ГОСУДАРСТВЕННОЕ
ИЗДАТЕЛЬСТВО
ДЕТСКОЙ
ЛИТЕРАТУРЫ
МИНИСТЕРСТВА
ПРОСВЕЩЕНИЯ
РСФСР
ЛЕНИНГРАД
1963


к
©
,


001 X 87
РЕДАКЦИОННАЯ КОЛЛЕГИИ
М. Г. ВЕСЕЛОВ — профессор, доктор физико-математических наук, Г. ГОР, М. Е. ИВИН, Л. В. УСПЕНСКИЙ, Ю. А. ЗШМАН
Составитель Л. А. ДЖАЛАЛБЕКОВА
Научно-художественный альманах «Хочу всё знать» № 5, как и в прежних выпусках, знакомит юного читателя с достижениями в различных областях науки, техники и искусства.
Из очерков ученых, писателей, бывалых людей читатели узнают много интересного о сегодняшней жизни нашей Родины, о завоевании космоса, об открытиях и темах, над которыми работают сейчас ученые в лабораториях, о замечательных машинах, которые создаются усилиями огромных коллективов.
Ряд очерков посвящается истории науки, вопросам искусства и многому другому, что полезно узнать пытливому читателю.


ВНЕ 3
Е М Л И
Профессор К. ОГОРОДНИКОВ
О НЕКОТОРЫХ ЗАГАДКАХ КОСМОСА
В наши дни наука и техника развиваются чрезвычайно быстро. За каких-нибудь 10—15 лет новые научные открытия и изобретения очень сильно меняют характер нашей жизни. Возьмем, например, развитие авиации. Теперь скоростные комфортабельные самолеты стали общедоступным средством перемещения людей и чрезвычайно сократили расстояния. Если еще 10 лет назад путешествие из Ленинграда куда-нибудь в Крым или на Кавказ казалось длинным и утомительным, то теперь нередко приходится слышать, что кто-то из наших знакомых полетел к Черному морю на оставшуюся от отпуска недельку, чтобы
«погреться на солнышке» и покупаться в теплой воде после холодного ленинградского лета. А ведь еще сравнительно не так давно одна только дорога в оба конца заняла бы всю эту «недельку».
С изобретением кораблей на подводных крыльях морские и речные суда тоже стали передвигаться со скоростью, которой может позавидовать иной железнодорожный поезд или автомашина.
А искусственное волокно, из которого делают и легкие летние безрукавки, и меховые шубы, греющие не хуже настоящих!
Все эти замечательные изобретения призваны украшать нашу жизнь


и делать ее все более интересной и разнообразной. Но в современной науке имеется много примеров и того, когда ученые открывают совершенно новые явления природы, о которых ранее даже и не подозревали. Тогда перед нашими глазами открывается целый новый мир, который на первых порах полон нерешенных загадок и необъяснимых т^йн.
Не так давно ученые узнали, что атомы вещества содержат в себе огромные запасы энергии. Если атомную энергию заставить выделиться наружу и притом не принять надлежащих мер предосторожности, то получится целая катастрофа, взрыв атомной бомбы, который принесет людям только несчастье. Но если эту же энергию заставить выделяться постепенно, малыми пор¬
циями, то она даст жизнь атомной электростанции, двигателю гигантского ледокола, который без заправки горючим может плавать годами среди полярных льдов.
Так углубление в мир атомов обогатило человечество новыми запасами энергии. Но оно же поставило перед учеными ряд новых, трудных задач. Выяснилось, например, что наиболее мощные количества энергии выделяются из водорода и что водородная бомба гораздо разрушительнее, чем «старая» атомная бомба из металла урана. Но водород оказался не таким «послушным», как уран. Ученым и инженерам никак не удается заставить его подчиняться. Он либо взрывается и тогда крушит и ломает все вокруг, либо совершенно молчит. Вот и приходится теперь ученым исследовать свойства так называемой водородной плазмы и для этой цели строить дорогие и сложные приборы.
Дело в том, что для выделения ядерной энергии из водорода необходимо ни больше ни меньше как спустить на землю, в лабораторию, кусочек нашего великого, ослепительного дневного светила — Солнца. Нужно нагреть водород до огромных температур, измеряемых десятками миллионов градусов, то есть до таких температур, которые господствуют в самых глубоких центральных частях Солнца и звезд. Не случайно ученым-физикам в их расчетах приходится ориентироваться на Солнце. В свое время и атомная энергия была открыта «с помощью» Солнца.
Астрономы, на основании математических расчетов, предсказали, что Солнце может ослепительно светить¬


ся только за счет энергии, содержащейся в атомах вещества. А затем уже физики — Бете и другие — подтвердили при помощи лабораторных опытов, что Солнце — это, так сказать, «медленно горящая водородная бомба».
Историю про атомную энергию мы рассказали как введение к тому, о чем будет рассказано дальше. Из этой истории видно, что в наши дни наука о небесных телах, астрономия, развивается в тесном содружестве с чисто «земными» науками — физикой и химией. И очень нередко научные открытия, которые делают астрономы, затем попадают в руки к физикам и тогда ставятся на службу человеку.
В этом очерке мы поговорим о некоторых новых, неожиданных и интересных открытиях, которые сделали советские астрономы, изучающие далекие от нас звездные миры — галактики.
Галактики — это обширные звездные системы, насчитывающие, как правило, многие миллиарды звезд каждая. Если к этому прибавить, что каждая звезда представляет собой яркое светило, подобное нашему Солнцу, то мы поймем, что здесь речь идет о небесных телах невообразимо больших размеров.
Луч света, который летит со скоростью 300 000 километров в секунду и может за одну секунду 7 72 раз облететь вокруг Земли, то есть за 7 секунд повторить трехсуточный полет Валентины Терешковой, требует около 100 тысяч лет, чтобы пересечь какую-нибудь галактику от одного ее лрая до другого. Для краткости диаметры галактик так и измеряют— световыми годами. И если для
размеров галактик достаточно сотен тысяч световых лет, то расстояния между соседними галактиками измеряются миллионами световых лет, а расстолние до самых удаленных от нас галактик, которые еще удается сфотографировать при помощи наиболее мощных современных телескопов, измеряются несколькими миллиардами световых лет.
Уже более тридцати лет астрономы изучают галактики, и время от времени эти далекие небесные светила ставят перед нами все новые загадки.
Одной из самых трудных задач оказалась загадка так называемого «коасного смещения» света галактик. Вкратце это явление состоит в том, что чем дальше от нас находится данная галактика, тем более красноватые лучи она испускает.


6
Это странное обстоятельство долгое время ставило астрономов в тупик.
Как известно,, цвет какого-нибудь пучка лучей характеризуется частотой связанных с ним электромагнитных колебаний, то есть числом колебаний, совершаемых в одну секунду.
Самая высокая частота соответствует синему цвету, средняя — желтому, с* самая низкая — красному. Красное смещение, например, проявляем себя в том, что лучи голубого цвета, испускаемые атомами кальция, в галактиках имеют зеленоватый, 1 а то л желтоватый цвет.
Здесь имеется довольно тесная аналогия с высотой звука. Звук подобно свету — тоже колебательный процесс. Но, в то время как свет представляет собой колебание электромагнитного поля, звук есть колебание воздуха. В данном случае эго различие для нас несущественно. Существенным является лишь то, что высокая частота колебаний соответствует высокому звуку, а низкая частота — низкому. Поэтому «красному смещению» света соответствует понижение тона звука. «Красное смещение» света галактик— это, следовательно, то же самое, как если бы мы с вами вдруг обнаружили, что голоса людей тем ниже, чем эти люди дальше от нас. Вблизи от нас все нормально. А вдали женские голоса звучат почти как мужские. А мужские голоса звучат как после сильной простуды.
Когда астрономы задали себе вопрос, в чем причина «красного смещения» света галактик, то выясни¬
1 Зеленый цвет — промежуточный между синим и желтым.
лось, что ответов может быть только два. Первый ответ: лучи света от удаленных от нас галактик, странствуя по дороге к нам в течение многих миллионов лет, постепенно теряют энергию колебательного движение. Вместе с этим уменьшается и частота колебаний, что соответствует покраснению. Второй ответ: все галактики разлетаются от нас во все стороны и притом тем быстрее, чем дальше от нас они находятся.
Каждому приходилось, конечно, не раз замечать, что как раз в Tot момент, когда мимо нас проносится поезд, гудок его резко меняет высоту тона. Это происходит потому, что, пока поезд приближается к нам, до нашего уха в каждую секунду долетает немного больше звуковых колебаний, а когда он удаляется, то — меньше. В результате высота звука сразу резко падает.
Свет тоже есть результат колебаний, и частота его колебаний тоже зависит от скорости источника света. Если источник приближается к нам, частота увеличивается, а если удаляется, — то уменьшается. А уменьшение частоты световых колебаний как раз и соответствует «красному смещению». Но вся беда в том, что оба ответа встречают ряд очень серьезных возражений.
Вначале многие астрономы явно предпочитали первый ответ. Но против этого возражали физики. Они сказали, что свет может терять энергию, но эта энергия не может совершенно исчезнуть, обратиться, так сказать, в ничто. Она должна передаться каким-то частицам материи, а тогда одновременно с потерей энергии обязательно будет изменяться и направление лучей света.


Это должно непременно привести к тому, что изображения далеких галактик станут неясными, расплывчатыми, как если бы мы их разглядывали сквозь дымку или легкий туман.
Поэтому постепенно общее мнение астрономов стало склоняться ко второму объяснению. Но и здесь дело обстояло далеко не гладко. Сперва казалось очень странным, почему все галактики удаляются именно от нас, обитателей крошечного небесного тела — Земли, затерявшейся в бездонных глубинах космоса. Но это затруднение было устранено, так как выяснилось, что галактики вовсе не обязаны удаляться именно от нас. Совершенно то же самое будет, если предположить, что все галактики вообще разбегаются друг от друга во все стороны.
Так возникла идея «расширяющейся вселенной». Но эта идея все же не объясняла самого главного: что заставляет галактики юак бы отталкиваться друг от друга, да к тому же с такими огромными скоростями, в отдельных случаях превосходящими 100 000 километоов в секунду? Ведь мы привыкли думать,
что сил отталкивания между небесными телами не существует. Наоборот, мы знаем, что между ними действуют силы взаимного притяжения, подчиняющиеся закону всемирного тяготения Ньютона.
Большая заслуга в разъяснении


10
этого вопроса принадлежит советским астрономам и, в первую очередь, известному советскому ученому, академику Виктору Амазаспо- вичу Амбарцумяну. Благодаря своим многолетним исследованиям они доказали, что в космосе наряду с силами притяжения большую роль играют и силы отталкивания, источником которых являются атомы вещества. Другими словами, отталки- вательные силы, действующие в космосе, сродни силам, действующим в атомной и водородной бомбах. Особенно большую роль играют силы отталкивания в мире галактик.
В некоторых случаях прямо на фотографиях видно, что из самых недр галактик выбрасывается в виде мощных струй вещество. Часто на концах подобных струй виден отчетливый комок вещества. Наконец, в других случаях мы видим на конце струи уже почти сложившуюся маленькую галактику.
Отсюда мы вместе с академиком Амбарцумяном можем сделать вывод, что, по крайней мере, иногда (если не всегда) галактики отпочковываются одна от другой. При этом новая, молодая галактика выбрасывается в виде комка на конце большой струи вещества. Эта струя затем остается в виде своеобразного светлого «моста», соединяющего две (или несколько) галактики.
Согласно Амбарцумяну, в недрах галактик имеются запасы сверх- уплотненного вещества. Оно состоит из одних только атомных ядер, которые по своим размерам в десятки тысяч раз меньше самих атомов. Плотность такого вещества может
достигать невообразимо больших величин. В одном кубическом сантиметре может содержаться до миллиарда тонн такого вещества. Но это вещество очень неустойчиво и может существовать только при наличии огромных сил давления, так как между атомными ядрами действуют мощные отталки- вательные силы.
При малейшем ослаблении давления это вещество вырывается, как тигр из клетки, и образует струи. Но, как только оно вырвалось, ядра атомов начинают обрастать электронами, то есть превращаются в «нормальные» атомы химических элементов. Этим самым нейтрализуются отталкивательные силы. Вещество «идет в дело», из него образуются молодые звезды и целая новая галактика!
Эти теории еще продолжают разрабатываться. И, возможно, в процессе дальнейшей разработки кое в чем их придется изменить. Но уже •сейчас они объясняют очень много наблюдаемых в мире галактик явлений, о которых в небольшой статье рассказать невозможно. Главное же, что загадку «красного смещения» можно считать в основном решенной. Если галактики возникают в результате выбрасывания, •они, и сформировавшись, продолжают удаляться друг от друга.
Пройдет некоторое время, и ученые, наверное, придумают способы использования могучих внутриядерных сил, которые будут служить на благо человеку. На примере галактик мы как раз наблюдаем, что эти силы не только ничего не разрушают, но, наоборот, создают новые .звездные миры — галактики.


11
П. КЛУШАНЦЕВ
НЕВЕСОМОСТЬ
Начались полеты людей в космос. Бее чаще приходится слышать новое слово — «невесомость».
Первый человек, побывавший в космосе, Юрий Алексеевич Гагарин, рассказывал:
«После выведения на орбиту, когда отделилась ракета-носитель, появилась невесомость. Переход к этому состоянию произошел очень плавно. Когда стала исчезать весомость, я чувствовал себя превосходно. Все вдруг стало делать легче, вообще появилось ощущение необычайной легкости. Это очень необычное чувство. И руки, и ноги, и все тело стали как будто не моими. Они ничего не весили. Сам не сидишь, не лежишь, а как бы висишь в кабине. Все незакрепленные предметы тоже парят в воздухе... блокнот надо было придерживать рукой, а то, того и гляди, «уплывет».
Подобным же образом описывает состояние невесомости и Герман Степанович Титов:
«Я чувствовал отделение каждой ступени ракеты, уносившей корабль все выше и выше, к расчетной орбите. Хронометр подсказывал, что «Восток-2» вот-вот выйдет на нее. В этот момент должно было возникнуть состояние невесомости, и я приготовился к нему. Но оно возникло плавно, само собой, после отделения последней ступени ракеты. Первое впечатление было несколько странным — будто я перевернулся и лечу вверх ногами. Но
через несколько секунд это прошло, и я понял, что корабль вышел на орбиту...
Проснулся я от какого-то странного состояния тела. Вижу — мои руки приподнялись сами собой и висят в воздухе. Сказывалось состояние невесомости. Я засунул ладони под ремни...
Спать в космосе легко. Переворачиваться не на чем. Ни руки, ни ноги не затекают. Чувствуешь себя, как на морской волне...»
Что же такое это странное «состояние невесомости»?
Но для того, чтобы разобраться в этом вопросе, давайте вспомним сперва, что такое «весомость»?
Существует всеобщий закон природы— закон всемирного тяготения. Он действует во всех уголках вселенной. По этому закону все веще-


12
ства, какие только существуют в природе, подобно магниту, притягивают друг друга. Чем больше в предмете вещества, чем он «массивнее», тем сильнее он тянет к себе окружающие его предметы, тем сильнее они тянут его к себе. Мы не замечаем, как притягивают друг друга, например, два шкафа в комнате, потому что их притяжение очень слабое. Но зато прекрасно замечаем, как тянет нас к себе Земля. Земной шар — колоссальная «массивная» громада. Вещества в нем огромное количество. И притяжение земного шара, конечно, несравненно больше, чем притяжение любого предмета, находящегося на нем. Ведь все эти предметы не более как пылинки на нашей планете.
Мы говорим: «Чемодан трудно поднять». Земля тянет чемодан к себе, вниз, а мы тянем чемодан к себе, вверх. Нам приходится бороться с Землей, «отнимать» у нее чемодан. Мы говорим: «Чемодан тяжелый». Но «тяжелый» это и значит «сильно притянутый Землей».
Мы привыкли к собственной тяжести. привыкли к тому, что все окружающие нас предметы имеют вес. Иного мы и не представляем, Это не мудрено. Не только наша с вами жизнь прошла в условиях «весомости». Вся история жизни на Земль протекала в этих же условиях. Земное притяжение, за миллионы лет развития жизни на Земле, ни разу не исчезало. Земля тянула к себе и наших самых далеких предков, и нас с вами с самого детства. Поэтому все организмы, живущие на нашей планете, уже давно приспособились к тому, чтобы выдерживать свой собственный вес.
Уже в самые давние времена в организме животных образовались кости, служащие «подпорками» для их тела. Без костей животные под действием земного притяжения «расползлись» бы по земле, как мягкая медуза, вынутая из воды на берег.
Все наши мышцы приспособились за миллионы лет к тому, чтобы двигать наше тело, всегда притягиваемое Землей.
И внутри нашего тела все приспособлено к условиям «весомости». Сердце имеет мощную мускулатуру, рассчитанную на то, чтобы непрерывно перекачивать несколько килограммов крови. Все наши внутренние органы подвешены на прочных связках. Если бы их не было, наши внутренности «скатились» бы вниз, сбились бы там в кучу.
И самое главное —у нас есть специальный орган, «вестибулярный аппарат», расположенный в глубине головы за ухом, который позволяет нам чувствовать, в какой стороне от нас Земля, где находится низ и где верх. Благодаря работе этого органа мы даже с завязанными глазами можем, например, идти, удерживая равновесие.
Вестибулярный аппарат — это небольшие полости, заполненные жидкостью. В них лежат крохотные камушки. Когда человек стоит прямо на ногах, камушки лежат «на дне» полости. Если человек ляжет, камушки перекатятся и лягут «на боковую стенку». Мозг человека это почувствует, и человек даже с закрытыми глазами сразу скажет, где низ.
Итак, в человеке все приспособлено к условиям, в которых он живет на поверхности планеты Земля. Но


ведь вообще в природе могут быть и совсем иные условия. На других планетах, например, тяжесть другая. Она зависит от размера планеты. На маленькой Луне она в шесть раз меньше, чем на Земле. На Луне взрослый человек весит всего 10 — 15 килограммов. На Луне все вещества весят в шесть раз меньше, чем у нас. Камни там весят как пробка, металл — как дерево, дерево — как вата. Если бы мы «с самого начала» жили на такой маленькой планете, как Луна, то у нас кости были бы тоненькие, как карандаш, а мышцы дряблые, как тряпка. Потому что лля ходьбы и работы на Луне нам мощные «земные» кости и мышцы были бы совершенно не нужны.
Могло бы быть и наоборот. Если бы мы «с самого начала» жили, например, на такой огромной планете, как Юпитер, где сила притяжения планеты почти в три раза больше земной, у нас развился бы скелет прочный, как металлический каркас. А мышцы были бы сильнее стальной пружины и твердые, как футбольный мяч.
Но существуют в природе места и такие, где предметы вообще почти ничего не весят. Например, в космическом пространстве, вдали от планет и Солнца, вдали от звезд. Ведь любое небесное тело сильно притягивает только вблизи. А если от него удаляться, оно притягивает все слабее и слабее. Земля на расстоянии, равном своему поперечнику, притягивает уже в девять раз слабее, чем на своей поверхности. А на расстоянии десяти поперечников от Земли человек весил бы уже всего 150 граммов.
Зная это, многие думают, что не¬
весомость в космическом корабле наступает именно потому, что корабль вышел за пределы земной атмосферы, удалился от Земли. Но это грубейшая ошибка. Космические корабли всех наших космонавтов очень мало удалялись от Земли. Они летали на высотах всего от 160 до 300 километров. Если можно было бы построить башню такой высоты, на ее вершине не было бы ни малейшей невесомости. В то же время известно, что невесомость может возникнуть даже глубоко под землей.
В чем же здесь дело?
А дело в том, что невесомость, которая возникает из-за ослабления силы притяжения, имеющая место только в космических далях, — это одно, а «состояние невесомости», которое может возникнуть где угодно, в атмосфере Земли, на поверхности Земли и даже в недрах Земли,— это совсем другое.
Принято первый вид невесомости называть «статической», а второй — «динамической».
Проявляются они совершенно одинаково. Ощущения человека одни и те же. Но причины разные.
Практически космонавты в космических полетах имели и будут иметь дело, даже в дальних полетах, только с динамической невесомостью.


О ней мы и говорим.
Выражение «динамическая невесомость» означает «невесомость, возникающая при движении».
Мы чувствуем притяжение Земли только тогда, когда сопротивляемся ему. Только пока «отказываемся» падать. А как только мы «согласились» падать, ощущение тяжести мгновенно пропадает.
Приведем такое сравнение. Вы с усилием тянете собаку за ремешок, но собака упирается. Поэтому вы чувствуете силу, с которой она вас тянет. Но стоит собаке послушно пойти за вами не отставая, как всякое натяжение руки пропадет.
Так получается и с притяжением Земли.
Вот в летящем самолете приготовились к затяжному прыжку два парашютиста. Земля тянет их вниз, образно выражаясь, — «зовет» к себе. А они пока не соглашаются. Они стоят на полу, уперлись ногами в пол самолета. Они чувствуют поэтому, как подошвы их ног прижаты к полу, чувствуют свой вес.
Но вот они «согласились» следовать туда, куда «звала» их Земля. Они стали на край люка и провалились вниз. Ощущение своего веса у них сразу же пропало. Они стали невесомы.
Не верите? Тогда представьте себе такое продолжение этой истории.
Одновременно с парашютистами с самолета сбросили большой пустой ящик. Вот летят рядом, с одной скоростью, кувыркаясь в воздухе, все три предмета, — два человека, не раскрывшие парашютов, и пустой ящик. Один человек протя-


15
нул руку, схватился за летящий рядом ящик, открыл дверцу и втянулся внутрь ящика.
Все трое продолжают лететь вниз. Но теперь из двух человек один летит, кувыркаясь снаружи ящика, а другой летит, кувыркаясь внутри ящика.
У них будут совершенно разные ощущения.
Тот, который летит снаружи, видит и чувствует, что он стремительно летит вниз. В ушах у него свистит ветер. Вдали видна приближающаяся Земля. Мимо проносятся облака.
А тот, который летит внутри ящика, закрыл дверцу и начал,отталкиваясь от стенок, «плавать» по ящику. Ему кажется, что ящик спокойно стоит на земле, а он, потеряв вес, плавает по воздуху, как рыба в аквариуме.
Строго говоря, разницы между обоими парашютистами нет никакой. Оба с одной и гой же головокружительной скоростью, камнем летят к земле. Но один говорит: «Я лечу», а другой: «Я плаваю на месте». Все дело в том, что один ориентируется по Земле, а другой — по ящику, вместе с которым он летит.
Вот именно так и возникает состояние динамической невесомости в кабине космического корабля.
Здесь может показаться непонятным вот что. Космический корабль ведь не падает вниз, как ящик, сброшенный с самолета в нашем примере. Он летит параллельно Земле, как сам самолет. А в горизонтально летящем самолете никакой невесомости не бывает.
Но оказывается, космический ко¬
рабль-спутник гораздо больше похож на сброшенный с самолета ящик, чем на сам самолет.
Самолет, опираясь крыльями на воздух, сопротивляется притяжению Земли, «отказывается» падать. А корабль-спутник, наоборот, ни на что не опирается и не сопротивляется притяжению Земли. Он «согласен» падать и свободно проваливается вниз, к Земле. Только, в отличие от самолета, у него огромная скорость. А это имеет, как выяснилось, решающее значение.
Посмотрите рисунок на 16 стр. Любой предмет, свободно падающий на Землю, за первую секунду проваливается вниз на пять метров. И наш космический корабль за первую секунду тоже проваливается к Земле на пять метров. Но одновременно он за эту же секунду пролетает и 8 километров вперед. А Земля не плоская. Она круглая. На расстоянии 8 километров ее поверхность уйдет от плоскости вниз как раз на 5 метров.
Корабль-спутник честно сделал то, что «требовала» от него Земля. Он упал на 5 метров. Но Земля сама ушла из-под него тоже на 5 метров. За вторую секунду, как всякое свободно падающее тело, корабль провалится еще на 15 метров. А поверхность Земли тоже «опустится» вниз на 15 метров. Кораблю так и «не догнать» Землю.
Получается, что корабль, свободно падая, свободно проваливаясь вниз, тем не менее все время летит на одной высоте над Землей. Летит по орбите спутника Земли. И космонавт внутри корабля, независимо от корабля, тоже летит по той же орбите. И блокнот космонавта летит.


16
1 секунда полета — 8 километров ,
Космонавт может вылезти из корабля (конечно, в скафандре), взяв с собой блокнот* отцепиться от корабля, выпустить из рук блокнот. И тогда все три предмета — корабль, космонавт и блокнот — будут продолжать лететь рядом. Потому что ракета-носитель подняла с Земли и разогнала до скорости 8 километров в секунду и^корабль, и все, что в нем было. Разогнала всю эти массу «вещей». И все эти «вещи», а с ними и космонавт, полетели, как дробь, вылетевшая из охотничьего ружья. А в каком порядке они дальше летят, не имеет никакого значения,— рядом друг с другом или одно внутри другого.
Может возникнуть невесомость и в самолете. Но только при определенных условиях.
Если самолет выключит мотор, крылья перестанут его поддерживать с прежней силой. Он начнет планировать вниз. А если при этом
наклонить его носом вниз, он начнет «пикировать» — падать к Земле. Вот тогда в самолете возникнет невесомость. Конечно, нужно внимательно следить и вовремя вывести самолет из пикировки, включить мотор и перевести его снова в горизонтальный полет. Но в течение 40—50 секунд в падающем самолете можно ощущать настоящую невесомость. Этим пользуются для тренировки будущих космонавтов.
Поскольку состояние невесомости возникает, только когда «летишь в пропасть», испытать его приходится не каждому. Но мимолетно, в течение нескольких секунд, его испытывают многие.
Невесомы, пока летят по воздуху, прыгуны с вышки в воду, лыжники, прыгающие с трамплина, цирковые акробаты, прыгающие на сетке «батут». Более длительное время находятся в состоянии невесомости парашютисты, летящие камнем вниз, до раскрытия парашюта.


17
Состояние пловца в воде — невесомость лишь частичная. Руки и ноги, само тело пловца в воде невесомо. Но внутренности пловца и его кровь сохранили вес. Работает, как обычно, и вестибулярный аппарат.
Какое возникает ощущение при невесомости? Давайте попробуем представить себе. Во-первых, пропадает вес у всех наших внутренностей. Связки, на которых они висят, ослабли. Поэтому нам начинает казаться, что у нас внутри «все приподнялось», как говорится — «екнуло» внутри. Во-вторых, пища, обычно лежащая на дне желудка, ставшая невесомой, начала «плавать» по желудку, и это может вызвать ощущение легкой тошноты. В-третьих, сердце, по привычке, продолжает гнать кровь в голову сильнее, чем в ноги. Ведь наверх ее всегда надо было накачивать сильнее. А теперь «верха» нет и голова получает «двойную порцию» крови. Прилив крови к голове создает у нас ощущение, что мы перевернулись вниз головой. В-четвертых, наш вестибулярный аппарат в голове «ничего не понимает», так как камушки в нем стали невесомы, плавают от стенки к стенке и сбивают нас с толку. Если помотать головой, то получается ощущение головокружения. И, наконец, то, что руки и ноги наши стали невесомы, создает ощущение, что мы плаваем, погруженные в воду. Судя по рассказам наших космонавтов, это последнее, приятное ощущение общей легкости — главное. А к остальным, неприятным, ощущениям быстро привыкаешь и перестаешь их замечать.
2 	Хочу всё знать
В условиях невесомости все выглядит довольно любопытно. Предметы уже не могут лежать на столе. Малейшее движение воздуха, малейший толчок — и они отправляются летать по кабине. Все надо закреплять. Вода не выливается из сосуда. А если ее вытряхнуть, она рассыпается на шарики, которые плывут по воздуху. Пить можно, только всасывая воду через трубку. Есть можно либо твердую пищу, откусывая по кусочку, либо кашицо- образную, выдавливая ее из туб, как зубную пасту.
Интересно, что «массивность» предметов при невесомости не становится меньше.
Большой шкаф, который в обычных условиях был очень тяжелым, висит сейчас посреди кабины в воздухе. Но столкнуть его с места трудно. Усилие требуется такое, как будто шкаф, сохранив свой обычный вес, лежит на воде. Приходится несколько секунд на него довольно сильно давить, пока он сдвинется с места и постепенно разгонится, «поплывет». Если вы теперь нечаянно попадетесь на его пути, он с разгону прижмет вас к стенке так, как будто на вас навалилась огромная тяжесть. И в то же время шкаф невесом, висит посреди кабины в воздухе.
В условиях невесомости трудно ориентироваться.
Ведь «низ» и «верх» не существуют.
Сейчас вы, плавая по кабине, «причалили» к полу ногами, и вам кажется, что пол, как обычно, внизу. Но потом вы «переплыли» на потолок, пере¬


вернулись к нему ногами, и вам уже кажется, что перевернулась кабина, что потолок стал полом.
Титов рассказывал, что Земля казалась ему то под ним, то над ним. Все зависело от того, в каком положении он сам в это время находился. В обычных условиях мы знаем, что находится слева от нас, что справа, за чем нужно наклониться, что лежит наверху. Здесь же все это теряет смысл. Нет в условиях невесомости ни «права» ни «лева», ни «верха» ни «низа». Вся кабина ходит кругом, переворачивается, опрокидывается.
Неудобством невесомости является и нарушение координации движений. Мы, например, привыкли к тяжести собственной руки. Протягивая руку, чтобы взять какой-нибудь предмет, мы по привычке напрягаем мышцы с расчетом на то, что рука тяжела. А она — невесома. Движения получаются размашистыми. Мы закидываем руку дальше, чем нужно, промахиваемся, не можем сразу схватить предмет.
Выручает зрение. Мы видим ошибку, подправляем себя и постепенно приучаемся совершать ловкие, хорошо рассчитанные движения.


19
Ученые справедливо опасались, что все это приведет к тому, что человек растеряется, не сможет работать, у него закружится голова, появится раздражение, беспокойство, — может быть, даже страх. Наконец он очень быстро устанет.
Во время первых полетов наших космонавтов одной из главных задач и было — проверить, сможет ли человек удовлетворительно себя чувствовать в условиях невесомости, сможет ли работать.
Гагарин, Титов, Николаев, Попович, Быковский и Валя Терешкова—все в один голос заявили: человек в условиях невесомости работать может. Титов рассказывает: «В полете можно было делать все. Я вел записи в бортжурнале, пользовался карандашом, бумагой и даже, скажу вам по секрету, подписал несколько автографов. Все можно делать в полете: и писать, и читать, и, наверное, можно было бы рисовать».
Быковский рассказывает: «Невесомость, на мой взгляд,— одно удовольствие. Я так привык к невесомости, что даже не замечал её. И вспоминал о ней лишь тогда, когда вдруг замечал, что какой-то из предметов висит неподвижно против меня».
Вы знаете, что наши космонавты проводили во время своих полетов огромную работу по программе, которая была им дана. Но их полеты были лишь первыми шагами человека в космосе.
Космические полеты к другим планетам, например к Венере или к Марсу, будут длиться по нескольку месяцев. Несколько месяцев космонавты будут находиться в состоянии
невесомости. Это уже не несколько суток полета Николаева, Поповича, Быковского и Вали Терешковой. Как перенесут космонавты такое путешествие?
Врачи, занимающиеся космической медициной, боятся, например, что космонавт в этих условиях ослабеет, подобно тому как слабеет человек, пролежавший долго в постели. Руки отвыкнут от работы; ноги отвыкнут от ходьбы. И, что самое страшное, — сердце ослабнет, перекачивая ежедневно невесомую кровь.
Поэтому уже сейчас врачи составляют для космонавтов особую программу гимнастических упражнений, которые должны сохранить силу их мускулатуры. Учтите при этом, что, например, никакие гантели в условиях невесомости не годятся. Никакие «приседаний» не разовьют мышцы ног. Здесь нужны упражнения с пружинами и «статическая» гимнастика, подобная той, которой занимался Титов. Он старался, например, оторвать своетело, привязанное ремнями, от кресла.
Вообще еще не известно, как человек будет переносить невесомость, длящуюся недели и месяцы. Может быть, в длительных космических полетах придется все же принимать меры для «борьбы с невесомостью», чтобы создать для космонавтов более привычные, земные условия.
Как же можно бороться с невесомостью?
Конечно, можно применить магнитные подошвы сапог и железный пол. Космонавты смогут ходить по полу. «Низ» и «верх» станут на свое место. Но это не избавит их от внутреннего ощущения невесомости.
Единственно, что может создать в
2*


20
полете хотя бы слабую искусственную тяжесть, — это вращение космического корабля.
Вы замечали, как при крутом завороте на легковой машине вас прижимает к наружному борту. Вот так и на вращающемся корабле космонавтов будет все время непрерывно прижимать к наружной стороне корабля. Ее и нужно сделать полом кабины. Космонавты смогут ходить по этому полу.
Тут ощущение веса будет настоящее. Потому что прижиматься к наружному краю корабля будут все части вашего тела одинаково. Внутренние органы будут, как на Земле, натягивать связки, на которых они висят; кровь снова станет тяжелая. И даже камушки в вестибулярном аппарате лягут на свое место, избавив нас от головокружения.
Недостаток этого способа в том, что, применяя его, трудно получить искусственную тяжесть, равную зем¬
ной. Но это и не обязательно. Даже «лунной» тяжести, в одну шестую земной, и то достаточно, чтобы вернулось нормальное самочувствие.
Человек, «отчаливший» от берегов своей родной планеты, отправляясь в космические дали, попадает в совершенно новые условия существования. Встречает его в космосе и невесомость. На первых порах она, может быть, даже покажется приятной, а в большой дозе будет вредна и препротивна. Но ведь Колумба в свое время не испугала морская качка. И, конечно, наши космонавты не отступят перед таким препятствием, как невесомость.
Все преграды на пути человека, выходящего в космос, будут устранены.
Человечество, как предсказывал Циолковский, завоюет себе все околосолнечное пространство.
В этом не может быть, никакого сомнения.
И. ВОЛЬПЕР
МЕНЮ КОСМОНАВТОВ
ВСПОМКНАЯ ЖЮЛЯ ВЕРНА...
Вы читали, конечно, роман Жюля Верна «Вокруг Луны», не так ли? Помните, как чувствовали себя и как жили в вагоне-снаряде жюль- верновские космонавты?
Не успели путешественники прийти в себя после выстрела (снаряд ведь выстрелили из гигантской пуш¬
ки!), как желудки их стали заявлять о своих правах. Иными словами, всем захотелось есть! И тут же неунывающий француз Мишель Ар- дан принял на себя обязанности главного повара лунной экспедиции.
Недурной обед приготовил он для своих товарищей! На первое — бульон из кубиков, на второе — сочный бифштекс и овощи, на третье—*


22
чай с печеньем. А потом в ход пошло еще и бургундское вино. Недаром говорят: аппетит приходит во время еды.
И все же, перечитывая страницы этого романа, приходится признать, что наш милый и добрый знакомый Жюль Верн малость ошибся в этом вопросе! Не так просто обстоит дело с едой в космосе, как это описано в романе «Вокруг Луны» или, скажем, в фантастической повести Герберта Уэллса «Первые люди на Луне».
Все дело в том, что писатели-фантасты прошлого, говоря о пище и питании путешественников на Луну и другие планеты, не учитывали многих особенностей космического полета и прежде всего — состояния невесомости.
Вы видели, наверное, в кино и на экранах телевизоров, как смешно и неуклюже парят люди и предметы, когда пропадает сила тяжести.
А ведь когда мы едим или пьем, то и тогда действует сила тяжести. Она помогает нам проглатывать пищу или напиток, способствует проталкиванию отдельных глотков в пищевод и желудок. Ну, а когда исчезает тяжесть, то вместе с нею пропадает и свойство жидкости течь сверху вниз.
Очень интересно рассказал советский космонавт-2 Герман Титов, как странно и необычно вели себя в космосе капли ягодного сока, случайно пролитые им из тюбика.
«... Они, как ягоды, повисли перед моим лицом, — писал Г. С. Титов. — Было интересно наблюдать, как они, чуть подрагивая, плавают в воздухе».
Выходит, что и у жюльверновских
героев не все так гладко должно было обстоять, когда они пили чай или вино. Как на самом деле должен был выглядеть завтрак у героев Жюля Верна, правдиво описал в своей «Занимательной физике» Я. И. Перельман.
Пить и есть в космосе — это искусство, и ему надо научиться! Вот почему, работая над космическими полетами, советские ученые уделяют много внимания не только технике, не только устройству кораблей, но и вопросам пищи и питания.
Врачи и физиологи, инженеры-пищевики и кулинары вместе с летчи- ками-космонавтами изучают и испытывают различные виды пищи и изыскивают самые полезные и удобные из них для полетов в космос.
НЕМ ПИТАЛИСЬ „НЕБЕСНЫЕ БРАТЬЯ"?
Никто из советских космонавтов не жаловался на еду или на отсутствие аппетита. Наоборот, все с большой похвалой отзывались о качестве приготовленной для них пищи. Даже Юрий Алексеевич Гагарин, хотя он летал вокруг Земли менее двух часов, с удовольствием позавтракал в космосе. Герман Титов уже завтракал, обедал и ужинал. А Николаев, Попович, Быковский и Терешкова жили в космосе по нескольку суток, регулярно питаясь три — четыре раза в день.
И Гагарин, и Титов ели специальную пищу, упакованную в алюминиевые тубы, вроде тех, в каких продают зубную nacrv, но побольше.
В тубих был мясной паштет, кофе с молоком, ягодные соки и еще дру-


23
гие продукты. Все было приготовлено вкусно и питательно. Одну только особенность имела эта пища: есть ее приходилось, засасывая из горлышка тубы примерно так же, как малыш сосет молоко из соски.
Но уже Герман Титов пробовал также есть маленькие кусочки хлеба и глотать витаминные горошины. И, представьте себе, это ему вполне удалось!
Вот почему, когда в полет отправились «небесные братья» Николаев и Попович, а затем их «небесные
родственники» Быковский и Терешкова, то их стол был уже богаче и шире. У них были не только пасты, желе и соки в тубах, но и обычные наши земные кушанья — котлеты, жареная телятина, пирожки, фрукты, леденцы. Мало того, каждому космонавту готовили пищу по его личному вкусу!
Вот что схлзал о космическом пайке Павел Романович Попович после приземления: «Все продукты, которые мы взяли с ссбой, нам очень понравились. Я и Андриян Григорьевич ели с хорошим аппетитом. Было приятно, как в хорошей столовой или ресторане».
В космосе, как в ресторане! Еще бы! Врачи и инженеры, повара и кондитеры — все, кто занимались приготовлением пищи для космонавтов, вложили в это дело свои знания и уменье, а также много любви и изобретательности.
Немудрено, что космическая еда получилась на славу! Она содержала витамины и все другие необходимые для жизни вещества.
Чтобы облегчить космонавтам прием пищи (а это, как мы уже говорили, — дело непростое!), все кушанья были приготовлены в виде небольших кусочков, долек, маленьких хлебцев, пирожков.
Откусывать ничего не надо было. Клади в рот и ешь на здоровье!
Судите сами, насколько важно все заранее предусмотреть в питании космонавтов.
Американцы снабдили своего космонавта Гордона Купера сухой пищей и запасом питьевой воды в специальном сосуде. А в полете возникли неполадки с сосудом, и Купер оказался без питьевой воды.


24
Советские же космонавты получают необходимое количество воды вместе с продуктами, в полужидкой массе, упакованной в тубы.
ПАЕК НА ЛУНУ
Валерий Быковский пролетел на своем корабле «Восток-5» расстояние, в восемь раз превышающее расстояние до Луны.
Вероятно, в недалеком будущем (не станем загадывать сроков!) советские космонавты предпримут путешествие и на Луну. Сбудется старинная мечта человека, и он собственной ногой ступит на таинственную поверхность нашего ночного светила!
Лететь на Луну и обратно придется несколько суток. Какую же пищу возьмут с собой в дорогу космонавты?
Но, прежде чем ответить на этот вопрос, я подумал: а может быть, пища на Луне вовсе и не понадобится? Я вспомнил одну любопытную историю, которую много лет назад описал французский поэт и философ
Сирано де Бержерак. В своем сочинении «Иной свет, или Государства и империи Луны» автор, между прочим, рассказал и о том, как питаются селениты — жители Луны.
По словам де Бержерака, они ничего не едят, а только вдыхают всем телом запахи разных кушаний и тем бывают сыты.
Можно подумать, что сам Сирано побывал на Луне и пробовал так питаться! Но нет! То была очередная выдумка, веселая шутка озорного поэта!
На самом же деле космонавтам в полете, да и на самой Луне понадобится наша обычная пища.
Недаром на встрече с корреспондентами газет и радио в Академии наук СССР космонавт-4 Павел Попович так сказал о пище, которой он и Николаев питались в полете: «На таком пайке и на Луне не пропадешь!»
Сколько же будет весить «паек на Луну»? Это нетрудно подсчитать. Каждому человеку требуется в день 3,5—4 килограмма сухой пищи, воды и кислорода для дыхания (не считая воды для умывания). Пусть, для примера, экипаж космического корабля будет состоять из трех человек. Значит, для всех понадобится 10—12 килограммов продуктов, воды и кислорода.
Теперь надо еще знать, сколько времени продолжится полет на Луну и обратно. Ученые говорят,— всего трое суток. Меньше, чем летал космонавт-3 А. Г. Николаев! Да это и не удивительно. Ведь Луна расположена сравнительно «близко» от Земли — всего на расстоянии каких-нибудь 384 тысяч километров!


25
Допустим также, что первая наша лунная экспедиция, высадившись на Луне, захочет там пожить двое суток. Теперь имеются все данные для расчета. Очевидно, экспедиции потребуется не более 60 килограммов разных продуктов, включая кислород и воду.
Шестьдесят килограммов — это не так уж много. Вполне вероятно предполагать, что первые путешественники на Луну захватят с собой весь необходимый запас пищи, воды и кислорода прямо с Земли. Это будет не так уж обременительно для них!
А ЕСЛИ-HA МАРС?
Вы помните песню, которую пели дуэтом в космосе «небесные близнецы» Николаев и Попович? Слова этой песни привел в своей приветственной речи на Красной площади Н. С. Хрущев.
Вот эти слова:
«Я верю, друзья, караваны ракет
Помчат нас вперед от звезды до звезды,
На пыльных тропинках далеких планет
Останутся наши следы!»
Да, придет время, и не только на Луне, но и на «пыльных тропинках далеких планет» оставят свои следы советские космонавты!
Сначала они полетят на Марс или на Венеру, а потом — кто знает? — еще и дальше, к другим планетам и звездам. И тут дело с пищей станет куда сложнее.
Полет на Марс и обратно потребует не несколько суток, а более 500 дней. Но это не всё. До возвращения на Землю извольте еще по¬
дождать годик с лишним, пока «красная планета» займет самое близкое положение к Земле. Итого, получается более двух с половиной лет.
Тут уж продуктами с Земли не запасешься! Ведь экипажу из трех человек понадобилось бы взять с собой около 12 тысяч килограммов пищи, воды и кислорода. Вспомните, что любой из кораблей «Восток» со всем оборудованием весил менее пяти тонн.
Как же быть? Не голодать же космонавтам два с половиной года? Конечно, нет!
Ученые высказывают разные мнения насчет питания космонавтов в длительных полетах. Одни считают, что на кораблях надо разводить кур и мелких животных, — скажем, кроликов. Другие предлагают оборудовать аквариумы, в которых выращивать некоторые породы рыб, в частности золотых рыбок. Кстати, золотая рыбка — это разновидность всем известного карася.
Высказывается также мнение, что космонавты смогут питаться и моллюсками. Они ведь на одну пятую состоят из белка и ничуть не уступают самому лучшему мясу. Можно заметить, что ближайший родственник моллюсков—виноградная улитка— считается» любимым лакомством у жителей Средиземноморского побережья. Чем же моллюск хуже улитки? Один ученый предложил выращивать моллюски на ножках грибов-шампиньонов. Шляпки грибов пойдут прямо на приготовление пищи, а на ножках будет расти «космическое мясо».
Есть и такое предложение: использовать для питания в космосе..,


26
водяных блох или, как их называют, — дафний. Не смейтесь! Эти малоизвестные жесткокрылые насекомые содержат в себе много полезных питательных веществ.
Вероятно, в каждом из этих предложений есть какая-то доля правды. Но все они страдают одним крупным недостатком. А чем же кормить кур или кроликоз, золотых рыбок и всякую другую живность? Ну, а потом, как освежать воздух в кабине корабля? Ведь и люди, и животные при дыхании выделяют углекислые газ, от которого надо обязательно освободиться. Выпускать его в межпланетное пространство не 1ак просто. И последний вопрос: как возобновлять запас кислорода? Словом, задачи, как видите, трудные.
Самое правильное решение всех этих задач еще много лет назад предложил пионер ракетоплавания, замечательный советский ученый — Константин Эдуардович Циолковский.
Но предварительно — еще несколько слов о другом..
ОРАНЖЕРЕЯ В КОСМОСЕ
Вы никогда не задумывались над тем, откуда на Земле мы берем пищу и кислород для дыхания?
Если проследить весь путь нашей пищи — будь то обыкновенная булка, мясная котлета или плиточка сахару, — мы, в конце концов, придем к основным нашим кормильцам — зеленым растениям. Хлеб и сахар, масло и фрукты и многие другие продукты мы получаем непосредственно от растений. Но и мясо, мояоко, яйца, которые дают нам
животные и птицы, тоже связаны с растениями. Ведь домашние животные и птицы едят растительный корм!
Таким образом, зеленые наши друзья не только украшают нашу землю, не только радуют нас богатством красок, но они приносят нам огромную, неоценимую пользу. Они кормят нас, снабжают топливом, дают нам, наконец, живительный кислород, без которого мы не смогли бы дышать, а стало быть, и жить...
Как же все это делают растения? Вы, должно быть, знаете, что каждая клеточка зеленого листа — это полная чудес, крохотная лаборатория, в которой совершаются удивительные, псшстине волшебные превращения вещества.
Главную роль в этих превращениях играют солнечный свет и зеленые хлорофилловые зернышки. С помощью света и хлорофилла зеленые растения перерабатывают углекислый газ и воду, а также различные минеральные соли в сахар и крахмал, в белки и жиры, в витамины и прочие пищевые вещества. При этом листья выделяют в атмосферу кислород. Вот ведь почему так легко дышится в лесу, в саду или парке!
Мало того, что растения очищают воздух, забирая из него углекислый газ, мало того, что вместо него они возвращают нам питательные вещества, так они еще в виде подарка преподносят нам живительный газ — кислород!
Так происходит на Земле. Почему же не устроить нечто подобное и на космическом корабле? Именно


27
такую мысль и высказал когда-то К. Э. Циолковский. Он предложил оборудовать на космических кораблях оранжереи, в которых зеленые растения будут вырабатывать для космонавтов пищу и одновременно кислород.
В одной из своих фантастических повестей К. Э. Циолковский описал такую оранжерею. В ней росли земляника, клубника и даже маленькие фруктовые деревья.
Используя эту мысль ученого, писатель-фантаст Александр Беляев описал столовую на искусственной звезде «КЭЦ», в которой космонавтам подавали яблочный мусс, желе из абрикосов и даже кашу из особой репы «КЭЦ»!1
ЗНАКОМЬТЕСЬ: ХЛОРЕЛЛА!
Очень заманчиво, конечно, иметь на космическом корабле клубнику и абрикосы, яблоки и бананы! Однако же на первых порах вряд ли удастся развести в космосе такой чудесный сад. И тем не менее никто от идеи, высказанной К. Э. Циолковским, не отказывается. Наоборот, она получила в наше время всеобщее признание. Все дело в том,— какие растения выращивать в космосе?
Вы не знакомы с хлореллой? О ней пишут в последнее время довольно часто в газетах и журналах, рассказывают по радио. Хлореллу даже посылали в 1960 году в кос-
1 Вы не догадываетесь, откуда взялось название «КЭЦ»? Ведь это первые буквы имени, отчества и фамилии замечательного ученого — отца нашей ракетной техники, К- Э. Циолковского.
мическое путешествие вместе с собачками Белкой и Стрелкой. Это было сделано для того, чтобы проверить, как она себя поведет в космосе.
Что же представляет собой хлорелла? Это зеленая одноклеточная содоросль. Другими словами, хлорелла — водное растение, состоящее из одной-единственной клетки. Она настолько мала, что в одном кубическом сантиметре воды содержится несколько миллионов клеток.
Хлорелла выгодно отличается от своих старших собратьев — деревьев, кустарников, трав — прежде всего тем, что она гораздо лучше и полнее использует солнечную энергию. Поэтому она растет куда быстрее, чем высшие растения. Ученые подсчитали, что с одного квадратного метра водной поверхности можно получить самое малое 3 килограмма абсолютно сухой хлореллы. На что хорош урожай 30 центнеров пшеницы с гектара, но ведь по сравнению с урожайностью хлореллы он будет в десять раз меньше!
Интересно еще и другое. Хлорел¬


ла очень чутко отзывается на малейшее изменение окружающей среды. Чуть измените освещенность или температуру, или состав питательных солей — и сразу меняется состав самой водоросли.
Обычно хлорелла наполовину состоит из белка, на одну треть — из сахара и, кроме того, содержит еще и жир, витамины, соли. Но можно вырастить такую водоросль, которая почти нацело будет состоять из
белка или, наоборот, содержать много жира или сахара.
Вот почему уже и теперь кое-где (например, в Японии) хлореллу используют как пищу. Тем более заманчиво ее иметь на космическом корабле! Выращивая хлореллу в специальном аквариуме, можно получить богатую белком и витаминами пищу, а вместе с тем и достаточное количество кислорода.
Чтобы проверить, можно ли использовать хлореллу в качестве пищи, один московский врач семь дней подряд находился в закрытой кабине и питался пастой из хлореллы. Выйдя из своего добровольного заключения, он заявил, что пища из хлореллы вполне съедобна!
А если к ней еще добавить рагу из кролика, паштет из моллюсков или золотую рыбку в маринаде, то, право же, неплохой обед получится!
Во всяком случае, хлорелла, по- видимому, имеет все шансы занять видное место в меню межпланетных путешественников. Недаром же ее называют спутницей космонавтов!
ИЗ ЗАПИСОК ЛЮБОЗНАТЕЛЬНОГО АРХИВАРИУСА
Более двух тысяч лет назад жил в Гре- ции художник, по имени Зевксис. На одной из своих картин он изобразил виноградную лозу. Ягоды на картине были так хороши и естественны, что отовсюду слетались птицы — в надежде ими полакомиться.
Узнав об этом, живописец Парассий воскликнул:
— 	Моя картина будет еще лучше!
И вскоре он принес Зевксису свою работу
Взглянув на картину, Зевксис с нетерпением воскликнул:
— Скорее сними занавеску! Я хочу видеть твою картину!
— Но это и есть моя картина, — ответил Парассий. — Я нарисовал занавеску.
— Ты победил! — признался Зевксис. Я обманул только птиц, а ты обманул художника.


29
Л. КОРОЛЕВ
кандидат медицинских наук,
Л. НИКОЛЬСКИЙ
БЕЗ СПОРТА—В КОСМОС ДОРОГИ НЕТ
Величайший атлет древности Милон Кротонский, живший две с половиной тысячи лет назад, шесть раз получал звание олимпиони- ка — победителя олимпийских игр. Однажды на глазах многочисленных зрителей и почитателей он поднял над головой быка, положил его к себе на шею и пробежал с мычащим быком за спиной по всему стадиону. Желая позабавиться, он становился на диск, смазанный салом, и предлагал своим друзьям столкнуть его с этой неустойчивой позиции. Как ни старались другие атлеты, чо столкнуть Милона с диска не могли.
Древние греки считали, что с этим прославленным олимпиоником мог равняться по силе лишь потомок Зевса — Геракл.
А теперь на минуту вообразим, что Милону Кротонскому предстоит отправиться в космический полет, Как выглядел бы этот герой древности на борту «Востока-1»?
Трудно представить себе, чтобы ему очень понравился скафандр космонавта; может быть, его привлек бы только ярко-оранжевый цвет этого сложного костюма. Но надевать скафандр, при¬
лаживать различные датчики,потом привязываться к креслу и в ожидании стартовой команды сохранять спокойствие при бешеном реве двигателей! А колоссальные перегрузки при старте, состояние невесомости, при котором любой незакрепленный предмет будет плавать в кабине, как рыба в аквариуме, наконец посадка в раскаленном снаряде, прорезающем нижние слои атмосферы, и, в заключение, катапультирование и приземление на парашюте!
Только при очень большой фантазии можно вообразить себе, что этот герой из Кротона после всех переживаний, к которым с таким хладнокровием отнеслись космонавты,—остался бы жив.
Но если даже предположить,


30
что его легендарная сила и здоровье помогли бы ему выжить, то и тогда перед нами был бы, в лучшем случае, несчастный пассажир. Активно и разумно действовать в космосе он просто не сумел бы.
Значит ли это, что сила и здоровье, физическое совершенство не играют важной роли в подготовке и проведении человеком космических полетов? Нет, конечно! Сами космонавты считают физическую подготовку организма, великолепное здоровье своего рода путевкой в космос.
А вы задумывались над тем, что же такое здоровье? «Под здоровьем нельзя разуметь одно только наружное благосостояние тела, а нужно понимать вообще естественное, гармоническое развитие всего организма и правильное совершение всех его отправлений». Эти слова принадлежат великому русскому демократу Н. А. Добролюбову. Хотя они прозвучали почти век назад, но это определение очень верно отвечает на наш вопрос.
Здоровье в современных условиях проверяют многими способами. Вот врач приставил к груди тонкую трубочку — выслушивает сердце. В специально оборудованном кабинете записывают биотоки сердца или, как говорят врачи, «снимают электрокардиограмму». Лучами Рентгена просвечивают внутренние органы — желудок, легкие, сердце. В лаборатории берут капельку крови для анализа. И если у человека нет болезненных отклонений, врачи довольны.
И все же этого мало. Здоровый человек должен иметь в своем организме большие резервы — запасные
силы. И определить, есть ли такие силы, можно лишь предъявив к организму повышенные требования, поставив перед ним трудные задачи.
... На старте выстроились пятнадцать бегунов; все они прекрасно сложены, отлично развиты, осмотрены врачами, которые установили для всех единую оценку: «здо¬
ровы».
Выстрел стартера — и на дистанции разгорелась борьба. А на финише среди «равноценных» определился лучший, средний и худший. Оказывается, недостаточно в совершенстве владеть техникой бега. Тут уже речь идет о проверке здоровья спортсмена, о резервах, которые необходимы ему. Точно так же можно говорить о здоровье рабочего-шахте- ра, летчика, моряка и космонавта. Мы хотим рассказать вам о том, что такое «космическое здоровье».
Может быть, это какие-нибудь сверхъестественные мышцы геркулесов XX века? Может быть, космонавты — люди с сердцами, способными перекачивать тонны крови, как это необходимо марафонскому бегуну? Может быть, это должен быть человек, соединяющий в себе силу Юрия Власова, прыгучесть Валерия Брумеля и быстроту чемпиона СССР Эдвина Озолина, пробежавшего 100 метров за 10,2 секунды? А может быть, нужны какие-то иные качества, определяющие «космическое здоровье»?
На все эти вопросы надо ответить, ибо только тогда можно определить, куда же направлять свои усилия тем, кто захочет получить «путевку в космос», приобрести здоровье, не¬


ПЕРЕГРУЗКА
ВИБРАЦИЯ
обходимое космонавтам для преодоления межпланетных трасс.
Трудно сравнить с чем-нибудь земным влияние космического полета на организм. Шум, вибрация, перегрузка, невесомость, вращение и колебание, ограничение подвижности, пребывание в необычной одежде и малой по объему кабине, своеобразные условия труда, питания, отдыха, нервное напряжение и даже тишина звездных пространств — вот далеко не полный перечень особенностей космического полета.
Выдержать и противостоять этим условиям, особенно, если они действуют одновременно, может лишь человек, обладающий огромными резервами здоровья, силы, выносливости, ловкости и специальных навыков. Такой человек напоминает путника, на которого сразу напало несколько врагов. С каждым в отдельности этот крепкий и здоровый путник справился бы без особого труда, но когда их много, — приходится нелегко. Однако если путник изучил специальные приемы самбо
и не струсил, то он и один одолеет врагов.
Как же борется космонавт со своими врагами?
ПЕРВЫЙ ВРАГ — ПРИТЯЖЕНИЕ
Обычно мы и не замечаем этой силы. Ходим, бегаем, прыгаем. Но попробуйте задержаться в воздухе! Какая-то сила «вернет» вас на землю. Эта сила, удерживающая нас на земле, называется гравитацией или земным притяжением. Только с помощью тренированных мышц самый талантливый прыгун в мире — Валерий Брумель — бросает тело вверх на высоту 228 сантиметров. На Луне ему с теми же усилиями удалось бы перепрыгнуть через 5-этажный дом, — лунное притяжение слабее земного в шесть раз.
Перегрузка возникает тогда, когда ракета, стартуя, набирает громадную скорость. Иными словами, перегрузку порождает ускорение. Во время разгона космического корабля она увеличивается во много


32
раз. Сильная перегрузка ощущается как огромная, наваливающаяся на тело тяжесть. Под этой тяжестью трудно дышать — сдавлена грудь, трудно пошевелить руками, кровь отливает от головы.
Есть предел перегрузки, перейдя который человек впадает в бессознательное состояние, на глаза надвигается «черная пелена». Ученые знают теперь этот предел. А конструкторы рассчитали разгон корабля так, чтобы не вызывать слишком длительных перегрузок.
Но и сам человек в условиях космического полета может в известной
мере противодействовать влиянию перегрузок. Только для этого надо подготовить свой организм, тренируясь в земных условиях.
Нам в быту часто приходится иметь дело с различными по силе ускорениями. Особенно это заметно, когда мы едем в автобусе или в трамвае. Когда водитель быстро набирает скорость, вас прижимает к спинке сидения. Устойчивость к перегрузкам вырабатывается долгой и упорной тренировкой на специальной аппаратуре. Это прежде всего мощная вращательная установка, называемая центрифугой. На центрифуге можно развивать ускорение, создавать перегрузки, близкие к тем, какие бывают на космических кораблях.
Кровь, гладко скользящая в русле сосудов, под действием ускорений стремится от головы к ногам.: Если мозг внезапно обескровится, человек потеряет сознание.
Случись это на Земле—первая помощь известна, — надо придать телу лежачее положение с несколько приподнятыми вверх ногами, чтобы кровь прилила к* голове. В космосе все сложнее.
Есть разные средства защиты от перегрузок. Одно из них заключается в том, что космонавт долгой тренировкой укрепляет всю мускула- туру. Крепкая мускулатура, напрягаясь, как насос, выжимает кровь из кровеносных сосудов и направляет ее к сердцу, облегчая его работу на время ускорений.
Особенно важную роль при этом играет брюшной пресс — мышцы передней стенки живота и сп^ны, Напрягаясь, эти мышцы, как кольцом, охватывают внутренние орга-


ны полости живота. Для борьбы с перегрузкой эти мышцы должны быть очень сильными. Ведь кровь при перегрузке смещается от сердца прежде всего в полость живота, и это движение крови может быть приостановлено напрягающимся брюшным прессом.
Ежедневная зарядка — отличное средство для развития и укрепления мускулатуры. Мышцы брюшного пресса во время зарядки лучше всего развиваются специальными упражнениями, такими, как подъем ног в положении лежа, подъем корпуса с закрепленными ногами, скрещивание ног и рук сидя на низкой скамейке или на полу.
Хотите проверить крепость и силу мышц своего брюшного пресса? Подойдите к гимнастической стенке, повернитесь к ней спиной и повисните на руках. Сколько раз вы сможете поднять ноги так, чтобы образовался прямой угол по отношению к туловищу? А сколько секунд вы удержите ноги в таком положении? При хорошо развитой мускулатуре брюшного пресса удается сделать 15—20 подъемов и «держать угол» 5—7 секунд.
ВТОРОЙ противник- невесомость
Корабль вышел на орбиту и мчится в безвоздушном пространстве с огромной скоростью. За 88 минут он огибает Землю по очень большому эллипсу. У космонавта в кабине возникает новое состояние — невесомость. Только что на водителя космического корабля наваливалась громадная тяжесть, теперь он испытывает необычную легкость во всем теле. А если приподняться с сидения, то можно даже повиснуть в кабине и плавать по воздуху, как по воде.
Все космонавты испытали действие невесомости, а Попович, Николаев, Быковский специально прове¬
3 	Хочу всё знать


ряли это состояние на себе, двигаясь внутри кабины.
В чем причина невесомости? Скорость звездного корабля настолько велика, что она как бы уравновешивает силу земного тяготения. Мы на Земле по-настоящему почувствовать невесомость в обычных условиях не можем. Но что-то близкое к этому испытывает ныряльщик, находясь под водой на сравнительно небольшой глубине.
Состояние невесомости как будто бы и не вызывает болезненных ощущений, но от него можно ждать порой неприятных сюрпризов. При этом состоянии вся мускулатура расслабляется, а это сказывается на нервной системе. У человека в течение всей жизни, исключая время, когда он спит, есть напряженные и расслабленные участки мышц. От мышц в мозг постоянно поступают сигналы, и мозг этими сигналами «заряжается», накапливает энергию. А вот при невесомости вся эта сигнализация как бы тускнеет, а то и вовсе замирает. В результате вполне возможно резкое ухудшение деятельности нервной системы, а за ней и работы сердца, кровеносных сосудов, дыхательного аппарата.
Вторая опасность заключается в том, что во время длительной невесомости может нарушиться работо¬
способность. В космическом корабле во время полета мышцы у человека расслаблены, как у спящего на удобной постели, где вес отдельных частей тела распределен на широкой поверхности. Стоит закрыть глаза — и может быстро наступить сон. Но если такое положение полезно для больного или утомленного, то для космонавта оно опасно: оттого, что в центральную нервную систему от мышц и от вестибулярного аппарата, ведающего нашим равновесием, сигналов не поступает, человек может потерять ориентировку, почувствовать головокружение, слабость, сонливость или бессонницу. Следовательно, и к невесомости надо готовить свой организм будущему космонавту.
Опыт показал, что наши космонавты в невесомости чувствовали себя нормально. Они вели научные наблюдения, делали записи в бортжурнале, поддерживали связь с Землей, а в парных полетах разговаривали друг с другом. Они завтра-


35
кали, обедали, спали, словом, действовали так же, как на Земле. Это было результатом разносторонней тренировки.
Чтобы получить ощущение невесомости еще до полета, будущие космонавты тренировались на реактивных скоростных самолетах. При движении их по параболической траектории — так называемой «горке» — в кабине такого самолета возникает кратковременное состояние невесомости.
Для подготовки к невесомости можно применить и подводную тренировку. Под водой человек находится во взвешенном состоянии. Он маневрирует во всех направлениях — ощущения у него, близкие к невесомости. Длительное подводное плавание укрепляет мышцы грудной клетки, сердце, волю,
ТРЕТИЙ ВРАГ
Мы говорили о положении тела в пространстве при невесомости. Каждому движению, каждой позе человека на Земле соответствует определенная работа мышц, сердца, нервной системы. Это воспитывается на Земле годами. А в космосе? Там тоже сохраняются эти привычки, рефлексы. Но они проявляются в необычных условиях.
Знаменитый русский физиолог И. М. Сеченов еще в прошлом столетии обратил внимание на то, что у человека, кроме пяти чувств, есть еще шестое. Сеченов назвал это чувство темным, поскольку не всегда можно отдать себе в нем отчет. Речь идет об определении тела в пространстве.
Начинается это «темное» чувство в мышцах. Спорт, физические упражнения хорошо развивают чувство ориентировки. Оно становится четким, явным, обостряется. Тренировка воспитывает умение двигаться экономно, красиво. С помощью мозга, центральной нервной системы движения постепенно становятся непринужденными, автоматическими.
У хороших спортсменов появляется «чувство льда», «чувство воды». Например, лыжник уже с с первых шагов знает, как у него смазаны лыжи, каково скольжение; прыгун в высоту чувствует планку, не видя ее. А космонавту особенно необходимо иметь отличное мышечное чувство, чтобы определить положение своего тела в пространстве, особенно при состоянии невесомости.
О слаженности работы всех систем организма при изменении положения тела в пространстве вы можете судить на основании простого опыта. Обычно если лежать спокойно, то сердце работает медленно. Пульс в минуту равен 60—65 ударам. Если встать,—пульс становится чаще. Поза изменилась, произошло перераспределение массы крови, возник рефлекс, и сердце усилило свою работу. Не более 12—15 ударов в минуту прибавится при вставании у тренированного. А у нетренированного пульс участится на 19—20 и более ударов в минуту.
Но определением тела в пространстве ведает не только мышечное чувство. Чувствительные приборы для этого имеются в коже, среднем ухе, наконец и зрение играет здесь существенную роль.
Лучше всего позволяет развить пространственное чувство, необхо¬
3*


36
димое космонавту, гимнастическая тренировка. Она воспитывает способность человека к сложным и слаженным движениям. Полезны и спортивные игры — баскетбол, волейбол, футбол, теннис.;
ЕЩЕ ОДИН ПРОТИВНИК
Автобус мчался по живописному Южному берегу Крыма. Шоссе извивалось, то поднимаясь вверх, то опускаясь вниз. Но что это? Прогулку пришлось прервать. Кому-то стало плохо. Укачало. Это состояние бывает и на море — «морская болезнь» — и во время полетов на самолете. Еще полбеды, когда ты просто пассажир. А если ты находишься в составе экипажа и выполняешь ответственное задание?
Космонавту необходима огромная устойчивость к влиянию вращений, укачивания. Космонавт должен быть не только невосприимчив к их действию, но и уметь подавлять в себе влияние этих раздражителей.
Вы уже знаете, что и вращение и укачивание воспринимаются специальными чувствительными устройствами, имеющимися у человека в среднем ухе, вестибулярном аппарате. Что это, слуховой аппарат? Нет. Это «прибор», который подает сигналы в мозг, когда изменяется поза, совершаются повороты, когда человека укачивает. И если раздражение слабое, то от мозга идут сигналы к внутренним органам: «Усильте немного свою работу!». При большом раздражении начинается тревога — сердце учащенно бьется, дыхание усиливается, выступает пот, в глазах мутится: появляется чувство
тошноты. Все требует — прекратить это укачивание!
Как же проверить себя на стойкость вестибулярного аппарата? Способов много, но вы можете провести простой опыт или вестибулярную пробу. Проделайте подряд 5—6 кувырков через' голову, после этого встаньте. Тот, у кого тренированный вестибулярный аппарат, — может встать не шелохнувшись; у кого похуже, — сделает шаг, но тоже удержится, а слабый — упадет.
Лучшими упражнениями для укрепления вестибулярного аппарата являются различные наклоны, повороты, кувырки, сложные прыжки — сальто, акробатика. Космонавты тренировались в специальной кабине, которая вращалась во всех плоскостях. Использовались ими также качели, подкидная сетка — батут. Включите в свою зарядку упражнения с поворотами головы. Делайте эти упражнения сначала в медленном темпе. Вначале поворачивайте голову вправо, затем влево, раз 5—10 в каждую сторону. Хорошо делать также наклоны головы вперед и назад. Закончить эти упражнения надо тогда, когда еще не наступает головокружения. Такая тренировка помогает развивать вестибулярную устойчивость,
И ЕЩЕ НЕСКОЛЬКО ПРОТИВНИКОВ
Космический корабль, как показали исследования, надежно защищает летчика-космонавта от губительного действия безвоздушного пространства, невероятного холода, облучения. Но ограниченность места


37
в кабине заставляет человека мало двигаться. А ограниченная подвижность требует специальной тренировки и огромной силы воли, — ведь человек должен не просто продержаться в этих условиях, а усиленно работать. Что же помогало космонавтам успешно справиться и с этим противником?
Оказывается, и здесь существуют специальные упражнения, повышающие работоспособность. Вы можете их попробовать сами; сидя на стуле, можно сделать несколько потягиваний, поднимая руки над головой и выпрямляя ноги. Затем можно, напрягая ноги и руки, поворачивать корпус то вправо, то влево. Такую зарядку космонавты проделывали у себя в кабине.
С явлением вибрации люди давно сталкиваются на Земле. Оказалось, что оно является и спутником космического рейса.
Когда работают мощные механизмы, моторы, станки, человек, находящийся вблизи от них, чувствует вибрацию. Лучше это действие переносит человек тренированный, с крепкой мускулатурой. Летчики- космонавты использовали в своей подготовке тренировку и гимнаста и тяжелоатлета. Но значит ли это, что всем школьникам надо сейчас начать заниматься со штангой, гирями и другими тяжелыми снарядами? Как говорится, каждому овощу свое время. Прежде чем приступать к тяжестям, надо укрепить свои связки, кости, суставы. Поэтому лет до шестнадцати занимайтесь другими видами спорта — легкой атлетикой, гимнастикой, — они отлично укрепят вашу мускулатуру.
Действие шума и тишины также
потребовало специальной подготовки. Спорт, физкультура и здесь сыграли немаловажную роль. Ведь они укрепили нервную систему космонавтов, сделали их устойчивыми к самым разнообразным влияниям.
Сейчас ученые открыли особое, новое значение физической тренировки. Оказалось, что, тренируясь, вы становитесь не только сильными и ловкими, но и приобретаете невосприимчивость или, как говорят врачи, иммунитет... к простудным заболеваниям, действию жары, холода, даже некоторым ядам! Исследования в этой области продолжаются.
Тщательная подготовка и тренировка, умноженная на волю, дала возможность космонавтам успешно перенести полеты.
СИЛА И ВЫНОСЛИВОСТЬ
Сила. Проверим ее не на обычном динамометре, а, так сказать, в действии. Сколько раз вы способны подтянуться на перекладине до уровня подбородка? 5—6 раз — это только удовлетворительно. Если вы будете способны подтягиваться 8— 10 и более раз, то, значит, вы приобрели не только силу, но и силовую выносливость.
Выносливость. Способность длительно производить работу — ценное качество для будущего космонавта. Это качество сродни воле, устойчивости к любому вредному влиянию. Лучше всего оно воспитывается тренировкой в беге, плавании, езде на велосипеде, ходьбе, лазании по горам.
Попробуйте проверить свою вы¬


38
носливость. Сядьте на стул или диван. Сосчитайте пульс за одну минуту. В покое он обычно равен 65— 75 ударам в минуту. Но у более тренированных он еще реже. У лыжников, гребцов, бегунов, пульс 40— 50 ударов в минуту. Встаньте и бегите (на месте!) 2 минуты — в ровном темпе, поднимая повыше колени. Дышите глубже. Теперь сидя считайте пульс. (Удобнее его проверить за полминуты, а потом пересчитать на минуту.) Частота пульса после бега достигает 120—180 ударов. Чем лучше ’грени- рован человек, тем меньше будет частота его пульса (120—160), а у плохо тренированных — до 180— 200 ударов. Через пять минут пульс должен стать таким, каким был до бега. У выносливого, тренированного человека пульс быстрее «возвращается» к норме.
Точность и быстрота движений, умение быстро переключаться на другие действия — качества ценные и необходимые космонавту. Они воспитываются спортивными играми: баскетболом, волейболом, хоккеем, футболом и другими.
Давайте проверим вашу способность к точной координации и быстроте. Встаньте прямо. Закройте глаза. Занося руку по широкой дуге, попадите указательным пальцем в кончик своего носа. Теперь левой рукой. Не промахнулись? А теперь еще один опыт — на быстроту.
Надо иметь часы с секундной стрелкой, карандаш и бумагу. Расчертите листок бумаги на четыре части, как показано на рисунке:
Теперь, взяв карандаш вертикально, начинайте с возможной частотой стучать в квадрате 1 (смотрите на
4^0
часы), ровно через 10 секунд стучите в квадрате 2, еще через 10 — в квадрате 3 и 10 секунд в квадрате 4. Сосчитайте точки. Их должно быть 60—70 в каждом квадрате. У быстрых — точек будет больше, а у быстрых и выносливых частота от первого до четвертого квадрата сократится — меньше будет «потерь».
А как же испытать свою волю? Проведем пробу с задержкой дыхания. Вначале сделайте два — три глубоких дыхания. Теперь наберите полную грудь воздуха и не дышите. Смотрите на секундную стрелку.
Довольно легко удается не дышать 20, даже 30 секунд. А дальше? Вот тут и требуется воля. Но мы -знаем, что иные, особенно хорошо тренированные и волевые спортсмены могут не дыша находиться под водой 2—3 минуты, а некоторые и дольше.
Воля воспитывается не столько какими-то специальными упражнениями, хотя и спорт играет большую роль, а трудом, неуклонным выполнением поставленной перед собой цели, будь то учебные задания, поручения, овладение какими-то трудовыми навыками или иностранным


языком. Воля — самое главное качество космонавта.
... Наш рассказ подходит к концу. Он будет неполным, если мы хотя бы коротко не упомянем о спортивных пристрастиях космонавтов. Ведь каждый из них к тому же и заслуженный мастер спорта. Так вот, любой из космонавтов начинает свой день хорошей, плотной физической зарядкой. Даже в космосе они не изменяют этой доброй своей привычке. И если Юрий Гагарин увлекался баскетболом и даже был капитаном команды, то Герман Титов порой предпочитал гимнастику, Андриян Николаев — лыжи, а Павла Поповича его магнитогорские товарищи по техникуму всегда ставили на самый трудный этап легкоатлетической эстафеты, на «тягун» — затяжной подъем. Увлекались спортом и космонавт-пять и космонавт-шесть. Валерий Быковский был страстным городошником и мотоциклистом, Валентина Терешкова — парашютисткой.
Гимнастика. Бег. Баскетбол. Футбол. Борьба. Туризм. Плавание Гребля. Велосипед. Поднимание тяжестей. Подводное плавание. Лыжи. Коньки. Упражнение на батуте — подкидной сетке, которую можно увидеть в цирке. Акробатика. Вот далеко не полный список спортивных увлечений космонавтов. Они не стремились к рекордам, хотя и стремились к победе в соревнованиях с товарищами. Но спорт никогда не являлся целью их жизни. Будущие космонавты брали от каждого вида спорта то, что могло их сделать разносторонне физически подготовленными, то, что давало им «путевку в космос».
После того как Андриян Николаев облетел 64 раза земной шар и проделал путь в 2,6 миллиона километров, журналисты спросили его:
— Какие виды спорта вы считаете «космическими»?
Космонавт отвечал:
— Нельзя выделять какой-нибудь вид спорта специально и называть его космическим. Все виды спорта дают большую подготовку к космическим полетам.
... Все! Значит, если вы поставили себе цель — готовить себя с ранних лет к полетам в космос, физически быть готовыми ко всем испытаниям, которые могут выпасть на долю космонавта, — берите на вооружение спорт, гимнастику, специальные упражнения. Без разносторонних знаний, без отличной физической и специальной подготовки никогда не получить путевки в космос.
Это увлекательная, но, конечно же, нелегкая задача.
Обращаясь к молодому поколению, космонавт-4 Павел Попович написал на листке журналистского блокнота:
«Ребята! Ничто в жизни само не дается. И пашня, и космос требуют усилий, большой работы. Труд, труд и труд! Только он приносит победу!»
*
Высадившись на африканский берег — последний оплот помпеянцев, Юлий Цезарь оступился и упал. Вся торжественность момента могла быть испорчена. Однако Юлий Цезарь не растерялся и громко воскликнул:
— 	Африка, я обнимаю тебя!


40
3
Е
М
Л
Я
Профессор Б. ЛИЧКОВ
КАК ПРОИЗОШЛА ЗЕМЛЯ И ВСЯ ПЛАНЕТНАЯ СИСТЕМА СОЛНЦА?
Когда мы ходим по Земле, едем на машине или поезде, какой огромной кажется наша планета, какими необъятными ее просторы! На самом же деле в бесконечной вселенной Земля — всего только крошечная песчинка.
И все-таки, задумываясь над тем, как произошла планета, на которой мы живем, нельзя не видеть в ней частичку вселенной.
Прежде всего надо представить, какое место занимает Земля в солнечной системе, а солнечная система — в звездном скоплении — галактике, а сама галактика — в более крупной системе звезд.
Ведь несмотря на то, что звезды в галактике бесконечно далеко удалены друг от друга, они вращаются вокруг единого центра, так же, как двигаются планеты вокруг Солнца. Звезды в своем движении подчиняются определенным законам и составляют целостный организм. Нельзя же рассматривать какую-то часть организма, пусть даже очень маленькую, забыв об организме в


41
целом. Вот мы и должны рассматривать Землю как часть огромного целого.
Думая о том, как произошла Земля, Солнце и звезды, люди долгие тысячелетия сочиняли легенды про богов и героев, которые все это создали. Это и понятно: ведь люди еще совсеМ“~нН' знали окружающего их мира. Попытки разумно объяснить происхождение нашего мира могли появиться лишь после того, как развилась, с одной стороны, наука о Земле, а с другой — наука о небесных светилах.
Первую строго научную гипотезу о происхождении Земли и других планет в XVIII веке выдвинули два выдающихся ученых: немецкий философ Иммануил Кант и французский математик Пьер Симон Лаплас.
К тому времени было известно, что вокруг нашей звезды — Солнца— вращается шесть планет: Меркурий, Венера, Земля, Марс, Юпитер, Сатурн. Мы перечислили их в том порядке, в каком они удалены от Солнца. Самые дальние планеты— Уран, Нептун и Плутон — были открыты позже.
Все планеты отличаются друг от друга по величине, то есть по объему и по массе, а также по скорости вращения. Но Кант и Лаплас за этими различиями увидели и такие черты, которые объединяют, роднят планеты между собой. Действительно, все планеты обращаются вокруг Солнца в одну и ту же сторону по немного вытянутым окружностям. Эти окружности лежат почти в одной плоскости, как обручи, вставленные один в другой, и почти совпадают с плоскостью соллечного экватора.
В своих рассуждениях Кант исхо¬
дил из того, что в природе все изменяется. Значит, и Земля, и планеты, и вся солнечная система не всегда были такими, как сейчас.
Когда-то,—предположил Кант,— вся солнечная система представляла собой огромную газовую туманность.. Эта туманность вращалась и постепенно уплотнялась. В центре ее было более плотное ядро.
По мере того как масса уплотнялась, скорость ее вращения по закону механики увеличивалась. А от этого увеличивалась и центробежная сила.
Эта центробежная сила вырвала, отделила от вращающейся туман¬


42
ности часть вещества. «Порции» этого вещества в виде отдельных обручей стали вращаться так же, как и сама масса, в той же плоскости и в том же направлении.
Постепенно главная масса осталась в центре и стала Солнцем. Обручи тоже изменились. В каждом из них где-то образовался газовый сгусток. Газовые частицы, которые оторвались от основной массы и сначала двигались беспорядочно, стали налепляться на сгусток, как на снежный ком. А позже из этой образовавшейся общей массы мало- помалу, под действием притяжения, выделились отдельные планеты.
Через сорок лет после Канта по¬
добные же идеи высказал Лаплас и дал им более точное чисто математическое обоснование.
Канто-лапласовская гипотеза объяснила впервые, как могла произойти солнечная система в целом. Впервые можно было представить себе историю солнечной системы. Теория была вполне научной, потому что в основе ее лежали законы физики (тяготения и центробежной силы). А то, что солнечная система возникла из туманности, звучало вполне правдоподобно — такие туманности были видны в небе и простым глазом.
Но если так рассуждали ученые того времени, если Кант и Лаплас правы и Солнце и планеты образовались из-за распада одной и той же космической туманности, то они должны иметь приблизительно одинаковый химический состав. Химические элементы, из которых состоит наша Земля, были уже известны. Оставалось проверить состав Солнца и других планет.
Еще совсем недавно это казалось невозможным. Ведь от Солнца нас отделяют миллионы километров. Как добраться до него и до планет, чтобы достать немного вещества, из которого они состоят? Как заполучить это вещество в земную лабораторию?
В 1859 году выяснилось, что через миллионы километров перешагнуть можно: немецкие ученые Бунзен и Кирхгоф сделали замечательное открытие, которое носит название «спектральный анализ».
Каждое сильно нагретое тело светится, и этот свет легко пролетает миллионы и миллиарды километров. Так вот, оказалось, что свет может


43
рассказать о том, из каких веществ состоит его источник, как сильно нагреты эти вещества и еще очень многое другое. Только сначала надо разложить этот свет в спектр.
Что же такое спектр светового луча?
Конечно, вы не раз видели на небе радугу. Она образуется, когда солнечный свет проходит через дождевые капли и распадается, или, как говорят физики, разлагается на семь переходящих друг в друга цветных полос. Радуга — это и есть спектр, только спектр естественный, природный. Чтобы получить искусственный спектр, надо пропустить свет через стеклянную призму. Если за призмой поместить белый лист бумаги или какой-нибудь другой экран, то на нем появится полоска-спектр такой же, как радуга, но только гораздо более четкий и яркий. Понятно, что с помощью призмы можно получить спектр не только солнечного, но и всякого другого, гораздо более слабого света. Особенно, если призму пристроить к увеличительной трубе или телескопу.
Оказалось, что спектры бывают разные: все зависит от того, какое вещество светится и в каком состоянии находится это вещество.
В спектре от твердых и жидких тел — например от нити электрической лампочки или капли расплавленного чугуна — так же, как в радуге, — все семь цветов незаметно переходят один в другой. Его называют сплошным или непрерывным спектром.
Светящийся газ дает прерывистый или полосчатый спектр. В нем есть только отдельные цветные полосы — для каждого газа свои, — а
между полосами лежат темные промежутки.
Наконец, есть еще одна разновидность спектра — линейчатый спектр поглощения. На вид он почти такой же, как непрерывный, но только его разноцветная полоска прерывается узкими черными линиями.
Именно такой спектр у солнечного света. А черные линии в спектре Солнца называются по имени Фраунгофера, ученого, который их обнаружил.
Вскоре стало ясно, и откуда берутся эти линии. Ведь свет от раскаленного Солнца по дороге к нам проходит через солнечную атмосферу, менее нагретый слой газов, окружающий Солнце, а потом еще через слой воздуха нашей земной атмосферы. Газы задерживают, поглощают часть света. Но не какую попало часть, а вполне определенную: водород поглощает одни полоски в спектре, кислород — другие, азот — третьи. Выходит, что по темным линиям спектра поглощения можно судить о том, какие газы окружают Солнце, а стало быть, и из каких веществ или химических элементов состоит и само Солнце.
В спектрах планет тоже есть линия поглощения. Планеты светят отраженным солнечным светом, но этот свет проходит через их атмосферу и, придя к нам, многое рассказывает о составе этой атмосферы.
Изучение спектров Солнца, планет и сравнение их со спектрами наших «земных» веществ показало, что многие химические элементы у них «общие». Но есть и большие различия. Например, Солнце почти


44
целиком состоит из водорода. Его там в тысячи раз больше, чем всех остальных элементов, вместе взятых. А на планетах водорода совсем немного, гораздо меньше, чем других элементов.
Но ведь, по предположению Канта и Лапласа, и Солнце, и все планеты образовались из одной и той же газовой туманности. При этом и состав у них должен был бы быть примерно одинаковым. А оказалось, что на самом деле это совсем не так.
Различие составов планет и Солнца — не единственное, чего не может объяснить гипотеза Канта — Лапласа. Так, например, она никак не объясняет, почему Солнце и планеты вращаются с разной угловой скоростью: планеты — гораздо быстрее, чем Солнце. Ведь если все они образовались из одной и той же туманности, то и вращаться они должны бы как одно целое, вроде волчка или махового колеса. А на деле получается так. Солнце содержит в себе около 99 процентов всего вещества солнечной системы, а «запас вращения» или, как говорится в физике, момент количества движения у него меньше 2 процентов от общего момента системы. Почти весь момент количества движения сосредоточен в «ободе» солнечной системы из совсем маленьких по сравнению с Солнцем, но быстро вращающихся вокруг него, планет.
Эти и еще другие противоречия между тем, что должно быть по гипотезе Канта — Лапласа, и тем, что есть на самом деле, заставили ученых искать другие обяснения происхождению солнечной системы.
После Канта и Лапласа разными учеными были предложены различные гипотезы о происхождении солнечной системы. Многие из этих гипотез были очень остроумными и поначалу казались убедительными, но проходило 10—20 лет, и выяснилось, что та или иная особенность солнечной системы опять не согласуется с гипотезой.
Совсем особое место занимает гипотеза о происхождении планет, которую предложил советский ученый академик О. Ю. Шмидт. Большую часть, жизни Шмидт посвятил изучению нашей собственной планеты — Земли. Он руководил знаменитой арктической экспедицией на пароходе «Челюскин», командовал экспедицией, высадившей на дрейфую- ший лед группу папанинцев, принимал участие во многих других арктических исследованиях. Последние же годы своей жизни — с 1942 по 1955 год — Шмидт работал над вопросом о происхождении планет солнечной системы и получил результаты, которые объясняют ее строение и особенности гораздо полнее и убедительнее, чем все гипотезы, предложенные раньше.
В чем же заключается гипотеза Шмидта?
Во-первых, Шмидт считал, что нельзя рассматривать солнечную си стему изолированно, забывая о том, что Солнце — это одна из звезд галактики. Правда, до ближайших к нам звезд очень далеко, но ведь, кроме звезд, есть еще так называемая межзвездная материя, холодные газовые и пылевые облака. Эти облака очень разрежены, но зато они огромных размеров — протяженностью в миллиарды километ¬


ров, так что содержат огромное количество вещества.
Во-вторых,—рассуждал Шмидт,— почему обязательно надо считать, что Солнце и планеты образовались одновременно, как это следует из гипотезы Канта—Лапласа? Ведь можно предположить, что сначала из раскаленных газов образовалось Солнце, а уже потом вокруг него стали появляться планеты.
И, наконец, третье. Со времен Канта—Лапласа почти все ученые— и астрономы и геологи — считали, что когда-то планеты были раскаленными, как Солнце. Потом они остывали, покрывались твердой коркой (отсюда и название «земная кора»), потом кора собиралась в складки — и получались горы; в трещинах и разломах скапливалась вода — получались моря и озера, и так далее. Словом, когда-то планеты были огненно-жидкими, и с тех пор они только остывают. Правда, отдельные ученые высказывали предположение о том, что Земля никогда не была расплавленной. Но доказать это было нечем, и почти повсеместно господствовало мнение о «горячем» происхождении Земли и других планет.
О. Ю. Шмидт не только показал, что планеты солнечной системы могли произойти «холодным»
путем, но и доказал, что они не могли образоваться горячими, такими же, как Солнце. Это доказательство— самая сильная сторона гипотезы Шмидта. О многих других положениях этой гипотезы среди ученых идут споры, а с «холодным» происхождением планет сейчас соглашаются все: и астрономы, и геофизики, и геологи.
По Шмидту дело происходило примерно так.
Сначала из раскаленных газов образовалась наша звезда — Солнце. Двигаясь вместе с другими звездами галактики, около семи миллиардов лет тому назад Солнце проходило через быстро летящее облако холодной межзвездной материи и благодаря силам притяжения «захватило» часть облака. Теперь эта часть облака стала двигаться вместе с Солнцем и, кроме того, вращаться вокруг него. Благодаря центробежной силе — так же, как в гипотезе Канта —Лапласа — облако стало постепенно сжиматься в «лепешку» вокруг Солнца. Так образовались сначала мелкие песчинки, потом более крупные тела — метеориты, а затем и еще более крупные — астероиды. В дальнейшем астероиды, еще увеличившись, стали планетами.
Условия для «слипания» частиц


46
между собой в околосолнечном пространстве были не всюду одинаковы. Там, где слипание шло быстрее всего, постепенно образовались планеты: Меркурий, Венера, Земля и другие. Интересно, что эти благоприятные для «слипания» частиц расстояния от Солнца можно вычислить математически, и эти расчеты как раз совпадают с действительными расстояниями планет от Солнца!
Математик и геофизик О. Ю. Шмидт в своих рассуждениях о форме и строении Земли опирался на идеи выдающегося геолога В. И. Вернадского, который писал: «Все представления о некогда существовавшем огненно жидком и расплавленном состоянии нашей планеты, бывшем или даже существующем, внесены в науку в связи с чуждыми ей по существу мистическим, философским и космологическим представлениями, которые наука сейчас не поддерживает... При суждении о внутренности Земли надо эти идеи оставить в стороне». Вернадский за 10 лет до появления теории Шмидта уже утверждал, что наша планета— тело холодное. По его мнению, «нет места в течение геологического времени на охлаждение и на нагревание планеты нашей». Еще раньше он писал, что «температура Земли к центру ее не увеличивается».
По теории О. Ю. Шмидта, холодные частицы, по размеру равные метеориту, сливаясь, образовали более крупные, угловатые, как и метеориты, тела — астероиды. Затем астероиды превратились в более крупные сплошные тела—планеты вроде нашей Земли. Слияние мелких тел в более крупные шло все дальше й дальше. Вернадский об этом про¬
цессе не говорил, а О. Ю. Шмидт видел в этом процессе процесс центральный для образования планет.
Шмидт считал, что когда Солнце уже создалось из туманности (в соответствии с теорией Канта — Лапласа), ему пришлось пройти через пылевой рой холодной материи, которой в Галактике немало. Вот эта холодная материя и есть та материя, которая вошла в состав планет. О. Ю. Шмидт работал над изучением этого процесса и формулированием своей теории с 1943 года до конца своей жизни (1955 год). И вот приходится сказать, что мысль О. Ю. Шмидта о слиянии холодных метеоритов в астероиды, а затем в планеты гораздо лучше согласуется с идеями Вернадского, чем с идеями Канта — Лапласа.
Ведь по идеям Канта и Лапласа, планеты, как и звезды, в числе которых было Солнце, происходят из тел расплавленных: первоначально они якобы были жидкими, а затем приобрели планетные формы, стали твердыми. Шмидт же, как и Вернадский, считал, что планеты, в том числе и Земля, образовались не путем отвердения, а из слияния холодных частиц — от метеорита до планеты. Именно рост величины планеты обеспечивает изменчивость ее форм. Нужно осознать, что в известных условиях размер тела ока зывает влияние на его форму. Изменение размера влечет за собой особые физические свойства веществ, входящих в состав тела.
Суть этого явления в следующем.
Если прочность малых тел обусловливается силами сцепления частиц вещества, то крепость больших


47
тел зависит не от сил сцепления, а от сил тяготения, а это силы совершенно разные. При росте тела и превращении его в планету прочность должна сильно увеличиться, так как сцепление тела Земли силами тяготения в 25 000 раз больше, чем, например, сцепление частиц в песчанике.
Переход при росте величины тела от силы сцепления к силам тяготения отличается не только изменением величины прочности в силу того, что силы тяготения много крепче сил сцепления, но и изменением формы. Тела, скрепленные тяготением, имеют текучую форму, тогда как у тела, скрепленного сцеплением, форма неизменная. Как писал в 1922 году геофизик А. Вегенер: «Модель стального шара есть определенно твердое тело, но если эту стальную модель шара увеличивать и довести до размера Земли, она потечет, если не сразу, то по истечении некоторого времени в силу действия собственных сил притяжения. Здесь происходит переход от действия сил сцепления к действиям сил тяготения». «Именно поэтому маленькие тела — планетоиды и тем более мелкие метеориты не обладают шарообразной формой, а угловатой».
И если сплюснутость Земли, как мы узнали выше, происходит не от того, что некогда Земля была в жидком состоянии, то мы должны прийти к выводу, что эта сплюснутость возникла из-за того, что господство сил сцепления в планете сменилось господством сил тяготения. Одни силы заменились другими.
В этих новых условиях сплюснутость могла появиться и начать периодически изменяться только при условии вращения планеты.
Русский геофизик Н. Д. Лукашевич писал: «Если бы Земля была из твердого вещества и имела кубическую, цилиндрическую, коническую или иную, угловатую форму, то эта форма была бы неустойчивой для такого огромного скопления вещества, как Земля. Взаимное тяготение частиц преодолело бы их молекулярное сцепление; в своем стремлении к центру они бы изменили первичную форму в шаровидную, а затем эллипсоидальную. Последняя форма крупных небесных тел не есть случайность, она обязана силам тяготения, а не молекулярным» (силам сцепления).
Мы приходим, иначе говоря, к выводу,* что твердое тело в условиях преобладания сил тяготения и такое же тело в условиях преобладания сил сцепления—это два явления, две вещи, совершенно разные. Поэтому в разных условиях различны и законы упругости и пластичности тел. Они подчиняются не одной и той же, а совсем разным закономерностям. Различие этих закономерностей надо учесть при толковании теории О. Ю. Шмидта.
О теории О. Ю. Шмидта нужно сказать, что эта космогоническая теория открыла новые пути в развитии научной мысли и позволила геологам хорошо дополнить свои идеи о холодности Земли и лучше их обосновать. Теория О. Ю. Шмидта разрешила проблему происхождения Земли и планетной системы Солнца до конца.


48
А. ЩЕРБАКОВ
ПЯТЬСОТ МИЛЛИОНОВ ЛЕТ НАЗАД НА МЕСТЕ ЛЕНИНГРАДА
На улицах Ленинграда часто можно увидеть мощные самосвалы, нагруженные голубоватой или зеле- новато-серой глиной. Глядя на них, представляешь себе долгие километры, которые проделала глина по дороге в город. А между тем, как это ни удивительно, самосвалы везут ее не в город, а из города... на кирпичные и цементные заводы в окрестностях Ленинграда, в совхозы, на стройки. Значит, голубоватая глина добывается где-то в самом Ленинграде? Оказывается, да.
Весь город, все дома Ленинграда, заводы и театры, школы и музеи построены на этой глине. Под гладкой поверхностью асфальтовых тротуаров, под тонким покровом речных песков и ледниковых суглинков залегает мощная толща серо-голубых глин.
Глубоко под ленинградскими проспектами, под Невой и вековыми деревьями старинных парков в слоях
голубоватой глины проложены тоннели метро. Стремительные электропоезда мчатся под землей, а на строящейся линии метро строители прорезают толщу глин новыми тоннелями. Вот эту-то глину, добытую при проходе шахт и тоннелей метро, и поднимают на поверхность. Здесь ее грузят в знакомые нам самосвалы.
Только что отодвинулась заслонка бункера — и серовато-голубая струя комковатой влажной глины звонко забарабанила в металлическое дно кузова самосвала. Через несколько минут машина наполнена. Из центра Ленинграда шофер повезет эту глину в совхоз «Ручьи»— на стройку плотины. Следующая машина отправится на правый берег Невы. Там надо засыпать глиной заболоченный участок возле новых домов.
Ежедневно проходчики тоннелей метро выдают на-гора многие де¬


49
сятки кубических метров голубоватой глины. Шестьдесят — семьдесят самосвалов требуются каждый день, чтобы ее перевезти. И ни один кубометр ее не выбрасывается.
Глину ждут на кирпичных заводах. Уже несколько лет из нее изготовляют превосходный кирпич и хорошую черепицу. Из этой глины строят плотины. Скульпторы лепят из нее статуи, строители укладывают ее в фундаменты, буровикам она необходима при проходке скважин. ..
Той глины, которая добывается в тоннелях метро, разумеется, не хватает для всех этих целей. Поэтому в окрестностях Ленинграда, там, где она залегает неглубоко от поверхности земли, устроены карьеры. Экскаваторы вгрызаются в слои глин, грузят добытую породу в машины. Из карьеров ее тоже повезут на кирпичные заводы, на стройки...
Что же это за глины, на которых стоит наш город? Как и когда образовались их мощные пласты? О чем они могут рассказать нам?
Эти глины — очень:очень древние. Они были отложены в давно исчезнувшем море, которое простиралось на месте Ленинграда сотни миллионов лет назад.
В ту бесконечно далекую от наших днй эпоху не было еще ни Уральских гор, ни снеговых вершин Тянь-Шаня, ни Сибирских плоскогорий, ни Атлантического океана... Совсем иными были очертания континен-
4 	Хочу всё знать
тов и морей. Неведомые реки текли в мелководные моря, обрамленные солеными лагунами. В этих реках не было рыб. Над низменными побережьями проносились смерчи.
Самый воздух в ту эпоху был другим. Люди, современные животные и птицы, вероятно, задохнулись бы в нем, потому что он содержал еще слишком мало живительного кислорода. Суша тогда представляла собой сплошную пустыню, и на ней почти не было жизни. Лишь кое-где, вблизи морских побережий, отвоевывали себе место под солнцем первые чахлые растения. Они быстро гибли в непривычных условиях, но на месте погибших вырастали новые, более стойкие формы. Наземная растительность только начинала победное шествие по земным континентам. ..
В то отдаленное время, которое геологи называют кембрийским, почти все живое на нашей планете было сосредоточено в море. В кембрийских морях оби-


тали водоросли и удивительные животные — археоциаты, немного напоминавшие губки. Их скопления образовывали первые рифы, которые опоясывали низменные острова.
В толще морских вод и на илистом дне кембрийского моря жили черви, древние ракообразные трилобиты, примитивные иглокожие, первые моллюски и плеченогие.
По сравнению с пустынной сушей жизнь в кембрийском море казалась разнообразной и богатой. Однако в действительности населенность кембрийских морей была гораздо скуднее, чем в морях последующих эпох.
Бедным было и население кембрийского моря, которое раскинулось в то время на месте Ленинграда. Это море было обширным и просуществовало несколько десятков миллионов лет. Оно простиралось далеко на северо-восток и на юг. На его дне и отложились слои голубоватых кембрийских глин общей толщиной более двухсот метров.
Остатки раковин и панцирей животных. изредка встречающиеся в голубоватой глине, многое рассказывают нам про обитателей кембрийского моря.
В современных морях трилобитов нет. Сотни миллионов лет населяли они моря минувших эпох, но вымерли на границе палеозойской и мезозойской эр 1 — около двухсот
1 Э р ы — наиболее крупные отрезки геологической истории Земли, продолжительностью в сотни миллионов лет. Палеозойская эра — эра древней жизни. Мезозойская эра — эра средней жизни. Эры делятся на периоды.


Iflpuл о
С So АН) с
&за <рчс нус
Олене*****
миллионов лет назад. Голову, спину и хвост трилобита закрывали щитки, составлявшие панцирь животного. Чаще всего от трилобитов сохраняются остатки головных и хвостовых щитков. Многие трилобиты по очертаниям были похожи на современных мокриц и, подобно мокрицам, свертывались в случае опасности, прикрывая щитками мягкое брюшко.
Трилобиты были очень разнообразны. Одни вырастали до нескольких десятков сантиметрог другие не превышали размером горошину. Некоторые медленно ползли по дну, оставляя на поверхности мягкого ила след острых лапок и колючего хвоста. У этих трилобитов глаза помещались на верхней стороне плоской головы — ведь опасность могла им угрожать только сверху. Другие трилобиты жили, зарываясь в ил. У них глаза помещались на тоненьких стебельках. Стебельки с насаженными на них глазами трилобит высовывал из ила наподобие перископа подводной лодки и, невидимый для врагов, поджидал добычу. Питались трилобиты главным образом мелкими морскими животными, водорослями; но существовали и трилобиты-могильщики, которые пожирали трупы погибших более крупных животных, в том числе и своих собратьев. Были среди трилобитов и слепые. Они жили в жидком глинистом иле, из которого впоследствии образовалась голубова-
Деи<ро н
А Рхео циатьу
пл еч*но?ое
(Ра козина)


52
тая глина. Этим трилобитам глаза были вовсе не нужны. Всю свою жизнь они перерывали ил в поисках пищи и никогда не поднимались даже к сумрачному свету морского дна.
Множество трилобитов населяло воды древних морей. Одни не умели плавать. Их переносили с места на место морские течения. Другие плавали сами: у них были широкие ножки, напоминавшие весла, раздвоенный хвост лопаткой, а глаза смотрели в разные стороны, как у рыб. Встречались трилобиты, которые предпочитали плавать на спине. У этих кембрийских чудаков глаза помещались на нижней стороне головогрудного щитка. Плавая, такие трилобиты смотрели вверх, на Солнце, просвечивающее сквозь зеленоватую толщу вод.
По сравнению с другими видами животных трилобиты были самыми многочисленными и разнообразными обитателями морей кембрийского периода геологической истории Земли. Воды кембрийского моря были настоящим царством трилобитов. В последующие периоды — ордовикский и силурийский 1 их по- прежнему было много, но рядом с трилобитами широко распространились плеченогие, различные моллюски, кораллы, рыбы. Поэтому трилобиты вскоре утратили свою ведущую роль главных обитателей
1 Палеозойская эра геологической истории Земли разделена на шесть периодов: кембрийский, ордовикский, силурийский, девонский, каменноугольный и пермский. Трилобнты были особенно разнообразны в кембрийское, ордовикское и силурийское время и окончательно вымерли к концу пермского периода.
и властелинов морских вод и морского дна.
Однако, перестав быть основным населением древних морей, трилобиты продолжали оставаться очень многочисленной группой животных. Самое важное для нас то, что было великое множество разных трилобитов, и то, что они быстро изменялись. В начале кембрийского периода жили одни виды трилобитов, в середине его — другие, в конце кембрия появились новые виды этих животных. Ордовикские трилобиты резко отличаются от кембрийских, силурийские — от ордовикских. Поэтому, находя остатки трилобитов в слоях различных горных пород, мы можем определить возраст этих слоев. Те трилобиты, которые встречаются в слоях голубоватой глины и в песчаниках, — наиболее древние представители этой группы животных.
Геологам удалось разделить кембрийский период на три эпохи: нижнекембрийскую, среднекембрийскую и верхнекембрийскую. Голубоватая глина и покрывающие ее песчаники являются отложениями нижнекембрийской эпохи. Слоев среднего и верхнего кембрия в самом Ленинграде нет. Вероятно, в те времена море отступило из окрестностей Ленинграда, и на месте, где сейчас стоит наш город, тогда образовалась древняя суша. Позднее в ордовике и силуре море возвратилось и снова затопило низменную сушу. Слои ордовикских и силурийский сланцев, песчаников и известняков сохранились к югу от Ленинграда. В этих слоях также встречаются остатки трилобитов, но уже совершенно иных, чем в нижнекем¬


брийских глинах. Именно по трилобитам геологи и установили, что слои известняков образовались в ордовикское и силурийское время.
Сколько же лет прошло с той отдаленной эпохи, когда на месте нашего города шумели волны нижнекембрийского моря, а на дне моря отлагались слои голубоватых глин и жили трилобиты?
Не так давно в одной из лабораторий Всесоюзного научно-исследовательского геологического института в Ленинграде удалось определить абсолютный возраст голубоватой нижнекембрийской глины. Оказалось, что ей пятьсот пятьдесят миллионов лет. Более чем полмиллиарда лет прошло с того времени, как образовалась глина, на которой стоит наш город...
За этот колоссальный отрезок времени на других участках нашей планеты не один раз возникали глубокие впадины морей, воздвигались и разрушались горные хребты, рождались и умирали вулканы. Животный и растительный мир Земли прошел за это время удивительный путь развития от кембрийских три¬
лобитов, червей и водорослей до растений нашей эпохи, млекопитающих и человека...
Неужели за полмиллиарда лет ничто не изменилось на том месте, где сейчас стоит Ленинград? Ведь кембрийская глина с трилобитами, влажная и мягкая, лежит совсем неглубоко под проспектами, площадями, фундаментами домов. Разумеется, думать так было бы неправильно. История окрестностей Ленинграда тоже была очень длительной, сложной, богатой событиями. Но геолог восстанавливает летопись былых эпох по слоям горных пород. А вблизи Ленинграда сохранились только древнейшие породы; все более молодые слои уничтожены прибоем исчезнувших морей, ветрами, реками и ледниками бесчисленных эпох, сменявших одна другую.
На нашей планете
есть такие места, которые могут многое рассказать об истории давно минувших


54
геологических периодов, но почти ничего не откроют о более поздних временах. Канада, Скандинавский полуостров, многие районы Африки, Австралии, Антарктиды, — там, где на поверхность земли выходят очень древние породы. К числу таких мест принадлежат и окрестности нашего города.
Попробуем же прочитать сохранившиеся страницы геологической истории Ленинграда. Первые из них относятся к далекому кембрийскому периоду, последние — к антропоге- новому периоду, в конце которого мы живем. И будем помнить, что пробел между этими страницами составляет полмиллиарда лет.
В начале кембрийского периода суша с окрестностями нашего города опустилась. Нижнекембрийское море покрыло огромную территорию. Оно достигло тех мест, где сейчас находятся Вологда и Архангельск. Была затоплена и значительная часть нынешней Швеции.
К концу нижнего кембрия море стало постепенно мелеть и в нем были отложены пески с трилобитами и плеченогими. В самом конце
ПО ЗАСЛУГАМ
Во время междоусобных войн царь Фракии, Риметаклес, изменил Антонию и перешел на сторону императора Августа. Позднее на одном пиршестве он перед всеми хвастался своим поступком.
Август, обращаясь к одному из гостей, сказал громко:
— 	Я одобряю иногда измену, но самих изменников не выношу.
нижнекембрийской эпохи окрестности Ленинграда превратились в низменную сушу. Ветры начали пе- ревевать морские пески, наметая кое-где песчаные дюны, вероятно подобные тем, какие сейчас встречаются по берегам Финского залива. В среднекембрийское время и в начале верхнего кембрия часть территории снова была затоплена мелким морем, которое вскоре отодвинулось к югу. Там, на юге от Ленинграда, море сохранялось в течение длительного времени. Может быть, оно неоднократно заливало и район нашего города, но таких знаков геологической летописи в виде слоев горных пород не сохранилось.
Последующие сотни миллионов лет геологической истории окрестностей Ленинграда представляют собой белое пятно в наших знаниях. ..
А потом, уже в антропогене, с севера надвинулся ледяной покров. Он закрыл горы Скандинавии, Карелию, долину Невы и проник далеко к югу. Когда он растаял, после него остались пески и суглинки, которые сейчас покрывают тонким прерывистым слоем кембрийские глины под Ленинградом.
Нева, Балтийское море, озера Карельского перешейка, Ладога и обширные равнины на юг от Ленинграда — все это образовалось совсем недавно, уже после исчезновения ледникового покрова, то есть за последние восемь — десять тысяч лет. Все это очень молодо. А глины, на которых стоит наш город и которые возят на улицах Ленинграда огромные самосвалы, старые: им пятьсот пятьдесят миллионов лет.. „


55
И. ГОХМАН
ПО СЛЕДАМ ДРЕВНЕГО ЧЕЛОВЕКА
Помню, однажды я наблюдал в зоопарке такую картину. В клетке шимпанзе к потолку был подвешен банан. Обезьяна никак не могла достать его. Не помогал и стол. Тогда она схватила большой ящик, взгромоздила его на стол и, вскочив на это сооружение, дотянулась до банана.
— Вот здорово! — сказал один из мальчишек, стоявших у клетки. — Совсем как человек.
— Еще бы, — подхватил другой, — ведь это человекообразная обезьяна. Она даже в человека может превратиться, если как следует потренируется.
Может ли? Ну, конечно же, нет. К сожалению, некоторые и по сей день думают, что нашим прямым предком является та самая обезьяна, которую можно увидеть в зоопарке. На самом же деле далекий предок человека весьма существенно отличался от современной обезьяны. Тот, кто пытается провести прямую связь между обезьяной из зоопарка и человеком, рассуждает, мягко говоря, весьма наивно.
Давайте попытаемся заглянуть в глубь веков, попытаемся с помощью антропологии и археологии увидеть то, что происходило на земле миллионы лет назад.
В далеком от нас мире еще не все до конца познано учеными, кое-где завеса времени приподнимается с большим трудом. Но ученые сделали главное — с абсолютной точно¬
стью и научной достоверностью доказали происхождение человека в результате развития животного мира.
Наиболее убедительные факты этого были впервые собраны великим английским ученым Чарльзом Дарвином. Он же доказал, что из всех современных животных наиболее близкими родственниками человека являются высшие человекообразные обезьяны.
На первый взгляд современная обезьяна действительно внешне очень похожа на человека. И не только внешне. Да, у шимпанзе, например, нет хвоста, у нее на пальцах ногти; некоторые ее поступки кажутся нам вполне осмысленными. Вроде бы отказываться от родства трудно. Но никто ведь и не отказывается. Человек и современная обезьяна действительно, если можно так сказать, «родственники». Только очень дальние.
Обратите, например, внимание на различие в строении тела обезьяны и человека. У человека длинные ноги и короткие руки; у него прямая осанка. Руки у человека освобождены для труда. У обезьяны, наоборот, очень длинные сильные передние конечности и сравнительно короткие и слабые задние. Когда она ходит, то опирается на передние лапы.
Нельзя также пройти мимо различий в строении черепа. У человека маленькая лицевая часть и боль¬


66
шая мозговая. У обезьян — наоборот. Кроме того, у черепа обезьяны мощный надглазничный валик, совершенно отсутствующий у человека; низкий покатый лоб, скошенная нижняя челюсть. У человека лоб высокий, а на подбородке хорошо виден подбородочный выступ. По сравнению с человеком у обезьяны очень маленький мозг. У человека мозг в среднем весит 1400 граммов. У гориллы же — это одна из наиболее крупных обезьян — он никогда не превышает 600 граммов.
Современные обезьяны, говоря научным языком, узко специализированные животные, приспособленные к жизни только на деревьях. На их передних лапах четыре пальца очень длинных, а большой палец совсем маленький и отодвинут далеко назад. Такой кистью удобно хвататься за ветки, но работать такой кистью нельзя.
Да, все говорит о том, что с современными обезьянами у нас, несомненно, были общие предки. Но пути предков человека и предков обезьяны примерно 30 миллионов лет назад разошлись.
В конце третичного периода в тропических лесах Южной Азии жили крупные высокоразвитые человекообразные обезьяны. Часть времени они проводили на земле, но при малейшей опасности скрывались на деревьях. Жизнь на деревьях выработала у них цепкие конечности и острое зрение. Ведь человекообразным обезьянам нужно было искать для пропитания плоды и своевременно спасаться от хищников.
Постепенно, тысячелетие за тысячелетием, на земле менялся климат. Медленно, но неуклонно наступало
похолодание. Исчезла пышная тропическая растительность, редел лес.
Многие животные, в том числе и предки современных обезьян, тех самых, которых сегодня можно увидеть в зоопарке, отступали на юг. Они не изменили своих привычных условий жизни. И тело их все больше и больше приспосабливалось к жизни на деревьях.
Но не все животные перебирались поближе к теплым краям. Некоторые остались в привычных краях и от поколения к поколению приспосабливались к похолоданию. В числе этих животных были и наши прямые предки — человекообразные обезьяны.
Менялся климат, и человекообразные обезьяны уже не могли жить по-старому. Начала ощущаться нехватка пищи. Труднее стало спасаться от врагов, свирепых и сильных хищников — львов, леопардов, медведей. Ногти и ровные зубы были плохой защитой против когтей и могучих клыков хищников.
И вот тогда-то человекообразной обезьяне, нашему далекому предку, пришла на помощь хватательная лапа. Взяв в лапу камень или палку, можно было весьма успешно обороняться от кровожадных врагов. Но все же справляться с хищниками было бы не так-то просто, если бы наши обезьяньи предки не жили стадами.
Борьба за жизнь, за существование способствовала, если можно так выразиться, сплочению обезьян, их развитию. Шаг за шагом происходило их совершенствование.
Камень и палка в сильных лапах — хорошее оружие. Но камнем


57
можно не только бить, его можно кинуть и поразить врага на расстоянии. Это уже шаг вперед от животного. Ведь ни одно животное не может поражать издалека.
Убитый камнем или палкой враг — не только поверженный противник. Оказалось, что мясо врага можно употреблять в пищу, оно с успехом заменяет недостающие плоды. Даже больше, животная гшща насыщает быстрее растительной, способствует росту, укрепляет силы.
Сначала, правда, пользование камнями и палками было случайным. Потом стало привычным и постоянным. Но ведь для того, чтобы постоянно пользоваться оружием защиты, нужно было иметь свободными передние лапы. Так постепенно вырабатывалась прямая поход¬
ка, задние лапы превращались в ноги, передние — в руки.
Выпрямленное положение принесло и другую пользу. Наши обезьяньи предки стали как бы выше ростом. Они смогли дальше видеть, раньше замечать опасность или добычу. Получая больше впечатлений, стал быстрее развиваться мозг.
Медленно, миллионы лет, но неуклонно происходила эволюция. Человекообразная обезьяна постепенно приобретала черты, сближающие ее с человеком.
Наибольшее представление об этом периоде развития дают находки ископаемых человекообразных обезьян — австралопитеков, что означает: южная обезьяна. Их костные останки были обнаружены в Африке. Около миллиона лет проле-
-~-Г)
Г У
I I
V


tt
жали черепа, нижние челюсти и отдельные кости в земле, прежде чем попали в руки ученых.
Найденные черепа заметно отличаются от черепов современных обезьян. Прежде всего бросается в глаза отличие зубов австралопитеков от зубов обезьяны. В то время как у обезьян сильно развиты клыки, выступающие над всеми остальными зубами, у австралопитеков клыки, как и у человека, очень малы.
Изучение костей ног и таза позволило ученым прийти к выводу, что австралопитеки уже достаточно хорошо овладели прямой походкой. Интересно, чт© вместе с их костями было найдено множество проломленных черепов павианов (узконосые обезьяны, подсемейства мар- тышковых), вероятно служивших пищей австралопитекам.
Примерно в это же время в Южной Азии жили крупные человекообразные обезьяны — гигантопите- ки. Их зубы, найденные при раскопках, в четыре раза превосходят по величине зубы человека, хотя по строению очень близки к ним.
Но ни гигантопитеки, ни австралопитеки не были предками совре¬
менных людей. Они вымерли, так как не смогли выдержать борьбу с уже существовавшими в это время древнейшими людьми.
Так кто же все-таки был прямым предком человека? Австралопитеки лишь вступили на путь очеловечения, но не дошли до конца. Гигантопитеки вымерли...
Процесс превращения обезьяны в человека был сложным. Многие виды древних человекообразных обезьян вставали на путь очеловечения, но лишь один вид прошел его до конца. Какой? На этот вопрос наука пока не ответила. Нам, к сожалению, еще не известны ископаемые человекообразные обезьяны, непосредственные предки древнейших людей — питекантропов. Это пока недостающее звено. Но думается, что выявление его — дело недалеко' го будущего.
Безусловно лишь одно: нашими предками были те обезьяны, которые стали раньше других планомерно использовать палки, камни и кости для труда; которые первыми заметили, что острым камнем можно быстрее убить добычу или выкопать корень, можно лучше защититься от врага. Вероятно, миллионы лет понадобились нашим предкам, чтобы научиться хотя бы очень грубо заострять камни и палки, изготовлять первые орудия труда. А труд сделал главное — превратил обезьяну в человека.
Есть предположение, что наши прямые предки жили в южной Азии, там, где были найдены костные останки древнейшего человека — питекантропа. Он был еще очень похож на обезьяну. Лоб у него был низкий и покатый, подбородок ско-


59
шенный, над глазами — валик. Именно поэтому голландский врач Евгений Дюбуа, нашедший в 1891 году на острове Ява костные останки древнейшего человека, назвал его питекантропом, что в переводе означает: обезьяночеловек. Объем
мозга питекантропа достигает 900 кубических сантиметров. Это значительно больше, чем у любой современной или древней (известной нам) обезьяны, но все же меньше, чем у человека.
Еще более интересные находки останков древнейших людей были сделаны в пещере Чжоукоудянь близ Пекина в Китае. Здесь найдены костные останки более сорока особей. Ученые назвали этого человека синантропом.
Объем мозга синантропов достигал 1200 кубических сантиметров. Интересно, что изучение слепков мозга синантропов и питекантропов, живших 600—800 тысяч лет назад, дает основание предположить, что синантропы владели звуковой речью, умели говорить.
Синантропы добывали себе средства к существованию охотой на крупных животных с помощью примитивных каменных орудий. В пещере, где жили синантропы, кроме костей животных и орудий труда, было обнаружено кострище, слой золы и угля в котором достигал толщины в 7 метров. Значит, синантропы пользовались огнем, но, вероятно, еще не умели добывать его. Они поддерживали огонь, полученный, например, в результате лесного пожара, не давая ему потухнуть.
Такие же обезьянолюди, как питекантроп и синантроп, жили в Евро¬
пе и Африке. Их кости найдены в Германии близ Мауэра и в Северной Африке — Алжире. Ученые назвали европейского обезьяночеловека гейдельбергским человеком, а африканского — атлантропом. Питекантропы и синантропы были предками людей следующей, более высокой стадии развития — неандертальцев. Неандертальцы жили примерно сто тысяч лет назад. Время их существования совпало с наступлением с севера Европы больших массивов льда И похолоданием климата.
Многочисленные находки стоянок неандертальцев позволили исследователям довольно полно восстано- новить картину их жизни. Неандертальцы селились обычно в пешерах и гротах, реже — на открытых стоянках. Огонь, который они научились добывать, помогал им переносить довольно суровые зимы. Средства к существованию неандертальцам давала коллективная охота на крупных животных — мамонтов, диких лошадей и быков, оленей. Охотились неандертальцы и на пещерных медведей. Орудиями охоты им служили деревянные колья с заостренными и обожженными в огне концами, а также тяжелые дубины — палицы. Для разделки туш неандертальцы употребляли кремневые остроконечники и скрёбла — ножи с широким лезвием.
Одним из самых замечательных памятников неандертальской стадии развития на территории СССР является пещера Тешик-Таш в Средней Азии. В 1938 году ленинградский ученый А. П. Окладников нашел в ней погребение мальчика неандертальца восьми — девяти лет. Антро¬


полог и скульптор М. М. Герасимов реконструировал по черепу и костям внешний вид этого мальчика.
В облике неандертальца еще много черт обезьяны. У него сильно раз¬
витый надглазничный валик, низкий наклонный лоб, скошенный подбородок. Но интересно, что вместимость мозговой коробки у неандертальца уже такая же, как у современного человека.
В результате дальнейшего развития неандертальцев, около 25 тысяч лет назад, появились древние люди, уже ничем существенным не отличающиеся от нынешнего человека. Их назвали кроманьонцами.
У кроманьонцев, как и у современных людей, отсутствовал надглазничный валик, а на подбородке уже имелся подбородочный выступ. В их внешнем облике не было ничего обезьяньего. Кроманьонцы — непосредственные предки ныне живущего человека.


61
Раскопки стоянок и погребений кроманьонцев показали, что и культура их была гораздо более высокой, чем у неандертальцев. Кроманьонцы научились очень хорошо обрабатывать кремень. Из кремня они делали замечательные наконечники для копий и метательных дротиков, скребки и резцы для обработки кости. Кроманьонцы впервые используют кость и рог как материал для изготовления разнообразных орудий труда. При раскопках жилищ кроманьонцев археологи находят костяные и роговые наконечники гарпунов, костяные шилья и иглы. Значит, кроманьонцы уже умели шить одежду из шкур животных.
С помощью кремневого резца кроманьонцы наносили на стены пещер и гротов или на куски кости рисунки, изображающие животных и людей, вырезали фигурки из бивня мамонта или мягкого камня. Некоторые настенные рисунки раскрашены минеральными красками. Рисунки и скульптура кроманьонцев поражают своей правдивостью и жизненностью. Это и не удивительно, — ведь люди изображали то, что видели, с чем им ежедневно приходилось иметь дело. Иногда на стенах пещер можно увидеть целые сцены, изображающие охоту на мамонтов, бизонов или диких лошадей. Изучение этих рисунков помогает ученым узнать все больше и больше подробностей о жизни кроманьонцев.
Итак, по сравнению с кроманьонцами в организме современного человека уже нет существенных изменений. Дальнейшее развитие — это уже не биологическое совершенство¬
вание организма, а историческое развитие человеческого общества. Можно считать, что кроманьонцы — завершающее звено в истории происхождения человека. Всего двадцать пять тысяч лет отделяет наше время от появления кроманьонцев, и за это время человечество прошло путь от каменных и костяных орудий до полетов в космос, от первобытной общины до коммунизма. Но для того, чтобы питекантропы, синантропы и неандертальцы превратились в кроманьонцев, понадобился почти миллион лет. И десятки миллионов лет продолжалось развитие обезьян, костные останки которых бережно, как книга летописца, сохранила земля. Лишь одно звено в этой цепи развития — высокоразвитые человекообразные обезьяны, похожие на австралопитеков, — пока еще не найдено.
Кто же они, предки питекантропов и синантропов? Наука пока еще не ответила на этот вопрос. Но ответ на него будет обязательно най¬


ден. Недостающее звено в истории происхождения человека будет заполнено. И как знать, быть может, кто-то из сегодняшних школьников,
посвятив свою жизнь изучению вопроса о происхождении человека, сделает в свое время это замечательное открытие.
ИЗ ЗАМЕТОК ЛЮБОЗНАТЕЛЬНОГО АРХИВАРИУСА
Знаменитый английский художник Тернер работал необычайно быстро. Однажды один американский миллионер, купивший картину Тернера за несколько тысяч фунтов, узнал, что картина была написана всего за несколько часов. Миллионер рассвирепел и подал на художника в суд, обвинив его в обмане и в вовлечении в невыгодную сделку.
— Итак, сколько времени вы работали над картииой? — спросил художника судья.
— Над этой картиной я работал всю жизнь и еще два часа! — спокойно ответил Тернер.
Суд отклонил иск миллионера.
Выдающийся немецкий физик Вильгельм Конрад Рентген получил письмо с просьбой прислать. несколько рентгеновских лучей с указанием, как ими пользоваться.
Оказалось, что у автора письма в грудной клетке застряла револьверная пуля, а для поездки к Рентгену у него не нашлось времени.
Физик Рентген был человек с юмором и ответил на письмо так:
«К сожалению, в настоящее время у меня нет икс-лучей, к тому же пересылка их — дело очень сложное. Считаю, что мы можем поступить проще: пришлите мне Вашу грудную клетку».


т тоубинаж
ОКЕАНА
Еще в древности люди опускались в морские воды. Это были обыкновенные ныряльщики за жемчужными раковинами и ловцы губок, обитавшие на побережье Персидского залива, Красного и Средиземного морей.
Во времена Гомера море считалось царством бога Посейдона и его супруги Амфитриты. Древние греки считали, что в море обитает множество других богов: Тритон, сын бога моря, получеловек-полурыба, Протей — морской старец предсказатель, морская нимфа Тетис, бог Океан и другие. Но древние греки не только создавали мифы о море — они начали проникать под воду. Еще в V веке до нашей эры ныряние применялось в военном деле. Так, при осаде Сиракуз (на юге Сицилии) греческие водолазы подпилили столбы, преграждавшие путь их кораблям к вражеской гавани, и этим облегчили взятие крепости.
Аристотель (в IV в. до н. э.) упоминает о ловцах губок, которым опускали под воду перевернутые сосуды (горшки) с воздухом. Вода не заполняла всю внутренность перевернутого горшка, — часть пространства заполнялась воздухом, им и
о
о
* О
О


дышали ныряльщики. Это — прототип водолазного колокола. Он в усовершенствованном виде был применен значительно позже (в 1667 г.
В. 	Фиппс при помощи колокола достал с затопленного корабля у берегов Испании золота на 2 млн рублей).
Ныряльщики — ловцы жемчуга и губок — есть и сейчас в Японии, Индии, Австралии, Греции, Аравии и других странах. Ныряют они на глубину до 20—30 метров и находятся под водой до 2—3 минут,— очень редко до 4 минут. Особой выносливостью отличаются японские ныряльщицы за жемчугом — «морские девы», или «амадзи», которым иногда приходится нырять более 100 раз в день. Это очень тяжелый, изнурительный труд.
Стремление людей к более длительному пребыванию под водой, чем это может делать обыкновенный ныряльщик, привело еще в древние времена к применению кожаных шлемов (масок), плотно облегавших лицо; от шлема поднималась вверх, на поверхность воды, пустотелая (тоже кожаная) трубка, через которую ныряльщик дышал. В древней Греции такими шлемами пользовались «водолазы», добывающие устриц, пурпурные раковины
и медную руду со дна моря. Применялись они и в военном деле.
Древние славяне погружались в воду на небольшую глубину, дыша через тростниковые трубки. В XVI веке запорожцы скрытно подбирались к врагу, погрузившись под воду. А чтобы можно было дышать под водой, — над головами их были опрокинуты челны (между дном челна и поверхностью воды образуется воздушное пространство).
В 1798 году был изобретен водолаз- ный аппарат, обла- ~|| дающий некоторыми А § ш,
качествами совре- |/[ Г"
менного скафандра; // воздух водолазу по- I || YJI
давался по трубке. |
Несколько позже по- \| Jjjl S: явился водолазный костюм, в который ™ \//7
воздух накачивался /Lj
через шланг. Первое //Iff
погружение в подо- // ) \ (
лазном костюме и шлеме с научными целями осуществил в 1844 году профессор М. Эдвардс. Он полчаса наблюдал за моллюсками, крабами и рыбами.
В современных водолазных костюмах (мягких скафандрах) можно опускаться под воду до глубины 120—150 метров. Но вести длительные подводные работы в таком костюме водолаз может на глубине до 40—50 метров.
В жестком скафандре водолаз может опуститься глубже, чем в мягком. Кстати, жесткий скафандр— скорее аппарат, чем костюм; он весь состоит из стальных


колец. В таком аппарате человек способен работать и на глубине до 150—200 метров. В скафандре не изменяется давление воздуха при опускании на различные глубины. Поэтому водолаза в скафандре можно быстро поднимать на борт корабля,— не требуется постепенный перевод его из одних глубин в другие, который обычно применяется при поднятии водолаза в костюме. Но в скафандре тяжело передвигаться, стеснена маневренность при работе, ограничено поле зрения.
Лет 30 назад появился легкий прибор для ныряния — «японская маска», а вскоре опытные ныряльщики немец Ганс Хаас, француз Жак Кусто и другие стали фотографировать подводный мир. При нырянии они пользовались шлемом- маской, снабженной патроном сжатого воздуха или кислородной камерой. Эти приспособления носят название аквалангов (своего рода искусственные легкие). Известный французский ныряльщик и исследователь глубин Ж. Кусто для большей маневренности ныряльщиков применил скутеры — цилиндрические легкие аппараты со специальными моторами, развивающие большую скорость. Ныряльщик держится за ручки скутера и очень быстро передвигается под водой.
Аквалангист может нырять не глубже 90 метров. Жак Кусто, опускавшийся более 1000 раз в глубины моря, пишет, что его товарищ Мориц Фарг нырнул на 120 метров, но погиб от глубинного опьянения, которое начинается в слоях воды на глубинах около 80—100 метров. Это опьянение — кессонная болезнь — возникает от пересыщения нервной
5 	Хочу всё знать
системы азотом, который при повышенном давлении является наркотиком.
Совсем же исключить азот из воздуха, - подаваемого водола- зу, нельзя, так как организм человека не приспособлен к длительному вдыханию чистого кислорода, а при большом давлении (около 3 атмосфер) чистый кислород даже ядовит.
Само же по себе давление даже на глубине 250—300 метров не смертельно для человека, — его тело не будет раздавлено толщей воды.
У аквалангиста много преимуществ перед водолазом в скафандре. Это прежде всего легкость и быстрота передвижения, широкое поле обо-


ее
зрения, использование гарпунов и ружей для подводной охоты и, наконец, возможность снимать подводный мир фото- и киноаппаратами. Так были сняты прекрасные фильмы «Голубой континент», «В мире безмолвия» и другие.
С развитием водолазного дела люди все чаще обнаруживают на дне морей остатки древних цивилизаций. У берегов Италии на глубине 20—30 метров обнаружены развалины многих городов древнейших этрусских племен, живших здесь задолго до нашей эры. Совсем недавно водолаз Гарри Резеберг обнаружил у берегов Ямайки огромный подводный город. Оказалось, что это погрузившийся под воду в результате сильного землетрясения 7 июня 1692 года богатый город Порт-Ройял.
На протяжении всей истории мореплавания в морях и океанах гибли корабли. Некоторые из них были наполнены ценнейшими изделиями и сокровищами. Теперь расширились возможности извлекать потонувшие ценности из глубин. В начале XX века затонул английский корабль «Океан» с грузом золота и серебра на 400 000 фунтов стерлингов. Водолаз Ломберт за 56 погружений извлек 55 ящиков с драгоценным грузом. Испанец Эростарбе погружался 70 раз к обломкам парохода «Скиро» за слитками серебра.
Французские аквалангисты обнаружили в Средиземном море, близ Марселя, затонувший древнегреческий корабль. Он пролежал на дне около 2000 лет и почти целиком скрылся под накопившимся илом. Пришлось размывать ил водой под большим давлением. В результате
этой работы были подняты на поверхность многие ценные предметы, в частности — большое количество греческих амфор — сосудов, в которых древние греки хранили вино.
Недавно у берегов Таманского полуострова советская археологическая экспедиция, пользуясь аквалангами, обследовала на дне моря древнерусский город; удалось поднять много ценных находок, определить границы древнего города.
Для более глубоких и безопасных погружений за последние 30 лет были созданы несколько типов батисфер. Впервые идея батисферы возникла в 1927—1928 годах. В это время известный американский исследователь глубин Биб, разрабатывая проект создания цилиндра для спуска в глубины, пришел к заключению, что для этой цели удобнее всего применить шар. Уже в 1930 году возле Бермудских островов Биб и инженер Бортон опустились в таком шаре на глубину 240 метров, в 1934 году им удалось погрузиться уже на 923 метра, в 1949 году на 1372 метра (возле Лос-Анжелоса). Биб создал шар из стали, диаметром 1,37 метра. Окна батисферы изготовлены из кварцевого стекла; воздух получали из специальных баллонов, помещенных в батисфере. В 1959 году французские инженеры Ж. Гуо и П. Вильм опустились в батисфере (близ Тулона) еще глубже.
В последние годы все рекорды погружения в глубины океана были превзойдены известным покорителем высот и глубин, профессором Брюссельского университета — Августом Пиккаром. Пиккар применил новую систему батисферы и батискафа (подводного судна). Начал


67
А. Пиккар с покорения стратосферы. В 1932 году ему удалось подняться на стратостате до высоты 17 ООО метров. Потом он стал искать методы покорения глубин. В 1953 году у берегов Италии Пиккару удается достичь глубины 1100, а затем 3150 метров. Ученый не ставил цели добиться рекорда в погружении. Он искал способ создания судна, которое могло бы, без риска для исследователей, опускаться на любую глубину океана. И он добился этой цели. Возле острова Гуам, в Тихом океане, Пиккар вместе с американским океанографом Речнитцером в своем батискафе «Триест» опустился на глубину 7 километров. Наконец, 23 января 1960 года, батискаф погрузился на дно Марианской впадины (на глубину 10 919 м). В нем находились Жак Пиккар (младший) и Дон Уолш.
Батискаф Пиккара имеет вес 75 тонн. Только запас дроби в нем весит 10 тонн; сбрасывая часть этой дроби, исследователи заставляют батискаф всплывать на поверхность.
Кроме батисфер и батискафов, для подводных наблюдений применяют гидростаты, или батистаты — цилиндрические аппараты со сферическими днищами. Опускают батистат на тросе; если трос оборвется, он может всплывать самостоятельно. Такие батистаты являются плавучими научными лабораториями. Недавно в Ленинграде был испытан новый батистат, предназначенный для исследовательских работ, связанных с рыбным промыслом.
Начались исследования глубин Баренцева моря при помощи батистата «Север-1»,
Для научных наблюдений за глубинными водами и морским дном за последнее время создано много различных приборов. К ним относятся не только ультразвуковые эхолоты, моментально измеряющие и записывающие любую глубину, но и такие установки, как подводные телевизоры, фотокамеры.
Подводное телевидение может эффективно применяться для поисков затонувших кораблей. У нас в стране и в США созданы телеустановки для работ на глубине до 150 метров. Наша отечественная фотоустановка ПФ-54 производит фотографирование на глубинах 3000—4000 метров.
Капитан французского экспедиционного судна «Калипсо» и создатель фильма о жизни глубин Красного моря — «В мире безмолвия» — Ж. Кусто сконструировал «подводные блюдца» и легкие двухместные аппараты для наблюдений за подводным миром на глубинах да 300 метров. Под его же руководством были созданы «подводные сани» для ведения фотосъемок. «Сани» с установленными на них фотокамерами и лампами для вспышек опускают на дно и волокут на канате за судном; фотокамеры автоматически снимают окружающие ландшафты на глубинах до 2 километров.
Имея в своем распоряжении такие средства, человек уже может заглянуть глубоко в океан, узнать не только характер неживой природы, но и познакомиться с органическим миром морских глубин.
Животные и растительные организмы расселяются в морях и океанах в зависимости от температуры воды, давления, солености, течений,
5*


количества кислорода на различных глубинах и других условий. Средняя соленость мирового океана составляет 3,5 процента. Если бы вся соль выпала в осадок, — на дне образовался бы слой толщиной 57 метров. Температура воды в океане не имеет таких резких колебаний, какие наблюдаются на суше. Самые низкие температуры воды — 4° отмечены в Охотском море; наиболее высокие температуры +39, +40° зарегистрированы в Красном море и Персидском заливе. С увеличением глубины температура падает; до 200 метров это понижение протекает довольно быстро, а глубже — еле заметно. С глубиной увеличивается
и давление. В среднем на каждые 10 метров глубины давление становится больше на 1 атмосферу. В морских пучинах оно достигает колоссальных величин. Ясно, что условия жизни там совершенно иные, чем на поверхности.
Вода слабо пропускает тепло. Поэтому некоторые участки моря, расположенные близко друг к другу, резко различаются по температурам воды. Особенно это часто можно наблюдать у границ течений. Гольфстрим, например, напоминает гигантскую теплую реку в океане: ежесекундно из Флоридского пролива Гольфстрим выносит 24 миллиона кубических метров воды. (Это


69
в 20 раз больше, чем выносят в океан за секунду все реки земного шара.) Рядом с Гольфстримом находятся холодные воды, отделенные от него довольно резкой границей. Интересное явление наблюдается близ островов Галапагос. Здесь встречаются холодное течение Гумбольдта и теплое экваториальное. Поэтому и в животном мире здесь существуют резкие контрасты: по соседству с тропическими гигантскими черепахами, ящерицами (игуанами), рыбами обитают арктические виды — морские львы, пингвины и другие.
Морские течения и глубинные погружения более плотных вод снабжают нижние слои воды кислородом. Вновь открытые глубинные течения пересекают все широты — от полярных до экваториальных. В экваториальной части Тихого океана обнаружено трехярусное течение, вернее — три этажа течения; верхнее направлено с востока на запад, среднее — на восток, нижнее — снова на запад.
Соьэтский океанограф Н. Н. Зубов установил, что особенно мощные погружения вод наблюдаются там, где холодные массы их соприкасаются с более теплыми или более соленые— с менее солеными. В таких случаях опускаются более плотные (холодные и соленые) поверхностные воды, богатые кислородом.
В других местах, наоборот, глубинная вода вытесняется на поверхность и выносит с собой питательные соли фосфора и азота, способствующие развитию планктона — корма для высокоразвитых морских животных. Здесь обычно обитают
многие животные, рыбы, морские птицы. Однако иногда, когда на поверхность выходят глубинные воды, бедные кислородом (как у берегов Аравии), рыба погибает.
Вертикальные и горизонтальные перемещения воды переносят водные массы мирового океана на большие расстояния. В связи с этим особенно важно прекратить загрязнение и заражение океанических вод продуктами радиоактивного распада. Где бы эти продукты распада ни были образованы в море, — впоследствии они могут быть вынесены на поверхность в любой части мирового океана. А это грозит здоровью всего человечества. Понятно то негодование, с которым народы мира выступают против американских атомщиков, сбрасывающих в море отходы атомного производства и производивших ядерные взрывы, над океаном.
Требования народов мира уже увенчались успехом: сейчас заключен договор между атомными дер-* жавами о запрещении испытаний ядерного оружия в атмосфере, в космическом пространстве и под водой.
ВЕРНОЕ СРЕДСТВО
Однажды журналист спросил возвратившегося из путешествия по Африке писателя Хемингуэя:
— Правда ли, что дикие звери не нападают на человека, несущего в руках горящий факел?
— Конечно, — ответил писатель, — но при одном условии: что этот человек быстро уносит факел.


В ЛАБОРАТОРИЯХ УЧЕНЫХ
Б. РОЗЕН
БЕЛКА
ШИФР
НОСИТЕЛИ ЖИЗНИ
В 1842 году в небольшой германский городок Гисен приехал молодой химик Юстус Либих. Гисен- ский университет пригласил его читать лекции. В старинном университетском здании ему было отведено небольшое помещение для занятий. Вскоре здесь закипела работа. Целый день студенты под его руководством ставили разные химические опыты — взвешивали, нагревали и прокаливали всевозможные Жидкости и порошки.
Обучая студентов химии, Либих все свободное время посвящал научным исследованиям. Его очень интересовало, откуда и как растение добывает нужное ему питание. Он кропотливо исследовал, из каких составных частей растение строит свои клетки. Анализы показали, что для нормального роста колоса пшеницы,
картофельного клубня, ягоды клубники нужно много разных химических элементов: углерода, водорода, кислорода, фосфора, кальция и других. Среди них важную роль играет азот. Оказывается, он нужен для создания молекул белков, входящих в состав растительных клеток.
Откуда же берут растения азот? Быть может, из воздуха? — ведь в воздухе содержится его почти четыре пятых. Оказывается, из воздуха растения брать азот не могут. Возможно, из почвы? — в ней имеются азотные ссли. Ученые подсчитали, что на гектаре черноземной почвы содержится около 18 тонн азота. Но если из почвы, то каким же образом добывают растения азот и перерабатывают его в белки?
Трудами многих химиков и биологов было, наконец, установлено, что на помощь растениям приходят мельчайшие живые существа — микробы. В каждом грамме плодородной земли содержится несколько миллиардов микроорганизмов. Одни разрушают органические вещества, превращая их в углекислый газ, аммиак и различные соли, в том числе и азотные. Другие способны


71
усваивать азот воздуха. Они свободно живут в почве и, поглощая азот, превращают его в соли, которые уже легко усваиваются растением.
Из белков строятся и ткани животных и человека. Белковые вещества — носители жизни. В нашем теле, точно так же как и в организме животных, существует много тысяч разнообразных белков. Каждый из них, как рабочий на заводе, выполняет свою определенную работу. Одни управляют пищеварением, другие — ростом, третьи — восстановлением разрушенных тканей.
В конце XIX века русский ботаник Д. О. Ивановский открыл мельчайшие белковые тела — вирусы, возбудители разных болезней. По своим размерам вирусы меньше самых маленьких бактерий. Недавно их удалось даже увидеть — под электронным микроскопом. Вирусы — наши злейшие враги. Проникая в организм, они вызывают тяжелые
заболевания — грипп, энцефалит, корь, оспу и поражают не только человека, но и животных, и растения.
Вскоре после открытия Ивановского ученые нашли еще один вид мельчайших телец, но не вредных, а полезных. Их назвали бактериофагами — «пожипателями бактерий», так как они уничтожают болезнетворных микробов. Бактериофаги спасают человека от многих заразных желудочных болезней. Эти невидимые существа тоже содержат в своих тельцах белок.
КАРЛИКИ И ВЕЛИКАНЫ
Свое название белки получили от студенистого вещества птичьих яиц, которое при нагревании свертывается, становится белым и упругим.
Исследование белков ученые начали с определения их химического состава. Белки, подобно другим органическим веществам, состоят из небольшого числа элементов, среди которых обязательно присутствует азот.
В белках содержится в среднем 50—55 процентов углерода, 17 процентов водорода, 25—30 процентов кислорода, 15—19 процентов азота, 0,5—2,5 процента серы. Иногда в состав белковых веществ входит фосфор, йод, бром, железо и другие химические элементы.
Оказалось, что в разных белках может быть различное соотношение между отдельными элементами. Так, например, в казеине, который содержится в молоке и сыре, мало серы, а в кератине, составляющем основу волос, шерсти, ногтей, ее много. Бе¬


72
лок, содержащийся в тканях рыбы, богаче фосфором, чем белок куриного яйца. Гемоглобин крови содержит железо, а фибрин — белок, из которого состоит шелк, его не имеет вовсе.
Все вещества в окружающем нас мире — вода, воздух, горные породы, — а также все вещества, которыми мы пользуемся в повседневной жизни: краски, лекарства, ткани— химические соединения. Все они состоят из атомов и молекул. Есть молекулы-карлики, а есть молекулы-великаны.
Молекула воды, состоящая из трех атомов — двух атомов водорода и одного атома кислорода,— точно так же, как и молекула соды, сложенная всего лишь шестью атомами, покажется нам маленькой скромной хижиной рядом с многоэтажным зданием — молекулой хинина из 48 атомов.
В свою очередь, молекула хинина будет выглядеть карликом по сравнению с великаном-молекулой хлорофилла (зеленое вещество растений), состоящей из 137 атомов.
Если же сравнить молекулу хлорофилла с молекулой каучука, которая насчитывает свыше двадцати тысяч атомов, или с молекулой целлюлозы, в которой число атомов достигает трехсот тысяч, то она покажется маленькой, утлой лодочкой рядом с океанским теплоходом.
Подобно тому, как на железнодорожной станции из отдельных вагонов формируется поезд, так из отдельных небольших молекул образуется молекула-гигант. Такие гигантские молекулы называются полимерами (от греческих слов: «поли» — «множество», «мерос» —
«часть»), а маленькие молекулы исходных веществ — мономерами.
Так, например, маленькие молекулы газа этилена, состоящие всего из шести атомов, могут сцепляться друг с другом, образуя длинную цепочку полимера — полиэтилена. Более сложную архитектуру имеют молекулы некоторых пластмасс. Их гигантские молекулы похожи на сетку или решетку.
А как же устроены молекулы белков? Карлики они или великаны? Построены они из одного сорта маленьких молекул или из нескольких сортов? Долгое время это оставалось загадкой.
Но вот в конце прошлого века было сделано важное открытие. Выяснилось, что белковые молекулы отличаются исключительно огромными размерами — они состоят из нескольких тысяч атомов. Вес молекулы белка (молекулярный вес) в тысячи раз больше веса самого легкого из созданных природой атомов — атома водорода. Так, например, молекулярный вес белка куриного яйца составляет 34 600, белка крови — гемоглобина — 68000! А есть и такие молекулы белка, молекулярный вес которых исчисляется сотнями тысяч и даже миллионами. Молекула бактериофага по своему молекулярному весу в триста с лишним раз больше молекулы куриного белка. Вот уж поистине молекула- левиафан.
ШТУРМ БЕЛКОВОЙ ЦИТАДЕЛИ
Если сравнить исследование белков с осадой крепости, то можно сказать, что крепостные стены уже взяты и осталось только взять штур¬


мом последнюю цитадель — окончательно раскрыть все тайны белковых молекул. Но оказалось, что для окончательного их раскрытия еще много надо сделать. Природа ревниво оберегает свои секреты, и разгадать их нелегко.
Природные белки представляют собой смеси разных «сортов» маленьких молекул. Для того, чтобы понять, как устроены часы или магнитофон, нужно их сначала разобрать по винтикам, а затем снова собрать.
По такому пути решили идти и исследователи белка. Молекулу «разобрать», конечно, гораздо труднее, чем любой механизм. Однако ученые, штурмовавшие белковую крепость, не испугались препятствий и нашли способы, чтобы их преодолеть. Помогли им в этом химические реакции и старые союзники химиков— температура и давление.
Выяснилось, что некоторые белковые вещества можно разделить с помощью соли. К раствору белка добавляют насыщенный раствор какой-нибудь соли — поваренной, серноаммониевой и т. д., и из раствора начинает выделяться белок, который хлопьями падает на дно.
Раствор соли добавляют до тех пор, пока один «сорт» белка не перестанет выпадать в осадок. Этот осадок отфильтровывают и получают таким образом почти чистый белок определенного «сорта».
К оставшемуся раствору белка снова добавляют соль. Повышенная соленость заставляет другой «сорт» белка выпадать в осадок. Его тоже отфильтровывают. Еще и еще раз добавляют порцию соли. И снопа выпадают какие-то виды белка. Так
удается разделить смеси белков на «составные части». Есть и другие способы.
Изучая состав и свойства белков, ученые заметили, что одни белки имеют кислые свойства, а другие — щелочные. Примерно тридцать лет назад шведский ученый Тизелиус сконструировал аппарат для разделения белков с помощью электрического тока. В сосуд, в который налит раствор смеси белков, опускают электроды и пропускают электрический ток. Под действием тока кислые белки будут двигаться в одну сторону, а щелочные — в другую.
Выделив чистый белок из смеси, ученые стали придумывать способ, как расколоть белковую молекулу на части. Оказалось, что под действием кислот и щелочей белковые молекулы присоединяют к себе частицы воды и распадаются на «осколки». И это происходит очень быстро — в течение всего лишь нескольких часов.


74
Химики исследовали эти осколки и убедились, что они представляют органические кислоты подобно уксусной, щавелевой. Однако, в отличие от них, аминокислоты содержат в своих молекулах особую атомную группу, так называемую аминогруппу, которая состоит из одного атома азота и двух атомов водорода и обладает щелочными свойствами.
Таким образом, в молекуле аминокислоты обязательно имеются две атомные группы — щелочная (аминогруппа) и кислотная (карбоксильная). Поэтому аминокислоты обладают одновременно свойствами и кислоты, и щелочи. Поэтому они могут одновременно вступать в реакцию и с кислотами и щелочами, и способны соединяться друг с другом.
Аминокислоты отличаются друг от друга также и числом атомных групп и разным их расположением. Например, простейшая аминокислота гликоколь, которая содержится в белке шелка, волос, мяса, крови и во многих растительных белках, состоит всего лишь из трех атомных групп. Более сложные аминокислоты— фенилаланин, триптофан и
другие — имеют в своей молекуле свыше десяти атомных групп.
В разнообразных белках, встречаемых в природе, присутствуют не одни и те же аминокислоты. В одних белках отсутствуют одни аминокислоты, в других — другие. В казеине молока вовсе нет гликоколя, а в желатине его более 25 процентов. В настоящее время известно более тридцати аминокислот. Эти аминокислоты входят в состав белков в разных количественных соотношениях. Поэтому и возможно такое многообразие белковых веществ.
Подобно тому как из небольшого числа химических элементов, располагая их в разном порядке и разных сочетаниях, можно составить сотни тысяч соединений, имеющих разные свойства, так из аминокислот можно получить тысячи, миллионы, миллиарды веществ, которые будут различаться по своим свойствам.
Из десяти аминокислот, располагая их различным образом, можно получить 3 628 000 различных белковых тел, а из двадцати аминокислот — 2 432 902 008 176 640 000.
Пользуясь различными методами «раскалывания» белка, ученые установили, что гигантская молекула белка имеет очень сложное строение и состоит из аминокислот.
Структура же белка оставалась неразгаданной. Ведь для того, чтобы восстановить разрушенное здание, недостаточно знать, что оно было построено из кирпичей, каменных блоков, бревен и железных балок. Надо еще выяснить планировку и архитектуру этого здания.
А как же установить «планировку» белковой молекулы, как узнать, в каком порядке расположены в ней


76
аминокислоты? Ведь нельзя же правильно написать слово, если не знаешь, как в нем расположены буквы. Из четырех букв — И, А, Л, С — можно написать два слова: «лиса» и «сила»: точно так же: «нива» и «вина» и т. п. Буквы в этих словах одинаковые, а значения слов разные. Так и из одних и тех же аминокислот можно получить разные белки.
АТАКИ ПРОДОЛЖАЮТСЯ
Ученые заметили, что если к белку тем или иным способом присоединить воду, то его большая молекула расщепляется на более мелкие осколки — на молекулы аминокислот. Если анализ ничего не может рассказать нам о структуре белка, то, может быть, завесу над тайной строения белка позволит приподнять синтез. И ученые стали пробовать соединять аминокислоты в одну большую молекулу.
Еще в 70-х годах XIX века профессор Харьковского университета А. Я. Данилевский сделал первую попытку «собрать», или синтезировать, белок. Он взял «осколки» белковых молекул, то есть продукты, которые получились после растепления белковой молекулы, и добавил к ним немного пепсина — вещества, находящегося в желудке и помогающего переваривать пищу.
Действительно, ученому удалось получить вещество, в котором аминокислоты были соединены между собой в более сложные молекулы. Однако соединены они были не так, как в молекуле белка. Полученные вещества впоследствии были названы пептидами. Соединения, состоя¬
щие из многих аминокислот, стали называться полипептидами.
А будут ли полипептиды, полученные в лаборатории искусственно, одинаковы с натуральными белковыми веществами? Для того, чтобы ответить на этот вопрос, был поставлен такой опыт. В течение некоторого времени белых мышей кормили теми белками, которые были приготовлены в лабораторных колбах.
Мышата ели «химическую» пищу без особой охоты, но вреда она им не причиняла, росли они сравнительно нормально, и по всем признакам эта «пища» переваривалась и усваивалась организмом мышей. Но оказалось, что, питаясь только ею, жить нельзя, так как нет нужного «сорта» аминокислот. Появилось более ясное представление об устройстве белковой молекулы: в ней несомненно имеются пептидные связи между аминокислотами.
Теперь, зная химический состав и строение исходных аминокислот, можно было не только определить свойства полученных полипептидов, но и выяснить их структуру.
На основании этих опытов немецкий ученый Фишер выдвинул для объяснения структуры большой молекулы белка полипептидную теорию. Он утверждал, что молекулы аминокислот представляют отдельные звенья, которые соединяются в длинную цепочку Эти звенья связаны между собой пептидной связью. Если в состав полипептида входят несколько разных аминокислот, то они чередуются в цепи. Например, если обозначим буквой Г — глико- коль, буквой А—аланин, буквой С— серии, то цепь белка шелка — фиб¬


роина должна иметь такой вид: Г-Г-А-С — Г-Г-А-С — Г-Г-А-С, и т. д. В разных белках аминокислоты чередуются в различном порядке.
Общее число звеньев подобной цепи может достигать нескольких сотен. Например, в яичном белке их будет 288, в гемоглобине — 576.
Пытаясь синтезировать белки, Фишер составил из различных аминокислот десятки разных полипептидов. В 1907 году им был получен полипептид, состоящий из 18 одинаковых аминокислот, а в 1915 году его ученик Абдергальден получил полипептид кз 19 аминокислот. Оказалось, что свойства полипептидов, полученных искусственно, несколько напоминают природные белки.
Для того, чтобы создать искусственным путем белки, одинаковые по своим свойствам и структуре с природными белками, нужно было знать порядок чередования аминокислот в большой молекуле белка. Этого не знали ни Данилевский, ни Фишер, ни Абдергальден, ни другие ученые, которые пытались проникнуть в тайны строения белка.
Некоторые ученые пытались наугад расставить различные аминокислоты, комбинируя их в разном порядке, подобно тому, как дети составляют из кубиков отдельные слова. Однако все эти попытки кончились неудачей.
Наука не стоит на месте. Ученые
непрерывно изыскивают и создают новые виды «оружия», которые помогают штурмовать бастионы природы, скрывающие ее тайны.
За последние двадцать лет появились новые методы исследования, с помощью которых удалось узнать, как в некоторых белках чередуются аминокислоты. Выяснилось, что не следует раскалывать белки на самые мелкие «осколки» — аминокислоты, а лучше «рубить» их на «блоки», состоящие из нескольких аминокислот — 3—5—8. Само собой разумеется, что, определяя состав этих «блоков», гораздо легче установить порядок чередования аминокислот, поскольку их здесь гораздо меньше, чем в гигантской молекуле белка.
Английский ученый Зангер применил этот способ и расшифровал структуру белка инсулина, вырабатываемого поджелудочной железой животных. Инсулин регулирует содержание сахара в крови, поэтому больным сахарной болезнью (диабетом) прописывают этот белок.
Почти десять лет упорной и напряженной работы потребовалось Зангеру для того, чтобы установить структуру инсулина. Оказалось, что молекула инсулина состоит из двух полипептидных цепей, связанных между собой атомами серы. Цепочки располагаются, как рельсы железнодорожного пути, а атомы серы


77
служат «шпалами». В одной цепочке содержится 21 аминокислота, а в другой — 30 аминокислот.
За последние годы удалось выяснить строение белков, состоящих из 39 аминокислот. Наконец, почти раскрыта структура белка рибонукле- азы, состоящего из 129 аминокислот.
Больше того, одному из ученых удалось даже синтезировать два маленьких белка, — вазопрессин и окситоцин. В них всего лишь по девяти аминокислот. Эта новая победа имеет очень важное значение. Оба эти белкг. необходимы для поддержания нормальной работы нашего организма. Вазопрессин повышает кровяное давление, а окситоцин вызывает сокращение различных мышц.
Искусственно полученные белки были введены в организм животных. Оказывается, они по своему действию ничем не отличались от естественных белков.
ТОПОРИКИ и молоточки
Синтезировать более сложные белки и создать искусственным путем белки, в которых содержатся сотни аминокислот, ученые пока еще не могут. Это дело недалекого будущего. Для того, чтобдо окончательно расшифровать, как устроена белковая молекула, мало знать, сколько аминокислот входит в поли- пептидную цепь и как они чередуются между собой. Нужно еще выяснить форму белковой молекулы, как уложены цепочки аминокислот.
Как же это сделать? Химические способы непригодны. На помощь ученым пришли рентгеновские лучи.
Они способны проникать сквозь ткани человеческого тела, дерево, бумагу, металлы. На рентгеновском снимке можно ясно увидеть контуры зуба, легких, той или иной кости. Молекулы белка очень малы. Размеры их исчисляются тысячными долями миллиметра. Если просветить их с помощью обычного рентгеновского аппарата, то все равно мы ничего не увидим.
Потому рентгеновские снимки белков делают совсем иначе. Белковая молекула — кристалл. Еще в 1912 году начали делать рентгеновские снимки кристаллов. На фотопленке появлялись небольшие пятнышки, которые, располагаясь в определенной последовательности, давали своеобразный рисунок, напоминавший ажурное кружево.
Чтобы сделать рентгенограмму •белка, его кристаллы вместе с раствором вносят в микроскопические ампулы, изготовленные из тончайшего стекла. Ампулы запаивают и пропускают через них рентгеновские лучи.
Каждое пятнышко и каждая линия на рентгенограмме белка отражает что-то во внутренней структуре его гигантской молекулы. Однако расшифровать рентгенограмму белка нелегко. В ней тысячи пятнышек. Сейчас на помощь химикам приходит математика. Расшифровку рентгенограмм ведут теперь с помощью электронных вычислительных машин. Это значительно убыстряет работу по расшифровке.
Человек и животные не вырабатывают белков, не строят их, как растения, из отдельных химических элементов. Они пользуются готовыми белковыми веществами, которые


76
получают в пище, и перестраивают их в своем организме. Эти белковые вещества служат «ремонтными» и «строительными» материалами для мышц, нервов, кожи и других тканей.
Количество белков для взрослого человека равно примерно 100 граммам в сутки. Этой порции «строительного» материала вполне достаточно для ремонта изношенных тканей.
Пища, попадая в желудок и кишечник, распадается на составные части. Это необходимо потому, что молекулы белков, жиров, сахаров очень большие и не могут проникнуть через стенки кишечника в кровь. Этот распад происходит под действием белковых веществ, называемых ферментами. Главнейшую роль играют ферменты пепсин и трипсин.
Пепсин и трипсин, подобно топорикам, раскалывают белковые молекулы на составные части, которые поступают в кровь, а кровь разносит их по всему телу — она доставляет «стройматериалы» к месту «работы».
В тканях нашего тела осколки белковых молекул снова складываются вместе, но только не в том порядке, в каком они находились в пище. Обратный процесс воссоздания белковых веществ тоже происходит под действием ферментов, действующих подобно молоточкам, — они сколачивают белковые молекулы.
Ферменты-«топорики» и фермен- ты-«молоточки» полезны не только внутри организма. Ферменты, вырабатываемые дрожжами, различными грибками, перерабатывают виноградный сок в вино, вино в уксус.
Они поднимают тесто, делают наш хлеб вкусным и воздушным. Ферменты помогают сыроварам. Все сорта сыра образуются благодаря различным ферментам. Ферменты дают нам простоквашу, кефир, кислую капусту, соленые огурцы, моченые яблоки.
В организме животных и человека есть и ферменты-«дирижеры». Они управляют разнообразными химическими реакциями, задерживая их и ускоряя. От нарушения работы ферментов происходят многие болезни.
ВЕЧНОПОДВИЖНЫЕ МОЛЕКУЛЫ
Мы еще не разгадали строения ферментов, как и многих других белков. Но уже многое сделано учеными на пути к их разгадке. Разгадав их структуру, мы научимся их изготовлять, сначала те, какие имеются в природе, а потом и те, какие нам будут нужны. Это даст людям огромную власть над важнейшими химическими процессами, которые происходят в мире органических веществ.
Многое еще остается неясным в строении и поведении различных белков, но уже твердо установлено, что в молекуле белка происходят непрерывные изменения. Белковые тела постоянно распадаются и снова строятся, хотя внешне эти изменения совершенно незаметны.
Белковая молекула всегда находится в движении и никогда не бывает в состоянии покоя. В этом-то, по-видимому, и кроется причина неудач ученых, пытавшихся построить белковую молекулу. Создаваемые


79
ими белковые молекулы пока еще остаются неподвижными, такими же неподвижными, как и молекулы волнистых белков — шерсти, шелка.
Но белок, с которым связана жизнь, не может быть неподвижным. Он, по словам Фридриха Энгельса, «постоянно является и самим собой и чем-то другим».
Белковая молекула существует только потому, что в ней идут процессы беспрерывного изменения, беспрерывного развития. Если приостановить развитие, то жизнедеятельность прекращается и начинается распад.
Постигнуть закономерности, управляющие непрерывными изменениями белковой молекулы — одна
из важнейших задач современной науки.
Раскрытие тайн белка даст возможность одержать победу над многими вирусными заболеваниями, позволит создать новые «химические» волокна и пластмассы, разработать новые процессы производства в пищевой и химической промышленности. Например, превращать углекислый газ в сахар с помощью солнечных лучей значительно быстрее, чем это происходит в живой природе.
Бурное развитие наук — химии, физики, биологии — в нашем веке служит залогом того, что уже близок день, когда рухнут последние твердыни белковой крепости.
ИЗ ЗАМЕТОК ЛЮБОЗНАТЕЛЬНОГО АРХИВАРИУСА
Остановившийся в одной из лондонских гостиниц писателя Марк Твен увидел в книге записей приезжающих отметку: «Лорд J1. с камердинером». Марк Твен, в свою очередь, записал: «Марк Твен с чемоданом».
Гуляя однажды по набережной Темзы, великий шотландский поэт Бернс оказался свидетелем того, как был спасен богач, упавший в реку
Когда утопающий закричал о помощи, какой-то бедняк, рискуя жизнью, спас его и вытащил на берег. В награду богач дал ему. одну медную монету.
Собравшиеся на берегу прохожие, возмущенные неблагодарностью богача, хотели снова бросить его в реку, но тут вмешался Бернс.
— 	Оставьте его, — сказал поэт, — ему самому лучше известно, чего он стоит.
Однажды кто-то из друзей, собравшихся у Льва Николаевича Толстого, спросил его:
— Что вы думаете о человеческой скрОхМ- ности?
— Каждый из нас, — прищурив глаза и посмотрев на окружающих, сказал Лев Толстой, — представляет собой дробь. Числитель этой простой дроби означает то, что думают про нас люди, а знаменатель — то, что мы сами думаем о себе.
Однажды у Альберта Эйнштейна, одного из крупнейших физиков современности, спросили:
— Как появляются изобретения в наши дни?
— Очень просто! — ответил Эйнштейн. — Все знают, что сделать это невозможно. Случайно находится один невежда, который этого не знает. Он-то и делает это изобретение.


80
К. МИЩЕНКО
Если вам нравится есть суп без соли, — это ваше частное дело, но большинство людей предпочитает его посоленным. Однако лишь немногие задумываются над тем, что именно они берут кончиком ножа из солонки. А если вы спросите об этом остальных, они пожмут плечами.
О 	чем тут думать? Соль есть соль. Она выполняет свои поваренные функции, и нет никакой необходимости рассуждать о ее происхождении. Конечно, такая точка зрения возможна. Но она скучновата. Гораздо интереснее жить тем, для кого
все окружающее рождает вопросы, потому что ответы на них бывают неожиданными. Мало того, они могут привести к открытию необычного в самом обыкновенном.
Ну что, например, может быть обыкновеннее солонки с солью на вашем обеденном столе? Даже мысль о ней появится у вас только в случае, если недосолен суп.
Но для тех, кто ищет, на дне солонки спрятан кончик длинной нитки. Потяните за него — и перед вами начнет разматываться клубок необычайных открытий.


81
Дело вовсе не в том, что такое соль. Каждый школьник знает, что ее кристаллы представляют собой соединение натрия и хлора. Но если вам захочется их разделить так, чтобы получить отдельные частицы натрия и хлора, то немедленно выяснится, что сооружение это на редкость прочное. Можно дробить его ударами молотка, можно растирать в ступке, можно положить на рельсы, по которым пройдет поезд...
Можно, но не стоит. Это ни к чему не приведет. Даже когда кристаллики станут настолько малы, что будут видны только под самым сильным микроскопом, все равно каждый из них будет состоять из частиц натрия и хлора. Так крепко они привязаны друг к другу. О друзьях, связанных прочной дружбой, говорят: «Их водой не разольешь». А что, если попробовать?
Давайте безжалостно утопим друзей в литре обыкновенной воды комнатной температуры. Чтобы не проявлять излишней жестокости, не будем ни размешивать, ни подогревать эту воду. Не будем даже смотреть на нее — уйдем гулять или ляжем спать, если казнь происходит вечером.
А когда мы вернемся, окажется, что произошло чудо.
Все так же прозрачна и бесцветна жидкость. Если мы погрузим В: нее термометр, он покажет, что она стала чуть холоднее. Если попро-, буем на вкус, — найдем ее солоноватой. Если изучим ее с помощью точных приборов, — обнаружим много новых свойств, отличающих ее от чистой воды.
Не найдем мы только одного — брошенного в нее кристалла. Затонувшие друзья бесследно исчезли. Что же получилось?
Да самая обыкновенная вещь — раствор соли в воде. Именно воды,- то и не выдержала неразрывная дружба натрия и хлора. И выхрдцт, что их «водой разольешь. . .»
Но зато если испарить воду, то на дне сосуда обнаружится точь-в-точь то же самое количество соли, кото: рое мы в него бросили, и опять в виде кристаллов..,
Грязь — вещь относительная. Английский физик Кельвин сказал: «Грязь — это то, что лежит не на месте». Никто не назовет грязью
6 	Хочу всё знать


82
навозное удобрение в саду, где вырастают алые ягоды земляники и душистые цветы чайной розы. Но йикто не согласится оставить на полу своей комнаты кусочек этого же удобрения, случайно приставший к подошве. Рисовое зерно — предмет вполне почтенный и достойный, но совершенно излишний в пачке грузинского чая. А керосин, самоотверженно сгорающий на пользу человеку в примусе или лампе, решительно нетерпим в сливочном пломбире...
И так почти во всем.
Если сказать вам, что вы ни разу в жизни не пили чистой воды, вы сочтете это клеветой, подвергающей сомнению вашу чистоплотность. Но тем не менее это факт. Вы её не пили. Ее не существует в природе.
Небо затянуто серыми тучами. Падают крупные капли дождя. Они сливаются в струйки на стеклах окон, с легким шуршанием стекают С листьев дерева, настойчиво стучат по крыше. Бесцветные, чистые, прозрачные, они летят, ничего не задевая, прямо с неба.
Чистая вода? Нет. Это падают С неба растворы. В каждой капельке растворены азот и кислород из воздуха, каждая капелька несет в себе различные вещества из пылинок.
Дождь усиливается. В ложбинках побежали потоки. Проникая с поверхности под почву, они растворяют содержащиеся в ней вещества и несут их в реки. Реки подхватывают эстафету и передают ее морям. И когда, пробежав по горячему песку приморского пляжа, вы бросаетесь в ласковые волны, вы погружаетесь в раствор солей. Чтобы про¬
солиться, как малосольный огурец, не хватает только укропа и смородинного листа.
А действительно, чистая вода имеется только в лабораториях, где она нужна для научных опытов. И получить ее стоит немалых трудов. Много-много раз перегоняют воду в кварцевой посуде с золотыми или серебряными холодильниками. Делается это не от пристрастия к роскоши — даже стекло и большинство металлов растворяется в воде и загрязняет ее.
Вот и выходит, что вы никогда не пили чистой воды.
РАСТОРГ
«От раствора и слышу», — можете вы с полным правом ответить автору. Вообще-то так говорить не следует — это не слишком вежливая формулировка. Но в данном случае она будет чистейшей правдой, потому что мы на 50—70 процентов состоим из воды, да к тому же еще и не чистой...
Такое утверждение звучит, конеч-


83
но, несколько обидно. Но, во-первых, оно является истиной. Во-вторых, как видно из достижений культуры, оно еще никому и ни в чем не помешало. А в-третьих, его можно слегка смягчить, напомнив, что нечистая вода является не чем иным, как раствором.
Любое живое существо, растение или животное, от инфузории до человека, построено из живых клеток, и инутри оболочки каждой клетки находятся сложные растворы. В арбузе или огурце водного раствора 90 процентов, и только 10 процентов приходится на долю оболочки клетки — клетчатки. Человек — царь природы, но и он наполнен растворами. Жидкая часть крови, слюна, желудочный сок, мозг, пот — не что иное, как сложные растворы. Если об этом вспомнить вовремя, отобьется желание плакать. Как-то обидно выражать свое огорчение путем выделения раствора...
Живой организм находится в непрерывном обмене с окружающей его средой, и в этом громадную роль играют процессы растворения. Стоит вам сунуть в рот обыкновенный леденец, как начнется его обработка, сперва одним раствором — слюной, потом сложнейшим раствором— желудочным соком. В растениях под действием солнечных лучей в растворах совершается образование сахаров, кислот, жиров и других веществ. Вообще говоря, в живой природе существует очень мало процессов, которые могли бы совершаться без участия растворов.
После извержения вулкана Кракатау, далеко-далеко от него, в странах юго-восточной Азии, внезапно пошли красные дожди. Произошло
это оттого, что в капельках воды растворились вещества, выброшенные извержением из недр земли.
Раствором был и смертоносный дождь, погубивший японских рыбаков в Тихом океане после опытного взрыва американской атомной бомбы на атолле Бикини в 1946 году. Растворяя в себе радиоактивные продукты атомного распада, захватывая пылинки, излучавшие убийственные осколки атомных ядер, капли этого дождя несли на землю болезнь и смерть. Этот раствор принадлежит к таким достижениям, без которых человечество прекрасно могло бы обойтись...
Царство растворов бесконечно широко и всеобъемлюще. Ведь, кроме воды, существует множество других жидкостей.
Допустим на момент, что в природе исчезла способность веществ растворяться, — и нам представится удручающая картина. Вы торопитесь домой, чтобы не опоздать к обеду? Не трудитесь! Унылой пустотой поразит вас обеденный стол, ибо нельзя будет приготовить пищу. Нельзя и не из чего. Не будет ни овощей, ни фруктов, ни молока, ни мяса, ни рыбы. Пожалуй, из всего, что мы едим, останется одна только поваренная соль в сухом виде. Грязными останутся и руки и рубашки, — ведь не удастся ни мыть, ни стирать. Новые красивые дома уступят место деревянным избушкам, потому что многие строительные материалы, начиная от извести и кончая бетоном, получаются с помощью растворов. За отсутствием медикаментов закроются аптеки, исчезнут все виды парфюмерных изде¬
6+


84
лий. Не смогут действовать аккумуляторы — и неподвижные автомобили беспомощно встанут по обочинам дорог. Лишенный батарей, погаснет ваш электрический фонарик. Исчезнут красиво окрашенные ткани; художники не смогут писать картины; а поскольку не удастся изготовлять бумагу, чернила и типографскую краску, нечего будет делать писателям. Можно до бесконечности продолжить список неприятностей, которые свалились бы на нас в случае отсутствия растворов. Но нет смысла тратить на это время. Дело в том, что и нас самих бы не было. Осталась бы только мертвая земля, состоящая из чистых минералов, металлов и чистой воды, а,вокруг нее — смесь чистого кислорода и азота.
И даже нельзя сказать, что было бы скучно. Скучать-то было бы некому. ..
Вот и выходит, что растворенное состояние вещества является одним
из самых распространенных и важных для жизни и промышленности. А не так давно стало известно, что растворяться могут не только твердые вещества и газы в жидкостях, и жидкости в жидкостях, но даже твердые вещества в твердых веществах. Оказалось, что существуют так называемые твердые растворы. Великий русский химик Д. И. Менделеев говорил, что нужно не только понимать растворы, но и «обладать» ими, то есть заставить их служить человеку. Чтобы научиться этому, нужно оглянуться назад. Там, в глубинах истории развития представлений человека о природе, мы проследим те сложные, иногда мучительные и противоречивые пути, которыми шла химическая наука, тысячелетиями познавая неживое и живое вещество. Только тогда можно представить себе, что мы знаем о растворах сейчас и как много еще придется разгадать в будущем. ..
ЗНАМЕНИТЫЙ ДИАЛОГ
После пышной церемонии коронования Наполеона Бонапарта в 1804 году император, возвращаясь из собора Нотр-Дам, проходил сквозь толпу блестящих царедворцев и боевых генералов. Он остановился перед ветераном армии генералом Дельмас.
— Прекрасная церемония, Дельмас! По- истине великолепно! — сказал Наполеон.
— Да, генерал, — ответил см^ело Дельмас, — не хватает лишь двух миллионов французов, пожертвовавших жизнью, чтобы уничтожить то, что вы восстанавливаете...
На другой день Дельмас был выслан из Парижа.
ВЫДУМКА МАРКО ПОЛО
Слово «миллион», обозначающее тысячу тысяч, выдумал знаменитый путешествен- ник Марко Поло, посетивший в XIII веке Китай.
Итальянское слово «милле» значит «тысяча», а окончание «оне» есть окончание увеличительное, соответствующее русскому окончанию «ище» или «ища» в словах «домище», «ручища» и т. п. Слово «миллионе», таким образом, соответствует русскому слову «тысячища», хотя так не говорят.
Марко Поло придумал это слово для того, чтобы описать необычайные богатства Китая.


85
Г. КОВАНЬКО
ЧУДЕСНЫЕ ГИГАНТЫ
Если полвека назад кто-нибудь стал бы утверждать, что из газа можно шить шубы и строить дома, а из смолы делать гвозди, то такого человека сочли бы фантазером или шутником. А в наше время все это стало былью. И мы настолько свыклись с таким веществом, как пластмасса, что когда берем авторучку или телефонную трубку, то не задумываемся над тем, какой это удивительный материал. Из пластмасс делают тысячи самых различных Вещей: фляги и корпуса телевизоров, шестерни и фотоаппараты и даже целые дома с мебелью. Наш воздушный лайнер «ТУ-104», который за один час доставляет пассажиров из Ленинграда в Москву, насчитывает 120000 деталей, сделанных из пластмассы.
Так что же такое пластмасса, какова ее природа?
Как известно, все вещества состоят из мельчайших частичек, которые называются молекулами. «Молекулы» — слово французское и означает — «малая масса». Но и молекулы состоят, в свою очередь, из более мелких частиц — атомов. Молекулы, которые состоят из небольшого числа атомов, называют мономерами .(слово «монос» — греческое и означает «единый»). Например,
Химия — это область чудес, в ней скрыто счастье человечества, величайшие завоевания разума будут сделаны именно в этой области.
М. Горький
молекулы водорода или кислорода состоят всего лишь из двух атомов. Но есть молекулы, которые имеют в своем составе десятки и даже сотни тысяч атомов. Такие молекулы называются полимерами («поли»—по- гречески — означает «много»), и по сравнению с мономерами они настоящие гиганты. Но только по сравнению. Вообще-то они крошечные. Под обычным микроскопом их


М. В. Ломоносов
даже не видно. И по своему весу маленькие гиганты в сотни тысяч раз тяжелее мономеров.
В составе полимеров почти всегда есть углерод. Вещества, которые состоят из молекул-гигантов, называются высокомолекулярными или просто полимерами. Они-то и являются основой синтетических волокон, каучука и пластмассы. И вряд ли мы ошибемся, если скажем, что пластмассы, пожалуй, самые удивительные из них. Они могут быть гибкими и жесткими, непроницаемыми и прозрачными, легкими и тяжелыми. Одни из них не горят в огне, другие не тонут в воде, третьи легче пробки, но прочнее стали. Есть пластмассы, на которые не действует даже такая адская смесь, как «царская водка»,1 в которой растворяются самые стойкие металлы.
Искусственная пластмасса впер¬
1 «Царская водка» — смесь азотной и соляной кислот. Это сильнейший из окислителей.
вые была получена около ста лет назад. Одна американская газета объявила вознаграждение в 10 тысяч долларов тому, кто найдет заменитель слоновой кости. Дело в том, что из слоновой кости делали бильярдные шары, а игра в бильярд тогда была широко распространена. Но слоновая кость обходилась очень дорого. Два брата, Джон и Исаак Хайатт, заинтересовались предложением. Семь лет упорной работы — и братья, наконец, достигли цели. Однажды, проверяя, какое действие оказывает на хлопок смесь азотной и серной кислот, они получили вещество, которое по виду напоминало тесто. Братья промыли его водой, просушили и затем подожгли. Комок мгновенно вспыхнул и сгорел. Чтобы материал не был таким горючим, изобретатели добавили в него камфору. Когда новое вещество отвердело, оно стало походить на рог или на панцирь черепахи. При нагревании масса размягчалась, легко подвергалась обработке и хорошо окрашивалась. Этот пластический материал братья назвали целлулоидом. Шары из целу- лоида были очень похожи на те, которые делали из слоновой кости. Из целлулоида стали изготовлять гребешки, пуговицы, фотопленки, а когда француз Люмьер изобрел кинематограф, — и киноленты.
Тридцать лет целлулоид не знал соперников и был единственной искусственной пластмассой. Но время случайных открытий доживало последний век. Великий русский химик А. М. Бутлеров раскрыл загадку строения молекул. Он разработал теорию химического строения вещества, которая позволила понять, как


образуются и растут молекулы-гиганты. Еще один секрет был вырван у природы, и человек, овладев им, стал оздавать такие вещества, до которых природа не могла додуматься. Каким же образом человек создает новые гиганты-молекулы, а следовательно, и новые нужные вещества?
Представьте, что бусинка — это молекула. Теперь нанизывайте бусинку за бусинкой на длинную нить. Получилась цепочка. Это новая молекула, и у нее уже другие свойства. Однажды известного советского химика спросили:
— Как из одного и того же сырья получают различные материалы?
— Очень просто, — ответил ученый, — что сошьешь, то и получишь.
Но разве можно «сшивать» молекулы? Оказывается, можно. Только делается это без иглы и ниток. Молекулы «сшивают» химическими средствами. Химики придумали самые хитрые способы для создания молекул-гигантов. Вот один из практических примеров.
Берут газ этилен (это мономер),
А.М. Бутлеров
д. и. М Е НАШ ев
сжимают его до нескольких атмосфер. Молекулы этилена присоединяются друг к другу, образуя длинные цепочки, которые представляют собой уже большие молекулы, то есть полимеры. Таким образом из газа этилена получился полиэтилен. Полиэтилен — пластмасса, твердое вещество, из которого делают трубы, чашки, пленки. Такой способ, при котором из коротких молекул или мономеров получают высокомолекулярные соединения — полимеры, в науке называют полимеризацией; и химики польг,тются им очень часто.
Полимеры получают и многими другими способами: нагреванием,
добавлением ,лругих веществ, облучением токами высокой частоты. Иногда — несколькими способами сразу. И вот растут полимеры, как деревья, крепнут, разветвляются и приобретают новые свойства, которые так нужны человеку.


68
Имена русских химиков — М. В. Ломоносова, А, М. Бутлерова, Д. И. Менделеева — известны во всех странах мира. Но если русская мысль шла впереди, то поомышлен- ность в дореволюционной России резко отставала от промышленности передивых стран. Химических заводов и фабрик в дореволюционной России было очень мало. Лишь два небольших и слабо оборудованных завода — Охтенский в Петрограде и «Карболит» в Орехово-Зуеве выпускали небольшое количество пластмасс. И только после Великой Октябрьской социалистической революции в нашей стране стали развиваться азотная, серная и анилинокрасочная промышленность, производство минеральных удобрений, возникли первые предприятия искусственного волокна.
В настоящее время производство полимеров — это большая государственная задача. Как наметил в 1958 году Майский пленум ЦК КПСС, выпуск пластмасс к 1965 году возрастет почти в 8 раз, будет переоборудовано и заново построено 250 новых предприятий химической промышленности. Уже сейчас в нашей стране производится более 2 тысяч видов изделий из пластмасс.
Из чего же делаются пластмассы? Пластмассы — это смесь веществ. Самое главное вещество в пластмассе— синтетическая1 смола, знакомый нам полимер. Но из одной чистой смолы пластмасса получается дорогая и очень хрупкая. Поэтому в смолу почти всегда добавляют
1 Синтетическая, то есть полученная искусственно.
другие вещества — так называемые наполнители. А наполнители бывают самые разные. Можно брать бумагу, размолотую древесину, хлопок, лен, асбест, графит и многое другое. Только выбрать надо правильно.
Есть на земле замечательный минерал. Его называют вермикулитом. Это тяжелый камень с удельным весом 2,4—2,7, но если вермикулит нагреть до 1000 градусов, он вспучивается, увеличивается в объеме в 25—30 раз и становится легким как пух. Вермикулит применяют как наполнитель, и пластмассы при этом получаются очень легкими. Если же нужно получить особенно прочную пластмассу, то наполнителем берут волокнистую массу, например хлопок. Волоконца хлопка как бы прошьют всю пластмассу, и она станет очень прочной. А если нужна теплостойкая пластмасса, то добавляют графит или асбест.
Изготовление пластмасс можно сравнить с выпечкой пирога. Какую начинку положит хозяйка, такой пирог и получится. Для того, чтобы пластмасса была более пластична, в нее добавляют так называемые пластификаторы. Их можно сравнить с дрожжами. Без них пирог будет не мягким, а жестким. Но пластмасса все же не пирог. И поэтому в нее часто добавляют такие пластификаторы, которые придают ей необходимую жесткость. А если нужна цветная пластмасса, то добавляют и краситель. Вот из чего состоит пластмасса.
А где же взять сырье для пластмассы? Наполнители — не проблема; это ясно. «А смолы, полимеры?» — спросите вы.
Конечно, природных смол (напри-


89
мер канифоль, шеллак) недостаточно. Смолу для пластмасс получают искусственным путем на химических заводах. Из какого сырья? Главным образом из угля и нефти.
При переработке угля и нефти выделяется много газа. Из этого, а также природного газа получают этилен. А из этилена, как вы помните, и вырабатывается пластмасса — полиэтилен. Из одной тонны нефти можно получить около полу- тонны ценной пластмассы.
Для химии не существует и отходов. Пластмассу можно изготовлять даже... из кукурузных кочерыжек! Куриные перья, подсолнечная лузга тоже годятся.
Чем же хороши пластмассы?
Изделия из пластмасс проще и дешевле, чем из металла. «Ржа ест железо», — гласит поговорка. Как злое чудовище, ржавчина пожирает стальные трубы, машины, мосты, рельсы, крыши. Она истребляет ежегодно более трети выплавленной
стали. Порча металлов — очень большое бедствие, с которым людям приходится вести тяжелую и упорную борьбу. Чтобы сохранить железо, его покрывают никелем, цинком, алюминием и другими стойкими, но дорогими металлами. Металлические вещи, для того чтобы они не ржавели, окрашивают красками. Но и эти средства недолговечны и обходятся дорого. Так, например, стоимость окраски Эйфелевой башни в Париже, если считать с момента ее основания, превзошла стоимость самой башни.
Есть пластмассы, прочность которых намного выше прочности металлов. Как-то па промышленной выставке в Германской Демократической Республике на стенд въехала обычная легковая машина. Рабочий ударом молота смял металлическое крыло автомобиля. Но когда удар молота обрушился на другое крыло, из стеклотекстолита, то молот отскочил, не оставив ни малейшей вмятины.
Пластмассы легки, — намного легче металлов. Однажды по широкому подмосковному шоссе со скоростью спортивного самолета — 240 километров в час — пронеслась гоночная машина. Развить такую скорость автомашина смогла потому, что она была легче других. Ее кузов был


80
сделан из пластмассы. Кузов малолитражной машины «чайка» весит всего лишь 50 килограммов. У машин легкого веса есть много преимуществ, и одно из них то, что они расходуют мало горючего. На таких машинах ставят двигатели меньшей мощности.
Пластмассы — заменители металлов. Одна тонна пластмассы может заменить 3 тонны цветных металлов. Для проката стали служат специальные станы с тяжелыми металлическими валками. Оси валков вращаются в прочных подшипниках. Раньше подшипники делали из бронзы. Бронза — это сплав меди, олова, свинца и других металлов — сплав довольно дорогой. Пока станы для проката были не очень большими, бронзовые подшипники вполне оправдывали себя. Но когда появились такие мощные станы, как блюминги, которые прокатывают огромные глыбы стали, бронзовые подшипники не смогли выдерживать сллшком большие нагрузки. И вот на смену им пришли подшипники из текстолита, которые выдерживают груз в 500 тысяч тонн. Это вес десяти крупных линкоров или двухсот груженых поездов вместе с паровозами.
Не сразу поверишь, что основу текстолита составляет хлопчатобумажная ткань. Да, самая обыкновенная ткань. Ее складывают слоями, пропитывают бакелитовой смолой и затем прессуют под большим давлением при температуре 150 градусов. Так получают пластмассу, которая по твердости не уступает чугуну, а по многим другим качествам его превосходит. Если чугунный шкив уронить на каменный пол,
он легко расколется, а шкив, сделанный из текстолита, выдержит более сильные удары. Слово «текстолит» означает «камень из ткани», «текстум» — «ткань» и «литое» — камень. Из текстолита делают ролики, бесшумные шестерни, вкладыши, настилы эскалаторов в метро и многое другое.
Каждый год пионеры собирают бумажную макулатуру. Из этой бумаги делают пластмассу, которая называется бумалитом. Бумалит — «камень» из бумаги. Шестерни из него легки, бесшумны и прочны. В электротехнике бумалит применяется в качестве изолятора.
А приходилось ли вам, ребята, слышать слово «свам»? Странное слово? Это название еще одной пластмассы. Стеклянно-волокнистый анизотропный материал, а сокращенно— свам. Словом же «анизотропный» называют такие вещества, которые при различных поворотах проявляют разные свойства.
Возьмем для примера обычное полено. Если ударить топором вдоль волокон, оно легко расколется, но попробуйте перерубить полено поперек. Это сделать труднее. Дело в том, что вам придется не разделять волокна, а пересекать множество волокнистых пучков, прочно скрепленных друг с другом. Свам по своему строению напоминает дерево. Он состоит из стеклянных волокон, соединенных смолой. Волокна располагаются так же, как в древесине, параллельно друг другу.
Но ведь стекло — хрупкий материал, а свам отличается большой прочностью.
Да, стекло, если говорить, например, о стакане, — хрупкое вещество.


Но если из расплавленного стекла вытянуть тончайшие нити, то такие нити по своей прочности и упругости напоминают шелк. Их можно завязывать в узлы. И чем тоньше нити, тем они прочнее. Из стеклянных нитей ткут стеклянное полотно и стеклянный шелк. Если же такую ткань пропитать синтетическими смолами и при высокой температуре спрессовать, то получается прочный и легкий пластический материал— стеклопластик.
Как-то ранней весной 1958 года на Москве-реке появилась легкая, блещущая полировкой продолговатая лодка. В ней было трое гребцов. Маленькое суденышко штурмовало ледяную глыбу. Лодка отскакивала и снова бросалась в неравный поединок. Она не тонула и поистине была неуязвимой. И даже тогда, когда ее вытащили на берег и, раскачав, с силой бросили оземь, она осталась целой. Лодка из стеклопластика оказалась в несколько раз прочнее дубовой.
Стеклопласты нашли применение в судостроении. Древесина уступает место новому материалу — прочному и легкому. Древесина набухает в воде, гниет, недостаточно прочна. Корабли, сделанные из дерева, приходится часто ремонтировать. Стеклопласты же не боятся ни воды,
ни огня. Из стеклопласта делают легкие парусники и катеры. Уже спущен теплоход — первое крупное в стране пассажирское судно из пластмассы. Его корпус, надстройка, штурманская рубка и даже фундамент под главным двигателем выполнены из стеклопластиков. Небольшая осадка теплохода — всего полметра — открывает ему дорогу на маленькие реки, туда, где обычные суда ходить не могут.
Для строительства пластмассового корабля не потребовались ни сварка, ни клепка, ни громоздкие стапели. Как пекут хлеб в формах, его отлили в специальных матрицах, тоже, кстати говоря, сделанных из пластмасс. В недалеком будущем непотопляемые и быстроходные корабли выйдут на просторы океана.
Легки и быстроходны машины из стеклопласта. Их уже видела Москва. В будущем таких машин будет много. У них все, кроме мотора, будет из стеклопласта. ^Даже колеса сделают из пластмассы.
Стеклопласты применяются во многих областях. Авиация и электроника вообще не могут без них обойтись. Из них делают фюзеляжи и крылья самолетов, каркасы вертолетов и корпуса ракет.
Сотни раз в сутки поднимается и опускается в стволе шахты клеть. В


ней начинается и заканчивается рабочий день шахтера. Она поднимает на-гора вагонетки с добытым углем, доставляет шахтерам материалы для крепежа и многое другое. Клеть — громоздкое сооружение, сплетенное из стальных деталей. Советские специалисты построили
клеть из стеклопласта. Новая клеть, рассчитанная на двухтонную вагонетку, легче обычной на 900 килограммов. Замена тяжелой клети на легкую позволит уменьшить мощность подъемной машины и даст значительную экономию электрической энергии.
Высокомолекулярные соединения — полимеры помогли человеку покорить космос. Никита Сергеевич говорил: «Нельзя было бы осуществить запуск искусственных спутников Земли, а тем более космической ракеты, если бы у нас не было необходимых полимерных материалов и синтетических горючих».
Есть пластмассы, которые не боятся огня. Стеклопласты, полученные на основе кремнийорганических соединений, обладают исключительно высокой теплостойкостью. В тонкостенный стакан наливают расплавленный свинец, и стекло не лопается. Пламя ацетиленовой горелки разрезает стальную плиту, а брус из стеклопласта, в состав которого входит кремний, выдерживает самый жаркий огонь. Кремнийоргани- ческие полимеры (или просто силиконы) применяются в производстве негорючих красок и лаков.
Обычные краски и лаки легко воспламеняются. Помните знаменитое описание Цусимского боя между японским флотом и эскадрой адмирала Рождественского в романе
А. С. Новикова-Прибоя «Цусима»? Словно гигантские факелы, пылали русские броненосцы и крейсера. Причиной страшного пожара был толстый слой краски на судах. Крем- нийорганические лаки и краски поджечь нельзя; поэтому они хорошо предохраняют деревянные предметы от огня. А костюмы из кремнийорга- нической ткани очень пригодятся пожарным и литейщикам.
Силиконы не боятся воды. Они отталкивают ее. Однажды поставили такой опыт. В сосуд с водой поместили электрический мотор, пропитанный кремнийорганическим изолятором. Мотор работал.
Под дождем ваша суконная одежда промокнет через 10 минут. Но, если пропитать ее силиконовым веществом, она промокнет только через 18 часов! А вы знаете, что влага воздуха, хотя и очень медленно, но разрушает стекло? Вот поэтому линзы, например, фотоаппаратов покрывают тончайшей пленкой крем- нийорганических соединений. Такая пленка одновременно и «просвет¬


93
ляет» оптику, то есть устраняет отражения света.
Защитить от влаги атмосферы можно и целое здание. В Ленинграде покрыли силиконовой пленкой стены Русского музея и Мраморного дворца. Теперь им не страшны ни дожди, ни морозы. А вы помните «дворников» на смотровых стеклах автомашин и троллейбусов? Если покрыть эти стекла водоотталкивающей пленкой, то они не будут смачиваться водой. «Дворникам» тогда можно «дать расчет».
Что может быть легче пробки? Пенопласт. Он в 10 раз легче баль- зового дерева, из которого Тур Хейердал сделал знаменитый плот «Кон-Тики», в 25 раз легче пробки, в 100 раз легче воды и в 700 раз легче стали. Один кубометр пенопласта весит всего 10 килограммов — груз, который без труда поднимет школьник.
Пенопласт внешне похож на мыльную пену — отсюда и название. А как его получают? Та же синтетическая смола плюс пенообразователь, который при разложении превращается в газ и вспенивает смолу. Масса смолы заполняется миллиардами пузырьков и после затвердения остается воздушной. Но смолу можно и взбить, как это делают хозяйки, приготавливая мусс, или продуть воздухом. Вы помните, что в пластмассах бывает наполнитель? В пено- пластах им будет воздух или другой безвредный газ.
Пенопласты — хороший строительный материал. Их можно резать, пилить, вбивать в них гвозди. Под Москвой был собран дом из пенопласта; дом в четыре этажа, на сорок квартир. А в них — свыше
пятисот изделий из пластмассы. Машины подвозили готовые комнаты, кран поднимал их одну за другой, и дом рос, как в сказке. Такие дома хорошо сохраняют тепло, они звуконепроницаемы. Им не страшны и землетрясения. Из пенопласта делают домики для полярников. Их легко доставить на зимовку, морозы им не страшны.
Из пенопластов в сочетании с другими материалами можно делать непотопляемые суда. Подкладка из пенопласта может поспорить с любым мехом. Из мягких пенопластов делают матрацы, подушки, сиденья в креслах.


На помощь пластмассам приходят другие синтетические материалы. Например, на смену естественному клею пришел синтетический. Уже сейчас создано много новых видов синтетического клея. Это те же пластмассы, обладающие необыкновенными свойствами. Клей заменяет заклепки, гвозди, болты. Им можно склеивать и стекло, и металлы, и одежду. Пользуясь клеем «Уни- он-1200 Р», наши друзья в Чехословакии собрали целый мост длиной в 10 метров и шириной в 2,65 метра. Он был склеен из алюминиевых деталей. При испытании мост выдержал нагрузку в 500 килограммов на каждый квадратный сантиметр. А это равносильно тому, что на площадь величиной со школьную резинку положили бы груз в 3 тонны. На весь мост пошло всего 6 килограммов клея. Ни единой заклепки, ни единого болта или сварного шва!
А в ГДР по способу чешских инженеров собрали мост длиной в 50 метров.
Хирург удаляет больному часть аорты и заменяет ее трубкой из пластмассы. На вашем столе стоит ваза — не отличишь от хрустальной — из пластмассы. Вашим лыжам никогда не нужна смазка. На них тонкая пластинка из пластмассы. Как вы видите, всех чудес, какие творят полимеры — эти маленькие молекулы-гиганты, — и не перечислить. Подчиняясь воле человека, они широко входят во все области жизни.
Мы вступили в новый век —это век атомной энергии, покорения космоса, век полимеров. Химия вместе с другими науками поможет создать изобилие материальных ценностей на благо народа. А это важное условие для построения коммунизма, в котором вам, ребята, и предстоит жить.


ПРИНЯДЛЕЖИ*^^^-^
будущее
it
СИНТЕТИЧЕСКОМУ
КАУЧУКУ
«Широко распростирает Химия руки свои в дела человеческие... Куда ни посмотрим, куда ни оглянемся, везде обращаются пред очами нашими успехи ее прилежания».
М. В. Ломоносов
ТЫСЯЧЕЛЕТНЯЯ РОДОСЛОВНАЯ БАСКЕТБОЛА
Множество мужчин, как всегда, окружало площадку для игры в пок- та-пок — в мяч. Это азартное и увлекательное зрелище. По правилам игры, надо забросить упругий мяч в каменное кольцо, укрепленное на стене. Одна группа игроков нападала, другая — защищала кольцо. Мяч нельзя трогать руками, а можно только толкать туловищем, локтями и коленями.
Как трудно было при таких условиях игры загнать большой, тяжелый мяч в кольцо! Однако ловкость и меткость игроков неизменно вызывали одобрительные крики зрителей.
Посмотрите на этот каменный диск. Его нашли при археологиче¬
ских раскопках близ города Чиапас в Гватемале. В центре диска находится рельефное изображение игрока в пок-та-иок, а рядом и сам мяч. На диске есть иероглифы — надписи


на древйем языке индейцев-майя. Удалось прочесть надпись: это календарная дата, соответствующая 590 году нашей эры. Выходит, что диску 1372 года! Вот, по-видимому, сколько лет прапрадедушке нашего баскетбола. Не каждый может похвастаться такой древней родословной!
ОДНА ИЗ „ДИКОВИН" нового СВЕТА
Когда Христофор Колумб в 1493 году вторично посетил берега открытых им островов Куба и Гаити, испанцы обратили внимание на игру индейцев с шаром из какого-то эластичного материала. Один из таких мячей попал в число «диковин», которые Колумб привозил из своих плаваний в Новый Свет. Говорят, что сама королева Испании Изабелла заинтересовалась забавным подарком — мячиком, который подпрыгивал, когда его бросали на пол. Но испанцы прошли мимо этой находки, ибо их влекли иные богатства заманчивых берегов Нового Света — золото, жемчуг и другие сокровища!
В 1519 году испанская эскадра
под командованием предприимчивого и алчного Эрнандо Кортеса начала завоевание Мексики. В 1521 году пало могущественное и богатое государство ацтеков. Один из спо< движников Кортеса — Берналь Диас — написал замечательную по острой наблюдательности книгу — «Записки солдата». Там он пишет и об игре в «тлатчли», то есть в мяч, которую он видел в городах Мексики. Судя по старинным ацтекским рисункам, это та же игра, которая у древних майя называлась «пок-та- пок». Значит, и в Мексике знали загадочный эластичный материал. И снова встретились с ним испанцы, и опять в бешеной погоне за золотом прошли равнодушно мимо!
ШАРЛЬ ДЕ КОНДАМИН „ОТКРЫВАЕТ" КАУЧУК
— 	Итак, господа, — начал свою речь непременный секретарь Парижской Академии наук, престарелый Бернар ле Бовье де Фонте- нель, — с милостивого соизволения нашего повелителя короля Франции Людовика XV, да хранит его бог, и с великодушного разрешения короля Испании Филиппа V, Академия наша посылает научную экспедицию в Южную Америку, чтобы установить истинную форму Земли. Я предоставляю слово для сообщения адъюнкту Академии — господину Шарлю Мари де ла Кондамину...
Перед глазами почтенных академиков стоял стройный молодой человек, который казался скорее изящным придворным, чем ученым. Но, несмотря на свои 29 лет и изысканный наряд, Шарль де ла Кондамин


был уже известным ученым — способным математиком и геодезистом. Но самое главное, как говорил его современник и друг Вольтер, Кон- дамин обладал духом истинного путешественника-первооткрывателя, ненасытного в своей любознательности и стойкого в испытаниях.
16 мая 1735 года из порта Ла-Рошель на французском военном корабле отплыла экспедиция, в составе которой был Шарль дела Кондамин.
... Уже не первую неделю Шарль де Кондамин вместе с небольшой группой носильщиков индейцев шли по склонам Анд. И вот сейчас спустились они на берега Рио-Эсме- ральдос, поросшие роскошным тропическим лесом. Вот тут и увидел Кондамин куски странного эластичного материала, который индейцы называли «каучук». Это слово происходило от «каа-о-чу» — «слезы дерева». Индейцы показали французскому исследователю деревья — гевеи. На стволах гевеи делали надрезы, из которых выступал млечный сок молочно-белого цвета с желторозовым оттенком, содержащий каучук. На воздухе этот сок (по-испански «латекс») довольно быстро твер¬
дел и превращался в комок коричневатого цвета. Если его нагревали в горячем дыму костра, он приобретал прочность и эластичность, а также не пропускал воду. Когда Шарль де ла Кондамин увидел чудесные свойства загадочного материала, он прежде всего подумал: «А не сделать ли из него сумку для геодезических инструментов—квадранта и других, очень страдавших от сырости?» И сумка была изготовлена.
Кондамин увидел, как индейцы остроумно делают себе непромокаемую обувь: они обмазывали ноги густым соком гевеи, а затем терпеливо окуривали их в теплом дыму костра. Делали индейцы из каучука разные сосуды, пропитывали им ткани. Обо всем, что он увидел в лесах Южной Америки, Кондамин написал весьма подробные записки. Он также привез с собой в Европу множество туземных предметов из каучука.1
И чудесный загадочный материал— слезы неведомого ранее дерева гевеи — положил начало новой эпохи в мировой науке и промышленности.
ДВА МИЛЛИОНА ГАЛОШ ИЗ... БРАЗИЛИИ
Каучук проник в Европу. Предприимчивые путешественники-дельцы, главным образом англичане, стали находить все новые и новые области его применения. В 1822 году англичанин инженер Чарльз Макинтош растворил кусок кау¬
1 В. Хаген. Их призвала Южная Америка. М., Географгиз, 1961.
7 	Хочу всё знать


чука в сольвент- нафте (жидкость, получающаяся при переработке каменного угля) и нанес эту смесь на ткань. И что же? Получилась непромокаемая одежда, которая и до сих пор носит имя ее изобретателя — «макинтош». Но надо сказать, что первые непромокаемые пальто часто приводили к весьма забавным, а подчас печальным происшествиям. При холодной погоде плащи становились твердыми и ломкими, как стекло. А при жаре... можно представить, как выглядели летом в непромокаемых пальто солидные английские джентльмены, прилипшие к сидениям своих экипажей или омнибусов!
В 1823 году предприимчивый американец Томас Уэльс привез из Бразилии несколько пар галош. Эти галоши растягивались чуть ли не до колен и служили лишь поводом для карикатур и насмешек. Но неунывающий делец нашел выход: он послал в Бразилию индейцам, которые делали галоши, хорошие деревянные колодки, и уже с 1824 года галоши Уэльса стали находить сбыт. Способ их получения был прост: колодку обмакивали в латекс, коптили в горячем дыму костра и снова погружали в сок до тех пор, пока не получался слой каучука примерно в 1,5 миллиметра. Вполне понятно, что такие галоши были гораздо хуже наших: в холод они ломались и трескались, а в жару — делались мягкими и прилипали к земле! И, несмотря на это, галоши имели ог¬
ромный спрос. С 1836 по 1850 год, то есть за 14 лет, из Бразилии в Нью-Йорк было вывезено более полутора миллионов пар галош, а в Европу — 850 тысяч пар! Но все же ученые и инженеры не переставали искать способа избавить чудесный каучук от его неприятных свойств.
НЕОСТОРОЖНОСТЬ ЧАРЛЬЗА ГУДЬИРА
В 1839 году американский изобретатель инженер Чарльз Гудьир, торговавший пластинами каучука, обнаружил, что пластины, посыпанные тальком или порошком серы, теряют свою липкость, но ненадолго. А нельзя ли уничтожить липкость каучука совсем? Гудьир потратил несколько лет, а также и все свои сбережения па разрешение этой задачи, но безуспешно.
... Жена Гудьира сердито хлопнула дверью лаборатории. В доме нет ни цента, у детей порванные башмаки, не на что купить мяса и хлеба, бакалейщик отказал в кредите! А этот безумец сидит над своими пластинами...
— 	Но, Джейн, дорогая, — робко говорил Гудьир. — Пойми, что я на пороге открытия!
- 	А мы на пороге голода!—уже из кухни донесся гневный голос жены.
Гудьир грустно посмотрел на свою маленькую лабораторию и взял в руки пластину из каучука. Конечно, бедняжка Джейн права. Надо кончать бесплодные поиски и браться за работу. Ему недавно предлагали место штатного химика на заводе. Придется соглашаться. Ведь ему


99
уже за сорок, — надо подумать о старости, о будущем детей...
Чарльз вышел на кухню, все еще держа пластину в руке. Заплаканная Джейн ставила на горячую плиту кастрюлю с водой.
— 	Джейн, дорогая моя, не сердись! Я решил бросить все это...— и Чарльз с виноватым видом обнял жену. Из его пальцев на раскаленную плиту выпал кусок каучука. Он стал плавиться, но не сгорел. Гудьир схватил размягченный комок и стал мять, чтобы убедиться, что тот не пострадал.
— 	О Джейн! — вдруг Чарльз закружился с женой в каком-то диком танце по кухне. — Я нашел! Пластина стала эластичной, она не липнет больше... — и, оттолкнув Джейн, которая, и смеясь, и плача, смотрела на своего одержимого Чарли, он выбежал из кухни.
В лаборатории Гудьир снова нагрел каучук в смеси с порошком серы и испытал этот новый материал. Каучук теперь не ломался от холода, не размягчался н не липнул от жары, не растворялся в прежних растворителях! И он стал еще более упругим и эластичным. Чарльз Гудьир получил патент. Так был откры; способ превращения кауч>..а в резину, названный вулканизацией. Но это замечательное изобретение не принесло богатства Гудьиру. Он умер в 60 лет и оставил жене в наследство лишь одни долги. Только спустя несколько десятилетий новый материал начал входить в различные отрасли промышленности: сначала в электротехническую — в качестве изолятора, а позже — в автомобильную. Из вулканизированного каучука стали делать шины.
ДЖЕНТЛЬМЕНЫ ИДУТ НА КРАЖУ
И вот началась настоящая каучуковая лихорадка. Добыча каучука— «белого золота» — велась хищническим образом. Множество драгоценных деревьев гевеи гибли в лесах Бразилии. В 1871 году правительство Бразилии под страхом смертной казни запретило вывоз семян гевеи. Служба таможенного надзора была усилена войсками. Особенно строго проверялись английские суда, отходящие из бразильских портов. Обыскивали трюмы, вскрывали ящики с грузом.
Известный английский ученый, директор Королевского Ботанического сада, сэр Джозеф Хукер доказал английскому правительству возможность разведения каучуконосных деревьев на плантациях в южноазиатских колониях Англии. Надо только достать семена бразильской гевеи, так как она дает самый чистый каучук... Но как?
...— Англия ежегодно ввозит из Бразилии десятки тысяч тонн каучука и за это расплачивается золотом!— раздраженно говорит пре- мьер-министр Англии, Дизраэли.— Пора понять, что нам нужен свой каучук!
— Вы правы, милорд! — отвечает ему маркиз Солсбери, министр по делам Индии. — И поэтому мой друг, сэр Джон Хукер, советует организовать вывозку семян гевеи. Для проведения этой операции он предлагает одного бразильского плантатора — Генри Викхэма.
— Он англичанин, этот Викхэм? — спрашивает премьер-министр.
7*


100
— О, да! И очень смел и надежен.
— Но учтите, маркиз, — говорит премьер-министр, — что правительство ее величества глубоко уважает законы чужих стран и осуждает любое нарушение их... Пусть сэр Хукер передаст это своему другу. А что касается материальных дел, то здесь мы устроим так...
Можно догадаться, что «правительство ее величества королевы Англии», глубоко уважая законы Бразилии, заплатило огромные деньги за проведение «операции» сэра Хукера. Генри Викхэму в 1876 году удалось с большими трудностями, путем подкупа и взяток, тайком вывезти на английском судне «Амазонка» 56 мешков с 70 тысячами семян гевеи!1
Так были созданы первые искусственные плантации каучука в английских колониях — в Малайе и Восточной Азии,
КАУЧУК-ЭТО СМЕРТЬ И СЛЕЗЫ
Труд рабочих, добывающих каучук в тропических лесах Южной Америки, Африки и на каучуковых плантациях, был невероятно тяжел.
Бразилия. 30-е годы XX века... Рабочие каучеро — индейцы и негры получают за сданный каучук ничтожную плату. Каучеро никогда не знает, сколько ему причитается за добытый каучук, — ведь хозяину выгодно, чтобы каучеро вечно был у него в долгу. Надсмотрщики также изобретают всяческие формы грабежа: они воруют каучук у рабочих,
* М. Кюнне. Охотники за каучуком. М., изд. Иностр. лит., 1962.
посылают их на бедные участки, где невозможно выполнить дневную норму. На каждом шагу каучеро ждут оскорбления, побои, а то и пуля в лоб...
«Зачем вы терпите все эти муки?— спросил я, потрясенный рассказом старика-индейца.
— 	Ах, сеньор! — ответил он.— Белые приезжают сюда грабить нашу землю и охотиться на индейцев — вербовать их. Уйти от этого невозможно. Добывая каучук, мы живем в болотах. Проклятые пиявки облепляют нас, и, пока каучеро вытягивает кровь из дерева, пиявки сосут его собственную кровь. Многие каучеро погибают от горячки, обнимая истекающее соком дерево. Припав пересохшим ртом к его коре, чтобы не водой, а хотя бы жидким каучуком утолить лихорадочную жажду, они сгнивают там, как опавшие листья, обглоданные крысами и миллионами муравьев... единственными миллионами, которые достаются им после смерти!»
Эти страшные строки написаны латиноамериканским писателем Хосе Эустасио Ривера. Тридцать с лишним лет назад он написал правдивую книгу «Пучина» о тяжелой жизни рабочих каучуковых плантаций. Эта книга—трагическая история всех каучеро.
Каучук, добываемый в Африке, в бельгийском Конго, недаром называли кровавым. С 1885 года бельгийские компании ввели принудительный сбор каучука — «каучуковую повинность». В стране, еще недавно цветущей и богатой, наступила ужасающая нищета. Африканцы умирали от непосильного труда, голода, болезней. А если иные пле¬


101
мена в отчаянии пытались бороться против белых пришельцев, они жестоко расплачивались за это. Карательные отряды бельгийской милиции сжигали целые деревни, убивали женщин, детей, стариков. Бельгийский офицер, лейтенант Лакруа, в 1901 году написал в одной из антверпенских газет страстную исповедь о преступлениях в Конго. Он, по приказу своего начальства, во время карательной экспедиции «...сжег заживо, утопил, распял на кресте сто пятьдесят безоружных туземцев. Шесть человек искалечил, чтобы для устрашения остальных насадить отрубленные руки и ноги на изгородь, окружающую деревню. Все жители деревни были уничтожены». Лакруа требовал предания самого себя суду.
«Каучуковый ад», — так называли в ту пору Конго даже европейцы. Грабежи, насилия, убийства — вот путь, по которому текло в Бельгию «белое золото» Конго — каучук!
Потребность в ценном материале— каучуке — возрастала. В 1827 году потребление каучука во всем мире было лишь 3 тонны в год. После открытия вулканизации это потребление увеличилось до 1000 тонн в год. А за 100 лет, к 1929 году, мировое потребление каучука за год составило более 700 тысяч тонн, то есть возросло в сотни тысяч раз.
МОЖНО ЛИ СДЕЛАТЬ ИСКУССТВЕННЫЙ КАУЧУК?
Прежде чем ответить на этот вопрос, надо было исследовать, из чего состоит натуральный, природный каучук. Первые опыты были прове¬
дены в 1826 году знаменитым английским ученым Фарадеем. Путем сухой перегонки каучука, то есть нагрева его при высокой температуре без доступа воздуха, Фарадей получил вещество, состоящее из углерода и водорода. В 1879 году французскому химику Бушарду удалось, нагревая каучук при высокой температуре, не только получить летучее вещество — изопрен, но и превратить его опять в каучукоподобный материал. Опыты Бушарда показали, что изопрен может служить исходным материалом для получения искусственного каучука. Через несколько лет английский химик Тильден выделил из скипидара изопрен, который потом снова превратил в тягучее вещество, похожее на каучук. Все эти наблюдения давали ученым основание сказать, что каучук можно синтезировать, то есть получить искусственным путем из молекул изопрена. Стало понятным, что надо идти по пути соединения множества молекул исходного вещества — изопрена. Но химики еще не знали, как это надо делать, а потому практического значения их исследования не имели.
ПУТЬ, УКАЗАННЫЙ РУССКИМИ ХИМИКАМИ
... Когда все мальчики — воспитанники казанского пансиона Топор- нина — как обычно вечером играли в саду в лапту, Саша тайком пробрался в кухню. Карманы его были набиты склянками, пузырьками, пакетиками. Огромная плита еще не остыла, так что задуманный опыт можно будет провести без помех.


102
Повара ушли, в кухне было пусто, а дядька Федотыч за приличную мзду стоял у наружных дверей и сторожил.
Воспитатель, изящный француз месье Роланд, вытянув свои тонкие ноги, слегка дремал, греясь в приятных лучах вечернего солнца. Вдруг раздался оглушительный взрыв, посыпались стекла из окон подвального этажа, где была кухня. Запахло гарью... В два тигровых прыжка месье Роланд очутился в кухне. Через несколько минут он появился, таща за шиворот Сашу Бутлерова. У того были опалены брови и волосы. За ними, понуря голову, шел Федотыч. Саша виновато бормотал: «Реакция пошла не в ту сторону...»
На Сашу наложили небывалое для пансиона строжайшее наказание. Три раза выводили «преступника» из темного карцера, куда он был заключен, в обеденный зал. На груди у Саши Бутлерова была черная доска с надписью: «Великий химик».
А. М. Бутлеров действительно стал великим химиком. Уже в тридцать лет он был доктором наук и профессором Казанского университета и имел много замечательных научных трудов. А. М. Бутлеров является творцом теории химического строения органических веществ.
Органические вещества имеются повсюду; они окружают нас. Они — в воздухе, в воде морей и океанов, на земле, в недрах земли, в космосе... В основе всех органических соединений лежит способность атомов углерода связываться друг с другом и с атомами иных веществ, например, кислорода, серы, азота.
Вопрос о строении молекулы, расположения составляющих ее атомов
и их взаимной связи давно занимал ученых. Более ста лет назад А. М. Бутлеров первый создал теорию строения вещества, иначе говоря, — теорию последовательной связи атомов в молекуле. Он установил определенное влияние друг на друга химически связанных атомов. Бутлеров показал, что способность органических веществ к различным превращениям зависит от их химического строения. Зная строение молекулы данного вещества, можно предвидеть, к каким превращениям это вещество будет способно.
«Можно ручаться, — писал А. М. Бутлеров, — за возможность синтетического получения каждого органического вещества».
Это великое открытие русского химика положило начало последующим, не менее значительным открытиям. Теперь, пользуясь теорией строения органических веществ, химики нашли ответ на многие давно волнующие их вопросы. Было установлено, что под влиянием внешних причин — света, тепла, каких-либо катализаторов (ускорителей химических процессов)—отдельные, беспорядочно разбросанные молекулы изопрена могут связываться между собой. Из множества звеньев образуется одна большая сложная молекула в виде длинной нити. Это и есть молекула каучука, получившаяся из частиц изопрена. Такое явление называется полимеризацией.
Полимеризация приводит к образованию высокомолекулярных органических соединений — полимеров— из низкомолекулярных — мономеров. Причем сложные молекулы — полимеры — имеют такой же состав, как и однородные молекулы — моно-


ив
Фт
МНОЖЕСТВО БЕСПОРЯДОЧНО РАЗБРОСАННЫХ МОЛЕКУЛ ИЗОПРЕНА
ПОЛИМЕРИЗАЦИЯ
ЗВЕНЬЯ, ОБРАЗОВАННЫЕ ИЗ МОЛЕКУЛ ИЗОПРЕНА
бОЛЬШАЯ МОЛЕКУЛД КАУЧУКА В ВИДЕ ЦЕПОЧКИ, ПОЛУЧИВШЕЙСЯ ИЗ МОЛЕКУЛ'ИЗОПРЕНА
меры. Когда была определена связь между молекулами изопрена и каучука, наметился путь получения синтетического каучука. Перед учеными встала не менее важная задача — найти большое количество исходного и дешевого продукта — изопрена— для производства промышленного синтетического каучука.
А. М. Бутлеров первый установил, что бутилены (непредельные углеводороды) могут полимеризоваться под влиянием серной кислоты. Затем Бутлеров открыл способ изготовления синтетического этилового (винного) спирта из этилена при помощи серной кислоты.
Один из выдающихся учеников Бутлерова А. Е. Фаворский провел ряд исследований, подготовивших основание для синтеза каучука. Русские химики И. М. Кондаков и
Н. 	И. Мариуццей получили вещество, сходное с изопреном — диме- тилбутадиен. В 1901 году И. М. Кондаков синтезировал из него один из видов искусственного каучука. Это имело очень важное значение, так как было доказано, что каучук можно производить из близких по строению с изопреном углеводородов. Это также указывало на возможность
применения бутадиена (дивинила) в качестве исходного материала для синтеза каучука.
Талантливый ученик Фаворского
С. 	В. Лебедев уже в 1909 году впервые синтезировал полимер дивинила. Впоследствии С. В. Лебедев разработал оригинальный метод получения дивинила из этилового спирта, метод, который лег в основу развития промышленного производства синтетического каучука в Советском Союзе.
G. В. ЛЕБЕДЕВ И ЕГО ОТКРЫТИЕ
А. 	П. Остроумова-Лебедева в своих воспоминаниях о С. В. Лебедеве рассказывает о его жизни.
Сергей Васильевич родился в г. Люблине 13 июля 1874 года. Когда ему было девять лет, он потерял отца, и его мать с остальными двумя сыновьями и дочерью переехали в Варшаву. На небольшую пенсию трудно было содержать семью. Детство у Сергея Васильевича было связано с нуждой и лишениями. В 1885 году он поступил в гимназию. Интерес к химии появился уже в 4—5-х классах, когда Ле¬


104
бедеву было 16 лет. После окончания гимназии в 1895 году он поступил в Петербургский университет, где начал с увлечением заниматься химией под руководством выдающегося русского химика А. Е. Фаворского.
Традиции русской химической школы Бутлерова — Фаворского укрепили в Лебедеве глубокую преданность науке и дали то направление, которое в дальнейшем определило его научный путь. В 1899 году за участие в студенческих сходках и волнениях С. В. Лебедев был арестован и выслан на год из Петербурга. Поэтому и задержались его выпускные экзамены. В 1900 году он окончил университет с дипломом I степени.
После года военной службы Лебедев работал на мыловаренном заводе в качестве химика. В 1902 году он был приглашен в лабораторию технической и аналитической химии Петербургского университета. Но только с 1906 года он смог присту¬
пить к систематической научно- исследовательской работе. По совету своего учителя А. Е. Фаворского, Лебедев занялся изучением процессов полимеризации непредельных углеводородов. Это была труднейшая область органической химии. Она требовала от ученого большого труда, упорства и искусства в химическом эксперименте. С. В. Лебедев добился блестящих успехов и уже в 1909 году впервые синтезировал из дивинила дивиниловый каучук.
В полной мере талант С. В. Лебедева как ученого, педагога и руководителя специалистов-химиков развернулся после Великой Октябрьской революции.
В 1918 году, по указанию
В. 	И. Ленина, был поставлен вопрос
0 промышленном синтезе каучука. В начале 1926 года в советской России объявили всемирный конкурс на лучший способ получения синтетического каучука. По условиям конкурса, надо было к 1 января 1928 года представить два килограмма каучука, описание его производства и заводскую схему. И вот настало
1 января. Решением жюри конкурса был одобрен способ С. В. Лебедева, который предложил получать синтетический каучук из спирта. В Государственном Музее революции хранится образец первого в мире синтетического дивинилового каучука, произведенного в 1930 году в Ленинграде по способу С. В. Лебедева на опытной заводской установке.
Тридцать лет назад устроили своеобразное состязание. Из Москвы в тысячекилометровый пробег отправилась колонна автомобилей. Через вязкую глину Подмосковья, по рыхлому чернозему Поволжья,


t09
сквозь сыпучие пески Кара-Кумов шли бок о бок покрышки из натурального и синтетического каучука. Эти испытания показали, что шины из синтетического каучука могут с успехом заменить шины из природного каучука!
Как превращали этиловый спирт в промышленный синтетический каучук? Сырьем для спирта служили продукты, содержащие крахмал,— зерно, картофель. В то время это было доступное исходное сырье. Из этилового спирта под действием катализатора высокой температуры получали значительное количество дивинила. А дивинил под влиянием другого катализатора превращался в каучук.
БУДУЩЕЕ ПРИНАДЛЕЖИТ СИНТЕТИЧЕСКИМ КАУЧУКАМ
С. 	В. Лебедев говорил: «Синтез каучуков — источник бесконечного многообразия». Он предвидел, что, наука и промышленность создадут очень много видов каучука, с самыми различными свойствами.
«Для одного каучука характерна большая механическая прочность, для другого — сопротивляемость истиранию, для третьего—стойкость при повышенных температурах, для четвертого — сохранение эластичности при низких температурах (морозостойкость) и т. д.» (С. В. Лебедев).
В настоящее время созданы синте-
спи РТООЧ МСТИТЕЛЬНАЯ СТАНЦИЯ
СПИРТ
лР(Г
КОНТАКТНАЯ
ЛЕЧЬ
А
&
ОТГОНН ЬГ6 КОЛОННЫ
Дивинил
И ДРУГИЕ
v ВЕЩЕСТВА
1Ш1
СУШИЛКА


toe
тические каучуки, во много раз превосходящие по некоторым своим качествам натуральный каучук. Как правило, каждый вид синтетического каучука имеет свои свойства и особенности. Трудно перечислить все эти виды, а тем более подробно описать, так как их немало.
Всем известно, что резиновые шины автомобиля —.его «обувь». Любой шофер скажет вам, сколько хлопот доставляет ему эта обувь... На долю шин приходится большая нагрузка, и поэтому изнашиваются, или, как говорят, стареют шины быстрее, чем сам автомобиль. Если автомобиль требует капитального ремонта обычно после пробега 100—120 тысяч километров, то шины служат гораздо меньше. Срок службы резиновых шин всего 30—40 тысяч километров по хорошим дорогам, а по плохим — еще меньше!
Дивинилстирольные каучуки, идущие на производство шин, по стойкости к истиранию и старению приближаются к натуральным каучу- кам. Но этого мало. И сейчас ученые-химики успешно работают над получением таких синтетических каучуков, которые служили бы автомобилю на различных дорогах не 30 тысяч километров, а в три — четыре раза больше.
Развитие авиации, создание межконтинентальных баллистических ракет, искусственных спутников Земли и космических кораблей настоятельно требовали от химиков производства каучука, способного работать при очень высоких и при низких температурах. И такой каучук получен! Это силиконовый, или кремний- органический каучук. Ни один из известных синтетических каучуков (а также и натуральный) не применим при температурах свыше 100 градусов. А силиконовый выносит температуру в 250—300 градусов. При низких температурах в минус 50—60 градусов силикон не теряет своей эластичности и прочности. Озон, кислород и солнце совершенно не действуют на силиконовый каучук.
Пока еще на опытных установках получают другой замечательный каучук — изопреновый.
Как показывает название, этот каучук синтезируют из изопрена, того самогб мономера, который лежит в основе натурального каучука.
Поэтому изопреновый каучук иногда называют «натуральным» синтетическим каучуком.
Но если для образования латекса, природного каучука, надо выращивать дорогое дерево гевею около семи лет, то полиизопреновый каучук можно получить в течение нескольких ча-
к


107
сов и гораздо дешевле. Когда наша промышленность будет производить синтетический универсальный «натуральный» каучук, то совершенно отпадает необходимость ввоза природного каучука из-за границы.
Сырьем для большинства синтетических каучуков служат: этиловый спирт, ацетилен, хлор, нефть, природные газы. Важнейшее направление технического прогресса в производстве синтетических каучу¬
ков — это использование дешевого сырья. За семилетку вся промышленность по синтезу каучука перейдет на сырье из нефти и природных газов.
Великий русский писатель А. М. Горький мечтал о человеке, разум и воля которого создадут «вторую природу». Наука и техника наших дней превращают мечты в действительность. Пример тому — чудесный искусственный материал—> синтетический каучук!
И. В О Л Ь П Е Р
СУДЬБА ОДНОГО ОТКРЫТИЯ, или необычайные приключения одного химического соединения
ОТКРЫТИЕ ФРИДРИХА ВЁЛЕРА скольких химических элементов; им
В начале XIX века имя шведского химика Иёнса Якоба Берцелиуса пользовалось повсеместно большим почетом и уважением.
Еще бы! Ведь это он — Берцелиус — ввел в обиход химиков особый международный язык символов и формул, ныне известный каждому школьнику. Говоря, например, о поваренной соли, что это NaCI, или вода — Н2О, мы всегда помним, что эти простые и ясные обозначения были предложены Берцелиусом.
И не только это. Берцелиусу принадлежит также честь открытия не-
предложены многие термины в химической науке. Не удивительно, что Берцелиус считался в то время главой европейских химиков.
Вот к нему в лабораторию в городе Стокгольме и приехал в 1824 году молодой немецкий врач Фридрих Вёлер. Вёлера не увлекла медицина, и он решил посвятить себя химии.
Его хорошо и радушно приняли в лаборатории Берцелиуса; и, не теряя времени, Вёлер приступил к химическим опытам. Однажды у него произошел весьма странный случай. Смешав вместе два раство-


108
ра минеральных веществ — цианистого калия и сульфата аммония, — Вёлер с изумлением обнаружил на дне колбы какие-то необычайные кристаллы, отнюдь не похожие на то вещество, что должно было получиться. Сделав анализ этого вещества, молодой химик убедился, что вместо циановокислого аммония в колбе у него образовалось совсем другое соединение, известное в химии как карбамид.
Вёлер не поверил своим глазам.
«Не может быть! — размышлял он про себя. — Ведь карбамид, или, как его иначе называют, мочевина — это вещество, которое образуется только в живом организме. Но, чтобы такого рода вещество получилось в колбе химика, да еще из простых минеральных веществ, — этого еще никогда в истории химии не бывало!»
Да и, кроме того, учитель Вёлера Берцелиус утверждал (и все химики того времени с ним соглашались), что подобные вещества обра¬
зуются только под влиянием особой «жизненной силы». А тут без всякой «жизненной силы» получилось органическое вещество!
«Не иначе как произошла ошибка», — сделал заключение Вёлер.
Прошло некоторое время, и Вёлер вернулся на родину, в Германию. Здесь он снова повторил тот же опыт; и повторил его не раз, и не два. Результат получился тот же: из двух минеральных веществ, вопреки ожиданию, образовался карбамид.
Сомнений больше не было! И вывод напрашивался сам собой: все рассуждения о какой-то мифической «жизненной силе» не имеют под собой научного основания. Такой вывод был в то время подобен грому среди ясного неба.
Но, как бы то ни было, факт оставался фактом, и очень скоро открытие Вёлера было признано всеми химиками, в том числе и Берцелиусом! Таким образом, теория «жизненной силы» была полностью опровергнута. С легкой руки Фридриха Вёлера химики научились сами создавать, или, как говорят, синтезировать органические соединения. ..
ЧУДО ПРИРОДЫ —БЕЛКОВАЯ МОЛЕКУЛА
Ну, а как сложилась судьба самого карбамида — того нового вещества, что вызвало такую бурю в мире науки? Какое применение нашли ему химики? Как ни странно, а долгое время новое соединение не находило себе полезного применения.


109
Только спустя годы стали использовать карбамид в качестве удобрения. Ведь он наполовину состоит из азота, а азот, как известно, является одним из важнейших питательных веществ для растений.
Надо сказать, что и теперь, в наше время, карбамид не потерял своего значения в качестве превосходного азотного удобрения.
Прошло еще несколько десятков лет; стало развиваться производство пластических масс, и тут выяснилось, что при участии карбамида можно получить очень хорошую пластмассу из семейства так называемых аминопла- стов.
Казалось, это все, на что пригодился карбамид. Но вот лет тридцать назад о нем вдруг вспомнили животноводы и зоотехники. Вы спросите: а почему животноводы? Какое отношение к их делам может иметь какое-то органическое соединение? Прежде чем ответить на эти вопросы, нам придется побеседовать о белковых веществах и в связи с ними — и о мясе.
Всем известно, что белки представляют собой очень важную часть нашей пищи. Белки являются тем замечательным «строительным» материалом, из которого в нашем теле создаются мышцы и все прочие ткани. Кроме того, белки нужны человеку и для одежды, и для обуви. Что бы мы ни взяли — ворсинку ли шерсти, кусочек ли кожи, — и то и другое состоит из белковых веществ.
Но, конечно, самое главное — из белков построена живая клетка, и в них, следовательно, заключена вели¬
чайшая тайна природы — тайна самой жизни!
Что же такое белок, как построена белковая молекула? Один ученый как-то заметил, что нельзя не испытывать изумления и восхищения перед белковой частицей, которая, без преувеличения, является венцом творчества природы.
На первый взгляд все кажется просто. Молекула белка состоит всего-навсего из четырех, а иногда пяти химических элементов: углерода, водорода, кислорода, азота, а в некоторых белках — еще и серы. Но, оказывается, это только кажущаяся простота!
На самом деле все эти пять элементов образуют столько разных комбинаций, что их во всем многообразии не только невозможно осуществить, но и подсчитать нелегко.
Из перечисленных пяти простых веществ — элементов — образуются только аминокислоты. Так называются те относительно простые соединения, из которых, как из кирпичиков, построено все здание белковой молекулы.
Аминокислот немного — всего два десятка. Но различных сочетаний и комбинаций этих двадцати аминокислот насчитывается много миллионов и даже миллиардов.
Попробуйте после этого создать искусственный белок! Все это, к сожалению, еще не под силу человеку, хотя некоторые достижения в этой области уже теперь имеются. Синтез белков — это еще дело будущего науки.
Ну, а пока что для получения белковых веществ человек еще вынужден обращаться к животным и растениям. ..


110
ЗАКОЛДОВАННЫЙ КРУГ
Итак, человеку очень нужны белки. Белки содержатся в молоке, яйцах, сыре и прежде всего в мясе к рыбе. Самые полноценные белки — это животные белки, в том числе белки мяса.
Вам, конечно, известно, кто поставляет нам мясо. Домашние животные— коровы, овцы, свиньи. Наши домашние животные — это превосходные «живые фабрики», вырабатывающие для нас и мясо, и шерсть, и кожу.
Но, чтобы «фабрики» эти хорошо работали, им нужно давать вдоволь сырья, то есть -корма. При этом корм должен быть полноценный и содержать значительное количество белковых веществ. Дело в том, что домашние животные способны создавать белки только из растительных белковых веществ; сами синтезировать белок из азота или простых азотистых соединений они не могут.
Создается как бы заколдованный круг. Чтобы получить от животных
белок, надо белком же их кормить. Правда, растительные белки, которыми довольствуются животные, менее дороги, но и их еще не так много у нас. Как же быть? Где взять хорошие корма для скота?
Прекрасным кормом, как известно, является кукурузный силос. Но у него один недостаток: в кукурузном корме мало белка, да и белок его не считается вполне полноценным. В последнее время ученые и животноводы нашли способ улучшения кукурузного корма: они добавляют к нему сахарную свеклу, а главное — кормовые бобы. Бобы содержат много белковых веществ. Недаром их называют пажами ее величества «королевы полей».
И все же белковых кормов не хватает. Вот тут-то и вспомнили животноводы еще об одном выходе из заколдованного круга, о котором мы говорили. Они решили обратиться за помощью к химии и... — к кому бы вы подумали? — к микробам!
ОБЩЕЖИТИЕ ДЛЯ... МИКРОБОВ
Нас окружают миллионы миллионов микробов. Они — всюду. В воздухе и на руках, в пище и на предметах, которыми мы пользуемся, и даже в самом нашем теле. Есть вредные микробы — носители разных болезней. Человек с ними ведет борьбу и побеждает. Но есть немало и полезных микроорганизмов — давнишних друзей и помощников человека.
Вспомните: ведь и в приготовлении хлеба, и в сквашивании молока, и в сбраживании виноградного сока — нам всюду помогают микробы.


Помогают они и животным в переваривании пищи. И в благодарность за эту помощь животные предоставляют микробам приют в своем же* лудке.
Надо вам сказать, что у большинства домашних животных желудок не простой, не однокамерный, а сложный, состоящий из четырех разделов. Речь идет о желудке жвачных животных — коров, овец, коз.
Вот в одном из важнейших отделов — в рубце — и нашли себе приют бесчисленные микробы. Если взять содержимое одного миллилитра рубца (оно равно примерно объему наперстка!) и исследовать его под микроскопом, то окажется, что в нем живет несколько миллиардов разных микроорганизмов. Несколько миллиардов! Больше, чем людей на земном шаре! Выходит, что рубец — это не просто часть желудка, а гигантское общежитие для микробов!
В этом общежитии живут разные микробы. Одни расщепляют белки, другие —жиры, третьи разлагают крахмал и сахар. Есть среди них и такие бактерии, что обладают способностью создавать белки из сравнительно простых, содержащих азот, веществ. Удивительно, но факт! То, чего не может еще сделать человек, обладающий могучими средствами современной техники, то с успехом выполняют мельчайшие живые существа — микроорганизмы!
Сами бактерии эти живут недолго— всего несколько часов. Но, погибнув в желудке животных, они перевариваются вместе с созданным ими белком и, в конечном счете, превращаются в мясо.
Теперь вы, наверное, уже догадались, зачем в самом начале мы рас¬
сказали о карбамиде, который впервые был создан Вёлером. Ведь именно он — карбамид — и оказался великолепным кормом для бактерий, о которых мы только что говорили.
Еще около тридцати лет назад профессор Московской сельскохозяйственной академии имени Тимирязева Иван Семенович Попов ставил опыты по добавлению карбамида к корму домашних животных. Тогда же он доказал, что четверть всех белков, необходимых животным, можно заменить карбамидом. Но в то время не все поверили утверждениям ученого. И только теперь карбамид получил всеобщее признание.
Подсчитано, что каждый грамм карбамида в организме животного превращается в 2,5 грамма белка. А из двух с половиной граммов белка получается более десяти граммов мяса! Недурно благодарят бак¬


112
терии за предоставленный им приют, — не правда ли?
Удивительная судьба у карбамида. Долгое время не знали, что с ним делать, а оказалось, что карбамид может стать сырьем для получения мяса, не говоря уже о его роли в производстве пластмасс или применении в качестве удобрения.
Невольно вспоминается сказка Андерсена про гадкого утенка. Помните, как на птичьем дворе все презирали гадкого утенка, отличавшегося неприглядной внешностью? А потом? Гадкий утенок превратйл- ся в прекрасного лебедя и завоевал всеобщее внимание. Так ведь получилось и с карбамидом!
МЯСО ИЗ... УГЛЯ И ВОЗДУХА
Карбамид теперь применяют во многих колхозах и совхозах в качестве добавки к кормам. Когда на специальных заводах вырабатывают комбикорма, то и к ним добавляют примерно 2,5 процента карбамида.
По внешнему виду карбамид представляет собой белые или желтые кристаллы, хорошо растворимые в воде. Делают карбамид на химических заводах из двух газов: из аммиака и углекислого газа. С аммиаком знакомы все. Ведь нашатырный спирт с его едким характерным запахом — это не что иное, как аммиак, растворенный в воде! А из чего делают аммиак? Из воздуха! Ведь воздух на четыре пятых состоит из азота, а аммиак- это химическое соединение азота и водорода. Ну, а углекислый газ получается при сгорании угля или любого органического соединения.
Соединив под давлением, достигающим примерно 200 атмосфер, оба газа — аммиак и углекислый,— превращают их в уже знакомое нам вещество — карбамид. А дальше, как вы уже знаете, карбамид в желудке животных превращается с помощью микроорганизмов в мясо. Значит, можно сказать, что мясо мы научились делать из воздуха и угля, — не так ли?!
Говорят: «Лиха беда начало!»
Стали применять карбамид для подкармливания животных, а он подсказал ученым еще кое-что новое. Разумеется, не сам карбамид, а опыт применения его в животноводстве.
В самом деле, в желудке жвачных животных карбамид разлагается бактериями на составные части —


11?
на аммиак и углекислый газ. И лишь после этого бактерии создают из аммиака белок. Так почему же не давать животным сразу простые химические вещества, содержащие тот же азот? Этим самым «работа» бактерий будет только облегчена, — не так ли? Проверили, и оказалось, что можно! Вот, например, кукурузный силос, о котором мы уже упоминали. Это превосходный корм для
скота. Он содержит много крахмала, а при заквашивании в нем образуется около 2 процентов молочной и уксусной кислоты.
Кислота способствует лучшему перевариванию корма. Но — помните?— белка силос содержит мало. Оказалось, что если к кукурузному силосу добавить немного аммиачной воды, все решается как нельзя лучше. Аммиак соединяется с молочной и уксусной кислотами и образует соли — молочнокислый и уксуснокислый аммоний. Эти соли являются хорошей добавкой к кукурузному корму, и бактерии от них не отказываются.
Не отказываются животноводы и от карбамида, так как домашние животные его охотно едят. К концу семилетки производство этого ценного химического продукта будет увеличено почти в 50 раз, по сравнению с 1958 годом.
Вот ведь как обернулось открытие Фридриха Вёлера, сделанное почти 140 лет назад!
ИЗ ЗАПИСОК ЛЮБОЗНАТЕЛЬНОГО АРХИВАРИУСА
*
Голландский философ XVII века Барух Спиноза вечерами часто играл в шахматы со своим хозяином, у которого он снимал комнату. Однажды хозяин спросил его:
— Господин Спиноза, почему, когда я проигрываю, то волнуюсь и переживаю проигрыш, а вы нет? Разве вы так равнодушны к игре?
— Нисколько, — отвечал спокойно Спиноза. — Но, кто бы из нас ни проиграл, какой-то король получает мат, и это радует мое республиканское сердце.
*
Французский философ - просветитель XVIII века Вольтер однажды спросил аббата, который долго злоупотреблял его гостеприимством в замке:
— Господин аббат, знаете ли вы, какая разница между вами и Дон-Кихотом?
— Нет, — проговорил удивленный и ничего не понимающий гость.
— Дон-Кихот принимал все постоялые дворы за замки, а вы принимаете все замки за постоялые дворы!
Аббат, поняв намек, поспешно покинул замок.
8 	Хочу всё знать


114
А. ТОМИЛИН
ТРИ ВОПРОСА ПО ФИЗИКЕ
Как вы думаете, что может быть общего между термосом, электрической лампочкой и насосом-брызгалкой? Ничего! Разные предметы, предназначены для разных целей. Но вот ТРИ ПОЧЕМУ:
1. Почему термос не пропускает тепло? (Между прочим, холод тоже. .. В жаркую погоду в термосе отлично сохраняется мороженое. Не верите? Погфобуйте...)
2. Почему хлопает, разбиваясь, электрическая лампочка? (Да еще как... Будто стреляет!)
3. Почему, если опустить насос- брызгалку одним концом в воду и потянуть поршень, вода послушно
двинется за поршнем вверх? Короче, почему насос всасывает воду?
Самое интересное во всех этих разных, не связанных друг с другом вопросах то, что на все три — один ответ: И В ТЕРМОСЕ, И’В ЭЛЕКТРОЛАМПЕ, И В НАСОСЕ- БРЫЗГАЛКЕ «работает» вакуум.
ВАКУУМ! Так ученые и инженеры называют разреженное пространство, из которого выкачан воздух.
«ВАКУУМ» — слово латинское. В переводе на русский язык означает: «пустота». Интересно, зачем понадобилось специальное слово, да еще не русское? Называли бы себе пустоту «пустотой» — и все. Ан нет, оказывается, нельзя.


lit
КАК МЫ ПРЕДСТАВЛЯЕМ СЕБЕ ПУСТОТУ ОБЫЧНО?
Странный вопрос, — правда? Пустота и есть пустота, когда в пространстве ничего: ни вещей, ни воздуха. .. ну, словом, пустое пространство— и всё. Без материи! Примерно такую точку зрения лет двести назад защищал сам Исаак Ньютон. Он считал, что пространство существует само по себе, независимо от заполняющей его материи. Пространство, по Ньютону,— это беспредельная пустота, абсолютный вакуум, «вместилище всех вещей»... Так думали двести лет назад.
С тех пор физика шагнула далеко вперед.
Выйдем на берег моря; вокруг воздух, вода, покрытый галькой пляж. Вынем со дна моря камень. Вода заполнит его место. Осушим берег. На смену воде придет воздух. Построим непроницаемый купол над берегом и откачаем воздух. Что останется там внутри? Пустота?
С трудом удастся нам затолкать под купол компас: обыкновенную магнитную стрелку с красным и синим кончиками. Но что это? Словно невидимая сила поворачивает стрелку точно синим концом на север. Что это за сила?
Магнитное поле Земли. Значит, в нашей «пустоте» осталось магнитное поле? Но ведь поле, так же как и вещество,— форма существования материи. Оно материально.
Избавимся от магнитного поля. Поместим наш купол в железный сундук. Железо — надежная преграда волнам электрического и магнитного поля. Сразу чуткая стрелка
потеряет направление. Куда повернешь, туда и покажет. Словно и не магнит. Раз так, — она нам не нужна, бросим ее. Со стуком падает компас вниз. Земля притягивает предметы. Оказывается, кроме магнитного поля, существует еще и поле притяжения. И оно тоже материально.
В природе можно найти много разных полей, и вряд ли нам удастся создать такую броню, сквозь которую не проникло бы ни одно из них.
Возьмем, например, поля элементарных частиц; тех самых, из которых составлены все атомы вещества. Вот неуловимая частица «нейтрино». По мнению некоторых ученых, количество нейтрино во вселенной так велико, что многочисленные скопления звезд — галактики — всего лишь редкие острова, разбросанные в нейтринном океане.
Невидимый океан, который еще так недавно считали абсолютно пустым, никогда не находится в покое. Неугомонные частицы снуют взад и вперед, налетают друг на друга, сталкиваются... И все это на скоростях, равных или почти равных скорости света — 300000 км! сек. Для нейтрино никакие планеты, никакие звезды не помеха. Их не тормозят ни электрические, ни магнитные поля. Достаточно сказать, что эти удивительные частицы запросто пролетели бы сквозь броню из лучшей стали толщиной в несколько миллионов миллиардов километров!
Вот и попробуй поищи пустоту. Получается, что абсолютной пустоты в природе не бывает. А понятие самого пространства всегда связано с материей, в каком бы виде материя в нем ни присутствовала.
8*


116
КАК ЖЕ НУЖНО ПОНИМАТЬ СЛОВО „ПУСТОТА"?
Сейчас в науке этот термин вообще не применяется. Ученые заменили его латинским «вакуумом». Но и в этом названии различают два смысла. В физике элементарных частиц, в вопросах строения материи, вакуум — пространство, не содержащее вещества. (Отметим еще раз — вещества, а не материи. Потому что поля в таком вакууме остаются.)
В технике же и в обыденной жизни вакуумом называют разреженный в разной степени газ, чаще всего — воздух.
Почему мы говорим «разреженный в разной степени»?
Чтобы ответить на этот вопрос, нужно вспомнить о строении воздуха. Ну, а заодно уж — и о строении всякого вещества вообще. Сегодня, пожалуй, знает каждый, что самой маленькой крошкой вещества является молекула. Разбей молекулу— сложного вещества как не бывало. Останутся только атомы химических элементов, из которых вещество было построено. Ну, а атомы состоят из невидимых, трудноуловимых элементарных частиц, к компании которых, между прочим, и принадлежит наше знакомое нейтрино. Может быть, кто-нибудь спросит: а что останется, если разбить элементарную частицу? Должен разочаровать,— этого еще никто не знает. Думают, конечно, ученые над строением и элементарных частиц, пробуют разобрать... Но пока не удается. Не открывается дверь в самый секретный цех завода-автомата, под названием «Природа». А вот бы посмотреть.
В природном цеху, как на огромной стройке, идет работа. Сталкиваются друг с другом частицы — образуются атомы. Один атом, другой, третий — получается молекула. Рождается вещество. А как? В том- то и весь вопрос. Ни молекулу, ни атом, ни частицу, тем более, глазом не увидишь. Не поможет и микроскоп. Если на уровне моря зачерпнуть наперстком воздух и подсчитать, сколько попалось молекул, получится астрономическая цифра, примерно 27 ООО ООО ООО ООО ООО ООО. Ее даже представить себе трудно. Как же помещается в наперстке такое количество частиц? Ну, во-первых, молекулы очень маленькие, а во-вторых, молекулы — а значит, и сам воздух — имеют вес. Верхние слои давят на нижние, сгущают, спрессовывают воздух на уровне моря; стискивают так, что в простой наперсток их помещается двадцать семь квинтиллионов штук.
Вот если бы мы стали в том же наперстке считать молекулы воздуха, зачерпнутого на вершине горы, количество их получилось бы значительно меньшим. Ведь над высокой горой слой воздуха тоньше, чем над морем, — значит, меньше и его вес, его давление. Но если меньше давление, то и спрессованы частицы не столь плотно, как на уровне моря. Воздух рыхлее, разреженнее. Можно сказать, что, поднимаясь в горы, мы вступаем в область вакуума, только сначала очень низкого, а потом выше, выше. Низкий вакуум — больше воздуха в откачиваемой колбе, высокий — меньше.
А можно ли откачать все молекулы из объема колбы?


Вопрос не так прост, как это может показаться на первый взгляд. И, прежде чем ответить, придется нам немного познакомиться с историей. И вот как.
ИСТОРИЯ ВОПРОСА
С глубокой древности замечали люди, что в мире, окружающем человека, пустоты не существует. Земля, вода, воздух... Одно приходило на смену другому. Примерно две тысячи лет назад замечательный древнегреческий философ Аристотель впервые высказал мысль: «Природа боится пустоты». Это означало, что «пустоты» не только нет, но что ее и не может быть вообще, принципиально.
Кто внимательно читает, тот, наверное, заметил, что слово «пустоты» я поставил в кавычки. Почему? Очень просто; два тысячелетия назад люди и не подозревали о существовании полей. Для них «пустотой» была бы банка с выкачанным воздухом. Но воздушных насосов в те времена тоже не было и откачивать воздух люди не умели. Потому и казалось им, наверно, что воздух проникает и присутствует всюду.
Аристотель пришел к своему выводу, не имея возможности проверить его на опыте. Но так как это казалось всем очевидным, а авторитет мыслителя был чрезвычайно высок, то утверждение его приняли на веру. Приняли и так долго и часто повторяли, что формула «П р и р о- да боится пустоты» стала привычной. И долгие годы никому даже в голову не могло прийти проверить ее.
Примерно так же, как сегодня никому из нас не придет мысль проверять, вращается ли Земля.
Прошло более полутора тысяч лет. Но однажды, в 1638 году, герцог флорентийский задумал украсить свои сады фонтанами. Сады располагались на холме, и воду для фонтанов решено было поднять из реки, протекавшей в низине. Что ж, водяные насосы строить тогда умели. Длинную трубу опускали одним концом в воду. Внутри трубы ходил поршень. А раз природа боится пустоты, рассуждали строители, то стоит потянуть поршень,— вода обязана устремиться вслед за ним и заполнить пустое пространство.
Долго работали строители. Наконец наступил день пуска фонтанов. По знаку, поданному главным архитектором, люди нажали на рукоятки насосов — и вода стала подниматься. Выше, выше журчит она по трубе, сейчас ее прозрачные струи ударят в голубое небо... Но не туг- то было. Проходят пять, десять ми-


118
нут — беломраморные фонтаны не бьют. Напрасно нервничает архитектор, напрасно выбиваются из сил люди у насосов. Поднявшись на восемнадцать локтей, вода упрямо отказывается двинуться дальше. Загадка! Сколько ни бились строители, разгадать ее не смогли. Не помог им и великий Галилей, к которому они обратились с вопросом.
Разрешил задачу ученик Галилея — молодой итальянский ученый Эванджелиста Торричелли. «Вода в насосе поднимается совсем не потому, что «природа боится пустот ы», — говорил он, — а потому, что ее гонит вверх, в пустую трубу, воздух, который своей тяжестью давит на поверхность реки. И это давление как раз и уравновешивается весом столба воды высотой в восемнадцать локтей. Если бы взять другую жидкость, тяжелее воды, то и уравновешивающий столб получился бы короче». Чтобы доказать свое утверждение, Торричелли предложил своему другу, тоже ученому, Вивиани проделать такой опыт. В длинную стеклянную трубку, за¬
паянную с одного конца, налить ртуть. Когда трубка наполнится, закрыть отверстие пальцем и опрокинуть трубку в чашку, наполненную тою же ртутью.
Если прав Аристотель, ртуть из трубки не выльется, потому что тогда в запаянном конце должна образоваться «пустота». А если прав Торричелли? Ртуть примерно в тринадцать с половиной раз тяжелее воды,— значит, ее столбик, уравновешивающий давление воздуха на открытую чашку, должен быть в тринадцать с половиной раз короче водяного.
Вивиани тщательно проделал то, что предложил ему друг. И... слова молодого Торричелли оправдались! В метровой стеклянной трубке столбик ртути упал и остановился на высоте в 760 миллиметров, как раз в тринадцать с половиной раз меньше восемнадцати локтей. А в запаянном кончике образовалась «пустота», та самая «пустота», в которую, начиная с Аристотеля, люди не хотели верить.
Спустя двадцать лет после открытия Торричелли в книжных лавках Амстердама появилась толстая книга. Пожалуй, именно с этих пор стал известен в мире ее автор — магде- бургский бургомистр Отто фон Герике. В историю науки Герике вошел как один из первых серьезных исследователей разрежения, а главное— как изобретатель первого воздушного ндсоса. Правда, сегодня этот насос вряд ли поразит чье-либо воображение. Он не намного сложнее велосипедного. Но триста лет назад он был первым и потому казался «чудом ~ехники».
Магдебургские полушария Герике


119
вместе со знаменитым насосом по сей день хранятся в мюнхенском музее. Исследуя вакуум, ученый бургомистр обнаружил, что в пространстве, лишенном воздуха, не горит свеча, не живут ни птица, ни растение, а колокольчик перестает звенеть.
С каждым днем люди все больше узнавали о таинственной «пустоте». Не проводит тепло? Интересно, а нельзя ли приспособить это свойство вакуума? Заставить «работать»... И вот изобретен термос. Стенки термоса двойные, й из пространства между ними выкачан воздух. Дальше— больше. Оказалось, что в разреженном воздухе жидкость испаряется быстрее. А что такое испарение? То же самое, что и кипение. Значит, если откачать из кастрюли воздух, вода в ней закипит быстрее? Занятно. А польза?
КОМУ НУЖЕН ВАКУУМ?
Еще совсем недавно кондитеры — мастера конфетных дел — вели бурный спор: как лучше варить конфеты? Как сделать, чтобы любая карамелька, например «яблочко», не только пахла яблочной эссенцией и была сладкой, но чтобы и содержала в себе витамины? Как сварить варенье для начинки, с сохранением вкуса, аромата, витаминов и даже запаха настоящего яблока или клубники? На первый взгляд, вопрос неразрешимый. Чтобы варить, нужна высокая температура. Но ведь именно на огне вместе с паром улетучиваются из фруктов и ягод драгоценные свойства. Спорили кондитеры, спорили и вдруг вспомнили...
«Чем меньше давление воздуха,
тем ниже температура кипения любого вещества». Да это же находка для кондитеров, для химиков... Сколько топлива, сколько времени тратится на сахарных и химических заводах, чтобы только выпарить растворы. А ну, если создать разрежение прямо в котлах? ..
И вот мы в цеху кондитерской фабрики. Кругом чистота, белизна, а запах...
Первое, что бросается в глаза нам в карамельном цеху, — удивительный агрегат! Два здоровенных котла, расположенных друг над другом. Донышки у котлов круглые, как магдебургские полушария, только побольше. Верхний котел одет в чугунную рубашку. Между рубашкой и медной стенкой котла горячий пар шипит. Из котла идут трубки и тихо булькает воздушный насос. В верхний котел сразу загружают по 300 килограммов ягод смородины или вишни. А можно и фруктов- яблок, груш... Если из всей этой массы варить варенье обычным способом, понадобится суток двое, не меньше. Какие уж тут витамины!.. Другое дело в удивительном агрегате— два часа! При этом температура кипения значительно ниже, чем в простом котле. Почему? Вы, наверное, уже догадались. Конечно, из котла с ягодами выкачан воздух. Ненамного,—давление в нем всего раза в два ниже обычного атмосферного. А пользы...
Сразу становится понятным, почему рядом с агрегатом висит табличка: «Участок карамель¬
ного вакуум-аппарата».
Впрочем, вакуум помогает человеку варить не только конфеты на еаренье... С каждым годом наша


120
промышленность требует от металлургов больше и больше легких металлов— лития, бария, натрия. Литий нужен астронавтам и подводникам, барий — радистам-электронщи- кам, натрий — химикам и атомщикам. Но одно дело — требовать, а другое — дать. Литий так жадно соединяется с воздухом, что стоит его закрыть в банке — через сутки в ней почти не окажется воздуха; весь впитает в себя. Мало того, едва «хлебнет» литий воздуха, — вспыхивает. Как же его хранить, как добывать, плавить?
А с натрием произошла однажды вот какая история. Известный американский физик Роберт Вуд возвращался'в воскресенье домой из лаборатории. Неожиданно возле одного из домов он заметил большую толпу празднично разодетых горожан, только что вышедших из церкви. Вуд был большой любитель шуток. Нахлобучив на глаза шляпу и подняв воротник, он громко закашлялся и на глазах у всех плюнул в большую лужу, отделявшую его от прихожан. Раздался треск, столб голубого пламени взлетел над водой. «Сатана, это сам сатана!!!» — вопили удирающие со всех ног благочестивые горожане. А «сатана» в звании профессора физики, смеясь, переложил коробочку с металлическим натрием из рукава в карман и зашагал к дому.
Горячий, очень горячий нрав у легких металлов. И снова на выручку приходит вакуум — вакуумные печи! Как варенье в вакуум-аппарате, плавятся агрессивные металлы без доступа воздуха.
На многих заводах даже обыкновенную сталь перед разливкой по¬
мещают на некоторое время в разреженное пространство. Ведь в расплавленном металле очень много газовых пузырьков.
Представьте себе — отковали из слитка вал гигантской турбины. Собрали агрегат. А в самой серединке вала не заметили — газовый пузырек остался. Работает тяжелая турбина, крутится вал. Все больше и больше на него нагрузка. И вдруг— крах!!! — авария! Лопнул многотонный вал. Работа целого коллектива пошла насмарку...
Другое дело — если поместить жидкий металл под вакуумный колпак. Под колпаком сталь закипает снова (ведь давление-то упало). Бурлят пузырьки газа, растворенного в стали, выбираются из расплава наружу и откачиваются насосами. Чем меньше в металле газа, тем лучше, тем прочнее сталь.
Вакуум очищает металлы до фантастической степени чистоты. Например, кто не знает полупроводников? Кристаллов германия, обладающих свойствами электронных ламп? А известно ли вам, что для того, чтобы кристаллы могли проявить свои замечательные свойства, они должны быть чисты от примесей на 99,999999999 процента? Это даже искушенному человеку покажется чудом. Девять девяток после запятой— это примерно одна чайная ложка сахарного песку на десять тысяч бочек дистиллированной воды. Металлурги сначала наотрез отказались от выполнения требований физиков. Но физики не сдавались. И снова на помощь пришел вакуум...
В длинном запаянном стакане из чистейшего кварца заключен пру¬


121
ток металлического германия, выплавленного и очищенного обычным способом. От стакана идут трубки к вакуумным насосам. Насосы все время работают. Вот на прозрачный стакан, на самый кончик, снизу надевают толстую посеребренную спираль. Получается катушка с германиевым сердечником. Стоит теперь включить ток высокочастотного генератора, как магнитное поле тока заставит германиевый сердечник сначала нагреться, а потом и расплавиться. А из кварцевого стакана вакуумные насосы все время откачивают газовые примеси. Медленно, зона за зоной вдвигается германиевый пруток в посеребренную катушку. Не торопясь идет плавка с откачкой.
«Зонная плавка», — так называют металлурги этот способ получения сверхчистых металлов — металлов девяти девяток.
Ну что же, мы не только ответили на два вопроса из трех, заданных в самом начале, но и узнали немало нового. Остался последний вопрос: «Почему хлопает, разбиваясь, электрическая лампочка?»
Впрочем, для того, кто торопится узнать истину, ответа мы и не скрывали: «в лампочке вакуум».
Любознательный обязательно спросит: «А зачем?» И правда, зачем такой простой и привычный всем прибор — электрическую лампу — усложнять откачкой?
Давайте-ка вспомним, как работает наш мирный светильник. Электрический ток проходит через «волосок»— тоненькую проволочку внутри лампы — и раскаляет его. Проволочка светится — лампочка «горит». «Горит» — это, пожалуй, не
совсем правильное выражение. Потому что горение — это энергично протекающая реакция окисления, то есть соединения вещества с кислородом. Сгорело вещество — превратилось в уголь, остыл уголек — рассыпался в золу. А лампочкин волосок горит себе и горит, столько дней подряд! Ведь кислорода-то в ней нет.
Сначала так и делали: откачивали ламповые колбы — и всё. Упадет такая лампа, расколется пузырек, грохнет взрыв! Это воздух с силой устремился в «пустое» пространство и заполнил его. Сейчас электролампы не оставляют «пустыми», но воздух оттуда все-таки выкачивают, а на его место впускают инертный газ. И то впускают немного, под небольшим давлением.
Подумайте, сколько бед могло бы случиться, исчезни в один недобрый час из нашей жизни «пустота»!.. В одну минуту погас бы свет в городах и селах, потемнели бы яркие рекламы из газосветных трубок, замолкли бы радиоприемники, телевизоры, остановились киноаппараты в кинотеатрах и трамваи с троллейбусами на улицах. Даже в проколотые шины шоферам больше ни за что не удалось бы накачать воздух, — ведь, чтобы насос работал, надо в нем создавать разрежение.
Кому же нужен вакуум? Легче, наверное, ответить, кому он не требуется. Разрежение воздуха, откачка так прочно вошли в нашу жизнь, что часто мы и не замечаем их, принимаем как само собой разумеющееся. И трудно даже представить, что еще не так давно ученые спорили на тему: можно ли на Земле получить «пустоту»...


122
Я. КРЫМОВ
МОРОЗ РАБОТАЕТ
На первый взгляд может показаться, что от холода куда больше неприятностей, чем пользы. Приходится запасаться теплой одеждой, отапливать дома, убирать с улиц снег и лед. Словом, разных хлопот из-за мороза много. Правда, без мороза не было бы лыж, коньков и, конечно, мороженого. Все это вещи приятные, но не такие уж важные. На худой конец, без них можно было бы и обойтись.
Но вот если разобраться как следует, то оказывается, что мороз — вернее, сильный холод —так нужен людям, что обойтись без него просто невозможно. И мороз уже давно стал верным помощником человека. Это очень старательный помощник, который с каждым годом «обучается» все новым профессиям. Он и строитель, и подрывник, и ученый- физик, и даже — космонавт. О том, как человек заставил холод себе помогать, мы с вами и поговорим.
Прежде всего, что такое холод или, наоборот, тепло?
Просто сказать: «тепло» или «холодно»— это почти ничего не сказать. Часто бывает, что один прохожий поднимает воротник, потому что зябнет, а другой в это время вытирает пот со лба. Ему жарко. Для того, чтобы измерять тепло и холод, ученые уже давно придумали специальные мерки. Самую удобную мерку предложил шведский ученый Цельсий. Она сделана из воды.
Дело в том, что вода начинает за¬
мерзать всегда при одной и той же температуре. Эту температуру назвали нулем градусов и от нее стали отсчитывать тепло и холод. Потом взяли температуру, при которой вода начинает кипеть, и решили считать, что это сто градусов. Получались очень удобные мерки — градусы— Цельсия, которые вы, конечно, много раз видели на термометре. Все то, что теплее замерзающей воды (или тающего льда), люди привыкли считать теплом. Все то, что холоднее,— морозом. Мы с вами так и говорим: «Пятнадцать градусов
тепла» или: «Восемь градусов мороза».
«Хорошо, —, подумаете вы. — Люди придумали для температуры мерки и условились делить ее на «мороз» и «тепло». Но что же такое тепло и холод сами по себе?»
Ответ на этот вопрос очень простой и короткий: тепло — это движение. Чем больше движения, тем теплее, чем меньше, — тем холоднее.
На первый взгляд это кажется странным или даже неверным. Ведь все знают, что, например, печка никуда не двигается, но может быть очень горячей. А летящий снежок нисколько не теплее снега, из которого он сделан. И все-таки теплота— это движение. Только движение особенное, не то, к которому мы привыкли, которое можно видеть глазами.
В теплый летний вечер вам, наверное, не раз случалось видеть ви-


123
If I
сящий в воздухе рой мошкары. Рой то летит, как облачко, в какую-нибудь сторону, то вдруг застывает 'на месте. Каждая отдельная мошка изо всех сил работает крылышками, носится из стороны в сторону, а весь рой, словно привязанный, висит над одним и тем же местом.
Примерно так же, как пляшут отдельные мошки в рое, движутся молекулы, крошечные частицы, «кирпичики», из которых состоит все на свете. Выходит, что в любой, даже самой «неподвижной» вещи — например, мостовой на улице или горе— движение все-таки есть. Молекулы движутся. Они словно пляшут, вертятся на своих местах, «толкаются» друг с другом. Движение молекул и есть то, что мы называем теплом.
Но молекулы не только двигаются. Они еще и притягивают друг друга. В твердых вещах — например в кубике льда — молекулы так сильно стянуты друг с другом, что могут только немного «приплясывать»— каждая на своем месте. Вроде как танцоры в хороводе, когда они крепко держатся за руки. По- этому-то лед и твердый.
Ну, а если внести лед в теплую комнату? Из кубика получится лужица. Это значит, что молекулы
стали двигаться так быстро и сильно, что притяжение уже не может удержать каждую молекулу на своем месте. Цепочка нашего хоровода разорвалась, и танцоры стали плясать группами по нескольку человек. Теперь каждая группа может танцевать, как ей угодно, и не обращать внимания на остальных. Твердое тело— лед — превратилось в жидкую воду.
Давайте нальем эту воду в кастрюлю и поставим ее на плиту. Через некоторое время вода закипит, а потом вся выкипит — превратится в пар. Теперь молекулы двигаются еще быстрее. Даже группы молекул распались. Представьте себе, что хоровод рассыпался совсем. Все танцуют поодиночке. Каждый может скакать и вертеться, как ему нравится. Время от времени какие-нибудь два танцора сталкиваются. Но снова схватить друг друга за руки они не успевают. Они стукаются друг о друга и разлетаются в разные стороны — слишком уж велика скорость.
То же самое, или почти то же самое, происходит и со всеми другими


веществами. Для того, чтобы из жидкости получить газ или, наоборот, твердое тело, достаточно нагреть или охладить ее до нужной температуры. Понятно, что у разных веществ эти температуры разные. Например, чтобы железо стало жидким, надо нагреть его до тысячи трехсот градусов. А для того, чтобы жидкую ртуть сделать твердой, нужен сильный мороз: минус тридцать девять градусов.
Ну, а теперь, когда мы немного разобрались в том, что такое тепло и холод, давайте вернемся к главной теме нашего разговора — как мороз помогает людям.
Конечно, прежде всего человек заставил работать природный мороз, зиму. С незапамятных времен люди ждали зимы, чтобы по хорошей, замерзшей дороге вывезти из лесу спиленные деревья или перевезти через реку тяжелый груз, который не помещается в лодке.
Хорошо помогал мороз морякам нашего Северного флота во время
Великой Отечественной войны. Когда нужно было отремонтировать подводную часть корабля — например заделать полученную в бою пробоину, — а подходящего для этого дока не было, поступали так. Осенью ставили корабль на удобное место и ждали, когда лед замерзнет. Потом лед обкалывали и убирали в сторону. Получалась полынья, уровень воды в которой был ниже уровня остального льда. Когда полынья замерзала, лед с нее опять скалывали и убирали. И так — несколько раз. В конце концов получалось что-то вроде ледяной коробки, плотно примерзшей к борту корабля. Она отгораживала нужное место от незамерзшей воды.- Теперь — пожалуйста! Бери инструменты, спускайся на дно «коробки» и работай.
Но в наших широтах мороз бывает только зимой, всего несколько месяцев в году. А людям холод нужнее всего как раз летом, когда кругом жарко. Ну, хотя бы для того, чтобы уберечь продукты, которые на жаре быстро лортятся. Можно, конечно, зимой наколоть льда, укрыть его от жары каким-нибудь хорошим «одеялом» — например опилками — и летом держать продукты рядом с этим льдом. Так делали раньше, кое- где делают и теперь, но это не очень хороший способ. Во-первых, не всюду зимой бывает лед. А главное, что настоящего мороза все равно не получается. Ведь как лед ни укутывай, он все-таки постепенно тает. Значит, температура на таком леднике около нуля градусов. Это, собственно, уже не мороз, а оттепель.
Поэтому ученые и инженеры стали думать о том, как делать искусственный мороз. И, конечно, приду¬


128
мали. Сейчас построено много разных холодильных машин, которые по заказу человека «изготовляют» мороз, такой, какой нужно, и там, где это нужно — хоть на экваторе. Одну из них вы, наверное, видели. Это обыкновенный холодильник для продуктов.
Помните, мы с вами выяснили, что теплота — это «пляска» молекул. Значит, для того, чтобы что-нибудь охладить, надо как-то заставить молекулы двигаться медленнее, задать им такую работу, чтобы после все молекулы растеряли свою прыть. Получается примерно так же, как иногда бывает с непоседливым человеком. Лучший способ угомонить непоседу — задать ему трудную работу. От работы он устанет и сам, без всяких уговоров, будет сидеть смирно.
Есть много способов заставить молекулы работать. Чаще всего делают примерно так, как нарисовано на нашей картинке.
Берут какой-нибудь газ — например воздух — и насосом накачивают его в прочный резервуар. В насосе воздух сильно сжимается и от этого нагревается. Поэтому сразу после насоса стоит еще охладитель, по трубкам которого бежит водопро- Еодная вода. Из резервуара с охлажденным сжатым воздухом тоненькая трубка ведет в другой большой резервуар или бак. Этот бак почти пустой, потому что он соединен с насосом, который все время выкачивает из него воздух.
По трубочке струя сжатого воздуха попадает в большой и почти пустой бак. Конечно, сжатый воздух сразу расширяется (этот бак так и называется — расширителем). Сдав¬
ленные насосом молекулы воздуха быстро разлетаются в разные стороны, — ведь расширитель почти пустой. Вот на этот «разбег» молекулы и растрачивают свои силы. Теперь каждая из них «пляшет» гораздо медленнее, чем до насоса. А это значит, что воздух в расширителе стал холоднее, чем прежде. От воздуха становятся холодными стенки расширителя, так что он сам теперь может охлаждать все, что нужно.
Конечно, настоящие «живые» холодильные машины устроены сложнее, чем наша с вами. И работают они не на воздухе, а на каком-нибудь другом газе, который легко превращается в жидкость. Так — выгоднее, можно брать насос поменьше. Но важно понять суть дела. Потому что теперь, после того как люди научились сами «делать» мот роз, он стал им настоящим незаменимым помощником.
«Специальностей» у искусственного мороза очень много. С некоторыми из них мы сталкиваемся на каждом шагу, но обычно просто не замечаем этого. А ведь мясо, которое мы едим, приехало в вагоне-холодильнике откуда-нибудь из Казахстана или из Сибири. Морской окунь, до того как попасть на сковородку, жил в Атлантическом океане и потом многие тысячи километров плыл в трюме рыболовного траулера под охраной искусственного мороза. Всегда твердое и свежее масло в магазине, мороженое среди жаркого лета, катки, которые работают круглый год, — все это сделал искусственный мороз.
По силам морозу оказалась и совсем другая, гораздо более трудная


126
работа. Когда строили метро, в некоторых местах под землей встретились плывуны. Плывун — это что-то вроде жидкой каши из воды и мел- кого-мелкого песка. Он — один из главных врагов метростроевцев. Песочная «каша» умеет протискиваться сквозь самые маленькие щелочки и, если за ней не уследить, может затопить весь туннель. Как же быть, если плывун лежит как раз ьа пути туннеля?
Справиться с плывуном помог искусственный мороз. Там, где начинался плывун, в забое делали несколько небольших дырочек и вставляли в них трубы. Насос гнал по трубам соленую воду. Вода проходила через холодильную машину, сильно охлаждалась, но не замерзала, потому что была очень соленая. А вот земля вокруг труб в забое постепенно промерзала — и коварный плывун превращался в безобидный лед с песком. Лед откалывали, увозили и вставляли трубы поглубже; замораживали новую порцию плывуна. Так и справились. ..
До сих пор мы с вами говорили об обыкновенном, не очень сильном искусственном морозе. А ведь он может быть и необыкновенным, таким, какого никогда не бывает в природе. Представьте себе, что мы взяли несколько холодильных машин и одну и ту же порцию воздуха стали охлаждать в одной из них, потом — еще сильнее — в другой, потом — в третьей... После каждой холодильной машины молекулы воздуха будут «плясать» все медленнее, медленнее и, наконец, если машин очень много, совсем замрут, перестанут двигаться.
-27 ЗУ
Выходит, что должен быть такой холод, когда в замороженном теле не остается вообще никакого тепла. Ничего холоднее этого вообще быть не может. Ученые вычислили температуру, при которой прекращается всякое движение молекул. Оказалось, что она равна — 273,1 градуса Цельсия. Эту температуру стали называть абсолютным нулем.
На самом деле охладить что-нибудь до температуры абсолютного нуля невозможно, но «подойти» к нему удалось очень близко. И тут открылись такие интересные вещи, что буквально за несколько лет появилась целая новая наука, которая называется: «Физика сверхнизких
температур».
Давайте продолжим наш мысленный опыт с охлаждением воздуха. Только теперь мы будем пользоваться холодильной машиной, которую лет тридцать назад изобрел замечательный советский ученый-холодильщик академик П. Л. Капица. Она работает по тому же принципу, как машина, о которой мы уже говорили, только дает очень низкие температуры.


127
Итак, мы запустили машину и сквозь стеклянное „окошечко в холодильной камере поглядываем на наш «подопытный» воздух. При 78 градусах мороза на дне камеры появится небольшой слой чего-то вроде снега или инея. Это стал твердым углекислый газ, тот самый, который мы выдыхаем. В воздухе всегда есть немного углекислого газа. Кстати, твердый углекислый газ многие из вас, наверное, видели на лотках с мороженым. Его называют сухим льдом, потому что он не тает, не становится жидким, а сразу испаряется и превращается в газ.
Когда температура опустится до 183 градусов ниже нуля, на дне камеры появятся голубоватые капельки, которые скоро сольются в небольшую лужицу. Это превратился в жидкость кислород воздуха, которым мы дышим. Еще через некоторое время лужица увеличится. Значит, стал жидким и газ азот — главная составная часть воздуха. А когда мы доберемся примерно до двухсот пятнадцати градусов ниже нуля, лужица замерзнет. Перед нами будет лежать кусочек «воздушного льда» — твердого воздуха. Правда, странно?
Как только ученые научились без особенных хлопот сжижать воздух, оказалось, что жидкий воздух всем очень нужен. Из смеси жидкого воздуха с опилками или угольной пылью получилось сильное и очень дешевое взрывчатое вещество, которое нужно шахтерам. Металлурги попробовали вдувать кислород вместо воздуха в доменные печи, и оказалось, что печи стали давать вдвое больше металла. Химики научились
прямо из жидкого азота делать удобрения, нужные нашим полям. А позже, когда появились мощные ракеты, жидкий кислород стал незаменимым помощником конструкто- рбв-ракетчиков. Ведь когда ракета летит в безвоздушном пространстве, ей надо брать с собой и топливо и окислитель, чтобы топливо могло гореть. Газ в баллонах, конечно, везти громоздко. Поэтому лучше жидкого кислорода ничего не придумаешь! И мороз по праву может называться космонавтом.
Но жидкий кислород, жидкий азот — это еще область не сверхнизких, а просто низких температур. Сверхнизкие температуры начинаются там, где до абсолютного нуля остается каких-нибудь десять градусов.
Ученые обнаружили, что многие вещества при этих температурах вдруг приобретают удивительные свойства.
Можно, например, очень сильно охладить газ гелий (он тоже всегда есть в воздухе, только его немного). Если жидкий гелий налить в кольцевое корытце — вроде выдолбленного бублика — и помешать его лопаточкой, то он потечет, побежит по корытцу. То же самое будет и со всякой другой жидкостью. Только она без помешивания через несколько секунд остановится, а гелий может течь час, сутки, хоть неделю. Надо только, чтобы его температура была не выше —271 градуса. Это удивительное свойство открыл академик Капица и назвал его «сверхтекучестью».
Вы, конечно, знаете, что все металлы хорошо проводят электриче¬


128
ский ток. Поэтому-то провода и делают металлическими — из меди или алюминия. Но провода, даже самые лучшие, пропускают ток все-таки не совсем свободно. Чтобы его «проталкивать», надо обязательно подключить к проводам батарею или динамо-машину. Если убрать батарею, то никакого тока не будет.
А вот если тот же алюминиевый провод охладить до —270 градусов, ток по нему сможет идти и без всякой батареи. Батарея нужна только на одно мгновение, чтобы ток начал
течь по проводу, а потом ее можно отставить в сторону.
Это и есть сверхпроводимость.
Представляете себе, как здорово было бы, если можно было бы по таким «замороженным» проводам передавать электроэнергию с больших электростанций? Ни одна капелька энергии не терялась бы по дороге, все шло бы только на дело. Правда, сегодня это только мечта. А завтра... кто знает? Ведь каких- нибудь пять лет назад полет человека в космос тоже был только мечтой.
ПАМЯТНИК ЛИТЕРАТУРКЫШ ГЕРОЯМ
Мы знаем много памятников, поставленных ученым, писателям, героям. Но есть памятники и тем, кого никогда не было.
Это памятники литературным героям.
С городе Ганнибал на реке Миссисипи в США провел свое детство известный американский писатель Марк Твен.
В центре города, на большом Кардиффском холме стоит памятник двум босоногим мальчишкам. Это герои книг Твена — Том Сойер и Гекльберри Финн. Гек держит за хвост перекинутую через плечо дохлую кошку. Весь вид ребят выражает смелость, отчаянность.
Такими их себе и представляли многие поколения читателей.
В Копенгагенском морском порту сидит на камнях грустная бронзовая девушка с рыбьим хвостом. Это героиня известной сказки Андерсена — «Русалочка».
Недалеко от итальянского города Пистоя, в селении Коллоди, есть памятник забавному деревянному мальчику Пиноккио. Этот деревянный человечек покорил миллионы детских сердец. У нас он известен под именем Буратино.
ПРОУЧИЛ
(английская забавная история)
Один школьник удивил своего старого учителя таким заявлением:
— Я верю только тому, что вижу собственными глазами.
— Вот как! — воскликнул учитель. — Значит, ты не веришь, что есть такая страна, как Франция?
— Нет, верю. Я ее никогда не видел, но знаю людей, которые ее видели.
— В таком случае, ты отказываешься верить тому, чего не видел сам или не видели другие?
— Да, так, — подтвердил школьник.
— Ну, хорошо, — сказал с усмешкой учитель, — а ты видел свои мозги?
— Разумеется, нет, — ответил, пожимая плечами, мальчик.
— Скажи, а ты знаешь кого-либо, кто их видел? — допытывается старый учитель.
— Нет.
— А как ты думаешь, есть у тебя мозги?
Посрамленный школьник не нашелся, что ответить.
(Перевод с английского П. Длуголенской и Т. Шаргородского)


129
Е. ШИШРИНА, Л. ДРИБИНСКИЙ
Все телевизионные установки Земли направлены на участок неба, где Млечный Путь, разрываясь, становится похож на провал в черную бездну. Это так называемый угольный мешок — участок вселенной, заполненный космической материей. Миллиарды лет там носятся погасшие солнца, обломки планет, метеоритная пыль. Опасный участок. Ловушка для космических кораблей. Первый раз за все время существования космонавтики путь корабля проложен через этот черный провал.
От шести до семи часов по московскому времени на всем земном шаре идет передача из космоса. На
экранах — маленькая золотистая сигара; вот-вот она врежется в клубящееся облако черной материи. Еще минута... еще. Сейчас черное облако проглотит ее. «Почему они не включают? Неужели установка отказала?.. Включайте, включайте!» Каждый шепчет это про себя как призыв, как заклинание.
На носу корабля вспыхивает рубиновый луч. Он вращается с неуловимой для глаза быстротой — мы видим только гигантский светящийся раструб, — он распыляет, отбрасывает камни и пыль, мчащиеся навстречу кораблю. И маленькая сигара как бы вплывает в безопасный световой туннель.
9 	Хочу всё знать


130
ЗЕРКАЛО И ВРАГ
Этого не было. Все это только будет, когда земные корабли полетят сначала к другим планетам, а затем и к другим мирам. Тогда впереди них загорятся лучи невиданной яркости.
Поиски таких сверхъярких лучей ведутся на Земле уже много веков подряд. Существует предание, что Архимед прибегнул к помощи луча б трудную для своих сограждан минуту. Это было в 213 году до нашей эры. Римские войска осадили главный город Сицилии — Сиракузы.
Архимед отдал весь свой могучий талант обороне родного города. Он строил невиданные до тех пор метательные машины, которые наносили римлянам огромные потери.
Многие месяцы продолжалась осада. Граждане Сиракуз отчаянно сопротивлялись. Но вот римский полководец Марцелл подошел со своим флотом с моря. Положение стало безнадежным. И тогда Архи¬
мед обратился с воззванием к женщинам Сиракуз. В полдень собрались они на высокой набережной. Каждая женщина принесла с собой зеркало.
Они выстроились полукругом и направили блики своих зеркал в одну точку — на палубу головного корабля римлян. Там возникло ослепительное пятно, доски задымились, и через несколько минут корабль пылал.
Позднее в Сиракузах был поставлен памятник, где изображен Архимед, держащий в руках вогнутое зеркало, обращенное в сторону моря.
ЛУЧИ СМЕРТИ
В 1747 году французский ученый Бюффон устроил сложное приспособление из 168 небольших зеркал. Зеркала держались вместе одной оправой, которая могла вращаться во все стороны, и, кроме того, каждое зеркало имело свою собственную иправу, так что могло поворачиваться отдельно. Требовался почти час, чтобы все изображения солнца— солнечные зайчики — совпали и слились в одно яркое пятно. Тогда на расстоянии 47 метров можно было зажечь сосновую доску.
В 1923 году все газеты мира облетело вызвавшее шум сообщение о том, что английский инженер Меть- юз изобрел «лучи смерти». Всюду печатались его портреты и фотографии прибора, давались описания опытов. Вот, например, выдержка из одного английского журнала того времени: «На одном конце комнаты был установлен прибор в виде маленького прожектора, а на дру¬


гом — небольшой работающий мотор. Прожектор наводился на мотор, который под действием невидимых лучей прожектора мгновенно начинал давать перебои, а затем и со- р.сем останавливался ввиду происходящего в магнето короткого замыкания. В другом опыте в маленькую пробирку, укрепленную на обыкновенном лабораторном штативе, насыпали немного пороха. Метьюз направлял на чашку прожектор, и из невидимого луча его выскакивало синее пламя, подобное молнии тропической грозы. В одно мгновение происходила вспышка пороха».
СЕКРЕТНОЕ ОРУЖИЕ
В конце Великой Отечественной войны, во время последнего наступления на Берлин, Советская Армия встретила на берегах Одера намертво укрепленную полосу немецкой
обороны. Ее прорывали войска 1-го Белорусского фронта.
16 апреля 1945 года в 5 часов утра — за два часа до рассвета — прямо в упор по немецким позициям б самом центре обороны стал бить свет невиданной яркости. Сто сорок огромных прожекторов были подвезены в глубокой тайне на передний край наступления. За их световой завесой двинулась лавина наших войск.
Нестерпимо яркий свет бил в амбразуры и смотровые щели противника, слепил наблюдателей, танкистов, пехоту. Ни о каком прицельном огне со стороны немцев не могло быть и речи. Белые разящие лучи казались им новым секретным оружием русских. Фашисты бросали автоматы, бежали, закрывая руками глаза, боясь оглянуться назад.
Наши войска взломали оборону противника и продвинулись вперед на глубину 8 километров.


132
МАШИНЫ СВЕТА
Тем не менее попытки действовать на расстоянии с помощью луча годились только для лабораторных опытов и газетных сенсаций. И вот почему: либо требовались необычайно сложные приспособления из многих десятков и даже сотен зеркал, еще более громоздкие, чем у Бюф- фона, либо луч действовал на очень коротком расстоянии, как у Метью- за, и мог убить мышь, но уже против кролика был бессилен.
Дело в том, что до нескольких последних лет никому еще не удавалось получить нерасходящийся — строго параллельный — пучок света. И свет прожекторов, и луч карманного фонарика расходятся, в виде конуса. В таком расходящемся пучке плотность энергии распыляется в пути.
Если ночью по шоссе навстречу вам идет машина, то луч ее издали не слепит, он начинает слепить только вблизи, где плотность его энергии больше. Самый лучший прожектор, который до сих пор удавалось сделать, дает расхождение светового пучка 1,5 градуса, и то это рекорд.
И только буквально в последние несколько лет удалось создать источник света, лучи которого расходятся меньше одной сотой градуса. Он называется квантовым усилителем, или генератором света. Слово «усилитель» понятно всем, а «генератор» — происходит от латинского generare—«производить» (например, котел в паровой машине — генератор пара, динамомашина — генератор электрического тока и т. д.). «Квант» — тоже латинское
слово; означает оно: «количество», в данном случае — порцию.
Давайте разберемся подробнее, почему так трудно получить нерасходящийся пучок света.
БЕСПОРЯДОК В ЭЛЕКТРИЧЕСКОЙ ЛАМПОЧКЕ
Ученым очень не нравятся электрические лампочки, которыми мы пользуемся для освещения. Дело тут не только в их невыгодности. (Лампочки превращают в свет лишь небольшую долю идущей к ним по проводам электроэнергии).
Ученым не нравится другое: уж очень много беспорядка в этих лампочках.
— 	Как, — скажете вы, — удобные и надежные лампочки, в которых всё — от цоколя до раскаленной током спирали — строго рассчитано и изготовлено на специальных заводах, и в них беспорядок? Не может этого быть! — И все же вам придется согласиться. Только сначала давайте попробуем ответить на три «почему».
Почему лампочка светит?
Каждый знает, что лампочка загорается, если повернуть выключатель, соединенный с ней проводами. А по проводам к спирали лампочки подходит электрический ток. Он сильно нагревает спираль, которая и начинает светиться.
Но почему раскаленная спираль светится?
Спираль, как и любое другое тело, состоит из мельчайших частиц вещества — атомов; и, чтобы ответить на этот вопрос, мы с вами ненадолго заглянем внутрь атома.


т
Упрощенно строение атома можно представить себе так. В центре атома ядро, а вокруг ядра движутся по орбитам, как спутники, маленькие частицы — электроны. У каждого электрона своя орбита, или, как говорят физики, — свой энергетический уровень.
В обычных условиях атомы вещества свет не излучают. Но вот, допустим, вещество нагревается. Электроны в атоме получают порцию энергии — квант энергии — и перескакивают на более высокий уровень. Вот так же, примерно, как мяч, получивший толчок, может закатиться на вершину небольшого холма. Но здесь мяч будет в неустойчивом положении и сам скатится вниз. Электроны на чужом уровне тоже «чувствуют» себя очень неуютно. Стремясь освободиться от полученной энергии, они возвращаются на прежнюю орбиту. При этом атом излучает частицу света — фотон. Поток таких фотонов — это и есть свет от нагретого вещества.
Но почему свет бывает разного цвета?
Например, красный, зеленый, голубой? Оказывается, это зависит от того, с какой орбиты спускаются электроны. Поэтому фотоны, возникающие в атомах, бывают разного сорта. Например, спустился электрон с самой далекой орбиты — возникают голубые фотоньГ; возвращается с орбиты поближе — зеленые, а при переходе электрона с самой ближней орбиты на свое «законное» место возникают красные фотоны.
В атомах раскаленной добела спирали электроны совершают самые различные переходы и рождают фотоны всех цветов. Эти фотоны б е с- порядочно перемешиваются и создают белый свет — смесь всех цветов.
Беспорядок в фотонах очень ухудшает качество света.
Во-первых, невозможно получить строго одноцветный пучок света. Во-вторых, световой пучок всегда бывает обязательно расходящимся. Фотоны в нем как бы «враждуют» и стремятся удалиться друг от друга. Поэтому нельзя получить точно параллельный пучок, нельзя создать длинный узкий луч света, который бы мог, не рассеиваясь, распространяться на большое расстояние. Короче говоря, обычный луч — просто беспорядочная толпа стремительно летящих фотонов, неспособных вести себя дружно, дисциплинированно. Это очень ослабляет световой луч.
Вот почему ученым не нравится такой беспорядок. До самого последнего времени приходилось с этим мириться. Но все чаще и чаще


► w
КВАНТ
ИЗЛУЧЕНИЯ
КВАНТ
ИЗЛУЧЕНИЯ
1я
(ЭНЕРГИЯ)
ученые разных стран задумывались над вопросом: «Как создать необыкновенные лучи света, чтобы они состояли из абсолютно одинаковых по своим свойствам фотонов?»
НОВАЯ ФИЗИНА
С 1952 года возникла и начала стремительно развиваться новая область науки — квантовая радиофизика. В основе ее лежит неизвестный до последнего времени способ получения света и радиоволн при помощи квантовых микросистем — атомов.
Допустим, что на атом какого-то вещества, например на атом кристалла, падает квант света. При этом могут произойти два события. Во-первых, атом может поглотить
•ж
этот квант, и тогда один из электронов перейдет на верхний энергетический уровень. Во-вторых, под влиянием кванта электрон может излучить новый квант и перейти на нижний уровень. Может случиться и то и другое. Это одинаково вероятно, но так как у вещества в обычном состоянии на нижнем уровне находится больше электронов, чем на верхнем, то свет, проходя через тела, поглощается, то есть ослабляется, а не усиливается. Так это и происходит в обычных условиях.
И НЕВОЗМОЖНОЕ ВОЗМОЖНО
Теперь представим себе, что каким-то образом — пока неважно каким— мы создали такой кристалл, в котором на верхнем уровне находится больше атомов, чем на нижнем. Тогда усилений будет больше, чем поглощений. Это означает, что свет, проходя через вещество, не ослабел, а усилился. Но так ведь не бывает! И все же Эйнштейн в 1917 году обосновал такую возможность, а советский физик В. А. Фабрикант в 1940 году указал способ, как загнать большинство атомов кристалла на высокие уровни. До тех пор, с точки зрения физики, это


135
казалось невероятным. Это и есть принцип действия квантового усилителя — он усиливает, а не поглощает попадающую в него энергию.
Идея прибора, основанного на этом принципе, появилась недавно, авторы ее — молодые советские физики А. М. Прохоров и Н. Г. Басов.
Его называют иногда лазером. Это составное слово по начальным буквам английского названия: «Light amplification by stimulated emission of radiation», что означает: «усиление света с помощью вынужденного излучения».
В тех случаях, когда квантовый генератор создает не свет, а радиоволны, его называют мазером — опять же по начальным буквам английского названия: «Microvawe
amplification by stimulated emission of radiation». Это означает: «усиление микроволн с помощью вынужденного излучения». Никто никогда
не употребляет полного названия, да это и не нужно, а сокращенно — «лазер» и «мазер» — запоминается легко.
РУБИНЫ
Самое трудное было найти рабочее вещество для квантового генератора. Оказалось, что больше всего подошли драгоценные камни — бледно-розовый и ярко-красный рубины. Их выбрали не потому, что они красивы, а потому, что рубин — это кристалл окиси алюминия с примесью хрома. Их энергетические уровни — а у каждого вещества уровни расположены по-своему — так «подогнаны» друг к другу, что обеспечивают работу генератора.
Специальная лампа накачки, работающая импульсами (короткими Еспышками), под влиянием квантов СЕета переводит атомы из нижнего
ВЕРАНИИ УРОВЕНЬ
НИЖНИЙ УРОВЕНЬ


136
уровня (1) в верхний (2). Она как бы выполняет роль фуникулера, поднимающего лыжников на вершину горы.
Затем эти возбужденные атомы, толкаясь и толпясь на неустойчивом горном пике, отдают часть своей энергии другим атомам рубина и попадают, ничего не излучая, на уровень 3 — впадину на склоне горы. Как только их накопилось достаточно много, а практически это происходит почти мгновенно, любой случайный квант заставляет их, как по судейскому свистку, излучить свет и устремиться на нижний уровень — к подножию горы.
РАСКОЛДОВАННЫЙ СОН
Основная часть прибора — тщательно приготовленный рубиновый стержень, длиной в 4 сантиметра с поперечником в 0,5 сантиметра. Основания его полируются с высокой степенью точности и покрываются тонким слоем серебра. Таким образом, получается два строго параллельных зеркала. Отражаясь от них, кванты с невероятной быстротой — быстротой света—многократно (скажем, тысячи раз) проходят туда и обратно между концами кристалла вдоль его оси. Кванты, которые излучаются по другим направлениям, выходят наружу через прозрачные стенки рубина. В этом и состоит секрет небывалой параллельности луча — остаются только те кванты, которые идут вдоль оси. Они оказываются в ловушке. При этом квантов становится все больше и больше, потому что, проходя через массу атомов, возбужденных лампой
СЕРЕБРЯНОЕ
ПОКРЫТИЕ
РУБИНОВЫМ
СТЕРЖЕНЬ
ЛАМПА НАКАЧКИ
накачки, каждый из них вышибает из этих атомов все новые и новые кванты. А те, в свою очередь, расталкивают и раскачивают своих соседей.
В конечном счете в кристалле возникает мощное световое излучение красного цвета и выходит через одну из зеркальных плоскостей кри¬
С Е Р Е Б РЯЛГО Е ПОКРЫТИЕ
ПОЛУПРОЗРАЧНОЕ
/. у. £ * Тч х <: :* -ГТГу. х * V* Щ СЕРЕБРЯ Н|0Е
•$ ПОКРЫТИЕ
г


1ST
сталла, которая специально для этого делается чуть прозрачной. Точно вырвалась на волю толпа разъяренных маленьких чертей. Миллионы лет они спали в своих атомах. Их расколдовали, да еще заставили бегать взад — вперед внутри рубиновой тюрьмы, и теперь они полны нерастраченной энергии.
МИЛЛИОН солнц
Луч, выходящий из рубина, имеет поистине фантастические свойства. Он почти совсем не расходится. Как и обычный луч, его можно собрать с помощью линзы в виде светлого пятна и направить на какой-нибудь предмет. Каждый знает, что сфокусированные солнечные лучи выжигают, например в бумаге, небольшое отверстие. Рубиновый луч толщиной в 1 сантиметр можно собрать в пятнышко с поперечником в одну сотую долю миллиметра. В этом месте возникает температура 8000 градусов. Любое вещество, даже алмаз, испаряется в таком свете за несколько мгновений. А яркость его больше яркости солнечного луча такого же цвета в миллион раз. Последние исследования показали, что еще более сильные лучи можно получить, если применять не рубин, а трубку со смесью некоторых газов.
ДЕСЯТЬ МИЛЛИОНОВ ПРОГРАММ НА ОДНОМ ЛУЧЕ
Световые лучи, с которыми люди имели дело до сих пор, позволили сделать множество открытий и изобретений.
В заводских лабораториях обычные лучи света рассказывают о составе сплавов, обнаруживают малейшие примеси. Эти лучи помогли открыть примерно два десятка неизвестных ранее веществ. Они рассказали о составе звезд и планет, помогли узнать, как устроен атом.
Что же теперь дадут нам новые, необыкновенные, не встречающиеся в природе лучи света?
Уже сейчас ясно, что световые приборы могут «ставить рекорды» не только в науке, но и в промышленности, притом в самых разных и неожиданных областях.
Прежде всего рубиновыми лучами заинтересовались радиоинженеры. Радиосвязь на обычных радиоволнах становится все более затруднительной. Количество радио- и телевизионных станций и передач растет. Они начинают мешать друг другу, им становится тесно. А световой луч один (!) может вместить
10 	миллионов радио- и телевизионных программ.
В телефонии квантовым генераторам суждено, по-видимому, совершить настоящий переворот: все абоненты Ленинграда смогут разговаривать друг с другом на одном-един- ственном луче.
Вы, конечно, знаете, что такое радиолокатор. Этот прибор по отраженным радиоволнам определяет положение любого, удаленного на сотни километров, предмета; причем оказывается, — чем короче волны, применяемые в локаторе, тем точнее он работает. Свет имеет такие же свойства, как очень короткие радиоволны.


138
Необыкновенный луч, способный пр.ходить почти не рассеиваясь на тысячи и дале на миллионы километров, позволит создать сверхточный и сверхдальний световой локатор.
Уже сейчас с помощью рубина можно усиливать приходящие к нам из космоса радиоволны, о которых пока еще ничего не ь^естно — ни как они возникли, ни что с ними происходит на пути к Земле.
ФАНТАСТИКА И ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТЬ
Све.овой луч позволит в будущем посылать сигналы к другим планетам и даже звездам. С помощью этого луча будет поддерживаться связь с ракетами, находящимися в далеком космическом путешествии. Есть проекты, в которых луч поможет управлять космическими кораблями будущего.
Но немало дел найдется для нового световод j луча и на Земле. Можно будет управлять атомными реакциями — ускорять или замедлять их, по желанию, вмешиваться в ход химических реакций. Это позволит создавать материалы с еще невиданными свойствами.
Хирурги уже поговаривают, что делать сложные операции и сшивать живую ткань гораздо лучше этим необычайно тонким лучом, чем скальпелем и иглой. Недавно была проделана с помощью луча операция в глазу кролика, а линзой служил сам хрусталик глаза.
Квантовые 1енераторы будут сва¬
ривать, резать и варить металл. Помните роман Алексея Толстого ^Гиперболоид инженера Гарина»?.. «Зоя вынула кусок стали и поднесла к свету камина. В толще стали были прорезаны насквозь каким-то тонким орудием полоски, завитки, и наискосок, словно пером скорописью, было написано: «Проба силы... проба... Гарин». Кусочки металла внутри некоторых букв вывалились. Роллинг долго рассматривал полосу.
— Это похоже на «пробу пера», — сказал он негромко, — как будто писали иглой в мягком тесте.
— 	Это сделано во время испытания модели аппарата Гарина на расстоянии тридцати шагов, — сказала Зоя».
Каким все это казалось невероятным в 1927 году, когда был написан роман! И вот, пожалуйста, — прошло меньше четырех десятков лет, и генераторы лучей работают, хотя, правда, ня другом принципе.
БУДУЩЕЕ, КОТОРОЕ НАЧИНАЕТСЯ СЕГОДНЯ
В электронно-счетных машинах электроны в катодных лампах имеют скорость 20—30 тысяч километров в секунду (как видите, это немало). А свет имеет скорость 300 тысяч километров в секунду — в тысячу раз больше. Если счетные машины, которые будут работать на рубиновых лучах, станут производить вычисления не в тысячу раз (это может оказаться невозможным по техническим причинам), а в сто или даже в несколько десятков раз быстрее, то


139
и тогда это перевернет всю современную вычислительную технику.
Наконец, предполагают, что с помощью квантовых генераторов мож¬
но будет для передачи энергии на расстояние обходиться без проводов. Энергия будет передаваться прямо по световым лучам.
Ученые считают, что все эти еще недавно фантастические проекты осуществятся в недалеком будущем. И мы знаем, что это будущее начинается уже сегодня.
К. КАЛМЫКОВА
ЛЯГУШЕЧЬЯ ЛАПКА И СОБАКА ЛАЙКА
Электричество знают все. А вот кто помог ученым открыть его, вы, наверно, не знаете. И даже не догадываетесь.
Лягушка. Самая обыкновенная болотная квакунья. Даже не она сама, а ее лапка. Вообще лягушечья лапка давно и верно служит науке. Это очень хороший «прибор» для опытов. Вдобавок стоит он дешево — зимой лягушки впадают в спячку и им совсем не нужна пища. Так что не сердитесь на глупых лягушат, если они нечаянно выпрыгнут из травы под самые ноги. Конечно, пятнистые, лупоглазые, всегда холодные и скользкие создания не очень-то симпатичны. Но если они «ветераны науки», то стоит ли обращать на это внимание!
Камзол, парик и лягушечья лап¬
ка... С этого мы и начнем рассказ о научном открытии, которое дало миру власть над электрической энергией. Камзол и парик носил^итальян- ский врач, профессор из Болоньи — Луиджи Гальвани.' Впрочем, это только в торжественных случаях. А с лягушечьей лапкой он работал дома.
В тот день — это было ровно сто семьдесят лет назад — Гальвани добирался ставить какой-то опыт. Прикрепил к медному крючку умерщвленную, тщательно отпрепарированную лягушку и положил ее на стол, на котором лежала цинковая пластинка. Как только туловище животного оказалось между цинком и медью, лапки стали сильно и ритмично дергаться. Мышцы сокращались. Это поразило ученого, и он


140
стал еще и еще проверять свое наблюдение. Десятки, сотни опытов. .. Сомнений не было: какая-то сила приводила безжизненные мышцы в движение.
«Это животное электричество», — решил Гальвани.
Живущий в другом итальянском городе — Милане — физик Алессандро Вольта решил проверить вывод врача. Теперь лягушка так же верно и безотказно служила физику. Препарированная лапка каждый раз неизменно дергалась.
«Это электрический ток, который возникает при соприкосновении двух металлов с жидкостью лягушечьего тела», — решил Вольта.
Видите, как бывает в науке: на¬
блюдение одно, а выводы разные. (Между врачом и физиком завязался спор. Это был знаменитый спор Гальвани и Вольта. В него втянулись другие ученые — физики, биологи разных стран.
Где спрятан источник электрического тока — в самом теле животного или на границе двух металлов с раствором, который содержится в этом теле? Обе спорящие стороны ставили множество опытов с лягушечьими лапками. Этот «прибор» постепенно давал ответы на все вопросы ученых./
И вот что выяснилось. Прав был Вольта. Он доказал, что электрический ток можно получить и без лягушки. Достаточно поместить между цинком и медью суконку, смоченную г. особом растворе, как возникнет ток. Ученый придумал простое устройство — столбик, состоящий из металлических и суконных кружков. Его назвали «вольтовым столбом», и это был первый в истории человечества искусственный источник электрического тока (правда, очень слабого). С этого гениального открытия и начинается покорение людьми замечательной энергетической силы.
Когда вы слышите о гигантских волжских и сибирских электростанциях, едете в электричке или любуетесь новым холодильником, вспоминайте хоть иногда о безответной лягушке. Это она помогла науке дать людям великое множество благ.
А как же с Гальвани? Неужели зачинщик спора был совершенно неправ и все его труды пропали даром?
Нет, конечно. Луиджи Гальвани ошибся только в первоначальном выводе. Оказывается, «животное


141
электричество» действительно существует. Теперь его называют биотоками мозга или мышц. Имя врача, «нечаянно» открывшего искусственный источник электрического тока, увековечено в науке: гальванометр, гальванический элемент, гальванизация, гальванотехника...
Профессор из Болоньи опередил свое время. Потребовалось много десятилетий, чтобы научиться улавливать и использовать слабенькие, едва уловимые токи живого тела. Нужны были особо чувствительные приборы — их создавали и совершенствовали инженеры. И нужно было как следует изучить самую природу электрических явлений в организме. В науке возник целый раздел — электрофизиология. Главным и непременным участником всех исследований ученых была и остается все та же лягушка.
На одном из портретов И. М. Сеченова рядом с ним изображены подвешенные на горизонтальном стержне лягушечьи тельца. Каждому, кто взглянет на этот портрет, ясно: ученый занимался электро¬
физиологией. Сеченов — ученый великого таланта; он исследовал многие вопросы физиологии и во все вносил блеск своего ума и точность опытов. Лягушечьи лапки, нервы, мышцы и, главное, головной мозг животного послушно давали ответы на вопросы ученого. Лягушка по- прежнему верно и безотказно служила науке. В разных странах поколения ученых вели на ней исследования.
Первый электрофизиолог мира
Э. 	Любуа-Реймон прославился тем, что открыл основные законы «животного электричества» и дал на¬
правление работам других естествоиспытателей. Во Франции, Италии тоже продолжались поиски. В Ленинграде, в старом университетском здании, профессора Н. Е. Введенский и А. А. Ухтомский, продолжая делать опыты на лягушках, получили для науки очень важные сведения.
Наблюдения накапливались, законы уточнялись. Не дремали и инженеры. Они создавали все более и более чуткие приборы, способные улавливать и даже записывать на специальную ленту слабые токи сердца или мозга человека.
Откуда знали врачи, как бьется во время полета в космосе сердце Юрия Гагарина, или «звездных братьев», или первой женщины-космонавта Валентины Терешковой?
Об этом рассказали биотоки сердечной мышцы, записанные и переданные на Землю с помощью радиотелеметрии. Это очень важно знать, потому что снабжение всех органов кровью нельзя нарушать безнаказанно. Кровь приносит тканям живительный кислород и забирает у них все вредные, «отработанные» вещества. Из космоса поступали отличные электрокардиограммы (так называется запись биотоков сердца). Все их зубцы были в норме, кривые линии на ленте говорили о полнейшем благополучии. «Все в порядке. Самочувствие отличное!»
В обычных условиях, на Земле, биотоки «несут службу здоровья». Они сообщают врачам, нет ли у человека нарушений в сердечной мышце или мозговой ткани. Сердце обследует электрокардиограф (кар- дио» означает «сердце»), а мозг —


142
электроэнцефалограф («энцефа- ло» — «мозг»).
Есть еще одна область применения биотоков — помощь людям, утратившим при авариях руку или ногу. Утраченную конечность заменяют протезом. Раньше это были совсем грубые изделия. Теперь их делают лучше. И все же искусственная рука или нога очень неудобна. Прежде всего потому, что она неподвижна, не подчиняется воле и желаниям человека. Она только приставлена к живому телу, но внутренне с ним никак не связана.
В Москве уже несколько лет живет и работает человек, у которого совершенно удивительная искусственная рука. Она послушна воле своего владельца! Захочет он — и рука может согнуться или разогнуться, пошевелить пальцами и даже взять какой-нибудь мелкий предмет и переложить его на другое место. Послушной эту руку сделало специальное, очень хитрое и остроумное устройство. Оно улавливает биотоки живого тела (улавливатели называются датчиками), передает сигналы механизмам, и они начинают работать.
Сейчас такие протезы есть у пятидесяти человек. За ними наблюдают ученые-физиологи, врачи и радиотехники. Получается, что дело, начатое на лягушечьей лапке во времена камзолов и пудреных париков, в век космоса обогатилось электроникой и прочими современными науками, перешло из лабораторий в практическую жизнь. И это не конец, а только начало. Будет совершенствоваться техника, вырастет новая смена исследователей (из тех, кто пока пишет на уроках диктанты
и решает задачки в тетрадях «в клеточку»). Человеческая мысль разгадает одни тайны живой и неживой природы и подойдет вплотную к другим.
Так будет все время, всегда, потому что наука конца не имеет. Изучит она одни явления и законы, а за ними оказываются другие, о которых прежде никто не догадывался. Словом, если говорить начистоту, то без вас науке не обойтись. Нужно же кому-то открывать и исследовать то, что пока скрыто от глаз и умов людей старшего поколения! Между прочим, лягушечья лапка и тут будет полезной. Запас ответов, которые она может дать, еще не подошел к концу.
Памятника лягушке ученые не соорудили. Но другому животному, на редкость преданному и понятливому, он поставлен. Безымянный пес из бронзы изображен во весь рост, и у его ног (вернее, лап) на постаменте высечены еще выразительные собачьи морды со стоячими и обвислыми ушами, с короткой и длинной шеей, веселые и спокойные — всякие. Журча, по бронзе стекает в бассейн вода, стоят вокруг большие старые деревья, как солдаты на часах, и громко, на разные голоса лают где-то поблизости настоящие, живые собаки. Люди в белых халатах водят их на опыты, делают на животных разнообразные сложные операции и наблюдают — пристально, вдумчиво наблюдают за поведением своих четвероногих помощников.
Памятник собаке стоит в саду Института экспериментальной медицины на улице имени академика И. П. Павлова, в Ленинграде.


143
Скульптор отлил его по просьбе и замыслу Ивана Петровича Павлова. Вы наверно знаете это имя. Павлов—один из самых замечательных людей нашей Родины. В естествознании он так же велик, как Лев Николаевич Толстой в литературе—так же богат талантом, проницательностью ума, широтой и яркостью мысли. О собаках он говорил так: благодаря их давнему расположению к человеку, догадливости, терпению и послушанию, они многие годы, а иногда и всю жизнь с заметной радостью служат исследователю.
Так было во все времена истории. Собачье племя дружит с людьми с незапамятной поры пещерной первобытной жизни. И, как настоящий
друг, это животное с готовностью отдает себя человеку: нужна моя тси- ла, понятливость, быстрота ног — бери, нужна жизнь— бери и ее. И человек берет. Собак издавна приносят в жертву науке. Это необходимость, пусть суровая, но справедливая. Что поделаешь, если иначе невозможно что-то исследовать, изучить, понять! Люди и сами идут иногда на смерть во имя знания, и ничего благороднее научного подвига на свете нет.
На собаках изучали пищеварение и кровообращение, работу печени и почек, дыхание, влияние ядов, лекарств, течение разнообразных болезней — словом, все, что имеет отношение к здоровью человека.
Прежде каждый такой опыт стоил животному жизни. Его доводили до гибели, чтобы потом на отдельном органе посмотреть, как он изменился. Это называлось вивисекцией и сопровождалось часто ненужным мучительством. Кроме того, такой способ был не совсем научным. Посудите сами: орган существует не сам по себе, а как часть целого организма. Разве будут правильными наблюдения над ним, если его рассматривать как какую-то независимую одиночку? Нет, не будут.
Иван Петрович любил своих четвероногих помощников. А в научной работе он не терпел неточностей. Если желудок, печень или какой- нибудь другой орган существует внутри тела, то там его и нужно изучать. Не в виде препарата, а в живом, деятельном состоянии.
Он открыл у себя первую в мире операционную для животных, которая почти ничем не отличалась от больничной. Маленькие дворняжки


144
с самыми скромными кличками, вроде Шарика, Кнопки, Дружка, и солидные Джеки и Джимы отлично переносили павловские операции. Академик Павлов изучал на них работу слюнных желез, желудка; изучал и высшую нервную деятельность (способность приучаться к чему-либо, разбираться в обстановке и прочие проявления руководящей роли «командного пункта» организма — головного мозга). Это самое сложное.
Павлов сделал на своих друзьях- собаках важные открытия, предложил замечательные способы дальнейшего изучения физиологии. Его мысли и наблюдения так глубоки и обширны, что составляют целое учение. Физиологи разрабатывают это учение и сейчас.
Но до конца еще далеко. Неузнанного и неясного много еще и потому, что наука все время развивается. Люди открывают новое и в физике, и в химии, и в других разделах точных и естественных наук. То, что казалось понятным вчера, сегодня снова требует изучения, потому что появились новые сведения и представления. Дружкам и Шарикам предстоит еще основательно послужить для науки.
На одной из научных конференций врачи и физиологи были поражены опытами профессора Негов- ского. Он показал ученым удивительное животное — собаку с двумя головами. Вторая голова, ушастая и лохматенькая, лепилась возле шеи. Она была такая же, как у собаки с самым обыкновенным туловищем: живые любопытствующие
глаза, подвижной черный нос, розовая пасть. Эту голову отрезали у од¬
ной собаки и «вшили» в туловище другой.
Зачем это нужно? Конечно, не ради фантастического зрелища — злого и ненужного мучительства в настоящей науке не бывает. Дело в том, что медицине очень важно научиться «вживлять» органы другого тела. Нужно это для лечения людей. Профессор Неговский как раз и занимается решением такой необыкновенно сложной задачи.
У него есть собаки, которым ампутировали (то есть отрезали под наркозом в операционной) лапу, клали ее на хранение в особый состав, а потом снова приживляли. И кость, и мышцы, и нервы лапы срастались. Пес, оправившись от операции, принимался, как ни в чем не бывало, бегать и прыгать. Вам понятно, что и это нужно для того, чтобы выяснить, можно ли при определенных условиях сращивать поврежденные конечности человека. Жестокости в таких опытах нет. Это все та же суровая необходимость. Гораздо более жестоко оставлять страдающими людей.
Ученые, которые работают с собаками, любят их, относятся к ним бережно и благодарно. Да и как не чувствовать симпатии, даже нежности к этим преданным и умным существам! Они помогли людям победить многие болезни и изучить многие важные для человека явления.
Первым космическим путешественником была собака Лайка. Она не вернулась на Землю. Нам всем было ее жалко. Но когда некоторые дамы и господа за рубежом стали обвинять советских ученых в жестокости, это было просто глупо. Гото-


146
зился полет человека в космос. Надо 5ыло изучить, как влияют на живой )рганизм ускорение, невесомость и фугие особенности звездного путе- иествия. За долгие годы организм юбаки хорошо изучен; она легко фиучается к обстановке полета — ;абине, контейнеру, да и вообще [учшего «космонавта» не приду- «ать. Кого же посылать в космос
первым — собаку или человека? Нелепо даже ставить такой вопрос.
Лайка погибла не зря. Из космоса были получены ценные сведения о ее самочувствии и состояния здоровья. У ученых уже были наблюдения над собаками во время высотных полетов. На большую высоту поднимались Дамка, Рыжая, Модница... Вся эта разношерстная компания «астронавтов» убеждала ученых, что полет человека тоже возможен. Потом в космосе побывали Звездочка, Белка, Стрелка. Путь открыт! На собаках люди отработали технику защиты космонавта от вредных для здоровья влияний. На собаках совершенствовали приборы, записывающие сигналы живого тела и передающие их на Землю. Славные существа и здесь сделали свое дело. Они помогли проложить дорогу в космос.
Четвероногие друзья верно и самоотверженно помогают людям науки.
ИЗ ЗАПИСОК ЛЮБОЗНАТЕЛЬНОГО АРХИВАРИУСА
Писатель Марк Твен, будучи редактором ;урнала, вернул одному автору рукопись ) следующей припиской: «Дорогой друг, вторитетные врачи рекомендуют людям мственного труда есть рыбу, так как этот родукт питания дает мозгу фосфор. Я в та- лх делах не сведущ и поэтому не могу сазать, сколько Вам следует есть рыбы, э, если рукопись, которую я при сем с удо- эльствием возвращаю, является точным от- ажением того, что Вы обычно пишете, го не кажется, я не ошибусь, сказав, что два 1та средней величины не будут для Вас резмерным рационом».
Один молодой журналист пытался выпытать у Софьи Перовской, известной русской революционерки, впоследствии казненной царским правительством, о чем говормт революционеры на своих собраниях.
— А вы умеете хранить тайну? — наклонившись к нему, шепотом спросила Перовская.
— Конечно!—обрадовался любопытный журналист и подставил ей ухо.
— Я тоже, — в тон ему сказала Перовская и, рассмеявшись своей шутке, вышла из комнаты.
Ю Хочу всё знать


В. ПИГАРЕВСКИЙ, Г. ИЛЬИН
ТАИНСТВЕННЫЙ МИР
Еще пять тысяч лет назад в Египте неведомый художник изобразил на фреске труд виноделов. В старых манускриптах рассказано, как печь хлеб и делать пиво. В каждом доме древней Греции подавался к столу сыр, и с незапамятных времен хозяйки квасили капусту.
Все знали, как это делается. Но никто не знал, почему киснет капуста и створаживается молоко. Да никто этим и не интересовался. Для людей существовал только один мир, тот, который они видели. А совсем рядом был и другой...
Голландцы XVII века занимались больше всего торговлей. Торговому делу обучался и юноша из Дельфта, по имени Антони ван Левенгук. Но, кроме торговли, он интересовался еще и другими вещами, в
частности — шлифованием стекол. Он научился делать такие линзы, которые давали увеличение до 300 раз. И через эти линзы он увидел другой мир, таинственный мир микроскопических организмов, которых он назвал «зверюшками». Он наблюдал движение крови в капиллярах, любовался танцами бактерий в капле воды, узнал и описал эритроциты — красные кровяные шарики.
Множество людей приезжало к торговцу мануфактурой Левенгуку, чтобы взглянуть на неведомые тайны природы. Приезжал к нему и царь далекой, холодной Московии, Петр I...
Петр пригласил Левенгука на свою яхту и два часа рассматривал новый мир, скрытый за чудесным стеклом микроскопа, а вернувшись в Россию, устроил при Академии наук мастерские для изготовления оптических инструментов.
ВРАГИ И ДРУЗЬЯ
Дверца в таинственный мир была открыта. Шли годы, шла вперед и наука. Усовершенствовались созданные Левенгуком микроскопы. Но никто не знал, что мельчайшие живые существа, которых встретил человек в новом мире, ведут себя очень разнообразно, что одни из них приносят ’иногда больше пользы, чем самые сложные машины, а другие мо-


И7
гут молча истреблять миллионы человеческих жизней.
Только через полтора столетия после открытия Левенгука появился человек, доказавший, что в микробах таится угроза.
В те времена сотни тысяч животных погибали от сибирской язвы, и пастбища, на которых появлялась эта болезнь, считались проклятыми богом. В изучении этой страшной болезни принял участие французский химик Луи Пастер. Он искал возможности предупредить заразные заболевания, и случай- помог ему в этом. Но, как говорил сам Пастер, «случай является на помощь тому, кто неустанно ищет».
В лаборатории стояли термостаты с культурой болезни, от которой дохли куры, — куриной холеры. На¬
чались каникулы; сотрудники разъехались, о термостатах забыли. Когда работа возобновилась, культура «выдохлась» и перестала убивать кур. В этом ничего особенного не было. Но одновременно выяснилось, что на тех кур, которым впрыснули эту «испорченную» культуру, не действуют больше самые смертоносные бактерии. А это было уже крупнейшим открытием.
Обобщая полученные факты, Пастер применил их к микробу сибирской язвы. Оказалось, что, если заразить животное такими ослабленными микробами, оно выздоравливает, а после этого не погибает даже от самой тяжелой формы болезни.
Так началось вакцинное дело— приготовление убитых и ослабленных микробов, — которое спасло и продолжает спасать миллионы человеческих жизней. Так было открыто то, что все знают теперь под названием прививки. Но как происходит невидимая борьба организма с микробами, продолжало оставаться загадкой.
10'


148
ВОСТОЧНАЯ СКАЗКА
В 1882 году в Сицилии отдыхал русский ученый. Много лет он занимался изучением внутриклеточного пищеварения у низших червей и других простейших организмов. Работу он не оставлял и во время отдыха, хотя лабораторию пришлось устроить в гостиной дачи — другого места не было. Однажды он сидел над своим микроскопом, наблюдая за жизнью подвижных клеток у прозрачной личинки морской звезды. Вдруг он вскочил и взволнованно зашагал по комнате. Потом выбежал из дому, долго ходил по берегу моря, а возвращаясь, сорвал в саду несколько острых розовых шипов, принес их в кабинет и воткнул под кожу личинкам. После этих загадочных действий он целую ночь не спал от волнения.
Ему пришло в голову, что подвижные клетки должны служить в организме для противодействия вредным деятелям.
Если мысль правильна, — эти
клетки налезут на занозу, вставленную в тело личинки, как это бывает у человека, занозившего палец.
Рано утром ученый помчался к микроскопу. Все случилось именно так, как он предполагал. Опыт удался и составил основу фагоцитарной теории, разработке которой ученый посвятил последующие 25 лет своей жизни. Звали его Ильей Ильичом Мечниковым.
Оказалось, что выздоровление от инфекционной болезни зависит от подвижных клеток, которые несут в организме сторожевую службу. Несут они ее по-разному. Среди них есть и саперы, возводящие заграждения, — лейкоциты, и бойцы, уничтожающие живую силу врага, — фагоциты. Самое слово «фагоцит» значит по-древнегречески «пожирающая клетка».
Как только «нарушители» переступят границу, к ним бросается армия защитников. Первым делом они образуют заградительный вал, чтобы помешать злодеям проникнуть в другие области, а затем приступают к их уничтожению. Этот процесс и называется фагоцитарной реакцией. Однако микробы тоже без боя не сдаются. На поле битвы остаются не только частицы живых и разрушенных врагов, но и обломки тех клеток, которые доблестно пали на своем посту. Тогда на помощь приходят крупные клетки, макрофаги. Они приводят все в порчдок и очищают здоровые тканл от последствий войны.
На помощь фронту приходит и тыл. Когда микробы проникают в организм, в крови появляются защитные вещества, антитела. Они помогают лейкоцитам, фагоцитам и


149
макрофагам, придают им дополнительные силы.
Много еще понадобилось экспериментов и напряженного труда, прежде чем научный мир признал новое открытие. В 1908 году И. И. Мечникову была присуждена Нобелевская премия. Это было официальным признанием фагоцитарной теории, которую на Западе долго иронически называли «Восточной сказкой».
ПОЛЕЗНАЯ ВОЙНА
Бывает такое редкое явление, когда война приносит пользу. Конечно, не в человеческом мире, а в другом— таинственном... В мире микробов разыгрываются драматические события.
Микробы отчаянно враждуют друг с другом. Дело доходит до того, что одни микробные «народы» полностью уничтожают другие. Так уж они устроены...
И люди научились использовать эту вражду в своих целях.
Зеленая плесень — вещь, очень распространенная и очень неприятная. Она развивается на остатках еды, которую забыли выбросить, и даже на старых башмаках, залежавшихся где-нибудь в углу.
В этой плесени и в некоторых других плесневых грибках обнаружились новые вещества. Для организма они безвредны. А возбудителей заразных болезней убивают наповал или мешают им расти. Называются эти вещества антибиотиками; к ним относятся такие всем известные лекарства, как пенициллин, стрептомицин и многие другие.
Война с микробами получила новое мощное оружие. Но микробы тоже не дремали. Они научились приспосабливаться к антибиотикам, а некоторые привыкли к ним так основательно, что не могут уже без них жить. Когда больному, в организме которого живут такие образованные микробы, дают антибиотик, вред приносится не микробу, а самому больному. Для микроба же это чистое удовольствие.
Такие «привычки» врага очень некстати. Они мешали правильному употреблению новых препаратов. И хотя антибиотики имеют колоссальное значение в борьбе за жизнь человека, злоупотреблять ими не следует. И уж никак нельзя принимать их без назначения врача. Некоторые лекарства при неумелом употреблении действуют подобно урагану, сме¬


ISO
тающему все на своем пути. Убивая вредных, они заодно уничтожают и массу полезных для организма микробов, которые постоянно живут в организме. А их убивать не только незачем, но даже и опасно, потому что они друзья человека. Они сами воюют со злостными «нарушителями», мешают им жить и развиваться.
САМЫЕ МАЛЕНЬКИЕ
Но случалось и так, что никаких микробов обнаружить под микроскопом не удавалось. Неизвестными оставались причины многих страшных болезней, издавна убивающих людей. Вообще болезни имеют очень длинную биографию. Оспа известна так давно, что обнаружена даже одна рябая мумия. Пять столетий потрясали Европу и Азию эпидемии «черной смерти» — чумы. В начале XIX века по опустевшим улицам Петербурга уныло ехали холерные возки, подбиравшие трупы. Желтая лихорадка была неизменным пассажиром на кораблях работорговцев. Она попала даже в легенды о Летучем Голландце и Старом Моряке. Она остановила работы на строительстве Панамского канала. И никакие возбудители этих болезней не обнаруживались под чудесным стеклом микроскопа. Начали говорить о неразрешимых задачах медицины, о тупике, в который она зашла...
Решение задач пришло из России.
Молодой ученый-ботаник Дмитрий Иосифович Ивановский изучал в Крыму причины мозаики — заболевания табака. Опыты показали, что болезнь заразна. А микроба он найти не мог. Профильтрованный
через мелкопористый фильтр сок больного растения не содержал ни единой бактерии. И тогда Ивановский понял, что существуют такие мельчайшие организмы, которые проходят через все фильтры и не видны под микроскопом, но способны размножаться и вызывать болезни. Эти субмнкроскопические существа, стоящие на таинственной грани между мертвой и живой материей, получили название фильтрующихся вирусов.1 Они были виновниками страшных эпидемий; они передавали бешенство человеку от собаки, они поражали гриппом целые континенты.
Дата, когда Ивановский сделал доклад о своем открытии—12 февраля 1892 года, — вошла в историю как день рождения новой науки — вирусологии. Новые знакомцы оказались свирепыми, своенравными и до крайности капризными и всячески мешали тому, чтобы их изучали. Размножаться на мертвых питательных средах они не пожелали. Предательская тактика крошечного микроба зарождалась только внутри клеток, да и то еще не всяких. Больше всего им нравились куриные яйца. Поэтому при многих вирусологических лабораториях пришлось организовать... курятники. Заражая развивающихся куриных эмбрионов и экспериментальных животных, исследователи получали огромные количества размножившегося вируса и стали использовать их для приготовления лечебных препаратов — убитых и живых вакцин. Вирусам была объявлена война.
Она продолжается и сейчас.
1 Слово «вирус» означает: «яд», «зараза».


151
КОВАРНЫЙ ВРАГ
Ребенок заболевал. Болезнь была легкой» совсем не казалась угрожающей. А утром пораженные ужасом родители находили маленького больного парализованным. Он просыпался, даже не зная еще о том, что потерял способность двигаться.
Коварный вирус полиомиелита беспощадно поражал детей и подростков. Беспомощные, полные отчаяния, стояли врачи у кроваток маленьких страдальцев. Враг не поддавался. ..
Многочисленные экспериментальные исследования показали, что вирус полиомиелита питается нервной тканью и производит разрушительное действие в клетках головного и спинного мозга. А при смертельных формах болезни свирепые микробы полностью оазрушают клетки, ведающие дыханием. Однако, прежде чем проникнуть в кровь и в головной мозг, вирус поселяется в кишечнике. И это стало тем слабым местом в обороне невидимого врага, на которое двинулась в наступление наука. Профессор Смородинцев в Ленинграде и профессор Чумаков в Москве стали искать способ создать ослабленный вирус полиомиелита, способный размножаться только в клетках кишечного эпителия.1 После длинных и трудных исканий они нашли то, чтс искали. Удалось приготовить живую вакцину полиомиелита, вырастив вирус на клетках обезьяньих почек.
Скоро детям стали давать сладкие,
'Эпителий — поверхностный слой микроскопических клеток, выстилающих кожу, дыхательные пути, кишечник.
вкусные конфеты, которые казались совсем обычными. Но внутри каждой конфеты был спрятан ослабленный вирус. Полиомиелит отступил. Рассеялась нависшая над нашей страной угроза возникновения эпидемии этой страшной болезни.
МИНУС НА МИНУС
дает, как известно, плюс. И это случается не только в математике. Еще в далеком прошлом врачи замечали, что иногда одна болезнь вылечивает другую. В то время еще не было тех совершенных методов исследования, которыми располагает современная наука, но тем не менее появилась надежда, что это явление может быть использовано в медицине.
Мечть! эти осуществились в опыте Вагнер-Яурега. Он взял на себя смелость впрыснуть малярийные микробы девяти обреченным людям, впавшим в безумие от общего прогрессивного паралича. Совершилось


162
чудо — больные вернулись к здоровью и работе...
В тридцатых годах текущего столетия было отмечено, что если заразить экспериментальное животное безопасным для него вирусом, то уже через 24 часа после заражения животное становится неуязвимым для того же самого вируса или другого, взятого в непереносимой, смертельной дозе. Вирус, проникший в в клетку, побуждает ее к борьбе. Он вызывает в ней невидимые химические реакции, вырабатывающие защитное вещество Это вещество, названное интерфероном, оказалось магической пулей, способной сокрушить самые разнообразные вирусы.
Новое открытие еще слишком мало изучено, чтобы можно было широко им пользоваться. Но, во всяком случае, уже ясно, что и в таинственном мире микробов минус на минус может дать плюс. Нужно только суметь напустить одну болезнь на другую..*
ДОБЛЕСТНЫЙ ХОРЕК
Африканского хорька берут с собой корабли, отправляющиеся в дальние плавания. Такая честь оказывается ему за то, что он без устали работает всю дорогу, доблестно уничтожая крыс и мышей. А в 1933 году наука оказалась обязанной маленькому зверьку еще более важным делом — открытием гриппозного вируса.
Эпидемии гриппа проносятся над миром очень часто. Они бывают разными и получают разные названия. Один грипп зовут сингапурским, другой — японским, третий —
еще как-нибудь. В общем-то, как его ни назвать, а неприятностей от него множество, потому что он распространяется со страшной быстротой, поражая целые континенты, И, конечно, ученые стремились найти вирус гриппа, чтобы облегчить борьбу с ним. Но, сколько ни проделывали прививок различным экспериментальным животным, ничего не получалось. Животные гриппом не заболевали. ..
В одной из лондонских лабораторий изучали собачью чуму. Изучали ее на хорьках, потому что они очень восприимчивы к этой болезни. Трудно сказать, почему исследователям собачьей чумы пришла в голову мысль заразить африканских хорьков смывами из носоглотки людей, больных гриппом. Очевидно, это был тот самый случай, который, по словам Пастера, «является на помощь тому, кто неустанно ищет».
И здесь случай сыграл ту же роль. Хорьки заболели. Таким образом был найден вирус гриппа.
Дальнейшие исследования показали, что единственное место в организме уязвимое для гриппа, — это дыхательные пути, то есть носовая полость, гортань или трахея. Вирус попадает туда, размножается, разрушает клетки эпителия, заражает соседние клетки, и заболевание распространяется в дыхательных путях, как пожар в степи.
Однако клетки тоже без боя не сдаются. Вещество клетки (цитоплазма) сгущается в защитные оболочки, которые обволакивают и изо- лкруют частицы ра: множившегося вируса. Затем они выбрасывают замурованного врага в просвет дыхательных путей, а сами, залечив свои


153
раны, восстанавливаются и приобретают прежний вид.
Если вы поймаете за хвост ящерицу, она оставит хвост у вас в руках, а сама убежит. Это не такая уж большая жертва, — ящерица отлично знает, что хвост отрастет снова.
То же самое делают и клетки. Выбросив из себя обезвреженный вирус с частью своего тела, они восстанавливаются совсем так, как вырастает хвост у ящерицы. Однако человеческий организм выходит из этой борьбы очень ослабленным, особенно если грипп вызвал какое- то осложнение. Поэтому медики всячески стараются помочь клеткам эпителия дыхательных путей и создают препараты, убивающие вирусы до того, как они начнут свою разрушительную работу.
И все эти сведения о гриппе удалось получить благодаря тому, что когда-то чихал и кашлял зараженный гриппом доблестный африканский хорек..,
ПОТЕРЯ ШАПКИ-НЕВИДИМКИ
Вирусы до того малы, что, если целый миллион их уложить рядом, получится цепочка всего в десять сантиметров длиной. А если их собрать в шарик, все они уместятся в одном эритроците. Не удивительно, что даже в самые совершенные микроскопы их нельзя было разглядеть.
Таинственная завеса, скрывающая этот мелкий народец, была приоткрыта в 1932 году. Электронный микроскоп не только поймал, но даже позволил сфотографировать такие частицы вирусов, диаметр которых составлял всего 0,1 микрона.
Первые же «портреты» показали, что все вирусные частицы выглядят по-разному.
Вирус гриппа имеет сферическую, четко очерченную форму. Вирус полиомиелита похож нл нигочку, а аденовирус1 напоминает пчелиные соты. Под электронным стеклом стали отчетливо видимы причудливые субмикроскопические структуры.
Чтобы не возникла опасность спутать вирусы с измененной структурой поврежденной клетки, ученые решили пометить яркой краской те антитела — защитные вещества, которые появляются в крови заболевшего человека. Куда бы ни проник вирус, антитела настигают его и соединяются с ним. А потом, рассматривая срезы под микроскопом, можно увидеть светящуюся краску, то есть вирус, соединенный с антителом.
Вирус стал виден в обычный световой микроскоп и окончательно потерял свою шапку-невидимку.
«Что такое болезнь, как не стесненная в своей свободе жизнь», — сказал когда-то Карл Маркс.
Мы не хотим стеснять свободу своей жизни. Наше будущее, светлое и прекрасное, не должно быть омрачено болезнями. Настанет день, когда совместные усилия ученых разных специальностей приведут человечество к полной победе над его злейшими врагами — микробами и вирусами.
Наступление продолжается...
1 Возбудитель острых катаров дыхательных путей.


154
А. КОНДРАТОВ
ЛЮДИ И РОБОТЫ
(Очерн о кибернетине)
„МЕХАНИЧЕСКИЕ ЛЮДИ“
«С дозволения главной полиции показываема здесь будет между Казанской церковью и Съезжей в Мар- ковом доме прекрасная, невиданная здесь никогда механическо-му- зыкальная машина, представляющая изрядно одетую женщину, сидящую на возвышенном пьедестале и играющую на поставленном перед нею искусно сделанном флигеле (клавесине) десять отборнейших, по новому вкусу сочиненных пьес, т. е. три менуэта, четыре арии, два полонеза и один марш. Она с превеликою скоростью выводит наитруднейшие рулады и при начатии каждой пьесы кланяется всем гостям головою. Ис¬
кусившиеся в механике и вообще любители художества не мало будут иметь увеселения, смотря на непринужденные движения рук, натуральный взор ее глаз и искусные повороты ее головы; все сие зрителей по справедливости в удивление привести может. Оную машину ежедневно видеть можно с 9 утра до 10 вечера. Каждая особа платит по 50 к., а знатные господа сколь угодно».
Такое объявление было напечатано в «Санкт-Петербургских ведомостях» за 1777 год.
Много-много лет назад умелые и искусные мастера создавали различные хитроумные игрушки, вроде той, о которой рассказывали «Санкт- Петербургские ведомости». Еще во
II 	веке до нашей эры египетские жрецы потрясали воображение верующих хитроумным устройством для продажи «священной» воды и автоматом, открывающим двери храма, как только на жертвеннике зажигался огонь. Эти и многие другие автоматы были построены знаменитым греческим инженером и ученым Героном, который жил и работал в Александрии.
Замечательный ученый, художник и изобретатель конца XV и начала XVI веков, Леонардо да Винчи сделал механического льва, который умел доставать из своей груди и преподносить цветы. Известный


155
французский механик Жак де Во- кансон, живший в XVIII веке, изготовил механического флейтиста. Это была фигура в рост человека. Флейтист перебирал механическими пальцами и исполнял на настоящей флейте 11 мелодий!
А другое «механическое чудо» Во- кансона — утка. Она крякала, ходила, переваливаясь с боку на бок, плавала и плескалась в воде, расправляла крылья и клювом чистила перья. Более того: эта удивительная механическая утка пила воду, клевала зерна и даже... «переваривала» их с помощью химических веществ!
Не правда ли, — удивительное создание? Механическая утка, делающая все точь-в-точь как живая! Но... так ли это? Попробуем разобраться.
Попугай, например, умеет произносить человеческие слова. Но «говорит» ли он на самом деле? Конечно же нет! Он бессмысленно повторяет только то, что слышал. Механические «музыкантши», «флейтисты», «утки», «писцы», «трубачи», «рисовальщики» и даже «профессор Аркадиус» — все эти хитроумные и талантливые модели повторяли, совсем как попугай, действия живых существ. Принцип их действия был очень прост. Его поймет любой школьник: все эти «механические чудеса» были, часами! Да, да, самыми обыкновенными часами, отмеряющими секунды и минуты. Только устройство этих часов было таким искусным, что позволяло им копировать живые существа.
Но вот через двести лет в газетах и журналах, в научных сообщениях и статьях вновь появляются слова о
«механической жизни», об автоматах, которые «могут делать то, что раньше делали только живые существа». Больше того, лет пятнадцать назад родилась новая наука — кибернетика, которая ищет сходство в работе «умных автоматов» и деятельности человека и животных. В чем же отличие «кибернетических живых существ» от механических игрушек XVIII века? Не являются ли они такими же копирующими «попугаями», как и автоматы Во- кансона и других знаменитых механиков прошлого?
ЧТО ИЗУЧАЕТ КИБЕРНЕТИКА?
«Джоб и Барбара дали нам спектакль, столь же забавный, сколь и неожиданный. В то время как «лис» мирно продвигался вперед, Барбара ластилась к нему, удалялась, чтобы вновь прийти приласкаться, затем отходила, чтобы исполнить несколько курбетов поблизости. Когда животные шли друг другу навстречу, можно было видеть, как они останавливались: большой лис поворачивал тогда голову, в то время Барбара, казалось, находила удовольствие в том, чтобы засвидетельствовать свою привязанность к старшему брату, и оба снова отправлялись вместе...»
Пожалуй, прочитав такое описание дружбы лисиц, вы подумаете, что речь идет о настощих, живых лисах... Но это не так. Слова, приведенные нами, принадлежат французскому кибернетику Альберу Дюкроку, конструктору, «отцу» этих кибернетических зверюшек.
«Чудо-автоматы» прошлого не об¬


166
щались с окружающим их миром; механический флейтист с одинаковым усердием играл бы свои 11 мелодий, будь у него зрители или нет,— и уж наверняка бы не выучил самостоятельно хотя бы одну ноту! Удивительная утка Вокансона могла плавать и плескаться и в воде, и в керосине, и в спирте — ей было все равно. Они были не свободны в своих действиях. Вся программа их поведения была раз и навсегда заключена в их конструкции. Кибернетические «живые» существа показывают пример удивительной приспособляемости почти к любым, самым неожиданным изменениям внешней среды. А у «часов-автоматов» такой приспособляемости не было: они или «не замечали» изменения, если это не мешало их работе, или прекращали свою деятельность, если изменения как-то влияли на работу их механизма.
В основе кибернетики лежит понятие информации. Смысл этого слова, вероятно, ясен каждому.
Мы обмениваемся сведениями друг с другом и получаем информацию в результате обмена. Информацию передают нам радио и телевидение, газеты и журналы, наконец книга, которую вы сейчас читаете, — также источник информации!
Академик Павлов назвал жизнь «длинным рядом все усложняющихся уравновешиваний со средой». Это уравновешивание может происходить только потому, что все живые существа, от одноклеточной амебы до человека, воспринимают информацию из внешнего мира, перерабатывают ее и действуют на основе этой переработки.
Кибернетика же позволила при¬
общить к приему, обработке, передаче и хранению информации искусственно созданные устройства — «умные машины».
Ведь недаром первая книга, давшая «крещение» кибернетике как науке, называлась: «Кибернетика,
или управление и связь в машинах и живых организмах».
Один из крупнейших советских математиков — академик Андрей Николаевич Колмогоров, чьи работы по теории вероятностей легли в основу кибернетики, так определил задачи новой науки: «Изучение
систем любой природы, способных воспринимать, хранить и перерабатывать информацию и использовать ее для управления и регулирования».
Такими «системами любой природы» могут быть не только животные и люди, но и автоматы. «Разговаривают», то есть получают, перерабатывают и «отвечают» информацией даже самые простые автоматы, например автомат, торгующий газированной водой. Ведь он тоже принимает «сообщение» — трехкопеечную монету — и «отвечает» газированной водой после того, как убедится, что эта монета — трех-, а не одно- или двухкопеечная!
„ЭЛМЕР“ И „ЭЛСИ" КИБЕРНЕТИКИ
«Сейчас проявляется большой интерес к машинам, имитирующим жизнь... Машина, которой мы в основном занимались, — это маленькое создание с гладкой поверхностью и вытянутой шеей, в которой помещается единственный глаз,


167
осматривающий окружающие предметы в поисках светового стимула». Мы назвали эту игрушку «Тестудо», или «черепахой», которую машина напоминает своим внешним видом. Адам и Ева этой разновидности получили клички «Элмер» и «Элси», — так пишет известный английский ученый Грей Уолтер о созданных им кибернетических «черепашках», которые заслуженно снискали славу во всем мире.
Человеческий мозг состоит из 10 миллиардов клеток. «Черепашки» обладали лишь двумя радиолампами, двумя чувствительными органами: один — для «зрения», дру¬
гой— для «осязания», и, наконец, двумя исполнительными органами: для того чтобы двигаться и для того чтобы управлять этим движением. Однако, несмотря на такое простое устройство, черепашки Грея Уолтера вели себя не так-то уж просто. Шести элементов их «мозга» было достаточно, чтобы обеспечивать новый вариант поведения каждую 7ю секунды в течение... 280 лет!
Если в комнате был слабый свет или темнота, черепашки ползали по комнате, словно исследуя ее во всех направлениях. Когда на пути встречались препятствия, то они сворачивали и обходили их, — «самостоятельность», которой были лишены
автоматы прошлых веков и которая присуща всем живым организмам!
Когда в комнате появлялся яркий источник света, черепашки «замечали» его и двигались к нему, ловко обходя все препятствия. Однако, когда они подходили к свету очень близко и яркий свет ослеплял их, черепашкам приходилось пятиться, а затем находить такое положение, при котором было бы «не темно» и «не слишком светло».
Черепашки двигались благодаря аккумулятору; с течением времени их энергия иссякала. И тогда, уже не страшась «ослепнуть», они смело шли к яркому свету, который становился «кормушкой» для них. Прислонясь к специальным контактам, черепашки получали «пищу» — заряд электроэнергии для своих батарей — и затем вновь начинали странствия.
Сходство поведения кибернетических черепашек и живых существ подчеркивала такая интересная деталь. Черепашка Элси была точной копией своего «брата» Элмера. И все-таки она вела себя иначе! Она отвечала на самые маленькие изменения в освещенности и поэтому почти все время проводила в движении. А Элмер мог просидеть под креслом или в другом спокойном уголке целые сутки, не сдвигаясь с места. Когда Грей Уолтер, вернувшись с работы, ставил где-нибудь


158
лампу — источник питания, то «сытый» Элмер еще глубже забивался в свой укромный уголок, а его кибернетическая сестра торопилась к лампе за электронной пищей, — ведь, постоянно проводя время в движении, она порядком «проголодалась»!
„К0РА“ УЧИТСЯ
Пожалуй, любому школьнику известен знаменитый опыт академика Павлова — выработка условного рефлекса. Собака видит пищу — и у нее автоматически выделяется слюна и желудочный сок. Такое «безоговорочное» действие ученые называют «безусловным рефлексом», и это понятно. Собаку никто не учил заранее, чтобы при виде пищи она выделяла слюну и желудочный сок.
Но вот всякий раз, когда собаку кормили, одновременно с подачей пищи или немного раньше раздавался звонок. Шло время — и у собаки постоянно начал вырабатываться рефлекс на звонок, но уже не безусловный, как на пищу, а услов- н ы й, выученный. Услышав звонок, собака выделяла слюну и желудочный сок, еще не видя пищи!
Безусловные, врожденные рефлексы гораздо более стойки, чем условные. Если после звонка собаке не давали пищи, то после нескольких таких «обманов» условный рефлекс исчезал. Сколько бы ни звонили, — слюны и желудочного сока собака теперь не выделяла, — ее уже не проведешь! Однако, если снова начать кормление собаки после звонка,— у нее вновь образуется условный рефлекс!
Но при чем здесь кибернетические черепашки? Какое имеют они отношение к работам великого физиолога Павлова? Неужели можно выработать условные рефлексы у механических животных так же, как у живых?
Оказывается, — можно. Грей Уолтер создал третью черепашку,— «Кору». В отличие от своей старшей сестры Элси, новая черепашка име* ла не только осязание и зрение, но и слух, микрофон. Вот благодаря ему-то и можно было вырабатывать у Коры условные рефлексы. Всякий раз, когда черепашка шла к лампе, источнику пищи, Грей Уолтер давал свисток. А для того, чтобы проверить, не сказывается ли вообще свист на поведении механической черепашки, иногда он давал свистки и просто так, без всякого повода. Первые дни черепашка не обращала на свист никакого внимания. Но вскоре ученый заметил: Кора стала поворачиваться на свист всякий раз, когда чувствовала «голод», когда ее аккумуляторы нуждались в перезарядке. А когда черепашка была «сытой», услышав свист, она пряталась в темноту!
Тогда Грей Уолтер не стал зажигать лампу, чтобы подзывать голодную черепашку к пище. Он просто давал свисток — и голодная Кора послушно ползла к нему! Чтобы полностью повторить опыты Павлова по выработке условных рефлексов, Грей Уолтер начал «обманывать» кибернетическую черепашку. Он подзывал голодную Кору на пустое место, где не было электронной «пищи»... И вскоре черепашка перестала слушаться свиста!


159
УДИВИТЕЛЬНЫЙ ЗВЕРИНЕЦ
Первые черепашки Грея Уолтера послужили образцом для целого механического «зверинца». Этим удивительным машинам — «простейшим подобиям животных»,— как назвал их Уолтер,— которые, «несмотря на примитивность, производят жуткое впечатление своей целенаправленностью, независимостью и непосредственностью»,— созданиям рук человека, а не природы,— был придан самый различный вид.
Радиолюбители, кружки юных техников, студенческие научные общества, научные лаборатории в самых различных странах мира — Англии, СССР, Соединенных Штатах Америки, Бельгии, Франции создали механических «лис», «собак», «черепашек», «мышей», «белок»...
Студенты Московского Лесотехнического института построили электронную «собаку». Она, как живая в опытах Павлова, реагировала на звонок. Но не это самое главное. В электронной голове кибернетической собаки вмещалось.*., два характера,— вернее, два различных темперамента. Нажмешь одну кнопку— и собака будет быстрой, реши-
L <2ь
9Ji Гч
Жш Vi4
тельной, «увлекающейся». Нажмешь другую — и ее ответы приобретут другую окраску — будут медлительными, спокойными, «флегматичными».
Все эти удивительные экспонаты кибернетического зверинца служат моделями, игрушками, лишенными какой бы то ни было практической пользы... Впрочем, американский кибернетик Элмунд Беркли создал механическую «белку», которая выполняла определенную полезную работу: собирала мячи для игры в гольф. Подобно живой белке, делающей запасы на зиму, белка Беркли собирала разбросанные по полу белые шарики — мячи — и складывала их в определенном месте.
РОБОТЫ
Неуклюжие, по-детски робкие,
Вместо глаз — неона огоньки, Появились на планете роботы, Механические чудаки...
Весной 1920 года известный чешский писатель Карел Чапек написал драму в трех действиях со вступительной комедией «RUR» («Россумские универсальные роботы»). В этой пьесе рассказано о восстании искусственных людей — роботов, которых делали на специальных фабриках, а. затем продавали на плантации, заводы, рудники, где они выполняли всю самую тяжелую работу.
До появления пьесы Чапека слова «роботы» просто не существовало: это слово придумал брат писателя— художник Йозеф Чапек. Пьеса имела небывалый успех во всем мире, й с тех пор роботами назы¬


160
вают автоматы, которые имеют внешнее сходство с человеком и выполняют какую-нибудь полезную работу.
Перед второй мировой войной на международных выставках в Сан- Франциско и Нью-Йорке демонстрировался, например, робот, который слушался команд. «Встать!» — говорил ему человек — и неуклюжий, в полтора человеческих роста робот послушно вставал со стула. «Иди!» — говорили ему, и робот медленно шел на своих несгибаемых ногах, снабженных гусеничными подошвами. «Стоп!» — командовал человек— и робот останавливался. По приказу человека робот мог произносить через громкоговоритель, спрятанный в голове, несколько фраз, записанных заранее на магнитофоне. Кроме того, он мог различать цвета: если давался зеленый сигнал, то и робот зажигал зеленый глаз, если сигнал был красным, то и глаз у робота был красным. И, наконец, что уже совсем удивляло и потешало публику, этот робот курил папиросу и подмигивал!
Другой робот, построенный американским инженером Венсли, слушался не человеческого голоса, а свистков. Он долгое время проработал дежурным у водопроводных баков одного из небоскребов Нью- Йорка: следил за уровнем воды,
пускал в ход насосы, отвечал на телефонные звонки, сообщал о уровне воды в баках и работе насосов.
Забавный робот был создан известным инженером Штейнером. Он представлял собой негритенка, который раздавал рекламные проспекты на оживленных улицах города, вращал головой, двигал ниж¬
ней челюстью и говорил с помощью громкоговорителя. Когда пачка рекламных проспектов кончалась, робот-негритенок брал новую пачку и продолжал свое дело.
Юные техники Московской области в 1957 году построили робот, управляемый по радио. Этот советский робот обходил препятствия, здоровался, просил уступить ему дорогу. Когда в правый глаз робота попадал пучок света, — робот сворачивал направо. Если свет одновременно попадал в оба глаза, то робот отступал назад.
Как правило, все эти механические люди — существа довольно громоздкие. Так, например, робот «Альфа», созданный английским инженером Гарри Меем, весил около двух тонн! Да и другие роботы не отличались особой легкостью и подвижностью. И хотя они умели выполнять кое-какие полезные действия, все же никто не собирался «внедрять роботов в производство», заменять ими труд людей. Причина была не только в дороговизне или малоподвижности «механических людей». Пожалуй, главная причина


161
была в том, что эти роботы... были безмозглыми! Они не так уж сильно отличались от «механических лю- дей-часов» прошлых столетий.
Да, роботы «умеют» получать информацию из внешнего мира. Могут в какой-то малой степени приспособиться к изменившимся условиям. Но они не способны выполнить ни одного действия, заранее не запланированного их конструктором. Ведь не мог же робот-негритенок раскрыть над собой зонт, если бы вдруг пошел дождь! Робот как бы знает: «Если произойдет такое событие (например, свет попадет в правый глаз), поступай так... (например, поверни направо), и т. д.». А если случится что-нибудь, заранее че предусмотренное, то никакого самостоятельного решения механический человек принять не может.
Человек руководит своими действиями с помощью мозга. Именно в мозгу происходит отбор и переработка обильной информации, поступающей из внешнего мира. Именно мозг принимает решения на основе этой переработки. А у роботов такого мозга нет!
ЭЛЕКТРОННЫЙ МОЗГ
Законная гордость кибернетики — электронные вычислительные машины. Когда вы слышите слова «электронный экономист», «электронный гроссмейстер», «электронный математик», «машина-композитор», «кибернетический агроном», «умная машина» — а эти слова приходится слышать все чаще и чаще, — знайте, что все эти титулы и профессии относятся к быстродействующей вы¬
числительной машине! Именно она играет в шахматы и сочиняет музыку, планирует производство и решает уравнения со многими сотнями неизвестных.
«Определить положение планет в течение ближайшего миллиона лет — детская забава для такой быстродействующей вычислительной машины», — говорят кибернетики. И в самом деле, «машина-математик» в течение всего нескольких минут выполняет многодневную работу большого вычислительного бюро!
Уже сейчас построены машины, которые выполняют за секунду десять, сто, двести тысяч операций.
Конструируются машины, скорость которых достигает миллиона операций! Представьте себе: за секунду машина сможет сложить или умножить, или вычесть миллион чисел, причем чисел десятизначных. А если мы сумеем перевести на машинный язык, язык чисел и логических команд, задачу из любой области— математики, физики, биологии, экономики, музыки, шахмат,— с фантастической скоростью вычислительная машина решит и ее! Любая человеческая деятельность может быть выполнена электронной машиной, если мы сумеем перевести ее «на числа», найти четкие правила действия, которыми руководствуется человек. Можно ли сделать это?
Существуют ли такие правила — кибернетики называют их «алгоритмами»,— с помощью которых человек пишет стихи и планирует хозяйство, играет в шахматы и переводит стихи с одного языка на другой?
Конечно, есть! Весь процесс обу¬
11 Хочу всё знать


162
чения направлен именно на то, чтобы человек обладал этими правилами, запомнил их, научился применять в своей практической деятельности. Но можно ли перевести эти правила на язык чисел? Ответить на этот вопрос будет гораздо сложнее.
Когда-то, давным-давно, на заре человеческой культуры, люди не знали самых простых арифметических правил и считали «на пальцах». Прошло время—и были созданы арифметика и алгебра. Человек открыл правила действия, алгоритмы, с помощью которых любой пятиклассник за несколько секунд может решать задачи, которые бы потребовали месяцев, чтобы решить их на пальцах, прямым счетом.
Ломоносов, Ньютон, Галилей, Столетов и многие-многие другие ученые сделали науку о природе — физику — точной, математической наукой. Движение небесных тел, полет артиллерийских снарядов, сжатие пружины под действием силы и другие явления природы можно теперь не испытывать на практике, а предсказать заранее, путем вычислений.
«Математизация» знаний бурно развивается в нашем веке; причем математическими становятся не только «науки о природе» — химия, физика, механика, метеорология, геология,— но и «науки о человеке», «науки о языке», «науки об обществе», ибо «наука только тогда достигает совершенства, когда ей удается пользоваться математикой», как пророчески сказал Карл Маркс задолго до рождения кибернетики. «Математическая логика», «математическая экономика», «математиче¬
ская лингвистика», «математическая психология»..
Все больше и больше наук из гуманитарных, описательных становятся точными, математическими. А это вселяет надежду на то, что все больше и больше своих человеческих дел мы сможем передавать машинам.
Но не заменит ли «электронный мозг» мозг человека во всем? Ведь если мы сумеем найти во всех областях знания правила действия для вычислительных машин, то машины справятся с задачей в миллион раз быстрее человека !! Многие пытаются отмахнуться от этого вопроса: «Глупости! Не может такого быть!» — однако никаких разумных доводов привести не могут.
Как это ни странно, такие доводы дают сами кибернетики, создатели умных машин. Существует ряд задач,— говорят они и доказывают затем правильность своих слов математически,— для* решения которых нельзя найти никаких других правил действия, кроме «метода проб и ошибок». А этот метод состоит в «слепом» переборе всех вариантов. Такой случайный поиск решения можно применять, когда число вариантов невелико: сто, двести, тысяча. Для электронной машины и миллион вариантов, и даже несколько миллиардов — сущие пустяки. Но... большинство задач имеет такое количество возможных вариантов своего решения, что никакая быстродействующая машина не сможет перебрать их все! Например, для того чтобы написать поэму, подобную пушкинскому «Евгению Онегину», машине нужно перебрать все возможные варианты стихотво-


163
рений, которые можно написать «онегинской строфой». Как вы думаете, сколько возможных «Евгениев Онегиных» нужно перебрать «электронному поэту»? Миллион? Миллиард? Квадрильон? Квадрильон квадрильонов?
Нет, гораздо больше. Единица и пятьдесят три тысячи нулей — вот сколько вариантов пришлось бы перебрать машине, чтобы сочинить поэму. По сравнению с этим числом ничтожно даже число атомов в той части метагалактики, которая нам известна: всего-навсего какая-то единичка я восемьдесят нулей— сущие пустяки, не правда ли?
Ясню, что никакой машине не справиться с таким чудовищным числом вариантов, не перебрать за миллиарды лет даже самой ничтожной их части. А ведь такие задачи, которые машина может решить лишь «методом проб и ошибок», методом «слепого перебора», не единичны. Машина не может заменить человека в самой тонкой области мышления — в творчестве.
АВТОМАТЫ ИЛИ ЖИВЫЕ СУЩЕСТВА?
И все же, несмотря на эти ограничения, возможности вычислительных машин поистине фантастические. Кибернетические машины могут обучаться, совершенствоваться, составлять программу своих действий самостоятельно и даже... воспроизводить себе подобные и даже более сложные машины!
Устройство современных вычислительных машин примерно в миллион раз проще человеческого мозга.
Один из кибернетиков образно сравнил машины-вычислители с «паразитами, которых кормят и побуждают действовать людл-хозяева».
Но вполне возможно, что в недалеком будущем «электронный мозг» получит «уши» — микрофон, «глаза» — фотоэлементы — и другие механические органы чувств. Сейчас вычислительная машина занимает большой зал; но не так уж далеки те дни, когда благодаря успехам полупроводниковой техники она станет совсем небольшой, размером с человеческий мозг.
И если мы снабдим робота таким миниатюрным электронным мозгом, как мы должны к нему относиться — как к механизму или как к живому и даже разумному существу?
Ведь робот сможет беседовать с нами на самые различные темы,— культурные, научные, даже бытовые, храня в своей электронной памяти события своей «личной» жизни, а также всю информацию, заложенную в него при «рождении»* Кто же это—«бездушный автомат» или искусственно созданное «живое существо»? Робот или «брат по разуму»?
Среди кибернетиков и по сей день не утихают жаркие споры. Часть ученых, во главе с крупнейшим советским математиком Андреем Николаевичем Колмогоровым, утверждает, что название «автоматы» несколько условно. В принципе мы могли бы называть их и «живыми существами», если пбнять этот термин достаточно широко. По определению Колмогорова^ «живыми существами» мы должны называть «объекты» любой природы, белковые или небелковые, которые могут делать
11*


164
все то, что могут делать живые существа.
Многие ученые не согласны с таким определением. «Модель живого существа нельзя называть живым существом», — говорят они. Машины являются частью техники и никогда не станут «живыми»
Трудно судить сейчас, на заре кибернетики, о том, кто прав в этом споре. Ясно одно: в нашем веке начинается механизация умственного труда человека.
Раньше машина заменяла руки и мускулы человека. В наше время она помогает ему в умственной деятельности, заменяет мозг и нервную систему
Человеку ничто не угрожает от такой замены. Ведь не сделали же его слабее все машины прошлого, которые облегчали и заменяли физический труд!
С помощью кибернетики человек начал передавать часть своих, человеческих дел кибернетическим машинам, которые настолько удивительны, что кажется, сошли со страниц фантастических романов. Но, сколько бы этих «умственных дел» ни передал человек «электронному мозгу», машина никогда не заменит его во всем!
ДОСТОЙНЫЙ ОТВЕТ
При перекличке спартанских солдат оказался один хромой, по имени Андро- клид. Узнав, что из-за этого недостатка не хотят, чтобы он оставался воином, Андро- клид вскричал:
— 	Я думал, что вам нужны солдаты для битвы, а не для бегства!
ПРИВЫЧКА НЕ ПУСТЯК
Рассказывают, что философ Платон, увидев человека, игравшего в кости, упрекнул его в пустом занятии, на что тот ответил:
— Мы ведь играем на пустяки.
— Но привычка не пустяк, — возразил философ.
СЛОВО И ДЕЛО
Дело происходит в древней Греции. Идет военный совет. Один из присутствующих полководцев произносит пространную речь, в которой обещает проявить чудеса храбрости. Затем наступает очередь другого полководца, очень храброго, но не обладающего даром красноречия. Он встает и говорит:
— Люди Афин, все то, что он сказал, я сделаю.
ТОЛЬКО ПОСЛЕ СМЕРТИ
К главнокомандующему осажденной Сарагосы, Паладосу, явились парламентеры с предложением сдаться. Тот ответил:
— Я не умею сдаваться; поговорим об этом после смерти!


КОРАБЛЯ
Посмотрите на парусную яхту,— как легко и быстро несется она по Финскому заливу. Что же тут удивительного,— ветер давит на паруса и заставляет ее двигаться! Но ведь яхта может идти почти против ветра, а это уже чудо.
Сколько судов застревало и даже гибло в ледяных торосах Арктики. Ледокол спокойно прокладывает себе дорогу сквозь самые толстые льды. Почему он совсем не боится ледяного плена? Ответы на эти «почему» и «отчего» надо искать в особенностях корпуса судна.
Представим себе, что весь металл, из которого построен корабль, отлит в виде гигантской болванки. Будет она плавать в воде? Нет, конечно; она сразу утонет. Вес воды, вытесненный болванкой, гораздо меньше ее собственного веса, и вода ее не поддерживает. Другое дело — корабль. Объем его корпуса очень велик, а вес воды, вытесненной корпусом, равен его собственному весу. И чем судно больше и тяжелее, тем больше вытесняет воды, тем больше его водоизмещение. По водоизмеще¬
нию легко судить и о размерах судна. Водоизмещение небольшой парусной яхты всего 3—5 тонн, «речного трамвая» — тонн 25—30, а океанские лайнеры бывают водоизмещением по 50—60 тысяч тонн и даже больше.
Строить корабли люди учились много тысячелетий. Старинные парусники плавали только с попутным ветром. Боковые ветры сносили их в сторону. Почему современная парусная яхта идет почти против ветра?
У яхты длинный и узкий корпус. Большой плоский киль мешает ее перемещению вбок. Зато подвинуть ее вперед легко. Говоря языком инженеров-кораблестроителей, лобовое сопротивление ее маленькое, а боковое — большое. Именно поэтому яхта с хорошо сшитыми парусами может ходить круто к ветру^ Форма и конструкция ее корпуса приспособлены для такого движения, но зато в ней нет места для


166
груза, и экипаж состоит всего из нескольких человек.
Корпус ледокола создан для плавания во льдах. Дело не только в том, что он обладает большой прочностью и двигается с помощью сильных машин. Форма подводной части ледокола напоминает яйцо. Такой корпус очень трудно сдавить. Ледяные поля, сжимая корабль, заставляют его как бы вылезать из воды и давить на льдины всей своей тяжестью.
Значит, каждый корабль должен быть построен соответственно условиям, в которых ему придется плавать.
И лайнер, и ледокол, и яхта могут плавать и в море, и в океане. Пока нет сильного ветра и вода сравнительно спокойна, между ними не будет заметно особой разницы. Но море редко бывает тихим. Чаще всего неугомонные ветры гонят на судно волну. Вот тут-то корабли и начинают вести себя по-разному Их поведение зависит не столько от размеров, сколько от важнейших мореходных качеств.
В 1870 году английская эскадра в составе 11 кораблей производила боевые учения у берегов Испании. Суда сильно раскачивались, но особенно доставалось низкобортному броненосцу «Кэптен». Резкий порыв ветра заставил его накрениться, набежавшие волны лизнули палубу. Корабль лег на борт, полежал немного, словно раздумывая, а потом опрокинулся вверх килем и скрылся под водой. Только нескольким человекам его экипажа удалось спастись. Почему же погиб этот броненосец? Он был лишен одного из важ¬


167
нейших мореходных качеств—остойчивости. Остойчивость зависит и от размеров и от формы корпуса и от того, как в нем размещены различные грузы.
Особенно резко это заметно на малых судах. Поэтому капитаны парусников придирчиво следили за ходом погрузки. Она требовала не только сноровки, но и специальных знаний. Из-за неправильного расположения грузов судно могло перевернуться. Но слишком большая остойчивость — тоже плохо. Тогда бортовая качка становилась сильной и резкой. Толчки сбивали с ног, мачты гнулись, как удилища, толстые манильские тросы лопались, как шнурки от ботинок.
Всякое судно, как кукла «ванька- встанька», стремится занять вертикальное положение, но раскачиваться оно должно легко и плавно, иначе на нем нельзя находиться.
Способность легко преодолевать волну, спокойно и плавно качаться является другим важнейшим мореходным свойством корабля.
Представьте себе человека, который переправляется через реку на обыкновенной лодке. Через отверстие в ее днище хлещет вода. Она быстро прибывает. Лодка становится все тяжелее, ее плавучесть уменьшается. В конце концов лодка идет ко дну. Примерно гак погибали старинные парусники. Конечно, моряки боролись с течью: мелкие отверстия затыкали тряпками, обрывками тросов, забивали деревянные пробки. Накопившуюся воду откачивали ручными насосами. Но если пробоины оказывались слишком велики, то корабль тонул.
Теперь строят суда с двойным
дном. Если одно окажется поврежденным, другое не пропустит воду. Внутри корпус делят водонепроницаемыми переборками на отдельные помещения — отсеки. Переборки мешают воде распространяться по всему судну и тем самым помогают сохранять его плавучесть.
Прежде чем научиться строить такие совершенные корабли, люди наделали немало ошибок. Вот одна из них.
«Чудо английского судостроения. ..»— так писала английская газета о пароходе «Титаник». Судно вышло в свой первый рейс и направилось в Америку. В ночь на 14 апреля 1912 года оно наткнулось на ледяную гору-айсберг. Воды Атлантического океана устремились в пробоину. Из двух с лишним тысяч человек пассажиров и команды удалось спасти едва ли одну треть.


168
Отчего же погиб этот совершенно новый пароход, построенный по последнему слову техники того времени?
По замыслу инженеров, водонепроницаемые переборки должны были помешать воде распространяться по всему судну. Наверное, так и было бы, если бы пароход имел не только водонепроницаемые переборки, но и водонепроницаемые палубы. Устремившаяся в пробоину вода стала затоплять отсек. Она все время поднималась, достигла нижней палубы, проникла сквозь нее, пошла дальше, пока не поднялась выше водонепроницаемых переборок. Струи воды проникали через отверстия, неплотности, проходы и заливали пароход.
«Титаник» потерял одно из важнейших мореходных качеств — плавучесть— и пошел на дно Атлантического океана.
После удара об айсберг он продержался на поверхности немногим более двух часов/ Так из-за недостатков в устройстве корпуса первый рейс этого гиганта оказался последним...
Остойчивость, плавучесть, способность плавно раскачиваться на волне— это далеко не полный перечень основных мореходных качеств всякого судна. Не менее важным свойством является скорость. От чего она зависит? Не сразу удалось разобраться во всех условиях, которые влияют на скорость движения корабля
Сначала человек просто заставлял судно двигаться, а потом изучил условия, благоприятно влияющие на это движение, стал создавать новые, более совершенные суда.
КАПИТАНЫ-МАЛОВЕРЫ
В январе 1845 года на судостроительной верфи в Нью-Йорке готовили к спуску на воду новое судно, привлекшее внимание бывалых капитанов. Они толпились около длинного корпуса, на бортах которого сверкали золоченые буквы: «Радуга». Капитаны заглядывали под днище, придирчиво осматривали доски обшивки, ногтем пытались подцепить конопатку. На их лицах нетрудно было заметить и недоверие, и недоумение, и даже разочарование.
Почему же опытные моряки, настоящие «морские волки», смотрели на «Радугу» с таким недоверием? Потому, что при создании «Радуги» все общепринятые представления о постройке судов того времени были отброшены. Корпус нового судна имел необычную форму: нос острый и длинный, да еще вогнутый в нижней части. Наибольшая ширина приходилась не на середину, а ближе к корме. Эти новшества показались противоестественными даже старым, видавшим виды капитанам.
Скоро «Радугу» спустили на воду,
и, 	вопреки предсказаниям, она не опрокинулась. Оно было красиво, это новое судно. Высокие мачты и длинные реи, паутина многочисленных снастей вызывали восхищение Не только моряки подолгу простаивали на набережной, любуясь его совершенными формами. Капитаны не сдавались. Они спокойно курили трубки и за клубами дыма скрывали свои скептические улыбки Словно они говорили. «Ничего, скоро вы сами поймете, что мы были правы».
Настал день выхода в море. На


169
судне ставили паруса. Их было так много,— казалось, что «Радуга» окуталась белым облаком. Публика не расходилась до тех пор, пока это «облачко» не исчезло за горизонтом.
Предсказания старых капитанов не оправдались. «Радуга» оказалась великолепным парусником и прекрасным ходоком. Ее второй рейс из Америки в Китай и обратно был совершен за шесть месяцев т: четырнадцать дней, включая время стоянок, необходимых для погрузки и выгрузки товаров. На переход из Нью-Йорка в Кантон вокруг обеих Америк ушло 92 дня, причем все Южно-Китайское море пришлось идти против свирепого норд-оста. На обратное плавание понадобилось всего 88 суток. В то время Китай с Америкой не был связан телеграфом, поэтому вместе с прочей почтой «Радуга» доставила в Нью-Йорк и известие о своем благополучном прибытии в Кантон
В середине XIX века морские пути были едва ли не единственными способами сообщения между материками. Еще не было ни Суэцкого,
ни Панамского каналов. Чтобы попасть из Европы в Китай или из Китая в Нью-Йорк, приходилось совершать кругосветные плавания. Для таких огромных путешествий были необходимы отличные быстроходные суда. У южных оконечностей Африки и Южной Америки бушуют почти непрерывные штормы. Не всякое судно могло сопротивляться их бешеному натиску. Многие капитаны, отважившиеся на эти плавания, нашли себе могилу в тех бурных районах. И вдруг появляется судно, которое в рекордный срок дважды совершает опасное путешествие. Не удивительно, что успех «Радуги» был ошеломляющим.
Началось массовое строительство этих судов. Их назвали клиперами (в переводе с английского — «подрезать»). Быстро идущие клипера как бы срезали или подстригали верхушки волны. Они обладали отличной остойчивостью. Чем больше ветер кренил судно, тем сильнее оно стремилось выпрямиться. Это свойство позволяло клиперам нести необычно много парусов. Форма носа, кормы, подводной части, осадка, распределение грузов -*■ все обеспечивало высокие мореходные качества. Строители клиперов сумели учесть опыт постройки и плавания других судов. Многое из того, чего они достигли своим искусством, только впослед- вии получило теоретическое подтверждение. Эти суда были не просто удачей кораблестроителей, — они были шедевром, высшим достижением парусного судостроения. Не случайно многие из них носили пышные названия: «Летящее облако», «Властелин морей», «Отважный орел», «Королева моря».


170
Красавцы-клипера перевозили множество всяких грузов. Некоторые из них были приспособлены для перевозки какого-нибудь одного товара, например чая или шерсти. Их так и называли: «чайные» или
«шерстяные» клипера. Даже пароходы и стальные суда долго не могли вытеснить эти чудесные, легкокрылые парусники. Лишь после открытия Суэцкого канала, когда рейсы укоротились, этих судов стали строить все меньше и меньше.
ДВИГАТЕЛЬ ИЛИ ДВИЖИТЕЛЬ?
Разве это не одно и то же? Оказывается, нет! Двигатель — только источник энергии для движения. Он как бы говорит: «Пожалуйста, к вашим услугам; я сделаю все, что могу. Вот как вы сумеете использовать мою силу, — это ваше дело». Для того, чтобы использовать эту силу, и нужен движитель.
Инженер-кораблестроитель старательно вычерчивает тонкие линии. Его чертеж напоминает ромашку, только лепестков мало. Нет, это не лепестки, а лопасти -гребного винта— движителя большинства совре¬
менных судов. Судовые машины вращают гребные валы. Их концы выходят за пределы корпуса под кормой корабля. На конце валов и установлены гребные винты. Вращаясь, они толкают судно вперед. Если изменить направление вращения, то корабль получит задний ход.
Казалось бы, зачем чертить винт заново? Почему бы не выбрать подходящий винт из тех, которые уже сделаны? Оказывается, просто так выбрать его нельзя. Даже если корабли и похожи друг на друга, один и тот же винт будет работать на них по-разному. Вот и трудится инженер— орудует и карандашом и резинкой. Особенно часто ему приходится нажимать на резинку. Чтобы создать хороший винт, надо суметь примирить совершенно противоположные требования. По теории, например, получается: чем тоньше лопасть винта, тем он работает лучше. Но такой винт будет непрочным. Иной раз достаточно «топляка» (полузатонувшее бревно), чтобы сломать даже толстые лопасти. На некоторых судах, например на ледоколах, винты должны быть особенно прочными. Кроме того, выгодно делать винт размером побольше.
Прочность винта можно рассчитать с помощью математики, но для того, чтобы выбрать правильную форму и угол наклона лопасти, одних расчетов мало. Здесь не обойтись без опыта и искусства судостроителя.
Другой важный вопрос: сколько лопастей должен иметь винт? Опять требования теории трудно примирить с жизнью. Теория говорит: чем меньше число лопастей, тем лучше, потому что каждая лопасть мешает


работать своей соседке. Хорошо бы иметь всего одну лопасть; но беда в том, что гребной винт не только с одной, но даже с двумя лопастями не может вращаться равномерно. Поэтому винты современных судов имеют не менее трех лопастей.
Как проверить, — удачно ли выбрана форма винта? На этот вопрос позволяет ответить маленькая модель винта. Ее помещают в специальную трубу, где сильный насос гонит на модель поток воды. Сквозь окно в стенке трубы видно, как винт вращается, как работают его лопасти, как соскальзывают с них серебристые струи. Такие испытания позволяют подправить расчеты и, если нужно, изменить форму винта.
Испытания в трубе помогают бороться еще с одним интересным явлением — кавитацией. На быстроходных кораблях (там, где винт вращается быстро) вода разрушает лопасти. Маленькие кусочки металла отлетают прочь, и на лопастях образуются углубления — каверны. Случалось, что неправильно рассчитанные винты приходили в негодность всего за несколько часов работы. Какие же движители применялись в старину, когда не было ни фабрик, ни заводов, ни ученых-ин- женеров? Первыми двигателями были сами люди, движителями — десятки и сотни весел.
Такие корабли существовали тысячелетиями. Гребцов на всякий случай приковывали за ноги цепью, чтобы не вздумали сбежать. За их работой наблюдал особый надсмотрщик. Если ему не нравился темп гребли, с его губ срывались протяжные или отрывистые звуки. Иногда музыкант поднимал флейту,
и тогда над потными спинами раздавались ритмичные звуки веселой песенки. Когда музыка не помогала, энтузиазм гребцов подогревали с помощью палок и плетей. Не удивительно, что на эту каторжную работу направляли осужденных за различные преступления или рабов.
Потом появился парус. И в наши дни паруса продолжают работать на яхтах и морских учебных судах.
Теперь инженеры хорошо знают, что скорость движения судна зависит и от формы корпуса, и от двигателя, и от движителя, и от других причин, — например от трения между водой и бортами судна.
«Какое же может быть трение,— спросите вы. — Ведь вода жидкая, почти как смазка, а борта и днище судна — гладкие».
Оказывается, не очень гладкие. На подводной части судна все время стремятся поселиться незваные «пассажиры»— ракушки и водоросли. Водоросли к концу продолжительных рейсов превращаются в длинные зеленые «бороды». Из-за этих «пассажиров» сильно уменьшается скорость.
Кораблестроители долго ломали себе голову, не зная, что делать, пока не догадались обшивать днище медными листами. Так спасали от


обрастания деревянные парусники. Как же быть со стальными корпусами? Их научились защищать только в наши дни. Подводную часть таких судов покрывают специальной ядовитой краской, на которой морские обитатели существовать не могут.
В начале XX века корабли плавали почти так же быстро, как ходили поезда, а некоторые даже быстрее. Первые самолеты летали со скоростью 100—150 километров в час. Теперь с такой скоростью ходят поезда, самолеты обгоняют звук, а корабли все еще плавают чуть-чуть быстрее, чем в начале столетия.
Не правда ли, это огромная несправедливость, что на водных просторах, где, как и в воздухе, движению нет никаких препятствий, суда двигаются медленнее, чем любые современные средства сообщения на земле?
Как увеличить скорость движения на море? Эта мысль очень заботит конструкторов. Можно, конечно, просто увеличить мощность двигателя. Но это невыгодно: слишком много топлива будет «съедать» корабль, а скорость все равно возрастет незначительно.
И вот конструкторы создали новый тип судов — на подводных крыльях. У таких судов есть кое-что общее с самолетами.
Самолет не падает на землю потому, что его поддерживает воздух.
Когда самолет начинает разбегаться по аэродрому, под его крыльями возникает подъемная сила. Чем больше скорость его движения, тем больше эта сила. Именно она позволяет самолету оторваться от земли и лететь по воздуху.
Новые суда тоже имеют крылья. Они расположены в подводной части и соединены с корпусом прочными стойками. Судно начинает двигаться, и под крыльями возникает подъемная сила, которая поднимает корпус над водой. При этом вода уже не может оказывать большого сопротивления движению, и скорость судна резко возрастает.
Наши суда на подводных крыльях типа «ракета» и «метеор» ходят со скоростью 70 и 80 км в час. Это почти в три раза больше скорости обычных пассажирских теплоходов.
Вода в 800 раз плотнее воздуха; следовательно, и подъемная сила, которую она может создать, в 800 раз больше. Хорошо это или плохо? И да, и нет! С одной стороны, это свойство воды позволяет значительно уменьшить площадь подводных крыльев по сравнению с самолетными, а с другой — создает на них нагрузку в 800 раз больше, чем создал бы воздух. Значит, при больших скоростях движения подводное крыло должно быть необычайно прочным. И еще одна неприятность: на этих скоростях подводное крыло, как и винт быстроходного судна, начинает кавитировать. Оказывается, что суда на подводных крыльях все- таки не до конца решают задачу повышения скорости.
Конструкторы разработали новый тип судна —на воздушной подушке.


На таком судне мощный компрессор гонит под днище воздух, судно приподнимается и движется над поверхностью, совершенно не касаясь воды, на высоте около полуметра. Наконец-то, теперь судно находится в таких же условиях, как самолет!
Казалось бы, оно может двигаться с огромными скоростями. Ведь современные самолеты летают со скоростью в 1000 и больше километров в час.
Не тут-то было! Здесь тоже возникают свои трудности. Пока что скорости, полученные на этих судах, едва достигают 140—150 километров в час, да и сами эти суда неве¬
лики. Зато они могут нестись над мелководьем, болотами, где не ступала нога человека и не может пройти даже самая маленькая шлюпка.
Стоит ли отказываться от крылатых судов? Конечно, нет. Представьте себе огромный океанский корабль на подводных крыльях. Его корпус держится выше любых океанских волн. Несмотря на шторм, пассажиры почти не ощущают качки.
Можно ли создать такое судно? Какие корабли можно построить еще? На этот и другие трудные вопросы придется отвечать вам, будущие кораблестроители.
ИЗ ЗАПИСОК ЛЮБОЗНАТЕЛЬНОГО АРХИВАРИУСА
Во время войны 1812 года Наполеон I, находясь на передовых позициях, подошел к брустверу, чтобы посмотреть на поле боя.
Однако из-за своего маленького роста он никак не мог дотянуться до края бруствера.
— Разрешите, государь, я посмотрю, — подбежал к нему маршал Даву и хотел взять подзорную трубу, — ведь я выше вас.
— Не выше, а длиннее! — ответил разгневанный Наполеон.
Древнегреческий философ Сократ отправил одного из своих учеников путешествовать, чтобы наблюдения и жизненный опыт помогли ему избавиться от заблуж* дений.
Однако, заговорив с ним после его возвращения, Сократ почувствовал, что его ученик не вынес из странствий ничего, кроме усталости.
— 	Неудивительно, — сказал Сократ.— Путешествуя, он интересовался только самим собой.
с


174
Профессор И. ШАШРАНОВСКИЙ
ОТКРЫТИЕ УШЬСКОГО МЕСТОРОЖДЕНИЯ
Можно ли открыть месторождение полезной руды, находясь от него чуть ли не за тридевять земель?
Можно ли совершить такое открытие, имея в распоряжении только темную комнату, обыкновенную (не волшебную) лампу и незамысловатый прибор, изобретенный еще в XIX веке?
Может ли такое открытие сделать второкурсник, лишь год с небольшим назад оставивший школу?
Решительным «да» следует ответить на этот вопрос и, в подтверждение, рассказать удивительную историю об открытии месторождения оловянной руды или оловянного камня, как ее называют.
В наше время для получения некоторых ценных материалов — металлов, сплавов — нужны редкие химические элементы, рассеянные в природе в самых ничтожных количествах. Иногда они скрываются в еле заметных крупинках — кристалликах, иногда прячутся и в вовсе неуловимых глазом пылинках внутри камней. Ясно, что такие пылинки трудно заметить в полевой обстановке. Для их улавливания необхо¬
димо прибегать к помощи химических приборов, к увеличительным стеклам микроскопа, а то и к всевидящим (хотя и невидимым) рентгеновским лучам. Исследуя каменные образцы, собранные геологоразведчиками в поле, химики и минералоги обнаруживают иногда в пробирке или под микроскопом такие вещи, о которых и не подозревают геологи, собиравшие эти образцы.
Но наше открытие было сделано не в сверкающей и нарядной лаборатории, а в довольно неказистой темной каморке. Не отличался сложностью и прибор, с помощью которого удалось обнаружить оловянный камень. Мало того, открытие было сделано не убеленным сединами многоопытным ученым, а самым обыкновенным студентом-второкурс- ником, с веселыми глазами и молодым румянцем во всю щеку.
Несколько лет назад он учился в в Ленинградском Горном институте и слушал лекции об удивительных природных многогранниках — кристаллах, которые сами собой растут из растворов и огненно-жидких глубинных расплавов.


176
Профессор, рассказывавший об этих чудесных, геометрически правильных кристаллах, требовал, чтобы каждый студент собственноручно измерил углы хотя бы одного из них. Зачем ему понадобились эти скучные углы?
Дело в том, что кристаллы — эти «красивые создания природы» — играют гораздо более важную роль, чем кажется на первый взгляд. Из мелких кристаллических зерен сложены горные породы и минералы. Из кристаллов состоят металлы и строительные материалы, а следовательно, и детали машин и стены зданий.
Геолог должен очень хорошо знать на глаз формы кристаллов различных минералов, чтобы узнавать ценные и полезные камни и руды. Однако не все кристаллы можно различить на глаз. Некоторые минералы образуются в виде очень сходных по форме кристаллов, и тогда они напоминают братьев-близнецов, так похожих друг на друга, что их удается различить только по прическе или по какому-нибудь родимому пятнышку. Как же быть с такими кристаллами? Вот тут и приходит на помощь первый закон кристаллографии, открытый в XVII столетии датским ученым Стеноном, затем основательно забытый, потом снова обнаруженный Ломоносовым, после чего вновь забытый и, наконец, окончательно установленный в конце XVIII века французским кристаллографом Роме Делилем.
Все может меняться на кристаллах какого-либо минерала, — гласит этот закон. Меняется и величина кристаллов, и число их граней, и общий облик, но углы между соот¬
ветственными гранями остаются неизменными.
И в самом деле, на всех многогранниках кварца, откуда бы их ни доставили — с севера или с юга, с запада или с востока, из одного месторождения или другого, — углы между двумя длинными гранями всегда в точности одинаковы и равны 120 градусам. Эти углы на кристаллах— визитная карточка минерала, неизменная и верная его примета.
Вот по этим-то углам, измеренным с точностью до минуты, и различаются сходные кристаллы-близнецы. Измеряются же они с помощью не особенно хитрого прибора— гониометра, а по-русски, попросту, — угломера.
Великий русский кристаллограф Евграф Степанович Федоров (1853— 1919), бывший в свое время профессором и директором Горного института, так писал об изобретенном им гониометре: «Научиться произво¬
дить точные измерения с помощью гониометра так же легко, как научиться обращению с мензулою, нивелиром или теодолитом( приборами, с которыми работают топографы), а этому научаются, как известно, лица, не получившие не только высшего, но даже и среднего образования ..»
Е. С. Федоров оставил потомкам колоссальный том с таблицами углов, пользуясь которыми, можно определить вещество кристалла и, значит, сам минерал. Практическое значение этих таблиц огромно. Недаром сам Федоров назвал свой грандиозный труд «Царством кристаллов». В это «царство» и должны были проникнуть студенты, собст¬


1ft
венноручно измеряя углы кристаллов, сравнивая и различая их.
Нашему второкурснику достался минерал, взятый из коллекции Музея Горного института. Есть такой музей. В нем собраны образцы горных пород, привезенные из разных концов страны год назад и век назад. На каждый образец заведена карточка с его названием, местом, где он был взят, временем, когда был взят, и другими сведениями.
Этот минерал, который держал в руках наш второкурсник, попал в музей давно. Пожалуй, и вправду сто лет назад или около того. Во всяком случае, его точно так же держал в руках знаменитый минералог, академик и профессор Павел Владимирович Еремеев, живший еще в XIX веке. Держал и определил, что этот образец есть не что иное, как рутил (окись титана), обильно рассеянный по Уральским горам. Мало того, потом этот же самый кристалл держал в руках и тщательно просматривал сам Е. С. Федоров, автор «Царства кристаллов». И он не усомнился в определении Еремеева, подтвердил его.
А теперь минерал снова взяли из музея и дали студенту. Но без карточки, без названия — пусть сам определит, что это такое.
Руководивший практическими занятиями ассистент привел его в темную комнату, посадил за гониометр, включил в дальнем углу лампу и оставил одного. Студент принялся за работу. Улавливая в зрительную трубу гониометра светлые «зайчики»— отблески лампы на гранях кристалла, — он должен был с помощью этих «зайчиков» точнейшим образом измерить углы между гра¬
нями. И не сложное это дело, но требует много внимания и усердия и в первый раз нелегко дается. Изрядно помучился наш герой, пока измерил углы. Но, наконец, измерил и стал искать по угловым таблицам, к какому именно минералу принадлежит кристалл. Это было намного легче; и скоро второкурсник предстал перед ассистентом с готовым результатом.
— Итак, какой же минерал вам попался? — оторвавшись от своей работы, спросил ассистент.
— Оловянный камень, или, говоря по-научному, касситерит —отчеканил студент.
— Неверно, — равнодушно отрезал руководитель. — Пойдите и перемерьте ваш кристалл еще раз. Постарайтесь произвести измерения как можно точнее.
Злополучный второкурсник снова засел за гониометр и взялся за работу, стараясь все делать так, как его учили: тщательно, затаив дыхание, поймал в зрительную трубку яркие «зайчики», нашел угол, стал отсчитывать деления и... получил тот же результат.
Ну, не мог же он ошибиться.
А может быть, гониометр не исправен? Сколько его товарищей- студентов работало на нем! Да, но у всех были правильные результаты. Значит, загвоздка не в приборе. Так в чем же?
Еще одно измерение — и снова такой же итог.
Мрачный, с понуренной головой, студент опять отправился к руководителю практических занятий. Только одно и утешало юношу — уверенность, что он все делал правильно и и не мог допустить ошибки.


177
— Получается касситерит,—угрюмо сказал он.
Случай был тяжелый.
— Да, — сказал ассистент и встал. — Пойдемте измерим вместе этот злополучный кристалл.
И снова они в темной комнате ловят бегающие «зайчики», отсчитывают деления на кругах гониометра.
Проверка закончена, угол найден. Ассистент раскрывает таблицы и озадаченно улыбается.
— А ведь и правда касситерит. Поздравляю, молодой человек; вы, кажется, открыли новое месторождение оловянного камня.
Это было непонятно. Уж не шутит ли над ним ассистент? Какое еще открытие можно сделать на образце, пролежавшем в музее не один десяток лет? А дело объяснялось просто.
Кристаллы рутила и оловянного камня, имеющие вид продолговатых столбиков черного или темно-бурого цвета, так похожи друг на друга, что даже опытный глаз Еремеева не смог распознать истинной природы кристалла. Еремеев ошибся еще и по другой причине. Обучая минералогии студентов-горняков, он любил шутливо советовать своим ученикам:
«Если на экзамене вам назовут какой-либо минерал и спросят, где он находится, — смело называйте нашу природную минералогическую сокровищницу—Урал. Исключением из этого общего правила является
лишь касситерит, до сих пор не обнаруженный в Уральских горах».
Знаменитые минералоги и кристаллографы ошибались. Второкурсник оказался прав. Его измерения перечеркнули исключение из старого правила и возбудили огромный интерес. Из них с непреложной ясностью вытекало, что и на Урале имеется оловянная руда! По природному адресу, содержавшемуся в этикетке-паспорте кристалла, впоследствии отправилась небольшая экспедиция. Она установила наличие оловянного камня в россыпях одного из месторождений Урала.
Вот так было открыто месторождение полезной руды в темной комнате за тридевять земель от самого месторождения. Без волшебства. С помощью только обыкновенной лампы и немудреного прибора.
Впрочем, нет. Сделать открытие нашему студенту помогли еще и упорство в достижении цели, смелость, умение отстоять свою правоту. И еще — знания. Наука вместе с создавшими ее поколениями ученых.
Когда наш второкурсник производил опыт, за его спиной незримо стояли и П. В. Еремеев, передавший загадочный кристаллик для хранения в музей, и Е. С. Федоров, который изобрел гониометр и создал «Царство кристаллов», и профессор, читавший лекции, и ассистент, научивший студента обращаться с гониометром.
12 	Хочу всё знать


РАЗГОВОР О ПРЕКРАСНОМ
А. 	НОВИКОВ
ЧТО ТАКОЕ ПРЕКРАСНОЕ?
Как-то вечером я сидел у своего знакомого. В углу на диване его сын-семиклассник Сережа перелистывал старые журналы, на которые наткнулся, разбирая шкаф.
Это была «Нива» 1911 года. Стихи, объявления, фотографии на каждой странице. Парады давно не существующих полков с длинными торжественными названиями; великие князья, генералы и принцы разных стран, с одинаковыми напыщенными физиономиями, — различать их можно было только по мундирам; сытые, гладкие лошади, впряженные в экипажи, — вся эта чинная жизнь была очень далекой и не очень интересной; и мальчик перелистывал пыльные страницы довольно равнодушно.
Вдруг он засмеялся громко и весело. Мы оба посмотрели на него — что могло быть смешного в «Ниве»?
— 	Посмотрите, — продолжал он смеяться, — новейшие марки самолетов и автомобилей. Какие они неуклюжие, какие некрасивые! Как только люди не замечали этого!
Мы подошли к Сереже и взглянули: на развороте журнала, как раз посередине, было несколько фотографий автомобилей и самолетов 1911 года.
Действительно, они были неуклюжи и в то же время как-то наивны, если так можно сказать про машины, даже трогательны в своей важности. Около автомобилей стояли люди в кожаных костюмах, и, наверное, эти машины, делавшие 20 километров в час, казались им чудом.
— 	Как же люди не понимали, что это некрасивые машины? — допытывался Сережа.
Мы вглядывались в старые фотографии. И вдруг мелькнула мысль — эти машины что-то напоминают, да вот хотя бы карету, изображенную на соседней странице. Да-да, это маленькая карета, только без лошадей впереди. Те же колеса — круги, затянутые густой сеткой тонких спиц, тот же высокий прямоугольный верх, подобный шатру или балдахину, те же ступеньки перед дверцами, рожок, торчащий с левой стороны, много выступающих частей, всякие руч¬


179
ки и застежки. Красивой ее, эту старушку, действительно не назовете, хотя, если подумать, и смеяться вроде как не над чем.
А за окном шумел Литейный проспект, на перекрестке столпились машины — «Волги», «москвичи». Какие же они все красивые — эти привычные глазу машины, — ловкие, блестящие; в них нет ничего лишнего, все закруглено, сглажено. А если еще на «чайку» посмотреть!
Когда разговор зашел о машинах, нам пришлось умолкнуть; мы были подавлены Сережиной эрудицией — «татры», «шкоды», «крейслеры», «фиаты», сверкая никелем, вытянутые, как ракеты, проносились перед нашим мысленным взором.
Почему одни машины мы называем красивыми, а другие некрасивыми? «Блерио» или «фарман» — самолеты начала XX века — кажутся нам неуклюжими моделями, сделанными неопытным мастером, какими- то громоздкими воздушными змеями, склеенными из реек и картона. А ИЛ-18 и ТУ-104 в полете (не говоря уже о реактивных истребителях и космических ракетах, которые мы видели лишь на снимках) захватывают своей удивительной красотой, стремительной энергией.
— 	А не думаешь ли ты, Сережа,— спросил я, — что еще через полвека, в начале XXI столетия, обратится к тебе, семидесятилетнему старцу, мальчик, показывая фотографии в
старинном комплекте «Огонька»: «Скажи, дедушка, а почему в шестидесятых годах двадцатого века были такие некрасивые машины?»
— Неужели спросит? — чуть-чуть задумавшись, сказал Сережа.
— Обязательно спросит, — засмеялись мы с приятелем, представив себе этот разговор в будущем веке. И Сережа задумался еще больше.
Так начался у нас большой разговор о том, что такое красивое и некрасивое, как надо понимать прекрасное. Оказывается, что все не так уж просто, как может показаться на первый взгляд.
Прежде всего мы выяснили, что понятия «прекрасный» и «безобразный», «красивый» и «некрасивый» не являются постоянными. Это не какие-то неотъемлемые свойства, присущие телам и явлениям природы.
Например, мы говорим: «В море вода соленая», «Собака — млекопитающее животное», «Листья подорожника обладают целебными свойствами»— и с этим никто спорить не будет. Все согласны с тем, что морская вода соленая, — и те, кто живут на Черноморском побережье, и


180
у студеного Баренцева моря, и около изумрудного Средиземного моря.
А вот если речь зайдет о красоте моря, — спорам не будет конца. Одни считают, что нет ничего лучше южных теплых морей; другие говорят, что такой красоты, как серосвинцовая Балтика, нет нигде; третьи любуются ночным темным морем с неожиданными вспышками, идущими как бы из,глубин; четвертые восхищаются морем утренним, когда по горизонту катится вышедший из воды солнечный шар.
Каждый останется при своем мнении. Ведь красоту не определишь и не докажешь при помощи измерений, анализов, схем и иных средств, которые в других областях дают людям точный ответ на их вопросы.
И это не только в оценке природных явлений. Еще больше расходятся взгляды людей, когда речь идет о человеческих поступках, о внешности человека, о произведениях искусства.
Здесь сталкиваются самые различные вкусы и оценки, иногда совершенно противоположные взгляды на то, что считать прекрасным, а что безобразным, что красиво, а что некрасиво.
От чего же это зависит? От многих причин.
У людей, принадлежащих к разным классам общества, не может быть совершенно одинаковых взглядов на мир, в том числе и на прекрасное в нем.
Разницу этих взглядов у крестьян н у аристократов отметил еще в прошлом веке Н. Г. Чернышевский.
Для крестьян-тружеников красота девушки — это крепкое сложение, свежий цвет лица, румянец. В на¬
родных песнях никогда не говорится о маленьких ногах или руках, о бледности или худобе — все это, по мнению крестьян, признаки болезни. И наоборот, понятие девичьей красоты для аристократов, чуждых всякому труду, — изнеженность, слабость, бледность, то, что в старину называлось «томный вид». Разные условия жизни — разные представления о красоте.
Когда впервые были исполнены оперы М. Глинки «Руслан и Людмила» и «Иван Сусанин», то многие представители «светского общества» брезгливо морщились: музыка казалась им грубой, простонародной.
Еще больше возмущались эти поклонники «чистой красоты», увидев впервые знаменитую картину И. Репина «Бурлаки на Волге». «Как,— негодовали они, — художник осмелился выставить напоказ изможденных, обгоревших людей в страшных лохмотьях!
Цель искусства — воспроизводить прекрасное в жизни. Но разве эти оборванные бурлаки могут вызвать какое-нибудь другое чувство, кроме отвращения?»
К счастью, в России были и другие люди, настоящие знатоки и ценители искусства. Близкие к народу, глубоко понимавшие его интересы, они видели истинно прекрасное в музыке Глинки и живописи Репина. За рваными рубахами и огрубевшими лицами бурлаков они почувствовали души простых людей, их терпение и гордость, готовность поддержать товарища, веру в лучшую жизнь. Взгляните на самого молодого бурлака, и вы почувствуете все это!
Можно с уверенностью сказать, что в обществе, где есть противопо¬


181
ложные классы, каждое произведение настоящего искусства вызывало и вызывает ожесточенные битвы.
Пушкин и Гоголь, Гюго и Золя, Горький и Маяковский — сколько копий сломлено вокруг их произведений! Для одних — это великие писатели, сказавшие правду о людях и жизни своего времени, для других, приверженных к старому, их произведения — нарушение всех привычных представлений о прекрасном, грубое искажение жизни.
Не только из-за оценки человеческого облика или произведений искусства сталкиваются противоположные взгляды на прекрасное. Понимание самой жизни разделяет людей.
Что такое прекрасная жизнь для собственника, для человека, который живет за счет труда других людей? Прежде всего — безделье, свобода от труда, от всяких физических или умственных усилий и при этом — неограниченное количество еды, вина, платьев, костюмов. Встречаются люди с такими представлениями и в нашем обществе. Их, конечно, очень немного; это уроды в семье тружеников.
Для честного трудящегося человека такая жизнь не прекрасна, а отвратительна, безобразна. «Праздная жизнь не может быть чистой», — говорил А. П. Чехов.
... Я вспомнил эти слова, когда ехал однажды утром на работу. В трамвае сидели рабочие, служащие, студенты — кто дремал, кто читал газету, кто разговаривал. Обычное деловое утро. Но вот в вагон вошли два парня, и как-то само собой вышло, что они стали центром внимания. Одеты они были не то что
богато, но с претензией на оригинальность, на то, чтобы выделиться среди других людей. Лица же у них были помятые; видно, пили водку всю ночь: пустые стеклянные глаза и на губах кривая усмешка. Они свысока смотрели на всех окружающих.
Немолодой человек, оторвав глаза от газеты, спросил у одного из парней в упор: «Где работаешь?» Тот на минуту замешкался, затем снова обрел свой петушиный вид и полупрезрительно бросил: «Нигде не работаю». Люди подняли головы и взглянули на них. Здоровые парни просят у мам деньги, нигде не работают и не учатся — они считают такую жизнь прекрасной. Лишь секунду смотрели на них люди, никто ничего не сказал, но парни заторопились к выходу.
Для честного человека нет радости жизни без труда; без него жизнь пуста и бесцельна. Конечно, всем хочется вкусно поесть и красиво одеться, интересно провести время, бывать в театре, кино, танцевать, ездить за город: но все это без труда теряет цену и прелесть. Если у человека есть хоть немного совести, он понимает, что стыдно пользоваться радостями жизни, ничего не давая людям взамен. Получается что-то вроде воровства, что-то скользкое и противное. Нет, не может быть одинаковых понятий о прекрасном у труженика и тунеядца!
Разница во взглядах людей на прекрасное зависит еще и от'национальных обычаев, традиций.
Никогда не следует считать, что наши привычные представления о красивом и некрасивом обязательны


182
для всего человечества и повсюду принимаются людьми. Совсем нет. У разных народов и племен могут складываться совершенно разные представления и вкусы. Например, некоторые племена на Малайском полуострове считают очень некрасивыми белые зубы («как у собаки»); сами они красят зубы в черный или красный цвет. Мы смеемся. Но чем лучше привычки многих европейских женщин окрашивать волосы чуть ли не во все цвета радуги — от зеленого до оранжевого? Или губы — в фиолетовый? У парагвайских индейцев считается непременным условием красоты отсутствие бровей и ресниц; у африканского племени батока первое требование красоты — вырванные верхние резцы; у других племен — цветная татуировка всего тела.
Разные представления у различных народов складывались и о красоте жилища, и о прекрасной музыке, и об орнаментах — вышивках и узорах.
Поэтому неправильно, когда говорят, что существует общечеловеческий идеал красоты лица, тела, здания. Многие западные историки и писатели объявляют таким эталоном, образцом греческие статуи богов и богинь. Спору нет, Аполлон очень красив, Венера также; у них правильные черты лица, пропорциональные тела, и все же у различных народов складываются своеобразные представления о красоте. Это зависит от особенностей их жизни — труда и быта, национальных традиций, даже от окружающей природы. Мы можем в этом убедиться, когда взглянем на чудесные индийские миниатюры, на японские вышивки шелком и тонкие рисунки тушью. Свои представления о красоте каждый народ донес из глубины веков до наших дней.
Есть еще одна причина, почему представления о прекрасном разные у разных людей. Это зависит не только от классовых и национальных различий, но и от времени.


183
Каждая эпоха имеет свои представления о красоте. Эти представления существуют реально, вещественно. Дома и уличные фонари, одежда и мебель, посуда и украшения выражают взгляды людей на прекрасное. Каждая зещь, сделанная человеком, каждая постройка носит отпечаток своего времени. Софийский собор в Киеве и Московский кремль, деревянная церковь в карельском селе Кижи и Самаркандская мечеть, Адмиралтейство и Таврический дворец в Ленинграде могли быть построены лишь в определенное время и в определенном месте. Материал — камень, кирпич, дерево,— толщина стен, характер кладки, толщина колонн — все это зависит не просто от желаний людей, а и от уровня техники, от развития производства. Кроме того, в каждом здании выражена опреде¬
ленная идея своего времени. Московский кремль — символ возвышения Москвы, ставшей притягательным центром для объединения русских земель. Адмиралтейство, с его широким свободным разворотом фасада, с его шпилем, как мачта, с его мощными якорными цепями, — все это прекрасно и убедительно раскрыло славу русского флота, могущества России — морской державы. В этих зданиях все на месте: и шпили, и колонны, и различные украшения.
А теперь представьте себе, что сейчас какой-нибудь архитектор за-
»


184
думал бы строить жилой дом, школу или баню с многочисленными колоннами, шпилями, лепными цветами и листьями на фасаде. Мы бы сразу спросили его: «А для чего это здесь? Разве люди не могут сидеть за партами или мыться под душем в доме без колонн и шпиля?» Конечно, могут.
Современная техника позволяет применять крупные блоки, готовые детали домов — колонны оказываются ненужными. То, что было красиво раньше, становится некрасивым теперь. Это не значит, конечно, что старинные здания потеряли свою красоту. Но они красивы как память о прошлом, а не как образец для нового строительства.
В нашей стране справедливо критиковали тех строителей, которые пытались перенести в современность и шпили, и колонны, и лепные украшения, совершенно ненужные на современном доме. Это все равно, что к «Волге» привинтить наружные
ступени и рожок или надеть на нашего современника кафтан с красным кушаком.
Один из самых главных признаков настоящей красоты — это соответствие nocYpofiKH, вещи своему времени, своему назначению.
А ведь есть еще люди — и их, к сожалению, немало, — которые по старинке считают, что красивое — обязательно богатое, пышное, позолоченное. Это печальное заблуждение.
На самом деле красивое в вещах, комнатах, домах — это целесообразное, соответствующее современной технике. Некрасиво все пышное, крикливое, фальшивое. Некрасивы бумажные и матерчатые цветы, стулья и диваны, на которые нельзя садиться (они только для гостей); позолоченные люстры и плюшевые занавески, полотна с изображениями целующихся голубков или лебедей. Некрасивы тяжеловесные гипсовые скульптуры с застывшими лицами, порой встречающиеся в парках; не¬


185
красиво все лишнее, крикливое в одежде.
Истинная современная красота — это прежде всего простота, легкость, отсутствие лишнего, вычурного.
Красивы современные дома с гладкими чистыми стенами, большими окнами; красива современная мебель без фигурных гнутых ножек; одежда, позволяющая быстро двигаться, пользоваться транспортом.
Изменение человеческих представлений о красоте — это не прихоть и не случайность, а необходимость.
Как бы выглядели люди сегодня, если бы они ходили на работу, на стадион, в магазин в длинных, до полу, платьях, в пудреных париках, в камзолах и жилетах, где сто разных завязок и тесемок? А ведь когда-то это считалось красивым.
Красота и польза — родные сестры; нельзя их отделять друг от друга.
До сих пор мы говорили о том, как менялось представление людей о красоте. А теперь поставим другой вопрос: есть ли все же общее, что признается прекрасным всеми людьми?
Сразу же скажем: да, есть. Посмотрим, почему это так.
Само слово «прекрасное» употребляется в русском языке очень часто. Прекрасным называют утро, день, когда нет дождя; прекрасным называют вкусный завтрак и ужин, приемник, который берет много станций и легко настраивается.
Во всех этих случаях слово «прекрасное» выступает как прилагательное, в смысле «очень хорошее», «очень красивое».
Если пойти глубже, обратиться к
истории слова, мы увидим, что оно происходит от усиления («пре») слова «красный», то есть красивый в старом русском употреблении. В старину говорили: «Красна девица»,
«Не красна изба углами, а красна пирогами». Пре-красный — значит, таким образом, очень красивый.
Но, как и многие слова (например, «военный», «больной»), прилагательное «прекрасное» получило и другое значение — стало самостоятельным существительным.
Прекрасное — это не просто отдельный предмет или его свойство, это то общее, что объединяет многие явления в мире: и людей, и деревья, и многообразные вещи, созданные людьми. Прекрасное — это то, в чем воплощается представление людей, их мечта о самом лучшем, хорошем, красивом. Прекрасное существует не только во взглядах людей; нет, оно существует само по себе, независимо от людей. Например, в природе.
Что же является прекрасным в природе?
Конечно, и природу разные люди воспринимают по-разному. Однако


186
есть в ней нечто такое, что является вечно прекрасным и воспринимается человеком с тех пор, как он сам выделился из природы. Что же это такое?
Прежде всего — это великое, бесконечное многообразие природы, ее щедрое богатство. Нет ни одного одинакового листа даже на одном и том же дереве; миллионы раз заходит солнце, и всегда различно смешиваются краски заката, бесконечно меняется цвет морской воды; на каждом клочке земли своя сложная жизнь.
А если мысленно охватить природу целого края или такой страны, как наша Родина, с ее невероятным разнообразием — от промерзшей тундры до сказочных субтропических долин Закавказья!..
Прекрасны в природе не только ее многообразие, но и единство, гармония. Все слажено в природе; из века в век совершают свой великий круговорот вода и земля, воздух и мельчайшие крупицы химических элементов. Гармония, слаженность в природе проявляются и в равномерном шуме волн, и в поразительной сложности человеческого тела, и в непрерывном возобновлении жизни. На смену старому приходит новое, одни организмы сменяются другими; природа неисчерпаема и вечна.
Это величие природы особенно чувствуется, когда человек вырывается за пределы земного притяжения в космос.
Кстати, слово «космос» — по- древнегречески — значит «красота», причем не просто красота, а именно гармония, то есть единство в многообразии. Древние греки противопоставляли космос хаосу, как чему-
то безобразному и неупорядоченному.
Лишь несколько счастливцев из трех миллиардов людей побывали в космосе, и среди них первыми — советские люди.
Характерно, что первое впечатление Юрия Гагарина было выражено так: «Красота-то какая!» Мы, современники великого прорыва в космос, представили себе вслед за космонавтами беспросветное черное небо с яркими звездами, голубой шар Земли, окруженный разноцветными оболочками.
Однако что это? Говоря о прекрасном в природе, мы как-то незаметно обратились к людям, к их чувствам и опыту. Дело в том, что хотя природная красота (многообразие, гармония, ритм) существует сама по себе, однако она воспринимается людьми; люди как бы очеловечивают природу. Как это понять?
Прекрасное в природе вызывает у человека самые различные чувства— и радость, и гордость, и грусть, и любовь к своей Родине. Очень проникновенно сказал об этом знаток и певец русской природы — писатель К. Паустовский: «Это зрелище трав, синеглазых рек, взгорий и темных лесов открывает в нас самих такие глубины любви к своей родной Земле, что стоит большого труда, даже самому спокойному человеку, сдержать невольные слезы».
Не случайно, например, простое, бесхитростное дерево становится символом Родины. Сколько прекрасных стихов о русской березе и клене написал Сергей Есенин! Разве это стихи только о деревьях? Нет, не только о сами:: деревьях, но и о той


187
земле, на которой они выросли, о воспоминаниях и чувствах детства и юности, связанных с ними.
Любовь к родной природе, умение видеть и чувствовать прекрасное в ней не только привязывает человека к своей Родине, но и формирует, воспитывает его, делает глубже, добрее, вдумчивее, внимательнее. Эта любовь человека к природе не просто бездеятельное созерцание: «Ах, как красиво», «Ах, какой пейзаж!» Настоящая любовь проявляется в делах и поступках. В данном случае — это защита природы, защита ее красоты от варварского истребления и загрязнения.
Нашей любви к природе и к ее красоте не противоречит стремление переделать, преобразовать ее — осушить болота, посадить сады на пустырях, распахать нетронутые степи, построить гидростанции на реках. Природа, покоренная человеком, вдвойне прекрасна. Величие природы сочетается здесь с могуществом человека. Казалось бы, мал и слаб человек, однако его разум и руки подчиняют страшные и необузданные силы природы.
Разумный, трудящийся, смелый человек — самое прекрасное, что есть на земле.
В чем же особенность человеческой красоты? «Мы любим красоту и создаем самое красивое общество на земле, — говорил Н. С. Хрущев.— Но подход к красоте у нас другой, чем в капиталистическом мире. Красив человек своей душой, своим умом... своими делами, своим активным участием в борьбе за победу коммунизма».
Действительно, когда мы воспринимаем прекрасное в природе,—
будь то сосновый лес или одинокое дерево, или полевой цветок колокольчик, или стройный осторожный лось, — мы любуемся их внешней красотой — чувствуем цвет, запах, поверхность, строение.
А с человеком гораздо сложнее.
Человеческая красота — не только внешняя. Нельзя назвать прекрасным самого красивого человека, если он лжив, жаден, завистлив. «В человеке все должно быть прекрасно,— писал А. Чехов, — и лицо, и одежда, и душа, и мысли» Имен но все. Одно лишь красивое лицо или, тем более, одежда еще не делают человека по-настоящему красивым в полном смысле этого слова.
Есть у поэта Николая Заболоцкого хорошее стихотворение «Некрасивая девочка», где говорится о смешной, рыжей, похожей на лягушонка девочке. Она чудесный человек, добрый, отзывчивый, веселый, но поэт с тревогой думает: ведь может так случиться, что она подрастет, станет девушкой и почувствует себя одинокой и обиженной, если люди, с которыми она встретится, не разглядят за некрасивым лицом прекрасного человека. Поэт спрашивает с горечью:
«А если так, то что есть красота
И почему ее обожествляют люди?
Сосуд она, в котором пустота,
Или огонь, мерцающий в сосуде?»
Ответ может быть только один — конечно, это огонь, а не пустой красивый сосуд.
Нельзя сводить человеческую красоту только к чертам лица или линиям фигуры. По-настоящему прекрасным человека делают его нравственные качества — честность, сме¬


188
лость, бескорыстие, преданность своему делу и своим друзьям, уважение к старшим. Человеческое общество так устроено, что в нем сразу живут и действуют разные поколения. При этом от одного к другому передаются знания, опыт, все богатство мыслей и чувств. В нашей стране нет и не может быть никакого разлада между поколениями, «старшими» и «младшими». Каждый делает свое дело, и все эти дела сливаются в одно общее, единое для всех — строительство коммунистического общества.
Очень, на первый взгляд, незаметные люди подчас прекрасны своим отношением к окружающим, добротой и мужеством. Им отвечают тем же — признательностью, любовью, дружбой.
Самые лучшие, прекрасные качества людей раскрываются в борьбе за коммунизм. Очень точно об этом сказал известный японский ученый Янагида Кендзюро: «Нигде и никогда я не встречал такой человеческой красоты, как в среде коммунистов».
О какой красоте здесь идет речь? О нравственной, моральной красоте, которая делает человека прекрасным. Быть коммунистом в капиталистическом обществе — это значит все время подвергаться опасности, быть готовым к аресту, тюрьме или к смертной казни. Не ради денег или карьеры люди идут на это — ради борьбы за счастье народа.
Это по-настоящему прекрасные люди. Феликс Дзержинский — один из ближайших учеников Ленина — писал в 1908 году в тюремном дневнике: «Здесь, в тюрьме, часто бы¬
вает тяжело, и тем не менее, если бы мне предстояло начать жизнь сызнова, я начал бы так, как начал. И не по долгу, не по обязанности. Это для меня — органическая необходимость».
Совсем недавно в Иране был расстрелян коммунист Хосров Рузбех. Он принадлежал к кругам иранской знати, был офицером, но отказался от денег, чинов, от спокойной и сытой жизни, ушел в подполье, голодал, прятался по чердакам, печатая коммунистические листовки. Рузбех боролся за счастье народа, он смело встретил смерть.
Борьба за коммунизм пробуждает в людях самые лучшие, благородные качества. Миллионы советских людей отдали свою жизнь в дни гражданской и Великой Отечественной войн, защищая свободу и независимость Родины.
Любовь к Родине, патриотизм — одно из самых глубоких человеческих чувств. Оно неотделимо от умения воспринимать прекрасное в жизни. И не только воспринимать, но и жить, как велит это чувство. И не быть равнодушным, когда люди в словах или делах оскорбляют это чувство.
Патриотизм — это гордость своим народом, его стихами и песнями, привязанность к родной природе. Но не только это. Самое существенное в нашем патриотизме — гордость тем, что именно наша Родина первой проложила людям всей земли дорогу к справедливому строю, где человек не может унижать другого человека и жить его трудом.
Свободный труд свободных людей — что есть прекраснее этого?


189
ПО ЗАКОНАМ КРАСОТЫ
Самым главным проявлением прекрасного в жизни и красоты в человеке является труд. Обратите внимание— если вы раньше этого не сделали — на то, как по-настоящему красивы люди во время работы, когда, конечно, работа по душе и человек любит свое дело и умеет работать.
Вот рабочий у станка — лицо серьезное, вдумчивое, внимательное, движения рук быстрые, но неторопливые, спокойные. Вот учительница рассказывает об удивительных достижениях ядерной физики или астрономии, о Бородинской битве или творчестве Лермонтова. Глаза блестят,— волнение дает себя знать и в раскрасневшемся лице, и в пряди волос, которая упала на лоб. Живая мысль и чувство по каким-то таинственным законам общения передаются слушающим ученикам.
Вот конструктор наклонился над листом ватмана. Посмотрите, как сосредоточенно его лицо; весь он собран, все мелочное как бы отлетает от человека в момент' напряженного труда. Именно в труде и проявляется подлинная сущность и красота человека. Прекрасное создается не только в произведениях искусства, но и в повседневном труде человека. Это вопрос сложный, и он имеет свои глубокие корни.
Дело в том, что человеческий труд отличается интересной особенностью. Ведь по-своему трудятся и многие животные — бобры строят плотины, муравьи воздвигают сложные пирамиды с ходами и переходами, пчелы вырабатывают мед, создают ячейки поразительно правиль¬
ной формы. Но деятельность этих и других живых существ не труд в в полном смысле слова; это для них биологическая необходимость, естественная потребность.
Человек же производит материальные блага, необходимые для жизни, не только по законам физической потребности, но и по законам красоты. Казалось бы, лук не будет лучше стрелять, а щит защищать от стрел, если они будут украшены, топор — лучше рубить, если рукоятка у него отшлифована. Казалось бы, главное назначение жилища — защищать человека от ветра, дождя, снега. И все же...
С древнейших времен люди шлифуют свои орудия, украшают жилище, расшивают и красят ткани для одежды.
Первыми художниками, создателями искусства, как справедливо отмечал А. М. Горький, были гончары, кузнецы, ткачи, оружейники. Наблюдая прекрасное в природе — ритм, пропорциональность, богатство Красок, — человек переносил это на предметы своего труда и создавал то, чего нет в природе. Творя по законам красоты, человек как бы утверждает свое могущество, господство над природой.
Ко всякой вещи, созданной человеком, предъявляются требования не только пользы, но и красоты, причем эти требования неразрывны. Современные автомашины, самолеты, тепловозы привлекают особой красотой: лаконичной, отточенной формой, гладкой поверхностью, стремительностью. Что это? Просто каприз конструкторов и художников? Нет, именно такая форма обеспечивает наибольшую скорость движения.


190
Вещь грубая, некрасивая, неуклюжая— это неуважение к человеку. Например, плохо сшитая одежда, криво напечатанная книжка с такими рисунками, на которых нельзя ничего, разобрать, комната с перекошенным полом и подтеками на стенах. Ведь плохие вещи портят людям настроение. Сейчас в нашей стране уделяется большое внимание прекрасному в труде и быту.
В обществе, где господствуют эксплуататоры, труд подневолен, трудящийся человек превращен в послушное орудие «хозяев жизни», которые хотят быть единственными ценителями прекрасного. Когда-то это принимало особенно уродливые формы. По преданиям, гениальный создатель художественных часов на ратушной башне в Праге был ослеплен, чтобы он больше не мог выполнить ни одного заказа; точно также по приказу царя были ослеплены создатели собора Василия Блаженного на Красной площади в Москве. Конечно, современные капиталисты не ослепляют художников физически, они стремятся ослепить их морально, заставить работать на себя, создавать произведения, чуждые и непонятные народу. Они хотят отгородить народ от прекрасного, заменив его всякими подделками. Сам характер эксплуататорского строя противопоставляет труд и красоту. Если мы посмотрим, к примеру, на картины и статуи, созданные за многие сотни лет, наймем ли мы там воплощение красоты трудящегося человека? Нет. Он, как правило, изображался грубым, тупым, приниженным. Красота связывалась лишь с обликом бога, царя, воина, завоевателя. Рабу и крестьянину не
было места в галереях классической скульптуры.
Лучшие умы человечества — Кам- панелла и Фурье, Чернышевский и Лев Толстой — мечтали о поэзии труда, его красоте. Но таким может быть лишь свободный труд, труд в социалистическом обществе.
... Все больше и больше становится у нас красивых улиц, с газонами, деревьями, яркими скамейками. Красота идет в цех; окраска стен, станков, чистота всех дворов и помещений — все это радует глаз человека, требует и от него высокой культуры. Обстановка обязывает — в Эрмитаже или в вестибюле метро никто не курит и не бросает бумажки на пол.
Вся наша жизнь, весь быт должны быть по-настоящему красивы. И это будет.
ПРЕКРАСНОЕ ВОКРУГ НАС
Существует неправильное мнение, будто бы прекрасное — это что-то далекое от повседневной жизни, что- то пышное и недоступное человеку.
Против такого неверного представления выступали самые гениальные художники. С особенной силой связь прекрасного с жизнью раскрыл Шекспир в своих сонетах, мастерски переведенных на русский язык С. Я. Маршаком.
Нет красоты без правды, естественности, жизни, простоты. «Прекрасное прекрасней во сто крат, увенчанное правдой драгоценной».
А вот чудесный сонет, 130-й. Поэт говорит в нем о любимой женщине, о том, что «ее глаза на звезды не похожи, нельзя уста кораллами назвать. ..»


191
«Ты не найдешь в ней совершенных линий, Особенного света на челе Не знаю я, как шествуют богини,
Но милая ступает по земле».
Живую, земную, естественную красоту Шекспир противопоставляет красоте ложной, холодной, лишенной человеческой теплоты:
«И все ж она уступит тем едва ли,
Кого в сравненьях пышных оболгали».
Подлинное искусство учит нас глубже понимать прекрасное, видеть его в обыденной жизни, в окружающих людях и привычных вещах.
...Оглянись вокруг.. Город, в котором ты живешь, прекрасен. Дома, улицы, мокрый асфальт, отражающий расплывчатый свет фонарей, освещенные окна, оживленные лица девушек и юношей, спешащих в кино, или в вечернюю школу, или просто на набережную... Прожит день, полный дел, новых знаний, интересных встреч. Вот это чувство жизни и приносит человеку радость. Самое прекрасное — это и есть интересная, полнокровная, разнообразная и полезная жизнь.
От нас самих зависит, чтобы она была еще прекраснее.
Я САМЫЙ ПЛОХОЙ!
Идет допрос военнопленного.
Офицер. Скажи нам силу вашей армии.
Солдат. Ее сила может сравниться с железом.
Офицер. А сколько вас?
Солдат. Сколько звезд на небе.
Офицер. А что, они все такие, как ты?
Солдат. О, гораздо лучше! Я самый плохой из них, иначе я бы не попал в плен.
ЗНАТОК ПТИЦ
— Ты хорошо знаешь птиц?
— Хорошо.
— Скажи мне, пожалуйста, которая из этих двух птиц щегол, а которая дятел?
— Что за вопрос? Та, что сидит возле щегла, и есть дятел.
ЦЕНА ДРУЖБЫ
Когда Бутилий не хотел согласиться на просьбу одного из своих друзей, которую считал противозаконной, тот сказал ему:
— На что мне твоя дружба, если ты не делаешь того, о чем я прошу тебя?
— А на что мне твоя дружба, если она заставляет меня совершить преступление?
„ТОЧНЫЙ» ОТВЕТ
— Если на Марсе живут разумные существа, то могут ли они принимать наши радиопередачи?
— Конечно, нет. У их радиоприемников нет заземления. Ведь там не Земля, а Марс.
ОТКУДА К НАМ ПРИШЛА КАРТОШКА?
Картошка появилась в Европе не гак давно. Родом она из Южной Америки. Привезли ее оттуда в XVI веке вместе с другими заморскими диковинками. Первое время картошка жила не на грядках, а в цветочных горшках — у любителей редких растений.
В конце XVIII века картошка была еще новинкой. Французская королева носила в прическе цветы картошки, а вареный картофель ежедневно подавался только к королевскому столу.


НЕЗАБЫВАЕМЫЕ ВСТРЕЧИ
(Из воспоминаний о В. И. Ленине и Н. Н. Нрупсной)
В 1919 году нашу батарею особого назначения перебросили из Москвы под Петроград. Наступали банды Юденича. Красному Петрограду угрожала смертельная опасность.
Схватки с озверевшими белогвардейцами были кровопролитными и тяжелыми. Рабочие и крестьяне отбросили Юденича от стен Питера.
В начале 1920 года мы вновь возвратились в Москву, в свой артиллерийский дивизион. Я в то время был комиссаром батареи. И вот как-то мне говорят:
— 	Над вашей батареей хочет взять шефство группа сотрудников Наркомпроса РСФСР.
В то время учреждения и предприятия повсеместно брали шефство


193
над частями и подразделениями Красной Армии. Время было тяжелое, гражданская война измотала бойцов. Голод, холод, разруха — все это подтачивало силы. А конца борьбы со старым миром еще не было видно.
И какова же была радость бойцов, когда они узнали, что над нашей батареей взял шефство коллектив, возглавляемый Надеждой Константиновной Крупской. Так завязалась у нас теплая и крепкая дружба с наркомпросовцами. Они часто приходили к нам в гости, проводили беседы, читали лекции. Наши красноармейцы ходили к шефам на вечера, посещали вместе с ними театры.
Мне посчастливилось часто встречаться с Надеждой Константиновной/ о многом беседовать с ней. Она была очень простым, обаятельным и задушевным человеком. Надежда Константиновна рассказывала мне о воспитательной работе, интересовалась моими мыслями, вызывала на спор. Однажды она спросила:
— А смогли бы вы работать в Наркомпросе?
Я отмахнулся.
— Что вы, Надежда Константиновна, где мне с моим образованием.
Она строго посмотрела мне прямо в глаза, и сказала:
— Главное сейчас не образование, а убежденность в правоте нашего дела. И это главное у вас есть. Образование же получить никогда не поздно.
Через некоторое время мне и еще трем товарищам объявили приказ военного ведомства о нашей демобилизации. Нас в порядке выдвижения направляли на работу в Нарком-
прос. Помню, собрались мы вечером в красном уголке и почти всю ночь вели разговоры о незнакомой и, честно говоря, очень пугающей нас работе. Справимся ли? А как встретит нас интеллигенция Наркомпроса, нас, людей от сохи и станка?
Когда на следующий день мы пришли в Наркомпрос, нас сразу же пригласила к себе Надежда Константиновна. Мы не очень смело вошли в кабинет. Но она встретила нас как старых друзей — встала из-за стола, пожала всем руки, усадила вокруг себя. И незаметно разговор зашел о жажде знаний, о тяге к куль- туре у рабочих и крестьян. Надежда Константиновна рассказала, что делает в этой области Наркомпрос и чем мы, по ее мнению, можем помочь.
— 	Вы поможете нам привлечь к организации и проведению культур- но-п^эсветительской работы десятки тысяч человек, — сказала она.— Это сейчас очень важно. Нам нужно в кратчайший срок вытянуть из темноты и невежества миллионы. В этом залог грядущей победы.
Мы ушли от Надежды Константиновны воодушевленными, уверенными, что справимся с порученным нам ответственным делом. А жажда к знаниям у рабочих и крестьян действительно была огромной. На заводах и фабриках проводился учет неграмотных; изыскивались помещения, находились средства, чтобы купить буквари и бумагу. К классным доскам выходили добровольные преподаватели, которые начинали учить своих бородатых учеников с азбуки.
Подобная работа проводилась повсюду. Но во многих местах ее вели неорганизованно, стихийно, а иногда
13 	Хочу всё знать


194
неправильно с педагогической точки зрения. Наша задача заключалась в том, чтобы организовать всю эту работу, направить ее в нужное русло.
Но помимо ликбеза приходилось на местах заниматься распространением книг, организацией клубов, библиотек, изб-читален, уделять внимание борьбе с детской беспризорностью. В общем, работы было по горло. И с каждым днем мы все больше и больше начинали чувствовать, что с тем багажом знаний, который у нас был, далеко не уедешь. При случае я сказал об этом Надежде Константиновне. Она улыбнулась.
— 	Ничего, скоро откроются краткосрочные курсы для политпросветработников. Вот вам и будет первая ступенька. Потом подготовитесь через рабфак в институт. Закончить его без отрыва от производства не так-то уж й сложно.
Нет, перспектива, которую она нам рисовала, была далеко не простая. Но что в те годы давалось легко? А Ленин? Надежда Константиновна много рассказывала нам об Ильиче, о том, как работает он. Например, чтобы написать книгу «Развитие капитализма в России», Владимир Ильич использовал почти шестьсот книг по самым различным вопросам экономики, истории, культуры. Владимир Ильич хорошо знал немецкий, французский, английский языки, читал по-польски, по-италь- янски. При всей своей загруженности он прочитывал и просматривал в день десятки русских и иностранных газет и журналов.
У нас давно уже зрела мысль попросить Надежду Константиновну, чтобы она организовала нам встречу
с Лениным. Но все не хватало духу заговорить об этом. Ведь у Ленина столько дел! И вдруг Надежда Константиновна сама помогла нам.
— Когда организуем курсы,— сказала она, — обязательно попросим Владимира Ильича заглянуть к нам. Курсы-то ведь наши — дело новое.
И вот с первого дня, как начали работать специальные курсы при Наркомпросе РСФСР, мы жили только одной мечтой — встретиться с Лениным. Однажды после очередной лекции Надежды Константиновны мы окружили ее.
— Ну ладно, — сказала она. — Я вас понимаю. Поговорю с Владимиром Ильичом.
Наконец этот долгожданный день наступил. Надежда Константинова сказала, что сегодня к нам приедет Владимир Ильич. Лекции в этот день в голове как-то не укладывались. Когда кончились занятия, некоторые курсанты предлагали избрать комиссию для встречи Ильича; другие предлагали взять в руки красный флаг и встретить Владимира Ильича пением «Интернационала». Третьи говорили, что нужно бы преподнести Владимиру Ильичу какой-нибудь подарок.
Но мы ни до чего так и не договорились. Дверь в зал неожиданно распахнулась, и вошел Владимир Ильич с Надеждой Константиновной. Мы растерялись. Владимир Ильич поздоровался, быстро разделся, положил на стул пальто и кепку, взял стул, подошел к нам. Сел сам, пригласил нас. Глаза хитро прищурились. Спросил:
— Что это вы примолкли? Может, мы помешали вам?


195
И сразу разговор стал простым и каким-то домашним. Ленин то шутил, то говорил серьезно и строго, то вдруг неожиданно обращался к кому-нибудь из нас с вопросом.
— 	Вы имеете представление о классовой борьбе и практический опыт работы с массами, — будто размышляя вслух, говорил Владимир Ильич. — Это очень хорошо. Нам такие работники в области просвещения очень и очень нужны. С политическим переворотом мы справились неплохо. Гражданская война у нас заканчивается. Здесь в своей победе мы не сомневаемся. Мы начали, хотя и очень медленно, восстанавливать разрушенное империалистами хозяйство, начали строить его по-социалистически. Но дело это очень трудное. Пожалуй, труднее, чем на войне. Враг прячется во все щели. Народ еще очень темен,
невероятная косность, буржуазные привычки. Борьба станет еще более жестокой.
Как образец в социалистическом строительстве Ленин привел пример рабочих, организовавших 10 мая
1919 	года по собственному почину субботник. Он говорил, что это коренной поворот, решающая победа над собственной косностью и буржуазными привычками, что это великий почин. Ленин советовал нам не забывать, что самое главное — строить свою работу так, чтобы воспитывать людей на трудовых и ратных подвигах передовых рабочих и крестьян.
Ленин давно уже встал со стула. Он ходил перед нами и горячо жестикулировал. Неожиданно остановившись, чуть наклонив голову, вытянув вперед руку, спрашивал:
13*


196
— Правильно я говорю, товарищи курсанты?
И мы хором отвечали, что, конечно, правильно.
Вдруг совершенно неожиданно он спросил:
— А на заводы, в театры, музеи ходите?
Мы ответили, что очень мало.
Обращаясь к Надежде Константиновне, Ленин сказал:
— Надо обязательно показать им самое лучшее, что есть в Москве. А когда будут уезжать на места, нужно будет подобрать для них библиотечки.
— Хорошо, Владимир Ильич, это мы сделаем, — ответила Надежда Константиновна.
Потом мы провожали его до машины. Махали руками и кричали «ура» до тех пор, пока машина, увозившая Ленина и Крупскую, не скрылась за поворотом.
Встреча с Лениным оставила в
моей памяти неизгладимый след. Это было сорок с лишним лет назад, а я до сих пор помню мельчайшие подробности встречи. Как Ленин ходил, как светились его глаза, как он был весь в движении. После этой встречи я как-то совсем по-иному стал смотреть на Надежду Константиновну. Ведь она видела Ильича каждый день, каждый день разговаривала с ним, была соратником Ленина. Я изучал его произведения, много слышал о его кипучей деятельности. Но я никогда не мог себе представить, насколько велико обаяние этого Человека.
Потом еще много лет я работал вместе с Надеждой Константиновной. Позднее мне часто приходилось встречаться с ней.
Последняя встреча была у меня с Надеждой Константиновной в 1938 году. Я уже давно не работал в Наркомате просвещения. Но как-то мне довелось присутствовать на одном


197
совещании в Наркомате. Надежда Константиновна, заметив меня, подошла и сказала, чтобы я зашел к ней после совещания. Кончилось совещание. Она принимала работников других ведомств. Потом подошла и моя очередь. После смерти Ленина я не бывал в ее кабинете. Когда я вошел, первое, что бросилось мне в глаза, был большой портрет Владимира Ильича. Портрет поразил меня удивительным сходством с Лениным. Я стоял посреди комнаты как завороженный. Надежда Константиновна подошла ко мне, молча встала рядом. Потом тихо сказала:
— И глаза особенно... Правда? Как живые. Помните, как я привозила его к нам на курсы?
Я опустил голову, — мне трудно было говорить.
— Ну, ничего, ничего, — вдруг
твердо сказала она, взяла обеими руками мою руку и заставила сесть в кресло.
И заговорила совсеу спокойно.
— 	Так, значит, вы теперь работаете директором Художественнопромышленного училища имени Калинина? Очень, очень хорошо. Помните, как вы боялись; помните, с чего начинали? Вот она, наша культурная революция, о которой мечтал Ленин.
Мы еще долго сидели в уютном кабинете Крупской, вспоминали прожитое, говорили о будущем. На прощание она крепко пожала мне руку своей доброй рукой.
Потом я шел по вечерней Москве и будто уносил с собой что-то очень дорогое — рукопожатие женщины, прошедшей бок о бок с Лениным весь тернистый путь великой русской революции.
Р. БЕРИЛОВ
СВЕТОЧ МИРА
В один из жарких июльских дней москвичи увидели какие-то приготовления на площади имени Свердлова. Что здесь собираются делать? Группа строительных рабочих объяснила, что собираются ставить памятник К. Марксу из целой скалы гранита. С минуты на минуту ждут прибытия этого монолита.
Наконец прибыл камушек, ни много ни мало — 220 тонн, высотой около 8 метров и шириной в 4 с лиш¬
ним метра. Для того, чтобы разыскать такой мощный монолит, была послана экспедиция в Карелию, на Украину; и только в одном небольшом Кудашевском карьере на Украине нашли глыбу серого гранита нужных габаритов, без трещин, без единого неточного скола, без «ло- пинки», — как говорят каменотесы.
Для такого монолита на карьере не было механизации. Если добыть монолит путем взрыва, можно испор¬


198
тить его размеры, а взять его надо целым. Тогда решили использовать свойство воды расширяться при замерзании.
Пробили шпуры, то есть скважины, которые и залили водой. Сильный мороз сделал свое дело — камень был высечен. Карьер раскинулся недалеко от железной дороги; но как доставить туда монолит? Чтобы доставить в Петербург камень для пьедестала «Медного всадника», для перевозки гром-камня, который был меньше размером и весом, были сколочены салазки; их приводили в движение 400 рабочих. Восьмиверстное расстояние от местонахождения гром-камня до Невы заняло четыре месяца. Теперь людей заменили восемь тяжелых тягачей, которые доставили скалу на специальном стальном щите на станцию железной дороги через три дня.
Подали железнодорожную спец- платформу, и два паровоза заспешили в Москву по «зеленой улице». Все понимали, что надо доставить камень без задержки, — ведь эта скала должна - стать памятником вождю и учителю международного пролетариата. Ночью монолит прибыл в Москву. По спящей Москве на уникальной платформе, по специально подготовленному маршруту гранит был доставлен на место.
Лучший такелажник Москвы Иван Рой в течение нескольких часов поднял лебедками и установил монолит на фундамент.
Вот глыба на фундаменте. Ее окружили мастера резки, гранитчики; сделали вокруг монолита металлический каркас. Таким же каркасом окружили и гипсовую модель.
На верхнее ребро каркаса положили две четырехметровые линейки: одна — над монолитом, другая — над моделью. Кроме того, мастера пользовались отвесом, подвешенным на мерной ленте. Это первая фаза работы.
Резчики сняли излишки камня, придавая ему грубые очертания модели. Работали они шпунтами, закольниками, киянками, скарпелями и другими инструментами.
Когда придали камню необходимую форму, мастера взяли пунктировальный, или копировальный инструмент. Этот прибор позволяет переносить с модели на обрабатываемый камень отдельные точки — маяки, сохраняя их точное взаимное расположение в пространстве. На модели берут две расположенные на одном уровне точки. Третью точку, или третий пункт, берут на самой вершине модели (например, на самой верхней точке головы).
По трем ножкам прибора находят на камне три точки, соответствующие точкам оригинала. На вертикальном стержне пунктировального прибора двигается шарнирный кронштейн, с указательной иглой. Установив прибор на реперах модели, мастера наводили конец иглы на определенную точку модели, затем переставляли прибор на реперы обрабатываемой болванки и по концу указательной иглы находили точку, соответствующую взятой с модели. Для этого приходилось сбивать отдельные части камня.
Получив нужное количество таких точек, приступили к вырубке изделия обычными приемами — сначала грубо шпунтом, а затем доводили отделку до заданной точности, не


199
оставляя ни на минуту пунктировальный прибор. Мастер не имеет права вносить никаких изменений в композицию. Постепенно отбивая по намеченным точкам соответствующий слой камня, он должен получить совершенно точную копию авторской модели.
Работая почти три месяца, часто не уходя даже* на ночь со строительной площадки, резчики по камню выполнили взятые на себя обязательства закончить строительство памятника в дни XXII съезда. Особенно отличились резчики по камню: братья Носовы, Иночкин, Круглов, Медведев, Солодухин, Пилипер и другие члены бригады, работающие под руководством скульптора и автора монумента — Л. Кербеля.
Скульптор Л. Кербель 1 с помощью архитекторов Р. Бегунца, Н. Ковальчука, В. Макаревича и В. Маргулиса создал величественный памятник из целой скалы серого гранита. Карл Маркс точно поднимается из этой скалы, увенчивая ее. Справа и слева от памятника гранитные пилоны со словами: на одном — «И имя его и дело переживут века». (Энгельс.) На другом: «Учение Маркса всесильно, потому что оно верно». (Ленин.) На лицевой стороне постамента призыв: «Пролетарии всех
стран, соединяйтесь!». На боковой стороне справа начертано: «К- Марксу от Коммунистической партии Советского Союза».
Старожилы-москвичи вспоминали, как на этом же самом месте 1 мая
1920 	года в; прекрасный солнечный
1 Скульптор Л. Кербель за создание памятника Карлу Марксу удостоен Ленинской премии.
день происходила торжественная закладка памятника Карлу Марксу.
Появление Владимира Ильича вызвало гром аплодисментов. Ленин рассказал о значении К. Маркса как вождя пролетарского движения. Под звуки «Интернационала» была произведена церемония закладки. Владимир Ильич расписался на латунном листе и собственноручно заложил камень будущего памятника. На камне была надпись: «Первый камень будущего памятника великому вождю и учителю пролетариата К. Марксу».


Владимир Ильич увидел детей, работающих на грядках, около питомника роз, и подошел к ним с теплым приветствием. Теперь они, уже взрослые люди, пришли на открытие монумента 29 октября 1961 года.
В дни исторического XXII съезда КПСС, в дни принятия новой марксистско-ленинской программы построения коммунистического общества, состоялось открытие монумента К. Марксу, основоположнику научного коммунизма, учителю и
вождю международного пролетариата. Раздались звуки «Интернационала». Под бурные аплодисменты Н. С. Хрущев, открывая памятник, сказал: «.. .Открывая памятник Карлу Марксу, мы с гордостью говорим, что в эти дни XXII съезд Коммунистической партии Советского Союза закладывает новый величественный памятник Марксу — Энгельсу — Ленину. Этот памятник— новая Программа нашей партии, Программа строительства Коммунизма».
О. ТУБЕРОВСКАЯ
БОЛЬШОЕ СЕРДЦЕ, ЩЕДРЫЙ ТАЛАНТ
(Рассказ о художнике В. Г. Перове)
Художник возвратился домой поздно, усталый.
— А к тебе приходили, Василий Григорьевич, — сказала жена, помогая ему стащить с плеч набухшее от мокрого снега пальто.
— Кто приходил, Лена?
— Какая-то женщина, из деревни. Целый день ждала, только сейчас ушла. Издалека, должно быть: все лапти в глине...
— Ты ее хоть накормила?
— Предлагала. Да разве уговоришь. Так и просидела в передней.
— Ай, как нехорошо...
— Да ты успокойся. Сказала, — завтра придет.
Лампа под зеленым колпаком
освещала покрытый белой скатертью стол. Художник устало опустился на стул. Елена Эдмундовна молча присела напротив. Она знала, что муж не любит, чтобы его отвлекали: из города возвращался он полный впечатлений и долго оставался в их власти.
.Василий Григорьевич 6jbui опытным мастером. Его картинами восхищалась вся передовая Россия. Но он не доверял своей памяти и постоянно проверял свои наблюдения на натуре. Нередко целыми днями бродил он по московским улицам, жадно всматриваясь в прохожих, зорким глазом выискивая в толпе нужные ему типы, запоминая лица— то озабоченные, то беспечные,


В. Перов Автопортрет.


202
то радостные, то печальные и так не похожие друг на друга.
— 	Разве радость или какое-либо другое движение души может выражаться одинаково на всех лицах, на всех типах? — говорил художник своим ученикам. — Что ни лицо, что ни характер, то особенность выражения всякого чувства. Вдумчивый художник подмечает и изучает все эти особенности, а потому его картины правдивы, жизненны и своей правдой волнуют зрителей.
А как разнообразен город! В различное время года, в различное время дня он удивляет нас все новыми и новыми красками, то празднично-радостными, то сумеречно-пе¬
чальными. А сколько оттенков в одних только московских сумерках!..
«Опять он вернулся поздно. Совсем себя не жалеет...» — думала Елена Эдмундовна, внимательно вглядываясь в усталое лицо мужа. Словно угадав ее мысли, Василий Григорьевич улыбнулся и, отхлебнув чаю, сказал:
— Знаешь, Леночка, где я побывал сегодня? Дошел до самой заставы!— Художник смотрел мимо лампы, словно видя что-то свое в зеленоватом полумраке столовой. — А туман-то там совсем не такой, как я начал писать. Нет, не желтый, не синеватый. Но, понимаешь ты, — настоящий туман, беспросветный!..— Он встал. — Ты меня прости, я пройду в мастерскую.
— Я посвечу, — вздохнув, сказала жена и, взяв со стола лампу, пошла впереди по темным комнатам.
Вечерами Василий Григорьевич не работал красками, вечерний свет искажал цвета. Но редкий вечер не заходил он к себе в мастерскую, чтобы проверить накопленные за день впечатления.
Оставшись один, он подошел к мольберту, откинул драпировку и, отступив на два шага, стал пристально всматриваться в картину.
Василий Григорьевич не писал больших полотен, но его маленькие картины были выписаны с большой тщательностью.
Художник прищурился. Картина была еще не закончена, но на переднем плане уже четко вырисовывался силуэт деревенских розвальней и на них съежившаяся от мороза, закутанная в платок женщина. И сани, и конская упряжь были поразительно точно изображены. Но не эти


203
детали, а лицо женщины, ее судьба привлекали все внимание художника. Женщина осталась одна на пустынной улице. Кругом ни души. Только тускло светятся окна в невысоком доме. Это кабак. Допоздна засиделись загулявшие гости. Конечно, там же и муж этой женщины, с горя пропивающий последний, потом заработанный грош. Не первый час ждет она на морозе своего кормильца. Догорает бледный закат, скоро ночь, а она все ждет, — такова уж ее бабья доля.. «Последний кабак у заставы», — так задумал назвать эту картину художник, — картину о беспросветной нужде, о тяжелой народной доле.
Стоят сани на разъезженной полозьями зимней дороге, на самом выезде из большого города, а вдали смутно вырисовываются два каменных столба, увенчанные чугунными царскими орлами.
«Нет, это даже не туман. Это какая-то мгла, вечные сумерки, нависшие над Россией...» — думает художник. Он набрасывает что-то для памяти на листке бумаги, потом снова и снова подолгу всматривается в картину. Достает эскизы — наброски, еще зимой сделанные с натуры, и придирчиво сравнивает их с тем, что изображено на холсте. Но не может сосредоточиться: что-то ему мешает. «Ах, да, эта женщина! Кто она и зачем приходила? ..»
За полночь горит свет в мастерской. Елена Эдмундовна тоже не спит. Бесшумными шагами переходит она из комнаты в комнату; и мысли, одна тревожнее другой, ни на минуту не покидают ее: «Разве можно так много работать! Муж
стал бледен, часто кружится голова. Так можно довести себя до чахотки. ..»
На другой день яркое весеннее солнце рано разбудило художника. Василий Григорьевич открыл глаза и улыбнулся: утро — самое лучшее время для работы, а тут еще солнце! Он стал торопливо одеваться. Как всегда в утренние часы, в квартире было совершенно тихо. Но вот из передней донеслись приглушенные голоса. «Кто это разговаривает?»— подумал художник и распахнул дверь в столовую.
Елена Эдмундовна уже спешила навстречу:
— Пришла та женщина...
— Пришла? Так надо было меня разбудить! — разволновался художник.
— Но ты так поздно работал...
Василий Григорьевич недовольно
передернул плечами и вышел в переднюю. В полумраке он не сразу разглядел прижавшуюся в углу фигурку.
— Ой, батюшка, к тебе я, голубчик! — послышался дребезжащий старушечий голос.
Он уже где-то слышал этот голос, но, сколько ни всматривался в изрезанное частыми морщинками лицо посетительницы, не мог вспомнить, — где же именно он встречался с нею. На женщине был полушубок, туго опоясанный какой-то тесьмой, а закинутая за спину котомка оттягивала назад воротник и обнажала исхудалую морщинистую шею. Все на ней было ветхое, все говорило о крайней бедности — и полинялый, сбившийся набок платок,


204
и покрытые толстым слоем грязи лапти.
Старуха засуетилась. Спустив на пол котомку, она достала туго увязанный узелок и стала совать его в руки художнику:
— На вот, не обессудь, батюшка.
— Что вы, что вы! — смутился художник. — Скажите лучше, чем я могу вам помочь... — Старушка всхлипнула:
— Васенька мой...
— Какой Васенька? — не понял художник.
— Сынок мой... Портрет вы с него снимали.
— Портрет? — художник сразу все вспомнил. «Так неужели это она — тетка Марья?»
Он даже испугался. Три года назад он знал эту женщину; но как она постарела, как исхудала за эти годы! Тогда он писал картину «Тройка. Ученики мастеровые везут воду», и сын этой женщины, двенадцатилетний Вася, позировал для одного из маленьких учеников.
Крупные слезы текли по щекам женщины. Она силилась что-то сказать, но губы ее дрожали.
— Успокойтесь, тетушка Марья,— уговаривал ее художник, наливая воды из графина.
Но женщина уже овладела собой.
— Васенька-то, — прошептала она.— Умер он прошлый годок. От оспы умер. Опять я к тебе, батюшка. ..
.. .За сотни верст пришла пешком эта бедная, почти нищая женщина из далекой Рязанской губернии. Она скопила немного деньжонок, а быть может, выпросила их христа ради и теперь с достоинством, деловито выложила свои медяки перед растерявшимся художником. Она пришла, чтобы купить картину, на которой был изображен ее ненаглядный Васенька.
— Не могу, — развел руками художник:— Картина продана. Она теперь не моя...— старался он втолковать оторопевшей женщине. — Купил ее московский купец Павел Михайлович Третьяков. Зачем купил? Он уже десять лет собирает картины для своей галереи. Вот и мою купил. А денег мне ваших не нужно. Всё равно бы не взял, — закончил Василий Григорьевич, подвигая медяки к старухе.
Женщина медленно завернула деньги в платок и страдальческими глазами посмотрела на художника:


205
— Мне бы хоть одним глазком взглянуть...
— Вот это другое дело, тетушка Марья, — обрадовался художник. — Когда хотите. Я сам поеду с вами к господину Третьякову.
День спустя Василий Григорьевич повез свою гостью на квартиру к купцу Третьякову. Старушка принарядилась. Платок ее был аккуратно повязан, лапти чисто вымыты. Во всем ее облике было что-то праздничное, торжественное.
Выйдя из парадной, художник кликнул извозчика, и невзрачная лошаденка затрусила ленивой рысцой, разбрызгивая весенние лужи. Было еще рано, и, несмотря на солнце, в воздухе не рассеялась еще пелена утреннего тумана. Старушка сидела нахохлившись и молчала, а художник вспоминал, как три года назад, в такое же весеннее утро познакомился он с теткой Марьей, как впервые увидел героя своей картины— двенадцатилетнего Васю.
Давно уже волновала художника участь маленьких деревенских мальчиков, которых приводили в Москву крестьяне и отдавали в учение к мастерам — сапожникам, столярам, портным. Невыносимо тяжелыми были для ребятишек годы учения: пинки, подзатыльники, долгие часы труда в душной мастерской да сверх того непосильная работа по дому. Об этих маленьких обездоленных тружениках и решил написать картину художник. Конечно, он мог бы изобразить своих героев в мастерской, за работой, но художнику нужно было совсем другое: он хотел не просто рассказать людям о тяжелом
труде маленьких ребятишек, он хотел показать их в момент высшего напряжения сил, чтобы его картина не говорила, а кричала о бесчеловечном отношении к беззащитным детям. Так была задумана картина «Тройка».
Сумеречный морозный вечер. Снежная мгла бьет в лицо. Встречный ветер срывает одежду. На фоне темной монастырской стены трое ребят, изнемогая, тащат в гору огромную бочку, доверху наполнен ную водой. Тяжелые санки раскачиваются на ухабах, вода выплескивается через край. Случайный прохожий и тот не выдержал — подбежал и толкает плечом тяжелую бочку. А ребята тянут и тянут, и долго еще им тащить эти сани по крутой обледенелой дороге...
Эскизы двух ребятишек давно уже были готовы. Художник уже отчетливо представлял себе всю картину, даже собаку, бегущую впереди группы, но нигде не мог найти типичного мальчика, главного героя картины — «коренника» тройки, впряженной в сани. Работа затягивалась.
И вот в такое же, как сегодня, солнечное утро, бродя по московским улицам, на полуразвалившемся крыльце заброшенного дома он увидел большую группу усталых путников. Одни сидели и, развязав котомки, подкреплялись с дороги скудной пищей, другие дремали, пригретые лучами теплого весеннего солнышка. Художник стал всматриваться в лица, и вдруг его сердце учащенно забилось: он заметил немолодую уже крестьянку, покупавшую что-то у разносчика, и рядом с ней мальчика. Нет, не только лицо мальчика — весь


206
его облик, повадки, одежда — старый, обтрепавшийся полушубок, помятый, со сломанным козырьком картуз — все так и просилось на картину. Это был именно тот тип, которого не хватало для «Тройки»! В тот же день Перов приступил к работе. Мальчик сидел отлично; мать примостилась тут же неподалеку и с беспокойством следила за сыном. То и дело она вскакивала — то волосы поправит, то одернет рубашку. Это очень мешало художнику, но он боялся спугнуть женщину малейшим своим замечанием. Он стал расспрашивать, откуда она, как живет. Женщина рассказывала ему о голоде, о болезнях, о том, как схоронила мужа, как умерли все ее дети
и остался теперь один только Васенька.
Художник слушал ее и торопливо, с увлечением набрасывал на холсте лицо мальчика. Чем дольше он работал, тем милее становился ему этот бледный, с мелкими веснушками на носу мальчишка. Он улыбнулся Васе, но мальчик даже не шевельнулся в ответ и продолжал сидеть все так же, чуть приоткрыв рот, все с тем же напряженным, чуть страдальческим выражением в глазах. Нет, не надо его отвлекать — вот таким именно он и нужен для «Тройки»!
Сеанс продолжался и на другой день, и на третий. Наконец эскиз был написан, и женщина ушла, получив условленную плату. Картина вскоре была закончена. На первой же выставке она сразу взволновала зрителей своей трогательной безыскусственной правдой. Через год она была выставлена в Париже и вместе с другой картиной художника— «Приезд гувернантки в купеческий дом» — принесла ему золотую медаль. За эти работы Академия художеств присвоила Василию Григорьевичу почетное звание академика живописи. А крестьянка, мать того самого Васи, в лицо которого всматривались и Петербург, и Москва, и даже Париж, — сидит рядом в тряской пролетке, и нет у нее в жизни радостей, потому что нет больше ее ненаглядного сына.
Стук копыт по дощатому настилу моста прервал мысли художника. Внизу забелела покрытая талыми разводьями Москва-река. Скоро Замоскворечье— Толмачи, где живет в своем старом доме собиратель картин, друг художников, скромный и


Б. Перов. «Тройка».
молчаливый Павел Михайлович Третьяков.
Павел Михайлович сразу же разрешил женщине посмотреть картину. Художник шел впереди по богато убранным покоям, сплошь увешанным картинами знаменитых русских живописцев, а старушка спешила следом, осторожно ступая огромными лаптями по гладко навощенному паркету.
— 	Вот мы и пришли, тетушка Марья,— сказал художник, вступив в гостиную, где среди множества полотен была повешена и его «Тройка».
Подбежав вплотную к картине, крестьянка всплеснула руками и вскрикнула со слезами в голосе:
— 	Батюшка мой! Родной мой, вот и зубик твой выбитый!..
Уронив голову, она без сил опустилась на пол.
Перов на цыпочках вышел из зала и поднялся наверх, к Третьякову.
Когда, спустя два часа, он возвратился в гостиную, женщина стояла- перед картиной на коленях. Услыхав голоса, она испуганно оглянулась и поняла, что пора уходить. Торопливо поднявшись на ноги, она


низко, в пояс, поклонилась картине.
— 	Прости меня, Васенька. Прости, родной, — в последний раз прошептала она и поспешила к выходу.
Провожая крестьянку, художник обещал написать для нее и прислать портрет Васи и в том же году выполнил свое обещание: украшенный позолоченной рамой, портрет был отослан в глухую рязанскую деревню.
Василий Григорьевич Перов родился в 1833 году, в Сибири, в городе Тобольске. Его отец, чиновник губернской судебной палаты, был человек передовых взглядов: он сво¬
бодно говорил на немецком и фран цузском языках, интересовался му зыкой, искусством и литературой, играл на скрипке и фортепьяно и даже писал стихи. Двери его дома были широко открыты для всех, и здесь можно было нередко встретить политических ссыльных, декабристов, отправленных в сибирскую глушь на поселение. Такое поведение чиновника не могло нравиться губернскому начальству, и отец был переведен на далекий север — в город Архангельск.
Ни в Сибири, ни на Севере в те времена не было железных дорог. И вот вся семья, со всем скарбом, в кибитках, на лошадях двинулась в далекий путь. Шесть недель добирались они до Архангельска, но и в Архангельске отец прослужил недолго. Человек прямой и честный, он не ужился с начальниками и вскоре же был навсегда уволен с государственной службы. Он стал работать управляющим имениями — сперва в западных губерниях, потом— в Поволжье. Он переезжая с места на место, и вместе с ним кочевала его семья.
Мальчику было семь лет, когда отец поселился в приволжской деревне Кольцовке. Здесь будущий художник вместе с другим мальчиком начал учиться грамоте у сельского дьячка. Он оказался способным учеником. Особенно удивляли дьячка его успехи в чистописании. Зато второй ученик не радовал дьячка своим прилежанием: на уроках он плохо слушал, смотрел в окошко и постоянно болтал ногами. Дьячок был человеком веселым и добрым, но в конце концов и он рассердился:
— 	Ты не слушаешь меня и только


209
болтаешь ногами, — сказал он лентяю. — Вот и буду я тебя звать «Болтов»! — А прилежному ученику сказал: — Ты изрядно пишешь пером, мой милый. За это я назову тебя «Перовым».
Вот и стал он звать мальчика — Перов да Перов. Так это имя и осталось за художником на всю жизнь.
Живя в деревне, мальчик дружил с крестьянскими ребятами, играл с ними, делил с'товарищами все их гечали и радости. С малых лет он наблюдал, как бедно живут крестьяне, как трудятся, выбиваясь из сил, с утра до ночи. Дома он видел совершенно другую жизнь. Отец, большой любитель искусства, часто рассказывал мальчику о великих художниках прошлого, вместе с ним подолгу рассматривал развешенные по стенам картины, — и перед мальчиком открывался новый мир красок и форм, заманчивый, но еще недоступный.
Особенно нравилась мальчику одна картина, на которой его отец, страстный охотник, был изображен со своей любимой собакой. Портрет этот был написан давно, когда отец был еще молодым, а собаки, нарисо¬
ванной на картине, мальчик никогда не видал — ее давно не было в живых.
В это время семья жила уже в селе Саблуковом, недалеко от города Арзамаса. И вот однажды приехал к отцу из города «настоящий художник» — с красками, кистями и палитрой. Отец попросил его счистить с холста старую собаку и на ее месте нарисовать любимицу отца, новую собаку. Появление в доме художника было для мальчика большим событием. Он никогда еще не видал, как пишут картины, и теперь с жадностью наблюдал, как растирал художник краски, как слой за слоем соскабливал он старый рисунок; и радости мальчика не было конца, когда он увидел, как, мазок за мазком, на портрете появилась новая собака — совсем как живая!
Художник давно уже уехал из имения, а мальчик все еще находился под впечатлением его работы: ему самому захотелось рисовать, как рисовал художник. Конечно, не было у него ни холста, ни красок; и он принялся со всем старанием рисовать мелом человеческие фигуры на чем попало — на стенах, на столах,
И Хочу вс€ знать


210
даже на стульях. Если же в руки попадали карандаши и бумага, никакими силами нельзя было оторвать мальчика от его любимого занятия. Так самоучкой начинал учиться рисовать будущий художник.
Когда мальчику исполнилось десять лет, родители отвезли его в город— в уездное училище. Здесь учителя сразу же обратили внимание на способности мальчика к рисованию и посоветовали отцу отдать его в местную художественную школу.
В этой школе учились дети крепостных крестьян: помещики посылали их сюда учиться живописи, чтобы потом иметь «собственных» крепостных живописцев. Хозяином и единственным учителем в школе был художник Александр Васильевич Ступин. Он был строгим учителем и в первые годы учения позволял мальчикам рисовать только карандашом. А Перову не терпелось писать красками: весь мир вокруг него был полон красок, так почему же он должен изображать его только черным и белым? Товарищи помогли Перову раздобыть кисти и краски. И вот в обеденные часы, когда учитель уходил из классов к себе на квартиру, Перов потихоньку стал перерисовывать картину знаменитого художника Карла Брюллова «Старик». Юноша рисовал, а товарищи караулили у двери. Но охрана была ненадежной. Работа приближалась к концу, и Перов прокладывал на одежде старика последние тени, когда почувствовал, что сзади кто-то стоит. Он обернулся и, к своему ужасу, увидал Ступина.
— 	Александр Васильевич... — забормотал мальчик, в испуге роняя кисти.
Учитель молчал. Он то приближался к холсту, то отступал от него, не переставая хмурить брови и пристально всматриваться в картину.
Весь трепеща, Перов ожидал грозы. Он был уверен, что строгий учитель разбранит его и немедленно прогонит из школы. Какова же была его радость, когда Ступин похвалил его работу и с этого дня разрешил Перову писать красками.
Окончательное художественное образование Василий Григорьевич Перов получил в Москве — в Училище живописи и ваяния. «И откуда только не было у нас учеников! — вспоминал впоследствии художник. — Были они из далекой Сибири, из теплого Крыма и Астрахани, из Польши, с Дона, даже с Соловецких островов и Афона!» Были среди учеников и заносчивые дворяне, и робкие крестьяне, пешком, на последний грош, добиравшиеся до Москвы из глухих деревень. Были здесь и совсем молодые люди, и люди на возрасте, много повидавшие на своем веку. Всех их, как и Перова, привела в училище непреодолимая страсть к искусству.
— 	Но истинное искусство не только в классах, оно в природе, в жизни, текущей быстро, неудержимо, как горный ручей, — говорили Перову новые учителя.
Эти слова как нельзя более были близки и понятны молодому художнику. Странствуя с семьей по России, он хорошо узнал жизнь крестьян, среди которых у него было так много друзей. Теперь вся Москва становится школой для юноши, и в его альбоме появляются многочислен-


ESS ?
ные зарисовки торговцев, ремесленников, случайных прохожих — метко схваченные уличные сценки. По утрам он рисует в классах, но каждый свободный час отдает этюдам с натуры. С любовью, пристально изучает он быт и нравы города и накапливает огромный запас зарисовок и наблюдений для своих будущих полотен.
Заканчивает училище он уже сложившимся мастером бытовой, жанровой живописи и за картину «Проповедь на селе» получает большую
В. Перов. <гСельские похороны»
золотую медаль Академии художеств.
Василий Григорьевич Перов был талантливым и трудолюбивым художником. Его картины можно увидеть почти во всех художественных музеях нашей страны, но наиболее полно творчество Перова представлено в Москве, в Государственной Третьяковской галерее. Его небольшие, скромные по краскам картины глубоко волновали современников; они волнуют нас и сегодня, потому
14*


212
что каждая из них — это искренний, правдивый, а для своего времени и смелый рассказ о маленьких людях, обиженных и угнетенных судьбой.
«От этих небольших картинок веяло свежестью, новизной, а главное, поразительной реальной правдой и поэзией русской жизни», — писал Илья Ефимович Репин уже о первых картинах молодого Перова.
Свои лучшие полотна художник создавал в шестидесятые годы XIX столетия, когда вся передовая Россия с увлечением читала стихи Некрасова о горькой доле народной, стихи, призывающие к борьбе за народное счастье. Рассказ поэта о смерти крестьянина из поэмы «Мороз, Красный нос» вдохновил художника на создание картины «Сельские похороны». Глядя на картину художника, невольно вспоминаешь строки поэмы:
Ребята с покойником оба Сидели, не смея рыдать,
И, правя савраской, у гроба С вожжами их бедная мать Шагала...
Опустив голову, плетется по зимней дороге понурая лошаденка, на дровнях — бедный сосновый гроб, возле которого примостились осиротевшие ребятишки со своей горемычной матерью. Низко нависли хмурые тучи, чахлая рощица на пригорке, вдали покосившиеся избы, — блеклые серые и желтоватые краски — все это еще больше подчеркивает печальное настроение картины и заставляет зрителя глубоко задуматься о беспросветной нужде, ожидающей семью, потерявшую кормильца. А с какой любовью выписаны ребята! Девочка обхватила рукою гроб;
она не понимает еще всей глубины постигшего семью горя, но взгляд ее полон печали. А мальчик уже все понимает. По-хозяйски закутался он в отцовский, не по плечам широкий полушубок; огромная шапка съехала на глаза, — во всей его фигуре чувствуется недетская скорбь и озабоченность. Но всего выразительнее в картине фигура вдовы-крестьянки. Ее лица мы не видим, но сколько горя, сколько покорности суровой судьбе в ее низко опущенной голове, в сутулой спине и слабо сжимающих вожжи руках! Без слов эта фигура повторяет стихи Некрасова об участи овдовевшей крестьянки:
Что Дарье работы прибудет.
Что ждут ее черные дни.
С искренним сочувствием рассказывает художник о горькой участи крестьян, о жизни городского бедного люда. Но гневом, негодованием и горячим протестом дышит кисть Перова, когда он изображает на своих полотнах отупевших помещиков, толстосумов купцов и равнодушных к людскому горю попов — всех тех, кого по праву считал художник виновниками народной нищеты.
Среди таких полотен выделяется картина Перова «Сельский крестный ход на Пасхе».
Под колокольный звон, еле держась на ногах, пьяный попик, размахивая кадилом, спускается с крыльца деревенской избы. Загулявший дьячок уже свалился на ступеньки. Бородатый старик, вероятно староста, несет икону, но он настолько пьян, что держит ее вверх ногами. А народ, с крестом и хоруг¬


В. Перов. «Сельский крестный ход на Пасхе*.
вями, поет молитвы и просит помощи у хмурого неба. Но по лицам крестьян видно, что в эту помощь никто не верит и, конечно, от бога никакой помощи никто никогда не дождется. На выставке эта картина вызвала живое сочувствие зрителей и имела такой успех, что полицмейстер приказал немедленно же снять ее, а Третьякову, купившему картину, было строго-настрого запрещено показывать ее.
Есть у Перова картины, вызывающие невольную улыбку. Это картины-рассказы о птицелове, рыболове, охотниках. Всех этих людей хорошо знал художник и по-своему любил. Не раз бродил с ними по подмосковным лесам и болотам, часами с удочкой просиживал у речки.
Своего знакомца, Мелентьича- птицелова, Перов изобразил в лесу, на охоте. В отличие от других работ художника, картина эта довольно


Птицелов»
больших размеров. В желтом уборе осенний лес. Полный внимания, настороженный, притаился старик- птицелов за толстым стволом дерева. Он зорко высматривает добычу, тихонько посвистывая в самодельный манок-дудочку. Свистом приманивает он птичек, а в руке сжимает шнурок от силка: вот-вот дернет старик за шнурок, затянет петлю, и забьется в силке неосторожная птичка. А мальчишка-помощник держит уже наготове клетку для маленьких пленниц.
Картина эта очень проста по замыслу, но художник так тонко передал чарующие краски осени, так вы¬
разительно написал притаившихся в молчании людей, что кажется, будто не только видишь этот притихший на рассвете лес, но слышишь царящую вокруг тишину, нарушаемую только слабеньким попискиванием дудочки птицелова.
А как выписан сам птицелов,— его настороженный взгляд, мельчайшие морщинки на лбу. Здесь в каждом штрихе видно глубокое знание натуры. Не раз встречался художник с Мелентьичем-птицеловом, не одну страницу посвятил ему в своих воспоминаниях.
«О посмотрите! Ради бога посмотрите! Как хорош Мелентьич, от¬


215
правляющийся на охоту — ловить перелетных птичек! — писал о птицелове художник.— На нем какая- то необыкновенная хламида с заткнутыми за ременный пояс полами. На голове также редкостный, куполообразный картуз с кисточкой на верхушке. В руке палка с железным, вроде копья, наконечником. Через одно плечо висят лучки и сети, а через другое — кожаный мешок с провизией для себя и для птичек. Он бодр и весел, наш Мелентьич, среди проснувшейся природы. Довольство светится в глазах его и видится во всей фигуре; на душе его легко и радостно!»
Таким и изобразил Перов птицелова— не жадным до добычи охотником, а человеком, глубоко чувствующим природу, знатоком и любителем птичьего царства.
Вглядитесь внимательно в картины Перова. Каждая из них — это содержательный и глубоко продуманный рассказ. Его полотна можно рассматривать часами и без конца находить в них все новое и новое. Тонкой кистью, с тщательностью выписывает он лица своих героев, их одежду, все детали обстановки, пейзаж. В картине «Сельский крестный ход на Пасхе» больше десяти фигур, но у каждого человека здесь свой характер, своя судьба; о каждом художник рассказывает подробно и ничего не оставляет недосказанным. Каждая картина Перова — это результат длительного упорного труда, постоянных наблюдений и пристального изучения русских народных типов. Вот почему вне России, вдалеке от своего народа творчество для художника было невозможно.
Еще по окончании училища, как
медалисту, Перову была предоставлена Академией шестилетняя командировка за границу. О такой поездке мечтали все молодые художники. Действительно, что может быть увлекательнее для юноши, чем побывать за рубежами страны, насладиться в подлиннике полотнами великих мастеров Запада, повидать новые города, новых людей, зарисовать их в своем дорожном альбоме. Но Перов, поселившись в нарядном Париже, уже через полгода стал тосковать о своей родине. Он стал просить Академию о разрешении возвратиться в Россию.
«Не зная народа, ни его образа жизни, ни характера, не зная типов народных, написать картину совер-


шенно невозможно»,— писал художник и тут же добавлял, что считает «более полезным по возможности изучить и разработать бесчисленное богатство сюжетов как городской, так и сельской жизни нашего отечества». Приносить пользу Родине, своими картинами бороться за народное счастье — такую задачу поставил перед собой художник уже с первых лет своей творческой деятельности. Не пробыв в Париже и года, Перов возвратился в Москву.
В Москве создавал Перов лучшие свои полотна, здесь же, в течение десяти лет, преподавал в натурном классе Московского училища живописи и ваяния. Он учил молодежь постоянно наблюдать жизнь, изображать ее правдиво и искренне. Его ученик, художник Михаил Нестеров, вспоминает, как нередко собирались ученики на квартире Перова. Вместе с учителем они подходили к окошку и подолгу смотрели на улицу, наблюдая прохожих. О каждом из них многое мог рассказать учитель; по лицам, по одежде он угадывал всю жизнь человека. Об одних говорил
с теплым участием, о других — со злой насмешкой и при этом так метко, так точно обрисовывал каждого, словно выписывал его на картине.
— 	Чтобы быть художником, надо быть творцом, — говорил Василий Григорьевич ученикам. — А чтобы быть творцом, нужно изучать жизнь, нужно воспитывать ум и сердце неустанной наблюдательностью и упражнением в воспроизведении типов и им присущих наклонностей.
Правдивое творчество Василия Григорьевича Перова, проникнутое глубоким сочувствием к народу и ненавистью к угнетателям, сыграло огромную роль в развитии русского реалистического искусства. Человек большого сердца и щедрого таланта, для всех передовых художников своего времени Перов был примером бескорыстного служения народу. Он был одним из организаторов Общества передвижных художественных выставок, и его картины волновали зрителей по всей России, как волнуют сейчас и нас своей искренностью и огромной жизненной правдой.


217
И. СМОЛЬНИКОВ
ДЕВОЧКА G ПЕРСИКАМИ
Летом 1887 года учецик Репина Валентин Серов приехал с невестой Ольгой погостить к своему другу Дервизу в его имение Домотканово, неподалеку от Твери (так раньше назывался город Калинин).
Серову было двадцать три года. Он недавно вернулся из поездки по Италии, где с упоением изучал праздничное искусство художников Возрождения.
Ему страстно хотелось написать такую вещь, которая вселяла бы в людей радостное настроение, — чтобы все почувствовали, как можно любить жизнь; чтобы все видели, сколько в ней есть прекрасного, светлого.
Но что это будет за картина? Каков ее сюжет? Где тот единственный, ее образ, который уже существует, витает незримо вокруг художника, но никак не дается в руки?
Может быть, это та порывистая березка, которую он впервые увидел в детстве на берегу подмосковной речушки Вори и которая всякий раз
при встрече заставляла биться его сердце радостно и удивленно? Может быть, ему суждено создать пейзаж?
Березы росли и в Домотканове, но надо было вернуться к той, что росла на обрывистом берегу Вори. Она ждала Серова, и он чувствовал, что, не навестив ее, ничего не напишет.
В середине лета, оставив невесту у Дервизов, он поехал в Абрамцево.
Абрамцево — старинная усадьба под Москвой — принадлежало богатому промышленнику и меценату, самозабвенно влюбленному в искусство,— Савве Ивановичу Мамонтову.
Серов был дружен с семейством Мамонтова и не раз в детстве и отрочестве проводил лето у них в усадьбе.
Когда он приехал в Абрамцево, там, как всегда, гудела богема.
Савва Иванович с ватагой голоси-


ш
— Тебя, пожалуй, раздавишь.
— Показывай, что ты тут успел натворить.
— Да ничего, — сокрушенно ответил Коровин. — До того ль, голубчик, было? Как в басне, — песни, пляски всякий час.
Он с непритворной веселостью смотрел на Серова.
— Ленишься?
— Нет. Просто некогда. Нынче тут такое!
— У тебя всегда «такое». Ты просто паж времен Медичи.
— Это еще почему?
— Посмотри на себя.
— А что?
Константин оглядел себя в зеркале.
Все, кажется, было на месте: помятые брюки и жилет, белая рубаха, серебряные брелоки. Веселое, красивое, бородатое лицо беззаботно улыбалось.
— Все, по-моему, в порядке.
— Ну, раз в порядке,— рассмеялся Серов, — надо приниматься за работу.
— Завтра и примемся. Я, признаться, тебя поджидал. Чувствовал, что приедешь.
— Почему не сегодня?
— Сегодня мы будем жженку пить, уху варить. Поедем на лодках, за пять верст отсюда. Леночка такую уху готовит!
— Кто это — Леночка?
— Леночка — это сказка! Ты ее не знаешь. Племянница Саввы Ивановича. Из Костромы.
— Ох, Костя, Костя, кто тебя исправит?
— Она меня и исправит, — засмеялся Константин и повел знакомить друга с Леночкой.
стых энтузиастов репетировал для домашнего спектакля оперу.
Приятель Серова, художник Константин Коровин, с нечесаной гривой темных волос, в модном, но, по обыкновению, мятом сюртуке, обнимал Серова загорелыми ручищами.
— Прикатил, мужик домотканов- ский? Как нам тут всем без тебя зябко! Я, брат, даже рисовать разучился. Теперь-то мы с тобой походим, попишем. Попишем, а?
— Дай вздохнуть, — освобождался из его объятий Серов, — раздавишь!


Серов не поехал со всеми. Он спрятался. А когда молодежь уплыла, отправился в парк.
Береза стояла на прежнем месте. Она приветствовала его знакомым шелестом.
За день до этого ему казалось, что стоит прийти сюда, побыть наедине со здешней природой, и все его тревожные сомнения разрешатся.
Но ничего подобного не случилось.
Загадочно, чуть подразнивающе шелестели над головой листья, и Серов с отчаянием чувствовал, что мучившая его картина не здесь. И он понял еще, что она не может быть пейзажем.
Совсем недавно в Москве он видел пейзажи Исаака Левитана. Серов был очарован задушевно-грустной песней о русской природе, которая звучала с каждого, даже самого маленького холстика этого скромного человека с тихим голосом и печальными глазами.
Он понял, что не сможет сейчас создать такой, противоположный по настроению пейзаж, чтобы не совестно было показать Левитану и Коровину.
Его картина должна была петь радость жизни, и на ней должен был присутствовать человек.
Погрустневший, он к вечеру возвратился в дом.
— Что, добрый молодец, невесел?— встретил его в гостиной Савва Иванович.
Серов рассказал ему о своем замысле и неудачных поисках.
Мамонтов посоветовал:
— Займись пока другим.
— Не могу.
— Так я тебе заказ дам! Кажется, давно уже ты хотел написать мне Верушку...
— А это возможно? — улыбнулся Валентин.
Он-то хорошо представлял, что значит рисовать эту непоседу, одну из дочерей Саввы Ивановича.
Верушка не желала позировать, ей надоедало сидеть в одной позе больше минуты. Даже отец не мог ее заставить.
— Попробуй,— сказал Савва Иванович,— тебе это сделать легче, чем другим. Ты с ней дружен. Уговори.
И, словно чувствуя необходимость


22Э
в своем присутствии, в комнату вбежала его дочка.
Она со смехом бросилась отцу на шею.
— Папа! Коровин Леночку утопил!
Мамонтов изменился в лице.
— Где? Когда?
— Да нет же, — смеялась она,— не до смерти. Он ее переносил с лодки на берег и вместе с ней... вместе с ней...
Смех не давал ей говорить.
Отец усадил ее на стул.
— Ну, полно, успокойся. С тобой поговорить хотят. — И Серову: — Благословляю. А я пойду взгляну, что они там натворили.
Он вышел из комнаты.
— Это ты хочешь поговорить, Антон? 1 — утирая слезы, спросила девочка. — А почему ты с нами не поехал? Так было весело!
Она снова залилась смехом.
— Понимаешь, он взял ее на руки. Вот так. А она обняла его за шею. А ему ничего под ногами не видно. А вода до колен. И он вместе с ней...
Теперь уже смеялся и Серов.
Верушка сидела напротив него, протянув на стол худые загорелые руки. Лицо ее, матовое в тени (свет падал сзади из окон), лучилось счастьем и сдержанным озорством. Черные волосы в беспорядке падали на лоб и щеки.
На ней была розовая блузка с черным бантом. Бант как бабочка,— казалось, вот-вот улетит. И как бабочка выглядела сама девочка:
1 Серова все близкие и родные звали Антоном (производное от Валентина — Валентоша, Тоша, Антоша, Антон).
впорхнула на миг в дом, с солнцем и теплым ветром, присела на краешек стула, озарив комнату улыбкой, и сейчас же улетит обратно, на улицу, где вовсю сияет июльский день.
Серов с забившимся сердцем смотрел на это дивное явление юности, счастья и света.
Он боялся, что она убежит и необыкновенная картина разрушится. Но девочка внимательно смотрела на него черными, лукавыми — отцовскими— глазами и никуда не убегала.
— Я буду писать тебя — вот так, в этой комнате, за этим столом. Хорошо? — сказал он.
— Совсем не хорошо, — капризно возразила она. — Ты умучаешь.
— Не умучаю.
— Нет, нет, нет. Я тебя знаю, — и без всякой остановки: — Скажи, Антон, почему ты ни в кого не влюблен?
Серов пожал плечами.
— В кого же мне влюбиться?
— Какой ты глупый. Сам найди, в кого.
— Разве это обязательно?
— Конечно. У нас все влюбленные.
— Будто?
— Ну да: Коровин влюблен в Леночку, Сережа — в Зою, Миша — в Нину, Людмила — в Мишу, Наташа — в Толю, Нина — в Сережу..
— Постой, постой. Все равно я не запомню. Ты мне лучше скажи — ты тоже в кого-нибудь влюблена?
Она кивнула головой.
— В кого?
— Секрет.
— Ага! Вот и у меня — тоже секрет.


В. 	Серое. <гДевочка с персиками».


222
— Нет, правда?
— Истинная правда.
— Антон, голубчик, скажи.
— А зачем тебе знать?
— Так... Надо.
На ее загорелых щеках проступил румянец.
— Я тебе скажу в конце лета.
— Верно?
— Как дух святой. Только с одним условием.
— Говори.
— Будешь каждый день приходить сюда на час.
— Много.
— На один часик.
— Ну хорошо,— вздохнула девочка.— Ты ужасно хитрый, Антон.
Он спросил:
— А ты тоже откроешь мне свой секрет?
Верушка стояла уже в дверях.
— В конце лета! — крикнула она и выбежала в сад.
После первого сеанса, когда лишь беглым подмалевком был оживлен холст, на нем уже возникла Верушка.
Казалось, еще несколько дней, и портрет будет закончен.
Но тут-то и начались мучения.
Серов писал не просто портрет Верушки, дочери Саввы Ивановича Мамонтова, — он создавал картину, в которой образ знакомой с детства девчушки помогал ему выразить в красках его идеал прекрасного.
Сходство, выражение лица, выразительная композиция — все это далось легко. Неизмеримо труднее и в сотни раз необходимее было передать ту внутреннюю жизнь, ко¬
торая отпечатывалась в лице подростка и которая делала это лицо интересным и дорогим для художника.
Создание психологического портрета осложнялось и чисто живописной задачей.
Он писал не портрет девочки, сидящей за неким столом, на фоне некоего интерьера или пейзажа. Он создавал картину, в которой все — и фигура человека, и стол, и персики на нем, и стены, и окно с куском сада — должно было служить выражению одной идеи и сливаться воедино.
Льющееся в окно солнце должно было зажигать, согревать предметы, делать их нежными, наполнять картину воздухом и светом.
Не меньше, чем над лицом, руками и одеждой Верушки, бился Серов над тем, чтобы майоликовое блюдо на стене или игрушка Гренадер, выглядывавшая из-за спины девочки, стали необходимы, помогали бы зрителю ощутить пространство и свет на втором плане, перестали быть просто фоном. Только теперь он прочувствовал слова французского просветителя Дидро, которые любил повторять его друг, художник Врубель: «Сделать фон, особенно на портретах, — большое искусство».
Верушка оказалась очень послушной. В назначенный час, без напоминаний, она вбегала в комнату и тихо садилась позировать.
Она смотрела на Серова пристальным, счастливым взглядом, и Серов, впервые изучавший ее долго и внимательно, понял, что тринадцатилетняя шалунья уже не ребенок. Ее глаза смущали его.


223
Картина была готова через месяц, и Серов, верный своему слову, повел Верушку к себе в комнату.
Там висел портрет Ольги.
— Это она? — тихо спросила девочка.
Серов кивнул головой.
Верушка долго разглядывала портрет.
Он был написан два года назад на Волге, в сельце Едимоново, неподалеку от Твери.
Серов очень любил этот портрет и повсюду возил его с собой.
— Ты на ней женишься? — спросила Верушка.
— Да.
— Поздравляю тебя, Антон, — по- нзрослому, серьезно сказала девочка. — Она очень красивая.
— Да. Очень.
— Меня ты тоже хорошо нарисовал. Папа говорит, что просто замечательно.
Она пошла к выходу.
Серов со стесненным сердцем смотрел на девочку и не решался напомнить о ее секрете. Она сама быстро обернулась и сказала:
— Я тогда наврала, Антон. Я никого не люблю.
Ее каблучки проворно застучали вниз по деревянной лестнице.
Серов понимал, что своим признанием причинил Верушке боль. Но он не мог поступить иначе. Он на мгновение закрыл глаза, потом подошел к портрету невесты.
Абрамцевская картина была готова. Он был свободен. И сейчас, когда напряжение последних месяцев исчезло, когда был завершен мучительный и радостный труд, он хотел скорее увидеть Ольгу.
Портрет Верушки Мамонтовой, который впоследствии получил название «Девочка с персиками», был впервые показан русской публике в 1888 году на VIII Периодической выставке в Москве.
Советский художник и искусствовед И. Э. Грабарь, который в молодости был знаком с Серовым, вспоминал:
«Впечатление, которое произвела эта восьмая по счету Периодическая выставка, не поддается описанию... Особенно ясно стало, что есть не один Репин, а и Серов. Помню какое-то томительно-тревожное состояние, испытанное мною перед серов- скими вещами, какое-то смешанное


224
чувство грусти и радости. Грусти потому, что нечто, что казалось единственным и было наиболее дорогим, слегка потускнело, покрылось легким холодком; радости потому, что стало тянуть куда-то в сторону новых ощущений, суливших целый мир, неведомый, загадочно-прекрасный и властно-пленительный».
Портрет девочки с персиками открывал новую страницу в русском искусстве. Этим портретом начиналась галерея серовских портретов, в которых струился воздух и свет, которые трепетали теплотой и жизнью, которые учили любоваться духовной красотой человека и ценить ее.
М. АНДРЕЕВА
„ОЧАРОВАННЫЙ РЕЗЕЦ"
Помните описание садов волшебника Черномора в поэме Пушкина «Руслан и Людмила»?
Среди зелени и фонтанов блещут «истуканы» — статуи. Они так прекрасны, что
« Фидий сам,
Питомец Феба и Паллады,
Любуясь ими, наконец Свой очарованный резец Из рук бы выронил с досады».
Кто такой Фидий, которого поэт называет питомцем Феба (или, иначе, Аполлона), древнегреческого бога солнца, покровителя искусств, и Афины-Паллады, богини мудрости? Где и когда жил он? Чем прославился?
Мы знаем, к сожалению, очень немного о великих скульпторах древней Греции. А между тем две — две с половиной тысячи лет назад их творения восхищали современников. Древние поэты воспевали их в восторженных стихах.
Немногое уцелело до нашего времени. Но даже в полуразбитом, полуразрушенном виде эта чудесная скульптура и сейчас поражает своим совершенством.
Отрывочными, противоречивыми дошли до нас сквозь многие века рассказы о жизни мастеров далекого прошлого.
Самым прославленным из скульпторов древней Греции был Фидий. Он жил в середине V века до нашей эры. Это было замечательное время: греческий народ только что пережил страшную, неравную борьбу с огромным войском и флотом персидского царя. Могущественный враг вторгся в Грецию, уничтожая все на своем пути. Но маленькие греческие города-республики, объединившись в союз, разгромили и выбросили из своей страны вражеские полчища.
Жестоко пострадали Афины — самый прекрасный из греческих городов. Дымились обугленные развали¬


225
ны величественных храмов. В обломках лежало множество статуй. Предстояли огромные работы по восстановлению города. Особенно широко развернулись они, когда во главе государства встал Перикл, талантливый политический деятель, умный и образованный человек.
Фидий был другом Перикла. По его поручению он руководил всеми работами на афинском Акрополе. Это был древний холм, на котором когда-то и возник город. Здесь с глубокой древности стояли храмы греческих богов.
Нет ничего удивительного в том, что руководил всеми работами Фидий, великий скульптор. Ведь архитектуру древней Греции невозможно представить себе без скульптуры.
Фронтоны зданий (так называются треугольники, образованные двумя скатами крыши) были заполнены статуями. Здесь изображались сцены из мифов или греческой истории. Под карнизом, вдоль стен здания, иногда опоясывая его со всех сторон, шел фриз, мраморная лента,
покрытая рельефными (выпуклыми) изображениями.
Часто фон окрашивали в синий цвет, и на нем ярко выделялся белоснежный мрамор рельефов. Верхушки колонн, так называемые капители, расцвечивались красным и синим. Кое-где сверкала позолота.
Празднично и торжественно выглядела греческая архитектура, украшенная скульптурой, оживленная яркими, радостными красками. Здесь было где развернуться замечательному таланту Фидия. С любого места города виднелась бронзовая статуя Афины-воительницы. Она стояла под открытым небом на самой высокой точке холма. Блеск ее копья был издалека виден мореплавателям, приближавшимся к Афинам.
Целиком из мрамора был выстроен главный храм Акрополя — Парфенон (храм девы). В нем находилась другая удивительная статуя работы Фидия. В современных мерах ее высота составила бы около 12 метров (примерно в восемь раз выше среднего человеческого роста).
Хочу всё знать


226
Каждое утро лучи восходящего солнца проникали внутрь Парфенона через высокие двери, обращенные на восток. И тогда в глубине храма точно вспыхивало второе светило: яркими золотыми бликами и искрами сверкали и переливались складки одежды Афины, блистал ее высокий шлем, щит и копье.
Фидий не отлил ее из бронзы, не высек из мрамора, а создал из драгоценных материалов: деревянную основу покрыл пластинками слоно- ной кости, — своей белизной она напоминала нежную кожу. Одежду сделал из чистого золота.
Афина держала на ладони правой руки двухметровую фигуру крылатой Победы — Ники. У ног богини был огромный щит. Фидий изобразил на нем битву греков с амазонками. 1 Фигуры греческих воинов и женщин-воительниц были необычайно выразительны и полны движения.
Современники с удивлением узнавали в лице воина, замахнувшегося копьем, черты Перикла. А старик, поднявший обеими руками тяжелый камень, был похож на самого Фидия. Многие выражали недовольст-
^мазонки — в греческой мифологии воинственный народ, состоящий будто бы исключительно из женщин.
во: непривычно было видеть в храме портреты обыкновенных людей.
Все это мы знаем из рассказов древних путешественников. Но, конечно, никакие самые подробные описания не могут передать впечатление, которое производила удивительная статуя Афины-девы.
Мы не знаем точно, когда и при каких обстоятельствах погибли оба произведения Фидия — обе статуи Афины.
Бронзовую воительницу, стоявшую на площади, можно приблизительно представить себе только по изображению на древней монете.
А в конце XIX века в Афинах удалось найти при раскопках небольшую (около метра высоты) мраморную скульптуру, копию прославленной Афины-девы, сделанную, вероятно, в начале нашей эры. Она изображает богиню в высоком шлеме


227
с гребнем в виде лежащих крылатых существ, сфинкса и грифонов, с большим щитом и маленькой фигуркой крылатой победы на правой руке.
Однако неправильно было бы думать, что подлинные творения Фидия полностью погибли для потомства.
Скульптура, украшавшая фронтоны и фризы храма, ведь она не исчезла бесследно?
Правда, невозможно предположить, что все это была собственноручная работа самого Фидия. Вероятно, под его руководством работало много скульпторов, украшавших храм Афины-девы. Но в том, как выполнены все эти произведения, чувствуется талант великого мастера. Он задумал, разместил, а может быть, частично и сам работал над чудесными скульптурными группами Парфенона.
Много бед претерпел величественный мраморный храм Афины, Когда победила христианская религия, его превратили в церковь, и невежест венные новые хозяева для лучшего освещения прорубили окно в центре восточного фронтона. Для этого уничтожили всю среднюю часть скульптурной группы, изображавшей чудесное рождение Афины из головы Зевса.
Когда турки в XV веке завоевали Грецию, они устроили в Парфеноне мечеть и так же мало думали о том, чтобы сберечь этот замечательный памятник древнегреческой архитектуры.
В 1687 году флот Венецианской республики, которая вела войну с Турцией, подступил к Афинам. Во время обстрела города бомба по¬
пала в Парфенон, где турки хранили порох. Произошел взрыв — и вся средняя часть храма рухнула.
Был разбит и западный фронтон. В его фигурах Фидий запечатлел миф, хорошо известный каждому афинянину: могучий владыка морей Посейдон и мудрая Афина поспорили, кто из них сделает лучший дар городу, возникшему на холме Акрополя. Афина ударила в скалу копьем — и на этом месте выросло оливковое дерево, а от удара трезубца Посейдона забил источник. Собравшиеся боги с изумлением смотрели на чудо.
От взрыва погибли обе центральные фигуры — Афина и Посейдон. Уцелели в полуразбитом виде лишь некоторые из второстепенных боковых скульптур. Земля вокруг Парфенона долгие годы была усеяна обломками статуй.
В 1799 году английский посол в Турции лорд Эльджин попросил разрешения турецкого правительства взять некоторые из разбитых скульптур, лежавших на земле.
Однако он не удовольствовался тем, что подобрал обломки. Ему хотелось выломать и увезти в Англию скульптуру, уцелевшую на стенах Парфенона Когда снимали фигуры западного фронтона, еще сохранившиеся после взрыва 1687 года некоторые из них упали на землю и окончательно разбились.
Эльджину удалось увезти 200 ящиков со скульптурой. Для Европы это было целым событием. Ведь до того времени почти никто не видел подлинных произведений греческих скульпторов О них можно было составить приблизительное представление только по римским копиям.
15-


Греция, завоеванная турками, была почти недоступна для раскопок и изучения. С восхищением останавливались посетители Британского музея перед скульптурой Парфенона.
Вот женские фигуры с восточного фронтона. Их головы и руки отбиты, но, несмотря на это, мраморные женщины полны жизни. Как естественно и живо изобразил их скульптор. Одна расположилась, подогнув колени, на низком сидении, а другая прилегла у ног первой, опираясь локтем о ее колени.
Широкие длинные одежды с множеством мелких складок окутывают фигуры. Забываешь, что они из мрамора. Можно даже почувствовать, как тонки и мягки ткани этих одежд. Падая с плеч, они как будто струятся, а вокруг ног послушно ложатся крупными волнами.
Без конца можно рассматривать и сцены, запечатленные на мраморной ленте фриза. Он опоясывал стены Парфенона на протяжении почти 160 метров. Около пятидесяти плит этого фриза лорд Эльджин привез в Лондон.
Медленно и плавно двигается шествие: одна задругой идут женщины в длинных одеждах; некоторые несут на плечах высокие сосуды. Ве¬
дут животных в жертву богине. Вытянув шею, подняв голову с длинными рогами, жалобно мычит бык, как будто догадывается о своей участи. Скачут всадники. Легкий ветерок развевает их плащи. Юноши горячат коней.
— 	Это уже не изваяние! — воскликнул один французский археолог.— Морда ржет, мрамор живет, движется!
Один учитель верховой езды приводил своих учеников, чтобы они поучились у древнегреческих всадников умению держаться на неоседланных конях.
На фризе Парфенона Фидий и его ученики изобразили праздник в честь богини Афины, великие Панафи- неи, происходившие раз в четыре года.
Здесь можно найти и участников спортивных состязаний, и оживленно беседующих почтенных афинских граждан, и богов, которые пришли принять участие в празднике и расположились среди афинян.


229
Прекрасные и величавые, здоровые и сильные люди и боги выходили из-под резца Фидия.
Но у талантливого скульптора было много врагов. Политические противники Перикла, обвинявшие его в непомерных тратах государственных средств на украшение Афин, старались бросить тень и на его друга Фидия.
Скульптора обвинили в хищении золота и в том, что он оскорбил богиню, осмелившись изобразить себя и Перикла на ее щите.
О дальнейшей судьбе Фидия древние писатели рассказывают разное. Одни утверждают, что он был осужден и умер в тюрьме. Другие говорят, что Фидий бежал в Элиду — область в южной части Греции. И, наконец, третьи считают, что Фидию удалось оправдаться и что после этого его пригласили для работы в Олимпии — знаменитом древнегреческом городе спорта, куда съезжались на состязания юноши со всей страны.
Там Фидий создал произведение, считавшееся в древности одним из «семи чудес света» — статую Зевса в олимпийском храме. Она не сохранилась даже в копии, но многие статуи Зевса, греческие, а позже римские, были созданы по типу Зевса Олимпийского.
Величественный человек в расцвете сил, с могучим телом, с густыми кудрями и вьющейся бородой, обрамляющими его прекрасное спокойное лицо, восседает на троне.
Левой рукой он опирается на жезл — знак власти, на ладони правой руки стоит, как будто готовая взлететь, крылатая Победа — Ника. Так приблизительно выглядел
Зевс Олимпийский — статуя, о которой один древний поэт сложил стихи:
«Бог ли на землю сошел и явил тебе, Фидий, свой образ Или на небо ты сам, бога чтоб видеть,
взошел?»
Фидий создал статую Зевса, так же, как и Афины, из слоновой кости и золота. Его трон из золота, черного дерева и слоновой кости был украшен рельефами; пол перед статуей вымощен черным мрамором.
Древним путешественникам, посещавшим Олимпию, показывали трещину в этом полу и рассказывали: закончив работу, взволнованный и сам пораженный величием статуи, Фидий обратился к Зевсу с вопросом, доволен ли он своим изображением. В ответ раздался удар грома, и мраморный пол перед статуей дал трещину, — так выразил Зевс свое одобрение.
Через два с половиной десятка веков дошли до нас все эти рассказы и предания.
Кое-что было на самом деле, многое приукрашено фантазией современников и ближайших потомков.
Слишком мало мы знаем достоверного о жизни чудесного скульптора древней Греции. Но за него говорят его творения: сохранив¬
шиеся даже в обломках, они очаровывают своей красотой и жизненной правдой.
Вот почему «очарованный резец» был у Фидия, вот почему Пушкин называет его питомцем бога искусств Аполлона и мудрой Афины, покровительницы города, где творил великий скульптор.
X


230
А. ЧУРКИН
СОЮЗ ФАНТАЗИИ И НАУКИ
Я думаю, нет такого школьника, который не участвовал бы в викторинах. В каждой школе обязательно найдутся два — три прославленных чемпиона викторин, способных без долгих раздумий ответить на любой, самый коварный вопрос: и кто построил Петропавловскую крепость и кто первым поднялся в воздух на аэроплане.
Но даже такие мастера викторин наверняка станут в тупик, если спросить их, кто первый произнес... ну, скажем, слово «аэроплан». Пожалуй, большинство ребят решит, что искать ответ на такой вопрос — напрасный труд, это все равно, мол, что гадать, кто именно придумал слово «стол» или «дверь».
А тем не менее человек, первым сказавший слово «аэроплан», хорошо известен многим ребятам. Это английский писатель Герберт Уэллс. Аэропланами он назвал небольшие одноместные воздушные корабли будущего в своем романе «Когда спящий проснется». Но самое любопытное, что роман этот вышел в 1899 году, когда настоящих аэропланов еще и не было. Выходит, что название машины родилось раньше, чем сама машина!
Как же удалось писателю изобрести это слово, придумать его так удачно, что оно вошло во все языки мира? Как удалось предугадать появление авиации? Может быть, ему помогла простая случайность,
счастливое совпадение? Или случайность здесь ни при чем?
Вот об этом-то мне и хочется рассказать поподробнее.
* * *
Апрель 1961 года. Майор Гагарин только что вернулся из своего небывалого космического полета. Повсюду, где бы он ни появился* его обступают корреспонденты, его буквально засыпают вопросами. Ведь всем хочется побольше узнать с первом в мире космонавте. Спрашивают и о детстве, и о товарищах, и, конечно, о любимых книгах. И вот когда речь заходит о научной фантастике, Ю. А. Гагарин рассказывает, что, учась в техникуме, он зачитывался научно-фантастическими романами — он любил книги Герберта Уэллса.
... Герберт Джордж Уэллс прожил большую, богатую событиями жизнь. Сын садовника и горничной, он провел голодное, полное лишений детство. Да и детство-то окончилось очень рано: в тринадцать лет он уже пошел работать. С громадными трудностями Уэллс заканчивает университет, затем несколько лет еле-еле сводит концы с концами, перебивается случайными заработками. Он пишет романы, рассказы, повести, но их не печатают. Понадобилось десять долгих лет, прежде чем ему удалось, наконец, найти издателя для своих книг. Герберт Уэллс стал знаменитым писа-


232
телем, известным всему миру, но он никогда не забывал, как тяжело живется простым людям в его стране. И поэтому он всегда ненавидел капиталистический строй, всегда боролся со старым, отживающим порядком, — так писал о нем английский коммунист Пейдж Арнот.
Да, Уэллс боролся со старым строем. Он не побоялся выступить в защиту буров, когда Англия начала войну против маленькой страны на юге Африки. Он не побоялся приехать в революционную Россию. Он разговаривал с Лениным. Он написал правдивую книгу о нашей стране.
Всю свою жизнь Герберт Уэллс искал правду, но только в годы второй мировой войны он понял, что правда — на стороне коммунистов. И тогда он, как обычно, открыто и прямо заявил: «Я поддерживаю
Коммунистическую партию Великобритании и на следующих выборах буду голосовать за ее кандидата».
Вот какой человек стал одним из любимых писателей нашего первого космонавта!
Крупнейшим писателем-фанта- стом назвал Уэллса академик Г М. Кржижановский — друг и соратник великого Ленина. Писателя хвалит академик, ученый, — такая похвала стоит многого. Ученый признает научные достоинства романов Уэллса.
Научные достоинства? А могут ли вообще быть научные достоинства у фантастических романов? Ведь их автора потому и называют пи- сателем-фантастом, что он придумывает такие вещи, которые нигде и никогда не существовали. Кажется, чего проще — выдумывай, пиши,
что тебе в голову придет... Но давайте лучше послушаем, что говорят об этом сами писатели-фантасты. Помните И. Ефремова, автора «Туманности Андромеды»? Ему—слово:
«Лишь малая часть замеченных явлений, фактов, намеков природы разрабатывается методически и планомерно научными исследованиями. Гораздо большее число пока лежит втуне, может быть храня в себе возможности самых заманчивых взлетов науки. Привлечение внимания к этим еще неиспользованным или забытым возможностям — одна из наиболее серьезных задач научно-фантастической литературы».
Привлечь внимание к загадкам природы, к ее тайнам, неисследованным или забытым, — вот, оказывается, о чем думают писатели-фантасты, когда принимаются за работу. Об этом всегда думал и Герберт Уэллс.
1880 год. Английский ученый Ген- ней сделал замечательное открытие: он получил впервые в мире искусственные алмазы. Но Генней никому не открыл своего секрета. Лишь спустя много лет, уже после его смерти, стала известна — да и то лишь в общих чертах — тайна изготовления этих алмазов. Изготовить их в то время никому больше не удалось.
Впрочем, нашелся еще один ученый, который сумел сделать это. Таким ученым был герой рассказа Уэллса. Рассказ так и называется — «Человек, который делал алмазы»; причем алмазы он делал именно тем же самым способом, что и Генней. Как же узнал Уэллс секрет Ген- нея, если сообщения о нем появи¬


лись значительно позже, чем был •написан рассказ?
Чудо? Случайность?
Нет, не чудо и не случайность. Уэллс, конечно, слышал об ученом, получившем алмазы, но секрета их изготовления не знал. Зато он знал примерную картину зарождения алмазов в земной коре, знал геологию и химию, — потому он и сумел представить себе, каким путем можно получить искусственные алмазы.
Уэллс знал не только геологию и химию. Он изучал биологию и физику, астрономию. Он занимался математикой и медициной, историей и археологией. Он хорошо знал, над чем работали, о чем мечтали передовые ученые конца XIX века.
Уж, кажется, что может быть фантастичнее, чем рассказ о путешествии по времени. Кажется, при чем здесь наука? Но не будем торопиться.
«Каждое реальное тело, — говорит герой романа Уэллса «Машина времени», — должно обладать протяжениями по четырем измерениям: оно должно иметь длину, ширину, толщину и продолжительность существования. Существуют четыре измерения, из которых три мы называем измерениями пространства, а четвертое — Временем Существования».
Так начинается в романе беседа о времени. Зачем она понадобилась? А вот зачем.
В середине XIX века в математике появилось новое понятие: «четвертое измерение». Так ученые называли время. Но церковники поспешили объявить, что четвертое измерение — не время, а что-то особое, чего человек понять не может.
Например, рай или загробный мир. И церковникам даже удалось внести некоторую путаницу в науку.
«Некоторые, — говорил товарищ Уэллса по университету в докладе о четвертом измерении, в 1886 году, — считают, что это время, другие полагают, что Жизнь, третьи определяют как Небо, а четвертые настаивают, что это Скорость...»
Герой романа Уэллса высказывается совершенно определенно: «Время и есть то, что подразумевается под Четвертым измерением, хотя некоторые, трактующие о нем, не совсем разбираются в этом...»
Герберт Уэллс был воинствующим безбожником. И он не мог не выступить против церкви, в защиту науки. Он написал статью. Но редакция отказалась ее напечатать. Тогда Уэллс перенес рассуждения о природе времени из статьи в свой роман. Издатель не разглядел в романе нападок на религию, — роман вышел в свет.
Но это еще не все.
В 1885 году английский математик С. Хинтон выпустил брошюру «Что такое четвертое измерение». Хинтон мечтал о том дне, когда человек, научившись двигаться по земле (то есть в двух измерениях) и освоив воздушный океан (то есть третье измерение), начнет осваивать четвертое — Океан Времени. Хинтон мечтал о такой машине, которая будет передвигаться по времени так, как, скажем, летают в воздухе аэростаты. Захочет человек — и возвратится назад, в прошлое. Эта мысль так понравилась Уэллсу, что он, прочтя брошюру, сразу же начал писать фантастическую повесть «Аргонавты времени».


234
И герой этой неоконченной повести, и герой романа «Машина времени» повторяли рассуждения Хинтона о возможности полетов по времени.
«Человек, — говорит герой романа «Машина времени», — может подняться вверх на воздушном шаре. Почему же ему не надеяться,
что в конце концов он будет способен так же остановить и ускорить, свое движение во Времени или даже направить свой путь в противоположную сторону?»
Прошло полвека. Наши ТУ-104, вылетев из Владивостока на восходе солнца, приземляются в Москве на заре... этого же дня. Они летят с такой скоростью, что обгоняют вращение Земли, перегоняют время.
Так начинает сбываться мечта писателя-фантаста об управлении временем. Правда, отправиться в средние века или в древнюю Грецию нам, как ни жаль, не удастся даже на могучих реактивных самолетах. .. Но кто знает, какие удивительные открытия еще ждут нас в будущем!
1897 год. Появляется знаменитый роман Уэллса «Человек-невидимка». Увлекательная история ученого Гриффина, который открыл секрет невидимости, обошла весь мир. По этой книге ставились кинофильмы; десятки писателей, в том числе и Жюль Верн, использовали идею Уэллса для своих романов, но вряд ли кто серьезно верил в возможность изобрести состав, делающий человека невидимым. Даже друг Уэллса — Арнольд Беннет — утверждал, что, появись Невидимка на


235
самом деле, он был бы слеп. Все сходились на том, что невидимость — только занятная выдумка талантливого писателя.
Так ли это?
Посмотрите на стекло, — говорит Герберт Уэллс, — ведь оно может быть и видимым и невидимым. Вот только что оно было прозрачным, но стоило его растолочь в порошок — и прозрачности как не бывало. А бумага?
«Промаслите белую бумагу...— и бумага сделается такой прозрачной, как стекло. И не только бумага, но и волокна хлопка, льна, шерсти, дерева, а также... кости, мышцы, волосы, ногти и нервы. Одним словом, все составные части человека состоят из прозрачной бесцветной ткани, за исключением красных кровяных шариков и темного пигмента волос. По большей части ткани живого существа не менее прозрачны, чем вода».
Не правда ли, убедительно? Убедительно и смело. Сравнить стекло, бумагу и... человека. Блестящее воображение было у Герберта Уэллса! — так скажете вы. Воображение было блестящее, это верно, но дело тут, конечно, не только в воображении.
Вспомните последнюю главу романа: Невидимка умирает, и постепенно тело его становится видимым — сначала появляются нервы, потом кости... Подождите, подождите; а не напоминает ли это... рентгеновский кабинет? Ведь в рентгеновском кабинете врач может «сделать» невидимыми кожу и мускулы и прямо сквозь них рассматривать кости человека.. Знаете, как мечтали о таких аппаратах вра¬
чи девятнадцатого века! В конце XIX столетия немецкий профессор Шпальтергольц долго работал над проблемой невидимости человеческого тела и даже достиг немалых успехов. В год выхода из печати романа Уэллса Шпальтергольц изобрел препарат, который делал бесцветным красящий пигмент в некоторых органах человеческого тела. Опыты были прекращены, когда появились рентгеновские аппараты. Роман «Человек-невидимка» — память об этих опытах, об упорных поисках, о мечтах ученых того времени...
Марс... Какой фантаст не писал об этой загадочной планете. Она остается загадочной и теперь, в наши дни, но самые первые яростные споры о ее природе, о ее тайнах начались еще в XIX веке.
В 1877 году итальянский ученый Скиапарелли увидел в телескоп на поверхности Марса тонкие прямые линии, — он назвал их каналами. Астроном считал, что эти каналы — дело рук разумных существ — марсиан. Какие только догадки, предположения не высказывались о них! Газеты и журналы всего мира писали о них. Красноватая планета, получившая свое имя в честь древнеримского бога войны, привлекала всеобщее внимание.
О Марсе, о марсианах, конечно, не мог не написать и Герберт Уэллс. В 1898 году выходит один из лучших его романов — «Борьба миров».
И здесь фантазия Уэллса идет рука об руку с наукой. Писатель подробно рассказывает читателям все, что было известно ученым XIX века о Марсе.
А помните сообщение о странных


236
вспышках на Марсе в «Борьбе миров»?
«Во время противостояния... на освещенной стороне планеты был виден сильный свет... Странные явления, до сих пор, впрочем, не объясненные, наблюдались вблизи места вспышки во время двух последующих противостояний». Это не выдумка писателя. Строки эти взяты из английского журнала «Природа» за 1894 год.
Или вот еще один отрывок из романа:
«Затем наступила ночь первой падающей звезды. Ее заметили на рассвете; она неслась... очень высоко, чертя огненную линию. Она оставляла за собой зеленоватую полосу, которая блестела несколько секунд...»
Сравните-ка его с сообщением из газеты XIX века:
«По небу летело нечто вроде сигары с крыльями, от которой исходил яркий свет» (сообщение из Калифорнии 22 ноября 1896 г.).
Разве не похожи все эти сообщения? Может быть, именно они помогли Уэллсу вообразить марсианский корабль, летящий к Земле?
Есть ли жизнь на других планетах? — этот вопрос и теперь очень волнует нас. И во времена Уэллса он вызывал много споров.
А если есть, то как выглядят жители иных миров? Ученые XIX века сходились на том, что наши космические соседи похожи на людей. По-другому думал Уэллс. Ведь условия на Луне и Марсе совсем не такие, как на Земле. Потому' и внешний вид обитателей других планет может быть совсем иным, чем облик землян. Его марсиане были описаны так убедительно, что некоторые русские журналы начала XX века всерьез обсуждали, насколько отличаются марсиане, изображенные Уэллсом, от настоящих. .. Ну, а что касается вида жителей Луны — селенитов, то, надо надеяться, в недалеком будущем советская лунная экспедиция разберется, насколько прав был Уэллс... Предположения же писателя о


237
марсианах, видимо, придется проверять самим читателям этого очерка.
Очень любопытны и описания межпланетных кораблей в романах Уэллса. Ракеты его марсиан работали на водородном топливе. А земляне Кейвор и Бедфорд отправились на Луну в аппарате, на который совершенно не действовало притяжение. Аппарат Кейвора отскакивал от Земли, как мячик от стены, или, точнее, — отталкивался, как отталкиваются друг от друга одноименные полюса магнита. Очень интересная мысль! Именно в наши дни многие ученые мечтают научиться управлять частицами тяготения — гравитонами. Если это удастся, если ученые раскроют тайны тяготения, — земные звездолеты смогут летать на невообразимо да¬
лекие расстояния, не перегружая свои отсеки топливом, подобно аппарату Кейвора...
Можно еще немало рассказывать о том, как знакомил Герберт Уэллс своих читателей с передовыми научными идеями, как не боялся он заглядывать далеко в будущее, делать самые смелые предположения.
Он мечтал о том времени, когда все люди на земле станут счастливыми и свободными.
«Я верю, — писал он 60 лет назад, — настанет день, когда мы достанем рукой звезды».
День этот близок. Он настает. И кто знает, может быть, первый звездолетчик, подобно Юрию Гагарину, вспомнит о писателе-фантасте и ученом, вспомнит о Герберте Уэллсе.
ИЗ ЗАПИСОК ЛЮБОЗНАТЕЛЬНОГО АРХИВАРИУСА
Однажды во время представления драмы Шекспира «Ричард III», когда известный актер Суливан, исполнявший главную роль, воскликнул со сцены:
— Коня, коня! Полцарства за коня! — какой-то остряк крикнул с галерки:
— Мистер Суливан, а осел вам не подойдет?
— Разумеется, — не растерявшись, ответил артист, — скорее идите на сцену.
Однажды летом в гостях у художника Репина в его «Пенатах» собрались художники, писатели и любители искусства. За¬
шел спор о том, что такое настоящее искусство. Каждый старался высказать свою мысль, и разгорелась целая дискуссия.
Воспользовавшись шумом, артист Федор Иванович Шаляпин незаметно вышел из комнаты, а через некоторое время испуганно вбежал обратно с громким криком:
— Пожар! Пожар!
Все повскакали с мест и, не спрашивая, где пожар, выбежали из комнаты. В комнате остался один Шаляпин.
Не обнаружив ничего горящего, растерянные гости вскоре вернулись обратно.
— Вот что такое настоящее искусство!— сказал, улыбаясь, Шаляпин. — Никакого пожара нет и не было, а надо суметь перевоплотиться и заставить окружающих поверить в свои слова.


238
Е. ОЗЕРЕЦКАЯ
ОЛИМПИЙСКИЕ ИГРЫ
На флагах не пишут слов. Но
мужчины и женщины, взрослые и
дети, черные и белые люди всей
земли знают, что пять разноцвет¬
ных колец, переплетенных на белом
полотнище, являются символом
праздника мира и дружбы. Эти
кольца говорят о честной спор¬
тивной борьбе; они призывают
спортсменов сражаться друг с дру¬
гом только на стадионах и ни¬
когда не встречаться на полях
войны.
Звучат фанфары. Медленно под¬
нимается ввысь и развертывается
на ветру олимпийский флаг. Тыся¬
чи голубей взлетают в воздух, гре¬
мит артиллерийский салют, и пер¬
выми в колонне делегаций всех
стран торжественно вступают на
стадион представители маленькой
Греции. Гремят аплодисменты. Ко¬
лонна за колонной проходят на от¬
веденные им места. Наступает
пауза. Все ждут. И вот, высоко под¬
нимая горящий факел, по дорожке
бежит человек. От факела вспыхи¬
вает олимпийский огонь на башне,
и над стадионом звучат слова олим¬
пийского гимна:
«Олимпийское пламя указывает нам путь
к новым надеждам, ведет к миру».
Долгий путь проделал этот огонь.
Его зажгли у разрушенных алтарей
древней Олимпии девушки, одетые
в греческие одежды. Преклонив
колени, принял из их рук пылаю¬
щий факел юноша. Много раз
переходя из рук в руки, мчался
факел через весь мир на кораб¬
лях, самолетах, поездах, чтобы до¬
нести до олимпийского стадиона
священный огонь мира и друж¬
бы, объединяющий всех людей
земли.
Так начинаются Олимпийские
игры. Почему же именно в Олимпии
зажигается факел? Почему именно
грекам выпала высокая честь от¬
крывать шествие делегаций? Поче¬
му, наконец, игры называются
«олимпийскими», а греческое слово

239
«стадион» вошло в языки всех народов мира?
Потому, что именно Греция — родина Олимпийских игр. Там, в Пелопоннесе, находилась когда-то древняя Олимпия, где происходили знаменитые спортивные состязания, где десятки тысяч зрителей совсем так же, как и теперь, «болели» на стадионе и громкими криками приветствовали победителей.
И было это более 2000 лет назад.
ДРЕВНЯЯ ОЛИМПИЯ
Олимпия не была городом. Ее украшало множество великолепных зданий; к ней вело целых семь дорог с разных сторон, лучшие художники, скульпторы и архитекторы отдавали ей свое искусство, но постоянных жителей в ней не было. Пустота царила за сверкающими белыми колоннами храмов, не лилась вода в купальнях и банях. Ни один человек не оставлял своих следов на гладком песке стадиона. За оградой ипподрома не ржали лршади. Громадный Зевс Олимпийский, созданный гениальным Фидием, возвышался над сотнями бронзовых и мраморных статуй. Величавую тишину нарушали только шелест платанов и мелодичное журчание реки Алфея.
ПЯТЫЙ год
Каждый пятый год все изменялось, словно чудом. Олимпия просыпалась от долгого сна. По всем дорогам тысячи людей спешили на любимый спортивный праздник, которого ждали с нетерпением, о кото¬
ром сказал поэт тех далеких времен Пиндар:
«Мы прославляем те, что всех игр
благороднее, —
Олимпийские игры».
Этот праздник был так популярен, что по олимпиаде часто вели счет времени: говоря о каком-либо событии, указывали, в какую олимпиаду оно произошло.
Спорт занимал в быту древней Греции очень важное место. С детских лет греки начинали заниматься физическими упражнениями в специальных школах, которые назывались палестрами, и не прекращали занятий до старости. Частые войны требовали сильных, ловких людей. Каждый город, каждое государство присылали на состязания своих представителей. Это была демонстрация красоты, здоровья и силы, а также смотр военно-физической подготовки граждан. Вместе с тем Олимпийские игры способствовали установлению культурного единения, заключению государственных союзов и развитию экономических связей между греческими государствами.
Подготовка к празднику начиналась задолго. Назначались судьи, которые внимательно изучали правила игр. Специальные вестники — теоры — шли из города в город, извещая всех о радостном событии и объявляя наступление священного перемирия. Прекращались все войны. Никому не разрешалось войти в Олимпию с оружием. Проклятие богов и штраф ожидали каждого, кто посмел бы обидеть путника, идущего на праздник. Все дороги становились совершенно безопасными, во


240
всей Греции воцарялись радость и веселье. Люди ехали верхом и в повозках, плыли на кораблях, шли пешком. Философ Сократ даже предпочитал пешеходное путешествие всякому другому и уговаривал афинских лентяев следовать его примеру.
— 	Чего вы боитесь? — говорил он. — Разве вы не гуляете целыми днями по городу и по дому? В путешествии вы погуляете, потом пообедаете, опять погуляете, поужинаете и ляжете спать. А через пять — шесть дней таких прогулок вы уже придете в Олимпию...
Если бы Сократ дожил до наших дней, он наверняка проводил бы свой отпуск в туристическом походе.
Яркое солнце освещало тысячи разноцветных палаток, выраставших на берегах Алфея и вокруг священной ограды. А многие спали просто под открытым небом.
Но среди этой массы людей не было ни одной женщины. Закон запрещал им появляться на празднике. Женщину, которая осмеливалась нарушить запрет, сбрасывали с высокой скалы Типеон.
Все знаменитые ораторы, философы и поэты съезжались в эти дни в Олимпию. В тени мраморных портиков выступал с речами Демосфен, вели беседы Сократ и Платон, читал отрывки своей «Истории» Геродот. По аллеям священной рощи двигались пестрые маскарадные процессии. Фимиам курился у многочисленных алтарей, где прорицатели предсказывали будущее, глядя на сожженные внутренности принесенных в жертву животных. ..
ЧИСТЫЕ РУНИ
В Олимпийских играх состязались самые сильные и ловкие. Но силы и ловкости было недостаточно. Отделенные от нас двумя тысячелетиями, олимпийцы древней Греции требовали от участников честности и чистоты. Тот, кто был когда-либо уличен в дурном поведении или нечестных поступках, к играм не допускался.
Несколько месяцев проводили допущенные к соревнованию под строжайшим наблюдением специальных тренеров. За это время проверялись способности атлетов, их физические и душевные качества. Режим был суровым — никаких поблажек тренеры не допускали. Они требовали абсолютного повиновения и непослушных наказывали розгами. Один атлет тайно нарушил режим, повеселился вечером с друзьями, не спал ночь и наутро оказался не в форме, в чем и признался своему тренеру. Однако тот наотрез отказался освободить его от занятий. Через полчаса напряженной тренировки юноша упал мертвым, и никто не винил в этом тренера. Несчастные случаи


вообще были очерь частыми. Вывихи, переломы, растяжения считались обычным явлением, так же как раны и ушибы. Поэтому у атлетов всегда был при себе пластырь, а первую помощь оказывал, цидимо, тот же тренер — никаких врачей при стадионе не полагалось.
Тех, кого находили непригодными, беспощадно отсеивали. А по окончании тренировки судьи напутствовали выдержавших испытание суровыми словами:
«Если вы тренировались так, чтобы быть достойными Олимпийских игр, если вы не провинились в лености и в недостойных поступках, — идите смело. Если же вы вели себе иначе,— ступайте на все четыре сторонй».
ПЕРВЫЙ ДЕНЬ
Праздник продолжался пять дней. Но только три из них посвящались собственно состязаниям.
Весь первый день занимали церемонии и клятвы. Участники игр приносили в жертву Зевсу кабана и клялись не пользоваться запрещенными приемами. Судьи клялись быть честными и неподкупными. А потом атлеты обходили алтари других многочисленных богов и всюду приносили жертвы, чтобы обеспечить себе победу. Вместе с ними шли их родственники и друзья, в нарядных одеждах, с венками на головах, и громадная толпа зрителей. На всякий случай заходили и к оракулам, предсказывавшим судьбу, и к статуям победителей предшествующих олимпиад. Некоторые из них пользовались легендарной славой. Например, Милон из города Кротона
был известен тем, что никто не мог столкнуть его со скользкого, намазанного маслом диска. А повязанную вокруг головы веревку он разрывал напряжением мышц, не прикасаясь к ней руками. Другой атлет, Полидамант, схватив одной рукой мчавшуюся во весь опор колесницу, запряженную четверкой лошадей, мгновенно останавливал ее на месте. Он ловил также свирепых, диких быков; и бык не мог вырваться из рук Полидаманта, хотя тот держал его только за копыто задней ноги...
Юноши почтительно смотрели на скульптуры, изображавшие бессмертные подвиги былых героев, мечтали сравняться с ними в силе и ловкости, одержать славные победы и увидеть свои статуи в тенистых аллеях священной рощи Олимпии.
Так, в мечтах, церемониях и волнениях, проходил для них первый день Олимпийского праздника.
16 Хочу все знать


242
СМЕРТЕЛЬНАЯ ИГРА
На следующий день нетерпеливые зрители собирались задолго до рассвета. Сидений не было. Люди стояли или сидели на склонах холмов, окружавших стадион. Однажды какой-то старик опоздал и не занял заранее места. Он ходил между зрителями и пытался где-нибудь пристроиться, но всюду над ним только подсмеивались. Наконец он подошел к группе спартанцев. Увидев его, спартанские юноши сразу все встали, чтобы уступить ему свои места.
— 	Вот, — сказал старик, — все греки знают правила приличия, но выполняют их только спартанцы.
И тогда все присутствующие стали горячо приветствовать и хвалить спартанских юношей за их внимание к старому человеку.
Сидеть зрителям приходилось долго — состязания продолжались весь день. Палящее солнце Эллады жгло непокрытые головы, потому что шляп греки не признавали. Клубы пыли мешали дышать. Мучительную жажду не могла утолить теплая вода в принесенной с собой фляжке, а до киосков с газированной водой цивилизация еще не додумалась... Но ничто не ослабляло энтузиазма болельщиков далекого прошлого. Они кричали, размахивали руками, ссорились с соседями, если не сходились с ними во мнениях, и восторженно приветствовали победителей, бросая им венки и ленты. Возраст не играл никакой роли — самые глубокие старики, если только они еще могли передвигаться, являлись на игры. Легенда рассказывает об одном старце, который умер на этой
древней трибуне «от жары, жажды и дряхлости». А другой скончался на месте оттого, что сильно обрадовался победе сына...
Олимпиада открывалась бегом колесниц, и не было в Греции спорта опаснее. Запряженные четверкой горячих лошадей, колесницы бешено мчались, стремясь перегнать друг друга. Они сталкивались, разбивались, скатывались в ров. Жертвы были настолько обычным явлением, что однажды из сорока участников уцелел только один. Особенно много несчастных случаев происходило около круглого алтаря, стоявшего на повороте беговой дорожки. Суеверные греки были убеждены, что в нем таится злой дух, наводящий страх на лошадей. Правда, находились трезвые умы, которые уже тогда объясняли это иначе и не винили духов в злых кознях. Просто лошади пугались своих собственных теней, которые появлялись перед ними внезапно, в лучах утреннего солнца, как раз на крутом повороте к финишу.
КРАСОТА И СИЛА
После состязания колесниц следовало пятиборье. В него входили бег, прыжки, метание диска, метание копья и борьба. У греков, любивших во всем красоту, пятиборье было одним из самых популярных видов спорта. Чтобы победить в нем, требовалась не только сила, а еще и ловкие, изящные движения, верный глаз и быстрые ноги. Недаром греческие писатели считали пятиборье высшим проявлением физического развития человека.


На старте беговой дорожки, поставив ноги точно на отмеченное желобками место, четыре бегуна замирали в ожидании сигнала. Судья, вооруженный рогатиной, которой он без стеснения пользовался в случае нарушения дисциплины, придирчиво проверял их позицию. Суровые правила гласили: «Того, кто стартует слишком рано, надо бить» — и греческие спринтеры частенько испытывали это на своей спине...
Когда разносился долгожданный звук трубы, четверка мощным рывком бросалась вперед. Они мчались, не видя ничего, кроме цели, громко кричали, чтобы подбодрить себя; и в ответ им разражалась взволнованным криком тысячная толпа зрителей. Быстрота бега была колоссальной. Древние писатели рассказывают о знаменитых бегунах удивительные истории — они догоняли и ловили зайцев, обгоняли лошадей, пробегали за два дня расстояние в 240 километров. Один юноша после победы в беге решил рассказать о своей удаче дома. Жил он в Аргосе, на расстоянии 50 километров от Олимпии. Это его не смутило. Он сбегал домой, ночью вернулся обратно, проделав таким образом 100 километров, а наутро принял участие в следующих соревнованиях. А в честь другого бегуна поэт написал:
«Только в начале бегов видим мы
Мензклова сына Или у цели уже; он посредине — незрим».
Для прыжков на стадионе было специальное углубление, длиной в 15,25 метра. Оно называлось скам- мой. Землю в нем тщательно выравнивали, чтобы ясно отпечатывались следы ног. Прыгун становился на
небольшое возвышение у края скаммы, взмахивал гантелями, чтобы усилить рывок, и летел вперед. Если по отпечаткам было видно, что одна нога ступила впереди другой, прыжок не засчитывался, потому что это считалось некрасивым.
Рекорды прыжков кажутся еще удивительнее, чем достижения в беге. Знаменитый прыгун Фаилл, например, пролетел по воздуху шестнадцать с половиной метров. Он же победил и в метании диска, бросив тяжелый камень, весом почти в 6 килограммов, на расстояние в 29 метров. А на другой олимпиаде рекорд Фаилла был побит Протеси- лаем, диск которого пролетел почти 47 метров.
ГРЯЗЬ И ПЕСОК
Если бы современному борцу пришлось принять участие в древних состязаниях, он пришел бы в неописуемое возмущение. Частыми поливками умышленно создавали на месте тренировок толстый слой грязи, в которой барахтались про¬
16


244
тивники. Греки считали, что грязь полезна для укрепления кожи. Кроме того, грязь делала тело скользким. «Не думай, что легко поднять с земли человека, вспотевшего и вымазанного глиной, старающегося вырваться из рук», — говорит древний писатель Лукиан. А чтобы крепче захватить противника и помешать ему вывернуться, пользовались песком. На состязаниях борцы нарочно поднимали целые облака пыли. Она прилипала к разгоряченному телу и облегчала захваты.
В грязи борцы валялись только на тренировках. Состязания происходили на усыпанной песком площадке, вокруг которой ходил строгий судья с неизбежной рогатиной и следил за точным выполнением правил. Впрочем, правила древней борьбы были гораздо свободнее современных. Запрещалось только наносить удары и совать пальцы в глаза и рот, а всевозможные уловки считались вполне допустимыми. Разрешалось толкать противника, подставлять ему подножку, валить на землю неожиданным рывком за ногу. А если один из борцов касался земли любой частью тела — бедром, спиной или плечом, — схватка считалась оконченной.
Один борец после блестящей победы направился к судьям, чтобы получить свой венок. По пути он поскользнулся и упал на бедро. Зрители возмутились и стали кричать, что нельзя давать венок человеку, который падает сам по себе, даже без вмешательства противника. ..
Победителем становился тот, кто заставлял соперника упасть трижды.
КРОВАВЫЙ РИНГ
Самое любимое зрелище греков — кулачный бой — был опасным и трудным испытанием. Из него можно было выйти изувеченным до неузнаваемости. В одной эпиграмме говорится:
«Как и у всех, государь, у Олимпика этого
были
Уши, была борода, брови и веки, и нос.
Но, подвизаясь в кулачных боях, он
утратил все это, Да и в отцовском добре части лишился
своей,
Так как, увидя портрет его прежний,
предъявленный братом, Судьи решили, что он — вовсе другое
лицо».
Бить разрешалось только в голову; и, чтобы защитить ее от страшных ударов, надевали бронзовые колпаки, а руки обвязывали кожаными ремнями до локтя, оставляя пальцы свободными..


245
Современный бокс вовсе не похож на своего «предка». В Греции не было ринга, а значит, невозможно было «загонять в угол». Не существовало также ни раундов, ни весовых категорий.
Бойцы выходили на широкую, неогороженную площадку и, обмениваясь редкими ударами, выжидали, чтобы противник оказался в невыгодном положении против солнца, или, зазевавшись, ослабил защиту. Время не ограничивалось. Бой продолжался до тех пор, пока один из противников не падал без сознания или не поднимал вверх руку в знак того, что признает себя побежденным.
Сила ударов кулачного борца была поистине сокрушительной. Рассказывали, что они разбивали кулаком не только дерево, но даже камень.
ПРЕДОК ДУША
Когда атлеты возвращались с тренировок или состязаний, покрытые потом, пылью, а иногда и кровью, они, конечно, прежде всего шли мыться. Как приятно, намылив жесткую мочалку, энергично растереть ею разгоряченное тело и стать под ласковые струи теплого душа! Увы! Древние греки не имели в своем распоряжении ничего даже отдаленно напоминающего современную душевую — ни самого душа, ни мыла, ни мочалки.
В центре помещения купальни стоял большой металлический или каменный сосуд для воды — отнюдь не теплой, а принесенной из соседнего ручья Кладея. Вместо мыла тело намазывали оливковым мас¬
лом, посыпали порошком, сделанным из древесной золы, и затем растирали до тех пор, пока не получалось что-то вроде мыльной пены, потому что порошок обладал некоторыми свойствами щелока. После этого брали костяной, железный или бронзовый скребок и отчищали им кожу, поливая водой из сосуда.
Нельзя сказать, чтобы этот способ не давал результата. Атлеты выходили из купальни безусловно чистыми. Но насколько это было приятно, — вопрос спорный.
Желающие могут легко испытать на себе эту античную банную систему. Можно даже заменить оливковое масло просто подсолнечным.. *
ЗАСЛУЖЕННАЯ СЛАВА
Трудно даже представить себе тот триумф, который выпадал на долю олимпиоников, — так называли победителей Олимпийских игр. Глашатай торжественно провозглашал их имена, имена их отцов и названия городов, честь которых они защищали. Судьи венчали их почетными венками из ветвей дикой оливы. Восторженные зрители громко выкрикивали приветствия героям, забрасывали их цветами и на руках выносили со стадиона.
Вечером начиналось бурное веселье. Высоко поднятые факелы освещали потемневшие аллеи священной рощи, по которым шествовали победители и их друзья в сопровождении многолюдных процессий. Прохладный ночной воздух оглашался звонкими хвалебными песнями, прославлявшими героев, их семьи и города. Всю ночь и весь еле-


246
дующий — пятый — день продолжались пиршества, торжественные процессии и восхваления новых олим- пиоников. А дома их ожидали новые почести.
Каждый город устраивал своему герою триумфальный прием. Чтобы ему не пришлось, как простым смертным, въезжать в городские ворота, проламывали стену, и все население выходило посмотреть, как через пролом промчится запряженная четверкой колесница, на которой стоя,, одетый в пурпур олимпионик, сопровождаемый большой свитой друзей и поклонников. Он приезжал прямо к храму Зевса, чтобы посвятить богу свой венок и принести жертву. Хор юношей и девушек исполнял перед храмом новые хвалеб- ныг песни, специально сочиненные к этому дню самыми знаменитыми поэтами. На городской площади воз- ДЕпгали статую победителя. Он освобождался на всю жизнь от всяких налогов, получал крупное денежное вознаграждение и право питаться за счет государства.
Популярность олимпионика была громадной. Он становился значительным лицом в городе; к нему обращались за советами, назначали его на почетные должности и оставляли ему лучшее место в театре. Слава и почет сохранялись за ним на всю жизнь, а после смерти о нем создавались легенды. Новые поколения юношей читали на пьедестале его статуи рассказ о совершенных им подвигах и просили богов помочь им стать похожими на неги...
А в Олимпии снова на четыре года воцарялась тишина. Никто не входил в сверкающие белыми колоннами храмы, не лилась вода в купаль¬
нях и банях. И только сотни бронзовых и мраморных статуй смотрели пустыми глазами на окружавшую их красоту.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Прошли столетия. Они разрушили мраморные храмы, разбросали по земле обломки статуй и прикрыли их толстым слоем земли, поросшей скудной, выгоревшей на солнце травой. Никто, кроме овец и пастухов, не нарушал векового покоя, царившего над тем местом, где две тысячи лет назад кипели страсти на стадионе, где зрители затаив дыхание следили за полетом копья или бегом любимого атлета...
В 1875 году впервые пришли сюда археологи; и вскоре весь мир облетело известие о бесценных находках, об открытии знаменитого центра древнегреческой спортивной жизни. А спорт в этот период находился в стадии бурного развития. Создавались первые международные спортивные федерации, ощущалась явная необходимость организации широких международных встреч. И вот, под впечатлением вестей из Олимпии, было решено воскресить олимпиады и первую провести в Греции в 1896 году. С этого года и ведется счет новых олимпиад.
Каждый високосный год проводятся Олимпийские игры. Их было уже 17, и посланцы Советского Союза одержали множество блестящих побед в Хельсинки, Мельбурне, Риме и в других городах.
Снова, как две тысячи лет назад, бушуют страсти на стадионах. Сно¬


247
ва кричат и размахивают руками болельщики, приветствуя любимых атлетов, летят, звеня, тяжелые диски, стрелами проносятся копья и пожирают дистанцию бегуны.
Только теперь борются за первенство не города маленькой Греции, а страны всего мира; и женщины на¬
равне с мужчинами состязаются в ловкости и силе. Трепещет на ветру олимпийский флаг с пятью разноцветными кольцами, взмывают в воздух тысячи голубей, и пылает на башне священный огонь мира и дружбы, объединяющий всех людей Земли..,
Е. БРАНДИС
ДЖЕЙМС ГРИНВУД—ЗАБЫТЫЙ ПИСАТЕЛЬ?
В справедливости известного изречения — «Книги имеют свою судьбу» — я лишний раз убедился, когда писал предисловие к «Истории маленького оборвыша» Джеймса Гринвуда. Я любил и помнил «Маленького оборвыша» с детских лет, но никогда не интересовался автором этой замечательной книги. Только и знал о нем, что он английский писатель и жил в XIX веке. Чтобы узнать о Гринвуде все подробности, я пошел за справками в Публичную библиотеку.
Прежде всего заглянул в энциклопедию Брокгауза и Ефрона. Джеймса Гринвуда там не оказалось. Не оказалось его и в других русских энциклопедиях — старых и новых. «Ну что ж, — подумал я, — обращусь к английским источникам».
Начал с хваленой «Британики». Англичане считают ее лучшей энциклопедией в мире. Много разных деятелей, носящих фамилию Грин¬
вуд, прославили, как выяснилось, свою нацию, но Джеймса Гринвуда составители Британской энциклопе-


248
дии не включили в их число. Не нашлось для него места ни в Кембриджской библиографии английской литературы, ни в литературной энциклопедии Чемберса, ди в библиографических словарях, и ни в каких других английских справочниках.
Как странно! Может быть, он был американцем? Но и в американских справочниках Джеймса Гринвуда не оказалось. И тут меня осенило. Ведь о «Маленьком оборвыше» с большой теплотой отзывался Горький в повести «В людях». В примечаниях к этому тому почти наверняка что-нибудь найдется о Гринвуде! Достаю с библиотечной полки первое попавшееся издание и случайно открываю книгу на нужном месте:
«Через несколько дней она дала мне Гринвуда «Подлинную историю маленького оборвыша»; заголовок книги несколько уколол меня, но первая же страница вызвала в душе улыбку восторга, — так с этой улыбкой я и читал всю книгу до конца, перечитывая иные страницы по два, по три раза.
Так вот как трудно и мучительно даже за границей живут иногда мальчики! Ну, мне вовсе не так плохо, значит — можно не унывать!
Много бодрости подарил мне Гринвуд...»
В руках у меня был томик Горького из собрания сочинений, выпушенного в 1953 году. Как удачно, что подвернулось именно это массовое издание. Сейчас я все узнаю! Ожидания не были обмануты: «Гринвуд — псевдоним американской писательницы С. Д. Липпин- кот», — сказано в примечаниях.
Так вот оно что! Теперь понятно,
почему ни в одном словаре нет Джеймса Гринвуда!
Достаю американский справочник по детской литературе. Писательница Сарра Липпинкот и в самом деле что-то напечатала под псеводнимом Гринвуд, но... к автору «Маленького оборвыша» не имела отношения и, к счастью, не могла иметь, потому что сочиняла сентиментальные детские повестушки, исполненные «христианского благочестия».
Ну и комментатор!
Поиски сведений о Джеймсе Гринвуде отняли много времени и ни к чему не привели. Если бы мы не знали, что он автор «Маленького оборвыша», легко было бы поверить библиографиям, что такого писателя вовсе не существовало. Но возможности еще не исчерпаны. Если упорно молчат литературные справочники, то английская «книжная


249
летопись», во всяком случае, что- нибудь да скажет.
Сказала она даже больше, чем можно было предполагать. Перечень произведений Джеймса Гринвуда в сводном указателе английской печати занимает чуть ли не целый столбец. Его книги издавались на протяжении четырех с лишним десятилетий. С конца пятидесятых годов XIX века и до начала нашего столетия он выпустил около сорока книг.
А что скажет русская библиография?
В Ленинградской Публичной библиотеке имени Салтыкова-Щедрина есть огромная картотека — «Мировая литература в русских переводах и критике». Библиотекари называют ее сокращенно «Картотекой Уми- кян» — по фамилии сотрудницы, возглавившей группу составителей этого уникального справочного пособия. Кроме того, в рукописном отделе Пушкинского дома хранится не менее ценная картотека Бахтина. Этого человека, умершего в глубокой старости незадолго до Великой Отечественной войны, многие считали чудаком. Поэт-переводчик, составитель антологий поэзии народов разных стран, библиограф и театральный деятель, Николай Николаевич Бахтин всю свою долгую жизнь пополнял на досуге эту своеобразную библиографическую коллекцию. Мельчайшим, плохо разборчивым почерком он выписывал на лоскутках бумаги выходные данные русских переводных изданий, книг и статей об иностранных писателях, а потом раскладывал выписки по алфавиту литератур и авторов. Лет за шестьдесят такой кропотливой работы у Бахтина накопилось несколько
десятков папок с неисчислимым количеством записей.
Просмотр обеих картотек показал, что в шестидесятых — семидесятых годах Гринвуд был в России очень популярен. Его романы, рассказы и очерки печатались в газетах и журналах и выходили отдельными изданиями. Установив эти факты, я решил сначала подробнее познакомиться с творчеством писателя, а потом уже возобновить поиски биографических сведений.
Гринвуд писал на разные темы — и для детей, и для взрослых. Среди его книг встречаются увлекательные приключенческие романы, юмористические повести из морской жизни, занимательные рассказы, о животных тропических стран, но главная тема Гринвуда — реалистические произведения о безрадостном существовании обитателей лондонских трущоб — нищих, бродяг, безработных, мелких ремесленников, фабричных работниц, беспризорных детей. Не утаивая самых ужасных подробностей и не смягчая мрачных красок, он ведет за собой читателей в ночлежные дома, приходские больницы, воровские притоны, тюрьмы, богадельни и т. д. Именно такие произведения показывают, что Гринвуд хорошо знал жизнь простого народа, глубоко сочувствовал его страданиям и был близок к той школе английских писателей-реалистов, во главе которой стоял Чарлз Диккенс.
К этой группе произведений принадлежит и лучший из всех романов Гринвуда — «Подлинная история маленького оборвыша». Роман вышел в Лондоне в 1866 году и уже через два года был напечатан в Петербурге на страницах «Отечествен-


256
ных записок» в переводе писательницы Марко Вовчок. Она же поместила в «Отечественных записках» переводы некоторых других обличительных произведений Гринвуда.
Роман Гринвуда о безрадостном детстве маленького оборвыша правдив и суров. И все-таки он не оставляет гнетущего впечатления. Эта книга согрета любовью писателя к простым людям, которые во всех жизненных невзгодах не теряют бодрости духа и чувства юмора.
С тех пор Гринвуд прижился в России. Его книги по своей обличительной направленности и правдолюбию были созвучны произведениям русских писателей-шестидесят- ников. Вот почему Некрасов и Салтыков-Щедрин так охотно печатали его произведения в «Отечественных записках». Но больше всего посчастливилось «Маленькому оборвышу».
Полный текст романа в переводе Марко Вовчка лег в основу многочисленных обработок и пересказов романа для детей.
А в Англии «Маленький оборвыш» прошел почти незамеченным и выдержал всего-навсего два издания! На родине писателя роман этот давным-давно забыт, как и все остальное, что было написано Гринвудом. Книгу, которую мы справедливо считаем классическим произведением детской литературы, в Англии никогда для детей не издавали, и английские школьники никогда не плакали и не смеялись над похождениями маленького оборвыша.
Может быть, английские педагоги И книгоиздатели намеренно не обратили внимания на роман Гринвуда, так талантливо и правдиво повествующий о страшной и неприглядной жизни детей английских бедняков?
Может быть, такая несправедливая участь постигла «Маленького оборвыша» только в Англии, а в других странах он так же популярен, как у нас?
Нет, нигде, кроме нашей страны, «Маленького оборвыша» не переводили.
Может быть, Гринвуду только случайно «повезло» в России?
Нет, это не случайность. Если бы Марко Вовчок не заприметила его первая, это сделал бы непременно кто-нибудь другой. Ведь в России издавна так повелось, что каждое заслуживающее внимания новое произведение иностранного автора незамедлительно появлялось в русском переводе. И недаром наши великие писатели — от Пушкина и до Горького — всегда восхищались


251
«всемирной отзывчивостью» русской литературы и русских читателей.
Вот и все, что удалось узнать о Гринвуде. Для предисловия этого было недостаточно. Рассказывать о произведениях классика, даже не зная, когда он родился и умер, было бы просто неприлично. Так и не кончив эту работу, я поехал по делам в Москву и решил зайти в Публичную библиотеку имени В. И. Ленина.
Подбор справочных изданий там гораздо богаче, чем в Ленинградской Публичной библиотеке, и пользоваться ими легче, потому что они выставлены на стеллажах открытого доступа. Здесь оказалось много библиографических указателей и всякого рода справочников, которые мне не были известны; но Гринвуда я опять нигде не нашел. Потом решил на всякий случай еще раз перелистать Британскую энциклопедию. А вдруг какой-нибудь из Гринвудов, близкий по времени к «моему», поможет напасть на след?
Представьте, так и случилось! В обстоятельной статье о Фредерике Гринвуде, редакторе влиятельной газеты «Пелл-мелл газетт», упоминаются его ближайшие родственники и среди них — младший брат Джеймс, журналист. А вдруг это и есть автор «Маленького оборвыша»?
Дальше все пошло легко. Оказалось, что в Ленинскую библиотеку совсем недавно поступило из Англии исследование профессора Робертсона Скотта «История Пелл-Мелл газетт». Тут я нашел все, что искал. Автор «Маленького оборвыша» действительно был родным братом Фредерика Гринвуда. Рассказывая о семье и окружении редактора газеты, автор сообщает на трех страни¬
цах добытые им с большим трудом скудные биографические сведения о человеке, написавшем «Подлинную историю маленького оборвыша».
Джеймс Гринвуд родился в 1833 году в многодетной семье мелкого служащего. У будущего писателя было одиннадцать братьев и сестер. Все они пошли по разным дорогам. Трое братьев — Фредерик, Джеймс и Уолтер — начали свою самостоятельную жизнь с того, что поступили в типографию. Через несколько лет Фредерик и Джеймс стали сотрудничать в газетах, а Уолтер, заболев туберкулезом, умер у наборной кассы.
Фредерик, всегда стремившийся к «солидному», обеспеченному существованию, в конце концов накопил изрядную сумму и стал редактором большой газеты. Джеймса, напротив, всегда тянуло в самую гущу жизни, и он не пожелал променять свою свободу на хорошо оплачиваемую должность в редакции, которую не раз предлагал ему старший брат. Джеймс превратился в умелого журналиста и литератора — писал очерки и романы на злободневные социальные темы. Известность ему принесли беспощадно правдивые очерки о лондонских ночлежных домах.
Переодевшись однажды бродягой, он несколько часов мерз на улице в промозглую осеннюю ночь, прежде чем ему удалось получить место в ночлежке. Здесь он столкнулся с такой неописуемой грязью и зловонием, с такой вопиющей нищетой и с такими невероятными человеческими страданиями, что это намного превзошло все, даже самые мрачные его предположения об ужасах лондонского дна.


262
Обо всем увиденном Гринвуд и поведал в своих очерках. Несмотря на то, что они были сильно смягчены редактором, тираж газеты резко повысился, очерки несколько раз перепечатывались и вызвали многочисленные отклики. «Картина, нарисованная Гринвудом, — говорилось к одной из статей, — тем более ужасна, что сам он провел в этих условиях всего лишь одну ночь, а тысячи наших бездомных соотечественников вынуждены проводить таким образом всю жизнь...»
Лучшие книги Гринвуда были написаны в шестидесятых годах. Потом он выступал в печати все реже и реже, пока, наконец, его имя вовсе не исчезло из литературы. Когда в 1905 году Гринвуд выпустил свою последнюю книгу, для нового поколения читателей он был уже неизвестным автором, так как он сам и
его многочисленные произведения шестидесятых — семидесятых годов давно уже были забыты.
Умер Джеймс Гринвуд в 1929 году, немного не дожив до девяноста семи лет.
...Теперь можно было со спокойной совестью написать предисловие к пятому изданию «Маленького оборвыша» в пересказе Т. Богданович и К. Чуковского.
Это было в 1954 году. С тех пор книга Джеймса Гринвуда в обработке тех же авторов выдержала не меньше десяти новых изданий — на русском, узбекском, туркменском, таджикском, молдавском, а может быть, еще и на других языках народов нашей многонациональной страны. Выпустили у нас «Маленького оборвыша» и на английском языке. Если учесть и старые издания, то эта книга разошлась в нашей стране в нескольких миллионах экземпляров.
А между тем английские литературоведы считают Джеймса Гринвуда забытым писателем!
ПРИВИЛЕГИРОВАННЫЙ
КЛАСС
Однажды в Шотландии кто-то спросил настоятеля Кентерберийского собора Хыо- летта Джонсона, только что вернувшегося из СССР:
— Скажите, а есть в Советском Союзе привилегированные 1 классы?
Хьюлетт Джонсон задумался, а потом решительно ответил:
— Есть. Это дети.
1 Пользующиеся особыми правами и преимуществами.


ЗАМЕЧАТЕЛЬНЫЕ АРХИТЕКТУРНЫЕ ПАМЯТНИКИ ЕВРОПЫ
I. 	СТОЛИЦА ГРЕЦИИ — АФИНЫ
Две с половиной тысячи'лет назад в долине Аттики достиг своего расцвета город древних греков — Афи¬
ны. А в нем — на плоской вершине высокой обрывистой скалы — верхний укрепленный город Акрополь, являвшийся одновременно и крепостью, и общественным центром.
Вид на Акрополь снизу. Справа — храм бескрылой Победы — Ники. Слева здание музея.


Лестница на Акрополь и колоннада Пропилеи.
Храм Афины Паллады — Парфенон.


255
В сухом климате Греции величе- Раньше изображали богиню Побе-
ственные постройки Акрополя, прав- ды крылатой, но после разгрома
да, в полуразрушенном, из-за войн, персидских армий греки, довольно
состоянии сохранились до наших фамильярно обращавшиеся со свои-
дпей. ми богами, решили изобразить ее
Храм Эрехтейон.
На Акрополь мы поднимались по древней мраморной лестнице. Казалось, что она построена для великанов, так высоки ее ступеньки, — в два — три разе выше современных.
Справа от лестницы возвышается самое маленькое здание Акрополя — храм бескрылой Победы — Ники.
бескрылой, чтобы она никогда больше не смогла от них улететь.
Слева — массивное мраморное здание без окон первого в мире художественного музея.
Пройдя через колоннаду Пропи- лей, мы оказались на верхней площадке Акрополя. На самой высокой


Флагшток, с которого в ночь на 31 мая 1941 года народный герой Г реции Манолис Г ле- зос сорвал фашистский флаг и водрузил греческое национальное знамя.
Колоннада Парфенона дорического ордера (слева) и колонны Эрехтейона
ионического ордера (справа).


ее части перед нами во всем величии на фоне ярко-голубого неба возникает воздушный золотистый храм Афины Паллады — Парфенон.
Он со всех сторон окружен колоннадой дорического ордера, что в сочетании с отлично найденными пропорциями создает впечатление поражающей легкости и воздушности.
А рядом, для контраста, — глухая
стена другого храма — Эрехтейона, украшенная лишь маленьким портиком с кариатидами — фигурами девушек, заменяющими колонны. С торцов Эрехтейон также имеет колоннады, но уже ионического ордера.
Храмы стоят по обе стороны от оси Акрополя, проходящей через Пропилеи, не совсем параллельно друг другу; поэтому они открывают-


Здание парламента Греции.
Здание университета.


ся объемно, сразу с двух сторон, создавая тот изумительный архитектурный ансамбль, который до сих пор считается непревзойденным.
Заканчивая описание Акрополя, нельзя не упомянуть о простом флагштоке, что поднимается над совершенно отвесным обрывом его скалы. Это сюда в ночь на 31 мая 1941 года, во времена гитлеровской оккупации, поднимался национальный герой Греции — коммунист Манолис Глезос, чтобы сорвать флаг с ненавистной фашистской свастикой и водрузить греческое национальное знамя.
Внизу, у скалы Акрополя, сохранились два древних театра: первый в мире театр Диониса, вмещавший 14 тысяч зрителей, и Одеон.
В театре Одеон до сих пор ставятся древнегреческие пьесы.
В современных Афинах также выстроено много замечательных зданий: старый королевский дворец — ныне здание греческого парламента, с могилой «Неизвестного солдата» у его подножия, здание Публичной библиотеки, университета:
Чрезвычайно выразительный па-
Здание Публичной библиотеки.


мятник установлен у здания национального музея — «Греция в дни гитлеровской оккупации». Он прекрасно передает свободолюбивый, непреклонный характер греческого народа.
II. 	СТОЛИЦА ИТАЛИИ — РИМ
Если Афинский акрополь и раскопки Помпеи воссоздают нам города древних, то в Риме можно проследить всю историю градостроительства на протяжении более чем двух тысячелетий.
Уже подъезжая к Риму на электропоезде из Неаполя, мы увидели, что слева нас «сопровождает» какое- то колоссальное по длине каменное сооружение. Извиваясь среди холмов, как гусеница, только на очень высоких ногах, оно тянется туда же,
куда едем мы. Это акведук одного из древнейших водопроводов, строительство которых в Риме началось более двух с четвертью тысяч лет тому назад.
С вокзала мы на автобусах отправляемся в отдельное самостоятельное государство, разместившееся в одном из районов Рима. Площадь его — всего 44 гектара, население — около тысячи человек, но государство это отгорожено от остальных районов итальянской столицы огромной каменной стеной высотой в полтора десятка метров. От этой стены так и веет средневековьем. И не случайно, — ведь за ней находится Ватикан — государство пап, один из центров международной реакции.
Но в Ватикане имеется и одна из богатейших сокровищниц мира — музей, хранящий многие выдающие-
Акведук древнеримского водопровода


Площадь у собора Святого Петра. В центре египетский обелиск.
ся произведения древнегреческого, римского, средневекового и позднейшего искусства.
Ватикану принадлежит и величайший в мире собор Святого Петра, построенный в 1506—1626 годах. Он
Памятник Виктору-Эммануилу.


Собор Святого Петра.
расположен на огромной круглой площади, обрамленной колоннадой из 372 колонн и пилястр, украшенной сверху 162 скульптурами. Колоннада выполнена по проекту архитектора Бернини.
С обеих сторон площади бьют мощные фонтаны, построенные Карло Модерной, а посередине возвышается египетский обелиск.
Площадь Святого Петра, принадлежащая Ватикану, отделена
Колоннада Берниниг окружающая площадь Святого Петра.


от остальной территории итальянской столицы уже не стеной, а ... белой чертой на асфальте мостовой.
Весь ансамбль площади производит величественное впечатление.
Миновав площадь Венеции, на которой возвышается вычурная мраморная громада памятника первому
Древнеримский форум.
королю объединенной Италии Виктору-Эммануилу II, и поднявшись на Капитолийский холм, где в XVI веке построен Микеланджело дворец Сенаторов, мы опускаемся к форуму. Проходим по древнеримской дороге, вымощенной гранитными плитами, и выходим на площадку, с
Капитолийский холм.


которой открывается вид на весь форум — центр некогда самого могущественного государства.
В VI веке до нашей эры тут с помощью сточных канав осушили болото и устроили кладбище. Остатки каменных могил видны и сейчас. Затем на месте кладбища появился рынок, ставший местом собраний и празднеств. Он начал обстраиваться
общественными зданиями, храмами, трибунами, жертвенниками. Его украсили многочисленные колоннады, портики, триумфальные арки, скульптуры. Наивысшего расцвета Римский форум достиг в I веке нашей эры. Он стал тесен, и рядом с ним появляются новые форумы — Августа, Цезаря, Нервы и Траяна.
Позднее, когда на смену языче¬


ству пришло христианство, форум был заброшен. Его колонны, портики стали растаскивать на строительство церквей. В средние века его остатки покрылись землей и заросли деревьями. Чтобы обнаружить остатки форума, здесь начиная с XVIII века ведутся раскопки.
Сейчас раскопанный форум представляет довольно печальную карти¬
ну — на огромном пространстве в середине живого, кипучего южного города расположилось безмолвное кладбище обломков колонн, арок, скульптур. Но для историков, археологов оно отнюдь не безмолвно, а очень много рассказывает о жизни, бившей здесь ключом две и две с половиной тысячи лет назад. Ведь только на одной сохранившейся
Новый район Рима.


колонне Траяна высечено из камня две тысячи пятьсот рельефных фигур, каждая высотой около 70 сантиметров, которые представляют собою летопись всех важнейших событий в царствование этого императора.
Сразу за форумом виднеется наиболее поразительный памятник древнего Рима—Колизей, или амфитеатр Флавиев. Это действительно колоссальное здание имеет в высоту пол¬
сотни метров и периметр более полукилометра. Оно было построено в 72—80-х годах нашей эры, то есть всего за восемь лет. А ведь в те времена не было никаких механизмов!
Колизей вмещал от 50 до 60 тысяч зрителей и служил для сражений гладиаторов и для боев с дикими зверями. Над Колизеем для защиты от дождя и солнца натягивался огромный тент, сшитый из плотной материи, площадью в 30 тысяч квад-


Памятник национальному герою Италии Джузеппе Гарибальди.
ратных метров. Даже теперь трудно представить себе такой «лоскут».
Несмотря на то, что Колизей сильно пострадал от землетрясений, войн и от пап, растаскивавших его для строительства христианских церквей, он и сейчас представляет собой огромное сооружение, рядом с которым наши большие туристские автобусы кажутся муравьями.
Мы побывали также в новом, строящемся сейчас районе на юге города.
Проехали мимо знаменитой испанской лестницы, где очень любил бывать долго живший в Риме Н. В. Гоголь и которую многие из нас знают по кинокартине «Девушки с площади Испании».
По существующей в Риме традиции, мы все бросили по серебряной монетке в ниспадающий каскадами среди искусственных скал фонтан Треви с пожеланиями еще раз побывать в «вечном городе».
С высот Джаникульского холма, от подножия памятника национальному герою Италии Джузеппе Гарибальди, мы в последний раз взглянули на широкую панораму города неисчислимых архитектурных памятников всех эпох.
НЕИЗЛЕЧИМОЕ РАНЕНИЕ
Один мудрец сказал:
— Рана от копья поддается лечению, но ранение, причиненное словом, — неизлечимо.
МЕЧТА ЛЕНТЯЯ
Два школьника стоят у загородки, за которой пасется на лужайке осел.
Один из школьников, обратив внимание на длинные уши осла, говорит приятелю:
— Вот бы мне такие уши!
— Зачем?
— Я тогда бы все подсказки слышал.


269
В л. САНДЛЕР
ТАЙНА РОБИНЗОНА' KPV30
В английском порту Бристоле еще и по ссй день наивным и легковерным путешественникам показывают таверну «Стеклянный глаз», а потом рассказывают, что в ней в 1713 году памфлетист Даниэль Фо (ставший впоследствии Даниэлем Дефо) записал со слов моряка Александра Селкирка историю его пребывания на необитаемом острове.
Через шесть лет, 25 апреля 1719 года, в Лондоне вышел роман «Робинзон Крузо». Роман тесно связывают с именем Александра Селкирка.
Между тем доподлинно известно только, что в 1713 году Дефо побывал в Бристоле. В это же время там был Селкирк. В бумагах Дефо не обнаружено записи рассказа Александра Селкирка.
Но связана ли история Александра Селкирка с романом «Робинзон Крузо», читатели могут судить сами.
Вот краткая история жизни Александра Селкирка.
В 1676 году в семье сапожника из
Ларго Джона Селкрега родился седьмой ребенок. По шотландским преданиям, судьба седьмого ребенка всегда необычна. Когда отец предложил дать мальчику имя Александр — защитник мужей, — мать согласилась легко. Имя соответство- вовало назначению седьмого ребенка. Когда решался вопрос о том, кем должен стать Александр, произошла ссора. Мать решила, что сын будет ученым; отец хотел видеть в нем продолжателя своей славной профессии. Спорили долго, но безуспешно. Никто не уступал. Так он и рос. Постоянно слыша споры между отцом и матерью, он стал капризным, своевольным, необузданным.
Александр окончил школу, поступил в университет. Но, соблазненный рассказами и мечтами о богатстве, убежал оттуда и долгие годы плавал на разных кораблях под разными широтами, изменив фамилию отца на Селкирк, пока судь-


273
ба не свела его в начале 1703 года с капитаном Стредлингом.
В конце 1703 года из шотландского порта Дунбар отплыл корабль «Пять портов». Путь его лежал на юг. Он прошел вдоль берегов Франции, Испании, обогнул мыс Доброй Надежды, пересек Индийский океан, приставал в портах островов Ява и Борнео, обогнул Филиппинские острова, переплыл Тихий океан и бросил якорь в Калифорнийском заливе. В тот день и произошла решительная ссора между капитаном Стредлингом и матросом (по другим данным — штурманом) Александром Селкирком. Капитан был груб до жестокости. Селкирку это не нравилось. Они ссорились и раньше, но самая серьезная стычка произошла только теперь. Сквозь зубы капитан пообещал высадить Селкирка на ближайшей стоянке, чтобы он убирался на все четыре стороны.
Через несколько дней матрос, дежуривший на мачте, громко закричал: «Земля! Земля!» Спустили
шлюпку. Рядом с бочками для воды разместилась немудреная поклажа Александра, белье, карты, морские инструменты, библия, ружье, порох, свинец и т. д.
По мнению Селкирка, невдалеке от берега должен был быть город Коквимбо. С ближайшим же кораблем Александр рассчитывал вернуться в Шотландию.
Когда шлюпка вернулась на корабль, Александр припрятал в ближайшей рощице вещи и пошел искать людей. Не успел он сделать и ста шагов, как кто-то осторожно потянул его за штанину. Селкирк оглянулся. Рядом с ним стояла Мо- римонда — обезьяна капитана Стре- длинга. Она протягивала ему лапу, предлагая идти вместе. «Не могу же я показаться в городе с такой образиной»,— подумал Селкирк. Он закричал, чтобы она убиралась. Мо- римонда смотрела на него грустно, но не двинулась с места. К крикам она уже привыкла. Голос у капитана был куда басовитее. Тогда Селкирк ударил ее прикладом. Моримонда взвизгнула и убежала.
Моряк отправился дальше. Он прошел мимо ручья с чистой и холодной водой, поднялся на невысокий холм и впереди сквозь негустой туман ясно различил белые и красные стены домов. Впереди был город, люди, жизнь. Ему даже показалось, что он слышит звуки далекой музыки и гортанные выкрики. Селкирк заспешил. Ему пришлось


271
спуститься в лощину, идти лесом, в высокой траве. Кругом все пело, звенело, шуршало. Незнакомые птицы и зверьки лениво отскакивали в сторону из-под самых башмаков. Это насторожило Александра. «Да ведь они не знакомы с человеком, — подумал он. — Что это?»
Теперь матрос уже не шел, а бежал. Трава больно хлестала по лицу. Несколько раз ноги его запутывались в крепких стеблях и он с размаху летел в сочную душистую зелень.
Он не ушибся. Трава росла столь обильно, что под ним мгновенно стлалась постель. «Теперь уже недалеко, еще немного», — успокаивал себя Селкирк. Пот заливал глаза, крупные капли скатывались к пересохшим губам.
Заросли кончились неожиданно. Ноги, уже привыкшие подминать траву, нелепо скользнули в воздухе. Селкирк упал. Он поднял голову и сразу понял все. В полукилометре, хаотично нагроможденные, высились белые и красные скалы. Матрос медленно поднялся. Он стоял, бессильно опустив руки, и беспомощно оглядывался по сторонам. Он не знал, что теперь делать, куда идти. «Если это не остров, — подумал Селкирк, — то к северу или к югу обязательно должны быть поселения. Надо подняться на скалы. Какой я идиот, что не захватил трубу! Ну, да что теперь об этом думать. Скорей к скалам».
Селкирк поднял ружье и побежал. Он поднимался со скалы на скалу, обдирая руки, соскальзывая. Он не оглядывался, не смотрел по сторонам. Он боялся узнать правду.
Вот, наконец, вершина. Последнее
усилие — и он на ровной площадке метров трех в окружности.
Селкирк огляделся. Земля, на которой он находился, была островом. Он был невелик, почти правильной прямоугольной формы—километров 20—25 в длину и 5—6 з ширину. Александр видел массивы лесов, густую зелень лугов. В нескольких местах в остров врезались удобные бухты.
Дорога обратно, к месту, где были припрятаны вещи, длилась долго. Матрос не торопился. «Ничего,— успокаивал он себя,— хоть несколько раз в год остров навещают суда. Мне нужно только не прозевать, вовремя развести костер. Несколько месяцев я продержусь. Порох и свинец у меня есть, а дичью остров не беден».
Невдалеке от рощи, где были спрятаны вещи, Александр обнаружил грот. Он принес сюда несколько охапок травы и устроил постель. Спал Селкирк тревожно: часто просыпался и вслушивался в тишину. Утром матрос отправился осматривать остров. Он заходил в леса, нырял в густоту трав, продирался сквозь кустарник, видел лианы и кактусы, пил родниковой чистоты


холодную воду. В ближайшем леске Селкирк повстречался с Моримон- дой. Обезьяна спускалась к нему с дерева. Гнев охватил Александра. Животное напомнило ему о капитане. Он уже не мог совладать с собой. Матрос почувствовал, как приклад упруго уткнулся в плечо, а глаз ищет в прорезь мушку. Прогремел выстрел. Моримонда пронзительно закричала и скрылась в чаще. Оттуда доносились ее жалобные причитания. Гнев прошел. Теперь Селкирк уже жалел о выстреле. Но в чащу он не пошел: знал, что Моримонда все равно не подпустит его близко.
Прошло несколько месяцев. Место, которое Селкирк избрал своим пристанищем, преобразилось. От моря к гроту протянулась плотно утрамбованная тропинка. Под огромной мимозой — великолепным естественным зонтом — встали грубо сколоченные стол и два стула. Это было место обеда, чтения библии и размышлений.
Грот значительно расширился. В нем появились удобные ниши, где в порядке были разложены все нехитрые предметы обихода. Вход красиво закрывали лианы.
Рядом с гротом протекал ручей.
В первые же дни Селкирк заметил в нем рыбу. В том месте, где ручей имел естественное расширение, Александр вырыл довольно большую, но неглубокую яму. Получился садок. Удочка и леска появились быстро. С крючком пришлось повозиться. Сделан он был из гвоздя.
При помощи инструментов Селкирк довольно точно определил, где он находится. На этой широте и долготе близ друг друга лежали три острова — Хуан Фернандес, Мас-а- фуэра и Санта-Клара. Селкирк находился на одном из них. В память о своем пребывании Александр решил дать название разным местам на острове. Берег, где он высадился, стал Берегом Пяти портов, белые и красные камни — Ложным Кок- вимбо. Роща получила название Лес Тукана, где он впервые встретил эту птицу. Скалистые горы с многочисленными обрывами были заклеймены именем Стредлинга.
Селкирк научился добывать огонь способом индейцев: тереть два куска дерева.
Пришло время подумать об одежде. Та, в которой он высадился на остров, пришла в негодность. Климат на острове теплый, и при желании можно было бы ходить раздетым. Но солнце днем пекло так немилосердно, что кожа мгновенно краснела и покрывалась крупными волдырями. На острове было много коз. Очевидно, когда-то давно какой- то европейский корабль оставил на острове несколько коз. С тех пор они размножились и одичали. Александр уже убил добрый десяток этих быстроногих животных. Мясо шло в пищу, а шкуры, просушенные на солнце, он складывал в гроте.


273
Сделав из гвоздя иголку, Александр принялся портняжничать. Две недели потратил он на то, чтобы сшить себе сносную одежду. Значительно успешнее дело пошло с изготовлением ковра, -одеяла, мешков для провизии.
Оставалась еще проблема табака, но и она была успешно решена. Табак получился из смеси растений петуньи и кока с добавлением морской воды и толченых миртовых ягод.
Как-то вечером, когда высоко стояла луна, Селкирк возвращался к гроту из глубины острова. Он взглянул на море и застыл в ужасе. По морю прямо к его острову стремительно неслась огромная флотилия черных пирог. «Наверное, дикари, индейцы», — мелькнуло у Селкирка, и он убежал в глубь острова.
С рассветом Александр осторожно, ползком вернулся к гроту. Весь берег усеяло огромное стадо тюленей. Селкирк рассмеялся. Стоило ли бояться. Но тут он увидел, что тюлени разорили его садок. Александр вошел в грот, зарядил два ружья, захватил запасные заряды и кинулся к стаду. Селкирк одержал полную победу. С десяток туш осталось на песке, а остальное стадо бросилось в море и переплыло на другую сторону острова.
Собирая однажды на берегу устриц и раков, Селкирк почувствовал, что сзади на него кто-то смотрит. Александр обернулся. В десяти шагах стояла Моримонда. Примирение было молчаливое и торжественное.
Возвращались они вместе. О более заботливой служанке Селкирку трудно было мечтать. Обезьяна подавала ему трубку, качала койку, убаюкивала. Днем Моримонда шумела за десятерых. Она чувствовала, что моряку необходим шум. Это помогало ему забыть об одиночестве. Обедали они вместе. О десерте Моримонда заботилась сама. Следовал прыжок на дерево — и через несколько минут на столе появлялись плоды.
Приближалась зима. Селкцрк построил новую хижину. По стенам матрос развесил оружие, топоры, нож, инструменты, пороховой рожок и кисет с табаком. В гроте был устроен склад провизии и постель Моримонды.
Наступило время дождей, то есть зима. Все время Селкирк был занят изготовлением мебели. Он сделал стол, стулья, починил кровать. Потом взялся за изготовление новой одежды. Опять, как прежде, больше всего хлопот доставила кройка. Одежда то топорщилась во все сто-
Хочу все знать


274
роны, то свисал один бок. Больше всех новой одежде Александра радовалась Моримонда.
На следующее утро, когда моряк еще спал, он почувствовал, что кто- то щекочет ему пятку. Решив, что это шутка Моримонды, он пробурчал что-то и повернулся на другой бок. Но щекотание не прекратилось. И вдруг Александр почувствовал укус.
Селкирк вскочил. Всюду, куда ни брось взгляд, копошилась огромная армия крыс. Они поедали остатки ужина, шляпу из тюленьей кожи, библию, пороховой рожок, козьи шкуры. Александр схватил лопату и ринулся в бой.
Многие крысы пали в этом неравном поединке.
В гроте тоже был полнейший разгром. Запасы дичи, тюленьего жира были съедены. Порох залит водой,— обрушился верхний край грота. Расширяя грот, Селкирк непростительно близко подошел к поверхности.
Нашествие крыс было вызвано обильными дождями. Вода проникла в норы и выгнала крыс. Они объединились в стаи для совместной охоты.
Порох оставался только в рожке. Наступило время, когда Селкирк вогнал в ружье последний патрон. Чем будет он теперь добывать себе пищу? И тогда вспомнил Александр
о 	старом своем желании заняться скотоводством. Селкирк долго упражнялся с лассо. Потом, соорудив загон, он отправился в горы. Несмотря на удачные опыты с лассо на увертливой Моримонде, первые дни матросу не везло. Но вот однажды под вечер воздух огласился блеянием двух пойманных козлят. Потом — еще трех.
Селкирк на полях библии вел календарь. Чеоез месяц календарь подошел к 1 января 1706 года. В тот день Александр поставил стол посреди загона и обедал в кругу «близких». Кошки, которых он завел после нападения крыс (на острове они остались после прежних поселенцев), расселись вокруг стола на земле в чинном порядке. Моримонда села напротив; козлята весело резвились. Все лучшее, что было у Селкирка, в этот день появилось на столе. После обильного обеда началось веселье. Моримонда забавляла козлят и кошек, а все это развлекало покуривавшего трубку Селкирка.


275
Однажды Селкирк отправился на охоту. Вечером он не вернулся в хижину. Не вернулся он и на следующее утро и на следующий вечер. Утром на третий день Моримонда отправилась на поиски. Она обшарила окрестные холмы и леса, луга и рощи, но все было напрасно. Александр исчез. Нашла его Моримонда только на третий день. Селкирк, догоняя козу, оступился и упал с обрыва. Моримонда помогла ему выбраться, но это стоило ей жизни. Веревка, которой обмотал матрос обезьяну, слишком сильно сдавила ее тело. Верный и самоотверженный друг-обезьянка умерла на руках Александра.
Через несколько дней после смерти Моримонды к берегу прибило длинные змеевидные водоросли. Они годились в пищу. В середине большого пучка Александр нашел бутылку. В ней был пергамент, на нем запись по-испански. Вот что удалось разобрать Селкирку: «Я, Хуан
Гонгва... (конца слова нельзя было разобрать), едва спасся от смерти после крушения корабля «Фернанд Кортец». Двое сыновей моих... и все... погибло; меня волны выбросили на остров Сан-Амброзио, неподалеку от берегов Чили. Я один, в отчаянии и едва могу существовать. .. Бог и люди... сжальтесь».
Остальные слова прочно скрывал густой слой плесени. Александр вспомнил, что в ясные дни в подзорную трубу в море видна какая-то черная точка. Вероятно, это и есть остров Сан-Амброзио. При расчетах он мог допустить ошибку. Значит, здесь совсем близко есть такой же несчастный. А если он находится
£
С?
еще в худшем положении? Надо к нему добраться. Надо построить плот.
Селкирк построил плот, но добраться до острова Сан-Амброзио ему не пришлось. Разразилась буря. Александр едва спасся. Его вновь выбросило на остров.
1 	февраля 1709 года корабль «Герцогиня» бросил якорь возле острова Хуан-Фернандес. Капитан решил дать отдых команде. Матросы поставили на берегу палатки, а
18*


276
днем веселой гурьбой бродили по острову. В первый же день заметили они в горах какое-то лохматое существо на двух ногах, которое лазит и прыгает по скалам с удивительной ловкостью и быстротой. Матросы захотели его поймать, но оно скрылось так быстро, что никто не мог угнаться за ним. Матросы решили его подстрелить , но офицер запретил. Он подумал, что это может быть человек.
На другой день вся команда корабля отправилась на поиски странного существа. Они обнаружили место, где оно скрывается, подстерегли его и связали.
Это был Александр Селкирк. Волосы на голове и бороде его отросли, глаза горели возбуждением.
В каюте капитана Роджерса Сел¬
кирк все время бормотал что-то непонятное. Когда его спросили, сколько лет он на острове, Александр на пальцах показал и двадцать и тридцать. Его свезли на берег, и там он показал кедр, где матросы прочли уже затянувшуюся надпись: «Александр Селкирк из Ларго, в Шотландии,— 27 октября 1704 года».
Александр Селкирк пробыл на острове 4 года и 4 месяца.
Запершись в каюте, капитан Роджерс вновь учил Селкирка английскому языку.
Александр рассказал капитану, как он жил на острове. Поначалу питался он только кореньями и плодами, гонялся за агути, ел крыс. Потом начал плести силки для
птиц. От постоянных тренировок он стал физически очень сильным человеком. Селкирк начал гоняться за козами, прыгать по скалам. Пришло время, когда ни одна коза не могла от него ускользнуть. Когда продуктов было у него вдоволь, он гонялся за козами ради удовольствия и поддержания необходимой выносливости. Пойманных в такие дни коз он не убивал, а надрезал им уши. Таким образом он оставил отметины у пятисот коз. Много лет спустя матросы с кораблей, приста¬


277
вавших к острову, убивали коз с пометками на ушах. В последний день пребывания на острове Селкирк специально, по просьбе команды, показал всем свое искусство.
Два года плавал Александр Селкирк на корабле капитана Роджерса. В 1711 году они вернулись в Англию. История его бедствий взволновала Лондон. К угрюмому матросу потянулись толпы любопытных. В 1712 году вышла книга капитана Вудза Роджерса — «Промысловое плавание вокруг света». В ней есть рассказ о Селкирке.
3 декабря 1717 года о Селкирке написал знаменитый Ричард Стиль в газете «Англичанин».
В 1867 году на острове Хуан-Фернандес на самой высокой точке поставили памятную доску.
В 1885 году в Ларго был сооружен памятник Александру Селкирку.
Шли годы. Увеличивался список книг и статей, написанных о Даниэле Дефо, но, кажется, никто не спорил о прототипе Робинзона Крузо. Все давно и прочно остановились на имени Александра Селкирка.
Заговор молчания разрушил вообще шумный XX век.
Речь идет о книге испанского историка Гарчилазо де ла Вега — «Реальные комментарии».
Ее нашел в английском издании 1688 года один французский библиограф. В книге находился рассказ о кораблекрушении и приключениях Педро Серрано на Карибском море, против устья реки Ориноко. Матрос был выброшен на необитаемый остров морским валом и семь лет провел в одиночестве. Первое время
Серрано очень страдал от голода и жажды и даже хотел убить себя. Но, на его счастье, пошел дождь, и на берег выползла огромная черепаха. Серрано убил ее ударом перочинного ножа, вытащил на солнце ее нежное мясо, а в роговой панцирь набрал дождевой воды. Острием ножа он высек из камня искры и зажег сухие водоросли.
Через семь лет к берегу подошел испанский корабль и увез Серрано на родину. Рассказывают, что Педро Серрано был представлен императору Карлу V и получил от него большую пенсию.
Историки литературы указывают еще на одно произведение, которое, возможно, послужило Д. Дефо материалом для Робинзона Крузо. Это «Роман о Хайе, сыне Якзана» арабского писателя Ибн Туфайля. В доказательство они приводят довольно веский факт: книга эта при жизни Дефо издавалась трижды (в 1674’ 1686 и 1708 годах). Даниэль Дефо был в курсе литературы своего времени, и не знать эту книгу он не мог.
На титульном листе первого английского издания романа Ибн Туфайля (1674 г.) говорилось:
«Изложение восточной философии, показывающее мудрость некоторых наиболее прославленных людей Востока, в особенности глубокую мудрость Хаджи Бен Иокдана, как в естественных, так и в божественных науках, коей он достиг без всякого общения с людьми (ведя одинокую жизнь на острове и достигнув совершенства до того, как он встретился с людьми, с которыми был разлучен с младенческого возраста)».


378
Это философский роман. Путем размышлений, сопоставлений, рассматривая положения вещей и предметов, мальчик, взрослея, постигает все новые и новые тайны природы, тайны бытия.
Какое же из трех приключений послужило Даниэлю Дефо для романа? Ответить на этот вопрос трудно. Сам Дефо не оставил никаких указаний. Если говорить о плане бытовом, то, несомненно, — истории Александра Селкирка и Педро Серрано; если в философском, — то роман Ибн Туфайля.
Возможно, что все три истории были использованы Дефо. Читатели
«Робинзона Крузо» смогут сами сравнить, что взял Дефо из историй Селкирка и Серрано.
Не лишено вероятности, что за время своих многолетних скитаний Дефо слышал не одну историю и легенду «о робинзонах». Такие легенды распространены среди моряков всех стран.
Доподлинно известно только, что сам Дефо говорил: «Роман «Робинзон Крузо» — аллегорическое изображение моей собственной жизни». Фамилию его героя носил соученик Даниэля Фо — Тимоти Крузо, ну, а что касается имени, то Робинзонов в Ирландии больше чем достаточно.
ИЗ ЗАПИСОК ЛЮБОЗНАТЕЛЬНОГО АРХИВАРИУСА
Однажды артист Николай Федорович Монахов пошел как зритель в Московский Малый театр, смотреть игру своей любимой артистки — Марии Николаевны Ермоловой.
Неожиданно во время спектакля его вызвали в фойе и какой-то незнакомый человек взволнованно сказал ему:
— У вас на квартире произошла кража. Надо немедленно ехать домой.
— Вы с ума сошли! — воскликнул возмущенный Монахов. — Не досмотрев игру такой артистки, уехать! Вы просто ничего не понимаете в искусстве! — добавил он и вернулся в зал.
Английский король Карл I, увидев однажды на улице Лондона человека с черной бородой и совершенно седой головой, спросил у него:
— Почему у тебя борода и волосы на голове разного цвета?
— Да очень просто,—ответил тот,— голова на двадцать лет старше бороды.
Однажды репортер спросил Альберта Эйнштейна, записывает ли он свои великие мысли, и если записывает, то в блокнот, записную книжку или в специальную картотеку.
Эйнштейн посмотрел на объемистый блокнот репортера и сказал:
— 	Милый мой.. настоящие мысли приходят в голову так редко, что их не трудно и запомнить.
Выдающийся римский полководец Юлий Цезарь, стремясь стать диктатором Римской империи, после успешных сражений с соседними государствами отправился с войском в Малую Азию и без труда одержал там победу.
Когда приближенный спросил его, что написать в донесении в Сенат, Цезарь ответил лаконично:
— 	Напишите: «Пришел, увидел, победил!»


273
ВИ В А
— Едут, едут!
— Да здравствует Куба! Вива Куба!
— За здравствует советско-кубинская дружба!
— Фидель — Хрущев!
Такие возгласы раздавались на улицах и площадях Мурманска и Москвы, Волгограда и Ташкента, Самарканда, Иркутска, Братска, Свердловска, Ленинграда, Киева,
О. К А Р Ы Ш Е В
КУБА!
Тбилиси — всюду, где советские люди с радостью приветствовали Фиделя Кастро Рус, посетившего нашу страну весной 1963 года.
Объектив фотоаппарата запечатлел немало волнующих моментов. Посмотрите, как встречают вождя кубинской революции и сопровождающих его лиц москвичи, собравшиеся на Ленинском проспекте столицы. Но каким аппаратом можно
На Ленинском проспекте столицы.
mm


280
v*
Митинг на Красной площади.
измерить глубину чувств, охвативших в те дни миллионы людей!
Советско-кубинская дружба молода, но она уже прошла серьезные испытания. Маленькая, мужествен¬
ная страна, Куба в героической борьбе завоевала свою независимость и сейчас строит социализм. Под боком у США!
«Кубинская революция знаменует


собою зарю новой жизни на американском континенте», — сказал Н. С. Хрущев.
Чего только не делают империалисты, стараясь снова прибрать к рукам остров Свободы! Но могучую
экономическую помощь кубинскому народу оказывают СССР и другие социалистические страны. А когда в ноябре 1962 года над Кубой нависла угроза вторжения американских вооруженных сил, Советский
Столица Кубы — Гавана.


Особенно посчастливилось шестилетней Гале Вялых.
Союз твердо заявил, что не оставит ее в беде.
Огромный Атлантический океан разделяет Кубу и нашу Родину, но это не мешает народам обеих стран
и их руководителям — Н. С. Хрущеву и Фиделю Кастро находить общий язык во всем, что касается главного — миролюбивой политики, укрепления дружественных связей.


283
Советским людям приятно сознавать, что они поддерживают революционный кубинский народ, возрождающийся к новой жизни. Так пусть же здравствует и крепнет советско-кубинское братство! Под таким лозунгом проходил многолюдный митинг в Москве на Красной площади, посвященный пребыванию в Советском Союзе кубинских гостей.
Всех, кому довелось встретиться с Фиделем Кастро, очаровало подкупающее обаяние этого смелого борца за счастье народа. В походной форме, таким, каким, наверное,
привыкли видеть его друзья и соратники на зеленом цветущем острове Свободы, предстал он и перед ленинградцами.
Пожалуй, особенно посчастливилось шестилетней ленинградке Гале Вялых. Ей выпала честь преподнести товарищу Кастро большой букет цветов. И вот уже Галя на руках у национального героя Кубы. «Учишься ли ты в школе?» — спрашивает он. Галя ответила, что ходит в детский сад, и пригласила кубинцев в гости к малышам.
Фидель Кастро и его товарищи охотно приняли приглашение. Дети
Фидель Кастро среди старых моряков-авроровцев.


284
развлекали их песнями, танцами, а на прощание подарили куклу и медвежонка. Каждый малыш теперь гордится кубинским значком. Еще бы! Ведь он получен из рук самого Фиделя Кастро!
В Ленинграде гости особенно интересовались местами, связанными с революционной борьбой питерского пролетариата, побывали в Разливе, у памятника-шалаша В. И. Ленина, на крейсере «Аврора».
На корабль в тот день пришли старые авроровцы. Волнующей была встреча революционеров двух поколений. Ее участников вы можете видеть на фотографии.
Приезд в СССР первого секретаря Национального руководства Единой партии социалистической революции премьер-министра Революционного правительства Рес¬
публики Куба Фиделя Кастро Рус и его соратников имел важное значение для развития советско-кубинских связей, для дела мира во всем мире. Признавая выдающиеся заслуги вождя кубинского народа, Президиум Верховного Совета СССР присвоил ему звание Героя Советского Союза. Было опубликовано совместное кубинско-советское заявление, подписанное Н. С. Хруще вым и Фиделем Кастро Рус.
Куба стала теперь для нас ближе, дороже. Ее прекрасную столицу Гавану, расположенную на берегу Ка- рибского моря, связывают с нашей страной пароходные линии и регулярные авиарейсы. Но есть еще и связи человеческих сердец. Они более всего роднят остров Свободы со страной, первой показавшей путь народам к счастью.


ПРО ВСЯКОЕ-РАЗНОЕ
Н. СЕРГЕЕВ
ГОРОД ШАГАЕТ К МОРЮ
Ленинград—морской город. Он стоит у самого моря. Но вместе с тем между Финским заливом и домами, в которых мы живем, тянется широкий пояс болот, топей, камышей. Отделяют нас от водной глади причалы и склады, заводы и верфи. Сегодня вы не можете сказать другу:
— 	Пойдем, погуляем у моря... Получается, что ленинградцы у моря и, по сути дела, без моря. Но пройдет время, и город выйдет к простору Балтики. Он уже шагает к морю, движется к нему уверенно, по четко продуманному плану.
Первый такой шаг был сделан еще до войны. В 1935 году благоустроили стрелку Елагина острова. И сюда стали приходить ленинградцы, чтобы полюбоваться закатом солнца, уходящего за горизонт, в морскую глубь.
После Великой Отечественной войны город снова двинулся к воде. Теперь он шагнул пошире. По проекту архитектора А. С. Никольского создали Приморский парк Победы, построили стадион имени С. М. Кирова. С вершины 20-метрового холма стадиона открылась отличная панорама Финского залива.
Но это было только начало. За семилетку Ленинград выйдет к морю широким фасадом. Как это будет? Вы знаете Васильевский остров?


Сейчас северо-западная оконечность его некрасива — заводы, склады, пустыри, свалки, болота. А через несколько лет... Представьте себе такую картину.
Ленивая волна плещет у пологого берега, нехотя набегает на золотистый песок. Вбежит, задержится на мгновение и отхлынет назад. Силится, а не достать ей до гранитной набережной, что широким кольцом обнимает весь берег. Высокая гранитная стена тянется по северо-западному побережью Васильевского острова. Пять с лишним километров — длина этой гранитной каемки. А наверху, у парапета, — яркие цветочные клумбы и зеленая изгородь кустарников. С Приморской набережной открывается прекрасный вид на Финский залив.
Чуть дальше от берега — ровная лента бульвара, окаймленного высокими деревьями. За ними — асфальтированная дорога. Выше, уже на второй ступени террасы, — жилые дома; чтобы через широкие окна в квартиры попадало больше солнца, но не очень задували постоянные западные ветры, дома стоят торцами к морю.
Так будет через несколько лет. Все это — и парадная Приморская набережная, и кварталы нового района, и пляжи, и скверы — все уже существует в проектах — на листах ватмана и кальки. И не только на них. Строительство «морского фасада» Ленинграда уже идет полным ходом.
В 1962 году в Гавани на Васильевском острове улицы вышли к побережью. Теперь из окон верхних этажей можно любоваться голубой гладью залива. Но до воды все еще
далеко. И самое главное, что добраться до нее не так просто. Дело в том, что ближе к воде почва понижается. У самого залива ее поверхность не поднимается выше тридцати— сорока сантиметров над уровнем моря. Чуть задует западный ветер — и волны уже набегают на низкий берег, затопляют его.
Наводнения... Сколько их пережил город, поставленный Петром I на своенравной красавице Неве! Более двухсот пятидесяти лет существует наша Северная Пальмира. И за это время отмечено более 300 подъемов воды на метр — полтора выше обычного уровня. Наводнения — подлинный бич бывшей русской столицы, родившейся на болотистых берегах. На том же Васильевском острове, островах Декабристов и Вольном 630 гектаров низких, легко затопляемых земель. Большая часть их заросла кустарником. Сплошное вязкое болото — ни на лодке не проехать, ни пешком не пройти. И все это буквально под боком у города, который уже сегодня испытывает недостаток в землях, пригодных под новое жилищное строительство.
Вот бы застроить эти 630 гектаров! Но как? Создать какую-то новую, Северную Венецию — прорыть сеть каналов и на берегах построить дома? Или, по примеру древних, возводить жилье на сваях? Нет, все это слишком сложно. Современная техника подсказала более надежное решение. В арсенале инженера-строи- теля есть так называемое рефули- рование — намыв грунта до необходимой высоты с помощью мощных землесосных машин. Метод этот отлично изучен и освоен советскими


специалистами. Так была создана, например, огромная плотина Волжской гидроэлектростанции имени
В. 	И. Ленина на Волге.
Да и Ленинграду знакомы рефулеры: огромный холм стадиона имени С. М. Кирова тоже создан искусственно— он намыт со дна Невы и Финского залива. Этим же путем отвоеваны у моря и немалые участки Приморского парка Победы.
И вот с далекой Волги, закончив строительство плотин Волжской электростанции, на седую Балтику пришли землесосы. Могучие машины отшвартовались у низких берегов Финского залива. На пустынных местах Васильевского острова и острова Декабристов появился частокол эстакад. По нему, на высоте почти в три метра над уровнем воды, пролег пульпопровод — огромная труба диаметром в 600 миллиметров. Труба протянулась почти на целый километр: от моря в глубь острова.
Как же работает рефулер? У его носа укреплена большая стальная фреза. Вращаясь, она режет и разрыхляет грунт на дне залива. Мощные насосы вместе с водой втягивают в трубы рыхлую массу — пульпу. Под большим напором насосы гонят ее по трубе на берег. А потом вода стекает обратно в море. Песок
остается. Слой за слоем он поднимается все выше и выше.
Искусственный намыв грунта намечен на всех трех островах — Васильевском, Вольном и Декабристов. На северо-западной части Васильевского острова 130 гектаров земель уже подняты на три с лишним метра. На месте былого пристанища комаров да лягушек вырастают новые кварталы жилых домов.
Всего около 8 миллионов кубических метров грунта будет поднято и перекачано за семилетку ео дна Финского залива на поверхность. Это примерно семь таких огромных курганов, как холм стадиона имени С. М. Кирова. Недавно решено засыпать протоку, которая отделяет Вольный от Васильевского острова. Они сольются вместе.
Пройдет еще три — четыре года, и здесь будет создан парадный «морской фасад» Ленинграда.
Приморская набережная, о которой мы рассказали, по своей красоте не уступит остальным набережным Ленинграда. Начнется она у площади, на которую выходит Большой проспект, пересекающий весь Васильевский остров. На этой площади намечено построить Ленинградский морской пассажирский вокзал. На северо-западе набереж¬


ную замкнет другая площадь. Многие предлагают именно здесь, в центре «морского фасада» нашего города, на деньги, собранные народом, соорудить величественный памятник героям обороны Ленинграда от фашистских захватчиков ь годы Великой Отечественной войны 1941 — 1945 гг.
Приморская набережная обогнет все северо-западное побережье Финского залива. На севере она выйдет к саду, который будет здесь разбит. В районе Смоленского, Армянского и Лютеранского кладбищ в ближайшие годы также будут парки. Подрастет и сад возле Двор- ца культуры имени С. М. Кирова.
Ведется огромное строительство на месте будущих «морских ворот» города. Почти на семьсот метров протянулась причальная стенка будущего Морского пассажирского вокзала. К ней смогут одновременно швартоваться три огромных океанских лайнера. А за причалом, на былом мелководье, будет создана глубокая гавань. Рефулеры, которые ведут намыв грунта, разрыхлят, размоют дно Финского залива, углубят его.
В старый морской торговый порт Ленинграда, построенный 80 лет назад, нередко заходят океанские суда, а как-то посетили его польский лайнер «Стефан Баторий» и французское судно «Антиллес». У «Бато- рия» 15 тысяч тонн водоизмещения, длина его около 200 метров. «Антиллес» почти на 50 метров больше. Когда они уходили из Ленинграда, их пришлось оттаскивать от причалов с помощью буксиров кормой вперед, Так их проводили и через Морской канал, до тех пор, пока громоздкие гиганты не смогли самостоятельно развернуться на свободной воде.
Через несколько лет Ленинградский порт должен принимать каждую неделю 4—5 таких океанских лайнеров. Понятно, что старому порту с такой работой не справиться. Когда же будет готов новый, Ленинград сможет принимать суда любых размеров. Они сами смогут причаливать к пирсам Морского вокзала чуть ли не в центре города.
К концу семилетки будет довольно оживленно и на трассах так называемого каботажного плавания—


289
вдоль побережья Финского залива. Сотни небольших теплоходов и катеров будут сновать между пристанями в Петродворце, Ломоносове, Кронштадте, Зеленогорске, Выборге. В Ленинград придут суда из Риги, Таллина, Калининграда и других портов Балтийского моря. Специально для них строится новый речной пассажирский порт.
А теперь давайте посмотрим, что делаете^ на южном побережье Финского залива. Почти до самой Стрельны тянутся и тянутся пустынные пространства. Почва здесь едва на 30—40 сантиметров приподнята над уровнем воды. При сильных западных ветрах ее заливает. Потом она долго не просыхает. Летом тут сенокосы пригородного совхоза «Предпортовый». Кое-где, на местах повыше, растут капуста и другие овощи, любящие влагу. А весной и осенью здесь почти непроходимое болото.
Генеральным планом развития Ленинграда на ближайшие 20— 25 лет намечено поднять над уров¬
нем моря и эти земли. Закончив намыв новых территорий на Васильевском и других островах, сюда придут мощные землесосы. Им предстоит здесь вчетверо большая работа — для кварталов нового района и Южного парка имени В. И. Ленина понадобится намыть со дна залива 28 миллионов кубометров песка и грунта.
Весной 1960 года на южном побережье Финского залива, неподалеку от Урицка, произошло знаменательное событие. По инициативе трудящихся Кировского завода старые питерские большевики П. П. Александров, А. В. Константинов, В. И. Соболев и другие 22 апреля посадили здесь вдоль центральной аллеи будущего парка 90 молоденьких лип. Девяносто деревьев — по числу лет со дня рождения Владимира Ильича Ленина. Так был заложен новый, Южный парк-памятник имени В. И. Ленина.
Общая территория парка со временем превысит 500 гектаров. Почти половину из них предстоит отвоевать у моря. Парк раскинется от Автова до Стрельны и будет разделен на несколько зон. В одной из них, в окружении стройных лиственниц и голубых елей, будет построен Музей В. И. Ленина. К нему через две дубовые рощи и поведет та самая аллея, которую заложили старые большевики. Здесь будет много фонтанов. В рощах расположатся скульптуры, вазы, небольшие павильоны, беседки.
Вдоль побережья Финского зали- Еа протянется широкая открытая набережная. Она предназначается для прогулок. Из беседок и площадок, которые будут разбросаны
19 Хочу всё знать


вдоль нее, откроется прекрасный вид на залив.
Рядом с Автовом, у речки Красненькой, вырастет спортивный городок. Здесь будет выстроен стадион на 25 тысяч зрителей. Его окружат разнообразные физкультурные площадки и спортивные сооружения. К спортивной зоне примкнет детский сектор. Здесь появятся плоты вроде «Кон-Тики», на которых можно плавать по прудам и затонам; капитанские мостики с полной аппаратурой для управления кораблем. Много здесь будет увлекательных вещей.
Новому парку суждено стать едва ли не самым большим в цепи прекрасных парков, раскинувшихся по побережью Финского залива. К 1970 году, столетию со дня рождения Владимира Ильича Ленина, будет построена первая, мемориальная часть парка.
И, наконец, еще одно путешествие— в район Дачного. Когда-то между Ленинградским шоссе и Балтийской железнодорожной линией простирались пустые земли. Теперь здесь появились кварталы многоэтажных домов. Но это только начало. У Дачного и его окрестностей большое будущее. Всего в Дачном должно быть построено более миллиона квадратных метров жилья.
Главной улицей здесь станет Центральная дуговая магистраль. Пока так называется трасса шириною в 120 метров, которая, начавшись на южном побережье Финского залива— у главного входа в парк имени
В. 	И. Ленина, — через Дачное, Московский и Невский районы выйдет к берегам Невы.
В третью очередь начнется наступление на северном берегу Финского залива. Здесь, за Новой и Старой Деревнями, до самой Лахты на десяток километров тянется так называемый Лахтинский разлив. Это тысяча с лишним гектаров болот. До сих пор город был вынужден мириться с таким неприятным соседством. Наступает время покончить и с Лахтинскими болотами. Здесь намечено провести сложные мелиоративные работы. Болота будут осушены, и на их месте возникнет огромный лесопарк. А побережье залива с помощью рефулеров будет поднято на 2—3 метра над уровнем моря. И здесь также вырастут новые городские кварталы.
Так Ленинград выходит к морю. Наши планы сбываются быстро и точно. Поэтому пройдет совсем немного времени, и вы сможете сказать своему другу:
— 	Пойдем на залив, подышим морским ветерком!


ТРИУМФАЛЬНАЯ АРНА
В далекие времена, за 500—200 лет до нашего летосчисления, римское рабовладельческое государство достигло своего наивысшего расцвета. Могущественный Рим вел тогда непрерывные войны. Под ударами римского меча одно за другим пали Испания и Македония, Греция и Северная Африка, Пергам и многие другие государства. Благодаря грабительским захватам чужих земель Римская империя раскинула свои границы чуть ли не вдоль всего побережья нынешнего Средиземного моря.
Римские легионы сражались на поле брани с необыкновенным му¬
жеством. Воины знали, что победа несет им богатство, поражение — рабство или смерть. И когда очередная война кончалась разгромом неприятеля, победоносные войска возвращались в Рим. Их встречали с величайшими почестями. Римский сенат назначал так называемый триумф, который выражался в исключительно пышной встрече полководца, въезжавшего в столицу. К торжественному дню встречи на дороге вблизи Рима сооружалась специальная арка — огромные ворота с одним или тремя пролетами. Эти ворота богато украшались скульптурами.
Военачальником в Древнем Риме, как правило, был сам император. Он руководил боем и даже сам сражался вместе со своими легионерами. И вот в той самой колеснице, на которой император вел сражение, он возвращался во главе шествия в свой родной город.


292
Красивым и торжественным было это шествие, проходящее под триумфальной аркой. В знойном воздухе под синим безоблачным небом гремела музыка и неслись приветственные крики римлян, которые встречали императора. А он, увенчанный лавровым венком, одетый в пурпурную тогу, гордо стоял в колеснице и глядел поверх толпы. В одной руке императора была пальмовая ветвь, в другой — скипетр из слоновой кости с фигурой орла.
У боевой колесницы было два колеса. В нее впрягали белых или серых лошадей, которых вели справа и слева два воина. Чем торжественнее был триумф, тем больше впрягали лошадей. Так Нерон, возвращаясь в Рим из Олимпии, въезжал на колеснице, запряженной в один ряд десятью белыми лошадьми.
За колесницей триумфатора верхом на конях следовали командиры. За ними в полном вооружении и при всех наградах шли рядовые легионеры. Позвякивала сталь щитов и мечей, серым облаком поднималась над шествием пыль, поднятая десятками тысяч ног, уставших от дальнего перехода.
Но вот кончались колонны воинов. За ними двигалась процессия,
доверху нагруженная богатыми трофеями. Золото и серебро, ткани и картины — все тащили с собой победители. В те далекие времена захватить в бою добычу не считалось грабежом. Общество тогда жило по звериному закону — кто сильнее, тот и прав.
А за награбленной добычей шли живые трофеи — пленные. Они с трудом передвигали закованные в кандалы ноги и не поднимали понуро опущенных голов. Их одежда была в лохмотьях, на теле кровоточили и гноились незажившие раны. Процветающему Римскому государству было нужно много рабов — даровой рабочей силы. Среди пленных иной раз попадались знатные и даже царственные особы, а то и целые царские семьи.
Замыкали триумфальное шествие разные диковинные звери, захваченные в порабощенной стране. Их вели на цепях или везли в клетках.
Когда кончалось шествие и под триумфальной аркой проходил последний воин, народ устремлялся в город. В Риме несколько дней радостно праздновали победу. Потом, со временем, о ней постепенно забывали, но триумфальные ворота, на которых были высечены год, месяц


и число, когда войска императора такого-то возвращались в столицу после разгрома врага, постоянно напоминали о важном событии.
Вероятно, немало таких триумфальных ворот выросло в те времена на подходе к древнему Риму. Мы знаем о них по изображениям на старинных монетах и медалях. Вот, например, как выглядит одна из наиболее известных римских триумфальных арок — однопролетная арка Тита. Она была воздвигнута в честь взятия Иерусалима императором Титом в 70 году нашей эры. Сооружена она у юго-восточного входа на форум. На стороне арки, обращенной к форуму, изображен император в колеснице, запряженной четверкой коней. Коней ведет богиня Рима, а богиня победы — Виктория — возлагает венок на голову победителя.
С тех пор прошли тысячелетия. Большинство римских триумфальных ворот до наших дней не сохранилось. Но традицию встречать победителей с почетом, сооружать в их честь арки триумфа заимствовали во многих странах мира. И, как бы перекликаясь с древними временами, на этих арках вздыбились в стремительном полете бронзовые красав¬
цы кони, запряженные в боевую колесницу.
В Париже есть три арки, украшенные боевыми колесницами с рвущимися вперед конями. Четверка коней взвилась над известными Бранденбургскими воротами в Берлине. Подобные скульптурные группы есть и во многих других городах.
В 1814 году, когда Россия наголову разбила отборные и «непобедимые» французские войска, кончилось могущество Наполеона. Благодарная Россия готовилась к встрече победителей. В Петербурге у Нарв- ской заставы решено было соорудить триумфальные ворота.
У этих, наспех построенных деревянных ворот несметные толпы жителей встречали на окраине Петер¬


294
бурга наши славные войска. Вот как
рассказывает об этом А. С. Пушкин:
«Война со славой была окончена.
Полки наши возвращались из-за гра¬
ницы. Народ бежал им навстречу.г.
Офицеры, ушедшие в поход почти
отроками, возвращались, возмужав
на бранном воздухе, обвешанные
крестами. Солдаты весело разгова¬
ривали между собой, вставляя по¬
минутно в речь немецкие и француз¬
ские слова. Время незабвенное! Вре¬
мя славы и восторга!»
С годами деревянная арка обвет¬
шала, ее снесли, а чуть дальше вы¬
строили стоящие и поныне в Ленин¬
граде на площади Стачек грандиоз¬
ные каменные, обшитые медью
Нарвские триумфальные ворота. На
воротах надпись: «Победной Рос¬
сийской императорской гвардии
признательное отечество в 18 день
августа 1834 года».
По обеим сторонам арки тоже над¬
писи. Слева: «Бородино, Тарутино,
Малый Ярославец, Красное». Спра¬
ва: «Кульм, Лейпциг, Фер, Шампе-
нуаз, Париж». Они указывают на
главнейшие события времен Отече¬
ственной войны 1812—1814 годов,
на города, занятые русскими вой¬
сками. Слева — дата закладки во¬
рот: 17 августа 1827 года. Справа —
дата открытия: 18 августа 1834 года.
Венчает арку большая бронзовая
колесница Славы, запряженная
шестеркой вздыбленных коней.1 Стоя
на сверкающей позолотой колесни¬
це, крылатый гений Славы в образе
женщины управляет ретивыми ко¬
нями, которые мчат навстречу всту¬
пающим в город русским полкам.
У коней круто изогнуты шеи, под¬
стрижены гривы. Они присели на
задние ноги и перебирают в воздухе
передними.
В правой руке крылатого Гения
лавровый венок. В левой — пальмо¬
вая ветвь. Он несет эти атрибуты
воинской славы навстречу победите¬
лям. Ведь возвращающийся с побе¬
дой римский полководец, как вы
помните, стоял в боевой колеснице,
*Ha первых, деревянных, Нарвских воро¬
гах была шестерка алебастровых коней.
Число шесть было выбрано не случайно,
оно соответствовало числу гвардейских пол¬
ков, возвращавшихся с победой домой.

295
увенчанный лавровым венком, и держал в руке пальмовую ветвь.
Нарвские триумфальные ворота были сооружены по проекту архитектора В. П. Стасова. Скульптурную группу на них создали три ваятеля. Колесницу делал В. И. Демут- Малиновский, Гения — С. С. Пименов, коней лепил П. К. Клодт.
Славе русского оружия, победе России в Отечественной войне 1812 года посвящена и другая замечательная триумфальная арка с колесницей Победы.1 Это арка Главного
1В разных книгах о Ленинграде одни авторы колесницу на Нарвских воротах называют колесницей Славы, а над аркой здания Главного штаба — колесницей Победы; другие — наоборот. Конечно, там, где Победа, там и Слава, принципиальной разницы в обоих названиях нет. Но все же предпочтительнее колесницу на Нарвских воротах называть колесницей Славы. Победоносные гвардейские полки возвращались домой. Навстречу им летела крылатая Слава, слава и почести ожидали их при встрече. Колесница же над аркой Главного штаба символизирует Победу России над Наполеоном — на это указывает и скипетр с двуглавым орлом в руке Гения, да и само местонахождение колесницы — на площади перед Зимним дворцом, резиденцией русских царей.
штаба на Дворцовой площади в Ленинграде.
Колесницу Победы создали опять- таки В. И. Демут-Малиновский и
С. 	С. Пименов. Они взяли на себя очень ответственную задачу. От скульптурной группы, которую они должны были создать, зависело окончательное завершение фасада здания Главного штаба, самого длинного из всех европейских зданий. Мало того, от их скульптурной группы зависело завершение архитектурного ансамбля всей Дворцовой площади.
Со стоящей перед ними задачей скульпторы справились блестяще. И сейчас трудно себе представить здание бывшего Главного штаба без колесницы Победы над аркой. Это тот необходимый штрих, без которого Дворцовая площадь — гениальное произведение целого ряда выдающихся архитекторов и скульпторов— осталась бы незавершенной.
С площади колесница не кажется очень большой. На самом же деле длина всей скульптурной группы более девяти, ширина — более пятна¬


296
дцати, высота — около десяти метров. Вес всей группы—16 тонн.
В роскошную золоченую римскую колесницу впряжена шестерка бронзовых коней. Два статных воина в древнеримской одежде с копьями в руках торжественно ведут под уздцы горячих коней. Лошади шагают тройками, повернув головы в разные стороны. Это движение коней создает веерообразный разворот скульптурной композиции, благодаря которому колесница царит над всем пространством огромной площади.
Крылатый Гений изображен, по традиции, в образе женщины. Он держит в простертой вперед правой руке лавровый венок; в левой — полководческий жезл с фигурой двугла¬
вого орла, птицей, представляющей собой государственный герб царской России.
Временные триумфальные арки, или ворота, начали сооружаться в бывшем Санкт-Петербурге чуть ли не с момента его возникновения. Так, первая арка в городе на Неве была построена уже в 1703 году, в том самом году, когда Петр I только закладывал будущую столицу империи. Затем сразу семь арок было воздвигнуто в честь Полтавской победы. Постройкой арок были отмечены морские победы русского флота над шведами в 1714 и разгром Швеции в 1721 году.
Когда окончилась Великая Отечественная война 1941 —1945 годов и победившие фашистскую Германию советские войска возвращались на Родину, ленинградцы торжественно встречали победителей. Недалеко от нынешней станции метрополитена «Автово» была воздвигнута временная деревянная триумфальная арка, украшенная гирляндами живых цветов. У этой арки 8 июля 1945 года жители города с хлебом и солью вышли навстречу возвращавшимся воийам Ленинградского фронта.


297
Позднее неподалеку от снесенной арки по обеим сторонам шоссе были сооружены обелиски, облицованные мрамором и увенчанные бронзовыми пятиконечными звездами. Здесь же на пьедестале установлен монумент— «Танк Победитель». Это настоящая боевая тяжелая машина типа КВ, которая принимала участие в боях на Ленинградском фронте.
И там, где раньше память победителей увековечивали колесницей со вздыбленными над аркой конями,
сегодня стоит закованный в сталь танк. Дуло его пушки поднято вверх. Оно напоминает: мы не раз громили захватчиков, посягнувших на нашу Родину. Мы вновь разгромим всякого, кто осмелится нарушить на земле мир. А если агрессор все же развяжет войну, она будет на нашей планете последней. И, быть может, тогда благодарное человечество соорудит последнюю и самую величественную триумфальную арку на земле, арку, которая будет символом вечного мира и счастья всех людей.
Л. В О Л О X О н С К И й, т. волохонский
НАВОДНЕНИЯ И ИХ ПРИЧИНЫ
Зима в конце 1936 года в Соединенных Штатах Америки выдалась суровой и очень снежной. Особенно много снега выпало в бассейнах рек Огайо и Миссисипи. Снег падал днем и ночью. Толстым ковром покрылись реки, утонули поля. В лесу было невозможно пройти. А снег все падал и падал. Казалось, ему не будет конца.
Снег останавливал движение на улицах городов. Снег заносил железнодорожные пути. Снег стал стихийным бедствием.
И вдруг случилось совершенно неожиданное. В январе 1937 года наступило резкое потепление. Хлынули проливные дожди. Все залило водой. Это было хуже, чем снег. И са¬
мое/ страшное — все выше и выше стал подниматься уровень воды в Огайо и Миссисипи. Вода в реках взбухала с катастрофической быстротой. Люди попытались спастись от наводнения, но не успели.
Могучие реки вышли из берегов. Подгоняемые ветром, разъяренные волны обрушились на города и поселки. Каменные дома рушились, словно карточные домики. Деревянные дома поднимало с места и несло по воле волн. Крики людей, рев скота, вой сирен — все это тонуло з грохоте разбушевавшейся стихии. Огайо и Миссисипи походили на диких зверей, вырвавшихся из клетки.
Больше двух недель продолжалось это наводнение, охватившее


густо населенную и богатую территорию в США.
Поэтому наводнение привело к человеческим жертвам и значительному материальному ущербу.
Наводнения. Они, к сожалению, еще далеко не редки. И люди еще не научились по-настоящему бороться с ними.
Наводнения случаются по многим причинам. Одну из них мы назвали. Нередко наводнения вызываются повышением уровня воды в реке вследствие загромождения русла льдом при ледоходе. Такие загромождения называются заторами. Бывает, что под неподвижным ледяным покровом скапливается подводный лед. Его наносит течением из верховий. Образуется прочная пробка, так называемый зажор.
Чтобы предотвратить наводнение, возникшее из-за ледяной пробки, эту пробку разбивают. Разумеется, разбить такую пробку не просто. Это делают с помощью динамита, который укладывают и взрывают на льду. Чаще всего на помощь приходит авиация. Она сбрасывает на зажоры бомбы. Иногда применяется артиллерия.
Наводнения из-за ледяных пробок нередки на Иртыше, Ангаре, Свири, Неве и многих других реках.
На некоторых морских побережьях и вблизи устьев рек тоже довольно часто возникают наводнения. Причиной их может быть как ветер (о нем речь пойдет ниже), так и особое распределение атмосферного давления.
Мы с вами живем на дне воздушного океана — атмосферы. Подобно тому, как вода давит на все погруженные в нее тела, атмосфера воз¬


действует на все находящиеся в воздухе предметы. В разных местах это давление может быть неодинаковым, что приводит к «перекачке» воды из одной части моря в другую. Главная опасность здесь — возможность возникновения «длинной волны», о которой будет сказано дальше. Имеется мнение, что основной причиной наводнений типа ленинградских является ветер, а атмосферное давление в данном случае играет второстепенную роль. Однако это еще не доказано.
7 ноября 1824 года грозным наводнением обрушилась на город Санкт-Петербург (ныне Ленинград) река Нева. Это было страшное зрелище. А началось все очень, казалось бы, буднично.
День перед наводнением был дождливым и сумеречным. Дул холодный и злой юго-западный ветер. Он становился все сильнее и сильнее. Он дул навстречу течению Невы. И вода в Неве стала подниматься.
Уже давно стемнело, а люди на набережной у Зимнего дворца все не расходились, смотрели, как бушует и пухнет могучая река.
Ночью разразилась буря, хлынул дождь. Предупреждая о наводнении, над городом гремели пушечные выстрелы. За наглухо закрытыми ставнями домов истово крестились обыватели. К утру ветер несколько ослабел, но вдруг снова усилился. Чуть начало светать, когда вода в Неве поднялась выше нормального уровня на полтора метра. Ветер все усиливался и вскоре опять перешел в бурю. В 10 часов утра вода вышла из берегов и широким потоком хлынула по улицам. К полудню было


затоплено две трети города. Жители, застигнутые врасплох на улицах, лезли в окна, цеплялись за карнизы домов и балконов, взбирались на деревья.
По улицам неслись бурлящие потоки. Вода сносила все на своем пути — дома, деревья, заборы. По Невскому проспекту, превратившемуся в шумящую реку, плыли баржи, плоты, бревна, повозки, телеги.
К трем часам дня вода поднялась почти на четыре метра выше нормы, а затем быстро начала спадать. Вечером по многим улицам уже можно было пройти. Следующий день — 8 ноября — выдался тихим и солнечным.
«На другой день Галерная гавань представляла вид ужаснейших разрушений,— писал очевидец С. И. Ал- лер, — там большие суда и гальоты лежали во множестве по улицам и дворам; в некоторых местах, где были ряды домов, сделались площади, поперек улиц стояли и лежали снесенные дома и крыши; разными обломками и домашней утварью была большая часть улицы так завалена, что почти не было возможности пройти..


301
По всем линиям разбросаны были заборы, палисады, мостки. . . В иных местах сделалась такая перемена, что трудно было узнать и самую знакомую улицу, даже место жительства своего».
Наводнение 1824 года разрушило в Петербурге более трехсот и повредило более трех тысяч зданий. Погибли сотни человек, тысячи голов скота. Почти то же произошло и в 1924 году.
Вы, конечно, знаете, что ветер — это горизонтальное перемещение с места на место больших масс воздуха. Проносясь над морем или рекой, воздух тянет за собой лежащие на поверхности частицы воды. Но вместе с тем, передавая ей часть своей энергии, ветер замедляет свой бег А на поверхности воды образуются волны. Длиной волны называется расстояние между двумя ближайшими гребнями. Для навод- ненческой волны это примерно 300 километров! Наводнения типа ленинградских происходят вследствие передачи энергии от атмосферы к воде, которая постоянно перемешивается.
Законы, управляющие наводнениями, очень сложны. Последние
могут возникнуть в Ленинграде даже в том случае, если ветер дует по течению реки Невы.
Ветер! В соприкосновении с водой он становится очень опасным противником человека. Истории известен случай, когда от происходивших два года подряд наводнений погибло около 200 тысяч человек. Это произошло в 80-х годах XVIII столетия на реке Хугли, в Индии. Разыгравшийся ураган создал подъем уровня воды у города Калькутты высотой в 11 метров. Чудовищные валы воды сметали на своем пути все препятствия, уничтожали все живое.
Ледяные зажоры, дожди, бурное


таяние снегов, ветер и особое распределение атмосферного давления — это не единственные причины наводнений. На морских побережьях и островах наводнения возникают при землетрясениях и извержениях вулканов. Слышали ли вы когда-нибудь, что такое цунами? Для жителей Японии, Курильских островов и некоторых других цунами— страшный враг.
Землетрясение. Подземный толчок всколыхнул почву. От силы толчка и места, на которое он пришелся, зависят результаты землетрясений. Если это город, — возможны большие разрушения и жертвы. А что если центр землетрясения находится не очень глубоко под дном Тихого океана?
Толчок на дне океана поднимает огромные волны. Они кругами бегут во все стороны от эпицентра, то есть точки поверхности, лежащей над центром землетрясения. Однажды такая волна прикатилась к берегам Испании. Ничто не способно было остановить волну, высота которой достигала 18 метров. Она разрушила набережную и крепостную стену в городе Кадисе и с легкостью сме¬
ла со своего пути все многоэтажные дома. Но и 18 метров — еще не предел. При извержении вулкана Кракатау в Зондском проливе в отдельных пунктах такая волна достигала высоты 35 метров!


303
Представляете? Цунами мчится по океану со скоростью самолета. Обрушившись на берег, многометровый вал воды откатывается назад. Разрушив город, цунами уносит в океан обломки зданий и мостов, тащит в пучину все живое и неживое. Нередко после набега цунами, там, где был город, остается безжизненное место, покрытое руинами.
Человек стремится стать сильнее стихийных сил природы и борется поэтому с ними. Чтобы остановить наводнения, строятся специальные дамбы и земляные насыпи. Для своевременного принятия спасательных мер человек старается предсказывать наводнения. В частности, сейчас на помощь людям приходит электронно-вычислительная техника. К сожалению, в этом вопросе пока еще на нее трудно положиться, так как законы, управляющие наводнениями, нам пока известны недостаточно.
Еще труднее прогнозировать цунами. Заранее распознавать, в каком месте и когда должно быть землетрясение, — это задача, которую только начали решать. Остается другой путь — следить за состоянием океана и при появлении цунами посылать предупреждение о нем по радио. По сигналу тревоги население спешно эвакуируется на возвышенные места или хотя бы подальше от берега. Но в распоряжении людей бывает всего несколько часов (а иногда еще меньше), за которые не очень-то много сделаешь. И в результате неизбежны, конечно, огромные материальные потери и жертвы.
Наводнения... На протяжении всей истории человечества они несли и по сей день несут людям неисчислимый урон. Многое уже сделали люди, особенно в странах социализма, где материальные средства тратятся на нужды народа. Но предстоит еще трудная борьба.


304
Б. БОРЕЙКО
ТЕХНИКА ПРИХОДИТ НА ПОМОЩЬ АРХЕОЛОГАМ
Стремительно несутся колесницы. Норовистый конь взвился на дыбы и вот-вот сбросит седока.
Мы не просто узнали о существовании этой картины. Мы видим ее. Ощущаем яркость и свежесть ее красок. А между тем она еще скрыта от нас пластами земли. И пройдет немало времени, потратится много труда, прежде чем картина, извлеченная из древней гробницы, «увидит свет». «Магическое всевидящее око» — прибор, изобретенный итальянским инженером Нистри, — помогло увидеть фреску на стене гробницы задолго до того, как эта усыпальница была раскопана.
Увлекательна профессия археолога. Простые орудия труда древних ремесленников и пышные усыпальницы царей, остатки дворцов, храмов и лачуг, целые мертвые города извлекают археологи из-под земли, воскрешая для сегодняшнего человечества страницы древней истории.
Правда, раскрываются эти страницы долго, кропотливо и трудно. Как бы ни были огромны раскопки, археолог добывает предметы из земли и очищает их от пыли и грязи с помощью обыкновенной лопаты и мягких кистей. Дело это такое тонкое, что никакая механизация помочь здесь пока не может.
Но зато современная техника очень помогает археологам в подготовке к раскопкам и при обработке полученных данных.
Можно исходить десятки километров и не заметить, что где-то под тобой раскинулось древнее поселение. Зато сверху, с самолета, глазу представится совсем иная картина: в косых лучах заходящего солнца проступят следы древней дороги; длинные тени побегут от камешков, отброшенных колесницами две тысячи лет назад.
Глаз человека увидит под ногами ровное зеленое поле. А фотография обнаружит, что на месте древнего крепостного рва раскинулся более яркий травяной покров, чем над кирпичной стеной. На такой фотографии, сделанной с самолета, проступят контуры древних строений, очертания стен, кварталов и улиц давным-давно засыпанных городов.
Особенно большой интерес для ученых представляют раскопки древних гробниц.


305
Древние люди веоили, что после смерти душа человека продолжает жить. Поэтому, хороня умерших, они оставляли им еду, питье и оружие — всё, что необходимо на первый случай. Если же умирал богатый и знатный человек, делалось всё для того, чтобы и душа его жила в такой же роскоши и почете. Сооружались пышные подземные чертоги. Стены гробниц, разрисовывались великолепными картинами. Рядом с умершим погребали не только редкое оружие и пищу в дорогих сосудах, но и бесценные украшения, а нередко даже рабов, убитых специально с тем, чтобы они после смерти служили своему хозяину. По такой гробнице можно судить о культуре народа, его быте, обычаях, даже о его связях с другими народами. В знаменитых усыпальницах — например, в гробнице фараона Тутан- хамона в Египте, царских могилах Ура в современном Ираке, скифских курганах на юге Украины и в Донских степях — найдено огромное количество драгоценностей. Ими гордятся теперь многие музеи мира. Поэтому археологи продолжают настойчивые поиски еще не обнаруженных усыпальниц разных времен и народов.
Издавна привлекали ученых гробницы этрусков — исчезнувшего народа, когда-то жившего в средней Италии. Некогда, в V веке до нашей эры, этруски подчинили себе даже Рим. Это было государство высокой материальной культуры, оказавшее влияние на римлян и другие народы. Естественно, что этрусские гробницы изучаются археологами уже очень давно. Однако по-настоящему энергично и успешно поиски и раскопки
стали идти только с применением современной техники. Если «пешие» археологи за три столетия нашли в районе этрусского города Таркви- ния несколько сот гробниц, то разведка с воздуха за несколько дней обнаружила несколько тысяч усыпальниц!
При раскопках этрусских усыпальниц археологи прибегают к помощи электрического тока. Ток пропускают сквозь пласты земли. При этом особый прибор определяет толщину пластов. Если сопротивление велико, — земной слой тонкий, и под ним скрывается каменная кладка гробницы. Если сопротивление мало, — значит, здесь толстый слой земли — засыпанный вход в усыпальницу. Теперь надо пробурить сквозь этот вход небольшое отверстие и вставить внутрь гробницы «всевидящее око» — прибор Нистри.
Этот остроумный прибор напоминает перископ подводной лодки. Он представляет собой систему увеличительных стекол и зеркал, укрепленных в металлическом кожухе. Прибор этот невелик, и его можно ввести в отверстие диаметром всего 75 миллиметров.
Прибор Нистри помогает увидеть внутренность усыпальницы сквозь толщу земли. Есть ли там что-нибудь интересное? Если гробница разграблена и разрушена, — не к чему тратить время и труд на ненужные раскопки. Если же фотоаппарат, соединенный с перископом Нистри, даст снимок ценной росписи на стенах, надо копать.
Одной из труднейших задач для ученых издавна была разгадка письменности древних народов. Хорошо, если удавалось найти надписи на
20 	Хочу всё знать


двух языках, один из которых известен. Тогда можно было исследовать и текст на другом языке и найти ключ к расшифровке этого другого языка. Именно так была в XIX веке раскрыта тайна египетских иероглифов w клинописи народов Месопотамии. Заговорили глиняные и каменные книги, папирусные и пергаментные свитки, надписи на стенах дворцов и храмов. В истории открылась новая страница.
Но, к сожалению, двуязычные надписи обнаруживаются далеко не всегда. И до последнего времени этрусский язык оставался для ученых тайной. У этрусков был тот же алфавит, что и у греков, и читать их
теперь можно без труда. Но смысл оставался неясным. Нужен был словарь, который помог бы понять язык этрусков. Такой словарь был найден с помощью перископа Нистри. В 1957 году в одной из усыпальниц была сфотографирована надпись на латинском и этрусском языках. Теперь появилась надежда, что этрусский язык будет разгадан.
В последние годы в расшифровке древних письменностей большую помощь оказывают электронно-вычислительные машины.
Уже давно ученые пытались прочесть древние письменные памятники коренных жителей Центральной Америки — майя. Этот народ существует и поныне. Он сохранил свой язык. Но древняя письменность его давно забыта. В XVI—XVII веках нашей эры испанские завоеватели уничтожили памятники культуры народа майя, сожгли их книги. До наших дней уцелело всего три книги.
Долгое время попытки ученых прочесть эти книги были тщетными. Впервые успеха добился молодой ленинградский ученый Ю. Кнорозов.


307
На помощь ему пришли новосибирские ученые во главе с академиком
С. 	Соболевым. Они продолжили работу Кнорозова с помощью электронных машин. К 1961 году тайна письменности майя была разгадана. И теперь уже недалеко то время, когда ученые будут читать письмена майя так же легко, как на любом другом современном языке.
Однако существует еще немало непрочитанных древних надписей. Все еще остается загадкой письмен¬
ность острова Пасхи, письмена древних жителей Индии. Сделаны только первые шаги в расшифровке древних документов острова Крита. Много е еще предстоит сделать для свободного чтения хеттских иероглифов. Надо думать, электронные машины и здесь придут на помощь ученым. Археологи продолжают свою кропотливую и увлекательную работу. И современная техника все чаще и плодотворнее приходит им на помощь.
Б. БОРЕЙКО
ВТОРАЯ ЖИЗНЬ ДОКУМЕНТОВ
В 1954 году в пустынных степях Казахстана и на Алтае зашумели моторы, замелькали машины, неуклюже задвигались краны. Советский народ по призыву партии начал осваивать целинные земли.
Постепенно росли поселки. Люди обживали новые места. Все налаживалось, кроме одного: не хватало воды. Иссохшая земля, выжженная трава — и ни озера, ни речки; мало колодцев. Воду, драгоценную воду приходилось возить издалека.
А ведь где-то под землей текут мощные водные потоки. Как их найти? Добираться, дорываться до них вслепую —дело почти безнадежное и, уж во всяком случае, очень долгое. А вода нужна была сразу — люди осваивали целину.
И тогда начались напряженные поиски воды... в Ленинграде. Да,
20*


ш
как ни странно, именно в Ленинграде, в большом старинном здании на углу площади Декабристов и набережной Красного Флота.
Естественно, что здесь не рыли землю. Ответ здесь искали в больших, толстых томах — описях.
Много людей в разных, самых отдаленных уголках страны в разное время составляли все эти карты, описания, доклады, которые хранятся теперь в больших книгах и называются «делами». Какое-то из «дел» могло помочь проникнуть под сухую корку целинных земель. Люди тщательно просматривали страницу за страницей, том за томом. И вот, наконец, — есть! — «Карта подпочвенных вод Кокчетавского уезда».
Вода на целине найдена. И нашли ее сотрудники Центрального государственного исторического архива СССР в Ленинграде.
«Архайос» — по-гречески — значит «древний», «старый». Отсюда и произошло слово «архив» — «хранилище древнего».
С древнейших времен отводились особые помещения — архивы, где хранилась документы эпохи: царские повеления и жалобы разоренных поборами крестьян, сообщения лазутчиков из других стран и письма иноземных властителей. Все эти документы, записанные на глине, на камне, на папирусных свитках, тщательно оберегались и сохранялись порой не только на века, но даже на тысячелетия. Даже до нашего времени «дожил» архив могущественного правителя VII века до нашей эры — царя Ассирии Ашшурбани- пала.
Владыка Ассирии собрал в своем архиве 20 000 глиняных табличек.
Когда государство его в огне и в сражениях погибло, таблички остались лежать в развалинах дворца: огонь пожара опалил глину, но документы не испортил. Они сохранились, чтобы рассказать людям иных тысячелетий о некогда могущественной Ассирии.
О древней Греции нам рассказывают «каменные архивы». Греки высекали на каменных плитах постановления народных собраний, имена победителей Олимпийских игр, хвалебные гимны богам. Эти плиты прекрасно сохранились; и, обнаруживая их при раскопках, ученые читают по ним историю древних эллинов.
Современные архивы, конечно, совсем не похожи на древние хранилища документов. Ни плит, ни свитков здесь нет. Стены архива покрыты деревянными или металлическими полками, на которых стоят длинные ряды картонных и фанерных коробок с документами и переплетенные книги «дел».
На первый взгляд может показаться, что никакой сложности здесь нет — положили на полку, и пусть лежат десятилетиями и веками. Но это только на первый взгляд. Много вдумчивого, терпеливого и кропотливого труда необходимо для того, чтобы документы сохранились надолго.
Бумажные дела капризны. Если в хранилище слишком сухо, бумага становится хрупкой и легко ломается. Яркий свет обесцвечивает чернила: все написанное может просто- напросто исчезнуть. Приходится внимательно за этим следить и, разумеется, контролировать температуру и освещение.
У документов много врагов: на¬


секомые, мыши, пыль, вода. Все они вредят исподтишка, со всеми надо бороться.
Но есть у работников архивов и еще более сложные и ответственные задачи. Дело в том. что многие документы попадают к ним после того, как долго пролежали в земле и почернели, в некоторых—буквы стерлись от времени, в некоторых — важный текст случайно залит чернилами или грубо зачеркнут разгневанным чиновником. Надо возродить эти документы, дать им новую жизнь.
В реставрационных мастерских архива с помощью сложных установок, особых химических составов фотографируется стертый текст. Почерневшие страницы проклеиваются прозрачным составом, одеваются в новую одежду — переплет. С помощью химии разъединяются чернила, нанесенные в разное время я разной рукой. Мало-помалу испор¬
ченные документы оживают и занимают свое место на полках.
Центральный государственный исторический архив в Ленинграде — один из крупнейших в СССР. Здесь бережно хранятся самые различные документы — царские указы и письма писателей, доклады царских министров и карты, чертежи, составленные учеными. К ним обращаются люди разных профессий, из разных концов страны.
Особенно часто работают в архивах историки и литературоведы,— ведь о многих людях, идеях, событиях прошлого могут сейчас рассказать только архивные документы. Мы и по сей день не знали бы подробностей восстания Пугачева, если бы не сохранились в архивах рапорты царских генералов, усмирявших крестьянские волнения; воззвания повстанцев к народу; жалобы помещиков на «взбунтовавшихся хо¬


310
лопов»; материалы следствия и суда над народным вождем.
Порой архивные документы помогают раскрыть тайны, над которыми в свое время тщетно бились современники событий. Так, например, более ста лет оставалось неизвестным, кто был автором подлых анонимных писем, адресованных друзьям великого поэта А. С. Пушкина. Именно после этих писем, узнав о них, Александр Сергеевич Пушкин послал Дантесу вызов на дуэль.
Кто и для чего написал эти письма?
Только в наши дни это перестало быть тайной. Ученые нашли в архивах документы современников Пушкина и тщательно сравнили почерки этих документов с почерком автора анонимок. Кропотливая работа не пропала даром. Теперь мы знаем, что письма были написаны князем П. Д. Долгоруким по поручению жандармского управления и самого Николая I.
Многие произведения выдающихся писателей до недавнего времени были известны в том виде, в какой их некогда привела царская цензура. Строки, строфы, даже главы вычеркивались самовластной рукой царского ставленника. Иногда, в виде особой чести, вносил исправления сам царь. Прочитав, например,
«Историю Пугачева» А. С. Пушкина, Николай I потребовал, чтобы название изменили на «Историю Пугачевского бунта». «У разбойника не может быть истории»,— высокомерно написал самодержавный правитель России. Время показало, насколько он был неправ...
В первом варианте знамени¬
того стихотворения «Памятник» А. С. Пушкин называл себя наследником, последователем Радищева («Вослед Радищеву восславил я свободу. .»). Цензор вычеркнул
имя Радищева, и Пушкину пришлось изменить строку.
Из рассказа Л. Н. Толстого «Хаджи Мурат» цензор вычеркнул
целую главу из-за того, что там изображался Николай I. Показалось опасным печатать правду о Николае Палкине. А из романа Толстого «Воскресение» с помощью цензуры выпала глава, в которой великий писатель показывал ложь и лицемерие церковников — верных слуг царской власти. Таким же образом уродовались книги Гоголя, Салтыкова-Щедрина, Шевченко и других писателей. Многие произведения, показавшиеся цензорам крамольными, вообще не были напечатаны до Великой Октябрьской социалистической революции.
Мы так и не узнали бы лучших произведений русской литературы в их настоящем виде, если бы рукописи с цензурными пометками не сохранились в архивах.
Архивы сберегли много документов, связанных с революционным движением в России. Царская охранка арестовывала, мучила, томила в тюрьмах и ссылке много замечательных людей, боровшихся


за свободу народа. И все «опасные» материалы, конфискованные при обыске — листовки, брошюры, революционные газеты и воззвания, письма, дневники, все протоколы суда,—попадали в архив.
Многие материалы архивов рассказывают о жизни и деятельности вождя революции — В. И. Ленина. Этр и донесения шпиков, и планы жандармов, замышлявших убийство Ильича, и протоколы допросов.
В апреле 1881 года царский суд приговорил к смертной казни мужественных революционеров — А. И. Желябова, Софью Перовскую, Н. И. Кибальчича и других. В ожидании казни все последние дни и часы заключенный в одиночную камеру Кибальчич лихорадочно работал над замечательным изобретением — проектом ракетного самолета. «Мое изобретение нужно народу, — говорил Кибальчич, — мне надо успеть закончить его».
Но все чертежи и расчеты Кибальчича на десятки лет были погребены в архиве. Царские власти даже не удосужились ознакомить специалистов с гениальным изобретением ученого-революционера. Только после Октябрьской революции, обнаруженное в архиве, оно было оценено по заслугам. И сейчас, когда наша страна создает лучшие в мире ракеты, мы помним о замечательном ученом и мужественном человеке — Кибальчиче.
Архивные документы нередко приносили большую помощь во время Великой Отечественной войны.
В 1941 году фашистские войска окружили Ленинград. Боеприпасы и продукты можно было переправлять
в город только по Ладожскому озеру. До озера грузы доставлялись медленно, небольшими порциями — на грузовиках. Этого было, конечно, мало. Город-герой мужественно защищался, но силы людей иссякали. Надо было срочно соорудить железную дорогу от станции Званкадо реки Волхова. В архиве нашлись ценные материалы, которые помогли в этот напряженный момент. Дорога была построена. Город получил подкрепление и продержался до прорыва блокады.
К концу войны, отступая под натиском советских войск, фашисты варварски уничтожали, разрушали фабрики и заводы, мосты и дороги, жилые дома и дома культуры. К счастью, в архиве сохранились планы, чертежи зданий и сооружений. По ним строители смогли быстрее восстановить разрушенное.
Фашисты сожгли великолепные


312
дворцы ленинградских пригородов— в Пушкине, Петродворце, Павловске, Гатчине, — нанесли тяжелые раны Эрмитажу, зданию Лицея в городе Пушкине и многим другим замечательным памятникам русского искусства. Казалось бы, — потеря невозвратимая. .. Но в архивах сохранились проекты исторических зданий, и теперь они восстанавливаются советскими мастерами.
Трудно, даже невозможно перечислить большие и маленькие проблемы, которые могут привести в архив пытливых людей, целеустремленно и терпеливо ищущих ответа
ка свои вопросы. Морской инженер с берега Белого моря знакомится здесь со старыми картами морских течений, геолог из Волгограда читает чертежи и планы экспедиций прошлого: быть может, они облегчат поиски полезных ископаемых; врач читает документы о лекарствах, применявшихся в прошлом: кто знает, не найдутся ли здесь сведения, полезные для создания новых лечебных средств.
Двери архивов СССР открыты для всех, кто стремится использовать знания прошлого на благо советских людей.
ИЗ ЗАПИСОК ЛЮБОЗНАТЕЛЬНОГО АРХИВАРИУСА
Народный артист СССР Александр Васильевич Свешников в 1919 году жил в городе Полтаве. Однажды он зашел навестить жившего рядом писателя — Владимира Галактионовича Короленко.
Время было уже позднее, и Короленко спросил его:
— Что так поздно решили зайти? Не нашли времени забежать днем? А я как раз был сегодня свободен.
— У меня развалились башмаки, — ответил тихо и смущенно Свешников, — починить их я не успел и ждал темноты, чтобы никто не видел, как я иду.
Он нерешительно стоял в дверях.
— Снимайте-ка свои ботинки, я сейчас их починю, — весело проговорил Короленко.
— Что вы, что вы, Владимир Галактионович! — удивленно и смущенно проговорил Свешников.
— Снимайте, снимайте, это пустое дело, — проговорил Короленко. — Когда-то я по-настоящему работал у одного хозяина и мастерил приличные сапоги, а это холодная починка и сущие пустяки, — проговорил он, рассматривая снятые ботинки гостя. Вскоре он починил их.
А. С. Пушкин, заканчивая в «Евгении Онегине» описание Тверской улицы, по которой въехала в Москву Татьяна, писал:
... Балконы, львы на воротах И стаи галок на крестах!
Стихи эти не понравились митрополиту Филарету: «Стаи галок на крестах» показались ему оскорблением церкви. Цензор, пропустивший столь вольнодумные стихи, объяснил, что галки действительно сидят ча крестах церквей, но, по его мнению, виноват здесь не поэт и не цензор, а московский полицмейстер, допустивший сей беспорядок.
Знаменитый философ Древней Греции Диоген, заметив, что один незадачливый стрелок из лука неизменно попадает мимо цели, подошел к его мишени и стал рядом с ней.
— Зачем ты это делаешь?—спросили его друзья.
— Чтобы он нечаянно не попал в меня, — ответил Диоген.


313
И. ДЕПМ АН
СКОЛЬКО
ВРЕМЕНИ?
— Пятнадцать страниц и двенадцать шагов...
Воображаю, как вы удивитесь, услышав подобный ответ на вопрос: «Сколько времени осталось до начала сеанса в кино?»
А между прочим, ничего странного и удивительного в ответе нет. И понимать его нужно только так: до начала сеанса осталось такое количество времени, которого хватит, чтобы прочитать пятнадцать страниц и сделать двенадцать шагов...
— Позвольте, — резонно могут спросить меня, — да разве время можно измерять шагами или страницами?!
А отчего же нельзя?! Для измерения времени пригодны сотни тысяч разных способов: ведь все, что продолжается хоть сколько-нибудь времени, может быть мерой времени так же, как и все, что имеет длину, может служить мерой длины.
Чтобы прочитать страницу из книги, требуется некоторое количество времени. Поэтому можно измерять время числом прочитанных страниц. В глубокую старину так и делали. Кстати, многие и сейчас, даже не замечая, тоже так делают; например, говорят: «Вот прочту еще одиннадцать страниц до главы и тогда пойду обедать...»
Но, конечно, книга—часомер далеко не точный: ведь каждый человек читает по-разному — один быстрее, другой — медленнее. И количеством пройденных шагов измерять время неудобно: один человек ходит быстро, а другой — едва-едва ноги переставляет. Вот и получится у каждого свое время. А чтобы оно у всех было одинаковым, из сотен тысяч способов не всякий годится,— хороши лишь очень и очень немногие. И всю свою разумную жизнь человечество ищет эти немногие способы.


Солнечные часы. Ими служили встречающиеся в Египте колонны.
В древности люди обратили внимание на равномерное движение Солнца по небосводу и на то, что тень от предметов может служить
Слева направо: водяные часы — сосуд разделен на части, из которых вода истекает в равные промежутки; песочные часы; измерение времени по сгоревшей части свечи.
указателем солнечного времени. В Китае и Вавилоне появились первые часы с циферблатом, затем появились они и в Европе. И сейчас еще в некоторых городах нашей страны такие часы существуют. Например, их можно найти в Ленинграде на верстовых столбах, сохранившихся i/а Московском проспекте от тех времен, когда здесь проходил тракт из Петербурга в Москву. Часы точно показывают время, но... только в
солнечную погоду. Поэтому их называли «дневными».
Наряду с «дневными» существовали и «ночные», которые не зависели от погоды, — например, водяные и песочные.
Принцип устройства водяных часов несложен. В сосуд с маленьким отверстием около дна наливали воду и по тому, сколько вытекло воды, судили о времени. О тех, кто напрасно тратил время, говорили: «Зря воду льют». Если оратор выступал больше, чем ему полагалось,


то указывали: «Ваше время истекло». Историографам предписывалось «следить за течением времени», а те, кто много лет не видел друг друга, при встрече восклицали: «Сколько воды утекло!»
Прошли столетия с тех пор, как не стало водяных часов, но память
о 	них живет. Сейчас, когда слушают скучный доклад, разве не говорят: «Как медленно течет время!»?
Песочные часы по принципу действия похожи на водяные. Но, поскольку ими очень удобно отмеривать небольшие промежутки времени — от минуты до четверти часа, они дожили до наших дней, и их можно увидеть почти в каждом ме-
Часы работы вятского (гор. Киров) мастера Бронникова, в которых все части деревянные Упоминаются в литературе 2 экземпляра: один — в
Кремлевском, другой — в Дрезденском музее.
Мастерская часов старого времена.


Китайский будильник: фитиль в лодочке зажигается с конца. Когда огонь дойдет до перекинутой через лодочку нити, с нее падает в металлическую чашку металлический же шарик.
дицинском учреждении, где есть процедурные кабинеты.
Приготовление песка для таких часов — дело не простое. В старину специалисты считали, что самый лучший песок получается из мраморных опилок. Для этого их нужно прокипятить в вине девять раз, не-
Часы «яичной фигуры» работы И. П Кулибина в Эрмитаже. Там же находятся его знаменитые часы «Павлин».
прерывно снимая пену, а затем высушить на солнце...
Существовали еще огненные часы — свеча с делениями. Были даже «огненные будильники». В Тибете и в китайских буддийских храмах монахи и сейчас ими пользуются. Устроены они так: слепленный из смеси глины и ароматических смол «прутик благовония» кладут на специальную курильницу в виде лодоч-
Лрофессор Завадовский, первый русский специалист по технике часового дела.
ки на подставках. Поперек прутика вешают на ниточке два литых металлических шарика, а под курильницу ставят медный гонг. Прутик зажигают, он тлеет. Как только огонек доползет до ниточки, она лопнет— и шарики с силой ударят в гонг.
Во всех этих часах — солнечных, водяных, песочных, огненных — за единицу времени принимались сутки, то есть период между двумя положениями солнца, когда оно достигает самой высокой точки над


Первые башенные часы в России были поставлены в 1624 году на одной из башен Кремля. Теперь на этом месте стоит Спасская башня.
горизонтом, от полудня до полудня. Но и в те далекие времена, когда люди еше не научились точно определять время, уже шли дискуссии о том, на сколько частей надлежит разделить час. Например, обсуждалось предложение разбить час на 4 доли, 480 унций, 5640 минут.
В начале XVII века великий итальянский ученый Галилео Галилей заметил, что свободно подвешенный грузик — маятник — совершает качания в равные промежутки времени. И он предложил конструкцию маятниковых часов, в которых колебания маятника и их счет производились автоматически. К сожалению, Галилей не смог претворить свою идею в жизнь. Первым, кто сделал современные механические часы, был голландский ученый
X. Гюйгенс. Он в 1657 году применил маятник как регулятор движения счетного механизма, и с тех пор в принципе устройства механических часов практически ничего не менялось— шло только улучшение; и часы становились более точными.
Но понятие о точности — дело от-
Часы работы известного французского мастера Лепота. Их особенность: движется не стрелка (голова змеи), а вращается циферблат (верхняя часть урны). Часы из большого собрания С. М. Олива в старом Петербурге.


318
Знаменитый французский часовых дел мастер Леруа. «По всем узлам комнаты торчали фарфоровые пастушки, столовые часы работы славного Леруа, веега.. и разные дамские игрушки».
А. С. Пушкин. сПиковая дама»
носительное. Чтобы не опоздать на работу, в кино, на поезд, достаточна точность до минуты.'Бегун на стадионе заботится уже о секундах, а
Миниатюрные часы в перстне. О величине их можно судить по сравнению с размерами руки.
для космических кораблей, у которых скорость — десятки тысяч километров в час, точность времени нужна до мельчайших долей секунды.
Как же получить точное время?
— 	А маятниковые часы?— резонно ответить вопросом на вопрос.
И правильно, и неправильно. Дело в том, что колебания маятника зависят от его длины. Стоит только температуре окружающего воздуха
Роскошно оформленный футляр старинных часов.
повыситься на 1 градус, как маятник, увеличившись на микроскопическую величину, начнет качаться медленнее — и часы отстанут. Лю-


319
Известный французский придворный часовой мастер A. J1. Бреге(т).
Он изобрел карманные часы со звоном, в России получившие название брегета
<гОнегин едет на бульвар И там гуляет на просторе,
Пока недремлющий брегет Не прозвонит ему обед».
А. С. Пушкин «Евгений Онегин*.
бое, даже самое незначительное изменение внешних условий сказывается на приборе.
Чтобы избежать всяких нежелательных влияний, в астрономических обсерваториях часы хранятся в специальных помещениях, ча'сто под землей.
Обязанности главного хранителя времени в Советском Союзе возложены на Государственный астрономический институт имени Штернберга в Москве. Отсюда каждый час передаются по радио шесть коротких сигналов. Последний—шестой— означает начало нового часа.
В подвале института, на глубине 20 метров, в особом бункере стоят
семь точнейших маятниковых часов. Люди сюда входить не имеют права,— за всем следят автоматы. Они заводят, проверяют и, вычислив среднее время от показаний «семерки», дают известный радиослушателям сигнал точного времени. Конечно, и у этих эталонов есть отклонения, но они не превышают Vioo секунды.
Научиться хранить время было трудно, но еще труднее оказалось научиться перевозить его. Англий-
Часы, оформленные знаменитым ху■ дожником Гольбейном.


320
Английский мастер Гаррисон, получив- ший за изобретение хронометра премию правительства в 200 ООО золотых руо- лей.
Использование карманных часов в качестве компаса: направление Ю-С, бисектор угла между часовой стрелкой, направленной на Солнце, и на- правлением на I час дает направление меридиана места.
ское правительство даже объявило
0 премии в 200 ООО золотых рублей тому, кто найдет способ перевозить время. А для чего это необходимо, сейчас поясню.
Чтобы не сбиться в пути, не потерпеть катастрофы на море, штурман должен через некоторые промежутки времени определять местоположение корабля — широту и долготу.
Широта определяется специальным прибором по солнцу или по звездам. А долгота — расстояние от первого меридиана — вычисляется с помощью точных часов. В основу положена разница во времени между поясами. Изменяется время на
1 час через 15°. Например, когда в Москве полдень, 12 часов, то в городах, расположенных на 30° западнее, будет 10 часов утра. И если часы показывают время нулевого меридиана, то, сравнив их показания с местным временем, легко определить долготу.
И премия предназначалась человеку, который смог бы изобрести часы, способные сохранять высокую точность хода в любых условиях — в жару, холод, качку, шторм. Ведь ошибка всего на 1 минуту даст большую погрешность в вычислениях долготы — десятки километров на местности.
Больше ста лет трудились часовщики всего мира над созданием хронометра, но успех выпал на долю англичанина Гаррисона.
Итак, люди научились перевозить время, хранить его; но даже самые наилучшие часы требуют периодической проверки. Проверять—это значит сравнивать. А с чем? С каким эталоном?


В основе устройства современных измерителей времени, как уже говорилось, лежит идея колебаний маятника. Так, значит, и нужно сравнивать с колебаниями, но только более точными, чем у маятника.
Ученые нашли в природе эталоны. Оказалось, что в минерале кварце происходят очень точные постоянные колебания. Сложные электронные приборы улавливают их и дают возможность создавать часы, измеряющие стотысячные доли секунды. Но это не предел. Продолжая поиски, ученые определили, что колебания в атоме элемента цезия еще более устойчивы. Цезиевые часы могут правильно идти несколько столетий! Да, но с чем же сравнивать эти, пока наиточнейшие часы?
В поисках ответа на этот вопрос нам придется обратиться к Службе времени.
В начале нынешнего столетия один из крупнейших деятелей Международной службы времени заявил:
— 	Ход лучших часов должен всегда проверяться астрономическими наблюдениями... Без сомнения, так будет всегда, потому что вращение небосвода есть именно то, что мы считаем самым правильным. ..
Этот известный страж времени сказал правильно и одновременно ошибся: да, астрономические на¬
блюдения остаются, но вот суточное вращение Земли за основу брать уже нельзя, — атомные часы показывают, что наша планета вращается неравномерно. От середины мая до начала октября движение замедляется, поэтому сутки в эту полови-
Профессор Николай Яковлевич Ции- гер, давший принятый в астрономии наиболее точный способ определения времени наблюдениями.
Кремлевские часы. По фигуре рабочего можно судить о размерах циферблата.
21 	Хочу всё знать


322
ну года длиннее их средней продолжительности. В октябре ход ускоряется, и сутки до мая укорачиваются. .. Одним словом, астрономическое время, показываемое вращением Земли вокруг своей оси, ни в коем случае нельзя считать точным. За эталон принят так называемый «тропический год» — то есть период полного оборота нашей планеты вокруг Солнца. Правда, продолжи-
Одно из последних достижений часового мастерства, будильник-браслет «сверчок» такого размера, как на рисунке, производит звон, который работавшие в нескольких комнатах служащие приняли за сигнал о пожаре.
Попытки создать в маленьких часах сильный звук казались безнадежными. Знаменитый французский физик-коммунист Ланжевен убедил мастеров не прерывать поисков решения задачи, указывая на то, что маленький сверчок издает же громкие звуки Отсюда название часов: «сверчок».
Часы в обсерватории.
тельность «тропического года» тоже изменчива, но отклонения поддаются учету.
Сейчас за природную единицу времени принят тропический 1900 год. Его продолжительность определена точно и составляет 365, 2422 суток. А основной мерой времени принята с 1961 года секунда, равная V31556925.975 Доле тропического
1900 года.
Главные обсерватории всех культурных стран строго соблюдают


323
«службу времени» и регулярно сообщают свои наблюдения по радио в Международное Бюро Времени (МБВ), которое находится в Париже. Здесь из полученных сообщений рыводят единое среднее время и условными радиосигналами передают его в эфир, чтобы все «хранители времени» могли внести поправки в показания своих часов, установить их по единому, всемирному времени.
Вот, кажется, и весь рассказ о часах. Осталось только ответить на один вопрос: зачем человеку такая точность — до стотысячных долей секунды?
Конечно, такие мгновенные интервалы не нужны поездному диспет-
ОБЪЯСНИЛА
В школе, на уроке истории, ученица Джен подняла руку.
— Что ты хочешь сказать? — спросила учительница.
— Я не понимаю, мисс Солли, почему в моей книжке по истории рядом с именам Христофора Колумба стоят какие-то цифры: 1451 — 1506?
Учительница улыбнулась и обратилась ко всему классу:
— Кто может объяснить эти цифры?
— Я! — подняла руку бойкая школьница Кэт.
— Ну, скажи.
— Это номер телефона Колумба...
СОЛЬ И ССОРА
Еще до сих пор есть люди, которые верят, что рассыпанная соль должна вызвать ссору. Примета эта очень древнего происхождения. Когда-то соль у многих народов была большой ценностью и рассыпать ее было неприятно.
черу, не нужны даже летчику на сверхзвуковом самолете, но в науке и технике требуется еще большая точность. Например, при изучении структуры атома, космических лучей и многих других вопросов люди столкнулись с явлениями, жизнь которых исчисляется миллионными долями секунды. И количество подобных явлений возрастает с каждым новым открытием ученых. Вот поэтому одна из основных задач современных астрономов и физиков— непрерывно искать наиболее совершенные измерители времени.
Время — это жизнь. И чем точнее люди научатся измерять время, тем полнее будет их жизнь.
СЕМЬ ЧУДЕС ДРЕВНЕГО МИРА
Так назывались в древности семь замечательных сооружений. О^ни отличались роскошью, другие — своей грандиозностью и художественным исполнением. Руины, оставшиеся от этих сооружений, и поныне вызывают удивление.
К семи чудесам древнего мира причислены: египетские пирамиды, висячие сады Семирамиды в Вавилоне, храм Дианы в Эфесе, статуя Олимпийского Юпитера (работы Фидия), гробница, воздвигнутая царю Мавзолу женой его Артемизией в Галикар- нассе, Колосс Родосский и Фарос (маяк) в Александрии.
ИЗВОСТОЧНОЙ МУДРОСТИ
Один человек сказал:
— 	Блажен тот, кто занят исправлением собственных пороков и не тратит время на подсчет чужих грехов.
21*


324
А. БОБКОВ, Б. КОШЕЧКИН
ПО СЛЕДАМ МЯТЕЖНОГО КОРАБЛЯ
Судьба английской шхуны «Баунти», одна из самых необычных в истории мореплавания, увлекает обилием ярких приключений, в которых действительность превосходит самую свободную фантазию приключенческого повествования.
«Баунти» вышла в плавание из английского порта Спитхед в декабре 1787 года, чтобы следовать к острову Таити, где должна была принять груз плодов хлебного дерева для перевозки их в Вест-Индию. Командование шхуной было поручено капитану Блэю — опытному моряку, служившему ранее под начальством знаменитого Кука. Вместе с искусством мореплавателя Блэй воспринял от своего знаменитого учителя и черты его тяжелого характера — непреклонность и суровый деспотизм.
В сентябре 1788 года «Баунти»
прибыла к берегам Таити, где оставалась более шести месяцев, загружая растениями свои трюмы. Экипаж шхуны быстро сдружился с гостеприимными островитянами, а многие моряки успели обзавестись на -острове семьями. Однако суровые законы морской службы призывали моряков продолжить плавание под командой жестокого Блэя. Весной судно направилось в дальнейший путь к Торресову проливу.
Мечтая вернуться на Таити, моряки «Баунти» решились на мятеж, во главе которого стал любимец команды — первый офицер «Баунти» Кристиан Флетчер. Восставшие силой водворили жестокого капитана с восемнадцатью верными ему офицерами и матросами в шлюпку, дали им пищу и оружие и пустили на волю волн. Когда шлюпка отошла от «Баунти», шхуна на всех парусах понеслась к берегам «красивейшего острова в мире».
Однако экипаж мятежного корабля недолго гостил на Таити. Матросы знали, что у английского адмиралтейства длинные руки, и избрали своим убежищем уединенный островок Питкерн, где основали колонию, существующую до наших дней. Шхуна была сожжена в одном из заливов, глубоко вдающихся в побережье острова.
Мятеж «Баунти» навсегда вошел в историю флота. О нем писали знаменитый французский мореплаватель Дюмон Дюрвиль и прослав¬


325
ленный русский адмирал Головнин. Байрон посвятил необычайному плаванию «Баунти» свою поэму «Остров».
«Корабль скользил над влажной глубиной; Валы, дробясь под плугом океана И брызжа вверх, сверкали за кормой.
Пред ним. за ним — трепещущая влага И острова, краса архипелага».
В наши дни история «Баунти» привлекла внимание известного подводного исследователя Люиса Мар- дена, решившего во что бы то ни стало отыскать место гибели корабля. С этой целью он снаряжает специальную экспедицию. Многие недели Марден и его спутник Лен, вооруженные аквалангами, бороздили залив, прежде чем удалось отыскать первые следы шхуны.
... В этот день Марден и Лен, как сбычно, направились на лодке к середине залива. Марден опустил водный перископ через борт и погрузил его стекло в воду.
— 	Видите? — спросил Лен.
Марден кивнул. Глубоко в расселине, среди каменных глыб, виднелся короткий серо-зеленый брусок, слишком прямой, чтобы его можно было принять за естественый предмет. Небольшие пестрые рыбы сновали вокруг, безразличные к покрытому корой ржавчины бруску. Марден расправил на плечах лямки акваланга, надел резиновую маску и ласты и погрузился в море. Беспрерывно ударяя ластами, он направился к миниатюрной долине, мимо похожих на цветы зарослей кораллов. Наконец его руки коснулись бруска. Однако брусок плотно прилегал к поверхности дна и отделить его сразу было невозможно.
Прямо над головой Мардена ви¬
сел диск водяного перископа, в который внимательно всматривался Лен. По условленному сигналу он опустил на шнуре молоток и зубило.
Марден стоял на голове перед трещиной, в которой лежал брусок. В этом положении его голова и плечи находились в относительном спокойствии, но каждые несколько секунд волны ударяли ныряльщика, и только энергичные взмахи ногами помогали ему удержаться J в вертикальном положении. В течение четверти часа Марден дробил молотком и зубилом каменистое дно. Когда были выдолблены желобки вокруг бруса, он вставил стальной прут в один из них, надавил на прут, и брус вышел наружу.
В лодке ныряльщики долго разглядывали необыкновенный предмет. Он слегка суживался к закругленному и разъеденному концу, а верхняя часть его была изогнута: по- видимому, это был рулевой крюк, отломанный от рулевой скобы.
Но где продолжить поиски легендарного корабля? Все, что могли сделать исследователи, — это провести воображаемую линию и обследовать пространство вдоль этой линии, надеясь найти хоть какие-то следы судна.
Марден и Лен проделали десятки спусков, обследуя этот участок дна. Каждый день в течение полутора месяцев они наполняли воздушные баллоны аквалангов и погружались в воду, но ничего не нашли.
Однажды после полудня, спустя шесть недель после приезда на остров, Марден пригласил одного из местных жителей — Честера Янга, чтобы показать ему, как производятся спуски. К этому времени путеше¬


326
ственники уже начали терять надежду, но все же подгребли к тому месту, где были найдены рулевые крючья. Лен помог Мардену надеть акваланг, и тот опустился первым. Поджидая Лена, он направился к большой скале, под которой лежали рулевые крючья, и медленно проплыл над живым ковром колеблющихся водорослей, внимательно оглядывая дно бухты. Большие щуки с любопытством следили за ним. плавая вокруг. Среди водорослей Мар- ден увидел предмет в виде полумесяца. Вглядевшись внимательно, он обнаружил, что это была уключина. В отличие от обычной симметричной формы уключины, у этой одна ветвь была значительно длиннее другой, образуя подобие наклонного полумесяца, который удивительно напоминал турецкий герб. В то время как Марлен разглядывал этот предмет, странные черно-желтые рыбы, лавируя между камней, проплыли над полумесяцем.
Сделав под водой еще несколько
кругов, Марден неожиданно наткнулся на длинную, заполненную песком ложбину. Ближайший ее край был образован глыбами известняка, покрытыми водорослями — литотамниями. Среди стеблей лежали небольшие предметы, напоминающие необычной расцветкой окаменевших червей.
Марден наклонился, почти касаясь маской дна. Сердце его учащенно билось, — он узнал среди этих предметов покрытые коркой ржавчины обшивочные гвозди — дюжину гвоздей с «Баунти»! Через несколько минут рядом с гвоздями был обнаружен длинный болт, а по мере углубления в грунт исследователи натолкнулись на хорошо сохранившиеся куски меди, которыми была обшита «Баунти». Место гибели «Баунти» было найдено. А спустя несколько дней моряки с проходившей мимо бригантины «Янки» сделали еще одну замечательную находку: ныряя в заливе, они обнаружили якорь мятежного корабля.
О. КАРЫШЕВ
ШАХТЕРЫ ОСТАНУТСЯ НА ПОВЕРХНОСТИ
Мой школьный товарищ хочет стать горняком, добывать из недр уголь, руду.
— Трудно, наверное, работать под землей? — говорю ему.
— А я и не собираюсь там находиться,
— 	Какой же ты тогда шахтер? Все равно что сухопутный моряк.
Молчит он, только снисходительно улыбается. Что, дескать, с гаким несмышленым разговаривать, — все равно не поймет.
Но вот недавно разгадал я мысли


327
моего товарища. Один знакомый инженер объяснил, какие у нас появятся шахты к тому времени, когда нынешние школьники станут взрослыми людьми.
Вот что я узнал.
Издавна работа шахтера считалась труднейшей. Еще великий русский ученый Д. И. Менделеев предложил подземную газификацию угля. Но при этом на-гора выдается не твердое топливо, а горючий газ. Чтобы легче и скорее добывать уголь, существует много технических средств, но все они пока требуют постоянного присутствия людей под землей. Вот если бы можно было заставить «умные» машины действовать самостоятельно, автоматически, как, например, автоматически открываются и закрываются двери в трамваях или приборы на телефонной станции соединяют вас с нужным абонентом...
Понимаете теперь, как хитро придумали инженеры? В Ленинградском институте Гипрошахт спроектировали шахту нового типа для заполярной кочегарки Воркуты, возникшей на мощном угольном месторождении. Шахта будет одной из крупнейших в Европе. Десять тысяч тони ценного коксующегося угля — вдвое больше того, что сейчас дают самые мощные каменноугольные предприятия, — станут добывать здесь ежесуточно. И к углю не прикоснутся ничь.: руки — все сделают машины.
Они будут управляться автоматами, соединенными проводами с расположенным на поверхности светлым обширным залом главного диспетчера и его помощников. Здесь — центральный пункт с приборами сиг¬
нализации и экранами телевизоров. Вот за таким-то телевизором и хочет, наверное, сиде^ть мой товарищ. Зачем ему лезть в забой, если сверху видно все, что там делается! А что не так, — нажал кнопку, подал команду — и приборы сразу выполнят любое твое распоряжение.
Труд шахтеров тогда будет заключаться в наладке механизмов и наблюдении за их исправностью. Это можно делать не столько под землей, сколько на поверхности.
Каждая шахта отличается особыми геологическими условиями — характером залегания пластов полезных ископаемых. Вот почему проектировщики всякий раз ищут наилучшие способы добычи угля или руды. Инженер рассказал мне, что развитие автоматики и телемеханики позволяет в наши дни целиком механизировать такие процессы, где еще недавно без рабочих рук обойтись нельзя было. Воркутинская шахта, названная Ворга-Шор, что означает «злая ведьма», станет, по существу, самой доброй. Ее сделают такой разные механизмы, как бы помогающие один другому.
Как это будет происходить?
Под землей в забое действуют угольные струги. Это машины, имеющие лемеха, которые двигаются в горизонтальном направлении взад и вперед наподобие челнока. Лемеха срезают уголь толстой «стружкой». Из-под струга уголь попадает на непрерывно движущийся ленточный конвейер, который доставляет его к откатному штреку и ссыпает в вагонетки электропоезда. Стоит наполниться одной вагонетке, как состав передвинется ровно на такое расстояние, чтобы под погрузку встала


следующая вагонетка. Тяжелые поезда направятся к главному ленточному транспортеру, который вынесет поток угля на поверхность по наклонному шахтному стволу. А на поверхности уже ждет железнодорожный состав. Сразу из-под земли уголь попадает на платформы-самосвалы. Самое интересное, что и струги, и конвейеры, и электропоезда будут управляться с поверхности. Вот что такое автоматизация и механизация!
Но вслед за выработкой угля в забое надо ставить крепления, чтобы своды не обрушились. Сколько существует горная промышленность, столько же времени этим нелегким делом занималась вручную армия рабочих-крепильщиков. В нашей же шахте эта профессия не предусмотрена вовсе, — крепление здесь применяется особое — гидравлическое. Представляете, как работает гидравлический пресс? В цилиндр под давлением нагнетается вода; она давит на поршень, который выдвигается с большой силой. Вот примерно так же будут выполнены гидравлические крепежные устройства. Но только ставить их будут не люди, а механизмы.
Не будет в шахте проходчиков, навалоотбойщиков и рабочих других трудоемких горных профессий. Их заменят высокой квалификации монтажники, наладчики, техники-контролеры.
Автоматизация шахты имеет большие преимущества. Для нее потребуется впятеро меньше людей — всего около тысячи. Но главное то, что извечно тяжелый труд шахтеров станет несравненно легче и безопаснее.
А инженерная мысль создает все
новые и новые устройства для разработки подземных богатств.
Мы уже говорили об угольном струге, который подрезает пласты <чсолнечного камня», а теперь представьте как бы небольшую танкетку, движущуюся по штреку. Танкетка, словно оправдывая свое название, идет и стреляет. Однако огня не видно, слышен лишь грохот. Машина прокладывает себе путь вперед зарядами самой обычной воды. Но вода вылетает из нее с почти космической скоростью — 5 километров в секунду под давлением в 10 тысяч атмосфер. При этом вода обретает огромную разрушительную силу и сокрушает самые твердые горные породы. Такая мощная водометная пушка уже изготовлена на Ясино- ватском машиностроительном заводе и успешно прошла испытания на одной из шахт Донбасса.
В наши дни только в музее можно видеть примитивный обушок, которым шахтер, лежа на спине в забое, целый день откалывал куски угля. Утомительный, вредный и опасный был этот труд. А ведь так работали многие поколения горняков.
Окончил свою жизнь обушок только в советское время, то есть сравнительно недавно. Но за это недолгое время в шахтах появилось множество удивительных, «умных» машин. А будет их еще больше. Они не только позволяют человеку освободиться от необходимости работать под землей, — машины смогут проникнуть в такие глубины, в такие трудно доступные места, куда человеку ходу нет. Из таких тайников природы механизмы добудут новые подземные богатства на благо народу.


328
О. К А Р Ы Ш Е В
СТЕПНОЙ БАТЫР
Степь, степь — простор ветру да птицам. И ползет по степи мощный трактор. Он кажется совсем небольшим на этом широком пространстве, но упорно утюжит его, постепенно превращая в пашню. Постепенно... А нельзя ли быстрее?! Агрономы хорошо знают, что, чем короче сроки пахоты, сева, уборки, тем лучше для урожая, поэтому на большие поля выпускают по нескольку машин сразу, и они работают в две, а то и в три смены — круглосуточно.
Но посевные площади у нас громадные. Представляете, какое место занимает на карте Каспийское море? Так вот, если соединить воедино все пашни, получится более пяти таких морей.
Много требуется машин и трактористов колхозам и совхозам. Ну, а если бы сделать большой и очень сильный трактор, чтобы он работал за несколько своих меньших собратьев, а управлялся одним чело- веком?!
Над этим часто задумывался и молодой механизатор-целинник — Каратай Алимбеков. Предки его пасли на этих землях баранов, а он водит трактор.
Когда Каратай говорил о своей мечте товарищам, те возражали:
- 	Ну, а кто им управлять-то будет? Где найдется такой силач, чтобы передвигал огромные рычаги, нажимал тугие педали сцепления? Техника должна облегчать труд, а не затруднять.
Нечего возразить Каратаю; только сверкнет белозубая улыбка, а большие карие глаза по-прежнему задумчивы.
И вот прочитал Каратай доклад товарища Хрущева на XXII съезде КПСС. Никита Сергеевич говорил о большой выгоде, которую получит сельское хозяйство, если на полях станет работать новая могучая техника— техника коммунизма. А в это время на Кировском заводе в Ленинграде уже кипела работа — создавался еще невиданный могучий трактор. В него как бы «впряжен» большой табун коней — 220 лошадиных сил. Он втрое — вчетверо мощнее самого распространенного труженика полей — трактора ДТ- 54.
Трактор-гигант очень послушный: система управления снабжена гидроприводами, а это значит, что малейшее усилие руки передается механизмам, которые поворачивают машину вправо или влево, включают или выключают передачи в трансмиссии. Не выходя из кабины, механик-водитель сможет запустить восьмицилиндровый дизельный мотор. Кстати, кабина эта удобная и светлая; в нее не проникает ни сырость, ни пыль. Свежий воздух подается туда через фильтр и подогревается в холодную погоду. Работай там хоть в крахмальной сорочке и галстуке— не запачкаешься.
Этот трактор, названный «кировец», поражает размерами: высотой


он до потолка — 3 метра, весит 700 пудов; обутые в рубчатые шины колеса — в рост человека.
Осенью 1962 года первые «кировцы» были отправлены б Казахстан, в Целинный край для испытаний. Тут и увидел их Каратай. «Да, вот это то, что надо, — трактор степной батыр (что значит «богатырь» — О. /(.)», — подумал он радостно.
*
Дионисий I, правитель древних Сиракуз, был не только тираном, но и плохим ю- этом. Да к тому же еще весьма тщеславным.
Услышав, что поэт Филоксен критикует его поэмы, Дионисий, в наказание, послал его работать в каменоломни.
Через некоторое время тиран снова потребовал поэта во дворец и прочел ему свои поэмы вторично
Некоторое время Филоксен его слушал, потом поднялся и направился к двери.
— Куда ты?—спросил его тиран.
— Я возвращаюсь в каменоломни, — ответил поэт.
Идет такой гигант, рокоча мотором, так быстро, что за ним не угнаться, и к тому же тянет восьмикорпусный плуг, оставляющий широкую, как дорога, вспаханную полосу (а до тех пор Каратай видел только трехкорпусные плуги). Или ведет степной батыр со скоростью грузовика тракторный поезд с зерном, удобрением либо горючим. Бездорожье, распутица — все ему нипочем.
Все основные сельскохозяйственные работы может выполнять «кировец», а кроме того, еще рыть канавы, силосные ямы.
Конечно, для такого великана пришлось специально создавать и плуги, и сеялки, и бороны, чтобы были ему «по росту».
Но все эти затраты скоро окупятся с лихвой. Судите сами: для
вспашки одного миллиона гектаров зяби потребуется не 6600 тракторов, как сейчас, а только 2400. На 4200 тракторов меньше!
Ну, а высокое качество работы, быстрота ее выполнения! Все эти преимущества тоже дает могучая техника в сельском хозяйстве.


331
Б. САМОЙЛЕНКО
КАК ЯД СТАЛ ЛЕКАРСТВОМ
Когда испанцы впервые попали в Южную Америку, на пути завоевателей встало множество препятствий. Все здесь, казалось, грозило гибелью — бурные реки и хищные звери, ядовитая мошкара и душный воздух тропических лесов. Но больше всего завоеватели боялись стрел индейцев...
Испанский купец Фернандо де Альгамбра был вне себя от негодования. Он снарядил в дальнюю страну целый отряд на поиски золотых россыпей и серебряных рудников. И вот вместо богатств, о которых он мечтал, от посланного вместе с отрядом монаха Кристобаля де Агура пришло письмо.
«Мы провели почти сорок дней в Амазонских дебрях, — писал монах.— Леон и Гарсиа погибли от стрел, которые индейцы мечут из духовых ружей. .Мы не смогли спасти своих друзей, так как стрелы оказались отравленными ужасным ядом. Индейцы называют этот яд «ду- рари».
Это письмо было первым известием о загадочном южноамериканском яде, который сейчас известен в науке под названием курари или кураре.
...Немецкий врач Мартин Шлис- сер, путешествуя по Южной Америке, оказался однажды свидетелем того, как погиб от отравленной стрелы один из его носильщиков. Шлис- сер установил, что смерть наступи- - ла от паралича легочных мышц. Но
ведь бывают случаи, когда для лечения больного необходимо заставить мышцы как раз замереть, застынуть. Так у Шлиссера впервые появилась мысль использовать страшный яд для лечения столбняка, паралича, подагры.
Однажды Шлиссер лечил матроса, заболевшего столбняком. Все средства, которые он испытал, не помогли. И тогда Шлиссер, на свой страх и риск, решил применить кураре. Но было уже поздно, яд не по- помог. Больной умер от паралича сердечной мышцы. Суд обвинил Шлиссера в убийстве и приговорил его к 12 годам каторги. Смелый эксперимент ученого окончился, к сожалению, трагично.
Но можно убить все, кроме пытливой мысли. Дело Шлиссера не умерло, его продолжил американский врач Джеймс. Вот как это было. Следопыт и охотник за орхидеями, американец Ричард Джилл, путешествуя по реке Амазонке, заметил недалеко от лодки ветку с ве^ ликолепными орхидеями редкого сорта. Индеец, спутник Джилла, бросился в воду и поплыл к цветам.
И в тот же миг к пловцу устремилась стая рыб. Это были пираньи — гроза многих рек Южной Америки. Небольшие, длиной около 30 сантиметров, они стаями нападают на людей и животных, вырывая из тела жертв куски мяса. Их челюсти так сильны, что без труда могут отку^ сить у человека палец.


Увидев, какой опасности подвергается индеец, Джилл бросил за борт все свои мясные запасы. Он отвлек рыб и спас своего спутника. В благодарность за. это индеец подарил путешественнику немного кураре.
Прошло несколько месяцев. Вернувшись в Нью-Йорк, Джилл неожиданно заболел. Этот необычайной силы человек Едруг стал слаб и беспомощен, как ребенок. Врачи поставили страшный диагноз — паралич. Долго пролежал Джилл в больничной палате, с тоской вспоминая о далеких странах, куда ему так хотелось попасть снова. Он часто рассказывал врачу Джеймсу, который его лечил, о своих поездках. Как-то, случайно, упомянул и о яде.
Доктор Джеймс задумался. Он вспомнил, что немецкий врач Мартин Шлиссер пробовал лечить паралич с помощью именно этого яда. Правда, у него ничего не получилось, но он теоретически полностью
обосновал возможность такого лечения.
— И он хранится у вас до сих пор? — спросил Джеймс, имея в виду кураре, подаренный индейцем.
— Да, — сказал Джилл. — А что, этот яд действительно обладает чудодейственным свойством?
— Вроде бы да, — уклончиво ответил врач.
— Мне нечего терять, — твердо сказал Джилл. — Я путешественник, и для меня лежать прикованным к постели все равно что не жить.
Они решили рискнуть. И вот свершилось чудо — страшный яд, убивающий человека, помог человеку встать на ноги! Тот самый яд, о котором с ужасом писал монах Кристобаль де Агура, от которого не было никакого спасения, вдруг стал лекарством. Доктор Джеймс, идя по стопам немецкого врача Мартина Шлиссера, победил паралич.
А когда Ричард Джилл совсем оправился, страстный следопыт и охотник за орхидеями снова отправился на Амазонку. Но не орхидеи интересовали на этот, раз Джилла. Он отправился на охоту совсем за другим.
Через несколько месяцев в кабинет знаменитого американского токсиколога (специалиста по ядам) профессора Рендолла молча вошел незнакомец. Он положил на стол мешок и сказал:
— Здесь пятьдесят килограммов кураре.
С этими словами человек повернулся и вышел. Это был Джилл, который решил во что бы то ни стало отблагодарить врачей, вернувших его к жизни. Но самое главное, что Джилл принес столько кураре, что


333
можно было спасти от паралича еще сотни и тысячи человек.
Джиллу, а затем и другим исследователям, удалось узнать, как индейцы приготовляют кураре. Собрав ядовитые корни, древесную кору и листья, добавив туда змеиный яд, индейцы девять дней кипятят эту смесь на медленном огне. На девятый день варево готово; оно превращается в липкую темно-красную массу.
Необычайна быстрота действия яда. Бык весом в четыреста килограммов, пораженный тремя ядовитыми стрелами, погибает через 25 минут. Яд действует, только попадая в кровь. Поэтому мясо, отравленное кураре, можно есть, не боясь отравиться. Хотя этот яд так устой-
МЕДНИК КОПИ
пись
Знаменитый востоковед И. Галеви, знаток многих живых и мертвых языков, был послан в середине прошлого века Французской Академией в Йемен для сбора надписей знаменитого в древности Сабейского государства (X—II вв. до н. э.). Он с честью выполнил свою задачу. Ученый скопировал и привез 685 надписей, которые позволили изучить мертвый сабейский язык и пролили свет на многие события далекого прошлого. Язык этот оказался
чив, что не теряет своих свойств через сорок лет, в крови он быстро рассасывается и действие его вскоре прекращается. Благодаря этому отравленного человека можно спасти, если делать массажи и применять искусственное дыхание.
После того как ученые определили состав яда, его удалось получить искусственным путем. Современное кураре, вышедшее из лабораторий химиков, лучше, чем изготовленное индейцами. Искусственное кураре обладает только теми свойствами, которые нужны врачу. Из кураре люди сумели сделать сегодня очень много полезных лекарств.
Так ужасавший когда-то путешественников яд стал мирным лекарством и верно служит человеку.
А. БЕЛОВ
РУЕТ ДРЕВНИЕ МЕНА
родственным арабскому, эфиопскому и отчасти аккадскому (ассиро- вавилонскому).
Интересно отметить, что первым помощником ученого в его сложной и трудной работе был местный житель — медник по профессии — X. Хабшуш. Дело в том, что ученый копировал надписи тайно, так как местные власти не разрешали тогда европейским ученым въезд в страну. И. Галеви путешествовал по Йемену, выдавая себя за духовное лицо.


од
Задача усложнялась тем, что большинство надписей было сделано на камне, на древних зданиях. Здания эти давно разрушились, а их камни были употреблены для жилых построек.
Ученый пришел в отчаяние. Казалось, не было никакой возможности скопировать надписи, не выдав истинных целей своей поездки.
Случайная встреча с медником X. Хабшушем сразу все изменила. Оказалось, что этот человек сам давно занимался копировкой таинственных иадписей, по с другой, разумеется, целью. Он верил, что в них запечатлены имена чертей и демонов, раскрыв которые, можно стать всемогущим. Человек, прочитавший эти имена, сможет подчинить своей воле нечистую силу, лечить безнадежно больных, узнавать местонахождения древних кладов и т. д. В это верили все местные жители.
Просмотрев копии надписей, сделанных медником, ученый убедился, что они выполнены мастерски, с исключительной точностью.
Вначале И. Галеви вызвался помочь X. Хабшушу в расшифровке имен чертей и демонов. Но, постепенно завоевав его доверие, востоковед рассказал меднику о могучем некогда Сабейском государстве, более
двух тысячелетий назад исчезнувшем с лица земли, и об истинных целях своей поездки. Все, что Хабшуш узнал из рассказов ученого, так его поразило и увлекло, что он сразу отказался от веры в чертей и вызвался помочь востоковеду в его работе.
X. Хабшуш был одним из немногих местных жителей, знавших грамоту. По совету И. Галеви, он в разговоре со знакомыми осторожно намекал, что уж близок к прочтению имен чертей, содержащихся в древних надписях. Эти слухи быстро дошли до власть имущих и духовенства, в распоряжении которых были почти все надписи: ведь именно их дома были сложены из камней с драгоценными письменами.
В надежде стать обладателями сказочных богатств эти люди приглашали к себе X. Хабшуша, дабы он расшифровал имена чертей. Он рьяно принимался за дело, обещал помочь, а тем временем без устали копировал древние надписи для И. Галеви. Правда, несколько раз энтузиасту-меднику приходилось спасаться бегством от обманутых в своих ожиданиях богатеев. Не раз его жизнь была в опасности. Но в конце концов работа была успешно завершена — и 685 драгоценных надписей стали достоянием исторической науки.


СОДЕРЖАНИЕ
ВНЕ ЗЕМЛИ
К. Огородников. О некоторых загадках космоса. Рис. Е. Войшвилло . 5
П. Клушанцев. Невесомость. Рис. Е. Войшвилло 11
И. Воль не р. Меню космонавтов. Рис. Е. Войшвилло 20
Л. Королев, Л. Никольский. Без спорта — в космос дороги нет. Рис.
Е. Войшвилло . . 29
ЗЕМЛЯ
Б. Личков. Как произошла Земля и вся планетная система Солнца? Рис. Е.
Войшвилло 40
А. Щербаков. Пятьсот миллионов лет назад на месте Ленинграда. Рис. В. Шевченко . 48
И. Г о х м а н По следам древнего человека. Рис. Ю. Лаврухина и Ю. Галецкого 55
А. Гембель. В глубинах океана. Рис. Ю. Лаврухина . 63
В ЛАБОРАТОРИЯХ УЧЕНЫХ
Б. Розен. Шифр белка. Рис. В. Свешникова . . 70
К. Мищенко. Раствор и ты. Рис. В. Свешникова ... 80
Г. Кованько. Чудесные гиганты. Рис. В. Свешникова 85
Е. Мелентьева. Будущее принадлежит синтетическому каучуку. Рис. Ю. Лаврухина 95
И. Воль пер. Судьба одного открытия. Рис. В. Бескаравайного . 107
A. Т о м и л и н. Как пустота стала помощником. Рис. В. Свешникова 114
Я. Крымов. Мороз работает. Рис. В. Свешникова 122
Е. Ш ифрин а, Л. Дрибинский. Рубиновый луч. Рис. Ю. Лаврухина 129
К. Калмыкова. Лягушечья лапа и собака Лайка. Рис. А. Ковалева 139
B. Пигаревский, Г. Ильин. Таинственный мир. Рис. В. Леонова 146
А. Кондратов. Люди и роботы. Рис. Ю. Галецкого ...... 151
И. Квятковский. Тайны корпуса корабля. Рис. Ю. Лаврухина 165
И. Шафрановский. Открытие уральского месторождения в темной ленинградской комнате. Рис. Ю. Лаврухина 174


РАЗГОВОР О ПРЕКРАСНОМ
А. Новиков. Что такое прекрасное? Рис. В. Бескаравайного 178
Е. Сол о во в. Незабываемые встречи 192
Р. Б е р и л о в. Светоч мира. . • 197
О. Туберовская. Большое сердце, щедрый талант. Рис. В. Бескаравайного . 200
И. Смольников. Девочка с персиками. Рис. В. Бескаравайного 217
М. Андреева. Очарованный резец. Рис. А. Костровой 224
А. Чуркин. Союз фантазии и науки. Рис. Е. Войшвилло . . 230
Е. Озерецкая. Олимпийские игры 238
Е. Брандис. Джеймс Гринвуд — забытый писатель? Рис. В. Равнина 247
Георгий Любош. Замечательные архитектурные памятники Европы . . . • 253
В л. Сандлер. Тайна Робинзона Крузо. Рис. Ю. Лавру хина 269
О. К а р ы ш е в. Вива Куба! 279
ПРО ВСЯКОЕ-РАЗНОЕ
Н. Сергеев. Город шагает к морю. Рис. В. Шевченко 285
В. 	Нестеров. Триумфальная арка. Рис. В. Шевченко 291
Л. Волохонский, Т. Волохонский. Наводнения и их причины. Рис.
В. Шевченко . 297
Б. Борейко. Техника приходит на помощь археологам. Рис. В. Бескаравайного ^04
Б. Борейко. Вторая жизнь документов. Рис. В. Бикаравайного 307
И. Депман. Сколько времени? Рис. В. Кустова и К. Овчинникова 313
А. Бобков, Б. К о ш е ч к и н. По следам мятежного корабля 324
О. Карышев. Шахтеры останутся на поверхности 326
О. Карышев. Степной батыр. Рис. В. Шевченко 329
Б. Самойленко. Как яд стал лекарством. Рис. В. Шевченко 331
А. Белов. Медник копирует древние письмена 333
Небольшие заметки «Из записок любознательного архивариуса» и другие подготовили для альманаха: А. Филиппов, Т. Шар го род с кий, 77. Длуголенская.
ПЕРЕПЛЕТ, ТИТУЛ И ФОРЗАЦ Б. КРЕЙЦЕРА
ДЛЯ СРЕДНЕГО И СТАРШЕГО ВОЗРАСТА
Альманах тХочу всё знать", М 5
Ответственный редактор Н. К. Неуймина. Консультант по художественному оформлению Н. Д. Полозов.
Технический редактор 3. и. Коренюк. Корректоры Ю. А. Бережнова и К. Д. Немцовская. Подписано к набору 1();V 1%3 г Подписано к печати 25/Х 19G4 г. Формат 70x90*1^ Печ. л. 21. Уел. печ. л. 24,57. Уч.-изд. л. 23,986. Тираж 500'Ю (1— 25(><>0) экз. ТП-1953 Л6 554. М-49108. Ленинградское отделение Детгиэа. «Ленинград, Д-187, наб. Кутузова. 6. Заказ № 100.
2-я фабрика детской книги Детгиза Министерства просвещении РСФСР.
Ленинград, 2-я Советская. 7. Цена 97 коп.