М. ИРОШНИКОВ Утро Страны Советов
Соде р-
жа-
ние
ШАГИ
ПЯТИЛЕТКИ
К. БОРИСОВ
Качеством — управлять. Рис. М. Бело-
млинского
М. БЕЛОВ.
На древней земле Мангазейской. Рис. И. Турина
А. 	СУХОРУКОВА.
Часовых дел мастера. Фото автора .
в. 	т У з о в.
Огород для города. Рис. Б. Забиро- хина
12
21
29
37
як
СЕГОДНЯ
A. T О М И Л И Н.
Почему мы хотим все знать? Рис.
Б. Забирохина 43
B. СИЛИН.
Когда вспыхнет термоядерная плазма? Рис. Д. Титова 54
Б. козлов.
Водород — топливо будущего. Рис.
И. Турина 63
ю. КОМАТОВСКИЙ.
Помощники кристаллов 72
Б. з л о т и н, с. литвин.
Урок фантазии. Рис. М. Беломлин- ского 80
A. ШАЛИМОВ.
На переднем крае вулканологии. Фото автора 88
г. 	ЧЕРНЕНКО.
Эти удивительные вертолеты. Рис.
Н. Андреева 99
B. МОЛЧАНОВ.
Бог из звездолета. Рис. М. Беломлин- ского . . . 109
Ю. КОПТЕВ.
На краю Вселенной. Рис. А. Ежелина 118
А. 	АНТРУШИН.
Плутон — двойная планета? Рис.
О. Кондратьева 126


К ПОДВИГУ БУДЬ ГОТОВ!
Б. ПЕТРОВ, генерал-лейтенант авиации.
В боях за Родину. Рис. В. Шевченко 133
ИСТОРИИ
М. ИРОШНИКОВ.
Ленинские декреты Октября . . 140
т. ОРЛОВСКАЯ.
В городе Ленина, имени Ленина . . 148
В. 	АФАНАСЬЕВ.
Испанскому государству 500 лет. Рис.
Д. Титова 157
Г. МАТВЕЕВА.
Во исполнение указа. Рис. Ф. Ибнеа- минова 166
И. м Е Т Т Е Р.
Папа римский реабилитирует Галилея 178
ИЗ ЖИЗНИ ЗАМЕЧАТЕЛЬНЫХ ЛЮДЕЙ
S 1 Г
Н. ГОРБАЧЕВА.
Великий Ибн-Сина. Рис. Д. Титова . 181
А. Ш Е Й К И Н.
Требовать от себя 190
Б. РОЗЕН.
Повелитель ферментов. Рис. Б. Заби-
рохина 200
О. К А Р Ы Ш Е В.
Творец целинных пшениц. Рис. Ф. Иб- неаминова 207
А. СТЕРЛИКОВ.
Вниз по Чу-реке. 213
Н. К Р Ы Щ У к.
Письмо о некоторых свойствах дружбы. Рис. В. Бродского 222
ЛИЦОМ К ЛИЦУ
С ПРИРОДОЙ
м. ИВИН.
Лахемаа. Фото автора 230
Г. САПУНОВА.
Выстрелов не будет! 239
м. г и р с.
На дне океана. Фото автора .... 246
п. с и г у н о в.
Пестрый зонтик. Рис. А. Дризиной . 252
ЧЕЛОВЕК и
т
ЖИВОТНЫЕ
Б. МИХАЙЛОВ.
Шустрая птаха. Рис. Е. Аносова . 260
ПРЕКРАСНОГО
Э. ВЕЛИКОВИЧ.
Патетическая оратория 270
С. 	Ф И Н г А Р Е Т.
Эрмитаж. Хода нет. Фото В. Черно- свитова 277
и. смольников.
На Болдинской земле. Фото автора . 287
С. 	БЕЛОВ.
На суше, на море, под землею и в воздухе 293
СПОРТ
in
СПОРТ
ГЗ
СПОРТ
ВОЛЬТ СУСЛОВ.
Спринтеры и стайеры. Рис. Б. Аникина 300
А. 	КОНДРАТОВ, В. СТРЕЛЕЦ.
Формулы рекордов. Рис. Б. Аникина 309


хочу В СЕ знать
НАУЧНО-ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ
СБОРНИК
ЛЕНИНГРАД «ДЕТСКАЯ ЛИТЕРАТУРА»
1980


001
Х87
СОСТАВИТЕЛЬ А. ТОМИЛИН ОФОРМЛЕНИЕ И. КОШАРОВСКОГО
РЕДАКЦИОННАЯ КОЛЛЕГИЯ:
Г. С. Арбузов; искусствовед, член Союза художников СССР; Р.ф. И т с, член Союза писателей СССР,- доктор исторических наук, профессор; М. Е. И в и н, член Союза писателей СССР; Б. И. Козлов, кандидат технических наук; А.'И. Новиков, член Союза писателей СССР, доктор философских наук, профессор; С. А. Ни к.и тин, сотрудник АН СССР; Н. И< С л а д к о в, член Союза писателей СССР, лауреат Гос. премии РСФСР им. Н. К. Крупской; И. Ф. С м о Л ь н и к о в, член Союза писателей СССР, кандидат филологических наук; В. Н. Суслов, член Союза писателей СССР; А. И. Шалимов, член Союза писателей СССР, кандидат геолого-минералогических наук.
70803— 163
X 439—80
М101 (03)—80
(С) Издательство «Детская литература», 1980 г.


М. Ирошников
УТРО
СТРАНЫ
СОВЕТОВ
. . .А утром:
— Всем!
Всем!
Всем это —
фронтам,
кровью пьяным,
рабам
всякого рода, в рабство
богатым отданным. —
Власть Советам!
Земля крестьянам!
Мир народам!
В. 	Маяковский
Утром 26 октября (8 ноября по новому стилю) 1917 года на улицах Петрограда было еще темно, порывами налетал осенний ветер, кое-где на мостовых горели костры. Их неровный свет вырывал из тьмы опоясанных патронными лентами людей — рабочих-красногвардейцев, матросов, солдат. Вооруженное восстание совершилось. Еще несколько часов назад эти люди успели прочесть на афишных тумбах, стенах домов, заборах волнующие, долгожданные слова обращения Петроградского Военнореволюционного комитета от 25 октября 1917 года, написанного В. И. Лениным: «Дело, за которое боролся народ: немедленное предложение демократического
мира, отмена помещичьей собственности на землю, ра¬


бочий контроль над производством, создание Советского правительства, это дело обеспечено». Теперь люди у костров уже знали: революция победила.
В 3 часа 10 минут ночи на 26 октября в Смольном после короткого перерыва возобновилось первое заседание II Всероссийского съезда Советов. В работе его участвовали представители более четырехсот местных Советов страны — посланцы революционных трудящихся центральных районов России и Урала, Сибири и Дальнего Востока, Украины и Белоруссии, Прибалтики и Кавказа, Средней Азии, представители действующей армии и флота. Бурными аплодисментами и приветственными возгласами делегаты съезда встретили известие об аресте засевших в Зимнем дворце министров низложенного Временного правительства — последнего буржуазного правительства России, павшего, как писала тогда одна из петроградских газет, «так быстро, как падает сгоревшая спичка, превращенная в пепел».
Великий Октябрь родился со знаменем мира в руках. Немедленное заключение мира — таково было первое настоятельнейшее требование измученных войной трудящихся масс. И именно вопросу о мире посвятил свой первый доклад на съезде вождь победившей пролетарской революции В. И. Ленин. «Когда Ленин появился на трибуне, — вспоминает делегат съезда А. А. Андреев, — весь зал поднялся и сдвинулся к трибуне, где стоял Ленин. Он долго не мог начать свою речь из-за непрекращающихся аплодисментов и возгласов «Да здравствует Ленин! ..» В воздух летели шапки, кепки, матросские бескозырки, мелькали поднятые винтовки. Так, стоя, съезд выслушал доклад Ленина о мире».
Назвав вопрос о мире самым жгучим, самым больным вопросом современности, В. И. Ленин зачитал написанный им проект Декрета о мире, предложенный на рассмотрение съезда большевистской партией. «.. .Воздух сизый от табачного дыма и дыхания, — писал присутствовавший на заседании Джон Рид. — Сквозь эту сизую завесу сотни лиц смотрят на сцену, в глубине которой собраны красные знамена с золотыми надписями. Открытые и решительные лица, почерневшие в окопах от мороза, широко поставленные глаза, большие бороды и иногда тонкие ястребиные лица кавказцев или азиатов из Туркестана...» Историческими пунктами ленинского Декрета о мире Советская Россия провозглашала принципиальный отказ участвовать в империалистической войне и одновременно формулировала основы внешней политики и дипломатии государства нового, социалистического типа: решительное осуждение войны как средства решения спорных вопросов, подлинное миролюбие и стремление к дружеским отношениям со всеми странами, полное равноправие всех, больших и малых, народов, уважение суверенитета и невмешательство во внутренние дела других государств. Провозглашалось также право каждого народа, независимо от его численности, степени экономического и культурного развития, на самоопределение, вплоть до отделения и создания самостоятельного государства.
Прения по проекту Декрета вылились, по существу, в яркую демонстрацию всеобщего одобрения изложенной в нем позиции большевистской партии. Ф. Э. Дзержинский, П. И. Кулиниченко, В. С. Мицкявичюс-Капсукас, П. И. Стучка и другие делегаты съезда заявили о свой поддержке ленинского Декрета и отметили его громадное значение. Представитель Ровнен- ского Совета Я. С. Базарный выступил от имени своего Совета: «Мне мой Совет поручил добиваться перемирия на всех фронтах и справедливого


ЦП НА:
въ Петроград* С коп. на от. жел. д. 18 коп.
извтм
Пишшт Inuimiuiri Кмгета
и ветрштядснягв соввтя
РДЕВЧНХЪ | симташ швитют.
шттятттв~я^^"^в^ 1мрмПйто5й8Яи11ГЯ^^ТЯ!ТЗ^Вйк таи.
Hi 38-8»..
Декретъ о мнрк,
принятый единогласно на засЬданш Все- россшскаго Съезда СовЪтовъ Рабочихъ, Солдатскихъ и Крестьянскихъ Депутатовъ 26 октября 1917 г.
Рабочее н крестьянок* (правительство, созданное револющей 24—35 октября к опирающееся на СонЬда .Рабоч«*ъ, CoJWBtaKHXV И.
лагаетъ всЪигь димъ и ихъ
чать
воюющшгь наро-
ыирЪ.
Оправ одллв ьпгь чеюкзосъ миромъ иотораго жаждеть
подавляющее ыенныхъ, нзмученныяъ и истер- занныхъ войной рабочигь я трудя щюсся клаооовъ «гЬхъ вспою щкхъ сгразгь—асиромъ, котораго самым ъ определеинымъ « настойчивымъ образомъ требовали руюскАе рабо 4icи крестьяне после сэерекетя цярсксй монархги,—такмгь миромъ правительство ечнгаеть немедленный миръ безъ аниекай (т. е. безъ захвата чужихъ земель, бевъ .гг сильстрсннапо присоепинек1я чу жихъ народностей) я бевъ контрибуций.
Такой миръ предлагать Пр; тельство Poocnt заключить есЬмъ еоюющимъ народамъ явмвдленно, выражая готовность сд'кдать безъ малейшей оттяжки тотчасъ-же act решительные шаги впредь до окончательного утверждай я всЬхъ ус- лоюй такого мира полномочными соЗрашнми народньгхъ представителей всехъ странъ н шсЬхъ нащй.
Подъ аннек-ciefi или захватом ъ чужихъ земель Предательство по. инмаеть сообразно правовому соз- ванжг демохрвтж вообще, и трудящихся «лассовъ въ особенности всякое присоединение къ большому или сильному государству малой или слабой народности безъ точно, пеню и добровольно выраисенваго соглаЫя и желания этой народности, независимо оть того, когда это тс:!льстэешое присоединен!с совершено, пезфиоимо также оть того, кл'кодько развитой или от
спадой является вжяжьепмнво щж-
скихъ странЬгь эта нвц]я жтегь.
Если какая бы то ни был* нацЬ удерживается въ грапнцахъ дайпап mninrb, если ей, военному съ ея стороны
желашю—гое равно, выражено ли это желаше г » печати, въ иврод- ныхъ собранкпъ, въ рЬшенкхъ naprift или ®оват,’ще»шкъ и возста- И1яхъ ттроФивъ нащонгльнаго гнета —не представляется права свобод-
выводе оойска прнсо-епнняютпей или вообще более сильной нацкл, рФшигь бевъ мотЬйшаго принужд;- нвд вопросъ о формахъ государ- спвеннаго существ овамя этой наши, то (присоединен^ ея является е. закввтомъ н наетш
Продолжать эту войну какъ разделить между сильными и богатыми наш i ям и закваченкыя слабыя народности, ПЬаяи тельстаю считаггь величайшиоп» лреступленкогь противъ челов+че-
ной тайны при ттредложенш услов!й мира.
Тайную дипломат)» Правитель жЧО Внм+ввавниаи своей стороны выражая твердое вамЬрен1е ест все переговоры совершенно открыто передъ всЬмъ народомъ, присту¬
пая немедленно къ полному огублн- ковашю тайныхъ договоровъ, подтвержденныхъ или зок'ючен • ных* праьительсгвомъ помЫциковъ и капнталистовъ съ февраля по 25 октября 1917 года. Все солержаше зтихъ таАныхъ договоровъ, по - скольку оно направлено, какъ это въ большинства случаевъ бывало къ доставлен!ю выгодъ и приввлле- rift русгкимъ пом-Ьщикамъ и капи- талисгамъ, къ удержан iio инн уве- личешю ,аянекС1Й велнкороссовъ, Правительство объявляете бе
зуслонно и "емедленно отменен нмкъ.
Обращаясь съ предюженкмъ къ правительствамъ и народамъ вс!хъ страиъ начать немедленно открытые переговори о заалючен»и мирл Правительство выражастъ съ своей стороны готовность веста эти переговоры, какъ посредствомъ пись- менныхъ сношешй, по телеграфу, такъ и путомъ переговоров» между представителями разныхъ странъ или на конферекщи таковыхъ представителей. Для иблегчежя такихъ переговоровъ Праврительство назна- чаетъ своего полномочнаго представителя въ нейтральны я страны.
Правительство предлагаетъ всЬмъ прявй гельствамъ и народамъ всЬхъ во оющихъ странъ немедленно заключить перемир!е, причем» со своей стороны, считаетъ желательными, чтобы это nepeMBpie было заключено не меньше, «акъ
овою решимость немедленно под' писать )г.тов1'я мира, прекращающего эту войну на укаэыншхъ равно ощраведдиезыкъ для всЬхъ бевъ изъя-п'я народностей углом-
ВмЪсгЬ съ гЬмъ Правительство заявляетъ, что оно отнюдь не считаетъ вьгшеуказалныхъ условий мира ультимативными, т. е. соглашается разсмотр+,ть и всяк1я другая условия мнра, настаивая лишь на возможно болЯе быстромъ предло- жен1и ихъ какой бы то ни было;три месяца, т. е. яа такой срокъ, воюющей страной и на полнейшей j пъ течете котораго впол!гЬ воз* ясности, на безусловномъ исключе- можно, какъ зазери.чше перегово* Hie всякой двусмысленности в вся-'ров* о мир* съ учасНемъ пред*
ставит елей всЬхъ «зъ нзъят1я народностей, нлп нввМ, втянутыхъ въ Botey или вынужденны» къ учаспю *»- ней, такъ ровно * ео- поЬл>м<Мкъ собран» 4i; 1хъ яредстаиггелей всЬось страмь для окончательна™ утвер ждет я условШ мнра.
Обращаясь съ этимъ предлоке* н!емъ мира къ правнтельствамъ и народамъ всЬгь воюкхцнхъ гтранъ, временное рабочее и крестьянское правительство Poccfot обращается также въ особенности къ соЗватель- иымь рабочнмъ треп самыН пе- редовыхъ нан!й челЪвЯчества и самыхъ «рупныхъ учйствующяхъ въ настоящей войкЬ государствъ, Англ1И, Фраицш и Гермати. Рабо- ч1е этихъ странъ оказали наиболь- Ш1я услугн дЬлу прогресса и соц!а- лизма <и ee.THKie образцы чарти- сткаго движем я въ Abtxih, рядъ революц1й, имЯвшкхъ BceMipno- историческое значешс, совершен- ныхъ фраицузскимъ пролетар!а- томъ, иаконеиъ, въ геройской борьбЪ противъ исключительнаго закона в» Германш и образцовой для рабочихъ всего мира длительной, упорной дисциплинированной работЬ созданЬ) масоовыэсъ-проле тлрекнхъ оргат зашй Герман1и. ВсЬ эта образцы пролстарскаго героизма и историческаго творчества служатъ иамъ порукой за то, что pa6c4ie »:азванныхъ страиъ поймут» лежащ1я «а нихъ теперь задачи освобаждси’я человечества оть ужасовъ войны и ея послЯд* ств«й, — ибо эти pa6o4ie ececrrf* ронней решительной и беззаветно энергичной дЪятсльностью своей помогутъ нлмъ успешно дозестп до конца дело мира и вмепф Съ. темъ дело освобождНи1я тоуд# щихся и мселлоатируемыхъ iidccv иаселен!я оть всякаго раСстса • всякой вксплоатац1и.
Декрет Второго Всероссийского съезда Советов о мире, напечатанный 27 октября (9 ноября) 1917 года в газете «Известия».


демократического мира. Все солдаты, которые сидят в окопах, которые сидят в тылу, — все солдаты не только в России, но и во всех других воюющих странах будут голосовать за это предложение, как буду голосовать и я».
Декрет о мире был принят единогласно. Принятие этого исторического документа определило генеральную линию внешней политики Страны Советов, с момента ее рождения направленную на обеспечение мира и безопасности народов, на развитие и укрепление добрососедских и дружеских отношений между всеми государствами. В тексте Декрета была выражена ленинская идея о возможности мирного сосуществования^госу- дарств с различным социальным строем. «Мы отвергаем все пункты о грабежах и насилиях, — указывал В. И. Ленин, — но все пункты, где заключены условия добрососедские и соглашения экономические, мы радушно примем, мы их не можем отвергать».
Разоблачив перед трудящимися всех стран подлинную сущность империалистических войн, Декрет о мире явился вместе с тем первым в истории законом, решительно осудившим агрессивную войну и объявившим ее величайшим преступлением против человечества. Недаром вскоре после принятия Декрета группа профессоров университета в Стамбуле (Турция) заявила, что «господин Ленин является первым и самым заслуженным деятелем политики мира», а норвежская социЬл-демократическая партия внесла в комитет по Нобелевским премиям предложение присудить премию мира за 1917 год Председателю Совета Народных Комиссаров РСФСР. «До настоящего времени,— говорилось в обосновании этого предложения,— для торжества идеи мира больше всего сделал Ленин, который не только всеми силами пропагандирует мир, но и принимает конкретные меры к его достижению».
Более шести десятилетий прошло с того времени, когда в белоколонном зале Смольного прозвучал голос В. И. Ленина, огласившего текст Декрета о мире. «Советская власть, — подчеркнуто в Постановлении ЦК КПСС о 60-й годовщине Великого Октября, — указала всем народам земли единственно правильный выход из кровавого хаоса войн, в которые ввергал их эксплуататорский строй. Первым государственным актом утвердившейся новой власти стал ленинский Декрет о мире, провозгласивший ясную и четкую программу борьбы за справедливый, демократический, всеобщий мир». И в течение всех этих десятилетий наш народ под руководством Коммунистической партии и Советского правительства твердо и неизменно следует в области внешней политики миролюбивому ленинскому курсу, свято хранит'непоколебимую верность страстному ленинскому призыву к миру и дружбе между всеми народами.
В ночь с 26 на 27 октября 11 Всероссийский съезд Советов разрешил и другой важнейший вопрос пролетарской революции — вопрос о земле. Вспоминается старый рисунок: крестьянин в лаптях стоит на земле лишь одной ногой — другая беспомощно повисла над окружающими его делянку обширными помещичьими угодьями. Сотни лет русское крестьянство боролось за уничтожение помещичьего землевладения. В первые же дни своего существования Советская власть выполнила революционную волю многомиллионных крестьянских масс страны.
С докладом о земле на заседании съезда Советов также выступил В. И. Ленин. «Он снова поднялся на трибуну, — писал об этом впоследствии в своих воспоминаниях находившийся тогда в Смольном вместе с Джоном Ридом замечательный американский публицист А. Р. Вильямс. — Бурлящий


«2П.
N#i4P|fg ЦЪНА:
сумота И4И1
1 IH въ Петроград* 15 коп.
М октября 1*17 Г. Iltfll 1
■ ШШШ НА от. шел. д. 18 коп.
И НЕТРОГРЯДСЯЯГО соявтя
НИШ IIМИШИН ДЕПУГЙТПВЪ.
типе
ный Инстатутъ. 2-0 угаже ко<пнт Hi 14*. Телефоне № 36-89.
Смольный
Въ виду созыва въ течен1л блишайшигь дней Второго Всеросййснаго Съезда Сойтовъ Крестьянски» Депутатовъ, крестьянъ-делегатовъ прйхавпшгь на Второй Всеросййейй Съ^эдъ Сов4товъ Рабочая в Солдатскигь Депутатовъ иросятъ остаться для участия въ работадъ этого съ4зда.
ДЕКРЕТЪ О ЗЕМЛЬ
mkMi MMTMTL ысммп. _ «• а темп. Ш «М! тт МГГ кай MIL
1) Помещичья собствевиоеть яа вея» то от«*вяется яеяедлеяяо бе» вся- Наго выкупа.
2) Пом*прчьи ивгЬОл, равно «ш tci зеяхя удклышл, монастырей*, Мвришшг ее веккъ -явь- мшима. * иергвьпо ипвеитаревгь ycaj воетроками и ictxi прииадлеяяостя- ал переходить въ р*соорллии1е во- йотыгь земелыныгь Коиитетоаъ ■ у^вдныть Согктовъ Крестьявскнхъ Де- путатовъ, впредь до Учредвгмиаго Собрания.
3) Ка еля бы то пп было порча воя- фнсктеяаго имущества привадлрлсаща- Го о/тп* всему народу, объявляется тыодагь орестучииивмъ, караешт ре- волклуомьиъ спеть. Уе«иые Советы Крестняиямпъ Дя^татоп, праевяають art ffoofaoawua Mtpii хта еоблгоеем строЕайшапо порядка при ковфнска- цш погЬщячьиъ им%нМ, для овред*- леШя того, до иного раам*ра участи ■ мк!е именно подлежать коифясиа- цк, для составлена точно! опясн все* то конфискуема»* имущества ■ для •jjrrposaliue* революционной отравы все- Г8 оереходящ&го пъ народу хоеявства на земгк со всеми постройкии, орущими, скотомъ, запасами продумтовг » проч.
А) Для руководства по осуществлю и1ю велпкпхъ земелыныхъ преобразовав! впредь до ововчательяаго ихъ р*шен1я Учредительным» Собраи1емъ долженъ повсюду служить сгкдуицИ щрестышскт наказъ, свстадлеввый яа освоваши 242 м1*тныхъ крестьян- с®ихъ наказсвъ редакций «ИввЪст1й BcepoccilcKaro Совета Крестьяненть Депутатовъ* и о'тгублтгковавный въ номер* 88 этпхъ «Извести», (Петро- 1радъ, номера. 88, 19 авг. 1917 г.).
П. 0 J9«*е
Воагргт. о 30M.it, го «емъ ого обьея*, яожётъ бить разрьшенъ толото всена- родньли. У’[[КйИТ0ЛЫ1ьт Собрзш&иъ.
Саич мцйведливоо разрыпете эевсль- наго воорога довито быть таво»в»:
стяинвасая1 2) a&i вйад» веов
угель, соль п г д., а т
сыт совмюъ раеочихъ я е. д. (принять на ш п окт въ 1ч ад.
5) Весь хоявстяевян! инвентарь
1)
я т.
обращается *ь всенароден *>• CTOfHio я оерехооягь въ полесваям нгетъ т^иащиса и не1.
I оть
гт,
переходить п ki Hie государя»». 'Brt нелайе j/tai, оверж, Лев ж ороч перехояягь п тлиоваи1е общяиъ, вря тшая —*1ЕГТ—*1 am
вод. %
ш пе{%ямпся в% яавлоительяое ooiuoeaeie пгрдапи им BfcMWfc, БЪ заопсяяогги оть pMHtpa
я аза>чешя ихъ.
Уоад«внаа, горчгкая и «елкмя вег ли, съ юмашпимн садами и огородож, остается въ usoauoBaeia на стопить влнЛльцриь, аричемъ равмЬръ саииъ учаештвъ п пгхота налога эа вольао- faeie ии еореяЬляетси завоводательмагь
4) Кейесе 'заводы, казенные я частные племеаяые скотоводства я птицеводства н проч., конфорку юте и, обращаются во »a-»apoipoe достояи1е п переходить либо вь исключительное полиован1е государств*, либо общи- «ы. иъ аиясяхоетп отъ «личины я мачен1я тиъ.
Вопрогъ о ваиуп^ подливт рай- cvoipeaiio Учредитыьнагэ Собраи1я.
верпы* серехекятъ въ яюи вое похиовая1е гбсударства или об- пвпы, въ вяпсавося
оЦе обрабатывать ее своя» трудоап, пув по моим свое! сеям, или въ ю- вятющретие, я только до то! поры, 00*
и on иъ «ялахъ ее обраба
Наемхы! 1р?дъ яе дооусиаетоя.
Пря слущайяомъ беясил!и какого либо ЦЯ1 еельсиго общества въ про- доляея1е 2 tin, селмгиое общество оЛиуется, до вовстяаовлея1я его тру- дошособяостя я» етоть сроиъ, првдтя съ яеяу яа пояоя», путеяъ обшееяеи- о! обработи веяли.
Эевлеяехьцч *с***тв1е Idrapoc* я инидипа, утрвпжпЬ мвеагда оааклиостъ лично обрабатывать веяло, тфяаоть право на но main того полуяаютъ on ю- <tfдарства пенс1оивое обемеч»,*1е.
7) Зеияеоольеоваяк долиио t ураввятелмоогъ, т. е. вемля распределяется яеяяу трудящимися, смотря по ыкггвоп услоишгь, по грудово* или потребитель*(.fl aopri.
fin*.
pinreao буреть вь апскльяыхь оелеаЬпъ и аоселимъ.
8) Вся мяати, но «и опуяцея1я, по-
фоядъ. РаклигквевИгь ей ааеящу труди- щямвея зааАцушггь аЛпгшж я цеитраль-
;ЦМ самоторвввэтоя, яепнея оть лево- щ>атпчепкн с(ргар>вэоващяахъ беоф- с.'явиыхъ oetw»c*jm я горакияиъ об- пияг я вопя ал цетртпимвя обяатт-
Эемваашй фоодъ ппяворгаевся »ер*о-
брви1я в ввлйоряфя (ш
шайл), пооиолыу они м
гря сдач* задела еврвгво въ веяеаыш*
Вое ®ъ отдклъпыхъ ыЬпвостяхъ яа- rjTKid еевельиы! феядъ окажетея не- «остаяючвымъ дли уювлетаареи1я всего 'Лстовго я^оеивни, то язбышиъ ивселе- я<и водковяпъ оереселенйо.
Оргишвефо преоечее4и, равно икъ и юлхш! аю пврвоевевш п снабженмо ттгщтхъ я цроч. тиапц взиап» на с*5я государетво.
Переоеленк щюваводячюл «ь €зг*дуг>- еагь оорадх*: ибвлающ!е бсоммелышс есяълие, енгкасъ порочные члены об- иы, пязертцш s проч-, и. ииссп-щ . по цреб1я>, лябо по соглвошю.
Все содярасащееси въ вгомъ яака- в*, какъ выражение безусловно! воли огрояваго болышис:ва сознптельиыхъ крестишь все* Poccin. объявляется ярезаенмымъ эвяоиомъ, который впредь до Учредительнаго Собрашя проводится въ жизнь по воаяояюости немедлен- а въ вввДстныхъ своихъ частягь съ то* необходимо! поет?кениостъг. иоторая долвевя опреЛляться гкадпи- I Сон*талав В^естьиеихъ Депуга- яъ. .
Эеяи рядотыхъ иреетъявъ я рядо- выхъ квваковъ ие конфискуются.
Декрет Второго Всероссийского съезда Советов о земле, напечатанный 28 октября (10 ноября) 1917 года в газете «Известия».


зал стих, делегаты из провинций с посерьезневшими лицами поднялись с мест, подались вперед: решался вопрос о земле...»
Декрет немедленно и без всякого выкупа отменял помещичью собственность на землю. Помещичьи, удельные, монастырские и церковные земли со всем их живым и мертвым инвентарем и постройками передавались в распоряжение волостных земельных комитетов и уездных Советов крестьянских депутатов. Они же должны были обеспечить соблюдение строжайшего революционного порядка при конфискации помещичьих имений.
Особо оговаривалось, что земли рядовых крестьян и рядовых казаков не конфискуются. С этим пунктом Декрета связан один чрезвычайно интересный, но до сравнительно недавнего времени неизвестный факт. Дело в том, что днем 26 октября ленинский проект Декрета предварительно обсуждался на заседании большевистской фракции съезда. И одна из поправок (вставить слово «рядовых» в данный пункт Декрета), предложенная делегатом съезда от города Ржева Тверской губернии, членом большевистской партии прапорщиком 70-го запасного пехотного полка И. X. Бодяк- шиным, была учтена В. И. Лениным при окончательном редактировании проекта Декрета.
За принятие ленинского проекта Декрета о земле проголосовало подавляющее большинство делегатов съезда. В ответ на предложение отдельных делегатов на время прервать заседание съезда В. И. Ленин, как зафиксировал в своем репортерском блокноте Джон Рид, сказал: «Нельзя терять время. События, важнейшие для всей России. Должны быть в газетах завтра утром. Никаких отлагательств (земля!)». Шумными аплодисментами съезд поддержал взволнованное выступление старого крестьянина Тверской губернии К. Г. Жегунова, который заявил, что «привез низкий поклон и привет настоящему собранию», и от имени своих выборщиков- крестьян передал «приветствие и благодарность товарищу Ленину, как самому стойкому защитнику крестьянской бедноты».
Ленинский Декрет о земле действительно лег в основу коренных аграрных преобразований в стране. В соответствии с ним крестьяне получили в безвозмездное пользование более ста пятидесяти миллионов десятин земель. Была аннулирована их задолженность Крестьянскому поземельному банку, которая еще в 1914 году составляла около полутора миллиардов рублей. Крестьяне освобождались также от ежегодной арендной платы помещикам и капиталистам и от затрат на покупку новых земель в сумме свыше семисот миллионов рублей золотом, им передавался помещичий сельскохозяйственный инвентарь общей стоимостью около трехсот — трехсот пятидесяти миллионов рублей.
Декрет о земле имел исключительное значение для окончательного перехода крестьянства России на сторону восставшего рабочего класса и упрочения победы социалистической революции. «Именно так, — писал впоследствии В. И. Ленин, — российский пролетариат отвоевал у эсеров крестьянство и отвоевал буквально через несколько часов после завоевания пролетариатом государственной власти. Ибо через несколько часов после победы над буржуазией в Петрограде, победивший пролетариат издал «декрет о земле», а в этом декрете целиком и сразу, с революционной быстротой, энергией и беззаветностью, осуществил все насущнейшие экономические нужды большинства крестьян». Принятие этого исторического документа сыграло решающую роль в укреплении революционного союза рабочего класса и трудящегося крестьянства, явилось одной из


В. И. Ленин на заседании Совета Народных Комиссаров в Смольном. Январь—февраль 1918 года. Петроград.
важнейших предпосылок для успешного осуществления ленинского кооперативного плана преобразования сельского хозяйства нашей страны.
После принятия исторических Декретов о мире и о земле съезд рассмотрел вопрос о новой, рабоче-крестьянской власти, впервые вставший практически в результате победы Октябрьского вооруженного восстания в Петрограде. Как известно, одной из величайших заслуг В. И. Ленина явилось открытие Республики Советов как политической формы государства, в котором вся полнота власти принадлежит трудящимся. «Прежде всего, значение этого переворота состоит в том, — подчеркивал В. И. Ленин, выступая накануне, 25 октября в Смольном перед депутатами Петроградского Совета, — что у нас будет Советское правительство, наш собственный орган власти, без какого бы то ни было участия буржуазии».
Этому коренному вопросу социалистической революции и был посвящен единогласно принятый в конце заседания съезда 26 октября ленинский Декрет об образовании первого Советского правительства России — Совета Народных Комиссаров. В тексте Декрета нашли свое выражение настойчивые поиски В. И. Лениным новых форм организации правительственной власти, его стремление создать такой аппарат управления, который при удачном сочетании принципов коллегиальности и единоначалия был бы неразрывно связан с массовыми организациями рабочих, работниц, матросов, солдат, крестьян и служащих. Слово «Совет» в названии нового правительства указывало, что оно рождено революционным творчеством трудящихся России. Новое название «комиссары» противопоставлялось старому — «министры», связанному тогда в сознании трудящихся с буржуаз- но-помещичьей государственной машиной. И наконец, слово «народные» отражало характер и направленность всей деятельности пролетарского правительства, правительства рабочих и крестьян.
«Провозглашается новое правительство... — записал в своем репортерском блокноте Джон Рид. — С трибуны объявляется состав Совета Народных Комиссаров, причем каждое имя приветствуется аплодисментами в зависимости от революционных заслуг его владельца». Имя Ленина, отмечает Джон Рид, вызывает «несмолкаемую бурю оваций». Одобрив 9


список народных комиссаров, на должности которых были выдвинуты одни большевики, четырнадцать представителей ленинской партии рабочего класса, съезд избрал Председателем Совнаркома вождя пролетарской революции В. И. Ленина, явившего собой образец государственного деятеля нового, социалистического типа.
Крупнейших своих организаторов и публицистов, пламенных трибунов революции сосредоточил в Совнаркоме Центральный Комитет большевистской партии. Советское правительство, образованное из виднейших деятелей большевистской партии, представляло собой образец подлинно интернационального союза лучших представителей трудящихся различных национальностей страны в их борьбе против эксплуатации и угнетения. «Первый Совет Народных Комиссаров, — писал руководитель миссии Красного Креста США в России в 1917 году полковник Р. Робинс, — если основываться на количестве книг, написанных его членами, и языков, которыми они владели, по своей культуре и образованности был выше любого кабинета министров мира». Как подчеркивалось в связи со всем этим 28 октября 1917 года в «Известиях», II Всероссийский съезд Советов создал «новый тип правительства, истинно народного, с народными организациями связанного, вместе с ними и через них работающего, и таким образом установил управление народа самим народом».
Декрет 26 октября об образовании Совета Народных Комиссаров был важнейшим, но не единственным актом 11 Всероссийского съезда Советов, связанным с установлением в России рабоче-крестьянской власти. В дополнение к этому декрету, закрепившему переход в руки пролетариата центральной государственной власти в стране, съезд утвердил также два специальных постановления о создании и организации Советской власти в армии и на местах.
Образование Советского правительства, передача всей полноты власти на местах Советам и, наконец, создание революционных органов Советской власти в армии — все это означало законодательное воплощение большевистского лозунга «Вся власть Советам!» Из зародыша революционной власти, каким являлись, по ленинскому определению, Советы в 1905 году, и органов революционно-демократической диктатуры пролетариата и крестьянства в Февральской революции, после 25 октября 1917 года Советы стали единственными органами новой, пролетарской власти в стране. Так впервые в истории было провозглашено рождение государства принципиально нового, социалистического типа — Советского государства.
Исторический опыт подтвердил правильность ленинского учения о Советах. Сущность Советской власти, как определил в своей речи «Что такое Советская власть?», записанной на граммофонной пластинке в конце марта 1919 года, В. И. Ленин, «состоит в том, что прежде государством управляли так или иначе богатые или капиталисты, а теперь в первый раз управляют государством, притом в массовом числе, как раз те классы, которых капитализм угнетал... Первый раз в мире власть государства построена у нас в России таким образом, что только рабочие, только трудящиеся крестьяне, исключая эксплуататоров, составляют массовые организации — Советы, и этим Советам передается вся государственная власть».
Более шести десятилетий назад, отмечая первую годовщину победы Октябрьской революции, газета «Правда» писала: «Из-под самой земли, из-под плит буржуазного мира поднялась великая, могучая, непобедимая сила синеблузого и сермяжного труда... Из-за подневольного станка, из-за крепостной сохи вышли рабочий и крестьянин на свободный труд,


на широкий путь небывалой, новой, светлой жизни». Теперь эта действительно великая и непобедимая сила — руководимый ленинской партией советский народ — трудится в условиях зрелого социализма. Начатое Великим Октябрем историческое дело строительства первого в мире государства рабочих и крестьян увенчалось достижением высшей на сегодня ступени социального прогресса, получившей достойное закрепление в новом Основном Законе Страны Советов, принятом в канун 60-летия Октябрьской революции 7 октября 1977 года. «Сегодняшние свершения советского народа есть прямое продолжение дела Октября, — подчеркнул на XXV съезде КПСС Л. И. Брежнев. — Это есть практическое воплощение идей великого Ленина. Этому делу, этим идеям наша партия верна и будет верна всегда!»
Опыт истории Страны Советов, первых шагов Великой Октябрьской социалистической революции по пути создания нового общества, на знамени которого начертано «Мир, Труд, Свобода, Равенство, Братство и Счастье всех народов!», остается вечно живым примером для трудящихся всех стран.


шаги
ПЯТИЛЕТКИ
К. Борисов
КАЧЕСТВОМ — УПРАВЛЯТЬ
На полях трудятся новые тракторы, на дорогах страны каждый год появляются автомашины новых типов. Если присмотреться, то уже за пять — шесть лет можно заметить большие изменения. Что же происходит с вещами? Прежде всего они становятся лучше, это правильно. Но можно заметить и другое. Почти все новые вещи гораздо сложнее старых. А значит, стало труднее учесть абсолютно все, что влияет на их качество. На автомобиле «Москвич», например, за десятилетие двигатель стал в три раза мощнее. Изменилась тормозная система: она стала надежнее, но зато в ней теперь появился сложный гид-
з
амечаете ли вы, как быстро изменяются вещи? О платьях, пальто, туфлях и говорить нечего. Каждому ясно, что такое мода. Но вот если вспомнить о том, какими были еще совсем недавно магнитофоны, радиоприемники. . . А самолеты? Давно ли ИЛ-18 был новинкой воздушных трасс! И сейчас еще самолеты этого типа несут службу. Но уже приходят им на смену ИЛ-86.
роусилитель. В салоне — новая безопасная рулевая колонка. Новая конструкция дверных замков исключает заклинивание даже при тяжелых авариях. Регулируемое сиденье, мощное отопление, привязные ремни, вентиляция салона — все это только часть новшеств. Качество автомашины заметно улучшилось. Но для этого теперь надо поддерживать еще более высокое качество и всех новых элементов конструкции! А ведь изменения претерпела почти каждая из 4000 деталей автомобиля.
. . . Постепенно стало ясно, что


обеспечивать высокое качество вещей в новых условиях надо по-новому. Новые задачи требовали новых способов решения.
Иначе говоря, стало нужным заново продумать все действия изготовителей и конструкторов, ученых и рабочих, — словом, тех, кто обеспечивает качество вещей на всех этапах «жизни» изделия — от конструирования до использования. Стало нужным улучшить организацию производства на всех ее ступенях — от рабочего места в заготовительном цехе до кабинета министра.
Только так можно было учесть все возможности улучшать уровень качества новой, более сложной продукции заводов.
Так настала пора привести все способы повышения качества вещей, все действия их создателей в единую систему, чтобы любое отклонение от нормы сразу же вызывало быстрые действия по устранению причин снижения качества.
Связать вместе, в один комплекс, все условия, влияющие на качество вещей, не просто. Но зато это позволяет в любой нужный момент влиять на качество продукции, изменять его, а значит — управлять им.
Скажем сразу: система управления
качеством продукции создана и действует в нашей стране. Но создавалась она многими коллективами, и прежде чем стала действительно Комплексной Системой Управления Качеством Продукции — КС УКП, прошла путь длиной в десять лет.
ПОЧЕМУ КАПИТАЛИСТЫ ИЩУТ НА КАРТАХ ГОРОД САРАТОВ
Сейчас трудно сказать, кто самый первый понял, что для повышения качества вещей надо создать особую систему управления. Но одними из первых стали саратовцы.
.. .Было время, когда рабочий — токарь или фрезеровщик, — закончив обработку детали, уже не думал о ней. Он знал, что если по оплошности и «запорол» деталь — исказил размер или совершил еще какую-нибудь ошибку, — то обнаружить брак — дело контролера. Но саратовцы предложили изменить такой порядок. Лучшим рабочим считается тот, кто сам обнаруживает собственные ошибки и предъявляет контролеру только хорошие детали, полностью соответствующие чертежам.
Работать без брака! Вот главное в саратовской системе бездефектного изготовления продукции — БИП. Предъявишь контролеру бракованную деталь — получишь «прокол», совсем как шофер, нарушивший правила уличного движения. А если брак повторится? У шофера в случае повторных нарушений отбирают право на вождение автомобиля. Бракодела же переводят на работу попроще, где и дело легче, и оплата труда соответственно ниже. Сдача всей продукции с первого предъявления, без дефектов, поощряется специальной премией. Такова суть саратовской системы. Просто, но очень выгодно и заводу и рабочему.
Саратовская система сразу резко снизила потери от брака. Только на одном из заводов по выпуску телеви¬


зоров жалоб на плохое качество стало в семь раз меньше.
Опыт саратовцев стали применять на многих заводах нашей страны. Да и не только в СССР: газеты сообщили, что разработанные впервые в Саратове мероприятия стали использовать и за рубежом. Внедрили их и в Соединенных Штатах Америки. Так опыт саратовских машиностроителей перешагнул океан.
БИП, КАНАРСПИ, НОРМ И ДРУГИЕ...
Перенимая опыт саратовцев, в других городах задумались над тем, как его развить, улучшить, применить с наибольшей пользой в своих условиях.
Оказалось, что это можно сделать. Трудящиеся города Львова сначала использовали опыт Саратова, а потом предложили свой вариант саратовской системы: СБТ, или система бездефектного труда.
В Ярославле работает завод по выпуску тракторных и автомобильных дизелей — один из крупнейших в стране. Моторостроители всегда стремятся к тому, чтобы удлинить «жизнь» двигателя, увеличить его моторесурс. Используя1 опыт саратовцев, яро^ славские рабочие и инженеры создали систему Научной ОРганизации труда по увеличению Моторесурса выпускаемых двигателей — систему НОРМ. Так эту систему назвали потому, что слишком долго называть ее каждый раз полностью, — для понимающих достаточно и первых букв главных слов, составляющих название.
Хорошо поработала НОРМ в Ярославле! Ресурс двигателей удалось тогда поднять до 6000 часов. Мы говорим «тогда», потому что впоследствии моторостроители добились еще больших успехов.
Не остались в стороне автостроители знаменитого ГАЗа — Горьковского завода автомобилей. КАчество,
НАдежность, Ресурс с Первых Изделий, или система КАНАРСПИ, помогла им вывести свою продукцию на уровень лучших мировых достижений. И Знак качества появился на капотах горьковских автомобилей.
По-своему разработали систему управления качеством на Рыбинском машиностроительном заводе, на заводах Минска. И уже совсем иначе организовали дело в Тирасполе — ведь швейная фабрика имени 40-ле- тия ВЛКСМ выпускает продукцию, очень мало похожую на автомобиль или трактор!
Очень неплохие результаты дали все эти системы. Сталр ясно, что так можно добиться и еще большего. Нужно только объединить вместе достигнутое в каждом городе, создать такую систему, которая соединит в себе все лучшее, что сделано на предприятиях Москвы и Киева, Ленинграда и Кременчуга, Тирасполя и Ярославля.. .
Первыми за создание такой системы управления качеством продукции взялись рабочие, инженеры и ученые города Львова.
МОЛОДАЯ СЛАВА ДРЕВНЕГО ГОРОДА
С любовью смотрит старая Княжья гора на огромный зеленый город, раскинувшийся на холмистой равнине. Не так много осталось в нем от далекого прошлого. Семь веков и еще почти четверть века минуло с той поры, когда Даниил Галицкий основал здесь город и назвал его именем сына: Львов.
Да, много утекло воды, многое повидал древний Львов за свою жизнь! Его улицы навеки хранят память об Иване Франко и Лесе Украинке, Ярославе Г алане и Николае Кузнецове. . . Развалины Высокого замка и Королевский арсенал, музеи и картинные галереи города влекут к себе знатоков старины из дальних стран.


Это здесь проходили тайные пути революционеров, доставлявших в Россию ленинскую газету «Искра». В годы войны здесь боролись с фашистами подпольщики Народной гвардии имени И. Франко.
Славен город Львов своим прошлым!
Но не в одном только прошлом и не в одних только великолепных памятниках великой народной культуры его нынешняя слава.
Сегодня Львов — один из известных промышленных центров Страны Советов. И во всех уголках нашей Родины, и во многих странах мира хорошо знают и высоко ценят марку «Сделано во Львове». Автобусы и автопогрузчики, телевизоры и обувь, медицинские приборы и многие-многие другие нужные вещи делают льво- вяне. И делают их так хорошо, что слава о тружениках Львова стала всесоюзной.
Но поистине громкую славу завоевали львовские рабочие, инженеры и ученые, когда создали свою зна- мёнитую Комплексную Систему Управления Качеством Продукции — КС УКП. Об этой системе так теперь и говорят: Львовская система.
В чем же ее смысл и значение?
Раньше в Саратове, Ярославле и других городах разрабатывались такие способы повышения качества, которые решали важные вопросы, но не охватывали все звенья цепи, все участки работы.
Например, Саратовская система бездефектной работы помогала сократить брак. Но если на производство поступали чертежи не очень хорошей вещи, то система на это не реагировала. Она не была приспособлена к тому, чтобы не пропускать в цеха устаревшие разработки нерадивых конструкторов.
Львовская система включает все стадии: исследования ученых и инженеров, проектирование, производство и даже эксплуатацию вещей — их применение по назначению.
Раньше качество обеспечивали так, как подсказывал собственный опыт, собственное понимание дела.
Львовская система разработана на основе научной организации труда. Не зря в ее создании приняли участие ученые из Москвы. Опираясь на науку, эта система использует ее самые последние достижения.
Раньше повышением качества вещей занимались разрозненно — каждый на своем участке работы. Далеко не все знали, что делается даже у соседа.
Львовская система действует на всех уровнях управления — от директора до уборщицы. Объединенные вместе усилия дают гораздо больший эффект. И если на заводе действует КС УКП, то будьте уверены:
на этом предприятии ни одно подразделение, ни один участок работы не останется в стороне.
Ведь она обобщает опыт предприятий многих городов страны.
Применение львовского варианта управления качеством вещей дало замечательные результаты. На одном только Львовском заводе кинескопов за короткое время удалось повысить яркость голубых экранов в 2 раза, контрастность в 3 раза. В 1,5 раза увеличилась долговечность, в 2 раза — безотказность.
Гарантийный срок на кинескопы


вырос в 4 раза. В 1978 году каждый рабочий завода сделал на 50% больше продукции, чем в 1975 году! В X пятилетке завод за счет КС УКП получил большую экономию. Огромный выигрыш у потребителя и у изготовителя! 147 городов страны прислали своих представителей на этот завод, чтобы перенять передовой опыт. Может быть, кому-нибудь эти цифры покажутся скучными? А если подумать: какой огромный успех, какие достижения!
Не просто было разработать КС УКП. Еще труднее — использовать ее в жизни. Зато теперь всем стало ясно, как надо работать для того, чтобы резко улучшить качество вещей.
В 1975 году Центральный Комитет КПСС в специальном постановлении одобрил работу львовян. Партия призвала брать пример с передовиков. Теперь Львовскую систему внедряют практически на всех основных заводах страны.
Нет, не стареет, а молодеет слава древнего Львова! И кажется мне сегодня, что если всмотреться пристальнее, то на лучших вещах, сработанных мастерами-львовянами, можно увидеть отблески Вечного огня, зажженного в честь героев минувшей войны на Холме славы.
ВЧЕРА, СЕГОДНЯ И ЗАВТРА ЛЬВОВСКОГО ВАРИАНТА
Итак, львовяне сначала стали применять систему, разработанную в Саратове. Затем улучшили ее. Потом, использовав опыт многих других городов страны, многих других коллективов, создали свой вариант — КС УКП, ставший образцом для всех под названием Львовской системы.
Очень здорово, что эту систему теперь применяют во многих городах. Но что дальше? Неужели эта система — вершина, выше которой только небо и звезды?!
— 	Нет, это не так!
Львовская система хороша еще и тем, что сегодня она не только живет, но и развивается.
Прежде всего, на ее основе сейчас разрабатывается единая для всей страны система Государственного управления качеством продукции.
Смотрите, что получается: первые родники опыта в Саратове. И вскоре — уже ручейки, реки опыта разных коллективов из разных городов страны. Они сливаются вместе, эти речки, и вот уже полноводная, мощная река по имени КС УКП несет на себе не только небольшие лодки, но и громадные корабли, способные выйти в открытое море. Чем дальше, тем шире река, глубже ее русло, больше возможности.
Государственная система управления качеством станет мощной силой. Если сравнивать и дальше КС УКП с рекой, то, став общегосударственной, она уподобится огромной речной системе, охватывающей всю промышленность, всю территорию страны.
ПЕРЕКЛИЧКА ГОРОДОВ
Рассказывая о том, как создавалась система управления качеством, мы вспомнили многие города нашей страны, но все равно упомянули только малую часть внесших свой вклад в общую копилку передового опыта улучшения качества вещей. Москва и Киев, Ленинград и Харьков, Ярославль и Кременчуг, Горький и Красноярск, Тирасполь и...
Перекличка городов продолжается! И если Львовская комплексная система управления качеством прославилась на всю страну, то потому, что рабочим, инженерам и ученым Львова помогли специалисты московских научно-исследовательских институтов; потому, что в эту систему вошел опыт и всех тех городов, о которых мы рассказали, и многих других славных городов СССР.


НАУКА УПРАВЛЯТЬ
Когда-то великий полководец Александр Васильевич Суворов написал книгу «Наука побеждать». Он хотел подчеркнуть: для того чтобы выигрывать военные сражения, надо знать, как это делается.
Для того чтобы управлять качеством, надо тоже очень хорошо знать, как это следует делать. На помощь приходит наука. Это она подсказывает, как надо распределить обязанности между людьми и целыми коллективами, как организовать рабочий день, чтобы все успеть и все решать грамотно, с пользой для дела.
Огромный опыт накопила советская промышленность. Много полезного для организации производства предлагают ученые. Так что специалисту есть где учиться и у кого учиться.
— 	Как, — скажете вы, — неужели и специалисты учатся? Даже директора заводов?
Учатся, и учатся упорно, настойчиво, ежедневно. Иначе можно очень быстро отстать от других, отстать от собственных подчиненных. А дело отставания не простит!
.. .Сегодня на всех заводах страны директора учатся управлять качеством. Что нужно знать для этого? Конечно, надо изучить опыт саратовцев, львовян, москвичей. Продумать, как и что следует изменить на заводе: улучшить снабжение, поставить новые станки, ужесточить контроль.
Кажется, все?
О ЧЕМ ЗАБЫЛ ДИРЕКТОР
Представьте теперь: вы — директор завода. И среди многочисленных ваших забот одна из главнейших — о качестве вещей, выпускаемых предприятием.
Собираете вы совещание, чтобы узнать, как идут дела в цехах. А начальник отдела технического контроля говорит: «Докладываю вам, това¬
рищ директор, что на главном сборочном конвейере участились случаи брака, рабочие стали часто ошибаться при установке деталей».
За ним поднимается начальник цеха: «Заводская котельная не всегда поддерживает нужное давление пара в магистралях, в цехе холодно, это плохо сказывается на качестве деталей».
— 	В чем дело, товарищи?—строго спрашиваете вы у начальника сборочного цеха и у главного энергетика. — Что, ваши подчиненные спят, что ли?
— Нет, спать-то они не спят, а вот работать стали хуже.
— Почему?
— Сами не можем понять!
«Что такое, — думаете вы. — Кажется, все предусмотрено. В производстве — самая лучшая, самая последняя модель. Металл получаем отличный. Удалось обновить все основное оборудование. Измерительные приборы проверяются вовремя, работают без ошибок. Квалификация у рабочих и инженеров — высокая. Откуда, почему идет брак?!»
КОНВЕЙЕР — ЭТО ХОРОШО ИЛИ ПЛОХО!
Трудно представить себе современный завод без конвейера. Неторопливо, как белые льдины по весенней ре- 17
2 Хочу все знать


ке, плывут по сборочному цеху шасси автомашины. Из рук в руки переходят они. Каждый рабочий-сборщик занят своим делом, своей операцией. Подошло шасси: шаг вперед, измерение, регулировка, установка агрегата, шаг назад и — жди следующего шасси, а там опять все сначала. И так — целый день, полную рабочую смену. Все бы ничего, но уж очень однообразно, монотонно. Сначала — просто скучно, а потом ведь и надоесть может. Выгода от конвейера очень большая: снижается физическая нагрузка, упрощается работа, резко повышается производительность труда. Но вот утомление.. . и утомление не столько от физической усталости, сколько от однообразия. А утомленному человеку уже трудно следить за собственными действиями, возможность ошибки сразу увеличивается.
Как же быть?
Как защитить человека от монотонности, уменьшить утомление, сделать труд разнообразнее?
Ученые пришли в сборочные цехи. Они изучили состояние рабочих в течение смены. И предложили два «ле¬
карства» от утомления. Первое — менять скорость конвейера. В начале смены пускать конвейер не на полную
скорость, чтобы человек мог постепенно «втянуться» в работу. Потом скорость можно сделать обычной, а в конце смены — опять замедлить. Количество ошибок сборщиков сразу снизилось, а значит, улучшилось качество автомобилей.
Второе «лекарство» — микропаузы, небольшие перерывы для гимнастики, а то и для.. . танцев. Под музыку.
Так делают в сборочных цехах радиозаводов в Риге, часовых заводов в Москве и в других городах. И получается, что такими простыми средствами можно добиться очень многого.
А на обувных заводах поступают еще и так: утром рабочий выполнял одну операцию, после обеда — уже другую. Через день — полная смена операций.
На Минском тракторном заводе человек одну неделю работает слесарем- сборщиком, другую—испытателем готовой машины, а третью — контролером. Это очень облегчает труд, способствует повышению качества работы.
Но так делают не везде.
Вот что рассказывает автомобилестроитель с завода «Форд» в США Фил Сталлингз: «Всю свою смену я стою на одном и том же месте, выполняя одну и ту же операцию. Ты чувствуешь себя частью конвейера: можешь остановиться лишь вместе с ним. Но линия беспрерывна, подобно бесконечной извивающейся змее. Это ее тело, но хвоста ты никогда так и не увидишь, и ты не можешь вырваться. Хозяин заботится лишь об этом железном удаве. Если он сломается, его быстро починят. Если сломаюсь я, то меня выкинут, как изношенную деталь, и заменят новой — еще сильным, работоспособным парнем. Почему так? Их волнуют лишь доллары. А для этого конвейер должен бежать беспрерывно».
Значит, дело не в самом конвейере, дело в том, кто его хозяин — частник, капиталист или всенародное государство — Страна Советов.


ХУДОЖНИК ПРИХОДИТ В ЦЕХ
СОЛЯРИИ И КАЧЕСТВО
Голубые мостки, переплетения лиловых, зеленых и красных труб под черным потолком в котельной таллинской фабрики «Калев» — это результат работы художников. Почему потолок окрасили в черный цвет? Оказывается, совсем не зря! Именно такой потолок создает у работающих в помещении ощущение высоты. Проектируя котельную, архитекторы и художники советовались с физиологами. Они учли работы ученых, изучающих психологию труда. Сочетания различных цветов хорошо продуманы и потому не утомляют зрения.
Работать в такой котельной гораздо приятнее, чем в обычной. А значит, и отношение к работе — лучше.
Раньше на многих предприятиях старались покрасить стены цехов непременно в зеленый цвет: приятнее для глаза. Но оказалось, что при преобладании зеленой окраски глаза тоже устают. Исследования привели дизайнеров к новым решениям: стены сборочных цехов на заводе ВЭФ в Риге покрасили в оранжевый цвет, а вот участок центровки на заводе мопедов стал розовым.
А как же зеленый цвет?
Он необходим! И желателен. Но только.. . живой! И вот уже на московском заводе «Калибр» цеха становятся похожими на сады. В Днепродзержинске на территории коксохимического комбината листва садов так очищает воздух, что он там лучше, чем в городе. Миллионы роз, тысячи деревьев высаживаются летом на улицах когда-то пыльного шахтерского города Донецка.
Нет, совсем это не пустяк, с каким настроением пришел человек на работу!
И забота о хорошем настроении — дело немаловажное, имеющее прямое отношение к управлению качеством продукции.
Но вернемся в кабинет директора. С помощью художников-дизайнеров вы решили многие проблемы. Психологи и физиологи помогли справиться с конвейером: брак на сборке резко снизился.
Все ли сделали вы теперь?
Нет, далеко не все! И сделать все вряд ли сможете. Потому что процесс улучшения условий труда советского человека не может иметь конец, он бесконечен. Добившись хорошего, всегда можно сделать еще лучше.
В Тирасполе на швейной фабрике директор позаботился о том, чтобы на заводе была своя парикмахерская, а в ней — лучшие мастера модельных причесок. Прав директор! Он учел, что большинство работающих на фабрике — женщины. На крыше фабричных зданий сделали солярий: сюда можно прийти позагорать в обеденный перерыв. В проходной, идя домой, можно получить заранее заказанные продукты — не надо бегать по магазинам.
Какое отношение имеет солярий к качеству?
Самое прямое!
Если раньше на фабрику шли рабо-


выход
тать неохотно, то теперь лучшие специалисты хотят попасть на нее. Хорошее настроение работниц помогает
им в работе. Десятки моделей вещей, выпускаемых тружениками Тираспольской швейной фабрики имени 40-летия ВЛКСМ, украшает теперь государственный Знак качества.
САМОЕ ГЛАВНОЕ
Развитие производства, развитие экономики в нашей стране имеет одну цель: удовлетворить потребности советских людей. Не погоня за прибылью наша задача. И, создавая всё лучшие вещи, каждый инженер и рабочий знают очень хорошо, для кого и на кого они работают: для человека и на человека. Успех производства, выпуск хороших вещей — дело рук человеческих. И это — самое главное из того, о чем всегда помнит любой руководитель производства, управляя качеством.
ЗНАЕТЕ
НЕОБЫЧНЫЙ ЭКСПОНАТ
Экспозиция Зоологического музея в Ленинграде пополнилась необычным экспонатом. В одном из залов выставлена мумия детеныша мамонта, обнаруженного в слое вечной мерзлоты.
Туша мамонтенка пролежала у ручья Киргилях, левого притока реки Берелех, впадающей в Колыму, многие тысячи лет и сохранилась полностью. А это — еще один ключ к многим загадкам доисторической эпохи.
«Пришелец» из далекой эпохи, возможно, ответит на один из главных вопросов:
по какой причине исчезли с лица земли мощные, хорошо приспособленные к суровому климату животные, а также жившие одновременно с мамонтами бизоны, волосатые носороги, ископаемые лошади, овцебыки? Он расскажет о взаимодействиях животных, о том, чем они питались, какой была флора периода последнего оледенения, каким — ландшафт Охотско-Колымско- го нагорья, о том, как росли и развивались мамонты.
После того как мамонтенка доставили в самолете в Ленинград, продемонстрировали перед представителями различных институтов, ученые получили для работы пробы, находку отправили в таксидермичес- кую лабораторию и до 1979 года ее видели только специалисты по мумифицированию.
И вот мамонтенок «вышел» в зал. У витрины, где он занял место, всегда многолюдно. Еще бы! Ведь это второй мамонт (после взрослого, найденного в начале этого века), который пролежал в вечной мерзлоте тысячелетия и сохранился полностью.


М. Белов
НА ДРЕВНЕЙ ЗЕМЛЕ МАНГАЗЕЙСКОЙ
НЕЗРИМАЯ СВЯЗЬ ВЕКОВ
В годы послевоенных пятилеток на территории Западной Сибири были совершены великие геологические открытия: в ее подземных кладовых обнаружены целые провинции залежей полезных ископаемых, нефти и газа. Но никто из геологов-бурови-
ков не знал, что север Тюменской области уже являлся объектом освоения природных ресурсов. Было это в XVI—XVII веках, когда, следуя от Урала на восток, к реке Лене, русские землепроходцы обнаружили богатую пушниной страну, получившую в документах название Мангазеи. Так самодийские племена называли свои стоянки, расположенные на «краю моря», потому что Обская и Тазовская губы принимались ими за море огромного океана. Город Мангазея, построенный по указу царя Бориса Годунова в 1601 году, так же как и весь Мангазейский уезд, славился соболями, бобрами, песцами, которых торговый, промышленный и служилый люд добывал в год по полмиллиона штук. Таким образом, мангазейцы первые приступили к использованию природных кладовых Тюменского Севера, а современные геологи и строители как бы незримо продолжили дело первопроходцев и первооткрывателей Мангазеи. Их роднит мужество, воля к победе, настойчивость в преодолении трудностей.
ПО ДРЕВНИМ ТРОПАМ ПОМОРОВ
По необъятному Тюменскому и Енисейскому Северу на легких вездеходах и катерах советские ученые проникают в самые отдаленные уголки края, идут впереди буровиков, прокладчиков газопроводов, строителей железнодорожных и автомобильных магистралей. И всегда раньше, чем поднимаются в небо газовые и буровые вышки, раздаются звуки отбойных молотков. Ученые определяют контуры площадок нефте- и газодобычи; проводят геологические разведки на полиметаллы, нефть и газ; участвуют в строительстве первых поселений и рабочих поселков.
В 1960-х годах геологи обнаружили на реке Надым и соседних реках гигантские резервуары природного газа. Вскоре из Ленинграда сюда при¬


шли инженеры-проектировщики, из Омска — строители. Выбрав отличную площадку на левом берегу, рядом с небольшим чистым озером, каменщики приступили к созданию города.
В 1976 году город отпраздновал свое четырехлетие. Он превратился в газовую столицу, столицу «голубого огня» Тюменского Севера. Через Уральский хребет от городов Горького и Казани, Вуктыла, Ухты мощный газопровод прошел на Пунгу и направился к Надыму. По нему ринулись миллиарды кубометров природного газа. В 1976 году производственное объединение Надымгазпром, в которое входит главное надымское месторождение Медвежье, дало стране море «голубого золота».
Город Надым находится на переднем крае невиданного наступления на тундру. Заселенный первопроходцами, он вносит достойную лепту в современное освоение Тюменского Севера. «То, что было сделано, — сказал Л. И. Брежнев на XXV съезде КПСС, — то, что делается в этом суровом крае, — это настоящий подвиг».
Решающим, первым звеном наступления является создание в тундре транспорта: речных перевозок, транспортировок газа по трубопроводам, в частности — создание железнодорожной магистрали от Сургута на Уренгой. 25 марта 1976 года прокладчики приступили к укладке первых рельсов на этой дороге. Невиданное строительство развернулось на ма¬


гистрали, которая соединит несколько газовых месторождений раньше, чем достигнет самого крупного из них — Уренгойского. Уренгойскую железнодорожную магистраль уже сейчас называют «дорогой к недрам». В 1978 году железная дорога Сургут— Уренгой вступила в строй.
Тем временем строится и набирает силу поселок Новый Уренгой, который возник на месте поселка Ягельное *. Надо полагать, что в районе Ягельного стоял и Пантуев городок2. Интересно что и в XVI веке и позднее строители выбрали поселкам названия, связанные с оленями.
1 Ягель — основной корм для оленей.
2 Панты — молодые рога оленя.
Может быть, это произошло потому, что в древности местные племена в нижнем течении реки Пур располагали жертвенниками, принося в жертву оленей — этих мирных и безотказных животных Севера. А русские, впервые проникшие в эти края, решили так назвать свои поселения. Во всяком случае, Пантуев городок оказался в центре продвижения поморов, идущих от Носового (Салехард) и Надымского городков на восток, к реке Таз и на Енисей. Путь от Носового городка через Надым, Пантуев городок и Та- зовский городок на Енисей (южный Мангазейский путь) был хорошо освоен.
Позднее процветали плавания по Обской и Тазовской губам, которые в 23


наше время в связи с промышленным освоением Тазовского района возродились вновь в широких масштабах. Сейчас по этому пути завозятся товары и промышленное оборудование на реки Таз и Пур, где развернулось индустриальное строительство в связи с открытием геологами газовых месторождений в Уренгое и более южных районах.
Уренгойское месторождение газа — это один из гигантских подземных резервуаров. Уже разработан проект соединения гигантским мощным газопроводом Надыма и Нового Уренгоя.
В наше время, время необычайного подъема промышленного строительства, приходится преодолевать немалые трудности. К их числу принадлежит и создание рабочих поселков и городов на Севере. Совсем недавно тюменцам удалось решить одну из сложнейших проблем: наладить снабжение новостроек постоянной электроэнергией. Речь идет, конечно, не о продолжении высоковольтной линии электропередачи из центра Сибири. Одно из решений пришло неожиданно, и оно пока что удовлетворяет строителей-первопроходцев. Были сконструированы судовые плавучие электростанции. Станции эти назвали «Северное сияние». Судовая электростанция может входить даже в мелководные районы рек и обслуживать новостройки длительное время. Пока что у омских судостроителей, создающих плавучие станции, горячие дни: на станции «Северное сияние» поступают сотни заявок.
НА КРАЮ ЗЕМЛИ
В тесном взаимодействии с научными коллективами газовщики приступили к освоению западной части древней Мангазейской земли — полуострова Ямал (Ямал — по-ненец- ки — край Земли).
В XVI веке этот гигантский полу¬
остров стал на пути поморов в глубинные районы Сибири. По существу, он являлся непреодолимой преградой для мелких поморских парусных судов — «малых кочей». Однако для смелых и отважных людей непреодолимых преград не существовало. Они появились в районе полуострова Ямал еще в самом начале XVI века. Во второй половине этого же века поморы большими отрядами стали совершать переходы, пользуясь волоком, в центральную часть полуострова Ямал.
Природа создала здесь естественный путь, который начинался у западного побережья полуострова Ямал, в устье реки Мутной, расположенной немного южнее полуострова Харасавэй. Следуя по реке Мутной, мореходы входили в систему трех озер, также названных ими Мутными — по цвету их воды, которая имела и имеет до сих пор грязно-молочный цвет. С самого восточного озера, развернувшегося в полукилометре от озера Зеленого и озера, разгороженного полуторакилометровым песчаным перешейком, они переходили дальше в реку Зеленую, несущую воды в Обскую губу. Река и озеро Зеленые были названы так по цвету воды. Географы считают, что озеро Зеленое


является реликтовым и возникновение его следует относить к тому периоду, когда полуостров Ямал располагался на дне моря. Вода зеленого морского цвета — это вода моря, существовавшего в плейстоцене.
Ныне этой речной волоковой системы, пересекающей полуостров Ямал в его центральной части, уже не существует. Но недалеко от нее, к северу, советские геологи обнаружили крупное газовое месторождение. Оно было названо Харасавэйским.
Труден был путь геологов по пустынному полуострову. Его можно проследить по колее вездеходов, идущих от мыса Каменного к северу и северо-западу. Конечный их пункт — мыс Харасавэй, где ныне возвышаются гигантские вышки скважин. Чтобы создать их и оконтурить площадь месторождения, потребовался труд буровиков и рабочих, летчиков и вертолетчиков, доставивших на месторождение гигантские стальные трубы.
Для завоза на харасавэйскую стройку оборудования и техники моряки и ученые предложили морской путь с использованием ледоколов и дизель-электроходов. Опыт таких перевозок был накоплен советскими полярниками во время экспедиций в Антарктику, когда на антарктический ледовый припай выгружались значительные грузы. Таким образом, суда, принявшие на свой борт тяжеловесы, подвозили их к ледяному берегу полуострова Ямал, переправляя затем на арктические припайные льды. А уже отсюда на автомобилях грузы доставлялись к месторождению. А до этого использовали куда более сложный, южный авиационный путь, при этом необходимая стройке техника задерживалась на целый год.
Первая доставка харасавэйской стройке тяжеловесов и техники произошла в конце марта — первой половине апреля 1976 года. Эту операцию весьма успешно выполнили суда Мурманского пароходства — дизель-
электроход «Павел Пономарев» и атомный ледокол «Ленин».
В феврале—марте следующего года харасавэйские грузы были доставлены на Ямал из Мурманска караваном, состоящим из трех грузовых судов, причем каждое из них сделало по два рейса. Проводку транспортов к Ямалу осуществлял атомоход.
В летописи освоения природных богатств полуострова Ямал, в истории Северного морского пути исключительно смелая операция полярников останется яркой страницей. И конечно, она созвучна подвигам мореходов XVI —XVII веков, проложивших впервые через Ямал путь между двумя континентами.
В зимнюю навигацию 1977 года траспорты на Харасавэй проводил атомоход «Арктика», а в августе того же года ледокол осуществил выдающийся ледовый поход на Северный полюс, отмеченный в советской и мировой прессе. Ледовые походы 1976—1978 годов явились важным шагом на пути выполнения предначертаний XXV съезда КПСС, в решениях которого говорилось о необходимости в десятой пятилетке осуществить мероприятия по продлению навигации по Северному морскому пути и в замерзающих портах.
Большую помощь морякам оказали ученые Амдерминского управления гидрометслужбы, НИИ Арктики и Антарктики. Они приняли непосредственное участие в проведении этой операции. Все работы были обеспече-4 ны прогнозами, а грузовые операции — сведениями о прочности зимнего льда для прокладки ледовых трасс.
ТАМ, НА ТАЙМЫРЕ...
Первые разработки природных богатств древней Мангазейской земли в районе полуострова Таймыр начались в первые годы Советской власти, до того как были обнаружены залежи газа на Тюменском Севере.


Сегодня, говоря о норильских полиметаллических рудах, широко разрабатываемых Норильским горно-ме- таллургическим комбинатом, нельзя не отдать должное усилиям манга- эейцев XVII века. Они первыми приступили к добыче норильской руды и заложили эту руду в плавильные печи, обнаруженные учеными во время археологических раскопок на Мангазейском городище. Это были самые первые опыты медеплавления в нашей стране. В то время на Руси, по существу, плавить медь не умели. Некоторые попытки были сделаны тогда в Карелии и на Урале, но успехом они не увенчались. Тем больший интерес представлял мангазейский опыт.
Интересно отметить, что на пути к Норильским горам мангазейцы создали на правом притоке Енисея, реке Хантайке, большое государственное поселение с посадом. Это Хантай- ское ясачное зимовье 1620 года было подчинено Мангазее и Туруханскому зимовью. Именно отсюда мангазейцы проникли в Норильский район и обнаружили там руду.
Сейчас известно, что норильской рудой пользовались люди, заселявшие эти районы в еще более древние времена. Это недавно подтвердили раскопки ленинградских археологов, обнаруживших на полуострове Таймыр остатки древних плавок.
Новое открытие таймырских норильских руд принадлежит экспедиции томского геолога ленинградца Николая Николаевича Урванцева. В 1921 году, после двух лет работы на Норильских горах, он вместе с небольшой группой коллег и рабочих обнаружил крупное месторождение полиметаллов.
А через полтора десятка лет на этом месте вырос многотысячный город Норильск.
Современный Норильский горно- металлургический комбинат — крупнейшее в Советской стране горно- металлургическое медно-никелевое предприятие, которое растет и ширится с каждым годом. На горе Надежда вырос и вступил в строй новый металлургический завод, который дает промышленным предприятиям страны важный металл.
26


Внимание к Норильску огромно. Норильску помогает вся страна. Большим событием для молодого города явилось строительство электростанции на реке Хантайке*
Строить в условиях полярной тундры приходилось впервые. Строители, ученые, инженеры, монтажники и другие рабочие и сотрудники Усть- Хантайской ГЭС работали с полной отдачей сил. В 1975 году Государственная приемная комиссия приняла Усть-Хантайскую ГЭС с оценкой «отлично».
Нелегко пришлось и геологам. И все-таки находки при исследовании норильской тундры следовали одна за другой. На базе новых месторождений полиметаллов вырос городской поселок Талнах, был включен в норильское строительство новый объект — обогатительная фабрика. Между нею и Надеждинским заводом на тридцать километров протянулся концентратный провод, положенный на опоры, основания которых вмонтированы в вечную мерзлоту. И еще: к Норильску подведена ветка природного газа, обнаруженного на юге Гыданского полуострова, на реке Мессояха.
Сегодня Мессояхское месторождение газа вполне обеспечивает строительство и другие нужды города Норильска. Г азопровод Мессояха — Норильск прошел по дну реки Енисей и таким образом соединил два крупных района, богатых природными ресурсами. Геологические открытия на Тюменском Севере сомкнулись с новостройками Енисейского Севера. Недалек тот час, когда их соединит железная дорога, которая сегодня проложена между Сургутом и Уренгоем.
Богата природными ресурсами древняя Мангазейская земля. Более десяти лет назад геологи нашли нефтяное месторождение на реке Русской, впадающей в реку Таз. Это всего в шестидесяти километрах от городища Мангазея. В XVII веке здесь
стояло зимовье Ледянкин Шар, где еще в XIII веке жили древние племена, умевшие выплавлять серебряные и медные изделия: женские броши, кольца и другие украшения. Археологи полагают, что на этом месте находилась древняя ювелирная мастерская.
Нефть нового месторождения особенно нужна людям, осваивающим полярные широты. Она не густеет и не замерзает при самых низких температурах.
ПО ВЕЛИКОМУ СЕВЕРНОМУ
Огромное значение для развития Норильского промышленного района имеет арктический транспорт. На судах Северного морского пути через порт Дудинку подвозится оборудование. Оно стало поступать особенно интенсивно после того, как железная дорога связала Норильск с Енисеем.
Сначала Норильск вывозил через Дудинку каменный уголь и снабжал им полярные суда, а теперь Северный морской путь прямо подключило^ к перевозкам норильских грузов(, которые идут на европейскую территорию СССР — в порты Архангельск, Кандалакша и Мурманск.
В 1970 году между Мурманском и портом Дудинка совершил первое пробное плавание в осенний период (в ноябре) пароход «Гижига». Его сопровождали ледоколы типа «Москва». Систематические же перевозки норильских грузов через Карское море начались в следующем году и продолжаются до сего дня.
Норильские операции совершаются поздней осенью — в ноябре—декабре, а иногда даже захватывают начало января. Так, 21 января 1977 года в Мурманск прибыл норильский караван в сопровождении атомоходов «Ленин» и «Арктика».
Навигация на Дудинку стала круглогодичной, и это сближает сроки стыковки арктических навигаций на


всем Северном морском пути, то есть от Мурманска до Берингова моря. И вероятно, недалек тот день, когда Великий Северный морской путь превратится в магистраль круглогодичного использования.
На самом восточном участке древней Мангазейской земли — на Восточном Таймыре — геологи успешно исследуют подземные пласты каменного угля Котуйского и Хатангского бассейнов. В центре него развивается и растет село Хатангское, превратившееся в административный и культурный центр громадного района лесотундры. А сама Хатанга превращает¬
ся в город, самый северный в Азии (72° с. ш.). Мощная река Хатанга, несущая свои воды в море Лаптевых, благодаря успешной работе гидрографов уже может принимать сухогрузы, тяжеловесы и технику для строительства.
Неисчислимы богатства Нордвик- Хатангского и соседнего Анабарского районов, расположенных на побережье Студеного моря. Ученые придерживаются такого мнения, что весь Тюменский и Енисейский Север при жизни нашего поколения превратится в один из самых богатых индустриальных областей Советского Севера.
ЗНАЕТЕ
ли; ВЫ
ОБНОВЛЕНИЕ МОРЕЙ И ОКЕАНОВ
Группа финских ученых определила, что обновление вод Балтийского моря происходит в среднем каждые 13 лет, а Ботнического и Финского заливов соответственно — 5 лет и 3 года. Интересно отметить, что воды Средиземного моря (оно в 184 раза больше Балтийского по объему воды) обновляются в течение 80 лет.
НАХОДКА
Якорь, сделанный из камня 2500 лет назад, был обнаружен на берегу реки Су- дости (приток Десны). По мнению ученых, в те времена в бассейне реки обитали земледельческие и скотоводческие племена, которые часто пользовались водными путями, соединявшими их земли со степной Скифией и греческими городами-колония- ми на берегах Черного моря.
БОГАТОЕ НАЗВАНИЯМИ
Ни одно море в мире не было так богато названиями, как Каспийское, — их насчитывается более шестидесяти. Например, до I века нашей эры оно именовалось Гир- канс'ким, со II—III до IX—X веков — Хазарским, затем до XIII века в русских летописях его именовали Хвалынским. Лишь с середины XVI века море получило название Каспийское — по имени жившего на его берегах народа — каспиев.
ОСТРОВ ЧУДОВИЩ
Среди туземцев Малайского архипелага издавна была распространена легенда о том, что на Комодо, расположенном между островами Флорес и Сумбава, обитает страшный дракон, пожирающий людей и животных. Многие моряки и рыбаки старались держаться подальше от зловещего места, другие презрительно посмеивались, подтрунивали. Однако в 1912 году обнаружилось, что легенда была не так уж безосновательна. П. А. Оуэнс, директор зоологического музея на Яве, сделал сенсационное открытие. На острове Комодо, сообщил он, обитает гигантское чудовище, названное им «варанус комоденсис». Так легендарный дракон стал научным фактом. Впоследствии многочисленные экспедиции подтвердили, что варан — гигантская ящерица, происходит от хищников, живших на земле 70 миллионов лет тому назад. Правда, размеры варана указывались самые различные. В действительности же самый крупный из них достигает 4,5 метра в длину. Живет этот варан только на острове Комодо.


А. Сухорукова
ЧАСОВЫХ ДЕЛ МАСТЕРА
тому, что в известном на всю страну пригороде Ленинграда — Петродвор- це — кроме фонтанов и дворцов есть другая достопримечательность.
— 	Часовой завод!—объявляет водитель.
Вот он — завод — огромное, с километр длиной здание. Бетон и стекло— четыре этажа одного стекла.
«Ну и что, — скажете вы, — теперь все заводы такие».
Подождите. Давайте войдем внутрь. Колоссальный двухсветный зал залит солнцем. Как приятно здесь было бы работать... Но что это — зал пуст! По шесть в ряд во всю длину помещения стоят столы. На каждом —
Фонтаны! — объявляет водитель автобуса. Только что негде было яблоку упасть, а теперь их можно ставить корзинами. Салон опустел. Все пошли смотреть знаменитые петергофские фонтаны, а мы едем дальше.
Вы, конечно, спросите: почему? Да по-
небольшой станок серо-голубоватого цвета. Тишина. Может быть, мы попали в обеденный перерыв? Нет, рабочий день в разгаре.
Подходите ближе. Смотрите — станки работают. В прозрачном барабане загрузочного устройства весело струятся малюсенькие часовые детальки, одинаковые, как рыбки, и так же отливающие серебристым блеском. Совершив свой бег по внутренней транспортной дорожке, они одна за другой попадают на закрепляющее


устройство. Крохотная головка манипулятора клюет детальку, и вот она уже прочно прикреплена на отведенное ей в часовом механизме место. Головка поднимается вверх, готовясь к следующей операции, а транспортер передвигает механизм под соседний станок. А вон на том столе лежат уже почти полностью собранные механизмы. Берите лупу.. . В часовом деле нельзя без лупы или микроскопа: детали малы, и даже самые острые глаза устанут работать с ними целый день. Смотрите — перед вами наисложнейший механический мирок, тонкое устройство которого меряет нашу жизнь минутами и секундами.
Эта деталь называется заводной триб, а сразу за ним заводное колесо. Оно соединено пружинкой, почти такой же тонкой, как человеческий волос, с барабаном и барабанным колесом. Пружинка, как двигатель, через сложную колесную систему передает вращение стрелкам. А стрелки, посаженные на оси и трубки колес, начинают перемещаться тогда, когда балансу сообщается импульс. ..
Но те часы, которые мы сейчас с вами рассматриваем, еще мертвы. Чтобы они ожили, к ним должна прикоснуться умелая, осторожная рука мастера.
Зачем же построен такой веселый, светлый, огромный зал для маленьких, тихих автоматов, которые равнодушны к солнцу, воздуху и озорным солнечным зайчикам на блестящем полу? В том-то и дело, что здание строилось для людей, и еще совсем недавно — четыре года назад — здесь сидело восемьсот человек. И картина была иная: ровный ранжир одинаковых столов — белая столешница, на ней микроскоп, над ней — удобно наклоненная лампа с голубым абажуром: чтобы работать с часовыми деталями, не хватает света даже самого яркого солнца в самый яркий день. И над каждым столом склонялись головы сборщиц в белых плотных колпаках. Вот работница осто¬
рожно пинцетом поддела детальку, вставила, закрепила и положила механизм на движущуюся слева ленту — конвейер. Другая сборщица сняла механизм с конвейера, вставила в него следующую детальку и снова поставила на ленту. И так — восемь рабочих часов. Связанные единым ритмом и единым темпом восемьсот девушек (в основном такую работу могли делать только женщины и только самые молодые) тысячу раз на день выполняли одну и ту же операцию. Не очень-то весело, правда?
Вот архитекторы и постарались построить людям такое здание, чтобы хоть как-то скрасить их тяжелый и монотонный труд.
Я думаю, нет сейчас человека, который бы никогда в жизни не видел часов. Наверное, трудно в городе или на селе отыскать взрослого человека, у которого на левом запястье не поблескивало бы стеклышко наручных часов. Да и многие из ребят, наверное, тоже имеют этот привычный, но воистину волшебный прибор времени.
Задумывались ли вы когда-нибудь, как и когда его изобрел человек. А ведь сделал он это совсем недавно. Первые часы с пружиной — карманные—появились около 1500 года. Их смастерил нюрнбергский часовщик Генлейн. На них — как, впрочем, и на всех часах вплоть до XVIII века — не было минутной стрелки и шли они очень неточно. Пружина, тугая в начале завода, раскручивалась быстро—и часы спешили, потом она ослабевала — и часы замедляли свой бег.
Первыми ощутили нужду в минутных и секундных стрелках моряки. Но те часы, которые к тому времени уже существовали, им не годились. Они боялись встряски, качки и перемен температуры. Английский парламент, понимая, что мощь морской державы держится на флоте, объявил премию в сто тысяч фунтов стер¬


Петродворцовый часовой завод.
лингов тому, кто изготовит часы, которые удовлетворяли бы требованиям моряков. И все-таки появления хронометра пришлось ждать еще сто лет!
Даже в начале нашего века маленькие карманные часы все еще были предметом роскоши, которую могли позволить себе только состоятельные люди. А знаете почему? Часы с момента появления вплоть до 1956 года во всем мире и всегда делались ВРУЧНУЮ. Более того — их сначала и до конца собирал один мастер.
Ну, а сколько механизмов в день могут собрать две, даже и очень ловкие, руки? Не так и много. А население нашей планеты перевалило за три миллиарда. ,И кроме изготовления часов у людей есть масса других дел и занятий. Но в том-то и беда, что любое дело, для его успешного выполнения, нуждается в правильном распределении времени. А как правильно распределить время, если нет часов ?
Металлурги, химики, слесари, механики, токари, шлифовальщики — люди многих специальностей взялись помогать часовых дел мастерам. Вот вам детали, инструменты, хорошие,
удобные помещения — но руки-то оставалось все равно две.
И вот тогда пришла мысль: а нельзя, по примеру других производств, и в часовом деле тоже воспользоваться конвейером, разбив сборку на отдельные операции?
Швейцарцы — лучшие в мире часовщики— усомнились: невозможно,
слишком это деликатная работа — сборка часового механизма. Сродни искусству. Будут ли ходить часы, собранные сотней безымянных рук?
Но надо попробовать. .. Что же оказалось? Часы ходили прекрасно, и производительность труда сразу возросла, но вот тем, кто собирал теперь часы, сразу стало неинтересно. Да и что может быть интересного в монотонной работе — поставил детальку, поставил детальку, поставил детальку. . . одну и ту же, одну и ту же.. .
Ты эту, тот другую. А где-то там кто-то возьмет готовый механизм и вдохнет в него жизнь — не ты.
Все забеспокоились: не годится,
чтобы люди не любили свою работу, тяготились ею. Стали думать — инженеры, технологи, ученые, рабочие, — как сделать конвейер не скучным. 31


Конечно, выполнять одну и ту же операцию целый день тяжело. Придумали — пусть сборщик производит три операции, но не сразу, а поэлементно. Скажем, сначала поставил одну деталь в сто механизмов, потом в те же сто механизмов ставишь другую, потом третью. Все-таки разнообразие. К тому же повышается ответственность за сделанную работу. Не надолго хватило разнообразия.
Тогда придумали индивидуальный конвейер: на столе перед каждой
сборщицей поставили маленький конвейер. Вот она выполнила свою часть работы и передвинула его — он на роликах — к столу следующей сборщицы. Если та занята — ничего страшного — конвейер подождет, а ты уже принимаешься за новое дело.
Впервые за несколько лет такой метод дал существенный скачок в производительности труда — она повысилась на 20%. Кривые на чертежах и графиках поползли вверх. «Очень хорошо!» — радовались все. Но тут экономисты сделали свои подсчеты и анализы и сообщили неутешительные вести: пройдет совсем немного времени — может быть, год, может, два — и кривые полетят вниз, да так, что их ничем не остановишь.
Почему? Да потому, что конвейер конвейером, а труд-то все равно ручной. Все подсобные операции давным- давно механизированы: изготовление деталей, полировка, шлифовка, а сборка — самая тяжелая, самая ответственная операция — ничего не получила и не получает от технического прогресса. Как сидели люди в наклон над столами сто, двести, триста лет назад, так и до сих пор сидят, и работа у них все равно скучная, все равно монотонная, и молодежи она не нравится и нравиться никогда не будет. Потому что она хочет такого дела, где были бы заняты не только руки, но и голова, где могли бы проявиться способности, фантазия, творческие искания. А какая уж фантазия при конвейере!
А тут еще один философ возьми да скажи: «Все, что поддается связыванию в цепь замкнутых операций, в линейный конвейер, лишено будущего в деятельности человека».
«Лишено будущего!»—строгие слова. Они прозвучали как набат для ученых и инженеров: надо думать, надо искать выход.
Петродворцовый часовой завод — коллектив пионеров. Это его инженеры, техники и рабочие создали много интересных станков, разработали много новых технологий, которые пригодились не только часовой промышленности, но и другим. Необыкновенно талантливый коллектив.
Вы, конечно, читали в фантастических книгах, как целые заводы и даже комплексы заводов работают без людей. Только в диспетчерском пункте сидит диспетчер и на всякий случай наблюдает за производством. Даже если авария, заминка, остановка, на исправление отправляются не люди, а автоматы. Картина эта ведь вовсе не фантастическая. Это мы, сегодняшние, создаем ее своими руками. И если нет еще полностью автоматизированных заводов, то уже есть цехи, и даже много цехов, на одном и то же заводе. Петродворцовый часовой — из них.
Но что такое автоматизация? Это ведь именно вы, которым сегодня одиннадцать, двенадцать, тринадцать, через несколько лет придете в большую промышленность и будете решать все ее наисложнейшие вопросы. Задумывались ли вы об этом?
Идея робота как инструмента все более и более проникает в сознание ученых. Пришла пора заменить человека на трудоемких, скучных, монотонных работах. Но. .. есть здесь одна тонкость: какой труд должен заменить робот — тот ли, который до сих пор был свойствен ТОЛЬКО человеку, или...
Коренная проблема автоматизации как раз и состоит в решении вопроса: ЧТО автоматизировать? Уже сущест¬


вующие процессы или создавать технологии, заранее рассчитанные на автоматизацию? Такие, где ручной труд НИКОГДА не применялся и применен быть НЕ МОЖЕТ?
На Петродворцовом часовом заводе ответили так: автоматизировать процессы, специально предназначенные для автоматизации.
Скажем, шлифовальные станки нужны во многих отраслях производства, но при изготовлении точных приборов нужны особенно. Автоматизировать их современным инженерам представлялось делом несложным, но они пошли по другому пути — создали принципиально новую технологию: механическую полировку заменили химической, которая повысила производительность не в два- три, а в десятки раз. Авторами новой идеи являются доктор технических наук Кукушкин Николай Николаевич — заведующий центральной заводской лабораторией ПЧЗ — и его
помощник—кандидат технических наук Кириллов Владимир Иванович.
Или возьмем другое направление — обработка деталей. Вы, и не однажды, в кино или по телевидению видели, как работает слесарный или токарный станок: летит тонкая металлическая стружка, пропадает металл. От одной детали — граммы, от сотни — килограммы, от тысячи — тонны.
Ученые разработали принципиально новый технологический процесс — порошковую металлургию. Различные материалы в виде порошка поступают в ту форму, по которой нужно отлить деталь, — ноль отходов. Технология получилась безотказной. А ведь идея проста. Необычайно проста и давно была доступна современному уровню развития техники. Однако. . .
Я вам расскажу, как совсем недавно во всем мире обрабатывались камни для точного приборостроения.
Сборочный цех с ручной конвейерной сборкой.
33
3 Хочу все знать


Учтите, что размеры подобных камней, как правило, не превышают двух миллиметров. Видели маковое зернышко? Вот в таком камне нужно просверлить дырочку. И уж если машиностроение точное, то сами понимаете — дырочка должна быть не больше и не меньше заданной — такая, какая нужна: ее подчас невооруженным глазом и не увидишь. А сверление было РУЧНЫМ.
Рабочий брал сверлышко — намного тоньше нужного диаметра, — вставлял его в станочек и запускал. Когда камень оказывался пройден, на специальном табло зажигалась лампочка. Рабочий вынимал сверло, продевал в образовавшееся в камне отверстие тонюсенькую проволочку и начинал осторожно расширять его до нужного диаметра. Такая работа отнимала не только много сил и времени, но и была, конечно, очень непроизводительной. Ее, как могли, совершенствовали, но сам принцип такой работы не имел будущего. И вот в 1971 году группой инженеров Петродворцового часового завода впервые в стране для прошивки отверстий в рубиновых камнях был применен луч лазера. И теперь всему точному приборостроению Советского Союза вместо десятков цехов нужен только один-единственный, где сотня рабочих с лихвой обеспечивает запросы ВСЕЙ ПРОМЫШЛЕННОСТИ.
На Петродворцовом же заводе — на первом — была введена и автоматическая линия сборки.
Вы уже прочитали в начале очерка, как она работает, но не знаете еще, как она создавалась. Очень трудно. Нигде в мире подобного опыта не было; не у кого было поучиться, не с кем было посоветоваться, все надо было от начала до конца придумать и осуществить самим.
И как-то так получилось, что у заводских инженеров и техников времени оказалось в обрез. Завод ведь не научно-исследовательский институт, а производство — ему нужно изобретения внедрять. На внедрение пола¬
гается срок — извольте уложиться. А те разработки, которые ему прислали московские конструкторы, были еще очень несовершенные, нигде не проверенные, не смакетированные.
Но завод все-таки согласился их принять как основу. Очень уж увлекла идея автоматизированной сборки.
Первыми ознакомились с документацией главный инженер завода Василий Яковлевич Горшков и начальник отдела механизации и автоматизации Владимир Васильевич Федоров. Они сразу поняли, за какое ответственное и серьезное дело им предстоит взяться, и если уж возьмутся, то отступать будет некуда.
Я надеюсь, вы не думаете, что подвиги совершаются только на войне. И не всякий подвиг так заметен, как, скажем, спасение утопающего на реке. В нашей жизни — мирной и налаженной — совершаются грандиозные подвиги, которые даже и не видны на первый взгляд, а тем не менее изменяют не только наш быт, но и всю нашу психологию, наше отношение к жизни.
Та перестройка завода, о которой мы ведем речь, происходила в 1974 году — в преддверии десятой пятилетки. Это был очень важный этап в жизни нашей страны. Десятая пятилетка — пятилетка качества — поставила перед всем советским народом грандиозные задачи. Качество продукции, то, о чем, естественно, всегда заботилось любое предприятие, теперь выдвигалось на ведущее место, должно было стать основной заботой общественной деятельности каждого гражданина.
Но высокое качество может быть обеспечено только высоким технологическим уровнем производства. А чтобы его достичь, требуется нестандартное мышление, смелость инженерных решений и чисто человеческое мужество каждого трудящегося человека.
Конечно, В. Я. Горшков и В. В. Федоров могли отказаться от такого сложного дела. Но они подумали, по¬


Сборочный цех, оснащенный новыми сборочными автоматами.
совещались, предложили другим инженерам ознакомиться с документацией и на общем совете решили — делать. И пока экспериментальный цех изготовлял автоматы, конструкторы прямо по ходу дела вносили в них изменения.
Станки готовы. Их смонтировали, связали в линию, и выяснилось: не работают. Инженеры и так и этак — ’стоят станки.
Каждое утро возле них собирался инженерный и технический штаб завода. Проводилось оперативное совещание, анализировалось положение, разрабатывался план работы на день и... штаб превращался в наладчиков.
И хотя все конструкторы болели за свое детище, но такого беспокойства, как у директора, которым к тому времени стал Василий Яковлевич
Горшков, и у начальника отдела Федорова, не было, конечно, ни у кого. Бывали минуты, и эти сильные, закаленные люди спрашивали себя: уж не напрасно ли они взялись за такое сложное и новое дело?
Чтобы видеть всю картину яснее, завели специальный журнал дефектов. Записывали туда все неудачи, а потом решали, как их устранять.
Ну вот, например: «7 мая 1974 года. Нет четкого захвата винта. Резкий ход на манипуляторе».
С манипуляторами вообще была беда. Вы ведь представляете себе, какого размера часовая деталь. А ее нужно подхватить и закрепить механически. Конструктор Татьяна Арсентьевна Саварина взялась за переработку конструкции сборочных манипуляторов.
Галина Леонидовна Леонтьева и 35


Людмила Николаевна Сосненко разработали загрузочные и ориентирующие устройства.
Потом выяснилось, что не работает манипулятор для заводского колеса. И молодой инженер, совсем недавно пришедший на завод — Татьяна Антоновна Абраменко, — в короткий срок исправила его конструкцию.
«15 мая 1974 года. Впервые запустили линию сборки ангренаже I. Сделано 50 штук, но радоваться рано: пропуск в установке центральных колес, первый винтоверт полностью не завертывает винт и портит шлиц».
У каждого автомата дежурит опытный инженер. Александр Викторович Белов и Олег Николаевич Островский всегда настороже. Вот они со слесарем-сборщиком Женей Ветровым уже что-то откручивают, подлаживают в капризничающем устройстве.
«11 июня 1974 года.
Изготовлено 200 штук.
12 июня — изготовлено 300 штук.
20 июня — 600 штук за три часа.
Проведен анализ потерянного времени:
3 минуты — смена кассет, 34 минуты — перезарядка магазинов центрального моста».
Решили перестроить циклы управляющих устройств, но получили отрицательный результат — толкатель на позиции имеет короткое время вы- стоя. Значит, нужно искать принципиально иное решение. И их — таких решений — было множество. Одни приходили быстро, прямо тут, у станков. Над другими приходилось думать днями и даже неделями.
«27 июня 1974 года. Испытание повторено: изготовлено 400 штук.
Время на операцию толкания сократилось с 12 секунд до 7.
28 июня 1974 года. 800 штук механизмов собрано за три часа ровно».
Истекали трудные полгода, которые уже вошли в историю завода как
полгода пуска и наладки автоматической линии.
Звучит обыденно. Но какой колоссальный труд стоит за этими словами! Один молодой рабочий, который сам же своими руками отлаживал автоматы, защищая диплом вечернего техникума при заводе, сказал: «Вижу, что автомат собирает механизм часов, понимаю, как это происходит, но не верю. . .»
Линия заработала. Конечно же, заработала. Когда это произошло, никто и вспоминать не захотел, что совсем недавно они в это не верили.
А за первой линией всегда идет вторая. А за второй — третья. И каждой последующей овладеть, конечно же, легче, чем предыдущей.
Но вот что я вам скажу: в механизированной сборке инженеры Петро- дворцового завода отступили от своей генеральной линии — автоматизировать только то, что специально придумано для автоматизации. Создать такой механизм пока не удалось. Эта работа, возможно, ждет вас.
Но главное произошло: автоматизированная линия дала не только больше прибыли, повысила производительность труда и улучшила качество часов — она изменила смысл, содержание и психологию такой специальности, как часовых дел мастер. Сегодня это очень опытный наладчик автоматов. Как правило, у него техникумовское образование. Здесь уже одними умелыми руками не обойтись — нужны знания, техническая эрудиция. Автомат-то не остается вечным и неизменным — его и сегодня все время приходится совершенствовать. А завтра, видимо, придется менять. И тогда наладчиком, возможно, станет инженер. Ибо в том-то и суть научно-технической революции, чтобы дать человеческому уму простор для самого широкого творческого поиска, а механическую работу пусть выполняют механизмы.


В. Ту
зов
ОГОРОД ДЛЯ ГОРОДА
В производстве овощей широко развернуть работу по созданию хозрасчетных объединений... обеспечить перевод этой отрасли на индустриальную основу.
Иа решений июльского
(1 9 7 8 г.) Пленума ЦК КПСС сего один квадратный метр. Клочок земли, который можно накрыть головным платком... А огурцов с этой грядки в течение года снимают 30 килограммов — в 10—15 раз больше, чем с обычной.
Что, не верится? А грядка эта — никакое не чудо,
она — тепличная. Самое примечательное, что такая грядка зимнего огорода кормит людей помидорами, огурцами, зеленым луком, салатом и даже грибами не только в июле и августе, но и в самые лютые январские морозы. Одна только Люда Богатырева выращивает огурцы на целой тысяче таких чудесных метровых грядок! Люда — мастер-овощевод, она закончила сельскохозяйственное ПТУ № 11 в Павловске и работает в тепличном совхозе-огороде «Ленинградский». С тысячи грядок Люда ежегодно убирает тридцать тысяч килограммов огурцов. Целый город может накормить!
Думаете, Люда рекордсмен по выращиванию огурцов? Ничего подобного! Обыкновенная тепличница. Все дело в том, что у овощевода есть замечательные помощники, без которых ему не справиться с тысячью тепличных грядок. Давайте познакомимся с ними, а для этого отправимся туда, где под снегом за стеклом желтеют цветы огурцов, алеют круглые аппетитные помидоры. Одним словом, отправимся в «Лето». Так называется фирма — Ленинградское тепличное объединение, зимний огород для города, одно из более чем восьми тысяч действующих в стране сельскохозяйственных объединений.
В состав областного производственного объединения «Лето» входят специализированные тепличные сов- хозы-огороды: «Ленинградский», «Выборгский», «Молодежный», «Красный Октябрь», «Колпинский». Круглый год из ворот совхозов выезжают грузовики, нагруженные ящиками со свежими овощами для ленинградцев, жителей Киришей, Выборга, Кронштадта.
Современное тепличное хозяйство — это прежде всего промышленный комплекс, где производят продукты: огурцы, лук, помидоры, салат. И работа в тепличном совхозе-огороде, как на заводе, в две смены, и организация производства, как на хоро-


шо отлаженном заводе — специализация не только по профессиям, но и по участкам: теплицы рассадные, теплицы для доращивания.
Если в обычном совхозе поля, пашни, луга составляют сельскохозяйственные угодья, то в тепличном совхо- зе-огороде производственные участки, теплицы — промышленное производство. В стране успешно работают и другие промышленно-аграрные объединения: «Массандра» — виноградар- ско-винодельческое, в составе которого ряд специализированных виноградарских совхозов и винодельческий завод; Херсонское консервное объединение — сплав овощеводческих совхозов и консервных заводов; Ленинградское производственно-сбытовое объединение «Цветы».
Жизнь подсказала новые формы объединений: научно-производствен-
ные. И хотя подобные объединения существуют пока только в промышленности, по сути своей фирма «Лето» является именно таким. В фирме-ого- роде нет своего научно-исследователь- ского института, но теплицы фирмы — постоянный опытный полигон для испытания последних достижений сельскохозяйственной науки, и особенно — разработок Ленинградского сельскохозяйственного института. Работники фирмы в постоянном поиске нового. Поиск не только в духе фирмы, но и в ее структуре. Старший агроном по науке — штатная должность объединения.
Каким образом в совхозе-огороде «Молодежный» в сентябре сумели выполнить годовой план? Поиск и еще раз поиск. Горячая вода от Ки- ришской ГРЭС, отработав в зимних теплицах совхоза, на выходе еще сохраняла температуру + 40°С. Как будто немного. А когда подумали и подсчитали, то оказалось, что... на выходе можно установить еще пленочные теплицы. Дополнительные площади, а значит, и дополнительные килограммы, центнеры свежих овощей зимой для молодого города нефтехимиков.
В теплицах никогда не бывает декабря, января, февраля. Здесь всегда июнь, июль, август. В январе в теплицах— июнь: цветут огурцы. Через сорок дней огурцы можно снимать, в теплицах июль, а за стеклом метет февральская поземка. Все ласковей греет солнце, побежали весенние ручьи, в теплицах полным ходом идет уборка урожая и в марте, и в апреле... до июля. В июле в теплицах «посевная», а в октябре, ноябре и декабре алые, запотевшие с мороза помидоры попадают на стол хозяйкам, в школьные и рабочие столовые.
Чтобы вырастить в теплице овощи, сначала составляют культурообо- рот — расписание, распорядок года с указанием точной даты выращивания помидоров, огурцов, зеленных культур для каждой теплицы. Сорта овощей — специальные, тепличные. Помидоры — Ленинградский скороспелый, Уральский многоплодный; огурцы — Сюрприз, Алма-атинский, Ленинградский тепличный, парте- нокарпические гибриды. А что такое зеленные? Это — сельдерей, петрушка, салат, лук-порей. Затем семена сортируют, калибруют, закаливают.
Сколько надо затратить труда, чтобы зимой снять с куста красный помидор! Тут на помощь приходит агротехника — наука о возделывании сельскохозяйственных культур. Один из приемов агротехники в теплицах — прищипывание. В определенное вре¬


мя обрывают, то есть прищипывают, основной стебель — начинают развиваться боковые побеги. Снова прищипывают— опять растут боковые побеги. Все они цветут и плодоносят — целое дерево на одном стебле.
Таких приемов, «хитростей», накопленных опытом, — десятки, сотни в каждом хозяйстве. А если этот опыт объединить? Какие тогда можно собирать урожаи! Так и сделали. Объединили пять совхозов-огородов Ленинградской области в одну фирму- огород «Лето», сконцентрировали огромный опыт сотен специалистов- овощеводов, ученых.
Во главе фирмы-огорода стоит генеральный директор, так же как в объединении заводов. Тот же совет директоров, только не заводов, а совхозов. С Риммой Ивановной Волковой, кандидатом сельскохозяйственных наук, идем по коридору административного здания объединения. Слева и справа двери с табличками: «Главный экономист», «Главный механик», «Главный энергетик». Только вместо технолога, как в промышленной фирме, здесь — главный агроном, «Под началом» главного агронома работают: агроном-овощевод, агро-
ном-агрохимик, агроном по грунтам, агроном по защите растений. Каждый из них помогает тепличнице Люде. Римма Ивановна — старший агроном фирмы по науке, работает в тесном контакте с учеными Ленинградского сельскохозяйственного инсти-„ тута. Она знает все о теплицах, о парниках, 96 урожаях, о подкормке, или, говоря языком специалистов, об агротехнике овощеводства защищенного грунта.
От административного корпуса до тепличного комбината четверть часа хода. Шагаем, пропуская погрузчики, трактора с прицепами, автофургоны, обгоняем группу молодежи.
— Девушки работают тепличницами, грибоводами, а ребята? — спрашиваю я.
— Механизаторами, операторами,
слесарями, механиками. Знаете, сколько у нас всего специальностей? Сто! Даже больше ста!
Профессиональный овощевод — человек разносторонний. Это—биолог, натуралист, механик, агротехник, экономист, химик. Профессия овощевода столь же древняя, как и хлебороба, а теплицы, парники были известны человечеству еще в Древнем Риме, только в рамы тогда вставлялись пластины слюды. А во Франции в XVI веке уже в застекленных помещениях, называемых оранжереями, выращивали апельсины (название произошло от французского слова «оранж» — «апельсин»). В России при Петре I строили оранжереи и выращивали персики, абрикосы, ананасы.
— Зато грибы в теплицах раньше не выращивали, — продолжает агроном, — а в нашем огороде налажено промышленное выращивание грибов. Девушки-грибоводы еще в СПТУ № 11 изучают микологию, науку о грибах, а на практику ездят к нам, в шампиньонницу фирмы «Лето»... Где сейчас «уборочная страда»? В шестом тепличном комбинате, там Люда Богатырева. . .
— Знаю, знаю, слышал! — обрадованно перебил я.— Как раз к ней и собираюсь.
Быстро мелькают руки тепличницы, и длинные лоснящиеся огурцы (те самые «партенокарпические гиб¬


риды» родом из Вьетнама, достигающие там семидесяти сантиметров в длину) наполняют последний ящик.
Ожидая, когда Люда освободится, оглядываюсь вокруг. Под светом мощных ламп переливаются и горят радужными огоньками капли воды на сочных листьях салата. Теплый воздух зимнего огорода напоен ароматом зелени, влажной земли. Пушистый снег за стеклом теплицы кажется нереальным в этом царстве влажного тепла и цветения.
Электрокар бесшумно отъезжает, и Люда, поправляя косынку, рассказывает:
— Работа нравится, закончила восемь классов в деревне Григорово, потом — СПТУ, где отучилась два года, получила специальность плодоовощевода. Теперь здесь, на шестом комбинате. Как все. . .
Люда перестает рассказывать, и в теплице становится тихо. Тишина... Вот, пожалуй, единственное, что отличает комбинат от заводского цеха.
— . . .как все, — продолжает Люда и оглядывается. А всех и не видно, ведь одна тепличница обслуживает тысячу квадратных метров площади.
— Справляетесь?—спрашиваю у Люды.
— Конечно, — отвечает девушка за всех. — Это уже новая норма — раньше было по шестьсот квадратных метров на человека, а работать
стало легче. Почему? Во-первых, помогла специализация, то есть разделение труда. Как на заводе: токарь вытачивает втулку, фрезеровщик — шестеренку, а слесарь-сборщик собирает готовую машину. Каждый знает только свое дело, но зато в совершенстве. Так и в теплице: Надя Спиран- скова выращивает рассаду в торфоперегнойных горшочках. Мы из рассады выращиваем овощи, а девушки из другой бригады готовят землю, подбирают и закаливают семена.
Во-вторых, помогли механизация и автоматизация. Такими трудоемкими операциями, как водополив, вентиляция, подкормка, управляет оператор со специального пульта. Оператор нажимает кнопку, включается автоматизированная система полива — над полем с кочанным салатом забрызгал мелкий теплый дождик. Для того чтобы дождик был питательным, не только орошал, но и подкармливал салат, оператор нажимает на синюю кнопку. Включается растворный узел — и вот уже брызжет питательный раствор — вода с суперфосфатом, калийной солью, аммиачной селитрой.
Уф, какая жара, да еще влажность воздуха 95%, только я подумал, как что-то щелкнуло — распахнулась форточка. Сработала система автоматического регулирования температурного режима в теплице.
Оператор нажал красную кнопку — дополнительная подкормка углекислотой, желтую кнопку — в рассадном отделении вспыхнули сотни маленьких солнц. Это «досвечивание», столь необходимое пробивающимся из земли росткам в тусклый зимний день.
Помогает Люде агрохимия. Для рассаживания нужны хорошие грунты, или, как их называют иначе, почвосмеси: три части торфа и одна часть полевой земли с добавкой удобрений. Правда, можно обойтись без грунтов. На помощь приходит гидропоника. В гидропонных теплицах огурцы и помидоры растут как будто


на голых камнях, на кусочках керамзита. На самом деле к камням подводится питательный раствор, и растения, проникая корнями в щели, набирают силу и плодоносят.
И химия помогает Люде. Грунты пропариваются горячим паром или обрабатываются ядохимикатами. Такие заболевания растений, как кила, черная ножка, корневая гниль, лечатся карботионом или раствором формалина; стены и рамы теплиц опрыскивают раствором тиофоса, сжигают серные шашки.
Ученые стараются заменить химические методы борьбы с вредителями биологическими. Ядохимикаты плохо действуют не только на вредных, но и на полезных насекомых, на окружающую среду. Когда однажды в теплице завелся такой вредитель, как паутинный клещ, в лаборатории вырастили безвредного для растения клеща со сложным названием «фито- сейулюсперсимилис» и выпустили его в теплицы. Вредитель был уничтожен лабораторным клещом. Растения выздоровели.
— 	Работы еще непочатый край, — говорит старший агроном, — нужны руки, нужны головы. Вот, например, надо заменить. .. стекло. Везде стекло, весь стогектарный огород накрыт стеклом — тысячи квадратных метров стекла, а нас оно не устраивает. Почему? Стекло, во-первых, хрупко, от колебаний температуры дает трещины и лопается, во-вторых, дорого. Заменяем пленкой, но только в весенних теплицах: пленка на морозе рвется. Стеклопластик — малопрозрачен, оргстекло — очень дорого. Нужен заменитель стекла, пропускающий только световые и ультрафиолетовые лучи, прозрачный, прочный, дешевый.
Нужно очень много другого: набор ручного и моторизированного инструмента, приспособления для мытья и чистки кровли, необходим целый комплекс машин для работы в теплицах. Знаете тяпки? Надо о них за¬
быть. Нужна электромотыга. Тоже для Люды.
В хозяйствах фирмы-огорода исследуются новые способы агротехники, испытывается новое оборудование, приспособления. Каждая новая машина помогает Люде. Вот какие интересные машины уже сконструированы: передвигается по отопительным трубам универсальная платформа- стремянка, облегчая уход за растениями в блочных теплицах: вдоль
рядов теплицы идет маленький трактор, а вместо плуга у него фреза, которая позволяет не только вспахать, но и смешать почву с удобрениями. Пятиэтажный стеллаж с десятью растильнями с автоматическим поливом и освещением, облегчающий труд в пять раз, теплогенератор для обогревания теплиц струей воздуха. .. Все это характеризует сегодняшний день теплиц.
Так в фирме выполняются решения июльского (1978 года) Пленума ЦК КПСС: «Обеспечить всемерное укрепление и дальнейшее развитие материально-технической базы сельского хозяйства, имея в виду планомерный перевод этой отрасли на индустриальную основу».
На столе у старшего агронома по науке разноцветные телефоны, у стены кабинета — макет фирмы: неской- чаемые ряды теплиц, белые кубики служебных помещений, дома-башни


для рабочих. Рядом — стеклянный куб магазина и рабочей столовой, общежитие, школа, клуб.
Римма Ивановна кладет телефонную трубку и продолжает:
— 	Хозяйство, как вы видели, у нас большое, сложное, современное. Здесь закладываются основы тепличных комплексов будущего.
В своей книге «Целина» Леонид Ильич Брежнев подтверждает необходимость «развивать вокруг больших и малых городов крепкие сельскохозяйственные базы, иметь специализированные комплексы и подсобные хозяйства», рассказывает, как при освоении целинных земель «выделили средства, земли для подсобных хозяйств.. . строили парники». Опыт создания тепличных хозяйств, как видим, себя оправдал, и мощное специализированное объединение тепличных пригородных совхозов «Лето» тому пример.
Сегодня наш огород дает городу овощи (одних огурцов около двадцати тысяч тонн), зеленные культуры, цветы, шампиньоны, завтра — фрукты, ягоды, дыни, белые грибы.
Дел в фирме-огороде уйма, проблем — еще больше. Нам нужны не просто рабочие руки, нам нужны специалисты,, люди, преданные земле. И именно такие — основа нашей фирмы.
Комсомолка Катя Васильева — после десятилетки закончила СПТУ, работает у нас, заочно закончила сельскохозяйственный институт, сейчас агроном. Таня Корниенко, Надя Спи- ранскова пришли к нам после ПТУ, работали, вечером учились.
Вы были в нашем общежитии, в клубе? Сходите, не пожалеете: класс гитары, рояля, баяна, аккордеона, секция волейбола...
Старший агроном рассказывает, называет цифры, и перед глазами встает фирма-огород будущего: экспресс из аэропорта по скоростной трассе мчится к Ленинграду. За купами заснеженных деревьев с двух сторон шоссе взметнулись легкие прозрачные здания из стекла, металла и железобетона — это тепличный комплекс. Здесь царствует автоматика. Овощи возделываются по конвейерной системе. Людей не видно. С одной стороны с платформ сгружаются ящики с семенами, удобрениями, оборудованием. С противоположной, со склада готовой продукции, по ленте плывут цветные пластмассовые контейнеры, укладываются в электромобили для отправки в школы, на заводы, стройки.
Рядом — климатрон, специальная теплица зимнего* огорода для научных исследований.
Автобус замедляет ход, первая остановка — площадь Победы, начинается Ленинград. Пора возвращаться в сегодняшний день. Продолжается работа, кипит уборочная. А за окном снова посыпал снежок, синие сумерки опустились на землю, вспыхивают полосы теплиц-огней: одна, другая, третья... Это заступила вторая смена. Ровным светом горят лампы, горячая вода бежит по трубам, зреют томаты, белеют шампиньоны, тянутся к свету лук и салат. Уложенные в ящики, готовые к отправке, матово зеленеют огурцы. В фирме «Лето» — зимнем огороде города — всегда лето.


А. 	Томилин
ПОЧЕМУ МЫ ХОТИМ ВСЕ ЗНАТЬ
Размышления об истоках человеческой любознательности
3
наете ли вы, что возраст «нашей Вселенной», по мнению ученых, не превышает двенадцати миллиардов лет? А ее диаметр — порядка двенадцати миллиардов световых лет?
Знаете ли вы, что на Земле живет около девяти тысяч видов наземных членистоногих, которые передвигаются, одновременно ступая более чем сотней пар ног?
Знаете ли вы, что в наш просвещенный век всего
несколько лет назад на Филиппинах было обнаружено племя людей, живших в условиях каменного века?
А знаете ли вы, что большинство читателей никогда не пропускает в журналах раздел под названием «Знаете ли вы, что...», хотя 99% содержащейся там информации, скорее всего, никогда им не понадобится?
Чем это объяснить? Как понять тот факт, например, что все мы — взрослые и дети — одинаково любим отгадывать загадки, решать логические задачи, расшифровывать ребусы и кроссворды? И притом заметьте: решив какую-нибудь «никчемную» головоломку, мы испытываем такую радость, словно завершили важное дело. Почему? . .
Может быть, вы скажете: «Потому что интересно».
А я спрошу: «Чем же это интересно?»
Вы скажете: «Ну, просто любо¬
пытно».
А я спрошу: «Почему любопытно, если бесполезно?»
Вы скажете: «Человек любопытен и любознателен от природы».
А я спрошу: «Что такое любопытство? Что такое любознательность? Откуда они в нас и зачем они нам?».
Когда я был совсем маленьким, дома у нас жил скворец Яшка. Вот уж была любопытная птица! Выпустят его из клетки погулять, поразмять крылышки, он и рад: во все щелки, во все дырочки желтый нос сунет, даже в чернильницу-непроливайку, в скважину замочную, а если позволить, то и в ухо. Прямо страсть была к исследованиям.
Или вот возьмите сейчас: живет у нас щенок-доберман Бишка. Удастся Бишке стянуть чей-нибудь башмак — «исследует» до подметки. Щелкнет в соседней комнате кто-то пальцами — Бишка туда, посмотреть, что происходит, нельзя ли еще что-нибудь «исследовать» или просто кутерьму затеять. . . Да, я уверен, вы сами можете рассказать множество случаев и про


любопытных сорок, и про лисиц с пытливым характером, про дотошных собак и кошек. Можете ведь, правда?
Выходит, не только человек любознателен, но и животные, и птицы... Как же появилось это свойство у живых существ? И куда уходят его корни?
На вопрос этот очень интересно отвечают биологи. «Каждое существо, — говорят они, — должно ориентироваться в окружающей среде, иначе оно погибнет». Академик Иван Петрович Павлов назвал такое стремление к ориентировочной деятельности «ориентировочным рефлексом», или «рефлексом ЧТО ТАКОЕ», и считал его рефлексом безусловным, то есть врожденным и передающимся по наследству. «Биологический смысл этого рефлекса огромен, — писал он в одной из своих работ. — Если бы у животного не было этой реакции, то жизнь его каждую минуту, можно сказать, висела бы на волоске. А у нас этот рефлекс идет чрезвычайно далеко, проявляясь, наконец, в виде той любознательности, которая создает науку, дающую и обещающую нам высочайшую, безграничную ориентировку в окружающем мире».
Чувствуете, куда уходят корни нашего стремления «все знать», — в рефлекс, во врожденную ответную реакцию организма на внешнее воздействие, то есть в самый фундамент психофизической основы, общей для любого живого существа.
Как и наши младшие братья-живот- ные, мы получаем информацию об окружающем мире с помощью органов чувств. Мозг обрабатывает ее и выдает соответствующие сигналы-команды на реакции. Просто, правда? Даже слишком. Но ведь это только первичная ступень ориентировки. Так воспринимают окружающий мир животные. Самая главная при этом задача, говоря языком психологов, — определить ценность и значение полученной информации. Донес, например, вете¬
рок запах, главное — определить: пища это или хищник? И сразу — реакция: пища — хватай, хищник — удирай со всех ног. Такой простой одноступенчатый вид ориентировки Иван Петрович Павлов назвал первосигнальным.
С биологической точки зрения все звери и птицы, рыбы и лягушки, даже бабочки и пауки — самые близкие наши родственники перед лицом огромного мира неживой природы. Однако мир человека неизмеримо сложнее мира животных. Человек отличается от животного, как молния от электрической искорки батарейки карманного фонаря, отличается, как ураган от дуновения ветерка, созданного настольным вентилятором. А задумывались ли вы над тем, что создало эти отличия, благодаря чему люди-живот- ные превратились в людей разумных?
Можете быть уверены — такими нас создал не бог! Но и сами по себе живые организмы не превращаются в человека. Так что же?
Прежде всего, человек живет в огромном окружающем мире не одиночкой, как лесной зверь, не стадом, временной группой, в которую собираются дикие животные, — люди живут обществом. Много времени должно было пройти, чтобы в условиях совместной деятельности людей сложились между ними общественные отношения. Далеко не сразу люди приобрели те качества, которые им необходимы, чтобы жить в обществе. Вы спросите: как приобрели и как научились? А вот как.
В самые древние времена людей на Земле было мало, а места — много. И потому выбирали первые поселенцы что получше: селились, где климат потеплее, где земля пожирнее, где солнышка, и воды, и леса вдоволь. А много ли таких уголков на Земле? Оказалось — не очень. Вот и получилось, что собралось в одних районах людей больше, в других меньше, а в третьих и вовсе никого.
Сначала все в хозяйстве человека


было из дерева да из камня. Жил в пещере, главное оружие — палка. Из камня люди делали и ножи, и топоры, каменные наконечники для стрел и копий, каменные рубила. Только иголки да рыболовные крючки были из острых рыбьих костей.
Не легкое это было дело—изготовить каменный нож или топор. Не легкое и не скорое. Сначала—найти подходящий обломок. Потом расколоть его на пластинки. Оббить, обтесать, отшлифовать. А камень хрупкий, камень ломается. . . Не на один день такая работа. Много ли каменным инструментом наработаешь? Чуть построгал — затупился. Одно неосторожное движение — и сломал. Надо новый делать. А кто будет кормить?
Трудно жили люди в каменном веке. Целыми днями собирали женщины и дети корешки и травы, а мужчины старались кто рыбу поймать, кто зверька какого-нибудь пристукнуть...
Жили тогда люди родами — большими семьями: родители и дети, деды с бабушками, дяди-тетки, племянники — все родные друг другу, все родственники. К вечеру наберут всякой съедобной всячины — принесут в пещеру, в которой живут. Там у костра разделят поровну и съедят. А завтра те же заботы спозаранку.
Немало прошло времени, прежде чем появились у людей помощники. Кто-то приручил собаку. Может быть, она больная была, а человек ее пожалел, вылечил, а потом накормил. .. Со здоровой собакой на охоте веселее дело пошло. Собака зверя ищет. Человек зверя добывает. Мясо себе, шкуру себе, а кости да потроха — четвероногому помощнику.
Стали люди и других животных приручать да разводить. Появился у них домашний скот. Иногда, перебираясь со стадом через речку, встречали мужчины удивительные камни. Были они гораздо тяжелее обычных. Стоило их потереть о песок, как вспыхивали на их боках белые, желтые и красные солнечные зайчики. Такие
камни не раскалывались и не расщеплялись, зато плющились. Если долгодолго колотить их между двумя булыжниками, удавалось выковать тоненькую пластинку для ножа. Такой нож резал лучше, не так быстро тупился и не ломался. Такой нож можно было снова и снова точить. ..
Вы, конечно, догадались, что удивительные камни были просто-напро- сто металлическими самородками. Кусками чистого металла, которые изредка встречаются в природе.
А знаете, какие металлы чаще находят люди в самородном состоянии? Серебро, золото и медь. Вот вам и разноцветные солнечные зайчики: белый — на серебре, желтый — на золоте, а красный — на меди.
Только из серебра и золота и ножи, и топоры получались неважные. Слишком мягкими были эти металлы. А вот из меди — совсем другое дело. Стали люди уже не случайно, а специально медные камни искать. Но самородная медь встречалась редко. Волей-неволей пришлось мужчинам учиться выплавлять ее из руды...
А там и женщины сделали удивительное открытие. Они обнаружили, что если семена злаков посеять на берегу реки во влажный ил, то к осени растения вырастут выше и крепче, чем в диком поле. И колосья у них при этом получаются крупнее, и зерно полновеснее. Да и разыскивать их по штучке целыми днями не нужно. Где посеял, там они и выросли. Все рядом. Стали люди семена растений специально в ил зарывать, чтобы росли лучше и чтобы птицы не склевали. Получились первые поля. Возникло у людей земледелие.
Земледелие сразу сделало человека богаче. Стало ему сытнее. Но зато и труднее оказалось одним родом жить. Сложнее стало хозяйство: одни охотились, другие скот пасли, третьи землю обрабатывали, четвертые горшки лепили, медь плавили, всяким ремеслом занимались. А ведь еще домашняя работа была...


А не попробовать ли объединиться с соседним родом? Не захотят добровольно, так напасть силой; добро и припасы отнять, людей в плен увести. .. Так стали отдельные роды сливаться в племена. В больших коллективах жить безопаснее, но и еще сложнее. Как в таком хозяйстве работу распределять — кому чем заниматься? Как добычу и доходы делить — кому больше, кому меньше?
Решили самых мудрых выбирать в племенной совет. От каждого рода по своему человеку, чтобы никому обидно не было. Только не всегда оказывалось, что несколько руководителей во главе племени лучше одного. Напали, к примеру, враги. Что делать? Один член совета кричит: «Спасай имущество!». Другой к оружию призывает. А третий в кусты бежит... Нет, решили люди, нужно на военное время всегда одного вождя-предводи- теля назначать, сильного, смелого, которого бы все слушались.
Для войны и для охоты объединялись племена во временные союзы. А вот земледелие потребовало от них союзов постоянных. Чтобы осушить болото для нового поля, вырыть канал или построить дамбу от наводнения, нужно было объединиться. Реки да озера не считались с границами, которые провели люди. От засухи больше страдали те, кто жил в верховьях, а от наводнений — те, кто жил ниже по течению реки. И только сотрудничество улучшало жизнь и тех и других.
Вы, наверное, сами понимаете, что, если в одном месте соберется много народу и все захотят вместе жить, нужна организация. В коллективе никто не может быть сам по себе, как кому нравится. Ведь рядом такие же люди живут, если ты им будешь мешать — и они тебе помешают, какая из этого мирная жизнь в обществе получится? Оттого и стали народы объединяться в государства.
Сначала такие понятия, как «общество» и «государство», не различа¬
лись. Но уже древние философы учили, что люди объединяются в государства потому, что нуждаются друг в друге, для удовлетворения своих потребностей.
Жизнь в обществе ставит перед людьми множество задач, которые надо решать. Карл Маркс писал: «Как само общество производит человека как человека, так и он производит общество». Жизнь в обществе открывает огромный простор для развития любознательности.
Простой ориентировочный рефлекс переходит в этих условиях в рефлекс исследовательский.
Любого нормального человека обычно интересует все новое, неожиданное, необычное. При встрече с неизвестным в организме, по мнению биологов, возникает как бы своеобразное напряжение, которое обычно и называют любопытством или любознательностью. Это напряжение выводит организм из равновесия, создает состояние дискомфортности.
Что же призвано удовлетворить возникшую потребность, чем можно снять напряжение, появившееся от встречи с неизвестным, от незнания? Ответ очевиден: конечно, знание!
Есть люди, у которых чувство любознательности гипертрофировано, выражено не просто ярко, а наиярчайше, может быть, даже в ущерб другим, более общим человеческим чувствам. Они становятся профессиональными исследователями, теми, кого можно и нужно называть «учеными». Исследование и наука для них органичны и заменяют собой многие другие «земные радости», доступные остальным людям.
Впрочем, далеко не каждый неизвестный предмет или явление вызывает побуждение к исследованию. Психологи утверждают, что неизвестное должно обладать хоть какими-то черточками, уже знакомыми человеку. Иначе оно просто не будет никем замечено. А вот стоит нам начать сопоставлять вновь открытое и давно из¬


вестное, обнаружить непонятные связи нового со старым, наткнуться на контрасты и встретиться с парадоксами, как тут-то и возникнет то самое
напряжение, которое мешает жить* Роль такого диалектического единства противоположностей знакомого- незнакомого в процессе познания осо¬


бенно наглядно можно проследить на примере каких-либо конкретных гипотез. . .
Например, известно, что начало изучению планет положило изобретение телескопа. И надо сказать, что первое время Марс ничем не выделялся из общепланетного ряда. Он был даже менее интересен, чем, скажем, Юпитер, с его многочисленными спутниками или Сатурн, обладающий таинственными кольцами. Даже Венера была интереснее Марса, поскольку обладала атмосферой. Это обнаружил еще Ломоносов. И вдруг в конце XIX века разразился «марсианский бум».
Начался он с того, что в 1877 году астроном Джиованни Скиапарелли, разглядывая в телескоп смутные темные полосы на поверхности красной планеты, случайно назвал их «каналами». Назвал без всякой «задней мысли», но что после этого началось? Люди кинулись на поиски марсианской цивилизации.
Почему вдруг? Ведь те же полосы » на лике планеты астрономы наблюдали и до Скиапарелли? Но никому и в голову не приходило отождествлять их с результатами деятельности разумных существ. . . Чтобы понять это, нам придется обратиться к истории.
Вторая половина и конец XIX века — особое время в истории общества. Люди впервые осознали свою силу и свои возможности в вековечной борьбе с природой. Именно в эту пору поднимаются в небо первые управляемые аэростаты. На испытательных площадках начинают подпрыгивать первые, пока неуклюжие аэропланы — прообразы сегодняшних стремительных воздушных лайнеров. Изобретатели экспериментируют, опускаясь под воду. Строят самоходные коляски, движущиеся без лошадей. Читатели всех континентов зачитываются «научными» романами французского писателя Жюля Верна. Да, да,. именно научными, потому что термин «научно-фантастический» еще не был
изобретен. А Жюль Верн удивительно верно понял стремление современного ему общества. Но «гвоздем» эпохи становятся Великие Сооружения. Давайте полистаем хронологию: 1869 год — начато судоходство по Суэцкому каналу.
1872—1881 — постройка одного из крупнейших в Европе Сен-Готардско- го туннеля в Швейцарии.
Конец 70-х годов — начало строительства Панамского канала, который должен был соединить два великих океана.
1885-й — начало работ на Кильском канале через полуостров Ютландию.
1886-й — в России закончен новый Ладожский канал, идущий параллельно старому, петровскому. ..
Действительно, настоящая эпоха Первых Великих Строительств. О них пишут газеты, о них знают все. И тут как раз подоспевает Марс, и тоже с «каналами». Чем не встреча неизвестного с известным? Гипотеза о существовании марсианской цивилизации даже не требует особых усилий.. .
Историю исследования красной планеты можно проследить и дальше, пользуясь тем же методом. В годы подготовки первой мировой войны, когда технически развитые державы наперегонки строили первые прожекторы, астрономы заметили на поверхности Марса световые вспышки. И сразу новинки земной техники приспособились к новой гипотезе о световых сигналах, с помощью которых «марсиане» пытаются наладить связь с Землей.
В период освоения коротковолнового радиодиапазона выдвигались проекты связи с Марсом по радио.
После окончания второй мировой войны и ужасов, связанных с атомными бомбардировками Хиросимы и Нагасаки, появилось предложение объяснить световые блики на Марсе «большой марсианской атомной войной». И наконец, сравнительно совсем недавно, когда с советского космодрома взлетели первые в мире искус¬


ственные спутники, сначала с радиоаппаратурой, а потом и с первым пассажиром — собакой Лайкой, кое-кто из астрономов предложил объяснить неправильности движения марсианских спутников их искусственным происхождением. Вот какую новую окраску неизвестному придает нахождение в нем знакомых черт. Из этого сочетания рождается новое здание, которое со ступеньки на ступеньку поднимает человека по бесконечной лестнице прогресса: от незнания к предположению, от предположения к гипотезе, от гипотезы к теории.
Говорят, ни одна научная теория не вечна, каждая из них услышит в конце концов свое «нет». Придет время, когда под напором новых фактов она уступит место другой теории, более полной, включающей в себя старую, если она была истинной, как частность. И этот процесс бесконечен. Во всяком случае, он должен быть бесконечен. Потому что остановка накопления знаний, остановка движения по пути прогресса означала бы гибель человечества. Познание, непрерывное получение и переработка информации стали для человека столь же необходимы, как дыхание, как обмен веществ.. .
Не столь давно промелькнуло в печати сообщение об одном жестоком психологическом эксперименте, поставленном за океаном. В большой бассейн была налита соленая вода. Соленая, для увеличения плотности, до такой степени, что человеческое тело плавало, не погружаясь и не всплывая. Температура раствора поддерживалась также самой нормальной для организма. И вот в этот раствор погружают испытуемого, предварительно завязав ему глаза и заткнув уши. Конечно, его снабжают воздухом для дыхания. Условие эксперимента кажется несложным — как можно дольше пробыть в бассейне, не шевельнув ни рукой, ни ногой. . .
То, что рассказывали потом люди, прошедшие через это испытание, по¬
хоже на кошмарный бред. Человек, лишенный почти полностью информации извне, сначала пытается спать. Потом прислушивается к ритмам собственного тела: к внутреннему шуму крови в сосудах, к толчкам сердца.
Но проходит время и сознание начинает как бы медленно распадаться. Появляется нестерпимое желание пошевелиться, ощутить себя, ощутить внешний мир, иначе дальше последует полный распад и смерть разума.
Значит, удовлетворение любознательности действительно не менее важно, чем потребность, например, самосохранения и сохранения вида. Действительно, вспомните о первопроходцах ледяных пустынь Арктики и Антарктики, о спелеологах, исследующих пещеры, об исследовать лях, спускающихся в жерла вулканов или покоряющих недоступные пики, вспомните о космонавтах — обо всех тех, кто первыми делают шаг в неизвестное, стремясь продвинуть человечество по пути к истине. Неодолимой силой должно обладать стремление к познанию, чтобы победить такой инстинкт, как инстинкт самосохранения. И только человеку оно дано.
Правда, из всего вышесказанного с очевидной логикой вытекает и вопрос: «Может ли человек знать все?» — «Конечно, нет!»—«Почему ? »— «Потому что, если «все» — это все, и больше ничего не остается, то следом за абсолютным знанием человека ждет гибель».
Это, так сказать, качественный вывод. Но могут быть еще и количественные сомнения. Повторим диалог: «Может ли человек знать все?» — «Конечно, нет!»—«Почему?» — «Да потому, что «все» — это слишком много».
И тогда возникает другой вопрос:
«А сколько «не слишком»? Сколько знать можно и сколько нельзя?». Тут, пожалуй, стоит обратиться к оценкам емкости человеческой памяти. ..
К сожалению, специалисты в них расходятся. Большинство, правда, 49
4 Хочу все знать


считает информационную емкость памяти среднего человека примерно 1015—1016 бит (единиц информации). Много это или мало? Чтобы не вдаваться в подробности, попробуем применить метод сравнений, аналогий. Установлено, что в расшифровке текста определение одной буквы русского алфавита дает 5 бит информаций. А таблица умножения содержит 1500 таких единиц. Экспериментальным путем найдено, что средняя скорость восприятия информации человеком равна примерно 25 бит в секунду. . . Так что цифры 1015 и 1016, в общем, недалеки от реальности. Но можно ли определить в битах количество информации, накопленное к сегодняшнему дню наукой?
В специальной литературе приводятся данные, что уже пятнадцать лет назад в мире насчитывалось примерно сто миллионов названий всевозможных печатных работ. В том числе тридцать миллионов книг и тринадцать миллионов патентов и авторских свидетельств. В ста тысячах различного рода периодических изданий публикуется около четырех миллионов статей. Ежедневно в мире издается в различной форме в среднем около ста печатных листов текста в расчете на одного специалиста, работающего в узкой отрасли науки или техники. «Водопады информации», «Гималаи книг» — таков далеко не полный перечень эпитетов, сопровождающих эти цифры. А ведь, по под¬


счетам, объем научно-технической информации каждые 10—15 лет удваивается. . . Проникаешься невольным сочувствием к страху, испытываемому перед современной наукой теми, кого в философской науке называют «антисциентистами» — «антинаучника- ми». Всего все равно не прочесть, всего не узнать, так стоит ли к этому стремиться?
И вот в последние годы наметился очень интересный и новый подход к проблеме «всезнайства». Меняется сам методологический принцип усвоения информации. Позволим себе еще один экскурс в историю.
Во времена классической науки считалось вполне естественным при изучении сложного явления разлагать его на составные, более простые части и элементы. (Такой подход носил название «принципа механицизма».) Далее считалось, что простая сумма описаний свойств отдельных элементов и способов их движения должна дать полное представление о функционировании всей системы в целом. Скажем сразу, что для решения множества задач предложенный метод дал превосходные результаты.
Но в XX веке объекты, традиционно считавшиеся классической наукой элементарными (такие, как атом, а потом и частица), оказались на деле сами по себе системами. И принцип, испытанный веками, стал давать сбои, осечки. Примеры, впрочем, можно найти даже не обязательно в области атомной физики. Представьте себе, что вы прекрасно осведомлены в области свойств и технологии изготовления элементов электрической схемы: резисторов и конденсаторов, катушек индуктивности, даже транзисторов и интегральных схем. Но означает ли это, что вы в состоянии разобраться в работе радиоприемника и квалифицированно отремонтировать вышедший из строя телевизор или микрокалькулятор? Сомнительно.
Точно так же знание, скажем, анатомии, физиологии и даже психоло¬
гии человека вряд ли поможет вам стать первоклассным руководителем коллектива, будь то детский сад, или НИИ, или воинское подразделение.
Законы функционирования систем в принципе отличаются, оказывается, от законов, которым подчиняются элементы, эти системы составляющие.
Когда эта новая истина достаточно окрепла в умах снециалистов, родился и пришел на смену методу механистическому новый принцип системности, который учит, как нужно изучать сложные явления и системы в целом.
Как же применить изложенную выше информацию к нашему стремлению «все знать» и научиться ориентироваться в безбрежном океане современных сведений?
Видный физик-теоретик, лауреат Нобелевской премии Ричард Фейнман писал: «Изучая физику, вы обнаруживаете, что существует огромное количество сложных и очень точных законов — законы гравитации, электричества и магнетизма, законы ядерных взаимодействий и т. д. Но все это многообразие отдельных законов пронизано некими общими принципами, которые так или иначе содержатся в каждом законе».
Что же такое принципы? Это обобщения, возникшие на основании огромного количества наблюдений, выводов и результатов сознательных опытов. В основе каждой теории, каждой новой руководящей идеи их не много. Так, наука о теплоте и тепловых процессах основывается на трех началах термодинамики. А специальная теория относительности — на двух принципах: относительности и постоянства скорости света.
Научные принципы, лежащие в основе конкретных наук, — это, так сказать, верхний этаж нашего знания. Они покоятся и зависят от более общих принципов научного мышления. Примерами могут служить уже упоминавшиеся принципы механицизма и системности.


И наконец, в самом низу пирамиды, в фундаменте ее, находятся философские принципы. Такие, как принципы материалистической диалектики или идеалистического восприятия действительности. Это основа всего мироздания. Законы, категории и принципы материалистической диалектики определяют собой наше знание, потому что они живут и функционируют в самой природе, определяя те конкретные и частные законы, которые открывают физики и химики, биологи и астрономы. .. Знание их, — пожалуй, один из наиболее правильных путей отыскания верного направления в океане современных научных и наукообразных открытий и сенсаций.
В конце XIX века выдающийся немецкий естествоиспытатель Эрнст Геккель писал: «Современный человек, не получивший образования, совершенно так же, как грубый первобытный человек, на каждом шагу окружен бесчисленным множеством мировых загадок. По мере того, как растет цивилизация и прогрессирует наука, число их уменьшается».
Принципов немного. Вся их пирамида, отражая объективное единство мира, предусматривает единый, монистический, подход к самым разнообразным явлениям природы. Это великое достижение человечества, одна из замечательнейших идей, выдвинутых им в ходе развития цивилизации.
Особенно плодотворным монистический подход стал с тех пор, как приобрел, благодаря классикам марксиз- ма-ленинизма, диалектико-материали- стическую форму. Во-первых, потому, что диалектика—«самое всестороннее, богатое содержанием и глубокое учение о развитии». А во-вторых, потому, что диалектический материализм — это «законченный философский материализм», как говорил и как учил нас Владимир Ильич Ленин.
Надо отметить, что после того, как общие принципы окончательно сформулированы, многие из них легко поддаются проверке несложным
школьным опытом. И это особенно важно для людей нашего времени, оторванных в большинстве своем от природы и живущих в искусственно созданном мире городской цивилизации. Для них важно сохранить в себе «адвоката дьявола», высказывающего сомнение в самых, казалось бы, убедительных откровениях.
Старинные хроники рассказывают, что еще в давние времена на диспутах, когда решался вопрос о причислении усопшего праведника к лику святых, назначались два адвоката. Первый — прокуратор — говорил о заслугах покойного при жизни и обязан был доказать, что после смерти им было совершено по крайней мере два чуда. Другой — промотор — как раз и носил звание «адвоката дьявола», ибо его задачей являлось подвергать сомнению действительность совершенных чудес.
С тех пор при решении любого спорного вопроса сомневающегося оппонента называют «адвокатом дьявола». И хотя роль эту трудно назвать почетной и приятной для исполнителя, без нее поиски истины были бы затруднительны. Только здоровая доля сомнения предохранит нас от излишней веры.
А вера, даже если это «вера в науку», — вещь страшная. Не видя над головами звездного неба, не встречая восходов, не ощущая в узких улицах вольного дыхания ветра, мы привыкаем верить на слово, верить специалистам. Существует даже обывательская формула: «Им с горы виднее». А что такое специалист? Каждый из них живет на узенькой полоске специализированных интересов, слабо связанной с соседними полосами.
Можно возразить: «В наше время существуют массовые средства информации: печать, радио, телевидение, которые отражают достижения и завоевания, и т. д. и т. п.». Но они именно «отражают». У человека создается некий фон «квазизнания» (как будто знания), состоящий из от¬


рывочных, не связанных друг с другом представлений из разных областей. Если позволить себе шутку, то от теории относительности кое у кого остается фраза о том, что все в мире относительно, и анекдот, утверждающий, что три волоса в супе — много, а те же три волоса на голове — мало. От интереснейших философских споров о первичности остается не слишком понятный вопрос: что было раньше, курица или яйцо? А от тонких принципов и взглядов индийских учений йоги — мода стоять на голове и периодически вдыхать свежий воздух через форточку.. .
Кто из нас не встречал людей, с легкостью болтающих о квазарах, черных дырах и внеземных цивилизациях, но ни разу в жизни не увидевших небо в окуляр телескопа и не умеющих отличить Сириус от Полярной звезды? Для них произошло явное смещение знаний из достовернопрактической области в область веры на слово.
«Вера в науку заместила в большой мере веру в бога, — писал немецкий философ Г анс Рейхенбах уже в 1961 году. — Вера, что наука располагает ответом на все вопросы.. . столь широко распространена, что наука переняла социальную функцию, которая первоначально обслуживалась религией: функцию предлагать предельную уверенность». Жутковатый вывод. Какая разница, если имена богов будут не Зевс и не Перун, не Христос, Магомет или Будда, а Гравитация и Относительность, Сильное и Слабое Взаимодействие? При этом современная астрономия и современная физика для многих, для неспециалистов, прекрасно могут служить библией новой религии — Науки. И там и тут путь к сокровенному смыслу прегражден непонятным. И там и тут повествуется о чудесах. Только в одном случае языком молитв служила латынь или какой-нибудь другой древний язык, а в другом таким языком может стать математика.
Всякая вера — это вид убеждения, не основанного на доказательстве. Конечно, не стоит огульно принимать тезис, что всякая вера плоха. Вера может вести человека вперед, придавать ему силы к совершенствованию. Но вера и наука — понятие несовместимые. Вера в науке порождает догматизм и убивает любознательность. И это очень нелегкий барьер на пути к познанию, к нашему вечному стремлению «все знать». А способов борьбы с квазизнанием не так много. Правда, один из них можно себе представить так...
Может быть, настанет время, когда после окончания ребятами средней школы, а студентами университетов аттестаты и дипломы будут выдаваться им не за сумму вызубренных ответов на вопросы экзаменационных билетов, а по представлению отчетов и протоколов экспериментов, подтверждающих, что такой-то и такая-то (имярек) на практике (приводится перечень проделанных опытов) убедились в истинности физических законов сохранения ' и превращения, а также в справедливости, скажем, принципа симметрии этих законов. Сим подтверждается, что они сами видели (не на картинке, не в телевизоре и не в кино) с помощью телескопа горы и кратеры на Луне, а также спутники Юпитера, демонстрирующие в миниатюре строение Солнечной системы. В том, что в справедливости правил и законов, теорем, гипотез и теорий они убедились сами. Сами увидели! Сами измерили! Сами сосчитали! Не услышали о готовых результатах от учителя, не прочитали о них в книжке и не приняли ничего из предложенной программы на веру.
Вот тогда не испугают никого «Гималаи книг» и «океан информации». Опираясь на принципы, сформировавшие мировоззрение, каждый сам сумеет проложить в нем себе путь и ответить на вопросы: «Может ли человек знать все?» и «Сколько он знать должен?».


А
'ДА',
ж
> СЕГОДНЯ
В. 	Силин
КОГДА ВСПЫХНЕТ ТЕРМОЯДЕРНАЯ ПЛАЗМА!
о многим вещам и явлениям мы настолько привыкли, что или не замечаем их, или не сомневаемся в том, что они просто должны быть.
Мы привыкли к теплу в наших квартирах. Щелкаем выключателем и нисколько не сомневаемся, что после этого вспыхнет
свет. Если даже он и не вспыхнет, то знаешь, что в этом скорее виновата или перегоревшая лампочка, или электрические пробки. Мы привыкли к автобусам, поездам, самолетам, к тому, что они всегда к нашим услугам; к заводам, на которых изготавливается все необходимое для привычной и удобной жизни. Мы привыкли использовать энергию в разных ее видах — электрическом, тепловом, химическом — и знаем, что ее потребление растет с каждым годом.
Ученые бьют тревогу: минеральные ресурсы, которые когда-то считались неограниченными, стремительно истощаются. И все потому, что 95% потребляемой в наше время энергии производится при сжигании угля, нефти и газа, то есть при их уничтожении. А запасы этих веществ на Земле не бесконечны.
Конечно, уголь жечь легко, но... На нашей, пока еще зеленой, планете дымят тысячи труб. Над городами висят шапки дыма и копоти. При перевозке угля и нефти загрязняются реки и моря. Мало того, из школьной химии известно, что при сгорании угля образуется сернистый газ. Несколько его долей на миллион частей воздуха представляет серьезную опасность для жизни человека. Немалый ущерб наносит он, вызывая коррозию металлов и разрушая другие вещества. Все это не просто сухие сведения из области химии. В Чикаго, например, концентрация сернистого газа уже несколько раз за последние двадцать лет приближалась к дозе, смертельной для человека. По утверждению американских врачей, в США только из-за загрязнения воздуха при сжигании угля гибнет около десяти тысяч человек в год.
И еще: установлено, что в угле содержатся естественные радиоактивные вещества. В тех местах, где сбрасывается зола, их концентрация может стать опасной.
Инженеры во многих странах заняты освоением таких источников энер¬


гии, как реки, отливы и приливы в морях, внутреннее тепло Земли и тепло Солнца.
Каждый день газеты, радио, телевидение приносят нам сообщения об успехах нашей энергетики: строятся новые гидроэлектростанции, на Камчатке работает геотермальная станция, под Мурманском — приливная электростанция, в Средней Азии солнечная энергия гелиостанций опресняет соленую воду подземных морей.
Но возможности таких станций ограниченны. Лет через тридцать и их человечеству станет мало. Поэтому с каждым годом набирает мощность атомная энергетика. Атомные реакторы и станции уже давно перестали быть уникальными сооружениями. Их производство поставлено на поток. И все пдтому, что земных запасов сырья — урановой руды — для этих станций хватит на многие сотни лет. Но не только это склоняет чашу весов в пользу атомной энергетики. Известно, что у каждой медали две стороны.
В нашем случае вторая сторона — это загрязнение окружающей среды.
Когда-то об атомной энергетике ходила «дурная слава». Мол, радиоактивность— значит, опасность!
Конечно, радиоактивность опасна. Но от нее, оказывается, защититься легче, чем от сернистого газа. За последние двадцать лет эту проблему удалось полностью разрешить.
Ученые подсчитали, что опасность для жизни человека в районе современ-


ной атомной станции в сотни раз меньше опасности грозовых молний и в несколько тысяч раз меньше опасности при нарушении правил уличного движения.
Итак, долгие годы атомной энергетике обеспечены. Казалось бы, что еще нужно?
Но физики продолжают морщить лбы и толковать о другом — сверх- могучем и сверхбезопасном способе добычи энергии.
ПРО «АЛХИМИЮ» И СОЛНЦЕ
Все началось в 1919 году с «легкой руки» Эрнеста Резерфорда, когда ему удалось расщепить доныне неделимый атом, вернее, атомное ядро. Именно этот год можно назвать первым годом «атомного века», началом современной «алхимии» с новым «философским» камнем — ураном.
За первые двадцать лет этого века было открыто и обследовано около ста ядерных реакций и получено больше трехсот искусственных радиоактивных веществ.
Оказалось, что атомы одного элемента можно превращать в атомы другого. То есть любое исходное вещество можно превратить в любое требуемое. Казалось бы, исполнилась «хрустальная» мечта средневековых королей — открыть секрет превращения простых веществ в золото и разбогатеть. Но времена изменились! В наш век главное богатство — это энергия. Страна, обладающая могучей энергетикой, — богатая страна. Атомные превращения и стали интересны как раз потому, что многие из них протекают с выделением огромной энергии.
В тридцатые годы XX века были высказаны первые догадки о происхождении энергии Солнца и других звезд. Появились новые понятия: термоядерная реакция и термоядерная энергия. Что это такое?
Тому, кто имеет представление о периодической системе элементов
Менделеева, понять это нетрудно. Среди ядерных реакций есть реакция распада тяжелых элементов на более легкие. Эти реакции могут происходить при обычных условиях. Они были названы просто ядерными. Но есть и другие — реакции слияния ядер легких элементов в тяжелые. Они протекают только при звездных температурах. Поэтому их назвали термоядерными, то есть требующими предварительного нагрева исходных компонентов для того, чтобы реакция началась. При этих реакциях выделяется энергия в тысячи раз большая, чем при ядерных. Самыми легкими элементами являются водород и его разновидности, изотопы, — дейтерий и тритерий. Поэтому новые термины связаны именно с реакциями слияния этих ядер.
Какова же природа этого «термо»? И зачем нужна «звездная» температура? Попробуем в этом разобраться.
К середине нашего века у физиков уже сложилось ясное представление об «устройстве» атома и его ядра. В общих чертах атом представляется имеющим маленькое, но очень тяжелое ядро, окруженное легким облаком электронов. Ядро, в свою очередь, со-
О 	ПРОТОН
0 нвштрон
1 электрон
стоит из протонов и нейтронов, частиц почти в две тысячи раз более тяжелых, чем электроны. Нейтрон отличается от протона тем, что он нейтрален, не имеет электрического заряда.


Кстати, напомним, что заряд протона положителен и равен по величине отрицательному заряду электрона.
При температуре в несколько десятков тысяч градусов электронные облака слетают с ядер. Казалось бы, ядрам ничто не мешает сблизиться и слиться, но. . . Чтобы соединить два ядра, нужно преодолеть силы отталкивания одноименных зарядов — протонов. Чем ближе мы будем их сводить, тем сильнее они будут отталкиваться.
Так что же, слияние невозможно?
Возможно. Оказывается, если нам все-таки удается свести их на расстояние примерно равное их размерам, отталкивание сменится сильнейшим притяжением. Это начнут действовать ядерные силы.
Ученые обнаружили, что для слияния ядер «обыкновенного» водорода — протия — нужна температура около двух миллиардов градусов. Для слияния ядер его более тяжелого изотопа — дейтерия — в несколько раз меньше. А для реакции дейтерия с самым тяжелым изотопом — тритием — «всего» сто миллионов градусов. При этом образуется ядро следующего элемента периодической системы — гелия. Такую реакцию часто называют синтезом гелия.
В природе наиболее распространен «обыкновенный» водород — протий, дейтерия очень мало и совсем нет трития (но его можно получить искусственно). Так что основным сырьем при естественном синтезе гелия на Солнце и во Вселенной является протий. Цепочка его превращений в гелий сложна и содержит в основном очень медленные реакции, или, другими словами, совершающиеся очень редко. Процесс слияния двух ядер протия даже при солнечной температуре совершается один раз за 14 миллиардов лет! Получается, что скорость энерговыделения на Солнце очень мала. Пятьсот тонн солнечного вещества выделяют за одну секунду столько же энергии, сколько обыкно¬
венная стоваттная электрическая лампочка. Такие цифры могут озадачить любого. Но только вначале. Если же мы переведем их на всю огромную массу Солнца, то убедимся, что вся излучаемая энергия чрезвычайно велика. Так велика, что, излучая ее, Солнце ежесекундно теряет в «весе» больше четырех миллионов тонн.
Огромная цифра, не правда ли?
Возникает вопрос: если Солнце так быстро «худеет», то надолго ли его хватит? Но наше ощущение цифр часто бывает обманчивым. Масса нашего светила такова, что его хватит для поддержания жизни на Земле на миллиарды лет.
Если мы посчитаем еще немного, то обнаружим такой любопытный факт: сегодня только одна Красноярская ГЭС мощностью 5 миллионов киловатт работает как маленькое солнышко с массой 2,5 миллиарда тонн. Поисти- не рукотворная звезда! Правда, пока еще не космического масштаба.
В земных условиях синтез гелия впервые был проведен в 1932 году. В этих экспериментах замороженная тяжелая вода (вода, в которой вместо протия присутствует дейтерий) обстреливалась ядрами дейтерия — Дейтонами. Для их разгона в те годы использовались небольшие ускорители. В результате реакции получались тритий и гелий. Кроме того, выделялось некоторое количество энергии, но значительно меньшее той, что затрачивалось на ускорение. То есть осуществление термоядерной реакции в лабораторных условиях, казалось бы, не имело смысла.
Пионер атомного века Резерфорд в 1934 году резюмировал: ...превра¬
щение атома представляет для ученых чрезвычайный интерес, но мы не можем так контролировать атомную энергию, чтобы она имела практическую ценность, и я полагаю, что мы, очевидно, никогда не будем в состоянии сделать это».
К 1941 году обстановка несколько изменилась. Лев Андреевич Арцимо-


вич, будущий академик и руководитель работ по управляемому термоядерному синтезу в Советском Союзе, в тот год писал: «Перспектива
использования ядерной энергии... кажется чрезвычайно отдаленной и остается предметом обсуждения только на страницах фантастических романов».
«Никогда» становилось «отдаленной перспективой».
ОТ РАЗРУШЕНИЯ К СОЗИДАНИЮ
Таким было положение дел с будущей энергетикой накануне 1941 года. Во время второй мировой войны работа физиков не только не приостановилась, а, напротив, усилилась и стала держаться в строжайшем секрете.
Начало августа 1945 года запомнил весь мир. В те дни американские самолеты сбросили на японские города Хиросиму и Нагасаки атомные бомбы. Города были разрушены, погибло около двухсот тысяч человек.
В 1949 году была взорвана на полигоне первая йодородная бомба. Это была попытка использовать энергию синтеза гелия. Сначала атомный взрыв разогревал и сжимал дейтерий — тритневую начинку бомбы, — а затем происходила термоядерная реакция синтеза. В результате выделялась энергия в тысячи раз большая, чем при взрыве такого же по весу атомного заряда.
Но можно ли вообще использовать ядерную энергию в мирных целях?
В конце концов взрывы можно использовать в мирных целях. Создавать, например, гигантские подземные хранилища для газа, воды или нефти — эти огромные сферические пустоты в земной коре, остеклованные расплавленным камнем. Или тушить вспыхнувшие газовые или нефтяные фонтаны. Да мало ли что еще. В США, например, разработан проект строительства второго Панамского канала длиной 74 километра и ши¬
риной 300 метров. Прокладывать канал будут ядерные взрывы. А можно ли этой энергией управлять так же, как огнем в топках тепловых электростанций?
Оказывается, можно.
27 июня 1954 года в Советском Союзе, уже обладавшем к тому времени и атомным и водородным оружием, в городе Обнинске под Москвой заработала первая в мире атомная электростанция. Это был первый день мирного использования атомной энергии.
В 1956 году в Англию прибыла советская делегация, в состав которой входили физики во главе с Игорем Васильевичем Курчатовым. Они-то и рассказали о первых результатах работ по термоядерному управляемому синтезу в нашей стране. Завеса секретности была приподнята.
Суть сообщений наших ученых сводилась к тому, что термоядерные реакции, наподобие солнечных, пригодны для промышленного производства энергии и вполне осуществимы на Земле. Источником энергии может быть водородная плазма, искусственно разогретая и сжатая до большой плотности.
Плазма? Опять что-то необыкновенное?
«Плазма? Это просто! — объяснили физики. — Если с атомов содрать все электроны и как следует перемешать их с ядрами, то и получится плазма». Вроде бы просто, но на деле все оказалось гораздо сложнее.
Чтобы реакция синтеза прошла полнее, нужно греть и сжимать плазму хотя бы. . . доли секунды. И вот эту-то задачу выполнить технически оказалось очень нелегко. Г лавная трудность состояла в следующем: чем сильнее плазма разогревается, тем большее число самых горячих, самых быстрых частиц из нее уходит. Чем же удержать горячие частицы? Как исключить охлаждение плазмы? Что может сыграть роль упругой стенки для быстрых ядер и электронов?


Как выяснилось на Женевской конференции по мирному использованию атомной энергии в 1958 году, ученые многих стран почти одновременно пришли к идее удержания горячей плазмы с помощью магнитного поля. Магнитное поле, которое отодвинет и изолирует плазму от холодной камеры, где она находится, и сыграет роль сетки (вроде волейбольной), окружающей плазму со всех сторон.
В одной из своих последних лекций в 1972 году академик Лев Андреевич Арцимович сказал: «Вначале, когда появилась идея магнитного удержания, все были полны этузиазма. Особенно ярко это выражалось на Женевской конференции в 1958 году, которую можно было бы назвать «ярмаркой идей» по осуществлению термоядерного синтеза. Однако через несколько лет стало очевидным, что, несмотря на простоту исходной идеи, на пути ее осуществления имеется много подводных камней. Дело в том, что плазма — крайне капризная субстанция. Она хорошо живет, пока ее не ограничивают. . . Чем боЛьше ограничивается движение частиц, тем больше стремление плазмы освободиться от удерживающих ее сил магнитного поля. .. В ней развиваются колебания и волны. .. она просачивается между силовыми линиями магнитного поля... удержание нарушается».
Но пути укрощения строптивой плазмы все-таки были найдены.
Наилучшие результаты были получены советскими учеными на установке «Токамак». Это странное название расшифровывается как ТОрои- дальная КАмера с МАГнитным полем (К вместо Г — для благозвучия).
«ТОКАМАК» И ДРУГИЕ
Как он устроен?
Представьте себе большую полую камеру, похожую на бублик. Внутри камеры — разреженный дейтерий. Если надеть «бублик» на ярмо тран¬
сформатора и подать напряжение, то газ превратится в плазму и станет проводником. В нем потечет кольцевой электрический ток, который будет нагревать плазму. А магнитное поле этого тока отожмет плазму от стенок камеры и сожмет в шнур. Но это еще не все. Чтобы не выпустить из плазмы горячие частицы, на «бублик» наматывают катушки и пропускают по ним мощный электрический ток. Магнитное поле этих катушек направлено параллельно току плазменного шнура, сжимает его и не дает плазме извиваться и брызгаться горячими частицами, то есть гасит в нем колебания и волны. Ученые называют это стабилизацией плазмы. Такое явление возможно потому, что заряженные частицы не могут свободно двигаться поперек магнитных силовых линий. Их траектории заворачиваются, и они движутся вдоль этих линий, .навиваясь на них, как «зама- гниченные».
И все-таки. . . При работе на «То- Камаках» обнаружилось, что каким бы сильным ни было продольное поле, стабилизирующее плазму, горячие частицы все-таки потихоньку просачиваются сквозь него и двигаются поперек силовых линий. Время поперечного перемещения частиц до стенки камеры как раз и определяет время удержания горячей плазмы. Естественно, что для увеличения этого времени нужно увеличивать поперечные размеры камеры и еще усиливать магнитное поле.
В результате многолетних работ на различных «Токамаках» нашим ученым удалось поднять температуру плазмы от ста тысяч градусов до тринадцати миллионов, а время удержания довести до шести сотых секунды при хорошем сжатии шнура. Эти результаты были получены на установке «Токамак-10». Диаметр каме- ры-бублика у нее составляет 3 метра, а начальный диаметр плазменного шнура 70 сантиметров. В целом сама установка вместе с системами обеспече¬


60
противлением, то есть использовать явление сверхпроводимости. В будущей установке «Токамак-15» катушки продольного поля (а именно они потребляют основную часть этой мощности) будут сверхпроводящими. Но даже в этом случае, как показывают расчеты, для осуществления самоподдерживающейся реакции размеры реактора и потребляемая ими мощность получаются немалыми: диаметр тора — 9 метров, диаметр шнура — 2 метра и мощность — 1 ООО ООО киловатт.
Предполагается, что в «Токама- ках» термоядерная реакция будет протекать в виде «спокойного» горения. Но такое прохождение реакции не является единственно возможным. Можно представить процесс синтеза в виде отдельных микровзрывов, следующих друг за другом. Вы знаете, как работает двигатель внутреннего сгорания: сжатие — впрыск топлива — его вспышка — взрыв — расширение — рабочий ход — выхлоп и все сначала. А теперь представьте, что в центр некоторой «горошины» мы помещаем микроскопическую дей- терий-тритиевую мишень. Если нам удастся быстро разогреть нашу горошину и сжать, как это происходило в водородной бомбе, то мишень в ней взорвется. Энергию такого взрыва можно регулировать величиной ми-
ния — вакуумной, ввода плазмы, источниками питания — занимает громадное здание.
Конечно, до ста миллионов градусов пока еще далеко. Для достижений этой температуры в недалеком будущем предполагают использовать дополнительные средства нагрева, например, сжатие диаметра плазменного шнура и его сечения с помощью дополнительного магнитного поля или обстреливание плазйы пучками очень быстрых и горячих атомов водорода.
Проблем еще много. Например, во время эксперимента «Токамак-10» потреблял огромную мощность — 150 тысяч киловатт. Ее хватило бы для освещения такого города, как Ленинград. Правда, эта мощность потреблялась только во время экспериментов, а они длились доли секунды и не ежеминутно, а с интервалами, так как требовали подготовки и осмысления результатов.
При значительном увеличении размеров установки, как того требует время удержания, возрастет и потребляемая мощность, которая тратится в основном на нагрев катушек. Для ее снижения нужно, чтобы металл катушек не обладал электрическим со¬
ЭЛЕКТРИЧЕСКИМ | ТОК


шени, а выделяемую мощность — частотой взрывов. Физики считают, что греть и сжимать можно с помощью лазера и пучков быстрых электронов.
Попадет наша «горошина» в поток мощных лазерных лучей или электронов — и испарится ее внешняя оболочка в один момент. Часть ее разлетится наружу, а часть вовнутрь (как отдача при выстреле). Вот она- то и сожмет и разогреет мишень до очень высоких температур. А как дойдет температура до ста миллионов градусов, произойдет термоядерный микровзрыв. И когда его энергия будет поглощена стенками камеры, взрыв можно будет повторить. Такое устройство называется соответственно лазерным или электронным термоядерным реактором.
В Физическом институте Академии наук СССР сооружается мощная лазерная установка «Дельфин». Она позволит осуществить «подрыв» термоядерной мишени, сжав ее со всех сторон множеством остросфокусиро- ванных лучей. Сама мишень представляет собой полую стеклянную «горошину» радиусом всего 50—70 микронов — меньше, чем у точки на этой странице. А толщина стенки «горошины» 1—3 микрона, и наполнена она газом дейтерием под давлением 35 атмосфер. В экспериментах по сжатию лазерными лучами объем мишени уменьшался в тысячу раз, а плотность легчайшего газа — дейтерия — увеличивалась до плотности железа. При этом температура центральной части мишени достигала десяти миллионов градусов. Обнадеживающие результаты. В будущем для еще большего уплотнения мишени, наверное, будут использоваться маленькие льдинки из смеси дейтерия и трития.
КОГДА ВСПЫХНЕТ ТЕРМОЯДЕРНАЯ ПЛАЗМА)
Вы, конечно, знаете, что дают привычные источники энергии. Газ на
кухне — тепло! Включил электричество—светло! И так далее.
А что дает термоядерная энергия?
Конечно, плазма и в «Токамаке» и в импульсном лазерном реакторе очень горячая, потому-то она и излучает много тепла и рентгеновских лучей. А продуктом реакции синтеза являются ядра гелия и.. . нейтроны! Очень много нейтронов. Кстати, по их числу и судят, насколько полно прошла реакция. Мы уже говорили, что они электрически нейтральны, на них не действуют ни магнитные, ни электрические поля. Поэтому они разлетаются во все стороны и уносят с србой львиную долю «термоядерной» энергии — 80%. Так что задача заключается в том, чтобы использовать эту энергию.
Но как? Если нейтрон не тепло и не электричество, то как его использовать? Если он так нейтрален и мал, что может лететь даже сквозь твердое вещество, пока не ударится о. ядро какого-либо атома, то как его уловить? Хорошо бы окружить плазму такой оболочкой, в которой нейтроны все время сталкивались бы с ядрами атомов и нагревали их. Такую оболочку физики назвали английским словом «бланкет» (шерстяное одеяло). Если в бланкет заделать трубы и пропустить по ним воду, то вода нагреется, даже закипит и сможет вращать турбину. Словом, дальше все пойдет как на обычной электростанции.
Быстро или медленно мы двигаемся к термоядерному реактору?
Быстро или медленно. .. Все, конечно, зависит от того, откуда отсчитывать и чем мерять. Годами? Десятилетиями? Вот, например, говорят, что в мае 1862 года лондонская газета «Таймс» опубликовала предсказания о развитии человечества на сто лет вперед. Всякие были прогнозы: и веселые, и мрачные, и реальные, и фантастические. Самым неправдоподобным было предсказание о том, что якобы через сто лет человечест-


во сделает страшное открытие, угрожающее жизни на Земле, — будет найден способ сжигания воды.
Каково было бы удивление тех га¬
зетчиков, узнай они, что их предсказание окажется столь правдоподобным. Правда, сжигаться будет не буквально вода, а дейтерий, содержащийся в ней. И не для того, чтобы угрожать жизни на Земле, а для того, чтобы она стала лучше, а воздух чище.
Сегодня над проблемой управляемого термоядерного синтеза работают ученые многих стран. Ими создано большое число разнообразных установок, похожих и не похожих на «Токамак». С их помощью ведутся поиски конфигурации магнитных полей, наилучших для удержания и сжатия плазмы, исследуются способы ее нагрева и с помощью высокочастотных электромагнитных волн, и бомбардировкой атомами обыкновенного водорода, ускоренными до огромных скоростей.
Успехи в решении главной проблемы, а именно инициирования реакции синтеза, позволили в последние годы перейти к решению других довольно сложных задач. Например, преобразования энергии нейтронов так, чтобы она выделялась равномерно во всем объеме бланкета и возможно меньшее число нейтронов улетало за его пределы.
Почти ежегодно проходят международные конференции и симпозиумы, на которых обсуждаются результаты проведенных очередных исследований и уточняются новые.
В начале 1978 года академики Е. П. Велихов и Б. Б. Кадомцев, преемники Л. А. Арцимовича по термоядерной проблеме, заявили, что «практическое применение реакций синтеза будет достигнуто в текущем столетии».


Б. Козлов
ВОДОРОД — ТОПЛИВО БУДУЩЕГО
ковом переулке начальник тыла армии противовоздушной обороны полковник Н. И. Конюшков приказал устроить выставку техники, специально приспособленной к условиям блокады. Сохранилась фотография: генерал, будущий Маршал Советского Союза, А. А. Говоров осматривает выставку. Видна на этой фотографии и привычная для тех лет «легковушка»— автомобиль марки М-1. Рядом—младший техник-лейтенант ПВО Б. И. Щелищ. Он предложил использовать в автомашине вместо бензина. . . водород.
Всем известно, что водород легко воспламеняется, в смеси с воздухом может образовать взрывную смесь. В переоборудованную Щелищем «эм-
ft ^ л
ЛЕНИНГРАД
И" дет жестокая война, Ленинград — в окружении. 1942 год. Блокада. Это значит — каждый грамм . хлеба, каждый грамм топлива, бензина — на строжайшем учете. И вот в эти дни героической обороны Ленинграда произошло событие, оставившее навсегда след в истории техники. Потому что именно тогда во дворе дома в Бас¬
ку» сначала никто не хотел садиться. Но потом... Потом, когда встали «на прикол» машины из-за отсутствия бензина, автомобиль с двумя баллонами, наполненными чистым водородом, взятым из почти «разрядившихся» аэростатов воздушного заграждения, стал очень популярным средством передвижения. За время блокады около шестисот автомашин марки ГАЗ-АА были переведены на водородное топливо. В Московской службе ПВО перевели на водород


еще двести двигателей. Это уже был не просто эксперимент, а первое по- настоящему практическое применение водорода в качестве автомобильного топлива!
Но эксперименты были и раньше. В СССР еще в конце 20-х годов профессор В. И. Сороко-Новицкий и инженер А. К. Курепин исследовали возможность работы двигателей на водороде. В 1927 году фирма «Цеппелин» выпустила опытную партию двигателей внутреннего сгорания, работающих на водороде. Но ни эти опыты, ни практический опыт времен войны не привели к быстрому развитию «водородных двигателей». Понять, почему это произошло, очень просто: зачем применять дорогой водород, когда хватает дешевого бензина? Овчинка, по тем временам, не стоила выделки.
Но в конце 60-х — начале 70-х годов нашего века обстановка сильно изменилась. Стало ясно: источники нефти не безграничны, нефтяные месторождения близки к истощению, а потребление нефти и ее производных — бензина, мазута, керосина — растет с головокружительной быстротой. Вспомнили слова великого русского ученого Д. И. Менделеева, который еще в конце прошлого века говаривал, что жечь в топках нефть — все равно что топить печки ассигнациями (то есть бумажными деньгами). И вспомнили об этом, конечно, не случайно, а потому, что жизнь заставила.
В самом деле: нефть сегодня —
важнейшее сырье, без которого не может существовать мощная отрасль промышленности — нефтехимия. Лекарства и духи, удобрения и исходные продукты для всей химической промышленности — вот что такое сегодня нефтехимия. Но нефтехимия — это еще и пластмассы: нейлон и дакрон, полиэтилен и лавсан, сотни, нет, наверное, тысячи разнообразнейших синтетических продуктов, без которых и представить-то теперь невоз¬
можно современный мир! И все это — из нефти. Нефть — ценнейшее сырье. Но кроме того, она еще и топливо.
Что сгорает в турбинах реактивных самолетов? Керосин. А сколько бензина сжигают ежедневно 300 000 000 автомашин, мчащихся сегодня по дорогам мира? Считается, что к 2000 году их станет в два раза больше. Но главный потребитель нефти все же не транспорт, а электростанции и промышленные предприятия. За последние сто лет потребление энергии в мире возросло в двадцать раз и продолжает непрерывно расти. Растет и роль нефти в производстве энергии. А ведь ее не становится больше! Чем больше нужно нефти, тем больше ее добывают, тем меньше остается ее в недрах земли.
Вот и судите сами, насколько прав был Д. И. Менделеев, предупреждая о недопустимости расточительного расходования нефти на топливо.
Но может быть, если нефти так мало, ее можно чем-нибудь заменить? Вот, например, каменный уголь — разве нельзя заменить им нефтяное топливо, если не в автомобилях, то хотя бы на электростанциях?
Да, запасов угля в земле гораздо больше: 6641200 миллионов тонн. По прогнозу, время истощения мировых ресурсов каменного угля — 2080—2500 годы. А природный газ? Его в земле, по современным оценкам, 49 900 миллиардов м3. Запасы этого топлива истощатся тоже, по-ви- димому, в 1995—2015 годах.
В нашей стране сосредоточено 30% всех нефтеносных площадей мира, 30% мировых запасов природного газа и 55% — угля. Нет другой страны в мире, которая обладала бы столь грандиозными запасами топлива. США, к примеру, уже сегодня сильно зависят от доставки нефти из других стран, главным образом — с Ближнего Востока. Западная Европа и Япония ввозят 90% жидкого топлива из других стран. Но и при таких богатствах, как у нас, нельзя быть


расточительным, надо думать о завтрашнем дне.
А что это значит — думать о завтрашнем дне энергетики? Исторически первым энергостроителем в мире были. . . дрова, сельскохозяйственные отходы. Затем — и на очень долгое время — основным топливом стал каменный уголь. Наконец пришла очередь нефти, занявшей главное место в топливно-энергетическом балансе человечества. И вот теперь, когда становится ясно, что в будущем нефть уже не сможет выполнять роль «королевы энергобаланса», человечество должно вовремя найти ей полноценную замену, потому что без возрастающего потока энергии прекратится и технический прогресс.
Масштабы проблемы огромны, ее значение для человечества в целом невозможно переоценить. Вот почему Леонид Ильич Брежнев, выступая в 1973 году на Всемирном конгрессе миролюбивых сил, назвал проблему энергоресурсов в числе важнейших проблем современной цивилизации.
Раздумывая над труднейшей задачей поиска нового топли. а, ученые, конечно, обратили внимание на ядер- ное топливо, энергию ветра и солнечную энергию. Но ветер по целому ряду причин никак не может заменить ископаемые топлива. Не конкурент нефти, углю и газу энергия рек, приливов. Не выручат человечество и геотермальные воды. Поэтому особое внимание сегодня во всех промышленно развитых странах уделяется атомным электростанциям, ускоренными темпами развиваются исследования в области термоядерных электростанций. Многого ждут от магнитогидродинамического способа получения электроэнергии.
Исследуя возможности использования различных видов энергии, ученые поняли, что электричество — далеко не самый выгодный из них. Достаточно сказать, что при передаче на большие расстояния потери электроэнергии доходят до 20%! На¬
конец, для того чтобы получить электричество, нужна опять-таки энергия, нужно тепло, а для его получения топливо. Хорошо, пусть топливо — не нефть, а уран, и запасы урана могут дать в двести раз больше энергии, чем все минеральные источники. Зато он гораздо дороже.
По мнению некоторых специалистов, в будущем необходимо добиться такого положения, чтобы уголь обеспечивал 8—12% потребностей в энергии, ядерная энергия — 60—70%, а солнечная энергия — 20—30%. Как мы видим, этот «рецепт» все же не решает проблему полностью, а только откладывает на некоторое время энергетический кризис человечества.
И вот тут-то энергетики подумали о водороде.
Несмотря на все многообразие природных топлив по виду, физическим свойствам, главное в них — углерод и водород. Нефть содержит 87% углерода и 13% водорода. Уголь — 90% углерода и 2% водорода. В природном газе водорода больше всего: 25%, остальное — углерод. Но больше всего тепла — а получение тепла нас и интересует — образуется при сгорании водорода. При сгорании равных количеств водород дает тепла в три раза больше, чем углерод! Но углерод все же не топливо, а что будет, если сравнить теплотворную способность водорода и топлив? Оказывается, бензин дает тепла в два раза меньше, чем водород, поэтому при замене бензиновых баков на водородные автомобиль может пройти гораздо большее расстояние. Самолет, снаряженный водородом, весит при взлете меньше и летит дальше, чем при использовании других топлив. При сравнении с каменным углем водород выигрывает еще больше: его теплотворная способность выше в четыре раза.
Не зря Константин Эдуардович Циолковский видел в водороде топливо будущих ракет!
И это еще не все достоинства во- 65
5 	Хочу все знать


Схема работы водородно-кислородного топливного элемента.
дорода. Известно, что после сжигания топлива в топках электростанций самое широкое применение нефти, каменного угля и природного газа — в металлургии. Действительно, без угля, кокса, невозможно получение чугуна, железа, стали. Так вот оказывается, что при наличии большого количества дешевого водорода можно перестроить весь металлургический процесс и обойтись без доменных печей и конвертеров: водород обеспечит прямое восстановление железа из руды. Для сельского хозяйства водород — сырье для получения биомассы с помощью специальных бактерий, а биомасса — великолепный корм для скота.
Но может быть, использование водорода как топлива связано с переделкой топок, газовых турбин, двигателей внутреннего сгорания? Нет, переделки требуются самые незначительные. Например, в двигателях
внутреннего сгорания достаточно модернизировать карбюратор. Паровые и газовые турбины могут быть переведены на водородное топливо с самыми незначительными переделками.
Удивительные перспективы связаны с применением водорода в электроэнергетике. Мы уже говорили о том, что электричество — не самый удобный вид энергии для передачи на большие расстояния: и линии
электропередачи стоят дорого, и потери значительны. Чем же здесь может помочь водород? Прежде всего тем, что он может заменить электричество при транспортировке энергии. Уже сегодня водородопроводы стоят в десять раз дешевле линий электропередачи — и это сейчас, когда длина самого большого водородопровода достигает всего лишь трехсот километров. На больших расстояниях разница станет еще ощутимее, а главное, водород может перекачиваться практически без потерь. Надо сказать, что перекачивать водород можно и по современным газопроводам, было бы что перекачивать. Затраты на доставку водорода по трубам даже меньше, чем на доставку природного газа: у водорода меньше
коэффициент трения о стенки труб.
Самое же интересное, наверное, то, что доставленный на большое расстояние водород очень просто использовать для производства электричества. При этом не потребуется ни топок, ни паровых котлов и турбин, ни даже электромашин! Вы, конечно, уже догадались, что речь идет о топливных элементах, превращающих энергию химических реакций в электричество без теплового цикла. Топливные элементы — весьма перспективный источник электричества. В них нет двигающихся частей. Они имеют малый вес и объем на единицу вырабатываемой мощности, недаром их используют в качестве источника электричества на борту космических кораблей. Если у паротурбинной установки коэффициент полезного действия


40%, а у дизеля — 38%, то водород- ио-кислородиые топливные элементы при объеме в три раза меньше, чем у паротурбинной установки, имеют КПД равный 80%. Наука подсказывает, что и это не предел: в принципе топливные элементы «имеют право» на 100%.
Давайте теперь немного пофантазируем. Мощный источник электричества разлагает воду на кислород и водород. Кислород можно направить на очистку загрязненной воды, промышленных отходов, а водород перекачать по трубам хоть на тысячи километров. Затем в топливных элементах водород снова соединится с кислородом, дав чистую воду, а электричество, образовавшееся при этом, пойдет потребителю. Хотя... разве это фантазия? Уже существуют экспериментальные дома, электрическое хозяйство которых не соединяется с электрической сетью: оно полностью автономно и питается энергией от топливного элемента.
Водород может полностью заменить природный газ в качестве топлива и в котельных и в газовых бытовых плитах. Систему трубопроводов при этом можно оставить старую, а горелки слегка изменить.
В итоге получается, что можно обойтись без дорогих кабелей, трансформаторов, приборов автоматики, без мачт и проводов, без электрических машин-генераторов. В процессе электролиза морской воды будет производиться большое количество кислорода и ценных солей. Пресная вода из топливных элементов — тоже не лишний продукт в современных условиях.
До сих пор, говоря о возможностях водородной энергетики, а сказать точнее — водородной экономики, потому что применение водорода в металлургии, сельском хозяйстве, химической промышленности не менее важно и полезно, мы не упоминали об очень важной ее особенности. Дело в том, что водородное топливо —
«чистое», его потребление не приводит к загрязнению атмосферы. Важно ли это? Очень!
. . .Обыкновенный выхлоп автомобиля содержит окись углерода, соединения свинца, окислы азота, соединения серы, альдегиды и сажу. Длительное вдыхание этих веществ человеком вызывает в лучшем случае бронхит, пневмонию, ОРЗ — острые респираторные заболевания, в худшем случае — рак. Но автомобили, к сожалению, не единственный потребитель топлива и источник загрязнения воздуха, которым дышит человек. Ежегодно при сжигании топлива в атмосферу попадает не менее 1.1010 тонн углекислого газа. Одновременно сжигается огромное количество кислорода: один только самолет при перелете через Атлантический океан сжигает от 50 до 100 тонн кислорода. Сжигание обыкновенного угля приводит к выбрасыванию в атмосферу соединений серы, ртути, радиоактивных изотопов.
Водородное топливо дает полное и окончательное решение всей проблемы. Ведь «зола», образующаяся при сгорании водорода, — это вода. Да, чистая вода, более чистая, чем та, что течет в реках. Никакого углекислого газа!
Когда к топливу в автомобиле добавляют всего 5% водорода, окись углерода даже не появляется в выхлопе. Экономия бензина при этом достигает 25—30%. При проведении конкурса на самый «чистый» (то есть не загрязняющий атмосферу) автомобиль в США оказалось, что из шестидесяти трех машин лучшая — автомобиль на водородном топливе. Выхлоп этого автомобиля при контроле был чище окружающего воздуха!
Преимущества водородного топлива настолько очевидны, что возникает закономерный вопрос: почему же человечество до сих пор пользуется нефтью и отравляет воздух? Чтобы ответить на этот вопрос, надо рассказать о том, какие технические


трудности нужно преодолеть, прежде чем водородное топливо станет топливом настоящего, а не будущего.
Одна из трудностей — свойства самого водорода. Так, например, жидкий водород, соприкасаясь с воздухом, замораживает кислород и азот, образуя взрывчатую смесь. Есть и некоторые другие неприятности, но специалисты не считают их непреодолимыми. Так в чем же дело? Главным образом — в том, что водород пока что дорог. Сейчас «водородная» калория обходится в пять раз дороже «атомной». Так получается потому, что способы получения водорода еще далеки от совершенства. В мире производится довольно много водорода (в 1970 году, например, 18.106 тонн), но для энергетических и других нужд его надо гораздо больше. Так что вопрос вопросов — найти дешевый способ производства водорода. В этом направлении сегодня работают ученые.
Какие возможные пути существуют здесь?
Ясно, что лучшее сырье для получения водорода — вода. Водородный цикл начинается и заканчивается водой. А вот как ее разложить на водород и кислород с наименьшими затратами — в этом-то и заключается задача. Самый простой способ — электролиз. Но водород, полученный электролизом воды, дорог. Не будем разбирать все возможные новые способы, над которыми работают сегодня исследователи. Расскажем только о двух наиболее интересных и перспективных. Первый — получение водорода на ядерно-водородных станциях. Путь этот не прост. Ведь температура разложения воды с помощью тепла — 2500 градусов Цельсия — больше температуры плавления известных сегодня металлов. Есть, впрочем, надежда обойти эту трудность, создав цикл «реактор — термохимическая реакция».
Второй перспективный путь — биологический.


.. .В 1942 году исследователи впервые обнаружили, что при определенных условиях растения могут выделять под воздействием света не кислород, а водород. Для этого надо поместить синезеленые водоросли в атмосферу из инертных газов. Явление это и по сию пору изучено недостаточно и до конца не понято. Но главное мы узнали: значит получать водород без помощи электролиза и при обычной температуре все-таки можно! Выходит, промышленное получение водорода с помощью биологических процессов — не утопия!
В городе биологов — Пущине-на- Оке — расположен Институт фотосинтеза Академии наук СССР. Ученые этого института вместе с исследователями Московского университета и другими специалистами упорно работают сегодня над проектом «Фотоводород». Они хотят не просто использовать растения для создания живых «фабрик водорода», а разработать принципиально новую технологию, с высоким коэффициентом полезного действия. Реальны ли их замыслы? Нерешенных проблем еще очень много. Но ученые надеются, что уже в ближайшие годы подберут или создадут такой фермент, который позволит разлагать воду на кислород и водород с помощью света при комнатной температуре без затрат большого количества энергии. Видный советский ученый, член-корреспондент Академии наук И. В. Березин, считает, что такой способ получения водорода будет обязательно создан. «Расчеты показывают, — говорит он, — что абсолютно все энергетические нужды страны может удовлетворить «урожай» водорода, снимаемый с участка размером 140 на 140 километров».
О том, какое это будет иметь значение, вы уже знаете.
Конечно, не надо преуменьшать сложность решения проблем, связанных с промышленным получением дешевого водорода и его использова-
69


ТОПЛИВНЫЕ
ЭЛЕМЕНТЫ
КИСЛОРОДНАЯ!
СТАНЦИЯ
ИНЕРТНЫЕ ГАЗЫ
МЕТАЛЛУРГИЯ
АЭРАИИЯ СТОЧНЫХ ВОД
БИОЛОГИЧЕСКАЯ
ВОДОРОДНАЯ
СТАНЦИЯ
^>ВОАОРОАНАЯ ЭНЕРГЕТИКА


нием в народном хозяйстве. Но разве просты другие пути получения энергии? Разве дешево обходится строительство сети атомных электростанций? Вспомним, какие гигантские усилия предпринимает человечество для решения проблемы термоядерных источников энергии и ее применения в промышленных целях.
Так что на решение проблем водородной энергетики не жаль ни сил, ни финансовых затрат!
«Водородная экономика» — чрезвычайно привлекательная картина будущего. Полное исключение «энергетических кризисов», резкое улучшение условий существования человечества на родной планете.
И хотя картина эта пока что фантастична, хотя ничего этого сегодня еще нет, мы можем очень серьезно думать о вполне реальном будущем «водородной энергетики», «водородной экономики».
Так будет, потому что крупнейшие специалисты в области энергетики уже назвали водород главным претендентом на трон «короля топлйвно-энерге- тического баланса» мира. Десятки мощных научно-исследовательских институтов в нашей стране, во всех промышленно развитых странах мира настойчиво трудятся сегодня над решением технических задач перехода человечества на водородное топливо. Что и говорить: проблема эта очень не проста. Но главное — в ней нет принципиально нерешаемых задач.
«В последнее время все более крепнет убеждение, что эти проблемы найдут успешное решение уже в ближайшие десятилетия путем перехода к новому топливу — водороду, запасы которого в морях и океанах Земли, а также в космосе практически неисчерпаемы», — говорит один из крупнейших советских ученых академик В. В. Струминский.
Вот как повернулась судьба старого изобретения! Переоборудуя военную легковушку, Б. И. Щелищ, конечно, не думал о том, что его изобретение станет одним из первых шагов на пути решения проблемы мирового значения.
Ученые многих стран и сегодня уделяют большое внимание заветной идее — развитию автомобильного транспорта на водородных двигателях. Надо сказать, что сделано здесь уже немало.
... В 1976 году в США состоялась первая международная конференция по водородной энергетике. Она прошла под девизом: «Мост в водородное будущее». В СССР, в Харькове, ученые обсуждали проблемы перевода на водородное топливо автомобилей. По дорогам нашей страны уже разъезжают «Запорожцы» и «Москвичи», «Жигули» и «Волги», в цилиндрах двигателей которых сгорает водород. Первые эксперименты дали очень обнадеживающие результаты. Ученые и инженеры разрабатывают проекты ядерно-водородных станций, все глубже проникают в тайны ферментов и фотосинтеза. Так что хотя и не все еще, но многие элементы будущей картины «водородной экономики» стали уже реальностью. Ученые считают, что переход на водородное топливо при нынешнем развитии науки и техники займет не более пятидесяти лет.
Много это или мало? Для человеческой жизни — совсем не пустяк, но для жизни всего человечества, для его истории — срок чрезвычайно малый. Есть у этого научного прогноза и еще одна, надо думать, небезынтересная читателю сторона. Подсчитайте сами: в каком классе вы сегодня учитесь, когда окончите школу, получите специальное образование. . . Значит, наверняка многие из вас будут участвовать в работах по переходу экономики мира на водородное топливо.


Ю. Коматовский
помощники
КРИСТАЛЛОВ
тическом институте я как-то видел выставку. Каких только стекол там не было: желтые, зеленые, красные, синие — в общем, всех цветов радуги, прозрачные и не пропускающие свет, лежащие бесформенными глыбами и поражающие сложностью своей формы (даже не верилось, что это хрупкое стекло). Все эти стекла были изготовлены не для того, чтобы поражать воображение посетителей. Это были стекла-труженики, работающие в различных оптических устройствах. Из них делают светофильтры, линзы, призмы и многие другие нужные науке и технике приспособления.
Но наш рассказ будет совсем об иных стеклах. Однако прежде чем
К
стеклу мы все привыкли. Из него изготовляются стаканы и разноцветные елочные шары, его вставляют в оконные рамы и в оправу очков. Да мало ли где его можно увидеть! Даже у многих модниц в кольцах сияют и переливаются отнюдь не драгоценные камни, а опять же стекла, только хорошо ограненные и отполированные.
В Государственном оп-
его начать, поговорим немного о полупроводниках.
Сегодня трудно найти человека, который бы ничего о них не знал. Полупроводниковые кристаллы используются в карманных радиоприемниках и малогабаритных вычислительных машинах, в солнечных батареях и в многочисленной аппаратуре, работающей на спутниках и космических кораблях. Сейчас трудно найти такую область техники, где бы они не находили применения. И их «наступление» продолжается.
Однако мало кто знает, как трудно


получить полупроводниковый материал. Он должен быть необычайно чистым: на сто миллионов атомов
основного вещества допустимо присутствие всего лишь одного атома случайной примеси. Как-то один из создателей полупроводниковых приборов В. Шотки сказал, что изучение полупроводников есть исследование в них «грязи». И это действительно так. Меняя в незначительных количествах сорт и количество примесей — «грязи», мы можем в корне менять свойства материала, создавать те или иные приборы. Но стоит чуть-чуть переборщить, буквально на несколько атомов, как поведение кристалла резко меняется и изготовленные из него приборы идут в брак. А контролировать, держать количество примесей постоянным ой как нелегко!
Есть и другая трудность. Она связана с тем, что кристалл должен быть качественным, без изъянов. Весь кусок — один-единственный кристалл. Достаточно, чтобы отсутствовало несколько атомов в каком-нибудь месте его решетки, как этот кусок уже в дело не идет.
А если еще учесть, что кристаллы должны обладать соответствующими электронными свойствами, то станет ясно, сколько требований предъявляется к материалу, чтобы он стал полупроводником. Здесь перечислены еще далеко не все требования.
Природа скупа. Она дала в руки ученым лишь несколько природных полупроводников: хорошо известные всем германий и кремний да селен с теллуром, о которых говорится не так много. Поэтому долгое время приборы изготавливались только из этих материалов. Но техника предъявляла все новые и новые требования. Стало совершенно очевидно: если выбор
естественных материалов ограничен, нужно его расширить. Возникла острая необходимость создавать искусственные монокристаллы с заранее выбранными свойствами. Вот этим и
занялась, и довольно успешно, специальная наука — химия полупроводников. Она родилась совсем недавно, когда поняли, что в основе физических явлений в полупроводниках лежат кристаллическая структура и химические свойства твердого тела.
Взглянем на периодическую систему Менделеева. В самом центре ее, в четвертой группе, расположены германий и кремний. Там же находится и углерод, порождающий алмаз. Все полупроводниковые элементы имеют такую же решетку, как алмаз. Такую же алмазоподобную решетку образуют соединения элементов третьей группы периодической системы с пятой. Но будут ли они полупроводниками? Этот вопрос задал в пятидесятые годы академик А. Ф. Иоффе.
Начались кропотливые работы по получению, синтезу таких кристаллов. Их возглавили сотрудники Ленинградского физико-технического института Дмитрий Николаевич На- следов и Нина Александровна Го- рюнова. И вскоре из стен лаборатории, в которой они работали, стали выходить чудо-кристаллы с самыми необычными свойствами.
Как много интересного таил в себе манящий и загадочный, переливающийся всеми цветами радуги мир новых химических соединений — кристаллических полупроводников!
Однажды Нина Александровна призналась, что ей доставляет большое наслаждение видеть глубокие фиолетовые тона только что рожденного кристалла арсенида галлия, ослепительно оранжево-золотистые оттенки фосфида галлия или рубиновое сверкание граней тройного халькогенида.
Но эти работы давали ученым не только эстетическую радость. Они были воплощением их научных замыслов. Некоторые из полученных ими кристаллов начали работать в различных устройствах.
В те же годы Иоффе высказал предположение, что полупроводниковые свойства определяются ближ-


Доктор химических наук, профессор Н. А. Горюнова.
ним порядком в расположении атомов в веществе. Это означало, что столь нужные науке свойства могут иметь не только кристаллы, у которых все атомы в решетке сохраняют порядок, выстроены в ровные ряды, но и стекла, где порядок среди атомов далек от идеала и его можно наблюдать только в маленьких, микроскопических участочках.
Ограниченный четкими плоскостями кристалл — и бесформенный кусок стекла. Казалось бы, что между ними общего, почему и тот и другой могут иметь полупроводниковые свойства? Только опыты могли проверить предположение Иоффе, дать вразумительный ответ. Но, увы, таких стекол никто не знал, их просто не существовало.
Еще Д. И. Менделеев, тоже изучавший стекла, охарактеризовал их как переохлажденную жидкость, которой при затвердевании удалось избежать перехода в кристаллическое состояние. В принципе в стекло можно
превратить многие вещества, если их расплавы быстро — чтобы атомы не успели образовать кристаллическую решетку — заморозить. Мелкие кусочки стекла были найдены даже на Луне. По-видимому, раскаленная лава, выбрасываемая из недр планеты, мгновенно замерзала на космическом холоде и превращалась в стекло. А может, его породили метеориты, которые, ударяясь о поверхность нашего ночного светила, расплавляли его вещество?
Но, как было сказано, в стеклообразное состояние можно перевести любое вещество лишь «в принципе». На практике мы имеем дело с одним только типом стекол — кислородными стеклами. По химическому составу они представляют собой сплавы двуокиси кремния с окислами некоторых других элементов.
Однако нет правил без исключения. Время от времени ученые получали вещества, похожие на стекла, в которых не было окислов. Но это происходило крайне редко. Если еще раз посмотреть таблицу Менделеева, то можно увидеть, что среди химических элементов у кислорода есть аналоги, так называемые халькогениды: сера, селен, теллур. Почему же они не дают стекол?
В 1953—1954 годах профессор Борис Тимофеевич Коломиец предложил начать систематическое исследование сложных, многокомпонентных композиций, и прежде всего — халькогенидов. И не только предложил, но и начал эти работы, несмотря на то, что многие авторитеты уверяли в их преждевременности: мол, надо еще хорошенько разобраться в двойных соединениях, а затем уже браться и за более сложные.
Получение полупроводниковых кристаллов довольно трудное дело. Их выращивают в специальных печах, по тщательно отработанной технологии, согласно которой строго дозированные исходные вещества нагреваются с определенной скоростью до


нужной температуры, а затем, также по программе, охлаждаются.
И вот первые образцы сплавов халькогенидов легли на столы исследователей; они хотя и оказались кристаллами, но их полупроводниковые свойства были выражены очень слабо. Однако это не обескуражило исследователей. Опыт следовал за опытом. Изменялся состав сплава, то есть весовые количества селена, серы и теллура. Однажды, когда маленький слиток извлекли из ампулы, он оказался стеклом. Только не прозрачным, каким мы привыкли его видеть, а черным. Это был «гадкий утенок» среди прочих кристаллов, но именно ему суждено было стать родоначальником нового семейства полупроводников.
Сначала стеклом заинтересовались оптики. Обычное стекло хорошо пропускает солнечные лучи, но задерживает их инфракрасную часть. Новый же материал оказался прозрачным как раз в этой области спектра, что само по себе уже было удачей, так как из такого стекла можно изготовлять детали оптических инструментов, работающих в инфракрасной области, — различных микроскопов, спектрометров и так далее. Изменяя химический состав этих стекол, можно было менять и их свойства.
Но это было только начало.
Давно известно, что стекла не проводят электрический ток, они изоляторы. Так вот, самое удивительное в халькогенидных стеклах, полученных Б. Т. Коломийцем и Н. А. Горюновой, выяснилось позже, когда стали изучать их физические свойства. Стекла оказались ярко выраженными полупроводниками!
Это было сенсацией. Слиток оказался буквально «золотым», так как открыл целый класс новых материалов — стеклообразных полупроводников. Идея А. Ф. Иоффе подтвердилась.
А стекла продолжали удивлять ученых.
Доктор физико-математических наук, профессор Б. Т. Кояомиец.
Для создания полупроводниковых приборов годятся только совершенные, бездефектные кристаллы. Наличие в них различных нарушений решетки просто недопустимо, это катастрофа. В стеклах же «хаос» в расположении атомов — норма. Поэтому нарушения в них не так уж и опасны. А это открывает стеклам двери во многие области науки и техники. Например, ядерные излучения, которые вызывают в решетке полупроводниковых кристаллов различные дефекты, выводящие из строя полупроводниковые приборы, не страшны для приборов, изготовленных из халькогенидных стекол.
Сейчас выращивать большие кристаллы полупроводников необычайно трудно. Стеклянные же слитки, как говорит профессор Коломиец, можно получать сотнями килограммов. В кабинете ученого на его стеллаже


OJD*°
о О о
° ° О 0° О о
оо оЧоо°>
0о°°о00 00 0 о
° о° ° О °%° °° и 6
Стекло и его структура.
лежит цилиндрический слиток стекла весом в двенадцать килограммов, а рядом «кирпич» — в восемь.
А вот еще одно преимущество стекол. Кристаллы, для того чтобы придать им нужную форму, надо обрабатывать, что не только сложно, но и портит поверхность материала — большое его количество уходит в отходы. Полупроводники же недешевы. А стекла можно лить прямо в формы нужной конфигурации.
Удивительной особенностью стекол оказалась способность изменять свое сопротивление в зависимости от температуры, освещения, давления. Причем зачастую они даже более «отзывчивы» на внешние изменения, чем кристаллы.
Новые полупроводники нашли применение в электронике, например, в качестве «ключей» — электронных реле. Если к стеклянной пластинке подвести напряжение, то, пока оно мало, стекло является изолятором — оно не проводит ток. Но стоит напряжение повысить, довести до «порогового» значения, как сопротивление скачком, за миллиардные доли секунды, падает — пластинка «открывается». Этот эффект был известен и для кристаллов, но ключи из стек- 76 лообразных полупроводников имеют
преимущество перед кристаллическими. Они срабатывают в сотни раз быстрее, их можно сделать миниатюрными, более простыми, а следовательно, дешевыми. Выдерживают же они миллиарды переключений, не изменяя своих свойств. Кроме того, кристаллический ключ после снятия напряжения сразу же закрывается, а изготовленный из стекла может пропускать ток долгое время. Чтобы «закрыть» его, нужно только приложить кратковременное обратное напряжение. Такие устройства могут «запоминать» информацию о прохождении сигнала и, главное, хранить ее без расхода энергии. Их можно применять в качестве запоминающих элементов в вычислительных машинах.
И все же, хотя стекла вошли в жизнь, название «стеклообразные полупроводники» долгое время было парадоксальным, не воспринималось многими учеными: стекло — и вдруг полупроводник! Но скептикам пришлось смириться. Это был факт. И он был подтвержден официально. Наличие полупроводниковых свойств в халькогенидных стеклах было признано открытием, и Комитет по делам открытий и изобретений при Совете Министров СССР зарегистри-


ровал его в Государственном реестре за номером 98.
Работы ученых Физико-техничес- кого института вызвали развитие аналогичных исследований во многих странах мира, и зарубежные ученые теперь частые гости в лаборатории Б. Т. Коломийца. Родилась даже новая область физики твердого тела — физика неупорядоченных систем. Число научных статей по этой тематике настолько возросло, что был создан специальный международный журнал.
Где же еще нашли применение эти удивительные стекла?
Впервые они стали работать в телевизионной технике в качестве преобразователей световых сигналов в электрические. На их основе был создан совершенно новый тип передающих трубок—«видиконов, которые, по сравнению с существующими, обладают меньшими размерами и весом — не более шариковой ручки. Но данные трубки не только отличаются малыми размерами, они еще экономичны, не требуют для своего питания громоздкой аппаратуры. А это уже немаловажное качество. Кроме того, варьируя состав стекол, можно создавать «видиконы», чувствительные к излучению различных областей
спектра — от инфракрасного диапазона до рентгеновского.
Но пожалуй, самое главное их преимущество состояло в устойчивости к радиации, что позволило применять «видиконы» в условиях повышенной радиации — от атомных установок до космоса. Когда в 1961 году с борта космического корабля «Восток-2», пилотируемого Германом Титовым, шел телевизионный репортаж с орбиты, то он осуществлялся именно с помощью такой трубки.
Внесли стеклообразные полупроводники в телевидение и еще одно новое качество. В ходе работ было замечено, что в зависимости от напряженности электрического поля резко изменялась инерционность реакции стекол на свет — фотоответ. Поэтому, изменяя поле, можно было, в зависимости от требований, менять скорость следования кадров так же быстро, как в обычных телевизионных системах, а можно было и задерживать изображение на долгое время.
Такие «запоминающие» «видиконы» нужны во многих областях науки и техники. Например, при регистрации быстрых физических процессов, таких, как газовый разряд; для записи малоподвижных объектов; при длительном экспонировании слабо-
Кристаяя и его структура.
о О о о
о о ° ° ° °
О О О О о
ООО оfd о о о о о
0 2 9 9
о.ооооо сусГао о о р о о
o*do,o о ооо о
о о 6 о
77


светящихся предметов и так далее. Эти трубки позволяют многократно считывать изображения, что нужно при перезаписи радиолокационных изображений, различных телевизионных стандартов. Причем стирание ставшей ненужной информации и подготовка к новой записи занимают мало времени.
Трубки с памятью могут быть использованы и врачами-рентгеноло- гами. Представьте, больной уже ушел, а на экране еще долгое время видно изображение его грудной клетки. Во-первых, сокращается время облучения врача и пациента, а во- вторых, неторопливое рассматривание «снимка» позволит увидеть больше деталей. Но это пока еще только проекты, хотя работы в данной области и ведутся. Сейчас же «видиконы» разных типов серийно выпускаются рядом предприятий нашей страны.
Необходимой составной частью современных фотографических ма¬
териалов является серебро. Но сейчас его не хватает. Наступает «серебряный голод». Поэтому и кинопромышленность и фотография — основные потребители этого материала — заставляют искать пути создания бес- серебряной фотографии. Высокочувствительные к свету халькогенид- ные стекла, обладающие «памятью», вместе с другими интересными материалами — термопластиками — позволили создать «сухую фотографию», без традиционных химических процессов обработки. Причем пластинку можно употреблять многократно: стоит ее нагреть до определенной температуры, как изображение пропадает — стирается.
В шкафу у Б. Т. Коломийца лежит несколько фотографий. Они контрастны, изображение на них четкое. Правда, немного странным кажется их цвет — красноватый, но к этому можно привыкнуть. Мне показали даже кусочки специальной «бессеребря- ной» кинопленки с покрытием из
Телевизионная трубка «Видикон».


стеклообразного полупроводника и термопластика, с запечатленными на ней кинокадрами.
А вот пример еще одного применения халькогенидных стекол.
Известно, что к 1985 году производство бумаги в мире будет доведено до семисот миллионов тонн. Но бумага — это лес, ведь он идет на ее изготовление. Для выработки такого количества бумаги надо заготовить 350 000 квадратных метров древесины. А чтобы возместить годовой расход леса, его надо растить сто лет. Таким образом, зеленое богатство планеты находится под угрозой уничтожения. Человечеству нужны новые способы хранения информации.
Так вот, как в фотографии стеклообразные полупроводники помогли обходиться без серебра, так и в печатном деле они могут заменить бумагу. И не только заменить.
Как-то во время одного из опытов на телевизионную трубку долгое время проектировали испытательную таблицу. Когда таблицу убрали, оказалось, что ее изображение «впечаталось» в мишень трубки: под действием света структура стекла изменилась. Быстрота этого процесса зависела от мощности источника света.
А раз так, решили в лаборатории, значит, с помощью лазера на стеклянной пленке можно «печатать». За ничтожно малые промежутки времени — буквально за доли секунды — этот чудо-прибор оставляет на стекле изображение. Причем материал позволяет воспроизводить различные рисунки и тексты с очень большой четкостью: все многотомные похождения д’Артаньяна с его друзьями- мушкетерами можно записать на пленке размером в несколько квадратных сантиметров. А огромная библиотека в тысячи томов уместится в ящике письменного стола!
Ну, а если документ устарел? Его, как правило, уничтожают. Для бума¬
ги это целая проблема: нужны специальные печи для ее сжигания или установки для переработки. Со стеклом просто: нагрел — и изображе¬
ние исчезло. Пластинка снова готова к употреблению. Пожалуйста, записывайте на ней что угодно.
А если нужно снять с документа копию, как быть тогда? Ленинградские ученые нашли, что под действием света меняется не только структура стекла, изменяются его физические и химические свойства. В частности, скорость растворения освещенного и неосвещенного материала различна. А раз так, то, протравив стеклянную пластинку с записью, мы получим рельефное изображение на ее поверхности, с которой затем можно печатать копии.
Но записать информацию еще полдела. Ее надо и прочитать. Причем не только на работе, а дома, в поезде, на прогулке, — в общем, надо обращаться с записями на стекле, как с обычной книжкой. А для этого хорошо иметь легкий, /лобный увеличитель с экраном, на к л ором был бы хорошо виден текст или чертеж. Зарядил такое устройство пленкой — и у тебя в руках уже целая библиотека, целая подборка журналов для научной работы.
Фантастика, скажете вы. Не совсем. Таких приборов пока нет. Но они разрабатываются у нас в стране и за рубежом.
Как видите, новые стекла нашли себе уже много применений, и пока трудно говорить, где они еще будут работать. Однако уже сейчас можно сказать, что их использование помогло науке и технике, ведь на их основе созданы новые приборы, нужные народному хозяйству. И еще: халько- генидные стекла не конкуренты полупроводниковым кристаллам, а их помощники. И помощь эта с каждым годом будет все более и более существенной.


Б. Злотин, С. Литвин
УРОК ФАНТАЗИИ
К
акие свойства у авторучки?
— Главное свойство — писать.
— А второстепенные свойства?
— Она может украшать человека.
— Может пачкаться.
— Некоторые с удо¬
вольствием сосут и даже грызут авторучки.
— Авторучкой можно что-нибудь показывать.
— Авторучка может служить оружием.
Вас удивляет этот набор фраз? Представьте, что вы впервые увидели тренировки легкоатлетов, гимнастов, боксеров, ничего не зная о спорте. Наверное, вы бы решили, что попали в сумасшедший дом. Сегодня вы присутствуете на занятии по РТВ — развитию творческого воображения. На человека, ничего не знающего о РТВ, наши тренировки тоже могут произвести странное впечатление.
С древних времен воображение, фантазия были самым сильным оружием человека в борьбе за существование. Первобытный человек не имел острых клыков, могучих лап, теплой шерсти, зато он сумел изобрести дубину, копье и научился применять огонь. За тысячи лет эволюции закрепился некоторый средний уровень фантазии человека, полезный для существования человечества как биологического вида.
В наш век научно-технической революции и «безумных» идей богатое воображение приобретает исключительное значение. Недалеко то время, когда от каждого, чем бы он ни занимался, обязательно потребуется умение придумывать новое. И тут средний уровень фантазии, данный от природы, совершенно недостаточен. Бессистемный поиск решений, неумение управлять собственным мышлением. неумение и часто нежелание по-новому взглянуть на известные вещи характерны для большинства людей. Даже для тех, кому развитое воображение необходимо в работе.
Мы проводили занятия по РТВ с инженерами и журналистами, школьниками и писателями-фантастами, с рабочими, учителями, врачами. Конечно, встречаются люди с воображением, развитым значительно выше среднего. Как правило, это те, кто лю-


бят и много читают научно-фантасти- ческие книги. Однако их мало. Наиболее развитым воображение оказывается у людей молодых, особенно школьников, учащихся ПТУ. Они лучше, чем взрослые, видят неочевидное, легко отвлекаются от привычных представлений, не пользуются по инерции шаблонными, банальными решениями. Это давно известно психологам. Сильнее всего воображение развито в 14—15 лет, затем оно постепенно ослабевает.
И вот не дать угаснуть воображению молодых, разбудить, усилить слабеющее воображение взрослых — все это — задача курса РТВ. В нем изучаются методы генерирования новых идей, системного мышления, борьбы с психологической инерцией.
Одним из таких методов является, например. ..
МЕТОД КОЛУМБА
«Вот это стул, на нем сидят, вот это стол, за ним едят...»
Мы хорошо знаем, для чего предназначена та или иная вещь; что важно, а с чем можно не считаться; чему верить, а чему верить не стоит.
Зачастую такая направленность, ограниченность нашего мышления больше всего мешает поиску новых идей.
А нельзя ли привычные вещи применять по-иному? Принять иную систему оценки, считать главным то, чем раньше пренебрегали?
В начале этого очерка мы привели магнитофонную запись одного из занятий. Слушатели отвечали на вопрос: «Какие свойства могут быть у авторучки?» Включим снова магнитофон :
— Что получится, если второстепенные свойства сделать главными?
— Авторучка — ювелирное изделие.
— Авторучка специально для пач- кания, например, когда надо криминалистам узнать, кто писал.
— Авторучка для сосания — пустышка для взрослых. Можно, например, в нее вводить лекарственные вещества.
— Авторучка — указка (такие уже есть), авторучка — пистолет, авторучка — нож (такие тоже, к сожалению, бывают).
В технике часто превращение второстепенных прежде свойств в главные становится значительным изобретением, открытием. Приведем пример.
Два инженера вели исследование электрических контактов. При размыкании между контактами возникает искра, которая разрушает их, даже если контакты сделаны из самых твердых металлов. Чтобы замедлить разрушение, попробовали систему поместить в бак с маслом. Контакты по-прежнему разрушались, а на дне бака накапливался мельчайший порошок — результат разрушения. И вдруг инженеров осенило: а что, если второстепенное свойство сделать главным? И получился новый, очень эффективный способ получения порошков из твердых сплавов.
Построили установку для получения таких порошков. Сделана она была так: медный стержень, к которому подводилось напряжение, мелко 81
6 	Хочу все знать


дрожал. И при этом то касался вольфрамовой пластины, то отходил от нее. Получался отличный вольфрамовый порошок. Но мало того, оказалось, что в твердом вольфраме при этом образуется отверстие, точно повторяющее форму медного стержня. И еще одно изобретение — родилась электроискровая обработка твердых металлов.
Сколько лет специалисты занимались изучением контактов, и никому в голову не приходило, что они стояли на пороге крупных изобретений, стоило лишь внимательно посмотреть на второстепенные свойства явления. Возможно, если бы авторы знали метод Колумба, эти изобретения появились бы много раньше.
Кстати, а почему этот метод назван именем Колумба?
Очень просто: Колумб искал путь в Индию, а нашел Америку.
Ищите и вы в окружающем скрытые стороны, неочевидные свойства, старайтесь их использовать, и мир откроет вам свои секреты.
СИЛА СИСТЕМЫ
— Что вы видите, когда смотрите на автомобиль?
— Странный вопрос. Конечно, автомобиль.
— А как будет выглядеть фантастический автомобиль будущего?
— Он сможет ездить всюду, даже в горах.
— Он сможет плавать по воде и под водой.
— Он не будет потреблять бензин и не будет отравлять воздух...
— Прекрасно. Только все выска¬
занные идеи совершенно не фантастические: автомобиль-вездеход, не
загрязняющий окружающую среду,— это то, о чем сейчас много пишут. И вы ищете новую идею, изменяя сам автомобиль. А обязательно ли это?
— Автомобиль — система, включающая в себя различные подсисте¬
мы: двигатель, кузов, ходовую часть и так далее. Эти подсистемы состоят из еще более мелких подсистем — из узлов, деталей. ... В свою очередь, автомобиль целиком тоже входит в качестве подсистемы в некоторые более обширные надсистемы — скажем, надсистему транспорта, народного хозяйства. ..
— Для того чтобы придумать новую идею, касающуюся какой-либо сложной системы, лучше всего изменить входящие в нее подсистемы и посмотреть, как при этом изменится система. Можно также изменить надсистему и посмотреть, как это скажется на системе.
— Давайте сначала изменим подсистему — двигатель.
— Автомобиль с реактивным двигателем, с паровым.. . Это уже было.
— Двигатель биологический! Тогда автомобиль не заправляется, а питается, пасется; продукты сгорания становятся полезными веществами.
— Изобрели лошадь! ..
■— Может быть, попробовать изменять более мелкие подсистемы? Например, всем известно, что автомобиль состоит из твердых деталей, а если его сделать из жидкости?
— Жидкий автомобиль — это
струя, в которую ныряешь, и она тебя несет, куда надо.
— А что, если жидкостью заполнять только кабину автомобиля? Водитель и пассажиры сидят в скафандрах. В таком автомобиле можно не бояться аварий...
— Это уже лучше, идеи более новые и весьма фантастические. А что будет, если изменить надсистему? Автомобиль изымается из надсистемы транспорта. Как же передвигаться?
— Сделать всюду движущиеся тротуары.
— Вообще не ездить (то есть все необходимое иметь под рукой).
Выходит, чтобы создать новую идею фантастического автомобиля, надо, посмотрев на него, увидеть не


только сам автомобиль, но и подсистемы, в него входящие, и надсисте- мы, в которые он входит сам.
Между прочим, найденные вами идеи неоднократно использовались в фантастике. Знание фантастики вообще помогает при поиске новых идей.
Недавно один из наших учеников победил в предолимпийском конкурсе. Нужно было придумать новый сувенир с олимпийской символикой, дешевый, простой в производстве, но оригинальный, запоминающийся. В качестве исходной системы был выбран всем известный игральный кубик.
Первый толчок к новой идее дала научная фантастика: вспомнился один из рассказов К. Воннегута, в котором у героя кубик всегда падал шестеркой вверх. Хорошо фантасту — придумать все можно, а как это сделать?
Надсистема для нашего кубика — вся игра; подсистемы—его грани и вещество, из которого он сделан. Изменим подсистемы так, чтобы кубик всегда падал нужной гранью вверх. Для этого одну из граней сделаем магнитной, а на противоположной нарисуем олимпийского мишку — талисман нашей Олимпиады. Затем внесем изменение в надсистему: подставку, на которую бросаем кубик, выполним из стали. А чтобы никто об этом не догадался, спрячем сталь под пластмассой. Снова применим системный подход: Московская олимпиада входит в систему олимпийского движения. Нарисуем на остальных гранях кубика мексиканца Хуанито, бобра из Монреаля и другие олимпийские талисманы.
Может быть, вы уже видели этот сувенир — на легком красном кубике серебряные рисунки и яркая пластмассовая подставка. Бросайте кубик хоть сто раз — всегда с верхней грани на вас смотрит веселый московский медвежонок.
Системный подход применим в технике и в искусстве, в учебе и для ре¬
шения жизненных задач. Всюду, где задача кажется неразрешимой, попробуйте посмотреть, не лучше ли решать ее на уровне надсистемы или перейти к подсистемам?
ИЩЕМ ИДЕАЛ
«По щучьему велению, по моему хотению, ступайте, ведра, сами домой!» Хорошо придумано: ведра с а- м и наполнились водой и пошли. Ну а если пофантазировать дальше: пусть ведра вообще никуда не ходят, а тут же в избе сами «делают» воду. Ведь волшебная щука не ограничивает в «хотениях». Может, она и нам поможет искать новые идеи? Только что у нее просить? Если она все может, значит, от нее можно требовать самое трудное — создать идеал.
— А что такое идеал?
— Когда все делается само, по щучьему велению.
— Когда системы нет, а ее работа выполняется; метлы нет, а в избе чисто.
— Как будет выглядеть идеальная квартира?
— В ней сами открываются двери, включается свет, вода.
— Она сама кормит, развлекает, раздевает, спать укладывает и колыбельную поет.
— Квартиры вообще нет, нам просто всюду уютно, как дома.
Как еще можно пользоваться методом идеала для поиска новых идей?
Выбираем систему, которую надо изменить, и формулируем цель. И цель и система могут быть самыми необычными и не связанными друг с другом. Затем формулируем идеал: «Система «с а м а» осуществляет поставленную цель» и смотрит, какими реальными и фантастическими путями можно этот идеал осуществить.
Система — вилка, цель — лечение человека. Какие будут идеи?
— Когда работаешь вилкой, лечишься от всех болезней.


— Существует лечение иглоукалыванием. А если «вилкоукалыванием»?
— Микровилка, которую, как зонд, вводят в организм для лечения.
— Полезная бактерия в виде вилки. Зубцами протыкает вредных!
— Не забывайте о системном подходе!
— Зубья вилки используем в качестве зубочисток. А если сделать в них дырочки, то вместо иголок для шприца.
— Сделаем вилку из лекарственных веществ.
— А если перейти в надсистему и сделать вообще лечебную посуду? Вспомним метод Колумба. Какие еще бывают вилки?
— Электрические. Можно их использовать для электролечения.
— Вилка в шахматах. Если вы поймали на нее противника, ваше самочувствие улучшается.
— Большая вилка — вилы, можно использовать для трудотерапии.
Некоторые из полученных идей уже осуществлены, другие, возможно, будут осуществлены в будущем. Но даже самые фантастические идеи не бесполезны. Ведь они рождены «по щучьему велению».
Поиск идеала позволяет уйти от банальных решений, освободиться
от психологической инерции. При решении технических задач правильно сформулированный идеал — в технике его называют идеальным конечным результатом решения — зачастую позволяет получить новые изобретения.
МЕТОД ГАМЛЕТА
«Быть или не быть» — вот в чем противоречие. В жизни мы употребляем слово «противоречие» в самых разных смыслах. В РТВ противоречие — это сочетание противоположных требований к одному объекту. Например: «Шкаф должен быть
большим, чтобы в него можно было много положить, и должен быть маленьким, чтобы не занимать много места». Или в более острой форме: «Шкаф должен быть, чтобы в него складывать вещи, и его не должно быть, чтобы он не занимал место». Как устранить это противоречие?
1. Разделить во времени: шкаф появляется, когда в него надо что-то положить, и исчезает, когда не нужен.
2. Разделить в пространстве: шкаф стоит в соседней квартире, в него можно положить вещи, а места у нас он не занимает.
Шкаф подвешен к потолку.
Шкаф находится в другом измерении.
3. Можно изменить структуру: шкафа вообще нет, но его работу выполняют другие предметы — вешаем одежду на стулья, на стены, складываем вещи в углу.. .
4. Можно изменить состояние: шкаф твердый — сделаем его жидким или газообразным. Шкаф — бассейн, шкаф — облако. Вещи не только хранятся, но заодно стираются и высушиваются.
Поиск противоречий в любых системах, поиск новых возможностей их устранения является хорошей тренировкой воображения.
Но вернемся на наше занятие.


Какие противоречивые требования предъявляются, например, к учебнику?
— Учебник должен быть толстым, чтобы изложить подробно нужный материал, и должен быть тонким, чтобы им удобно было пользоваться.
— Учебник должен подробно разъяснять, чтобы каждый все понял, и не должен подробно разъяснять, чтобы приучить мыслить самостоятельно.
— Учебник должен быть, чтобы учить, и его не должно быть, чтобы не расходовать бумагу.
Придумайте фантастический учебник, который бы разрешал эти противоречия.
— Учебник с одной страницей, на которой появляются все нужные тексты и рисунки.
— Чтобы он «читал» текст вслух.
— Сочетание магнитофона, телевизора и библиотеки!
— Учебник, который обучает нас, когда мы не занимаемся, а, например, играем.
— Учебник — гипнопед, обучающий во сне. Учимся, сами того не замечая.
— Обучающие игрушки и игры.
— А я всегда читаю во время еды. Хорошо бы просто есть знания!
— Таблетки знаний — съел и знаешь высшую математику.
— Может быть, съесть преподавателя— он много знает!
Достаточно. Кажется, этот метод вы уже освоили. Между прочим, выявление и устранение противоречий — важнейший двигатель технического прогресса. Развитие техники началось с того, что питекантроп сумел представить противоречие: «Надо быть
близко к противнику, чтобы ударить, и не надо быть близко, чтобы он не ударил».
Потом он устранил это противоречие разделением в пространстве и изобрел дубину и копье (бьющий конец близко к противнику, а сам далеко).
многих странах пытались создать бронированный самолет для борьбы с танками. Но тяжелая броня снижала летные качества самолета. Броня должна быть, чтобы защищать самолет, и ее не должно быть, чтобы не увеличивать вес.
Устранить это противоречие удалось только советскому авиаконструктору С. В. Ильюшину. В лучшем самолете войны — штурмовике ИЛ-2 — из брони был сделан фюзеляж самолета. Противоречие устранено изменением структуры системы: брони как таковой нет, ее функции выполняет сам фюзеляж.


Последние десять минут урока мы всегда оставляем для ответов на вопросы.
— Почему у вас предмет такой несерьезный?
Конечно, все, чему мы учим, можно изложить строго, задиктовать последовательность применения методов и.. . не получить почти никакого результата. Необходимым условием тренировки воображения является снятие психологических барьеров, напряженности. Юмор, шутка — лучшее средство для этого, без них невозможен курс РТВ.
— Правда ли, что самое развитое воображение у сумасшедших?
Вы правы. У психически больных людей воображение может быть очень сильным. В древности, когда надо было найти выход из нестандартной ситуации, нередко обращались за советом к юродивым или прорицателям. Александр Македонский отправился в поход в Азию, только выслушав прорицание пифий, которые вещали, надышавшись сернистых испарений. Шаманы, колдуны, жрецы предрекали судьбы, одурманив себя наркотическими средствами — сушеными мухоморами, ядовитыми кактусами, бе¬
леной. .. Но у сумасшедших совсем не то воображение, которое мы стремимся развить. Нам нужна сильная и управляемая фантазия. Лучше хорошо управляемый самокат, чем неуправляемые «Жигули». Мы воспитываем воображение, которое можно включить, выключить и направить в нужную сторону.
Сейчас именно в технике проблема поиска новых идей стоит наиболее остро. У нас в стране впервые в мире создана эффективная научно обоснованная методика поиска новых технических решений — АРИЗ (алгоритм решения изобретательских задач). Основой АРИЗ является выявление и устранение противоречий в технических системах, направленность при решении к идеальному конечному результату.
У нас в Ленинграде АРИЗ и РТВ изучают в народном университете научно-технического творчества, дипломные работы выпускников которого являются изобретениями; в городской школе молодого рационализатора, слушатели которой, школьники и учащиеся ПТУ, самостоятельно решают сложные технические задачи, подают рационализаторские предложения и даже делают изобретения. Такие же учебные центры действуют более чем в ста городах СССР. С помощью АРИЗ и РТВ сделаны уже тысячи изобретений.
— 	А какой из методов РТВ самый лучший?
Использование того или иного метода для получения фантастических идей — это, конечно, дело вкуса. Но при решении практических задач описанные методы и приемы лучше всего работают не по отдельности, а в комплексе. Например, недавно мы столкнулись с довольно сложной технической задачей: для хранения сжиженных газов, таких, как азот, водород, гелий, используются специальные теплоизолированные емкости — сосуды Дьюара. При их перевозке жидкость плещется, из-за чего значитель¬


но увеличивается ее испарение. Чтобы вода при переноске не выплескивалась из ведер, издавна в нее кладут большие деревянные круги-поплавки. Но у сосуда Дьюара очень узкое горло. ..
Было сформулировано противоречие: поплавок должен быть большим, чтобы жидкость не могла плескаться, и должен быть маленьким, чтобы пролезть в узкое горло сосуда. Разрешим противоречие во времени: сначала поплавок маленький, потом — большой. Значит, поплавок должен стать такой системой, все части (подсистемы) которой достаточно малы, чтобы пройти в сосуд, а внутри сами (вспомним формулировку идеала) объединяются друг с другом. Для этого поплавок сделаем из большого количества маленьких пенопластовых шариков, которым придадим магнитные свойства. Например, в каждый шарик вставим намагниченную иголку или в состав пенопласта введем магнитный порошок. Внутри сосуда шарики притянутся друг к другу и образуют единый поплавок.
Попутно такой поплавок позволяет решить еще одну сложную задачу: в случае, когда горло сосуда Дьюара занято, невозможно измерить уровень жидкости. Используем метод Колумба: поплавок из множества намагниченных шариков будет создавать довольно сильное магнитное поле, которое легко зафиксировать снаружи сосуда.
В этом решении ясно виден идеальный конечный результат: поплавок сам показывает уровень жидкости в сосуде. На это изобретение нами получено авторское свидетельство.
Разработка методов РТВ была начата автором АРИЗ писателем-фан- тастом, инженером, изобретателем Г. Альтовым для облегчения поиска новых идей именно в технике. Однако поскольку методы эти создавались на основании анализа самых разных идей, не связанных непосредственно с техникой, то они оказались эффективными в различных областях—ими
пользуются учителя и инженеры, школьники и рабочие-рационализато- ры, журналисты и.. . писатели-фан- тасты.
— 	Можно ли начинать тренировки воображения самостоятельно?
Да, конечно. Вы изучили некоторые методы, старайтесь их применять для тренировки.
Вы идете по улице. Рассмотрите, какие системы вас окружают. Какие у них подсистемы. В какие надсисте- мы они входят. Как они изменятся, если изменить подсистему.
Вы едете в автобусе. А какие противоречия можно выявить вокруг? Как их можно было бы разрешить? Каким будет идеальный автобус? А идеальный дом? А идеальный пассажир?
Какое главное и какие второстепенные свойства у дверей? А если второстепенное сделать главным?
Как можно применять макароны, кроме их оснрвного назначения?
А для чего еще могут служить очки?
Наш урок подходит к концу. Впереди еще много занятий. Мы будем изучать другие методы и приемы РТВ, научимся применять различные методы в комплексе, решим множество нестандартных задач. У нас будут занятия, посвященные разбору идей фантастики. Мы рассмотрим картины литовского художника М. К. Чюрлениса и художников- фантастов А. Соколова и А. Леон о в а. Мы будем слушать музыку и стихи, будем сами писать фантастические рассказы.
Но все это будет потом. А сейчас вы устали. Ведь думать интенсивно не легче, чем разгружать вагоны. И дальше будет еще трудней. Но не бросайте занятий. Вы научитесь думать, научитесь творческому подходу к любому вопросу. А это делает жизнь такой интересной.
Занятие окончено.
Развитие творческого воображения продолжается!


А. Шалимов
НА ПЕРЕДНЕМ КРАЕ ВУЛКАНОЛОГИИ
(Осенние маршруты по вулканическому острову)
Кунаширский стационар Института вулканологии... Прямо за моим окном низкий песчаный берег, на который накатывает седые пенистые валы Тихий
океан. Ветер гонит с востока серые мохнатые тучи. Они закрыли вершины вулканов, погасили все
краски этого удивительного острова и заставили вспомнить, что уже середина октября, что на бескрайних пространствах, отделяющих Тихий океан от Ленинграда, залегли снега.
Еще вчера был по-летнему теплый, совсем безветренный день, океан — перламутрово-голубой в часы заката — был спокоен, как зеркало; и солнце, уходя за снежные пики Хоккайдо, превратило в расплавленное золото стекла деревянных построек Южно-Курильска. Увы, погода здесь настолько капризна, что даже местные метеорологи не решаются предсказывать, что произойдет через несколько часов. ..
Сегодня намечался очередной маршрут, но из-за дождя его пришлось отложить. А предыдущий трехдневный поход в кальдеру вулкана Головнина — самого южного на
острове — оказался серьезным испытанием для вездехода, палаток и нервов участников. . . Выехали из Южно-Курильска при солнце и с его последними лучами успели спуститься в кальдеру и поставить палатки на берегу огромного сине-голубого озера. Ночью налетел ураган, который не прекращался ни на минуту в течение тех трех дней, что участники


похода провели в кальдере. Спать пытались под немолкнущий аккомпанемент тамтама — это намокший тент ритмично лупил по крыше палатки. По утрам, напялив на себя подряд все теплое, что было в рюкзаках, и согнувшись в три погибели, мы шагали навстречу ветру к Кипящему озеру, где происходили таинства отбора газов из фумарол, венцом окаймляющих берега.
В газах и в горячих источниках кальдеры вулканологов прежде всего интересовали сложные органические соединения, которые там возникают, и микроорганизмы, избравшие отдушины земных недр в качестве своего места обитания. .. Возле стерильных колб, термометров, микроскопа и прочей аппаратуры неторопливо и сосредоточенно работали исследователи, а рядом гудели и шипели фума- ролы, выдыхая желтыми пастями горячие пары и сернистые газы. Стремительные порывы ветра подхватывали султаны пара и закручивали над Кипящим озером пароводяные смерчи.
Подниматься на вершину лавового купола пришлось почти на четвереньках, держась руками за приникшие к земле ветви кедрового стланика; ветер буквально отрывал от склона и упрямо толкал к обрывам. С вершины купола открылся вид удивительный: кольцо кальдерного гребня неправдоподобно пестрой окраски — в ней смешались зелень елей и бамбука, коричневатые тона багульника, багрянец лиан, золото берез и дубов, внизу — молочно-лазурные воды большого озера в кружеве белых барашков, а у подножия купола — взбаламученная чаша малого Кипящего озера с крутящимися над ним смерчами, подобными призракам. И над самой головой — стремительный бег белых облаков в яркой синеве неба...
По сравнению со штормовыми днями в кальдере маршруты вдоль восточного берега Кунашира к мысу
Гемерлинга с его фантастическими столбчатыми отдельностями базальтов и к горячим источникам вулкана Менделеева показались увеселительными прогулками. Мы шагали через просвеченный ярким солнцем высокоствольный пихтовый лес, через густые заросли бамбука и багульника, выходили к источникам, над которыми поднимались столбы пара, даже купались в каменных ваннах с горячей проточной водой. А на берегу океана переходили вброд мелкие речушки, в которые косяками шла на нерест кета и огромные рыбины шарахались из-под ног, как торпеды. И странно было, что никого, кроме меня, это не удивляло. . .
Организовывал и возглавлял эти поездки и походы «хозяин» здешних вулканов — высокий худощавый
человек с обветренным лицом и бородой викинга, в резиновых ботфортах и красной вязаной шапочке рыбака—известный «вулкано-волк» доктор геолого-минералогических наук Евгений Константинович Мархинин. Его биовулканологическая лаборатория, в которую входит и Кунашир- ский стационар, находится на самом переднем крае современной вулканологии. Профессор Мархинин ведет поиск начал жизни на нашей планете в огнедышащих пастях вулканов. В пеплово-газовых смерчах, вздымающихся над вулканами в часы извержений, он видит ту природную лабораторию, где возникли и откуда протянулись нити жизни в мир сегодняшнего дня Земли. . .
Наука и фантастика самым поразительным образом перекрещиваются и стыкуются в нашу эпоху удивительных свершений и ошеломляющих всплесков мечты. . С выходом человечества в космос разгорелось на новой основе пламя интереса к братьям по разуму. Существуют ли они и где их искать — в безмерной дали космоса или в окрестностях родной планеты? Еще не очень задумываясь над тем, нужны ли нам «братья по


разуму» сейчас и что сулит встреча с ними, мы просто хотим уверить себя, что не одиноки в бесконечной Вселенной, по просторам которой сделали первые шаги. Вопреки логике и очевидным фактам мы готовы увидеть следы деятельности этих «братьев» там, где потрудились лишь наши предки либо.. . силы природы. И мы готовы поверить любым измышлениям на эту тему...
А между тем давний спор о населенности или безжизненности космоса решается сейчас на Земле, и решается учеными, вся предыдущая деятельность которых была достаточно далека от проблем биологии, начал жизни, разума... В научное решение кардинальнейшего вопроса о том, как зарождается жизнь на космических телах, включились вулканологи. И одним из первых среди них был Мархинин. Четверть века отдал он изучению действующих вулканов Камчатки и Курил. Уважительное и любовное прозвище «вулкано-волк», которым его наградили коллеги по увлекательной, но опасной профессии, дань громадному опыту геолога-поле- вика, глубоким разносторонним знаниям, бесконечному труду исследователя.
Для Мархинина и его коллег самые напряженные, захватывающе прекрасные мгновения работы — это моменты извержений. И чем извержение сильнее, грандиознее, богаче материалом, тем напряженнее кипит работа возле самых отдушин земных недр, под горячими пеплопадами, у края расплавленных лавовых потоков. Рыбаки и пограничники еще эвакуировались от подножия вулкана Тятя на острове Кунашир, отступая перед газово-пепловой тучей начавшегося извержения, а на штурм пробудившегося вулкана уже шли вулканологи во главе с Мархининым. Они высадились в той самой бухте, откуда уходили последние суда обитателей маленького поселка. Они опоясали очаг извержения сетью наблюдатель-
«Хозяин» Курильских вулканов — вулканолог и поэт профессор Евгений Константинович Мархинин.
ных постов и не покидали их в течение двух недель, пока продолжалось это извержение.
— 	Откровенно говоря, всем нам просто чертовски повезло,—рассказывал мне потом Мархинин.—Мы были на нашем стационаре в Южно-Куриль- ске, когда неожиданно Тятя проснулся. Мы смогли наблюдать извержение на всем его протяжении от начала до конца и собрали довольно интересный материал, анализ которого и был положен в основу последующих расчетов...
«Довольно интересный материал» — это тщательно отобранные прямо в зоне интенсивного пеплопада многочисленные пробы еще горячего пепла, в котором предполагалось


присутствие органических соединений, синтезированных в огне извержения. Фраза «мы ходили за пробами в зону пеплопада» сейчас звучит обыденно. Геологи постоянно ходят за разными пробами. Казалось бы, что тут особенного! Но эти пробы отбирались в непосредственной близости извергавшегося вулкана, над которым поднялась в небо исполинская черно-огненная клубящаяся туча пепла, вулканических бомб и раскаленных газов. Там, где она непрерывно наращивалась, не прекращались взрывы, дрожала земля; от обилия ядовитых вулканических паров трудно было дышать. В это клубящееся горячее пекло надо было заставить себя войти (конечно, в каске и противогазе), расстелить пластикат и ждать, пока его покроет слой горячего пепла. И все время напряженного ожидания частицы пепла и мелкие бомбы барабанили по каске и плечам, а где-то совсем близко гремели взрывы и раскаты грома от гигантских молний, которые непрерывно пронизывали пепловую тучу, заслонившую солнце и небо над головой. Да, это был передний край науки, и в нем было немало сходных черт с передним краем на войне. Вулканы еще во многом загадочны, они продолжают оставаться коварным и могучим врагом людей и человеческих поселений. И тем не менее.. . Пробы, взятые Мархининым и его товарищами во время извержения Тяти, неопровержимо показали, что вулкан не только разрушитель, но и творец...
Собственно, о том, что вулканы способны создавать новое — то, что без их участия не возникло бы, Мархинин знал давно. Еще в своей докторской диссертации, защищенной более десяти лет назад, он отстаивал важнейший тезис: вулканы создали на нашей планете большую часть ее наружной каменной оболочки — литосферы, создали всю гидросферу — воды и соли океанов и морей и первичную атмосферу, которая первоначаль¬
но состояла из азота, углекислого газа и паров воды. Таким образом, благодаря вулканам и вулканической деятельности на нашей планете возникли те оболочки, которые составили сферу обитания для живых организмов — их среду обитания, нынешнюю биосферу. И если бы на Земле не было вулканов, жизнь на ней просто не могла бы возникнуть и развиться.
Ну, а сама жизнь? В лабораторных условиях ученые уже давно синтезируют органические вещества из неорганических. Абиогенный 1 синтез сложных органических соединений обычно совершается в запаянных стеклянных трубках или закрытых колбах, в которые помещены смеси различных газов и песок. Эти смеси нагревают до высокой температуры, сквозь них пропускают мощные электрические разряды. Разве не похоже все это на обстановку вулканического извержения? Газово-пепло- вый столб вздымается в небо над жерлом вулкана. В нем почти все элементы менделеевской системы и их различные соединения. Температура очень высока — она может достигать тысячи и более градусов. Мощные электрические разряды — гигантские молнии — непрерывно пронизывают этот природный химический реактор, изобилующий всевозможными катализаторами. Реакции в нем, конечно, идут. Новые вещества возникают и распадаются. И если образуются органические соединения, они адсорбируются на поверхности пепловых частиц и вместе с ними могут быть вынесены из наиболее горячей зоны. Тогда они сохраняются на пепловых частицах, их можно собрать, проанализировать, подсчитать, сколько их... Ибо точный расчет — основа любой утверждающей себя теории. Так думал Мархинин, когда посылал своих
1 	Абиогенный (а — отрицание, биогенный — образованный живой клеткой) — созданный без участия живых организмов.


товарищей и шел сам вместе с ними в зону горячего пеплопада Тяти.
Основной тезис его докторской диссертации тоже был подтвержден точными расчетами. Эти расчеты неопровержимо показывали, что общий вес продуктов вулканических извержений (среди которых почти всегда преобладают вулканические пеплы) за четыре с половиной миллиарда лет геологической истории Земли примерно соответствует современному весу земной коры. Земная кора продолжает наращиваться и в настоящее время. За счет вулканической деятельности нашей эпохи ее объем увеличивается в среднем на два кубических километра в год. Разумеется, большая часть продуктов былых извержений геологического прошлого не сохранилась в земной коре в своем первозданном облике — в виде вулканических пеп- лов и лав. В процессе круговорота веществ они были превращены в раз¬
личные осадочные горные породы, неоднократно видоизменены- метамор- физованы, может быть, даже переплавлены и не один раз. Тем не менее это не меняет факта, что вся твердая земная кора нашей планеты в основе своей имеет вулканическую природу.
Расчеты Мархинина показали, что и общий объем всей гидросферы Земли — вод ее морей и океанов — соизмерим с тем количеством воды, которое заключено в магме — расплавленном веществе земных недр. Эта вода в виде паров освобождалась при извержениях вулканов в течение всего геологического прошлого Земли. Перегретый водяной пар, вырывающийся в воздух во время вулканических извержений, — основной виновник вулканических взрывов и главная составляющая газообразных продуктов извержения. Горячие источники, гейзеры и фумаролы, выдыхающие горя¬
За этой дверью ведут свои исследования вулканологи.


чие пароводяные смеси — непременные свидетели вулканической активности в недрах, — продолжают выносить на поверхность воду и в промежутках между вулканическими извержениями. В целом же количество водяных паров и горячей воды, которое поступило из земных недр на поверхность планеты за четыре с половиной миллиарда лет во время извержений и в промежутках между ними на континентах и на океаническом дне, соответствует общему объему гидросферы нашей Земли. Приток глубинной воды и увеличение объема гидросферы продолжается, его тоже удалось .«.оценить количественно, но это уже особый вопрос, так же как и возможные последствия увеличения объема гидросферы для грядущих поколений. . . Впрочем, процесс этот достаточно медленный, и ближайшим поколениям землян значительное повышение уровня Мирового океана не угрожает. Проанализировав соляной состав свежих вулканических пеплов, Мархинин показал, что и растворимые соли натрия, калия, магния, кальция, заключенные в воде океанов и морей, тоже вымывались из продуктов вулканических извержений. Общее количество солей, заключенных сейчас в водах всех океанов Земли, примерно соответствует тому количеству, которое могло быть выброшено из недр планеты при вулканических извержениях за всю геологическую историю Земли.
Вывод о вулканическом происхождении всего атмосферного азота пока не удалось подтвердить расчетом, но... давно известно, что вулканический азот и углекислый газ обязательные участники вулканических выбросов. Теперь извержение Тяти должно было дать ответ, а не продолжается ли созидающая роль вулканов гораздо дальше.. . Не в природные ли химические реакторы вулканов всесильная природа заложила программу созидания органического мира планеты, не в них ли следует искать незри-
мыи пока мост, связующии неживое с живым.
Извержение Тяти продолжалось две недели.. . Две недели штурма переднего края вулканологии. Потом наступили недели напряженного тревожного ожидания. Анализы были сложными и тонкими, их пришлось делать далеко от тех мест, где брались пробы. И наконец, день, которого все ждали, день большой удачи, день прорыва вперед. . . Да, в пеплах Тяти найдены органические соединения, синтезированные самим вулканом из неорганических. Их было много, очень много — более пятидесяти различных веществ, начиная от простых углеводородов и до аминокислот включительно. .. Среди них обнаружены, например, порфирины — сложные органические пигменты, входящие в состав гемоглобина крови, хлорофилла. В живых организмах эти вещества участвуют в таких процессах, как обмен веществ, дыхание.. .
Общее количество органики, рожденной в огне извержения, оказалось ошеломляюще большим. Расчеты показали, что за две недели извержения Тятя синтезировал более ста тысяч тонн (!) органических соединений. Сто тысяч тонн! Настоящая фабрика органики! Полученный результат даже испугал исследователей. Возможно ли такое? Решили пока не оглашать сенсационные данные, а проверить при следующем извержении.
К счастью, ждать пришлось недолго. Начал оживать камчатский вулкан Толбачик. Извержение Толбачика продолжалось почти полтора года. Все это время вулкан находился под неусыпным наблюдением вулканологов. На их глазах открывались жерла, текли и застывали потоки лавы, возникали один за другим многосот- метровые шлаковые конусы вдоль трещины разлома, протянувшейся на десятки километров. .. Более ста дней провели Мархинин и его помощники возле ожившего Толбачика, даже встречали на остывающем лавовом по-


На главной улице деревянного Южно-Курильска.
токе новый, 1976 год. Толбачик не подвел. В его пеплах тоже оказалась органика, синтезированная вулканом. Открытие подтвердилось. Теперь можно было писать статьи, выступать с научными докладами.. .
Значит, вулканы создали не только среду обитания на нашей планете; непрерывно, на протяжении миллиардов лет они могли синтезировать и, вероятно, синтезировали кирпичики органического мира — те предбиоло- гические соединения, из которых в какой-то момент возникла первая живая клетка, давшая начало жизни на нашей планете.
Научному докладу об открытии Мархинин предпослал поэтический эпиграф:
Вулкан грохотал, разойдясь во всю прыть, И в тучах пепла над ним Когда-то впервые возникла нить,
Ведущая к мыслям моим.
Была эта нить сначала тонка,
Но жизнь началась с нее,
Была эта нить началом белка —
В ней было начало мое. . .
О чем эти слова? О том, что мы 94 с вами дети вулканов.. . Человек —
дитя вулкана! .. Казалось бы, трудно поверить в такое. . Начало бесконечно сложной цепи развития органической материи, давшей в процессе эволюции человеческий мозг, — в огненном смерче вулканического извержения.
Открытие «кирпичиков преджиз- ни» в газово-пепловых столбах Тяти и Толбачика, уже подтвержденное при ряде извержений зарубежными учеными, только начало нелегкого пути дальнейшего научного поиска. Рождается новая наука — биовулканология, формирующаяся на грани наук о живой и неживой природе. При Институте вулканологии Академии наук СССР создана Лаборатория биовулканологии, которую возглавил Мархинин. Новая лаборатория будет заниматься изучением связей между вулканическими и биологическими процессами в районах действующих вулканов. Сам Мархинин видит три круга вопросов, которыми предстоит заниматься биовулканологам.
Первое — это изучение роли вулканических процессов в образовании и эволюции среды обитания живых орга-


низмов на нашей планете, то есть биосферы Земли.
Второе — изучение процессов синтеза и первоначальной эволюции «кирпичиков» будущей жизни — пред- биологических соединений.
Третье — изучение взаимосвязей и взаимодействия живых организмов с продуктами вулкана — пеплами, застывшей лавой и самими вулканическими явлениями.
Последний круг задач подразумевает, прежде всего, изучение разнообразных микроорганизмов, которые первыми селятся на корках остывающих лавовых потоков, в горячих озерах, возле выходов кипящих источников, у самой «пасти» фумарол.
Именно тут, в прогретой вулканическим теплом почве, в толщах остывающего шлака и пепла, в водах гейзеров и горячих вулканических озер, по-видимому, совершается второй шаг великого таинства превращения неживой природы в живую. Здесь пред¬
стоит отыскать те природные тигли и реторты, в которых «кирпичики преджизни» — предбиологические соединения — дают начало простейшей живой материи. Очень трудна эта задача. Гораздо труднее, чем та, которую удалось решить.. . Но трудности поиска никогда не останавливали истинных ученых. Один из возможных путей решения этой задачи — детальнейшее изучение тех микроорганизмов, которые обитают ближе всего к горячим отдушинам недр.. .
Именно с этой целью наш маленький отряд спускался в кальдеру вулкана Головнина в шквальные дни октября. Это была кропотливая охота за почти невидимыми обитателями самых «горячих» точек планеты. На выходах парящих источников, на серных венцах фумарол, из молочно-мутных вод Кипящего озера было отобрано множество проб воды, газов, студенистых налетов серобактерий. Живые микроорганизмы оказались во многих
Шумит Тихий океан. . .
95


пробах. . . Все они являются звеньями бесконечно длинной цепи, начало которой — в огненном смерче вулканического извержения. Исходные огнива этой цепи пытаются сейчас восстанавливать биовулканологи. ..
А как же с братьями по разуму из других миров? И какая тут связь с биовулканологией? Связь самая прямая и теснейшая. Если мы действительно дети вулканов и цепь развития живой материи зародилась в огне извержений, надежды на встречу с братьями по разуму вполне оправданы — оправданы с точки зрения современной науки.
Явления вулканизма широко распространены во всей Вселенной. Вулканы действовали на Луне, Марсе, Меркурии, весьма вероятно, что они активно действуют сейчас на Венере, Юпитере, Сатурне. Совсем недавно вулканическое извержение было сфотографировано на Ио — спутнике Юпитера.
Вулканы обязательно существуют и на планетах далеких солнц, откуда могут прилетать к Земле представители иных цивилизаций. Если мы дети вулканов Земли, встреча с космическими братьями по разуму рано или поздно состоится.. .
Мы не один раз говорили об этом с Мархининым и в кальдере Головнина, и во время других маршрутов по осеннему Кунаширу, и возле пылаю¬
щего камина в маленьком зеленом домике на самом берегу океана.
— Именно вулканические извержения поставляют весь необходимый набор строительных материалов, из которых, согласно гипотезе академика Опарина, на первобытной Земле некогда зародились первые примитивные живые организмы, — говорил Мархинин. — Колыбелью жизни были вулканы. Даже спящий вулкан с его фумаролами и горячими озерами продолжает оставаться природной лабораторией жизни.
— И таких лабораторий во Вселенной бесчисленное множество.
— Весьма вероятно. .. Но пример Земли показывает, какие условия явились оптимальными для развития жизни.
— Один из вариантов оптимальных условий?
— Да, пожалуй.. . — Он задумался. — Впрочем, и в этом «варианте» еще так много неясного. . .
— Однако теперь у нас больше оснований утверждать, что мы не одиноки во Вселенной?
— Вероятно. . . — Он улыбается.— Но мы опять отклоняемся в область научной фантастики...
— Здесь ее стык с наукой... И кажется, стык довольно прочный.
Он молчит, но я знаю, что в глубине души он со мной согласен.
А за окном шумит Тихий океан.. .
КОРОТКИЕ ЗАМЕТКИ
РАССЕЯННЫЙ ШКИПЕР
Английский шкипер Семпсон тридцать лет служит на море. Вот что приключилось с ним в одном из рейсов. Траулер «Биркда- ле», которым он командовал, готовясь к рейсу, стоял в английском порту Гримсби. Никому ничего не сказав, шкипер вывел судно из гавани и пошел по реке Хамбер.
Спустя некоторое время Семпсону понадобился кто-то из экипажа. И лишь тогда он увидел, что на траулере. . . кроме него, никого нет.
Можно себе представить и недоумение рыбаков «Биркдале»/ когда, находясь на причале, они увидели свое судно уходящим в плавание.


ТЕХНИЧЕСКАЯ
ЭНЦИКЛОПЕДИЯ
СУДА СЕГОДНЯ И 3
Из всех видов транспорта самым дешевым является морской. Стоимость перевозки грузов морем почти в два раза меньше, чем по железной дороге, и в сорок раз меньше, чем на автомобиле или самолете.
Древнее изречение гласит: «Плавать—значит жить». В наши дни свыше семидесяти тысяч судов бороздят моря и океаны. Это торговые и пассажирские, рыбопромысловые, научно-исследовательские и другие суда. По тысячам маршрутов океанский конвейер ежедневно доставляет в различные страны миллионы тонн грузов — нефть, руду, зерно, сахар, лесоматериалы, металл и машины.
КОНТЕЙНЕРОВОЗЫ
Недостатком морских грузовых перевозок является то, что судно много времени теряет в порту на разгрузку и погрузку.
Катамаран-контейнеровоз.
Как же ускорить этот процесс? Специалисты пришли к выводу, что следует исключить переработку и перевалку грузов в портах. Отправитель должен упаковать свой груз в стандартные ящики (контейнеры), которые затем перевозятся автомобилями или железнодорожными платформами к месту стоянки судна (к пирсу) и загружаются на судно. Таким же способом производится разгрузка судна — контейнеры подаются прямо на автомобили и железнодорожные платформы и отправляются потребителю груза.
Утвержден единый для всех стран (международный) стандарт на контейнеры, которые имеют одинаковые конструкции* и отличаются только размерами и грузовместимостью.
Так родился новый тип судна — контейнеровоз, а вместе с ним и универсальная система доставки грузов от отправителя до получателя без дополнительной перегрузки (перевалки).
Сейчас уже строятся контейнеровозы грузоподъемностью 30 тысяч тонн, которые могут вместить до 2300 контейнеров длиною по 6 метров и развивать скорость около 33 узлов (61 км/час). К 1980 году до 70—80% грузов будут перевозить в контейнерах, а к 2000 году — до 95%.
ЛИХТЕРОВОЗЫ
На морских просторах совсем недавно появился новый тип судна — лихтеровоз (баржевоз). Этот тип судна принимает на
Баржевоз- типа «Лэш».
борт большое количество загруженных в речных портах несамоходных лихтеров — баржи. Затем он перевозит их через море в порт назначения. Там лихтеры выгружают с судна на воду и буксир доставляет их к потребителям. Таким образом образуется единая транспортная система река — 97
7 Хочу все знать


море, позволяющая доставлять грузы в глубь материков по внутренним водным путям без дополнительной перегрузки (перевалки).
В конце 1978 года начала действовать первая в Европе лихтеровозная система на линии Дунай — Бомбей (Индия) — Карачи (Пакистан). Линия открыта Международным судоходным предприятием «Интерлихтер», в которое входят социалистические страны, расположенные на берегах Дуная: Советский Союз, Болгария, Венгрия и Чехословакия.
В рейс отправился первый советский лих- теровоз «Юлиус Фучик», который принял на свои палубы 26 лихтеров грузоподъемностью по 1070 тонн. Лихтеровозу не требуются причалы и посторонние грузоподъемные устройства. Первые рейсы показали высокую эффективность лихтеровозной системы.
и выгружают при помощи автопогрузчиков или платформ с тягачами. Погрузка и разгрузка производится через носовые, бортовые или кормовые ворога по специальным откидным сходням — аппарелям, переброшенным с судна на берег.
На судах «ро-ро» производительность грузовых операций очень высокая, примерно в 50—100 раз выше, чем при погрузке (разгрузке) сухогрузных судов грузовыми кранами.
ГЛИССИРУЮЩИЕ СУДА
Глиссер — судно, днище которого имеет такую форму, что при быстром движении он скользит по поверхности воды, почти не по-
СУДА «РО-РО»
Разновидностью контейнеровозов являются суда с горизонтальной погрузкой, или, как их обычно называют, суда типа «ро-
ВИМТ
Носовые ворота судна типа «ро-ро».
ро» (от английского roll on roll off, что означает «вкатывай-выкатывай»), предназначенные для перевозки автомобилей, трейлеров, сельскохозяйственных машин, контейнеров и пакетов. Эти суда не имеют грузовых кранов, и колесная техника въезжает на судно своим ходом, а контейнеры и пакеты грузят
Глиссер на месте и в ходу.
гружаясь. Глиссеры могут быть с воздушным или с водяным винтом. С внешней стороны глиссеры отличаются от водоизмещаю- щих судов тем, что имеют плоское или ма- локилеватое днище, острые скулы, тупую (транцевую) корму и часто уступ (ступеньку) поперек средней части днища, называемый «редан».
Большой вклад в развитие глиссеров в нашей стране внес известный авиаконструктор А. Н. Туполев. Глиссирующие торпедные катера широко применялись в Великую Отечественную войну.
Глиссеры строят обычно малого водоизмещения (до 50 тонн) и используют для перевозки пассажиров и грузов. Для спортивных целей существуют гоночные суда, скорость хода которых достигает 100—110 узлов.
В настоящее время особенно широкое развитие получили более перспективные суда — суда на подводных крыльях и суда на воздушной подушке. (См. стр. 117, 177.)


Г Черненко
ЭТИ УДИВИТЕЛЬНЫЕ ВЕРТОЛЕТЫ
В
ВИНТ —СВЯТОЙ ВИНТ!
ысокого роста, с пышной огненно-рыжей шевелюрой, всегда энергичный и пылкий, добродушный и дружелюбный. Таким был Надар, «папаша Надар», он же Гаспар Феликс Тур- нашон.
Известный всему Парижу. Литератор и художник, талантливый фотограф и бесстрашный воз¬
духоплаватель. Псевдонимом «Надар» он подписывал свои остроумные фельетоны и карикатуры.
За что бы ни брался неугомонный Надар, он всюду добивался яркого успеха. Воздухоплавание он и любил, и ненавидел. Совершив много полетов, построив самый крупный по тому времени воздушный шар «Гигант», Надар разочаровался в воздухоплавании.
— 	Ну какой прок от воздушных шаров, — говорил он, — если они летят лишь туда, куда гонит ветер? Для того чтобы завоевать воздух, надо быть тяжелее воздуха.
В 1863 году Надар публикует свой знаменитый «Манифест воздушного самодвижения». Он заявляет: «Аэростат родился поплавком и останется поплавком навсегда. Нужно покорить воздух, а не быть его игрушкой. Нужно найти в нем опору, а не служить опорой для него. Нужно отказаться от аэростатов. Винт — святой винт! — должен вознести нас в небеса».
У Надара нашлись единомышленники. Все они мечтали о летательной машине, которую сегодня мы бы назвали вертолетом. Они называли ее иначе — аэронефом.
Аэронеф был похож на морской пароход. Только над палубой воздушного корабля высились не мачты, а длинные валы с подъемными винтами. Надар и его друзья верили, что время аэронефов вот-вот наступит. Они утверждали: «Скоро у нас будут аэронефы-экспрессы, аэронефы для ближних и дальних воздушных плаваний, воздушная почта, аэронефы для охоты на диких зверей, аэронефы спасательные, наконец, все правительства создадут особые министерства авиации, подобно тому, как морские державы имеют министерства морские».
Гигантский вертолет поднялся в небо двадцать лет спустя. Нет, не в жизни, а в фантастическом романе Жюля Верна «Робур-завоеватель».


Воздушный корабль «Альбатрос», построенный инженером Робуром, был аэронефом, но только еще более грандиозным. Жюль Верн — друг Надара— предсказывал в романе: «Будущее воздушных сообщений принадлежит летательным машинам, а не аэростатам. Именно «Альбатросам» предстоит окончательно покорить воздух!»
«Летающая мельница» — автожир.
ГЕЛИКОПТЕР СТУДЕНТА ЮРЬЕВА
Воспитанник московского кадетского корпуса Борис Юрьев зачитывался романами Жюля Верна. Вместе с капитаном Немо он путешествовал в морских глубинах. На аэростате «Виктория» летал над Африкой. В пушечном снаряде мчался к Луне. Но ни одно из технических чудес, описанных Жюлем Верном, не поразило его так, как воздушный корабль «Альбатрос».
Отец Юрьева был артиллеристом. На стрельбах Юрьев-младший часто вертелся подле грохочущих орудий и со знакомыми офицерами ездил к пробитым снарядами мишеням.
Он увлекался пиротехникой: делал ракеты, «римские свечи», «китайские колеса». С товарищами строил плоты, рыл крепости, палил из самодельных пушек. «Склонность к изобретательству, — вспоминал Юрьев, — проявилась у меня весьма рано. Еще кадетом четвертого класса я пытался изобретать».
Эта склонность привела его в Московское высшее техническое училище. Было начало века. Взлетели первые самолеты — хрупкие, неуклюжие создания из дерева и полотна, «летающие этажерки».
Слова «вертолет» тогда еще не существовало. Летательный аппарат, подобный жюль-верновскому «Альбатросу», называли геликоптером. В переводе это означает «винтокрылый».
Студент Юрьев мечтал создать геликоптер — машину, которая не нуждалась бы в длинной дорожке для взлета и посадки, которая могла бы взлетать прямо с места и садиться куда угодно: на лесную поляну, на улицу, даже на крышу дома, если понадобится. Могла бы неподвижно висеть в воздухе.
Как устроить необыкновенную летательную машину? В конце концов, Юрьев остановился на такой схеме.
«У геликоптера, — думал он, —


будет самолетный корпус. Над ним — огромный винт».
Юрьев хорошо знал: стоит этому винту закружиться, и корпус машины, по закону физики, тоже начнет вращаться, но в противоположную сторону. Как избежать этого? Юрьев решил установить на хвосте геликоптера второй винт, который потянет хвост в противоположную сторону и не позволит корпусу вращаться.
Вместе с другими студентами, такими же поклонниками авиации, как он сам, Юрьев построил свой геликоптер. Его показали на воздухоплавательной выставке в Москве в 1912 году. Студенту-изобретателю была присуждена золотая медаль.
Когда выставка закрылась, приступили к испытаниям геликоптера. Взлететь на нем не удалось. Случилась авария. Но все в этом вертолете было сделано так верно, что будь мотор его посильнее, а детали попрочнее, он мог бы подняться в воздух.
Прошло много лет. Самолеты уже прекрасно летали, а вертолета, по- настоящему летающего вертолета, все не было. Попытки построить его предпринимались и во Франции, и в Испании, и в Америке. Некоторые машины отрывались от земли метра на два, на три и, качаясь из стороны в сторону, с трудом держались в воздухе считанные минуты.
И вдруг, нежданно-негаданно на свет появляется совершенно новый летательный аппарат. Еще не вертолет, но уже и не самолет. Аппарат со странным названием — автожир.
ЛЕТАЮЩАЯ МЕЛЬНИЦА
Зимой 1937 года газеты напечатали сообщение: «Близ Кройдонского
аэродрома в Англии рухнул на землю самолет голландской воздушной линии, направлявшийся в Амстердам. Из семнадцати человек, находившихся на его борту, четырнадцать по¬
гибли. Уцелели только радист, буфетчица и один пассажир. В числе погибших известный испанский авиаконструктор Хуан де ля Сиерва».
За восемнадцать лет до своей гибели Сиерва пережил большое несчастье. Его новый трехмоторный самолет по вине пилота «потерял скорость», свалился в штопор и разбился. С тех пор Сиерва перестал ве-
Опытный советский вертолет 1-ЭА*


<1
Знаменитая «стрекоза» — вертолет МИ-1.
рить в самолеты. Он задался целью создать летательную машину, более надежную, чем самолет.
То ли ветряные мельницы «подсказали» ему эту мысль или, может быть, падающие семена клена — неизвестно. Но Сиерва решил заменить крылья самолета большим винтом, укрепленным над корпусом машины, а все остальное оставить без изменения: мотор с винтом-пропеллером, хвостовое оперение, колеса.
Сиерва рассуждал следующим образом: пропеллер потянет машину вперед. Большой винт под напором воздуха начнет вращаться, как вращаются крылья ветряной мельницы, и потянет машину вверх. Винт заменит крылья. Так и получилось, хотя и не сразу.
Изобретатель назвал свой летательный аппарат автожиром. Это название он составил из двух слов: греческого «аутос» — «сам» и испанского «жирар» — «вращаться». «Автожир» — значит «самовращающий- ся».
Кое-кто смеялся: «Вот потеха!
Ветряная мельница летит». Впрочем, смеялись недолго. Взял Сиерва да и перелетел на своей «летающей мельнице» из Парижа в Лондон через пролив Ла-Манш.
102 В автожиры поверили. Их начали
строить во многих странах, в том числе и в нашей стране.
В чем автожир оказался лучше самолета? Чтобы взлететь, автожиру тоже необходимо было разбежаться, но места для этого требовалось значительно меньше. Некоторые автожиры, у которых перед взлетом винт раскручивался от мотора, поднимались в воздух прыжком. И садились они почти отвесно. Не то что самолеты.
Но вот зависнуть в воздухе автожир не мог. Значит, можно сказать, он был наполовину вертолетом, наполовину самолетом.
Век автожиров оказался коротким. Но, строя автожиры, инженеры многому научились. Ведь от автожира до вертолета был всего один шаг.
1-ЭА БЬЕТ РЕКОРД
Все, кто интересовался вертолетами, с любопытством узнали в конце 1930 года, что вертолет итальянца Асканио совершил несколько успешных полетов. При этом была достигнута высота в целых... восемнадцать метров. Вертолет держался в воздухе почти девять минут. «Замечательное достижение! Мировой рекорд!»— писали зарубежные журналисты.
А в это время в Советском Союзе создавалась машина, которая очень скоро оставила далеко позади итальянский вертолет.
В знаменитом ЦАГИ — Центральном аэрогидродинамическом институте — под руководством уже знакомого вам Бориса Николаевича Юрьева — ученого, профессора — строился вертолет. Во многом он был похож на тот, самый первый, юрьевский геликоптер. Назвали его 1-ЭА, то есть «первый экспериментальный аппарат».
Когда машина была готова, встал вопрос: кому ее испытывать, кто отважится сесть в кресло нового, неизу-


ценного летательного аппарата? Никто не мог сказать заранее, как вертолет поведет себя в воздухе.
Пилотом-испытателем винтокрылой машины стал один из ее создателей — Алексей Михайлович Черему- хин — инженер и летчик, очень мужественный человек.
А мужество здесь требовалось немалое. «Это было подлинным героизмом, — вспоминал Юрьев, — так как каждый полет мог окончиться гибелью летчика. Ему пришлось однажды спускаться с оборвавшейся в полете лопастью несущего винта. Лишь чутье инженера подсказало ему правильный режим спуска. У другого летчика это окончилось бы смертельным падением».
С каждым полетом Черемухин все увереннее чувствовал себя в воздухе. Машина легко отрывалась от земли, описывала восьмерки, зависала, плавно садилась.
Шаг за шагом увеличивалась высота. Сто шестьдесят метров. Двести тридцать. Триста. Давно остался позади рекорд Асканио, 14 августа 1932 года Черемухин совершил исторический полет. Об этом полете руководитель испытаний первого советского вертолета Александр Михайлович Изаксон рассказывал: «Машина набирает высоту, становится все меньше и меньше, выходит за пределы аэродрома и летит над ближайшим лесом. Волнение охватывает всех нас: слишком большая высота. . . Наконец вертолет начинает снижаться. Вдруг он резко задрал нос. Скорость снижения возросла, и машина скрылась за лесом. .. Что случилось? Мрачные мысли полезли в голову.
С обочины аэродрома мчится небольшой автобус. Почти на ходу вскакиваем в него. Смотрим вперед. О радость! Вдали стоит наш вертолет, а на нем видна фигура Черему- хина. Подъезжаем. Рукопожатия, поздравления с новым достижением
и, 	главное, с благополучным завершением полета».
Когда посмотрели на запись прибора, оказалось: отважный летчик
поднялся на высоту 605 метров. Мировой рекорд был перекрыт более чем в тридцать раз!
ВРЕМЯ ВЕРТОЛЕТОВ
Может быть, вы думаете, что после такого замечательного достижения все трудности остались позади. Увы, нет. 1-ЭА был всего лишь опытной, далекой от совершенства машиной. Прошло еще лет пятнадцать. Авиационная техника продвинулась далеко вперед. Появились мощные и легкие моторы. Ученые как следует разобрались в работе вертолетного винта. Тогда, наконец, и наступило время вертолетов.
Первый советский серийный вертолет назывался МИ-1. Он был создан авиаконструктором Михаилом Леонтьевичем Милем. Две буквы короткой фамилии Миль дали название многим нашим вертолетам.
К винтокрылым машинам Миль шел прямой дорогой, никогда с нее не сворачивая. Он любил вертолеты больше всего на свете. Изменить вертолетам? Нет, этого Миль никому бы простить не смог. МИ-1—его первенец. Удачный, надежный вертолет. Однако стал он таким не сразу, не вдруг.


Все шло хорошо, а на пятнадцатом часу испытаний на высоте более пяти километров замерзла смазка в системе управления. Летчик-испытатель Матвей Карлович Байкалов был вынужден покинуть машину, потерявшую управление, выпрыгнуть с парашютом. Вертолет, конечно, погиб.
Испытание продолжили на другой машине. Много еще сил и мужества потребовал МИ-1 от конструкторов и летчиков. Зато вертолет получился отличный!
Около четверти века верно служил МИ-1 нашему народному хозяйству. Где он только не летал: над равнинами и горными хребтами, над пустынями и тайгой, в холодной Арктике и жаркой Средней Азии! На МИ-1 было установлено двадцать три мировых рекорда! Вот уж действительно: мал, да удал.
Потом конструкторское бюро Миля получило задание создать вертолет в пять раз грузоподъемнее. И сделать это нужно было быстро, всего за один год!
Очень трудная стояла задача, но конструкторы справились, сделали вертолет вовремя. Его назвали МИ-4. Тоже хорошая машина получилась. На МИ-4 летчики установили семь мировых рекордов. На этом вертолете пилот Василий Петрович Коло-
шенко перелетел из Москвы на станцию «Северный полюс—6». А когДа работа там закончилась, вернулся на материк, пролетев над Ледовитым океаном более семисот километров.
Вертолеты Миля похожи на стрекоз. Кажется, что машут над ними прозрачные крылья. И сзади хвост длиннющий и тонкий. Машут лопасти винта. Каждая — узкое, длинное крыло. Лопасти загребают воздух, отталкиваются от него и держат машину.
Вертолетный винт устроен так, что его можно немного наклонять. Прямо стоит винт — вертолет поднимается или висит. Вперед наклонен — и вертолет летит вперед. Можно заставить его лететь и боком. Можно и задний ход дать.
В авиации, на самолетах, применяли газотурбинные двигатели, а на вертолетах стояли поршневые. Газотурбинные раз в пять легче поршневых и по размерам меньше. Конструкторы вертолетов мечтали о таких двигателях.
Миль начинает создавать невиданный вертолет. Его пятилопастный винт диаметром тридцать пять метров вращался газовыми турбинами колоссальной мощности.
Вертолет МИ-1 казался малюткой рядом с новым вертолетом. МИ-1 поднимал летчика и всего двух пассажи¬
Самояет с поворотным крылом.
104


ров. МИ-4 перевозил пятнадцать человек. А новый вертолет, МИ-6, вмещал более шестидесяти!
«Мишка» (так ласково называют летчики МИ-6) был самым сильным и самым быстрым вертолетом в мире. Зарубежные инженеры с завистью говорили: «Русские намного опередили нас». Вообще о наших вертолетах с большим уважением отзываются за рубежом. Их охотно покупают многие страны.
Силен МИ-6. И все же он не самый сильный. Есть у нас вертолет и посильнее. Геркулес из геркулесов.
ВИНТОКРЫЛЫЙ ГИГАНТ
Называется он В-12, создан в конструкторском бюро Миля, но по внешнему виду ничуть не похож на другие милевские машины. Этот вертолет двухвинтовый. Корпус у него — как у самолета. Широко в стороны раскинулись крылья. На концах крыльев — по гигантскому винту.
Поражают размеры вертолета. Высотой он с четырехэтажный дом. Когда заходишь внутрь грузовой кабины, кажется, что попал в трюм морского корабля. Длина кабины — почти тридцать метров, высота — больше четырех. Здесь свободно могут
Винтокрыл КА-22.
разместиться два больших автобуса.
На хвосте у В-12 нет винта, как у других вертолетов Миля. Он не нужен. Несущие винты вращаются в разные стороны, и корпус «машины остается неподвижным.
Поднимает вертолет-великан сорок тонн груза! Никакому другому вертолету в мире это не под силу. И такая вот громадина несется по воздуху со скоростью почти трехсот километров в час!
Да, не все вертолеты похожи на стрекоз. Лет тридцать назад, когда вертолеты были еще в диковинку, на воздушном параде москвичи с удивлением наблюдали такую картину. С кузова грузового автомобиля поднялся в воздух странного вида летательный аппарат. Два надувных поплавка. На них мотор и кресло, в котором сидел летчик. Над летчиком сверкали винты.
Это взлетел «воздушный мотоцикл», созданный авиаконструктором Николаем Ильичом Камовым. Конструктор рассказывал, что впервые увидел свою машину. . . во сне: «Летала надо мной».
Потом Камов создал много разных вертолетов. И все с интересной особенностью. У каждого по два больших винта, расположенных один над другим, в два этажа. Этим вертоле-
105


там тоже не нужен ни длинный стрекозиный хвост, ни хвостовой винт.
Они очень верткие, очень послушные машины. Легко и точно садятся даже на зыбкую корабельную палубу и места занимают немного.
Камовский вертолет КА-26 — удивительная машина. Прикрепили к ней кабину — и перед вами пассажирский вертолет. В кабине шесть удобных мягких кресел.
Сняли кабину (делается это быстро), прицепили грузовую платформу — вертолет превращается в небесный грузовик. Можно прикрепить специальный крюк и превратить вертолет в летающий подъемный кран.
А есть еще такие вертолеты. Их называют летающими вагонами. И верно, они очень похожи на вагоны электропоезда. У нас такой вертолет создал знаменитый авиаконструктор Александр Сергеевич Яковлев. Впереди и сзади над вертолетом по огромному винту. Ревут двигатели, вращаются винты, несется по небу диковинный «вагон».
ПОМОЩЬ С НЕБА
Случилось это на Дальнем Востоке, в Татарском проливе. Внезапно налетел шторм. Ураганный ветер оторвал баржу от буксира и понес в открытое море. Тринадцать человек, находившиеся на барже, оказались в опасности.
На помощь вылетел вертолет МИ-1. Летчики решили перевозить людей прямо на спущенном с вертолета трапе, длинной веревочной лестнице. Люди по одному цеплялись за трап, и вертолет отвозил их на берег. Больше часа продолжалась схватка с бушующим морем. Все тринадцать человек были спасены.
Вертолетчики приходили на помощь во время наводнений, спасали рыбаков, унесенных на льдине в море, отыскивали людей, заблудивших- 106 ся в тайге.
Но вертолеты не только спасают. Они — умелые работники. Как вы думаете, сколько у вертолетов специальностей? Более тридцати!
Вертолеты перевозят пассажиров и охраняют леса от пожаров, опыляют сады и поля, служат «каретами» скорой помощи. Вертолетчики следят за движением на автострадах, помогают рыбакам искать в море рыбу, обслуживают полярные станции. Винтокрылые машины — незаменимые помощники геологов.
А вот еще одна важная профессия. На каждом современном ледоколе есть свой вертолет — ледовый разведчик. Сверху далеко видно. Поднимется он в небо, летчики оглядят белые поля, и понесутся на борт ледокола радиосигналы: «Следуйте таким-то
курсом». Можно не сомневаться, что этот курс наивыгоднейший, самый скоростной и лёгкий.
Вертолеты помогают строить дома, башни, мосты, прокладывать нефте- и газопроводы. Какой подъемный кран может сравниться с вертолетом? Ему нипочем поднять и перенести куда надо тяжеленную балку или часть моста.
Несколько лет назад на Урале потребовалось установить телевизионную башню весом в сто сорок тонн. Работу, рассчитанную на десять месяцев, мощный вертолет выполнил за неделю.
Инженеры уверены, что на стройках для вертолетов — непочатый край работы. У нас даже есть специальный вертолет МИ-10, вертолет- кран на длинных, как у паука, «ногах». Он поднимает груз весом десять, пятнадцать тонн. Может перевезти по воздуху экскаватор, трактор, грузовик.
Каких только заданий не доводилось выполнять вертолетчикам! Однажды они получили совсем уж необыкновенное поручение: пересчи¬
тать на далеком северном острове белых медведей. Справились, пересчитали. Больше того — на каждом по-


ставили метку. Как же они это сделали? А вот как.
В кабине вертолета находился уче- ный-зоолог. Увидев с воздуха медведя, он стрелял в него особой стрелой, начиненной снотворным веществом. Медведь быстро засыпал. Вертолет садился. Спящего зверя метили, и машина улетала. А косолапый просыпался и шел как ни в чем не бывало дальше.
Можно долго рассказывать о профессиях вертолетов, и с каждым годом дел у них прибавляется.
ВИНТОКРЫЛЫ
Считалось, что быстрее трехсот ки лометров в час вертолетьг летать не могут. Виноват несущий винт На большой скорости воздух уже не плавно обтекает лопасти, а срывается. Винт теряет силу.
И все же советские вертолетчики первыми преодолели скоростной барьер. На вертолете МИ-6 они пролетели со скоростью триста двадцать километров в час. Через некоторое время на этом же вертолете удалось поднять рекорд до трехсот сорока километров в час.
Оказалось, что и это не предел. Французским пилотам посчастливилось увеличить рекорд на девять километров в час. Казалось, все. Но нет. В спор вступают американские летчики. Они поднимают мировой рекорд скорости для вертолетов еще на шесть с половиной километров.
«Ну уж это, действительно, все, — говорили вертолетчики. — Это предел возможного». И опять предсказание не оправдалось. Наш летчик Гурген Карапетян два года назад добился выдающегося успеха, установив новый рекорд скорости — триста шестьдесят восемь километров в час.
Все труднее и труднее повышать скорость винтокрылых машин. Как же быть? Как сделать, чтобы летательный аппарат обладал и бесцен¬
ными способностями вертолета и мог летать быстро, как самолет? Нельзя ли в одной машине совместить и то, и другое? Авиаконструкторы бьются над этим.
Сначала сделали так: поставили самолет (пока небольшой, одноместный) на хвост, винтом вверх. При таком положении самолета летчик уже не сидел, а лежал на спине. Самолет взлетал, подобно вертолету. Потом летчик разворачивал его носом вперед.
Взлетать на этом самолете было не oco&shho трудно. А вот садиться, повернуться опять хвостом вниз! .. Не посадка, а цирковой номер.
Пробовали авиаконструкторы сделать иначе. Построили самолет с поворотным крылом. На крыле — двигатели и винты. Перед взлетом крыло ставили винтами вверх. Самолет превращался в вертолет. В воздухе крыло поворачивали обратно, винтами вперед. Вертолет опять становился самолетом.
Как будто и неплохо, но инженеры не довольны. Сложным получается поворотное крыло. Самолетные винты не сделать такими большими, как у настоящего вертолета. Приходится брать очень мощные двигатели, которые расходуют много топлива.
Скорее всего, будущее за винтокрылами. В нашей стране был построен такой любопытный летательный аппарат.
Это самый настоящий вертолет и в то же время большой, многоместный самолет. На концах крыльев у него — вертолетные винты и тут же винты самолетные.
Винтокрыл взлетает, как вертолет, с места вверх. Затем устремляется вперед. Все быстрее, быстрее. Тянут его самолетные винты. Машина летит, опираясь крыльями о воздух. Скорость ее значительно больше, чем у вертолета. В полете вертолетные винты только помеха. Они создают лишнее сопротивление. Хорошо бы сделать их складными. В дальней- 107


шем конструкторы так и собираются поступить. В полете винты будут убираться, а перед посадкой снова раскрываться. Винтокрылы смогут летать со скоростью 600, 700 километров в час и даже быстрее, если снабдить их реактивными двигателями.
ТЕХНИЧЕСКАЯ
1 ЭНЦИКЛОПЕДИЯ
ПАРУСНЫЕ СУДА
Тысячелетия люди пользовались парусами. На парусных судах они добывали себе пищу, отправлялись в дальние походы и вели торговлю с другими народами. На парусных судах были сделаны основные географические открытия. Кончилась ли на этом история паруса? Нет. Ведь парусные суда используют для своего движения бесплатную энергию ветра, что очень важно в настоящее время, когда не хватает нефти и других видов топлива (энергетический кризис). Например, пассажирский лайнер, совершающий рейс из Европы в Америку, расходует около 5000 тонн жидкого топлива.
И вот конструкторы стали предлагать проекты новых парусных судов, у которых основным двигателем являются паруса, а при отсутствии ветра применяется вспомогательная механическая установка — дизель или турбина.
Контейнеровоз с парусным вооружением (типа «крыло чайки»). Проект.
Винтокрылы — машины будущего. А вертолеты? Они тоже останутся. Вы сами убедились, сколько полезных и важных дел могут выполнять вертолеты.
Кто же откажется от таких замечательных машин?
Крупный танкер с парусным вооружением. Проект.
А как увеличить скорость хода под парусами? Изменением конструкции корпуса судна и парусов. Например, применение подводных крыльев на яхтах позволяет развивать скорость в 1,8 раза выше скорости ветра, а при использовании на буерах «жестких парусов», типа авиационное крыло, установленных вертикально, развивается скорость, которая в 4-5 раз превышает скорость ветра. Ожидается, что применение конструктивных нововведений увеличит скорость парусных судов до 30—40 узлов.
Предлагаются различные проекты парусных судов. Западногерманские конструкторы, например, предложили проект парусника грузоподъемностью 10—14 тысяч тонн. Реи на мачтах закреплены жестко, а сами мачты укреплены на поворачивающихся платформах. Паруса выдвигаются и втягиваются внутрь рей специальным приводом.
Японские судостроители выдвинули идею создания судна с парусами традиционной формы. Это трехмачтовое судно с прямыми парусами, изготовленными из пластика. Убираются они механически в полые реи. Постановка и уборка парусов, а также разворот реев производятся механическим приводом с дистанционным управлением из ходовой рубки. Управляет всеми манипуляциями парусов один человек.


В. Молчанов
БОГ ИЗ ЗВЕЗДОЛЕТА
Есть такое латинское изречение: deus ex machina — бог из машины. Сохранилось оно с незапамятных античных времен. Давали, скажем, на театре трагедию. Зрители затаили дыхание, переживают за героев. А те, несчастные, все больше и больше вязнут в роковых и безвыходных, казалось бы, ситуациях. И вдруг видят изумленные зрители, как с неба на сцену спускается какой-ни-
будь бог: Зевс или там Аполлон. Впечатление такое, будто летит бог по воздуху, машет крылышками и объявляет свою волю запутавшимся вконец действующим лицам. Чудо, да и только! А на самом деле никакое не чудо, а работа специальной театральной машины под названием «айорема». Прицепляют актера, изображающего бога, крюком за пояс и с помощью блоков и тросов катают над сценой.
Все просто и понятно. Непонятно другое: как могло это изречение не попасть на глаза Эриху фон Дэни- кену, швейцарскому гражданину, который чересчур смело именует себя «ученым». Наверняка оно ему не попалось. В противном случае ухватился бы Дэникен за «бога из машины» как за еще одно неотразимое доказательство пребывания на Земле инопланетян.
Сколько таких «доказательств» приводит он в своих книгах, изданных, начиная с 1968 года, общим тиражом в 38 миллионов экземпляров (сведения 1977 года), — не счесть!
По гигантским тиражам можно до некоторой степени представить, каких размеров достиг на Западе «блюдечный психоз»: пресса и литература, кинематограф и телевидение на все лады повторяют и выдают за чистую монету сказочные истории
о 	сверхразумных существах, которые из космической выси наблюдают за нашей планетой и время от времени наносят на нее визиты.
Конечно, очень романтично и приятно предполагать, будто мы, люди, не одни во Вселенной: где-то там, в звездном месиве, крутится неизвестная планета, на которой проживают наши братья по разуму. Современная наука такую вероятность вполне допускает. Но мы, к сожалению, пока не имеем точных фактов, подтверждающих существование внеземных цивилизаций. Есть лишь догадки, предположения, надежды.
Но тех, кто раздувает «блюдечный психоз», меньше всего заботит, одино- 109


ки мы во Вселенной или нет. И установление дипломатических отношений с гражданами какой-нибудь инопланетной державы их тоже не особенно волнует. Их привлекает корысть — возможность хорошо заработать на мифе о пришельцах. И они выдают миф за факт.
Впрочем, не только рыночная выгода привлекает тех, кто распространяет слухи о звездных гостях. Вера в летающую посуду — своеобразная форма религии. «То, что раньше называлось богом, теперь называется пришельцами, но суть одна и та же», — остроумно замечает французский историк Габриэль Гоо. Но тем, кто управляет буржуазной пропагандистской машиной, нет дела до сути. В «блюдечном психозе» они видят средство для достижения циничной политической цели. В свое время Ф. Энгельс ясно и точно определил эту цель: «оглупление масс».
Вот почему процветает и плодоносит главная антинаучная идея Дэ- никена:
ЧЕЛОВЕК ПРОИЗОШЕЛ ОТ ПРИШЕЛЬЦА
А как хитроумно, в какой увлекательной форме внушается она неискушенному читателю! Но именно в хитроумности и увлекательности скрывается главная опасность, исходящая от такой пропаганды.
В далекие-предалекие светоисчисляемые времена в глубинах Галактики произошла жестокая битва между двумя армиями человекообразных, достигших (трудно даже представить каких!) высот цивилизации. Побежденные бежали с поля боя на огромном космическом корабле и стали искать прибежища на каком-нибудь галактическом островке. На седьмой день полета увидели они Землю и плавно опустили многотонный звездолет на зеленую лужайку.
Всем хороша была новая планета, только атмосфера немного непривыч¬
ная. Поэтому гости долго еще ходили в скафандрах, прежде чем легкие их приспособились к нашему кислороду. Первым делом инопланетяне начали строить туннели. Зачем? Очень просто: они прятали там сокровища и технику. Одновременно они соорудили на некоей «пятой планете», что находилась между Марсом и Юпитером, мощную радиотрансляционную станцию. Это была военная хитрость. Враги рыскали по космосу в поисках беглецов. Врагов надо было отвлечь. Что и удалось: поймав сигналы, боевые звездолеты устремились к «пятой планете» и мощными лазерами разнесли ее по камушку. Только и осталось от бедной, что груда астероидов.
«Ученые, — утверждает Дэни- кен, — давно предполагали, что между Марсом и Юпитером могла когда- то взорваться какая-то планета. Я беру на себя смелость утверждать: планета сама не взорвалась, ее взорвал человек». Преследовс ч ели на этом успокоились и преспокойно вернулись к себе на окраину Галактики, а беглецы с облегчением вздохнули и принялись благоустраивать Землю.
Прежде всего они создали человека по образу и подобию своему. Для этой цели выбрали обезьяну. Гости владели секретом мгновенного генетического усовершенствования. И вот


после специальной обработки мозга обезьянка сбросила с себя свалявшуюся шерсть, встала на задние лацы и научилась говорить. Но тут инопланетяне засомневались: «А правиль¬
но ли мы делаем, перенося эту животину из дикости в техническую цивилизацию? За что ей такая честь? Мыто сами прошли долгий путь развития, прежде чем научились разрушать планеты. Пусть теперь сама эволюционирует. А мы за этим присмотрим». В новом человеке сохранились кое-какие повадки зверя. Был он часто непослушен, жесток, жаден. За это прилетевшие боги наказывали его. Вплоть до высшей меры. Однако окончательно истребить плод своего генетического творчества не хотели. В сущности, инопланетяне были добрыми ребятами. Иногда они женились на людях. Так появились избранные — дети божьи. Пример: библейские пророки. Но большинство вчерашних обезьян, спасаясь от рокота реактивных двигателей, бежали в пещеры. Вот откуда, заключает Дэни- кен, появились пещерные люди: они боялись нападения сверху, с воздуха. Тогда боги, потрясенные такой неблагодарностью, собрали вещички, взяли с собой «детей» и отправились восвояси на другую планету.
Какая захватывающая версия инопланетного визита! А главное, какая удобная! Все можно списать на пришельцев. Любую историческую загадку и загвоздку: гибель Атлантиды, многотонных истуканов с острова Пасхи (сколько бы ни доказывал Тур Хейердал, что вырубали статуи в скале, тащили на огромных салазках и водружали с помощью канатов самые обыкновенные люди), «проклятье фараонов» .., Кстати о проклятье. Тут Дэникен превзошел самого себя. В 1972 году английский археолог Вальтер Эмери нашел в Египте каменную статую бога Озириса. Только принялся охаживать ее кисточкой — резкая боль в сердце. Инфаркт. Через два дня Эмери умер.
Вероятнее всего, ученый слишком переволновался: еще бы, такая находка! А Дэникен винит пришельцев. Эмери — двадцатая жертва Озириса. Все, кто такие фигурки находил, рано или поздно умирали. Вывод: статуэтки — мины замедленного действия, оставленные древними космонавтами.
Современная медицина разобралась в природе «проклятья фараонов»: не Озирис поражает беспардонных ученых лучом смерти — их убивают в большинстве случаев микробы, содержащиеся в помете летучих мышей. Египтологи, первооткрыватели древних захоронений, нередко становились жертвами зловещего инфекционного заболевания.
Но самые главные «доказательства» извлекает Дэникен из сказок и легенд. Вам нужно подтверждение факта космической битвы? Пожалуйста: согласно многочисленным байкам, сатана был правой рукой господа бога, первым помощником, закадычным другом. И надо же — восстал, возомнив себя выше начальника. В наказание был он отправлен в почетную ссылку — заведовать адской кухней. Сатану католики прозвали Люцифером. А почему? Потому что это переиначенный латинский lux fare, или несущий свет. Значит, заключает Дэникен, был Люцифер на самом деле сбитым звездолетом.


Именно так и воспринял его библейский пророк Исайя: «Как упал ты с неба. . . Разбился о землю попиравший народы. . .»
Такие же «доказательства» находит Дэникен в фольклоре других народов: не было уголка на планете, который бы пришельцы не посетили. Ну, хорошо, остались сказки, а где останки мощного оборудования: землеройных машин, прогладывавших подземные туннели, летательных аппаратов, с борта которых велось наблюдение за людьми, радиолокаторов, предупреждающих об опасности из космоса? Где хотя бы винтик от всего этого?
Не беспокойтесь, такой вопрос не поставит Дэникена в тупик. Пришельцы, прежде чем убраться, уничтожили слишком явные следы своего пребывания на земле. Они боялись, что какая-нибудь особенно воинственная группировка пещерных жителей завладеет техническими секретами и погубит все живое.
ЛАЗЕР И ЧУДО-МЕЛЕНКА
Опасения, в общем, законные: каких только убойных сил не было в распоряжении инопланетян! Прежде всего — лазеры. Во время великой космической битвы враги жгли друг друга лучами смерти. Титановая обшивка гигантских звездолетов рвалась, как бумага. Взрывались отсеки с ядерными боеприпасами. Эфир был заполнен предсмертными воплями человекообразных.
«Вы думаете, я выдумал про лазеры?— спрашивает Дэникен недоверчивого читателя. — Так вот вам Библия, а в ней семнадцатая глава второй Моисеевой книги...» Повествуется о сражении между двумя древними народами: амаликитянами и израильтянами. По какой-то причине амаликитяне были несимпатичны господу, то есть командиру кос- 112 мических переселенцев. И дал он
Иисусу Навину, военачальнику израильтян (который на самом деле был бортврачом звездолетного экипажа), «жезл божий» — лазерную пушку. И, встав на гору, уничтожил Иисус лазером амаликитян.
Но боги не только убивали и разрушали. Они привезли на Землю массу мирных и полезных вещей, в том числе машину по выработке манны небесной. Да, да, не удивляйтесь — той самой манны небесной, сладкой и на редкость калорийной «крупы», которой питались в бесплодной пустыне пророк Моисей и его спутники.
В своей книге под самоуверенным заголовком «Доказательства», вышедшей в 1977 году, Дэникен убежденно заявляет, будто три тысячи лет назад выделкой манны небесной занималась специальная машина, поставлявшая в сутки 1,5 кубометра питательного продукта.
Не раз эта машина была причиной военных конфликтов. Все иудейские войны, описанные древним историком Флавием, вспыхивали из-за нее. Царь Давид построил для божественной мельницы специальный замок. И все же уберечь машину не удалось: она погибла под обломками замка во время очередной войны.
Внешне аппарат представлял из себя цилиндр, опутанный длинной змееобразной трубой. С конца трубы капала манна и остывала в специальных формах, приобретая вид конфеты «подушечка». Внутри все было гораздо сложнее. В цилиндре росло, развивалось и поставляло сырье какое- то загадочное растение, типа нашей хлореллы. Этот же организм питал машину энергией. Работала машина, как «вечный двигатель».
Но где увидел Дэникен следы этого сказочного агрегата? Почему он так уверен в его существовании? И тут наш «ученый» торжествующе ссылается на английский научно-попу- лярный журнал «Ньюсайентист». Там напечатана большая статья двух авторов — Джорджа Сэссона и Род-


нея Дейла, которые совершили выдающееся архивное открытие: обнаружили старинный пергамент с описанием машины — производительницы манны. Больше того, они даже спроектировали опытную модель такой установки. И может быть, в скором времени, ликует Дэникен, манна небесная будет продаваться на каждом углу, как мороженое.
Беру подшивку «Ньюсайентист» за 1976 год. Все правильно: есть такая статья, есть такие авторы, есть чертеж такой машины.. . в номере от
1 	апреля. Первоклассный мистификатор Дэникен сам стал жертвой веселой первоапрельской шутки. Скандал! Но Дэникену не привыкать: бывал он и не в таких переделках. Что из того, что большая часть книги «Доказательства» написана на материале розыгрыша? Книга все равно издана и принесла немалый доход автору и издательской фирме.
И тут возникает вопрос: а как относятся люди науки к проделкам самоуверенного плута? Справедливости ради следует сказать: они Дэникена критиковали и довольно много. Но попадаются среди ученых мужей и такие, кто прикрывает Дэникена широкой авторитетной спиной. К примеру, Джордж Блумрич, известный американский конструктор космических аппаратов.
заслуги». Дескать, вот какой у меня последователь!
За несколько лет до этой встречи Блумрич и мысли не допускал о проделках инопланетян и смеялся над байками о летающих блюдцах. И вот как-то приходит он домой после работы. День был тяжелый: группа Блум- рича безуспешно билась над созданием новой системы приземления. Конструктор решил дать отдых мозгу и, развалясь в кресле, стал лениво перелистывать самое классическое произведение Дэникена — «Воспоминания о будущем». И вдруг словно катапультой выбросило Блумрича из мягкого кресла. Кинулся к книжной полке, схватил запылившуюся библию, начал сравнивать оба текста: дэни- кенский и библейский. Потом забегал по комнате, бормоча: «Ай да Дэникен!» — потом снова в изнеможении — в кресло, потом. . . Не знаю, что было потом. Знаю только, что с этого дня Блумрич стал считать Дэникена гением научной проницательности.
Что же такое в «Воспоминаниях о будущем» встряхнуло отдыхающий мозг конструктора? То место, где говорится, как библейский пророк Иезекииль стал свидетелем приземления космического корабля. История вкрат-
ВИДЕНИЯ — В ЦИФРЫ И КОНТУРЫ!
В 1972 году Дэникен впервые встретился с Блумричем. До этого они только переписывались. Странное дело: маститый ученый смотрел на Дэникена восторженными глазами.
Во всяком случае, именно так описывается эта встреча в книге швейцарца «Посев и космос». Там же Дэникен старательно перечисляет заслуги Блумрича: проектировал последнюю ступень «Сатурна-5», «Скайлэб»,
«АпОлло», награжден специальной
медалью НАСА «За исключительные 113
8 Хочу все знать


це такова: мужчина Иезекииль, тогда он еще не работал пророком, во время странствий по пустыне увидел огромное облако, надвигающееся с севера. Облако было багровым. Оно испускало молнии и издавало грохот. Бедный Иезекииль плюхнулся наземь. Но страхи его только начинались. Из середины облака вышли четверо человекоподобных. Пророк так вспоминал впоследствии: «Облик их был, как у человека». С небольшой лишь разницей: у каждого из существ было по четыре лица (человека, льва, орла и теленка) и четыре крыла. Чудовища выбрасывали огромные языки пламени, их тела светились, как угли. Перед каждым из них крутилось по «страшному кольцу». Своими шестнадцатью головами они подпирали кристальный свод, на котором стояло нечто вроде престола, а на престоле сидело нечто вроде человека: без
крылышек и при одной физиономии. Человек этот позвал Иезекииля и представился господом. Недовольно погромыхивая и время от времени посылая молнии, создатель принялся жаловаться Иезекиилю на неблагодарность и непослушание его соплеменников. «Передай им мое порицание, — сказал он будущему пророку, — отнеси божью ругань».
Что же в этой сказочной галиматье так потрясло Блумрича?
«Галиматье? — вскипает он. — Как бы не так! Это же образное описание механизма приземления некоего летательного аппарата! Несомненно, Иезекииль увидел звездолет, только не мог описать его с помощью технических терминов».
И Блумрич, забросив свое НАСА (Национальное управление по аэронавтике и исследованию космического пространства), принялся переводить библию. Преобразовав поэтические образы в технические структуры, он получил явственное представление о внешнем виде межпланетного гиганта, размерах, принципе действия, составе 114 команды и прочее.
Корпус корабля имел форму конуса, опирающегося на четыре подстав- ки-геликоптера (которых Иезекииль принял за четырехголовых ангелов). На крыше конуса — командный отсек («престол»). У корабля несколько механических рук. Одна из них вознесла Иезекииля к престолу, на котором восседал, разумеется, никакой не бог, а самый обыкновенный командир звездолетного экипажа. Корабль работал на ядерном горючем, причем реактор по мощности превосходил наши в два раза. И вообще всюду, где речь идет о размерах, Блумрич высказывается точно и определенно: диаметр конуса— 18 метров, высота подставки-ге- ликоптера — 11, общий вес звездолета — 1000 тонн. Это наверняка был не главный корабль, а космический челнок. Главный, или корабль-матка, крутился по околоземной орбите. В подтверждение своему сенсационному переводу Блумрич приложил чертеж и рисунок «корабля Иезекииля».
А ведь здорово получилось! Блумрич изобрел новый метод инженерного толкования волшебной сказки. Этак, пожалуй, можно узнать принцип действия ступы (а на самом деле ранцевого реактивного двигателя), на которой совершала полеты баба-яга. Или определить, какое количество энергии заключает в себе мощная паровая турбина — шестиголовый дракон.
КОСМИЧЕСКОЕ ЕВАНГЕЛИЕ
Но шутки в сторону. Конструктор- ракетчик не просто поддержал расчетами и чертежами завравшегося Дэникена. Он помог утвердиться новому направлению в современной суеверии. Нынче оно уже не то, что прежде: сплошь и рядом объясняет загадки природы и истории не божественным вмешательством, а действиями пришельцев — высокоцивилизованных личностей, до уровня развития которых нам еще расти и расти. Словом,


как был человек рабом божьим, так им и останется. Все в человеке от бо- га-космонавта. Все привезено, все привнесено, все позаимствовано.
И что показательно: версию о пришельцах живо подхватили отцы-цер- ковники. Недавно возникла и быстрыми темпами развивается эксотеоло- гия — космическое богословие. Попы стали более снисходительными к инопланетянам. Они допускают, что бог мог создать не только человека и прочих земных тварей, но и расселить по другим планетам всяких забавных страшилищ: говорящих ящеров, оранжевых обезьян, бегающие кактусы.. . Есть инопланетяне — тем лучше: это только доказывает величие божественного замысла.
А как быть с теорией бога-звездо- летчика? Ведь, по заявлениям дэни- кенцев, она наносит вполне материалистический удар по религии. Ничего страшного, успокаивает своих прихожан американский священник Джек Дженнигс, все равно, помимо богов- космонавтов, привидившихся Моисею или Иезекиилю, есть главный бог — хозяин Вселенной. А пришельцы, вероятнее всего, — люди из его свиты. Коллега Дженнигса — Чарлз Ли- вис — считает: прямые контакты между инопланетянами и людьми стали невозможны, потому что последние погрязли в грехе. И бог не хочет, чтобы нравственно образцовые обитатели других миров заражались человеческими пороками. Потому и удалил он эти миры на миллионы световых лет от нас. Еще мрачнее настроен проповедник Дэвид Фетчо: вся Вселенная объята скверной. Шестирукие и змееголовые — тоже не ангелы. И быть может, еще похуже людей. А что касается летающих блюдец, то сидят в них не иначе как демоны, черти, русалки— всевозможная нечисть. Теперь и она мчится в ногу с прогрессом: пользуется скоростным космическим транспортом.
Одним словом, у версии посещения появились самые разнообразные сто¬
ронники: профессиональные обман¬
щики, ученые, богословы. Все они пропагандируют по мере сил и возможностей «блюдечный психоз». К чему такая пропаганда приводит, видно на примере «Процесса», одной из самых фантастических религиозных сект
США.
ДО ВСТРЕЧИ НА ДРУГОМ УРОВНЕ!
8 октября 1975 года Уолтер Крон- кайт, популярный телевизионный обозреватель, сообщил сногсшибательную новость: исчезли двое жителей— мужчина и женщина — городка из штата Орегон. Ходят слухи, будто были они взяты на борт инопланетного летательного аппарата. Во всяком случае, до исчезновения они постоянно говорили своим ученикам и последователям о такой возможности. Те в панике и тревоге: «А как же мы?»
Тревога оказалась ложной: пастыри вскоре нашлись. Отсутствовали они по вполне земной причине: писали в уединении книгу, заказанную крупной издательской фирмой, о целях и задачах своей организации.
Чем вызван такой повышенный интерес к «Процессу»? Прежде всего — личностями его руководителей: господина по имени Бо и дамы — Пип.


Раньше их звали иначе и обыкновенно: его — мистер Эпльуайт, ее — миссис Нетл. Он был певцом, недурным тенором в оперном театре города Хьюстона. Она — сиделкой в госпитале для душевнобольных. Там они встретились и выяснили, что давным-дав- но знают друг друга: подружились еще на ином, более высоком уровне жизни, на «четвертом измерении», по которому курсирует огромный, величиной по меньшей мере с Луну, космический суперкорабль-матка, изредка посылающий на Землю транспортные блюдечки. «Мы — члены одной неземной команды, — решили оба. — Мы чувствуем, как пульсирует в нас потусторонняя многотысячелетняя жизнь».
И вот взяли они себе галактического звучания имена и открыли в Хьюстоне — центре американской ракетной мысли — свой центр: «христианских искусств». Занимались спиритизмом, гаданием, составлением гороскопов. На жизнь хватало. Но однажды таинственный голос, а вернее глас, сказал им: «Ребята, перестаньте заниматься ерундой — возраст не тот: вам уже за сорок. Начните-ка лучше готовиться к отъезду домой. Задержались вы на этой Земле. Пора и на отдых. Но его надо заработать. Поэтому соберите вокруг себя самых толковых землян, научите их нашим нравственным принципам. Пускай не-
116
сут людям веру в грядущее богопри- земление. Когда вы это задание выполните, пришлем за вами блюдце. О дне вылета сообщим».
Вскоре Бо и Пип поняли, кто они такие на самом деле. Помог настольный справочник эксотеологов — библия. В одной из ее многочисленных глав повествуется о двух святых пропагандистах, которые бродили по Земле тысячу двести шестьдесят дней. Вели себя пророки не очень прилично, проще говоря, — хулиганили: вызывали ни с того ни с сего дождь и град, превращали воду в кровь, пугали мирных обывателей, выпуская изо рта огненные смерчи. Никакой управы на них не было. И вылез тогда из недр земных неизвестной породы огромный зверь и убил пророков. Люди обрадовались: парочка надоела всем до невозможности. На трупы плевали, водили хороводы, горланили песни. Тела пророков пролежали непогребенными три с половиной дня. Затем в них вошел «дух жизни», и вознеслись двое оживших на облаке. Вслед за этим начались жуткие явления природы: молнии, извержения, землетрясения. А пророки стояли на облаке и злорадно на все на это смотрели.
«Вот мы и есть, — решили Бо и Пип, — те самые «двое». Над нами смеются, нас презирают. Но они, наши гонители, еще вспомнят о нас, когда будут вопить под обломками городов. И только те, кто следует нашим призывам, останутся в живых: вознесутся на небо».
Какие это призывы? «Бросьте имущество и семьи, ведите скромную и тихую жизнь. Не работайте: с голоду не умрете — не дадут братья с «другого уровня». Берчте пример с нас. Мы месяцами можем обходиться без земной пищи — кормимся телепатически».
Между тем поговаривают, будто Бо и Пип отнюдь не чужды земным радостям. Правда, люди они ловкие — трудно схватить их за руку, когда за¬


пускают они ее в секционную казну. Хотя доподлинно известно, что их раза два арестовывали за угон автомобиля и подделку кредитных карточек. Но что бы там ни говорили — последователей у Бо и Пип становится все больше и больше. По сведениям
1976 	года, от 300 до 1000 человек. Среди них студенты, бывшие солдаты, инженеры, киношники, попадаются даже бизнесмены. Один, например, бросил жену и шестерых детей и теперь сам проповедует переезд на «другой уровень».
Это уже серьезно. Речь идет о людях, их психическом здоровье, судьбе их близких. Дэникенец, облаченный в рясу эксотеолога, не просто обманывает, не просто создает псевдороман- тические видения, не просто отвлекает людей от нужных земных и космических забот, — вся деятельность его направлена, в конечном счете, во вред человечеству.
Впрочем, что для таких человек? Биоробот. Обезьяна с искусственными генами. Комедиант, трепыхающийся на крючке суеверия. Не больше.
ПОДВОДНЫЕ СУДА
При плавании под водой судно не испытывает волнового сопротивления. Оно может плавать круглый год независимо от погоды. В первой половине XX века строились главным образом дизель-электрические подводные лодки, которые имели небольшие подводные скорости (6—10 узлов) и могли находиться под водой несколько часов из-за ограниченных возможностей аккумуляторных батарей. Применение на подводных лодках атомных энергетических установок (АЭУ) позволило повысить скорость хода и длительность нахождения под водой.
В январе 1955 года в США была построена первая атомная подводная лодка «Наутилус», которая несколько раз плавала подо льдами Северного Ледовитого океана.
В январе 1963 года советская атомная подводная лодка «Ленинский комсомол» под командованием Героя Советского Союза капитана второго ранга Л. М. Жильцова впервые совершила длительный подледньГ поход к Северному полюсу и всплыла в районе полюса.
В начале 1966 года группа советских атомоходов под командованием контр- адмирала А. И. Сорокина за 45 суток совершила кругосветный подводный поход
В Советском Союзе и других странах ведется строительство и использование научно-исследовательских подводных судов и аппаратов для изучения и исследования Мирового океана.
В США, Англии, Японии и других странах разрабатываются проекты подводных транспортных судов с АЭУ. Например, американская фирма «Дженерал Дайнамикс» разработала проект атомного подводного танкера грузоподъемностью 172 000 тонн, который при длине 275 метров будет иметь мощность силовой установки 75 000 л. с., скорость 19,4 узла, эксплуатационную глубину погружения 120 метров и численность экипажа 49 человек.
Расположение помещении в корпусе подводного танкера с прямоугольной формой сечения. Проект:
1 — гидро- и радиолокационная станция;
2 — легкий корпус; 3 — главные грузовые танки; 4 — аварийные выходы; 5 — жилые помещения; 6 — рубка; 7 — насосное отделение; 8 — помещение реактора; 9—уравнительные грузовые цистерны; 10 — машинное отделение.


Ю. Коптев
НА КРАЮ ВСЕЛЕННОЙ
вопросов, а, скорее, порождают массу новых. Они заставляют ученых еще глубже задумываться над познанным, видеть в нем шаг к разрешению следующих загадок. Ярким примером тому является история изучения радиозвезд.
Когда радиоастрономия делала еще только первые шаги, далеко в космосе были открыты таинственные источники радиоизлучения. Их размеры были незначительными, и ученые решили, что это далекие галактики и туманности, потому что мощности любой звезды было бы явно маловато, чтобы мы могли услышать ее «радиоголос» на таком большом расстоянии.
К
ак это звучит ни парадоксально, но чем больше мы узнаем о Вселенной, тем больше загадок она нам задает. Как-то один из ученых сказал, что каждое новое открытие не столько объясняет нам очередное «таинство» природы, сколько просто отодвигает дальше границы незнания. Открытия, как правило, не только не разрешают всех
Постепенно, по мере того как методика определения точного местоположения источников радиоизлучения становилась точнее, все более очевидным становилось то, что они все же настолько малы, что вряд ли могут быть галактиками или туманностями. И тогда ученые решили: «Обнаружены радиозвезды». Потому что только так можно было объяснить их крошечные размеры.
В декабре 1960 года молодой астроном Аллан Сендейдж нацелил в точ-


ку небосвода, где находился один из таких радиоисточников, двухсотдюймовый телескоп обсерватории Маунт- Паломар. Час длилась фотосъемка этого участка неба, и час он ожидал, съежившись от холода возле инструмента, результатов своего труда. Но вот пластинка проявлена — и на ней— о радость! — небольшое светлое пятнышко звезды. Значит, радиоисточник совпадал с оптически видимой звездой и предположения ученых подтверждались.
Вскоре после того, как результаты наблюдений Сендейджа были опубликованы, стали появляться сообщения и о других подобных радиообъектах. К 1963 году их насчитывалось уже около ста.
Естественно, что ученые очень хотели знать их точное положение на небе. Но это было нелегко узнать. В 1963 году астроном Сирил Хазард на новом телескопе Паркса в Австралии остроумно определил координаты и размеры радиообъекта 3C-273, использовав для этого Луну. Проходя по небосводу, наш спутник закрывает собой то одну, то другую звезду. Зарегистрировав время с момента, когда Луна начинает «затмевать» радиоисточник, до полного покрытия, можно определить его величину. А поскольку движение естественного спутника Земли по небосводу хорошо известно, можно узнать и местоположение радиоисточника.
Проделав этот изящный эксперимент, Хазард, к своему удивлению, обнаружил, что радиоисточник 3C-273 состоит не из одного, а из двух тел. Это сообщение поступило в Калифорнию, в обсерваторию на Маунт-Паломар, где в это время работал голландский астроном Маартин Шмидт. Шмидт сразу же направил на этот интересный объект мощный телескоп и обнаружил крошечное светлое пятнышко с отходящим в сторону бледным ответвлением. Дальше следовало определить спектр новичка. Ведь именно спектр является «визит¬
ной карточкой» любого светящегося объекта, любой «нормальной звезды». Атомы химических элементов или соединений словно «расписываются» в спектрах своими линиями — излучениями определенной длины волны.
Чтобы узнать, что такое радиозвезды, ученые сфотографировали их спектр. Но тут астрономов поджидала неудача. Спектры радиозвезд были совершенно незнакомы астрофизикам. Словно в их составе не было ни одного знакомого людям химического элемента. Даже хорошо известных и характерных для всех звезд линий водорода не удавалось обнаружить на снимках. Не означало ли это, что радиозвезды состоят из неизвестных на Земле элементов?
Было и другое предположение — обычные элементы в радиозвездах находятся в необычных условиях. И как бы в подтверждение этого вывода, в спектре объекта 3C-273 Маартину Шмидту после кропотливой работы удалось выделить несколько знакомых линий. Знакомых, и в то же время совершенно неизвестных, потому что они находились не на своих местах в спектре, а совсем в другом его конце — в желтой и красной областях.
Это могло быть только в том случае, если бы исследуемый объект перемещался в космосе с очень большими скоростями. Тогда, если бы он приближался к нам, в силу эффекта Доплера, все его спектральные линии сдвинулись бы в синюю сторону. При удалении от нас наблюдалось бы красное смещение.
По величине смещения спектральных линий астрономы судят о скорости движения объекта. Но для радиоисточника 3C-273 она оказалась лишь в шесть раз меньше скорости света.
А так быстро могут двигаться только очень далекие миры. Значит, следовало сделать вывод, что эта радио- звезда лежит за самыми отдаленными галактиками.
Луч света от Земли до Солнца движется всего восемь минут. Четыре го- 119


*
ЗС-48
ЗС-196
«
да потребуется ему, чтобы достигнуть ближайшей к нам звезды Проксимы Центавра. Ну а от источника 3C-273 свет шел до нас два миллиарда лет!
Однако этот «рекорд» дальности продержался недолго. Вместе со Шмидтом в работу включился Джее- си Гринстейн. «В четыре руки» они обработали спектры других радио- звезд. И там без особого труда тоже опознали линии, сдвинутые в красную область спектра. Оказалось, что объект ЗС-48 отстоял 9т нас на три и шесть десятых миллиарда световых лет. А ЗС-196, похоже было, находился еще дальше — на расстоянии в двенадцать миллиардов световых лет! ..
Получалось, что свет от некоторых из этих удивительных объектов, видимый нами сейчас, начинал свое путешествие, когда еще не было ни нашей планеты, ни Солнца. Ведь возраст Солнечной системы «всего» пять миллиардов лет. Это означало, что, разглядывая радиозвезды, мы видим кусочки далекого прошлого Вселенной.
Поверить в это было нелегко. Некоторые ученые пытались объяснить столь большое красное смещение в спектрах иначе. Они утверждали, что радиозвезды — необычно массивные тела, обладающие гигантским гравитационным полем, которое, воздействуя на спектр, изменяло его до неузнаваемости. Такие объекты вполне могли находиться куда ближе, хоть в нашей Галактике. Однако противники этой версии выдвигали очень веское возражение: какую же огромную массу надо сосредоточить в малом объеме, чтобы она вызывала такой эффект?
Были и другие возражения. В спектрах радиоисточников наблюдались линии, возникающие в очень разреженном газе. Но в таком состоянии газ может существовать лишь в слабых гравитационных полях. И если бы красное смещение носило гравитационный характер, то у этих линий оно было бы намного меньше, чем у остальных. В действительности же


оно оказывалось одинаковым у всех линий. Значит, и эта версия была неубедительной.
А может быть, огромные скорости — результат какого-то взрыва в центре Галактики? И здесь оказывались серьезные возражения. В этом случае все «осколки» должны были бы разлетаться от места взрыва, то есть от центра Галактики. И некоторые из них должны были бы приближаться к нам — показывать сильное синее смещение. А это из сотен таких объектов удалось обнаружить только у одной радиозвезды.
Оставалось первое предположение: радиоисточники лежат на «краю» Вселенной. И этот вывод порождал новые трудности и загадки. Одна из них заключалась в необычайной светимости радиозвезд. На таких огромных расстояниях не только обычные звезды, но и самые мощные галактики с их сотнями миллиардов звезд не должны были быть видны. Нечего было и думать их фотографировать. А источник 3C-273 доступен для наблюдения даже не в очень сильные телескопы, и его легко найти в созвездии Волосы Вероники. Какой же чудовищной мощностью должен был он обладать, чтобы сиять с расстояния в миллиарды световых лет! Яркость его должна быть по крайней мере в сто раз большей, чем яркость всех ста миллиардов звезд нашей Галактики.
И все же на снимках, сделанных с помощью даже самых сильных телескопов, могучие радиозвезды были просто точками — малюсенькими искорками в бескрайнем небе. Лишь недавно с помощью радиотелескопов, отстоящих друг от друга на несколько тысяч километров, удалось замерить поперечник одного из этих объектов. (Вернее сказать, не его, а той области, откуда идет радиоизлучение.) Он оказался не больше Солнечной системы— песчинка, затерявшаяся в необозримом океане Вселенной.
Обычно даже в одной и той же обсерватории из года в год каждый уча-
3.600000000
121


сток неба фотографируется по многу раз, и все негативы хранятся в специальных «стеклянных библиотеках». Отправились туда и московские астрономы А, С. Шаров и Ю. Н. Ефремов, чтобы посмотреть, как вели себя «сверхзвезды» в прошлом. Началась кропотливая работа с негативами, запечатлевшими участок неба, где находился объект 3C-273.
Негативов, собранных на протяжении десятков лет, набралось более семидесяти. Они не всегда были хорошего качества, да и оценка яркости объекта была проведена «на глазок». Исследователи не поверили своим первым результатам и обратились в другие «стеклянные библиотеки». Но и они подтвердили удивительный вывод: 3C-273 менял свой блеск более чем в два раза. И все это происходило в считанные месяцы, а то и недели. Позже такое же явление было обнаружено и у других подобных объектов. Причем блеск некоторых из них менялся даже от ночи к ночи, то есть в течение 20—30 часов.
Тут было отчего удивиться. «Сверхзвезда» оказалась не скоплением миллиардов звезд — они бы не могли мерцать все одновременно, в одном ритме, — а единым компактным объектом, сравнительно небольших размеров, но огромной массы.
Вывод напрашивался сам собой. Радиозвезды — это совершенно новые объекты, слишком большие и яркие, чтобы быть звездами, и в то же время слишком маленькие для галактик. Они не походили ни на что, известное ранее. Поэтому ученые выделили их в новый класс небесных тел и назвали «подобные звездам», то есть «квазизвезды», или, сокращенно, «квазары».
Термоядерные реакции, которые сейчас пытаются укротить и подчинить себе ученые, были подсказаны звездами, процессами, происходящими в них. Мы сейчас привыкли считать, что самый мощный источник энергии — ядерный. Но это иллюзия, по- 122 рожденная взрывами атомных и во¬
дородных бомб. Возможно, в квазарах скрыт новый источник энергии, не сравнимый по своей мощности ни с чем, известным людям.
Расчеты показали, что в каждой квазизвезде для поддержания ее яркости должны сгорать по два с половиной Солнца в сутки. Так сколько же вещества должны были сжечь эти небесные тела за время существования хотя бы нашей планетной системы, существующей четыре с половиной миллиарда лет? Что за источник скрыт в них?
В нашей Галактике один раз в 300—400 лет происходят катастрофические вспышки — взрывы сверхновых звезд. Длится такая вспышка-взрыв недолго — дни, а света от нее исходит столько же, сколько ото всех звезд Галактики, вместе взятых. При этом выделяется колоссальное количество энергии. А раз так, может быть, мы принимаем за квазар непрерывные, следующие друг за другом взрывы большого числа собравшихся вместе сверхновых?
Сейчас считается, что в центральных областях некоторых галактик все время идет звездообразование. Плотность звездного вещества там очень велика. Молодые звезды сталкиваются, слипаются и порождают очень массивные звезды, которые затем превращаются в сверхновые. Вспышка одной из них может вызвать взрыв соседней, та, в свою очередь, пробудить свою ближайшую соседку, и вот в Галактике начинается некая «цепная реакция», затянувшаяся на миллионы лет, — образуется сияющий в безднах космоса квазар.
Однако эта гипотеза малоубедительна. Неясно, может ли идти такая передача взрывов «без выходных дней» и что служит «спусковым курком» для нее. Но самое главное, что даже таких мощных процессов, как взрывы сверхновых звезд, недостаточно для того, чтобы обеспечить грандиозное выделение энергии, наблюдаемое у квазаров.


Может быть, предположить, что квазар — это гигантский «пожар», вызванный взаимодействием вещества с антивеществом? Представьте себе, что на ранней стадии развития Вселенной вся материя была очень разреженной и состояла из равного количества материи и антиматерии. Затем между этими антагонистами началась реакция аннигиляции. И что этот-то процесс мы и наблюдаем сейчас.
Но и эта гипотеза многого не объясняет. Не сходится «энергетический баланс», да и в существовании во Вселенной таких больших количеств антивещества многие ученые весьма сомневаются.
Высказывались идеи о столкновении разогнавшихся до колоссальных скоростей звездных скоплений. Если они имеют большие скорости друг относительно друга, то энергия выде-4 ляется иЪ-за столкновения отдельных звезд. Если же скорость мала, то из- за «слипания» мелких звезд с их последующим взрывом как сверхновых. Здесь тоже неясно, как в ре- зельтате таких, в общем-то не очень частых, событий может столь долго выделяться огромная энергия.
Сейчас разрабатывается гипотеза, согласно которой квазарами могут быть массивные вращающиеся магнитные тела.
Каждая звезда является поставщиком газовых частиц. Этот «звездный ветер» дует в те области Галактики, где силы гравитации наибольшие, — то есть к ядрам галактик. Советские ученые В. Л. Гинзбург и Л. М. Озерной подсчитали, что за сто миллионов лет ветер от миллиарда звезд может «слепить» в центре Галактики грандиозное тело, массой в сотню миллионов солнц. Чтобы давление не разорвало его, оно должно вращаться с бешеной скоростью и обладать сильным магнитным полем.
Вращение не только дарует жизнь магнитоиду-квазару, но и порождает другие эффекты, например оттекание звездной плазмы от его экватора.
В магнитном поле квазара частички плазмы тормозятся, возникает так называемое «магнитотормозное» излучение, которое, согласно подсчетам, вполне может обеспечить фантастическое количество энергии, особенно в инфракрасном диапазоне, что довольно хорошо согласуется с наблюдениями.
Однако и эта теория требует доработки.
Еще лет тридцать назад астрономы из Бюроканской обсерватории во главе с академиком В. А. Амбарцумяном высказали предположение, что в центрах ярких галактик есть компактные массивные тела-ядра. Они не спокойны и время от времени выбрасывают облака, а то и струи вещества, порождая вокруг себя звездные системы. Так вот, некоторые квазары очень похожи на такие галактики.
Из этого сходства, вроде бы, начинает проступать единая стройная картина мироздания. В центральных областях галактик сосредоточено до- звездное вещество. Выгорая, оно превращается в обычное. Этот процесс сопровождается выделением колоссальной энергии. Если это так, то квазары и галактики с активными ядрами не группы изолированных космических объектов, а звенья одной цепочки в развитии небесных тел: квазары «перегорают» в галактики, а те, в свою очередь, выбрасывая вещество, дают начало небесным светилам — обычным звездам.
К сожалению, до сих пор в центре галактик никто не видел тел, которые можно было бы назвать дозвездными. И сейчас под ядрами понимают простые шарообразные скопления обычных звезд, наблюдаемые в галактиках.
И наконец, теория, которая сейчас находит наибольшее число сторонников.
Вся жизнь звезды — борьба. В ней все время идет противоборство раскаленного газа, стремящегося своим


давлением взорвать звезду, с тяготением, сжимающим ее. Пока эти антагонисты не могут одолеть друг друга и находятся в равновесии, звезда спокойно сияет на небосводе. Но ее ядерное горючее не бесконечно. По мере его выгорания гравитационные силы начинают брать верх и сжимать небесное тело. И тогда судьба звезды зависит от начальной массы. Если масса около солнечной, то сжимающаяся звезда превратится в «белый карлик» — медленно остывающую звезду размерами с нашу Землю.
Но путь развития может закончиться и не так тускло. Для этого звезда должна быть значительно тяжелее Солнца. Тогда гравитационные силы будут настолько велики, что сожмут звезду так, что разрушат ядра ее атомов, превратят частицы, входящие в их состав, в нейтроны. Образуется как бы гигантская капля из нейтронов радиусом около десяти километров.
Может образоваться во Вселенной и еще более странный объект—«черная дыра», названная так из-за того, что ее гравитационное поле настолько сильно, что даже частички света — фотоны — не могут вырваться из ее цепких объятий. На небе, естественно, такой объект виден не будет. (Отсюда и название — черная дыра.) Размеры его уже совсем незначительны — сотни метров. В такие тела превращаются звезды, масса которых более чем в три раза превосходит массу нашего дневного светила.
Если принять все это во внимание, то не являются ли квазары гигантскими черными дырами? В этой теории ничего не обычного нет. Как в шутку сказал академик Я. Б. Зельдович: «Черные дыры есть везде,
где не доказано, что их нет».
Так вот, пусть масса квазара составляет сотню миллионов наших солнц, тогда при сжатии этого гиганта выделится энергия раз в сто превышающая энергию ядерных ис- 124 точников. Однако при катастрофи¬
ческом сжатии звезды излучение света происходит лишь в течение очень короткого времени. Затем она перестает выпускать световые лучи и становится неведимкой.
Другое дело, если черная дыра находится внутри звездного скопления. Тогда циклопические силы тяготения будут затягивать туда газ, истекающий с поверхности других звезд. Приближаясь к черной дыре с околосветовой скоростью, газовые частички будут образовывать диск, который станет постепенно сжиматься, а значит, и нагреваться до очень высоких температур, испуская мощный поток излучений. Эти процессы идут на довольно далеких расстояниях от черной дыры, где поле тяготения ее еще не может удерживать свет и радиоволны, благодаря чему мы и видим квазар.
Казалось бы, все хорошо. Но и здесь оказались свои неувязки. Согласно рассчетам, по такой модели максимум излучения должен приходиться на инфракрасные волны. А он, как назло, лежит в оптическом и ультрафиолетовом диапазонах.
На заре современной космологии Джеймс Джинс подозревал, что центральные области галактик таят в себе нечто неожиданное. Он даже высказал предположение, будто там имеются некие «отверстия» и через них в наш мир изливается вещество из каких-то других миров. Так сказать, черные дыры наоборот — «белые дыры». Эта гипотеза сейчас опять вошла в жизнь. Ее сторонники считают, что если черные дыры — это «мусоропроводы», в которых все исчезает бесследно, то в квазарах вещество опять выходит наружу из неволи. Высказывается даже предположение, что эти объекты соединены между собой невидимыми «тоннелями». По ним и происходит перекачка материи, правда, только в одном направлении. Но эта фантастическая гипотеза пока находит больше противников, чем сторонников.


А нельзя ли квазары отнести к мирам, до неузнаваемости преобразованным деятельностью внеземных цивилизаций? При всей смелости этой гипотезы ее все же нельзя так просто отвергать. Правда, нельзя ее считать и доказанной. Она еще лежит на грани домыслов. Что же говорит за их искусственное происхождение?
Квазары — одни из самых древних объектов Вселенной, и возникшие там цивилизации должны были обогнать в своем развитии человечество на миллионы, а может быть и миллиарды лет. За такое время они могут распространиться на всю Галактику, постепенно «перестраивая» встречающиеся на пути звезды.
Один из показателей развития цивилизации — выработка энергии. Но чтобы не было «перегрева», часть энергии выбрасывается в космос. Отсюда и огромное излучение, которое легко можно закодировать, превратить в поток полезной информации. Для этого нужно лишь менять либо частоту, либо интенсивность излучения. Если поток информации будет велик, то, естественно, и излучение будет широкополосным. Как ни парадоксально, радиоизлучение квазаров удовлетворяет этим требованиям, поэтому, как пишет советский ученый Н. С. Кардашев, «такая гипотеза заслуживает внимания».
В одной из своих книг американский ученый У. Корлисс писал: «Время от времени госпожа Природа подкрадывается к ученым и дает им хорошего пинка. Открытие радиоактивности, поимка реликтовой рыбы цела- кантуса и обнаружение «организованных элементов» в метеоритах разбили многие святыни храма науки. В конце концов, подобные неожиданности, с трудом осмысливаемые события приводят к укреплению фундамента науки, но до тех пор, пока эти новые камни не улягутся на место, кажется, что царит интеллектуальная анархия».
Это высказывание целиком отно¬
сится к квазарам и объясняет, почему сейчас существует так много различных гипотез. Просто среди них нет пока той, которая могла бы быть единственно верной. Страсти кипят, и время от времени, казалось бы, уже отброшенные гипотезы после их пересмотра, доработки возвращаются вновь на арену научных баталий.
Ученые пока пытаются объяснить квазары с помощью известных нам законов природы, хотя еще в начале 60-х годов, будто предчувствуя открытие этих необычных объектов, академик В. А. Амбарцумян писал, что в ядрах происходят явления, которые «могут привести к противоречию с законами сохранения энергии (и вещества) в его современной форме, ограниченной известными нам формами жизни». В квазарах могут действовать еще не познанные нами силы и законы. Возможно, астрофизикам нужны «безумные идеи», подобные тем, которые появились в атомной физике несколько десятков лет назад и помогли объяснить казавшиеся невероятными явления в микромире.
Однако далеко не все разделяют эту точку зрения.
В XIV веке английский схоласт Уильям Оккам сформулировал правило, которое известно сейчас как «бритва Оккама», согласно которому для объяснения какого-либо непонятного факта не нужно изобретать дополнительных причин и новых законов, если можно ограничиться более простыми объяснениями на основании уже имеющихся законов и причин. «Бритва Оккама» «сбривает» все ненужное. Безусловно, квазары очень трудная загадка для астрофизиков. Но современная наука с ее богатством идей, универсальностью и силой, которые уже не раз проявлялись в разгадке многих необычных космических явлений, восторжествует, не прибегая к таинственному, и здесь. Когда? Может быть, завтра, а может, и через пятнадцать лет.


А. 	Антрушин
ПЛУТОН — ДВОЙНАЯ ПЛАНЕТА!
НОВАЯ ЛУНА
Открытие было сделано случайно. В летний день 1978 года американский астроном Джеймс Кристи просматривал фотографии Плутона, снятые им с помощью большого те- лескопа-рефлектора.
И вдруг ученому показалось, что на одной из фотографий диск планеты
несколько вытянут в одну сторону. Для проверки он взял другой снимок, сделанный часом позже. И тут Кристи с удивлением обнаружил, что искажение увеличилось. На том же самом месте диска планеты появился как бы волдырь. Эта странная «шишка» по сравнению с планетой была слишком велика, чтобы принять ее за «Гималайские горы» на Плутоне. Однако на следующей фотографии уже никакой деформации разглядеть не удалось.
Бросившись в архив, астроном перебрал снимки прежних лет и на многих из них нашел то, что раньше ускользало из поля зрения исследователя: «опухоли» разной величины либо были видны, либо отсутствовали. Неужели это близкий к планете спутник? Ведь Плутон всегда считался одиноким...
Кристи обратился с просьбой в Международную обсерваторию Сьер- ро Тололо в Чили, где действовал новый мощный телескоп, считавшийся одним из самых совершенных в мире. Важно было сфотографировать Плутон из южного полушария Земли. Но и четырехсотсантиметровый телескоп не мог дать отдельного изображения новой луны. На присланных снимках спутник был виден отчетливо, однако он всегда «прижимался» к своему хозяину.
НА КОНЧИКЕ ПЕРА
Плутон — самая дальняя, девятая от Солнца, планета — не был открыт случайно.
Ученые знали, что неизвестная планета должна существовать за пределами орбиты Нептуна. Еле заметные неправильности в движении Урана можно было объяснить только притяжением еще одного крупного неоткрытого небесного тела.
Поисками таинственной планеты занялся Персиваль Ловелл. Видный астроном лелеял мечту повторить за¬


мечательный подвиг ученых середины XIX века, на «кончике пера» открывших Нептун. Тогда по возмущениям Урана математики вычислили все элементы орбиты новой планеты и довольно точно указали, где ее искать на небе. Но теперь задача усложнялась. Влияние неизвестной планеты на полет Урана было совершенно ничтожным, а период ее обращения вокруг Солнца — очень большим.
Ушли года на вычисления (ЭВМ тогда не было), и вот самоотверженный труд подходил к концу. Ловелл объявил, что планета IX находится в сорок раз дальше от Солнца, чем Земля, движется по необычайно вытянутой петле-орбите и совершает свой полный оборот вокруг центрального светила за 250 лет. И еще: масса неизвестной планеты должна в шесть раз превышать массу Земли.. .
В ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ
Навести телескоп на указанное созвездие и сфотографировать достаточно большую планету не такое уж кропотливое дело. Ведь немецкий астроном Галле открыл планету Нептун на небе в первый же темный вечер после того, как получил от французского математика Леверье письмо, в котором сообщались ее координаты. Но сколько ни наблюдал по ночам звезды Ловелл, сколько ни старались делать то же самое астрономы разных стран, все они так и не испытали сладости открытия. Неудачу ученых удалось объяснить позже: планета IX в те годы находилась в наиболее отдаленной от Земли части своей орбиты. Поэтому, получая и отражая слишком мало солнечного света, она терялась среди едва различимых звезд.
Лишь спустя четырнадцать лет после кончины увлеченного охотника за планетой его последователь Клайд Томбо разыскал наконец упорно скрывавшегося члена солнечной семьи.
ш
□НО
□ИИ
*
□н
*
□н
; * г>ч
□ВЦ
* ■ % ь$ *
□ВЦ
□
•
□
•
□
; •
* fill
□
•
□
9
□
□
«
.
. i
О
• .
f f
□
□
*
D
1 " f-: ' . %-
A
™ ' Ш
Q
Щ /
п
....
□□□□□□□□□□□□□□□□□□□□с


Семь тысяч часов провел астроном у окуляра микроскопа, сравнивая на фотоснимках взаимное расположение миллионов светящихся точек. И вот поймана среди сонма, неподвижных ярких и еле заметных светил, среди юрких астероидов медленно плывущая по небу слабенькая звездочка — планета IX (на фотографиях, сделанных с интервалом в сутки, она перемещалась между «маяка- ми»-звездами всего на полмиллиметра!). Теперь понятно, почему планету так долго искали. Только в 1978 году выяснилось, что на самом деле диаметр «девятки» почти в пять раз 128 меньше земного! Все остальные ука¬
зания Ловелла были близки к истине, и они привели к сенсационному открытию.
Как назвать новичка? Все планеты Солнечной системы носят имена древнегреческих и римских богов: Меркурий — бог торговли, покровитель путешественников; Венера — богиня любви и красоты; Гея (Земля)— богиня, создавшая горы, море, первое поколение богов; Марс — бог войны; Юпитер — верховное божество, бог света, грома и молнии; Сатурн— бог посевов; Уран — бог неба; Нептун — бог морей.
Вот и для планеты IX следовало подобрать подходящую кандидатуру из большого списка имен богов. Томбо стремился воздать должное вожаку трудных поисков. Сделать так, чтобы в названии планеты, в имени бога, как-то увековечить память о своем наставнике. И он нашел, что Плутон — бог подземного царства — лучший кандидат: первые две буквы имени властелина подземного царства — это инициалы Персиваля Ловелла. Томбо позаботился о том, чтобы весть об открытии новой планеты разнеслась по свету 30 марта 1930 года — в день рождения покойного ученого. Приятным совпадением явилось и то, что этот день был и днем годовщины открытия Нептуна.
ВОЗМОЖНО ЛИ СТОЛКНОВЕНИЕ МИРОВ!
До недавнего времени мы очень мало знали о далеком Плутоне: о его атмосфере, поверхности, плотности, даже о его величине. В годы, последовавшие за открытием, ученые всматривались только в светящуюся точку на фотоснимке, и лишь с 1950 года, владея новыми, более зоркими телескопами, они стали изучать диск планеты. Ныне к услугам астрономов инфракрасная фотография, электронное увеличение изображений, ЭВМ, автоматические спут-


ники-телескопы и межпланетные станции — разведчики Вселенной.
Наиболее точно мы знаем об орбите Плутона. Она настолько растянута, что в афелии (дальняя от Солнца точка) планета уходит от светила на 7,4 миллиарда километров, а в перигелии (ближняя точка) расстояние уменьшается до 4,5 миллиардов километров. Такая вытянутая орбита приводит к тому, что не всегда Плутон является самой далекой планетой. Однажды за 248 лет путешествия вокруг Солнца он подходит к нашей звезде ближе, чем могучий Нептун. Последний именно сейчас находится дальше своего соседа.
При взгляде на план Солнечной системы может создаться впечатление, что орбиты Нептуна и Плутона пересекаются и что это может когда- нибудь грозить столкновением. Тут- то и надо сказать о странности поведения Плутона в хороводе планет. Только он один движется с большим креном, под углом в 17° к эклиптике (плоскость орбиты Земли и других планет с Солнцем в центре). Вот почему в районе кажущихся на плане «точек пересечения» Плутон оказывается на полтора миллиарда километров севернее орбиты Нептуна.
Вообразите себе, что два поезда сближаются на большой скорости и подходят к пересечению рельсовых путей на одном и том же уровне, — возможна катастрофа. А если один путь пересекает другой по мосту — на разных уровнях? «Все в порядке!»— скажете вы. С помощью математических расчетов ученые убедились в том, что столкновения Плутона с Нептуном никогда не будет.
Тем более что на каждые три обращения Нептуна вокруг Солнца Плутон делает точно два — он каждый раз всего ближе подходит к Нептуну, когда удаляется в афелий! А в это время между «участниками движения» простирается бездна в 2,7 миллиарда километров. Грандиозный космический «мост-путепровод»!
Особенности движения Плутона интересно показать еще вот на каком малоизвестном факте. Он встречается с Ураном на значительно меньшем расстоянии, чем со своим соседом Нептуном! При редком сближении планет VII и IX они противостоят на дистанции «только» 2,1 миллиарда километров.
В 1989 году Плутон достигнет своего перигелия, и астрономы с большими надеждами ожидают этого события. Изображения планеты на фотопластинках будут самыми крупными, результаты наблюдений и измерений — наиболее точными. В следующий раз такая счастливая возможность представится лишь в 2217 году.
ГРЯЗНЫЙ ЛЕДЯНОЙ ШАР
Массу Плутона ученые определяют по тем малым возмущениям, которые он производит в движении Нептуна и Урана. Ныне ЭВМ дают очень точные сведения, и мы знаем, что со времени своего открытия «планета Ловелла» очень «похудела». Еще в 50-е годы она числилась по «солидности» в ранге Земли, потом чем-то 129
9 Хочу все знать


средним между Марсом и Меркурием, а теперь, в связи с открытием спутника в 1978 году ее масса низведена до уровня одной шестой массы Луны! Да и в размерах Плутон тоже «потерял» немало.
По новым вычислениям (опять с участием движения новой луны!) диаметр планеты определился в 2700 километров, то есть Плутон меньше нашей Луны.
Зная массу и диаметр небесного тела, легко вычислить его среднюю плотность. Поразительно: плотность Плутона чуть больше плотности воды! На окраине Солнечной системы плавает в пространстве грязный ледяной шар, состоящий из смеси замороженной воды и разных газов с добавкой камня, мелких обломков и метеорной пыли!
КОРКА МЕТАНА
Преувеличение размеров Плутона в прошлом вызывалось тем, что его альбедо (отражательная способность при освещении Солнцем) ученые принимали средним для планеты с каменистой поверхностью. Теперь же спектральный анализ дал иную картину: Плутон покрыт слоем замороженного метана, а снег и лед, как известно, прекрасно отражают свет. Эта неизвестная ранее особенность покрова планеты и приводила к ошибке. Вспомните, человек в светлом костюме обычно кажется толще, чем в черном.
В Солнечной системе нигде, кроме Плутона, нет метанового льда. Ведь в этом отдаленном мире термометр показывал бы почти абсолютный нуль. Вообразите: неизменная температура— 230°! А какова атмосфера? Ученые думают, что это не больше чем жалкие следы неона и аргона. Все другие газы выморожены!
Блеск желтоватого Плутона (это цвет солнечного света, отраженного коркой белого метана) изменяется с
периодом в 6 дней, 9 часов и 17 минут. Ясно, что это не что иное, как период вращения планеты вокруг своей оси.
Сутки на Плутоне длинные, они равны без малого земной неделе.
КОРМЧИЙ ПАРОМА
Какое имя присвоить луне Плутона? По традиции, как и Клайд Томбо, Джеймс Кристи обратился к древней мифологии. Надо было подыскать имя для нового спутника и сделать это так, чтобы герой мифов имел ка- кую-то «штатную должность» в подземном царстве.
Выбор пал на Харона, сына Эребу- са и Ночи.
Плутон — «гостеприимный» бог, он охотно принимает всех в свои чертоги, но никого не выпускает обратно. Выйти наружу никак нельзя: Цербер — трехголовая собака — неусыпно стережет ворота.
А как попасть в обитель Плутона душам умерших, жаждущим покоя? Можно, только переправившись на пароме через реку Стикс (если, конечно, есть чем заплатить кормче- му).
По воле подземного бога этой переправой и ведал Харон — отвратительный и жадный старик. По описанию римского поэта Вергилия, кормчий сверлил пассажиров своим зловещим взором.
Он взимал за перевоз обол — древнюю серебряную монету, которую родственники предусмотрительно клали в рот покойника.
А теперь от мифического лодочника мы перенесемся к реально существующему Харону — к 34-й луне Солнечной системы.
НА СТАЦИОНАРНОЙ ОРБИТЕ!
Харон удивил ученых прежде всего своей величиной. На* лучших фотографиях видно, что его поперечник


лишь в три раза уступает ширине самого Плутона. Это значит, что диаметр спутника около 850 километров — четвертая доля величины Луны. А если взять отношение масс «бога» и «паромщика», то получится 30 : 1. По сравнению со своей планетой это крупнейший спутник во всей Солнечной системе. Раньше считали уникальным отношение масс Земли и Луны (81,4: 1) и даже говорили, что по сути дела Земля с Луной — это не планета со спутником, а настоящая «двойная планета». Теперь в центре внимания новый феномен — система Плутон — Харон, которая с преимуществом в два с половиной раза претендует на титул двойной планеты.
По времени появления и исчезновения Харона на диске планеты вычислено, что он делает один виток вокруг своего «партнера» за время в 6 дней, 9 часов и 17 минут. Стоп! Да ведь это время в точности совпадает с плутонианскими сутками! Значит, спутник должен находиться на стационарной орбите. Другими словами, он никогда не восходит и не заходит на Плутоне.
Харон постоянно «висит» над одной и той же точкой на экваторе планеты, на высоте в 19 тысяч километров.
Так ли это в действительности, утверждать пока рано. А что, если изменение блеска планеты обязано только движению Харона (период в 6,39 суток)? Тогда мы до сих пор ничего не знаем о скорости вращения Плутона вокруг своей оси! Авторам гипотезы жалко, конечно, расставаться с мыслью об эффектной «неподвижности» Харона в небе Плутона. В свою пользу они указывают на тот немаловажный факт, что на фотографиях спутник выглядит гораздо темнее планеты. Но почему тогда на всех снимках «бородавка» на теле Плутона всегда появляется на одной и той же стороне диска планеты? Еще одна загадка...
СВЕТЛО ЛИ НА ПЛУТОНЕ!
Необыкновенная панорама развернулась бы перед глазами космонавта, прибывшего в этот странный мир — на ледяную поверхность Плутона. Харон на черном небе выглядит в пять раз больше нашей Луны и, несмотря на то, что находится от Солнца в сорок раз дальше, дает света столько же, сколько Луна Земле в фазе первой четверти.
Плутон часто называют «мрачным темным миром». Но это неправильно. Тот же космический путешественник увидел бы среди немерцающих звезд Солнце в виде сияющего бриллианта, дарящего планете свет, сила которого несравненно больше, чем при освещении земной поверхности полной Луной. Этот солнечный свет значительно усиливается тем, что он отражается огромным природным рефлектором — коркой метана-льда.
МОЛОДАЯ ПЛАНЕТА
Ныне возобновились среди ученых разговоры: откуда взялся Плутон,
а теперь еще и новоявленный Харон? Ведь во внешней области Солнечной системы Плутон чужой. Все планеты — великаны, а он маленький. У всех «нормальных» планет орбиты
131


по форме близки к правильному кругу, а «подземный бог» носится по растянутой петле, словно по дорожке спортивного стадиона. Да и орбита у него перекошена. Все планеты чинно движутся в одной плоскости, а Плутон им наперекор — то взлетает над эклиптикой, то ныряет под нее...
Нет, тут что-то не так. Плутон чужой, какой-то странник и планетой стал, видимо, не очень давно. Астрономы вычислили, что при тех сильных возмущениях, которые испытывает Плутон от притяжения Нептуна и Урана, он не мог находиться на своей нынешней орбите более двухсот миллионов лет. А это ведь совсем не много по сравнению с возрастом Солнечной системы.
КАТАСТРОФА
Откуда же мог явиться небесный странник? По своим размерам и плотности Плутон похож на многие луны внешних планет-гигантов. Может, и в самом деле Плутон — бывшая луна? В подтверждение такой догадки астрономы указывают на Нептун и на странности в поведении его спутников. Действительно, почему орбиты «подводного и подземного богов» пересекаются, пусть на разных «уровнях»? Может быть, в этом у них есть что-то общее? А крайний беспорядок в семействе Нептуна? Луны его недисциплинированны: Тритон движется по часовой стрелке, а Нереида против, да еще, в отличие от своего брата, петляет по ненормально вытянутой орбите (ее путь вытянут вдвое по сравнению с орбитой любой планеты или луны Солнечной системы).
Была предложена гипотеза, согласно которой большое небесное тело с массой, превосходящей земную в три—четыре раза, когда-то проходило мимо Нептуна (предполагается, что Плутон был тогда спутником этой планеты). Своим притяжением «прохожий» расшвырял Нептуновы
луны, но они, за исключением Плутона, остались во власти хозяина (лишь хаотически изменились их орбиты). Плутон же был освобожден от плена, ушел от Нептуна и покорился только Солнцу. Во время катастрофы, в момент наибольшего сближения с «агрессором», мощными приливными силами Плутон был разорван — распался на два тела, одно из которых стало Хароном. Так образовалась двойная планета.
А как авторы гипотезы объясняют дальнейшую судьбу таинственного небесного тела, напавшего на семейство Нептуна? Но сначала о знаменитой комете Галлея.
Каждые 75 лет эта хвостовая гостья навещает Солнце и затем снова удаляется в глубокий космос. Очередной визит к Солнцу и Земле комета нанесет в начале 1986 года. Она появится на нашем небе с хвостом длиною в десятки миллионов километров и будет отчетливо видна ночью в разных широтах невооруженным глазом.
Астроном Брэди, исследуя форму орбиты кометы Г аллея, обнаружил возмущение — отклонение ее пути. Ученый приписал это влиянию неизвестной планеты, движущейся далеко за пределами орбиты Плутона. Брэди заявил, что «планету X» надо искать в созвездии Кассиопея, что это небесное тело находится в 65 раз дальше от Солнца, чем Земля, и что один его оборот вокруг светила происходит в 464 года.. .
Не эта ли «планета X» когда-то нарушила покой в семействе Нептуна? Но мы не знаем, существует ли на самом деле «десятка». Если да, то она может еще долго оставаться невидимкой, так как слишком мало отражает солнечного света.
Будущие исследования космоса подтвердят или опровергнут выдвинутые гипотезы. Сейчас важно подчеркнуть, что человек всегда стремится раскрыть тайны природы и среди многих путей рано или поздно находит дорогу к истине.


^ПОДВИГУ БУДЬ ГОТОВ!
Б. Петров, генерал-лейтенант авиации
В БОЯХ ЗА РОДИНУ
войны. Здесь цена ему определялась еще и его высокими боевыми свойствами — способностью наносить сокрушительные удары по врагу на земле, на море и в воздухе.
Конечно, лучше всех умели ценить самолеты сами летчики и поэтому машины свои очень берегли. Нередко случалось, что самолет получал в бою сильные повреждения, загорался, но летчик не покидал его и, рискуя жизнью, старался любой ценой привести боевую машину на аэродром, чтобы сохранить ее для новых боев. Иногда эта цена оказывалась слишком дорогой. . .
На Северном флоте воевал один
В наше время каждый из вас прекрасно знает, что самолет — машина дорогостоящая. Создание его представляет собой процесс сложный и длительный, требует множества дорогих материалов, хорошо оснащенных заводов и большого труда высококвалифицированных рабочих. А знаете ли вы, что совершенно особую ценность самолет приобретал во время
из моих друзей, майор Н. Н. Ведме- денко. Он был командиром Гвардейского минно-торпедного полка.
При нанесении торпедного удара по вражеским кораблям в море его самолет был сильно поврежден. Посадка израненной машины на воду казалась неминуемой. Но мастерство и исключительное самообладание позволили летчику дотянуть изуродованную снарядами и пулями машину до острова Кильдин. Там имелась небольшая посадочная площадка. Для посадки двухмоторного «Ильюшина-4» на ко¬


леса она была совершенно недостаточной. С большей гарантией безопасности для экипажа майор Ведмеденко мог посадить самолет, не выпуская шасси, на фюзеляж. В этом случае машина, конечно, получила бы некоторые повреждения. Но коммунист, командир полка Ведмеденко решил спасти боевую машину от лишних повреждений.
При посадке с выпущенными колесами тяжелый торпедоносец, не успев затормозиться, выкатился за границу площадки и «скапотировал» — перевернулся на спину. Кабину летчика, в которой сидел привязанный ремнями командир полка, плотно придавило к земле. Спасти майора Ведмеденко не удалось. . .
Бывало и так, что летчику удавалось сохранить машину, но сам он получал сильное увечье — едва оставался жив.
— Зачем так рисковал, почему не выбросился с парашютом? — спрашивали его.
— Хотел спасти машину, боялся остаться «безлошадником».
«Безлошадниками» в дни войны называли летчиков, у которых не было самолетов.
А однажды самолет произвел посадку на территории противника... Это было на Черноморском флоте. Темной южной ночью группа гидросамолетов вылетела для нанесения бомбардировочного удара по кораблям противника в одной из его дальних баз. Несмотря на сильный зенитный огонь, боевую задачу наши экипажи выполнили успешно и благополучно прилетели обратно. Но не все — при посадке оказалось, что один гидросамолет не вернулся. Это была машина старшего лейтенанта Сибирцева.
Потеря экипажа — всегда горе. Но на этот раз все переживания оказались преждевременными. Когда гидросамолеты подрулили к своей стоянке, то выяснилось, что не вернулся только самолет, а его экипаж... прилетел на другой машине. Конечно, это событие вызвало общее недоумение: как в условиях боевого полета ночью экипаж мог пересесть с одного самолета на другой?
134


Об этом рассказал сам старший лейтенант Сибирцев.
Над целью появились внезапно. Первую серию бомб сбросили, не встретив противодействия противника. Решили сделать второй заход. Но враг открыл сильный огонь. В небе засуетились лучи прожекторов. И вот, когда новая порция бомб отделилась от самолета, яркая вспышка взрыва озарила посеребренную поверхность летающей лодки. Гидросамолет резко провалился в темноту. Летчику удалось его выровнять и на полной скорости направить в сторону темного горизонта. Вражеский огонь остался позади. Но оказалось, что серьезно поврежден мотор. Обороты упали и, несмотря на «полный газ», самолет летел со снижением. Через минуту штурман доложил:
— Если так будем терять высоту и дальше, то до своей территории не долетим!
Как быть?
— Будем садиться на одном из озер! — решает командир экипажа.
Это он и передал своему напарнику, лейтенанту Сергею Кученкову, который летел рядом с ним.
— Садимся с вами! —ответил боевой друг.
Штурман предложил выбрать для посадки озеро Али-Бей. Оно находилось в стороне от населенных пунктов и было окружено полосой камыша, который мог помешать наблюдению и обстрелу с берега.
Известно, что посадка даже на оборудованный, освещенный ночью аэродром — самый сложный элемент полета. А тут нужно было садиться на темное, окруженное врагами озеро.
Но наши летчики сели. Сначала посадил машину Сибирцев, а за ним — Кученков.
Через минуту экипаж подбитого гидросамолета был уже на борту напарника. Взлетели благополучно.
— Жаль только самолета, добавил к своему докладу старший лейтенант, — он остался плавать на озере
почти исправным, поврежден только мотор...
В эту ночь Сибирцев не спал. Перед глазами все время стояла оставленная врагу любимая «эмбэрушка» (гидросамолет назывался МБР — морской ближний разведчик)!
«Придется ходить в «безлошадниках», — с тоской думал он, — друзья будут летать, а я — дежурить по аэродрому. А что, если противник исправит мотор и на моем же самолете прилетит нас бомбить?»
Эта мысль вызвала у него холодный озноб. «Нет, оставлять гидросамолет врагу нельзя!» — решил летчик.
Через минуту старший лейтенант Сибирцев уже пробирался в темноте вдоль землянки технического состава, разыскивая среди спящих своего техника.
— Кабанов, слышишь, — расталкивает он помощника, — самолет надо выручать. Полетишь со мной на Али-Бей?
К большой радости летчика, его план спасения гидросамолета командование одобрило. На следующую ночь старший лейтенант Сибирцев снова, уже на другой машине, полетел в тыл врага. На борту МБР-2 вместе с ним были летчик Кученков и бригада техников —Кабанов, Романенко, Деревенчок.
Али-Бей нашли без труда. Оставленный ими прошлой ночью гидросамолет гигантским поплавком плавал на прежнем месте, — очевидно, из-за камышей противник его не заметил. Сели благополучно. Погрузив в резиновую лодку запасные части, смельчаки подплыли к осиротевшей «эм- бэрушке».
Старший лейтенант Сибирцев тут же улетел обратно. Это было сделано по просьбе Сергея Кученкова. Он упросил командира, чтобы в тылу противника остался именно он.
— Старший лейтенант Сибирцев — командир звена, ему важнее быть здесь, на базе, а я рядовой летчик, — мотивировал он свою просьбу.


Бригада быстро принялась за ремонт. Лейтенант Кученков принял на себя заботу об их охране. Притаившись в камышах, он всю ночь сидел с автоматом в руках, напряженно всматриваясь в темноту, готовый каждую секунду принять бой.
Приближался рассвет — условленное время взлета. Но. . . работы на гидросамолете оказалось больше, чем предполагалось. Решили остаться еще и на день. Это было очень опасно, но другого выхода не было. Пришлось всем сойти в воду, затолкать гидросамолет подальше в камыши и замаскировать ветками. Потом весь день работали мокрыми. К счастью, день прошел спокойно, враг их не обнаружил.
К вечеру самолет был отремонтирован. Маскируясь темнотой, запустили двигатель. Все оказалось исправным. Не теряя времени, лейтенант Кученков дал мотору полный
газ и поднял машину в воздух. Через полтора часа гидросамолет благополучно произвел посадку на своём аэродроме.
Спасенный из вражеского плена самолет после этого еще долго летал и бил врагов, приближая светлый день Победы. . .
Вспоминается еще один интересный случай. Это произошло в дни героической обороны Севастополя. Группа наших штурмовиков под командованием капитана Талалаева наносила бомбо-штурмовой удар по вражеским войскам. Противник встретил наши самолеты остервенелым огнем изо всего оружия, которое могло стрелять: винтовок, автоматов, пу¬
шек, пулеметов, зенитных батарей, танков и даже минометов. Однако остановить наших летчиков было невозможно, и поставленную боевую задачу они выполнили. Но при выходе из атаки. . . шальной снаряд вдруг
136


угодил в мотор самолета ведущего. Двигатель на штурмовике капитана Талалаева остановился. В воздухе сложилась самая тяжелая для летчика ситуация — высота была малой, а внизу находился противник.
Быстро развернувшись в сторону фронта, капитан перевел машину на планирование в надежде произвести посадку где-нибудь на своей территории. Однако без работающего мотора с малой высоты далеко не улетишь. Едва перетянув передний ряд вражеских окопов, штурмовик, не выпуская шасси, приземлился. Это произошло на так называемой нейтральной полосе, между нашими окопами и окопами противника. Но ближе к врагу.
На помощь попавшему в беду командиру поспешил его напарник, Евгений Лобанов. Он бросил свой Ил в атаку на ближайшие вражеские око¬
пы, из которых уже вылезали гитлеровцы, готовясь захватить в плен советского летчика. Меткие пулемет- но-пушечные очереди Лобанова заставили врагов попрятаться обратно.
Воспользовавшись помощью Лобанова, Талалаев, выхватив из кобуры пистолет, выскочил из самолета и, распластавшись на земле, пополз, в сторону своих окопов. Вскоре он их достиг и был спасен.
Но тут в результате прямого попадания снаряда загорелся штурмовик старшего лейтенанта Лобанова. Выбрасываться с парашютом над головами противника было бесполезно, и летчик направил горящий факелом штурмовик.. . на врагов.
Так погиб любимец полка Евгений Лобанов. За спасение командира и проявленное при этом мужество и отвагу ему было посмертно присвоено 137


высокое звание Героя Советского Союза.
Но рассказ на этом не кончается. Самолет капитана Талалаева так и остался лежать на «ничейной» полосе.
Вытащить его из-под носа противника казалось совершенно невозможным.
— Ничего не поделаешь, — придется штурмовик списать, — решил Командующий ВВС генерал Н. А. Остряков.
Но тут к нему обратился инженер- капитан Журавлев:
— Товарищ Командующий, разрешите! Я уверен, что мы самолет вытащим.
— Что вы придумали? Вас же всех перебьют, как куропаток.
— Не перебьют, разрешите, товарищ Командующий? — умолял инже- нер-капитан.
— Ну давайте попробуйте, — согласился генерал, — только смотрите — берегите головы, зря себя не подставляйте...
Инженер-капитан Журавлев был начальником такой команды, каких в мирное время вовсе не бывает. А вот
в условиях войны без нее было не обойтись: она занималась сбором и восстановлением подбитых в бою самолетов.
Коммунист Журавлев был человеком знающим, смелым, инициативным. К этому времени он уже успел вернуть в боевой строй немало машин. Подобно тому как каждому летчику тогда учитывали сбитые вражеские самолеты, так и инженер-капитану Журавлеву засчитывали каждую возвращенную в строй боевую машину. Штурмовик капитана Талалаева должен был стать его восьмым спасенным и возвращенным для боя самолетом—почти полная эскадрилья!
С наступлением темноты в сторону фронта выехала грузовая машина. В кузове ее находился Журавлев со своими помощниками. Они везли с собой большую деревянную катушку с намотанным на нее стальным тросом.
Машина остановилась на рубеже, дальше которого проезда не было. Катушку опустили на землю.
— 	Хватит, начнем отсюда!—тихо скомандовал Журавлев. — Пошли!
138


Двое из его помощников ухватились за конец троса и, передвигаясь ползком, стали осторожно тянуть его в сторону противника.
Сначала путь их лежал вдоль своих ходов сообщения и окопов. Здесь было много помощников: все солдаты охотно помогали тащить трос. Но вот храбрецы достигли переднего края. Дальше шла та самая полоса, которую почему-то называли нейтральной. Очевидно, потому, что там не было ни наших войск, ни противника. На самом же деле это было минное поле, плотно засеянное нашими и вражескими минами. Каждый шаг на нем таил смерть. Но об этом сейчас ни один человек из подразделения Журавлева не думал. Перешагнув через бруствер переднего окопа, они потащили трос вперед.
Руки инженер-капитана Журавлева все время были на катушке. Проворачивая ее, он помогал сматывать трос. И по тому, как последний уходил в темноту, он судил о благополучии хода операции.
Враг о замысле наших героев не подозревал. Лишь изредка, как обычно, в темное небо взмывали ракеты, высвечивая на короткое время то один, то другой участок местности, да кое- где раздавались выстрелы.
Наконец трос замер. По длине сошедшего с катушки буксира Журавлев понял, что его помощники достигли цели.
Крепко заарканив штурмовик концом стального троса, оба воина поспешили обратно. Вскоре они уже стояли перед своим начальником:
— 	Все в порядке, товарищ капитан, трос привязан надежно!
Второй конец стального каната закрепили к танку. Экипаж его был уже наготове и ожидал команды.
Чуть забрезжил рассвет — и гитлеровцы увидели чудо: лежащий замертво возле их окопов штурмовик вдруг ожил. Он повернул к ним хвост и... начал ползти на животе в нашу сторону.
Конечно, вскоре враг догадался, в чем дело, и открыл бешеную стрельбу. Но было уже поздно. Штурмовик благополучно доставили на аэродром, и после ремонта он снова начал громить врага.
Так замечательные авиационные специалисты, старшие сержанты Ски- бинский, Малышев, Крапивин и Паков, под руководством коммуниста инженер-капитана Журавлева выполняли свой долг перед Родиной.
Мне, как и другим ветеранам, приходится часто выступать перед ребятами — рассказывать им о героизме советских людей в дни войны. И всегда задают много вопросов. Нередко спрашивают:
— А как это бывает, что человек ничего не боится?
— Нет, дорогие мои, — отвечаю я, — такого не бывает. Все люди хотят жить, и каждый чувствует страх. Страх является естественной и необходимой реакцией организма на опасность. Не будь его, люди как мухи гибли бы ото всяких случайностей. Другое дело — как человек будет вести себя в минуту опасности. Истинная смелость заключается в том, чтобы найти в себе силу воли преодолеть чувство страха даже перед лицом смерти и заставить себя выполнить ту задачу, которая перед тобой поставлена.
Любовь к Родине, чувство личной ответственности за благополучие, вера в будущее всегда были для наших воинов животворным родником, который питал их силу воли, возвышая ее над чувством страха. Этот же благородный источник питает волю и решимость современного поколения советских людей, помогает им совершать подвиги мирных дней — перевыполнять производственные планы на фабриках и заводах, строить новые предприятия, дома, электростанции, железные дороги, выращивать рекордные урожаи, делать новые открытия в науке, приближая светлое будущее человечества — коммунизм.


ПО СТРАНИЦАМ
И С Т О Р И И
М. Ирошников
ЛЕНИНСКИЕ ДЕКРЕТЫ ОКТЯБРЯ
On Вмш ■ Рпшнкша Комитета ври Непммкииъ Cortrt мыт я сиитт цщит
Къ Гражданамъ Poccin
ТОЙ
son
№10. за трое лов рощттго щ
, стоящаго
ствомъ, создаМе ttn йооошто.
ДА ЗДРАВСТВУБТЪ РЕВ0ЛЮ1
W, гайва пи&цгоек ' штрьвадурошд- Правятельства - это 1Ц1Я РАБОЧИХЪ, СОЛДАТЪ
25 октября 1917 I Ю ч. ррл.
BoeHNo-Peтолюц/оямыЛ Коиагт при Петрогрллекомъ Com-kr*
Рябочмж% m Свлд*И1ш** Деау~глтоаъ.
п
140
ервые декреты Советской власти стали олицетворением происшедших в октябре 1917 года в России событий, всколыхнувших всю планету. Декреты о мире, о земле, об образовании Совета Народных Ко¬
миссаров во главе с В. И. Лениным. Декларация прав трудящегося и эксплуатируемого народа... Со школьной скамьи знакомы нам эти и другие исторические документы, ознаменовавшие начало новой, современной эпохи развития человечества.
Республика Советов как политическая форма диктатуры пролетариата, революционный выход России из империалистической войны и демократический мир, национализация всей земли в стране и конфискация помещичьей земли, рабочий контроль над производством и распределением, национализация банков и синдикатов, ликвидация всякого социального и национального неравноправия и угнетения — такова была в основном программа, которой к моменту Октябрьского вооруженного восстания в Петрограде большевистская партия во главе с В. И. Лениным вооружила революционные массы рабочих и крестьян России.
Реальным воплощением этой программы большевиков в пролетарской революции и стали декреты Великого Октября. Выражая политику ленинской партии рабочего класса, первые советские декреты были направлены на уничтожение буржуазно-помещичьего строя и законодательное оформление и развитие новых общественных отношений. Они явились в руках Советской власти важным орудием, с помощью которого проходила ликвидация всех форм социального и национального угнетения, осуществлялся слом старой государственной машины эксплуатации и насилия, велась борьба с контрреволюцией, создавался одновременно с этим новый аппарат управления страной, проводились социалистические преобразования.
Являясь законодательными актами, основной формой выражения воли победившего пролетариата, декреты Советской власти в чрезвычайных условиях того времени служили одновременно важнейшим средством привле¬


чения на ее сторону широких масс трудящихся. «Путь к социализму открыт рабочей и крестьянской революцией,— писала 31 октября 1917 года «Правда». — Шагами вперед по этому пути и будут революционные декреты Совета Народных Комиссаров, вокруг которых должны сплотиться все рабочие и солдаты, все угнетенные города, вся деревенская беднота».
Эту характернейшую особенность первых советских декретов впоследствии специально отметил В. И. Ленин, когда он выступал на VIII съезде РКП(б) с отчетом Центрального Комитета партии. «Мы помним, — говорил тогда В. И. Ленин, — как в Смольном мы проводили зараз по 10 и 12 декретов. То было проявлением нашей решимости и желания пробудить опыт и самодеятельность пролетарских масс». В политическом отчете Центрального Комитета РКП(б), сделанном 27 марта 1922 года на XI партийном съезде, В. И. Ленин еще раз подчеркнул чрезвычайное значение первых декретов как особой формы законодательства социалистической революции. «У нас была полоса, — указывал В. И. Ленин, — когда декреты служили формой пропаганды». И далее пояснял: «... эта полоса была законной, когда большевики взяли власть и сказали рядовому крестьянину, рядовому рабочему: вот как нам хотелось бы, чтобы государство управлялось, вот декрет, попробуйте. Простому рабочему и крестьянину мы свои представления о политике сразу давали в форме декретов. В результате было завоевание того громадного доверия, которое мы имели и* имеем в народных массах. Это было время, это была полоса, которая была необходима в начале революции, без этого мы бы не стали во главе революционной волны, а стали бы плестись в хвосте».
Под декретами Великого Октября обычно подразумеваются все важнейшие акты Советской власти перво¬
го периода ее существования, начиная с написанного В. И. Лениным обращения Петроградского Военно-ре- волюционного комитета 25 октября
1917 	года «К гражданам России» о победе Октябрьской революции. К этим актам, как правило, относят изданные Всероссийскими съездами Советов, Советом Народных Комиссаров и ВЦИК Советов, а также отдельными народными комиссариатами различные документы — декреты и постановления, воззвания и обращения, декларации и манифесты, предписания и распоряжения, положения и резолюции, наказы и инструкции, сообщения и извещения, телеграммы и радиограммы. Термин «декрет» употребляется при обозначении всех этих документов в первую очередь потому, что так называется большинство важнейших по своему значению актов Советской власти того времени. «У нас, — писал по этому поводу видный деятель Коммунистической партии и Советского государства, один из первых руководителей Народного комиссариата юстиции П. И. Стучка, — с первого дня Октябрьской революции вошло в употребление слово декрет в самом общем смысле (декрет о мире, о земле, о суде и т. д.) как общее название для законов. . .»
С победой Октябрьского вооруженного восстания в Петрограде и принятием II Всероссийским съездом Советов Декретов о мире, о земле и образовании первого пролетарского правительства, справедливо названных их автором, В. И. Лениным, законами мировой важности, начался в истории нашей страны период, на протяжении которого под руководством ленинской партии закладывались основы советского социалистического общественного и государственного строя.
Новое, Советское правительство было создано, но старый, отживающий свой век мир эксплуатации и насилия никак не хотел, да и не мог понять, как это рабочие и крестьяне са-


Здание бывшего Министерства труда в Петрограде (Мраморный дворец), в котором начал свою работу Народный комиссариат труда.
ми, без буржуазии и помещиков будут управлять страной. Все буржуазные и мелкобуржуазные партии и группировки в один голос пророчили, что руководимый большевиками рабочий класс не сумеет справиться с организацией своего государства. «Рабочий класс количественно слишком незначителен и по своему культурному уровню слишком слаб, чтобы взять в свои руки производство и управление страной.. .» — предрекала, например, буржуазная газета «День». Ей вторила полуменьшевистская «Новая жизнь»: «. . . правительство Ленина управлять Россией не сможет». Крушение власти «комиссаров Смольного» во главе с В. И. Лениным представлялось буржуазии и соглашателям совершенно неминуемым и очевидным делом ближайших дней. «Продолжайте.. . законодательствовать, — пыталась иронизировать правоэсеровская «Воля народа», — надо быть поистине сумасшедшим, чтобы думать, что граждане России будут считаться с вашими «декретами». .. Все равно — ваша игра кончена и ваши карты побиты».
142 Так же оценивала перспективы но¬
вого правительства России и зарубежная пресса. «Будет большой неожиданностью, — указыва \д 9 ноября
1917 года французская газета «Ма- тэн», — если переворот, который удался в Петрограде.. . окончательно изменит судьбы России. Более вероятно, что вслед за этим кризисом последует мощная реакция: пройдет немного дней, и Ленин и его друзья сменят в тюрьме вчерашних министров, которые ныне содержатся там».
В тот же день о «бесперспективности» Советской власти писала и американская буржуазная газета «Нью- Йорк трибюн»: «Большевистская партия у власти, берущая на себя ответственность за правительство, — это беспомощная и безнадежная аномалия... Говорить о правительстве из такой фракции — это же явный абсурд. Это невозможно даже в России. . . «Советское правительство может пасть в любой момент, — пророчила также, например, 5 января
1918 года английская газета «Дейли телеграф», — и ни один здравомыслящий человек не станет утверждать, что оно продержится более месяца».
Находившийся тогда в Петрограде


известный американскии журналист
A. Р. Вильямс писал: «Фабрики лжи ежедневно выпускали целые кипы газет и плакатов, предсказывавших «неминуемое падение большевиков...»
Ответом на подобные пророчества явилось обращение ЦК большевистской партии ко всем членам партии и ко всем трудящимся страны, опубликованное 7 ноября 1917 года на страницах «Правды». Автором обращения был В. И. Ленин. «В России не должно быть иного правительства, кроме Советского правительства», — подчеркивалось в этом документе. И далее разъяснялось: «Второй Всероссийский съезд Советов дал большинство партии большевиков. Только правительство, составленное этой партией, является поэтому Советским правительством». Ленинский Центральный Комитет РКП(б) и Совнарком поддерживала вся большевистская партия и революционные рабочие и крестьяне, солдаты и матросы. Это явилось надежной основой защиты завоеваний Октября от врагов революции. А они использовали в своей борьбе не только печатные «бомбы лжи», по выражению В. И. Ленина, но и настоящие бомбы, штыки и сабли вооруженных антисоветских мятежей.
Первые послеоктябрьские месяцы
B. И. Ленин, как известно, назвал периодом триумфального шествия Советской власти, которая с необычайной быстротой распространилась по всей огромной территории России. С помощью декретов пролетарской власти были упразднены прежние министерства, суды, старая армия, вместо которых создавались народные комиссариаты и другие советские центральные и местные учреждения, новый народный суд, Рабоче-Кресть- янская Красная Армия. Декреты и постановления о борьбе с саботажем буржуазии и реакционного чиновничества, о роспуске контрреволюционных партий и организаций, о ликвидации буржуазных органов са-
Декрет Совета Народных Комиссаров РСФСР об аресте вождей гражданской войны против революции. 28 ноября (11 декабря) 1917 года. Проект В. И. Ленина, автограф.
моуправления — городских дум и земств — в корне подорвали политическое господство буржуазии и упрочили Советы как единственные органы новой, пролетарской власти. Для укрепления власти Советов на местах большое значение имело опубликование 23 ноября 1917 года подписанного В. И. Лениным декрета о праве отзыва делегатов, не оправдавших доверия трудящихся. Этот декрет существенно помог революционным массам по всей стране очистить Советы от контрреволюционных элементов.
Целый ряд важнейших декретов был направлен одновременно на окончательный разгром контрреволюции и повсеместное упрочение Советской власти. Так, 9 ноября 1917 года, когда генерал Духонин отказался вы-


полнить предписания Советского правительства, направленные к скорейшему заключению мира, Председатель Совнаркома отправил радиограмму армии и флоту. В ней объявлялось об отстранении Духонина от исполнения обязанностей Верховного главнокомандующего. «Солдаты! . . — говорилось в адресованном «Всем, всем. . . ленинском обращении. — Вы не дадите контрреволюционным генералам сорвать великое дело мира. . .»
Придавая исключительно большое значение революционному творчеству масс, В. И. Ленин в это время неоднократно выступает со специальными обращениями к трудящимся России. Ленинские воззвания разъясняли основные мероприятия Советской власти, указывали пути к их практическому осуществлению на местах, призывали рабочих, солдат и крестьян еще теснее сплотиться вокруг своего правительства, вокруг своих Советов. Особенно ярко и доходчиво говорилось об этом в широко известном обращении Председателя Совнаркома «К населению» от 5 ноября 1917 года. «Товарищи трудящиеся! — писал В. И. Ленин. — Помните, что вы сами теперь управляете государством. Никто вам не поможет, если вы сами не объединитесь и не возьмете все дела государства в свои руки. Ваши Советы — отныне
органы государственной власти, полномочные, решающие органы».
Первые декреты Советской власти звали рабочие и крестьянские массы на защиту Республики Советов, оказавшейся в огненном кольце яростных атак объединенных сил внутренней контрреволюции и иностранных империалистических держав. Они помогли привлечь всех трудящихся России на сторону восставшего пролетариата и этим «одним ударом удесятерить» силы молодого Советского государства.
В труднейших условиях напряжен- 144 ной борьбы за утверждение власти
Советов во многих районах страны, разрухи и голода, отсутствия опыта государственного управления Коммунистическая партия, ее Центральный Комитет и Совет Народных Комиссаров во главе с В. И. Лениным развернули огромную работу по руководству внутренней и внешней политикой первого в мировой истории государства рабочих и крестьян. «Мы должны теперь Россией управлять», — этот важнейший вывод был сформулирован В. И. Лениным в подготовленных им по поручению ЦК РКП(б) тезисах об очередных задачах Советской власти, кратко суммировавших основное содержание знаменитого ленинского труда.
По образному выражению Джона Рида, от Смольного, а затем Московского Кремля, где под руководством В. И. Ленина работал Совет Народных Комиссаров, словно от перегруженной током динамо-машины во все концы летели искры.. . Ими были ленинские декреты Советской власти. Размноженные в сотнях тысяч экземпляров, расклеенные на всех стенах, они с удивительной быстротой распространялись по всей России. Ведущим автором и главным инициатором издания многих основополагающих законодательных актов Советской власти был В. И. Ленин, который выступал в Совете Народных Комиссаров с предложениями и проектами декретов по всем коренным вопросам социально-экономической жизни страны.
Н. К. Крупская в своих воспоминаниях отмечала, что в напряженные послеоктябрьские месяцы В. И. Ленин работал «усиленно над декретами, которые ложились в основу вновь создаваемого Советского государства». О громадном объеме законодательной работы Председателя Совнаркома, ее поистине революционном размахе красноречиво свидетельствуют следующие цифры. Только за время с ноября 1917 года по начало марта 1918 года, то есть за «смольнин-


ДЕКРЕТ О НАЦЮНАЛИЭЛЦМ ТРЕТЬЯКОВСКОЙ ГАЛЛШИ.
‘"у***
Принимая во вниман!е, что Московская Городская Художествен- кая Галлерея П. и С.М* Третьяковых является по своему культурному я художественному значенЬо учрежден1ем, выполняющим общегосударственны* просветктельНЫя функд1и и что интересы рабочего классе требуют, чтобы Третьяковская Галлерея всшла в с1ть общегосударственных музеев, направляемых в своей деятельности Народнкмъ ГСомиссар1атом по Гросв?щсн1ю, СовЪт Народных Комиссаров постановил:
I/ Московскую Городскую Художественную Галлерею имени П. и С.М* Третьяковых объявить государственной собственностью РоссИскоЛ Федеративно» Советской Ресгубликн и передать в вЬ- д1н1е Народнаго Комиссар1ата по ПросвЪ^ен1ю на о^щем осноаан1и с прочими государственными музеями*
2/ Коллег1я по дЬлам музеев и охран* памятников искуства я старины при Народном Комиссар1атЪ по ПросаБщелЛю, Срочно выравотать и ввести в дЪ£сгв1е новое положеи!е об управлён!и галлерей ч ея деятельности в соотжЪ*ств1и с современхкмя му- зейными потребностями и задачам* демократизац1и худолоестэеи- но-просвЪтительных учрежден!* РоссИскоЯ Советской Республики*
Председатель Совета Народных Комиссаров
7прарляк.1ц1й %лами Совета Народные Комиссаров (f*
3-го Ьокя 1928 г.
Москва
Декрет Совета Народных Комиссаров РСФСР о национализации Третьяковской
3 	июня 1918 года. Подлинник.


ский» период деятельности Советского правительства, сохранились ленинские рукописи 47 проектов и 36 рукописей проектов постановлений и декретов с правкой В. И. Ленина.
В экономической области декреты об организации рабочего контроля над производством и распределением продукции, образовании Высшего совета народного хозяйства, национализации банков, внешней торговли, железных дорог и крупнейших промышленных предприятий воплотили в себе гениальные идеи В. И. Ленина о путях переустройства капиталистической экономики на социалистических началах, перехода к социалистическим принципам организации народного хозяйства. Особое внимание Председатель Совнаркома уделял проблемам планирования и электрификации экономики, всемерному развитию отечественной науки и техники, всестороннему изучению, охране и освоению природных богатств страны. Достаточно напомнить, например, принятый ВЦИК и СНК и подписанный В. И. Лениным Основной закон
о 	лесах от 27 мая 1918 года, которым устанавливалось, что лесное хозяйство должно вестись в общенародных интересах и на основе научно разработанного планомерного возобновления лесов.
Именно благодаря В. И. Ленину, как писал первый секретарь Совнаркома, впоследствии академик Н. П. Горбунов, в Советской России «было положено основание и дан ход таким начинаниям, как, например, радиотелефонное строительство... использование горючих сланцев и сап- ропелей, механизация дровяных заготовок, изготовление химически чистых реактивов, исследование Курской магнитной аномалии, орошение Му- ганских голодных степей, тепловозы, Волховское строительство, электропахота, учреждение государственного электротехнического исследовательского института, образование электро- 146 технического факультета Московского
высшего технического училища, сельскохозяйственная выставка».
Разработанными под руководством
В. 	И. Ленина декретами были ликвидированы существовавшие прежде в России сословные деления и привилегии, упразднены сословные звания (дворянское, купеческое, мещанское, крестьянское) и титулы (княжеские, графские и пр.), гражданские чины, отделена церковь от государства и школа от церкви, введено равенство женщины с мужчиной, покончено с остатками полукрепостниче- ских отношений в общественном строе России. Надежно оградив от влияния церкви школы и другие учебные заведения, объявив общенародным достоянием музеи и библиотеки, театры, печать и все иные культурные ценности, Советская власть с помощью декретов сразу же приступила к организации огромной работы по ликвидации неграмотности, начала строить социалистическую культуру.
«Декларация прав народов России» провозгласила основные принципы советской национальной политики: равенство и суверенность народов, право на самоопределение, вплоть до отделения и образования самостоятельного государства, отмена всяких национальных ограничений и свободное развитие всех национальностей.
В декретах Великого Октября нашла также отражение забота об улучшении материального положения трудящихся. Законы об охране труда рабочих и служащих, об упорядочении заработной платы, о страховании на случай безработицы, болезни и другие, направленные на удовлетворение насущных требований трудящихся масс, закрепили успех пролетарской революции и в этой важнейшей области.
В написанной В. И. Лениным «Декларации прав трудящегося и эксплуатируемого народа» — первом конституционном акте Советской власти — и позднее в Конституции РСФСР были закреплены великие


завоевания Октябрьской революции: новый, советский государственный строй, отмена частной капиталистической и помещичьей собственности, равноправие всех народов России.
Ленинские декреты Великого Октября— от декретов II Всероссийского съезда Советов до первой Советской Конституции, принятой V Всероссийским съездом Советов 10 июля 1918 года, — сыграли огромнейшую роль в проведении в жизнь программы большевиков. В них провозглашены принципы ленинской
внешней и внутренней политики Коммунистической партии и Советского государства. «Наша партия стоит во главе Советской власти, — говорилось в опубликованном в «Правде» 29 мая
1918 	года обращении ЦК РКП(б). — Декреты, мероприятия Советской
власти исходят от нашей партии. Все они направлены к осуществлению конечных идеалов рабочего класса — к полному уничтожению классового
неравенства, эксплуатации, к торжеству коммунизма».
Впервые закрепленные в Конституции РСФСР 1918 года в форме Основного Закона, ленинские принципы социалистического общественного и государственного устройства получили свое дальнейшее развитие в последующих Советских Конституциях 1924 и 1936 годов. Каждая из них представляла собой новый этап развития социалистической демократии, новую важную ступень настойчивого, последовательного восхождения Страны Советов к вершинам социально-политического, экономического и культурного прогресса.
Принятая в канун 60-летия Великого Октября новая Конституция (Основной Закон) Союза ССР отражает грандиозные свершения трудящихся нашей страны под руководством КПСС на пути строительства социализма и коммунизма. Теперь, более чем через шесть десятилетий, Советский Союз — могущественная передовая социалистическая держава;
'У .
гфМ
s.
• 'ty~*
«Декларация прав трудящегося и эксплуатируемого народа», принятая Третьим Всероссийским съездом Советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов. 12 (25) января 1918 года. Проект В. И. Ленина, первый лист, автограф.
общество, не знающее эксплуатации, объединяющее свободные и равноправные братские народы; страна современной индустрии и механизированного сельского хозяйства, страна сплошной грамотности, высокой культуры и передовой науки. Новый Основной Закон нашей страны вместе с тем выражает глубокую, неразрывную преемственность идей и принципов Советских Конституций. «Новая Конституция, — подчеркнул в своем докладе на внеочередной сессии Верховного Совета СССР 4 октября
1977 	года товарищ Л. И. Брежнев, — это, можно сказать, концентрированный итог всего шестидесятилетнего развития Советского государства. Она ярко свидетельствует о том, что идеи, провозглашенные Октябрем, заветы Ленина успешно претворяются в жизнь».


Т Орловская
В ГОРОДЕ ЛЕНИНА ИМЕНИ ЛЕНИНА
СВОЙ ЧЕЛОВЕК НА ЗАСТАВЕ
то случилось почти сто лет назад, в 1888 году. Был закрыт л назначен на продажу с молотка Невский литейный и механический завод Семянникова и По- летики. Полторы тысячи рабочих были выброшены на улицу. Днем и ночью над Шлиссельбургским
трактом (ныне проспект Обуховской обороны) не смолкал скрип телег, груженных скудным скарбом, — рабочие Семянниковского завода разбредались с Невской заставы в поисках заработка.
А на воротах завода красовался золоченый государственный герб — награда за создание лучшего из отечественных паровозов. И на невском берегу ветер гонял сор в пустых эллингах, где руками рабочих-семянни- ковцев были созданы броненосцы


«Адмирал Свиридов», «Адмирал Чичагов», фрегат «Минин», крейсер второго ранга «Генерал-адмирал», не уступавшие по своим мореходным качествам лучшим зарубежным судам.
Кто мог объяснить им, бывшим за- водчанам, почему оказались они не нужны? Стихийные бунты, забастовки, трехдневная стачка в 1879 году в связи с попыткой снизить их заработную плату не привели ни к чему. В борьбе предпринимателей за прибыль рабочие вообще в расчет не брались. ..
Два года бездействовал завод. На очередном аукционе летом 1890 года полуразвалившуюся махину наконец задешево купили. А потом купили и рабочие руки. Не было в ту; пору в России более дешевого и доступного товара. Тысячи бедняков из разных губерний страны шли в города в поисках заработка. Но не подозревали новые хозяева, что вот эта темная людская масса, вливающаяся в заводские ворота тусклыми петербургскими утрами, может отстаивать свои права.
.. .«А у нас на заводе скоро будет стачка!» — прочла Надежда Константиновна на классной доске и от неожиданности едва справилась с дыханием. Обвела класс внимательным взглядом. Заметила: у Вани Бабушкина с Семянниковского завода глаза горят восторгом — всем видом старается показать, что это он принес новость в класс.
— 	Немедленно все сотрите! — не скрывая тревоги, произнесла Крупская. И подумала: «Если в классе есть соглядатаи, подосланные охранкой, мою тревогу и сами слова всегда можно будет объяснить как возмущение беспорядками». А когда занятия в воскресной Корниловской школе окончились, она отозвала в сторонку Ивана и отчитала. Это был первый урок конспирации, который получил Иван Васильевич Бабушкин, будущий про¬
фессиональный революционер, ученик и соратник В. И. Ленина.
Уже в декабре 1894 года вместе с Владимиром Ильичем опытный подпольщик Бабушкин пишет «Обращение к рабочим Семянниковского завода».
«Борьбы и знаний — вот чего требует от русского рабочего русская жизнь!»—писали они в этой первой листовке для рабочих. Призывая заводчан к открытым протестам против несправедливых действий администрации, В. И. Ленин и его ученик объясняли, что только таким путем рабочие смогут понять «на кого можно положиться, кто постоит за себя и других не выдаст, кто друг рабочих, кто их враг, кто больше знает и может помочь своими знаниями и советом».
К этому времени на Семянни- ковском заводе уже действовал первый революционный кружок, организованный Сергеем Ивановичем Фунтиковым.
На заседаниях кружка неоднократно бывал Ленин.
Он стал своим человеком среди простых людей на Невской заставе. Два чувства испытывал Владимир Ильич к рабочим: восхищение их природной сметливостью, золотыми руками и возмущение тем униженным положением, которое было уготовано им, где бы они ни работали, какие бы чудеса техники ни создавали. Как пробудить этого колосса, научить активной, организованной борьбе, достойной великого класса — класса созидателей?
«Я жила в то время на Старо- Невском, в доме с проходным двором, — писала Надежда Константиновна Крупская в своих воспоминаниях, —... была в то время влюблена в школу, и меня можно было хлебом не кормить, лишь бы дать поговорить о школе, об учениках, о Семянниковском заводе, о Торнтоне, Максвеле и других фаб- 149


риках и заводах Невского тракта. Владимир Ильич интересовался каждой мелочью, рисовавшей быт, жизнь рабочих, по отдельным черточкам старался охватить жизнь рабочего в целом, найти то, за что можно ухватиться, чтобы лучше подойти к рабочему с революционной пропагандой. .. Увязка теории и практики — вот что было особенностью работы Владимира Ильича в кружках».
В 1895 году В. И. Ленин создает «Союз борьбы за освобождение рабочего класса». В его состав вошли и рабочие Семянниковского завода. В тот же год на заводе зарождается отделение этого Союза.
Когда знакомишься с историей завода, невольно удивляешься, как быстро передовые революционные идеи проникали в его рабочую среду. Как многое из методов классовой борьбы впервые испытано именно семянниковцами. И испытано успешно. Тому две причины. Первая — в том, что правящие круги России вместе с царем не могли организовать развитую экономику, между тем как рабочий класс страны по своему профессионально¬
му мастерству, по своей политической сознательности, организованности превзошел тот уровень, на котором находилось хозяйство России.
Посмотрите сами: инженеры и
рабочие Невского судостроительного и литейного завода строят самый быстроходный крейсер II ранга «Жемчуг», затем приступают к постройке подводной лодки типа «Голланд»; созданные их руками паровозы рассекают дремлющие степи России. И в то же время администрация не может создать элементарных условий для нормальной жизни рабочих: задер¬
живается выдача зарплаты, завод постоянно лихорадит от неспособности дирекции наладить производство. Полный развал в делах, темные судебные процессы, странные самоубийства лиц, ответственных за кассу... и постоянное ожидание краха. Противоречия раздирали завод, сказываясь прежде всего на положении рабочих.
Именно это понял ставший своим человеком на Невской заставе Владимир Ильич Ленин. Через своих учеников — рабочих социал-демокра¬
Легендарный эсминец «Стерегущий» — детище рабочих Семянниковского завода.
150


тов — он вооружал заводчан знаниями, грамотой борьбы. В этом вторая причина, выделившая семянниковцев в передовой отряд российского пролетариата.
С 1901 года стачки и забастовки на Невском заводе приобретают четко организованный характер.
В 1905 году на заводе состоялось 6 стачек, которые в общей сложности длились 110 дней.
В результате — впервые в России здесь был введен 8-часовой рабочий день.
В 1914 году у проходной вывешивается объявление: «Вследствие
забастовок рабочих на Невском Судостроительном и Механическом заводе, повторяющихся в последнее время неоднократно, завод по распоряжению Правления закрывается до 25 марта».
В октябре 1917 семянниковцы охраняли Смольный, принимали участие в захвате вокзалов, телеграфа, освобождали из тюрем политзаключенных, разоружали казаков в казармах на Обводном канале, были среди тех, кто штурмовал Зимний.
Расшатанное хозяйство досталось победившему классу. Невский завод не один год состоял в должниках государственной казны. Фабкомовцы не знали, с какого конца браться за налаживание дел предприятия, так как администрация и большинство инженеров заняли позицию выжидания. Но не ждал Ленин.
С той же оперативностью, с какой 24 года назад откликнулся он листовкой на горячие события на Се- мянниковском заводе, решил он теперь судьбу предприятия. 12 (25) января 1918 года был принят декрет:
«Ввиду задолженности Невского завода казне Российской Республики, Совет Народных Комиссаров постановляет: принять Невский
завод со всем имуществом, в чем бы оно ни состояло, в собственность Российской Республики.
Ученик и соратник В. И. Ленина И. В. Бабушкин в годы работы на Семянниковском заводе.
Организация управления заводом и делами означенного завода возлагается на народного комиссара торговли и промышленности.
Председатель Совета Народных Комиссаров Вл. Ульянов (Ленин)».
1 	июля 1918 года завод уже работал полным ходом.
Народ первого в мире рабоче- крестьянского государства строил новое социалистическое общество. Готовясь к пятой годовщине Великой Октябрьской социалистической революции, трудящиеся завода обратились в Петроградский Совет с просьбой присвоить предприятию имя Владимира Ильича Ленина. Это желание рабочие объясняли просто — с первых же дней приезда в Петербург в 1893 году деятельность вождя пролетариата тесно связана с Невским заводом.


Таким узнали Владимира Ильича рабочие Невской заставы.
...Ордена Ленина и Трудового Красного Знамени объединение «Невский завод» имени В. И. Ленина. Сегодня это один из важнейших в стране поставщиков чугунного и стального литья, центробежных компрессоров, газовых и паровых турбин. Это они, невские машиностроители, создали агрегаты, транспортирующие газ по магистральным газопроводам Бухара — У рал, Средняя Азия — Центр, Дашава — Киев, трансиранского газопровода, газопровода «Северное сияние». Продукция с маркой «Невский завод» поставляется в социалистические страны, в Индию, Финляндию, Сирию, Боливию, Иран.
У главного здания объединения, обращенный к бывшему Шлиссель- бургскому тракту, стоит памятник Владимиру Ильичу Ленину. На мраморной доске постамента высечены слова: «Любимому вождю
и учителю от рабочего класса». В этой совсем неофициальной, теплой подписи заключено значительно большее, чем может поведать самая подробная хроника встреч се- 152 мянниковцев с Лениным.
КРАСНЫЕ ЭЛЕКТРИКИ
В тот день в столовой Петербургского электротехнического института обстановка была непривычно деятельной. Трудно было узнать студентов — лица строгие, озабоченные. Они по-хозяйски раздвигали столы, составляли стулья, явно готовя помещение к чему-то совсем не похожему на трапезу. Потом стали появляться чужие, не институтские лица. По виду были среди «новеньких» люди самых разных сословий и возрастов. В зал набилось человек триста—четыреста.
— Как с охраной?—спросил одного из студентов, встречавших гостей, пожилой человек, с виду — рабочий.
— Эсеры своих выставили, как и обещали. Меньшевики тоже с вооруженным активом. Ну, а наши, будьте покойны, все щели держат под прицелом. Привлекли своих кружковцев с заводов...
В тот, 1905, год события внутриполитической жизни то и дело сотрясали страну раскатами кровавых событий.
Это были дни, когда царь и правительство, испугавшись последствий, обещанных ими в Манифесте «незыблемых основ гражданской свободы», начали бешеную охоту на всех, кто пытался этой свободой воспользоваться. И прежде всего — на социал-де- мократов.
— Здравствуйте, товарищи! — Невысокий, быстрый в движениях человек прошел мимо, стряхивая на ходу мокрую от снега кепку, и тут же растворился в толпе собравшихся. Сопровождающий Ленина студент остался у дверей, явно озабоченный, ища кого-то глазами.
— Ты что, Коваленков? Уж не на шпика ли нарвались? — Спросило сразу несколько человек.
— Дело посложнее, товарищи! Пока идет собрание, нам надо решить, где укрыть одного товарища.. .


Собрание, начавшееся в это время в институтской столовой, было объединенным собранием представителей партийных организаций всех районов города. Здесь находился весь состав Петербургского комитета, а также лидеры меньшевиков и эсеров. Владимир Ильич выступал на нем с докладом «О нашей революции».
Когда решался вопрос, где провести столь важное и представительное собрание, выбор не случайно пал на Электротехнический институт. Еще осенью 1896 года под влиянием ленинского «Союза борьбы за освобождение рабочего класса» студенты создали нелегальную организацию студенческих землячеств. В механической мастерской института члены социал- демократического кружка собрали небольшую библиотеку, в которой было немало нелегальных изданий. Эти книги они использовали, когда проводили беседы среди товарищей. В аудиториях института разгорались горячие споры. Будущие инженеры избирали путь, по которому идти дальше. И не ради досужего интереса или моды. По окончании института их ждали заводы, рабочие, социалистические устремления которых будоражили, перемешивали всю российскую привычность.
В 1902—1903 годах двадцать студентов образовали кружок друзей «Искры». Они распространяли газету, пропагандировали ее идеи среди студентов и рабочих. Электрики-искровцы проводили занятия в рабочих кружках Путилов- ского, вагоностроительного, Семян- никовского и Обуховского заводов.
И вот теперь Владимир Ильич Ленин выступает в их студенческой столовой. А на повестке дня их срочного совещания вопрос не меньшей важности: где скрыть от
охранки самого Ленина.
Из воспоминаний бывшего ко¬
менданта института И. И. Бобчен- кова:
«В 1905 году один из студентов — впоследствии профессор Коваленков — привел ко мне неизвестного и сказал: «Нельзя ли
его временно где-нибудь поместить, чтобы его никто не видел». Я предложил поместить его в первой аудитории, где за большой доской имелась маленькая комнатка.. .
Не раз приходилось таиться Ленину под кровом института. Но всегда, будь то холодная каморка или комнатка архивариуса, место ночлега было прежде всего его рабочим местом. Ночами писал и редактировал он статьи в легальные и нелегальные большевистские издания.
В тот же период, в той же самой столовой института, Ильич выступил с докладом «Роль и значение Советов как органов революционно^ власти народа в борьбе с самодержавием». На этот раз слушателями его кроме большевистской группы студентов-электриков были передовые рабочие Петербургской (ныне Петроградской) стороны.
Но особенно знаменательным для судьбы института, для его будущего стало третье выступление Ленина в том же 1905 году: «Роль народных масс и личности в истории». Казалось бы, вопрос сугубо философский, хотя и очень актуальный в той политической обстановке, которая сложилась в стране. И вот в этой беседе будущие спе- циалисты-электрики впервые услышали пророческие ленинские слова о том, что электрификация России и социализм неотделимы. И, заглядывая в будущее, вождь k пролетариата подчеркнул, что Практическая деятельность инженеров- электриков будет «красная»...
Полиция разыскивала Ленина в Электротехническом институте, когда партийные товарищи уже Надежно спрятали его на конспиративной квар¬


тире по другому адресу. Переворошив общежитие, обшарив аудитории и подвалы, царские ищейки не обнаружили ничего. А между тем в умах студентов уже жила великая идея, которой через пятнадцать лет суждено было оформиться в план ГОЭЛРО.
Сразу после февральской революции на расширенном заседании Совета института профессора и преподаватели приняли резолюцию о признании Советов единственной законной властью в стране. Красные электрики вступили в активную борьбу за передачу власти Советам, за социализм, неотделимый от их планов. Это они — рота телефонистов электротехнического батальона, в которой находилось 57 солдат, бывших студентов- электриков, — заняли телефонную станцию и обеспечивали связью Смольный до полного разгрома контр-
Здесь, в аудитории № 1 бывшего Петербургского электротехнического института, скрывался от охранки В. И. Ленин.
154
революционных войск, стремившихся захватить Питер.
А как только социалистическая революция одержала победу, коллектив Института обращается к правительству с просьбой о присвоении Петроградскому Электротехническому имени В. И. Ульянова (Ленина). 28 ноября 1918 года просьба эта была удовлетворена. А еще через два года мир облетела весть о фантастическом плане развития народного хозяйства Советской Республики на основе электрификации, сочиненном «кремлевским мечтателем». В осуществлении этого плана активное участие приняли красные электрики.
СВЯЩЕННАЯ ПОЛОСКА
Поутру в белоколонную помещичью усадьбу, возвышавшуюся на холме над селом, потянулись жители села Рождествено на сход. Накануне Константин Власов, который всегда раньше других узнавал любые вести, разнес по крестьянским избам молву о неслыханной победе Красной Армии над австро-германскими войсками, посланными на Питер.
Не сговариваясь, по одному лишь испокон веку заведенному обычаю повытаскивала беднота какие у кого были наряды, приукрасила свою внешность. Со стороны глянешь, можно подумать — масленица над Ореде- жем. По-весеннему ноздреватый лед на реке подогревал в сердцах радостные предчувствия. Свою землю будут засевать рождественцы. Для с£бя и Советской власти.
И все это надо было обсудить. Потому и шли люди на вершину холма на сход.
Сам Константин пришел в серой солдатской шинели, оставшейся с империалистической. Да и другие из бывших солдат тоже явились в шинелях. Поначалу думали люди, что это у них будто парадная форма по случаю хороших вестей. Но вот


вышел перед народом один из фронтовиков и сказал:
— Слышь, земляки! Объявлен победный день двадцать третьего февраля днем массовой мобилизации революционных сил на защиту социалистического государства. Вот я призываю мужиков, а особенно тех, кто в солдатах был, откликнуться и вступить в ряды РККА.
И тут те, что в шинелях пришли, стали сходиться вместе.
Заголосили не ожидавшие такой постановки вопроса бабы. Началось шумное, многоголосое обсуж¬
дение.
— А дети, дети-то как же, малые сироты! — причитали женщи¬
ны. — На кого же!..
— Тихо! Не выть надо, а поду¬
мать, как сделать так, чтобы и мы поскорее с фронтов вернулись, и власть наша, Советская, победи¬
ла, — громыхали мужики.
Попритих сход, задумался.
И кому тогда первому пришла в голову эта мысль, не припомнит никто. Слишком все возбуждены были. Говорили потом, что всем селом так решили. А решили вот что: выделить из бывших поме¬
щичьих земель три десятины получше для общественной обработки. А весь урожай с той полосы передать в фонд Красной Армии. С тем и разошлись.
А когда сошел с полей снег, чуть не .всем же сходом пошли вымерять те самые три десятины. Кто в ковше, кто в ведре, а кто и в пригоршне несли на засев зерно. У кого не было его, потом полили тот участок. Трудились, как никогда за всю свою жизнь — рьяно, весело и безвозмездно.
Назвали рождественцы это поле Ленинской полоской.
... Хлебнули в те годы лиха и мужики, ушедшие воевать, и семьи их, оставшиеся поднимать хозяйство. На фронтах пули, снаряды косили людей, в избах — тиф, го¬
лод. Но каждую осень отправляли селяне красноармейцам хлеб с Ленинской полоски.
Отгремели бои. Вернулись в Рождествено те, кто в живых остался. У Константина Власова, как в дом вошел, вся радость с лица спала. Почернел весь. Голодные ребятишки по» пустой избе бродят. Жены нет — умерла от тифа.
Не один он, сжав кулаки, подолгу сидел на лавке, размышляя, как жить дальше. Коня нет и купить не на что.. .
А тут опять весть. Предлагает Владимир Ильич Ленин бедноте объединиться в Комитеты взаимо¬
И здесь укрывали вождя пролетариата в 1905 году студенты-электрики.


помощи. Совместно обрабатывать землю, а доход с урожая делить по общему решению.
В Рождественский Комвзаимобед вошли 74 семьи. И трудились они на той самой Ленинской полоске, ставшей собственностью Комитета. С урожая выделяли членам Комитета семенные ссуды. Часть урожая продавали, а на вырученные деньги кому крышу поправляли, кому покупали телегу. А один раз даже свадьбу справили. Всем Комитетом на ней гуляли.
Пришло время, стали агитировать крестьян объединяться в колхозы. Одними из первых отозвались на это комвзаимобедовцы. По предложению Константина Фила- товича Власова назвали они свой колхоз «Завет Ильича». Потому что давно уже жили они по ленинскому завету.
С первых дней зарождения колхоза был он одним из передовых по своей зоне. На него равнялись, опыт рождественцев распространяли среди других хозяйств. Даже в трудные послевоенные годы, когда страна только оправлялась от ран, колхозники «Завета Ильича» получили невиданный урожай озимой ржи и пшеницы. Группа рождественцев была отмечена за свой доблестный труд правительственными наградами.
И потому, когда Советское правительство предложило труженикам села пойти на укрупнение своих коллективных хозяйств, из мелких, ослабленных войной колхозов создать мощные сельскохозяйственные кол¬
лективы, девять хозяйств района решили объединиться вокруг колхоза «Завет Ильича».
Для общего собрания, на которое должны были съехаться жители одиннадцати деревень, в Рож- дествено не нашлось даже подходящего помещения. Решили срочно переоборудовать бывшее помещичье гумно. Понаделали скамеек, украсили стены березками. А когда избрали органы управления, назначили бригадиров, стали думать: как же назвать новый колхоз-гигант?
— 	Имени Ленина!—предложил все тот же Власов.
Других предложений и не было.
Сейчас это уже не колхоз, а совхоз. Но по-прежнему один из передовых в Ленинградской области. Изменилось и его название. И в то же время осталось прежним — «Ленинец».
Совхоз специализируется на молочном животноводстве и картофелеводстве, занимается размножением сортовых семян зерновых культур.
Но не изменилась давняя традиция, рожденная революционным крестьянством в 1918 году. По-преж- нему начинаются весны на Ореде- же с массового воскресника на Ленинской полоске. Лучшим механизаторам доверяют ленинцы обработку священной земли. По горсти сдают они семена для засадки тех трех десятин (три гектара), сохраняя, как обряд, заведенный дедами порядок. А собранный урожай передают в фонд мира, оставаясь верными завету Ильича.


В. 	Афанасьев
ИСПАНСКОМУ ГОСУДАРСТВУ — ПЯТЬСОТ ЛЕТ
Эрмитаже всегда многолюдно. Особенно летом: тысячи туристов—и наших и иностранных, приезжающих в Ленинград, стремятся сюда, чтобы взглянуть на сокровища искусства всех времен и народов.
— Скажите, товарищ, где смотреть испанские картины? — Голос с легким, совсем легким иностранным акцентом.
Невысокий черноволосый турист средних лет, приветливо улыбаясь, выговаривает русские слова с явным удовольствием.
— Я проведу вас, — отвечаю ему.—Испанский зал довольно далеко отсюда.. .
Так мы познакомились с Игнасио Сантанхелем, учителем истории из Валенсии — красивого старинного города на побережье Средиземного моря. Учит Игнасио испанских ребят, а сам учился.. . в Московском университете: он —
из тех тысяч детей республиканской Испании, кто в трудные 30-е годы, когда испанский народ вел неравный бой с фашизмом, нашел приют в СССР. А потом, уже в 50-х, — возвращение в Испанию, полуголодное житье при фашистских порядках.
— Теперь от фашистов мы избавились, — говорит Игнасио, пока мы с ним идем по анфиладам Эрмитажа. — Легче стало дышать, спокойнее работается, на советский диплом уже не смотрят косо... И в Советский Союз, как видите, смог приехать — повидать страну своей юности.
Хорошо, что свой большой юбилей Испания встретила без фашистов, без Франко, который почти сорок лет терзал наш народ, — промолвил Игнасио.
— Какой юбилей?
— В тысяча девятьсот семьдесят девятом году Испанскому государству исполнилось пятьсот лет!— с гордостью отвечает гость.
В ГЛУБИНЕ ТЫСЯЧЕЛЕТИЙ
Пятьсот лет — разве это много? Ведь есть государства, которые отпраздновали свое тысячелетие;


есть и такие, которым исполнилось еще больше — 2500 лет! И неужели в Испании — в стране, само название которой известно с далекой древности, не было раньше никакого государства?
Не так-то просто ответить на эти вопросы. Сложно протекала история народов, которые в разные эпохи на-' селяли Пиренейский полуостров — крайний запад Европейского континента.
В отдаленные времена — три— три с половиной тысячи лет назад — на юго-западе полуострова, на побережье Атлантического океана — примерно там, где сейчас находятся испанские города Севилья и Кадис, — существовало рабовладельческое государство Тартесс. Мало что знаем мы о нем, да и то, что знаем, больше легенды и предания. Но в любом случае говорить, что это было испанское государство, никак нельзя: оно занимало очень небольшую часть страны, а главное, населяли его вовсе не испанцы (испанского народа тогда еще вообще не существовало), а какой-то другой народ. Как он назывался, какая судьба его постигла—ничего не известно.
Одновременно с Тартессом и после него возникали на узкой полоске южного и восточного побережий Пиренейского полуострова горо- да-колонии финикийцев, а затем и греков. Но это снова не то! Колонии представляли собою государства чужеземные! Кроме того, находились они только на побережье. А в других районах полуострова издавна жили племена иберов, позже появились племена кельтов. Своих государств у них не могло быть: иберы и кельты жили первобытно-общинным строем, где еще не было разделения на классы. Если бы соседние рабовладельческие государства оставили Пиренейский полуостров в покое, у кельтов и иберов (эти племена довольно скоро смешались между собою), наверное, все шло бы так, как и у других наро¬
дов: появились бы классы, сложилось бы одно или несколько государств. Но прекрасная земля Иберия — так стали называть Испанию древнегреческие путешественники и писатели — интересовала многих: манили и плодородные земли южного побережья, на которых в благодатном субтропическом климате хорошо росли виноград, фрукты, оливы; манили и хлебородные равнины центральных частей полуострова, и недра гор, вдоль и поперек исчертивших Испанию, — там с незапамятных времен добывали медь, серебро, ртуть. . .
А скалы по обеим сторонам пролива на крайнем юге страны сторожили единственный выход из Средиземного моря в Атлантический океан (финикийцы называли эти скалы, да и сам пролив, Столбами Мелькарта, а древние греки — Столбами Геракла).
ВОЛНА ЗА ВОЛНОЙ
Как волны Атлантики набегают на Столбы Геракла, так шли на Иберийский, или Пиренейский, полуостров алчные завоеватели. Сначала— карфагеняне, во главе с Гамиль- каром, Г асдрубалом и знаменитым Ганнибалом. Они успели захватить только южные и восточные области Испании. По пятам за ними пришли римляне. Почти два столетия понадобилось им, чтобы захватить и поработить всю страну. Лучшие полководцы Рима: оба Сципиона — Старший и
Младший, Гай Юлий Цезарь, Окта- виан Август — возглавляли легионы, воевавшие в Испании. С отчаянной храбростью сражались кельты и иберы с завоевателями; уже покоренные области восставали вновь и вновь. В веках прославилась геройская оборона укрепленного поселения иберов Нуманции: за десять лет трижды
осаждали ее римляне, и только тяжелые потери и голод принудили защитников к сдаче. В конце концов Пире¬


Вестготы образовали на полуострове большое государство со столицей в Толедо (VI—VII века).
нейский полуостров оказался в составе рабовладельческого гиганта — Римской империи — и оставался на положении римской провинции четыре века.
А затем — уже в V веке нашей эры — из-за Пиренейских гор, отделяющих Испанию от остальной Европы, хлынули новые завоеватели — германские племена свевов, вандалов, вестготов. Одни, не задерживаясь, проходили через Испанию дальше, в Африку, другие оседали на испанских землях, постепенно сливаясь с местным населением, к тому времени забывшим свои родные — кельтские и иберийские — языки и говорившие на одном из диалектов латинского языка — языка древних римлян. Прочнее всех осели, казалось, вестготы: они образовали на полуострове свое большое королевство со столицей в городе Толе¬
до. Общество состояло здесь не из рабовладельцев и рабов, как было в Тартессе, Карфагене или в Римской империи, а из феодалов — владельцев больших поместий с полями, садами и другими угодьями, и крестьян, которые эти земли обрабатывали, отдавая феодалу долю (нередко — львиную) урожая.
Непрочным было Вестготское королевство: каждое феодальное владение было, по сути, маленьким (а иногда— и не таким уж маленьким) государством, а каждый феодал был полным господином на своих землях, не очень- то считаясь с королевской властью. Знакомая картина, не правда ли? Ведь то же самое было чуть ли не в каждой европейской стране: Вестготское королевство было типичным раннефеодальным государством, как Франкское государство при Карле Великом, как Первое Болгарское царст¬


во. И как Древнерусское государство — Киевская Русь.
Но вот в начале VIII века — в 711 году — из Северной Африки через пролив стали переправляться новые завоеватели — арабы и берберы— во главе с Тариком (именно в его честь скала, что возвышается на испанском берегу пролива, стала называться «Джебель- Тарик» — «Скала Тарика», а пролив получил название Г ибралтар- ского). Дни Вестготского королевства были сочтены: в битве при
Хересе пал последний вестготский король Родриго, рассеялись наспех собранные феодальные дружины. .. То, на что римлянам понадобилось два века, арабо-берберы совершили за шесть лет: к 718 году почти весь полуостров был уже в их руках. На завоеванных землях образова¬
лось мусульманское арабо-берберское государство — халифат со столицей в Кордове. И только на самом севере, в суровых Пиренейских и Кантабрийских горах и на побережье Бискайского залива остались непокоренные земли. Здесь-то, в Астурии, и образовался очаг сопротивления, ставший вместе с тем зародышем — пока еще очень маленьким и слабым — будущего Испанского государства.
РЕКОНКИСТА
В истории Испании началась новая полоса — долгая и мучительная. Реконкиста — наступление на юг, отвоевание у арабо-берберов одной за другой областей полуострова. Продолжалось это почти восемь веков! Почему так долго? Да пото¬
На завоеванных землях юга и центра полуострова образовался Кордовский халифат. А на севере медленно разрасталось ядро будущего Испанского государства — королевство Астурия. (На карте показаны их границы в конце IX — начале X века.)
ЗАПАД НО-ФРЛНК СКОБ КОР.
ИДРИСНДОВ


На землях, отвоеванных в ходе реконкисты, возникло несколько королевств. На карте показа ны их границы в начале XIII века.
му же, почему так быстро пало Вестготское королевство. Обособлены и разрознены были отдельные районы, оставшиеся свободными от завоевателей. Порознь, вразнобой вели наступление феодалы со своими дружинами. Каждый старался отвоевать у мусульман только кусочек территории, примыкавшей к его владениям, и всё. Вместо упорной общей борьбы с противником феодалы то и дело начинали биться друг с другом. Нередко они даже вступали в союз с арабо-бербе- рами — с теми, от кого вроде бы хотели освободить землю Испании. И все- таки продвижение на юг, хотя и медленно, но шло.
Постепенно на землях, отвоеванных Астурией, образовалось небольшое государство Леон, а позже — Кастилия, которая стала расти в южном направлении. Леон
и Астурия то входили в состав Кастилии, то снова становились самостоятельными. На востоке полуострова образовались графство Арагон, княжество Каталония, королевство Валенсия. Потом Арагон стал королевством; Каталония, Валенсия и отвоеванные Балеарские острова то входили в состав Арагона, то отделялись от него.. .
Почему так происходило? Все это характерно для феодального строя, когда отдельные области слабо связаны между собою, торговля почти не ведется, каждый феодал независим. Называется это явление феодальной раздробленностью. Через период феодальной раздробленности прошли почти все страны. Так было в средние века во Франции, так было в Германии и в Италии. Так было и у нас на Руси. Вспомним князя i6i
11 Хочу все знать


Игоря Святославича — героя «Слова о полку Игореве»: этот типичный феодал, не договорившись с остальными князьями, с которыми пребывал в постоянных ссорах и распрях, пошел с немногочисленными родичами-союзниками на кочевников-половцев и был разбит. Именно из-за раздробленности и междоусобиц между князьями русские земли не выдержали удара полчищ Батыя и оказались под татаро-монгольским игом.
Но во многих странах Европы даже в века феодальной раздробленности все-таки были какие-то организующие центры. На Руси таким центром рано стала Москва. Московские великие князья возглавили борьбу против захватчиков, за объединение всех русских земель, и победили в этой борьбе. Во Франции собирали земли короли. Вокруг королевской резиденции — города Парижа — постепенно сложилось единое Французское государство. А в Испании даже формально такого центра не было долгие годы. Только к началу XV века видно некоторое «укрупнение» феодальных владений. Всю центральную полосу полуострова от Бискайского залива до Средиземного моря заняло Кастильское королевство. Вдоль западного — Атлантического — побережья протянулось неширокой полосой королевство Португальское (его развитие пошло своим путем, и в объединении остальных земель полуострова Португалия не участвовала). А в восточной части Испании укрепилось королевство Арагон, окончательно включившее в свои границы Каталонию, Валенсию и Балеары. Но реконкиста еще не была завершена: на юге все еще
оставался осколок мусульманских владений — Гранадский эмират.
Историческая задача была сформулирована четко: Кастилия и Арагон-должны объединиться!
КОРОЛЕВСКАЯ СВАДЬБА
Народ Испании устал от бесконечной войны с мусульманами и еще больше — от феодальных усобиц. Народ Испании жаждал объединения: лучше подчиняться одно¬
му сильному владыке — королю, чем своре слабых, но от этого еще более алчных феодалов. Ждали объединения ремесленники и купцы: в едином государстве будет спокойнее трудиться, можно будет беспрепятственно возить товары по всей стране и за границу. Хотели объединения и мелкие дворяне-рыцари, или, как их называли в Испании, идальго: лучше служить одному сильному королю, чем полудюжине слабых.
Но упорно противились единству крупные магнаты. Придворные круги да и сами короли Кастилии и Арагона колебались — ведь при объединении кто-то уступит власть другому.
Вопрос решился в семидесятых годах XV века, и решился довольно оригинальным способом.
У короля Кастилии Хуана II было трое детей — сыновья Энрике и Альфонс и дочь Изабелла. После смерти Хуана старший сын его стал королем под именем Энрике IV, но детей у него не было, брат Альфонс умер. Наследовать престол в случае смерти Энрике IV должна была, следовательно, Изабелла. Эта принцесса (по-ис- пански — инфанта) еще при жизни брата, в 1469 году, вышла замуж за наследника арагонского престола Фернандо. И когда в 1474 году умер Энрике IV, Изабелла стала королевой Кастилии. Но муж ее Фернандо к этому времени еще не вступил на арагонский престол — жив был еще его отец (кстати, тоже Хуан и тоже Второй, как и отец Изабеллы). Для кастильцев Фернандо был только «мужем королевы», так же как для арагонцев Изабелла была только женой ко-


ролевского наследника. И лишь в 1479 году, после смерти своего отца, Фернандо стал королем Арагона. Картина создалась своеобразная: Испания по-прежнему разде¬
лена на два королевства, но в одном из них правит муж, а в другом — жена... И хотя формально Кастилия и Арагон еще остаются разными государствами, на деле в 1479 году происходит то, чего так недоставало Испании и ее народу — объединение, создание единого Испанского государства.
Получается, что все дело было в свадьбе... А если бы она не состоялась, не было бы и Испанского государства? Но это только на первый взгляд так кажется. Конечно, не благодаря королевской свадьбе решилось такое великое дело, как объединение страны, а наоборот: этот брак только за¬
крепил и оформил то, что медленно и долго готовилось внутри страны, он был только способом, а не причиной. И раньше между королевскими домами мелких испанских государств заключались браки, но для объединения страны это ничего не давало: ни хозяйство страны, ни ее население еще не были готовы к единству. Теперь эти социальные и экономические предпосылки созрели, выросли новые производительные силы, и создание Испанского государства стало наконец возможным. Именно испанского — потому что за века реконкисты в горниле жестоких битв, походов, междоусобиц сложилась испанская народность; именно испанского — потому что не чужеземные завоеватели объединили на сей раз земли полуострова, а внутренние силы самой страны.
Так выглядела политическая карта Пиренейского полуострова в середине XV века — нуне объединения Кастилии и Арагона.
нака-


Фердинанд Арагонский и Изабелла Кастильская. Старинный барельеф на здании Сала- манкского университета.
И если бы свадьба не состоялась, объединение все равно произошло бы! Не в 1479 году, так пятью, десятью или двадцатью годами позже. Не с помощью свадьбы, так каким-нибудь иным путем. Ведь феодальная раздробленность уходила в прошлое почти по всей Европе. Буквально в те же самые годы завершилось объединение Франции, отгремела последняя феодальная междоусобица в Англии — война Алой и Белой Розы, прочно встало на ноги Русское централизованное государство — как раз в 1480 году Иван III сверг татаро-мон- гольское иго и вскоре стал именовать себя «великим князем всея Руси».
ЧТО БЫЛО ДАЛЬШЕ
А дальше понадобилось еще немало десятилетий, чтобы отдельные куски Испании по-настоящему срослись в единое целое. Долгое время в Испании — в отличие от других стран — не было, например, постоянной столицы. Фердинанд и 164 Изабелла разъезжали по всей стра¬
не, нигде подолгу не задерживаясь. То они жили в Вальядолиде, то в Толедо, то в Барселоне, то в Севилье, то в Валенсии. Вместе с ними переезжали из города в город и правительственные учреждения.
Но силы нового государства росли быстро. Уже через тринадцать лет после объединения — в 1492 году — была завершена многовековая реконкиста: пала Гранада—послед¬
ний оплот завоевателей на испанской земле. А еще через несколько месяцев в Атлантику устремились три небольших испанских корабля. . . Флотилию эту вел на запад, в неведомое, итальянский моряк Христофор Колумб, а команду составляли испанцы. Девяносто смельчаков совершили великий подвиг — они пересекли океан и достигли островов в неизвестной дотоле части света — в Америке!
. . Но вот мы и в испанском зале. С волнением смотрит учитель из Валенсии на великолепные полотна. За каждой из картин — страница истории его родины, истории богатой и бурной.
Сложным был путь Испании к объединению, сложной была ее судьба и потом. Сложной и противоречивой.
Конечно, объединение было огромным шагом вперед. Но выиграло от него больше всего дворянство, богатые купцы, духовенство. А народ оставался бесправен и нищ. Суровы были порядки, жестоки законы в новом государстве. Огромную роль стала играть учрежденная Фердинандом и Изабеллой инквизиция — зловещее церковное судилище, которое хватало каждого, кто был неугоден королевской власти или церкви, и отправляло в темницу или на костер. А в открытую Колумбом Америку хлынули вскоре тысячи обедневших дворян, захватывая там земли, рабов и золото — много золота, которое не принесло Испании и ее народу счастья. . .


И в то же самое время началось бурное развитие науки, искусства, литературы. В те самые годы, когда происходило объединение Кастилии и Арагона, на испанской земле впервые заработал печатный станок, а вскоре появился научный словарь испанского языка — его в те же годы создал профессор Са- ламанкского университета Элио Антонио де Небриха. И ведь тогда не было еще словарей ни английского, ни французского, ни немецкого языка — ни одного из европейских языков! Небриха был не только филологом, но и астрономом: впервые после ученых Древней Греции он измерил величину земного градуса. А еще через три десятка лет снова удивнли мир испанские моряки — во главе с Магелланом и Эль-Кано они впервые в истории человечества обогнули земной шар. . . А Мигель Сервет сделал важные открытия в физиологии — в изучении законов кровообращения. . .
Да, Испания положила начало колониальным захватам, это так. Но в той же Испании нашелся человек, который поднял голос протеста против этих захватов, против насилия над чужими народами, против расизма. Это был Бартоломе де Лас Касас — замечательный гуманист. Он
смело обличал злодеяния колонизаторов и впервые заявил о правомерности вооруженного сопротивления народов чужеземным поработителям.
— 	И вот это все — Игнасио показал на стены, увешанные полотнами великих испанских мастеров, — все это тоже создано в ближайшие одно-два столетия после объединения страны. Веласкес и Рибейра, Зур- баран и Мурильо — кто в мире не знает теперь этих замечательных художников. И рядом с ними — драматурги и поэты, архитекторы и музыканты. А на рубеже XVI и XVII столетий еще один великий испанец— Мигель Сервантес создаст смешную и грустную, грубовато-бытовую и философски раздумчивую историю о Дон Кихоте Ламанчском — бессмертное творение, которым и сегодня зачитываются люди всей Земли. . .
И тут мы простились с Игнасио Сантанхелем.
А я еще не раз потом принимался размышлять о далекой стране. У нас всегда любили и любят Испанию, ее чудесный народ, ее замечательную культуру. Но до чего мучителен и горек был путь этого народа... И хочется надеяться, что теперь настанут для Испании более спокойные, более счастливые времена.
В ПЛАВАНЬЕ. . . ЧЕРЕЗ ОКНО
Жители одного из домов по Будапештской улице в Ленинграде стали свидетелями необычного зрелища. К дому подъехала машина с подъемным краном и направила стрелу крана в одно из окон. А там к этому были готовы. Хозяева уже вынули рамы.
И вот из окна показалась. . . корма катера! Широкий корпус, протиснувшись наружу, повис над подоконником.
А затем был спуск на воду и первое путешествие по Неве. Но до этого в течение почти трех лет одна из комнат в квартире В. П. Коренюна служила. . . стапелем, на котором собирался катер.


ПО СТРАНИЦАМ
И С Т О Р И И ——
Г Матвеева
ВО ИСПОЛНЕНИЕ УКАЗА...
Однако хорошо известно, что корабли знаменитого английского мореплавателя не приставали к невским берегам. Как же попали тихоокеа- ские диковинки в петровскую Кунсткамеру? Долгим и дальним был их путь. Много людей соприкоснулось с ними на этом пути. Их стараниями они были собраны, сохранены, а затем доставлены в музей. Обстоятельства сложились так, что прибыли они в столичный Петербург не по морю, а были привезены по суше через всю громадную, почти бездорожную тогда территорию России с далекой Камчатки.
Кунсткамеру, старейший государственный музей России, основанный еще Петром I, 27 марта 1780 года поступила новая коллекция. Она была собрана на островах Океании и получена в дар от участников третьей (и последней) экспедиции капитана Кука, проходившей в 1776 — 166 1779 годах.
«ГЛАВНЫЙ КОМАНДИР» КАМЧАТКИ
В те давние времена Камчаткой управлял «главный командир», назначаемый специальным императорским указом. Он был обязан защищать эту далекую землю от вражеских нападений, радеть о ее благоустройстве и заботиться о благе казны — собирать ясак с коренных жителей. Редко, однако, на этой должно-


сти оказывался достойный человек. Камчатские берега оставались неукрепленными, долг казне возрастал, а местные камчадалы и коряки выражали недовольство лихоимством начальников.
Для приведения дел в порядок Екатерина II указом от 30 апреля
1772 года определила главным командиром Камчатки капитана Карла Магнуса Бема, произведенного по этому случаю в звание премьер-майо- ра. Уроженец Риги, он состоял на русской военной службе, участвовал в Семилетней войне с Пруссией, не раз был ранен и побывал в плену.
Получив назначение, майор не стал мешкать со сборами. Две подросшие дочери были оставлены учиться в столичном пансионе, а сам он с женой уже 14 мая выехал из Петербурга. Целых четыре месяца добирались они до Иркутска, такими были в то время дороги. А там застала их осенняя распутица. Лишь в конце ноября зимним путем отправился Бем в Охотск, где долго хлопотал о провианте и соли, о ружьях и порохе, о пушках и ядрах к ним. Наконец 17 сентября следующего,
1773 года четыре тяжелогруженых судна вышли из Охотской гавани и 12 октября пришли в Большерец- кий порт. Майор Бем вступил в управление Камчатским полуостровом.
Пока разгружались суда, пока устраивались в Большерецке, где размещалась Камчатская канцелярия, наступила зима. Но делать нечего: Бем получил наказ самолично осмотреть всю Камчатку да начать повсюду работы. В ноябре отправился он в Петропавловский порт, где нес службу всего один человек, — вот и вся защита от любого нападения! Пришлось срочно определить туда воинскую команду, снабдив ее двумя пушками.
Встретив Новый год дома, майор совершил объезд всех камчатских острогов — так назывались тамош¬
ние селения, обнесенные оградой из бревен. Зимой и летом, в стужу и в дождь отправлялся он за сотни верст в самые отдаленные места полуострова. Путешествовал он и на собаках, и на лодках, но большею частью ходил пешком. Зимой вместе со спутниками заносило его снегом. Весной в студеной воде разлившихся рек не раз судорогой сводило ноги.
А забот у главного командира не убавлялось. Не хватало на весь год хлеба, да и возить его из Охотска было далеко и дорого. Местные жители хлеба не сеяли. Они пасли оленей, били пушного зверя, ловили рыбу. Но климат Камчатки, не столь уж суровый, вполне годился для земледелия. По совету Бема выбрали подходящий участок, засеяли его рожью и ячменем и осенью собрали неплохой урожай.
В заботе о хлебе насущном не забывал Бем и о государственной пользе. Он составил инструкцию для купцов, торговавших на побережье и на островах северных морей. Она обязывала их привозить сведения об этих местах и «сочинять перепись живущих там народов и описания тех островов».
Так постепенно росли знания о далеких северных землях, уточнялась карта.
Строительство солеварни для получения дешевой соли и, значит, для помощи солдатским семьям, «железного» завода, снабжавшего своими изделиями не только Камчатку, но и Охотский порт, — всеми этими делами оставил майор Бем добрую память на Камчатке и заслужил высокую оценку своих современников.
В делах и хлопотах скучать было некогда. Незаметно пошел уже шестой год службы Бема на полуострове. Матвею Карповичу, как именовали его в обиходе, перевалило за пятьдесят лет. Все чаще давали
о 	себе знать старые раны, трудны стали пешие переходы да переезды в непогоду. Подрастали и нужда- 167


лись в учении родившиеся на Камчатке сын и дочь. Майор подал рапорт об увольнении с поста командира Камчатки. Он уже сдавал дела своему заместителю, капитану. Шмалеву, когда неожиданные события заставили его спешно вернуться к делам управления.
ПОМОЩЬ «ТЕРПЯЩИМ БЕДСТВИЕ»
29 	апреля 1779 года в Авачин- скую губу, не по-весеннему забитую льдом, вошли два иностранных корабля. В полумиле от берега им пришлось отдать якоря. Зима, казалось, и не думала уходить с Камчатки, укрытой обильными снегами. Местность выглядела пустынной.
168 Лишь у самой воды стояло не¬
сколько бревенчатых домов и конусовидных хижин, да на мысу возвышалась дозорная башня с флагштоком. Еще пустыннее казались остальные берега залива. «Нигде не было видно ни одной живой души, только небольшие стаи уток нарушали это торжественное и необъятное спокойствие»,— записал в дневнике капитан одного из судов.
На берегу тоже недоумевали: что за корабли нагрянули в Петропавловск? Русские суда, привозившие припасы из Охотска, ожидались лишь летом, да и не походили пришельцы на торговые парусники. Не дай бог, если затаили они враждебные намерения. Трудно будет отстоять русскую землю небольшими силами местного гарнизона. Сержант Сургуц- кий, оставленный его командиром, хорошо знал возможности своей


команды: не считая больных, в ней несли службу человек пятнадцать плохо экипированных нижних чинов. И не в том была беда, что давно не выдавали им обмундирования и шили они себе одежду из оленьих и собачьих шкур. Плохо, что никуда не годились старые ружья и пушки, присланные сюда из Якутска и Охотска. Нельзя было рассчитывать и на помощь жителей. После недавнего пожара, уничтожившего в Петропавловске большую часть построек, почти все люди перебрались на западный берег в Больше ре цк.
Но сержант был верен воинскому долгу и дело знал. Он приказал команде построиться на берегу, дабы в случае надобности дать отпор чужеземцам.
Первый день, между тем, прошел спокойно. Ночью подул сильный ветер и вынес из залива в открытое море весь лед. Наутро от одного корабля отошли шлюпки и остановились у широкой полосы плотного ледяного припая. В сопровождении двух матросов к берегу пешком отправились молодой офицер и господин в штатском платье. Было видно, с каким трудом шли они по глубокому снегу, прикрывавшему лед. Вскоре офицер, сделав неосторожный шаг, провалился в полынью. Матросы бросили ему шлюпочный крюк, и офицер, подтянувшись на нем, выбрался из воды.
Сержант Сургуцкий тем временем рассмотрел, что моряки не были вооружены. Даже матрос, державший крюк, предусмотрительно шел последним.
Молодой офицер еще издали показывал какие-то бумаги, жестами давая понять, что они предназначены для передачи сержанту.
Когда с помощью русского отряда моряки вышли на берег, сержант предложил им следовать за ним, кивнув в сторону дома. У дверей стояли две пушечки, нацеленные на шлюпку, рядом лежали при¬
готовленные для выстрелов заряды, порох, фитили. . .
В доме уже ждал вызванный сержантом секретарь. Он тотчас же вскрыл письма. Одно из них прислал русский штурман Герасим Измайлов, находившийся по делам службы на Уналашке, одном из Алеутских островов. Из письма выяснилось, что иностранные моряки были англичанами, которые под командой капитана Джеймса Кука совершали плавание на флагмане «Резолюшн» и на двухмачтовом «Дискавери». Правда, сам Кук незадолго до этого погиб на Гавайях и экспедицию возглавлял теперь его помощник капитан Клерк.
Сургуцкий предложил гостям переодеться в сухую и теплую одежду и пригласил их к обеду. В чисто прибранной и жарко натопленной комнате был накрыт стол. Хозяева и гости, как могли, повели разговор. Англичане смогли объяснить, что у них кончаются продукты и они хотели бы запастись здесь мясом и мукой, а также починить корабли, получив для этого корабельные припасы. Из слов хозяев они поняли, что губернатор Камчатки находится в Большерецке, что добраться туда можно дня за четыре и что пока от него не прибудут распоряжения, ни сам сержант, ни кто другой из его людей на борт кораблей не поднимутся. Письмо к губернатору было тут же написано и отправлено в Больше ре цк.
Отвезли гостей к их шлюпке на собачьих упряжках. Они радовались как мальчишки — так удобны были санки, так быстро они мчались, так легко проходили там, где сами они проваливались по пояс.
Известие, привезенное курьером из Петропавловска, обеспокоило командира Камчатки. Еще два года назад получил он от губернатора Сибири приказание тщательно наблюдать за морем и не пропускать в Петропавловскую гавань иностранные суда, со стороны которых обнаружатся «злые намерения». От него требова- 169


лось «употребить все старания, чтобы не допустить сделать десант». Бем хорошо понимал, что малочисленная воинская команда Петропавловска не составит серьезной преграды для двух судов с большим экипажем и с 48 пушками на борту. Майор срочно созвал «военный совет» и зачитал на нем письмо, присланное Измайловым. Штурман заверял, что корабли эти не могли быть неприятельскими, «потому что с ним и на пустынном острове обходились ласково». Капитан подарил ему квадрант, шпагу, а также карты Южного полушария и входа в Петропавловскую гавань.
Все же на случай непредвиденных действий иностранцев Бем приказал вооружить всех купцов и «чинить отпор». Кроме того, военный совет по- 170 становил отправить к англичанам де¬
путацию, чтобы доставить письмо от командира Камчатки и подробнее узнать об их намерениях и планах.
В своем письме Бем приглашал англичан продолжить переговоры в Большерецке. Капитан Клерк немедленно отправил туда своего помощника капитана Гора, молодого лейтенанта Кинга и говорившего по-немец- ки живописца Веббера. В сопровождении казаков с ними возвращались и посланные Бемом люди.
Весна уже давала о себе знать. Начал вскрываться лед. Англичан посадили в большие камчадальские лодки, которые толкали длинными шестами несколько человек. Потом ехали на нартах и снова плыли по реке. Двигались вперед медленно, ночевали, не раздеваясь, прямо в лодках. Гости, успевшие обрасти бородой, в грязной


и мятой одежде, шутя говорили,? что стали похожи на каторжан.
В конце пути депутацию ожидал присланный майором сержант с четырьмя солдатами. Он проводил англичан в Большерецк, где их встретила толпа народа. Там же находился и сам майор, извещенный сержантом об их прибытии. Наскоро приведя себя в порядок, гости поспешили засвидетельствовать свое почтение командиру Камчатки. Бем принял их вместе со своим заместителем и преемником Шмалевым. Досадное обстоятельство помешало Бему поговорить с англичанами по-французски — на языке, принятом в свете, — выяснилось, что он забыл все, чему его учили в детстве. Пришлось объясняться через Веббера, переводившего его слова с немецкого языка.
Капитан Клерк специально послал к Бему столь представительную депутацию, желая произвести на него должное впечатление. И он добился своего. Капитан Гор попросил Бема снабдить экипажи мукой и мясом, но тут же выразил сомнение, удастся ли получить это продовольствие на Камчатке.
К его удивлению, майор ответил, что ему самому лучше известны местные возможности, и просил лишь дать ему записку об их нуждах да сообщить о сроках пребывания.
Остальные дела были отложены до следующего дня. Бем лично проводил гостей в отведенный для них дом, показавшийся им после тягот путешествия верхом удобства. Возле дома был выставлен караул, и вечером сержант явился отдать рапорт капитану Гору.
Утром были продолжены переговоры. Бем сообщил, что распорядился послать на эскадру 250 пудов муки и 20 коров. Он отказался принять от англичан деньги, не желая обижать их высокими ценами. Он взял от них лишь расписки и отправил их в столицу для расчетов через английское посольство.
Позднее за обедом у Бема речь зашла об экспедиции англичан. Они рассказали, что их корабли направляются на север, чтобы попытаться найти проход вокруг Северной Америки из Тихого в Атлантический океан. Они уже пробовали сделать это в прошлом году под командой самого Кука, но безуспешно. Встретившие их на 70° северной широты льды заставили их повернуть к югу. Корабли провели зиму на Г авайских островах, где
14 	февраля 1779 года погиб начальник экспедиции Джеймс Кук. И вот теперь сменивший его капитан Клерк решил повторить эту попытку.
Г ости поразили всех рассказом не только о том, что им довелось испытать и пережить, но и сроком и дальностью своего плавания. В подтверждение своих слов им пришлось показать карты путешествий, предусмотрительно захваченные с собой. Удивлению слушателей не было конца. Англичане, увидев интерес Бема к открытиям, вручили ему в дар карты двух предыдущих плаваний под командой капитана Кука, которые прислал с ними их новый командир.
Вечером майор устроил в своем доме бал, пригласив на него едва ли не все население Большерецка. Заморских гостей поразили изящные туалеты дам, решивших не ударить лицом в грязь. Для пущей важности сам майор тоже оделся в костюм, который был бы уместен хоть на столичном балу. Англичан тронул оказанный им прием, он согрел их среди холодной северной весны. Им очень понравились русские песни и танцы, исполненные специально для них.
На следующий день гости уезжали. Провожал их весь Большерецк «с принадлежащим почтением и пушечною пальбою». С одной стороны выстроились казаки и солдаты, с другой — штатский люд. Под барабанный бой англичане вместе с майором Бемом и капитаном Шмалевым прошли сквозь этот живой коридор и спусти-


Петропавловская гавань.
лись к реке. Майор тоже отправился в Петропавловск.
Гости вернулись на корабли не с пустыми руками. Они привезли с собой четыре больших мешка табака. Русские офицеры и солдаты просили передать его английским матросам, у которых уже давно кончились запасы. Капитану Клерку, страдавшему туберкулезом, Бем преподнес масло, мед,инжир, рис и «две дойные коровы для пропитания», а всем офицерам — много сахара и чая.
Утром 22 мая командир Камчатки прибыл на флагман «Резолюшн», где его приветствовала морская пехота. Оба корабля, как адмиралу, салютовали ему двадцатью одним пушечным выстрелом. На второй день он был принят на «Дискавери» с теми же воинскими почестями.
В благодарность за все сделанное для них на Камчатке англичане подарили Бему разные диковинные вещи, собранные ими на островах Океании, а также квадранты и подзорные трубы. Тогда же, 26 мая, майор под пушечный салют и троекратные приветствия матросов попрощался с англичанами. Он пообещал прислать осенью из Охот- 172 ска необходимые для починки ко¬
раблей канаты, гвозди, смолу, парусину, поскольку был уверен, что их новая попытка пройти в Ледовитый океан не увенчается успехом и они вернутся на Камчатку.
5 июня английская эскадра вышла в море. Бем и Шмалев снабдили капитана Клерка указом к русским «промышленным» людям, добывавшим морского зверя на островах северных морей, чтобы «те старались оказывать англичанам почтение и дружество» и обходились с ними «со всякою благожелательною ласкою».
Майор Бем оказался прав. Вторая попытка английской экспедиции пройти северным путем вокруг Америки окончилась неудачей. В течение восьми дней Клерк пытался пробиться через громадные массы льда, но был вынужден отказаться от этого намерения. Корабли получили повреждения и нуждались в ремонте. 13 августа 1779 года эскадра вновь встала на якорь в Петропавловской гавани. За три дня до этого скончался капитан Клерк, и командование принял Джон Гор.
В качестве временного командира Камчатки англичан встречал теперь Василий Иванович Шмалев.


Когда он поднялся на борт, оба корабля приветствовали его салютом из всех орудий. Ему были преподнесены на память часы, стоявшие на столе в каюте капитана Кука, а также некоторые местные изделия с Гавайских островов. Вместе с английскими моряками капитан Шмалев принял участие в погребении капитана Клерка, которому «устроили могилу у березового дерева, обложили ее дерном и обнесли частоколом», как писал Шмалев иркутскому губернатору. Через несколько лет над могилой Клерка был поставлен каменный памятник, сохранившийся до наших дней. Он стоит теперь в центре города Петропавловска-Камчатского.
30 	августа из Охотска на судне «Св. Георгий» прибыли заказанные для англичан Бемом корабельные припасы, а также скот и мука.
1 	октября, отремонтировав повреждения, английские суда покинули гостеприимную Камчатку. Они держали курс на родину.
«ДАЛЕКИЙ И ТЯЖКИЙ ПУТЬ»
Вышедший в отставку майор Бем с семьей сел на корабль в Большерец- ке 18 июня 1779 года. Из Охотска с большим трудом по бездорожью, через горные перевалы и быстрые реки добрались они до Якутска и только 19 октября прибыли в Иркутск. Здесь встретили Бема первые огорчения. Он, несколько лет служивший на Камчатке ее командиром, ожидал деловых расспросов об этом крае, об использовании его богатств, готов был поделиться опытом. Но в Иркутске никто не проявил интереса к его начинаниям. Вместо этого ему вручили казенные «запросные пункты», где требовали дать подробнейший отчет за все годы. Однако же он ежегодно отправлял свои отчеты в Иркутск, вел подробные журналы, куда заносил все
Памятник Ч. Клерку в Петропавловске- Камчатском.
расходы, составлял описи и реестры. Обидно было немолодому майору чувствовать себя как будто «под судом и следствием» и прорывалась эта обида «на жестокую и противоборствующую» ему судьбу в его письмах.
Надолго задержали Бема в Иркутске ответы на «запросные пункты». А иркутский губернатор уже чинил ему новые препятствия. По его приказанию Бему выдали подорожную, где записали его отставным, а потому и было ему отказано в казенных прогонах до Петербурга. Снова в письмах Бема слышатся жалобы на несправедливость, снова пытается он напомнить о своих заслугах. Напоминал он, как посылал покупать на собственные деньги в Якутске коров, лошадей и коз, как заводил на Камчатке земледелие, а скот и зерно оставил при отъезде в казенное пользование. Или вот еще что: 173


покидая службу, передал он своему преемнику 50 тысяч рублей, а сам- то принял казну с недоимками.. .
Но молчал «покровитель» Бема генерал-прокурор Вяземский, и пришлось Матвею Карповичу «предпринимать сей далекий и тяжкий путь на собственное иждивение». Он платил из небольших своих средств за проезд семьи, за свой багаж и за всевозможные редкости, которые вез он в Петербург, исполняя царский указ о том, дабы все «курьезные» вещи доставлялись в Академию наук. По собственному почину и за свой счет купил он разную одежду северян и кое- какие другие вещи: надеваемую по праздникам расшитую меховую парку, непромокаемую рубашку из рыбьих пузырей, в которой алеуты выходили в море на промысел, модель их лодки-байдары. Бем вез также «для пробы» в столицу ножи из камчатского железа, чтобы показать, что можно и на месте изготовлять ножи, топоры и другие металлические мелочи, а не возить их из-за моря. Много забот доставляла Бему и коллекция, подаренная английской экспедицией, мало ли что могло случиться в дальней дороге.
Лишь 19 февраля 1780 года Матвей Карпович Бем с семьей прибыл в Петербург. Диковинные редкости, которые он с таким упорством, схожим порою с самоотверженностью, вез с Камчатки, не пропали в пути, не затерялись на глухих почтовых станциях, не пострадали на ухабах. Он в целости и сохранности доставил все коллекции и вручил их генерал- прокурору Вяземскому для передачи в Кунсткамеру при Академии наук.
Вскоре по приезде в столицу Бем посетил английского посла Гарриса. Он передал ему бумаги, которые отправил с ним капитан Клерк. Не будучи уверенным в исходе северной экспедиции, тот решил, что таким путем они быстрее и надежнее попадут в Англию. Кроме донесений самого
174 	Клерка там находились и дневники
Джеймса Кука с записями, доведенными до дня его трагической гибели.
Поблагодарив Бема за помощь английским мореплавателям, посол спросил, что он предпочитает получить: деньги или памятный по¬
дарок. От денег Бем отказался сразу же. Тогда Гаррис подарил ему от себя лично золотую табакерку.
А некоторое время спустя Матвей Карпович получил из Англии посылку. В большом ящике лежала тщательно упакованная в стружки великолепная серебряная ваза с подносом и чашей. На самом верху вазы, поддерживаемой дельфинами, сидел тритон, дувший в трубу, а ее ручки и края были украшены искусно отлитыми раковинами. Это был дар британского адмиралтейства, выражавшего свою благодарность в торжественной надписи по-латыни: «Знаменитому
мужу Магнусу Бему» — за гостеприимство, оказанное английским кораблям на суровых берегах Камчатки.
Через несколько лет Бем был принят в члены Вольного экономического общества и напечатал в его трудах свое сочинение «О земледелии и хлебопашестве в Камчатке». Он составил позднее целую книгу с «Описанием земли Камчатки», но ее судьба нам неизвестна.
Недолгое время Бем еще служил в столице казначеем в Коллегии иностранных дел, но вскоре переехал в свой родной город Ригу. Он жил там в бедности, хотя и занимал должность председателя губернского магистрата. Дожил Бем до глубокой старости и умер в Риге в 1806 году.
А привезенная майором Бемом коллекция уже начала свой самостоятельный путь. Очень скоро после получения вещей они были выставлены для обозрения в Кунсткамере. В те времена «чтобы установить порядок и дать возможность рассмотреть вещи с достойным вниманием» в музей впускали за один раз не больше 50 че-


Шлем махиоле из черных перьев. Браслет из кабаньих клыков.
Крючок для ловли акул.
(ИЗ КОЛЛЕКЦИИ Д. КУКА).
ловек. Посетители подолгу задерживались у нарядных, ярких изделий с Гавайских островов, удивлялись, разглядывая разноцветные накидки и шлемы из красных, желтых, белых и черных перьев. Сколько же птиц нужно было поймать, чтобы собрать столько перьев? И удивлялись еще больше, узнав, что на изготовление одного большого плаща уходило 180 тысяч птичек! Маленькие перышки приходилось долго и терпеливо привязывать к ячейкам сетки, сплетенной из тонких волокон, потому и ценились эти наряды очень дорого и редко попадали в руки иностранцев. Только вожди да военачальники в бою имели право носить накидки и шлемы из перьев, а опахала и веера служили символом власти. Было выставлено и оружие островитян: копья, стрелы, кинжалы из очень твердой породы дерева и похожая на лопату плоская палица, усаженная акульими зубами. Для защиты от такого опасного оружия воины на острове Таити надевали на грудь щиты, сплетенные из прутьев, украшенные тесьмой из кокосовых волокон, акульими зубами и птичьими перьями. Плетеные циновки, которыми устилали пол в домах на острове Тонга, деревянные подго-
175


ловники, служившие подушками, музыкальные инструменты из тростниковых трубок, длинные гребни, черепаховые рыболовные крючки — вся эта невидаль переносила жителей северной столицы на далекие острова южных морей.
ВМЕСТО ЗАКЛЮЧЕНИЯ
Доставленные майором Бемом вещи с открытых Джеймсом Куком тихоокеанских островов первыми в Европе оказались в распоряжении ученых. Остальная часть коллекций, собранных участниками экспедиции, попала в Англию лишь несколько месяцев спустя на кораблях, вернувшихся на родину осенью 1780 года. Ку- ковская коллекция поступила в Кунсткамеру вместе с «Описью вещам, привезенным из Камчатки майором Бемом», которую составил он сам. Такие описи намного увеличивают научную ценность коллекции, они документируют ее, сообщая, кто и где ее собирал, какими путями попала она в музей. Двести лет прошло с тех пор. Но и сейчас, взяв в архиве музейную опись, мы получаем все нужные сведения о любом предмете: из какого материала и где он изготовлен, кто и как им пользовался. Сама коллекция дожила до наших дней почти в полной сохранности, лишь несколько ветхих вещей было списано за это время. В экспозиции Музея антропологии и этнографии имени Петра Великого, как теперь называется Кунсткамера, всегда есть несколько экспонатов из этой коллекции. Они выставлены в зале второго этажа музея, у входа в который посетителей встречает краткая надпись: «Коренное население Австралии и Океании».
Иногда коллекция покидает музейные стены. В 1974 году одиннадцать предметов отправилось за океан в американский город Портленд. Там была организована международная выставка, посвященная памяти Джеймса Кука и его открытиям. Свыше сорока музеев, архивов, библиотек и научных обществ прислали на выставку свои экспонаты. Здесь были выставлены карты плаваний экспедиций Кука, составленные им самим, и его письма, навигационные приборы того времени, фотокопии судовых журналов и портреты участников экспедиций, зарисовки новооткрытых стран. В этнографической части выставки внимание привлекали ценнейшие экспонаты, полученные из Ленинграда. Они мало пострадали от времени, лишь поблекла яркость перьев. А ведь многие музеи не смогли прислать свои вещи из-за плохой их сохранности и ограничились фотографиями.
А совсем недавно, в 1978 году, семнадцать предметов из тихоокеанской коллекции побывало на своей родине. В городе Гонолулу на Г авайских островах этнографический музей организовал в честь двухсотой годовщины третьего плавания Джеймса Кука выставку собранных тогда местных изделий.
Минуло два века после плаваний капитана Кука. Но и сейчас музейные экспонаты знакомят нас с той жизнью, которую застали его корабли на островах Тихого океана в XVIII веке. Они не так уж безгласны, эти молчаливые предметы. Если прислушаться к ним, они расскажут удивительные истории, поведают о необыкновенных судьбах, ибо они хранят память о людях.


Выступление Ленина на Путиловском заводе в Петрограде в 1917 году».


САМОЛЕТ СПАСЕН!


К очерку Б. Петрова «В боях за Родину»,


СОВЕТСКИЕ ВЕРТОЛЕТЫ


В-12—самый мощный вертолет в мире. Грузоподъемность 40 тонн, скорость 280 км/час.
2.
МИ-10—вертолет-кран. Г рузоподъемность
15 	тонн, скорость 320 км/час.
3.
КА-26. Грузоподъемность 1,3 тонны, скорость
175 	км/час.
4.
МИ-6. Грузоподъемность 12 тонн, скорость 340 км/час.


РОЖДЕНИЕ ИБН-СИНЫ


ИБН-СИНА СО СВОИМИ УЧЕНИКАМИ
К очерку Н. Горбачевой «Великий Ибн-Сина».


очерку Вольта Суслова «Спринтеры и стайеры».


ТЕХНИЧЕСКАЯ
ЭНЦИКЛОПЕДИЯ
СУДА НА ВОЗДУШНОЙ ПОДУШКЕ
Принцип движения судов на воздушной подушке (СВП) заключается в том, что мощные воздуходувки нагнетают под днище судна воздух. Образующийся слой воздуха приподнимает судно над уровнем воды. Горизонтальное движение судна обеспечивается воздушными винтами, установленными на поворотных колонках. Идею использовать воздушную подушку предложил в 1927 году К. Э. Циолковский, а в 1934—1935 годах профессор Новочеркасского политехнического института В. И. Левков построил опытные морские катера на воздушной подушке. Эти катера при испытании развивали скорость около 70 узлов.
СВП делят на два основных типа: амфибийные и скеговые. Амфибийные СВП имеют по всему периметру гибкие ограждения. При движении судно полностью отрывается от поверхности воды. Амфибийные СВП могут двигаться над водой, льдом, болотами, преодолевать препятствия высотой до трех метров и выходить на берег в любом месте. Около трети мощности двигателей идет на создание воздушной подушки, остальная мощность — на движение судна. Амфибийные СВП имеют сегодня наибольшее распространение. Масса их 200 тонн, и они могут развивать скорость до 70 узлов.
Скеговые СВП имеют бортовые пластины (скеги), погруженные в воду. В качестве движителей применяют не воздушные, а гребные винты или водометы. Скеговые СВП не могут полностью выходить на берег. Зато обладают лучшей мореходностью и поэтому используются в качестве быстроходных морских судов. В нашей стране создано несколько типов скеговых СВП. В 1976 году построе-
Скеговое океанское судно на воздушной подушке (зарубежный проект).
но СВП «Рассвет» для перевозки 80 пассажиров. Скорость хода судна 30 узлов при волнении моря до 3-4 баллов.
Для океанских транспортных перевозок разрабатываются СВП большой грузоподъемности с атомными энергетическими установками (АЭУ). В США разработан проект атомного СВП массой 2000 тонн, грузоподъемностью 720 тонн, со скоростью хода до 100 узлов. Ожидается, что первое атомное СВП будет построено в середине 80-х годов. В начале третьего тысячелетия, возможно, появятся атомные СВП массой 19 000 тонн и грузоподъемностью 9000 тонн. По мнению зарубежных специалистов, к 2000 году скорость хода СВП скегового типа достигнет 75—100 узлов, а СВП амфибийного типа — 100—150 узлов.
МНОГОКОРПУСНЫЕ СУДА
Исследования показали, что при большом удлинении корпуса судна волновое сопротивление снижается на 20%. Однако судно при этом становится малоостойчивым. Для повышения остойчивости соединяют два или три корпуса вместе. Двухкорпусные суда называются катамаранами, трехкорпусные — тримаранами. Многокорпусные суда — изобретение древнее, авторами которого считаются жители Полинезийских островов. В России первый грузопассажирский катамаран был построен в 1834 году и плавал по Финскому заливу и реке Неве. В последние годы начали строить речные грузовые и пассажирские катамараны.
Существенными преимуществами катамаранов является большая площадь палубы, повышенная остойчивость и выигрыш в мощности. При одинаковом водоизмещении однокорпусного и двухкорпусного пассажирского судна, на последнем можно создать гораздо лучшие условия для пассажиров или принять большее количество пассажиров. Например, речной катамаран «Отдых», курсирующий по Волге и Оке, перевозит в три раза больше пассажиров, чем однокорпусное судно такого же водоизмещения. В будущем намечается постройка катамара- нов-контейнеровозов и трейлеровозов.
Катамаранный теплоход «Отдых».


ПО СТРАНИЦАМ
И С Т О Р И И
И. Меттер
ПАПА РИМСКИЙ РЕАБИЛИТИРУЕТ ГАЛИЛЕЯ
Л
еспримерныи случаи произошел недавно в Ватикане. Впервые за всю историю существования католической церкви состоялось признание «ошибки», совершенной ею 347 лет назад ^ Папа римский — Иоанн Павел 11 — официально заявил, что в 1633 году суд инквизиции несправед¬
ливо осудил знаменитого итальянского ученого Галилео Галилея: его объявили еретиком и заставили отречься от учения Коперника. Галилей должен был сказать, что Земля неподвижна и является центром Вселенной, а Солнце движется вокруг нее и что впредь он будет думать иначе.
Открытие Коперника было величайшим этапом в истории науки. Какую же ересь усмотрели в нем церковники? Казалось бы, христианскую веру можно примирить с вращением Земли вокруг оси и ее движением вокруг Солнца? Ведь спор религии и науки
о 	том, что вокруг чего движется, — это не астрономическая дискуссия.' В чем же суть конфликта, стоившего Джордано Бруно жизни, а Галилею — стольких преследований и унижений?
Все дело в том, что, по учению Коперника, Земля является рядовой планетой и нет различия между земным, или, как говорят, «подлунным миром» и небесной сферой, где людей, по утверждению церкви, ожидает «царствие небесное». Научная теория оспаривает привилегированное положение Земли во Вселенной и разрушает представление о небесном, божественном мире. Если миров, подобных Земле, великое множество, то почему Земля оказалась неподвижным центром Вселенной? Почему человек на Земле является «высшим божественным творением» и именно Земля выбрана в качестве места, где пять с лишним тысяч лет назад согласно библии разыгралась история грехопадения Адама и Евы?
Если согласиться с гипотезой Коперника, то объяснение библией многих божественных действий теряет почву и может вызывать у мыслящих людей опасное для религии сомнение. Рушится весь христианский план спасения людей — размещение грешников в преисподней (то есть в аду, под землей), а праведников — в раю, на небе.
Галилей все это, по-видимому, понимал. Он писал в 1612 году в одном из писем: «Я подозреваю, что астрономические открытия будут сигналом для похорон или для страшного суда над ложной философией. . .»
Действительно, орден иезуитов — «боевой отряд воинствующей церкви», основанный Игнатием Лойолой в 1534 году, — квалифицировал учение Коперника как «самую отвратительную, гибельную и гнуснейшую из всех ересей». Иезуиты яростно преследовали сторонников Коперникова учения.
В 1559 году папа Павел IV подписал бул-
1 Был еще один случай — с девятнадцатилетней Жанной Д'Арк: ее казнили
в 1491 году, но потом оправдали и даже причислили в 1920 году к лику святых. Но это дело носило чисто политический характер.


лу, то есть указ, об организации при Ватикане «Индекса запрещенных книг». Его задачей было уничтожение крамольной литературы. Инквизиторам предписывалось подвергать периодическим проверкам не только книжные лавки, но и частные библиотеки. Само собой разумеется, что в «Индекс» попали книги Коперника, Джордано Бруно и Галилея. Книги Галилея были запрещены в 1616 году, и только через 220 лет смогло появиться его первое полное собрание сочинений.
Галилей подвергся преследованиям из-за того, что опубликовал книгу «Диалог о двух важнейших системах мира — Птоломеевой и Коперниковой» (русский перевод 1948 год). В лице одного из собеседников, Простака, в ней высмеяны богословы, отстаивающие геоцентризм. Галилей был осужден на пожизненное тюремное заключение. После публичного покаяния приговор был смягчен: ученому запретили выезжать из дома.
ПРЕДЫСТОРИЯ РЕАБИЛИТАЦИИ ГАЛИЛЕЯ
За четыреста лет своего существования «Индекс запрещенных книг» издавался 32 раза. В последнее его издание — в 1948 году — вошло около четырех тысяч книг. Среди них произведения Гюго, Гейне, Бальзака, Флобера, Стендаля, Жан-Жака Руссо и многие другие.
Еще сто тридцать лет назад осуждение Галилея считалось церковью вполне правильным и законным. В 1850 году главный хранитель ватиканского секретного архива— Марини — опубликовал книгу «Галилей и инквизиция». Он пытался оправдать в ней действия священного трибунала. Вот его заключение по «делу Галилея»: «Трудно
найти более мудрый и справедливый приговор, чем вынесенный инквизицией над Галилеем». И это было сказано через двести лет после смерти гениального ученого, когда труды Галилея по механике и физике давно стали основой современного естествознания. Книга Марини вызвала в научном мире Европы всеобщее возмущение. Тем' не менее позиция Ватикана осталась неизменной.
Церковь всегда отставала от жизни. Но времена менялись, и потребовалась иная дипломатия и более тонкая политика. В конце XIX столетия появилось новое направление среди ее служителей. Оно получило вполне светское наименование — модернизм. Модернисты открыто выступали за обновление церкви. Ее деятельность надо было приспособить к новым условиям жизни людей.
С модернистами вел энергичную борьбу папа Пий X. В 1907 году он издал декрет, в котором предавал анафеме 65 модернистских заблуждений. Предписывалось созда¬
вать во всех епархиях католической церкви специальные «комитеты бдительности» по слежке за тем, что пишут и говорят модернисты.
И все же внутри церкви ширилось движение против инквизиторских методов преследования инакомыслящих. Чтобы удержать верующих, требовались перемены и реформы. Пришлось разрешить пользоваться и не религиозными средствами «для усиления влияния духовенства на паству».
При церквах и приходах под руководством священников открылись кафе, спортивные клубы, кино и даже бары с танцами. Все это поощрялось. Но в конфликтах с наукой католическая церковь продолжала быть консервативной и позиций не сдавала. Она как будто не замечала удивительных успехов науки и грандиозных достижений техники. По-прежнему запрещались книги и еретики предавались анафеме. Поверить трудно, что в XIX веке «Индекс запрещенных книг» издавался шесть раз. А в первой половине XX века его успели издать двенадцать раз!
Но движение истории нельзя остановить папскими декретами. В XX веке миллионы людей потянулись к научным знаниям. Средневековую вражду между религией и наукой надо было, если не устранить, то, во всяком случае, как-то смягчить.
На втором Ватиканском соборе, начавшем свою работу в 1962 году, новаторы настойчиво требовали отмены застарелых приемов, вроде отлучения от церкви и предания анафеме. Особенно они настаивали на упразднении таких управлений, как «Священная конгрегация по делам инквизиции» и «Индекс запрещенных книг» — этих органов насилия и цензуры при папе.
Английский епископ заявил тогда с трибуны Собора: «Разумеется, в двадцатом веке куда труднее убивать и сажать в тюрьмы. Но инквизиция продолжает порочить людей и коверкать их судьбы». Его поддержал и немецкий кардинал, член президиума Ватиканского собора: «Методы инквизиции не соответствуют современной эпохе, ее деятельность вызывает всеобщее возмущение». Присутствующие встретили эти заявления аплодисментами. Старую инквизицию стали теснить со всех сторон. Папа Павел VI вынужден был пойти на уступки. Он подписал специальный декрет о целом ряде преобразований «священного трибунала».
В частности, появилось наконец официальное уведомление об упразднении «Индекса запрещенных книг». Это произошло всего четырнадцать лет назад — в 1966 году. Но борьба внутри римской церкви продолжалась. Наиболее реакционные клерикалы возражали против реабилитации Галилея, так как это подрывало догмат католической церкви о «непогрешимости папы»: папа
римский утвердил приговор инквизиционно- 179


го трибунала, теперь же это решение следует признать ошибочным.
В 1968 году начальник ватиканского секретариата по делам неверующих, кардинал Франц Кениг, выступил на конгрессе Нобелевских лауреатов с поразившим всех заявлением о том, что «церковь готова реабилитировать Галилея»! В его речи прозвучал впервые призыв: «Устранить все барьеры, все преграды между церковью и наукой!»
Кардинал сказал: «Осуждение Галилея воспринимается сейчас особенно болезненно, ибо все мыслящие люди считают, что Галилей был прав и именно его научные открытия стали прочным фундаментом современной механики и физики». Он прибавил, что «процесс Галилея в течение столетий преграждал все пути к примирению религии и естествознания».
Из выступления кардинала становится понятной новая позиция Ватикана. Предлагается своеобразное «сосуществование» науки и религии на основе раздела «сфер влияния» на верующих людей. Имеются в виду два не пересекающихся направления работы: 1. Церковь берет на себя область совершенствования души средствами религии, основанными на вере. 2. Наука же, по мнению церкви, должна обращаться к человеческому разуму и, свободно развиваясь, не оспаривать догматов христианского вероучения.
После откровенных признаний кардинала Кенига прошло еще одиннадцать лет до реабилитации Галилея.
Однако сегодня она нужна не Галилею и науке, а папскому престолу и католической церкви.
ПРЕКРАСНОГО
УДИВИТЕЛЬНЫЕ СЮЖЕТЫ
Редкие коллекции пользуются такой популярностью, как та, которую собрал ленинградский геолог А. А. Рыбин. В его квартиру часто приходят любители-коллекционеры, представители самых разных профессий. Одна из комнат от пола до высокого потолка заставлена стеллажами. На них — собрание камней — от редких самоцветов до самых обычных пород. Распределено
собрание по декоративному признаку — вот почему к Рыбину обращаются и художники, и создатели тканей, обоев. Коллекция помогает текстильщикам, строителям, отделочникам, бумажникам, художникам найти новые сюжеты для картины, тканей, оформления зданий.
Александр Андреевич берет кусочек простой яшмы с замысловатыми узорами.
— Разве не оригинально? Можно использовать, например, для создания рисунка новых обоев. А присмотритесь к этому срезу лабрадорита, поверните его под разным углом. Видите, как вспыхнула радуга? А вот знаменитый тигровый глаз. . .
Но не думайте, что только самоцветы так эффектны. Правда, оригинальный рисунок? А между тем это обыкновенная глина! Многие породы — гипс, сланец, талько- хлорит — внешне зачастую не уступают самоцветам, а дешевле в десятки раз, в обработке просты, поддаются обыкновенной ножовке.


из жизни
ЗАМЕЧАТЕЛЬНЫХ ЛЮДЕЙ
S Г
Н. Горбачева
ВЕЛИКИЙ ИБН-СИНА
Абдаллах Ибн-Сина — финансовый чиновник эмира, когда его жена Сито- ра-бану подарила ему сына. Случилось это в 980 году ранней осенью в небольшом селении Афшана близ знаменитой Бухары. Сразу после рождения первенца пришел Абдаллах на женскую половину дома посмотреть на маленького Хусайна. Именно это имя было уже давно облюбовано родителями — Хусайн ибн Абдаллах, что на русский манер прозвучало бы как Хусайн Абдаллахович. Но на
какой семье не бывает праздника, когда в ней рождается ребенок? Этот обычай существует до сих пор и будет существовать еще тысячу и десять тысяч лет, пока жив будет человек. Т рудно сегодня рассказать подробно, как праздновали рождение ребенка тысячу лет назад. Но уж что радовались — так это точно!
Радовался и почтенный
этом имя мальчика из хорошей семьи не кончалось. Ведь у него был дед, а у деда — свой отец. Негоже забывать предков. И еще: чтобы в будущем все по одному имени знали, что имеют дело с человеком из приличной семьи, отец добавил сыну почетное прозвище — кунью Абу Али, что означало «отец Али», в честь благочестивого халифа—мир его праху! Так получилось, что в толстую писцовую книгу соборной мечети грамотей хатиб внес длинное имя маленького таджикского мальчика: Абу Али Хусайн


ибн Абдаллах ибн Хасан ибн Али ибн Сина.
Пройдут годы, мальчик вырастет и станет великим ученым. Одни люди станут называть его врачом-исцели- телем, другие — астрономом и математиком, третьи — поэтом, четвертые — знатоком музыки, пятые будут уверять, что он постиг все тайны земли, а шестые, покачав головами, назовут философом. Но самое удивительное то, что все говорящие будут правы. Вот только чем длиннее вырастал список заслуг ученого и календарь лет, отделявших его от счастливого детства, тем короче становилось имя мудреца. И каждый народ произносил его по своему. Ибн-Сина — говорили правоверные мусульмане. Авенсина — перевели с арабского на древнееврейский ученые раввины. Авиценна — зазвучало его имя на латыни по всем европейским городам средневековья. А в рукописных лечебниках и травниках на Руси стояло — Ависена.
Многое изменилось за десять веков, отделивших рождение и жизнь великого сына таджикского народа от наших дней. Исчезли с лица земли селения, и песок забвения засыпал многие города. Нет среднеазиатского государства Саманидов, в котором родился Ибн-Сина. Люди забыли имена древних правителей, но помнят и чтят философа, который тысячу лет назад скитался от одного эмира к другому и никому не соглашался служить. Одна госпожа была у Ибн-Сины всю жизнь, и имя ее — Истина. «Высока цена моя, но нет на меня покупателя»,—говорил о себе в стихах ученый.
*
Когда Хусайну исполнилось шесть лет, семья переехала в Бухару, и отец отдал старшего сына в школу при мечети. Но Хусайн не любил туда ходить. Другие мальчики тратили так много времени, чтобы выучить отрывок из Корана или пересказать суру— 182 главу из него. А у Ибн-Сины была
феноменальная память. Он схватывал все на лету и, сидя на коврике, терпеливо ждал момента, чтобы задать учителю один из своих бесчисленных вопросов. Как движутся звезды? Откуда на земле горы? Почему после удара на теле появляется синяк? Учитель злился, не зная часто, что и ответить. «Вырастешь — узнаешь», — говорил он мальчику и снова возвращался к Корану.
Дома с Хусайном так не разговаривали. Здесь над его вопросами никогда не смеялись. Особенно интересно


бывало, когда к отцу приходили гости. Сколько любопытного рассказывали они! Спорили. Поэты читали стихи, музыканты играли, певцы пели красивыми голосами. Хусайну разрешали не только присутствовать при этом. Он мог, почтительно обратившись к гостю, задавать вопросы. ..
К десяти годам Хусайн уже выучил наизусть Коран, и больше в школе ему делать было нечего. Отец нанял домашних учителей, но и их изумляли способности мальчика. С раннего возраста пристрастившись к чтению, Ху¬
сайн всегда имел свои суждения о прочитанном. Все давалось ему легко.
Так было до тринадцати лет.
Первой книгой, которую Хусайн не смог понять сразу, была «Метафизика» греческого философа Аристотеля. Казалось бы, юноша к этому времени был знаком с трудами многих других мудрецов и все было ему ясно в их работах. А тут.. . Он перечитал книгу почти сорок раз от начала до конца.
Мог повторить любую страницу. Но все равно понимание не приходило.
Бесцельно бродил он по улицам, поглощенный своими мыслями. И, как всегда, оказался в книжных рядах бухарского базара. Здесь продавались рукописные книги: новые, на которых едва высохли чернила, и старые, с порыжевшей вязью арабского текста. Хусайн шел, не глядя по сторонам.
Вдруг какой-то человек в неимоверно драных ичигах (сапогах) протянул ему старую, истрепанную рукопись, умоляя купить ее. В те годы книги были дорогим товаром и их покупали не торопясь. Однако оборванец запросил так дешево, что Хусайн сразу же выложил ему три дирхема. Как же он был счастлив, когда дома рассмотрел покупку! Книга оказалась трудом знаменитого в Средней Азии философа, почти его современника — ал-Фараби, одного из самых тонких и глубоких знатоков Аристотеля. «И открылись передо мною цели «метафизики» по той причине, что я уже знал ее наизусть», — вспоминал позже Ибн-Си- на об этом случае, который имел важное значение для формирования мировоззрения начинающего философа.
В те годы не только философия, включавшая все естественно-научные знания, увлекала юношу. Государство Саманидов пыталось оправиться от последствий нашествия тюрков, которым в 992 году удалось дойти до Бухары. Восстания крестьян, волнения ремесленников, особенно ткачей, облагаемых большими налогами, ослабили былую мощь страны. В Бухаре кипели политические страсти. Абдал- 183


лах Ибн-Сина не стоял в стороне от них, и мнение старшего сына было ему не безразличным.
Город ремесленников и процветающей торговли, Бухара тех лет являла собой печальное зрелище. Улицы, базары, площади у мечетей были буквально наводнены нищими — грязными больными людьми. Когда в доме кто-либо заболевал, в семье воцарялись тревога и испуг. Даже самые простые недомогания в два-три дня могли привести человека к смерти. Кроме врача к постели больного приглашали знахаря и звездочета. И мнение врача далеко не всегда определяло ход лечения. . .
Одержимый идеей всемогущества человеческого разума, Хусайн ощущает в себе неистощимые силы, которые жаждет отдать людям на борьбу с болезнями их тела. Он с головой погружается в трактаты врачей Востока, в книги древнегреческих врачей Гиппократа и Галена, мечтая найти способы продлить жизнь человека. Медицина увлекла его не меньше философии. Тонкая наблюдательность позволяла ему замечать те признаки болезни,’ которых не видели другие врачи, а аналитический склад ума помогал в совершенстве овладеть искусством диагноза.
Благодаря своей памяти Хусайн мог применять на практике все вычитанное в книгах. «В это время я ни ночи не спал полностью, да и днем я ничем другим не занимался как наукой. Если я на мгновение забывался сном, то во сне я видел эти самые научные проблемы, и часто бывало, что во сне снимал покров с трудных вопросов и мне удавалось разрешить их. . .» — писал он позже.
И вот случай дал ему блестящую возможность проявить свои знания. Уже несколько дней, как дворец эмира в Бухаре был погружен в тишину, только неслышно сновали слуги. Эмир хворал. От сильнейших болей в желудке он стонал и, обхватив колени 184 руками, катался по подушкам. При
этом он успевал всячески поносить придворных врачей, утверждая, что головы их, приспособленные только для ношения чалмы, будут лучше выглядеть на кольях дворцовой ограды, чем на плечах своих глупых хозяев. Никакие лекарства не помогали эмиру. Кто-то робко предложил позвать Хусайна Ибн-Сину, известного своей начитанностью и успехами врачевания, но его никто не послушал. Время шло. Эмиру лучше не становилось. Но и расставаться со своей головой тоже никому не хотелось. Пришлось


послать гонца за шестнадцатилетним врачом.
Доставленный во дворец, юноша подробно расспросил о ходе болезни, неторопливо осмотрел эмира, как и всякого другого своего больного, и успокоил присутствующих врачей, сказав, что их лечение было правиль- ным, но в добавление к нему эмиру необходима диета. И Хусайн объяснил, какая. Хотя слово «диета» врачам было незнакомо, главное они поняли: больному нельзя есть жирную баранину.
Через день, хотя голод и давал себя знать, эмир повеселел. Болезнь отступила. Обрадованный правитель готов был щедро заплатить за лечение. И немало удивился, услышав просьбу Ибн-Сины: разрешить читать книги в знаменитой дворцовой библиотеке «Хранилище мудрости». Эмир разрешил. И целых три года, последовавших за этим событием, все знали, где можно найти молодого придворного врача. Впоследствии Ибн- Сина, уже известный ученый, писал:
«Я нашел в этой библиотеке такие книги, о которых не знал и которых не видел больше никогда в жизни.. . Передо мной открылись ворота в такие глубины знания, о которых я не догадывался. .. В логике, математике и науке о природе я стал силен и настолько продвинулся, что и сейчас, пожалуй, знаю не больше (чем знал уже тогда).. .»
Наступил 999 год. Осенью Бухара во второй раз была захвачена войсками кочевников. Эмира убили. В стране воцарилась анархия. Никто не был уверен, что завтра не найдется причины убить и его, или сжечь его дом, как сожгли библиотеку Саманидов, или разграбить имущество, как разграбили дворец эмира.
В доме Абдаллаха Ибн-Сины больше всего беспокоились о безопасности Хусайна, широко известного в городе. Правда, двадцатилетний Хусайн почти не выходил из дома. По заказу богатых Меценатов он писал свои первые научные трактаты. Один заказчик хотел иметь краткие сведения по всем наукам, второй — разъяснения к фикху — законоведению, в котором путаницы было больше, чем ясности.
Через год Хусайн принес в дом свой первый гонорар за выполненные заказы. Более двадцати томов, озаглавленных «Собранное» и «Получаемое и достигаемое», написал он за это время.
Шли годы. Условий для спокойной научной работы в Бухаре по-прежнему не было. А Хусайн хотел заниматься только наукой. Наукой и ничем дру- 18S


гим! Он любил повторять: «Улучшай душу науками, чтобы двигаться вперед, и оставь все, ибо душа всему дом. Поистине душа — как сосуд, а наука— светоч, и человеческая мудрость — оливковое масло».
В 1002 году умер отец. Вместе с ним ушел из дома и достаток. Ведь в те времена и в голову никому не приходило платить за научную работу, после которой оставалась только исписанная бумага. Средневековые ученые жили у богатых покровителей, которые кормили их, давали одежду и позволяли работать. Властелины даже соперничали между собой в стремлении привлечь к своему двору лучших ученых и поэтов. Уезжает в соседнее государство Хорезм и Хусайн. С решительностью молодости пускается он в путь, не подозревая, что покидает Родину навсегда.
*
Красива и величественна столица Хорезма — Гургендж. Прекрасны ее оросительные сооружения, построенные по планам ученых. Хорезм-шах Али Ибн-Мамун покровительствует наукам и искусству. В «Академии» Мамуна Хусайн прожил пять лет. В общении с другими учеными, в беседах и диспутах с ними окончательно сформировались свободолюбивые взгляды, независимые принципы и личность ученого экспериментатора.
Но на дальнейшую жизнь и судьбу Ибн-Сины повлиял новый Июгущест- венный султан Махмуд Газнави, который создал вместо повергнутого Са- манидского государства огромный султанат. В коллекции собранных им ученых при дворе в Газне не хватало нескольких имен. И султан тут же нагло потребовал недостающие име- на-алмазы из «Академии» Мамуна. Мамун не посмел отказать могущественному феодалу, но разрешил ученым поступить так, как каждый сочтет нужным.
Многие, в том числе и глава «Ака- 186 демии» ал-Бируни, вынуждены бы¬
ли стать добровольными пленниками Газнави. Но Ибн-Сина решительно отказался от такой чести. Он понимал, что его свободолюбие, его еретические мысли и мусульманский фанатизм Махмуда не могут существовать рядом. Отдавал он себе отчет и в том, что жестокий и мстительный властелин не оставит его в покое. За свободу придется платить дорогой ценой. Но свобода была всего дороже. Она нужна ему, чтобы заниматься наукой, основанной на опыте, а не на догмах Корана.
Ибн-Сина чувствовал, сколь щедро одарила его природа: он здоров, трудолюбив, у него прекрасная память и ясный ум. Он может принести людям пользу. Лечить их, найти пути продления жизни, писать для них книги. Книги помогут людям стать лучше и жить дольше, чем он. Наконец, он должен передавать свои знания ученикам...
И вот Абу Али Ибн-Сина покидает гостеприимный Хорезм. Начались скитания. То приходилось менять город, скрываясь от слуг Газнави, который не терял надежду силой заставить служить себе ученого. То придворные интриги или самодурство правителей заставляли покидать обжитое место. Каждому правителю в любом городе лестно было иметь врача, искусству которого не было равных. Но если не сам покровитель, то его приближенные не желали терпеть при дворе соперника. Под чужим именем переходит Ибн-Сина из города в город, из страны в страну. И так почти всю жизнь.
Враги доносили, что Ибн-Сина разграничивает религию и науку, считает, что мир изменяется по своим законам, а не по воле Аллаха. Он открыто насмехается над алхимиками — почтенными искателями «философского камня», с помощью которого можно получить золото и стать бессмертным. Он отрицает астрологию, не позволяет изгонять демонов из больных людей. Да он едва ли не


еретик! Почитайте его книги — много ли найдете в них цитат из Корана? И ученого объявляли еретиком, предавали его имя проклятию. Снова приходилось скрываться...
Даже через сто с лишним лет после смерти Ибн-Сины мусульманское духовенство не могло успокоиться. В 1160 году в Багдаде сожгли «Книгу исцеления души» — самый большой из философских трактатов Ибн-Сины, содержащий в восемнадцати томах энциклопедические сведения по всем естественным наукам.
Судьба словно смеялась над ним — то возвышала до положения первого министра в государстве — везира, то бросала за решетку. Только отношение простых людей не изменялось к нему никогда. Где бы ни появлялся он, даже под чужим именем и изменив обличье, его всегда «опознавали» больные. Не оказать помощи страждущему он не мог. И слухи о его появлении, часто быстрее чем нужно, собирали по утрам у его дома тысячные толпы больных. Правда, те же простые люди предупреждали Ибн- Сину о приближении опасности и помогали укрыться от стражников султана.
Дольше, чем в других городах, жил Ибн-Сина в Хамадане (1015—1021 годы) и в Исфагани (1023—1032 годы). В Хамадане он написал первые разделы «Книги исцеления души». Здесь он задумал написать «Канон врачебной науки» — труд, состоящий из пяти частей. Первая давала бы теоретические основы медицины; вторая— описание «простых» лекарств; третья — «местных» болезней тела; четвертая — общих. Пятая книга рассказывала бы о сложных лекарствах. «Канон», по замыслу автора, должен был обобщить весь опыт современной ему медицинской науки. Сегодня мы бы назвали его «медицинской энциклопедией». К концу 1020 года первая книга «Канона» была написана.
Средневековые города Средней Азии представляли собой не очень
веселое зрелище. Одинаковые глинобитные дома без окон; дороги, разбитые копытами животных; зелень, густо покрытая пылью> В центре города у дворца правителя — площадь- майдан. На ней мечеть, украшенная глазурью, а рядом — виселица, напоминающая правоверным о „необходимости повиновения.
Вокруг площади располагались лавки торговцев, скрытые в нишах от солнца. Здесь и проходила вся общественная городская жизнь.
Таким городом, расположенным на равнине и окруженным с трех сторон горами, была и Исфагань. Ибн-Сина встретил здесь свое пятидесятилетие. К этому времени он закончил последнюю книгу «Канона». Его современники—ученые Востока—называли его «Аш-шейх-ар-райс», что означало — глава ученых, Учитель. Это—признание, апогей славы, предел того, чего можно достигнуть. Лучше других сказал о своих научных достижениях сам Ибн-Сина:
От пропастей Земли до высей небосклона Вопросы бытия я все решил вполне. Сдавалась каждая мне хитрость и препона, Все тайны я раскрыл, лишь смерть темна
и мне...
Ученый много работал в эти годы. Он словно чувствовал, что больше не будет спокойного времени и что вообще жизни впереди осталось немного. Он буквально сжигал себя, уделяя сну всего несколько часов в сутки.
Рабочий день Ибн-Сины начинался с рассветом. Эти тихие, напоенные прохладой часы он отдавал работе над рукописями. Любимый ученик, не покидавший его последние двадцать пять лет, и которому мы должны быть благодарны за оставленные воспоминания, писал, что учитель, работая над «Книгой исцеления», в последние годы исписывал по пятьдесят листов ежедневно. И при этом не пользовался никакими источниками, опираясь только на свою феноменальную память. Вторая половина утреннего времени отводилась ученикам. После чего


Ибн-Сина начинал прием больных, который заканчивался лишь с наступлением времени вечерней молитвы.
Такая жизнь, полная неустроенности, трудных скитаний и тревог, рано истощила, казалось бы, неиссякаемые силы. И в 1034 году Ибн-Си- на тяжело заболел. Он понимал, что только сам может вылечить себя. Но даже наиболее надежные методы помогали плохо. И тогда он решил.. . еще больше ускорить темп своей жизни. Больше писать, больше работать, меньше отдыхать.
Смерть застала его в Хамадане. Он знал, что дни его подошли к концу, и потому раздал имущество бедным и отпустил на волю рабов.
А 18 июня 1037 года, по нашему летосчислению, великий врачеватель умер на руках друга и ученика, который и закрыл ему глаза. Счастлив тот, чья жизнь заканчивается в мире и кто оплакивается людьми. ..
Почти десять веков простоял скромный мавзолей над могилой Ибн- Сины. В 1954 году, когда по мусульманскому календарю отмечали тысячелетие со дня рождения Великого Ученого, в Хамадане был открыт новый монументальный мавзолей-памятник. В столице Ирана — Тегеране — состоялся конгресс ученых востоковедов, посвященный творчеству Ибн-Сины. На выставке гости знакомились с подлинными рукописями ученого и их переводами.
Главным трудом жизни Ибн-Сины, принесшим ему мировую славу, был «Канон врачебной науки». Его содержанию, полноте и глубине проникновения в суть медицинской науки нет в мире равных. И не случайно, что по бесчисленным переводам книги Ибн-Сины до начала XVIII века учились врачи на всех континентах. По тому, как часто «Канон» выходил из- под прессов печатных станков, его сравнивают с библией.
В «Каноне» Ибн-Сина показал себя 188 как превосходный диагност. Он пер¬
вым из врачей описал ветряную оспу и корь, научил лекарей отличать признаки начинающейся холеры от чумы. Собрал все имевшиеся сведения по лечению детей, систематизировал их и описал симптомы множества заболеваний.
За много веков до открытия возбудителей инфекционных болезней он первым высказал мысль о распространении «каких-то» болезнетворных веществ через воздух и воду.
В те годы религия строго-настрого запрещала врачам производить вскрытия трупов. За это можно было лишиться головы. Но анатомический раздел «Канона» недвусмысленно говорил о том, что его автор хорошо знаком со строением внутренних органов человека.
Легенды об Ибн-Сине—Великом Исцелителе и даже Воскресителе мертвых до сей поры ходят среди народа.
В Советском Союзе при Академии наук Узбекской ССР был создан специальный комитет по изучению научного наследия Ибн-Сины. Десять лет работали ученые над первым в мире полным переводом «Канона» с арабского языка. Ведь за тысячу лет книги Великого Врачевателя столько раз переписывались и переиздавались, что в них накопилось большое количество ошибок. В качестве основы для перевода советские ученые взяли одну из самых древних сохранившихся копий — рукопись XII века. Она бережно хранится в Ленинграде в Институте Востоковедения Академии наук СССР. Полный перевод «Канона» издан на узбекском и на русском языках. Он представляет собой пять больших томов, по размеру примерно таких, как Большая Советская Энциклопедия. А всего Ибн-Сина оставил после себя около трехсот томов рукописного наследия.. .
Для того чтобы медицинскими знаниями могли овладеть не только вра- чи-специалисты, но и широкие массы грамотного населения, Ибн-Сина на-


писал популярную книгу по медицине в стихах. В ней содержались советы по гигиене, питанию и даже воспитанию детей. Великий Исцелитель вообще известен как замечательный поэт своего времени. Глубокие чувства и философские раздумья, изящество языка его стихов сравнивали с мастерством таких признанных мастеров, как Цицерон и Боккаччо. Его стихи, написанные почти тысячу лет назад, и сегодня звучат современно и очень актуальны.
«Просвещенный человек смел — и как ему не быть таким? . . И он далек от пристрастия ко всему суетному и великодушен к поступкам других — и как ему не быть таким? И душою он столь велик, что никакие ущемления со стороны людей не коснутся его — и как ему не быть таким? . .»
К сожалению, история не сохранила для нас подлинных портретов Великого Ученого. На старинных персидских миниатюрах, так же как и на огромном портрете, украшавшем зал тегеранского конгресса в 1954 году, облик Ибн-Сины — плод почтительного домысла художников. А жаль! Как бы хотелось видеть, каким в действительности был Ибн-Сина в зрелые годы, когда его высокая, стройная фигура появлялась среди почитателей, или в те часы, когда мудрые, проницательные глаза врачевателя оценивали состояние больного человека.
И вот удивительная история восстановления внешнего облика ученого, жившего тысячу лет назад. В 1951 году останки Ибн-Сины переносили из старого мавзолея на место нового. Иранский ученый Саид Нефеси сделал несколько фотоснимков под разными ракурсами с хорошо сохранившегося черепа, поднятого из могилы. Этими снимками воспользовался советский участник конгресса — академик В. Н. Терновский — для
описания антропологических особенностей черепа, после чего все эти материалы попали в мастерскую профессора М. М. Герасимова.
Вы, наверное, не раз слышали имя выдающегося ученого, разработавшего строго обоснованную научную теорию восстановления внешнего облика человека по строению и особенностям его черепа. Искусство М. М. Герасимова уже давно оценено и криминалистами и историками, которым он помогал не один раз.
Долгой и кропотливой была его работа и на этот раз. Но наступил день, когда в мастерской ученого оказался первый документально правдивый портрет Ибн-Сины. Тонкие черты удивительно благородного, красивого лица, одухотворенного высокой мыслью. Да, таким и должен был быть Великий Врачеватель, выдающийся сын таджикского народа. Тысячелетие со дня его рождения отмечают в 1980 году все люди Земли, люди, которым он служил и которым отдал всю свою, такую недлинную, жизнь без остатка.


ч
А. Шейкин
ИЗ ЖИЗНИ ЗАМЕЧАТЕЛЬНЫХ ЛЮДЕЙ
\
У
ТРЕБОВАТЬ ОТ СЕБЯ!
Ч
190
еловек, о котором будет идти сейчас речь, прожил долгую и счастливую жизнь. Чем больше всматриваешься в документы, письма, вчитываешься в воспоминания современников, вдумываешься в то, что он сам когда-либо написал, тем более полно это осознаешь.
Он обладал неисчерпаемой энергией. Его голос — даже в старости! — был звонок, смех оглушителен, мысль глубока и проникновенна.
Он был исследователем и, если удавался очередной эксперимент, мог собрать вокруг себя в коридоре толпу первых попавшихся слушателей и восторженно рассказывать' им:
— Ай да зацепили! Вот это так зацепили. .. Да ведь здесь работы на сто лет хватит.. . Я весь уйду в эту область.. .
Когда он только начинал свою деятельность — это было еще в конце прошлого века — ему порой говорили:
— Одумайтесь! Стоит ли? То, чем вы занимаетесь — частность. Чистый пустяк!..
И кто говорил! Признанные авторитеты, люди, стоявшие во главе научных школ!
Он был стремителен в споре.
— Частность? Пустяк? — переспрашивал он. — Споргть надо фактами, а не словами. Объяснений можно представить сколько угодно. Объяснения — это еще не наука. Все эти вопросы решит в конце концов только господин факт. ..
Бывало, что в споре он мог вспылить, наговорить резкостей, перебить одного и другого, неистово размахивал руками.
— Вы что хотите сказать? —спрашивал он, тыча пальцем в собеседника.— Ну? Ну, говорите!
У него была своя особая гордость. Однажды, еще в ту же далекую от нас дореволюционную пору, к нему, уже профессору, ученому с мировым именем, явился иностранный коллега.
Все, чему иностранный гость оказался свидетелем в лаборатории, привело его в полный восторг.
— Спасибо, ваше превосходительство, — повторял он, — вы очень добры. .. А позвольте вас, ваше превосходительство, спросить вот что.. . Или нет, вы лучше, ваше превосходительство. . .
Обращаясь так, иностранец ничуть


не допускал преувеличения. Ученый, о котором мы рассказываем, заведовал кафедрой Военно-медицинской академии, имел право носить генеральский мундир. По принятым тогда правилам официально именно так и следовало к нему обращаться, но сердитый окрик вдруг прервал речь иностранного гостя:
— 	Бросьте вы эту собачью кличку! Зарядил: «ваше превосходительство», «ваше превосходительство». . . У меня есть имя, отчество...
Хочется подчеркнуть: каждая фраза, которую мы вкладываем сейчас в уста этого человека, строго документальна. Ее донесли до нас свидетельства людей, которые лично знали этого человека десятки лет, их записи, сделанные по следам событий, высказывания самого ученого, документы. Это относится ко всем, даже мельчайшим чертам его поведения.
Он был предельно пунктуален. В аудиторию для чтения лекций входил по секундной стрелке. Он очень высоко ценил своих помощников и многократно подчеркивал: научный
подвиг никогда не совершается в одиночку. «В области мысли, — писал он в предисловии к одной из своих самых известных книг, — при постоянном умственном общении, едва ли можно точно разграничить, что принадлежит одному, что другому».
И в то же время он был на редкость требователен к своим помощникам. За малейший промах во время эксперимента мог накричать и даже навсегда изгнать из лаборатории.
Впрочем, порою он расс?авался и с теми из своих помощников, которые трудились совершенно безукоризненно, однако при всей своей талантливости и любви к делу вдруг начинали тянуться к собственной научной теме. Таким людям он при первой же возможности помогал перейти в другое научное учреждение. Строго и последовательно отстаивал эту особенность своей лаборатории: никаких отклонений от намеченного направления!
Теперь мы говорим: это и есть современная организация науки, столь отличная от научных школ, которые называют «классическими» и которым свойственна разработка гораздо менее четко очерченного, а потому и значительно более обширного круга проблем.
Но странное дело! Именно те его бывшие сотрудники, которые, так сказать, были неумолимо «вытеснены» из его лабораторий за попытки развивать в них свои особые направления, впоследствии стали крупнейшими учейыми нашей страны, академиками, руководителями институтов и в своих исследованиях продолжали применять методы, предложенные их строгим -учителем, развивали его идеи. Потому-то сегодня, пожалуй, и нет ни одной области медицины и биологии, которая не опиралась бы на эти идеи, как на фундамент.
Так что же все-таки это было? Неумолимый диктат сторонника крайне узкой специализации или сознательное стремление к охвату всего круга проблем вот такими, углубленно и очень успешно работающими разнообразными научными коллективами? А может, то и другое одновременно?
Деятельность великого ученого всегда порождает загадки.,. .
А как он резко протестовал, если становился свидетелем несправедливости! Дважды — в 1905-м и в 1913 годах — он подписывал заявления в защиту революционно настроенного студенчества.
Он был бескорыстен. Первые годы после окончания университета он очень нуждался. Настолько, что, женившись, продолжал по-прежнему ночевать в лаборатории, а жена его — у своих родственников. Однажды группа научных сотрудников и врачей уговорила его прочитать им за плату курс лекций. Собственно, ради того, чтобы иметь возможность вручить ему деньги, все и было затеяно. Что же из этого вышло? Курс лекций был блестяще прочитан, но все деньги,


Дом, где родился И. П. Павлов (Рязань).
полученные от слушателей, оказались истрачены на покупку демонстрационного материала к этим же самым лекциям. Себе ученый не взял ни гроша.
Но может, он был способен на подобное самоотречение только'в молодости ?
В 1907 году его избрали академиком. Жалованье, которое ему при этом начали выдавать, уходило на оплату труда внештатного ассистента академической лаборатории.
И наконец, еще один пример удивительного бескорыстия. Зимой 1921 года к этому человеку пришел член правительственной комиссии по улучшению условий быта ученых писатель Алексей Максимович Горький.
Еще продолжалась гражданская война, время было суровое. Алексей Максимович ожидал обычных жалоб на недостаток продуктов питания, топлива, одежды. Ведь, в конце кон- 192 цов, перед ним был не только ученый
с мировым именем, но и просто очень пожилой человек!
— Собак нужно, собак! — услышал он взволнованную просьбу. — Положение такое, что хоть сам бегай по улицам, лови собак...
Этот ученый ставил свои опыты на собаках. О них-то он и прежде всего заговорил. В кабинете, где проходила эта беседа, было так же холодно, как на улице. Ученый сидел в шапке- ушанке, в толстом пальто, в валяных ботинках.
— У вас, видимо, дров нет?—спросил Алексей Максимович.
— Да-да! Дров нет,—согласился ученый. — Дров давайте. Если можно. . .
— Мы могли бы удвоить ваш продовольственный паек, — сказал Алексей Максимович.
Ученый удивился:
— Удвоить паек? Нет, нет! Давайте, как всем, не больше. . .


Горький вспоминал впоследствии, что сам он всю жизнь искал как прообраз для героев своих произведений вот такого увлеченного делом, цельного и поистине бескорыстного человека.
В том же 1921 году специальным декретом, подписанным Владимиром Ильичем Лениным, этому ученому были созданы необходимые условия для работы.
По мере того как укреплялась и богатела страна, помощь государства возрастала и возрастала.
И он ответил на заботу Советской власти еще большим размахом всей своей деятельности — научной, организационной, общественной.
В июле 1935 года он говорил, обращаясь к своим сотрудникам:
— 	Что ни делаю, постоянно думаю, что служу этим, сколько позволяют мне мои силы, прежде всего моему отечеству. На моей родине идет сейчас грандиозная социальная перестройка. Уничтожена дикая пропасть между богатыми и бедными. Я хочу жить еще до тех пор, пока не увижу окончательных результатов этой социальной перестройки. . .
В ту пору, когда он это говорил, ему шел уже 86-й год. Он являлся общепризнанным главой физиологов всего мира. Он был человеком, чей научный и гражданский подвиг приравнен к подвигу Николая Коперника и Чарлза Дарвина.
Коперник, как известно, опроверг многовековое убеждение, что наша планета неподвижна и является центром Вселенной.
Дарвин доказал, что все многообразие животных и растительных организмов — результат эволюции, то есть естественного развития природы.
Помимо своего чисто научного значения, оба эти открытия наносили удар по антропоцентризму, сторонники которого, опираясь в своих утверждениях на геоцентризм — ученье о центральном положении Земли во Вселенной, якобы созданной богом
И. П. Павлов — студент университета.
за шесть дней, — объявляли человека целью всего мироздания. Коперник и Дарвин неопровержимо доказывали: человек лишь частица материального мира, что, конечно, ни в коей мере не умаляет его, но истина — в этом! Бог, как творец всего сущего, изгонялся из природы прочь. Границы познаваемого удивительно раздвигались.
И все же на пути к духовной свободе еще оставалась одна не взятая крепость. Ею был человеческий мозг. Сознание. Психическая деятельность человека.
Штурму этой таинственной крепости ученый и посвятил свою жизнь.
Он внес в науку о душевных болезнях людей свет и надежду на полное излечение.
Вы уже догадались: мы рассказываем об академике Иване Петровиче Павлове. 193
13 	Хочу все знать


194
Поразительна простота его биографии. Год рождения— 1849-й. Место рождения — город Рязань. Он с отличием заканчивает Петербургский университет и Медико-хирур- гическую академию. Два года стажируется у крупных ученых за рубежом. В 1890 году становится профессором Военно-медицинской академии, занимает там кафедру. В 1891-м он возглавляет также физиологическое отделение Института экспериментальной медицины, а в 1907-м — и физиологическую лабораторию Академии наук. Во всех этих трех учреждениях одновременно и без каких-либо перерывов он и работает до конца своей жизни — почти полвека подряд!
Академик И. П. Павлов в тоге почетного доктора Кембриджского университета. 1912 год.
Известность приходила к нему стремительно. Еще в студенческие годы о нем говорят, как о восходящей звезде русской науки. В 1901 году его избирают членом-корреспондентом Российской академии наук. В 1904 году, первым среди русских ученых вообще и первым среди физиологов всего мира, он становится лауреатом Нобелевской премии, с 1907 года он — академик. Начиная с 1898 года его многократно избирают своим почетным членом научные общества различных зарубежных стран. По числу почетных дипломов и наград с ним едва ли может сравниться какой-либо другой ученый. Подобных отличий у него сто тридцать два!
И при всем том он по-прежнему остается лишь всецело преданным науке подвижником. Его одежда, как и прежде, проста. Летом, в один и тот же день, час и даже минуту, он выезжает за город, на дачу, и там с увлечением возделывает цветочные клумбы, катается на велосипеде, сражается в городки. Этим видам спорта он остается верен даже в глубокой старости.
И он по-прежнему входит в лекционную аудиторию по секундной стрелке. В один и тот же час просыпается. Ни в чем не изменяет привычек.
Эта простота его биографии—внешнее! Обстоятельства много раз ставили Ивана Петровича перед такими решениями, которые изменяли всю его жизнь. И первое из них пришлось еще на юные годы.
Ведь он родился в семье священника. Был в ней старшим сыном. Обычай предопределил ему идти по стопам отца. Потому-то и свое образование Ванюша Павлов начал в Рязанском духовном училище, а когда закончил его, перешел в духовную семинарию. И в училище, и в семинарии он учился прекрасно. Всегда шел «по первому разряду», прилежания был «отменно ревностного». Взялся за дело, справляйся с ним, как только можешь лучше, — это было его не-


и шенным правилом уже в те, детские и юношеские, годы.
Четырнадцати лет ему на глаза попалась научно-популярная книжка английского писателя Джорджа Льюиса «Физиология обыденной жизни». По нынешним меркам, это весьма наивная книжка. Но Ванюшу Павлова она потрясла. Оказывается, все, что происходит в человеческом организме, может быть изучено, объяснено!
Еще через несколько лет он прочитал книгу великого русского физиолога Ивана Михайловича Сеченова «Рефлексы головного мозга». Эту книгу он помнил всю свою жизнь. Цитировал ее на память. Ивана Михайловича Сеченова считал своим главным учителем.
Но откуда к Ванюше Павлову попали обе эти книги, весьма редкие в тогдашней России?
Он обнаружил их дома, в библиотеке своего отца, священника, человека незаурядной образованности и, что, пожалуй, не менее важно, большой личной смелости и нравственной высоты.
Что еще можно сказать об этом человеке — отце Ивана Петровича?
Он происходил из крестьян и от своих родителей унаследовал любовь к земле. Приход церкви Николы Дол- готели, где он служил, был небогат. Все семейство Павловых каждую весну, лето и осень усердно трудилось в саду и на огороде.
Но только ли во имя дополнительного дохода Петр Дмитриевич Павлов вместе с детьми столько времени проводил на этом клочке земли?
Не проще ли было, в конце концов, отдавать все свои силы и помыслы тому, чтобы добиться перевода в более богатый приход?
Как мы теперь понимаем, физический труд на земле входил в систему семейного воспитания, которой придерживался Петр Дмитриевич. Порой он даже всячески усложнял этот труд. Делал его излишне тяжелым
для детей. К тому же он был суров в обращении со своими домашними. В семье каждое его слово являлось законом. Сказал — как отрезал. Домострой? Но все же почему так весело бывало в доме Павловых во время праздников? Почему Петр Дмитриевич для детей собственноручно соорудил в саду целый набор гимнастических снарядов: параллельные брусья, кольца, трапеции?
Церковное начальство было недовольно этим. Ревностные прихожане неодобрительно хмурились:
— 	Соблазн. В протоиерейском саду этакое неблагообразие...
К счастью, наряду с Россией отсталой и косной, была еще другая Россия — Белинского, Добролюбова, Чернышевского, Писарева. Эти имена являлись тогда знаменем всего светлого, лучшего.
Барельеф памятника собаке в Ленинграде (работа скульптора И. Беспалова).


ВИЭМ. Ленинград. «Памятник собаке», воздвигнутый по желанию И. П. Павлова в 1935 году.
И вот тут мы сталкиваемся с удивительным парадоксом: отец Ивана Петровича Павлова из года в год выписывал один из самых прогрессивных журналов России — «Совре^ менник». В личной библиотеке этого провинциального священника хранились сочинения многих передовых писателей. Оказались там и те книги по физиологии, о которых мы только что говорили.
И ведь он нисколько не ограничивал доступ своих детей к этим книгам. Не мешал им ночи напролет спорить в садовой беседке о прочитанном, о правде и неправде вокруг.
Иван Петрович с большой благодарностью вспоминал отца. И за то, что он привил ему трудолюбие, ненависть к лености, и за то, в частности, что он внушил ему одно, казалось бы, не очень уж и важное правило, которому, однако, Иван Петро¬
вич следовал всю свою жизнь: каждую книгу читать непременно два раза подряд. Лишь тогда, утверждал он, книга раскроется во всей глубине.
И еще за одно Иван Петрович был безмерно благодарен отцу.
В 1870 году Ванюша Павлов перешел в последний, шестой, класс семинарии. Поскольку он был одним из лучших учеников, в качестве особого отличия и награды его уже назначили к «облачению в стихарь». В ближайшем будущем ему предстояло в полном облачении священника произнести с амвона церкви свою первую проповедь. Духовная карьера начиналась, говоря без малейших преувеличений, блистательно.
Но к этому времени Иван Петрович уже осознал, что ему следует поступить на естественное отделение физико-математического факультета Петербургского университета. И что же сделал отец, старый священник? Воспользовался своим огромным влиянием в семье и потребовал, чтобы сын следовал по его стопам?
Нет. Он полностью поддержал это намерение.
Архиепископ Рязанский и Зарайский Алексий вызвал к себе протоиерея, сын которого, не доучившись всего лишь одной зимы, покидал семинарию, строго потребовал не допустить подобного шага. Петр Дмитриевич остался непреклонен.
И Ванюша Павлов уезжает в Петербург. Уезжает со свидетельством о бедности и со спокойным сердцем, исполненным чувства глубокой благодарности к родителям. . .
Но ведь и в дальнейшем ему еще не раз приходилось стоять перед подобным же выбором. Решать: или —
или. . .
В 1875 году он с отличием заканчивает университет. Дорога в науку открыта, но сам-то он полагает, что его образование недостаточно. Ведь он собирается проводить свои исследования не только на животных, но и на человеке. Для этого необходимо быть


еще и врачом. И он поступает в Медико-хирургическую академию.
В 1878 году он с отличием заканчивает и ее. Теперь он мог бы заниматься врачебной практикой. Блестящее образование, трудолюбие, наблюдательность сделали бы его одним из светил медицинского мира. К нему быстро пришли бы известность и деньги. Он это знает и все же остается при академии и работает единственным сотрудником лаборатории, помещавшейся в крошечном домике, построенном некогда для дворника. Не хватает оборудования, нет денег на покупку подойытных животных, но Иван Петрович без устали ведет самую напряженную исследовательскую работу и — как первая цель — все более совершенствуется в хирургическом искусстве. Он тренирует свою правую руку — исправляет «несправедливость природы»: Иван Петрович от рождения левша. Это неудобно. Методика многих операций и хирургический инструмент на таких людей не рассчитаны.
И он добивается своего: обе его руки в равной мере умело действуют скальпелем!
Совершенствовать себя! От себя всегда требовать больше, чем от других! Вот что было его девизом. Пото- му-то он и мог с такой страстью отстаивать перед другими свои права, свое дело.
Его хирургическое умение достигло высочайшего уровня. Разработанная им операция — выкраивание так называемого маленького желудка у собаки — длилась более четырех часов. Приходилось накладывать около двух сотен швов!
После этой сложнейшей операции собака оставалась совершенно здоровой, и в то же время ученый получал возможность знать, что происходит в ее желудке.
Воспоминания современников свидетельствуют, что над Иваном Петровичем тогда потешались даже в ученых кругах. О нем говорили:
— 	Подумайте! Он делает операции собакам, словно это не бессловесные твари, а люди! Он дает им наркоз! После операции выхаживает, будто младенцев! . . Зачем?
Да, он проводил свои операции на собаках по строгим канонам большой хирургии. Да, он делал все возможное, чтобы не причинять животным излишнюю боль. Он был убежден: собака должна с охотой участвовать в экспериментах! Опыты нужно про-: водить на здоровых и жизнерадостных животных. Лишь тогда их внутренние органы будут работать нормально.
И ведь он добился победы. Под влиянием его исследований на собаках медицина изменила свои взгляды на многие болезни людей и на методы их излечения. Со всей России к нему устремились больные за помощью. Желудочный сок, полученный в его лаборатории от собак, как ценнейшее лекарство вывозили даже за океан, в Америку. Нобелевская премия — это был всего лишь знак уважения. Истинной мерой достигнутого было другое — вот эта помощь всем людям. Человечеству. И казалось, чего тебе еще, ученый, желать? Ты уже на вершине. Работай и дальше в этом же направлении!
Но в 1903 году Иван Петрович принимает решение: больше в его
лабораториях не будет никаких работ по пищеварению. Отныне он занимается изучением другого открытого им явления — условных рефлексов.
В этом путь к исследованию деятельности мозга.
Не будем касаться вопроса, насколько такой шаг был подготовлен всей предыдущей деятельностью Ивана Петровича как физиолога. Конечно, решение принималось не по наитию. И все же оно явилось для всех настолько внезапным, что против выступили даже некоторые из самых верных помощников ученого. Они говорили:


И. П. Павлов произносит речь при открытии XV Международного конгресса физиологов. Август 1935 года.
— Иван Петрович! Помилуйте! Вам пятьдесят четыре года. И вдруг вы собираетесь, в сущности, начать все сначала, вторгнуться в новую для вас область исследования. Но где же уверенность, что вы еще успеете в ней чего-то достичь?
Раздавались и такие предупреждения:
— На что вы замахиваетесь? Вы намереваетесь проникнуть в тайну психической деятельности человека. Но ведь это — «душа»! Вы хотите познать то, что принципиально непознаваемо! Вы покушаетесь на божественный промысел! Кто это вам разрешит! . .
Россией в ту пору правил «помазанник божий» — последний русский царь Николай Второй, прозванный 198 в народе Николаем Кровавым. Церг
ковь выступала как верный оплот самодержавия. От лица ее вольных или невольных защитников и делались подобные предостережения. Но разве можно было помешать и дальше искать научную истину этому неистовому, высокоодаренному от природы и высокообразованному человеку, пред которым, казалось, отступает сама старость, не властно £ремя?
Да, помешать ему, ученому с мировым именем, не удавалось, но зато была возможность не помогать, ограничивать в средствах. Лишь в Советское время работы Ивана Петровича стали вестись с настоящим размахом. Сотни сотрудников, современная экспериментальная база, широкое общение с зарубежными учеными — все это было теперь в его распоряжении. Он выступает с докладами в


Финляндии, Швейцарии, Дании, Италии, Соединенных Штатах Америки. В 1935 году в качестве гостеприимного хозяина принимает в Ленинграде и Москве ученых 52-х стран мира — около тысячи зарубежных гостей! — съехавшихся на международный физиологический конгресс. Триумфом его идей — вот чем все это было. Было и есть, потому что в разработку проблем современной физиологии, начатую Иваном Петровичем, включились замечательные советские исследователи: академики и профессора Анохин, Асратян, Бабкин, Быков, Конорский, Орбели, Разенков, Сперанский и еще многие-многие выдающиеся ученые — ученики и последователи Ивана Петровича Павлова. Его дело продолжают ныне уже десятки научно-исследовательских институтов, сотни лабораторий по всей нашей стране. Институт физиологии в Ленинграде, носящий его имя, с полным правом возглавляет всю эту обширную деятельность. Советская наука все глубже постигает тайны центральной нервной системы, органов чувств, физиологии речи, всех взаимоотношений коры головного мозга и внутренних органов. ..
... В 1935 году, в журнале «Техника — молодежи», в номере, посвященном Десятому съезду Ленинского комсомола, было опубликовано обращение Ивана Петровича Павлова к молодым ученым страны:
«Что бы я хотел пожелать молодежи моей родины, посвятившей себя науке?
Прежде всего — последовательности. Об этом важнейшем условии плодотворной работы я никогда не могу говорить без волнения. Последовательность, последовательность,
последовательность. С самого начала своей работы приучите себя к строгой последовательности в накоплении знаний.
Изучите азы науки, прежде чем пытаться взойти на ее вершины. Никогда не беритесь за последующее, не усвоив предыдущего. Никогда не пытайтесь прикрыть недостаток знаний хотя бы самыми смелыми догадками и гипотезами. . .
Приучите себя к сдержанности и терпению.
Научитесь делать черную работу в науке. Изучайте, сопоставляйте, накапливайте факты. Как ни совершенно крыло птицы, оно никогда не могло бы поднять ее ввысь, не опираясь на воздух. Факты — это воздух ученого, без них вы никогда не сможете взлететь...
Но, изучая, экспериментируя, наблюдая, — старайтесь не остаться у поверхности фактов. Не превращайтесь в архивариусов фактов. Попытайтесь проникнуть в тайну их возникновения, настойчиво ищите законы, ими управляющие. Второе — это скромность. Никогда не думайте, что вы уже все знаете. И, как бы высоко ни ставили вас, всегда имейте мужество сказать себе: «Я — невежда».
. . .Третье — это страсть. Помните, что наука требует от человека всей его жизни. И если бы у вас было бы две жизни, то и их бы не хватило вам. Большого напряжения и великой страсти требует наука от человека. Будьте страстны в вашей работе и ваших исканиях...»
Как завершилась эта удивительная жизнь?
В феврале 1936 года, в возрасте 86 лет, Иван Петрович перенес грипп и вслед за тем неожиданно заболел воспалением легких. Болезнь протекала тяжело. И хотя всего лишь за несколько месяцев до этого Иван Петрович утверждал, что непременно проживет до ста лет, теперь он одним из первых понял, что исход болезни едва Ли окажется благополучным.
И он начал свой последний эксперимент. Стал диктовать лечившим его врачам свои ощущения, свой анализ хода болезни, состояния внутренних органов своего тела и в первую очередь — мозга. Это были героические дни и часы. Не могли сдерживать рыданий люди, которые вели записи. И все же Иван Петрович продолжал эту работу до самой последней минуты, пока его не покинуло сознание. Он вел ее, как и обычно, последовательно, уверенно, со всей непреклонностью истинного ученого. Таким он и останется в памяти человечества — страстным исследователем, всегда устремленным в будущее.
Он прожил долгую и очень счастливую жизнь.


200
ИЗ жизни
ЗАМЕЧАТЕЛЬНЫХ
ЛЮДЕЙ S Г
Б. Розен
ПОВЕЛИТЕЛЬ ФЕРМЕНТОВ
ЖИЗНЬ БЫЛА БЫ НЕВОЗМОЖНОЙ
Вы, наверняка, замечали: если взять кусок булки и пожевать подольше, булка станет сладкой. В чем причина? Оказывается, крахмал, который содержится в хлебе, под действием особого вещества, фермента (от латинского «фер- ментум» — закваска) амилазы, имеющегося в слюне, превращается в сахар.
Немногим более полутора веков назад, в 1814 году, русский ученый, академик К. С. Кирхгофф, впервые получил амилазу из вытяжки проросшего ячменя. Позднее и другие ученые у нас и за рубежом научились получать разные ферменты в чистом виде. Наша пища состоит из больших и сложных молекул жиров, углеводов, белков. Ферменты расщепляют их на более мелкие части.
Без ферментов химические процессы в организме осуществлялись бы настолько медленно, что жизнь была бы невозможной. Ферменты встречаются и «работают» в природе толь- то в живых организмах. Этим они отличаются от катализаторов, применяемых в технике. Они играют главную роль в обмене веществ.
«Все химические процессы, — писал академик И. П. Павлов, — направляются в теле именно этими веществами. . . они обусловливают собой те процессы, благодаря которым проявляется жизнь. . . Они возбудители жизненных процессов».
Ферменты помогают организму усваивать пищу, дышать, строить клетки и ткани. Если не будет ферментов, организм погибнет от истощения даже при избытке самых Лучших питательных веществ, потому что без них пища не усваивается.
Но для нормальной жизни живых организмов нужны не только пища и вода — необходим еще воздух. Когда человек или животное дышит, то в клетках организма протекают окислительные процессы. Углеводы, белки, жиры и другие органические соединения окисляются кислородом воздуха и превращаются в воду и углекислоту. Для дыхания, как и для усвоения пищи, нужны ферменты.
Долгие годы ученые не знали, как управляют ферменты процессами дыхания, какова природа дыхательных ферментов. Разгадку принесли исследования выдающегося биохимика, ученого-революционера академика Алексея Николаевича Баха.


В ПОИСКАХ ОТВЕТА
Когда ученик киевской гимназии Алексей Бах приезжал на каникулы в родную Золотоношу (Полтавская губерния), он неизменно отправлялся на винокуренный завод, где много лет работал его отец. Мальчику нравилось заглядывать в огромные деревянные бочки, в которых совершались таинственные превращения картофельного месива сначала в сахар, а потом в спирт.
Эти превращения поражали вообт ражение Алексея, и он буквально засыпал вопросами отца. Почему сначала получается сахар, а потом уже спирт? Как это происходит?
Отец Баха был опытным виноделом. К нему приезжали за советом со всей округи, но и он не мог ответить на вопросы сына. Точно так же, как и многие химики в то время не смогли бы удовлетворить любознательность пытливого мальчика.
Он часто расспрашивал отца о брожении. И не раз слышал в ответ, что именно брожение «виновник» превращения картофеля в спирт. Но мальчику недостаточно было такого объяснения, ему хотелось проникнуть в сущность загадочного процесса, разгадать его механизм.
Алексей обращался к книгам, однако и в них не находил желаемого ответа. Химия брожения в те годы была полна противоречий и неясностей. Так, например, один французский химик, впоследствии всемирно известный Луи Пастер на основе своих опытов утверждал, что бурное превращение веществ при брожении вызывается только живыми организмами — микробами. Как только Пастер опубликовал свою новую теорию брожения, которая наносила сокрушительный удар по старым воззрениям на этот процесс, на него сразу же^ обрушились немецкий химик Либих и французский ученый Пуше. К ним присоединились другие известные ученые — физиолог Клод Берне
и крупнейший химик Марселей Берт- ло. Все они в один голос заявляли о неправильности выдвинутых Пастером новых представлений о процессе брожения. Потребовалось более четверти века, прежде чем тайна брожения была окончательно разгадана. Немецкий ученый Бюхнер своими опытами доказал, что брожение происходит вне живой клетки — за счет ферментов, которые выделяют дрожжи.
Вот почему Алексей Бах и решил тогда самостоятельно искать загадку этого удивительного процесса.
ДОЛГ ПЕРЕД НАРОДОМ
Окончив гимназию, Бах поступает на физико-математический факультет Киевского университета. Казалось бы, он усердно занимается только науками, не пропускает лекций, свободное от занятий время проводит в химической лаборатории или университетской библиотеке. Но у юноши были и другие интересы.
В 1878 году в Киевском университете возникли «студенческие беспорядки». Так называли власти выступления революционного студенчества. Их активным участником был Алексей Бах.
Царское правительство жестоко расправилось с «бунтовщиками». Многие были отправлены в ссылку, в том числе и Бах. Лишь спустя три года ему удалось вернуться в Киев.
Он снова поступает в университет и одновременно вступает в организацию «Народная воля».
Недюжинные способности, любовь к науке завоевали Алексею Баху высокое уважение у профессоров, которые прочили ему большую будущность. В то же время, как член подпольной организации, он должен выполнять ее секретные поручения. Вскоре Баха опять исключают из университета, и он в 1883 году переходит на нелегальное положение.


«Настал момент, — вспоминал впоследствии А. Н. Бах, — когда нужно было делать выбор, и с болью в душе я принес в жертву научную работу».
Три года Алексей Николаевич выполнял сложные задания «Народной воли». Он ездил по городам России, организовывал подпольные типографии, выпускал листовки, проводил беседы, руководил пропагандистскими кружками.
После разгрома организации он эмигрировал за границу — в Париж. Там он решил снова серьезно заняться наукой.
НА БЕРЕГАХ СЕНЫ
Неприветливо встретила французская столица молодого эмигранта. Устроиться в лабораторию сразу не удалось. Пришлось поступить в редакцию научно-технического журнала. Вычитывая корректуру статей, приносимых авторами, Бах не переставал мечтать об активной исследовательской работе в лаборатории. Он весь был полон широких замыслов, научных идей и грандиозных планов.
Неужели не удастся претворить в жизнь свои мечты — раскрыть тайны брожения, объяснить механизм процессов окисления? Он был готов работать в лаборатории даже бесплатно, лишь бы снова заниматься любимым делом. Помог случай.
Как-то в редакцию журнала пришел известный французский химик Шютценберже. Бах, представленный редактором профессору, попросил взять его к себе в лабораторию, прибавив, что не требует никакой оплаты за труд.
Ученому понравился молодой человек с открытым мужественным лицом. Его ровный, спокойный голос и твердый взгляд умных глаз свидетельствовали о настойчивости и целеустремленности. «Если вы будете
усердно работать и покажете себя способным химиком, я похлопочу о жалованье вам», — сказал на прощание профессор.
Бах не только оправдал доверие Шютценберже, но и завоевал его дружбу. Четыре года Бах успешно работал у французского академика, исследуя процессы брожения. Ученый не мог нахвалиться новым сотрудником. «О, это настоящий химик», — говорил он.
В 1887 году Бах заболел туберкулезом. Болезнь заставила его расстаться с Шютценберже и покинуть Париж. Врачи советовали уехать в Швейцарию. И Бах поселился в Женеве.
Чтобы заработать на жизнь, он стал снова делать обзоры и рефераты статей, которые ему присылали из парижской редакции научно-технического журнала.
Сняв на окраине маленький домик, из окон которого открывался красивый вид на окрестные горы, Алексей Николаевич устроил в кухне небольшую лабораторию. Здесь он стал понемногу проводить опыты — изучал процессы дыхания.
РАСКРЫВАЯ ТАЙНЫ ПРИРОДЫ
Простой кухонный стол, несколько несложных приборов и колб, банки с реактивами на самодельной деревянной полке, кое-какая металлическая посуда, мясорубка — вот, пожалуй, и все оборудование. Лишь позднее в лаборатории появились термостат, вытяжной шкаф, химические весы и некоторые более сложные приборы.
Не оправившись окончательно от болезни, Бах работал целыми днями.
Еще в Париже Бах много размышлял о сущности процессов окисления. Он внимательно изучал труды ученых: Вант-Гоффа, Траубе, Шенбей- на, которые пытались объяснить механизм интересующих его процессов.
В природе они происходят по-раз¬


ному. Одни протекают под действием посторонней энергии — тепла, электричества, другие идут сами по себе. Некоторые вещества — металлический натрий, фосфор — жадно соединяются с кислородом уже при обычной температуре, а золото, дерево, каменный уголь — лишь при очень сильном нагревании.
Когда окисление происходит при участии посторонней энергии, оно протекает быстро, как, например, в процессе горения топлива. Окислительные процессы, которые не нуждаются во внешней энергии, носят название медленного сгорания, или самопроизвольного окисления (таковы, например, процессы окисления прелого сена и угольной пыли).
В процессе дыхания происходит самопроизвольное окисление. Его ускоряют ферменты—оксидазы. Раньше ученые считали, что это самостоятельные вещества. Бах доказал, что они состоят из двух начал—перокси- дазы и оксигеназы.
Если их отделить друг от друга, то оксигеназа не будет окислять, а пероксидаза сохраняет свою окислительную способность только в присутствии перекиси водорода. Но достаточно их соединить вновь, как восстановится их общая чудодейственная сила.
Раскрыть одну из великих тайн природы помогли Баху грибы и хрен. Дело в том, что из тканей грибов и хрена легче всего было выделить пероксидазу в чистом виде.
В окрестностях Женевы грибы росли в изобилии. Нередко по утрам Бах отправлялся с большой корзиной в лес к подножию гор. Вернувшись в лабораторию, тщательно промывал собранные им валуи и пропускал через мясорубку. Полученную кашицу помещал под пресс. Отжатый мутный сок стекал через воронку с бумажным фильтром в стеклянную колбу.
Когда для других опытов нужен был сок свежего хрена, Бах вооружался большой теркой. Не имея по-
быстрое медленное сгорание сгорание
мощников, он сам собирал нужные установки, мыл химическую посуду.
Вот в этой скромной лаборатории родилась теория медленного окисления. Она помогла раскрыть механизм действия дыхательных ферментов.
НУЖНА ЭНЕРГИЯ
Для того чтобы могло произойти окисление какого-либо вещества кислородом воздуха или посредством свободного кислорода, необходимо его активировать, то есть перевести из недеятельного состояния в деятельное. Молекула кислорода состоит из двух прочно связанных друг с другом двухвалентных атомов. Поэтому она и недеятельна. Следовательно, чтобы разорвать связи, которыми атомы удерживаются в молекуле кислорода, и перевести ее в деятельное состояние, нужно затратить энергию. Откуда же ее взять?
Когда в печи горят дрова, то необходимая энергия доставляется сначала извне, а затем получается за счет теплоты, которая образуется во время горения.. . Вот эта-то энергия и активирует молекулы кислорода.
При нашем дыхании энергию доставляют вещества, которые окисляет кислород воздуха. Однако на это спо- 203


г г
нгог нго
собны далеко не все вещества, а только те, которые сами легко окисляются. Вступая во взаимодействие с кислородом, они активируют его молекулы.
В те годы некоторые химики полагали, что молекула кислорода в процессе медленного окисления распадается на два атома, Бах же был уверен: молекула остается целой, разрывается только одна связь. Иначе слишком много требовалось бы энергии для разрыва обеих связей. После такого частичного разрушения оба атома кислорода, объединенные лишь одной связью, присоединяются к окисляемому веществу. Образуется перекись. Она-то и помогает превратить «ленивые» молекулы кислорода в активные. Перекиси — первичные продукты окисления — нестойкие вещества. Оставьте бутылку с перекисью водорода открытой — и вы убедитесь в этом. Она выделит кислород и превратится в воду. Выделенный атомарный кислород — сильный окислитель.
В науке никто не верит на слово. Каждая новая гипотеза должна быть подвергнута проверке. Ученые в разных странах провели много проверочных опытов по окислению различных органических и неорганических веществ кислородом. И все они подтвердили справедливость предполо- 204 жений Баха.
ОТ НИХ ЗАВИСИТ ВСЕ
Раскрыв механизм действия ферментов в процессе дыхания, Бах продолжал на основе своей теории изучать их роль в других жизненных процессах. Особенно широко развернул он эти исследования после Великой Октябрьской социалистической революции
Ферменты поистине вездесущи. Все — и аромат чая, и сладость арбуза, и качество выпечки хлеба, и созревание овощей — зависит от них. Ферменты помогают сохранять пищевые продукты, повышать засухоустойчивость растений, но они и портят пищевые продукты, разрушают полезные вещества. Потому советские ученые, продолжая исследования, начатые Бахом, стали энергично изучать эти вещества, чтобы научиться управлять полезными их свойствами и обезвреживать вредные.
На одном хлебозаводе мякиш хлеба часто оказывался непропеченным. Тщетно искали технологи причину брака. Вроде бы пекли хлеб из нормальной муки, давали стандартное количество воды, температуру в печи поддерживали обычную, а хлеб получали недоброкачественный. Обратились пекари за советом к ученым- биохимикам.
Ученик и ближайший соратник
А. 	Н. Баха — академик А. И. Опарин — исследовал этот вопрос и дал на него исчерпывающий ответ. Оказалось, что виновник порчи хлеба фермент амилаза, который обычно образуется в дождливые годы, когда зерно не удается быстро просушить.
Другой его ученик — академик Я. М. Сисакян — разгадал секрет устойчивости растений к засухе. Если в почве мало влаги, растение
1 	А. Н. Бах вернулся на родину в 1917 году и спустя год возглавил Центральную химическую лабораторию ВСНХ, с 1921 года стал директором Физико-химического института им. Л. Я. Карпова, а позднее — Биохимического института Академии наук СССР.


начинает увядать. Некоторая часть фермента, который находится в листьях, растворяется. Растение живет за счет запасенных веществ. Вот тут- то и проявляется разница между устойчивым и неустойчивым к засухе растением. Растение, чувствительное к засухе, исчерпав свой запас питательных веществ, навсегда теряет способность их синтезировать. Оно погибает даже тогда, когда получает воду вновь. Другое дело — засухоустойчивое растение: с водой оно оживает, полностью восстанавливает свой прежний вид.
В 1940 году на Черноморском побережье была очень суровая зима, погибло много цитрусовых. Оказалось, что гибель растений при сильных холодах тоже вызвана разрушением ферментов.
Старые производственники хорошо знают — свеклу нельзя хранить более трех месяцев: она темнеет, теряет сахар. Поэтому сахарные заводы и работали раньше не более ста дней в году. Виноваты были ферменты.
Советский ученый Б. А. Рубин изучил действие ферментов в корнях сахарной свеклы. Оказалось, что если
создать условия, при которых ферменты будут действовать медленно, то свеклу можно будет хранить целый год. Следовательно, и сахарные заводы смогут работать ритмично.
На основе достижений отечественных и зарубежных ученых за годы Советской власти в нашей стране созданы специальные предприятия, на которых вырабатывают самые разнообразные ферменты. Одни помогают текстильщикам сделать волокна шерсти, хлопка, льна более эластичными, другие улучшают качество минеральных масел, возвращают запах консервированным фруктам, третьи дают возможность животноводам добиваться быстрого прироста живого веса у поросят.
Ферменты оказывают неоценимые услуги не только производственникам в разных отраслях народного хозяйства, но и медикам.
Если определить содержание ферментов в капле человеческой крови, то можно узнать, как меняется их активность в течение суток. А это, в свою очередь, позволяет установить, насколько человек устойчив против той или иной болезни.
Многие заболевания происходят из-за нарушения правильной работы ферментов или недостаточного их количества в организме. В таких случаях нужно блокировать фермент, то есть уменьшить его активность с помощью какого-нибудь химического препарата. Иногда, наоборот, нужно 205


усилить его действие. Так, при расстройстве пищеварения врачи часто прописывают больному пепсин и амилазу.
ПОМОГАЮТ «КВАРТИРАНТЫ)»
Волшебные свойства ферментов обусловлены не какими-либо сверхъестественными силами, а особенностями строения их молекул. Ферменты, пожалуй, самые сложные вещества на свете. Но ничего непознаваемого в природе нет. Раскрыть строение молекул ферментов — одна из серьезных задач современной науки.
Как же устроены ферменты? Одни из них обыкновенные белки, другие же имеют в составе своих молекул микроэлементы (они входят в состав организма в ничтожных долях процентов): железо, марганец, медь,
хром, серу.
В теле животных и в тканях растений содержатся в микроскопических количествах окислительные ферменты с мудреными названиями: тирозиназа, лакказа, оксидаза. Некоторые из них играют важную роль в дыхании чайных листьев и табачных побегов, плодовых деревьев и корнеплодов. Они ускоряют окисление кислородом воздуха.
Долгое время ученые думали, что эти ферменты содержат в своих молекулах атомы марганца. А. Н. Бах доказал на опытах, что в их состав входят атомы меди. Именно они, а не атомы марганца, как утверждали другие ученые, усиливают дыхание растений, помогая им добывать энергию, без которой невозможны рост и обновление клеток.
В крови человека и животных и в клетках растений имеется фермент, в молекулах которого присутствуют атомы цинка — карбоангидраза. Это вещество помогает выделению углекислого газа из легких и тканей, тем самым облегчает дыхание.
Дыхательный фермент содержит железо. Если его отнять от фермента, человек или животное погибнет от удушья. Так бывает при отравлении цианистым калием. Он соединяется с железом, и отравившийся моментально задыхается.
Ученые выяснили, что в некоторых ферментах один микроэлемент можно заменить другим. Например, фермент, помогающий переносу фосфора в наших тканях, содержит магний. Но он не теряет своей чудодейственной силы, если вместо атомов магния в его молекуле появятся другие «квартиранты» — марганец или кобальт, железо или кальций.
В процессе обмена веществ молекулы ферментов постепенно разрушаются, поэтому для их восполнения организм и должен все время создавать новые. Именно в этом помогают «квартиранты» ферментов — микроэлементы. Раскрывая тайны ферментов, ученые со временем смогут приготовлять в лабораториях не только те из них, которые имеются в растениях и живых организмах, но и такие, которых в природе нет.
Это даст возможность управлять биологическими и химическими процессами, которые непрерывно совершаются в окружающем нас мире. И это будет еще одна великая победа современной науки.


из жизни
ЗАМЕЧАТЕЛЬНЫХ ЛЮДЕЙ
S г
О. Карышев
ТВОРЕЦ ЦЕЛИННЫХ ПШЕНИЦ
КЛИМАТУ ВОПРЕКИ
В третьем году нынешней пятилетки страна собрала небывалый урожай зерна — 235 миллионов тонн. Это почти по тонне на каждого едока приходится, включая и самых маленьких. Но ведь никому столько хлеба не осилить! Не беспокойтесь — зерно никогда не бывает лишним. Оно идет и на корм скоту, в промышленную переработку, в государственные закрома — про запас...
Хлебный поток рождается и на целинных землях. Их так называют по старинке. В действительности же и в Северном Казахстане, и на Алтае — всюду степи распаханы до горизонта; там, где раньше лишь гулял ветер, стоят благоустроенные поселки.
Впрочем, про ветер мы зря сказали в прошедшем времени — он и сейчас причиняет много неприятностей. Задует суховей, иссушит землю, посевы. А ведь их десятки миллионов гектаров!
Целина потому так долго и оставалась целиной, что очень уж суров
здесь климат для полеводства: дождей мало и лето жаркое да короткое... Легче стало, когда на помощь пришла агротехника — задержание влаги на пашнях, удобрения. Но особенно важен еще сорт пшеницы. Успешное освоение целины — это и огромное достижение советской селекции. И она продолжает свое дело.
«ШИРОКОЭКРАННЫЕ» ЗЛАКИ
Известно, как заботился о сортовом обновлении полей Владимир Ильич Ленин. Уже будучи тяжело
207


больным, великий вождь справлялся, получены ли из-за границы «усовершенствованные семена»? В те годы собственного хорошего посевного зерна в стране не хватало. Вот почему выдающийся ученый, академик Н. И. Вавилов, провозгласил: «Социалистическому земледелию — лучший растительный капитал планеты!» Это означало: надо собрать отечественную и мировую коллекцию образцов сельскохозяйственных культур, чтобы на этой основе выводить самые подходящие для наших земель сорта растений. Теперь их создано уже немало, а пшеницу Безостую-1 даже американцы признали по всем ее качествам первейшей в мире.
Однако не каждый призер по урожайности и качеству зерна годится для целины! Это арена жестокого состязания. Один за другим вылетали с нее участники испытаний. И если какой-то сорт удержался, то ему открывалась дорога и в другие края, в другие области. Такие пшеницы называют «широкоэкранными».
На целине и до ее освоения местные жители — казахи, украинцы, татары — сеяли хлеб, но урожай получали обычно незавидный — пудов 20—30 с гектара. Считали, что на большее здешняя земля не способна. С этим не могли согласиться ученые. Среди них был и сотрудник Н. И. Вавилова — ленинградец В. П. Кузьмин. Я сразу вспомнил его, читая книгу Л. И. Брежнева «Целина». Первой целинной осенью 1954 года в одном из совхозов Рузаевского района Кок- четавской области новоселы поднесли Леониду Ильичу сноп пшеницы Ак- молинки. Этот сорт был тогда наиболее подходящ для здешних мест. Создал его Валентин Петрович Кузьмин.
ОЗИМКА И МАРКИЗ
Незадолго до минувшей войны он поселился на Шортандинской опыт- 208 ной станции, по соседству с област¬
ным городом Акмолинском, нынешним Целиноградом, занялся селекцией и вывел свою Акмолинку. До тех пор не было здесь такого замечательного сорта. О нем необходимо было написать статью, чтобы его стали возделывать колхозы и совхозы. С этой целью, получив задание редакции, я и поехал к ученому в 1942-м, военном, году. Кузьмина на месте не оказалось, но мне обещали его разыскать — поселок весь как на ладони. А пока, сидя в комнате, я рассматривал снопики пшеницы, подпоясанные бумажными фартучками с латинскими надписями. В углу зеленели ядра мелких арбузов-стоксов, на груде книг по селекции, агротехнике лежали большая ручная лупа и раскрытый томик Пушкина.
Но вот он появился — высокий, худощавый, прокаленный солнцем. Беседуя, мы разрезали стокс — хорош! Ученый заметил, что при поливе здесь вообще прекрасно удаются и картофель, и овощи, некоторые плодовые, ягодные культуры, но вода есть далеко не везде, так что нужны устойчивые к засухе, к весенним и осенним заморозкам сорта.. .
Мы вышли из одноэтажного поселка опытной станции, расположенной возле речушки Дамсы, и мой спутник, пнув ковыльный куст, чуть ли не с упреком заметил:
— 	Смотрите, ему любые невзгоды нипочем, урожай дает всегда, а ведь у нас тут стык климатов Сибири и Средней Азии — то майская сушь, то августовские холода.. . Вот бы пшеница вела себя так же, как этот «верблюд растительного мира»!
Валентин Петрович показал участок с сотнями образцов ботанического рода Тритикум (пшеница). Все они были высеяны из мировой коллекции злаков, созданной по идее Н. И. Вавилова во Всесоюзном институте растениеводства в Ленинграде. Было заметно, что чужеземцы с влажного и теплого Запада чувствуют себя здесь неважно, но это лишь материал


для скрещиваний, так сказать, «палитра» селекционера. Зато целинные пшеницы-ветераны стояли бодрыми рядами. Недаром Н. И. Вавилов учил, что для селекции надо использовать в первую очередь местные сорта. Кузьмин так и поступил.
Его внимание привлекла здешняя Озимка.
— 	Представляете путь, которым она попала сюда! — говорил он. — Ее должно быть завезли лет сто назад с Украины крестьяне-пересе- ленцы. И то, что она сохранилась, свидетельствует о ее отличной выживаемости. Вот только зерна Озимка дает мало. . .
А можно ли сделать этот бывалый злак более щедрым?
Обычно селекционер долго обдумывает подобную задачу, старается решить ее несколькими способами. Серию опытов заложил и Валентин
Петрович. В частности, рядом с Озимкой посеял выведенный канадским ученым В. Саундерсом знаменитый яровой сорт Маркиз, в родословной которого есть, кстати сказать, и украинские предки. Пусть он опыляет свою скромную соседку! Может быть, таким путем удастся соединить в потомстве выносливость Озимки с продуктивностью Маркиза? На следующий год полученные семена были высеяны. Когда растения заколосились, Кузьмин придирчиво перебирал их, стараясь рассмотреть вновь обретенные качества. Некоторые колосья, как ему казалось, могли дать начало новому сорту, но могли, конечно, и не дать. Ведь сколько других комбинаций скрещиваний, задуманных Кузьминым, только зря отняли силы и время!
Акмолинка — так назвал свой сорт ученый — стала его счастливой твор-
14 	Хочу все знать


ческой удачей. Ведь если даже сто раз повторить опыт, то снова такой же точно сорт не получится: слишком сокровенен «механизм» живой природы, чтобы можно было заново «штамповать» однажды ею созданное. ..
Все это я узнал от Валентина Петровича, когда мы осматривали поле Акмолинки. Одно к одному стояли растения — колосья безостые, крупные, листья узкие («Широкие — это насосы, зря сосущие дефицитную почвенную влагу», — пояснил Кузьмин). Сорт гораздо продуктивнее всех местных форм, а главное — более выносливый.
.. .Когда вечерняя заря охватила полнеба, я стоял на перроне и ждал поезда. Мимо, по «зеленой улице» шли составы-вертушки с карагандинским углем; порожняком они возвращались уже другим путем, чтобы не мешать срочному продвижению груза к Танкограду, днем и ночью дымящему сотнями труб. Шла война...
ЭКС-ЧЕМПИОНЫ И ПРИЗЕРЫ
Сегодняшний день целины. .. Движутся по ее неоглядным полям быстроходные степные богатыри — трехсотсильные «Кировцы», бегут по шоссейным дорогам грузовики, везут сельскохозяйственную технику, удобрения — все, что требует неустанная борьба за урожай. . . Не узнать бывшую Шортандинскую опытную станцию: теперь это большой Всесоюзный научно-исследовательский институт зернового хозяйства. «Всесоюзный» — значит работающий на всю страну! Здесь и прекрасные лаборатории, и корпуса из железобетона; под стеклянным небом можно даже зимой воспроизводить разные климаты, выращивать злаки два-три раза в год. Это ускоряет селекцию.
Г ероя Социалистического Т руда, академика ВАСХНИЛ В. П. Кузь- 210 мина, сорок лет отдавшего целине,
уже нет в живых, но жива его школа. Кандидаты наук В. К. Мовчан, О. С. Хориков и другие последователи новатора-селекционера продолжают сортовое обновление полей. Ведь их учитель тоже никогда не успокаивался на достигнутом!
Акмолинка двадцать летлидировала в Северном Казахстане, заполняя зерном элеваторы. А ее создатель все был недоволен, хотел вывести сорт с зерном еще более высокого качества.
Это только сказать легко — вывести. Есть целые опытные станции, которые за ряд лет не смогли дать производству ничего ценного. Такое уж это дело! Автор прославленной в мире пшеницы Мироновская-808, академик В. Н. Ремесло, говорил мне, что искусство селекционера определяется врожденной наклонностью, все равно как литературный талант, способность к ваянию, живописи, музыке, но эту наклонность надо еще развить в себе. «У меня, — сказал Василий Николаевич, — теперь уходят секунды на то, чтобы из кажущегося единообразия зерен выбрать какие-то наиболее перспективные, но пока пришло это чутье — сумма большого опыта и знаний, — я много раз хотел даже бросить селекцию: столько было горьких разочарований. ..»
В пору цветения злаков В. П. Кузьмин со своими помощниками трудился с восхода до вечера. Множество колосков Акмолинки подвергались на корню ювелирной операции удаления тычинок. Затем на рыльца пестиков нужно было нанести пыльцу с растений сорта-улучшителя Цезиум 280. А чтобы обеспечить чистоту, то есть надежность каждого такого скрещивания, на колосья надевались специально заготовленные колпачки из прозрачной влагостойкой бумаги.. .
А потом — мы уже знаем это — надо долго «рыться» в потомстве, выбирая зерна из лучших колосков и колосьев, сеять и наблюдать, наблюдать, исследовать и исследовать. ..
Пока шла эта кропотливая работа,


появился на целине новый готовый сорт — Саратовская-29. Эта пшеница предназначалась Институтом сельского хозяйства Юго-Востока для Поволжья, но оказалась «широкоэкранной». Она разом вытеснила Акмолин- ку в Северном Казахстане и на Алтае. Ее продвижению помог сам В. П. Кузьмин. Беспристрастность суждения о чужом успехе — вот черта подобных натур!
А каков же был результат его дальнейших опытов с Акмолинкой?
Вряд ли стоит вспоминать о бесчисленном количестве экспериментальных скрещиваний, на фоне которых в конце концов выделились растения с прекрасными хлебопекарными качествами. Это уже и не Акмолинка вовсе! Это иной, более высокоурожайный сорт целинной красноколосой пшеницы Мильтуром-45!
Ну теперь-то, кажется, можно поставить точку. Селекционеру уже за шестьдесят. Нет! Он продолжает вытягивать цепочку сортов, привлекает в помощь молодого ученого
В. 	И. Кандаурова, и вдвоем они проводят скрещивания Мильтуром-45 с озимой Кооператоркой, выведенной из местной Крымки. Итог — Целинограда, которая после государственных сортоиспытаний возводится в ранг высококачественных пшениц для возделывания также в Сибири, на западе и юге.. .
Но надолго ли? Целина — суровый экзаменатор злаков. Прошло немного лет — и вот уже сорта, казавшиеся вполне надежными, уступают место пшенице украинских селекционеров — Харьковской-46. Но и кузьминские сорта не сдаются! В них ведь тоже собраны гены — носители многих полезных свойств. И вот на основе этих экс-чемпионов полей возникают под руками селекционеров новые призеры — Целинная-20, Це- линная-21, Пиротрикс-28.. . Вот он, хлеб сегодняшей целины. А какие еще чудо-сорта даст селекция, покажет будущее.
Бывает, что новый сорт начинается с одного колоса, даже одного зерна, замеченного глазом знатока в общей массе. Природа порой преподносит удивительные сюрпризы исследователю. Был случай, когда молоденькая аспирантка, осматривая пшеничное поле под Карагандой, заметила какой- то «ненормально крупный» колос.
Она сорвала его, а с ним — как бы свою кандидатскую диссертацию: это оказалась возникшая произвольно новая разновидность злака.
Собираясь ехать к Кузьмину, я захватил как-то несколько колосьев, показавшихся мне чем-то примечательными. Валентин Петрович перебрал их под лупой, приговаривая: Русак, Нойка, Улька, Белотурка, Полтавка. .. Что из них получится? Самые выдающиеся колосья могут дать самое заурядное поколение, в то же время из рядовых вроде бы злаков селекционер создает сорта, преображающие хлебные нивы. На целине эта задача особенно трудна. Природная среда здесь неласкова — безморозных дней всего около ста в году, осадков только 200—300 миллиметров. Пшеницы, приноровленные к таким условиям, должны дружно всходить при температуре почти лишь восемь-десять градусов; обладать завидной энергией роста; иметь прочные покровные ткани с восковым налетом; противостоять болезням, заморозкам и прочим бедам. Всего признаков набралось тридцать. Потом Кузьмин прибавил еще один: стал смотреть и на корневую систему — чем она мощнее, тем больше необходимой почвенной влаги может извлекать растение. Корни — это уже подсказка дикого ковыля. Помнится, куст этого степного «верблюда» лежал под рабочим столом ученого. Зачем? Мне это было тогда невдомек. Много лет спустя я задал ему запоздалый вопрос и услышал нечто удивительное. Оказывается, секрет выносливости «верблюда» в его корневой системе.
Ее поверхность, всасывающая влагу, 211


доходит (подумать только!) до двадцати квадратных метров, а если сложить корешки в длину — километры. У пшеницы же соответственно только три метра и полкилометра. Разница!
Опытное поле Валентина Петровича в Шортанде ’напоминало выстроенные на смотр войска злаков. Военачальник этих сил являлся сюда чуть свет, худощавый, загорелый, с подстриженной белой бородкой, в своей неизменной, видавшей виды широкополой шляпе, задумывал дальнейшие стратегические задачи захвата сухих степей выносливыми сортами пшеницы. Он тут и сам стал выносливым, «засухоустойчивым», говорили про него помощники.
Он обогатил и агротехнику приемами, частично подсказанными народной практикой. Кто из крестьян-пере- селенцев прежде в состоянии был
следить за сортовой чистотой семян! Бросали в землю немыслимые смеси. На деле же это оборачивалось иногда к лучшему: посев растений различного типа скороспелости имел больше шансов частично «уйти» от губительных заморозков, суховеев.. . Хоть какой-нибудь урожай да собирал хлебопашец! Кузьмин рекомендовал хозяйствам перехитрить капризный климат — иметь семенные фонды как ранних, так и поздних сортов, комбинировать их в товарных посевах. Он учил также, что надо всегда держать в запасе семена крупные, с хорошо развитым зародышем, собранные в самые благоприятные годы. Одна эта мера увеличивает урожай на треть!
.Свое искусство В. П. Кузьмин оставил в наследство преемникам. Оно служит и будет служить людям.
ТЕХНИЧЕСКАЯ
ЭНЦИКЛОПЕДИЯ
ЛЕТАЮЩИЕ СУДА — ЭКРАНОПЛАНЫ
Это название можно с полным основанием отнести к очень перспективным морским транспортным средствам. По внешнему виду они похожи на самолеты обычной конструкции или конструкции «летающее кры-
Проект экраноплана, выполненного по схеме «летающее крыло».
ло». Полет происходит на малой высоте. Это так называемый бреющий полет. При таком полете земля или поверхность воды служат экраном, и судно как бы опирается на этот экран. Экранопланы вот уже в течение ряда лет привлекают внимание судостроителей. С 1963 года работы по освоению экранопланов ведутся в Советском Союзе.
По мнению специалистов, они обладают существенными преимуществами по сравнению с обычными судами и другими транспортными средствами. Так, грузоподъемность (полезная нагрузка) экранопланов при протяжении рейса 1000 миль вдвое больше, чем у самолета. Скорость их хода может достигать 200 узлов.
Проект экраноплана, выполненного по «самолетной» (фюзеляжной) схеме.


из жизни
ЗАМЕЧАТЕЛЬНЫХ
ЛЮДЕЙ
S Г
А. Стерликов
ВНИЗ ПО ЧУ-РЕКЕ
истока Чу. Вообще-то меня интересует не исток, а Орто-токойское водохранилище и Чумышский гидроузел, спроектированные инженером Васильевым, неутомимым исследователем Чу.
Наблюдения за режимом реки начались в 1903 году. Именно тогда появились первые гидрометрические посты. А Чумышская плотина была построена только в 30-х годах. Вины Васильева тут нет.
Начальство, посылавшее экспеди-
Я
вышел из гостиницы, вдохнул чистый холодный воздух. Под окнами номера блеяла отбившаяся от стада овца. В острых сучьях тополей, уходящих в небо, запуталась луна, и свет ее тускло отражался от стволов деревьев, ободранных и отполированных скотом.Вовсю шумела по камням Чу. Видно, уровень реки поднялся.
Итак, я в Кочкорке, у
цию в далекий дикий Туркестан, кажется, было вполне удовлетворено тем, что на землях окраины России появились репера — геодезические знаки с царскими гербами. Но Васильев не желал ограничиваться только установкой реперов. Тщательно обследовав реку и ее долину, он еще в 1913 году подал в министерство земледелия проект орошения.
— 	Гидросооружения на Чу? А что такое Чу? Вот этот куцый хвостик? Построить в этой тмутаракани плотину, да еще за государственный счет? Кажется, молодого человека
213


там, в чуйских дебрях, одолевают пустые, а может, и вредные мечтания...
И на проект освоения Чуйской долины князь Масальский, управляющий отделом министерства, наложил резолюцию: «В архив. Кому нужен проект орошения долины, населенной инородцами».
С тех пор, как на берегах Чу был закопан первый репер и в грунт была вбита первая водомерная рейка, минули годы и годы. Десятилетия. Много десятилетий. И вот я, живущий в семидесятых годах, решил пройти маршрутами Васильева. Ибо не должно забывать не только дела человеческие — храмы, книги, плотины, — но и пути-дороги, проложенные первопроходцами и первоисследователями.
Но прежде чем отправиться вниз по Чу, я хочу сказать несколько слов о самой реке. Название реки странное, не правда ли? Какое-то междометие. Между чем Чу входит в список семи крупнейших рек Казахстана. Она никуда не впадает, а «теряется», или, как еще говорят специалисты, заканчивается слепым устьем — распадается на множество озер, соединенных между собой пересыхающими проточками.
Истоки Чу находятся в горах, на высоте от 3000 до 5000 метров. А большей частью она своими крутыми излучинами змеится по равнине. Вырвавшись из теснин Внутреннего Тянь-Шаня, река поворачивает на запад, словно бы стремится достичь Сырдарьи. Но это ей не удается.
Чу — река сильная. Она пробила себе русло на стыке двух пустынь. К северу от Чу простирается Бетпак- Дала, а к югу — перевиваются пески Муюнкум. На самой реке, как бусы на нити, села и города: Кочкорка, Токмак, Гергиевка, Чу (город, соименный реке, на берегах которой он расположен), Фурмановка, Улан- бель. .. Чу — драгоценное ожерелье, украшающее две республики — Кир- 214 гизию и Казахстан.
Завтра я отправляюсь на плоту вниз по Чу. Именно таким образом я решил добраться сначала до Орто-то- койской плотины, затем и до Чумыш- ской. Конечно, если в пути ничего не произойдет. В верховьях Чу довольно бурная речка. Особенно же опасно для плавания Боомское ущелье. Я убедился, когда мы проезжали через Боом на автобусе. Дно реки на некоторых участках завалено валунами и осколками скал.
Вообще-то в Киргизии и Казахстане неплохие дороги. Можно было бы выбрать иные средства передвижения. Но я предпочел плот. Чтобы узнать реку, надо плавать.
... С утра до вечера строим плот. «Верфь» оборудовали под кустами тала и облепихи. Материал для плота несколько необычный — доски и автомобильные камеры. И то и другое помог достать Болот Жусубалиев, студент. Он родом из Кочкорки, а учится во Фрунзе. Я с ним познакомился, когда ехал из столицы Киргизии в Кочкорку.
Капроновыми фалами увязываем камеры, из сосновых досок сколачиваем палубу, привязываем ее к резиновому понтону. Подкачиваем насосом камеры. Готово. Сталкиваем наше «судно» на воду, и его тут же начинает вырывать из рук. Чтобы спокойно погрузить снаряжение, ставим плот в заводь.
— 	Отдать концы!
Болот отвязал от тала капроновый фал — теперь это швартов, — бросил его мне и сцепил руки над головой в прощальном жесте.
Плот подхватило течением, развернуло несколько раз вокруг оси. Лихорадочно работаю шестом, пытаясь хоть как-то управлять. А это непросто. Струя сильная, плот легкий — несет как щепку. Через минуту-дру- гую за поворотом исчезают дома Кочкорки.
Как замечательно! Заходящее солнце накинуло алую мантию на снежные зубцы, а сумерки покрыли


их пятнами густо-синего цвета. В этом что-то рериховское. Тальник полощет свою буйно-зеленую шевелюру в холодных струях реки. В отблесках заката вспыхивают оранжевые пятна облепихи. Но мне недосуг любоваться вершинами гор и прибрежными зарослями. Надо глядеть в оба. Особенно на перекатах.
Первое время на порогах я боялся острых обломков скал. Потом понял: для плота они не опасны. Только перед очередным столкновением с камнем надо покрепче держаться за лямки рюкзака, притороченного к палубе. Другое дело — коряги, застрявшие между глыбами. Они могут проткнуть поплавки. Услышав скрип резины, я всякий раз ощупывал камеры. Но все обходилось. Так и плыл.
К берегу причалил уже ночью. Привязал плот к стволу тала, кое-как подогрел тушенку, поел, забрался в палатку. Единственным желанием было поскорее уснуть, чтобы пораньше встать и снова плыть дальше.
.. . Все ближе к Чу подступают утесы. Их лбы изборождены глубокими морщинами. Приметы Орто-Токоя.
Еще в Ленинграде я припас кусок тонкой парусины, обстроченной по краям. Что-то вроде кливера. Как только выберусь на водохранилище, сразу же поставлю парус. Под ним плыть куда спокойней и приятней, чем вот так трястись по «ухабам». Трго и гляди, окажешься за бортом или проткнешь корягой камеру.
Издалека послышался грохот. Так шумит только низвергающаяся вода. Водопад? Но ведь, по моим представлениям, вот-вот должно открыться водохранилище. А тут какой-то перепад.
Шум воды с каждой минутой усиливается. И вот я вижу, как вода кипит, клокочет между камней. Вижу торчащие коряги — много коряг! Камни и наносы образовали остров. Чу делает крутой поворот, обходит его с двух сторон.
Покрепче ухватился за рюкзак.
Что-то будет!
Плот выскочил краем на камни, зацепился, стал опрокидываться. Со швартовом выскакиваю на берег, спихиваю плот ногой. Вдруг течение вырывает веревку из рук. Плот уносит.
Бросаюсь следом в клокочущую воду. Течение подхватывает меня, словно мячик. Но расстояние между мною и плотом не сокращается. Оно бы никогда не сократилось, если бы плот случайно не застрял между корягами. Коряги, которых я так боялся, сослужили мне хорошую службу.
Не помню, как я оказался на палубе.
Успел только заметить у берега, над которым возвышалась скала, растерзанную тушу животного. Темная лента крови вытянулась во всю длину, метров на десять. Кровь смешалась с пеной, запеклась на камнях.
Нелегко же было Васильеву, когда он со своим отрядом продвигался от Кочкорки к Чумышским скалам. Гидрографический отряд не сплавлялся, а двигался по берегу реки. То есть карабкался по склонам, по осыпям, продирался сквозь колючие заросли облепихи и тальниковое густолесье.
Васильев продвигался вниз по Чу в сто и тысячу раз медленнее меня.
Он не мог позволить себе такой роскоши — нестись по бурной речке на плоту. Некоторые участники его комплексной экспедиции вообще сидели на месте. Например, гидрометры, следившие за уровнями и скоростью течения. Потому что ценность исследований или изысканий измеряется не верстами, не милями, не километрами.
Читатель, наверное, и не представляет, как много информации и знаний необходимо для обоснования проекта орошения или строительства плотины.
Надо определить уклоны, скорость течения на различных участках, прочность грунтов и подстилающих пород ложа реки... разве все перечислишь!
Короче говоря, прежде чем приступать к проекту, нужно изучить каждую излучину и каждый перекат. Если 215


Вырвавшись из теснин внутреннего Тянь-Шаня.
же люди что-то упускают, это неизбежно приводит к нежелательным последствиям: река заболевает. Например, начинают разрушаться берега, глубокие омуты заиливаются, превращаются в безжизненные трясины. Это, в свою очередь, ведет к гибели рыбы и других обитателей реки. Многолетние комплексные исследования на Чу позволили создать проект орошения Чуйской долины в урочищах Орто-Токой и Чумыш без ущерба природе.
Любопытное обстоятельство: Владимир Александрович Васильев по образованию не гидролог и не гидротехник. Васильев закончил в Петербурге Институт путей сообщения. Но получилось так, что путейцем он не стал. Получив диплом инженера, он отправился в Туркестан (так тогда называлась территория Средней Азии, входящая в состав России), где
и возглавил изыскания на реке Чу. На реке, о которой мало кто знал. Брокгауз и Ефрон в своей обстоятельнейшей энциклопедии упоминают Чу, но в нескольких строчках.
Считается, что Васильев жил в Пе- тербурге-Петрограде, затем в Москве. Но в столичных квартирах он скорее был гостем. Большую часть своей жизни он скитался по берегам Чу, Жил в палатках, землянках, шалашах.
*
.. . Джидовая чаща тянулась вдоль всего левого берега Чу. Он знал, что джидовники тянутся до самого Сар- беля — урочища, которое находится за шестьсот километров от Кочкорки. Сквозь джиду, как в тоннеле, пролегала дорога. Воздух в этом серебри- сто-зеленом тоннеле был настоян на ароматах цветущих деревьев. Когда джида покрывается желтыми соцветь¬


ями, то кровь в жилах людей начинает бродить, как молодое вино. На сучьях деревьев висели гнезда грачей, похожие на малахаи. Грачи кричали оглушительно, целыми днями напролет, и лишь перед дождем они умолкали. Особенно молодняк. Иногда тут и там перекликались фазаны. У петухов были удивительные голоса. Казалось, обрывается тонкая струна.
Васильев сидел на обрыве, прислонившись к черному, покрытому наростами смолы стволу джиды. Он расшифровывал записи, приводил в порядок полевые книжки, где цифры и факты были перемешаны с личными впечатлениями.
Отложив записные книжки в сторону, Владимир Александрович задумался. Какие прекрасные у местных жителей бахчи! Еще тут можно было бы выращивать виноград, просо, свеклу, кукурузу. По преданию, когда-то выращивали. Об этом свидетельствуют и старинные, давно заброшенные арыки в пойме, и тщательная планировка земель, ныне заросших тугаем. На равнины Чуйской долины и верхние террасы поймы нужно вывести воду. Необходимо плотины строить. Но где именно? Понятно, не здесь, у Благовещенки, где Чу, если ее перекрыть плотиной, может затопить, заболотить плодородную пойму. Слишком плоское место. Скорее всего, на Чумыше надо ставить плотину — там русло стиснуто скалами. Или на Ор- то-Токое, где река зажата горами. А хорошо бы на Чу поставить две плотины. . .
Даже представить невозможно, с горечью думал начальник экспедиции, сколько воды утечет в реке, прежде чем ее берега соединит плотина. Министерство не дает денег даже на обследование понизовья. О второй плотине и мечтать нечего, — князь и слушать не хочет. . .
Известно, царские чиновники не слишком радели о благе народа. Но все же в России было немало людей, подобных Васильеву, которые стреми¬
лись верой и правдой служить своему отечеству. Хотя они и носили чиновничью форму да фуражку с кокардой.
И не их вина, а их беда, что их усилия порой оказывались напрасными, а надежды — несбыточными. Что касается Васильева, то его проекты стали реальностью лишь после Октября семнадцатого.
Однако я, кажется, забегаю наперед — уже рассказываю про Чумыш и Орто-Токой. А ведь до Чумышско- го гидроузла сотни две километров. Орто-токойской плотины тоже что-то пока не видно.
Впрочем, я уже, как говорят речники, нахожусь на акватории водохранилища. Правда, в самом дальнем его конце. В этом нет никакого сомнения.
Вон на крутых склонах белые, бесконечно длинные полоски глины. Их оставила вода. Эти отложения—следы урезов. Они поднимаются все выше и выше. Воды в водохранилище мало. Большая часть запаса, который накапливался во время паводков, теперь, летом, разошлась на поля Чуйской долины.
... Горы раздвинулись широко, и я оказываюсь на просторах искусственного водоема. Дует ветер. Поставил парус. Шест, вставленный в специальное гнездо и превращенный таким образом в мачту, изогнулся, заскрипел. Я потуже натянул шкот — плот запрыгал с волны на волну. То выносит на гребень, то бросает вниз.
А волны, надо сказать, не меньше метра. Прямо как в Финском заливе!
Через час ветер поутих. Движение плота ровное, спокойное. Хорошо!
Сижу, записываю в дневник впечатления. Вдруг парус обмяк, плот замер. Меня обступила тишина. Да такая, что в ушах зазвенело. Это уж никуда не годится! Солнце вот-вот сползет за гору, а я еще болтаюсь тут.
Не ночевать же посреди водяной пустыни.
До плотины рукой подать. Уже виднеется серая полоса бетона. Оторвал от палубы горбыль, стал грести. 217


... Гребу уже пять часов кряду. Но, видимо, только напрасно расходую силы. Такое впечатление, будто стою на месте. После каждого усилия плот лениво вращается вокруг своей оси, не проявляя ни малейшего желания идти вперед. Это похуже коряг и камней. Уж лучше пороги да течение.
Только к девяти утра я смог причалить к склону, в который одним концом упирается плотина. Хотя греб всю ночь. Александр Калино- вич Роденко, начальник управления водохранилища, задает вопросы, расспрашивает, каким это я образом оказался на водоеме. Укоризненно качает головой:
— 	Молодежь.. . Рискуете.. . А зачем? Об Орто-Токое и Чумыше можно прочесть в любом справочнике по Казахстану или Киргизии. ..
А потом мы поменялись ролями. Стал расспрашивать уже я. Конечно же, рассказывая о плотине, Роденко не преминул назвать имя Владимира Александровича.
— 	Орто-токойское водохранилище — важнейшее на реке. Расположено оно на высоте тысяча семьсот метров. Его Васильев довольно удачно втиснул между горами. Что и позволяет при сравнительно небольшой поверхности, или, как мы говорим, зеркале испарения (всего двадцать четыре квадратных километра), иметь огромную емкость — без малого пятьсот миллионов кубических метров.. . Из этого, узкого, но глубокого ковша пьют воду сразу две республики. Но нынешний год маловодный, и поэтому «ковш» заполнен меньше чем наполовину.
Строительство плотины было за-
Чуйские перекаты.
218


.По ту сторону блестели шелковистые метелки тростника».
кончено в тысяча девятьсот пятьдесят девятом году, уже после смерти Васильева. Война помешала. Да-а-а... Он был специалистом, каких теперь мало. Очень щепетильный. Ни одной цифры на глазок, ни одной идеи без строгой аргументации. А реку он знал, как мы — прихожие своих квартир. Вот стиль его работы... — Ро- денко достает с полки какую-то тетрадку, читает вслух: «На строитель¬
ство чумышского магистрального канала предусмотрено восемьдесят три тысячи шестьсот восемьдесят рублей тринадцать копеек. На возведение головного сооружения — двести пятьдесят пять тысяч шестьсот восемьдесят шесть рублей сорок копеек». Подсчитано все до копейки!
— 	Но кем же был Васильев? — вклиниваюсь я с вопросом. -^Изыскателем? Исследователем? Проектировщиком?
Александр Калинович ответил не
сразу. Он посмотрел за окно, где, исторгаемая водосбросом, бурлила вода. А потом скарал:
— 	Право, не знаю. Наверное, в нем счастливо сочеталось и то, и другое, и третье. Он был необыкновенно разносторонним человеком. Только известности большой не было. Хотя во- обще-то в чуйской долине его хорошо знали. Мирабы уж точно знали. Бывало, подсядет к аксакалам и начинает с ними разговоры говорить. Все об одном и том же — о Чу. Он и казахский язык знал, и киргизский тоже. Что и говорить, — если в долине теперь цветут сады, так в этом его немалая заслуга.
К словам Роденко я хотел бы добавить кое-что из того, что мне в свое время сказали в Ленинградском государственном гидрологическом институте.
... У него была заветная мечта. Он хотел укротить лютую энергию Чу,


Изыскания на берегах реки (нивелировка).
сделать ее паводки, смывающие поселки и даже города, полезными людям *. Он мечтал увидеть в Чуйской долине сады, и он их увидел. Но он никогда не довольствовался только гидрографией или гидрологией. Изучая сток реки или, скажем, скорости течения, он, вместе с тем, добросовестно изучал растительность долины и поймы, рыбные запасы Чу, животный мир, экологические условия на отдельных участках реки. Отчеты и дневники Васильева — своеобразная энциклопедия о Чу. Кое-что из этой «энциклопедии» уже в моих блокнотах:
«... Ниже Четвертого участка растет саксауловый лес.. . Заросли иногда настолько густы и высоки, что получается впечатление леса. У самой реки растет джида, также и тополь разнолистный (туранга).. .
* В 1879 году была смыта большая часть 220 города Токмака.
«В 1915 году было организовано ботанико-географическое обследование всей долины реки Чу. . . Собрано 1600 экземпляров растений.. .»
Владимир Александрович был из тех, кто умел видеть реку. Длинные ряды цифр и густые решетки графиков не заслоняли ему живописные перекаты, излучины и плесы, словом, живую Чу.
. . . До Чумышских скал я добирался не на плоту, а на автобусе. Многоречивый Роденко сумел поколебать мою решимость. Доказал, что мой плот не годится для плавания через Боомскую теснину. Да и время поджимало.
На Чумыш из Георгиевки, утопающей в садах (как раз там находится управление оросительных систем), на служебной машине привез меня Николай Петрович Бутенко, пожилой гидротехник.
Когда мы подъехали к Чумышским скалам, то я увидел целое море воды. По одну сторону блестели шелковистые метелки тростника, а по другую, вдоль канала, вперемешку с джидой стояли дремучие вербы.
Чумышская плотина (пятьдесят метров гранита, стали и бетона) подпирала воду, которую далеко отсюда сбрасывал Орто-Токой, и направляла ее в два канала — в Георгиевский и Атбашинский.
Каналы распухли от воды, как сытые удавы. Один «удав» уползал в Казахстан, другой — в Киргизию.
Бутенко охотно разъясняет разницу между Орто-токойской плотиной и Чумышской. Между подпитывающим каналом и подпитывающимся. Без его помощи мне бы не разобраться. Показывает хозяйство ирригаторов: плотину, водоспуски, головные сооружения каналов.
— 	Видите, — говорит Николай Петрович, — как гранитные плиты отшлифованы? Камень к камню. А бетон? Прочнее не бывает. Комсомольский бетон тридцатых годов. Видите, все как прочно. А ведь скоро


юбилей отмечать будем — пятьдесят лет. Полвека.. .
— Князь Масальский где сейчас?— Обращаясь к собеседнику, Бутенко непременно задает риторический вопрос. Такая у человека привычка. И сам же отвечает: — Провалился в тар-тарары князь. Только виза его на бумаге и осталась. А плотина — вот она, видишь, какую мы построили.
— Что я делал, спрашиваешь? Да то же, что и другие: бетон месил, землю тачкой возил. Машины прислали — мотористом стал. А как же, у нас и техника кой-какая была! Не все вручную. Даже бульдозер был, экскаватор паровой. Владимир Александрович хлопотал. Если бы не он, плотина, может, другой вид имела. Большой он был человек. . . Его наркомы ценили.. .
Эту фразу Бутенко произнес с особым нажимом. Дескать, такого человека, как Васильев, не могли не ценить наркомы.
— Он крепко любил Чу. Перед смертью завещал похоронить прямо вот здесь.. . — Бутенко вскинул руку в сторону белого обелиска, резко выделяющегося среди темной зелени. — Он говорил, бывало: «Чу нельзя мерить сырдарьинским аршином. То, что хорошо Сырдарье, может быть плохо Чу. Если на Чу строить слишком большие водохранилища, то она захиреет. Чу должна не только орошать поля, но и плодить рыбу, поить скот, умножать в понизовье зверя, птицу.. . Так он говорил.
А перед смертью он знаешь что сделал? Попросил у начальства вездеход и целый месяц путешествовал. Вот примерно как ты. Только не на плоту, а на вездеходе. До самого Ак- жайкына, до слепого устья добрался. А потом, говорят, письма в Алма-Ату и Фрунзе отправил. Просил принять меры, чтобы в низовьях сохранить турангу и джиду. Джида — вот она. А туранга — это тополь такой. Он ра¬
стет в низовьях Чу. А здесь не растет.
Тут к Бутенко подошли с неотложным делом. Я оставил его на плотине, а сам по гулким стальным мосткам перешел на левый берег и направил- ся прямо к белому обелиску. Уже издалека можно было различить имя: «Владимир Александрович Васильев».
.. . Размышляя о судьбе человека, возвращаюсь к развесистой иве с растрескавшейся корой. Там, в тени дерева, меня поджидает Бутенко, готовый объяснить все, что касается плотины или ирригации вообще. А завтра я соберу байдарку и отправлюсь в путь. Я намерен плыть до Благовещенки и дальше. Я намерен побывать всюду, где когда-то странствовал со своими теодолитами и реперами Васильев.
Маршрутами Васильева.


222
Н. Крыщук
письмо
О НЕКОТОРЫХ свойствах дружбы
ндрей, Андрей!
Как обрадовало меня Ваше письмо. Вы уехали от нас накануне ноябрьских празднйков, и вот уже апрель. Времени прошло столько, что обида успела смениться чувством потери.
И как же смешно (простите!) и трогательно мне
было узнать, что все это время Вы молчали не по забывчивости, не из равнодушия, а потому что «проверяли» свое отношение на силу и истинность. Откуда в Вас это недоверие к своим чувствам, откуда эта боязнь обременить себя лишним праздным знакомством и предчувствие фальши, которое возникает из поспешной близости? Я не хочу Вас упрекать, но черты эти всегда представлялись мне привилегией и, если хотите, недостатком другого возраста.
Не слишком ли ты серьезен, Цезарь?
Завидую Вашим новым впечатлениям. В детстве я мечтал жить на Дальнем Востоке. Представления о нем были, конечно, смутные — Гул- ливеровы лопухи, тигровые сопки... Об этих местах мне иногда рассказывал отец. Он и погиб там, на Сахалине.
Нам всегда везет за других — и вот Вы запросто ходите по земле, которую я мечтал увидеть. Я мечтал — Вы ходите. Впрочем, чем черт не шутит — возьму, да и прилечу к Вам в гости.
А в Ленинграде, между тем, тоже сейчас хорошо. Май — удивительное время. Только на этот месяц и хватает наших взрослых сил, чтобы быть внимательным к возрождающейся природе и видеть ее так, как мы видим ее в детстве. Хочется вступить в переговоры с вдруг и ненадолго замеченными мухами, гусеницами и червяками.
Каштаны в Екатерининском саду еще голые, но уже зацвела желтая акация и вот-вот замашет на ветру зелеными ятаганчиками. Глядя на них в детстве, я представлял, что на меня идет огромное лилипутское войско, которое до времени прячется за щитами.
Все взывает к радости, и как-то странно читать в газете, что на землю падает американская станция, которая может принести большие разрушения и гибель. Мне вспомнилось в связи


с этим, что в 1910 году много говорили о возможном столкновении с Землей кометы Галлея. Однако сознание ужасного никогда еще не питало энергией жизнь. Мир, как всегда, «исполнен буйством грез» (это из стихотворения Блока, навеянного известием о комете Галлея) и, как всегда, жив радостью и любовью, что бы ни говорили скептики.
Писал предыдущее утром, до начала уроков. А теперь уже поздний вечер. Снова перечитал Ваше письмо. И вдруг, как мне показалось, понял причину Вашего долгого молчания. Не эта ли: «Я привык к переез¬
дам, — пишете Вы. — После смерти мамы (шесть лет назад) мы уже три раза меняли с отцом место жительства. Сначала трудно было отвыкать от людей, которых едва успел узнать и полюбить. Я даже чуть не стал сентиментальным. В школе в Северодвинске мне подарили на прощанье записную книжку, в которую каждый из одноклассников вписал несколько слов. Книжечка для комплиментов, как я ее назвал. Тогда, помню, в поезде читал и перечитывал ее.
В первую же неделю написал около сорока писем. Казалось, что всех люблю. Но скоро почувствовал, что становлюсь все равнодушнее к оставшемуся в Северодвинске, к подробностям их жизни. Больше того, их погруженность в сегодняшнее вызывала во мне подобие ревности. Я ревновал к нашим общим воспоминаниям.
Но не мог же я писать им об этом.
Приходилось выдумывать чувства. Они наверное, заметили это, стали отвечать мне все ленивее. Взяв как- то книжечку для комплиментов, я удивился, как же раньше не видел в ней этой выспренности, раздутых чувств и ложного глубокомыслия. Переписка к тому времени совсем почти прекратилась, я с раздражением бросил книжечку в топившуюся печь и
вздохнул с облегчением. Да и правда, какой прок в таких связях? Воспоминаниями их не поднять и не оживить. Для заочного продолжения дружбы мало информировать друг друга о событиях, нужно что-то сказать, передать другому часть себя. А что мы могли сказать друг другу? Все, что ни скажешь о себе, выходит пошло, не то, не то. . .»
Итак, Вы опирались на этот опыт поспешной экстатической близости, который произвели в абсолют и сделали мерилом последующих отношений с людьми. Обжегшись на молоке, стали дуть на воду.
Пять месяцев держали Вы свои чувства в отстойнике и полагали при этом, что занимаетесь сугубо личным делом.
Поступок высокомерный.
Вы удивлены, конечно, потому что уверены, что молчание Ваше было «просто актом нравственной гигиены» (так Вы пишете). Но Ваше «просто» не так просто, как Вам кажется.
Человеческие отношения не терпят экспериментов. Вы не со своими только чувствами проводили опыт. Знаете ли Вы об этом? В своем стремлении к истине и в желании быть абсо-


лютно честным Вы стали распоряжаться другим, как марионеткой, выдергивая его из памяти за ниточку воображения, строя его по своему подобию, а то и просто представляли его какой-то неизменной величиной, по отношению к которой сами Вы должны определиться. Вы пытались умозрительно выяснить то, что можно решить лишь в практике общения, лишь идя навстречу случаю, еще не зная, судьба это или просто случайность.
Воображаю, как могут не понравиться Вам мои рассуждения. Ведь я веду речь, если сказать коротко, о долге дружбы, а уже в самом слове долг, к чему бы оно ни применялось, Вам видится, наверное, ущемление свободы. И потом, можете спросить Вы, разве не обладает человек правом самостоятельно разорвать отношения, если почувствовал ложность или исчерпанность их? И если нет, то что стоит тогда добрая воля к сближению? И наконец, разве может быть что-нибудь выше стремления к истине, о чем бы ни шла речь?
Мы вернемся, если Вы захотите, к этим вопросам. А для начала, давайте попробуем вместе разобраться в том, что в действительности прои- 224 зошло у Вас с северодвинцами.
Судя по письму, Вы легко приняли предложенный ими стиль отношений, и книжечка для комплиментов, вызвавшая у Вас впоследствии такое раздражение, поначалу тронула Вас.
Что же случилось дальше? Порыв нежности и умиления, часто сопровождающий разлуку, поугас. Необходимость скоротать время, общие заботы сблизили Вас с новыми людьми. С ними Вас не связывали клятвенные обеты и признания,* которыми Вы по взаимному влечению скрепили свои отношения с северодвинцами. Теперь эти клятвы показались Вам веригами, которые Вы захотели сбросить. Иногда, вспоминая о них, Вы испытывали чувство стыда и неловкости, не правда ли?
Значит ли это, что все написанное и сказанное тогда было фальшью? Нисколько. До определенного возраста все мы не умеем выражать то, что чувствуем, в ясных формах. В юности грандиозные чувства предстают почти всегда в убогих оболочках. Только гений Шекспира помог Ромео и Джульетте выражаться столь изящно и точно, потому что язык чувств, гармоничных и прекрасных, он сделал достоянием речи. Наверняка реальные подростки и во времена Шекспира были гораздо более косноязычны. Останься у Вас в Северодвинске настоящие друзья, уверен, Вы через несколько лет вместе с улыбкой перечитывали бы эти записи.
Неудача с северодвинцами не должна была в такой степени огорчать Вас. Помните, выступая на классном диспуте, Вы сказали: «Любовь к человечеству — пустая фраза». Но не то же ли — признаться в любви сорока случайно собравшимся вместе соседям по планете?
Кстати, я не совсем согласен с такой категоричностью. Нельзя, конечно, любить человечество, как некую абстракцию, некое бесчисленное множество существ, но относиться с доверием и доброжелательностью к


каждому, кто встретится на пути, видя в нем ту же потребность радости, что сам носишь в себе, ту же подверженность боли, на мой взгляд, не только можно, но и необходимо. Что проку нам пополнять незавидный арсенал человеческих пороков своими изобретениями! В мире и без нас с Вами хватает зла. И если сегодня политики ведут борьбу за разрядку и разоружение, то искусство испокон веков вело эту же борьбу на нравственном фронте, призывая людей к добру и любви.
Сейчас вспомнил почему-то, как возвращался несколько дней назад в город из Кобоны (слышали Вы об этом месте — там в годы войны проходила ладожская Дорога жизни). Ехали в переполненном автобусе — утомленные рыбаки, старушки в плюшевых жакетах, школьники — публика обычная и пестрая. Подвыпивший старичок со светлой щетиной на щеках волей стихии оказался у передней двери и увлеченно исполнял роль диспетчера. Уговаривая пассажиров потесниться или пристраивая к кому- нибудь на колени ребенка, он повторял с добродушным автоматизмом: «А как же, всем надо ехать». И вдруг в этой обычной фразе «демократа» (а во всякой толпе пассажиров есть свои «демократы» и «аристократы», те, которых осерчавшая публика посылает ездить на такси) я впервые почувствовал удивительную философскую терпимость, которая, как утверждают литераторы, всегда была присуща русскому народу, терпимость и смиренное понимание неизбежности жизни, и прощение эгоизма, вызванного властной потребностью жить. И с привычной инерцией подумалось, что старичок этот вполне мог быть шофером на Дороге жизни и так же, как сейчас «всем надо ехать», шептал, трясясь на льду в промерзшей кабине «полуторки»: «Всем надо жить».
Это не героизм, а так — некая веками выработанная целесообразность; так вещи приобретают совер¬
шенные формы не в силу гениальности их изобретателя, а вследствие длительного приноравливания к человеческим рукам.
Вот что подразумеваю я под фразой «любовь к человечеству» — чувство, основанное на сознании нашей одинаковости перед великой участью, которая зовется жизнь. Отсюда наша стихийная тяга к братству и единению — одно из прекраснейших и самых устойчивых стремлений человека.
Разница в нашем с Вами возрасте не столь уж велика — каких-нибудь четырнадцать — пятнадцать лет, — но внутренняя жизнь наша ищет опоры в разных впечатлениях. И дело не только в том, что для Вас, например, примус является анахронизмом, который Вы знаете по рассказам. Зощенко, а для меня это долгий спутник быта, вокруг которого кипели страсти коммунальной квартиры. Но сам быт «коммуналки», Вам почти неизвестный, был для меня первой школой коллектива. Эта публичная жизнь (сама по себе тягостная) принесла мне большую пользу.
Я помню, как мы, мальчишки, собирая у хозяев ножи, бегали к точильщику, который красиво распевал во дворе: «To-чу ножи-ножницы...», 22S
15 	Хочу все знать


226
как соседки занимали друг для друга очередь за яйцами и мукой, как делились дровами и керосиновым фитилем, черносмородиновым листом, корицей, хлебом; помню, как взрослые устраивались за большим столом в кухне для вечернего лото, а мы в коридоре создавали из стульев и одеял свой дилижанс, и позывными спокойствия и уюта доносились до нас забавные названия лотошных бочонков: «туды-сюды» — 69, «топори¬
ки» — 77, «барабанные палочки» — 11. А знаете, с каким воодушевлением выходили мы всей квартирой на покатые крыши домов, забирались в оставшиеся с войны наблюдательные будки, чтобы увидеть в небе первый искусственный спутник Земли?!
О, жизнь «коммуналки» совсем не была похожа на идиллию. Были здесь и глухие размолвки, и ссоры, иногда заканчивающиеся драками; смерть, любовь, непостижимость семейных взаимоотношений легко становились предметом сплетен. Были здесь местного масштаба Тартюфы и усердные Яго, страдающий печенью полковник, к старости превратившийся в мизантропа, и образумившаяся Манон, которая изумительно легко преобража¬
лась в домашнего тирана — небольшой филиал всечеловеческого паноптикума.
Если дано кому-нибудь остро чувствовать скорбь от несовершенства человеческой породы, то это детям, плачущим от того, что им открылась вдруг небезукоризненность и порча взрослого мира.
Но мне кажется, что уже тогда я знал про этих людей такое, что сами они о себе забыли. Всегда в памяти были рассказы мамы про то, как в годы блокады отдавали слабым свой кусочек студня, сваренного из казеинового клея, как сбивались в промерзшие комнаты по две-три семьи, чтобы сэкономить дрова.
Сегодня, спустя годы (может быть, это свойство моего характера), мне больше вспоминается не жестокая сторона коммунального быта, а примеры бескорыстной помощи и порывы великодушия. Картина вершащихся вокруг тебя радостей и драм, непозволительная близость чужих существ приучала к постоянной памяти о другом, о других, к сознанию, что ты часть этого людского конгломерата и никуда тебе из него не деться.
Здесь нет места умилению. Это чувство связанности со всеми трудно. Но только оно (вкупе со многим и многим) создает человека общественного и спасает от бесплодных мук самоотрицания.
Кстати, только освоив азбуку взаимоотношений, человек может надеяться, что когда-нибудь обретет друга. Замечательно сказал об этом М. М. Пришвин: «У меня в жизни друзей не было, и зато к каждому я стремился, как к другу».
Однако. .. здесь-то и проходит та полная противоречий грань, которая многое определяет в общении.
Иногда случается так (особенно в Вашем возрасте), что это братское чувство к людям человек принимает за чувство более интимное. Именно это, на мой взгляд, и произошло с Вами. Кажется, в «Подростке» Досто-


евского герой испытывает к себе презрение оттого, что подвержен неожиданным порывам и готов броситься на шею человеку, которого за минуту до этого считал чужим. Происходит это от неразработанности натуры, от желания испытывать благородные, возвышенные чувства и уважать себя за эту способность.
В действительности чувства, о которых у нас идет речь, совсем разные. Первое основано на ощущении общности людей как бы поверх, помимо их индивидуальных различий, вер, пристрастий, воспитания. Второе — по природе своей избирательно: оно из тысячи лиц выбирает одно, ищет не общности, но исключительности, которая бы удивительным образом совпала с исключительностью собственного характера и мироощущения. Да, верно будет сказать, что дружба — это общность исключительностей, это стремление одного одиночества к другому, которые соединяются, чтобы лучше понять самих себя и поддержать друг друга перед невзгодами жизни.
Но стоит ли в этом случае так драматизировать Вашу историю? Вы приняли одно за другое, и подмена не замедлила обнаружить себя. В чем же печаль?
В детстве (Вы знаете это сами) несколько мальчишек могут влюбиться разом в одну красивую одноклассницу или, напротив, кому-то может показаться, что он влюблен в двух-трех девочек одновременно. Это естественно. Личность в этом возрасте еще мало сознает себя, во всяком она готова узреть родное. В отношениях такого рода большое значение имеет престижность (самая красивая) или другие внешние факторы. Переживания эти могут быть по-своему трогательны, даже драматичны, но они проходят как корь, закаляя душу для более серьезных испытаний.
Недаром Вы стали ревновать северодвинцев к общим воспоминаниям — этим Вы неожиданно обнаружили
свое 'настоящее отношение к ним: они существовали для Вас только как свидетели и участники определенного периода Вашей жизни. Для настоящей дружбы этого мало. По отношению к другу чувствуют, как мне кажется, нечто противоположное: ревность к его прошлому без тебя, к его настоящему, к ускользающему движению его внутренней жизни, которую никогда нельзя постичь до конца.
Вот Вы пишете: «Все, что ни скажешь о себе, выходит пошло». Но почему «о себе»? Конечно, без самоуважения, в известной мере и без любви к себе человек не может быть истинно добр и внимателен к другому. Но уже следующая ступень духовной зрелости предполагает отказ от себя.
Как, спросите Вы, и в дружбе та же «коммуналка»?
И да, и нет. Да, потому что двое — тоже коллектив, и чувство суверенности здесь еще более глубокое и острое и требует еще более трепетного и осторожного отношения. Нет, потому что в этой тонкой заинтересованности другим Вы в наибольшей степени проявляете себя как личность.
Последней рубашкой можно поделиться и с первым встречным, если он
227


нуждается в ней. Здесь не нужно обладать особым даром понимания, особым талантом вчувствоваться в чужой мир. Достаточно одной доброты. В отношениях с другом доброта присутствует исходно, но дальнейшее движение к нему потребует гораздо больших душевных затрат.
За окном потемнело. На горизонте то здесь, то там взблескивают сухие бесшумные грозы. В деревне говорят: «Молнии играют». И кажется, это к хорошей погоде. Но что-то неловко я себя почувствовал при виде этих «игр» в роли поучающего Спинозы. Избави бог нас от тех, кто строже в своих поучениях и нас и самого себя.
Мне особенно понятно сейчас, что Вы принимаете как драму невозможность высказать себя в слове. Но знайте только, что самоцельное стремление к этому, требующее известного совершенства и выражающееся иногда в форме стремления к совершенству, всегда оказывалось бесплодным, всегда в нем ощущалось нечто судорожное.
Иногда этому подчиняли свою жизнь люди незаурядные, даже гениальные. Помните, я рассказывал
228
Вам на уроке о французском поэте Артюре Рембо, который пытался овладеть медиумическими, магическими свойствами слов. Он искал синтез между звуковыми и зрительными ощущениями, наделяя речевые звуки цветом: А — черное, И — красное, О — синее, У — зеленое. Я как-то пытался перевести его книгу «Время в аду», где о неясном сказано неясно. Вот как сам Рембо определил в ней «историю одного из своих сумасшествий»: «Я управлял формой и движением каждой согласной и пытался изобрести поэтический язык, так или иначе доступный для всех ощущений. Это было предварительным изучением. Я записывал молчания ночи, отмечал невыразимое, фиксировал головокружения».
«Сумасшествие» Рембо завершилось, как Вы помните, полным отказом от литературы уже в девятнадцать лет. Он стал негоциантом, много путешествовал и тридцати семи лет скончался в марсельском госпитале.
Жизнь, этот гений парадоксов, постаралась и здесь. В одном из своих торговых путешествий негоциант Рембо, в прошлом изобретатель трансцендентной речи, познакомился с девушкой-абиссинкой, которая ни слова не знала по-французски, и полюбил ее. Страдал ли он тогда от невозможности изъясняться при помощи слов или любовь его довольствовалась языком взглядов, жестов и прикосновений?
То, что драматично в искусстве, будучи перенесенным в быт, приобретает черты почти комические. От отца мне досталась редчайшая книга: «Александр Блок и Андрей Белый. Переписка». Послушайте, как иногда приветствовали друг друга интеллигенты начала века: «. . .я подойду к своему зеркалу, представляя к нему корзину из-под цветов. Несколько зеркальных струй, кипя, наполняет корзину, вспенясь. Это будет корзина белоснежных цветов. Я отворю окно. Я выброшу бесконечность


цветов и аромата на воздушный атлас, протянутый в воздухе, и вот помчится к Вам мое белое, светлое облачко привета».
Интересна в этих строчках из письма Андрея Белого не простая приверженность к словесным пассажам и нагромождению образов, но какое-то безудержное стремление к самовыражению в обращении, которое, казалось бы, должно быть проникнуто мыслью о друге.
Сейчас Вы приходите в отчаянье от невозможности выразить себя в самом сокровенном. Но посудите сами — кто-нибудь в порыве откровения станет признаваться Вам, что в детстве любил запах свежей краски и керосина, часами рассматривал изнанку материала, испытывая почти художническое наслаждение, и по- чему-то чувствовал отвращение к словам «кукситься» и «дохать». При этом он будет настаивать, как Рембо, что звук «О» вызывает у него в воображении синий цвет и никакой другой. Вырванные из контекста душевных переживаний детали эти могут показаться иррациональными, необъяснимыми. Возможно, это и не так, и слово «кукситься», например, было любимым словечком няни с бородавчатым лицом, которая кормила ребенка ненавистной рисовой кашей и лапшой. Но в любом случае пристрастия эти крайне субъективны. Что добавят они к Вашему знанию о жизни, какое могут вызвать сопереживание? Содержательность их уходит в темноту подсознания.
Так и в других случаях. То, что может быть крайне существенным для
Вас, ничего не скажет другому, потому что расположено по ту сторону заветной черты, о которой писала Анна Ахматова и которую, по ее же словам, «не перейти ни нежности, ни слову». В этой интимной области ощущений, на мой взгляд, мы должны оставаться одиноки. Надо учиться быть корректным по отношению к своим чувствам и щадить друзей, оберегая их от сумбурных излияний.
Дорогой Андрей. То, чего мы коснулись с Вами, не разрешить на нескольких страницах. Остаются вопросы, которые я поставил за Вас в начале письма. А теперь уже просятся новые. Например, если правда, что в последнем, самом интимном своем переживании человек всегда одинок, то не делает ли это бессмысленным само понятие дружбы и любви? Впрочем, может быть, у Вас и не возникло подобных вопросов или Вам захочется поставить их по-иному. К тому же сам я уже теперь чувствую, что рассуждения мои не всегда были безукоризненными. А письмо и без того затянулось.
Буду рад, если Вам захочется ответить на мое письмо, и тогда мы, быть может, продолжим разговор.
Пусть не огорчает Вас изоляция, которую Вы ощущаете в новом классе, и постарайтесь не делать пока из нее никаких выводов. В только что вышедшей книжке «Непричесанные мыслИ» польского юмориста (забыл его фамилию) есть, в частности, такая: когда Вам трудно, не уходите в себя, там Вас все равно найдут».
‘ Ваш П. И.


230
ЛИЦОМ К ЛИЦУ
С ПРИРОДОИ
М. Ивин
ЛАХЕМАА
ее на карте или с воздуха, схожа с простертой над морем ладонью. Растопыренные пальцы — это мысы, полуострова разной длины и ширины. А между ними — глубоко врезанные в сушу заливы, обрамленные лесом. Сосны, песчаные пляжи, водная гладь, уходящая за горизонт до самой Финляндии. Тишина, нарушаемая лишь криками чаек. . . Что еще надо человеку, покинувшему в воскресный день душный город?!
На одном из пляжей я увидел горку из камней. Мне сказали, что горка сложена людьми, однажды здесь
На морском побережье, восточнее Таллина, расположился первый в нашей стране Национальный парк, созданный по постановлению Совета Министров Эстонии в 1971 году.
Местность, занятая парком, если рассматривать
побывавшими и желающими посетить это место вторично. Есть такое поверье: положишь камень — желание
твое сбудется. Я положил два камня! Пришлось зайти по щиколотку в воду и выколупать их со дна; на суше, поблизости, все камни собрали до меня. Может быть, я перестарался? ..
Больших заливов тут четыре: Кол- га, Хара, Эру и Кясму. Заливчики


и бухточки не в счет — их множество. Недаром вся эта местность, носит название Лахемаа, что в переводе с эстонского означает — Край заливов. И парк назван — Лахемааский национальный.
Он невелик, Лахемааский национальный парк — 644 квадратных километра, или, для большей солидности, 64 тысячи гектаров. Не сравнить с огромными североамериканскими и африканскими национальными парками или с нашими крупнейшими заповедниками, такими, как Кроноцкий на Камчатке, который занимает почти миллион гектаров. Но ведь и Эстония сама невелика по размерам, она вдвое меньше своей восточной соседки, Ленинградской области, а та, в свою очередь, лоскуток на карте России.
Но как ни мал парк Лахемаа (нельзя же не верить цифре!), весь его за день нам даже на быстрой «Волге» было не объехать. Разумеется, мы останавливались много раз: полюбо¬
ваться водопадом, изгибом лесной речки, опушкой леса, усадебным парком, валуном, гладью залива, одиночным деревом, а то и просто, чтобы оглядеться, поразмять ноги, вольно вздохнуть.
Будь ландшафты однообразнее, нужды не было б нам так часто останавливаться. К концу дня стало казаться, что мы объехали чуть ли не целую страну или большую область. Так много навидались всего...
Стоим у валуна. Вот это каменюга! Высота — с двухэтажный, а то и трехэтажный дом. У него есть имя, Яани- Тоома, он обмерен (высота 8 метров, в обхвате — 38), тысячи раз запечатлен на фотоснимках и в кинокадрах; место, где он высится, помечено на туристской карте. И это не самый большой из эстонских валунов, есть и покрупнее. Но Яани-Тоома приметен, у него отщеплена боковина. Отколотый большой кусок так и торчит стоймя сбоку, врос в землю. Сверх того, Яани-Тоома занумерован. Стоит
близ него аккуратно побеленный бетонный столбик, на нем изображен зеленый дубовый лист — эмблема эстонского Общества охраны природы — и написан инвентарный номер: 49.
Такие столбики с дубовым листом и номером разбросаны по всей Эстонии. Старый дуб, увенчанный громоотводом, с запломбированным дуплом (на пломбу потрачен целый самосвал цемента), парк, заложенный два века назад, болото, излучина речушки, обрывистый кусок морского побережья, ну, и камни. .. Занумерованы (стало быть, охраняются) по всей республике три тысячи памятников природы. Среди них — 222 валуна.
— 	Двести двадцать два? — переспрашиваю я удивленно.
—г Да, двести двадцать два, — подтверждает Эйларт. — Не будешь охранять — строители переработают все валуны на щебень или на что-ни- будь иное. При современной технике справиться со стариком Яани ничего не стоит.. .
Да, да, каждый эстонский школьник знает, что Линда несла камень, не этот, правда, а тот, что лежит у озера Юлемисте и носит ее имя — Линдакиви, — на могилу своего мужа Калевипоэга. Несла в фартуке. И вот не донесла: завязки фартука, не выдержав тяжести, оборвались. А если вы попадете на остров Сааремаа, то вам расскажут подобную же историю с фартуком. Там, близ шоссе, лежит самый крупный на всем острове валун Пиреткиви — камень Пирет. Пи- рет была женой богатыря Суур-Тыл- ла, того самого, что обратил в бегство Старого беса, владевшего смертоносным копьем и наводившего ужас на людей. Как-то Суур-Тылл набрел на рогатого, который спал под кустом, положив под голову страшное свое оружие. Богатырь срезал молодую рябинку, очистил от ветвей и, подкравшись к бесу, так огрел его хлыстом, что тот, вскочив, со страху наступил на копье, сломал его и, безо-


Вот такие валуны!
ружный, пустился наутек. А из углублений, оставшихся от чертовых копыт, забили родники. Можете убедиться — они бьют и по сей день. . . Ну, а Пирет, жена Суур-Тылла, занималась будничными делами, таскала в фартуке камни для постройки бани. И однажды, когда она несла очередной валун, завязки на фартуке порвались, камень упал Пирет на ноги. И хотя она была женой богатыря, да и сама обладала богатырской силой, Пирет села и заплакала от боли. Все-таки хоть и богатырь, но — женщина, можно и поплакать. Слез было так много, что они образовали болото. Назвали его Найстесоо (Женское болото), оно не высохло доселе. . .
Мы все еще стоим у валуна Яани- Тоома: Яан Хансович Эйларт, ботаник, географ, первый заместитель 232 председателя республиканского Об¬
щества охраны природы, его гости — ленинградский геоботаник профессор Леонид Ефимович Родин и автор этого очерка.
Народная фантазия как бы одушевила мертвый камень, наделив его именем. Они стали символами долговечности, несокрушимости, — Яани- Тоома и другие валуны высотой с дом, стоящие в лесной глуши Лахемаа и тоже обретшие имена, самые старые обитатели здешних мест. Их приволок сюда на своей титанической спине ледник, сползавший к югу из Скандинавии. И лишь тысячи лет спустя, когда лед растаял, вокруг валунов стал формироваться лесной ландшафт, развелись звери. А следом пришел и человек новокаменного века. Быть может, он поклонялся этому камню? И уж наверняка укрывался за его широкой спиной от злых ветров.


В новейшие времена Яани-Тоома послужил науке. По местоположению Яани-Тоома и его ровесников, разбросанных на эстонских землях, судят о направлении и интенсивности движения льда.
Как-то не хочется верить, говорю я, что найдется человек, которому придет в голову переводить на щебень такой валун, даже если возле него нет охранительного знака.
— Извините, но я не думал, что литератор может быть так наивен, — отзывается Эйларт. — Хозяйственная необходимость делает человека иногда слепым и глухим. Камень лежит у дороги, взрывчатка есть — что же. ..
Петляем по дорогам Национального парка. Их много, и они в хорошем состоянии. А машины встречаются редко, хотя сезон в разгаре и путешествующих в Эстонии — уйма. Эйларт поясняет: туристов не то что на машинах, но и пешком не всюду пускают. Для кого же тогда Национальный парк? Ведь это не заповедник? Нет, не заповедник, но и не просто общественный парк, открытый для посетителей во всякое время без ограничений.
Но об этом — после. . . Сейчас мы трое вышагиваем по равнине, и я, перебирая все виды, картины местности, какие есть в Национальном парке и какие вообще встречаются в наших широтах, никак не могу подобрать название этому ландшафту. Да что я! Вот профессор Родин, известнейший геоботаник. Ездил по аргентинской пампе, изучал бразильскую тропическую гилею, Сахару, Атласские горы и Сирийскую, пустыню, бывал в полупустынях Австралии. Ну а в нашей пустыне, на крайнем юге Туркменистана, проводит ежегодно пять— шесть недель. И вот ученый, вынув трубочку изо рта, разводит руками и восклицает:
— Да, знаете ли, Яан Хансович, сколько ни езжу по свету, ничего подобного не видывал! Так это и есть ваши альвары?
— Да, Леонид Ефимович, это и есть знаменитые эстонские альвары!— немного торжественно провозглашает Эйларт. — Есть только одно место в мире кроме Эстонии, где вы можете найти такой ландшафт, — островки на юго-востоке Швеции.. .
А Родин уже присел на одно колено и наводит объектив своего фотоаппарата на круглую подушечку, густо усыпанную крохотными лиловыми цветками.
— Люцерна серповидная! Типично степное растение.
Эйларт добавляет: в альварах
встречается двадцать видов чисто степных растений. Степь под шестидесятым градусом северной широты?!
Если хотите — да! Более того, подобно настоящим южным степям, альвары имеют два периода покоя: зимний, как положено здесь всем растениям, и летний, когда все выгорает, словно где-нибудь в саратовском Заволжье или на крайнем юге Украины. Выгорает оттого, что вся богатая флора альваров укоренена на тонюсеньком слое почвы в два-три сантиметра. Ниже известняк, попросту — каменная плита, в которую с глухим стуком утыкается лопата. Ныне выдалось редчайшее лето, дождей столько, что даже на альварах сохранилась зелень, иначе бы Родину не удалось снять цветущую люцерну.
Но альвар все-таки не степь, а подобие, аналог степи. Нас обступает великолепный можжевельник. Вот это уж не степняк! Густые кроны идут от самой земли доверху, и чудится, будто кусты обряжены в темные, почти черные, одеяния. Значит, двухсантиметровый слой почвы способен питать не только травянистую растительность, но и целый можжевеловый лесок.
— Яан Хансович, по-вашему, каков возраст вот этого юниперуса?
— Полагаю, сто лет будет.
— Я тоже так подумал, но решил проверить себя*.
А можжевеловый куст, возле кото- 233


рого мы стоим, хоть и крепко сбит, но ростом не вышел — высокому Эй- ларту по грудь.
Можжевельник придает альвару неповторимый облик. Будто ты в густом лесу, а перед тобой даль необозримая. И ветерок. И тишина, от которой позванивает в ушах. О такой тишине кем-то сказано, что ее можно слышать. В некоторых местах, где почвы побольше, можжевельники вытягиваются в высоту до трех—четырех метров. Встречаются и дёсятимет- ровые экземпляры.
Эстонцы любят свои альвары. Природа сохранила их только здесь, на крайнем севере республики и на острове Сааремаа. Альвары воспеты, запечатлены на полотнах многих художников. Их исследуют эстонские и шведские ученые. Каково же происхождение удивительных можжевеловых полей? Предполагают, что альвары — остатки той растительности, которая появилась здесь тысячи лет назад, когда, после схода ледового панциря, на севере Европы на какое- то время установился теплый климат.
Альвар с его можжевеловым леском подводит нас к крутому обрыву. Под нами широколиственный лес. Верхушки дубов, лип и осин не дотягиваются до края плато, на котором мы стоим. А дальше — гладь Финского залива, камни на мелководье, крохотные островки. Обрыв — тоже особенность эстонского ландшафта, и у него есть свое название — глинт. Слово это скандинавского происхождения. Оно прижилось в эстонском языке и вошло в географическую терминологию. Иногда прерываясь, глинт тянется вдоль южного берега Финского залива. Высота его кое-где превышает 50 метров. В некоторых местах обрыв крут и обнажен — видны слои древних глин, песчаника, известняка. Там, где глинт более или менее полог, разрослись прекрасные сосняки, ельники. Западнее Таллина, на одном из самых живописных участков глинта, снима- 234 ли кинофильм «Гамлет». На плато
сохранилась бетонированная площадка, где стоял собранный из фанеры замок Эльсинор. Теперь туристы, приехавшие полюбоваться «гамлетовским обрывом», оставляют на площадке свои автомобили.. .
Эйларт говорит, что для национального парка Лахемаа болото столь же характерный тип ландшафта, как и альвар.
В недалеком прошлом болотам кое- где была объявлена война. Не считаясь с мнением ученых, некоторые администраторы вообразили, что все болота, как нечто чужеродное и даже вредное, надо осушить и окультурить, то есть пустить под пашню.
Но исправлять творения природы не так-то просто. Ведь болота — хранители влаги, они дают жизнь родникам, ручейкам, которые, сливаясь, образуют потом большие реки. Иная речка в летнюю засуху не иссякает только лишь потому, что болото, подобно губке, которую понемногу сжимают, отдает водотоку накопленную воду. Нерасчетливо осушив болото, можно нанести вред и соседней пашне, саду, сенокосу — понизится уровень грунтовых вод и почва начнет пересыхать.
В Эстонии болота берегут. Особенно ценны так называемые верховые болота, которых на территории республики много. Как и всякое растительное сообщество, болото проходит разные стадии, фазы развития. Верховое болото — самое старое, оно — в последней стадии развития. Таково и Лаукасоо в Национальном парке. Оно объявлено резерватом, то есть совершенно заповедным местом, куда могут попадать по особому разрешению лишь ученые. Здесь, на болотных озерках, никем не тревожимые, обитают лебеди. Вода в этих озерках, да и в многочисленных мочажинах, чистейшая, говорит Эйларт. На верховых болотах водятся редкостные растения, которых нигде больше не отыщешь, например, насекомоядная росянкз. Ну, а такие ценнейшие яго-


ды, как клюква и морошка, они ведь тоже жители верховых болот. Эстонские ученые, кажется, первыми в стране, начали ставить опыты по искусственному разведению клюквы. Верховое болото представляет огромный интерес для науки.
— 	Ведь это живая летопись природы, — говорит Эйларт. — В торфяных залежах верховых болот наилучшим образом сохраняются споры и пыльца. Понимаете, как архив, который очень хорошо содержат. Изучая пыльцу, мы документально устанавливаем, какая растительность покрывала ту или иную территорию в давние времена. Как же не охранять такое богатство! . .
Приют для туристов.
О многом из того, чем привлекателен национальный парк Лахемаа, можно бы еще рассказать. Например, о крохотных морских островках, где гнездится редкостная птица гага, чей пух как утеплитель превосходит по своим достоинствам любую шерсть; о непуганых оленях, косулях, кабанах, лисицах, даже медведях, которые хоть редко, но встречаются; о водопадах и живописных озерах; о городище древних эстов, обитавших здесь две тысячи лет назад; о старинном вассальном замке. Но ведь надобно еще порассуждать о том, что есть Национальный парк. Заповедник под другим названием? Нет, хотя сходного между тем и другим много.
235


Заповедник, как явствует из самого названия, — территория, для публики запретная. В нем не дозволена никакая хозяйственная деятельность: рубка леса, пастьба скота, землепашество, садоводство, дачное или иное строительство, разработка полезных ископаемых. Само собой, возбраняется охота в любом виде, а также ловля рыбы на любую снасть. Туристские маршруты прокладываются в обход заповедника. Экскурсанты в глубь охраняемой территории не допускаются. Для них в некоторых заповедниках, в их преддверии, устроены небольшие музеи и зоопарки. Например, в Тебердинском заповеднике можно увидеть содержащихся в неволе зверей, обитающих в горах западного Кавказа: оленя, горного козла, серну, медведя, волка. В Беловежской пуще, в огромном вольере, представляющем огороженный участок леса, бродят два-три зубра. Славится и здешний музей, привлекающий множество экскурсий.
Заповедник — научное учреждение. Здесь ведутся постоянные наблюдения, представляющие большой интерес для науки. Наблюдения, но никакого вмешательства. Правда, не все согласны, что — никакого. Иногда, говорят, приходится вмешиваться. Например, можно ли удалять сухостой и валежник, или предоставлять девственному заповедному лесу жить своей жизнью? Надо ли отстреливать часть волков, если они чрезмерно расплодились в угодьях заповедника и режут почем зря оленей, косуль, лосей? Либо, опять-таки, предоставить все природе, которая сама регулирует численность хищников и их жертв? Все это весьма непростые вопросы, на которые не всегда находятся готовые ответы. Число заповедников в Советском Союзе давно уже перевалило за сотню. И у каждого свои особенности, свои задачи, свои трудности. . .
Ну, а Национальный парк?
236 Раз парк, то он для публики. Ра¬
зумеется. Но как сделать, чтобы всякий желающий, и стар и млад, мог гулять по парку, загорать на его полянках, посидеть на скамеечке, да при этом чтобы не страдала природа? В городских парках и садах проблема эта решена давным-давно. Гуляй по дорожкам, сиди на скамеечке. Если озорник вылезет на газон или, того чище, на цветочную клумбу, то это уже происшествие.
В лесу люди испокон веков привыкли ходить вольно, не придерживаясь ни дорог, ни троп. Да и как иначе? Кому ягоду охота пособирать, кому поискать грибов, а кому в радость даже и поплутать в чащобе, послушать пение птиц, пройти по звериной тропе, ведущей к водопою.
Но вот беда. Те леса, что вблизи больших городов, жестоко страдают от наплыва людей. Население городов растет быстро, и каждому хочется свободный денек на лоне природы провести. Один прошел по лесу — хоть бы что; десять прошли — тоже ничего. А если — десятки, сотни тысяч? Кому не приходилось видеть сосновый лес, в котором одни лишь старые деревья, нет ни подроста, ни подлеска (подрост — деревца основных пород, скажем, ель, сосна в хвойном лесу; подлесок — кустарники и деревья, растущие в нижнем ярусе, рябина, например), ни трав, ни ягодных кустарничков. Такой лес производит гнетущее впечатление, он лишен будущего. Ну, а некогда яркий, многокрасочный, теперь унылый, однотонный, истоптанный луг. С него много лет подряд уносили цветы охапками, вениками, не давая растениям обсеменяться.
Что же, не пускать людей ни в лес, ни на луга, ни на болота? Нет, пускать! Ведь леса в окрестностях больших городов представляют наибольшую ценность именно как места отдыха. Японцы даже подсчитали каким- то образом, что пригородный лес как место отдыха в пятьдесят раз дороже того сырья, которое можно получить,


По камням можно забрести в море. . .
срубив деревья. А в ФРГ специалисты вычислили: одна прогулка в лесу может дать горожанину экономию в две марки. Исходные данные для подобных вычислений такие: человек, гуляющий в лесу, реже обращается к врачу, меньше тратит на лекарства, труд его производительнее.
Как же совместить вещи, которые кажутся несовместимыми? Как сберечь лес, да и вообще ландшафт, как сохранить его в целостности, позволяя в то же время людям пользоваться им? Это весьма сложная проблема, занимающая географов, ботаников, лесоводов, экологов. Пути есть разные. Один из них — создание национальных парков.
Лахемааский национальный парк разбит на пять зон. Первая из них — резерваты, такие, как уже знакомое нам верховое болото. В резерватах запрещено всякое вмешательство в
дела природы; посетителей сюда не допускают; научные исследования здесь проводятся по специальным разрешениям. Резерваты — это как бы небольшие заповедники в национальном парке.
Вторая зона — живописные ландшафты, мало затронутые деятельностью человека. Сюда посетителей пускают, но число их регулируется и они гуляют лишь по тропам. Но это, скажут нам, скучно — ходить только по тропе. Устроители парка такое возражение предусмотрели — тропа проходит по таким интересным местам, с нее открываются такие виды, что сворачивать нет смысла. Вот один из районов парка — Муукси. Он вблизи залива Колга. Тропа, прихотливо извиваясь, выписывая замысловатые петли, опутывает весь район. Можно прогуляться по малому кругу — это всего лишь три километра, ходьбы — один час; а за четы¬


ре—пять часов можно неспешно сделать большой круг — тринадцать километров. Тропа поведет вас от автобусной остановки, мимо одинокого хутора, на береговой уступ глин- та, вдоль старинных каменных оград, потом вы пересечете альвар с можжевеловым леском, с обрыва высотой в сорок семь метров полюбуетесь далью залива, омоете лицо из родника, окруженного причудливыми березами, увидите древнее городище, полюбуетесь прибрежным лесом, постоите возле векового дуба и закончите прогулку у прелестного озера.
Таких троп, которые уже принимают посетителей, в Национальном парке — с десяток. Они носят скучноватое название — природно-учеб- ные тропы. Но, как вы видели, гулять по ним вовсе не скучно.
Следующая, третья, зона — лесопарки. Она именуется зоной рассредоточенного отдыха. Тут можно и рыбку поудить в некоторых озерах, купив билет у сторожа, посидеть в тиши, а то вздремнуть. Однако дирекция парка разными способами стремится не допускать в этой зоне большого скопления посетителей.
Зона четвертая, занимающая сравнительно небольшую часть территории парка, открыта для посетителей без ограничений. Это район поселка
Вийтна, через который проходит магистральное шоссе Таллин—Нарва— Ленинград. Здесь есть мотель для автотуристов. И еще залив Кясму и большой дачный поселок Вызу. В зоне — три пляжа.
Наконец, пятая зона — сельскохозяйственные угодья, поселки, хутора. Колхозы и другие организации, расположенные в этой зоне, не вправе без ведома органов охраны природы вести такие работы, которые меняют ландшафт (например, выпрямление русла речки, постройка плотины, сооружение крупных зданий и так далее).
Национальный парк Лахемаа — первый, но уже не единственный в нашей стране. Подобные парки созданы в Латвии и Литве. Ученые указывают и многие другие места, где такие парки надо бы создать: долина гейзеров на Камчатке, Сихоте-Алинь, Байкал, Теберда, Боржоми, Севан, мыс Тарханкут и райо^ между Алуштой и Судаком в Крыму, Куршская коса на Балтийском море.
Что и говорить, места удивительные, всем известные. Кто не мечтает побывать в них. Будем надеяться, что рекомендации ученых осуществятся и в стране появятся не один, не два, а десятки национальных парков, подобных первенцу Лахемаа.
КОРОТКИЕ ЗАМЕТКИ
КАК СОХРАНИЛИ РОЩУ
В шестидесяти километрах от Ленинграда есть. .. живой музей. Многим его «экспонатам» более двухсот лет. Это знаменитая Корабельная роща, посаженная по указу Петра I. России нужен был флот. А для постройки кораблей в те времена использовали крепкие стволы сибирской лиственницы.
Сейчас роща охраняется государством. Здесь часто можно встретить человека, который внимательно осматривает каждое дерево. Это опытный лесовод Е. Н. Курдыч- ко, у него почетная должность — «храни¬
тель рощи». От него и поступил тревожны" сигнал: роща в опасности!
И вот летом 1978 года в Корабельную рощу «нагрянули» ученые, представители самых разных организаций. Экспедиция работала тщательно и поставила диагноз: старые деревья постепенно вымирают, многие участки леса стали покрываться болотами, молодым деревьям трудно размножаться. Необходимо срочно составить план сохранения рощи. Два года работали над проектом ученые, и в этом году восстановление знаменитого заказника уже начато— роща, заложенная при Петре I, будет сохранена.


ЛИЦОМ К ЛИЦУ
Г Сапунова
ВЫСТРЕЛОВ НЕ БУДЕТ!
группой советских ученых несколько лет назад.
Природа Ленинградской области богата. В лесах живут разнообразные птицы и животные, много редких растений. Но есть на этой территории необычный уголок. Именно здесь пролегает знаменитый беломоро-балтийский пролетный путь, где на совсем небольшом кусочке суши останавливаются отдохнуть весной и осенью миллионы перелетных птиц,— тогда бывает тут белым-бело, шумно и разноголосо. Именно здесь сохра-
ыполнить проект дома, завода, моста или автомата — все это задачи, обычные для огромной армии ленинградских инженеров и конструкторов. Но спроектировать заповедник?
А именно такая проблема была поставлена перед
нились многие редкие виды растении, здесь еще живут исчезающие или совсем исчезнувшие в Европе птицы.
Поэтому и решили: быть первому в области заповеднику — Нижне- Свирскому. И оградить для него территорию в 42 тысячи гектаров в районе Ладожского озера вдоль побережья Свирской губы.
239


Ученые разных профессий — зоологи, орнитологи, геоботаники, ихтиологи, инженеры-лесоводы, экономисты и другие специалисты — начали работу. Они обследовали каждый километр, изучали территорию с самолета и, наконец, составляли подробные описания. Когда все отчеты соединили, получился пухлый том — подробная «биография» заповедника. В ней было все: и сколько обитателей здесь живет, и какие меры по охране необходимы, и какие места выбраны для центральной усадьбы и для полевых лабораторий.. .
Особое место в проекте отведено Ладоге — самому крупному в Европе пресноводному водоему. Неповторимая красота озера, огромные запасы пресной воды, редкий растительный и животный мир — все это делает Ладогу уникальным памятником природы. Но изучение обитателей озера началось задолго до создания заповедника.
ЗАНЕСЕНА В «КРАСНУЮ КНИГУ»
Небольшой катер «утюжил» непривычно спокойную гладь Ладоги, останавливаясь время от времени в разных местах. С его борта нырял человек в костюме для подводного плавания с аквалангом за спиной. Рыбаки поначалу думали — турист, потом познакомились и узнали, что молодой ученый Арсений Антонюк изучает жизнь ладожской нерпы, численность которой стала уменьшаться с каждым годом.
А началась операция «спасение нерпы» так. В один из ясных мартовских дней 1972 года, когда солнце пригревало ладожский лед, над озером появился самолет. На его борту — Арсений Антонюк. Он пристально вглядывался через иллюминатор в черные точки, рассеянные по льду, — это нерпа вылезла на лед погреться.
240 На бреющем полете тихоходный
АН-2 прочесывал озеро от западного берега к восточному, на бумагу ложились новые данные, тревожные, заставляющие задуматься. ..
. .. Впервые «перепись» нерпы была проведена в 1932 году. Обнаружено около двадцати тысяч зверей. Спустя четверть века исследования повторили. Результат: стадо сократилось почти в два раза. Но охота на нерпу продолжалась. ..
«От громадных стад, покрывавших еще в конце прошлого столетия пустынные острова, мы видим теперь лишь жалкие остатки. Ворвань, жир, клыки и шкуры ластоногих суть те части их, которые ценятся и заставляют человека усердствовать в своей истребительской деятельности». Эти слова знаменитого зоолога и исследователя А. Брема о судьбе тюленей напоминают и судьбу обитательницы Ладоги, интересной для науки еще и тем, что в мире существуют только два пресноводных тюленя — ладожская нерпа и байкальская.
Как мог оказаться морской зверь в пресном озере? Доктор биологических наук, профессор Зоологического института АН СССР Н. К. Верещагин считает: «Вероятнее все¬
го, ладожский подвид попал сюда около семи тысяч лет назад, когда Ладога соединялась широким проливом с Балтикой. Карельский археолог Ю. Савватеев недавно опять обнаружил остатки млекопитающего в раскопках неолитической стоянки около Пудожа».
Ученые, изучавшие ладожскую нерпу, установили, что питается она исключительно мелкой рыбой: мойвой, корюшкой, навагой, ракообразными — и существенного вреда рыбному хозяйству не наносит. Но ладожские рыбаки с учеными не соглашались. Они стали находить в сетях перекушенных сигов и других ценных рыб, часто сети были рваными. Обвинили нерпу и приняли роковое решение — отстреливать еще в большем количестве.


шш
В Нижне-Свирском заповеднике.
И вот получены результаты зимнего обследования: количество зверя
резко сократилось до пяти тысяч. Теперь нужно было отвести от нерпы подозрения в «браконьерстве». Арсений Антонюк целое лето проводит на Ладоге, пополняет в прибрежных поселках запасы еды — и снова заводит катер, и сотни раз ныряет в холодную Ладогу. И выясняет интересную подробность: нерпа стала попадаться как раз в тот момент, когда вместо обычных сетей рыбаки начали применять капроновые — прочные настолько, что их не мог порвать даже такой сильный зверь, как нерпа.
— 	Очень трудно ориентироваться под водой, — рассказывает А. Антонюк. — Прозрачность Ладоги, особенно у самого дна, очень низкая. У нерпы очень слабое зрение, немудрено попасться в сети. Что касается ценной
рыбы, то нерпа тут не виновата: у нее настолько слабые челюсти и мышцы зубного аппарата, что рыбу она не может кусать, а заглатывает ее целиком. Кстати, чтобы окончательно вынести оправдание, было решено вскрыть попавших в сети животных.
И что же? Ни у одного из двухсот не было найдено остатков сиговых, только одна мелочь вррде плотвы, ершей, ряпушки да рачков.
1974 	год. О результатах исследований А. А. Антонюк докладывает на первом всесоюзном совещании по охране млекопитающих. Комитет по подготовке «Красной книги СССР» постановляет: занести в списки исчезающих видов, требующих защиты человека, ладожскую нерпу как уникальную биологическую форму морского зверя, сохранившегося в пресной воде. 241
16 	Хочу все знать


Выстрелов не будет!
ОСТОРОЖНО: ИХ МАЛО!
Есть такой термин — фитотерапия, то есть лечение травами. Слово это новое, а вот о лечебных травах было известно еще в глубокой древности. Вот лишь несколько свидетельств. В захоронениях египтян найдены остатки растений, сохранившихся до наших дней. В библиотеке Лоренцо Медичи в Италии обнаружен древнерусский учебник, написанный внучкой Владимира Мономаха Евпрак- сией. Она врачевала травами и князей, и крестьян, за что получила прозвище Добродея.
Индейцы Америки первыми открыли лечебные свойства хинного дерева. Целебные травы описывали великие ученые древности — Диоско- рид, Гален, Авиценна. Их поклонником был и Петр I. В 1719 году он снарядил в Сибирь специальную экспедицию за травами.
Один известный современный медик заявил, что он отказался бы быть врачом, не будь наперстянки: из 242 этого растения, а также из валериа¬
ны приготовляются почти все сердечные лекарства. Зверобой специалисты считают средством от 99 болезней. О популярности трав говорит тот факт, что уже в 1291 году в Риге существовало две аптеки, торговавшие травами. А на современном мировом рынке сейчас обращаются продукты 900 видов растений, государственная фармакопея СССР включает 115 видов лекарственных растений.
Целительные свойства трав известны даже птицам, животным, лесному зверю. Бурятские охотники рассказывают, что раненые олени поедают красную гвоздику, которая местному населению известна как кровоостанавливающее средство.
Совсем недавно появился в профессиональном языке медиков термин фармакогнозия — наука о лекарственных растениях, — их свойства изучают специальные научно-исследователь- ские институты. А тем временем... трав становится все меньше, натуральное сырье для вытяжек, экстрактов, настоек, соков, сиропов постепенно превращается в дефицит.


Почему же исчезают травы?
Одна из причин — все возрастающая их популярность. Но едва ли не самая главная беда — то, что мы не умеем беречь природу.
... Весна. Электрички в выходной переполнены пассажирами. Все — с охапками белоснежной черемухи. В результате осенью уменьшается урожай ягод, полезных при желудочно-кишечных заболеваниях.
Зацвел ландыш — собираем букеты. Зачастую неосторожно, вырывая цветок с корнем. А луковица ландыша развивается целых пять лет. Собираем бруснику и чернику специальными совками. В итоге — уничтожаем плантации. Такие тревожные примеры далеко не единичны.
И вот два года назад редким растениям была выдана «охранная грамота». Под защиту взяты тридцать видов. Кустарники, травы, цветы пятнадцати наименований запрещено собирать по всей территории Ленинградской области.
Лишь только прогреет весеннее солнце застывшую почву, наша север¬
ная земля оживает, покрываясь первыми растениями. Розовыми душистыми цветами распускается волчеягодник (или волчье лыко), который так любят пчелы. Розовато-лиловые или синеватые кисточки маленькой хохлатки плотной тоже богаты сладким нектаром. Печеночница благородная с ее лекарственными свойствами, прострел широколистный (или сон- трава), первоцвет весенний, восковник болотный становятся редкостью.
Та же участь постигает и многие растения, которые приходят им на смену летом. Белокипенные моря ветренниц, небесная голубизна печеночниц сменяются пестрой палитрой разнотравья: солнечных жизнера¬
достных лютиков, фиалок, колокольчиков, ромашек и других знакомых и незнакомых представителей зеленого царства.
Если вы устали бродить по лесу и решили отдохнуть на берегу реки или пруда, наверняка увидите крупные желтые цветки ириса, или, как его еще называют, касатика желтого.
Очень любят его пчелы, как и купаль- 243


244
ницу европейскую. Она растет на полянах и опушках, и на ее цветках в виде шара всегда можно заметить трудолюбивых пчел.
В июне зацветает высокое травянистое растение — купена пахучая. А вслед за ней — кубышка желтая, которая любит стоячие и медленно текущие воды. В отличие от кубышки колокольчик персиколистный предпочитает сухие опушки, суходольные леса, любит кустарники. В соседстве с ним селится горечавка, такая же синяя, как и колокольчик, только чуть темнее. Известна горечавка как медонос и лекарственное растение. Все эти растения делают нашу северную природу ярче, богаче красками.
Список растений, подлежащих охране, велик. Это ландыш майский, желтый ирис, зверобой, шиповник, рябина и толокнянка, можжевельник и башмачок настоящий, примула и орешник. Все труднее найти на опушках ятрышник пятнистый (кукушкины слезы) и любку двулистную, — все
Во время миграции в Свирской губе останавливаются самые разные птицы.
ч
семейство орхидных, кстати, занесено в «Красную книгу СССР».
Почти все охраняемые растения встречаются на территории Нижне- Свирского заповедника, район которого славится обилием лекарственных трав.
Пожалуй, нет такого места на ‘ Се- веро-Западе, где было бы такое обилие лесов разных типов. Здесь и боры-брусничники, и ельники-чернич- ники, ольшаники и даже травяные ельники — чрезвычайная редкость в области. Для обитателей леса в этих местах много корма. В черноолыпани- ках гнездятся разнообразные виды птиц: соцветия черной и серой ольхи — их любимый корм.
В «лесной столовой» — богатые урожаи брусники, толокнянки, черники. А лоси и зайцы-беляки любят ходить «обедать» в заросли ивняка. Обилие разнотравных лугов, болот с клюквой, голубикой, багульником привлекает сюда птиц и зверей.
Ученые обнаружили на территории несколько десятков видов лекарственных растений: тысячелистник, ландыш, валериану, зверобой, калган, виды орхидных (занесены в «Красную книгу»), тмин, ольху, крушину и другие растения, сбор которых запрещен. Создание заповедника — надежный способ сберечь их от исчезновения.
ЗОНЫ покоя
Словно алым ковром покрыто болото клюквой. Стая серых журавлей клевала ягоды, невдалеке стояли два сторожа и, вытянув длинную шею, чутко прислушивались к лесным звукам. Вдруг какой-то шорох насторожил часовых, они издали гортанный клич, и стая, повинуясь ему, тут же поднялась в воздух, устремившись прочь от опасного места.
— 	Серых журавлей становится все меньше, — говорит Г. А. Носков, орнитолог Биологического научно-


исследовательского института Ленинградского университета, вместе с коллегами наблюдавший за птицами. — В европейской части они почти исчезли. Покой и тишина нужны пернатым.
Только серые журавли покинули болото, как вдруг раздался странный треск, а за ним звуки «чи-лин», «чи-лин». .. Прилетели за пищей для птенцов черные аисты. Здешние места очень их устраивают: они любят гнездиться в районах, недоступных человеку. И чтобы рядом были лес и болото, река или озеро, где есть для них пища — рыба, лягушки, насекомые. Жить аисту из-за своих привычек в последнее время трудно, стали птицы постепенно исчезать и теперь занесены в «Красную книгу» вместе с ор- ланом-белохвостом и скопой.
Скопа появляется на Севере в апреле, после зимовки в Южной Африке, выводит птенцов и улетает с ними в сентябре. Эту небольшую хищную птицу с сильными лапами можно наблюдать возле водоемов, богатых рыбой. Добывает ее скопа очень своеобразно. Она летает над гладью озера и вдруг стремительно пикирует, сложив крылья и вытянув лапы, бросается в воду, иногда погружаясь в нее. Схватив рыбу лапами, снова взмывает вверх.
— 	Здесь можно встретить десятки видов перелетных птиц, — расска¬
зывает Г. А. Носков. — Через заповедник проходит беломорско-балтий- ский пролетный путь, осенью скапливается до миллиона птиц. Они останавливаются, чтобы набраться сил для следующего миграционного броска. Район необходимо охранять. Если из пролетного пути исчезает хотя бы один участок, птицы либо не долетают до мест гнездований и погибают, либо, долетев, не могут отложить яйца.
В Свирской губе во время миграции останавливаются речные и нырковые утки, тундряные лебеди и ле- беди-кликуны, все виды гусей. Роль этой зоны как места отдыха и кормежки птиц на беломорско-балтийском пути особенно возросла после того, как исчезли многие места стоянок в восточной части Финского залива.
Десять лет изучали орнитологи эту местность и выявили 237 видов птиц. Среди них — дневные хищники — канюк, осоед, чеглок, дербник, нуждающиеся в строжайшей охране. Живут здесь тетеревиные —рябчик, глухарь, тетерев. Специальные экологические исследования показали, что в гнездовой и послегнездовой периоды жизни для птиц очень важен покой. И первый на Северо-Западе заповедник создаст для редких и исчезающих птиц необходимые условия для размножения. Выстрелов здесь не будет.
СКОЛЬКО В ЛЕСУ ЛОСЕЙ?
Каждый год, как только зима идет на встречу с весной, над лесами Ленинградской области появляется маленький самолет. В конце февраля и в марте, когда на снегу отчетливо видны следы лосей, кабанов и оленей, ученые пробуют пересчитать количество копытных животных.
В самолете у каждого борта сидят наблюдатели и берут на учет все тропы, все следы, подсчитывают самого лося. Данные, полученные с воздуха, потом сопоставляются
с теми сведениями, которыми располагают лесники и охотоведы.
Работа, которую провели сотрудники Западного отделения ВНИИ охотничьего хозяйства, имеет большую научную ценность. Исследования помогут специалистам объяснить появление одних видов, исчезновение других. Что было причиной: изменение климата, влияние человека, неумеренные вырубки лесов — все это в отдельности или взятое вместе? Наконец, эти данные помогут сделать предположение о том, что может произойти с современными обитателями леса.


246
С ПРИРОДОЙ М. Гире
НА ДНЕ ОКЕАНА
фии ТИНРО-2 (цифра 2 означала, что экипаж состоит из двух человек), были связаны семь лет моей жизни. Я участвовал в его проектировании, строительстве, первых подводных испытаниях. Затем я стал учить его плавать в Черном море и одновременно учился управлять им сам. Для этого мне, инженеру-конструктору, пришлось приобрести вторую специальность — стать гидронавтом, то есть командиром подводного аппарата. А когда ТИНРО-2 успешно совершил в Черном море более сорока погруже-
Утром мы были уже в океане. Советское научно-по- исковое судно «Ихтиандр» вышло в Атлантику для проведения необычного рейса. На его главной палубе в специально оборудованном ангаре на кильблоках стоял подводный аппарат.
С этим аппаратом, названным в честь Тихоокеанского института научного рыболовства и океаногра-
ний, авторитетная комиссия сочла возможным начать работы в океане.
Я долго ждал этого момента. И было трудно сразу привыкнуть к тому, что за бортом «Ихтиандра» не Черное море, а Атлантический океан и что берег, который виднеется вдали, не хорошо знакомый Крым, а чужая Португалия. . .
После завтрака капитан судна «Ихтиандр» Лев Васильевич Медведев, научный руководитель рейса Марлен Павлович Аронов и я стали выбирать место для первого погружения в


океане. Учитывая, что рабочая глубина погружения аппарата 300—400 метров, интерес для нас в этом районе могли представлять лишь океанические банки — местные возвышенности на дне. Ближе всего находилась банка Гетисберг, с нее мы и решили начать.
Перед погружением необходимо было с помощью судового эхолота — электронного прибора, измеряющего расстояние до грунта, — исследовать дно в предполагаемом районе работ. Когда «Ихтиандр» несколько раз прошел разными галсами над банкой, мы увидели, что на ней почти нет ровных участков грунта. Перо эхолота выписывало невероятные зигзаги, напоминающие по своим очертаниям старую гребенку с поломанными зубцами. Это означало, что практически вся поверхность банки была покрыта острыми скалами самой различной высоты. Начинать свою работу в океане с подводного слалома нам не очень хотелось, поэтому решили не рисковать в первом океанском погружении, а поискать более подходящее место для работы.
Такое место вскоре нашлось. Им оказалась банка Сен, которая имела минимальную глубину около ста восьмидесяти метров и склоны на любой вкус — от очень крутых до весьма пологих.
И вот 12 ноября 1974 года в восемь часов утра по судовой трансляции раздался голос капитана: «Аппарат приготовить к спуску на двенадцать часов».
Обычно в новых условиях первое погружение мы проводили с М. П. Ароновым, я — как командир аппарата, он — как гидронавт-исследователь. Поэтому по уже сложившейся традиции и первое погружение в океане должны были совершить мы вдвоем.
Пройдя медицинский контроль, направились к аппарату. В ангаре вокруг ТИНРО-2 нас уже ждали кол- леги-гидронавты и члены экипажа судна, собравшиеся проводить нас на дно океана.
Пожимая протянутые руки и отшучиваясь, мы забрались в аппарат, механик из группы обслуживания вручил нам сухой паек и со словами «Счастливо плавать!» захлопнул крышку люка.
Нас ждала неизвестность. Несмотря на то, что к этому моменту я совершил уже около тридцати погружений, невозможно было не волноваться. У нас в стране не было опыта океанских погружений автономных подводных аппаратов, и поэтому никто не мог сказать, как встретят исследователей океанские глубины, какие преподнесут сюрпризы.
Когда аппарат оказался рядом с бортом «Ихтиандра», меня поразила необыкновенная прозрачность океанской воды. Из иллюминаторов аппарата был виден практически весь борт судна от носа до кормы и в глубину до днища. Вода совершенно не ощущалась. Казалось, что аппарат висит в густом голубом воздухе над бесконечной бездной.
Вообще плавание в подводном аппарате доставляет большое удовольствие. По своим ощущениям оно напоминает полет на самолете и ассоциируется у меня с парением в голубом небе в яркий солнечный день.
Мы быстро погрузились на глубину 200 метров и были немало удивлены тем, что включать светильники, как мы привыкли делать на такой глубине в Черном море, совершенно не требовалось, так светло было вокруг.
В иллюминаторы я увидел величественную панораму: вокруг аппарата
простиралось почти ровное дно с разбросанными по нему каменными глыбами. Встав на якорь возле одной из них, мы поздравили друг друга с тем, что находимся на океанском дне. Прошло почти десять лет с начала работы по созданию автономных подводных аппаратов, и вот один из них совершил первую посадку на дно Атлантики.
Справившись с вполне естественным волнением, мы стали осматри- 247


«Тинро-2» в Мексиканском заливе. Февраль 1975 года.
ваться. Рыб вокруг нас было много, и к аппарату они относились довольно спокойно, подходя совсем близко к иллюминаторам. При включении прожектора рыбы собирались в зоне света, а попеременным включением прожекторов на разных бортах можно было переводить их с борта на борт.
Неуемное любопытство тянуло заглянуть глубже. Имея запас глубины в 200 метров, мы решили спуститься по склону банки. С судна нам сообщили требуемый курс, и аппарат медленно, обходя каменные глыбы, пошел над грунтом. Между скал странного красно-лилового цвета встречались ровные полянки с коралловым песком, на которых среди камней сидели мурены. В носовой иллюминатор была видна стайка из пяти-шести маленьких полосатых рыбок-лоцманов, которые уже давно сопровождали 248 аппарат, держась около его носа. Их
удивительная привязанность к нашему аппарату, который они, вероятно, приняли за большую рыбу, трогала нас и даже вселяла уверенность в свои силы.
Рыбки-лоцманы были не единственными обитателями глубин, которые ошиблись. В одном из последующих погружений, когда аппарат всплывал и до поверхности оставалось метров 20, нас вышли встречать аквалангисты. Они кружились вокруг аппарата, а с судна мне сообщили: «Всплывай осторожнее. Аквалангисты видят на борту аппарата большую рыбу-при- липалу. Постарайся поднять ее. Ихтиологи волнуются». Но когда до поверхности оставалось уже совсем немного, прилипала оторвалась от аппарата и уплыла. Аквалангистам, правда, удалось сфотографировать ее.
Аппарат продолжал свое движение, почти вплотную прижавшись к океанскому дну. Рельеф грунта изменился. Его общий вид стал напоминать стиральную доску из-за волнообразных песчаных рифелей высотой 15—20 сантиметров. Иногда попадались большие, около метра в диаметре, воронки непонятного происхождения. Около аппарата плавали очень славные большеглазые рыбки нежно-розового цвета, по своей форме похожие на большие монеты. За это мы их прозвали «пятаками».
Неожиданно мимо аппарата на небольшом расстоянии прошла стая ставриды, протянувшись примерно на сорок метров. Рыбы двигались очень близко друг к другу в шесть рядов по высоте — ну прямо массированное наступление подводных обитателей на аппарат! Но рыбья колонна скрылась в голубой дымке, и вокруг нас снова «запорхали» всевозможные маленькие рыбки.
Некоторые из них — безобиднейшие бекасы, рыбки размером в три— четыре сантиметра с длинными носами — скоро стали мешать нашей работе и даже в какой-то мере создали угрозу для аппарата. Обычно бекасы


плавают почти вертикально носом вниз и постоянно тычутся им в грунт, выискивая там что-то для пропитания. Работая в океане, я всегда с большим удовольствием наблюдал за этими трудолюбивыми существами. Но иногда слой бекасов достигал по толщине четырех—пяти метров, причем из-за чрезвычайно большой его плотности было совершенно невозможно рассмотреть дно. Это не только затрудняло управление аппаратом,— мы могли легко натолкнуться на всевозможные подводные препятствия.
Неожиданно грунт под нами исчез — и мы оказались над пропастью. Где-то в глубине виднелся уходящий вниз склон. Аппарат, касаясь пяткой кормового стабилизатора грунта, пошел вниз. Поверхность склона была покрыта похожими на лопухи растениями с крупными зелеными листьями, между которыми сидели красные креветки длиной до
восьми сантиметров. Иногда появлялись окуни, которые лениво плавали вокруг аппарата. Переливаясь разными цветами в свете мощных прожекторов, склон представлял удивительно красивое зрелище.
На глубине около трехсот метров нам встретилась большая площадка, которую мы решили обследовать. Аппарат оказался над песчаным грунтом, из которого, как фантастические цветы, торчали короткие белые трубки с загнутыми краями. По своим размерам и форме они напоминали большие сапоги с отворотами. Если аппарат наезжал на такую трубку, она мягко сгибалась под ним, а потом снова выпрямлялась. У меня до сих пор стоит перед глазами участок наклоненного ровного грунта с раскиданными по нему в великом множестве белыми странными цветами. Мы решили, что это какая-то разновидность губок. Недавно по телевидению
Гидронавты первого океанского рейса (справа налево): М. И. Гире, Б. М. Иштуганов, Н. А. Суров.
249


Научно-поисковое судно «Ихтиандр». У родных берегов.
я смотрел фильм Жака-Ива Кусто и вдруг снова увидел на экране таких же загадочных обитателей океанского дна. К сожалению, в фильме про них ничего сказано не было.
Двигаясь над площадкой дальше, мы оказались над глубокой ямой и, конечно, немедленно опустились на ее дно. Прямо перед нами возникла вертикальная стена, верхний край которой терялся где-то значительно выше аппарата. Ощущение было такое, будто аппарат попал в подводный грот. Казалось, что верхний край стены загибался и нависал над аппаратом. Подобное же чувство я испытал при своем первом погружении в Средиземном море, когда аппарат находился под высокой скалой. Я прекрасно понимал, что это оптический обман, который объясняется особенностями распространения света в воде, но ощущение было настолько сильным, что невольно появлялось желание дать задний ход и выйти из «грота».
250 Поднявшись из ямы, мы покинули
площадку и собрались погружаться дальше. В этот момент прозвучал приказ к всплытию. Время, отведенное на подводную работу, уже истекало. Я потянул рукоятку управления на себя, аппарат начал всплывать, и подводные пейзажи стали проплывать перед нами в обратной последовательности.
Между тем весь экипаж «Ихтианд- ра» высыпал на левый борт, — к нему мы и должны были швартоваться. Водолазы, в обязанность которых входило встречать аппарат в воде, чтобы закрепить на нем захваты спуско-подъемного устройства, были готовы задолго до всплытия аппарата. Вместе с гидронавтами и группой обслуживания они стояли у раскрытых дверей ангара и ждали команды.
Вот недалеко от борта судна воду зарябило, как обычно бывает при всплытии аппарата, но это был не аппарат, а три огромные акулы, которые не спеша приближались к судну.


Их намерения были неясны, да и работать в воде рядом с такими «соседями» водолазам небезопасно. Ко всему еще резко усилился ветер, а это затрудняло подход аппарата к судну. В подобной ситуации все решали секунды и умение экипажа.
Как только аппарат появился на поверхности, капитан «Ихтиандра», учитывая сильный снос судна, поставил его таким образом, что оно само подошло лагом к аппарату прямо открытым ангаром. Водолазы бросились в воду, мгновенно забрались на аппарат, и как только прицепили его к спуско-подъемному устройству, аппарат тотчас же вместе с ними вознесся в ангар.
Когда аппарат замер на кильблоках и была открыта крышка люка, я остановил часы-секундомер, который фиксировал время самостоятельной жизни аппарата вне судна-носителя. 5 часов 50 минут — столько длилось наше первое погружение в океан.
Аппарат подняли как раз вовремя: взглянув через медленно сдвигавшиеся ворота ангара на океан,
я увидел, что от его «гостеприимства» не осталось и следа. На судно, грозя захлестнуть ангар, надвигались косматые синие волны. Ворота сомкнулись, и мы сразу почувствовали себя Ъ полной безопасности.
Вокруг аппарата уже кипела работа. Техники отмывали аппарат от соленой океанской воды, электрики подсоединяли кабели и готовили аккумуляторную батарею к зарядке.
Окруженные толпой моряков, сразу же засыпавших нас вопросами, мы уже выходили из ангара, когда за спиной раздался возглас одного из электриков. Он обнаружил между батареями чудом застрявшую маленькую рыбку, одну из тех многочисленных рыбок, что совсем недавно сновали вокруг аппарата в океане. Она была еще жива, и мы тут же вернули ее в родную стихию.
Капитан и научная группа уже ждали нас для обсуждения результатов первого океанского спуска. А «Ихти- андр», переваливаясь с борта на борт, шел к месту следующего погружения. Работа в океане продолжалась.
ТЕХНИЧЕСКАЯ
ЭНЦИКЛОПЕДИЯ
ПОЛУПОГРУЖЕННЫЕ СУДА
Проекты таких судов появились в последние годы. Полупогруженное судно состоит из двух корпусов: легкого—надводного и соединенного с ним полностью погруженного в воду — подводного. Надводный корпус предназначается для перевозки пассажиров и размещения команды, а подводный — для размещения двигателей и груза. Суда этого типа предполагается использовать в основном как танкеры. Они смогут развивать скорость до пятидесяти узлов при значительно меньшей мощности энергетической установки по сравнению с судном с обычным водоизмещением, а это дости¬
гается за счет уменьшения волнового сопротивления корпуса, полностью погруженного в воду.
Серьезным недостатком таких судов является большая осадка, что ограничивает сферу их использования. Предполагается, что первые экспериментальные полупогру- женные суда могут появиться не ранее 1985 года, а широкое их распространение начнется после 2000 года, если они оправдают себя экономически.
Полупогруженное судно типа «Си Салки». Проект. 1 — надводная часть.


2S2
С ПРИРОДОЙ
П. Сигунов
ПЕСТРЫЙ ЗОНТИК
рябица!» Рыбаки называют его по- плавушкой, самоуверенные верхогляды — «белым» мухомором, а ученые-микологи и дети — зонтиком пестрым. Малыши гордо поднимают над головой нарядный долговязый гриб и бегут к взрослым хвастаться. Оно и вправду есть что показать: до сорока сантиметров размах купола, до шестидесяти сантиметров длина ручки-тросточки — чем не зонт?
. .. Накрапывают тяжелые дождинки, вот-вот хлынет буйный ливень. Скорей, скорей спасайтесь, дорогие искатели, под пестрым грибом-зоИти- ком. Пускай сверкают синие молнии — лишь бы не сверкали сполохи фронтовых взрывов. Пускай бушуют желтые ливни-проливни — лишь бы не бушевали шквалы свинцовых пуль. Давайте посидим под пестрым зонтиком, переждем непогоду, поговорим о грибном житье-бытье, о грибных делах, помечтаем о грибном счастье.
а лесных опушках и полянах, в садах и на пнистых сечах-вырубках растет отшельником красивейший пластинчатый гриб — пестрый, как восточный ковер, с серыми и коричневыми чешуйками черепицами. Пройдет мимо старушка и непременно остановится: «Эк расфуфырился, индюк!» Пройдет старик и тоже остановится: «Ну и вымахал, скрипица-
Согласны ли вы, что страсть к «смиренной охоте брать грибы» осталась у нас как смутное эхо далеких- далеких переживаний от тех первобытных времен, когда судьба человека зависела от собирательства?
Жутко существовалось нашим предкам. Всюду — непонятные «злые силы», «нечистые духи»: Полканы, Триглы, Шишиги, Кощей-Ядун, треклятая Баба-Яга, Бурные Вихори.. .
В лесу же грибников подстерегали оборотни, кикиморы и страшный леший.
«А с виду он (Леший) все равно как старая верба, что стоит на болоте. И волосы, как сухая омела, что вырастает на деревьях, и борода тоже, а нос — как здоровенный сук, а морда корявая, точно поросла лишаями...» (В. Г. Короленко.)
Рыболовы первую большую щуку пускали обратно, чтоб не разгневать


моргунью-русалку, не разозлить мор- гуна-водяного.
Грибники первый, самый лучший гриб накалывали на сучок, чтоб задобрить хозяина синих чащ — одноглазого лешего и хозяйку черных трясин — горбатую кикимору.
От посягательств зверей собиратели грибов носили «охранную грамоту»— пучки болотного быльца; от ядовитых змей ограждали себя заговорами.
С каждым годом становится все меньше и меньше деревьев на Земле, навсегда уничтожаются многие месторождения грибов.
Неужели нашим потомкам достанутся только заклинания, которые ко- гда-то творили крестьяне, отправляясь в походы за лесным счастьем?
*
Читали ли вы где-нибудь, что русские стали собирать грибы якобы лишь после крещения? Что увлечение русских растительным «мясом» связано якобы с принятием христианства?
Если прочитаете об этом, не верьте. Грибы у греков, например, не пользуются таким почетом и спросом, как у русских. И еще одно доказательство: осетины, армяне и грузины, например, приняли православие на пять веков раньше, чем русские, а между тем они почти совсем не употребляют грибы. Сушат, солят и маринуют только те, кто жили среди русских.
И северные наши соседи, например, финны, предпочитают питаться душистой салакушкой и картофелем, а не вкусными грибами.
Так что сбор грибов — древнее, исконно русское увлечение. Христианская религия использовала, приспособила эту национальную пищу русских для своих корыстных целей, введя жесткие, ограничительные посты, с помощью которых она духовно закабаляла народ.
ЦЕНА ВЫРУЧАЛОЧКИ
Скажите, пожалуйста, сколько стоит простая метровая палка с вилкой- рогулькой на конце? Не важно какая: березовая или рябиновая, дубовая или ореховая — лишь бы деревянной была.
Смешно! Кто же станет продавать в нашем богатом, народном государстве деревянную палку-поддевалку?!
Иди в лес, режь, руби, ломай любую на выбор, хоть с двумя, хоть с тремя отростками-загогулинами, — никто тебя не остановит, не упрекнет, не бросит осуждающего слова. . .
Ведь палка сегодня и медного гроша не стоит.
Так ли это? Подумайте хорошенько. . .
Всем известно: палочка-рогатин-
ка — верная помощница искателей.
Она особенно незаменима яркой, пестрой осенью, когда золотые лисички- самородочки ловко маскируются под желтые, вяленые «монеты» берез, а красные сыроежки, например, даже остроглазам не удается обнаружить средь огненного пурпура осин.
Хоть и говорят мудрые старики:
«Кто любит земле кланяться — без награды не останется», — но этак можно попусту гнуться до ломоты в пояснице. Тогда-то и кстати милый дружок-посошок. Уж он-то, уж он-то на чистую корзину выведет любого молодца-хитреца, прикрытого нарядной шапкой-листопадкой, любую ста- рушку-хитрушку, спрятанную в пожухлой цветистой траве. Недаром грибные костылики, грибные тросточки ласково называют выручалочками. Грибникрв они выручают, а грибы. .. спасают. Да, да — спасают от неминуемой гибели! Ведь если азартный искатель начнет яростно ворошить лесную подстилку руками или ковырять острым дрыном, тонюсенькие ниточки мицелия — и нежные переплетения-тяжики будут порваны. А это значит — богатые месторождения «Ванек-встанек», «Анто- 253


шек-гармошек», всем приносящие радость, будут уничтожены.
Выходит, выручалочка нужна не только затем, чтобы реже нагибаться, но и для безболезненного, деликатного прикосновения к плодоносному слою почвы. Вот и получается: простая рогульчатая палка в заботливых руках воистину бесценна!
Так ли это? Да, безусловно, так!
Г рибников называют «тихими», «смиренными» охотниками; охотников называют кровожадными врагами природы. Охотники любуются красотой земли сквозь вонючие, закоптелые стволы, слушают песни птиц под грохот выстрелов. У них одно желание, одна цель — убить, содрать шкуру, общипать, распотрошить. . .
Г рибники же не разбойники с дробью, а мирные, добрые люди с корзинкой. Вот какие хорошие грибники!
«Хорошо-то хорошо, да ничего хорошего. ..»
... Однажды я отправился в пригородный ленинградский лес. У далекого полустанка из вагонов шумно высыпали сотни любителей бесплатных «даров» и все, как один, броси- 254 лись к стройному белоствольному бе-
резняку-молодняку. Каждый норовил вырезать себе ровную, гладенькую выручалочку.
Потом к опушке леса подъехали заводские автобусы, штук пятнадцать, тоже битком набитые веселыми, возбужденными грибниками. И снова зловещими, гибельными молниями засверкали ножи. . . От высоких, тонконогих подружек-девчушек остались уродливые, щербатые пни-торчки. ..
Вечером городские путешественники возвращались к станции радостные, довольные. Плечи у многих перекашивались от непомерной тяжести корзин, однако все восторженно улыбались: своя ноша не тянет. Березовые выручалочки искатели равнодушно пошвыряли в болотистый кювет как ненужную обузу. Зачем брать в городскую квартиру какую-то палку? Всегда можно срезать свеженькую.. . И никто, никто, наверное, не задумался над тем, что он совершил гнусное преступление — напра 'v:o загубил белую березоньку.. .
Журналисты выяснили, что осенью
1975 	года каждый выходной день ленинградские леса посещало более полутора миллионов человек!!! Всего же в Советском Союзе, по мнению одних ученых, 30—40 миллионов поклонников «смиренной охоты». Другие ученые (и они скорей всего ближе к истине) увеличивают это количество до 60—70 миллионов. Не будем спорить, кто прав, но все, пожалуй, согласятся, что ныне, в эпоху бурного расцвета научно-технической революции, душевная тяга человека к природе особенно ширится.
Ну а теперь честно сознайтесь: верно ли пока называть сбор грибов «тихой охотой», «смиренной охотой», если при каждом походе бездумные искатели хладнокровно уничтожают многие миллионы молоденьких деревьев? Иной заядлый, ретивый грибник нарезал за свою жизнь столько выручалочек, что мог бы построить из них роскошные дворцы-терема своим внукам. . .


Так сколько же стоит простая метровая палка с вилкой-рогулькой на конце?
Займитесь, пожалуйста, арифметическим подсчетом в масштабе всего нашего государства и сделайте правильный вывод, чтоб никто не посмел назвать вас потом. .. губителем леса. Спасая, охраняя родную природу, каждый обязан думать за всех и все — за каждого! Смастерите себе на всю жизнь грибной посошок сами. Сходите в лес ранней весной, когда почки набухают от сока, выберите на взрослом дереве ровную, разгонистую ветку. (На молоденькие сеянцы не зарьтесь, не трогайте их, собственной совести докажите, что вы честный, порядочный человек.) Повесьте палку в тень, пусть спокойно сохнет, чтобы кора задубела, к рогульке привяжите груз — тогда ваша тросточка вытянется, как струна.
Березовая палочка-выручалочка пленит всех шелковистой пестротой, рябиновая — стальным лаковым блеском, ореховая — коричнево-крапча- тыми, шагреневыми узорами... Глядя зимой на свою верную, неразлучную спутницу, вы наверняка будете вспоминать незабываемые встречи с добрым лесным «народцем», будете мечтать о новых увлекательных походах. А сказочная палочка-выручалоч- ка с каждым годом все громче и громче будет напевать вам благодарную песенку о том, как вы спасли от бессмысленного уничтожения многие-мно- гие сотни деревьев.
БРАКОНЬЕР С ГРАБЛЯМИ
Дмитрий Павлович Зуев вспоминал, что в октябре 1955 года под Москвой белых грибов народилось куда больше, чем в «густоедном», «разносольном» августе, когда всего вдоволь! Азартно ворошили грибники руками сухую опавшую листву-пестроцветку и с удивлением нащупывали целые гнезда великолепных боровиков.
Один мудрец из Костромы (стыдно и позорно полностью писать его имя) брал с собой, как на сенокос, широкие деревянные грабли, раскидывал, расшвыривал ими, словно дикий кабан рылом, черно-прелый настил и выколупывал множество крепких молоденьких толстячков. Разве это настоящий, «смиренный охотник»?! Нет! Это слепой крот, глупый, хищный скре- бун! Он бездумно загубил добычливыми граблями «лесное счастье» детей родных и внуков любимых. Ведь для того чтобы грибоносный мицелий покрыл площадь всего лишь в один квадратный метр, требуется больше десяти лет (в лишайниковых борах —
30—40 лет), а браконьер уничтожил его за одну минуту.
*
Известно ли вам, что количество лесных пожаров увеличивается осенью, как только поспевают грибы и ягоды? Чтоб обуздать безответственных курильщиков и любителей костров, во многих странах на сбор грибов выдаются специальные билеты. В жаркий засушливый сезон пожарная охрана вообще запрещает посещать смолистые сосновые боры.
Подобные ограничения начинают применяться и у нас.
*
Казалось, что может быть проще сбора грибов? А меж тем порой возникают жаркие дискуссии по этому поводу.
Всех искателей можно разделить на три группы: вырывальщиков,
выкручивателей и срезальщиков. Топтальщиков и ломальщи- ков становится все меньше, говорить о них не стоит.
От того, как правильно «брать гриб», зависит не только будущее наших детей, но и собственное благополучие. Ведь нежный, деликатный мицелий — корни «Ванек-встанек», «Антошек-гармошек» — располагается вблизи поверхности, на глубине все- 255


го лишь каких-то 5—12 сантиметров. Уничтожить любое богатейшее месторождение диких даров природы очень легко. А восстановить — потребуются многие годы. Хоть и говорят: «У кого счастье заведется, у того и петух несется», но всем давно пора запомнить: лесное счастье — в руках каждого искателя. Будут ли наши корзины полными, зависит только от нас самих.
В ыры вальщики оправдываются, что, мол, на твердом месте грибница остается «невырванной», непорченой. А из мягкой почвы и моховой подушки, предупреждают они, нельзя выдергивать даже грузди. Но сущестуют ли среди великой армии искателей-дармоедов степенные, рассудительные люди, которые, прежде чем, скажем, завладеть редкостным боровиком, начнут хладнокровно тыкать выручалочкой в землю, чтобы проверить, твердая она или мягкая? Разве не прав писатель В. Барков, разгадав характер многочисленной армии «смиренных» бродяг: «Есть что-то общее в ощущениях охотника, когда он поймал дичь на мушку, рыбака в момент подсечки и грибника, заметившего белый гриб. У всех дрожат руки и замирает сердце». «Теория» вырывальщиков опас- 256 на для существования лесного «народ¬
ца». Ее необходимо с корнем вырвать из практики сбора грибов.
Выкручиватель Ф. Зимин советует: «Известно, что, вырывая грибы из почвы, мы нарушаем целостность грибниц и тем самым сокращаем их урожай. Этого можно избежать, если грибы не выдергивать, а откручивать, то есть повернуть 2—3 раза вокруг оси и потянуть вверх. Образовавшуюся ямку следует засыпать землей и слегка притоптать. Такой способ сбора грибов гораздо лучше, чем подрезание ножом».
Срезальщик Л. Шаликов прямо противоположного мнения: «Много разговоров ведется насчет того, нужно ли обязательно срезать грибы ножом. Сторонники «выворачивания» приводят вполне научные доказательства: когда срываешь гриб, просто обрываются тяжики, соединяющие ножку с грибницей. Возможно. Но кто поручится, что любой эту операцию проведет всякий раз безболезненно? Нет, видимо, все-таки надо исходить из принципа «не повреди». Грибы надо срезать».
Ленинградский натуралист Ф. Филимонов пишет: «Для меня не суще-


ствует проблемы, как правильно снять гриб: срезать ли, сломать ли или вывернуть. Что может доставить больше удовольствия грибнику, как неповторимый хруст срезаемой ножки? Уж по этой «мелодии» определяю, что подберезовики — высшей пробы. Здесь же снимаю с находок приставшие хвойные иголки. Ароматные, чистые грибы-первенцы занимают свое место в кузовке. Если же их выдернуть с корнем и последующие так же брать, к концу обхода грибы, как ни остерегайся, переваляются в земле, песке, иголках на грязном мхе».
Как видите, дорогие читатели, правильная, научно обоснованная теория сбора грибов еще не появилась в обиходе советских людей. А ведь это, повторяю, не пустяк. От биологически точных рекомендаций, достоверно обоснованных многочисленными
опытными проверками, зависит урожай грибов. К сожалению, еще немало «искателей», которые действуют по принципу: полюбил один цветок, а вырвал весь куст.
НЕЗАМЕНИМАЯ ПРИНАДЛЕЖНОСТЬ
Без фирменной палочки-выруча- лочки и специального тупоносого ножика любой искатель все-таки запросто обойдется. А вот без надежной посудины, куда складывать нежную, хрупкую добычу, отправляться в лес очень, очень рискованно. Не дай бог, набредешь на великое скопление ог- ненно-рубиновых челышей-подосино- вичков. Забудешь про кусты деру- чие, про комаров кусачих. В хмельном азарте все сбросишь: и рубашку, и майку, чтоб только было куда совать неотразимых красавцев однозорнич- ков. Грибы — они такие, хоть кого с ума сведут!
Но ходить по грибы с рубашками, сумками, мешками, авоськами — все равно что хранить куриные яйца в
солдатском барабане: изомнутся, искрошатся, превратятся в жалкое месиво. Только упругие, резинистые лисички, только заклеклые тугие скрипицы, только суховатые ежовики, да еще, пожалуй, гибкие осенние опенки способны выдержать бесцеремонное, оскорбительное обращение.
Рачительный хозяин непременно берет с собой или пехтерь из липовых лык, или панцирный заплечный кошель из пареной сосновой дранки, а в руки — легкую миниатюрную кор- зиночку-набиралочку. Ходят по грибы и с берестяными чуманами, и с камышовыми лукошками, и со всякими- превсякими кузовами, сплетенными из калиброванных тальниковых побегов, из отборных пружинистых прутьев черемухи.
Не спешите, не жадничайте в лесу. Каждый гриб, словно дитя малое, требует ласки, внимания: чтоб нежно погладили его, чтоб вытерли грязь, стряхнули комочки земли, отлепили приставшие листья, обобрали хвоинки, траву, мох. Каждому грибу хочется, чтобы его уложили спать в колыбель-лукошко по-матерински заботливо, аккуратно, с любовью.
Трубчатые грибы — всякие белые боровики, черные подберезовики, красные подосиновики, желтые маслята, бурые моховики — надо класть боком; а пластинчатые — шляпками вниз. У груздей, белянок, свинушек, вешенок и опят ножки отрезают.
Кустистые коралловые грибы, как и все «Ваньки-встаньки», кладут плашмя или чаще всего несут под мышкой, словно неведомый заморский букет, чтоб любопытные прохожие могли удивляться.
С трутовиками и ежовиками особенно не церемонятся — бросают как попало. Сморчки и строчки тоже любят сами себе находить уютные закутки в плетенках.
Трюфели и дождевики насыпают в корзины пригоршнями, словно желуди. Но кто в нашей стране умеет ныне искать трюфели — эти хитрые,


таинственные прятунки-подземники ? И какой чудак рискнет ползать за белоснежными колобками-пыхтунами? Да ведь привередники погаными насмешками опоганят из-за «поганок» любого дерзкого смельчака! Вот и зеленеют от невежества искателей, дуются, пыхтят коричневым «табаком» бедные безногие дождевики. А ведь если их высушить молоденькими, они едва ли уступят по калорийности и вкусовым качествам даже прославленным толстопузым «полковникам»- боровикам.
УТРАЧЕННОЕ ИСКУССТВО
Напрасно я разбередил себе душу, упомянув о пехтере из лыка. Не всегда купишь в магазине и звонкий берестяной кузовок, и литое сосновое лукошко. Ныне эти незаменимые изделия ремесленников-кустарей, к сожалению, во многих областях стали историческими воспоминаниями. Разве что какому-нибудь счастливчику удастся раздобыть на колхозном рынке мало-мальски удобную корзинку, сплетенную зачастую из ивовых прутьев грубо, небрежно, без любви-изю- минки.
А ведь раньше обыкновенная гибкая лоза творила в руках русских умельцев такие же сказочные чудеса, как простая хлопчатобумажная нит-
258
ка в коклюшках елецких и вологодских кружевниц.
Чего только не плели из шафрановой золотистой бересты каргополь- ские крестьяне! И хитроумные сундуки, и шкатулки с секретами, и детские мячи, и охотничьи пороховницы, и сосуды для сбора березового сока, и резные туески для диких ягод, и прочные легкие лапти-самотопы, чтоб можно было гоняться без усталости за малахитовыми кладами знаменитых каргопольских рыжиков.
Во многих деревнях старинной Руси из длинных, ровных, как бамбук, черемуховых побегов мастерили для пышных, торжественных выездов затейливые ажурные тарантасы и радужные, узорчатые санки.
Неизменной популярностью среди русских умельцев издавна пользовалась тонкая ивовая лоза — красная, желтая, зеленая. Прямые, высокие прутья заготовляли большими охап- ками-вязанками весной, когда они сочные, податливые, сдирали пупырчатую кору и складывали томиться в темную ригу. Ближе к зиме проваривали, пропаривали их в крутом кипятке, чтоб не трескались, чтоб гнулись легче. Из этого материала народ творил дивные вещи с причудливыми художественными орнаментами: обеденную посуду'для праздников, свадеб-


ные ларчики, цветочные вазы, нарядные сумочки, забавные игрушки-по- гремушки для детей. А уж корзины делали такие, что гулять с ними по лесу было одно удовольствие.
Хорошо умел плести и мой отец. Правда, больших высот не достиг, но хозяйскую утварь мастерил из ржаной соломки и лозовых прутьев отличную: огромные, пузатые кубаны для хранения зерна и муки; легкие, удобные сеялки, похожие на ведра, — мужики вешали их весной на грудь и шагали по вспаханному полю, ловкими ритмичными взмахами рук разбрасывая семена. Плел он и верши для ловли карасей, и закрома в колхозных амбарах, и всевозможные ко- роба-коробушки для домашнего обихода.
Но своих навыков и любви к кустарному ремеслу родитель не стремился передавать мне. Мало того, всегда, бывало, сердился, как только я брался за прутья.
— 	Учись! Учись, сынок, прилежнее! — повторял он. — Отец твой малограмотный, мать даже расписаться не умеет. Нечего тебе плестись за нашими лаптями.. .
Все-таки несколько круглых кошелок для сбора картошки и яблок мне удалось смастерить. Думаю, и гриб¬
ная корзинка получится, если, конечно, постараюсь хорошенько.
Надо сперва согнуть ровный, овальный обруч. Потом выбрать несколько десятков длинных, ровных прутьев, подстругать ножом их толстые концы, чтоб они стали плоскими, эластичными. Из этих костяков последовательно, хлыст за хлыстом, скрутить, связать вокруг обруча редкую основу. А уж дальше, когда скелет будет готов, поступают точно так же, как городят плетни. Прутики-стрелочки, прутики-завивки, которые продевают меж основой, надо регулярно постукивать тяжелой ручкой ножа, чтоб крепче прижимались выстланные ряды лоз. Иначе грибная посудина легко рассохнется, растрясется. Когда стенки будут прочными, сливными, требуется попарно загнуть противоположные прутья-ребра, отсечь жиденькие верховинки, а концы поглубже, понадежней запрятать в бока. Днища намертво заплетают тонкими лозинками.
Как видите, все просто, ясно, понятно. Ясно-то ясно, да не совсем просто. Первая корзинка наверняка получится не очень-то стройной, ладной. Зато — своя, собственноручная!


ЧЕЛОВЕК И
т
ЖИВОТНЫЕ
Б. Михайлов
ШУСТРАЯ ПТАХА
Загадка Мальчишка в сером армячишке,
По двору шныряет, куски подбирает, По полям ночует, коноплю ворует.
и э 9 о d о g
Он действительно напоминает шустрого сорванца в поношенной одежонке. День-деньской шмыгает по улице в обтерханной, козырьком назад кепке. Под клювом — темное пятно, словно почерневшая от 260 времени столовая сал¬
фетка. Будто выдворили его из гостей, когда учинил он там скандал. Так и носит признак былой чистоплотности — пусть все видят: и ему кой-где бывать приходилось. ..
Обделила его красотой природа, обделила. . . Чтобы нарисовать природного воробья, достаточно двух красок — коричневой и серой. А в жизни он бывает самых удивительных тонов и расцветок. Может быть воробей вороным, может быть каурым, гнедым, сивым, игреневым, соловым, чалым, даже серым в яблоках. Может быть лазоревым, как синица-лазоревка. Все зависит от того, где он провел ночь: в печной трубе или на складе с красками, в ящике с отрубями или в бачке с мусором.
Однажды увидел я лимонно-жел- тую птицу; по цвету — чистая иволга, только гораздо меньше. Не зачирикай она, с ног бы сбился, копаясь в определителях птиц. Откуда тот воробей поутру на свет выбрался — до сих пор для меня загадка.
С его пронырливостью и любознательностью ни к чему ему пышный наряд. Пример тому — «железнодорожники» — воробьи, «обслуживающие» железнодорожное полотно и вокзалы. И на птиц-то не похожи, голенастые, словно в галифе, все в мазуте и прочих промышленных отходах и пронзительно крикливы, как иные проводники, — слишком часто приходится им перечирикивать паровозные гудки, сирены электричек, да и гам людской. . .
Отношения человека с воробьем сложны и запутанны. Частично по незнанию друг друга, частично по недоразумению.
Многие уверены, что само слово воробей нужно толковать как призыв: вора бей! Товарищи оши¬
баются. Название это исходит от древнеславянского в р а б и й, что значит — наделенный сильным любовным жаром. И верно: любой представитель воробьиного племени — очень эмоциональная натура. Его несдер-


жанность часто просто шокирует окружающих; и язык-то у него на одной ниточке подвешен, и характер — порох. Не зря слывет мирским скандалистом, спорить с ним и бесполезно и накладно: чуть что — в драку.
Если вам кто-то встретится поцарапанный или в синяках, знайте — это воробьиная работа. Но он не злопамятен, отходчив и моментально забывает, кому, за что и сколько выдал.
Трудно найти более суматошное существо с такой короткой и такой нескончаемой песней. Некоторые усмехаются: чириканье — разве песня?
Да, у воробья свое пение. Не про него ли писал А. Додэ: «Почему твои песни так коротки?—спросили раз птицу. — Или у тебя не хватает дыхания?»— «У меня очень много песен и я хотела бы поведать их все».
Безалаберные песни под стать и бесшабашному характеру. Вот клубок дерущихся воробьев. Делят клочок луковичной шелухи. Счастливчик, теряя перья и силы, вырывается из живого котла и с гордым видом усаживается на ветку: не столь важна шелуха, сколь принцип, он дороже перьев.
Шумиха прошла. Напарники срываются на другое дело. О герое забыли. Победитель, выбросив ненужную шелуху, мчится за ватагой.
У людей такое тоже бывает. Выкинь на прилавок что-то необычное, и стоит лишь одному схватить, как тут же создастся очередь, возникнет давка. Главное — сейчас цапнуть, а нужно ли «оно», дома разберемся. ..
Очень уж он суматошный, или, как раньше говаривали,, шебутной.
Однажды то ли в шутку, то ли случайно подбросили воробьям крошки, замоченные в вине. Один из стаи, прилично наклевавшись, залетел во двор, где петух со свитой величаво разгребал навозную кучу. В воробье проснулся настоящий «врабий». Вихрем налетел он на петуха, пытаясь отогнать его от кур. Говорят, петуха еле отбили от вошедшего в раж бражника, и позже петя при кукареканье
заметно заикался. Вот что бывает, когда хмель попадает в скандальную голову. Хорошо, что воробей пичуга малая, а будь он с гуся — всему двору досталось бы на орехи.
Но я не виню воробья — родись он тихоней, зашпыняли бы его, заобиде- ли: рогом встречали, копытом провожали. Особенно человек; с ним надо ухо держать востро: вмиг силу применит, в баранку согнет — тому множество примеров. Сперва выбьет дочиста, а потом заморгает, растерянно разводя руками, завздыхает: «Гля-
ди-ка, вымерли. . . надо же. . .
Не одно тысячелетие живут воробей и человек совместной, в общем-то взаимно терпимой жизнью. Не знаю, как это отразилось на людях, но воробьям дало многое.
В природе обитает несколько видов воробьев, но самые интересные из них два: полевой и домовый. Кроме сходной салфетки под клювом и головного убора у них есть и отличия.
Полевой малость поменьше и понаряднее: пестрая куртка, охристая кепка и полные белые щеки делают его неотразимым. Домовый (его мы чаще всего видим) упитан хуже, носит серые обноски и невзрачный берет.
По характеру они — полные противоположности.
Полевой как дитя природы скромен, простодушен, даже застенчив. Домовый, проживающий у нас под боком, тертый калач. Его нахальная физиономия удивит и насторожит любого прохожего, заставит не только обернуться, но от греха подальше перейти на другую сторону улицы. Воробей-горожанин не вытягивает удивленно шею — она у него глубоко втянута в плечи. Он постоянно озирается, будто за ним кто-то гонится, чирикает торопливо, зло, соображает молниеносно. Глазенки так и бегают, так и бегают, прощупывая прохожих и пролетных. Не зря говорят — стреляный воробей. Он перенял опыт городской жизни, где для него тысячи бед и миллион напастей.


Ручаюсь, вы не увидите ни одного воробья с бездушным взглядом. Глаза воробья всегда выражают жажду познания жизни. Особенно он оживлен и взбудоражен в лучшую пору на земле — весной. Он и чувствует ее раньше всех.
Еще чуть-чуть затеплилось солнце, а первые прорехи в снегу — проталины — можно накрыть ушанкой, еще ивовые почки не изменились с виду, но невидимо напряглись от животворных соков земли и, чувствуется, вот- вот проклюнутся, лопнут и развернутся навстречу солнцу нежной зеленью весны — а воробей уже охорашивается.
Днями сосульки лишь робко вызванивают тихую звень, ночью еще от заморозков лопается тугая кора деревьев, а воробей уже ершится, косится одним глазком на озорных подружек, а другим присматривает место для гнезда. Потому и взгляд у него с легкой косинкой.
В выборе гнезда непривередлив. Вьет под стрехой, в голове огородного пугала, за наличниками окон, в заводской трубе, в тендере паровоза и даже в репродукторе. Иногда устраивается в гнездах хищных птиц. Он понимает, что никакой уважающий себя хищник не станет позориться — бесполезно гоняться за воробьями.
Часто еще с осени занимает скворечни, но весной непрошеного постояльца выкуривают хозяева. Скворцы избавляются от нахального квартиранта чаще двумя способами.
Первый. Сидя у летка домика, надо подождать, когда вторженец выглянет. Тут претендент хватает его одной лапой за шиворот и, упираясь другой в стенку скворечника, изо всех сил тянет воробья наружу. Воробей что есть мочи орет и отбивается. Несколько сильных рывков и. . . живой клубок, устилая двор перьями и криками, катится по земле. Потом этими же перьями скворец выстилает гнездо.
Второй. Проявив инициативу, нырнуть в скворечник и как следует
вздуть сидящего там наглеца. Что происходит внутри, никто никогда не видел. Слышали только яростный шум рукопашной. Воробьиные вопли, проклятия вперемежку с перьями и мусором вылетают из летка. Через минуту вместе с рухлядью — грязной соломой и тряпками — взашей выталкивают брыкающегося квартиранта. Пока скворцы брезгливо выкидывают воробьиный мусор с блохами — за зиму постоялец изрядно насвинячил в домике, — общипанный выселенец, нагорланив на скворчиную голову страшных угроз и зловещих обещаний, мчится на поиски нового жилья и скандала. 'ОйРДНо воробью. Его, который не смотался к зиме на юг, а мерз у родного гнездовья, так бесцеремонно взгрел вернувшийся из теплых краев «турист».
Горячие деньки наступили. Особенно жаркие стычки происходят из- за воробьих. Сшибаются один на один, один против всех, все на одного, стенка на стенку. И будь в апреле 31 день — не хватило бы перьев.
Отвоевав воробьиху и наскоро выбрав место для гнезда, начинает он обзаводиться домом. Воробьиное гнездо — курам на смех, или, как говорят, куча смеха. Сработано торопливо и небрежно. Брошено, что под клюв попало: несколько ниточек, бумажек, фантиков, клочки газет, трамвайные билеты, пушинка, мох, соломинка (синтетику берет неохотно). Он не человек, чтобы тратить жизнь на вылизывание квартиры, на погоню за модными гарнитурами. Надо расти изнутри, а не обрастать снаружи. В мире столько интересного, рискового, аж дух захватывает. Попробуйте по-молодецки выхватить из собачьей миски кус мяса или ватагой пошерстить в хвост и гриву сороку-во- ровку, да в конце концов поругаться, а то и подраться за правду с соседом — одним словом, утвердить себя, почувствовать вкус вечно зеленого древа жизни.
В силу живого характера воробей —


великий общественник. И как у всех общественников, для себя не хватает ни сил, ни времени. Ни один воробей не пролетит мимо выпавшего из своего или чужого гнезда птенчика и тут же начнет его подкармливать. Известен случай, когда сердобольный воробей пытался потчевать мухами всплывающих к поверхности пруда карасиков. И все знают: если уж воробей найдет что-нибудь съестное, то не будет, как некоторые, давиться торопливо в одиночку, а обязательно созовет товарищей, чтобы пообедать вместе. А появится ястреб, воробьи, как никто другой, бросаются на хищника и отгоняют его.
Дружно живет воробьиное племя!
Оказывается, как непревзойденный оратор, воробей может блестяще выступить и повести за собой массы. В историю вошло: один раз, и не в сказке, а в летописи, по правде одержал Воробей победу над самим Соловьем. Вот как это было.
Жил-был в славном Новом городе, что на Волхове, в самое время крещения Руси посадник по имени-прозви- щу Воробей Стоянович. «... При Владимире воспитан и бе вельми красноречив», — пишет о нем Иоакимовская летопись. И жил в Новгороде Богомил — жрец языческий, «сладкоречия ради наречен Соловей». Стал Богомил с Угоняем-тысяцким новгородский народ смущать, от крещения в веру истинную, христианскую отказываться. И выступил супротив Соловья на торжище новгородском Воробей- посадник сын Стоянов и «паче всех увесча». Знай наших!
Он не домосед, жизнь которого можно расписать на клочке бумажки, а мир сузить до своего гнездышка.. .
Правда, есть перегибы в другую сторону. Существуют так называемые воробьиные души. Суетятся они с деловым видом, чирикают без устали, без умолку, без смысла. И отними от них всю эту суетню-мельтеш- ню — нет человека. Наш воробей не 264 таков, он деловой парень.
И вот наступил день, когда воробьиха отложила первое яичко. И всего-то чуть больше копейки, а шуму-то, шу-у-у-у-м-у-у-у! На весь район. Хорошо, что пока ни одной воробьихе не удалось снести куриное яйцо.
Воробьята появляются, когда трава озеленит землю. В полях Неугомонный Слесарь — коростель-дергач — уже не пробует, как напильником по железу: зрик-зрик, а всю-то ночь
напролет неумолчно кого-то укоряет: зря, зря, зря, зря, зря.. .
Взрослые летают с озабоченным видом — не просто прокормить, поставить на ноги, а потом и на крыло такую ораву. А ведь выпустят одних в люди, за вторую семью принимаются, за третью. . . Некоторые чадолюб- цы четыре потомства за лето успевают вывести. И ничего, с ног не сбиваются. Раньше встают, позже ложатся — успевают.. .
Нередко воробьиные семьи с оперившимися отроками организуют нечто вроде интерната или яслей. Пока родители ищут корм, за желторотика- ми присматривает мудрый старик — легендарный «воробей на часах». Напрасно кружит в небе ястреб, а в кустах крадется кот — старик вовремя даст условный сигнал. Зорко и добросовестно несет он службу. Все бы так!
Быстрее в когти или на зуб хищника попадется любой другой, но только не воробей. По уму и наблюдательности нет ему равных! Он в курсе всех дел и событий: точно знает, когда пополняют свалку, куда и на сколько ушел кот, какая завтра будет погода, где подсыпают крупу голубям и чем начнут кормить Бобика. А за- кокочет петух и пока до куриных мозгов дойдет, что найдена пища, воробей как раз успеет умыкнуть у петуха выползка.
Быстро мчится время. Подрастают детишки, пустеет гнездо. Интересно наблюдать, как воробьиная молодь, покинув место под стрехой, четками унизывает провода и слушает напутственное родительское слово: «Нико-


го не бойтесь. Это с виду все такие грозные, а копнешь — труха одна. Главное — напор наш, воробьиный».
Молоденькие поршки, чуть понаторевшие в жизни, слушают нетерпеливо. Глазки поблескивают без всякой, тем более задней, мысли. Крутят головами, болтают, заигрывают друг с другом. Одно в мыслях — погулять с дружками, промчаться с улюлюканьем над просяным полем. Какая им сейчас учеба, — вот поубавится перьев, тогда и ума прибудет.
Старшие с трудом перечирикивают их. «Никому спуску не давать. Кота можно пока не трогать — пусть живет. Но если распоясается, и на него управа найдется». Папаша-воробей расхорохорился, хотел было подбочениться, да заныло прокушенное крыло. Хватанул он горя прошлым летом от усатого. Сам-то вырвался, а вот воробьиха... И горько вздохнул, вспомнив, как вкусно облизывался кот.. . Но тут же тряхнул головой: «Сама виновата, не надо было клювом щелкать да недовольствовать: то муха невкусная, то гнездо тесное, то пушинка жестковата.. .»
Повторный брак оказался счастливее — живы все.
Хотя воробьев и называют домовыми, но попытайтесь их приручить. В самолов, силок, под лучок и в кап- канчики они идут редко. Эта птица так изучила нрав человечий, что по одной повадке догадывается, что за- 266 мышляет «двуногое безрогое». Домо¬
вого воробья на мякине не проведешь и на сивой кобыле не объедешь. Тот еще гусь!
Если же удастся взять его силой, изловить, то приручить все равно невозможно. Но выкормленный из птенцов, становится он преданнейшим другом. До гробовой доски.
Да и чем он может привлечь птицеловов? Ни песни, ни вида, а характер- то какой!
Один орнитолог вырастил дома воробья. Ради шутки. Потом и сам не рад был. Птица чуть его из дома не выжила. Воробышек был очень любознательным: любил стучать по аквариуму, пытаясь ткнуть рыбку, выдергивал из подушечки иголки и булавки и рассовывал их по дивану и стульям, часто останавливал маятник.ходиков. Хозяин нередко просыпал на работу: ночью спал худо, вскакивая от истошного воробьиного верещания. Может быть, птице снилось, что кладут ее в суп, или кот грезился. Повзрослевшего шалопая неоднократно выдворяли через форточку на волю, но тот всякий раз возвращался к окну и шумел на всю улицу, требуя, чтобы его впустили обратно. С превеликим трудом, запугав его взятым напрокат соседским котом, удалось избавиться от молодчика. Потом, зная ходы и выходы в доме, изгнанник ватажил и мародерствовал на чердаке и на крыше.
Ученые воробьями занимаются мало. Научные труды об этих птицах можно пересчитать по пальцам. Ко-


нечно, большого вклада в развитие бионики воробьи не внесли. Перелетая из-под стрехи в трубу не нужно ориентироваться ни по солнцу, ни по звездному небу. Нет надобности улавливать магнитные силовые линии, иметь эхолокацию и сложные радарные системы, как у дельфинов, летучих мышей и китов. Свой перелет воробей совершит с закрытыми глазами при условии: об этом не должен знать кот.
Но ежели физиологам когда-нибудь потребуется вакцина задиристости или шустрости, они побегут отлавливать именно воробьев. И тогда, быть может, им и памятник поставят.
Сказать, что у воробьев не бывает вовсе тайн, нельзя. Например, иногда полчища ленинградских воробьев оккупируют дом № 3 на набережной Фонтанки. Усаживаются живыми гирляндами на карнизы, выступы стен и крышу здания цирка. Особенно, когда прогуливают там лошадей. Воробьи восхищенно любуются грациозными животными, вслух обмениваются впечатлениями, на глаз оцени¬
вая достоинства каждой, спорят, на какую поставить. Как только лошадей уводят, армия пернатых зрителей пикирует вниз. Потом воробьи долго чистятся, безразлично глядя на автобусы и трамваи, — дескать, такие большие — и никакой пользы. Век техники тоже перед птицами ставит острые проблемы.
Иной раз можно наблюдать гигантские воробьиные слеты. То по очереди, то все разом обсуждают они ка- кие-то важные вопросы. Закончив прения, словно по команде, срываются и исчезают на горизонте. Какая повестка дня, кто организовал сборище, о чем говорили выступавшие — неразгаданная тайна.
Особым вниманием у воробьев пользуются те города, в которых есть зоопарки, — там легче зимовать. У зверья всегда прокормишься, и чем крупнее животное, тем безобиднее. За исключением человека. Ему нельзя довериться — то кусок булки бросит, то из ружья прицелится. Смотря какая блажь в голову придет.. .
Было время, когда из воробьев и
267


других мелких птиц супы варили. Да что из воробьев — соловьев на паштеты пускали. Люди, люди, сколько песен проглотили. .. Воробью свое прошлое даже вспомнить страшно.
В старину верили, что если воробей случайно залетит в дом — не избежать беды. Хозяева старались непременно поймать мечущуюся птицу и... открутить ей голову.
Особенно досталось воробьям от охотников-пуляльщиков. Редко попадая в цель, они пеняли на ружье, — мол, оно заколдовано, заговорено. И если бы воробьи умели читать древний совет мазилам, у них перья дыбом бы встали: «Застрели воробья, стараясь подойти сколь можно ближе, чтобы сие испорченное ружье по крайней мере оного сшибло, воробья наповал не убьешь. Голову сего воробья всади на пыжовник, чтоб можно было оную в- ствол впустить и оною всюду внутри вытереть. После сего возьми белую луковицу в ту же ветошечку и повесь в дымовую трубу: ружье от сего исправится, да и приятель, сделавший пакость, окажется».
Почему-то люди начисто забыли, когда самый заурядный воробей ценился на вес золота.
Человек открывал океаны, материки, осваивал заморские земли. На удивление плодородила новая земля. Но не долго радовались колонисты: большую часть урожая пожирали мириады тропических вредителей. Южные птицы не успевали управляться — возможно, много пели или долго спали. Тут и вспомнили колонисты об оставленных на далекой родине скромных помощниках. Странный заказ получили капитаны: привезти воробьев. Долго ждали земледельцы, пока на австралийской и американской землях не раздалось задорное европейское чириканье. Немногие прибывшие воробьи ценились очень высоко. Оберегаемые человеком, они быстро освоились и сразу же принялись за работу. Колонисты души не 268 чаяли в расторопных помощниках.
Польза от воробьев незаметная, но большая. Хоть он и воришка — может поклевать плоды, повыдергивать рассаду, — не надо строить из себя обиженного; он взял лишь малую толику из большого аванса. Кто-ни- будь удосужился подсчитать, сколько садов и огородов очистил он от вредителей? Сам много съел и детишкам уйму перетаскал. А если и обзывают его воришкой, то часто и незаслуженно.
Воробей—птица смышленая. Проворонит что человек — не упустит. В сердцах и кричит тогда растяпа: «Вора бей!»
Раньше воробей и человек неплохо уживались друг с другом. В деревнях вокруг поля оставляли так называемую воробьиную пожню — незасе- ваемую полосу земли. Воробей трусоват, да и летун неважный, — если и отваживался перелетать открытое пространство, то воровал украдкой, наспех и невелик был урон. Да и хищных птиц, которых боялись пестрые воришки, раньше было больше...
Завернет зима, заметет, завьюжит. Заструится змейками по мертвому насту поземка, заберется ветер под шубу, пробежит мурашками по спине, заломит в зубах, надерет щеки. Ну, думаешь, конец птичьей живности — на улице мертво. Но отпустит, помяг- чает мороз — и вдруг откуда-то выкатится пестрый комочек. Клювом на клюв не попадает, каждым перышком трясет, ерошит армячишко: чуть жив, чуть жив, чуть жив. .. Пожалуй, лучше всех зимние мытарства воробья выразил поэт Н. Рубцов:
Чуть живой. Не чирикает даже. Замерзает совсем воробей.
Как заметит подводу с поклажей, Из-под крыши бросается к ней!
И дрожит он над зернышком бедным, И летит к чердаку своему.
А гляди, не становится вредным Оттого, что так трудно ему. . .
Не ленитесь, бросьте зимогору несколько горстей крошек — не убудет на вашем столе. А поскупитесь, мо-


жет развиться распространеннейшая в наше время болезнь — «душевная не достаточ ность ».
Зимой держится стайками. Часто к воробьям примыкают другие мелкие птицы. Гуртом легче и прожить, и от хищников уберечься. Порой мор¬
щишься от воробьиной надоедливой суматохи: «Черт бы вас всех побрал!»— а увидишь застывшую на
холоде птаху — и охватывает такое же чувство, как у одного героя рассказа Мамина-Сибиряка: «А ведь
жаль его, — бормотал Петух глубокомысленно. — Как будто и недостает чего-то. . . Бывало, все чиликает,
везде вертится, ко всем лезет! Даже скучно стало на дворе без старого Воробья».
Сложная натура этот воробей. Но это своего рода проявление личности, что и среди людей-то не часто встретишь. И хотя первое впечатление может сложиться, будто это шалопай, задира, шаромыга одним словом, что с ним невозможно ни жить, ни рабо¬
тать. Но это первое, ошибочное впечатление. Он один из немногих, кто никого не боится. Может подраться, может любому без страха высказать, что на уме, а примется за работу — незаменимый труженик. То, что воробей — птица полезная, надежным ручательством является отношение к нему Мичурина. Ученый любил и берег эту птицу и считал ее своим первейшим помощником. Иван Владимирович не боялся, что воробей набедокурит в саду, — участие воробья в опытах ученого окупалось с лихвой.
У 	воробья есть и отличная рекомендация известного в прошлом писате- ля-натуралиста М. Н. Богданова: «Воробей — честный работник; он исправно трудится на своего хозяина; он приносит ему много пользы; и за это-то его гонят везде, бранят вором и не любят. Виноват ли он, что его труды не хотят ценить и что его вынуждают воровать? Да он и не ворует, а берет свое. Если не верите, узнайте поближе воробья».
КОРОТКИЕ ЗАМЕТКИ
ЗАГАДКА ДЖОНКИ
Юго-восточная и Восточная Азия являются родиной джонки — деревянного морского или речного парусного судна, которое весьма отличается от судов, известных на Западе.
Джонку в 1298 году первым описал Марко Поло. В XIV веке о ней упоминал арабский путешественник Ибн-Баттута.
Джонка как бы не подвластна времени и не претерпела больших изменений. Недаром старая восточная поговорка гласит, что она появилась раньше человека. Примечательно и то, что только на джонках паруса можно поворачивать вокруг мачты, быстро приспосабливая их ко всем направлениям ветра. Как и в былые времена, кор¬
ма и нос джонок разукрашиваются пестрыми масками, орнаментами, драконами, цветами.. .
ТРЮК
Известный французский профессионал- каскадер Реми Жюльен не справился с задачей, поставленной перед ним режиссером итальянского фильма, снимавшегося в Финляндии. Он должен был на автомобиле «прыгнуть» с одного морского парома на другой и следом — на третий. С первого на второй он перепрыгнул, но следующий прыжок оказался неудачным: автомобиль, развивший скорость сто километров в час, упал в воду. Жюльен остался жив.


270
Э. Великович
ПАТЕТИЧЕСКАЯ ОРАТОРИЯ
е каждая премьера становится открытием, встречей с произведением интересным, значительным. Но когда такая встреча происходит, впечатление от нее остается надолго.
Именно такой — незабываемой — была премьера «Патетической оратории» Свиридова. Уже
давно произведение это причислено к советской классике. Но тогда, двадцать лет назад, никто еще не знал, какой она будет — встреча с Маяковским в музыке.
Впрочем, об одном можно было догадаться сразу — грандиозной. Филармоническая сцена едва вмещала всех исполнителей: в глубине высились шеренги хористов, перед ними— огромный оркестр: два рояля, усиленная группа духовых, в углу, среди ударных, поблескивал металлический диск тамтама. Ноты стояли и на пюпитре органа, — значит, этот многоголосый великан тоже примет участие в сегодняшней премьере...
Никакого вступления. Аккорд оркестра, и вместе с ним на зал обрушился мощный бас солиста:
Разворачивайтесь в марше!
Словесной не место кляузе.
Тише, ораторы!
Ваше
слово,
товарищ маузер.
Так, наверное, читал свои стихи Маяковский: в каждом слове — призыв, пламенная воля трибуна. И все- таки то, что мы слышим, не декламация. «Внутри» текста скрыта мелодия, пока — едва различимая. Зато ритм чувствуешь сразу — непреклонный, жесткий, тяжеловесный. Ритм марша.
Подхваченный хором, марш разрастается. Кажется, будто пришла в движение огромная людская толпа. В ее грозном шаге — поступь революции.
Неожиданное, точно из космического далека, приходит звучание органа.
Видите, скушно звезд небу!
Без него наши песни вьем.
Эй, Большая Медведица! требуй,
чтоб на небо нас взяли живьем.
Вот она — мелодия, прежде скрытая в партии солиста.
Теперь ее очертания проявились свободно и смело, разлились в хоровом припеве.


Инициативу перехватывает оркестр. Движение обретает стремительность полета. Преодолев силу земного притяжения, марш, точно ракета, устремляется к звездам. Оркестр гудит, содрогаясь от невиданного напряжения, и вдруг — смолкает. В наступившей тишине слышится заунывное бормотание молитвы.
Только что бурлило человеческое море, реяли на ветру знамена, гремел боевой марш — и будто сменили декорации: полумрак, мерцание свечей, склоненные фигуры.. .
Нет, ничего не изменилось на сцене: она все так же залита светом, по- прежнему неподвижны ряды хористов. Да иначе и быть не может: оратория тем и отличается от оперы, что не имеет сценического действия. Но в «Патетической» музыка сама, без помощи декораций, создает зримые картины:
На рейде
транспорты
и транспорточки,
драки,
крики,
ругня, —
бегут
добровольцы,
задрав порточки,—
чистая публика
и солдатня.
Солист рассказывает о бегстве барона Врангеля из Крыма. То едва различимо, то взрываясь скорбным «аллилуйя», сопровождает его хор. Далекой канонадой гудят удары тамтама. Частой ружейной пальбой рассыпается дробь барабанчика. И все ближе фанфары победных красноармейских труб.
Захваченный стремительным действием, неожиданными контрастами, не сразу разгадываешь логику авторского замысла. Не сразу понимаешь, чем руководствовался композитор при составлении сценария.
Свиридов всегда сам составляет сценарии своих произведений. Стихи,
положенные на музыку, занимают больше времени, чем прочитанные, а продолжительность оратории ограничена. Значит, из огромного наследия поэта нужно выбрать лишь немногие строки. Приходится сокращать, сливать разные стихотворения в одно; именно так поступил композитор в начале оратории, соединив «Наш марш» и «Левый марш».
Действенность, активность текста— главное, к чему стремится автор. Каждая строчка, каждое слово должны «работать» на основную идею: Россия, народ, революция. Вот почему Свиридов остановился на рассказе о бегстве Врангеля. Победа в Крыму завершила целый этап в истории Советского государства — гражданскую войну. Рассказ, данный в поэме «Хорошо» как один из эпизодов, в оратории вырастает в обобщение, становится символом крушения старого мира.
Из мрачных погребальных аккордов вырывается ликующий гимн. Хор славит героев Перекопской битвы.
Вот как, оказывается, может звучать Маяковский — широко, распевно, песенно! Т акого — песенного — мы еще не знали.
Конечно, и до Свиридова композиторы обращались к творчеству поэта. Уже при жизни Владимира Владимировича на его стихи писались песни и даже романсы. В 1933 году композитор Шебалин закончил драматическую симфонию «Ленин», в финал которой включил отрывки из одноименной поэмы.
И все же ни одно из этих сочинений не достигало масштабов Маяковского. Новаторский строй поэзии требовал нового музыкального языка, а композиторы обращались к старым, привычным оборотам.
Свиридов открыл этот язык. Помог не только талант, но и давняя направленность творчества. С юности проявлял он интерес к слову. Еще студентом Ленинградского училища имени Мусоргского написал романсы на сти¬


272
Маяковский читает свои стихи.
хи Пушкина, принесшие юному композитору широкую известность. И в консерватории, где занимался в классе Дмитрия Дмитриевича Шостаковича, главное внимание уделял вокальной музыке.
В начале 50-х годов появляются произведения, сразу поставившие Свиридова в один ряд с выдающимися мастерами советского искусства: циклы романсов на стихи Исаакяна, Бернса, Есенина, вокально-симфони- ческая «Поэма памяти Сергея Есенина». Каждое из этих сочинений — открытие. С редкой чуткостью воплощает композитор несхожие поэтические индивидуальности, проникает в особенности разных национальных характеров.
Лишь после столь многогранной подготовки приступает Свиридов к «штурму» новой труднейшей верши¬
ны. Труднейшей, потому что к тому времени за Маяковским утвердилась известность поэта, не переводимого на язык музыки.
Между тем мало кто так тщательно оркестровал свои стихи, как он. Почти в каждом, не исключая и такие капитальные создания, как поэмы «Владимир Ильич Ленин» и «Хорошо», встречаются песни, частушки и марши. В поэму «Война и мир» даже введена нотная строчка. Современники, слышавшие чтение Владимира Владимировича, вспоминают, что он всегда выделял голосом мелодии встречающихся песен.
Да, к песням Маяковский обращается особенно часто. Он использует и старые, известные: «Марсельезу», «Интернационал», «Варшавянку», «Замучен тяжелой неволей», и новые, в то время только родившиеся, на¬


пример, «Марш Буденного» Покрасса. Вот он — путь к омузыкаливанию «весомых и грубых» строк поэта.
Мелодия, славящая героев Перекопа, воплощает типичные черты революционных песен: активность, мужественную энергию, четкую марше- вость. Для большей узнаваемости композитор даже вводит в нее начальные фразы из песни «Славное море священный Байкал», любимой в кругу революционеров. Но Свиридов не только повторяет знакомые обороты. Развивая и укрупняя их, он добивается нового качества — величавой торжественности гимна.
И опять «смена декораций»: после мощного многоголосия оркестра и хора звучит тихий напев флейты. Нежные прозрачные краски. Картина русской природы. IV часть так и названа — «Наша земля».
В маленьком городке Фатеже, где Свиридов родился, его окружал такой же милый сердцу пейзаж: поля, речка, луг с пасущимся стадом. Таким и вошел облик родной земли в творчество композитора. Такой воспел он ее и в «Поэме памяти Сергея Есенина», и здесь — в «Патетической». Это — личное, свиридовское слово Отчизне, его признание в любви к ней.
Но содержание части шире: композитор объединил заключительные строки из 13-й, 14-й и 15-й глав поэмы «Хорошо». В каждой противопоставлены чужие, заморские земли — и своя, с которой «вдвоем голодал и мерз». Музыка углубляет контраст, выявляет заложенный в стихах эмоциональный подтекст.
Спокойно льется мелодия, рассказывая о странах, где зреют «инжир с айвой».. . Но вдруг голос певца напрягся, зазвенел:
Но землю,
которую
завоевал
и полуживую вынянчил.
От недавнего покоя нет и следа — в каждой ноте боль, волнение,
страсть. В мгновенной вспышке высветилось то, что прячется обычно в глубине.
И сразу точно судорогой свело горло: вместо горячего открытого чувства — замкнутость, суровая сдержанность. Сухо, точно обрубленные, падают короткие фразы:
. . .где с пулей встань,
с винтовкой ложись,
где каплей
льешься с массами, —
с такою
землею пойдешь
на жизнь,
на труд,
на праздник
и на' смерть!
Говорить о том, что дорого, всегда трудно. Настоящее чувство боится всего внешнего, нарочитого, боится «рассиропиться». Вот откуда эта сдержанность, эта кажущаяся сухость. Но такому, запрятанному глубоко внутрь, веришь в тысячу раз больше, чем иным сладкоречивым излияниям.
По небу
тучи бегают, дождями
сумрак сжат, под старою
телегою рабочие лежат.
Опять пейзаж, но на этот раз сумрачный, ненастный. Монотонно повторяют одно и то же альты — будто стучат не переставая надоедливые капли дождя. И так же — частыми крупными дождинками — падают слова солистки. Автор указывает особую манеру исполнения: говорком.
В V части композитор вводит новую «краску» — женский голос. Г рудной тембр меццо-сопрано контрастирует мужскому хору, твердящему как клятву: «Через четыре года здесь будет город-сад!»
Солистке поручены и заключительные кульминационные строки:
Я знаю —
18 Хочу все знать


я знаю — саду
цвесть,
когда
такие люди в стране
в советской
есть!
Мы привыкли слышать их отчеканенными по-ораторски властно.
У Свиридова они распеты. Лирично, задушевно, мягко. По-своему, непривычно, но от этого не менее убедительно.
Снова инициативу перехватывает оркестр. Возникает прекрасная, озаренная светом картина городов будущего. Радостную песню запевает звонкоголосая труба.
VI 	часть — «Разговор с товарищем Лениным» — смысловая вершина оратории. Композитор взялся за сложнейшую задачу — показать размышление, движение человеческой мысли.
«Свиридов всегда ставит перед собой и перед своим музыкальным творчеством высокие, очень высокие требования. Он всегда сознает великое этическое значение нашего искусства. И не терпит никакого, я бы сказал, безыдейного звукоискательства, хотя никогда не устает постоянно пробовать новые формы, творить новый музыкальный язык». Эти слова Д. Д. Шостаковича относятся, конечно, ко всему творчеству Свиридова. Но здесь, в VI части, стремление композитора к высоко этическому содержанию, поиски новых интонаций проявились особенно ярко.
Грудой дел,
суматохой явлений день отошел,
постепенно стемнев.
Двое в комнате: я
и Ленин — фотографией
на белой стене.
Как, какими средствами передать в музыке эти очень личные, взволнованные слова поэта? Тут неумест- 274 ны ораторский пафос, спокойное по¬
вествование или боевая энергия массовой песни. Нужны иные, простые, доверительные и в тоже время лишенные всякой обыденности интонации. Композитор находит их в живом повседневном звучании, которое окружает всех нас: «Вслушайтесь в человеческую речь. На мой взгляд, в этом кладезе. . . таятся все сокровища музыкального языка».
За этим умением вслушиваться стоит способность слышать голос эпохи, жить тревогами и проблемами своего времени. Без этого невозможен настоящий художник. Невозможно и то смелое, неожиданное обновление, которое придал он старинному жанру.
Да, на наших глазах оратория, родившаяся без малого 400 лет назад в церкви («oratorium» — в переводе с латыни «молельня»), обретала волнующую достоверность, становилась рассказом о недавнем, о нас самих. Впрочем, рассказывала та, прежняя оратория. «Патетическая» жила, действовала, вовлекала слушателей в гущу событий. Это не было похоже на оперу, скорее — на средневековое театральное действо, что разыгрывалось на площадях, в окружении огромных толп народа. Такие действа возродились в первые годы революции. С особым размахом они ставились в Ленинграде. Возможно, и семнадцатилетний Свиридов, приехавший в Ленинград в 1932 году, стал свидетелем подобных спектаклей. Память о них оживает в последней части оратории—картине грандиозного массового праздника.
«Будто само солнце, сверкая буйством красок, шумно и весело ввалилось в зал», — писали потом о финале. И правда, оркестр зазвенел, засиял, излучая не только ослепительный свет, но, кажется, и нестерпимый жар. Не сразу угадывался в этом ликующем шествии революционный марш из I части: грозная песня бойцов превратилась в торжественный победный гимн. И, перекрывая мощь


Первые исполнители «Патетической оратории» в Ленинграде: певец А. Ведерников, дирижер Н. Рахлин и композитор Г. Свиридов. 1960 год.
оркестра, гремел голос поэта, шагающего «рука об руку» с солнцем:
Светить всегда, светить везде, до дней последних донца, светить — и никаких гвоздей!
Вот лозунг мой — и солнца!
Гром аплодисментов, вызовы автора, улыбающиеся лица — всегдашние спутники удачной премьеры. Но за этим — бесконечно более важное: чувство сопричастности, сознание того, что сейчас, на твоих глазах родилось произведение, которому суждена долгая и счастливая жизнь в искусстве.
Не многим сочинениям выпала столь завидная судьба. Яркая театральность оратории породила множество ее сценических инсценировок.
Об одной из них, поставленной в Свердловске, дирижер и художественный руководитель профессор Юрлов рассказывал: «Мы задумали пока¬
зать «Патетическую» как музыкальное действо, как разговор массы с массой... Концерт превратился в праздник искусства, которое объединило в одном порыве публику и артистов».
Свиридов, специально приехавший на представление, сказал: «Когда я писал ораторию, то мечтал именно о таком массовом ее исполнении, о таком мощном звучании».
Пожалуй, самым грандиозным было исполнение «Патетической оратории» в Таллине, посвященное 100-ле- тию Владимира Ильича Ленина. На центральной площади города собралась огромная армия артистов — более тысячи человек!
Из самых дальних уголков приходили письма со словами восхищения и благодарности. «Я учитель, живу в горах Дагестана. Мне поэтому трудно следить за новинками музыкальной жизни, но все, что возможно, я слушаю. Оратория произвела на меня такое сильное впечатление, что молчать об этом не могу. Произведе- 275


ние покоряет и потрясающим трагизмом, и проникновенным лиризмом, объединенными одной мужественной темой — темой борьбы за светлое начало».
Из села Чернухи Горьковской области: «Спасибо! Думается, нужна
была любовь к творчеству поэта, смелость, беспокойство искателя и задор полемиста, чтобы делать ораторию из этого безусловно страстного, но по¬
меченного ярлыком «непоэтичности» и «немелодичности» материала».
Из Новочеркасска: «Ваше произведение я воспринял как движение атомного ледокола, ломающего лед музыкального забвения наследства великого нашего поэта».
В 1960 году Георгию Васильевичу Свиридову за создание «Патетической оратории» была присуждена Ленинская премия.
КОРОТКИЕ ЗАМЕТКИ
Драматория «Владимир Ильич Ленин» — так назвал свое сочинение по одноименной поэме Маяковского молодой композитор из Симферополя Алемдар Караманов. В исполнении драматории принимают участие чтец, певцы-солисты, хор и оркестр. На премьере в роли чтеца выступил известный советский поэт Евгений Евтушенко.
К творчеству Маяковского обращаются не только советские, но и зарубежные музыканты. Еще в 30-е годы чешский композитор Вит Неедлы написал хоровую поэму «150 миллионов». Музыку к «Левому маршу» и «Песне о субботнике» сочинил известный немецкий композитор-антифашист Ганс Эйслер, а итальянец Луиджи Ноно включил в свою оперу «Нетерпимость» отрывок из стихотворения «Наш марш».
В 1918 году Владимир Владимирович Маяковский снялся в фильме, сценарий которого был написан им самим. Спустя четыре десятилетия, в 1962 году, этот сценарий возродился на сцене Ленинградского малого оперного театра. . . в виде балета «Барышня и хулиган».
Автор музыки — Дмитрий Дмитриевич Шостакович.
Это не единственная встреча композитора с творчеством Маяковского. В 1929 году Шостакович писал музыку к «Клопу», поставленному в театре Мейерхольда.
Особенно удачными были танцы, в которых композитор остроумно пародировал музыку нэпа. В том же, пародийном, ключе звучали и многие страницы балетов Шостаковича «Золотой век» и «Болт». Некоторые из них и вошли в партитуру балета «Барышня и хулиган».


Ж В МИРЕ
ПРЕНРАСНОГО
С. Фингарет
ЭРМИТАЖ. ХОДА НЕТ. СЛУЖЕБНОЕ ПОМЕЩЕНИЕ
Прошлое передает нам бесценный дар — памятники своего искусства. В них мысли и чувства целых поколений, представление о красоте, мастерство. Сумеем ли мы сохранить все это и вместе с искусством своей эпохи передать поколениям бу¬
дущего? Или памятники исчезнут, унесут в безвестность свою неповторимую суть?
В нашей стране художественному наследию придается такое большое значение, что закон об охране памятников был принят высшим органом государственной власти — Верховным Советом СССР.
Произведения искусства нуждаются в защите. Они выполнены из недолговечных материалов, подверженных старению и болезням. Лаковое покрытие картин разлагается, в каменной скульптуре появляются трещины, коррозия разъедает изделия из металла, жуки-точильщики съедают мебель. Даже в музеях, где создан наиболее благоприятный режим хранения, памятники подстерегают враги: пыль, смена влажности, перепады температуры. Чтобы враги не одолели, не взяли верх, в музеях не просто хранят — в музеях охраняют памятники. Трехмиллионную коллекцию Государственного Эрмитажа оберегают семь реставрационных мастерских.
Размещены мастерские здесь же в музее, рядом с выставочными залами, запасниками, кладовыми. «Хода нет», — предупреждают таблички на дверях, ведущих в служебные помещения. «Хода нет» — за дверями со строгой табличкой реставраторы различных специальностей делают все возможное, чтобы продлить жизнь картинам и статуям, рисункам, гравюрам и фрескам, каменным вазам, старинным платьям, украшениям, веерам, папирусам с древними текстами.
В МАСТЕРСКОЙ
Горят сильные лампы. Яркие блики играют на белой аптечной посуде, на пробирках с цветными жидкостями. Вдоль стен развешаны фотографии. На них запечатлены обломки разбитых статуй и статуи, восстановленные из обломков.
277


278
Принадлежат ли эти фрагменты одной статуе?
Тихо. Слышно дыхание вытяжного шкафа и скрежет скальпеля. Сотруд- i ники в темных халатах склонились ] над мраморным погрудным изобра- < жением молодой женщины с задум- i чивым грустным лицом, прикрытым 1 прозрачной вуалью. Рядом, на от- 1
дельной подставке—фигура без головы и плеч, в длинном платье с отвес- <
ными складками. <
Манера обработки головы и фигу- <
ры настолько похожа, что невольно напрашивается вопрос: не встрети- i
лись ли оба фрагмента, попавшие в i
Эрмитаж из разных мест, в мастерской реставрации скульптуры, чтобы i
составить вместе единую статую? Но реставраторы не торопятся делать выводы. Прежде всего необходимо вылечить мрамор, вернуть поверхности i
ее изначальный вид. <
Время своим беспощадным резцом внесло поправки в работу скульптора. Едкая пыль въелась в вуаль, исполосовала лоб грязными росчерками. На нежных впалых щеках, как старческие морщины, возникли трещины. Не меньше лица пострадала фигура.
Теперь уже трудно установить, как очутилось безголовое изваяние на островке в Петергофе. (Именно там обнаружили его рабочие во время земляных работ.) Достоверно одно — ни снег, ни дождь не пощадили покинутую статую. Мрамор сделался желтым, покрылся пятнами. В складках корками ссохлась грязь.
Мягкие губки, смоченные в дистиллированной воде со спиртом, скользят по гладкой поверхности, снимая копоть и пыль. Острые скальпели — осторожные в руках реставраторов —


удаляют наросты. Работа ведется безостановочно на протяжении нескольких дней.
Постепенно поверхность мрамора начинает светиться. Лицо оживает. Около глаз и в уголках губ появляются голубоватые тени. Под потоком свободно льющихся складок распрямляется стан. Оба фрагмента приобретают все большее сходство с рисунком статуи, купленной Петром Первым для Летнего сада. Статуя давно исчезла. Никаких следов, кроме рисунка, от нее не осталось. Неужели пропажа нашлась?
Копия рисунка давно лежит на столе руководителя мастерской. На рисунке изображена статуя женщины в длинном складчатом платье, с задумчиво склоненной головой под прозрачной вуалью. Однако реставраторы знают, каким обманом оборачивается иногда внешнее сходство. Кропотливая исследовательская работа будет вестись еще много дней. Да и расчистка не доведена до конца, борьба с грязью и пылью не кончена.
Пыль — страшный враг всех материалов. Мелкие, почти невидимые частицы проникают в зернистый гранит, и в ломкий мрамор, и в пористую глину. Они разъедают скульптуру с такой же беспощадностью, с какой жуки-точильщики точат предметы из дерева.
Способ расчистки для каждого памятника свой. Г ранит и мрамор не боятся воды, их можно обрабатывать мокрыми губками. Глину и гипс без риска повредить поверхность вымыть нельзя. Для этих материалов в мастерской разработали особый способ. Искали долго. Много экспериментальных проб на моделях и копиях предшествовали открытию. Наконец, удалось установить, что карбоксиме- тилцеллюлоза, знакомая всем как основной компонент обойного клея, обладает удивительной способностью. Она умеет абсорбировать грязь. И если нанести водный раствор карбок- симетилцеллюлозы на поверхность ста¬
туи или рельефа, то последует образование гибкой эластичной пленки, которая тут же приступит к санитарной работе. По мере испарения из раствора воды пленка будет втягивать и вбирать в себя грязь и остановится лишь тогда, когда очистит памятник полностью. Закончив расчистку, пленка-чудесница соскользнет, словно чулок или перчатка, не оставив после себя ни малейших следов.
Легко, удобно и совершенно надежно! Технология найдена. Но нет. В реставрации не может быть общих правил. Для каждой статуи, для каждого рельефа в мастерской отыскивают свой вариант пленкообразующего раствора. Рецепт зависит от свойств материала и степени сохранности памятника.
Расчистка — операция настолько важная, что подчас превращается в основную работу. Особенно трудные задачи предлагают те памятники, которые нуждаются в избавлении от старых, малоудачных доделок и неумелых вмешательств.
Реставрационное дело возникло в Эрмитаже давно, одновременно с музеем и велось на таком высоком уровне, что ряд приемов и эмпирически накопленных знаний нашли свое применение в наши дни. Но многие методы и материалы проверку временем не выдержали.
Разве приятно увидеть на мягко светящемся мраморе грязную желтую полосу? Ее образовал клей, оказавшийся несветостойким.
Разве не портят памятник различные гипсовые вставки, подклеенные взамен отбитых когда-то частей? В XVIII веке подобные добавления считались обязательными.
Современная наука обогатила реставраторов новыми знаниями и материалами. На помощь врачевателям произведений искусства пришли рентген, ультрафиолетовые и инфракрасные лучи, химический и спектральный анализ. Нестойкий животный клей и малоподвижный гипс вытес¬
279


нены эпоксидными, акриловыми и полиэфирными смолами. Эти вещества безвредны для памятников и долговечны. Их можно лепить, как пластилин. С добавлением цветных наполнителей они легко имитируют любые материалы и, по желанию реставраторов, оборачиваются то камнем, то фарфором, то глиной.
Метод дополнения утраченных частей современным музееведением не признается. Большие доделки лишают памятник его бесценного качества— подлинности. Торс с отбитыми
руками и ногами даст большее представление о мастерстве и чувстве красоты древнего ваятеля, чем тот же фрагмент с приделанными недостающими частями, выполненными другим мастером из чужеродного материала. Доделки допустимы только в тех случаях, когда восприятие памятника затруднено. Обычно в них нуждается скульптурный портрет.
Портрет молодой женщины, принадлежащий к шедеврам римской пластики II века нашей эры, дошел с большими повреждениями. Нет но¬
Фигурка Птаха в руках своего «спасителя».
280


са и нижней губы, на щеках — выбоины. При таких утратах трудно почувствовать обаяние образа, и в XIX веке мастера попытались вернуть портрету все то, что отняло у него беспощадное время. Попытка, увы, оказалась малоуспешной. Обработаны новые вставки грубо, их цвет отличается от подлинника, канифольный клей оконтурил швы грязными полосами.
Перед сотрудниками мастерской встала двойная задача: освободить
портрет от чужеродных добавлений и воссоздать изначальный образ молодой римлянки.
Поиски правильной реконструкции затянулись на много месяцев. Прежде всего был изготовлен необходимый материал. Мраморная крошка в сочетании с эпоксидными смолами точно повторила мрамор портрета. Потом наступило самое трудное.
Каким должен быть нос — широким, приплюснутым или вздернутым? А губа? Может быть, маленькой и припухлой? На бумаге появился набросок. Нет, не годится. Характер лица требовал иного решения. Узкую, с легкой горбинкой переносицу скорее всего должен продолжить тонкий прямой нос. Нижняя губа должна соответствовать верхней, растянутой едва уловимой усмешкой. Новый набросок, еще и еще один. Не легко восстановить облик женщины, жившей восемнадцать веков назад. Были изучены все портреты этого времени, был установлен тип, соответствующий духу эпохи. Снова наброски. Наконец отыскан тот, наверное, единственный вариант, при котором черты приобрели гармонию. Умный рассеянный взгляд, чистый лоб, ироническая усмешка — большой внутренней выразительностью наделил древний мастер свою модель.
Кто же такие реставраторы — химики, скульпторы, искусствоведы? И то, и другое, и третье. Как химики, они проникают в тайны старых и новых материалов. Словно скульпто¬
ры или художники, проникаются самим духом памятника. Изучая манеру работы мастера, превращаются в искусствоведов.
Есть еще одно важное качество, без которого реставратору не обойтись. Имя ему — терпение. Т риста двадцать кусочков изъеденного солями известняка трудно было вообразить египетской статуэткой. Но в куче обломков, столь мелких, что их ухватить под силу только пинцету, был разыскан ноготь большого пальца, сам палец, ладонь, сжатая в кулак, фрагмент плеча. Собранные вместе обломки составили руку, держащую посох. К разбитому - уху была подклеена мочка, раздробленную щеку скрепила пластинка, края которой соответствовали выбоинам. Вернулось к жизни лицо.
Работу по сборке реставраторы любят сравнивать с игрой в кубики. Со скромностью, присущей подлинным мастерам, они не принимают во внимание, что в детской игре каждый кубик снабжен картинкой, а «кубики» распавшейся статуэтки «немые». Ориентироваться приходится только по форме углов и по числу зазубрин.
РЕСТАВРАЦИЯ ВЕКА
Двадцать тысяч человек поднимаются ежедневно по белым ступеням Парадной лестницы, расходятся по залам, комнатам, галереям, и нет среди них ни одного, кто не стремился бы попасть в залы искусства Италии. Это не удивительно. Искусство Италии представлено в Эрмитаже работами величайших мастеров: Леонардо да Винчи, Рафаэля, Тициана, Джорджоне и Микеланджело.
Но вот случилось так, что среди картин прославленных живописцев в течение трех долгих лет висела пустая рама. Вместо холста высотой в полтора метра ее занимал небольшой прямоугольник бумаги, помещенный в нижнем углу. «Картина Джорджо-


не «Юдифь» находится на реставрации» — значилось на листе. Посетители читали короткий текст и проходили в соседние залы. Немногие задумывались над тем, какая ответственность ложится на реставратора, когда он берется вернуть изначадь- ный вид произведению великого мастера.
Итальянского живописца XV века Джорджоне де Кастельфранко унесла чума в расцвете молодости и таланта. Художественное наследие, оставленное им, невелико, и если музей обладает хотя бы одной из картин Джорджоне, это является гордостью всей страны. Шедевр Эрмитажа «Юдифь» относится к числу немногих бесспорных работ знаменитого итальянского живописца.
В образе Юдифи, бесстрашной героини древней легенды, художники Возрождения прославили идею подвига во имя родины. Согласно легенде, молодая вдова Юдифь проникла в лагерь врага, осадившего ее родной город, и, сумев понравиться вражескому военачальнику Олофер- ну, после пира отрубила ему голову его же мечом. Смерть Олоферна вызвала смятение в осаждавших войсках. Они были разбиты.
Джорджоне показал Юдифь в тот момент, когда, покинув неприятельский лагерь, она осталась наедине со своим кровавым трофеем. Ни страха, ни раскаяния в содеянном. Героиня стоит спокойно и гордо. Маленькая рука сжимает сверкающий меч, нога попирает голову Олоферна. Фигура Юдифи в розовом платье отчетливо выступает на фоне пейзажа. Даль голубая, небо расцвечено светлыми полосами, ветви темного дерева в сплошной зеленой листве. Богатство красочных сочетаний характерно для живописи Джорджоне.
Однако с течением десятилетий краски померкли. Их подлинное звучание приглушил потемневший лак. За долгую жизнь картина не раз под- 282 вергалась новым покрытиям, и тол¬
стый коричневатый слой лег на краски, словно матовое стекло. От него необходимо было избавиться. Вот почему «Юдифь» вынули из рамы и перенесли на рабочий стол в мастерскую реставрации живописи.
Медленно, очень медленно шло снятие грязной пленки. Кисть и тампон реставратора, смоченные в особом растворе, касались поверхности картины осторожными, выверенными движениями. Так осторожно и точно работает в операционной хирург.
Расчистились правый угол внизу, левая часть. ..
За толщиной снимаемой пленки следили с помощью бинокулярного микроскопа. Контроль проводился непрестанный. Фотографирование в в ультрафиолетовых лучах позволило проникнуть даже под живописный слой. Стал виден костяк картины. Вот первый общий набросок, сделанный художником на грунтовке, вот изменения, внесенные им в рисунок, вот какие-то пятна в сложных витых узорах. Да ведь это не пятна, а отпечатки пальцев Джорджоне! А вот эти мазки, неуверенные и тяжелые, разве могут принадлежать его кисти?
Снимки такие точные, что обнаружили каждое прикосновение Джорджоне к холсту, вскрыли и чужое вмешательство, исказившее авторский замысел. Задача стала трудней. К тампону и кисти прибавился скальпель. Борьба повелась не только с пленкой грязного лака, но и с поздними добавлениями. Целых три года продолжалось единоборство. Наконец наступило чудо.
Вместо бесцветного озера засияла холмистая даль. Тяжелая крона дерева разрядилась, листья получили возможность дышать. Из трещины на стене выбился плющ. Из-под земли высвободились камни. Краски сделались чище и холодней. Платье Юдифи засверкало богатством оттенков, меняющихся на свету от бледно-розовых до темно-красных. На небе вспыхнули золотистые полосы — предвестницы


В мастерской реставрации живописи идет работа.
нового дня, озаренного подвигом героини.
Волшебники-реставраторы вернули миру подлинник великого живописца. Только удивительное превращение картины произошло не от прикосновения палочки, а в результате большой кропотливой работы. В верхнем правом углу оставлен маленький квадрат нерасчищенного красочного слоя. Контраст между ним и обновленной поверхностью настолько разителен, что работу, проделанную в мастерской, назвали «реставрацией века». Под таким заголовком известие о возрождении шедевра облетело весь мир. Сами реставраторы ограничились короткой справкой, занесенной в реставрационную книгу: «Освобождение
картины от нескольких слоев пожел¬
тевших лаков и разновременных записей велось под контролем стереомикроскопа и видимой люминесценции.
После расчистки картина покрыта слоем мастичного лака. Места утрат красочного слоя тонированы».
Вот и все, что они сказали о большой трехлетней работе.
Картина неизвестного фламандского живописца XVII века «Кораблекрушение у берега» попала на реставрационный стол в состоянии, близком к гибели. Всю поверхность холста поверх вспененных волн, нанесенных кистью художника, покрыли волны корявые, выпуклые. Они исполосовали красочный слой подобием безобразных шрамов.
Случилось это из-за того, что в XIX веке «Кораблекрушение» пере- 283


вели с деревянной доски на холст. Подобная мера была необходима. Многие картины, написанные на дереве, до наших дней не дошли. Ведь дерево материал недолговечный, деревянная доска легко трескается, и краски полностью осыпаются. К сожалению, перевод «Кораблекрушения» был сделан так неудачно, что мог не спасти, а только ускорить осыпание красок. К тонко соструганной древесине были подклеены марля, бумага и холст — слой слишком толстый. Высыхая, клейстер повел за собой сжатие сложной основы, и живопись «повело». Краски вспучились волнами.
Реставрация картин, пострадавших от неумелых вмешательств, требует особой изобретательности. Около года спасали реставраторы «Кораблекрушение у берега». Осторожно скользили слабо нагретые утюжки поверх папиросной бумаги, накрывшей красочный слой, пропитанный предварительно осетрово-медовым клеем. С помощью особого, специально сконструированного устройства выравнивалась основа. И только тогда, когда каждый мазок, положенный кистью художника, вернулся на предназначенное ему место, картина, освобожденная от губивших ее холста, бумаги и марли, была наклеена на древесноволокнистую плиту, пропитанную смолами.
Приступая к новой работе, сотрудники мастерской каждый раз решают новую, не похожую на предыдущие задачу.
При реставрации картины Анри Матисса «Арабская кофейня» растворы синтетических смол были применены по новой методике. Многочисленные деформации панно Мориса Дени из цикла «История Психеи» отпрессованы с помощью гирь, положенных поверх стекла и бумаги, и обработаны смоло-восковой мастикой. Глубокие разложения в слоях покровного лака на «Мужском портрете» 284 Рембрандта устранены парами спир¬
та. Портрет Екатерины Второй работы неизвестного русского живописца
XVIII 	века, имевший шесть разрывов в холсте, перенесен со старого холста на новый.
Четыре тысячи картин побывало в мастерской реставрации живописи за последние двадцать лет. Четыре тысячи сложных задач решили сотрудники службы спасения картин.
НОВЫЙ НАРЯД КОРОЛЯ
Великая честь — вернуть шедевру его изначальный вид, но не менее важно предотвратить заболевание памятника. Неустанную борьбу ведет Эрмитаж за сохранность вверенных ему сокровищ. Реставраторы не только хирурги. Словно врачи профилактория, они разработали целую систему мероприятий, направленных на предупреждение заболеваний памятников. Не случайно утро музея начинается с проверки приборов, измеряющих температуру и влажность воздуха.
Песчаник, дерево, глина не переносят сухость. Стоит влажности опуститься, как рядом с изделиями из этих материалов немедленно появятся увлажнители — ванночки, наполненные водой.
Предметы из стали, железа и серебра, напротив, от повышенной влажности портятся. Их приходится защищать различными консервирующими средствами — смазками, лаками.
Все картины музея два раза в год подвергаются профилактической чистке. Особыми бархатными подушечками, едва касаясь живописного слоя, реставраторы снимают пылинки с лицевой стороны. Изнанка картин очищается щетками и пылесосом.
Скульптура проходит профилактическую чистку, не покидая своих пьедесталов. В залах часто можно увидеть, как, встав на помост, реставраторы моют статуи. Работа ве-


дется до тех пор, пока не засветятся мрамор или гранит, не заиграют прожилки камня. Так обстоит дело со статуями, находящимися под крышей. А как поступить с теми, чье место на воздухе? В Эрмитаже такие есть. Достаточно посмотреть в высокие окна Павильонного зала, чтобы увидеть фигуры из белого мрамора, расставленные среди зеленых кустов удивительного Висячего сада.
Для статуй, которым приходится переносить все превратности ленинградской погоды, было придумано по¬
Укрепляется красочный слой.
крытие в виде тончайшей прозрачной пленки. «Новый наряд короля», — шутили реставраторы, нанося пленку на мрамор. Действительно, сходство есть: пленка так же не видна для глаза, как нельзя было разглядеть платье злополучного модника. Только в отличие от ткани, сотканной в сказке Андерсена двумя плутами, покрытие, изобретенное реставраторами, и существует и обладает чудесными свойствами. Камень под пленкой дышит, копоть в поры не проникает, дождь с поверхности ска¬
285


Скульптура Висячего сада одета в неприметную для глаза тончайшую пленку.
тывается. Поистине волшебный наряд!
*
Ночь. Осветительные приборы выключены. Контрольные лампы едва раздвигают мрак, сгустившийся под потолком. Живопись не видна. Чуть светятся рамы, оплетая резными прямоугольниками ушедшие в темноту стены. Картины и статуи спят. Они, как люди, нуждаются в отдыхе.
Но вот тишину нарушают приглушенные голоса. Скрипит, паркет, 'раздвигаются двери. Это очередной обход ночного дозора. Все ли в порядке, нет ли запаха гари, не открылась ли форточка, впустив неожиданно ночную сырость, не прокрался ли вор?
Утром Главный подъезд распахнет тяжелые двери. Вереница людей под¬
нимется по Парадной лестнице и разойдется по залам. Всем, кто пришел в Эрмитаж ради встречи с прекрасным, предстоит проделать огромный путь. Он измеряется тысячелетиями. От века к веку, от эпохи к эпохе ведут коллекции Эрмитажа. Статуи Египта и Греции, скульптурный римский портрет, картины мастеров итальянского Возрождения, натюрморты и пейзажи живописцев Голландии, Фландрии. Иногда последовательность осмотра прерывают похожие на случайную паузу в музыке, на запинку при чтении литературного текста одинокая рама, висящая без картины, или постамент, стоящий без статуи. Прямоугольник бумаги, белеющий где-нибудь в уголке, сдержанно сообщает: «Памятник находится на реставрации».


И. Смольников
НА БОЛДИНСКОЙ ЗЕМЛЕ
Ш В МИРЕ
ПРЕКРАСНОГО
Болдинская осень 1830 года. Пушкин в деревне, отрезанный холерными карантинами от Москвы, от невесты. . . «Ни соседей, ни книг, — сообщает он ей. — Погода ужасная. Я провожу время в том, что мараю бумагу и злюсь».
Он собирался пробыть
в Болдине недолго — надлежало всего лишь вступить во владение частью болдинского имения, которое выделил ему отец к свадьбе. Но в Нижегородской губернии появилась холера («Очень миленькая особа», — шутит Пушкин), она задерживает в Болдине. . .
Свадьба откладывалась. Наташа Гончарова оставалась в Москве; туда
287


тоже докатилась холера; Пушкин беспокоился. Было от чего «злиться».
Но осень — любимая его пора, новая для него природа, уединение — все это помогло бороться со «злостью».
В самом начале той знаменитой осени Пушкин написал своему другу и издателю П. А. Плетневу:
«Ах, мой милый! что за прелесть здешняя деревня! вообрази: степь да степь; соседей ни души; езди верхом сколько душе угодно, пиши дома сколько вздумается, никто не помешает. Уж я тебе наготовлю всячины, и прозы и стихов».
Он действительно написал тогда очень много. Это и шедевры лирики, такие, как «Элегия», «Бесы», «Для берегов отчизны дальней», «Прощание»; и завершающие страницы «Евгения Онегина», и «Повести Белкина», и «Маленькие трагедии» — лучшее из лучшего не только русской, но и мировой литературы.
Затем, через три года, был еще один приезд Пушкина в Болдино и — новая плодотворная осень. Тогда Пушкин создал свои «изумительные по красоте» (слова М. Горького) «Сказку о рыбаке и рыбке» и «Сказку о мертвой царевне». Приезжал Пушкин ненадолго в Болдино и осенью 1834 года. Правда, тогда он здесь почти ничего не написал. . .
Сейчас в Болдине музей-заповед- ник. Сохранился в целости дом, в котором жил поэт, парк и сад с прудами, окрестная, так пленившая Пушкина природа, с ее полями, рощами, перелесками, которые то взбегают на склоны пологих холмов, то спускаются в низины.
В начале июня, в дни Пушкинских праздников, недалеко от Болдина, под веселыми березами заповедной рощи Лучинник, куда — по преданию — не раз ездил Пушкин, собираются тысячи людей: из самого Болдина, из окрестных сел и деревень, из ближних и дальних городов всей 288 земли русской.
Со сценщ, которую сооружают под березами, читают свои стихи поэты — наследники той музы, что более ста сорока лет назад впервые поселилась в этих местах звонкой болдинской осенью. Читают, как на экзамене, — перед лицом этой музы, перед взорами ее земляков.
Происходит великий акт единения поэзии с сердцами людей, современности — с неумирающим прошлым.
Туда, в это прошлое, ведет незарастающая тропа.
О ней, об этой предугаданной самим поэтом тропе вспомнила однажды на этом празднике старая болдин- ка Наталья Николаевна Кривокина.
Наталья Николаевна — запевала в знаменитом болдинском хоре. Этот хор, состоящий из старых женщин, поет по особым случаям прекрасные народные песни, которые пели еще матери исполнительниц, и их бабки, и прабабки — и передавали, как наследство, дочерям, а те своим дочерям, а те — своим.
Это тоже тропа, уводящая в бессмертную даль.
На одном ее конце — мы, русские, советские люди, а на другом, в начале ее песенного потока, — Пушкин.
Как и мы, здесь, в Болдине, он слушал когда-то и свадебную «Те- щеньку», и «Сватушку», и «Прялоч- ку», а может быть, и некоторые другие, что исполняются ныне.
Нет, видно, не зря на здешней земле обрел Пушкин и одну необыкновенную осень, и другую. Сама бол- динская земля испокон века была плодородна песней и поэзией.
Хор старых болдинок выезжал и в Горький, и в Москву, и в Ленинград. Певуний заповедной земли и в кино снимали, и на пластинку записывали. Но если хотите услышать, как звучит вживе все современное Болдино, конечно, надо самим отправиться в этот древний нижегородский край. Тогда вы сможете услышать не только этот уникальный хор, но и многое другое: трепет березовой листвы в Лучинни-


ке и дробный стук дождя по чуткой листве столетних ветел, растущих над многочисленными прудами; в мае — щелканье соловья в темном парке усадьбы, а в августе — редкие, полные достоинства трели певчего дрозда.
Пушкин здесь соловья не слышал.
Он слышал осенний вой ветра в печах просторного, пустого дома да набегающий волнами морского прибоя шум тополей; гвалт грачей, сбивающихся для отлета на юг в несметные стаи, да тележный скрип с большака. А еще, возможно, в погожие осенние дни он выходил за дом, за пруды, в сад, ложился на сухую траву и слушал, как шумит не тронутый еще желтизной старый ясень.
Ясень рос на отшибе, на склоне косогора и шумел один в своем гордом одиночестве. Вокруг больше никто не смел шуметь. Шумел он, как лес, — могуче, властно, густо.
Второй пруд в Болдинском парке.
А Пушкин лежал под ним и вспоминал другой шум — шум волн Черного моря и шум старых сосен, что росли на дороге в Тригорское.. .
Когда на миг стихал ясень, обрывая свой разговор с поэтом, начинала робко лепетать растущая рядом полуоблетевшая яблоня. Она постукивала своими сухими листочками, словно боялась ловить ветер, робея перед ясенем, не решаясь перебивать его философский шум.
А может быть, то был не ясень, а дуб. .. Два из них, стопятидесятилетних, сохранились в старом пушкинском парке. Они тоже облетают позже всех. . .
Октябрь уж наступил — уж роща отряхает Последние листы с нагих своих ветвей. ..
Облетает вспыхнувший ненадолго яркой желтизной и багрянцем Лучин- ник. Облетает усадебный парк.
289
19 Хочу все знать


290
Въезд в усадьбу.
В парке, как и в доме-музее, народу в эту пору мало. Тихо. Слышно, как падает лист.
Старенькая бабуся собирает сухие листья в мешок. Мешок огромный, выше самой бабуси. С мешком за плечами она топает по аллее, словно оживший персонаж какой-то знакомой с детства сказки.
— Зачем вам листья, бабушка? — спрашиваю я.
— А для дома-ти, — отвечает она охотно.
— Для чердака? —догадываюсь я.
— Да, да, — кивает она.
— Дом, наверное, старый?
— Старый, старый, — опять охотно кивает она.
И дом старый, и она старая, и способ утепления тоже наверняка старый, пушкинских еще времен. Тогда скорее всего тоже ходили старые люди собирать листья в усадебный парк.
Тут не надо большой фантазии, чтобы представить, как могло быть при Пушкине.
И так же, я думаю, выходили рано утром на дорогу болдинские баб¬
ки с длинными палками в руках. Только при Пушкине они стояли, опираясь на свои палки, и провожали глазами кареты, кибитки и телеги, а нынче они провожают глазами автобусы, отправляющиеся в дальние рейсы из Большого Болдина.
А село в самом деле большое. Несколько дорог сходятся здесь, а оно привольно раскинулось вдоль них на все четыре стороны. Эти дороги влекут к себе неудержимо. И вы однажды утром выйдете из Болдина по одной из них — черной и вязкой после ночного дождя, и пока будете идти, ветер разгонит тучи, подсушит чернозем, и уже не будете чувствовать дороги — она сама понесет вас: мимо Лучинника, полей, открывая все новые и новые, изумительные по своей живописной силе просторы.
Через восемь примерно верст вы придете в деревеньку Львовку.
Она тоже красива — с прудами и ветлами на их берегах, но не так велика, как Болдино, и заполнена спокойной, задумчивой тишиной.
В конце деревенской улицы вы уви¬


дите полуразрушенную деревянную церковь и двухэтажный дом с четырьмя колоннами по фасаду. Перед домом — гипсовый бюст Пушкина.
Этот дом, и небольшой парк вокруг него, и вся деревня принадлежали когда-то сыну Пушкина — Александру Александровичу. Сюда после смерти Пушкина, в 40-е годы, было переселено около трех десятков крестьянских семейств. Новой деревне дали название в честь деда поэта.
Возле этой воскрешаемой ныне усадьбы — дом старейшего гражданина Львовки Максима Ивановича Куликова. Его тоже и в кино снимали, и слова его записывали.. . Но все равно живую встречу с этим девяностолетним стариком ничто не заменить не в силах.
Для него сын Пушкина, которого мы знаем только по портретам и фотографиям, был соседом. . . И так не¬
обычно звучит это слово — «сосед». Но так действительно было. И бедный крестьянин Максим Куликов не раз общался с важным, но отзывчивым на крестьянские нужды генералом Александром Александровичем Пушкиным.
Генералом и героем русско-турец- кой войны, во время которой была освобождена от турецкого ига Болгария, он стал в зрелые свои годы, когда протекала последняя четверть
XIX 	века. А в 30-е годы — мы ведь это так хорошо знаем — его держал на своих руках, играл с ним на полу в своей последней петербургской квартире на Мойке его отец, Александр Сергеевич Пушкин. . .
Мы сидим на завалинке деревенского дома, и наш бодрый духом и разумом белобородый собеседник, словно драгоценную эстафету, передает нам своим рассказом о былом
Парадная сторона дома.
291


времени, прикосновением своей тяжелой, узловатой, старческой руки эту трепетную память, это живое тепло, идущее сквозь толщу лет от одного Александра Пушкина к другому, ради которого мы и находимся на этой священной болдинской земле.
Многое совершил за свою долгую жизнь Максим Иванович: пахал и сеял десятки лет (от субботы до субботы, «от бани до бани, бывало, лаптей не сымал, так робил»), в первую империалистическую «все Карпаты исходил», в Великую Отечественную фельдшером на все окрестные деревни работал.
— 	Любил я больно работу, — говорит он, — у меня эдак завсегда. Да не для себя одного робил. Я боевой был. Для общества радел. Я больно людей-те жалел.
Это вот, пожалуй, основное в его многолетней жизни, в его духовной сути.
В свое время, в 20-е годы, он не дал порушить дом Александра Александровича Пушкина, когда приехали из других деревень на подводах, чтобы разобрать и вывезти стоявший тогда бесхозным дом. Собрал средства на его ремонт и помог открыть в нем школу. И многое другое, доброе делал на своей родной, на пушкинской земле.
Немало славных людей живет во Львовке, в Болдине, в других местах, которые связаны с памятью Александра Сергеевича Пушкина, — в Чернавском, в Кистеневе (эта деревня подсказала Пушкину название деревеньки Кистеневки в «Дубровском»). . . В них, кроме Болдина, не сохранилось построек тех, пушкинских, времен. Появились новые, характерные для нашей эпохи: школа, клуб, магазин, мастерские, правление совхоза. Когда идешь по проселочной дороге меж высоких рядов желтеющей пшеницы, все время слышишь то шум проезжающей где-то машины, то рокот трактора. Да и добираться от деревни к деревне теперь не то, что
встарь: «проголосуешь» — и тебя
подвезет попутка, а если не спешишь, садись возле остановки и жди рейсового автобуса.
В таком ожидании есть немалый смысл. Проносящиеся по шоссе, сворачивающие с него на проселки машины могут многое рассказать о том, чем живут, чем дышат окрестности.
А когда на дороге пусто, можно просто сидеть и смотреть на поля, на разбегающиеся во все стороны столбы с проводами, голубеющие у горизонта островки лесов, на пролетающий низко над землей самолет.
Это тоже — здешний, заслуженный труженик, АН-2. На нем и почту возят, и командировочных, самых разных специалистов, и жидкости всякие полезные над полями разбрызгивают...
На таком аэропланчике от Болдина до Горького сорок минут лёта. А от Горького до Москвы — несколько часов в поезде. То есть при желании можно меньше чем за сутки доехать из столицы в эти места.
Пушкин добирался из Москвы в Болдино на перекладных несколько суток.
Маленький самолетик, поднимающий вас над болдинской землей, дает живо почувствовать тот огромный скачок, который сделало время, отдалив нас от пушкинской эпохи. Но этот же маленький работяга АН-2 помогает охватить болдинскую землю одним взглядом, может помочь представить, как она выглядела и при Пушкине. Земля ведь никуда не ушла. Она все та же. Только, наверное, кое-где передвинулись, стали чуть реже, а местами, может быть, и гуще лесистые острова. Да поля лежат не полосочками, а крупными, разноцветными кусками. И то, что во времена Пушкина было доступно одним птицам, теперь без труда дается нам.
Самолет делает разворот и уходит в сторону Г орького, оставляя сзади пропадающую в дымке, просвеченную и согретую солнцем болдинскую землю.


ПРЕКРАСНОГО
С. Белов
НА СУШЕ, НА МОРЕ, ПОД ЗЕМЛЕЮ И В ВОЗДУХЕ
Как-то я задумался: интересно, а что читали до революции русские маль- чишки? В самом начале века? Какие книги и журналы ходили по рукам? Какие писатели были любимыми? Ведь потом эти мальчишки вы- росли.Многие из них ста¬
ли участниками революции и гражданской войны. Проявили чудеса выдержки, мужества и героизма. А потом эти дореволюционные мальчишки стали нашими дедами и прадедами.
Ведь интересно же, что читали в детстве наши деды и прадеды? Был ли у наших дедов и прадедов журнал, посвященный приключениям, географии, неведомым землям?
А как это узнать? Да очень просто.
Надо взять и спросить у какого-ни- будь деда или прадеда. Вот только у кого бы спросить?
... В золотом фонде советского кино почетное место занимает «Трилогия о Максиме». Помните знаменитую песенку «Крутится, вертится шар голубой. . .»? Революционные, насыщенные острыми приключениями фильмы «Юность Максима», «Возвращение Максима», «Выборгская сторона» поставили на киностудии «Ленфильм» режиссеры Г Козинцев и Л. Трауберг. Вот я и решил спросить у одного из них, старейшего ныне деятеля советского кино Л. Трауберга, что он читал в далеком детстве. Вот что ответил Леонид Трауберг: «В начале века каждые тридцать дней почтальон доставлял нам, мальчишкам, радость: журнал с яркой обложкой. Он назывался «Мир приключений». Его выпускал издатель Сойкин. Благодаря журналу узнали русские читатели таких авторов, как Г. Уэллс, Д. Лондон,
Г. Честертон, Р. Сабатини, О Генри,
В. 	Джекобе, Д. Конрад. В журнале печатались произведения Р. Киплинга, Ж. Верна, Г. Р. Хаггарда, А. Конан Дойла».
Л. Трауберг упомянул имя Сойки- на. Крупнейший русский издатель Петр Петрович Сойкин, выпускавший в начале XX века самый популярный среди русской молодежи естественнонаучный еженедельник «Природа и люди», стал также издателем первого в России журнала под названием «Мир приключений». Название журналу дали слова одного из героев знаменитого французского писателя 293


XVIII века Вольтера «Вперед, в мир приключений!»
В конце 1909 года издатель журнала «Природа и люди» Петр Петрович Сойкин заинтриговал своих многочисленных читателей новым бесплатным приложением к журналу: «Из всех русских журналов «Природа и люди» первый предлагает своим подписчикам богато иллюстрированный ежемесячник, который будет содержать новейшие произведения русских и иностранных авторов, описывающих необычайные приключения на суше, море, под землею и в воздухе».
Нет, Сойкин явно не давал скучать нашим дедам и прадедам! Новейшие произведения! Необыкновенные приключения! На суше, море, под землею и в воздухе! Завидно!
Ну и что особенного, возразят скептики? У нас тоже есть сейчас книги и про приключения, и про путешествия, и про сыщиков, и фантастические. И Уэллса теперь читают, и Джека Лондона, и Конан Дойла, и Киплинга. И всем любителям приключенческой и фантастической литературы знакомы эти имена. Все правильно. А вот нашим дедам и прадедам они были незнакомы. Нашим дедам эти имена открыл Сойкин. В журнале «Мир приключений» впервые на русском языке были опубликованы романы Герберта Уэллса «Борьба миров», «Невидимый человек», «Первые люди на Луне», «Пища богов», рассказы о Шерлоке Холмсе Артура Конан Дойла, рассказы Джозефа Редьяр- да Киплинга, повесть Жюля Верна «Вечный Адам», найденная в архиве писателя после его смерти.
Впрочем, довольно библиографического перечня. Библиография — большая и сложная наука. Мы едва прикоснемся к ней, изложив некоторые факты из истории рассказа Джека Лондона «Любовь к жизни».
Из воспоминаний Н. К. Крупской известно, что Владимир Ильич Ленин слушал этот рассказ за два дня до 294 смерти. Вот как пишет об этом На¬
дежда Константиновна: «За два дня до его смерти читала я ему вечером рассказ Джека Лондона — он и сейчас лежит на столе в его кабинете — «Любовь к жизни». Сильная очень вещь. Через снежную пустыню, в которой нога человеческая не ступала, пробирается к пристани большой реки умирающий с голоду больной человек. Слабеют его силы, он не идет, а ползет, а рядом с ним ползет тоже умирающий от голода волк, идет между ними борьба, человек побеждает — полумертвый, полубезумный добирается до цели. Ильичу рассказ этот понравился чрезвычайно. На другой день просил читать рассказы Лондона дальше».
А теперь две библиографические вехи. Рассказ Джека Лондона «Любовь к жизни» был впервые опубликован в оригинале (то есть на английском языке) в декабре 1905 года в американском журнале «Мак Клюрс Мэгэзин». Впервые на русском языке этот рассказ под названием «Борьба за жизнь» был напечатан в седьмом номере журнала «Мир приключений» за 1913 год.
Главным редактором «Мира приключений» был сам Сойкин, а его заместителем — Яков Исидорович Перельман, впоследствии замечательный советский популяризатор. Сойкин явился инициатором выпуска нового журнала, а название «Мир приключений» предложил Перельман. Он вообще был большой выдумщик. Целый ряд специальных читательских анкет и конкурсов также обязан своим рождением Перельману.
Об одной такой анкете стоит рассказать подробнее. Редакция журнала предложила своим читателям: «Назовите лучший из рассказов, помещенных в первых шести книгах «Мира приключений» за 1911 год».
Большинство голосов — 1481 — собрал рассказ Джека Лондона «Язычник». И тогда редакция журнала отправила Джеку Лондону «от имени его русских читателей» поздравитель-


ную телеграмму. А с ближайшего номера журнал «Природа и люди» начал печатать новую повесть «лауреата» «Мира приключений» — «Белый клык». Выходит, что первый русский перевод повести «Белый клык» появился потому, что читатели «Мира приключений» высоко оценили рассказ Джека Лондона «Язычник».
Всегда увлекательно читать, как писатели вспоминают о своих первых литературных опытах. А если вспоминает Артур Конан Дойл?! В пятом номере «Мира приключений» за 1916 год помещены воспоминания знаменитого автора Шерлока Холмса. Воспоминания озаглавлены «Как я попал в печать». Но начинаются они не с первого напечатанного, ас первого написанного рассказа. Нелишним будет добавить, что в этот период раннего творчества Конан Дойлу было шесть лет.
«Я писал, — говорит Конан Дойл, — на маленьких листах бумаги, почерком, который можно было назвать прекрасным и смелым — в строчке умещалось четыре слова! Творение мое украшали политипаж- ные рисунки пером, набросанные рукой автора. В рассказе действуют человек и тигр. Я забыл, кто из них был главным героем, но это не имело важного значения, потому что когда эти действующие лица встретились, они слились в одно. Во время царения романтиков — я был реалистом. Очень пространно, письменно и рисунками, я изобразил безвременную кончину отважного путешественника. Но тигр проглотил его, и я очутился в некотором затруднении, как продолжать рассказ. «Легко довести человека до беды, но очень трудно избавить его от неприятностей», — заметил я, и впоследствии мне приходилось часто повторять этот афоризм моего детства. В этом случае, о котором я упоминаю, положение было слишком затруднительным для меня: тигр, погубив моего героя, погубил и мое произведение. ..»
Здание в Петербурге на Стремянной, 12, где печатался «Мир приключений».
В те далекие годы, с которых мы начали наш рассказ, известный советский писатель Юрий Олеша тоже был мальчишкой. В своей книге «Ни дня без строчки» Юрий Олеша пишет об очень сильном впечатлении, которое произвел на него фантастический рассказ, напечатанный в одном из самых первых (кажется, в 4-м) номеров «Мира приключений» за
1910 год.
«Однажды, в юности, получив очередную книжку «Мира приключений», я прочел в ней рассказ какого- то неизвестного русского писателя со следующим сюжетом. . . Инженер, тоже с русской фамилией, конструирует «машину времени», способную двигаться как в будущее, так и в прошлое. Однажды, когда, занятый вычислениями, он находился в кабинете, его два сына пришли в мастерскую, где снаряд его стоял уже в закончен- 295


ном виде. . . Услышав голоса, он бросается в мастерскую, но, увы, поздно: в мастерской пусто, нет ни машины,
ни сыновей, улетевших с ней
Куда они улетели? В будущее? В прошлое? Инженер в отчаянии. И вот начинается сооружение некоего магнита, который обладает силой, так сказать, вытягивания машины из пространства времени, где бы она ни находилась — в прошлом или в будущем.
Слушайте, что придумал этот писатель. . . Многие годы инженер конструирует свой магнит. Вот он закончен. . . Инженер поворачивает рычаги и в страхе отступает: перед ним с грохотом рушится наземь римлянин: в бороде, в латах. . . Молчание, оба вглядываются друг в друга.
Обложка «Мира приключений» № 10 за 1910 год .
ш _ ЕЖЕМЕСЯЧНЫЙ ]
I Ег А иллюстрировинный
ШТШШГ АЛ [ СБО РНИКЪ ;
ПРИКЛЮЧЕН1Й
296
РОМАНЫ ПО&ЪЕТИ PfllLKflSW
(мггетное приложение кг журяэд/ „ПРИРОДА и ЛЮДИ44 »« 1910 г. М«г» 10.
— Отец, — шепчет римлянин.
Имя сына срывается с уст инженера. . .
— Это ты?
— Да, это я!
— А где же брат?
Следует пауза, во время которой, видя смятение сына, инженер начинает догадываться о случившемся. И сын произносит:
— Отец, я был Ромулом.
Таким образом, действие магнита
было той молнией, при разряде которой был, как известно, взят на небо великий Ромул — в свое время братоубийца.
Гениален сюжет именно в отношении выдумки, причем к выдумке, как таковой, русский автор добавил еще и человечность».
Можно только позавидовать памяти Ю. Олеши. Правда, в одном он ошибся. Ленинградский писатель Евгений Брандис уточнил: автором рассказа был французский писатель Октав Бельяр. Рассказ назывался «Путешествие во времени» и был опубликован в 4-м номере «Мира приключений» за 1910 год.
Впрочем, любители приключенческой, географической и научно-фан- тастической литературы напрасно будут искать сойкинский «Мир приключений». Даже в наших крупнейших государственных книгохранилищах сохранились неполные комплекты этого популярного дореволюционного журнала. Его просто растащили наиболее фанатичные поклонники приключенческого и фантастического жанра.
Автор этих строк тоже нигде не мог найти все номера сойкинского ежемесячника. Помог случай. В 1965 году я выступал по ленинградскому телевидению с рассказом о жизни и деятельности Сойкина. Редакция переслала мне несколько читательских откликов. Среди них меня особенно заинтересовало письмо профессора Павла Адамовича Рымкевича, который писал, что лично знал Сойкина.


Неужели это тот самый легендарный Рымкевич, который в 20-е годы вместе с Я. И.Перельманом и В.В. Рюминым заложил основы советской на-, учно-популярной литературы? Причем все трое начинали у Сойкина: Перельман и Рюмин — до революции, Рымкевич — в советские годы.
Я узнал, что теперь П. А. Рымкевич — профессор Института инженеров водного транспорта, автор многих капитальных работ по методике преподавания физики. А начинал он действительно у Сойкина, в советском «Мире приключений».
Я не оговорился. Последним номером знаменитого дореволюционного мальчишеского журнала «Мир приключений» был третий номер за 1918 год. А в 1922 году Сойкин снова начал выпускать «Мир приключений». Этот журнал стал первым советским изданием П. П. Сойкина.
У П. А. Рымкевича сохранился полный комплект дореволюционного и советского «Мира приключений». Уже простой их просмотр показывает, что новый «Мир приключений» значительно отличался от дореволюционного. Да, в журнале по-прежнему печатались новинки зарубежной фантастики, но главную свою задачу издатель и редакция «Мира приключений» видели в том, чтобы привлечь советских авторов, вырастить отечественных мастеров приключений и фантастики.
Что же из этого получилось?
В первых трех номерах журнала за 1924 год был опубликован один из наиболее популярных фантастических романов середины 20-х годов «Пылающие бездны» Н. Муханова. В этом романе автор обобщил и логически развил во времени основные достижения современной ему научно-техниче- ской мысли. Основная идея романа — победа человеческого разума над природой во имя блага человечества во всем мире и на всех планетах. На Земле уже нет ни государственных, ни классовых перегородок, все равны
в единой федерации, где высокое развитие техники позволило сократить рабочий день до трех часов.
Борьба Человека с Космосом заканчивается, все гениальные достижения науки и техники высокоразвитое население федерации Земли использует на благо культуры. На Земле — всеобщее счастье. Земля подчиняется только Великому Разуму, то есть человеческой мысли, направленной на всемирное благо. Однако на Марсе еще тайно господствуют потомки древних реакционных династий — ларгомерогов. Война Земли с Марсом. Ларгомероги гибнут. Объединение двух планет. Вселенная принадлежит человеку. ..
Из этого краткого пересказа содержания романа видно, насколько новым было оно и для беллетристики того времени, и для журнала Сойкина. Конечно, этот роман имеет сейчас не столько художественное, сколько историко-библиографическое значение, но ведь советская научно-фанта- стическая литература тогда еще только зарождалась.
Необходимо также отметить, что в советское время на страницах журнала «Мир приключений» была напечатана новелла А. С. Грина «Битт-Бой, приносящий счастье» («Корабли в Лиссе»).
В 20-е годы в нашей стране вспыхнула огромная тяга к литературному творчеству. Стихотворные строчки Владимира Маяковского — «В поле папаши, каждый хитр, землю попашет — попишет стихи» — не такое уж поэтическое преувеличение. Редакции журналов и газет получали несметное количество рукописей доселе никому не известных авторов.
Немало рукописей получала и редакция «Мира приключений». Было решено этот поток направить в определенно^ русло. Так возникли литературные конкурсы «Мира приключений». Первый всесоюзный открытый литературный конкурс журнал провел в 1927 году. На этом конкурсе 297


Обложка «Мира приключений» № 2 за 1928 год.
успешно дебютировал Леонид Соловьев, впоследствии знаменитый автор «Повести о Ходже Насреддине». Участвовали в конкурсах «Мира приключений» и печатались в журнале писательница М. Марич, автор романа «Северное сияние», и известный ныне писатель и поэт Сергей Марков. .. А начиная с декабря 1928 года журнал стал проводить первый систематический литературный конкурс. Задания были самые разнообразные. Печатался, например, рассказ без заключительной главы. Участники конкурса должны были написать окончание. Лучшее окончание премировалось. Многие рассказы-задания этого конкурса — «Где выход?», «Лиловая 298 буква», «Прекрасная дама», «Бандит
Клешня», «Наследство», «Лунная дорога», «Слепцы у омута», «Лесная сказка» — были написаны Н. Муха- новым, автором фантастического романа «Пылающие бездны», и Я. И. Перельманом.
Эти конкурсы журналу помогали проводить крупнейшие ученые того времени. Председателем литературнонаучного жюри был академик
С. 	Ф. Платонов, а одним из членов жюри — член-корреспондент Академии наук, известный филолог Б. Л. Модзалевский. Все годы членом жюри неизменно был издатель «Мира приключений» П. П. Сойкин.
Одной из лучших традиций дореволюционного «Мира приключений» было знакомство русского читателя с крупнейшими зарубежными мастерами приключенческого жанра и фантастики. Советский «Мир приключений» продолжил эту традицию. В 1927—1928 годах журнал’начал печатать новый роман А. Койан Дойла «Глубина Маракота» («Маракотова бездна»). Начало этого романа появилось в русском переводе вслед за началом публикации в Англии. Так и печатался роман — по мере получения английских журналов с очередными продолжениями.
В первом номере за 1922 год напечатан рассказ Джека Лондона «Тысяча смертей». Этот рассказ интересен во многих отношениях. Начнем с того, что «Тысяча смертей» — первый опубликованный рассказ Джека Лондона, рассказ, которым начинался его литературный путь. Писатель вспоминал: «Как в буквальном, так и в литературном смысле я был спасен рассказом, напечатанным в журнале «Черный кот». Известно, что «Черный кот» заплатил Джеку Лондону за его первый рассказ сорок долларов.
Далее. Этот первый рассказ Д. Лондона, появившийся в американской печати, впервые напечатан на русском языке в первом номере советского «Мира приключений». И наконец, рассказ «Тысяча смертей» — научно-


фантастический. В нем идет речь об оживлении человека. Таким образом, своей публикацией «Мир приключений» подчеркнул, что Джек Лондон дебютировал в литературе научно-фантастическим рассказом.
Нередко можно встретить такое отношение к фантастике: «развлека¬
тельное чтиво», «бессодержательная литература»... Конечно, фантастика бывает разная. Бывает и плохая. Но если говорить о лучшей, придется найти другие выражения. Известна высокая оценка, которую давали творчеству Жюля Верна Тургенев, Лев Толстой, Горький.
И крупнейшие русские ученые признавались в любви к великому фантазеру и мыслителю. И не только в любви. Н. Е. Жуковский, Д. И. Менделеев, В. А. Обручев, К. Э. Циолковский говорили о том, что нашли у Жюля Верна немало плодотворных научных идей. Пример Жюля Верна настолько вдохновил К. Э. Циолковского, что он написал несколько фантастических произведений. По-видимому, в русской науке К. Э. Циолковский — первый великий ученый, писавший фантастику.
Поэтому, имея в прошлом опыт общения с К. Э. Циолковским, ученым и писателем в одном лице (в журнале «Природа и люди» печатались его рассказы и повести), П. П. Сойкин в советском «Мире приключений» решил поставить смелый эксперимент. Девиз этого эксперимента можно было бы сформулировать так: «Ученые могут писать фантастику — ученые будут писать фантастику». Эксперимент завершился полным успехом. Научно- фантастические рассказы и повести написали академики и члены-кор- респонденты, доктора наук, профессора М. В. Новорусский, Н. А. Морозов, Н. А. Рынин, Л. С. Берг и другие. Они писали не только сами научно-фантастические произведения, но предисловия и послесловия к ним, критические статьи о фантастике.
Имя К. Э. Циолковского, ученого и писателя, мы уже называли. В. А. Обручев — «Земля Саннико- ва», «Плутония», И. А. Ефремов — «Туманность Андромеды», «Лезвие бритвы», «На краю Ойкумены» и другие книги. Айзек Азимов, крупный американский ученый-химик. Начал выступать в литературе с научно- фантастическими рассказами. Особенно известен цикл рассказов «Я, робот» и роман «Конец вечности». Артур Кларк, известный английский ученый и писатель. У нас большим успехом пользовалась его книга «Черты будущего». Это перечисление можно было бы продолжить, однако нам следует вернуться к «Миру приключений» и сказать в заключение, что в 20-е годы, на пороге развития советской фантастики, журналу удалось многое сделать для сближения науки и литературы, науки и жизни.
В 1930 году издательство «П. П. Сойкин» влилось в Леноблиз- дат. В 1930 году вышел последний номер «Мира приключений». Но сойкин- ский журнал не исчез бесследно. Он сыграл заметную роль в развитии советской приключенческой и научно- фантастической литературы.
А теперь давайте помечтаем. Не хочется верить, что журнал «Мир приключений» прекратился навсегда. Этого просто не может быть. Пройдет совсем немного (месяцев? лет? пятилеток?) времени, и мы с вами возьмем в руки журнал в яркой обложке, на которой будет написано: «МИР ПРИКЛЮЧЕНИЙ». Не толстый альманах, который выходит раз в год, а ежемесячный журнал. Мы перелистаем страницы, увидим фамилии известных писателей, название романа — обязательно романа! — ив конце его опубликованной части найдем такую дорогую для любителя научной фантастики и приключений строчку, от которой у настоящего читателя, у настоящего знатока так сладко замирает сердце: «Продолжение следует».


[спорт
in
СПОРТ
СПОРТ
Вольт Суслов
СПРИНТЕРЫ И СТАЙЕРЫ
Спешит, торопится беговая дорожка! . .
Начала ее уже и не разглядеть — затерялось оно где-то за далекими веками. О древних бегунах что мы знаем? Очень мало. Рекорды их и победы превратились в легенды, в мифы, и труд¬
но уже отличить, где тут правда, а где красивая выдумка.
Но даже люди далекие от спорта знают, что такое марафонский бег. А как же! Об этом мы учили еще в пятом классе школы и все, как один, восхищались подвигом неизвестного греческого юноши. Помните? ..
Шел 490 год до нашей эры. Персидский царь Дарий снарядил сильную флотилию, пересек Эгейское море, и тысячи персов, сверкая щитами и мечами, спрыгнули с кораблей на греческий берег. Но древних греков трудно было застать врасплох. Да и воины они отличные! Первыми взялись за оружие афиняне. И хотя их было меньше персов, афиняне не побежали, не дрогнули. В долине около селения Марафон скрестились мечи. Казалось, что персы сильнее. Но греки защищали свою землю. И победили.
С радостной вестью о победе в Афины был послан самый быстроногий гонец. Ему и самому очень хотелось как можно скорее обрадовать своих земляков, и он спешил, спешил, не останавливаясь ни на минуту. Вбежав на городскую площадь в Афинах, он громко, из последних сил крикнул: «Победа!» — и упал, чтобы уже не встать больше.
К сожалению, имя юного гонца осталось неизвестным. Но зато какой памятник создали ему люди! Марафонский бег! Сотни, тысячи спортсменов выходят сейчас на старты и бегут 42 километра 195 метров — ровно столько, сколько преодолел древний вестник победы. Это ли не памятник герою?
В те древние годы уже проводились Олимпийские игры. Первые из них, известные с исторической достоверностью, помечены 776 годом до нашей эры. На них — самых первых — был представлен всего один- единственный вид спорта — бег. Не марафонский. Бег взапуски на одну длину стадиона.
Велика ли была эта длина и откуда она взялась? Точных сведений тут


не найти, приходится обращаться к мифам.
Один из них повествует о битве легендарного Геракла с царем Элиды Авгием. Геракл одержал победу и в честь ее решил провести соревнования. Он пригласил своих четырех братьев, выбрал хорошо утоптанную дорожку и отмерил на ней дистанцию в шестьсот своих ступней.
(Много позже дистанцию эту назвали «стадией», определили, что составляет она 192,27 метра, и это расстояние стало длиной первого «стадиона».)
Геракл сам наградил брата, пришедшего первым: украсил его голову оливковой ветвью.
Но это миф. Первого же настоящего победителя самых древних известных нам Олимпийских игр звали Ка- рэб. Он был поваром из Элиды. Больше о нем ничего неизвестно.
Первая дистанция не долго оставалась единственной. Да и обидно как- то: шагать через всю страну на Олимпийские игры по выжженным солнцем дорогам, чтобы увидеть одно-един- ственное состязание! . . Поэтому, очевидно, на Олимпийских играх 724 года до нашей эры программа бегунов удвоилась: появился бег на две длины стадиона — диаул (384,54 метра). А еще через четыре года к диаулу прибавился доликодром — первая длинная дистанция по бегу, равная 24 стадиям, или 4714,5 метра.
И знаете, на древней беговой дорожке бегать было много труднее, чем на сегодняшней. Сегодняшняя беговая дорожка опоясывает поле стадиона, плавно закругляясь на виражах. На древней никаких виражей не было: она была прямой как стрела! В начале ее стоял столб с надписью: «Будь смел!», где-то в середине второй столб подбадривал: «Спеши!». Надпись на третьем столбе приказывала: «Возвращайся!». Добежав до него, спортсмен круто поворачивал в обратном направлении и спешил! Спешил!
Начинался бег тоже необычно. Бе¬
гуны становились рядом, почти вплотную, нога к ноге. Горе тому, кто не выдержит и, не дождавшись команды судьи, рванется вперед! Судья на то и судья, чтобы наказывать. Тут же, на виду всего стадиона, нарушитель, взявший фальстарт (как мы определяем это нарушение сегодня), подвергался наказанию: его просто лупили палками. Тот же судья. И если после наказания провинившийся еще был способен состязаться, ему разрешали вновь занять место на старте.
Бежали атлеты в легких плащах. Но однажды какой-то бегун при повороте потерял свой плащ. Он, разумеется, не стал останавливаться, чтобы подобрать его, побежал вперед и, опередив всех своих соперников, победил. «Он выиграл бег потому, — заключили побежденные, — что бежал без плаща. Так ему было легче». С тех пор древние спринтеры и стайеры стали соревноваться обнаженными. Не смущайтесь, это было вполне прилично: на трибунах не было ни одной женщины. Появляться на стадионе им запрещалось под страхом смертной казни.
Женщины смогли появляться на нем только после соревнований мужчин и проводить свои игры — Гераи- ды (в честь богини Геры, жены всемогущего Зевса). Кстати, в этих женских состязаниях был тоже только один вид спорта — бег на короткую дистанцию.
История сохранила нам имена самых известных бегунов древности. Сегодня нам известно, что некий Леонид из Родоса побеждал на четырех Олимпийских играх: в 164-м,
160-м, 156-м и 152 годах до нашей эры. Двенадцать раз приходил он первым в беге на дистанции в один стадион, двойной стадион и в беге вооруженных. Восьми побед в тех же состязаниях добился Астилос из Кротона.
Упоминают и атлета Филиппида, пробежавшего 250 километров, от Афин до Спарты, за два дня.


К сожалению, в 393 году нашей эры император Феодосий запретил проведение Олимпийских игр. Ревностный христианин, он усмотрел в этих спортивных состязаниях что-то языческое. ..
В проведении Олимпийских игр наступил перерыв.
Долгий перерыв.
Длиной в 1503 года.
СНОВА НА ДРЕВНЕЙ ДОРОГЕ
Апрель 1896 года выдался по-на- стоящему весенним, солнечным. А тут еще праздник! Возрождены Олимпийские игры! Отдавая дань древним атлетам, они проводятся на греческой земле. В Афины съехались спортсмены тринадцати стран: Австрии и Австралии, Великобритании и США, Франции и Германии, Дании и Швеции! 311 спортсменов выйдут на олимпийские старты. Гимнасты и велосипедисты, борцы и фехтовальщики, метатели диска и толкатели ядра. И конечно, бегуны.
Естественно, среди восьмидесяти тысяч зрителей на стадионе было больше всего греков. И естественно, больше всего они переживали за своих спортсменов. Прежде всего их волновал марафонский бег. Ведь он проводился на той же самой дороге, где 2288 лет назад бежал юный гонец, принесший весть о победе.
И вот двадцать пять спортсменов выстроились на равнине Марафона. Двадцать один грек и лишь четыре иностранца. Но зато какие! Австралиец Флэк уже выиграл две золотые медали Олимпийских игр: в беге на 800 и 1500 метров. Известный американский бегун Блейк. Не менее известный спортсмен из Франции Лер- мюзье. Венгр Д. Кельнер! Трудно, очень трудно соперничать с ними.
Бег начался. Твердая, далеко не гладкая дорога. Немилосердно палящее солнце. По обочине скачут верховые гонцы. Их задача: доставлять к
стадиону сведения с дистанции. Позади спортсменов громыхает экипаж: он будет подбирать тех, кого оставят силы.
А стадион ждет. Зрители почти не следят за соревнованиями прыгунов: все ждут вестей с дистанции марафона. Вот и первый гонец оттуда. Печальную весть привез он: на 22-м километре бег ведет француз Лермюзье, остальные отстали от него более чем на три километра.. .
Второй гонец сообщает: упал американец Блейк.
Да, бежать в раскаленном пекле не каждому по силам.
33-й километр оказался роковым для Лермюзье. Он сошел с дистанции.
На 37-м километре прекратил бег грозный австралиец.
Новый гонец врывается на стадион.
— Бегуны приближаются к городу!— кричит он. — Первым бежит грек!
Гром рукоплесканий сотрясает стадион. Зрители вскакивают с мест. На беговую дорожку летят цветы. Но, кто он? Василакас? Вретос? Папаси- меон? Кто же он? Скорее! Скорее!
Вот он. На мраморную арену стадиона легко, словно и не устав, вбегает спортсмен в бело-голубом трико. Луис! Спирос Луис! Письмоносец из небольшой деревни Марузи близ Афин. Еще утром он сказал отцу:
— Ты увидишь меня либо победителем, либо мертвым.
И он выбрал первое. И первым пересек финишную черту. Два принца кинулись к нему, подхватили под руки, повели к королевской ложе. И король увенчал голову Спироса Луиса оливковой ветвью, как это делалось в древности. Луиса и чествовали, как в древности. Ему построили дом. Портные поклялись бесплатно одевать героя, а цирюльники — бесплатно брить его до самой смерти. Владелец крупнейшего ресторана поднес ему чек на 3652 обеда — все, что были в его чековой книжке.


Спирос Луис стал национальным героем.
И первым олимпийским чемпионом в марафонском беге.
ЦИФРЫ
С годами метры не меняют своей длины. Стометровка остается стометровкой. И секунды остаются такими же упрямыми и неподатливыми. Но бегуны заставили их дробиться. Сначала в судейских протоколах появились десятые доли секунды, потом сотые. Трудно, очень трудно улучшить время рекорда: отвоевать у него хотя бы тысячную долю секунды! Но упрямые секунды понемножечку, а все же отступают перед еще более упрямыми спортсменами.
Как это выглядит в протоколах? В 1896 году на первых после возрождения Олимпийских играх стометровку быстрее всех пробежал американец Т. Бэрк. Его результат: ровно 12 секунд. А на Олимпийских играх 1972 года наш Валерий Борзов ту же стометровку преодолел за 10,14 секунды. Но еще быстрее пробежал эту дистанцию в 1968 году американец Дж. Хайнс — 9,9 секунды. Этот рекорд пока никем не побит.
Конечно, на более длинных дистанциях и секунды другие. Впервые дистанция бега на 10000 метров была включена в программу соревнований на Олимпийских играх 1912 года в Стокгольме. Победителем стал тогда финн X. Колехмайнен. Десятикилометровый путь он преодолел за 31 минуту 20,8 секунды. Прошло сорок четыре года, и на Олимпийских играх в Мельбурне советский бегун Владимир Куц те же десять километров пробежал за 28 минут 45,6 секунды. Тут, как видите, разница уже в минутах. Но чем дальше — тем труднее. На следующих Олимпийских играх Петру Болотникову удалось побить рекорд Владимира Куца, но.. .уже на секунды: 28 минут 32,2 секунды.
А дальше — снова минуты. Финскому спортсмену Лассе Вирену на Олимпийских играх 1972 года удалось пробежать десятикилометровку за 27 минут 38,3 секунды!
Не было еще ни одних Олимпийских игр, на которых не улучшались бы рекорды. Цифры, мелькающие на табло стадионов, записанные в протоколы, сухи и беспристрастны. Но стоит приглядеться к ним повнимательнее — и легко увидеть за ними упорнейшую борьбу. И трагическую, и веселую. С тактическими расчетами и всевозможными хитростями.
«ЧЕРНАЯ ПУЛЯ»
Так еще мальчишкой прозвали знаменитого негритянского бегуна Джесси Оуэнса. Впрочем, у него было много имен. Первое, полученное при рождении, звучало так: Гровер Кливленд Оуэнс. Когда же Г ровер подрос и пошел в школу, учитель, записывая нового ученика в журнал, что-то напутал и рядом с фамилией «Оуэнс» появилось имя «Джесси». Под этим именем и узнала его вся планета.
Кто же он такой, Джесси Оуэнс? Сам о себе он говорит так: «Я был десятым среди одиннадцати детей нищей негритянской семьи фермера- хлопкороба. Даже когда урожай был хорошим, мы никогда не были сыты: все свое детство я голодал».
Голодал и работал. Будущему рекордсмену не было еще и восьми лет, когда он принес домой свой первый заработок — десять пенсов. Занимаясь в школе, он тоже вынужден был работать. «Каждый вечер после занятий в школе я ходил пешком за тринадцать километров работать чистильщиком ботинок в одно ателье, чтобы принести домой несколько пенни». Джесси лихо чистил ботинки на чужих ногах, и никто не знал, что у этого негритенка тоже совсем неплохие ноги.
Впрочем, в колледже об этом зна-


ли. Многие учителя смотрели на Джесси косо и презрительно: взбрела же в голову негра блажь — учиться! Его дело — выполнять самую грязную работу, а науки — для белых. Но что поделаешь: этот Оуэнс — «черная пуля»! Он бегает быстрее всех и тем самым прославляет их колледж.
А Джесси действительно быстрее всех бегал и дальше всех прыгал. В 1934 году он побил по спринту все прежние рекорды Америки. А 25 июня 1935 года пробежал сто метров за
10,2 	секунды, тем самым установив новый мировой рекорд. Многие рекорды сдавались «на милость победителя» Джесси Оуэнса. В тот день он еще побил рекорды в беге на 200 метров и 220 ярдов, в барьерном беге на те же 200 метров и 220 ярдов и прыгнул в длину на 813 сантиметров!
В августе 1936 года Оуэнс едет на Олимпийские игры в Берлин.
В ту пору власть в Германии принадлежала фашистам. Доктор Геббельс не уставая твердил по радио о безусловном превосходстве арийской расы над всеми остальными людьми. Гитлер даже не хотел пускать в страну спортсменов с черной кожей. Но Олимпийский комитет предупредил, что тогда и Олимпийские игры будут проведены в другой стране. Гитлеру пришлось уступить. К тому же Геббельс обещал, что все олимпийские медали будут завоеваны немцами и это еще раз докажет превосходство арийской расы.
Но вот приезжает в Берлин Джесси Оуэнс и выигрывает бег на 100 метров. Далее выигрывает бег на 200 метров. Завоевывает медаль в эстафетном беге. И прыгает в длину на 8,06 метра, устанавливая новый олимпийский рекорд. Гитлер взбешен. Поздравляя чемпионов Олимпиады, он отказывается пожать руку Оуэнсу.
— 	Ну и что же,—говорит Оуэнс,— я приехал в Берлин не для того, чтобы пожать руку немецкому канцлеру. Я приехал, чтобы выиграть. И я 304 сделал это.
Нью-Йорк встречал победителя развевающимися флагами и морем цветов. Но вечером на банкете, среди восторженных тостов, грустный и чем-то расстроенный чемпион сказал:
— Хватит льстить. Дайте работу моему отцу.
Этого негру простить не могли. Ведь в прославленных лживой демократией Соединенных Штатах было полно таких же расистов, как и в гитлеровском Берлине. Там, в Германии, кричали о превосходстве арийской расы, здесь, за океаном, — о превосходстве белых над черными. И вдруг негр поднял свой голос! . . Со страниц газет и журналов на Джесси хлынул мутный поток лжи, клеветы, оскорблений. Чемпиону пришлось оставить любительский спорт, уйти в профессионалы. Он сам говорит, что у него «была слава, но не было денег». Оуэнс бегал наперегонки с лошадьми и кенгуру, состязался на стадионах с любым желающим. Тот, этот желающий, бежал, как бегают обычно, — лицом вперед, Джесси же при этом бежал вперед спиною. И все равно каждый раз на финиш приходил первым!
Такая судьба негритянского спортсмена в США не единична. На Олимпийских играх в Мехико, поднявшись на пьедестал почета, два негритянских спортсмена из команды США, протестуя против расовой дискриминации в их стране, подняли вверх кулаки в черных перчатках. Конечно, и они были отлучены от спорта.
— В двадцать три года я оставил спорт, — грустно говорит Оуэнс.
Но еще долго цифра 10,2 увенчивала таблицу рекордов.
ПЕРВЫЙ, ПОТЕСНИВШИЙ АМЕРИКАНЦЕВ
В сентябре 1962 года тренер ново- каховской ДЮСШ Борис Иванович Войтас заглянул на спортивную пло-


щадку школы № 1 города Новая Каховка. Шестиклассники по очереди прыгали в длину. Один из них с первой же попытки прыгнул на 5 метров 25 сантиметров. Но Войтаса поразил не только прыжок — разбег тоже был необычен. Учитель физкультуры подозвал шестиклассника, представил:
— Валерий Борзов.
— Где ты так научился бегать? — сразу же спросил Войтас.
— Даже не знаю, — смутился Валерий. — Мама говорит, что сначала я научился бегать, а потом уже ходить.
Вскоре тренер узнал, что Валерий любит не только бегать. Он еще умеет думать. На тренировке любое новое задание он сначала не спеша продумывал, порою не соглашался, спорил. Но раз приняв предложенный тренером ритм тренировок, не изменял ему никогда.
В девятнадцать лет Валерий стал чемпионом страны и Европы. Но что поделаешь: его стометровка не всегда была прямой, как натянутая струна, и гладкой, словно крышка рояля. Спортсменов на дистанции частенько поджидают не только успехи, но и большие неприятности с печальным именем Травма. В холодный дождливый день подставила она «ножку» и Валерию.
Шли обычные тренировки. Валерий бежал, как бегал всегда, и вдруг вскрикнул, запрыгал на одной ноге.
— Что случилось?—тут же подбежал к нему тренер Валентин Васильевич Петровский.
— Не знаю.. . Наверное, растянул мышцу. ..
— Сам виноват. Поленился размяться по погоде, не разогрелся как следует.. .
Вот ведь какая «мелочь» подвела: размялся чуть меньше, чем было нужно! Поленился всего чуть-чуть! . . И весь пройденный путь, сотни набеганных километров оказались под угрозой. После иной травмы можно и
не вернуться на беговую дорожку.
И у Борзова травма оказалась серьезной, врачи сомневались: сможет ли он снова бегать? Они, правда, еще не знали характера Борзова — настойчивого, волевого. А бегун решил не сдаваться никаким травмам. Начался своего рода поединок: травмы—
Борзов.
На протяжении двух лет они пять раз «сбивали» спортсмена с дорожки, и пять раз Борзов возвращался на нее победителем.
«Напакостить» Валерию травмы все же сумели. Шел 1968 год. Приближались Олимпийские игры в Мехико. Валерий готовился к далеким стартам, не жалея сил. Но именно туда-то и не пустила его травма.
Пролетели еще четыре года, и в Мюнхене собрались участники XX Олимпийских игр. И надо же такое совпадение: старт забега на сто метров выпал на 1 сентября! Валерий, улыбаясь, припоминал: 1 сентября
1962 года его подозвал к себе на школьном стадионе Борис Иванович Войтас; в этот день в 1966 году он пришел в Киевский институт физкуль- 305
20 Хочу все знать


туры к новому тренеру — Валентину Васильевичу Петровскому; да и вообще исполнялось ровно десять лет, как он серьезно занимается бегом!
На старте выстроились сильные соперники: американец Тейлор, бегун с Ямайки Миллер, поляк Новош, наш Саша Корнелюк. Все предшествующие месяцы Валерий с Валентином Васильевичем отрабатывали технику старта. Расчет оказался правильным: старт Валерий выиграл! И побежал, нацеливаясь, как всегда, не на ленточку финиша, а метров на пять дальше ее: чтобы и на последних сантиметрах наращивать скорость. На целый метр обогнал он своих соперников.
И секундомеры зафиксировали: 10,14 секунды!
А 4 сентября Валерий завоевал и вторую золотую олимпийскую медаль — в беге на 200 метров.
До него по две медали в спринте на одной Олимпиаде выигрывали лишь шесть спортсменов — все представители Северо-Американского континента. Борзов отобрал у них это преимущество.
Двадцать лет ждала наша страна чемпиона в спринте.
И вот он появился: Валерий Борзов.
Когда после забега на 200 метров Валерий медленно возвращался к месту старта, он увидел: из ложи прессы к барьеру спускается Джесси Оуэнс. Сколько лет Оуэнс был кумиром Валерия! И вот Джесси подзывает его — Борзова — поздравляет с успехом, что-то говорит об отточенности его бега!..
Позже десятки журналистов будут стараться взять интервью у рекордсмена XX Олимпиады. В одном из них Валерий скажет:
— 	Никогда не спрашивайте меня, хочу ли я победить в каком-то конкретном состязании. Я нацелен на победу всегда, ежедневно и ежечасно, иначе бы я не тренировался и не вы- 306 ходил бы на старт.
НУРМИ
В далекой древности героям Олимпийских игр — олимпионикам, как их называли, — воздвигали памятники в храмах и на площадях их родных городов. Правда, статуя не должна была быть похожей на атлета (чтобы он не возгордился!), и только если олим- пионику удавалось стать трижды победителем, статуе придавали сходство с героем.
В наши дни памятник спортсмену — редкость. А если он поставлен при жизни героя — тут уж и говорить не приходится, случай невероятный!
Но такой памятник есть. Он стоит на одной из площадей города Хельсинки. Мимо своей скульптурной копии иногда прогуливается и сам оригинал: знаменитый финский бегун
Пааво Нурми.
В 20-х годах нашего века не было бегуна быстрее его. Во всем мире Пааво Нурми называли «королем скороходов». В списках победителей Олимпийских игр его фамилия встречается девять раз.
В 1920 году на Олимпийских играх в Антверпене этот паренек из небольшого финского городка Тарту выиграл бег на 10 000 метров и был первым в десятикилометровом кроссе. Вскоре он стал обладателем мирового рекорда в беге на 5000 метров. В Париж на следующие Олимпийские игры он ехал с намерением собрать золотые медали со всех беговых дорожек, на которых будут состязаться спортсмены-бегуны на средние и длинные дистанции.
Его желания испугали даже руководителей финской команды, решивших, что свершить такое не под силу человеку.
— 	На десять тысяч метров побежит Ритола, — сказали они. — Хватит тебе и остальных дистанций.
Нурми был дисциплинированным спортсменом, но подчиниться этому решению ему очень и очень не хотелось.


В минуту старта многочисленные зрители увидели необычнейший бег: с выстрелом пистолета ринулась вперед стайка бегунов, и в тот же момент по другой, свободной дорожке начал бег какой-то странный спортсмен: в свитере, в брюках, в ботинках. Оц бежал и бежал, изредка поглядывая на хронометр, зажатый в руке.
Это был Нурми.
Ритола тоже был хорошим бегуном. Он легко обогнал своих соперников и на финише показал рекордное время: 30 минут 23,2 секунды. Золотая медаль бесспорно принадлежала ему. Но выступавший вне зачета Нурми финишировал на 33 секунды раньше! .. Медаль медалью, а победил все-таки он!
После этого Нурми завоевал золотую медаль в беге на 1500 метров. И ровно через полтора часа побежал на 5000 метров. Получив вторую золотую медаль, он приветливо помахал рукой стадиону и побежал на дистанцию десятикилометрового кросса.
А пока Пааво Нурми бегал да бегал, его маленький земляк, одиннадцатилетний Айко, шагал да шагал. Из страны в страну. Через всю Европу. В Париж.
О Нурми маленький Айко услышал еще у себя дома — на самом севере Финляндии, в холодной снежной Лапландии. Даже туда, к берегам холодного полярного моря, долетали рассказы о том, что финн Нурми бегает быстрее поезда, быстрее оленя и быстрее ездовых собак. Айко захотел увидеть этого сказочного бегуна своими глазами.
Прежде чем отправиться в столь далекий путь, нужно было спросить разрешения у родителей. Но Айко был сирота. Он продал все свое имущество — двух оленей — и поехал. Не далеко: до Швеции. На дальнейшие билеты денег уже не было. И Айко пошел пешком. По дорогам Швеции, Дании, Германии, Франции. В Париж он попал, когда Олимпийские игры уже подходили к концу.
Полицейские, подобравшие около стадиона оборванного, голодного мальчишку, долго ничего не могли понять. На все вопросы он отвечал только: «Суоми» и «Нурми». В конце концов из этих двух слов в головах полицейских сложилась определенная фраза: «Маленький мальчик из Финляндии хочет видеть знаменитого бегуна Нурми».
И Нурми приехал в полицейский участок.
Радости Айко не было конца! Он охотно рассказал о своем нелегком путешествии и, немножечко робея, спросил: как ему попасть на стадион, чтобы увидеть наконец, как бежит Нурми?
— Ты хочешь видеть, как я бегу? — переспросил Нурми, задумавшись. Ему очень хотелось помочь этому неутомимому настойчивому лапландцу, но как? Все забеги уже остались позади. Все золотые медали уже лежали в чемодане, в гостинице. Нурми медленно прошелся по комнате.. .
— Хорошо,—сказал он.—Ты увидишь, как я бегу.
Этот забег на парижском стадионе «Коломб» не вошел в историю Олимпийских игр, но навсегда остался в сердце маленького Айко. Он сидел на пустом, молчаливом стадионе, а внизу по гаревой дорожке бежал Пааво Нурми. Его старались догнать бегуны из Англии, Франции, Германии — они все откликнулись на просьбу Нурми пробежаться еще раз. Ради одного Айко. Потому что все они были настоящими спортсменами, а значит, добрыми и веселыми людьми. И впереди бежал самый добрый и самый быстрый — Пааво Нурми.
ПОЕДИНОК
Вот и добрались мы до дальних дистанций. Можно бы уже и закончить рассказ о бегунах. Все равно ведь о всех не расскажешь! И все-


таки не хочется сходить с беговой дорожки. Было бы очень несправедливо не вспомнить еще об одном знаменитом бегуне. Но для этого нам нужно отправиться в далекую Австралию, в город Мельбурн — на XVI Олимпийские игры.
В конце первого дня состязаний, а точнее — 23 ноября 1956 года — в 18 часов 00 минут к старту забега на 10 000 метров приготовились 26 бегунов, а среди них советский стайер Владимир Куц и англичанин Пири.
Ох уж этот Пири! Вечный соперник Куца! Совсем недавно на соревнованиях в Лондоне они бежали вместе пятикилометровую дистанцию. Куц все время лидировал. Пири все время держался у него за спиной, но на последней прямой рванулся, обошел Куца и занял первое место! . .
Запомнил Куц эту хитрость. В Мельбурне прямо со старта он резко рванул вперед, все время увеличивая темп. Бежать предстояло 25 кругов, а тут с первого круга темп словно на стометровке! Пири немного отстал, но вскоре догнал Куца и удобно пристроился за его спиною. Вторым бежать всегда легче. А потом из- за спины соперника можно выиграть! Пять кругов спортсмены бежали, словно связанные веревочкой: Куц — впереди, Пири — у него на пятках. Но вот Куц отодвинулся от бровки, предлагая англичанину возглавить бег. Пири вежливо отказался. Нет- нет, он желает быть только вторым! . . Что ж, была бы честь предложена! Куц снова увеличивает скорость бега. Пири не отстает. Куц сбавляет темп до медленного шага. Пири делает то же самое, но из-за спины не выходит.
Уже пройдена половина пути. Остальные бегуны отстали почти на сто метров. Куц все время то замедляет, то ускоряет бег. Англичанин повторяет его темп. Наконец на двадцатом круге Куц почти останавливается и показывает рукою Пири: «Давай
беги!» Англичанину не остается делать ничего другого. Теперь он бежит впереди, а Куц следом. Так они пробегают сто метров. Пири уже начинает привыкать к мысли, что его соперник наконец-то «выдохся». Ничуть не бывало! Куц снова делает резкий рывок и обходит Пири. Он мчится с такой скоростью, что измотанный, растерянный Пири начинает отставать и отставать. После забега он скажет:
— 	Перемена темпа, перемена шага — это были муки. . . Девятнадцать кругов я бежал за Куцем по пятам, но дальше я не мог удержаться — его последний рывок за четверть круга до финиша прибил меня.
К финишной черте Пири пришел восьмым.
Через несколько дней состоялся новый забег. Пири предоставлялась возможность взять реванш. Но Куц снова предложил такой быстрый темп, что соперничать с ним не мог никто.
Две золотые медали завоевал тогда советский спортсмен. А через год в Риме он побил рекорд Пири и в беге на 5000 метров.
*
У каждой дороги есть конец: на перроне вокзала, возле школьной двери, у проходной завода. . . И только у беговой дорожки конца нет! Есть на ней старт, есть финиш, а конца нет. Даже когда вырывается она из чаши стадиона — убегает на тренировки, на кроссы, — все равно возвращается назад и снова бежит по кругу, отсчитывает метры. И годы тоже. Каждую весну приходят новые стайеры, спринтеры, пятиборцы. И никто не говорит о старых спортсменах, что он-де сошел с дорожки. Совсем нет. Просто он передал эстафету другому, молодому бегуну. Передал, как наказ: «Беги быстрее!»
Эстафеты ведь тоже на беговой дорожке проводятся.


СПОРТ
1ГЗ
СПОРТ
СПОРТ
А. Кондратов, В. Стрелец
ФОРМУЛЫ РЕКОРДОВ
I • 'ad
РЕКОРДЫ 2000-го
то происходит в современном спорте? Первое, что бросается в глаза, — это рост абсолютных достижений во всех видах, будь то легкая атлетика с секундами и метрами, тяжелая атлетика с ее килограммами или акро¬
батика с тройным сальто и другими, столь же фантастическими прыжками. Полвека назад специалисты вычислили и обосновали «пределы человеческих возможностей» в различных видах спорта. В наши дни они, как правило, соответствуют нормативам мастера спорта. Мировые же достижения намного превосходят эти теоретические «пределы». Причем рекорды растут из года в год и, видимо, нет им предела. А ведь человек не изменился физически ни за эти полвека, ни за пять тысячелетий, ни за сорок—пятьдесят тысяч лет, истекших с того времени, как сформировался гомо сапиенс — человек разумный, ставший властелином планеты Земля.
Антропологи утверждают: если бы в нашем XX веке появился самый древний человек современного типа, кроманьонец, то при правильном воспитании и образовании он бы ни в чем не уступил нам с вами, детям века атома, кибернетики и покорения космоса. Не уступил бы ни в уме, ни в физическом развитии. Мы говорим об акселерации, о том, что внуки стали выше своих дедов ростом, и о том, что рыцарские доспехи тесны нашим современникам. Все это так. Но не будем обольщаться и считать себя этакими сверхлюдьми. Древние эллины не уступали нам ни в росте, ни в уме, ни в физическом совершенстве.
Да и кроманьонцы имели средний рост порядка 180 сантиметров, хотя и не были акселератами.
Почему же растут рекорды, если человек в течение тысячелетий остается одним и тем же? И если взять темпы роста рекордов мира за последние десятилетия, то к 2000 году эти рекорды должны достичь каких-то невероятных, фантастических величин?
Приведем такой пример. В тяжелой атлетике несколько десятков лет назад «гроссмейстерским» рубежом считались 400 килограммов, набранные в трех видах: жиме, рывке и толчке штанги. Сверхчеловеком казался аме- 309


риканский штангист Пол Андерсон, богатырь чуть ли не в два центнера весом, сумевший впервые в мире набрать в троеборье полтонны — 500 килограммов. Прошло несколько лет — и рекорды Андерсона бьют отнюдь не «сверхчеловеки», а волевые советские парни — Власов и Жаботинский. А затем эстафету рекордов принимает от них Василий Алексеев и более чем на центнер улучшает результат Андерсона.
Сейчас, как вы знаете, штангисты вместо трех движений выполняют два: рывок и толчок. И тяжеловесы ухитряются набрать без жима «гроссмейстерскую» сумму в 400 килограммов и, видимо, еще до двухтысячного года смогут достичь рубежа в 500 килограммов, то есть догнать «сверхчеловека» Андерсона в двоеборье !
Но не это, однако, самое удивительное. Чем больше собственный вес спортсмена, тем, естественно, легче
поднимать ему штангу (ведь у атлетов «лишних килограммов» не бывает). Тяжеловесы наших дней — это могучие люди, весящие более ста килограммов. Но вот сумму в 500 килограммов набирают атлеты полутяжелого веса, и, наконец, Геннадий Иванченко из Риги, средневес, набирает заветную сумму в полтонны, хотя его собственный вес не превышал 75 килограммов, то есть был на добрый центнер меньше, чем вес Андерсона! .. .А ведь человек, как вы знаете, не изменился, да и штанга осталась такой же — те же металлические блины да гриф, который, как вы, вероятно, сами видели, наблюдая за выступлениями тяжелоатлетов, прогибается под чудовищной тяжестью навешанных на него блестящих дисков.
Так в чем же дело? Ответ на этот вопрос далеко не прост. На рост высших спортивных достижений влияет множество факторов. Давайте обратимся к самым важным из них.
310


ФАКТОР МАССОВОСТИ — ФАКТОР СОЦИАЛЬНЫЙ
Заниматься физкультурой может каждый — и здоровый, и больной (есть такая дисциплина — лечебная физкультура, с помощью которой исцеляются десятки тысяч больных). Заниматься спортом, требующим более серьезных нагрузок, чем обычная физкультура, может любой человек, если он здоров. Но достичь высоких результатов может только человек одаренный, какие бы области деятельности мы ни взяли: науку, искусство, спорт. «Алло, мы ищем таланты!» — этот клич бросают тренеры по самым различным видам спорта и в самых разных уголках нашей планеты, будь то снежная тундра Чукотки или знойные плоскогорья Эфиопии. Ведь спорт во второй половине XX столетия стал не только массовым, но и международным.
Сто лет назад легкой атлетикой занимались английские джентльмены, объединявшиеся в клубы. Вход в такой аристократический клуб «человеку с улицы», какими бы спортивными талантами он не обладал, был заказан: джентльмен состязался только с джентльменами. Сейчас все это кажется диким анахронизмом, пережитком. И не только в нашей стране, где после Октябрьской революции сметены все классовые барьеры, но и почти в любом государстве, за исключением разве что расистов ЮАР, считающих, что «белый» не должен состязаться с «цветным» (за что ЮАР и была исключена из списка стран, которые могут участвовать в Олимпийских играх).
Неимоверно расширилась география спорта. В наши дни в Олимпиадах принимают участие спортсмены всех населенных континентов, представители всех рас и едва ли не всех народов планеты, больших и малых. И, как показывают результаты, для высших спортивных достижений «нет ни черных, ни цветных». Рекорды
устанавливают и европейцы, и африканцы, и азиаты, и австралийцы, и американцы — люди с белой, желтой и черной кожей.
Фашисты, устраивая в 1936 году Олимпийские игры в Берлине, хотели показать всему миру, как процветает немецкий народ под руководством национал-социалистической партии. Победы на состязаниях Берлинской олимпиады спортсменов, представляющих фашистскую Германию, должны были еще раз продемонстрировать превосходство «белой расы» и ее «лучших представителей» — немцев — над всеми остальными расами и народами. И подлинной пощечиной для нацистов и расистов явились четыре победы на Олимпиаде 1936 года замечательного негритянского легкоатлета Джесси Оуэнса. Он выиграл золотые медали в беге на 100 и 200 метров, в прыжках в длину и в эстафетном беге 4хЮ0 метров, легко победив спортсменов Германии, которым нацисты предвещали олимпийские медали.
Сразу же после побед Оуэнса появились статьи, где «глубокомысленно» анализировались причины поражения нацистов. Дело, дескать, в том, что у негритянских бегунов пятка устроена по-особому, они самой природой приспособлены к спринтерскому бегу — и где уж тут победить белому человеку! А вот в стайерском беге, наоборот, белый человек, как более выносливый, побеждает темнокожих бегунов: недаром же мировые рекорды на этих дистанциях устанавливали финны Колехмайнен и Нурми. . .
История легкой атлетики жестоко посмеялась над всеми этими «научными» рассуждениями псевдоученых. В 1952 году на Олимпиаде в Хельсинки в беге на 100 метров победил «белый» бегун Ремиджино из США, на следующей Олимпиаде, в Мельбурне, «золотой дубль», в беге на 100 и 200 мётров, сделал «белый» американец Морроу, в Римской олимпиаде 1960 года победу одержали на


стометровке «белый» Армии Хари из ФРГ, а в беге на 200 метров — «белый» Ливио Берутти из Италии. На Олимпийских играх в Мюнхене советский бегун Валерий Борзов сделал блестящий «золотой дубль», победив в беге на 100 и 200 метров. А в стайерском беге негритянские спортсмены, начиная с кенийского бегуна Кипчого Кейно и эфиопского марафонца Абебе Бекила, одержали ряд блистательных побед над «белыми» стайерами Европы, Америки и Австралии.
И бег, и другие виды легкой атлетики, да и вообще любые виды спорта наглядно показывают, что не только умственно, но и физически люди всех рас и наций равны, как бы ни отличались они по цвету кожи, разрезу глаз и другим внешним признакам.
Таким образом, в наши дни в штурме мировых спортивных достижений участвует не кучка аристократов, объединенных в тот или иной приви- 312 легированный клуб, а практически все
человечество. В последней Олимпиаде в Монреале принимали участие спортсмены Европы, Америки, Азии, Африки, Австралии и даже Океании: в стартах спринтеров принимали участие бегуны из молодой республики Папуа — Новая Гвинея и с островов Фиджи.
В нашей стране спорт вошел в жизнь десятков миллионов людей. Неудивительно, что успехи советских спортсменов базируются на мощном фундаменте массового физкультурного движения. Та же картина наблюдается и в странах народной демократии. И в капиталистических странах идет интенсивный поиск спортивных талантов: ведь мировой рекорд или олимпийская победа означают славу, престиж, возможность продвинуться в жизни, стать профессионалом, предоставить свое имя для рекламы товаров и так далее.
Поиск талантов в современном спорте идет среди многих сотен миллио-


нов людей, населяющих континенты и острова. Вполне понятно, что открытие этих талантов не заставляет себя ждать. Атлеты из Страны Советов и с острова Ямайка, из Англии и Японии, Мексики и Мадагаскара и многих других стран состязаются друг с другом. В борьбе сильнейших рождаются феноменальные мировые рекорды.
ФАКТОР ТРЕНИРОВКИ, ФАКТОР ТЕХНИКИ
Однако одного таланта, природной одаренности мало для того, чтобы стать мастером своего дела. Это знают не только люди искусства и науки, но и спортсмены наших дней. Для того чтобы показать высокий результат, нужна правильная, целенаправленная тренировка. И совершенная, отточенная техника избранного вида спорта. Спортсмену, самому одаренному, все равно необходим тренер, владеющий современной методикой подготовки спортсмена, знающий новинки техники в том или ином виде спорта и умеющий обучить этой технике своего ученика.
Полвека назад феноменальными считались достижения в стайерском беге знаменитого финского бегуна Пааво Нурми. Ныне же это — нормативы первого спортивного разряда, достижения, доступные десяткам тысяч людей. А мировые рекорды стайеров наших дней столь высоки, что современные рекордсмены и чемпионы обогнали бы Нурми на два-три круга!
Значит ли это, что советские бегуны Куц и Болотников, австралиец Кларк, кениец Кейно, финн Вирен, бельгиец Рулантс и другие прославленные стайеры наших дней выносливей, чем Нурми? По-видимому, нет. Природа наделила всех их великолепной выносливостью. Почему же современные бегуны бегут значительно быстрее Нурми? Все дело в методике тренировки, в том, как заставить орга¬
низм накопить определенный запас выносливости, но уже не природной, а специальной, скоростной (ведь и марафон, во время которого современные бегуны делают каждый километр почти за три минуты, стал по существу дистанцией скоростной, — что же тут говорить о беге на пять или десять километров?).
Никифоров в СССР, Черутти в Австралии, Лидьярд в Новой Зеландии разработали принципиально новую методику подготовки бегунов на средние и длинные дистанции. Итогом ее были олимпийские победы учеников этих тренеров. Из Новой Зеландии Лидьярда пригласили в Финляндию — и вскоре страна Суоми вернула былую славу Нурми, финские бегуны стали с триумфом побеждать на Олимпиадах и европейских первенствах.
Еще более разительную картину наблюдаем мы в плаванье. Хрупкие девочки проплывают дистанции от ста метров до полутора километров значительно быстрей, чем это делали каких-то два десятка лет назад мужчины в расцвете сил. Джонни Вейс- мюллер, мировой рекордсмен и олимпийский чемпион по плаванью, снимавшийся в нашумевшем когда-то голливудском фильме «Тарзан», проиграл бы ныне не только мастерам-муж- чинам, но и рекордсменкам-женщинам.
А так как возраст пловцов резко снизился и рекорды мира устанавливают ив 15, ив 13, а порой и в 11 лет, то «Тарзан» — Вейсмюллер — был бы наверняка посрамлен девчушками школьницами!
Почему? Да потому, что изменилась методика подготовки пловцов. Ныне они проплывают за одну тренировку столько, сколько прежде пловец не проплывал и за целую неделю, а то и месяц тренировок. И тренируются теперь пловцы не два-три раза в неделю, а ежедневно, причем по два раза в день. Результаты этого — налицо. И вряд ли кто сейчас рискнет назвать «пределы» рекордов в плаванье. 313


Рост рекордов зависит не только от объема проделанной в тренировках работы, не только от количества набеганных на одном занятии километров или поднятых тонн. Не менее важна совершенная техника. Вот характерный пример. Рекорды в толкании ядра устанавливают люди высокого роста, имеющие большой вес, но вместе с тем наделенные быстрой реакцией, скоростью движений. Таких «быстрых гигантов» и отыскивали тренеры. Когда ядро, посланное рукой человека, пролетело за черту 16 метров, многие сочли, что достижение это близко к пределу человеческих возможностей. Ведь рекорд установил спортсмен без малого двух метров роста, весивший более центнера, к тому же хорошо бежавший стометровку и прыгавший в высоту.
Однако следующий рубеж — в 17 метров — был преодолен человеком с весьма скромными физическими данными. Дело в том, что он разработал новый способ толкания ядра: становился к сектору для метания не боком, а спиной. За счет этого путь разгона снаряда увеличивался, стало быть, дальше летел и сам снаряд. Прошло немного времени, и все ведущие спортсмены перешли на такую, более совершенную, технику толкания ядра. И снаряд весом более семи килограммов полетел за черту 18, 19, 20,
21 метр. Потом настал черед и рубежа в 22 метра. . . опять-таки за счет более совершенной техники толкания ядра. Советский тренер В. И. Алексеев разработал методику толкания ядра «с поворотом» — это увеличивало разгон снаряда, и ядро, посланное рукой Александра Барышникова, улетело за
22 метра. Нет сомнения в том, что, когда этой техникой овладеют и другие атлеты, тяжелый снаряд улетит за черту 23, а то и 24 метров.
А ведь толкание ядра — это по сути дела не такой уж и сложный в техническом отношении вид легкой атлетики. Куда как сложнее метание ко- 314 пья, барьерный бег, прыжки с шестом.
И в этих видах идет напряженный поиск совершенной техники, методики, которая позволила бы спортсмену быстро и безболезненно перейти со старой на новую технику.
Когда-то прыгуны в высоту преодолевали планку «перешагиванием» — и никому не удавалось взять этим способом высоту в два метра. Она покорилась американцу Хорайну, который создал свой стиль перехода через планку, более экономный и эффективный. Стиль этот назвали «хорай- ном», в честь его изобретателя, или «перекатом» (ибо прыгун как бы перекатывается через планку). В 20-е годы советский прыгун Борис Взоров разработал новый стиль прыжка, иронически названный «тамбовским хо- райном»: казалось бы, что нового мог придумать прыгун из провинциального Тамбова по сравнению с прославленным рекордсменом и чемпионом?
Достижения Взорова уступали рекордам Хорайна. Но когда «тамбовский хорайн» был взят на вооружение более способными прыгунами, начался каскад мировых рекордов, установленных с помощью именно этого стиля, в наши дни именуемого «перекидным». Им прыгали прославленный советский рекордсмен Валерий Брумель и его постоянный соперник Джон Томас. А на Олимпийских играх-в Мехико американец Фосбюри продемонстрировал совершенно оригинальный стиль прыжка и победил более сильных прыгунов. Стиль этот в честь изобретателя назвали «фосбюри». И по сей день специалисты ведут спор о том, какой же из стилей более выгоден: перекидной или фосбюри. Не исключено, что кому-нибудь удастся разработать и более экономный способ перехода планки в прыжках в высоту, и тогда потолок рекордов поднимется еще выше.
А сальто, то самое сальто-мортале, что в переводе с итальянского означает «смертельный прыжок»? В начале нашего века акробат Сосин совершил, казалось бы, невозможное: выполнил


двойное сальто-мортале. Прошли годы — и двойное сальто стали «крутить» тысячи гимнастов и акробатов. Самые же способные и настойчивые из них после долгих поисков и тренировок научились крутить тройное сальто. Сейчас его могут выполнить более десяти человек в мире. Причем специалисты, анализируя их технику, предсказывают, что не за горами тот день, когда будет освоено четверное сальто. Четыре оборота в воздухе, по сравнению с которыми обычное «смертельное» сальто-мортале покажется детской забавой!
ФАКТОР «ТЕХНОЛОГИИ»
Правда, говоря о сальто, мы должны сделать одну весьма важную оговорку. Сейчас акробаты и гимнасты выступают не на обычном полу или ковре, а на специальной упругой дорожке. А это облегчает задачу: и разбег, и толчок при прыжке иные. Если же воспользоваться батутом, то на нем вообще можно совершать космические прыжки высотой в несколько метров и со множеством переворотов в воздухе. Сравнивая достижения прежних лет и нынешних, во многих видах спорта мы должны делать поправку на технологию, на достижения научно-технической и инженерной мысли XX столетия.
Возьмем самый простой вид — бег. Рекорд мира в беге на 100 метров равен 9,9 секунды. Но в течение двух десятков лет пределом был результат
10,2 	секунды; установил этот рекорд величайший легкоатлет всех времен Джесси Оуэнс в 1936 году. Знатоки спринта полагают, что в наши дни он смог бы пробежать стометровку быстрее десяти секунд. И вот почему: во- первых, бежал Оуэнс со стартовых ямок, а не специальных колодок, которыми пользуются нынешние спринтеры (а это — выигрыш в 0,1-0,2 секунды). Во-вторых, бежал он по гаревой дорожке, а не по современным
тартанам, рекортанам и другим специально изготовленным химиками упругим составам, облегчающим толчок, делающим его более быстрым и упругим (а это, опять-таки, еще 0,1- 0,2 секунды выигрыша во времени). А в-третьих, у Оуэнса не было такой конкуренции, которая существует в спринте сейчас, когда выдающиеся результаты показывают не один-два, а десятки бегунов. И стартуй Оуэнс «образца 1936 года» в условиях среднегорья на Олимпиаде в Мехико, быть может, именно он, а не Джим Хайнс установил бы рекорд мира.
Не будем, однако, строить прогнозов. Вот прыжки с шестом. Прежде шест для прыгунов изготовлялся из бамбука. Такие шесты часто ломались, травмируя спортсменов, да и подъемная сила их была ограничена. На помощь прыгунам пришла химия. Появились шесты из различного вида пластмасс, имеющие разную конфигурацию. С помощью самой совершенной на нынешний день конструкции, так называемого шеста-банана, прыгуны подбираются к рубежу 6 метров. С бамбуковым же шестом и пятиметровая высота оказалась недосягаемой: выше 4 метров 78 сантиметров с этим шестом так никто и не прыгнул.
Легкоатлеты пользуются в наши дни особыми планирующими копьями. Конструкция их позволяет снаряду лететь дальше: с помощью планирующего, а не простого копья сумел преодолеть заветный рубеж в 80 метров американец Хелд. А затем советский копьеметатель Янис Лусис, признанный лучшим легкоатлетом десятилетия, передвинул мировой рекорд за черту 90 метров и показал, что рубеж в 100 метров не так уж далек.
В лаборатории аэродинамики в США была проделана кропотливая и долгая работа: вычислены угол выпуска снаряда, скорость выпуска и другие величины, влияющие на полет копья. При этом исследовались различные типы копий как планирую-


щих, так и обыкновенных. Оказалось, что пользоваться планирующим копьем выгодно лишь в том случае, если спортсмен и простое копье метает за 70 метров. Если же результаты у него слабее, то планирующее копье не только не будет планировать, но полетит хуже обычного. Стремясь улучшить с помощью более совершенного копья свой результат, начинающий спортсмен его лишь ухудшит!
Тут мы подходим к еще одному, быть может, самому перспективному фактору, влияющему на рост мировых достижений в спорте: к связи спорта с науками, будь то науки о человеке, как психология или физиология, или науки технические, как аэродинамика или механика.
ФАКТОР НАУКИ —
ФАКТОР РЕШАЮЩИЙ
Наука о спорте молода. С древнейших времен человек бегал, прыгал, метал камни и копья, плавал и нырял. Игры с мячом, подобные современному футболу или баскетболу, мы находим у самых различных народов: у индейцев майя и древних египтян, у басков Пиренейских гор и жителей Кавказа. Однако лишь менее ста лет назад начали складываться основы науки о спорте и физическом воспитании. В XX веке родились такие дисциплины, как физиология спорта, биомеханика, психология спорта, теория физического воспитания. Во второй половине нашего столетия ученые пробуют взять на вооружение «чудеса без чудес» самогипноза и психической саморегуляции, включая достижения индийских йогов. Цель этих работ — выявить скрытые резервы организма. Ибо, как писал выдающийся русский физиолог Н. Е. Введенский, каждый организм носит в себе громадный запас сил и задатков — «насущный вопрос заключается в том, как использовать по возможности полнее тот богатый запас сил, который заложен 316 в нашу организацию».
Использовать этот запас помогают не только и не столько методы самовнушения. Поиск ведет целая армия физиологов, биохимиков, биомехаников, врачей, методистов-педагогов и тренеров. Причем все чаще специалисты обращаются к кибернетике. Ведь человеческий организм является одной из самых сложных динамических систем, а именно такие системы изучает кибернетика. Управляет же этой системой самое сложное и совершенное устройство во Вселенной — человеческий мозг с его четырнадцатью миллиардами нейронов, тщательно упакованных в черепе и связанных друг с другом неисчислимым количеством соединений.
Ученые начинают работать в творческом содружестве с техниками и инженерами-конструкторами. Растет число разного рода автоматических тренажеров, автолидеров и других устройств. Разнообразнейшие датчики позволяют спортсмену контролировать свои движения, степень усилий, что тратятся при выполнении того или иного упражнения. Кибернетики называют человеческий мозг «черным ящиком», то есть системой, устройство которой нам неизвестно. С помощью технических средств мы получаем возможность контролировать работу «черного ящика» — мозга. Причем контроль осуществляет не только тренер, но и сам спортсмен. А это означает, что исследователем становится не только ученый, но и тренер. И не только тренер, но и его подопечный — спортсмен.
На Олимпийских играх 1960 года в Риме негритянского прыгуна в высоту Джона Томаса спросили, знает ли он о том, что в Советском Союзе вышла толстая книга, посвященная прыжкам, написанная профессором В. М. Дьячковым. Томас только пожал плечами: о чем столько писать, ведь прыгать так просто! Но золотую олимпийскую медаль получил не Томас, хотя и был обладателем мирового рекорда, а Роберт Шавлакадзе из


Советского Союза. Наука ему помогла!
Однако, как выяснилось позже, возможности науки были использованы не до конца. Тщательное обследование показало, что у Шавлакадзе слабо развиты четырехглавые мышцы бедра. А это — один из основных двигателей во время прыжка. Роберту было 27 лет, когда он начал усиленно тренировать эти мышцы. И в тридцатилетием возрасте, когда прыгуны обычно прекращают свои выступления, Шавлакадзе установил личный рекорд, взяв высоту 2 метра 17 сантиметров! Мы можем только гадать, как высоко прыгнул бы Роберт раньше, если бы ликвидировал слабое место, находясь в расцвете своих сил.
Ученые создают математические модели выполнения различных движений в спорте. Изобретатели воплощают эти модели в виде электронно- программирующих устройств. Тренеры используют их как средство подготовки спортсменов. И сами спортсмены начинают активно включаться в этот процесс, как бы «самопрограм- мироваться». Практика показывает: высшие результаты, причем в течение более чем десятка лет, способны показывать лишь те спортсмены, которые творчески относятся к своим тренировкам, фактически являясь помощниками своего тренера. Достаточно назвать таких прославленных легкоатлетов, как Янис Лусис, Игорь Тер-Ованесян, Валерий Борзов, или штангистов — Давида Ри- герта, Василия Алексеева.
За такими спортсменами — тренерами и исследователями одновременно— будущее. Рекорды XXI столетия будут принадлежать не только самым одаренным, но и самым умным среди одаренных!
РЕКОРДАМ —РАСТИ!
Ну, а как же рекорды 2000 года? Какими они будут? Конечно же, не¬
льзя дать точный прогноз на 2000 год. Однако многие исследователи в нашей стране (в том числе председатель Федерации легкой атлетики Л. С. Хо- менков) и за рубежом — в США, Франции, Польше, Швеции и других странах — пробуют прогнозировать достижения 2000 года в спорте.
Американский ученый Э. Йокль, например, полагает, что полное использование скрытых резервов нашего организма позволит улучшить в 2000 году нынешние рекорды мира на 15—40 процентов. Другие исследователи называют даже конкретные цифры. Причем интересно: несмотря на то, что исследователи исходят порой из различных установок, результаты они прогнозируют примерно одинаковые. Так, по мнению польского математика 3. Адамчевского, диск в 2000 году улетит на 75 метров 20 сантиметров, ядро — на 23 метра 90 сантиметров.
А французские журналисты Р. Парьянте и Э. Лами полагают, что результаты в метании диска и толкании ядра в 2000 году будут равны 74 метрам 50 сантиметрам и 23 метрам 80 сантиметрам.
Правда, в прыжках и беговых номерах легкой атлетики прогнозы этих исследователей расходятся. Адайчев- ский полагает, что 100 метров мужчины в 2000 году преодолеют за 9 секунд, 400 метров — за 40,4 секунды,
5000 метров — за 11,57 и возьмут планку на высоте более двух с половиной метров.
А французские журналисты считают, что результаты будут более низкими: в беге на 100 метров —
9,75 секунды, на 400 метров—43,04 секунды, 5000 метров—12 минут 51,4 секунды, в прыжках в высоту —
2 метра 44 сантиметра.
«Прыжком в XXI век» называли достижение Боба Бимона, прыгнувшего на Олимпиаде в Мехико в длину на 8 метров 90 сантиметров. Никто из прыгунов, включая самого Бимона, даже близко не подходил к этому фан- 317


тастическому достижению. Однако в розыгрыше Кубка мира 1979 года негритянский спортсмен Ларри Мирике показал в прыжках в длину результат 8 метров 52 сантиметра — и это на равнине, а не в условиях высокогорья Мехико! Видимо, к 2000
году будет превзойден рубеж 9 метров в прыжках в длину.
Как бы то ни было, все исследователи единодушны в одном: предел человеческих возможностей далеко еще не достигнут. Рекордам расти — и расти непрерывно!
ТЕХНИЧЕСКАЯ
ЭНЦИКЛОПЕДИЯ
СУДА НА ПОДВОДНЫХ КРЫЛЬЯХ
В 1891 году русский подданный Шарль де Ламберт демонстрировал на реке Сене в Париже катер, который шел над поверхностью воды с большой скоростью. Оказалось, что корпус судна поднимался с помощью подводных крыльев, укрепленных под днищем.
Сущность идеи движения судна на подводных крыльях сходна с принципом полета самолета. При движении крыльев в жидкости возникает подъемная сила от взаимодействия крыльев и набегающего потока воды и при определенной скорости хода корпус судна поднимается над уровнем воды. Сопротивление движению судна значительно сокращается, и в основном корпус испытывает только сопротивление воздуха.
Первые суда на подводных крыльях (СПК) «Ракета» появились в нашей стране в 1957 году. Они были спроектированы под руководством инженера Р. Е. Алексеева и построены корабелами горьковского завода «Красное Сормово». Затем были построены большие серии усовершенствованных судов на подводных крыльях: «Метеор»,
«Спутник», «Мир», «Комета», «Стрела» другие.
Самое большое речное судно этого типа в нашей стране — СПК «Спутник». Его водоизмещение 110 тонн, мощность силовой установки 4000 л. с., скорость хода 37—42 узла. Он перевозит 300 пассажиров.
Для плавания на прибрежных морских линиях созданы СПК «Комета», «Вихрь» и «Тайфун» с глубоко погруженными и автоматически управляемыми крыльями. «Тайфун», построенный ленинградскими корабелами, вмещает 100 пассажиров, имеет две газовые турбины общей мощностью 3400 л. с.
Специалисты считают, что основным назначением СПК будет перевозка пассажиров и срочных грузов на сравнительно небольшие расстояния на речных и прибрежных морских линиях. Водоизмещение судов, вероятно, может достигать 1500—2000 тонн, скорость — 60—70 узлов и дальность плавания — 1000— 1500 миль (1853—2779 километров).
Судно на подводных кры «Комета».


«Техническую энциклопедию» составили:
Л. Гребельский и М. Резник,
Небольшие заметки подготовили: Э. Великович, Г. Сапунова,
Д. Эйдельман.
Цветные вклейки выполнили:
Самолет спасен! Художник В. Шевченко.
Советские вертолеты. Художник Н. Андреев.
Рождение Ибн-Сины. Ибн-Сина с учениками. Художник Д. Титов.
Коллаж «Спринт». Художник В. Цикота.


ДЛЯ СРЕДНЕГО И СТАРШЕГО ВОЗРАСТА
ХОЧУ ВСЕ ЗНАТЬ
Составитель Томмлин Анатолий Николаевич
Ответственный редактор О. В. Москалёва. Художественный редактор Б. Г. Смирнов. Технический редактор Т. Д. Р а т к е в и ч.
Корректоры Н. Н. Жукова, Л. А. Бочкарёва,
В. 	Г. А р у т ю н я н.
ИБ 3922
Сдано в набор 25.03.80. Подписано к печати 23.07.80. Формат 70 X ЮО1/14. Бумага офсетная № 1. Шрифт академический. Печать офсетная. Печ. л. 20,5. Уел. печ. л. 26,65. Уч.-иэд. л. 26,44±вкл. = 27,19.Тираж 100 000 экз. М-12849. Заказ № 36. Цена 1 р. 30 к. Ленинградское отделение ордена Трудового Красного Знамени издательства «Детская литература». Ленинград, 191187, наб. Кутузова, 6. Фабрика «Детская книга» № 2 Росглавпо- лиграфпрома Государственного комитета РСФСР по делам издательств, полиграфии и книжной торговли.
Ленинград, 193036, 2-я Советская, 7.
ДОРОГИЕ РЕБЯТА!
Редакция, составитель и авторы очерков сборника «Хочу все знать» ждут ваших отзывов о его содержании и оформлении.
Укажите, пожалуйста, свой точный адрес и возраст.
Пишите нам по адресу: Ленинград, 191187, наб. Кутузова, 6. Дом детской книги.
Хочу все знать: Научно-художественный сборник/Со- Х87 ставитель А. Томилин; Оформление И. Кошаровско- го.—Л.: Дет. лит., 1980.—318 с., ил., 8 л. цветн. вкл.
В пер.: 1 р. 30 к.
Сборник знакомит юных читателей с достижениями науки, техники, искусства, рассказывает о наиболее интересных проблемах и открытиях современности; многие очерки посвящены значительным событиям в жизни нашей страны.
70803—163
X 439—80
M101J03J—80
001


М. ИРОШНИКОВ Утро Страны Советов
Соде р-
жа-
ние
ШАГИ
ПЯТИЛЕТКИ
К. БОРИСОВ
Качеством — управлять. Рис. М. Бело-
млинского
М. БЕЛОВ.
На древней земле Мангазейской. Рис. И. Турина
А. 	СУХОРУКОВА.
Часовых дел мастера. Фото автора .
в. т У з о в.
Огород для города. Рис. Б. Забиро- хина
12
21
29
37
як
СЕГОДНЯ
A. T О М И Л И Н.
Почему мы хотим все знать? Рис.
Б. Забирохина 43
B. СИЛИН.
Когда вспыхнет термоядерная плазма? Рис. Д. Титова 54
Б. козлов.
Водород — топливо будущего. Рис.
И. Турина 63
ю. КОМАТОВСКИЙ.
Помощники кристаллов 72
Б. з л о т и н, с. литвин.
Урок фантазии. Рис. М. Беломлин- ского 80
A. ШАЛИМОВ.
На переднем крае вулканологии. Фото автора 88
Г. ЧЕРНЕНКО.
Эти удивительные вертолеты. Рис.
Н. Андреева 99
B. МОЛЧАНОВ.
Бог из звездолета. Рис. М. Беломлин- ского . . . 109
Ю. КОПТЕВ.
На краю Вселенной. Рис. А. Ежелина 118
А. 	АНТРУШИН.
Плутон — двойная планета? Рис.
О. Кондратьева 126


К ПОДВИГУ БУДЬ ГОТОВ!
Б. ПЕТРОВ, генерал-лейтенант авиации.
В боях за Родину. Рис. В. Шевченко 133
ИСТОРИИ
М. ИРОШНИКОВ.
Ленинские декреты Октября . . 140
т. ОРЛОВСКАЯ.
В городе Ленина, имени Ленина . . 148
В. 	АФАНАСЬЕВ.
Испанскому государству 500 лет. Рис.
Д. Титова 157
Г. МАТВЕЕВА.
Во исполнение указа. Рис. Ф. Ибнеа- минова 166
И. М Е T T Е Р.
Папа римский реабилитирует Галилея 178
ИЗ ЖИЗНИ ЗАМЕЧАТЕЛЬНЫХ ЛЮДЕЙ
S 1 Г
H. ГОРБАЧЕВА.
Великий Ибн-Сина. Рис. Д. Титова . 181
А. Ш Е Й К И Н.
Требовать от себя 190
Б. РОЗЕН.
Повелитель ферментов. Рис. Б. Заби-
рохина 200
О. К А Р Ы Ш Е В.
Творец целинных пшениц. Рис. Ф. Иб- неаминова 207
А. СТЕРЛИКОВ.
Вниз по Чу-реке. 213
Н. К Р Ы Щ У к.
Письмо о некоторых свойствах дружбы. Рис. В. Бродского 222
ЛИЦОМ К ЛИЦУ
С ПРИРОДОЙ
М. ИВИН.
Лахемаа. Фото автора 230
Г. САПУНОВА.
Выстрелов не будет! 239
м. г и р с.
На дне океана. Фото автора .... 246
п. с и г у н о в.
Пестрый зонтик. Рис. А. Дризиной . 252
ЧЕЛОВЕК и
т
ЖИВОТНЫЕ
Б. МИХАЙЛОВ.
Шустрая птаха. Рис. Е. Аносова . 260
ПРЕКРАСНОГО
Э. ВЕЛИКОВИЧ.
Патетическая оратория 270
с. Ф И Н Г А Р Е Т.
Эрмитаж. Хода нет. Фото В. Черно- свитова 277
и. смольников.
На Болдинской земле. Фото автора . 287
С. 	БЕЛОВ.
На суше, на море, под землею и в воздухе 293
СПОРТ
in
СПОРТ
ГЗ
СПОРТ
ВОЛЬТ СУСЛОВ.
Спринтеры и стайеры. Рис. Б. Аникина 300
А. КОНДРАТОВ, В. СТРЕЛЕЦ.
Формулы рекордов. Рис. Б. Аникина 309