/
Author: Ивин М. Карышев О. Козлов Б. Лысов В. Томилин А.
Tags: художественная литература альманах хочу всё знать научно-художественный альманах
Year: 1978
Text
А. НОВИКОВ.
По закону Добра и Справедливости
ГЕРОИ
НАШЕ ГО
ВРЕМЕНИ
К 60-ЛЕТИЮ
ЛЕНИНСКОГО КОМСОМОЛА ДЕЛИСЬ ОГНЕМ!
Рассказ Героя Социалистического Труда Т. В. Федоровой. Лит. запись Л. Эфроса. Рис.
В. Цикоты Ю
Со-
ДеР-к жа- Т ние
ШАГИ
ПЯТИЛЕТКИ
Б. КОЗЛОВ.
Лучше — значит, и больше! Рис. В. Видермаиа 33 В. ЛЫСОВ.
Памятник Ильичу. Фото А. Дроздова ... 37
М. ИВИН.
«Вторая целина» 7S
О. КАРЫШЕВ.
Фабрика насекомых. Рис. Т. Слуцкой .... 80
& НАУНА
СЕГОДНЯ
A. ТОМИЛИН.
Информация, память, знание S3
B. СИЛИН.
Цвета невидимых лучей. Рис. Б. Керта ... 66
Т. ОРЛОВСКАЯ.
Шимпанзе из-под Пскова. Фото Л. Фирсова . 84
Б. МИРОНОВ.
Математическая история, или Почему историки дружат с математикой. Рис. Д. Титова ... 106
A. ЩЕЛКИН.
Меркурий в электронном веке. Рис. Б. Кузнецова 140
М. ВАСИН.
В мире аарозолей. Рис. Н. Андреева .... 150
B. МОЛЧАНОВ.
Фокусник против физика. Рис. Д. Титова ... 219
СОвЕ ГСКОЙ
АРМИИ-60
ВИКТОР ШУРЛЫГИН.
Обретают в бою. Фото В. Брязгииа .
Б. БОРИСОВ.
Как побеждается страх. Фото автора .
18
94
В. СНЕГОВ.
Путь в Шестой океан 29
В. СНЕГОВ.
Самая обыкновенная экспедиция. Фото ТАСС 170
Ю. КОПТЕВ.
Взгляд с высоты. Рис. Н. Андреева .... 177
А. АНТРУШИН.
Радиоклуб Млечного пути. Рис. Ю. Смольникова 187
РАССКАЗЫ О
13Г
т
ПРОФЕССИЯХ
B. АРРО.
Шелковая радуга. Рис. ▲. Ежелина 44
Морем плененные. Фотоочерк Ю. Муравина 102
C. КУШНИР, М. КУШНИР.
Конвейер остановиться не должен! Рис. А. Еже-
Б. АЛМАЗОВ.
Кто первым входит на корабль. Рис. Д. Титова . Л. ЭФРОС.
Когда набирают 03. Фото. А. Иванова . . .
160
205
Г. ЧЕРНЕНКО.
Отто Лилиенталь — ученик аистов. Фото автора
Г. МАТВЕЕВА.
Тайна мавзолея Александра Македонского . .
ЛИЦОМ К ЛИЦУ
С ПРИРОДОЙ
Б. МИХАЙЛОВ.
Трактат о дятле. Рис. Т. Капустиной .... 271
ПРЕКРАСНОГО
И. смольников.
Две ночи 115
Л. КОВАЛЕВА.
Певец счастья. Рис. В. Минаева 23
С. АНДРОСОВ.
Осторожно: Бастианини. Фото автора . . . 228
Р. БАЛАНОВСКИЙ.
Арман Дюкло — жрец Мнемозины. Рис. Б. Аникина 235
А. КЛЕНОВ.
Образы звука. Рис. Ю. Куликова 245
Э. ВЕЛИКОВИЧ.
Шестой Международный имени Чайковского . 252
А. КУНИК.
Знакомьтесь: Кустодиев 278
Л. ТАРАСОВ.
Рождение «Ла Скала» 284
СПОРТ
ЕП
СПОРТ
ГЗ
СПОРТ
А. КОНДРАТОВ.
Внуши себе рекорд! Рис. Б. Забирохина . . . 211
НАШИ
УВЛЕ¬
ЧЕНИЯ
Я. ДЛУГОЛЕНСКИЙ.
Старичок у глобуса. Рис. ф. Ибнеаминова . . 293
х-уВСЕ знать
НАУЧНО¬
ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ
СБОРНИК
1978
ЛЕНИНГРАД «ДЕТСКАЯ ЛИТЕРАТУРА»
001
X 87
СОСТАВИТЕЛЬ
А. ТОМИЛИН
РЕДАКЦИОННАЯ КОЛЛЕГИЯ:
Г. С. Арбузов, искусствовед, член Союза
художников СССР; М. Е. И в и н, член Союза
писателей СССР; Р. В. Кинжалов, доктор
исторических наук; Б. И. К о з л о в, кандидат
технических наук; Л. С. М а р х а с ё в, член
Союза журналистов СССР; А. И. Н о в и к о в,
доктор философских наук, профессор;
С. А. Никитин, сотрудник АН СССР;
Л. Е. Родин, доктор биологических наук,
профессор; В. Н. Суслов, член Союза пи¬
сателей СССР; И. Ф. Смольников, кан¬
дидат филологических наук; А. И. Шали¬
мов, кандидат геолого-минералогических
наук.
ОФОРМЛЕНИЕ
И. КОШАРОВСКОГО
(С)Издательство «Детская литература», 1978 г,
70803—187
X 409—78
М10110Э)—78
А. Новиков
ПО ЗАКОНУ ДОБРА И СПРАВЕДЛИВОСТИ
Вот уже прошел год с тех пор, как памятной осенью 1977 года была принята и вошла в силу новая Конституция СССР.
В каждой области жизни есть явления временные, преходящие, а есть и такие, что выражают самую сущность, основу основ этой области. Есть фундаментальные законы физики, биологии, химии, навеки связанные с именами тех, кто их открыл. Есть нетленные произведения классического искусства, они сохраняют на века значение нормы и часто недосягаемого образца. Так же и в области общественной жизни, политики, морали.
В отличие от тех законов природы и общества, которые действуют сами по себе и лишь открываются людьми, формулируются ими, государственные законы создаются людьми. В этих законах, особенно в Конституциях, отражаются все основные стороны жизни данного общества: характер собственности, форма власти, права и обязанности граждан.
Новая Конституция СССР и основанные на ней Конституции союзных республик — Российской Федерации, Украины, Белоруссии, Литвы и других — отражают сущность советского общественного и государственного строя, его гуманистический, истинно справедливый характер.
Обратите внимание, что, говоря о политике, мы употребляем слова: гуманизм, справедливость. На первый взгляд это может показаться странным — переносить в область политики, государственных законов понятия из области нравственности, применимые к человеку.
Но оказывается, можно и нум&с* оценивать явления политические и с точки зрения нравственной. Все, все без исключения, «чего коснется человек», получает помимо других и нравственную оценку. Честно это или нечестно, справедливо или несправедливо, добро это или зло. Оценки эти, конечно, не общие для всех людей — у разных людей, у разных классов свои представления о чести и справедливости. Признавая это, мы отстаиваем свои представления, они — жизненно верные.
Именно поэтому месяца за два до Октябрьской революции В. И. Ленин говорил о партии коммунистов, что она — «ум, честь и совесть нашей эпохи». Обратите внимание: не только ум, но честь и совесть. А это понятия из области нравственной. И они полностью применимы к созданной Лениным партии. Именно она, эта партия, сказала народам России правду о грабительском, несправедливом с обеих сторон характере первой мировой войны. Воюющие же страны — Германия, царская Россия, Англия, Франция — оправдывали захватнические войны.
3
Только партия российских коммунистов выступила в защиту подлинной справедливости.
Коммунисты во всех странах и поныне проявляют себя как смелые и бескорыстные борцы за новый справедливый строй. Эти черты открытой у\ честной политики особенно характерны для нашей Коммунистической партии. У нее нет других интересов, кроме интересов народа. И эта открытая, понятная трудящимся политика закреплена в главном законе нашего государства. Высокий нравственный смысл деятельности партии точно определен в Конституции: КПСС существует для народа и служит народу Никаких других целей Коммунистическая партия не имеет. Все, что делает партия — а труд ее необъятен, — все это посвящено людям, всему нашему народу и каждому человеку в отдельности. Это и есть настоящая демократия.
На Западе часто говорят, будто бы демократия определяется количеством партий. Но это неверный, чисто внешний взгляд на политическую жизнь. Все дело в том, какая партия у власти, защищает ли она интересы всего народа, трудящихся, или только корыстные интересы собственников. В США, во Франции, в других капиталистических странах у власти сменяются разные буржуазные партии, но политика стран остается неизменной потому, что, к примеру, республиканская и демократическая партии, попеременно сменяющие друг друга у власти в США, — совершенно однородны.
Оценка политики партии зависит от того, как правящая партия решает жизненно важные вопросы — труда, отдыха, образования людей. Коммунистическая партия Советского Союза стремится к тому, чтобы жизнь всех советских людей становилась лучше, содержательнее. Новая Конституция закрепляет главное право людей — право на труд. При этом в условиях социализма труд наполняется новым содержанием, он связан с развитием личности. И в этом его глубокий нравственный смысл.
.. . Непрерывно движется лента конвейера. Одни и те же детали на ней, части будущего автомобиля. Где же движется эта лента: в Детройте, на заводах Форда, в Бьянкуре под Парижем, на заводах Рено или на заводе имени Лихачева в Москве, на ЗИЛе? Казалось бы, конвейерные линии работают по единым законам и принципам. Они действительно были бы совершенно одинаковыми, если бы двигались в пустом пространстве, где нет людей. Но конвейеры движутся в определенной среде. Причем не только в географической или пространственной, но и в определенной социальной среде.
Дело не только в том, где расположен завод с конвейерными лентами— в США или в СССР. Главное — кому принадлежит и завод и земля, на которой он расположен, кто их хозяин. Никакие самые отличные души и столовые на фордовских заводах не могут скрыть того, что хозяину предприятий глубоко безразлична судьба каждого отдельного рабочего, стоящего у конвейера, и значит — судьба всех.
Но конвейер, как и весь завод, как и другие заводы и земля, на которой они стоят, может принадлежать тем, кто работает здесь; самим рабочим, инженерам, техникам, всему народу в целом.
Именно так происходит в странах социализма. Конечно, конвейер есть конвейер. Работа на нем нелегка, она требует собранности, выдержки, привычки. Но самое главное состоит в том, что те, кто стоят у кон¬
4
вейера, не безразличны обществу. Они сами хозяева, они — часть этого общества. И потому конвейер, к примеру, на Волжском автомобильном заводе — а протяженность его ленты сто пятьдесят километров — движется утром, в начале смены быстрее, чем тогда, когда люди в конце смены устают, тем более вечером, когда реакция человека становится замедленной. Несколько раз в день — разминки, производственная гимнастика. Приглушенно играет музыка, детали машин да и стены цехов окрашены в такие цвета, которые не режут глаз. Тщательно изучается физическое и психическое состояние рабочих — не для того, чтобы избавиться от усталых или больных, а чтобы помочь им. Ведь при заводе— свои поликлиники, каждый год рабочие получают почти бесплатные путевки в санатории и дома отдыха. Но самое главное — никто не прикреплен к конвейеру навечно. Каждый рабочий может учиться, повышать свои знания, оттачивать мастерство. Сегодняшний операционник у конвейера завтра — механик, техник, наладчик, инженер. Ступени этой лестницы открыты всем. Человек у конвейера может не только учиться вечером, но и заниматься спортом, играть в оркестре или петь в ансамбле— рядом с заводом Дворец культуры. Одни и те же машины у озера Мичиган и Куйбышевского моря. Но как различны социальные условия — потому-то и машины по-разному воздействуют на жизнь людей.
Так же обстоит дело и с правом на жилье. Такого права не знает ни одна Конституция буржуазного мира. И это неудивительно.
Квартирная плата в буржуазных странах поглощает значительную часть заработной платы. Никто не получит квартиру бесплатно. Даже на далеких окраинах Парижа, где иногда строятся немногие дома, принадлежащие государству и местным органам власти, за квартиру нужно платить восемьсот франков в месяц. А зарплата рабочих и мелких служащих не превышает трех тысяч франков в месяц. В самом же Париже двухкомнатная квартира стоит две тысячи триста франков в месяц, а трехкомнатная— три тысячи. Иначе говоря, эти квартиры в частных домах рабочим недоступны. Однокомнатная квартира в таких домах стоит девятьсот франков в месяц — это одна треть зарплаты. Такое же положение в Англии и США.
В нашей стране квартирная плата в государственных домах не повышалась с 1928 года, она, как правило, не превышает пяти процентов зарплаты. И это изумляет иностранцев, как и то, что советские люди получают квартиры бесплатно от государства.
Точно так же и цены на основные продукты питания в нашей стране постоянные, стабильные.
Основа устойчивости, постоянства, уверенности в завтрашнем дне, которыми отличается жизнь в нашем обществе, — общественные фонды.
Именно они, эти фонды, то есть средства, которые выделяет общество, и дают возможность сохранять низкую квартирную плату, бесплатное образование и лечение, ежегодный оплачиваемый отпуск, и именно поэтому в нашей стране, как и в других странах социализма, доходы людей никак не ограничиваются заработной платой. К ней прибавляются различные выплаты и льготы за счет общественных фондов.
Конституция нашей страны закрепила не только социально-экономические, но и все основные политические права и свободы людей — свободу слова, печати, собраний, уличных шествий, свободу совести — то
5
есть право исповедовать любую религию или не исповедовать никакой, быть атеистом.
Все эти права и свободы могут и должны использоваться только в интересах советского народа, нашего общества. Если бы кто-нибудь стал призывать к войне, восхвалять фашизм или клеветать на нашу революцию, попытался бы расклеивать листовки или писать лозунги на стенах, то встретил бы самый решительный отпор не только со стороны властей, но и самих граждан. Свобода не для противников свободы! Неужели наш народ отдал миллионы жизней своих сыновей, перенес голод, блокаду и разрушения, чтобы кто-то во имя мнимой свободы, чужой воли или собственного своеволия мог бы чернить наш строй, наши мысли и чувства!
Новая Конституция ограждает советских людей от такого злоупотребления свободой. Не зря в ней говорится, что свободы слова , печати, собраний должны использоваться только «в соответствии с интересами народа и в целях укрепления и развития социалистического строя».
Наша новая Конституция особое внимание уделяет подлинным правам и свободам граждан Советского Союза. Если в прошлой Конституции раздел о правах и свободах содержал шестнадцать статей, то теперь их — тридцать семь. Они образуют большой раздел новой Конституции— «Государство и личность». Такого раздела не знает ни одна Конституция буржуазных стран. Главное в нем: жизненно важные права советских граждан — право на труд, на отдых, на образование, на материальное обеспечение в старости и в случае болезни.
В новой Конституции СССР закреплены все основные завоевания, достигнутые социализмом, начиная от победы Великой Октябрьской социалистической революции и до наших дней.
В то же время основные идеи Конституции восходят к истокам, к тем временам, когда коммунизм только еще превращался из утопии в науку. В «Манифесте Коммунистической партии», обнародованном сто тридцать лет тому назад, Маркс и Энгельс писали: «На месте старого буржуазного общества с его классовыми противоречиями и классами появится ассоциация, в которой свободное развитие каждого есть условие свободного развития всех».
Это положение утверждало глубокий гуманистический смысл нового учения. Здесь проявлялась не словесная, а вполне реальная любовь к трудящемуся человеку, стремление создать истинно человеческие условия для его развития.
Через сто тридцать лет этот важнейший марксистский принцип включен в текст новой Конституции СССР. Включен полностью.
Точно так же обстоит дело и с доступностью духовных ценностей, культурных богатств. Накануне Октябрьской революции директор Эрмитажа граф Д. Толстой заявил, что сама мысль о том, что музей должен открывать народу свои сокровища, кажется ему недопустимой. Хранитель музея, по его словам, должен выступать только перед теми, кто равен ему «по развитию, знаниям и понятиям». Миллионам людей в России, среди которых 80 процентов были неграмотными, сокровища Эрмитажа оставались недоступными. Мир прекрасных, одухотворенных вещей, картин, статуй, гравюр был полностью закрыт. Но ведь каждый экспонат Эрмитажа — это сгусток таланта и ума, который вложил ма-
6
стер в живописное полотно или маленькую шкатулку. Подумаешь об этом, когда видишь, как сегодня нескончаемый людской поток движется по набережной Невы в Эрмитаж. И искусствоведы каждой группе объясняют, рассказывают, открывают ворота в мир творчества. А директор Эрмитажа, академик Б. Б. Пиотровский, с гордостью говорит не только о выставках картин из музея в Париже или Вашингтоне, но и о том, что научные сотрудники выезжают в Красные уголки заводских цехов, на фермы и в совхозы, показывают диапозитивы картин Леонардо да Винчи и Рембрандта, Гойи и Веласкеса. Каждая вещь, хранящаяся в Эрмитаже, — народное достояние. Над картиной нет надписи, которыми полны американские музеи: «из коллекции Вандербильда», «собственность Маккормика».
Вот этот невиданный еще в истории порядок вещей, когда общество берет на себя главную заботу о жизни людей и порождает совершенно новое сознание. Человек все полнее и чаще чувствует себя заинтересованным во всем, что происходит в стране. Появляется новое ощущение: «мы», «наше».
Это совершенно новое выражение, оно отражает нечто небывалое, невиданное. Жителю Нью-Йорка или Далласа обычно не приходит в голову говорить «наши» или «наше».
Как может сказать «наше» рабочий, если он трудится на станках, принадлежащих другому человеку или безликой фирме, компании? Как может сказать «наше» фермер или владелец маленькой ремонтной мастерской? Вся его жизнь по необходимости связана с другим словом: «мое». Он много и упорно трудится на своем поле, в своей мастерской и более всего боится потерять это «мое». Не скажет «наше» и инженер, физик-исследователь, социолог. Они работают на «них», то есть на фирму, корпорацию, университет.
Люди в условиях такого общества рассчитывают прежде всего на себя, затем на национальные землячества, благотворительные организации, религиозную общину.
За этими словами — «мое» и «наше» — стоят совершенно разные жизненные условия.
В обществе, в котором живем мы с вами, чувство коллективизма, слитности со всем народом формируется самим укладом жизни. Есть неопровержимые свидетельства этого невиданного еще чувства, которое диктует людям не только говорить, но и думать: «Наши запустили ракету к Венере», «Наш ледокол пробился к Северному полюсу», «Наши тракторы пробились на американский рынок», «Наши завоевали первенство по бегу на коньках». И не только говорить и думать, но и действовать.
Тысячи людей из Москвы и Ленинграда, Киева и Минска, Вильнюса и Тбилиси отправились восстанавливать разрушенный землетрясением Ташкент, прокладывать сквозь горы и тайгу железную дорогу» к Тихому океану, сооружать Саяно-Шушенскую гидроэлектростанцию.
Ежегодно в редакции газет поступают миллионы писем. Лишь небольшая часть содержит личные просьбы. Большинство писем — это добровольное, естественное выражение заботы об общем деле. Люди беспокоятся о чистоте отстоящего от них на тысячи километров озера Байкал и соседней речки Луги, о сохранении лесов, памятников стари¬
7
ны, о том, как лучше организовать движение машин по дорогам. Все это — и озера, и леса, и дороги — общенародное достояние.
Одним из главных завоеваний социализма, закрепленном Конституцией, является ликвидация национального неравенства. Статья 36-я говорит: советские граждане различных национальностей и рас имеют равные права. А ведь у нас в стране живут около ста тридцати различных народов. Ведущей силой, скрепляющей это содружество, является русский народ. Вполне естественно, что и русский язык — язык великой культуры — стал не только языком одного народа, каким он был многие века, но и языком межнационального общения. Действительно, как говорят между собой армяне и литовцы, буряты и осетины, украинцы и таджики? На русском языке. Благодаря этому языку народы понимают друг друга, узнают о всех достижениях науки, техники, искусства. Кто бы знал в мире произведения Чингиза Айтматова, если бы они не переводились с киргизского на русский, или стихи Деборы Вааранди, не переведенные с эстонского, Эдуардаса Межелайтиса — с литовского.
Большие и малые народы в нашей стране образовали совершенно новую общность — советский народ. Общность эта родила и совершенно новое чувство — советский патриотизм.
Крепчайшие узы привязывали человека к родному очагу, к своему племени, к его земле, какой бы она ни была, благословенной или суровой. Это была родная земля. Ее обычаи, песни, язык необъяснимо, хотя и вполне вещественно, осязаемо, выражали связь человека с другими людьми. Приобщенность к жизни своего народа и его истории — неотъемлемая часть духовной культуры народа. Человек, воспринявший и усвоивший это чувство истории, которое не сводится, конечно, к усвоению исторических фактов, хотя и опирается на него, вырабатывает защитные реакции против равнодушия.
Новый, еще невиданный в истории тип патриотизма — советский патриотизм — соединяет глубинное национальное чувство с причастностью к общенародному делу. Народы, большие и малые, гордятся не тем, что их отличало и разъединяло, а тем, что их объединяет вот уже более шести десятилетий. Космические корабли и сибирские гидростанции, города в пустынях и газопроводы в тайге, искусство танца и спортивные рекорды — это общее достижение народа, объединяющего сто тридцать наций и народностей. Это общество не стирает национальных различий. Каждая национальная группа отличается «лица не общим выражением». Но каждая группа, большая и малая, — это часть единого целого. И об этом ясно и четко сказано в Конституции.
Не только права советских граждан закрепляет новая Конституция нашей страны. Нет прав без обязанностей. Мы обязаны соблюдать все наши законы, обязаны добросовестно трудиться, беречь собственность народа, защищать свое Отечество, если ему угрожает опасность.
Конституция требует от всех граждан укреплять дружбу между народами, уважать национальное достоинство всех народов.
Новая Конституция впервые требует от всех граждан охранять природу, беречь и умножать ее богатства, сохранять исторические памятники и культурные ценности. Когда мы только вдумываемся в простой перечень этих обязанностей, мы видим, как все они сложны. К выполнению каждой из них надо готовиться.
8
Как это понять? Чтобы уметь добросовестно трудиться, надо, конечно, изучить ту или другую специальность — научиться оттачивать на станке деталь или чертить эту деталь на ватмане и рассчитывать ее рельеф, объем, вес. Научиться водить автомашину и трактор, делать анализ в химической лаборатории, расписывать ткани. Да мало ли каких специальностей нет на свете! Но достаточно ли всего этого? В том-то и дело, что нет. Добросовестный труд не только на себя, но и на общество, на других людей требует умения думать о смысле этого труда, о месте человека среди других людей.
Точно так же обстоит дело и с другими обязанностями, записанными в новой Конституции. Чтобы беречь природу, сохранять памятники истории и культуры, обязательно надо чувствовать связь времен. Ведь наши поколения не первые и не последние в истории нашей Родины. До нас жили на необъятных российских просторах люди, они распахивали земли, возводили города, писали книги и картины. Все это досталось нам. И наши современники построили новые города, посадили новые леса, создали новые картины и песни. Мы получили от прошлых поколений не только материальные богатства, но и ценности духовные — любовь к Родине, чувство товарищества, верности долгу, веру в добро, стремление к справедливости.
Конечно, человеку нужна еда, одежда, жилище. Но не только, если он Человек. И не может он быть по-настоящему счастливым, когда в мире еще есть голодные, униженные, обойденные судьбой люди.
Вот это обостренное чувство добра и справедливости, которое всегда было присуще лучшим людям России, все больше становится нормой жизни, признаком нашего образа жизни. Все это перейдет к следующим поколениям. Без этой связи нет прогресса, нет и настоящего патриотизма, любви к Родине.
Новая Конституция и учит нас настоящему, не словесному, а действенному патриотизму: работать, чтобы процветала Родина, защищать Родину, если враги нападут на нее, сохранять, беречь ее природные богатства, ее памятники культуры. Она учит нас Правде и Добру.
ГЕРОИ
НАШЕ ГО
ВРЕМЕНИ
К 60-ЛЕТИЮ ЛЕНИНСКОГО КОМСОМОЛА
ДЕЛИСЬ ОГНЕМ!
Рассказ заместителя начальника Московского Метростроя Героя Социалистического Труда Т В. Федоровой
в Москве собираются строить метро. Метрострою нужны строители. Кто должен пойти добровольцем на метро? Это должны быть наиболее самоотверженные, передовые комсомольцы, ибо мы считаем, что метро нужен не только строитель — метро нужен боец!»
Москва тех лет, конечно же, была меньше сегодняшней, но и тогда расстояния в ней были весьма ощутимые. А с транспортом было из рук вон плохо. Трамваи ходили переполненные до предела — люди гроздьями висели на подножках. На всю Москву приходилось 178 автобусов, и то многие из них стояли в ремонте. Первый троллейбус был пущен лишь в 1933 году.
Заботясь об удобстве и свободном
Это случилось много лет тому назад, в 1933 году.
Я, тогда совсем еще девчонка, работала после окончания школы фабрично-заводского обучения такелажницей на заводе «Каучук».
Прибегает как-то в цех секретарь комитета комсомола: «Ребята, срочно
на комсомольский митинг». На митинге выступил парень в синем комбинезоне. «Я из горкома комсомола, — сказал он,—
времени москвичей, ЦК партии принял решение о строительстве в Москве метрополитена.
Москва была буквально продырявлена буровыми скважинами — изыскатели исследовали грунты, вели разведку будущей трассы. Армия метростроевцев, пришедшая на строительство первой очереди, была огромной — более 70 тысяч человек. 22 тысячи лучших рабочих послали в шахты заводы и фабрики Москвы. Рядом с ними прокладывали первые туннели почти 16 тысяч юношей и девушек, а из них более 13 тысяч были комсомольцами. . .
Мы — Зина Максакова, Шура Лазарева и я — сразу подняли руки: пишите нас. Отбор был строгим. И вот наконец-то у нас в руках комсомольские путевки. В летописи Мет- ростроя записано: «Май 1933 года. На строительство метро приходит первая тысяча комсомольцев. В июне еще 2 тысячи. В сентябре 10 тысяч». Мы очень гордились, что мы метростроевцы, — как сейчас гордятся строители БАМа. Когда мы-шли по улицам в брезентовых робах, резиновых сапогах и широкополых шахтерских шляпах, нам дружески улыбались.
Московское метро строила вся страна. На платформах и вагонах с буквой «М» шел лес из Архангельска, металл из Донбасса, цемент из Новороссийска, битум из Баку, мрамор из Крыма и с Урала, гранит с Украины и из Карелии, машины из Ленинграда и рельсы из Кузбасса.
539 заводов, фабрик и карьеров грузили свою продукцию для московского метрополитена. И еще вспоминается: решение о строительстве метро было в 1931 году, а еще в 1926 году Владимир Маяковский написал такие частушки:
Под Москвой товарищ крот До ушей разинул рот.
Электричество гудёт,
Под землей трамвай идёт.
Я кататься не хочу,
Я не верю лихачу,
Я с миленком Сёмкою Прокачусь подзёмкою.
Во Москве-реке карась Смотрит в дырочку сквозь грязь, Под землей быстрей налима Поезда шныряют мимо.
Честное слово, стоило бы написать эти озорные строки поэта на прекраснейшей станции, носящей его имя...
Под Москвой прокладывались первые тоннели. Механизация тогда была самая примитивная — отбойный молоток казался чудом техники, да¬
же тележка для перевозки лесоматериалов с длинными стойками-рога- ми, что называлась «козой», и то была в дефиците. Нашей техникой были лопаты, кайлы; породу грузили в огромные бадьи.
А по вечерам учились. В нашем
лексиконе появились такие мудрые слова, как марчиванка, рашпан, ло- нагарина, что означало просто-на- просто элементы деревянного крепления при проходке. Или вот какое- то музыкальное слово «фурнель» — это оказалось вертикальной выработкой, соединяющей верхнюю и нижнюю штольни.
Нас, девушек, распредилили по одной в каждую бригаду проходчиков, я начинала в бригаде Мити Бань- кина. Вместе с ребятами кайлили и грузили породу, гоняли по штольням вагонетки, ставили крепления.
Пила, топор и лопата стали нашими привычными друзьями. Но мы учились и росли вместе с Метростроем. Мы знали, что лопата и тачка — это временно, и готовились к приходу большой техники.
И она пришла — это были первые в стране проходческие щиты. Один был английский, а один наш, отечественного производства. На английском щите работала бригада Николая Краевского, на советском — его тезки, Николая Лушника. Английские эксперты считали, что на их щите за сутки можно пройти 0, 75 метра тоннеля. Бригада Николая Краевского на английском щите установила сменный рекорд— 1 метр 19 сантиметров. А Николай Лушник на отечественном щите перекрыл рекорд! Его бригада прошла 1 метр 25 сантиметров.
Каждый день на строительстве метро приносил что-то новое. Наш комсомольский вожак Геня Серов объя¬
вил: «Молодежи поручено освоить
новую профессию — расчеканщика».
Расчеканка — это гидроизоляция тоннелей. Тоннель собирается из чугунных тюбингов, между ними пазы. Сквозь них сочится и льет грунтовая вода. Эти пазы надо, зачека- нить. Работа очень трудная. Вода хлещет со всех сторон. Пескоструйным аппаратом сначала зачищаешь, а в швы потом закладываешь пневматическим молотком свинец и цемент. Чеканить лоток тоннеля легче, но бока и свод — очень сложно. Ведь чеканочный молоток тяжелый — подержи-ка его смену на вытянутых руках... Тяжело было работать, особенно ночью. Но мы никогда не унывали. У нас был тогда лозунг: «Чтобы не капало». Рассчитали график работы по минутам и стали выполнять задание на 250, 300, 400 процентов. Нашей бригаде чеканщиков в числе первых присвоили звание стахановской.
12
Ваши дедушки и бабушки хорошо помнят, как 15 мая 1935 года в 7 часов раскрылись двери всех станций столичного метрополитена и москвичи устремились вниз по эскалаторам. Самое удобное и самое красивое метро мира начало свою работу.
Но перед тем как пришел этот прекрасный день, метростроевцы выдержали настоящую битву с коварными, неподатливыми грунтами Москвы. . .
Станцию «Комсомольская» строили открытым способом. Был вырыт огромный котлован, а чтобы грунт не осыпался, забили по его краям частую гребенку металлического шпунта. Но на беду рядом протекали в коллекторах, широких стальных трубах, две речки — Ольховка и Рыбинка. Да еще вдобавок под Ярославским вокзалом пролегала труба водостока. И вот однажды летней ночью хлынул ливень. Переполненные трубы лопнули. Водопад вместе с осыпающейся землей хлынул в котлован. Люди бросились на защиту котлована. По горло в воде Леонид Вито- лин, Николай Ададуров, Петр Пре- дыбайло, Вера Леденева и сотни их друзей под проливным ливнем конопатили, затыкали стружкой, паклей, собственными телогрейками источники течей. С трех часов ночи до шести утра длилась нелегкая битва с водой, и непокорная стихия была укрощена.
В самом начале работы на стройке метро пришлось и мне столкнуться с коварным нравом подземной стихии.
Ставили однажды очередную раму крепления. Я подбирала грунт, орудуя лопатой. Вдруг раздался страшный треск, погас свет и обрушился грунт. Но все обошлось. Меня быстро вытащили из-под обрушившейся породы. Наш мастер сказал тогда: «Жить тебе, Танюша, сто лет». А с плывунами уже давно научились бороться. Молодые изобретатели Н. Г. Тупак и Я. А. Дорман предложили замораживать раствором соли хлористого кальция грунт и превра¬
щать его в искусственные скалы. Это и много других новейших инженерных решений теперь на вооружении метростроителей.
НАРОДНЫЙ ДЕПУТАТ
Этот день я не забуду никогда. Мы с бригадой чеканили тоннели около площади Революции. И вдруг прибегают за мной: «Бригадир, давай скорее на-гора. За тобой на легковой машине приехали из горкома партии». Отмылась керосином — ведь мы чеканили битумом, — переоделась, села в машину. В горкоме партии мне сообщили, что я, комсомолка, бригадир стахановской бригады Метростроя, выдвинута кандидатом в депутаты Верховного Совета СССР. Взволнованная прибежала я qa шахту, а там всеобщая радость. Меня окружили друзья, обнимают, целуют, радуются, как будто в Верховный Совет выбирают всю шахту. Оказывается, они уже все знают — слышали по радио. Дома пришли соседи по бараку. Началось торжественное чаепитие. А потом — встречи с избирателями — на фабриках и на заводах, в военных академиях и театрах, в школах и больницах. Через несколько дней на площади Маяковского собралось около двухсот тысяч человек. О своей биографии мне, девчонке, комсомолке, рассказывать было особенно нечего. Говорила о своих товарищах, о комсомольских делах, о том, как мы завершаем вторую очередь метро. И вот выборы состоялись — я депутат Верховного Совета. Получила депутатский билет № 11.
12 января 1938 года, в 10 часов утра, в Большом Кремлевском Дворце открылась I сессия Верховного Совета СССР. Быть депутатом Верховного Совета СССР — это не только высокая честь, но и огромная ответственность.
Письма избирателей. . . В них и
личные просьбы, и государственные, и хозяйственные проблемы.
Бывший шофер возмущался, что в Москве ходят порожняком много грузовых машин. Вместе с транспортным отделом Моссовета ставим вопрос о создании диспетчерской городской службы.
Братья Кореньковы просят реализовать изобретенную ими центрифугу для обогащения углей. Обращаюсь в Министерство угольной промышленности. И оно издает приказ о проектировании опытного образца.
Жители дома по улице Горького просят дать возможность построить детскую площадку. По просьбе депутата районный Совет принимает необходимые меры.
Приходят взволнованные комсомольцы. У них горе: секретарь комитета комсомола заболел менингитом. Еду к академику Николаю Ниловичу Бурденко — нейрохирургу. Он соглашается лично сделать операцию. Юношу спасли.
Никогда не забуду встречи, которая произошла в Кремле перед заседанием Верховного Совета. Это была встреча с Надеждой Константиновной Крупской. Она ласково обняла меня, поздравила с избранием и попросила: «Танечка, ты помоги мне
подняться по этой огромной лестнице». Так и шли мы вдвоем по огромной беломраморной лестнице Большого Кремлевского Дворца — самый старый и самый молодой депутаты.
Депутатами Верховного Совета первого созыва были замечательные представители передового рабочего класса:—Алексей Стаханов и его последователи — Никита Изотов, Иван Гудов, Александр Бусыгин, Ду- ся Виноградова. Всех я их хорошо знаю, со всеми дружу. Полюбила я и азербайджанскую колхозницу Басти Багирову. Она стала одной из первых Героем Социалистического Труда. Ну, а о Паше Ангелиной — первой женщине-трактористке — вы все, наверное, знаете.
В апреле 1940 года с трибуны Верховного Совета я говорила о нехватке театров и кинотеатров в Москве,
о необходимости реконструировать парк культуры имени Горького, просила увеличить ассигнования на культуру и искусство для Москвы. Простая рабочая девушка, я ставила в народном парламенте вопросы государственной важности.
ДРУЗЬЯ ВСЕГДА РЯДОМ
Прошли десятилетия. Но и сегодня крепка наша комсомольская дружба.
У шахтеров, а следовательно, и у метростроевцев есть девиз: «Делись огнем». Без самой крепкой дружбы, без опоры на плечо товарища, без постоянной взаимовыручки суровый шахтерский труд попросту невозможен. Главное для нас — ощущать рядом плечо верного друга.
С Колей Феноменовым, другом комсомольской юности, мы вместе работали на шахте, вместе прыгали с парашютом в нашем аэроклубе. Во время войны он был сапером. После выполнения задания, помогая раненому товарищу, полз по-пластунски к своим. Неожиданно перед ним разорвалась мина. . . Очнулся — лицо залито кровью. Попробовал опереться на руки — не смог. Обе кисти оторвало осколками мины. Вслепую, истекая кровью, он полз к своим.
После долгих лет лечения в госпиталях врачи признали его инвалидом
I группы. Но Николай не сдался — он пришел в свой родной Метро- строй и, конечно, нашел поддержку друзей. Он вернулся в шахту и не только отлично закончил техникум, но и отлично продолжает работать в Метрострое, является председателем совета наставников.
В 1970 году Николаю Алексеевичу Феноменову было присвоено звание Героя Социалистического Труда. В Указе Президиума Верховного Совета было сказано: «За беспримерное
мужество и беззаветное служение делу рабочего класса».
Есть на Краснопресненском радиусе московского метро станция «Полежаевская». Не все знают, что она названа в честь метростроевца Василия Дементьевича Полежаева. Обыкновенный крестьянский паренек, он прошел в Метрострое за сорок лет путь от проходчика до руководителя всего строительства. Еще когда он работал бригадиром проходчиков, у шахтеров была поговорка: «Учись прилежанию у Васи Полежаева». За самоотверженный труд инженер, коммунист Василий Дементьевич Полежаев был удостоен высокого звания Героя Социалистического Труда.
На одной из шахт до недавнего вре¬
мени работала машинистом подъема Мотя Астахова. Пришла она на строительство метро неграмотной.
Но в первые же годы на Метрострое она научилась читать и писать, овладела профессией бетонщицы и одновременно училась на курсах радисток.
О том, как Астахова воевала во время Великой Отечественной войны, говорят ее боевые награды и среди них — орден Красного Знамени.
И снова я вспомню нашего знатного бригадира, первого бригадира проходческого щита -Колю Краевского.
В двадцать лет он одним из первых в стране был награжден орденом Ленина. А во, время войны с метростроевской хваткой строил Дорогу жизни через Ладожское озеро. 15
ДОРОГИЕ СЕРДЦУ ВСТРЕЧИ
Недавно меня пригласили в Центральный Комитет комсомола на встречу с молодыми болгарскими друзьями. Попросили рассказать о моих встречах с вождем болгарских коммунистов Георгием Димитровым.
. . . Это было в канун семнадцатой годовщины Октября — в 1934 году. Образ болгарского революционера, его мужество были в сердце у каждого советского человека. Совсем недавно усилия всех честных людей, международная солидарность вырвали его из фашистской тюрьмы. На Лейпцигском процессе, организованном фашистами, Георгий Димитров продемонстрировал небывалое мужество и стойкость.
И вот мы у него в гостях. Димитров рассказывал нам о Болгарии, о своем народе. А в день первых выборов в Верховный Совет он снова пригласил меня в знакомый уже дом на проспекте Маркса и от души поздравил с избранием, а потом с улыбкой сказал: «Танечка, считаю тебя депутатом от Коминтерна».
Валерий Павлович Чкалов. . . Мы жили в одном доме и нередко встречались. Это был великий патриот Родины, первым совершивший легендарный воздушный рейс через Северный полюс в Америку. На его счету — рекордный перелет на Дальний Восток. Чкалов был талантливейшим летчиком-испытателем и «выпустил» в небо десятки машин. Он был очень интеллигентным человеком, имел множество друзей среди литераторов, артистов, художников, посещал все премьеры, не пропускал ни одну новую книгу. Я была очень горда, что он ко мне по-дружески относился. Однажды он даже сказал: «Ты у нас не только бригадир метро, но и летчик-парашютистка. Запомни, у меня самолет стоит на центральном аэродроме, захочешь — всегда он в твоем распоряжении, я дам команду».
15 декабря 1938 года он мне позво¬
нил и сказал: «Танюша, здравствуй! Нам сегодня с тобой надо быть на собрании в Доме учителя. Если я задержусь, обязательно выступи и скажи, что мы свое обращение о шефстве над школами не для трескотни и шума написали, а для дела. . .
Днем забегаю на минуту домой, вдруг звонок: «Погиб Чкалов. Он
испытывал машину, она не могла выйти из пике. До последней минуты старался спасти самолет». Я онемела от горя. Последний раз, стоя в почетном карауле, вглядывалась в его прекрасное мужественное лицо. . .
Второе февраля — день рождения Валерия Павловича Чкалова. Каждый год его старые друзья в этот день приходят к нему домой, заходят в сохранившийся неизменным кабинет. В кабинете — бюст Чкалова. А в этом году в его день рождения здесь было особенно шумно. В гости к вдове Ольге Эразмовне пришел целый пионерский отряд.
Когда меня выдвинули кандидатом в депутаты Верховного Совета СССР, со мной, как с будущим депутатом, захотел познакомиться Константин Сергеевич Станиславский. Увидев меня, он, по-моему, очень удивился юности своего кандидата. С интересом расспрашивал о работе на Метро- строе, в подробностях узнавал, что мы там делаем под землей. Особенно поразило его, что я парашютистка. И верно, удивительное создание человек: то он глубоко под землей, то высоко в небе. . . Так мы и сидели, пили чай и разговаривали. На прощание Константин Сергеевич преподнес мне букетик фиалок.
Я хорошо знала Марину Раскову. После героического перелета самолета «Родина» в 1938 году из Москвы на Дальний Восток Марину и ее подруг Валентину Гризодубову и Полину Осипенко знала вся страна. Мы с Мариной Расковой встречались очень часто — и на собраниях, и дома. Во время войны она командовала
женским авиационным полком. Последняя наша встреча состоялась в 1943 году, в военной Москве. Неожиданно позвонила Марина: «Танечка, здравствуй, это я. Выбери минутку повидаться и прихвати, если есть, какой-нибудь харч, у меня только большой кусок сахара». Хватаю полбуханки черного хлеба, кусок колбасы — и к Марине. Крепко обнялись, а потом она рассказывала о девушках своего полка, о полетах, бомбежках, о том, как ее девчата рвутся в боевые полеты.
А через некоторое время вызывают к председателю Моссовета. В кабинете — плачущая Валентина Г ризо- дубова. «Что случилось?» — «Погибла Раскова. Вам с Гризодубовой поручается пойти в семью Расковой и сообщить о ее гибели». Никогда не забуду горя ее дочери Танюши.. .
В дни великих космических свершений я с особым волнением вспоми¬
наю торжественный вечер в клубе Метростроя, посвященный женскому дню. Мы ждали Юрия Гагарина. Он приехал и очень хорошо выступил на нашем вечере. Ребята подарили ему цветы, нашу шахтерскую каску. Он тут же примерил ее — был очень доволен таким подарком. Мы храним фотографию Юрия Гагарина с такой дарственной надписью: «Коллективу метростроевцев — создателям самого лучшего, самого красивого, самого удобного в мире метро с самыми добрыми пожеланиями в труде и жизни.
Как богата наша страна талантливыми, добрыми людьми. И как я счастлива,что они вошли в мою жизнь навсегда. Мы шли и идем с ними по жизни вместе с Ленинским комсомолом, вместе с партией.
Литературная запись Л. Эфроса.
ЗНАЕТЕ
ДВЕ «АВРОРЫ»
Кому не известен легендарный крейсер «сАврора», своим выстрелом возвестивший миру о начале Октябрьской революции! Но не все знают, что этот, один из лучших для своего времени и класса, корабль,
спущенный на воду в 1900 году (водоизмещение— 731 тонна, скорость—19 узлов,
10 шестидюймовых и 20 трехдюймовых орудий),— не первый на российском флоте.
У него был достойный предшественник — фрегат «Аврора», сошедший со стапелей в 1835 году. Доблестно под командованием капитана И. Н. Изыльметьева участвовал он в 1854 году в обороне от англо-фран- цузской эскадры Петропавловска-Камчат- ского.
В 1861 году отслуживший свое, устаревший деревянный корабль-парусник разобрали. А в 1897 году взамен ему на стапелях Адмиралтейского завода заложили новый современный крейсер, ставший через 20 лет известным всему миру как символ предвестника новой эры. 17
2 Хочу всё знать
Виктор Шурлыгин
ОБРЕТАЮТ В БОЮ
Три дня на учениях «Север»
не — солдаты армии нового типа — защищали первое в мире социалистическое государство. Они отстояли его в гражданскую. И в Великую Отечественную. В наследство от тех далеких лет нам остались цокот копыт лихой конницы Буденного. Г ромовое «ура-а-а!». Огненные трассы «катюш». Вечные подвиги наших отцов и дедов. . . Вся героическая история страны и ее армии осталась нам в наследство. Еще — с боями завоеванный Мир.
Мы дорожим этим миром. Советский солдат никому не угрожает. Ни разу за шесть десятилетий Страна Советов не потрясала бомбами и
И
стория Советской Армии началась в далеком 1918 году. Огромная часть страны была занята врагом. Интервенты отрезали республику от важных продовольственных и сырьевых районов. Огненное кольцо сжималось. И можно было «иль победить, иль честно пасть в бою».
Страна Советов победила. Рабочие и крестья-
пушками. Но «ни у кого не должно быть сомнений и в том, что наша партия будет делать все, чтобы славные Вооруженные Силы Советского Союза и впредь располагали всеми необходимыми средствами для выполнения своей ответственной задачи — быть стражем мирного труда советского народа, оплотом всеобщего мира». Так сказано в Отчетном докладе ЦК КПСС XXV съезду партии.
В Конституции СССР — Основном законе нашей страны — записано: «Долг Вооруженных Сил СССР перед народом — надежно защищать
социалистическое Отечество, быть в постоянной боевой готовности, гарантирующей отпор любому агрессору».
Спокойная уверенность в своей силе, в превосходстве советской военной техники, убежденность в необходимости и правоте своего дела характерны для любого солдата, сержанта, прапорщика, офицера, генерала армии развитого социалистического общества. Армии, впитавшей в себя революционные, боевые и трудовые традиции советского народа. Армии, рожденной научно-техниче- ской революцией.
за мокрую, холодную землю, держаться до подхода основных сил. Через сорок четыре минуты после взлета десантники должны были приступить к выполнению этой задачи. Через сорок четыре минуты летчики должны были скрытно доставить подразделение на место выброски. Всего на сорок четыре минуты приказ сводил вместе профессиональных военных разных родов войск, потом их пути-дороги снова расходились — и, быть может, навсегда.
— Товарищ майор! — Командир десантников остановился у вертолета
Какие-то секунды — и взлетная полоса уходит под шасси.
ВОЕННАЯ ТОЧНОСТЬ
Утром, когда трава еще блестела от росы, на аэродром приехали десантники. И майор Ковалев и майор Кабановский, стоя у вертолетов, сразу отметили, что экипировка десантников несколько уплотнена, а груз, который они уносят с собой, тяжелее обычного. Летчики никогда прежде не видели этих людей. Ничего не знали об их прошлом. В общих словах им было известно только их будущее: высадиться в тылу «противника», занять плацдарм и, цепляясь
Ковалева. — Какую точность выхода на точку гарантирует ваш экипаж?
- При такой погодке. . . — Авиатор посмотрел на низкие облака. — Плюс-минус пять секунд.
— Подходит, — кивнул десантник.— Очень даже подходит!
Они заняли свои места, десантникам осталось ждать, летчикам — работать. Ковалев начал медленно выруливать, вывел машину на полосу, выполнил контрольное висение — слегка поднял вертолет над землей и проверил на всех режимах работу реактивного двигателя и приборов.
Стрелки дрожали на своих местах, тренированный слух не уловил в гуле турбины необычных звуков.
— Я — четыреста шестьдесят первый, — нажал кнопку передатчика Ковалев. — Разрешите вылет по заданию.
— Взлетайте, четыреста шестьдесят первый!
Рука пилота плавно двинула вперед сектор газа, и турбина отозвалась пронзительным, раскатистым ревом. Машина, чуть накренясь, пошла боком в сторону от полосы. Прошла секунда полета, в наушниках щелкнуло и раздался знакомый голос:
— Пятьсот сорок первый, мне взлет.
— По заданию, пятьсот сорок первый!
Кабановский поднимал свою машину вслед за Ковалевым. Оба авиатора служили в одном подразделении. Оба были командирами отличных эскадрилий. Одновременно стали летчиками первого класса. В один день получили звания лучшего стрелка и бомбардира. Их экипажи соревновались между собой, и командиры соревновались тоже. И никто из друзей не хотел уступать первенство. Стоило майору Кабановскому отличиться на учениях «Двина», как майор Ковалев показал высший класс на учениях «Север». Один возвращался с полигона с круглыми пятерками, и второй выполнял задание не хуже.
Оба были настоящими мастерами своего дела. Но из двух мастеров один всегда должен хоть в чем-то уступать другому: не бывает одинаковых мастеров. И вот однажды, когда решалась судьба переходящего вымпела, в прославленном гвардейском подразделении, где служат офицеры, решили узнать, кто же из двоих лучший. К каким только хитростям не прибегали строгие проверяющие, стараясь отыскать в действиях асов хоть малейшую неточность* Неточностей не было. После долгих
раздумий решили устроить гвардейцам последний экзамен. На дальний полигон привезли пару списанных танков и приказали майорам «срезать» с машин башни. Именно срезать, а не сбить — ювелирно, точно. Летчики поднялись в воздух. Их вертолеты только раз прошли над целью, дали ракетный залп, и две бронированные башни, словно игрушечные кубики, отлетели в сторону. Инженеры замерили линии среза, но так и не смогли решить, кто же стрелял лучше — Ковалев или Кабановский. Оба сработали по самому высокому классу точности, так и положено работать гвардейцам.
Теперь военный приказ бросал летчиков в далекий тыл «противника». И только от мастерства Ковалева и Кабановского зависела судьба десанта и, может быть, всей операции. Не сумеют скрытно пройти над радарными установками и передовыми позициями «противника», — все пойдет насмарку. И тот, «чужой», берег можно будет захватить лишь ценой огромных усилий. В условиях реального боя — ценой многих человеческих жизней.
— Давай самый малый, — приказал второму пилоту Ковалев.
Вертолеты шли над самым лесом, прячась в складках местности, почти касаясь верхушек деревьев. Радиостанции обеих машин не работали — их отключили сразу же после взлета,, перейдя на режим радиомолчания, чтобы «противник» не смог обнаружить вертолеты но сигналам передатчиков. Курс меняли через каждые полторы минуты, определяя свое местонахождение по приборам и карте.
— Как график, Иван Леонтьевич?— Командир десантников поднялся по лесенке в кабину пилотов.
— Нормально. —кивнул Ковалев.
— На сколько минут опаздываем?
— Ноль минут, ноль секунд.
И руки военных летчиков и глаза,
и нервы — все идеально точно работа¬
ло на этом тяжелом4 маршруте, мгновенно реагируя на почти незаметный боковой снос, на дрогнувшую стрелку прибора. Они выполняли свое задание, как прежде выполняли сотни других, не менее сложных заданий. Случалось, их поднимали по тревоге. Случалось, посылали за сотни километров от родного аэродрома. Случалось, когда ветер сгибал в дугу огромные сосны и ели, им не приказывали — их просто просили поднять в воздух свои вертолеты и найти среди тысячи льдин одну, на которой унесло в море рыбаков. И они молча уходили в полет, оставляя свои документы замполиту, как на войне, — на случай, если не придется вернуться. А потом, выполняя почти акробатические номера, держали машины у самой воды и долгие минуты ждали, пока последний со льдины поднимется на борт.
— Приготовились, — обернулся к десантникам Ковалев. — Подходим к точке.
Предупредить десантников было его обязанностью, частью его работы. Выполнив ее, майор снова ушел в полет, лишь на мгновение подумав, что, пока эти ребята будут прыгать, ему снова придется держать машину и это будут самые напряженные, тягучие минуты. Интересно: сколько
времени потребуется десантникам на выгрузку? Минута? Две? Семь?
— Покажем летчикам класс, ребята, — услышал Ковалев голос командира десантников.
Майор улыбнулся. Майору очень нравились люди, которые умели делать свое дело по-настоящему. Прижав вертолет почти к самой земле, он почувствовал, как рывком открылась дверь и ветер бросил в машину запахи осенней порыжелой травы,
Современная армия — это обязательно взаимодействие всех родов войск. У авиаторов трудное задание — поддержка с воздуха наступления мотопехоты.
21
Перед стартом.
дождя, леса. Десантники начали выгрузку. Ковалев взглянул на секундомер. Секунда. . . Третья. . . Четвертая. . . Пятая. .. В грузовом отсеке резко хлопнуло, дверь закрылась. Выгрузка закончилась.
Ковалев плавно вывел турбину на максимальные обороты, краем глаза заметив бегущего куда-то вперед командира десантников, резкие, огненные вспышки автоматных очередей и в стороне от них — вертолет Николая Кабановского.
Две машины почти одновременно сделали разворот и взяли курс на аэродром. Бортовые часы отсчитывали сорок пятую минуту полета. Впереди лежала ощетинившаяся стволами орудий передовая «противника», позади уже кипел, разгорался бой.
ПРОРЫВ
— Проверить оружие, подшить чистые подворотнички, вычистить обувь. — Командир мотострелкового батальона капитан Иван Дерюгин стоял перед строем. — Нам будет трудно, ребята. На войне из таких боев возвращаются не все.
«Южные» готовились к прорыву. По линиям радио- и телефонной связи уточнялись последние детали, ставились задачи, и на центральном пункте эхом бились в динамиках далекие голоса:
— Первый готов!
— Второй готов!
— Третий готов!
— Г отов!.. Готов!.. Готов!..— Четкие доклады из разных районов
учений сливались в единый мощный гул.
На территории батальона капитана Ивана Дерюгина ждали сигнала. Догорала в предрассветных сумерках белая ночь. Негромко звенел в дальнем конце окопа мальчишеский голос:
Вьется в тесной печурке огонь.
На поленьях смола, как слеза.
До тебя мне дойти нелегко,
А до смерти четыре шага.
Первогодок Саша Александров из Тихвина пел старую фронтовую песню. Любимую песню своего отца. И казалось, будто невидимый мост соединил два поколения. Солдат, отстоявших Отчизну в Великую Отечественную, и молодых воинов, которые только учились защищать мир.
— Подразделение! — Эхо команды пронеслось по цепи. — Приготовиться к бою!
Две группы войск стояли друг против друга. Почти 25 ООО человек с танками, орудиями, реактивными минометами зарылись в землю. Противники — «южные» и «северные» — замаскировались так, что можно было пройти в трех шагах от тягача или землянки и ничего не увидеть: кругом только тихий лес да задумчивые поля. Но обманчива была эта безмятежность на переднем крае. Командующий уже отдал приказ. Он гласил: «южные» должны прорвать оборону противника. «Северные» эту оборону обязаны удержать. Командующий ставил перед своими солдатами противоположные задачи. Как в реальном бою. Выполняя этот приказ, «южные» скрытным броском подвели к высоте Н. два мотострелковых батальона. Их задача — мощным ударом смять, опрокинуть «северных», обеспечить успех боя. Но местность насквозь простреливалась, и едва стрелки выбрались из бронетранспортеров, как «северные» открыли по ним шквальный пулеметный и автоматный огонь. Минута — и все до едино¬
го солдаты полегли бы под этим огнем. Но тут впереди, между позициями «северных» и безымянной высотой «заговорил» батальон капитана Дерюгина.
— Огонь! — крикнул Дерюгин. — Огонь, ребята!
Коммунист Иван Дерюгин закрывал собой и своими солдатами два мотострелковых батальона, чтобы те могли выйти на рубеж развертывания и начать наступление. Никто не удивился поступку капитана. Никто просто не успел до конца осознать его значение — какие-то секунды прошли с начала боя. Лишь командующий, рассматривая в бинокль место сражения, негромко сказал:
— Молодец, Иван Васильевич! Отлично, комбат!
Дерюгин выполнял свой долг. Воинская служба была для него легка и понятна — надо просто хорошо служить, а если потребуется, — умереть. Закрыть собой амбразуру. Или принять огонь на себя. Для комбата это было истиной. Он понял ее еще тогда, когда отец вернулся с войны без руки. «Что рука, сынок, если мы отстояли Родину, — улыбнулся
отец. — Мы служили честно. И ты служи как подобает. Люби солдата. Не жалей себя».
Дерюгин стал профессиональным военным. Был старшиной роты, и рота была лучшей в полку — на стрельбах, на маршах, на учениях. Его ставили в пример другим. Но чувствовал старшина: маловато знаний. Техника развивалась так стремительно, что даже на его коротком веку сменилось несколько поколений машин, появилось новое, грозное оружие. Современная дивизия превосходила предвоенную по танкам в шестнадцать раз, по бронетранспортерам и бронемашинам — в тридцать семь раз, по автоматическому оружию — в тринадцать. Одним артиллерииским залпом сегодняшняя дивизия, если не считать ядерное оружие, может обрушить на врага 53 ООО килограм¬
мов рвущейся стали. Не три, как прежде, а тридцать «механических лошадей» работали на каждого солдата старшины Дерюгина. Всю эту технику надо было знать, надо было уметь ею управлять.
— Решено, — сказал после долгих раздумий старшина. — Иду учиться.
Просто так сидеть за партой он не мог. Четыре месяца работал без выходных, без долгих перекуров. Всего четыре месяца потребовалось Ивану Дерюгину, чтобы сдать экзамены за полный курс высшего военного училища. Математический анализ, тактику — десятки сложных предметов и дисциплин сын крестьянина сдал на «отлично». Другой оценки он просто не знал — учился защищать Отечество настоящим образом.
— Оставайтесь преподавателем, Иван Васильевич, — предложил перед защитой диплома начальник училища.
— Не могу, товарищ генерал. Меня солдаты мои заждались.
Отказался Дерюгин от ленинградской квартиры, уехал в глухой лесной военный городок. Служил. Воспитывал сына Василия, названного в честь деда, и еще сотни сыновей — своих солдат. Случалось, наказывал — строго и «на всю катушку», — но никто не обижался. Невозможно обидеться, если справедлива командирская строгость. Но наказывал он редко: солдаты просто не могут подводить такого человека. Нельзя подводить таких людей. И батальон капитана Дерюгина был отличным, лучшим в части. Во время атаки «южных» лучший батальон принял удар на себя.
— Ура! Ура-а-а! — донеслось слева и справа.
Солдаты Ивана Дерюгина — безусые первогодки — выполнили свою задачу: отвлекли внимание против¬
ника, дали основным силам те несколько секунд, которые подчас решают успех боя. Стремительным броском танки «южных» пошли
в прорыв. Длинной, растянутой цепью бежала за танками пехота. Земля дрожала от взрывов. Пфтом все слилось в единый протяжный вой: заработала артиллерия, отблесками молний пронеслись над позициями реактивные истребители-бомбардировщики. Трудно было выдержать такую атаку. Но «северные» стояли. Они отражали наступление всеми средствами.
— Ввести в бой танковый батальон, самоходные артиллерийские установки,—приказал командующий.
Из леса на большой скорости выскочили тяжелые машины: «южные» пошли в прорыв главными силами.
— Огонь! Огонь! Огонь!
Над полем появились вертолеты боевой поддержки. Часть батальона капитана Дерюгина, стоявшая в резерве, десантировалась на территории противника. Мотострелки снова шли первыми, ибо, как любил повторять комбат, там, где пехота не пройдет, земля останется незавоеванной.
— Развить наступление! — Командующий принял решение. — Выдвинуть резерв!
Новые танки, транспортеры, самоходные орудия решили исход боя. «Северные» покатились назад. Отходили с боями, контратаками, но «южные» стремились развить успех! Стал возможен прорыв обороны противника на большую глубину. И «южные» незамедлительно воспользовались этим преимуществом, добытым солдатским потом и сталью. Бой отодвинулся от передовой. Все глуше звучали орудийные выстрелы, растаяла среди зелени сосен грозная техника. Там, где недавно проходила нейтральная полоса, пели птицы. А где-то впереди, уже невидимые в самый сильный бинокль, шли все дальше в прорыв мотострелки комбата Ивана Дерюгина. Шли танки, самоходки, бронетранспортеры. Связисты тянули по отвоеванной земле новые линии связи.
ПЕРЕПРАВА
Широкие красные стрелы на штабных картах «южных» упирались в водную преграду. По ту сторону реки находились «северные», и стрелы перечеркивали Вуоксу и уходили в глубь обороны противника. Стрелы обозначали направление главного удара. Всеми родами войск. Эти силы всю ночь после прорыва группировались на участке наступления. Скрытно шли к реке танковые колонны. Артиллеристы подтягивали пушки, реактивные установки, гаубицы. Бросок через лес совершил передовой отряд мотострелков. И только батальон капитана Дерюгина уходил в противоположную от реки сторону. Батальон шел на глухой полевой аэродром, где, уже готовые к вылету, стояли вертолеты Ивана Ковалева и Николая Кабановского. Батальону было приказано десантироваться в тылу противника и, заняв плацдарм, держаться под шквальным огнем противника до подхода основных подразделений.
Погода стояла холодная, абсолютно нелетная. Низкие облака плыли над землей. Вуокса пенилась. Командующему каждый час докладывали метеообстановку, но изменений не намечалось: подразделения «южных» были поставлены в невероятно тяжелые условия. Наступление срывалось. И каждый час промедления работал на противника — «северные» уже подтягивали к реке резервы. Разведка это подтверждала. Сложный замысел, уже переведенный на язык военных приказов, уже получивший логическое обоснование, рушился.
— Что скажет авиация? — спросил командующий.
— Работать тяжело, но подразделения готовы выполнить задачу.
— Артиллерия?
— Можем открыть огонь в любую минуту.
— Понтонеры?
— Переправа будет.
— Мотострелки?
— Готовы!
— Плавающие танки?
— Пройдем!
— Ракетчики?
— Если потребуется. . .
Теперь все зависело от людей. От каждого солдата, каждого офицера. Но нельзя было сразу бросать полки в атаку. Сначала требовалось математически точно просчитать каждую деталь, каждый выстрел, каждую секунду атаки, учесть поправки на ветер, на облачность, на усилившееся волнение. Ничего не разрешалось забывать — форсирование водной преграды самый трудный вид боя. Особенно на Вуоксе.
Ширина реки тут достигает четырехсот метров, глубина — до двадцати пяти,а скорость течения — полметра в секунду.
— Сколько времени придется держаться Дерюгину?—Командующий посмотрел на начальника штаба.
— По плану — пятнадцать минут.
— А реально?
— Возможны неожиданности.
— Точность выхода на объект вертолетчики гарантируют?
— До пяти секунд от расчетного времени.
— Приказываю начать форсирование реки Вуокса!
Застучали телексы, телетайпы, зазвенели телефоны: короткое «приказываю» понеслось в разные концы района учений. И тотчас сотни подразделений поднялись по тревоге и, подчиняясь стрелам на картах, пошли через леса, болота, топи. Люди вели великолепные тягачи, бронетранспортеры, танки, самоходные орудия там, где, казалось, пройти было невозможно, немыслимо. В 10 часов 30 минут подразделения должны были встретиться в одной точке — на переправе. И когда наконец это время настало — секунда в секунду, — в тылу «северных» гулко ударили автоматные очереди.
Ровно в 10.30 мотострелки капитана Дерюгина начали бой.
— Ни шагу назад! — разнеслось по цепи. — Огонь! Огонь!
Пока «северные» вычисляли координаты пехотного десанта, пока отдавались приказы, пока жерла орудий разворачивались в сторону отважного батальона, мотопехота продвинулась вперед. Захлебываясь, били пуле-
Военный летчик Юрий Костенко — мастер бомбового удара.
меты и автоматы. Тяжело ухали минометы и противотанковые ружья — дерюгинцы сражались за плацдарм. Позади, за мокрыми от пота солдатскими гимнастерками, дыбилась и гудела Вуокса. По реке уже шли плавающие танки, мощные транспорте- ры-амфибии тащили на прицепах пушки и орудийные расчеты. Грохотала канонада. Истребители-бом- бардировщики «южных» накрывали ракетным огнем позиции противника.
— Проложить переправу! — прозвучал приказ.
В бой вступил понтонный батальон подполковника Владимира Каноды. Считанные минуты отводились понтонерам на строительство моста. Или, как любил повторять комбат, — инженерного сооружения для пропуска дороги над препятствием. И эта военная дорога над Вуоксой была одной из последних дорог комбата — подполковник собирался в запас. Молодые понтонеры пришли ему на смену. В их глазах и решительных лицах отражалась юность комбата: в армии он с пятнадцати. В пятнадцать мальчишеских лет услышал свист пуль, зловещий вой мин. В пятнадцать стал разведчиком партизанского отряда. Знал каждый бугорок, каждое деревце своей родной белорусской земли, научился маскироваться и подбирать для заданий нужную одежонку.
— Поручаем тебе, Володька, ответственное задание, — вызвал его однажды командир. — Оружие оставь. Пойдешь в село. Опасность в том, что все тебя там знают.
— Это пустяки,—улыбнулся мальчонка. — Я оденусь подходяще.
Через сутки в селе появился «нищий». Грязный, в лохмотьях — одни глаза блестят из-под старенькой кепки. У дома знакомого односельчанина мальчишка остановился, стал клянчить:
— Подайте голодному милостыню, подайте христа ради, люди добрые.
Ему налили редких щей, посадили за стол. Сосед сочувственно расспра¬
шивал про мать, отца — не узнал он Володьки. Значит, и другие не опознают, можно работать. Мальчонка слонялся по улицам, наблюдал за фашистами — партизанам позарез требовались два солидных «языка». И юный разведчик нашел их. Партизаны получили ценные сведения.
Сожженные фашистами деревеньки, разграбленные города, боль людская — каждый день той страшной войны навсегда остался в памяти. Не мог Володя допустить, не имел права допустить, чтобы такое повторилось. Сразу из партизанского отряда он ушел в военное училище, стал офицером. Трудности службы закалили его, сделали настоящим воином, мастером высшего класса — там, где гражданские строители тратят месяцы, Владимир Канода прокладывает мосты за минуты! И его последний, 251-й «большой-малый» должен быть самым лучшим из всех военных мостов его судьбы.
— Начали, ребята, — махнул рукой подполковник. — Погодка самая понтонерская.
Неожиданно ударил резкий косой дождь. Над берегом «северных» поплыли клубы дыма — в бой вступили вертолеты. Они громили узлы сопротивления противника. Вырвавшись из кипящей Вуоксы, бросились в атаку плавающие танки. Мотострелкам Дерюгина стало немного легче: противник перенес основной удар на форсирующие батальоны. И «южным» остро, срочно нужна была броня, нужны были стволы новых орудий. Нужен был мост, через который пойдет вся эта техника.
— Быстрее! — крикнул Канода.— Быстрее!
Понтонеры стремительно сцепляли неуклюжие многотонные конструкции — понтоны — в единую связку. На секунду в четырехсотметровой ленте что-то заело, рядовые Мирон Ковальчик, Юрий Шалин, сержант Сергей Свечников бросились в обжигающе ледяную воду, нажали на
край понтона плечами, придавили. Оглушительно щелкнув, замки секции встали на место.
— Готовы! — крикнул Свечников.
— Катера! — приказал Канода.
Забурлили винтами мощные катера, и дорога, созданная людьми, поползла в воду — понтонеры заводили мост на сторону неприятеля. Через минуту стальная лента прорезала Вуоксу, соединила противопо-
После полета.
ложные берега. И тотчас на мост вступили танки. За ними стремительно, на большой скорости, пошли самоходки, пронеслись закованные в броню батальоны. Ровно в 10 часов 45 минут мост Владимира Каноды опустел. Понтонеры выполнили задачу. В 11.00 там, где они стояли, был уже глубокий тыл. Смяв сопротивление «северных», «южные» стремительным броском пошли в прорыв, отрезав основные силы противника от подразделений резерва. Исход боя был предрешен.
— Дайте отбой ракетчикам, — приказал командующий.
Обычные плановые учения всех родов войск Советской Армии — учения «Север» — заканчивались.
Они продемонстрировали высокую выучку, боевое и тактическое мастерство, эффективность современной воинской науки.
Армия Страны Советов, созданная в боевом 1918 году, показала, что готова в любой момент отстоять Мир, защитив его силой современного оружия.
ЗНАЕТЕ
т
ш
КОНКУРЕНТОВ НЕ ИМЕЛИ
Вступившие в строй в декабре 1914 — январе 1915 г. первые русские линейные корабли «Севастополь» («Парижская Коммуна»), «Петропавловск» («Марат»), «Полтава» и «Гангут» («Октябрьская революция») намного превосходили английские и вообще не имели в то время конкурентов ни в одном из флотов мира. Водоизмещение каждого из них составляло 23 ООО тонн. Мощность энергетических установок — 42 ООО л. с. — позволяла развивать невиданную по тем временам для этого класса кораблей скорость — 23 узла. На дредноутах впервые в мире были установлены по четыре трехорудийные башни в диаметральной плоскости (калибр орудий 381 мм).
«Парижская Коммуна» и «Октябрьская революция» в дни Великой Отечественной войны стали краснознаменными кораблями. Они находились в строю свыше сорока лет, побив все рекорды долголетия среди линкоров.
Из книги Геннадия Черненко «Путешествие в страну роботов», вышедшей в Ленинградском отделении издательства «Детская литература» в 1977 году, читатель узнает о том, как автоматы управляют самолетами и космическими аппаратами, как они «научились» играть в шахматы и сочинять музыку, «говорить» и «понимать» человеческую речь, а также о том, какими они станут в будущем.
Мы живем не только среди людей и природы, но и в мире вещей. От того, каков он, этот «мир», зависит многое, иногда — настроение, удобства, а порой — жизнь.
Автор книги «Рассказ о хорошей вещи» (Л., «Дет. лит.», 1977) Б. Козлов в коротких очерках раскрывает перед читателем секреты оценки качества вещей, отмеченных высокой наградой — Знаком качества.
В. Снегов
ПУТЬ В ШЕСТОЙ ОКЕАН
Знакомьтесь: первый кос¬
монавт Чехословакии Владимир Ремек.Возраст — 30 лет. Из них почти двадцати три года Владимир учился. Школу окончил с золотой медалью. С отличием — авиационное училище и Военно- воздушную академию имени Ю. А. Гагарина в Советском Союзе. За двадцать три года не получил ни одной чет¬
верки. При отборе в отряд космонавтов строгая комиссия этот факт учла. Председатель комиссии, просмотрев аттестат и дипломы военного летчика, прямо сказал:
— Таким, как Владимир Ремек, можно доверить самую сложную космическую технику.
Космосом Ремек заболел в 12 лет. 12 апреля 1961 года, после старта Гагарина. Заучивал наизусть имена всех советских космонавтов, названия космических кораблей. Увлекался авиамоделизмом, строил модели ракет. А однажды собрал телескоп и нес- сколько ночей ждал, когда на небосклоне появится маленькая светящаяся точка — русский спутник. .Спутник появился. Володя от радости перебудил всех соседей, и они по очереди смотрели в телескоп и восторгались. И очень хотели, чтобы у Чехословакии тоже был свой спутник и свои космонавты. Но самый мудрый старик из соседнего дома сказал, что это невозможно. Потому что для полетов в космос нужна мощная индустрия, мощные космодромы, мощные ракеты-носители. Стране с небольшим экономическим потенциалом такое просто не под силу. И никто из жителей их маленькой Чехословакии никогда не увидит Землю из космоса.
Старик ошибся. В далеком Советском Союзе думали иначе. В первой стране социализма считали, что космос — единый океан, который принадлежит всем странам и народам. Он интернационален по своей сущности. И тем более несправедливо лишать страны, не имеющие своих космодромов, возможности исследовать «эфирное пространство».
«Победы в освоении космоса мы считаем не только достижением нашего народа, но и всего человечества. Мы с радостью ставим их на службу всем народам во имя прогресса, счастья и блага всех людей на Земле». Так заявило на весь мир Советское правительство сразу после полета Гагарина.
В тот удивительно солнечный апрель двенадцатилетнему^гражданину Чехословакии Володе «меку открылся путь к звездйм. Братскую руку помощи его народу протянул наш, советский народ. И Чехословакия вместе с другими социалистическими странами начала осваивать Шестой океан. В рамках программы «Интеркосмос» проводила широкие геофизические наблюдения и измерения на спутниках «Космос-261,321, 348, 381». На семнадцати спутниках «Интеркосмос» и шести геофизических ракетах «Вертикаль» работало оборудование с маркой ЧССР. Ученых из братской страны интересовала космическая физика, верхняя атмосфера и ионосфера, межпланетная плазма, космическая медицина и биология, метеорология и связь. Они изучали природные ресурсы Земли с помощью аэрокосмических средств, исследовали лунный грунт, доставленный советскими автоматическими станциями.
Слова «старт», «космодром», «орбита», привычные для нас, стали обычными и для Владимира Ремека. Но глубокий, философский смысл освоения загадочного мира открылся ему только под Москвой, в Звездном. Там была работа до седьмого пота, удивительная техника, необыкновенные люди, и, когда Ремек впервые надел «белоснежный скафандр и забрался в тренажер корабля «Союз», мцр для него наполнился очарованием и таинством.
Он «стартовал» на орбиту и трудился изо всех сил, стараясь все сделать правильно и полностью выполнить программу.
— Молодец! — сказал космонавт Алексей Губарев, когда они вышли из корабля. — Толк из тебя получится.
В классах, на тренажерных комплексах, в бассейне гидроневесомости, в библиотеках космонавты, почти не разлучаясь, готовились к старту. Обоим было одинаково нелегко. Нелегко было Алексею Губареву. Он уже
работал в космосе, целый месяц жил на орбитальной научной станции «Салют«4», дело свое знал отлично, но новая небесная лаборатория, к которой они собирались причаливать, отличалась от прежней, и нужно было пополнять знания. И каждый день, каждую минуту держать себя в форме — все-таки сорок семь лет.
Ремек, наоборот, начинал с «нуля», но быстро все схватывал, обладал глубоким аналитическим умом, юмором, и это им помогало. На финишную прямую космонавты вышли друзьями, на «отлично» сдали экзамены и зачеты, остался самый сложный — действия экипажа в «нештатных», аварийных ситуациях.
— Ну держись, Володя, — пошутил Губарев. — Сейчас посыплются отказы, пожары, поломки...
Они поднялись к люку корабля «Союз», замки глухо щелкнули. Как стеклянный молоточек, застучал хронометр, отсчитывая секунды и минуты эксперимента. На табло программ засветились зеленым столбцы цифр. И в перекрестье глобуса, установленного в кабине «Союза», медленномедленно поплыла куда-то в сторону казахстанская степь. Корабль... летел! Плыла за иллюминаторами голубая планета, ярко, не мигая, светили звезды — весь полет имитировали сложные электронные устройства.
— Разворот по Альфа-зет прошел нормально, — доложил Г убарев.
И вдруг на приборной доске вспыхнул красным сигнал опасности: «отказала» система ориентации.
— Перешли на ручную ориентацию, — тотчас отреагировал Ремек. — Выключение — шесть двадцать пять.
Часа три космонавты работали как заведенные, «проиграли» десятки аварий, вышли из них победителями, невероятно устали и, наконец, получив разрешение на посадку, немного расслабились. Командир включил тормозную двигательную установку. За бортом забился, загудел шквал огня — корабль «вошел» в плотные
Владимир Ремек и. Алексей Г убарев (справа) в Центре подготовки космонавтов
имени Юрия Гагарина.
слои атмосферы. Капитан Владимир Ремек был готов к экспедиции на советскую орбитальную станцию. К экспедиции был готов и полковник Алексей Губарев. В зачетных книжках обоих космонавтов появились аккуратные пятерки — пропуск на космодром.
*
— Ключ на старт!
И мгновенно пришла в действие автоматика запуска.
— Протяжка один!
На территории Советского Союза включились одновременно все станции слежения. Нацелили антенны в небо научно-исследовательские суда в Атлантическом океане.
— Протяжка два!
Застрекотали автоматические кинокамеры, защелкали реле всех средств измерения старта.
Отошла от ракеты кабель-мечта.
— Зажигание!
Едва заметные струи огня вырвались из дюз.
— Подъем! — торжественно и строго прозвучало в динамике.
Небо над степью озарилось отблесками огня, и день, словно освещенный сразу тысячами солнц, вспыхнул ослепительным светом. Нарастающий гул накрыл землю. Мощная ракета-носитель устремилась вверх, к невидимым звездам.
— Сорок секунд* полет нормальный!— звенело в динамике громкой связи.
— Сто двадцать секунд, полет нормальный!
— Двести секунд, полет нормальный!
— Пятьсот тридцать секунд! Корабль «Союз-двадцать восемь» с первым международным экипажем вышел на орбиту!
Старт < Союза-28» положил начало новому этапу освоения космического пространства. Корабль шел к станции «Салют-6». Третий месяц работали на ней космические долгожители Юрий
Романенко и Георгий Гречко. Впервые в истории космоплавания приняли «экспедицию посещения» — корабль «Союз-27» с космонавтами Владимиром Джанибековым и Олегом Макаровым. Получили грузы, почту, деловые письма из Центра управления, свежие газеты. Потом «гости» вернулись на Землю, а к звездной пристани — снова впервые в истории — причалил автоматический грузовой транспортный корабль «Прогресс-1». Разгрузив «сухогруз», перекачав из его емкостей топливо, экипаж станции освободил причал для нового корабля, самого необычного из всех. И когда он «ошвартовался», хозяева небесного дома сжали Алексея Губарева и Владимира Ремека в жарких объятиях.
— Мы так соскучились, ребята!
— Через двадцать минут — первый эксперимент, — вежливо напомнил Ремек, принимая каравай хлеба с солью.
На станции он часто вспоминал старика из соседнего дома и смотрел в иллюминаторы. Жалел, что старик не дожил до этого дня и он никогда не сможет ему рассказать, что видел Землю из космоса и свою маленькую страну. И много работал для народ4- ного хозяйства этой страны. Ведь ученые СССР и Чехословакии разработали для экспедиции серию необычных экспериментов: «Морава-сплав», «Кислород», «Хлорелла-1», «Теплообмен-2». . Они удивительно насытили программу полета — космонавты исследовали среду, где, быть может, кроются ответы на самые загадочные вопросы бытия. А где-то в далеком Звездном уже готовились к стартам космонавты из Польши и ГДР, заканчивали отборочные испытания представители Болгарии, Венгрии, Монголии, Румынии, Кубы. . . Трасса дружбы, проложенная с Байконура, была надежной и прочной. И представители разных стран, уходя по ней, совместными усилиями открывали тайны Пространства и Времени.
ШАГИ
Б. Козлов
ЛУЧШЕ — ЗНАЧИТ, И БОЛЬШЕ!
ем сложнее техника, тем труднее сделать ее надежной и долговечной...
Случай № 1. Представьте праздничный вечер. Вся семья собралась за столом у елки и смотрит новогодний «Голубой огонек». И вдруг. . . Яркая вспышка — и экран гаснет.
Что такое телевизор без изображения? Простой радиоприемник на три канала. Конечно, беда поправима: надо вызвать
мастера телевизионного ателье — ремонтной мастерской. Он заменит отслуживший свой срок кинескоп — телевизионную трубку — на новый.
Но во-первых, праздник без новогоднего концерта — как будто не праздник, а во-вторых, кинескоп — деталь не дешевая. Самое же скверное, если такой детали не окажется на складе телеателье. Лет десять назад такое случалось,^ к сожалению, довольно часто: кинескопов не хватало. Почти все новые кинескопы шли прямо на сборочный конвейер телевизионных аппаратов. Выпуск телевизоров рос очень быстро. Но вместе с тем росла потребность и в запасных кинескопах! Ведь срок службы кинескопа меньше, чем «жизнь» самого телевизора.
Сотрудники министерства, предприятия которого выпускали кинескопы, приходили в ужас, получая заявки ремонтных мастерских. Для того чтобы обеспечить ремонт огромного количества телевизоров, купленных населением, надо было строить новый завод кинескопов. Подумайте, что это значит, построить новый завод. Надо разработать проект, затратить миллионы рублей на строительство и оборудование, подготовить тысячи специалистов. . . Да, новая стройка — дело и очень непростое и очень долгое. Впрочем, выход был найден. Какой — об этом вы прочтете дальше. А сейчас я расскажу о другом —на первый взгляд совсем другом! — случае.
Случай № 2. Посевная в разгаре. Урожай зерновых — пшеницы, ржи да и всех сельскохозяйственных культур — сильно зависит от сроков посева. Посеял чуть раньше — зерно ляжет в холодную землю и грязь. Посеял чуть позже — почва пересохла, а в сухой земле какие могут быть всходы? Потому во время весеннего сева у трактористов на счету не только дни, но и часы.
Часы считают и осенью, во время уборки урожая. Торопиться с убор-
3 Хочу всё знать
кой нельзя: можно недобрать зерно, которое не успеет созреть. Но и опаздывать не следует: возрастут потери зерна из-за осыпающихся переспелых колосьев.
Значит, выход один: и сеять и убирать надо вовремя, не позже и не раньше срока.
Надо ли говорить о том, как нужна в эти часы и дни безотказная работа сеялок, комбайнов, тракторов? Особенно важно, чтобы не возникало таких неисправностей, которые нельзя при случае исправить прямо в поле. Например, крупных неисправностей в моторе трактора.
Но случай, о котором рассказ, как раз такой: сломался мотор мощного трактора. Трактор взяли на прицеп и отбуксировали сначала в мастерскую, а потом и на ближайший ремонтный завод. А там... На заводе не оказалось запасных моторов, чтобы быстро заменить отказавший. Так и простоял трактор все время сева. Заменить его было нечем: все тракторы и так 34 работали в поле почти круглые сутки.
Ну, а каковы последствия затяжки сроков посева, — об этом вы уже знаете. . .
Снабжение сельскохозяйственной техники запасными частями — сложная проблема. Каждый трактор за время своей трудовой жизни ремонтируется не единожды. Если подсчитать, то на его ремонт затрачивается в конце концов столько же средств, сколько на изготовление нового трактора. Но самое главное даже не это, а то, что чем больше тракторов, тем больше нужно для них запасных частей. И получается, что вместо выпуска новейшей техники заводы загружаются производством запасных частей к тракторам старых марок. При строительстве новых заводов приходится заранее заботиться о цехах, выпускающих одни только запасные части.
Примерно так же обстоит дело и для техники других видов. Ежегодно человечество расходует на ремонт машин колоссальные силы. Ремонтом заняты сотни тысяч высококвалифи^
цированных специалистов — рабочих и инженеров, — десятки тысяч станков, прессов и другого заводского оборудования, на котором можно было бы делать новые машины.
Неужели из такого положения нельзя найти какой-нибудь другой выход?
Случай № 3. Ранним утром
инспектор ГАИ — государственной автоинспекции — остановил тяжелый грузовик. Из высокой кабины на асфальт легко спрыгнул молодой парень — шофер. Милиционер подвел его к заднему колесу автомобиля. Это было не колесо, а колесище — почти в рост человека! Шофер с досадой пнул его ботинком и, не говоря ни слова, достал из кармана документы. Нарушение было, наверное, столь очевидным, что и спорить не приходилось.
Инспектор уехал на своем мощном мотоцикле, а хмурый шофер достал
из-под сиденья домкрат и принялся заменять колесо на запасное.
— Что, колесо не в порядке? — спросил я.
— Колесо-то в порядке, а вот обувка. . .
— Покрышка неисправная попалась? —догадался я.
— Да нет, покрышка отличная. Была. А теперь — теперь, конечно, нет. И то сказать: больше нормы почти в полтора раза пробежала.
— Выходит, инспектор был прав?
— Куда уж правее! Я сам виноват: вчера вечером как раз хотел новую покрышку поставить, да пожадничал. С покрышками туго, решил сэкономить. . . — И шофер, махнув рукой, решительно взялся за домкрат.
Посмотрел я внимательнее — и вижу: на резиновой шине колеса —
покрышке — местами совсем стерлись выступы-протекторы и образо¬
35
вались проплешины. Попробуй резко затормозить — и потеряет колесо сцепление с грунтом, заскользит по асфальту, как по льду. С такой покрышкой далеко ли до беды?
А с другой стороны: сколько же их надо, покрышек, для того, чтобы «обуть» все автомашины, прицепы, колесные тракторы в стране? Понятно, что чем больше автомобилей выпускают заводы, тем больше нужно и покрышек, а значит, и химических комбинатов, которые их выпускают. Как же иначе?
Случай № А не хватит ли? Надо ли нам еще и еще раз разбирать случаи, суть которых уже ясна? Наверное, вы теперь можете и сами вспомнить такие же примеры: ходить за ними далеко не надо. По существу любая вещь, любая деталь машины рано или поздно требует замены. Чем меньше надежность, тем чаще происходят случайные отказы техники. Чем меньше долговечность, тем чаще надо заменять отслужившие детали. И в том и в другом случае выход один: надо больше выпускать новых деталей, машин, вещей для того, чтобы не образовалось острой нехватки, дефицита.
Выпускать больше. . . Но выход ли это? Неужели для того, чтобы не повторялись такие случаи, как те, о которых вы прочли, нужно строить новые заводы?
В том-то и дело, что нет!
Как скономить 300 ООО ООО рублей? Мощный колесный трактор «кировец» — гордость советского тракторостроения. Кроме возделывания и уборки зерновых он «умеет» трудиться на мелиоративных работах, роет траншеи, быстро превращается в погрузчика. На лесоразработках он и трелевочный трактор, и автомашина, и кран. На стройке — бульдозер и скрепер. 38 профессий у богатыря, рожденного в цехах ленинградского объединения «Кировский завод»!
Но слава могучего трактора в СССР и во многих странах за рубежом так
велика не только потому, что он умел и могуч. За десять лет выпуска этого трактора рабочие и инженеры сумели увеличить долговечность его деталей в два раза! Это означает, что в два раза увеличился срок их работы без ремонта и замены. А к концу десятой пятилетки «кировец» станет еще надежнее и будет работать до ремонта двигателей уже не 6000, а 8000 рабочих часов.
В этом ленинградцам здорово помогли ярославские рабочие и инженеры. За годы девятой пятилетки они почти в два раза увеличили срок службы двигателей для трактора. Получилось, что в стране как будто заработал еще один мощный моторостроительный завод!
Что это даст? Во-первых, к концу пятилетки «кировец» сможет работать не девять лет, как теперешняя модель, а все одиннадцать. Во-вто- рых, за это время ему потребуется уже не два капитальных ремонта, а всего один.
Цена ремонта, расходы на обслуживание трактора во время работы резко сократятся.
Подсчитано, что от улучшения качества трактора «кировец» наша страна выиграет 300000 000 рублей в год. Сократится потребность в новых тракторах. Меньше нужно будет трактористов и специалистов по ремонту тракторов.
Но выпуск вещей лучшего качества выгоден не только потому, что сокращаются расходы на обслуживание. Машины лучшего качества всегда производительнее. Самолеты новых моделей летают дальше, перевозят больше грузов, расходуют меньше горючего. Новые авторучки дольше пишут. Взять, к примеру, тот же «кировец»: он не только надежнее, но и мощнее тракторов старых марок, и потому один выполняет работу двух, а то и трех тракторов типа ДТ-75. Если посмотреть с этой точки зрения, то окажется, что улучшение качества «кировца» равнозначно дополнитель¬
ному выпуску 40 000 новых тракторов в год!
Отсюда и вывод: выпускать тракторы лучшего качества, делать их лучше — все равно что выпускать больше тракторов.
Но только ли с тракторами так обстоит дело? Конечно нет. Примерно то же самое можно сказать о любой машине, о любой вещи.
Вспомним теперь первый случай из трех, о которых вы только что прочитали. Десять лет назад, когда в нашей стране не хватало телевизионных кинескопов — самой сложной части любого телевизора, — встала проблема постройки нового завода. Но этот завод так и не был построен. Рабочие и инженеры Львовского завода кинескопов добились резкого повышения качества продукции. После того как в магазинах и ремонтных мастерских, на сборочных конвейерах заводов стали появляться новые львовские кинескопы, потребность в них сразу сократилась.
Не был построен и новый огромный химический комбинат для производства автомобильных покрышек:
химикам удалось повысить /«пробег» шин, значительно улучшив их качество. После этого заметно поубавился спрос и на шины.
Надо выпускать вещи лучшего качества — с большим сроком службы, более надежные, более производительные и более экономичные. И тогда выпуск каждой новой вещи будет равнозначен выпуску двух или многих вещей прежнего качества.
Вот почему на XXV съезде Коммунистической партии Советского Союза Леонид Ильич Брежнев сказал: «Высокое качество — это сбережение труда и материальных ресурсов, рост экспортных возможностей, а в конечном счете лучшее, более полное удовлетворение потребностей общества».
Но вот вопрос: чтобы вещь стала лучше, надо все же вложить в нее дополнительный труд? Конечно, это так!
Каждому ясно: полупроводнико¬
вые приборы гораздо лучше электровакуумных диодов и триодов. Век громоздких и малонадежных электронных ламп, стоявших недавно в каждом приемнике, минул. Но для
того, чтобы это стало свершившимся фактом, понадобились усилия сотен тысяч специалистов — ученых и рабочих, инженеров и организаторов производства. Были созданы новые научно-исследовательские институты, выстроены новые рудники и большие заводы, перестроены программы обучения в техникумах и институтах.
Да стоила ли овчинка выделки?I
Безусловно, стоила!
Израсходованные сотни миллионов рублей принесли народному хозяйству многие миллиарды рублей дохода. Главное же то, что без полупроводниковых приборов нельзя было бы и мечтать о многих достижениях современной техники. Космические корабли, быстродействующие электронные вычислительные машины, приборы автоматики.. . Разве все перечислишь?!
Инженеры хорошо знают: прежде чем улучшать вещи, надо все хорошенько подсчитать. Улучшать технику можно не любой ценой, а только приемлемой, подходящей. Потому- то качество вещей оценивается не только по показателям надежности, долговечности, но и по показателям экономичности.
Надежность и экономичность — две стороны качества, одна не имеет смысла без другой. Затраты на улучшение качества не должны превосходить пользу от применения улучшенных вещей. Правда, есть случаи, когда во имя надежности не стоят за ценой. В нашей стране так поступают каждый раз, когда от вещей зависят здоровье и жизнь человека, обороноспособность страны.
Но это все уже совсем другие, особые случаи, и разговор о них — особый.
ЗНАЕТЕ
СЭВ. Этот буквенный символ хорошо знаком всем. Он стал привычным для нас, вошел в нашу повседневную жизнь и ни у кого не вызывает удивления. А знаете ли вы, как много интересного и неожиданного скрывается за ним? Ведь СЭВ — это не просто экономическое сотрудничество. Такой формы содружества разных стран, как СЭВ, еще не знала история.
СЭВ — это заслуга социалистического строя, который уже 60 лет развивается и способствует прогрессу всего человечества.
Обо всем этом вы узнаете из книги Вадима Белоусова «Испытано временем» (Л., «Дет. лит.», 1977). Читатель совершит увлекательное путешествие по маршрутам, связывающим страны Совета Экономической Взаимопомощи.
Как вам известно, в Западной Сибири по решению партии и правительства создается крупнейшая в Советском Союзе база нефтяной промышленности, осваиваются и пускаются в эксплуатацию открытые в последнее время месторождения нефти. Среди них — Самотлорское, наиболее значительное.
Что такое Самотлор? Самотлор — это озеро, переходящее в тысячекилометровые болота. Топи, комариные мари летом, морозы, метели зимой. Самотлор сегодня — это край мужественных людей, покоривших его, поставивших на службу народному хозяйству. Самотлор самого ближайшего будущего — это миллионы тонн высококачественного сырья в год.
О рабочих днях буровой бригады мастера В. Китаева, работающей на Самотлор- ском нефтяном месторождении, рассказывает документальная повесть Юрия Калещу- ка «Окончательный забой», вышедшая в издательстве «Детская литература» в 1976 году в серии «Герои нашего времени».
ШАГИ
ПЯТИЛЕТКИ
В. Лысое
ПАМЯТНИК ИЛЬИЧУ
в
один из дней 1926 года крестьяне сибирского села Шушенское, где в конце прошлого века отбывал царскую ссылку Владимир Ильич Ленин, собрались на сходку. Обсуждался очень важный вопрос о строительстве местной электростанции. Прикинув так и этак, решили, что будет достаточно установить одну турбину мощностью в 20 киловатт — и электроэнергии хватит. С этою просьбой и напра¬
вили в Москву ходока. Но, к огорчению односельчан, он вернулся ни с чем: не нашлось по тем временам турбины такой мощности.
А теперь вот на Енисее, близ этого самого села Шушенского, строится гидроэлектростанция мощностью в 7 200 ООО киловатт. Самая большая, самая мощная в мире электростанция!
Почему с такой гордостью мы говорим: «самая мощная в мире»? Дело совсем не в престиже советской энергетики. Дело в экономике: ведь увеличение мощности электростанции — это большая экономия средств, материалов на ее строительстве, а когда она заработает, и на ее обслуживании.
А что такое вообще 1 киловатт-час электроэнергии? Что он может? На этот счет гадать не приходится.
Устроители павильона электрификации на Выставке достижений народного хозяйства СССР сделали любопытные расчеты. Оказывается,
1 киловатт-час может либо выплавить 3 килограмма металла, либо добыть из-под земли 50 килограммов угля, либо изготовить 10 метров ткани или 3 пары ботинок; на животноводческой ферме он выдаивает электродоильным аппаратом 45 коров, в инкубаторе выводит 30 цыплят; может вскипятить 10 чайников воды или побрить электробритвой четыре сотни мужчин... Вот что такое 1 киловатт-час.
В иных случаях сравнивать силу, рожденную электроэнергией, с человеческой, мускульной попросту невозможно. Так, например, без помощи электричества человек не в состоянии вести такие технологические процессы, как электрохимия, электросварка, электроискровая обработка материалов и многое другое. Или — как передоверить работу электричества человеку, скажем, в прокатном цехе? Если мощность прокатного стана 80 000 киловатт, значит, его оператор как бы командует миллионом рабочих. Это какой же нужно построить цех, чтоб он вместил миллион рабочих! Сами понимаете, это нереально.
Строится Саяно-Шушенская.
Саяно-Шушенская ГЭС заработает на полную мощность лишь в следующей пятилетке. Это понятно: быстро такую громадину не построишь. Ведь только плотина ее поднимется на 245 метров. Однако первый ток она дала уже в 1978 году, когда плотина была возведена всего на четверть своей высоты.
А к тому времени, когда завершится строительство, ГЭС уже выработает 16 миллиардов киловатт-часов электроэнергии. То есть Саяно-Шу- шенская будет как бы достраивать самое себя своей энергией. Но для этого ее проектировщикам, конструкторам пришлось решить немало сложных технических задач.
Какими, например, должны быть рабочие колеса двух гидротурбин, которые первыми вступят в строй? Постоянные рабочие колеса на пониженном напоре воды работать не смогут. Значит, надо было спроектировать и изготовить временные. Но подобных 40 покуда никому никогда еще не прихо¬
дилось делать. А коли нет опыта, возможность ошибок возрастает.
Поэтому модели турбин для Саяно- Шушенской в лабораториях ленинградского объединения «Металлический завод» испытывались несколько лет. Тысячи раз проводились эксперименты, снимались показания лабораторных приборов. Все для того, чтобы исключить просчет. Потому что, хотя стоимость турбин составляет всего несколько процентов от общей стоимости сооружения ГЭС, тут риск государственного масштаба: кому нужно это сооружение без турбин?
Но вот изготовили рабочие колеса турбин. Теперь надо доставить их к плотине Саяно-Шушенской. Можно перевезти их по частям. Но для этого пришлось бы спроектировать специальную железнодорожную платформу — вес-то их свыше двухсот тонн каждое! —а потом на монтажной площадке ГЭС собирать их, сваривать.
Эти колеса может взять арктическое судно, специально построенное
для этой цели в Архангельске. Но вдруг одно это судно не справится со всеми перевозками? А лишнего времени у строителей ГЭС нет: Саяно- Шушенская должна вступить в строй точно в срок, ни днем позже. Советское правительство даже приняло специальное постановление о мерах по ускорению строительства этой ГЭС, поскольку она должна обеспечивать энергией целый территориально-промышленный район: заводы стального литья, алюминиевый, вагоностроительный, завод по переработке цветных металлов, заводы электротехнической, легкой, пищевой промышленности. И для транспортировки рабочих колес сверх того было решено переоборудовать подходящее судно.
Выбрали теплоход с укрепленной обшивкой — так называемым ледовым
поясом. Долго выбирали: ведь судно должно иметь минимальную осадку, хорошую маневренность — на этой реке немало порожистых мест — и мореходность, то есть остойчивость, непотопляемость, поскольку большую часть пути ему предстоит идти морем.
Проект предусмотрел все до мелочей. На палубе и в трюмах этого судна будут установлены специальные фундаменты, системы крепления этих громадных колес и других крупных деталей. Уже рассчитано точное время следования по Карскому морю, чтоб по возможности избежать льдов, не просить помощи ледоколов; изучены лоции: течения, глубины, другие навигационные особенности на всем пути; намечен точный маршрут.
Самая совершенная техника работает на Саяно-Шушенской.
41
В назначенное время судно выйдет из Ленинграда. Пройдя по Балтике, Датскими проливами, обогнув Скандинавию, Северным морским путем оно прибудет на Енисей, в порт Дудинка. Там портальным краном снимут некоторые тяжелые детали оборудования с борта теплохода и, чтобы уменьшить его осадку, перегрузят их на другие, речные суда.
Теплоход двинется дальше. У плотины Красноярской ГЭС его опять встретят речные суда (судоподъемник этой плотины рассчитан на суда длиной до девяноста метров, а длина теплохода— около ста метров). Перегрузят на речные суда колеса турбин, и теплоход повернет обратно.
Специалисты подсчитали: стои¬
мость переоборудования судна составит что-то около тридцати тысяч рублей, а экономия, поскольку железнодорожные перевозки не понадобятся, в несколько сот тысяч! Выгода, как видите, явная. А самое главное — электростанция заработает вовремя, в срок: тотчас, как только будут доставлены рабочие колеса, строители ГЭС приступят к их монтажу.
Точный расчет, четкий план — это и есть экономика. Правда. .. Правда, раньше, когда строили Красноярскую ГЭС, крупные детали гидрооборудования доставляли водным путем сразу до плотины этой ГЭС, без перегрузки в Дудинке. Но тогда, как говорят гидроэнергетики, «подпитывали» Енисей водой Красноярского моря, то есть сбрасывали ее через гребень плотины, чтобы увеличить глубину реки. А теперь Красноярская ГЭС работает, и ее вода подорожала: каждый кубометр — это киловатт-часы электроэнергии! Так что, если бы моряки и гидроэнергетики воспользовались прежним вариантом доставки оборудования для Саяно-Шушенской ГЭС, это было бы, как говорится, себе дороже.
И таких проблем у всех, кто так или иначе участвует в сооружении ГЭС, великое множество. Взять хотя
бы начальный период стройки, когда еще и не приступали к перекрытию Енисея. Чтобы проложить дорогу в ущелье, по которому течет река, к месту будущей плотины, строители прошли тоннель длиною в тысяча двести метров, вынули миллионы кубометров дикой скалы. Это было продиктовано условиями рельефа местности: горы, скалы, теснины; самой мощной технике, самым опытным водителям не просто взобраться на эти кручи. Но это только во-первых. А во- вторых, Шушенское — заповедная зона, эти места связаны с именем Владимира Ильича. Значит, нужно быть особенно бережным к ним, сохранить, ничем не нарушить красоту гор, поросших елкой, лиственницей, сосной, увенчанных снежными шапками. По той же причине везде, где только возможно, старались обходиться без взрывных работ.
Ну, а теперь уже недалеко время, когда стрелки на пульте управления Саяно-Шушенской ГЭС замрут на цифре 720 (этой цифрой будет обозначена полная, проектная мощность электростанции — 7 200 ООО киловатт). И теперь у строителей другие сложности. Щит управления ГЭС огромный — несколько метров в длину и высоту, — на нем больше двух тысяч приборов, лампочек, разнообразных светящихся символов, обозначающих тот или иной агрегат электростанции. Диспетчеру, как бы ни был он внимателен, трудно уследить за показаниями всех приборов, разом охватить их взглядом. Поэтому для него будет смонтировано специальное устройство — так называемый дисплей. Это устройство связывает электронно-вычислительную машину с обыкновенным телевизором, который стоит на рабочем месте диспетчера, на пульте управления. Как только диспетчеру нужно узнать, в каком режиме работает тот или иной агрегат, аппарат электростанции, он нажимает клавишу, и на экране телевизора вспыхивают цифры — вся нужная ему
Миллионы тонн бетона и камня понадобились, чтобы перекрыть Енисей.
информация. А если произошла ка- кая-то поломка, дисплей сообщит ему об этом автоматически.
... Бетонная автострада пролегла по хакасской степи, среди невысоких округлых холмов, раздавшихся в стороны, убегающих к горизонту. Вдалеке в степном мареве, как отражения в воде, колышутся синие отроги Саянских гор. По сторонам нет жилья. Только суслики, замерев у обочин дороги в своей излюбленной позе — на задних лапках, будто на корточках, будто надолго устроились ждать и смотреть, — встречают несущиеся на полной скорости машины.
Дорога эта — к Саяно-Шушенской ГЭС. Едут самосвалы — стройка с
каждым днем требует все больше материалов. Едут и автобусы с туристами— самая мощная в мире ГЭС!
Автострада делает крутой поворот,— и открывается панорама электростанции, ее плотина, врезанная в крутые обрывы ущелья. Плотина пока еще далеко, она не подавляет своими размерами, как у подножия. Вот здесь, на этом месте, встанет памятник Ильичу. Быть может, скульптурный памятник, быть может, архитектурный мемориал. А может быть, под сводами мемориального здания разобьют зимний сад, который будет отапливаться энергией Саяно-Шушенской. У художников много проектов. Выберут лучший.
В. Арро
ШЕЛКОВАЯ РАДУГА
РАССКАЗЫ О
ПРОФЕССИЯХ
э
«КРАСНЫЙ» ЦЕХ
то чудо, в какой красный цех я попал! Как будто в колонну праздничной демонстрации: от начала и до конца огромного зала- красные флаги, флаги, флаги! Еще он напомнил мне поле алых маков, которое я однажды видел в Карпатах. На комбинате этот цех так и называют: «красный».
Я спросил:
— Что это за ткань здесь вырабатывают такую замечательную? Никогда такой не видел.
А мне отвечают:
— И правильно, что не видели. Этот шелк выпускает только наш цех, единственный в Советском Союзе. Называется он «Пионерские галстуки».
Так
прямо и называется?
— Именно так. Это его совершенно официальное название.
И чтобы я не сомневался, меня подвели к крайнему станку и показали табличку. Вот что на ней было написано:
Артикул 35018. «Пионерские галстуки».
Ширина: 101 см. Бердо Мя 160.
Основа: нить ацетатная крашеная № 90,9. 111 в\зуб 3 нити.
Уток: нить ацетатная крашеная № 90,9. Плотн. 29 пр. см. Переплетение: полотняное.
Проборка: рядовая.
Перевивка: монокапрон Мя 600.
Вот теперь и вы не сомневаетесь. Когда я эту табличку прочел, мне, старому вожатому, как-то даже приятно стало, что двадцатипятимиллионную армию пионеров обслуживают 144 таких серьезных станка. Ух, как они стучат, рычат, стараются!
И еще приятно было подумать, что где-то на Чукотке, или на Сахалине, или в маленькой деревне Новоселке,
или в большом городе Киеве, или, например, в бухте Находка, или в кишлаке Карамет-Нияз сидят третьеклассники и старательно разучивают «Торжественное обещание». А здесь, в Москве, на втором этаже ткацкого цеха шелкового комбината имени Розы Люксембург «Красная роза», медленно крутятся барабаны станков и солидно, не торопясь, по десять сантиметров в минуту, ткут им красные галстуки. Три миллиона в год их нужно — вот какое у пионерской армии пополнение.
Как же рождается пионерский шелк?
Путь его, оказывается, и сложен и долог. Начинается он на хлопковом поле. Да-да, на хлопковом, потому что шелк этот не натуральный, а искусственный. В городе Энгельсе, в объединении «Химволокно» отходы хлопка подвергнут химической обработке. Много цехов потрудится, прежде чем нить станет яркой, блестящей, красной.
Здесь, на комбинате, нить превратится в алую ткань. Потом ею займется красильно-отделочная фабрика «Салют» — там ее вымоют и отгладят. А уж на швейной фабрике «Смена» скроят и сошьют готовые галстуки.
Конечно, если следовать со всеми подробностями по маршруту «хлопок- сырец» — «готовые галстуки», нужно остановиться на множестве операций, машин, поточных линий, профессий, познакомиться не с одной сотней людей. И мы не устанем удивляться человеческому старанию и таланту.
Но у «Красной розы» свои заботы: превратить волокно в добротную красную ткань.
Посмотрите внимательно на ваш пионерский галстук. Его гладкую, безупречно правильную поверхность образуют частые переплетения нитей. Как они друг с другом сплелись?
У станка-то сразу понимаешь, как это делается. В станок заправляют, подвезя на тележке, ткацкий навой (вал) с намотанными на него нитями.
Они называются нити основы, а вместе с валом — просто основа. Да иначе им и называться нельзя, потому что на них все и держится. Нити основы, натянутые, как струны, уходят в станок — одна в четком ряду с другой. Их нечего и думать считать — их несметное множество, прямо сплошная плоскость. Я спросил: сколько же их в ткани «Пионерские галстуки»? Оказалось, 4854. Но каждая нить пока живет сама по себе.
И вот там, в недрах станка, дойдя до определенного места, этот поток нитей вдруг начинает делиться — на четные и нечетные, как по команде «на первый-второй рассчитайсь!». 2427 «первых» и столько же «вторых» делают такое движение, как будто зевают: одни идут вверх, другие вниз. Промежуток между ними так и называется: зев.
А надо сказать, что этого момента только и ждет другая, поперечная нить под названием «уток» — вон она разматывается с бобины. Едва только основа зазевается, распахнет «зев», уток — юрк! — и проскочит в него насквозь, от первой ниточки до последней. Основа опять зевнет, но в другую сторону, поменяв местами «первые» и «вторые», а уток в это время — обратно!
И так он летает между четных и нечетных нитей основы в минуту триста раз, и они сами не замечают, как переплетаются. Из этих его трехсот полетов получается десять сантиметров ткани. Раньше уток летал с помощью стреляющего челнока — ох и грохот стоял! А в новых, пневматических станках, установленных на «Красной розе», хозяин — сжатый воздух, поэтому шума меньше. На другом валу, в нижней части станка, накручивается на вал, постепенно толстея, рулон алого шелка. Он пока еще только шелк, продукция, неживой материал, но скоро вдохнут в него душу революционного символа, и он станет «с красным знаменем цвета одного»— твоим пионерским галстуком.
ДВЕ СУДЬБЫ
Двенадцать — тринадцать лет по нынешним временам — счастливый пионерский возраст. В пионерлагере комбината «Красная роза» с названием «Тополек» мальчики и девочки этого возраста, повязав алые галстуки, сотканные родителями, ходят в походы, жгут костры.
Недавно краснорозовцы к столетию своего комбината собирали материалы его истории. И вот что им довелось прочитать в воспоминаниях ткачихи М. И. Седовой.
«На фабрику Жиро (фамилия француза-владельца) пришла 13-лет- ней девочкой. Здесь я оставила свою юность, здесь состарилась. Сначала работала крутильщицей. Тогда машин еще не было. Работали на ручных станках. Мужчины ткали, а мы возле них шпули мотали. Потом, когда установили веретена, меня перевели на второй этаж. Получала я в месяц
2 рубля 50 копеек, гривенник в день. На эти деньги надо было одеваться и обуваться, на них же купить чаю, сахару, мыла и т. д.
Харчи были хозяйские. Обеды отдавали нефтью. Ели из толстых деревянных крашеных мисок по 10 человек. Столов не было, пододвигали сундучки и с них кушали. В сундучке было все наше нажитое — пара белья, крестик, пара обуви да сахарок с чаем. . . Спали на общих нарах.
Мастером у нас был итальянец. Чуть не потрафишь — штраф. Уставали так, что еле ноги волочили.
Раз в ночную смену Марфушка Парамонова, обессиленная, задремала. Мастер заметил, потихоньку подкрался и отрезал ей косу. Несчастная места себе не находила. . . уж и наплакалась она...
Порядки тюремные. Бывало, придут родные, а их во двор не пускают. Стоим по эту сторону ограды, они — по другую.
Каждый имел право помыкать нами. . .»
40 лет назад поступила в школу фабрично-заводского обучения при «Красной розе» другая девочка, Валя Бобкова. Ей тоже было тогда 12 лет. Детство у нее было нелегкое, мама болела — вот поэтому она и не доучилась. Мастера брать ее не хотели, боялись, что до ткацкого станка не достанет. Но она уговорила, обещала подрасти.
Когда стоишь на участке, где работает сейчас Герой Социалистического Труда, лауреат Государственной премии СССР, делегат партийных съездов Валентина Ивановна Бобкова, понимаешь, как она выросла.
Что она может рассказать о своей жизни — самый знаменитый и заслуженный человек комбината «Красная роза»?
В юности, еще до войны, поняла, что ткачество — ее судьба и призвание. Тянулась за стахановками, перевыполняла нормы. Училась в вечерней школе, поступила в техникум. Но началась война. Ткала парашютный шелк, 12 часов в сутки работала, себя не щадила.
И тогда, в войну, и позже поняла, что ровно, спокойно относиться к своей работе она не умеет. Намечала для себя рубежи, овладевала передовыми приемами.
Они, эти передовые приемы, старательно описанные технологами, и сейчас вывешены на самом видном месте цеха для сведения молодых ткачих. Например: «Смена уточной бобины. Бобина берется правой рукой, палец указательный и средний опускается в середину патрона, а большой палец придерживает патрон с наружной стороны. Левой рукой находится конец нити с бобины». И так обо всем: «Заводка нити в уточную вилочку», «Искание раза», «Заводка нити в ламель, в ремиз, в бердо». И это не напрасно написано — ведь с каждой операцией связана экономия драгоценных секунд.
Конечно, Валентина Ивановна училась и этим передовым приемам и вы-
47
рабатывала свои. Руками ее руководили природный талант, вдохновение, чутье. Пальцы сами знали, что брать и что придерживать, а раздумывать об этом особенно было некогда. С каждым годом движения ее рук становились все более скупыми, отточенными. Она отвоевывала секунды. Когда специалисты прохронометрировали работу Бобковой и сравнили ее приемы с обычными, рекомендованными по технологии, то оказалось, что за смену этих сэкономленных секунд набегает 7654. Два часа двенадцать минут!
Понятно теперь, как ей удалось выполнить девятую пятилетку за три года. А десятую она хочет успеть сделать за два с половиной. И все в этом уверены. Ведь вот же сейчас прошло шесть месяцев, а она уже выдала годовой план.
Если и дальше идти в глубину рабочих секретов ткачихи Бобковой, то надо в ее сильном характере выделить такое качество — смелость. Вот привезли на завод новое оборудование — чешские пневматические станки. Кто за них возьмется в первую очередь? Ну уж, конечно, Бобкова. И не за ка- ких-нибудь шесть, а за целую дюжину.
Смелость и отвагу ее поддержали, и в виде опыта создан целый участок из 144 станков, где каждая ткачиха обслуживала 12.
Но прошло немного времени, и Валентина Ивановна запросила 36 станков под свою опеку, в три раза больше! Это было неслыханной смелостью. Ей, конечно, дали. За ней потянулись другие.
Но вот ткачиха Бобкова перешла на 72 станка! Полцеха! Сенсация! А рядом с нею — другая знаменитость: Валентина Сергеевна Кузнецова. Производительность каждой возросла в шесть раз! А 36 станков на ткачиху уже стало нормой.
Я стоял и смотрел, как работает Валентина Бобкова. Площадь большая, станки выстроились длинными рядами, один ряд — целая улица. Но
она не суетится, не бегает от одного к другому. Она передвигается меж станками уверенно, с достоинством, как, скажем, идет через толпу прохожих деловой пешеход.
И еще она мне напомнила хорошо знающего свое искусство жонглера. Помните, как спокойно он наращивает количество летающих булав или тарелок, как артистично управляется с ними, — и голова идет кругом, и усидеть невозможно спокойно, когда смотришь за ним. А ему кидают еще столько же! Фантастика!
Но жонглерский номер длится минут пять — семь, а ткачиха Бобкова работает восемь часов — целую смену. И все 72 станка у нее в голове, и спешит она к ним не только когда какой- нибудь остановится, а заранее, чтобы предупредить его остановку.
Я спросил у Валентины Ивановны: предел ли это ее возможностей?
— Почему же предел, — сказала она. — Вот выполнят на нашем экспериментальном участке кое-какие технические мероприятия, возьму на себя все сто сорок четыре.
Одна ткачиха на 144 станка, на этот огромный цеховой пролет? Невозможно!
Но Валентина Ивановна зря не скажет. Тем более что помощник мастера, осуществляющий техническое обслуживание ее станков, носит ту же фамилию: Бобков. Это ее муж —
Альберт Александрович. Так что каждый новый рекорд — дело семейное, и, прежде чем пойти на него, они его со всех сторон обсуждают.
ТАЛАНТ ПЛЮС ТЕХНИКА
Валентина Ивановна не зря сказала о технических мероприятиях. Перейти с 12 станков на 72 ей помогали не только личный талант и характер, но и техническая реконструкция в ткацких цехах комбината.
Станки, эти неутомимые труженики, стали меньше простаивать. А надо ска¬
зать, что вообще остановка ткацкого станка — дело нормальное. Он даже так устроен, чтобы вовремя остановиться. Например, нить оборвалась. Если он будет продолжать работать, то пойдет брак. Поэтому только оборвется одна ниточка из пяти тысяч — хлоп! — происходит замыкание и станок автоматически останавливается. То же самое и по другим причинам.
Ткачиха тут же идет к остановившемуся станку, устраняет неисправность и снова его запускает. В этом ее работа.
Раньше надо было той же Валентине Ивановне поискать глазами по всей зоне, какой станок стоит. А для этого пройти в день много «пустых» километров. А подойдя, нужно было осмотреть его и найти причину — потерять уйму времени.
Теперь не ткачиха ищет станок, а он ее вызывает в случае остановки. На каждые 12 станков посреди про¬
хода висит световое табло наподобие светофора. В нем 12 окошечек, в каждом окошечке 4 цвета.
Помигает второе окошечко красным — значит, у второго от края станка уточная нить оборвалась. Зажжется желтый — значит, оборвалась одна из пяти тысяч нитей основы. Зеленым станок сигнализирует, что пора снимать наработанный кусок. А белым он вызывает помощника мастера.
Так вот и мигают 72 станка, сообщая ткачихе, куда идти и что нужно делать.
Но из того, что придумали ученые и инженеры, это — самое простое. Важно ведь не станок быстрее пустить в ход, а сделать, чтобы он реже останавливался.
И вот для выяснения причин остановки станков они там таких устройств понаставили, что теперь каждый станок лишнего движения не сделает без их ведома. 49
4 Хочу всё знать
Сидит оператор в тихой-тихой комнате, только телетайп рядом стрекочет, а перед ним три одинаковых пульта. И на световом табло, не выходя в цех, он видит все, что происходит с каждым станком: и когда он остановился, и по какой причине, и сколько стоял в течение смены. А раз видит, то знает его нрав и характер и может предупредить помощника мастера: обрати внимание на станок номер 22.
Но вот оператор наблюдает за станками день, два, месяц, год. А электронно-вычислительная машина накапливает эти сведения в своей памяти. Станки для нее — как пациенты, на каждого заведена подробнейшая история болезни. И получается общая картина — сведения об отклонениях в работе оборудования.
С помощью таких наблюдений, например, пришли к очень важному выводу: для этих станков нужно по- другому готовить основу. И когда ее приготовили по-другому, станки стали реже останавливаться. Представляете, какая экономия времени?
И так во всем. В том числе и в улучшении качества ткани.
Ну, теперь уж можно назвать это новое и странное слово: С АКУТ. В нем зашифровано то, что происходит на экспериментальном участке ткацкого цеха. Здесь впервые в стране заработала система автоматического контроля и управления ткачеством. Теперь она внедряется и в других местах — в Киеве, в Риге, в Красноярске.
Валентин Константинович Клужа- нов, начальник отдела САКУТ, рассказывал много. Как всякий увлеченный и верящий в свое дело человек, он самозабвенно нажимал кнопки, щелкал тумблерами, перебирал перфоленту, листал таблицы, показывал графики. У него была своя пятилетка, он мечтал в ближайшие годы перевести на автоматический контроль и управление весь комбинат. Он хорошо понимал, какой джинн дремлет в бутылке
под названием САКУТ, и ему не терпелось его выпустить.
Вот потому с такой уверенностью говорила о 144 станках Валентина Ивановна Бобкова.
ВСТРЕЧА
А какие названия у шелковых тканей, сотканных «Красной розой»: «Голубка», «Ладушка», «Венеция», «Аэлита»! Не ткани, а праздник. Особенно после того, как они побывают в красильно-отделочном цехе. Там на них наносят рисунок.
Я очень обрадовался, когда увидел на одном печатном станке натуральный шелк. Я мял, гладил его, пока он был еще белый, разглядывал его во всех подробностях.
Дело в том, что несколько лет назад я был за много тысяч километров от Москвы, на берегу Амударьи, в туркменском колхозе «Мир». Был не один, а со своими друзьями.
Гостеприимные колхозники показали нам хлопковые поля, на которых только-только проклюнулись первые побеги. Председатель сказал:
— Погода не балует, работы много. Но хлопка соберем столько, сколько обещали. А теперь пойдемте, покажем вам другие плантации.
Нас привели к небольшому глинобитному дому, побеленному известью. Из темной прохладной двери вышла женщина в белом халате. Она оглядела нас и что-то сказала председателю по-туркменски. Председатель спросил:
— Скажите: кто-нибудь из вас ел вчера чеснок?
— Нет, — помотали головами, — мы не ели.
Женщина снова что-то сказала председателю.
— Скажите: а вино кто-нибудь пил вчера?
— Нет, мы не пили.
— А одеколоном кто-нибудь утром пользовался?
К счастью, и одеколоном никто из нас не пользовался.
— Хорошо. Тогда давайте мыть руки.
Женщина, улыбаясь, поливала нам из кувшина, а мы все еще не понимали, к чему эти предосторожности и что в этом домике нас ждет.
Потом мы целый час сидели на толстой кошме в первой комнате домика — остывали. И разговаривали только шепотом. Лишь когда температура нашей одежды дошла до двадцати шести градусов, мы поочередно, на цыпочках вошли в следующие комнаты.
Оказывается, мы попали в инкубатор, где из гренов (яиц) тутового шелкопряда выводятся гусеницы. На деревянных стеллажах полутемных комнат в бумажных противнях лежали миллионы маковых зернышек. Они были ничтожно малы, но цену себе уже знали. И потому капризничали, как могли: и температуры, и влажности требовали особой, и не выносили резких запахов и звуков. Но долго тут лежать они не собирались. Совсем скоро, на 12-й день, должны были появиться разведчики — первые гусеницы.
Ну, а гусениц раздают шелководам. И там, в теплых туркменских домах, гусеницы начинают так капризничать, что даже дети малые притихают. У гусениц развивается прямо-таки волчий аппетит. Они требуют пищи 10—12 раз в день. Вот вынь да положь, а то правильно развиваться не буду! И все в доме — от мала до велика — только и думают, как бы накормить гусениц.
А кормят их листьями шелковицы— тутового дерева. Другой пищи они не признают. И поэтому каждое тутовое дерево в республике взято на строгий учет. Толстые узловатые стволы без ветвей выбрасывают вверх и в стороны длинные побеги. Эти нелепые деревья увидишь й вдоль всех туркменских дорог, и в городах, и по обочинам полей, и даже посреди посевов — неудобство большое, а срубить никто не
имеет права. Каждое тутовое дерево— это народное достояние.
Даже в Ашхабаде, столице Туркмении, мы наблюдали такую картину: на главном проспекте, на проезжей части, люди забираются на стремянки и срезают побеги с тутовых деревьев, а все машины и троллейбусы уважительно их объезжают.
Это обжорство продолжается 25 дней. На 26-й гусеницы начинают заниматься своим главным делом: выделяют из слюнных железок тонкую шелковую нить и наматывают ее вокруг себя, превращаясь в коконы. Стоило терпеть!
Дальше эти коконы на специальных фабриках распаривают, разматывают — километр нити с каждого кокона. Шелковая нить проходит еще несколько операций и лишь потом попадает на ткацкую фабрику.
В Москве, оказывается, ни одна фабрика не ткет натуральный шелк. 51
4*
Ну и правильно — это можно сделать на других фабриках — поближе к Средней Азии. Но зато в Москву присылают натуральные шелковые ткани для отделки.
Вот я и увидел длинную ленту натурального шелка на одной из печатных машин. Он из белого превращался в цветной: покрывался зелеными листьями, голубыми и сиреневыми цветами. И я обрадовался встрече с
ним в конце его пути — я ведь знал и начало.
Наденет мальчик шелковую рубашку. Девочка — легкое, пестрое платье. Повяжут они пионерские галстуки. Станут нарядными, красивыми, праздничными. Ну не приятно ли! Вот для того и стараются на комбинате «Красная роза» многие сотни людей.
ЗАДАЧА
ЗАНИМАТЕЛЬНОЕ
ЧЕРЧЕНИЕ
Пользуясь двумя проекциями, начертите третью.
ЗАДАЧА «МАГИЧЕСКАЯ» ФИГУРА
Расставьте в кружках числа от 1 до 24 таким образом, чтобы:
сумма чисел на углах каждого из семи правильных шестиугольников и большого шестиугольника (имеет двойной контур) равнялась 75;
сумма чисел на каждой из пятнадцати прямых линий, соединяющих четыре кружка, и трижды на двух противоположных парах кружков внешнего многоугольника (обведены жирной окружностью) равнялась 50.
колько может знать человек? Может ли человек знать всё?
— Конечно нет!
— А почему?
— Потому что «всё» — это очень много.
— Сколько?Сколько это— «очень много», и сколько человек знать может, а сколько нет?
Может быть, кому-ни- будь эти вопросы покажут-
& НАУКА
СЕГОДНЯ
А. Томилин
ИНФОРМАЦИЯ, ПАМЯТЬ, ЗНАНИЕ
с я странными. Но они очень важны. Пожалуй, даже одни из самых важных сегодня, в период Научно-Техниче- ской Революции. И вот почему.. .
ЗНАЕТЕ ЛИ ВЫ...
Что первый в мире научный журнал вышел в 1665 году.
Что через сто лет таких журналов насчитывалось всего десять.
Что еще через пятьдесят лет количество названий научных журналов
выросло до сотни. Это было в 1800 году. А дальше уже лучше шагать не через век, а через полвека.
К 1850 году количество научных журналов в мире приблизилось к тысяче.
К 1900 году уже было десять тысяч названий.
К 1965 году их стало на Земле сто тысяч.
Что такое сто тысяч периодических изданий? Это около четырех миллионов статей. Если разделить их объем
на количество специалистов, то получится, что ежедневно на каждого приходится примерно по 1600 страниц текста, содержащего информацию.
К 2000 году ожидается, что всего будет издаваться около миллиона научных журналов разных направлений. Такое неудержимое нарастание сведений называется «информационным взрывом».
Вот какой пример приводит академик А. Н. Несмеянов в предисловии к книге «Основы информатики»: «Если бы химик, свободно владеющий
30 языками (условие невероятное), начал с 1 января 1964 г. читать все выходящие в этом году публикации, представляющие для него профессиональный интерес, и читал бы их по 40 часов в неделю со скоростью 4 публикации в час, то к 31 декабря 1964 года он прочитал бы лишь двадцатую часть этих публикаций». И это при условии, что наш любознательный химик обладает исключительными способностями и железным трудолюбием. Описанная ситуация типична и для других отраслей науки: медицины и физики, биологии и различного рода технических наук...
Сколько же может знать человек? Вывод получается довольно грустный: очень немного! А от чего зависит тот объем информации, который мы можем с вами усвоить, сохранить в памяти и которым сможем пользоваться? Почему одни знают больше, другие меньше? Почему одним учить уроки ничего не стоит, просто удовольствие, а для других это тяжелый труд? Много возникает сразу вопросов. Все их обсудить вряд ли удастся. Но среди многих ответов попадется нам один, содержащий в себе слово «память»
ЧТО ТАКОЕ ПАМЯТЬ!
В трагедии Эсхила (525—456 гг. до н. э.) Прометей восклицает:
Послушайте, что смертным сделал я:
Число им изобрел,
И буквы научил соединять —
Им память дал, мать муз — всего причину. .
Память — причина всего! Древние греки считали богиню памяти Мне- мозину матерью всех девяти муз, покровительниц наук и искусств. Важнейшим условием достоверности познания философ Платон считал тоже память.
Раньше для оценки памяти применяли качественные определения. Говорили: «У этого человека громадная (или феноменальная) память». Это
было высшей оценкой. Затем память делили на хорошую, посредственную и плохую. Из истории известно немало людей, обладавших феноменальной памятью. Например, согласно древним хроникам, великие полководцы Александр Македонский и Юлий Цезарь знали в лицо и по именам каждого своего легионера. А ведь их было до тридцати тысяч.. .
Великолепной памятью обладал философ Луций Сенека.
Хранитель ватиканской библиотеки кардинал Джузеппе Меццофанти, по рассказам, владел 57 иностранными языками. А итальянский пианист, дирижер и композитор Ферруччо Бузони с одного раза запоминал и позже мог воспроизвести любую из услышанных когда-либо мелодий.
По воспоминаниям современников, поистине могучей памятью обладал русский химик-органик Николай Николаевич Зимин. Он легко удерживал в памяти все, что относилось к его профессии, если он об этом где-то читал, слышал или видел.
Выдающийся советский физик
А. Ф. Иоффе по памяти пользовался таблицей логарифмов. А о способностях академика А. П. Александрова его ученики и друзья рассказывают настоящие легенды. Занимаясь разработкой научной проблемы, он способен разом охватить ее всю целиком, от мелочей до самых крупных ее аспектов, удерживая все в своей памяти.
Есть люди, прекрасно запоминающие цифры, положения фигур на шахматных досках. Есть даже такие, которые способны в уме, не глядя на доску, разыгрывать целые шахматные партии, причем одновременно с несколькими партнерами.. .
А теперь у меня к вам вопрос: вы не заметили в приведенных примерах одной любопытной особенности? Феноменальная память, как правило, проявляется вовсе не в чем угодно, а очень избирательно. То есть человек, обладающий ею, запоминает не все подряд, а только одну какую-то груп¬
пу фактов, тогда как в остальных областях его способности ничем не отличаются от способностей других людей. Так что же это такое — память?
Современное определение грешит сложностью, но зато оно очень ёмко: «Память — форма психического отражения действительности, которая заключается в закреплении, сохранении и последующем воспроизведении человеком данных своего опыта». Про- читайте-ка это определение еще раз и вдумайтесь в него...
В науке пока нет единой общепринятой теории, объясняющей все явле¬
Так выглядит нейрон.
ния человеческой памяти. Все существующие сегодня теории механизма памяти можно, пожадуй, разделить на две группы: физическую и химическую. Сторонники физических теорий считают, что в процессе запоминания нейроны — так называются нервные клетки головного мозга с отходящими от них отростками — образуют устойчивые системы. И любому событию, которое воспринял человек, соответствует в мозгу образование определенной кодовой структуры из нейронов. Получается как бы формула или шифр события или образа. Понадобится человеку вспомнить о происшедшем, — поисковые импульсы отыщут эту структуру в общей массе клеток, и событие всплывет в памяти. Конечно, это лишь грубое описание, которое передает только общий смысл процесса.
Большинство химических теорий считает, что при запоминании в нейронах происходит тоже кодовая соответствующая перегруппировка белковых молекул. Создавшаяся химическая формула сохраняется и тоже может быть при необходимости отыскана среди других.
Есть и другие теории, авторы которых пытаются комбинировать физические и химические подходы к проблеме. Но память человека нельзя рассматривать как склад накопленных сведений, лежащих мертвым грузом «до востребования». Накопление информации неотделимо от процесса мышления, которое обрабатывает полученные сведения и распределяет их по отдельным ячейкам памяти не механически, а в строгом соответствии с логикой, сравнивая, группируя и обобщая. . .
В памяти человека хранится огромная информация. Гораздо больше, чем мы с вами можем вспомнить, активно воспроизвести или хотя бы осознать. Вообще, воспроизведение считается самым слабым местом памяти. И мы пока слишком мало знаем, как можно его усиливать. Исследователи рассказывают удивительные слу¬
чаи с памятью. Помните, в одном кинофильме разведчик невероятным усилием воли запоминает страницу за страницей текст, состоящий из списка номеров вражеских агентов и сроков их переброски в наш тыл. Эпизод кажется неправдоподобным. Но обратимся к данным достоверного научного опыта.
В темной комнате в течение одной- двух секунд освещают и показывают человеку рисунок. Потом просят рассказать: что он видел? После такой короткой экспозиции, как правило, человек может вспомнить лишь немногие детали рисунка. Но вот испытуемого погружают в состояние гипноза. И что же? После той же процедуры, он отчетливо вспоминает деталь за деталью все подробности показанного рисунка. В чем тут дело? Известны случаи, когда, находясь под гипнозом, люди великолепно рисовали или решали сложнейшие математические задачи. И это тогда, когда в обычном состоянии они не способны были провести от руки даже более или менее прямую линию или вспомнить теорему Пифагора и бином Ньютона. Такому освобождению из тайников памяти, казалось бы, надёжно забытых сведений помогают иногда
сильные душевные потрясения, болезненное состояние и некоторые виды лекарственных препаратов. ..
Природа тщательно хранит ключи от тайн человеческой памяти. Но люди упрямы. В лабораториях физиологии и кибернетики, в нейрохирургических клиниках и биохимических институтах исследователи штурмуют проблемы усиления памяти, высвобождения потенциальных знаний. Гибкая память — залог таланта. Человек должен научиться ее развивать. Но для этого надо прежде всего понять связь и взаимоотношения мышления и памяти.
Современный человек ежедневно усваивает массу полезной информации, но едва ли не больше приобретает он при этом и всякого информационного мусора. Академик Б. В. Гнеденко пишет: «Мое личное убеждение состоит в том, что мы не используем даже небольшой доли возможностей, заложенных в нашей памяти. И если мы бываем свидетелями умственного переутомления взрослых и детей, то не потому, что мы перегружаем их память новыми полезными сведениями, а потому, что мы до сих пор варварски относимся к ней. Наша память засоряется множеством не-
Рассказывают, что однажды у одного испанского посла заболел камердинер. Это был усердный, хотя и весьма недалекий человек, ни слова не знавший по-испански. Именно по этому признаку он и был выбран послом. Дипломат не хотел иметь шпионов в собственном доме. Камердинер служил у него уже много лет. И вдруг — горячка, бред, врачи, лекарства. . . И ужас дипломата, когда он вдруг услышал, что его слуга в бреду прекрасно говорит по-испански. Более того, он читает наизусть труднейшие политические трактаты. А его осведомленность в тайных дипломатических делах и тонкость суждения были под стать самым высоким представителям дипломатического корпуса.
Конечно, первая мысль посла была о том, что в его доме под маской простака камердинера все эти годы скрывался ловкий шпион.
Но прошла болезнь. И каких только хитроумных ловушек не подстраивал дипломат своему слуге, тот оставался, как и прежде, спокойным и добродушным, немного туповатым увальнем, не способным связать и двух слов. О своих способностях, проявленных в бреду, он ничего не помнил.
Врачи неоднократно замечали, что болезненное состояние человека ведет к обострению памяти. Камердинер испанского посла за годы службы не раз слышал разговоры своего хозяина с коллегами. Будучи убеждены в том, что слуга не знает испанского языка, гости и хозяин дома не заботились о сохранении тайны. Да, так оно все и было. И лишь во время болезни тайники памяти слуги неожиданно раскрылись. В них оказалось сложено в порядке все услышанное и не понятое человеком в обычном состоянии.
нужных сведений, а психика страдает от того, что необходимые знания не укладываются в голове достаточно быстро».
Сегодня вопросы «интенсификации памяти» прочно стали на повестку дня, и они будут решены! Это одно из непременных условий победы над «информационным взрывом», тормозящим научно-технический прогресс.
МЕРА ИНФОРМАЦИИ
Настоящая наука начинается тогда, когда в игру вступают точные количественные соотношения. Эта истина известна всем. Но как оценить количество информации, которое может храниться в человеческой памяти?
Специалисты пытаются оценивать информативную емкость нашей памяти с помощью математического аппарата теории информации. Это не лучший выход из положения. Теория информации разработана специально для электрических систем связи, а не для биологических объектов. Человеческий же мозг не машина. Умственное напряжение и скорость переработки информации человеком зависят не столько от ее количества, сколько от качества. Машина же имеет дело только с количеством информации. Однако пока другой теории нет, приходится пользоваться «машинными методами» для оценки «человеческих способностей». Конечно, при этом надо вводить кое-какие поправки.
Прежде всего, что означает само слово «информация»? В обычной жизни определение его такое: «Информация— осведомление; сообщение о положении дел или о чьей-то деятельности, сведения о чем-либо». И все! Просто и понятно. Иначе дело обстоит с понятием об информации в науке. Ведь ни радиопередатчик, ни вычислительная машина не интересуются ценностью перерабатываемой информации: новые это сведения или старые, есть в них смысл или нет. Для
машины важно количество. А как его определить?
Некогда «отец кибернетики» Нор- берт Винер предложил: «За единицу количества информации принимается количество информации, передаваемое при выборе равновероятных альтернатив». Иными словами, такое количество информации, которое из двух равновозможных состояний позволяет выбрать одно. Называется такая единица «бит». Слово составное, образованное сжатием английского словосочетания «binari digit», что означает «двоичная единица» или «двоичная цифра». Понятно, почему «двоичная»? Из двух — одно...
Вот пример: я подбрасываю монету. Ловлю ее и быстро прикрываю рукой: герб или цифра? Обе стороны могут выпасть с равной вероятностью. И потому, если кто-то подскажет вам правильный результат, он сообщит при этом информацию, количественно равную одному биту.
А сколько вам понадобится информации, чтобы угадать, какая сторона монеты выпадет, если я ее подброшу второй раз? Опять столько же, потому что второе угадывание никак не зависит от первой подсказки. Выходит, сколько бы раз мы ни кидали монету, для всех опытов нам понадобилась бы сумма всех подсказок. Вот какое уравнение пришлось бы нам составить для решения такой задачи:
f(a1a2a3. . -)=f(ai)zhf(a2)=bf(аз). . .
А теперь предположим, что кидаете вы. И не монетку, а игральную кость — кубик с шестью разными количествами очков на гранях. И тоже прикрываете ладошкой: сколько?
Мне угадывать труднее. Любая из шести граней кубика может выпасть с одинаковой вероятностью. Поэтому правильная подсказка должна содержать и большее количество информации. А уравнение для решения задачи выглядело бы в общем виде так: f (а, Ь, с, d, е, g) = f (а) + f(b) 4- f(c) + f(d) + f(e)+f(g).
А теперь подумайте: какая функция может быть подставлена в наше равенство? Условие: функция произведения должна равняться сумме функций сомножителей.. . Я уверен, что вы вспомнили. Это же логарифм — единственная функция, отвечающая нашему условию. Теперь наши уравнения приобретают большую определенность:
log (afa2) = loga1 -h loga2-
Ну, а чтобы одно сообщение из двух равновероятных событий точно выбирало нужное и при этом сообщало количество информации в 1 бит, нужно, чтобы основание логарифма тоже равнялось двум. Потому что log 2 2 = 1.
Сегодня в единицах информации оцениваются самые разные группы сведений. Подсчитано^ например, что в тексте одна буква русского алфавита несет примерно пять бит информации. А вся таблица умножения содержит информацию в количестве 1500 бит. Конструкторам вычислительных машин и специалистам по связи такой способ измерения количества информации помогает рассчитать и построить наивыгоднейший вариант «машинного языка». То есть языка, на котором человек общается с электронно-вычислительными машинами. Для организации автоматического перевода, в проектировании каналов связи с большой пропускной способностью и так далее.. .
В тех же единицах пытаются ученые оценивать и информацию, перерабатываемую мозгом.
ЕМКОСТЬ НАШЕЙ ПАМЯТИ
Какой объем информации может удержать в памяти «средний человек» — не гений, не выдающийся ученый и даже не полководец? В этом вопросе среди специалистов наблюдается очень большое расхождение во мнениях. Минимальное количество информации в памяти нормального
человека равно примерно миллиону или десяти миллионам бит. Это очень мало. Возьмите в качестве эквивалента хотя бы таблицу умножения. На первый взгляд может показаться, что выучить около тысячи таблиц — работа гигантская, непосильная. Но тут нужно иметь в виду, что в общее количество информации входит все, абсолютно все: и знание того, что небо голубое, и сахар сладкий, и имена друзей и родных, черты лица матери, по которым ее сразу отличишь среди тысяч других женщин. Одним словом, все, все! Если все это сложить, только тогда можно понять, каким ничтожным количеством оказывается миллион бит. Впрочем, есть и другие цифры.
Американский физиолог Купер считает, что каждый нейрон головного мозга может удерживать до ста тысяч единиц информации. Если умножить эту цифру на количество нейронов (возьмем для простоты их число равным десяти миллиардам), то получится объем 1017 бит. Это совсем другое дело. Порядок такой величины подтверждается и другими исследованиями.
Часть исследователей отдает предпочтение мнению, что каждая молекула мозга способна сохранять один бит информации. Тогда емкость нашей памяти возрастает до астрономической цифры: 1023 бит. Это намного больше, чем вся информация, содержащаяся, к примеру, в таких книгохранилищах, как Публичная библиотека имени М. Е. Салтыкова- Щедрина в Ленинграде или даже библиотека имени В. И. Ленина в Москве.
Итак, от миллиона — 106 до 1023 бит — вот какой разброс в порядках получается во мнениях специалистов. Большинство наших физиологов придерживается средней цифры: 1015 —1016 бит. И это не случайно. Вот как, например, рассчитывает объем памяти Дж. Миллер. В основу расчета он кладет найденную
Проверьте свою память.
Посмотрите 3 секунды на этот рисунок (он содержит 16 разных предметов), потом закройте его и попробуйте вспомнить, какие предметы на нем нарисованы. Если вы запомнили более 10 предметов — память у вас хорошая. Если меньше 10, но более 7 — память средняя. Если же не более 3 предметов, то память у вас плохая и ее нужно тренировать.
экспериментально среднюю скорость восприятия информации человеком — примерно 25 бит в секунду. Если предположить, что, кроме восьми часов сна, остальное время жизни человек непрерывно поглощает информацию с указанной скоростью, то за средний срок жизни (за 70 лет) он переработает:
25 • 3600 • 16 • 365 • 70 = 3,7 • 1010 единиц информации.
В памяти человека сохраняется информация двух видов. Во-первых, та, которую сама природа закодировала в генах. Она определяет структуру сложных макромолекул, из которых построен наш организм. Она же диктует характер и особенности биохимических реакций, протекающих в организме. Иными словами, она обеспечивает биохимическую несхожесть отдельных людей.
Во-вторых, мозг сохраняет информацию, полученную в процессе обучения и накопления жизненного опыта. Это как раз то, что нас сейчас интересует и о чем мы ведем наш разговор. А все вместе как р&з и составляет количество информации, выражающееся в 1015 — 1016бит. Полная информационная емкость памяти.
Конечно, считать оценку объема памяти в битах очень точной или хотя бы удовлетворительной нельзя. Мы уже не раз о том говорили. Но другой количественной меры пока нет. . .
ПАМЯТЬ МАШИНЫ
Представьте себе, что у вас в руках конденсатор — простой, знакомый всем элемент электрической цепи. 59
А знаете ли вы, что он прекрасно может служить ячейкой памяти?
Коснемся усиков конденсатора контактами батарейки. Конденсатор зарядится. И будет сохранять свой заряд до тех пор, пока вы его не снимете. Разве это не память? Пусть небольшая, но память! Давайте условимся, что заряд на конденсаторе соответствует единице. Разряженный же элемент хранит нуль. Теперь соберем из таких конденсаторов целый блок. Заряжая и разряжая отдельные элементы этого блока, мы сможем не только запомнить любые цифры в двоичной системе исчисления, но и производить с ними различные математические действия.
(Напомню, что двоичной системой счисления называют такую систему, в основании которой лежат два знака, два числа. Например, для изображения любого числа можно применять две цифры — 0 и 1.)
Точно так же, как на конденсаторах, то есть по тому же принципу, можно построить системы машинной памяти на любых других элементах, имеющих два положения. Например, на электронных лампах или на полупроводниках, на магнитных барабанах и тому подобное. Объем машин¬
ной памяти в принципе неограничен. Но чем он больше, тем сложнее должно быть устройство для введения, а главное — для поиска и извлечения хранящейся информации.
В современных электронно-вычислительных машинах существуют тоже два вида памяти: долговременная,
где сведения хранятся «про запас», и оперативная — на каждый день. Объем оперативной памяти около 107 — 108 бит. При этом время поиска и получения нужной информации еще вполне приемлемое. Но дальше оно растет, заставляя конструкторов искать всё новые и новые способы хранения информации, ее поиска и считывания. Это одна из самых важных проблем.
Вычислительные машины — одна из самых молодых отраслей техники.
Но они за короткий срок прошли путь от огромных, занимающих целые здания громоздких устройств до маленьких компактных компьютеров. И я думаю, что пройдет совсем немного лет — и электронные помощники станут столь же привычными предметами в школах на уроках математики и физики, как привычны нам сегодня часы на руке.
60
ФУНДАМЕНТ ЗДАНИЯ
После всех фактов, приведенных в предыдущих разделах, читатель вправе развести руками: «Что же делать?» Действительно, с одной стороны — хочется всё знать. Но с другой — неудержимый рост количества научной информации в каждой отрасли просто не дает физической возможности за всем уследить. Каждый день приносит одну научную сенсацию за другой. Читать не успеваешь, не то что самому проверять. . .
Методы исследования природы усложнились. И не у каждого школьника в нужный момент под руками могут оказаться необходимые для проверки приборы. Такие, как "радиотелескоп с электронной вычислительной машиной на выходе или хотя бы средних размеров синхрофазотрон для контрольного эксперимента. . .
Приходится большинство сообщений принимать на веру. А как тут отличить истину от вымысла?
Конечно, исчерпывающий ответ дать здесь вряд ли удастся. Потому что, сколько существует человечество, столько оно и ищет ответ на вопрос: «Где истина?»
Но вот посмотрите, что писал некогда один из видных физиков-тео- ретиков нашего времени Ричард Фейнеман: «Изучая физику, вы обнаруживаете, что существует огромное количество сложных и очень точных законов — законы гравитации, электричества и магнетизма, законы ядерных взаимодействий и т. д. Но все это многообразие отдельных законов пронизано некими общими принципами, которые так или иначе содержатся в каждом законе». Принципов гораздо меньше. Их просто совсем мало. К сожалению, приходим мы к этому выводу лишь спустя много лет после окончания изучения огромного количества материала, заложенного по меньшей мере в университетский курс избранной науки.
Какие же это принципы? С незапамятных времен, наблюдая явления окружающего мира, накапливая знания, люди замечали, что в разных случаях можно обнаружить определенные закономерности. Например, столкнувшись на бегу со спокойно идущим человеком, вы не только толкаете его, но и сами испытываете толчок. Когда древний воин метал тяжелое копье, он сам по инерции устремлялся вслед за ним. Стоя в лодке, бросьте камень назад — лодка двинется вперед. . .
Соберем результаты всех наблюдений и объединим: получится принцип: «Всякому действию отвечает
равное и противоположно направленное противодействие» — принцип и закон инерции. Добавим к нему еще два закона Ньютона — и получим исходные принципы, на которых построена классическая теория движения твердых тел. Такое построение теории называется дедуктивным. И впервые было применено древнегреческим математиком Эвклидом в геометрии. В естественных науках этот метод получил распространение лишь после Коперника и Галилея.
Сегодня по такому принципу построены многие теории. Например, в основу теории тепловых процессов положены три начала термодинамики. Специальная теория относительности основывается на двух принципах: относительности и постоянства скорости света. Не менее важную роль играют принципы, лежащие краеугольным камнем и в других теориях, которые составляют современное здание, современную картину мира.
Принципы кристаллизуются из идей, возникших при обобщении огромного количества наблюдений, сознательных опытов и выводов из них. Однако принципы, являющиеся основой той или иной научной теории, — это лишь верхний слой фундамента науки. Ниже лежат более общие принципы научного мышления, методологии.
Например, во времена классической науки Декарта и Ньютона считалось естественным каждое сложное движение (и явление) разлагать на более простые составляющие. Затем изучать именно эти простые части и 62 быть уверенным, что сумма описа¬
ний их свойств и способов движений даст полное знание об исходном сложном явлении. Такой метод подхода к изучению явлений назывался принципом механицизма. И для многих задач он вполне оправдывал себя, давая прекрасные результаты.
Но в XX веке многие объекты, которые классическая наука считала простыми, оказались сложными. Так, неделимые шарики-атомы сначала стали походить на солнечную систему, а потом и вообще потеряли наглядность. В космических процессах кроме наглядных сил притяжения стало необходимым учитывать еще и электромагнитные явления. Появились новые, более сложные системы, действие которых в корне отличалось от свойств и поведения отдельных частей...
Предположим, что вы в совершенстве знаете работу радиоламп и транзисторов, сопротивлений, конденсаторов и катушек индуктивности. Значит ли это, что вы на основании своих знаний в состоянии точно описать работу радиоприемника или вычислительной машины? Или другой пример: может ли знание анатомии и психологии человека быть достаточным, чтобы управлять коллективом? Ответ ясен, правда? Для разрешения таких вопросов на смену механицизму пришел сегодня новый методологический принцип системности, изучающий сложные явления в целом.
И наконец, в самом низу фундамента человеческого знания лежат философские принципы. Они влияют на выработку приемов и методов научного мышления, а следовательно, и на рождение идей и на создание на их основе теоретических принципов отдельных отраслей знания.
Великих идей за время существования человеческой цивилизации было высказано не так много. Еще меньше сохранилось их в виде принципов, лежащих в основании нашего мировоззрения. В отличие от настоящих кирпичей, настоящего фундамента, принципы не окаменевшие догмы. Это скорее живые организмы, которые живут и развиваются, а порой и умирают естественной смертью.
Знание принципов — пожалуй, один из верных путей борьбы с «информационным взрывом». Принципы —
маяки» указывающие правильную дорогу в океане информации среди хаоса научных открытий и наукообразных сенсаций.
МОЖЕТ ЛИ ЧЕЛОВЕК ЗНАТЬ ВСЕ!
Вот мы и возвращаемся к вопросу, который был задан в самом начале очерка. И ответ тот же:нет! Но хоть слово для ответа одно и то же, звучит оно совсем не так безнадежно, как в начале статьи, Теперь у нас появился метод, теперь мы можем если не узнать все, то, во всяком случае, понять многое из того, что мы узнаём. А это едва ли не главнее.
Овладение принципами, накопленными трудолюбивым человечеством за тысячи лет сомнений, опыта и снова сомнений, открывает нам путь к увеличению объема истинных знаний. Человек должен уметь понимать и размышлять, разумно учитывать ценность, качество информации. Особенно это важно сегодня, когда мы получили таких великолепных помощников, как электронно-вычислительные машины. Уже существуют проекты о создании так называемых «банков памяти» — мощных вычислительных центров, в машинной памяти которых должна храниться огромная информация. И получить ее смогут клиенты такого «банка» по любому каналу связи: по телефону, телеграфу или по радио. Кому как удобнее. Для таких хранилищ особую важность приобретает проблема быстрого поиска, считывания и вывода затребованной информации.
А представляете себе, как может измениться в будущем ваша ребячья, школьная жизнь! Понимаете, дело в том, что основные принципы, после того как они установлены, легко поддаются проверке опытом, причем опытом самым простым, школьным. . .
Я думаю, что придет время, когда после окончания школы аттестат зрелости будет выдаваться не за сумму
вызубренных ответов по вопросам выпускных экзаменационных билетов, а по представлению выпускником отчетов и протоколов, подтверждающих что такой-то — имярек — на практике (приводится перечень проделанных опытов) убедился в истинности законов сохранения и превращения, а также в справедливости принципа симметрии физических законов; что он сам видел (с помощью телескопа, а не в кино и не на картинке) горы и кратеры Луны, спутники Юпитера, воссоздающие в миниатюре как бы строение Солнечной системы, двойные и тройные звезды и туманные пятна далеких галактик.
Выпускник на самом деле не сомневается в истинности принципа запрета Паули и принципа неопреде¬
ленности Гейзенберга. Полностью согласен с принципами относительности и соответствия, наименьшего действия и необратимости. . .
Протоколы и лабораторные отчеты подтверждают, что выпускник убедился во всем этом сам!
Сам видел!
Сам измерил!
Сам сосчитал!
Не услышал готовые результаты от учителя. Не прочитал о них в книге. И не принял ничего из перечисленного на веру. . .
А что? Может быть, так когда- нибудь и будет, как вы думаете? Тогда ответ на вопрос: «Может ли человек знать всё!» — окажется просто ненужным.
СИСТЕМЫ СЧИСЛЕНИЯ
Мы привыкли пользоваться десятичной системой счисления настолько, что все остальные кажутся нам неудобными и даже какими-то нелепыми. А между тем в разные исторические эпохи человечество пользовалось далеко не единой системой счисления. В истории известны пятиричная, двенадцатиричная, двадцатиричная и даже шестидесятиричная системы. Отголосками их являются такие понятия, как «дюжина» или шестьдесят минут в часе (и градусе), шестьдесят секунд в минуте. А почему бы не считать, что в часе сто минут и в минуте — сто секунд? Было бы, наверное, куда удобнее. Но вы представляете, какой труд надо проделать, чтобы совершить такой переход? Как быть тогда со всем тем, что написано раньше?
Вопрос о системах счисления снова возник с появлением электронных вычислительных машин. Десятичная система для них оказалась невыгодной. Слишком много знаков- цифр, слишком сложной получалась система памяти. Наиболее удобной для вычислительной техники оказалась двоичная система счисления. Что же она собой представляет?
Прежде всего, в ее основе — два знака: ноль и единица. С их помощью можно не только записать любое число, но и производить всевозможные математические действия. Как же перейти от числа, записанного в привычной нам десятичной системе, к
записи в двоичной системе? Для этого существует правило: «. . .следует число, заданное в десятичной системе, последовательно делить на 2 и остатки (0 и 1) записывать справа налево. Если же в частном остается единица, то ее следует приписать крайней слева».
Попробуем сделать пример: запишите число — ну, скажем, число своих лет — и переведите его в двоичную систему.
Например, пусть возраст ваш определяется числом 14.
Разделим 14 на 2, 14 : 2 = 7, в остатке О,
разделим 7 на 2, 7 : 2 = 3, в остатке 1,
разделим 3 на 2, 3:2=1, в остатке 1,
последнюю единицу из частного припи¬
шем крайней слева 1.
Получается, что 14 = 1110. Чтобы проверить правильность проделанных операций, попробуем перевести полученное число обратно в десятичную систему счисления. Для этого тоже существует правило: «. . .перенумеровать справа налево все цифры числа, записанного в двоичной системе, и взять сумму тех степеней двойки, которым соответствуют разряды, содержащие единицу».
Пример. Наше число записано было так: 1110,
перенумеруем его цифры: 3 2 10 напишем двойки в степенях перенумерованных разрядов: 2322212°
сложим двойки в степенях тех разрядов, которые содержат единицу: 23 + 2 2 + 21 =
= 8 + 4-1-2=14.
Читаются двоичные числа тоже справа налево. Например, число 14 в двоичной системе следует прочесть как «ноль, один, один, один». Я не стану приводить здесь правила для произведения математических операций над числами в двоичной системе. Те из вас, кто ими заинтересуется, могут найти описание во многих книжках, например: Д. Финк. Вычислительные машины и человеческий разум. М., 1967, а также и в других.
Двоичная система счисления применяется только в вычислительной технике. Для человека она слишком громоздка. В среднем, пользуясь этой системой при решении задач,
приходится писать примерно втрое больше знаков, чем при пользовании обычной десятичной системой. Применяются в вычислительной технике и другие системы счисления. Например, троичная. В ее основании— три числа-знака: 0, 1 и 2 или 0,1 и —1. Применяется составителями программ для вычислительных машин и восьмиричная система. . .
Разные системы счисления могут лежать в основе составления программы и в основе работы машины. Определяется их выбор конструкцией блоков памяти, принципом выбора системы памяти и конструирования самой машины.
ЗАДАЧА
Как следует листать книгу, чтобы быстрее отыскать заданную страницу, чему будет равно наименьшее количество перелистываний, если в книге всего 1000 страниц?
Решение такой задачи очень важно при построении вычислительных машин разного назначения. Одним из примеров можно привести машину-переводчика. Ее основная работа — поиски нужного слова в словаре.
Задачу эту можно решить чисто логическим путем, но вы попробуйте использовать при этом те сведения, которые вы почерпнули из статьи «Информация, память, знание».
Ответ вы сможете найти на странице 204.
ОТВ ЕТ
НА ЗАДАЧУ «ЗАНИМАТЕЛЬНОЕ ЧЕРЧЕНИЕ» (см. стр. 521
ГОЛОВОЛОМКА «ЧИСЛА И БУКВЫ»
Расшифруйте русскую пословицу с помощью римских чисел.
ОТВЕТ
НА ЗАДАЧУ «МАГИЧЕСКАЯ» ФИГУРА (см. стр. 52)
Приводим один из вариантов решения:
С
м
L
X
D
•
Н
т
Е
А
Ю
X
Н
Б
0
А
Е
I
И
И
А
Е
А
V
5 Хочу всё знать
Давным-давно человек получил от природы великий и бесценный дар: возможность видеть. И не просто различать предметы, а видеть мир цветным. Ведь окружающие нас предметы и вещества, как и лучи, из которых состоит свет, сами по себе не окрашены, то есть не имеют цве-
& НАУКА
СЕГОДНЯ
В. Силин
ЦВЕТА НЕВИДИМЫХ ЛУЧЕЙ
та. Природа создала наши глаза такими, что они по-разному реагируют на разные лучи. Одни воспринимаются как красные, другие как зеленые, и так все лучи видимого спектра от красного до фиолетового цветов (помните считалку: Каждый Охотник
Желает Знать, Где Сидит Фазан) со всем богатством оттенков радуги. И конечно, не ради того, чтобы нам было приятно взирать на мир, а для того, чтобы легче было в нем ориентироваться. Так одарила нас природа в те далекие времена, когда единственными заботами древнего чело¬
века были добыча пропитания и сохранение жизни.
Но зачем понадобились цвета, да еще в таком многообразии? Ведь достаточно, казалось бы, нам увидеть, например, одноцветного тигра, чтобы мы сообразили: опасность! Но тогда и зайцы были бы того же цвета и мы отличали бы их от тигров только по контурам. Что же, контуры тоже сообщают нам некоторые сведения, или,
выражаясь научно, несут информа* цию. Если они размыты, трудно, сказать, где кончается тигр или начинается заяц. В таком случае говорят о малом количестве информации. Если контуры четкие—информации больше, но и ее не хватает, чтобы описать, какая у тигра шкура или какие у зайца кончики ушей. Чтобы отличить тигра от зайца и принять решение, спасаться или нет, потребуется некоторое время для рассматривания их контуров. Чем больше будет у нас информации, тем скорее мы примем правильное решение. И если, наконец,
тигр и заяц будут иметь свои натуральные цвета, то достаточно будет даже одного взгляда, чтобы оценить ситуацию и мгновенно принять решение. Цвет несет очень много информации. Для этого он и понадобился природе. Каждый цвет имеет оттенки, и они, конечно, обогащают восприятие. Например, если бы мы видели все в желтом цвете, к которому наш глаз имеет наибольшую чувствительность, и отличали все его оттенки, которых насчитывается около двухсот, жить было бы легче, чем при однотонном цвете. Но это только один цвет с его оттенками. А наши глаза способны на гораздо большее — различать семь цветов со всеми их оттенками!
Это обилие цветовых ощущений определяет и наше эстетическое восприятие мира. Посмотрите, например, на черно-белую фотографию осеннего пейзажа. В сочетании светлых и темных пятен можно узнать разве что привычные очертания — кусты, деревья, дорогу.. . Но сделаем тот же пейзаж цветным. Как он оживет! Какой мы увидим праздник! Рядом с золотой березой рдеет верхушка осины, а то дерево, что еще зеленое, наверное ольха; кусты калины вдоль темной от влаги дороги. . .
Но щедрость природы по отношению к человеку не была чрезмерной. Она устроила так, что мы видим и различаем только те лучи, которых достаточно для более или менее полного восприятия нашего, земного мира. Но эти лучи составляют только часть естественного света, приходящего от Солнца, звезд, Луны. А есть еще и невидимые лучи, такие, как тепловые, без которых даже Солнце «светит да не греет» (их назвали инфракрасными), и ультрафиолетовые, от которых наша кожа «загорает».
В наше время человек научился получать и использовать эти невидимки, и ему понадобилось дополнить возможности глаз хорошими приборами для их наблюдения. И не только ра¬
ди инфракрасных и ультрафиолетовых лучей, но и ради других, еще более «работящих» невидимок, о которых вы, конечно, кое-что уже знаете.
ВРАЧИ И ТЕНИ
Не правда ли, знакомая ситуация: вас вводят в тесную кабину огромного прибора и темный прямоугольный щиток величиной с большую книгу поднимается до уровня ваших плеч. Вам помогают опереть руки на поясе и прижать плечи к щитку. Затем сна-
5*
ружи четким голосом говорят: «Вдохните. . . и не ды-шать! Не ды-шать!» Коротко гудит прибор, и тот же голос разрешает: «Дышите». Вспом¬
нили? Конечно же, подобное случается с каждым из нас ежегодно, когда мы «проходим» флюорографию.
Нас просвечивают какими-то рентгеновскими лучами, как будто мы прозрачны для них, как прозрачна стеклянная ваза для видимых лучей. И тень от нас можно рассматривать на особом экране прибора или получать ренгеновские снимки. Вы, на-
словах это кажется простым, а на деле выявление очага и болезни по едва заметному отличию серых участков от более темных — очень сложная задача. Для точного определения расположения очага нужно сделать несколько снимков с разных сторон. Но и этого не всегда достаточно, чтобы четко установить границы и тем более характер заболевания. А ведь речь идет о нашем здоровье, и потому диагноз должен быть безошибочным! И потому тысячи врачей-рентгено- логов изо дня в день ради нас с вами,
верное, видели их не раз: странные черные пленки с пугающими своей необычностью светлыми тенями костей и таинственными темными пятнами. С помощью этих приборов и пленок врачи следят за состоянием наших легких. Точно так же можно сделать рентгеновские снимки и других наших органов — головы, рук, ног, зубов.
Врачи хорошо знают «устройство» человеческого тела и то, какими должны быть на рентгеновских снимках тени здоровых органов. И если на них в неожиданном месте окажутся затемнения или световые пятна, — значит, есть очаг какого-то заболевания. На
как истинные Шерлоки Холмсы, занимаются расследованиями болезней по снимкам или, напрягая зрение в темноте своих кабинетов, всматриваются в слабо светящиеся экраны рентгеновских аппаратов.
Действительно, очень трудно разобраться в черно-белой картине нечетких теней человеческого тела, пронизанного рентгеновскими лучами.
КАК ПОМОЧЬ ВРАЧУ!
Конечно,помочь врачу надо,но как? Ответить на этот вопрос непросто. На рентгеновском снимке между са¬
мым светлым и самым темным тонами число полутонов, которые может различить глаз, невелико. Еще меньше этих полутонов на слабо мерцающем экране рентгеновского аппарата, где изображение получается еще менее контрастным, то есть границы деталей изображения размыты. Или, говоря уже более уверенно и научно, скажем, что рентгеновское изображение несет очень мало информации. Чтобы помочь врачу, надо увеличить ее количество.
Первое, что можно сделать, — это усилить контраст между деталями изображения и увеличить число полутонов между самым светлым и самым темным. Для этого надо применять более мощные лучи. Но это мало что даст, так как светимость современных рентгеновских экранов находится уже на пределе и потому качество изображения почти не улучшится.
Что же остается? Попробовать сделать изображение цветным? Цветной рентген! Многие поколения рентгенологов и инженеров, использующих рентгеновские лучи в технике, и не мечтали о нем. А возможен ли он?
Такой вопрос, задай мы его любому ученому того времени, когда рентгеновские лучи были только-только открыты, показался бы более чем дерзким. Рентгеновские лучи совершенно таинственного происхождения, к тому же НЕВИДИМЫЕ глазом, неосязаемые. . . и вдруг... цветные?! Это уж слишком! Действительно, в те годы ученые едва разобрались в том, что свет является электромагнитной волной, имеющей такую же природу, как открытые позже радиоволны, только очень-очень короткие. Такие короткие, что антенна для их приема должна быть величиной с. . . нервные окончания, которые находятся на дне нашего глаза.
Как и радиоволны, световые волны неодинаковы по длине. Эта неодинаковость и проявляется в разности их цветовых восприятий нашими глаза¬
ми. Самые длинноволновые из них воспринимаются как красные, а самые короткие — как фиолетовые. Причем каждый цвет строго соответствует длине своей волны. То есть если в те годы на природу света «свет» был уже пролит, то о рентгеновских лучах нам могли рассказать только, как они были открыты.
Кстати, история эта довольно интересная и поучительная. Из нее можно узнать, что это за невидимки. Тем более что без этих знаний нельзя помочь врачам.
КАК ТАЙНОЕ СТАЛО ЯВНЫМ
Сделаем сначала техническое отступление. Всем нам знакомы лампы дневного света и световые рекламные трубки. В них находится разряженный газ, который начинает светиться, если к трубке подключить электрическое напряжение.
В конце прошлого века это явление только исследовалось учеными. А лабораторные трубки совсем не были похожи на знакомые нам лампы. Это были пузатенькие стеклянные баллоны, внутрь которых с двух сторон впаивались металлические штырьки- электроды. Было замечено, что если из баллона откачать почти весь газ, то его свечение исчезает, но начинает светиться само стекло около того электрода, к которому подключен «плюс» напряжения. Как выяснилось позже, стекло светится (или, как говорят, флуоресцирует) под ударами мельчайших заряженных частиц материи — электронов. Под действием напряжения они вырываются из металла второго электрода и притягиваются к первому. При этом они разгоняются до огромных скоростей- и «обстреливают» электрод и стекло, заставляя его излучать свет. (Запомните это явление. Оно нам понадобится несколько позже.)
А теперь немного истории. 8 ноября 1895 года Вильгельм Конрад
Рентген, профессор Вюрцбургского университета в Германии, собирался исследовать некоторые процессы при прохождении тока через разряженные газы. Шла будничная лабораторная работа. Ничто не предвещало ни особых разочарований, ни открытий. Рентген аккуратно прикрыл баллон со всех сторон плотной черной бумагой и подал напряжение. И вдруг. . . Что это? На столе недалеко от баллона появилось зеленоватое свечение. Он снял напряжение. Сияние исчезло. Подал снова и подошел к столу — светился кусок картона. Когда-то он был покрыт платиновоцианистым барием и теперь случайно оказался на столе. Картон явно чем-то освещался. Рентген плотнее укрыл трубку бумагой. Свечение не исчезло. Откуда же исходит этот свет? Вполне возможно, что Ретген совершенно инстинктивно провел рукой между картоном и трубкой, пытаясь понять, с какой же стороны падает таинственный свет. И в этот же момент он увидел на картоне тень своей руки. Но сама рука не была освещена и ничего не ощущала. Было похоже, что от трубки исходят какие-то невидимые лучи. Пройдя сквозь бумагу и воздух, они-то и вызывают свечение покрытия картона.
Невидимые и всепроникающие лучи! Невероятно!
Возможно, Рентген (история умалчивает об этих мелочах) шевелил пальцами перед картоном и разглядывал тень. На ней явно выделялись кости фаланги, более темные, чем мышцы. «Нет, с выводами торопиться нельзя!» — решил Рентген и буквально заперся в своей лаборатории, изучая таинственное явление. Чтобы не отвлекаться, он не ходил домой, хотя его квартира располагалась этажом ниже. Даже пищу ему приносили в лабораторию. Через семь недель Рентген передал для опубликования короткое сообщение, которое называлось «О новом виде лучей».
Вскоре они были названы лучами
Рентгена. Снимки в этих лучах начали делать все, у кого только были газоразрядные трубки. Открытием заинтересовались медики. Для них рентгеновские лучи были глубинным зрением. Теперь для диагностики многих болезней отпала необходимость делать вскрытие. Особенно незаменимыми они стали при лечении переломов.
Не правда ли, может показаться, что Рентген открыл «свои» лучи случайно? Кстати, так и считали некоторые его современники. Однако случайное наблюдение может сделать каждый. Но от наблюдения до предчувствия, что в этом есть что-то значительное, — большой шаг. И еще больший шаг от предчувствия до ясного научного знания, до открытия.
Что же происходит в трубке? Откуда берутся эти лучи? Как считал Рентген и подтвердили исследования других ученых, в частности Александра Степановича Попова, они исходят от того электрода, который бомбардируется электронами, рождаясь при ударах электронов о металл.
В последующие годы было установлено, что рентгеновские лучи представляют собой такие же электромагнитные колебания, как и видимый свет, только с длинами волн в тысячи раз меньшими. Такие размеры сравнимы уже с расстояниями между атомами в веществах. Это и объясняет их высокую проникающую способность.
В заключение нашего исторического отступления расскажем, как устроен рентгеновский аппарат. Кстати, современный аппарат по сути мало чем отличается от самых первых. Вот как он выглядит: уже знакомый нам баллон — рентгеновская трубка, вокруг него непроницаемый для лучей металлический кожух с отверстием для их выхода, а напротив отверстия — флуоресцирующий экран. Между отверстием и экраном помещается обследуемый человек, а с другой стороны экрана сидит рентгено¬
лог. Обследование происходит в полной темноте.
Позже, когда изобрели очень чувствительную фотопленку, за экраном установили фотокамеру. Теперь уже врач мог находиться за стеной, совершенно непроницаемой для лучей, управлять затвором фотокамеры и потом, уже без пациента, изучать рентгеновские тени на снимках.
ШТОРЫ МОЖНО УБРАТЬ
Все мы время от времени становимся пациентами врачей-рентгено- логов. В том числе и физики, и химики, и специалисты по электронике.
И наверное, некоторые из них, наблюдая тяжкий труд врачей, испытывали порой некоторую неловкость. Еще бы! Всем известны громадные успехи их наук. А вот помочь рентгенологам долгое время никто не мог. Хотя всем, как и нам теперь, было ясно, что нужно увеличивать пресловутое «количество информации».
И вот сравнительно недавно, когда специалисты по электронике и телевидению совместно с физиками и химиками сделали электронный луч Hfe только видимым, но и превратили его в рядовой инструмент для изучения процессов, протекающих за миллионные доли секунды, решение этой задачи было найдено.
Оно было основано на виртуозности владения двумя явлениями, открытыми на стыке последних столетий. Об одном из них мы уже упоминали: при бомбардировке электронами вещество способно излучать свет (в том числе и рентгеновские лучи). Второе явление обратно первому: под воздействием света некоторые вещества испускают электроны.
Что же дают эти явления?
Попробуем, помня их, сами построить, хотя бы на бумаге, «современный» рентгеновский аппарат. В основу его положим «традиционную» схему: трубка—кожух с отвер¬
стием — флуоресцирующий экран. А что, если теперь свет, который испускает экран, превратить в поток электронов? То есть взять другой, дополнительный экран, покрытый веществом, способным под действием света испускать электроны, и приставить его вплотную к экрану аппарата. Затем полученные электроны ускорить (так же, как они ускоряются в рентгеновской трубке) до больших скоростей и на их пути расположить второй экран, но теперь с таким покрытием, которое способно при бомбардировке электронами испускать свет. А вплотную к нему еще один, третий экран с таким же покрытием, как и у первого. Чем быстрее будут разогнаны электроны, тем больше света даст второй экран и тем больше новых электронов даст третий экран. Новые электроны, в свою очередь, ускорить. . . и так далее, до тех пор, пока очередной флуоресцирующий экран не засветится так, что изображение на нем можно будет рассматривать даже при солнечном свете. Темным местам на рентгеновском экране при таком способе усиления яркости изображения будут соответствовать слабые струйки электронов в общем потоке и затемнения на промежуточных экранах. Это приводит к усилению контрастности изображения и увеличению числа полутонов между светлыми и темными пятнами изображения.
Примерно так и работает электрон- но-оптический усилитель — прибор, созданный учеными и инженерами для усиления яркости и контрастности изображений с помощью электронов. Правда, устроен он несколько сложнее, но позволяет усиливать яркость изображений в тысячи раз, а это означает, что начальный поток рентгеновских лучей можно ослабить тоже во много раз.
Мало того, у нашей с вами рентгеновской установки есть еще одно достоинство: ее легко «состыковать»
с телевизионной установкой и транс¬
РЕНТГЕНОВСКИЙ
АППАРАТ
ЭЛЕКТРОННО - ОПТИЧЕСКИЙ УСИЛИТЕЛЬ
лировать рентгеновские тени куда угодно — хоть в другое здание, хоть. . . на спутник (или со спутника). А можно вести запись на видеомагнитофон и затем просматривать ее при необходимости.
ЦВЕТА НЕВИДИМОГО
Вот теперь наступил самый подходящий момент перейти к цветному рентгену. Конечно, скажете вы, есть же цветные телевизоры! Да, есть. Но они предназначены для воспроизведения естественных цветов, правильность которых легко проверить. А как же быть с рентгеновскими тенями? Ведь ни рентгеновские лучи, ни тем более рентгеновские тени цветами не обладают! И наши глаза здесь не помощники. (Так же, как с черно-бело- го изображения нельзя сделать цветной снимок.)
Но и здесь выход был найден. Если целью расцвечивания поставить не получение натуральных цветов как таковых, а только усиление контрастов за счет расцвечивания рентгеновских теней, то почему не окрасить детали изображения в произвольные цвета? При этом ученые исходили из основ цветосложения, известных с давних времен: складывая или вычитая три
цвета, называемых основными — синий, красный и зеленый, — можно получить любые цвета и любые оттенки. Например, если даже смешать только два цвета — зеленый и пурпурный, — то, меняя их интенсивность, можно получать все цвета от желто-зеленого до почти синего.
Вот тут-то и оказалось, что можно придумать немало способов окрашивания рентгеновских снимков. Наиболее перспективными из них оказались два.
Один — поиск таких эмульсий, которые после облучения рентгеновскими лучами и проявления имеют определенный цвет. Используя пленку с несколькими слоями разных эмульсий, обладающих разными чувствительностями к одному и тому же «освещению», можно в результате их наложения получать многоцветные изображения. Пленка с такими эмульсиями уже есть. Правда, пока она имеет только два эмульсионных слоя. Один из них дает зеленое изображение, а другой — пурпурное. Их чувствительность, или, как говорят, коэффиценты контрастности, подобраны так, что на рентгеновском снимке, (например, кисти руки) кости будут желто-зеленые, мышцы — зеленые со многими оттенками, а тонкие ткани и кожа — пурпурные.
ТЕЛЕВИЗИОННОЕ
ПЕРЕДАЮЩЕЕ
УСТРОЙСТВО
РАЗВЕРТКА ПО ВРЕМЕНИ
-о
ЦВЕТНОЙ
ТЕЛЕВИЗОР
Другое направление — использование уже знакомых нам электроннооптических усилителей и цветного телевидения. Конечно же, создание многоцветного изображения в этом случае тоже задача непростая, но возможности «электронного» направления гораздо шире, чем эмульсионного. Ведь цветные телевизоры позволяют формировать изображение из трех основных цветов.
Но и здесь сложность не в технических средствах воплощения, а в методике самой окраски. Как лучше раскрасить одноцветное (черно-белое) изображение, состоящее из пятен различной яркости? Помогли здесь некоторые особенности электронных приборов и цветного телевидения.
Оказывается, что самым «естественным» для них принципом «окраски» является такой же, какой давно используется в картографии: принцип вертикального разделения цветов. Всем знакомы цветные географические карты (их еще называют физическими). На них низменные районы окрашены в зеленый цвет, возвышенности — в светло-коричне- вый, высокогорные районы — темно- коричневые. Примерно так же чернобелое изображение можно разделить на уровни по яркости и потом всего лишь раскрасить их. Цвета, соответ¬
ствующие соседним уровням, должны быть достаточно контрастными в цветовом отношении, чтобы четче выделить эти уровни.
В таком случае телевизионная установка, имея несколько входных устройств (каждое для своего цвета), производит окраску сама.
Вот как это получается. Черно-бе- лое изображение считывается передающей телекамерой. Электрические сигналы, описывающие изображение (яркому пятну соответствует большой сигнал, темному — слабый), попадают на все входные устройства. И самому яркому пятну на изображении в результате может соответствовать, например, желтый цвет, а самому темному — синий. Уровни могут немного перекрывать друг друга, и тогда на их границах появляются дополнительные оттенки.
В результате цветное изображение будет включать в себя не два и не три цвета, а всю гамму радуги. При этом можно даже создать ощущение объемности изображения.
Конечно, при работе с цветным рентгеном врачам также понадобится опыт «опознания», привыкания к необычным расцветкам, так же, как человеку из какого-нибудь черно-бе- лого мира понадобилось бы время на привыкание к нашему, цветному.
И тем не менее можно себе представить, насколько (теория информации может это выразить даже количественно!) цветной рентген облегчит труд врачей и инженеров. Ведь рентгенотехника используется не только в медицине, но и в науке и технике — для обнаружения трещин и пустот внутри материалов и изделий, для исследований, например, таких бы- стропротекающих процессов, как взрыв, и т. д.
В некоторых лабораториях уже есть подобные установки, и возможности их удивительны. Да, невидимые лучи обрели цвет. И может быть, меньше других удивился бы этому первый человек, увидевший странную тень своей руки на флуоресцирующем экране, — Вильгельм Конрад Рентген. . . И то лишь потому, что, как дальтоник, он плохо различал цвета.
О ПОЛЬЗЕ ЦВЕТОСИНТЕЗА (вместо эпилога)
Мы рассказали историю о том, как рентген стал цветным. Но ведь так, как поступили с рентгеновскими лучами и тенями, можно поступить и с любыми другими лучами. И при этом получать большой выигрыш в количестве информации.
Синтезирование цветных изображений, как можно назвать описанный процесс окрашивания, используется для увеличения информации на снимках, сделанных в любом диапазоне видимого спектра. Например, в изображении зеленого куста можно насчитать несколько десятков полутонов, различаемых самым острым глазом, между крайними по спектру тонами. Не заботясь о передаче реального цвета, а стремясь только увеличить число полутонов, то есть количество информации, над этим изображением можно проделать то же, что и с рентгеновской тенью, и получить на пер¬
вый взгляд фантастическое изображение: вместо зеленого куста мы увидели бессистемный набор пятен всех цветов радуги.
Применение такого преобразования в практических целях дает громадную пользу. Не так давно наши космонавты сделали несколько снимков одного из районов нашей страны в различных диапазонах спектра. После окраски снимков в разные цвета и наложения их друг на друга получилась карта совершенно непривычной раскраски. С ее помощью удалось установить то, что трудно было сделать по отдельным и даже цветным снимкам. На ней, например, было хорошо видно, как с изменением рельефа и высоты гор меняется характер растительности, четко выделялись речные наносы в горных впадинах. Анализ такого снимка дает ценнейшую информацию и о геологическом строении района. Подобные карты могут быть составлены для всей нашей страны и дать много дополнительных сведений о размещении полезных ископаемых. А ведь это только первые шаги исследования нашей Земли из космоса.
Так же можно поступить и при изучении облачного покрова Земли для прогнозирования погоды. Из космоса некоторые скопления облаков выглядят гигантскими вихрями, называемыми циклонами. Синоптики учитывают не только их перемещение, но и плотность облаков в разных точках вихря. Для точной ее оценки создается цветной портрет циклона.
А не так давно этот же метод был применен при исследовании такого «космического» объекта, как туманность Андромеды.
Цветные снимки дали о ней много новых сведений.
Все это — только первые шаги использования цветосинтеза — современного метода увеличения зрительной информации с помощью цвета.
ШАГИ
ПЯТИЛЕТКИ
М. Ивин
«ВТОРАЯ ЦЕЛИНА»
3
аметили вы, что хлеб в отличие от другой пищи никогда не приедается? За столом и от капризного дитяти и от взрослого иногда можно услышать: «Опять сегодня щи, надоело уже!» Про хлеб такого не скажешь. «Худ обед, коли хлеба нет»; «Хлеба ни куска, так и в горле тоска». . .
О хлебе писали во все века ученые, его воспевали поэты. Климент Аркадьевич Тимирязев говорил, что есть темы, «которые всегда вызывают живой интерес, на которые не существует моды. Таков вопрос о насущном хлебе».
Хлеб — тема необъятная, неисчерпаемая. Хлеб — это не только пахучий ржаной каравай, ломоть ситного или пышная булка. В более широком понимании хлеб — вообще зерно, зерновые культуры. Пшеница, рожь, рис, гречиха, просо, кукуруза, ячмень, овес, бобовые — все зерно, все хлеб. И это не только наша с вами повседневная пища, это и корм для скота, для всякой домашней птицы. Зерна вволю — будет и мясо, и молоко, и масло, и яйца, и любые каши. . .
Советский Союз — крупнейший производитель зерна. Пшеничное поле СССР — самое большое на планете. Четверть всего мирового сбора пшеницы выращивается в нашей стране. Но нам нужно еще больше и пшеницы, и ржи, и риса, и овса, и ячменя, и проса. Важнейшая задача земледелия в десятой пятилетке — всемерное увеличение производства зерна.
В решении главнейшей государственной задачи — подъема сельского хозяйства, и прежде всего зернового, — все большую роль играют те края и области Российской Федерации, которые лежат в Нечерноземье.
Нечерноземьем именуют половину Русской равнины, приблизительно от Рязани и Тулы до Заполярья. Почти все оно — в границах Российской Федерации. Неохватна ширина этой полосы: от Свердловска до Калининграда — 3200 километров. По меридиану— от Мурманска до Тулы — побольше двух тысяч километров.
Нечерноземная зона РСФСР — это 29 областей и автономных республик. Проживает здесь 59 миллионов человек — 44 процента населения Российской Федерации. Три четверти населения Нечерноземья — горожане: рабочие, ученые, инженеры,
служащие, учителя, студенты, актеры, музыканты, художники, журналисты и писатели. Да, три четверти горожан! . . Вспомним, что в Нечерноземье расположены Москва с ее восьмимиллионным населением да второй по величине город Советского
^ТАЛЛИН
МОСКВА
Союза, четырехмиллионный Ленинград. А Горький, Свердловск, Пермь, Тула, Иваново.. .
Только четверть населения живет на селе. . . Не маловато ли? И может ли одна эта четверть прокормить остальные три четверти, скопившиеся в городах?
Не будем спешить с ответами на эти вопросы. Давайте сначала познакомимся с нечерноземной земли- цей; посмотрим, на что она способна.
Почвы этой зоны бедны черноземом, иначе — гумусом. Гумус (от латинского humus — земля, почва) — чрезвычайно сложное по составу органическое вещество. Это перегной, образующийся в результате биохимических преобразований остатков растений и животных. Гумус содержит основные элементы питания растений. Наиболее важны в гумусе гуминовые кислоты. Они — основа почвенного плодородия. Гуминовые кислоты настолько сложны, что химики по сей день окончательно не установили их строение.
Известно, что гумус создается под воздействием мириад невидимых и видимых простым глазом живых созданий, населяющих почву. Здесь и многоножки, и черви, и червецы, и, разумеется, несметные полчища всевозможных бактерий. Одних дождевых червей на гектаре пашни насчитывается полтора-два миллиона. Ну, а если на вес, то всех обитателей почвы йа гектаре пашни наберется больше двух тонн.
Итак, гумус, перегной. Его больше всего содержится в черноземных почвах. Наша страна располагает самым крупным в мире массивом черноземных земель, который тянется от западных рубежей Украины и Молдавии до южных областей Сибири. Глубина черноземного слоя в некоторых местах превышает метр.
Черноземье — богатство, неоценимое, особенное, ни с чем несравнимое. Это растущие из года в год урожаи пшеницы, кукурузы, сахарной свеклы.
Это сады и виноградники, это гурты скота и овец. Это — изобилие.
Ну, а скромные, небогатые почвы Нечерноземья? Многим казалось, что не стоит тратиться на них, урожаи здесь скудные. Все силы и средства надобно обратить на южные черноземные степи, они дают главный хлеб страны.
В самом деле. На северо-западе и в средней полосе России господствуют подзолы, подзолистые почвы. Названы они так потому, что по цвету напоминают золу. Слой гумуса — тонюсенький. Накопление перегноя в почве идет здесь очень медленно, куда медленнее, нежели в черноземных степях. Это потому, что в Нечерноземной зоне много дождей, много снега и из подзолов вымыты легкорастворимые соли, а также известь.
Большинство культурных растений плохо уживается на такой почве. А вот для леса подобные выщелоченные, умеренно кислые почвы подходят. Ель, сосна, кедр, пихта, береза, осина, ольха прекрасно растут на подзолистых почвах. Несколько южнее на подзолах уживаются ясень, дуб, клен, липа. Не случайно же главная масса наших русских лесов располагается на подзолах. Что же из этого следует? Что хлеб надо растить только на черноземах, а подзолы предоставить лесам? Но ведь мы помним, что в Нечерноземной зоне живет 59 миллионов людей. Все привозить для них с юга немыслимо.
К тому же наука давно доказала, что на бедных почвах Нечерноземья можно успешно заниматься земледелием, добиваясь очень высоких урожаев. Выводы ученых подкреплены практикой. Умелые, опытные хлеборобы нередко снимают на подзолистых почвах урожаи, не уступающие кубанским, где черноземы особенно тучны.
В 1975 году колхоз «Родина» Вологодской области собрал на большой площади, 1400 гектаров, урожай зерна, превышающий раза в три сред¬
ний по стране урожай: 47 центнеров с гектара. А ведь Вологодчина с ее бедными землями — это уже север Нечерноземья.
Главный козырь нашего Нечерноземья — почти полное отсутствие засух. Всем известно, что частые засухи — большое бедствие для хлебородного юга. А в Нечерноземье так не бывает, чтобы хлеба погибали разом на больших площадях. Это — зона устойчивых урожаев, пусть и меньших, чем на юге. Подмосковная, рязанская, смоленская, псковская нива выручат, если в Заволжье, в ставропольских степях, на Херсон- щине случится недород.
В нашей стране придается теперь огромное значение развитию земледелия и животноводства в Нечерноземной зоне. В марте 1974 года ЦК КПСС и Совет Министров СССР приняли постановление «О мерах по дальнейшему развитию сельского хозяйства Нечерноземной зоны РСФСР». Это программа всестороннего развития огромного района нашей страны, рассчитанная, научно разработанная, до 1990 года. К этому времени производство основных сельскохозяйственных продуктов должно быть увеличено в Нечерноземной зоне в два — два с половиной раза. В два раза больше пшеницы, ржи, картофеля, молока, мяса, яиц!
Как же выполнить столь грандиозную программу за такой недолгий срок? Государство тратит на подъем сельского хозяйства Нечерноземья громадные деньги — счет идет на десятки миллиардов рублей. Но деньги надо тратить с толком. Можно, например, распахать громадные пространства, сведя часть лесов, и таким способом получить добавочные миллионы тонн хлеба. Нет, это неразумно, не по-хозяйски. Надо сохранить и леса, и луга, и болота, питающие наши реки. А дополнительные хлеб, мясо, молоко можно и должно получить главным образом за счет повышения урожайности, за счет того, что
коровы дадут больше молока, куры будут нести больше яиц.
На первом месте — земля, почва. Будет хорошо родить земля — можно прокормить больше скота и птицы. Много скота — много и навоза, который пойдет на удобрение полей. Опять земле хорошо.
В середине прошлого века выдающийся немецкий химик Юстус Либих открыл величайший закон земледелия — так называемый закон возврата. Формулируется он весьма просто: что взял у земли — верни. Иначе говоря, если человек нарушил баланс питательных веществ в почве, забрав часть их вместе с урожаем, то он обязан вернуть взятое. Одна из замечательных особенностей почвы как живого тела состоит в том, что она не изнашивается, не вырождается, не стареет, то есть не утрачивает своего плодородия. Но при одном непременном условии: если человек возвра¬
щает ей изъятые вместе с урожаем азот, фосфор, калий и многие другие элементы, которые расходуются на выращивание растений.
Закон «сколько взял, столько и верни», как всякий иной закон, нельзя обойти. Особенно важно соблюдать его неукоснительно там, где земля бедна. В предшествующие десятилетия урожайность нечерноземной нивы росла очень медленно именно потому, что земле недодавали то, что ей причитается, то есть вносили мало удобрений.
Поля должны получать полную, установленную для каждого случая наукой дозу минеральных удобрений и навоза. В этом случае плодородие земли не только не будет падать, а возрастет. Обогащают почву и многолетние травы, такие, например, как клевер, содержащий много азота.
Там, где к земле относятся уважительно, она родит прекрасно. В колхозе «Новая жизнь» Тульской области средний урожай зерновых достигает 36 центнеров с гектара. Такие урожаи не каждый год собирают и на
Этой медалью будут награждены самые достойные труженики сельского хозяйства Нечерноземной зоны РСФСР.
черноземах. Напомним, что в дореволюционные годы в Нечерноземье, куда относятся и тульские земли, на крестьянских наделах собирали по 5—6 центнеров зерновых с гектара.
Многие земли в Нечерноземной полосе нуждаются в мелиорации, то есть в коренном улучшении (от латинского melioratio — улучшение). Сюда входят осушение заболоченных земель, внесение извести там, где почвы кислые, углубление пахотного горизонта, выравнивание поверхности и т. д. На
мелиорацию государство выделяет большие средства. Созданы механизированные колонны, располагающие разнообразными машинами для улучшения земель.
Итак, забота о земле. Это первая заповедь. Практика передовых хлеборобов показывает, что при хорошем уходе подзолистые и дерново-подзо- листые почвы можно сделать высокоплодородными и снимать с них урожаи зерновых, доходящие до сорока центнеров с гектара.
Хлебная нива «второй целины» (так назвали Нечерноземье) может стать более щедрой. Для этого кроме ухода за землей надо создавать новые и новые высокоурожайные сорта культурных растений.
Селекционер Александр Васильевич Наволоцкий вывел яровую пшеницу, которой дал название «ленинградка». Много усилий и времени потратил ученый, много часов провел на своих опытных делянках в Гатчинском районе под Ленинградом, прежде чем сдать на государственные испытания свое детище. В родословной «ленинградки» 27 отечественных и зарубежных сортов пшеницы. Семена их взяты из всемирно известной коллекции Всесоюзного института растениеводства в Ленинграде. Путем отбора и скрещивания Наволоцкий создал новый сорт, который уже вышел на поля в двадцати трех областях и республиках страны.
«Ленинградка» оказалась способной давать урожай в 50—60 центнеров с гектара. Прибавка — центнеров двадцать по сравнению с обычными сортами, которые сеют в Нечерноземье.
И еще одно драгоценное качество есть у «ленинградки»: она, как выражаются специалисты, устойчива к полеганию. Сорта пшеницы и ржи, выведенные давно, как правило, высо- костебельны. И при современных больших урожаях, каких прежде не знавали, такие рослые хлеба полегают — тонкий вытянутый стебель не выдер¬
живает тяжести колоса. Полеглый хлеб очень трудно убирать, приходится придумывать всякие приспособления к комбайнам, чтобы поднять растения, прежде чем их срезать. У нашей «ленинградки» стебель невысокий и крепкий — селекционер и это предусмотрел.
«Ленинградка» — яровая пшеница. Нечерноземью нужны также новые озимые сорта пшеницы и ржи. Их созданием заняты многие селекционеры.
Озимые хлеба дают больший урожай, нежели яровые. Это и понятно— у них больше времени для роста и созревания. В Нечерноземье озимая рожь способна даже в холодные годы давать устойчивые высокие урожаи.
Рожь сеяли на Руси испокон веков. Ржаной хлеб не только вкусен. Исследования последних лет показали, что количество ржаного хлеба в рационе человека полезно увеличить. В зерне ржи больше, чем в других культурах, лизина и других крайне важных для организма аминокислот, больше фосфора и витаминов.
Для земледельца важно и то, что рожь менее требовательна к почве, чем, скажем, пшеница.
Теперь мы можем попытаться дать ответ на вопросы, поставленные в начале этого очерка. Четверть населения Нечерноземной зоны, проживающая на селе, безусловно способна прокормить остальные три четверти, проживающие в городах. Можно даже обойтись не четвертушкой, а меньшим числом. Но при условии, что на селе будет очень много разнообразных машин и попадут они в хорошие руки. То есть если производительность труда в сельском хозяйстве будет сильно повышена. О машинах государство за¬
ботится, их все больше и больше идет на село. В 1910 году на полях России было 7,8 миллиона сох и косуль (разновидность сохи), 2,2 миллиона деревянных плугов, 17,7 миллиона деревянных борон. А в начале 1976 года только в Российской Федерации в совхозах и колхозах насчитывалось
1 300 ООО тракторов, 411 ООО зерноуборочных комбайнов, 707 ООО грузовых автомобилей.
К 1980 году разнообразных машин на селе станет еще больше. Машина не только сокращает потребность в людях. При помощи машины можно быстрее и вспахать, и посеять, и убрать урожай. А это в сельском хозяйстве ох как важно! Опоздаешь со вспашкой и севом — земля пересохнет, снизится урожай. Затянешь уборку — зерно осыплется, меньше соберешь, чем вызрело. . .
Да, людей на полях понадобится меньше. Но это должны быть знающие, хорошо подготовленные, обученные люди. Одним словом, специалисты.
Нужны сильные, ловкие, умелые молодые руки и умные головы.
В конце 1977 года Президиум Верховного Совета СССР учредил медаль «За преобразование Нечерноземья РСФСР». Ею награждаются рабочие, колхозники, служащие за ударный труд по выполнению программы развития Нечерноземной зоны, проработавшие не менее трех лет в совхозах, колхозах, на предприятиях, в организациях и учреждениях, которые связаны с преобразованием Нечерноземья.
Наверное, многие из тех, кто еще сидят сейчас за школьной партой, будут удостоены этой медали. «Вторая целина» ждет их.
& НАУКА
СЕГОДНЯ
О. Карышев
ФАБРИКА НАСЕКОМЫХ
каждый день свежие жгучие листья, которые срезаю ножницами и беру пинцетом. Но вот гусеницы становятся вялыми, не едят, а наутро их нет ни одной, но зато на веточках красуются продолговатые подвески цвета темного золота. Это коконы. Внутри этих причудливых сооружений ткани гусеницы распадаются с тем, чтобы со временем сформироваться заново в прекрасную бабочку. Ее крылышки бывают сложены в тесном коконе, как парашюты в ранце. Выйдя на свет, бабочка обязательно садится вверх головой — и тогда соки ее тела наполняют капилляры крылышек, и те постепенно распрямляются.
Теперь им нужно только обсохнуть, затвердеть и — можно в полет 1
Куколок я держу в открытой коробке. Не всегда удавалось мне уловить торжественный момент вылета, но я его себе явственно
В
детстве я любил собирать гусениц. Идешь, бывало, на «охоту», захватив картонные коробки с отверстиями для воздуха. Вот видишь: сидит на березе нежная бледно-зеленая красавица. Она прохладная и сворачивается тугим калачом, когда ее осторожно о'трываешь от ветки. «Ну что ты расположилась на виду — любая птица склюнет, не задумается. . .» — говорю ей.
У меня дома, на террасе — ряды прикрытых сетками ящичков. Для разных гусениц. В одном держу крапивниц. Они мохнатые, пестрые, им нужны
представлял и радовался, что сохранил Природе ее красоту, — ведь кто знает, без моих забот гусеница могла бы и погибнуть.
Иногда я находил кладки яиц разных бабочек. Они словно крохотные жемчужинки. Однажды я осторожно отодрал вместе с березовой корой такую кладку и спрятал в коробку. К моему удивлению, из некоторых жемчужинок вместо гусениц появились на свет какие-то едва различимые глазом «мошки». Поразительно! Пришлось взять сильную лупу, чтобы разглядеть их. У них оказались яркие красные глаза и прозрачные крылышки, а на брюшке — острый стилет. «Похоже, что мошка — разбойник», — догадался я. Кто читал А. Фабра, знает, что нет мира в гуще трав и ветвей. В числе многих врагов нарядных бабочек — и такие осы
трихограммы, как те, что появились в моей коробке. У самки трихограммы одна забота — отыскать в зарослях и проколоть своим стилетом яйца бабочки, чтобы поместить в них свое будущее потомство.
Всех бабочек истребили бы трихограммы, будь их больше. Но ведь тогда они и сами не могли бы размножаться! Природа разумно поддерживает равновесие, и не бывает того, чтобы один вид начисто вытеснял другой. Случаются, правда, «перевесы». Тогда приходится вмешиваться человеку — например, чтобы истребить саранчу или соснового шелкопряда, губящего леса Сибири, или чтобы подавить нашествие грызунов. . .
Наряду с редкими бабочками, которыми мы любуемся, есть и зловредные их родичи. Никогда не собирал я гусениц белянок или капустниц. Один убыток от них! Сидят обычно во множестве на капусте и проедают в кочнах большие дыры. Так же и совки, что грызут корни огородных и полевых культур! Или плодожорка, делающая «червивыми» яблоки. . .
Против таких вредителей опрыскивают или опыливают растения ядохимикатами. Крайняя это мера! Яд — он ведь для всего живого опасен. Гибнут от него и пчелы и птицы. . . Дождь смывает химикаты в пруды, озера — и там отравляются лягушки, рыбы. А если лягушек перевести, — заедят комары.
Что ж делать?
Спросили бы меня об этом в детстве, я бы не мог ответить. А ведь подсказка была, что называется, в моих руках. Ведь я же отлично знал, что осы-трихограммы — активные истребители вредителей сельского хозяйства. Значит, безвредных для человека трихо- грамм и нужно привлечь на защиту урожая.
Почему же я в свое время не додумался до этого? Догадки не хватило! Нужен, наверное, изобретательный ум плюс знания, чтобы суметь ставить с виду обычные явления на службу народному хозяйству.
Теперь есть даже специальное выражение: биологический метод борьбы с вредителями сельского хозяйства, сокращенно—^ биометод. С его помощью человек в своих целях использует одних насекомых против других. Но как использует? Как, например, искусственно разводить трихограмм в таком количестве, чтобы они могли подавить мириады вредителей? Ведь всякий метод должен быть еще и экономически выгодным, иначе «овчинка выделки не стоит».
Многие специалисты в разных странах брались за дело и опускали руки перед трудностями. И по-прежнему в странах обоих полушарий идут на поля десятки миллионов тонн ядохимикатов, принося наряду с пользой и немалый вред — отравление окружающей среды, по-научному — экологической сферы нашего обитания. . . Так что от идеи до ее осуществления — «дистанция огромного размера».
. . . Лет двадцать назад довелось мне близко познакомиться с замечательным ленинградским ученым биофизиком Сергеем Васильевичем Андреевым. Он уже тогда занимался проблемой использования трихограмм.
Сергей Васильевич повел меня в подвал большого каменного здания, что на Исааки- евской площади, где тогда помещался Всесоюзный институт защиты растений. За дверьми в лицо пахнуло затхлой сыростью старого амбара. Окон нет — лишь тусклая лампочка на потолке. При ее свете едва различимы ряды ящиков-садков, затянутых марлей. В садках насыпано зерно, сплошь зараженное амбарной молью. Тысячи свет- ло-коричневых бабочек сидели на марле и откладывали на нее свои крохотные яйца. Эти яйца ученый и его лаборанты осторожно счищали кисточками в широкие стеклянные чашки Петри. . .
Потом мы прошли в другое помещение,
светлое и чистое, где тоже стояли садки, но уже стеклянные. Они были пустые, и только приглядевшись, можно было заметить трихограмм, ведь они не крупнее точек в очерке, который вы читаете.
— Ну, а дальше?
— Вот, смотрите, — сказал Андреев, — мы поместили в садок с трихограммами яйца моли, наклеенные на бумажную полоску. Теперь все они заражены. Значит, если такие бумажки разложить на огороде, то маленькие хищники родятся и начнут заражать уже кладки тех же белянок, лимонниц, совок, что вредят овощам. . .
Признаюсь, я тогда все же крепко усомнился: слишком уж все это сложно.
Ученый, словно почувствовав мое сомнение, добавил:
— Конечно, мы пока экспериментируем. Важно подробнее изучить биологию насекомых, подобрать лучшие режимы для их размножения, оценить точно эффективность метода. . .
6 Хочу все знать
На все это ушли годы. Удачное сочетание профессий моего знакомого — биология и физика, — а вдобавок творческий изобретательский ум позволили ему сделать то, что не удавалось до тех пор никому из его коллег в мире. В Ленинграде родился вполне практический биометод. Он оказался настолько эффективным, что запатентован теперь во многих странах.
А сколько скептиков на Андреева нападало: ничего у вас, дескать, не выйдет, только время теряете, да и об экономике не забывайте!
Биофабрика по разведению трихограмм— изобретение, на которое выдано авторское свидетельство. Но изобретение это состоит из ряда слагаемых, каждое из которых само по себе оригинально и является плодом долгих раздумий, опытов, разочарований и новых надежд. . . Два десятилетия продолжалась разработка технологического процесса.
увидишь нигде. А было время, когда сельские хозяева проклинали моль: все сусеки заполонила, без хлеба оставила! . .
Властью науки моль стала союзницей человека в борьбе за урожай. Ей созданы идеальные условия — только плодись. В цехе поддерживается влажность воздуха и ровная температура. Вдоль стен расположены боксы — своего рода камеры, куда засыпано несколько тонн кукурузного или ячменного зерна. Больше для моли ничего не требуется. Одно кукурузное зерно может прокормить двух-трех гусениц, которые сидят внутри и питаются его содержимым. Придет время окукливаться — выходят наружу. А вылупится бабочка — никуда ей из бокса не выбраться! Сидит за стеклянной стенкой и словно ждет. А чего ждет?
Каждый час автомат включает электрический вентилятор — воздушный поток проносится по всем боксам, подхватывает ба-
Для полноты впечатления давайте совершим экскурсию на одну из таких фабрик, хотя бы на Воронежскую. Ее производительность — 50 миллионов трихограмм в сутки. Конечно, не взрослых ос, а их яиц, заключенных в яйца зерновой моли.
Вот перед нами одноэтажное здание. Внутри тихо, как в библиотеке. Персонал — оператор и помощник. Оба в белых халатах. В лаборатории — чистота. И все здесь делается как бы само собой, а в действительности — с помощью хитроумных приспособлений и электронных приборов. Ново производство — ново и оборудование.
Начнем осмотр с цеха разведения моли. Это помещение без окон, потому что насекомые приспособились жить в темных и сырых запущенных амбарах. Таких теперь и не
бочек и по широкому трубопроводу несет в соседний цех. Там насекомые попадают в садки, затянутые плотной сеткой. Разумеется, тут тоже и тепло и влажность самые подходящие. Бабочкам моли не нужно ни еды, ни питья: им остается только выполнить единственное назначение своей жизни — дать начало новой жизни, отложить яйца. Точно известно, сколько времени на это требуется. И вот уже другой автомат приводит в действие мягкие щеточки. Они счищают кладки в особый приемник. Еще раньше из садка также автоматически удаляются отжившие свой век бабочки — они тоже не пропадают: это отличный корм для прудовой рыбы и домашней птицы. Пустой же садок снова готов к приему следующей партии бабочек. . .
Собранные яйца мельче макового зерна. Они поступают в специальный станок. Медленно ползет в нем, разматываясь с рулона, бумажная лента. Валик смачивает ее клеем, а к нему — так тут все устроено! — прилипают сплошным слоем яйца бабочек.
Нарезать затем ленту на листики размером с почтовую открытку нетрудно. И эту операцию выполняет автомат.
С первой стадией производственного процесса покончено.
Проследуем в соседнее помещение. Здесь, как вы уже догадались, в ярком сиянии ламп дневного света, разводится трихо- грамма. Взрослые осы тоже ничего не пьют и не едят. Для размножения им нужны только яйца моли.
Сюда и поступают «почтовые открытки» с таким расчетом, чтобы трихограммы смогли заразить их сплошь — одна самка откладывает до пятидесяти яиц.
действовать круглый год, иначе она будет экономически невыгодной.
Все предусмотрено. Никакой спешки! Зараженные яйца моли укладываются в плоские коробки наподобие фотопластинок и. . . в холодильник. При низкой температуре развитие ос останавливается, их можно хранить месяцами. Зато, когда придет срок и от хозяйств поступит тревожный сигнал, биофабрика сразу сможет обеспечить снабжение садов и огородов трихограммой в необходимом количестве.
И еще в одну из комнат необычного предприятия нам нужно заглянуть. Посредине ее пульт, за которым в кресле сидит оператор. На пульт выведены показания многочисленных датчиков. Они показывают температуру, влажность во всех боксах, сигнализируют о малейших неполадках в системах подогрева, охлаждения, вентиляции, освещения. . . Перед оператором находится также график
А дальше?
Дальше из яиц моли через неделю-две должны вывестись трихограммы. За это время «открыточку» нужно успеть доставить на огород или в сад...
Ну, а если там трихограмме пока еще делать нечего? Ведь капустницы, совки и другие вредители появляются только в определенные периоды лета, а биофабрика должна
работы биофабрики, действующей в три смены без выходных.
Теперь биофабрик уже более десятка в нашей стране, и число их будет расти, как растет и сельское хозяйство. Никогда еще прежде не уделяли ему столько внимания партия и правительство. И это естественно! Без обилия продуктов растениеводства коммунизм тоже построить нельзя.
ТВОЯ КНИЖНАЯ ПОЛКА
Озера в жизни человека всегда играли огромную роль. Книга А. Муранова «Голубые очи планеты» (Л., «Дет. лит.», 1977) зна¬
комит с величайшими и наиболее интересными озерами мира. Автор призывает юных читателей беречь и охранять драгоценный источник всего живого на Земле — воду.
6*
& НАУКА
СЕГОДНЯ
Т Орловская
ШИМПАНЗЕ ИЗ-ПОД ПСКОВА
▲ ЗАЧЕМ ЭТО БЫЛО НУЖНО!
Когда пресса впервые сообщила о том, что пять молодых шимпанзе из Кол- тушского приматологического центра провели лето в диких условиях на одном из островов, затерявшихся в псковских озерах, многим показалось странным: зачем нужен был уче¬
ным этот рискованный эксперимент? Ну, в самом деле, разве это не риск— выпустить на волю в северные леса (а Псковская область в сравнении с Африкой — север) обезьян, которые в наших широтах содержатся в прямом смысле под стеклянным колпаком. Вы все могли это видеть, скажем, в Ленинградском зоопарке.
И потому, прежде чем рассказать о событиях, которые развернулись после первых сообщений об удивительных «псковских шимпанзе», попробуем разобраться именно в этом вопросе. А ответ на него — это ответ еще на несколько вопросов.
Дело в том, что шимпанзе — необычная обезьяна. Как доказано наукой, она — ближайшая из живущих на земле родственников человека. Ведь обезьяны и человек входят в один отряд млекопитающих — приматы. И из приматов шимпанзе — самая человекообразная. Она настолько похожа на нас по составу крови, структуре мозга, строению всех органов, что ее можно считать, как говорят ученые, биологической моделью человека. Живая модель. . . Значит, изучая шимпанзе, мы можем многое узнать о себе?
Да, это так. Скажем, если обезьяна захворала, то ее можно вылечить теми же таблетками, что и нас с вами, потому что болезни у нее совсем «человеческие». И ведет она себя в болезненном состоянии совсем как человек. Впрочем, не только в болезненном. Схожесть в поведении обезьяны и человека была замечена давно, и многие века эта схожесть только забавляла людей. Однако с развитием физиологии, в частности, учения о высшей нервной деятельности животных и человека замечательным русским физиологом Иваном Петровичем Павловым, внимание ученых к поведению обезьян, и особенно человекообразных, качественно изменилось. Поведение наших «младших братьев» — приматов — стали тщательно изучать, всесторонне исследовать, рассматри¬
вать. Обезьяны оказались совершенно необходимыми для экспериментов в самых различных областях науки: современной биологии, медицине, психологии, специальной педагогике и даже. . . космонавтике.
Вспомните: прежде чем запустить человека в космос, американцы отправили в полет шимпанзе. Кстати, прежде чем пустить в серийное производство какое-либо лекарство, его тоже опробуют на обезьяне, так как ни кролики, ни крысы, ни прославленные собаки не помогут узнать реакцию,
которую может вызвать новый препарат в человеческом организме. И таких «прежде чем. . .» с каждым годом становится все больше и больше.
Но именно изучение высшей нервной деятельности человекообразных стало сегодня главной задачей ученых. С этой целью физиологи во многих лабораториях мира разрабатывают хитроумные тесты (задачи) для обезьян, решая которые, те раскрывают секреты деятельности своего мозга. Своего, то есть почти человеческого. С этой целью и решили ленин¬
Утро, как всегда, начинается с осмотра и со строгих слов Леонида Александровича: «Не вертись!»
85
градские ученые провести свой удивительный эксперимент: «предложили» группе шимпанзе акклиматизироваться в северных широтах.
Не одну, а множество очень непростых задач, которые не сравнить с самыми сложными тестами, поставили перед своими подопечными сотрудники лаборатории физиологии поведения приматов Института физиологии имени академика И. П. Павлова Академии наук СССР. Выросшие в неволе, в лабораторных условиях, животные должны были сами добывать себе корм, заботиться о ночлеге, укрываться от непогоды. Говоря опять же языком науки, шимпанзе были поставлены в ЭКСТРЕМАЛЬНЫЕ условия, то есть необычные, неожиданные, непредвиденные условия.
К тому же в случае удачи открывались возможности для решения еще одной очень важной для науки задачи. Ведь если обезьяны акклиматизируются на нашей территории, их можно будет попросту разводить в наших лесах, а не покупать за границей за огромные суммы...
Итак, в июне 1972 года из поселка Павлово под Ленинградом, где находится лаборатория, под Псков — на необитаемый остров — были вывезены ничего не подозревавшие Бой, Гамма, Тарас, Сильва и Чита. Так начался новый, удивительный этап в их жизни и новый, удивительный эксперимент советских ученых под руководством доктора медицинских наук Леонида Александровича Фирсова.
АЗБУКА ИНТЕЛЛЕКТА
Сейчас мы уже знаем, что наша северная природа оказалась вполне благоприятной для шимпанзе. Правда, первая встреча с лесом немного ошарашила обезьян, привыкших, если можно так сказать, к «домашним» условиям. Они жались к людям и долгое время боялись слишком удаляться от лаборантки Наташи Гусаковой, ка¬
завшейся сейчас такой родной. Но потом шимпанзе так освоились, что по возвращении в лабораторию примерно месяц переживали состояние депрессии — тосковали по покинутому острову.
В первое лето их пришлось кормить, но во второй экспедиции их уже только подкармливали, в третьей — они полностью добывали пропитание сами. Псковские травы, озерная вода, кустарники и деревья — черемуха, ива, ольха, осина, дуб, орешник — стали для них привычной пищей. И не только привычной, но и очень полезной: за лето обезьяны окрепли, шерсть стала гуще, кожа эластичнее. Словом, шимпанзе поздоровели и похорошели.
Обезьяний остров, как теперь называли место их летнего пребывания, уже никто не назвал бы необитаемым: вдоль и поперек он был пересечен обезьяньими тропами.
А однажды в тихом и уютном уголке острова в ветвях большой ольхи появилось странное сооружение из сучков и прутьев, напоминающее кресло. Гнездо. Соорудила его Чита. Это был настоящий подарок, но не для остальных обезьян (пользовалась им Чита индивидуально), а для исследователей. И вот почему.
Замечено, что у животных особенно сильно выражена такая из разновидностей памяти, как «младенческая память». В науку вошел специальный английский термин: ИМПРИН-
ТИНГ, — что можно перевести так: «впечатывающийся». Это значит, что увиденное в раннем детстве оставляет очень четкий и долговечный след в памяти, как бы прочно впечатывается, не стирается в течение всей последующей жизни. Так, цыплята следуют за курицей, подражая всем ее движениям, потому что именно ее образ сделал «первую зарубку» в их памяти и стал в прямом смысле путеводным.
Строительство жилища — нор, логова, гнезд — врожденный инстинкт, имеющийся у любого животного. Но
вот как строить жилище таким, каким пользуются твои сородичи? Никто никогда не видел, скажем, чтобы медведь строил себе гнездо на дереве, хотя все знают, что верхолаз он прекрасный. Точно так же невероятно, чтобы какая-то белка вдруг решилась смастерить себе норку, подобно землеройке. Все четко: у медведя — берлога, у белки — дупло. Дело в том, что облик своего жилища животное тоже запоминает с самого раннего детства. Это одна из первых зарубок в памяти, первые знания, которые получает детеныш. Уж что-что, а гнездо свое он исползает и изучит досконально!
То, что произошло на Обезьяньем острове, показало, насколько сильна данная разновидность памяти и как много значит она в жизни животного.
Обратите внимание: гнездо по¬
строила Чита — самая молодая из косматых робинзонов. Может быть, она самая способная? Ничуть не бывало. Дело в том, что она одна из всех островитян провела раннее детство в джунглях, в стае сородичей. И у нее одной хранилась в памяти информация об устройстве обезьяньего гнезда. И хранилась надежно. Ведь несколько лет, пока Чита жила в неволе, ей не приходилось больше видеть подобных гнезд. Более того, в лаборатории ей и ее компаньонам было предоставлено совсем иное жилище. . .
Но стоило Чите попасть в условия, когда она сама должна была позаботиться об удобном и надежном укрытии, как импринтинг сработал. На свет появилось точно такое же гнездо, как то, что «впечаталось» в ее память в младенчестве.
Ни Бой, ни Тарас, ни Гамма, ни Сильва не видели обезьяньих гнезд. Их память не хранила такой информации. Чего, скажем, ждать от Тараса! Вырос он среди людей, вместе с человеческими «детенышами», и, когда попал в лабораторию, вообще сторонился «этих обезьян», предпочитая проводить время на руках у обслужи-
«А теперь я вам покажу, как труд создавал человека. .»
вающего персонала. Его любимое занятие — развязывать и завязывать всякие тесемочки, особенно шнурки на ботинках. Тут он мастер. А про обезьяньи гнезда Тарас и знать ничего не знал.
Правда, когда, предоставленные сами себе на острове, Бой, Тарас, Сильва и Гамма пару раз основательно продрогли, они попытались было, подобно Чите, что-то для себя смастерить. Но дальше примитивной игры в строительство дело не пошло.
Их действия не были целенаправленными. Что-то надо соорудить... А что?
Интересно: а что делал бы в подобной ситуации человек? Скажем, горожанин попал на необитаемый остров. . . В его памяти нет никакой информации о таком виде жилища, как шалаш. Наверное, такому «ро- бинзону» пришлось бы помыкаться в поисках способа переночевать в тепле. 87
Разговор этот к тому, что довольно распространенная точка зрения, будто между человеком и животным как биологическими объектами существует какое-то принципиальное отличие, все больше и больше подвергается сомнению. И, как ни странно, эти сомнения особенно обострились, когда человечество поставило перед собой задачу смоделировать интеллект — создать искусственное устройство, способное мыслить. Вот тут-то и встал перед учеными вопрос: а что же такое естественный интеллект? Какова «механика» созданного природой мозга? В чем секреты его деятельности? Как и из чего складывается удивительный результат его работы — мысль?
Любая наука начинается с простейшего: грамматика — с алфавита, математика — со счета в пределах десятка. А так как наш мозг имеет одну природу с мозгом животного, можно утверждать, что изучение функций мозга животных поможет в составлении «азбуки» науки о нашем мозге. В этом смысле исследование особенностей поведения человекообразных обезьян имеет неоценимое значение. Ведь они, бесспорно, куда более похожи на человека, чем, скажем, на собаку, тюленя или гуся.
К тому же обезьяна как объект исследования даже идеальнее, чем сам человек. И вот почему. Ее мозг не загружен никакими искусственно приобретенными знаниями, он не вооружен тем богатейшим арсеналом готовых приемов и решений, которые есть в распоряжении любого человека для того, чтобы одолеть ту или иную трудность. А потому, наблюдая, как ведет себя обезьяна в необычной для нее ситуации, мы фактически наблюдаем, как же ориентируется САМ мозг в процессе поиска.
Вот так же для химических опытов часто необходимо то или иное вещество в чистом виде, без примесей. Тогда точнее, без искажений виден ход реакции его с другими веществами.
Мозг обезьяны можно условно сравнить с чистым химическим элементом. И в случаях, когда исследуются некоторые свойства нашего мозга, обезьяна помогает четче проследить эти свойства.
Например, ученые взялись выяснить, как справляется наш мозг с такой задачкой: определение предметов без счета, то есть «на глазок». Скажем, показывают двадцать одинаковых фигур, девять из которых одного цвета, а остальные — другого. Требуется, не считая их, определить, каких больше. Казалось бы, как просто. Так вот, человек решает такую задачку за три — четыре секунды, а обезьяна— за доли секунды. Почему?
Человек поневоле начинает считать, потому что счет для него привычнее, чем определение на глазок. Обезьяна же доверяет одному лишь внутреннему, «бездумному» счетчику. И не ошибается. В этой игре обезьянам с треском проигрывали доктора наук. И тем не менее именно «обезьяньи» ответы говорят об истинных способностях нашего мозга.
Вы спросите: зачем нужны такие тесты? Казалось бы, в наш технический век человек освобожден даже от счета, а не только от необходимости определять что-то «на глазок». Оказывается, нет.
Быстродействующие машины, которые работают сегодня вместо целых армий счетных работников, хитроумные и ловкие автоматы, заменившие рабочих и специалистов не только на отдельных операциях, но и на целых производственных процессах, требуют управления. Осуществляется оно обычными людьми — операторами.
Оператор сидит за пультом, на котором ежесекундно фиксируются десятки и сотни сигналов и цифровых сообщений. Какие качества необходимы, чтобы успешно ориентироваться в этом множестве? Прежде всего— чистота и быстрота реакции. Эти свойства — тоже производные работы нашего мозга. Их потенциал и выяв¬
ляется в подобных тестах. А уже известно, что реакцию, как и память, можно тренировать и развивать. Но прежде надо понять и изучить механику действия подобных свойств нашего мозга.
Вернемся к нашим шимпанзе и тем задачам, которые им пришлось решать на своем острове. Одна из интереснейших проблем, давно занимающая ученых, состоит в том, чтобы узнать: мыслят ли животные? Точнее говоря, определить, можно ли действия животных считать поступками, то есть действиями, направляемыми мыслью, а не только инстинктами и рефлексами. Не сомневаюсь, что каждый из вас считает этот вопрос давно решенным, по крайней мере для себя. Одни из вас воскликнут: «Конечно, мыслит!» — другие: «Нет, конечно!» Но и те и другие судят о поведении животных только исходя из личных наблюдений и личного отношения к четвероногим. Для науки такой способ определения истины не годится. Науке нужны объективные факты, точные доказательства.
Для того чтобы получить точные научные данные, проводится эксперимент. В эксперименте предмет исследования — будь то живой организм или частичка неживой природы — ставится в предопределенные условия, ограждается от случайного воздействия. А потому результат эксперимента дает ответы, близкие к истине. На этом основываются в своих исследованиях специалисты в любой области науки.
Жизнь обезьян на острове сама по себе была экспериментом. Но и внутри этого эксперимента ученые продолжали экспериментировать.
КТО ГЛАВНЕЕ!
Давно замечено: когда обезьянье стадо теряет вожака, вопрос о новом лидере решается без особых скандалов и потасовок. Как происходит это
голосование? Чем заявляет о своем приоритете перед остальными самец, на плечи которого возлагается вся ответственность за дальнейшее благополучие сообщества?
Пока это тайна для науки. Точно так же, как нельзя пока с абсолютной точностью назвать те принципы, на которых строится иерархия всего стада. А она существует: есть там высшие чины, есть низшие, есть различные формы подчинения и покрови-1 тельства. Словом, у обезьян, да и не только у них, присутствуют определенные формы внутристадных отношений, которые организуют их жизнь, помогают сохраниться, защититься, добыть себе пропитание.
Известны многочисленные версии, по-разному растолковывающие социальный уклад приматов. Но все они опять же носят описательный характер. В них — догадки, предположения, пусть даже довольно убедительные и заманчивые. А науке, повторяем, нужен точный язык фактов. И не ради простого любопытства. Ведь поведение человекообразных в среде себе подобных регулирует тот же мозг. Именно мозг определяет «вес» каждой особи в стаде и руководствуется этими оценками в дальнейшем поведении.-
В 1974 году Боя, вожака маленького стада, которое сложилось на острове, пришлось отдать в Душанбинский зоопарк. Он стал слишком агрессивен, а это сильно мешало экспериментальной работе. Остались Гамма, Тарас, Сильва и Чита. Кто же из них заменит Боя?
Вопрос непростой и очень серьезный в условиях острова. Дело в том, что, пока шимпанзе жили в лабораторных условиях, никакого стада у них не было. Стадо появилось именно на острове. И Бой стал вожаком только под Псковом. До этого он был просто самым старшим, самым сильным. Но только на Обезьяньем острове у него появились общественные обязанности: охранять стадо, следить за дис¬
циплиной в коллективе и так далее. И вот — нет вожака! Но стадо-то осталось! . . Физиологи ожидали, что преемником должен стать Тарас, как единственный «мужчина» в сообществе. Но тот не проявлял заметного стремления к власти, да и остальные вели себя, не слишком на него оглядываясь. Зато Гамма нет-нет да и заявляла о себе.
Может быть, причина в том, думали люди, что Тарас не выдался ростом? Было даже предположение, что он вообще из породы карликовых шимпанзе. Но почему тогда Гамма не берет решительно бразды правления в свои руки? Да. . . Что-то не ладилось с руководством у наших четвероногих островитян!
Все решило время. Власть все-таки
«Если мотор откажет, командовать буду я!»
90
проявил Тарас. То ли от стремления к ней, то ли потому, что время пришло, то ли от целебного воздуха и трав Обезьяньего острова, но он здорово вырос, раздался в плечах — словом, возмужал. И стал командовать! И не только на острове. Возвращаясь на зиму в Павлово, шимпанзе продолжали сложившиеся уже стадные отношения, и вожак даже в вольере продолжал руководить поведением остальных обезьян.
Однажды зимой я приехала в Павлово и пришла в антропоидник — так называется здание, где зимуют шимпанзе. Вместе со старшим лаборантом Наташей Гусаковой по лестнице я спускалась к помещению, где в огромной клетке сидели Тарас, Гамма, Сильва и Чита. Мы о чем-то разговаривали. И вдруг неимоверный грохот заглушил наши голоса. Вошли в двери. Грохот усилился. Это Тарас стучал в стенки большого ящика, на котором сидел.
Тревога! Да, это был сигнал тревоги и угрозы одновременно. Тарас различил незнакомый голос — мой голос — еще издалека и теперь старался меня запугать. Екатерина Федоровна Мячева — «обезьянья мама», как ласково зовут ее в лаборатории за то, что она выходила этих шимпанзе, — схватилась за кружку и побежала к водопроводному крану. Холодная вода, оказывается, охлаждает Тарасов гнев. Но тут Гамма, Сильва и Чита молниеносно оказались у решетки и, протянув руки, стали клянчить у «мамы» кружку с водой. Действительно хотели пить или только прикидывались, но «шефа» своего они спасли. Тарас, правда, приумолк немного, но, поняв, что кружка попала в надежные руки его подруг, возобновил грохот, охраняя стадо от незнакомого ему человека.
И вдруг — в это время я подошла совсем близко к клетке — Тарас одним прыжком оказался возле меня. Прильнув к решетке, распластался на полу и замер. Два напряженно за¬
стывших глаза светились сантиметрах в двадцати от меня. Что-то будто приковало все его внимание.
— Шнурки! —догадалась Екате¬
рина Федоровна.
Да, Тарас как завороженный впился глазами в мои сапоги, снизу доверху увитые шнурками. Больше он не шумел. Вероятно, я, как владелица такого бесценного для Тараса сокровища — шнурков, да еще обвитых вокруг блестящих крючков, — приобрела в его глазах определенный авторитет. Разве мог человек с такими шнурками принести беду в его дом!..
. . . Зимой маленькое стадо жило своей деловой жизнью — трудилось на благо науки. Зимой, в лабораторных условиях они участвовали в опытах, которые потом выносились на природу, в более естественные теперь для них условия. В то же время их наставники занимались разработкой методики новых экспериментов и обработкой тех богатейших материалов, которые давала каждая новая экспедиция. А поразмышлять было над чем.
ОБЕЗЬЯНЬЯ УСЛУГА
Летом 1976 года на острове поставили опыт по выяснению некоторых сторон стадной формы поведения животных. Ученые попытались как бы взвесить на экспериментальных весах значимость каждой особи в обезьяньем коллективе. Как это сделали?
Был изготовлен специальный прибор: ящик, открыть который можно с помощью ручки, находящейся на значительном расстоянии от дверцы. Причем устройство было таково, что дверца находилась в открытом состоянии только тогда, когда обезьяна держала, ручку. Стоило опустить ее — дверца захлопывалась. А в ящике помещали какое-нибудь лакомство. Стало быть, одна обезьяна никак не могла открыть ящик и забрать ла-
комство. А вот если действовать вдвоем?
Так экспериментаторы поставили шимпанзе в условия, когда одна не может обойтись без помощи другой. Скажем, для того, чтобы Гамме достался компот, Тарас должен был открыть дверцу. Сам же Тарас при этом ничего не получал: работал, так сказать, на другого. Как поведут себя наши подопытные в такой ситуации?
И вот какие факты стали достоянием физиологов.
Между Тарасом и Гаммой (а первый этап опыта проводился на них) довольно быстро установилась очередность. Тарас держит ручку — Гамма достает лакомство. Затем наоборот.
Такой сознательности, пожалуй, никто не мог предположить.
Однако те, кто поспешили с выводами, ошиблись.
Вскоре Тарас стал «волынить»: съест десерт — ив сторону. Никакой 92 услуги за услугу. Гамма сначала опе¬
шила. Потом попыталась по-своему урезонить Тараса. Не помогало. Попробовала еще раз подкормить его сладостью. Тот съел — и в кусты. Тогда Гамма стала силой тащить Тараса к ручке, бранясь, вероятно, нещадно.. .
Казалось, это единоборство будет продолжаться и впредь. Но. . . Опять неожиданность! В какой-то момент Тарасово барство как рукой сняло. Он стал сам, и охотно, угощать Гамму, забыв о собственных интересах. Словно хотел загладить свою вину. Причина перемены в поведении Тараса — пока загадка для исследователей. Один эксперимент не может дать ответы на все вопросы. Порой, отвечая на один вопрос, эксперимент тут же ставит другие вопросы. И в этом тоже его ценность.
Второй этап этого опыта только подтвердил удивительные факты первого. Теперь в эксперименте участвовали Тарас и Сильва. Поначалу между ними тоже установилась оче-
редность: ты — мне, я — тебе. Но
скоро Сильва стала угощать Тараса. Тот не спорил. . . Сильва не покладая рук на него работала и в отличие от Гаммы не предпринимала никаких шагов, чтобы изменить положение. Напротив, щедрость ее казалась безграничной. Сколько ни ждали экспериментаторы, перемены не наступило.
Так с помощью серии опытов было установлено, что между шимпанзе существуют какие-то сложные и не вполне понятные отношения. Чтобы понять их, нужны новые эксперименты, новые задачки для обезьян, решая которые шимпанзе помогут людям найти причины тех или иных поступков человекообразных, лучше изучить их природу.
Лето 1976 года было по-своему знаменательным для островитян. Подобно тому, как в истории человечества вслед за первопроходцами на новые земли устремлялись колонисты, так вслед за шимпанзе на соседний остров приехали макаки резус. Им тоже предстояло акклиматизироваться. Ведь пионеры русского леса — шимпанзе — убедительно доказали, что обезьяны могут жить здесь от снега до снега.
Макаки резус подтвердили это. А ученые сделали важнейший для отечественной физиологии вывод о возможности зоотехнического разведения обезьян в средней полосе Советского Союза для нужд науки.
ТАРАСОВИЧ-ПЕРВЫЙ
Было холодно. Впервые после необычно затянувшейся осени лед сковал сырость на дорогах, и слабый снег припудрил землю и крыши. А на дворе декабрь.
У дверей антропоидника меня останавливает строгая надпись: КАРАНТИН. Ну вот! Беда у наших шимпанзе! Топчусь у двери. Звонить бесполезно — нельзя туда посторонним.
И вдруг, словно на зов, выходит Леонид Александрович. И с ним какая-то незнакомая женщина. «Врач», — догадываюсь я.
— Что случилось?—спрашиваю у Фирсова. — Чем больны?
Молчит. А в глазах и во всем лице — никакого трагизма, скорее веселость какая-то. И пытается он ее скрыть, да не получается.
Оказывается, накануне ночью Гамма родила детеныша. Вот вам и причина карантина! А кого родила — сына или дочь, — никто пока сказать не может. Зайти в клетку опасно. Известно, что шимпанзе в такие моменты бывают очень агрессивны.
. .. Гамма сидела, поджав ноги, так что колени и туловище образовали как бы две противоположные стенки «люльки», в которой лежал младенец. Согнутые руки ее служили двумя другими «стенками». Казалось, Гамма ничего не замечала вокруг себя, весь ее облик выражал крайнюю сосредоточенность. Несколько дней укрывала она так своего детеныша. Но вот однажды достала его из этой «люльки» и, положив на ладонь, долго рассматривала, словно изучала. Потом другой рукой стала разглаживать его крохотные морщинки, протирать глазки — приводить в порядок. Только после этого ритуала дозволила людям разглядеть шимпан- зенка.
Это был крепкий малыш. Окрестили его Тимуром, взяв первую букву от имени отца, как полагается. Так появился в антропоиднике первый сын Тараса — Тимур Тарасович. А через месяц в стаде появился еще один малыш — сын Сильвы — Бой Тарасович, названный в память о первом вожаке стада Бое.
Рождение шимпанзят в неволе — событие чрезвычайное, а в наших, северных широтах особенно. И несомненно, в том, что появились на свет эти малыши, помог и Обезьяний остров, ставший для наших человекообразных второй родиной.
Б. Борисов
КАК ПОБЕЖДАЕТСЯ СТРАХ
щена современная армия, что человека почти не видно. Научениях—сражения машин. Мелькнет в бойнице бронированной машины стальная каска бойца, но в стремительном ритме современного боя лица не разобрать!
Каков же он, советский боец второй половины XX века? Может быть, он тот же, что двадцать и пятьдесят лет назад, только в руках у него новейшее оружие? А может, он стал слугою техники? Откажут моторы, перестанут мерцать лампочками умные вычислительные машины, наводящие фантастической силы ракеты, и станет этот солдат беспомощным? Может быть, за могучим щитом техники утратил он душу воина?
Давайте поговорим о самом современном роде войск, о десантниках.
верхзвуковые истребители, мощнейшие ракеты дальнего радиуса действия, подводные лодки, авианосцы, плавающие и тяжелые танки, бронетранспортеры-ам- фибии, электронные поля защиты—техника, техника, техника. . .
Ею так сильно насы-
Почему о них? Да потому, что военно- воздущный десант — дитя XX века, он существует менее полувека, и потому, что солдат-десантник воплощает в себе самые характерные черты бойца Страны Советов наших дней.
Какие же они, эти широкоплечие, лихие парни в голубых беретах? Что отличает их от солдат других родов войск?
ПРОШЕДШИЕ СПЕЦИАЛЬНУЮ ПОДГОТОВКУ...
Так писали московские газеты о десантниках, приветствовавших в 1975 году XVII съезд комсомола. Особенно поразили журналистов — да и не только журналистов — показательные выступления солдат крылатой пехоты, которые проходили в Лужниках, на стадионе. Днем стадион был занят — спортсмены готовились к Олимпиаде, и солдатам пришлось тренироваться ночью. Это их не смущало: для солдата понятия «день» и «ночь» чаще всего укладываются в понятие «время боя». Удивило другое. Удивило, что многие из прославленных чемпионов и рекордсменов остались посмотреть на тренировку десантников.
— Мы не собираемся показывать ничего сверхъестественного. Обычная тренировка, — говорили парашютисты ночным зрителям, но те считали иначе.
— Бегать у нас умеют многие! — говорил после тренировки знаменитый марафонец. — Но ведь десантник бежит не на шиповках, а в сапогах, с автоматом, ранцем на плечах, с полной боевой выкладкой и укладывается в нормативы бегуна - разрядника!
— Сальто крутит любой гимнаст, — вторил ему другой рекордсмен, — но ведь десантники прыгают без подкидных мостиков, без спортивного снаряжения, через «случайные» препятствия: колючую проволоку, через идущую машину. Мало сказать: прыгают. Они ухитряются в двойном сальто стрелять из автомата и поражать цель! О том, как они прыгают с парашютом, говорить не приходится. Прыгают быстро, точно и, пока приземляются, стреляют и бросают гранаты в цель.
Десантники стали героями дня! Делегаты съезда собирались вокруг них в перерывах между заседаниями, расспрашивали о службе, об этой са¬
мой специальной подготовке. И ребята рассказывали, как умели. Что скрывать — кругом свои ребята — комсомольцы, да и секретов особенных нет.
Однако больше других, интереснее, подробнее о подготовке психической, физической, политической, боевой мог рассказать человек, которого не было на съезде.
ГВАРДИИ ПОЛКОВНИК ВДВ
Он попал на фронт со студенческой скамьи, и поскольку учился он на врача, то пришлось ему с первых дней войны принять госпиталь, полевой госпиталь, на одном из тяжелейших участков Ленинградского фронта, бок о бок со знаменитым Ижорским батальоном.
От тех военных лет осталась ранняя седина да вытертая до алюминиевого блеска, разряженная лимонка, которую военврач Н. четыре года носил в кармане.
— Чтобы самому в плен не попасть и врага с собою прихватить.
Эвакопункт и полевой госпиталь — это, собственно, фронт, и доктору приходилось не только оперировать, но и в атаки ходить и от танков отбиваться, поэтому, когда после войны ему предложили возглавить госпиталь в воздушно-десантном полку, он попросту ответил:
— Есть! — и стал десантником.
Десант — такой род войск, где все
должны уметь делать всё; он не удивился, когда ему, в ту пору уже заслуженному врачу республики,гвардии полковнику, предложили возглавить школу инструкторов специальной подготовки.
Назначение это было не случайным. Много лет военврач гвардии полковник Н. изучал, собирал и проверял на опыте методы психологической и физической подготовки парашютистов. Изучал как врач, как офицер и как парашютист.
Это тоже тренировка. Боец пролетает в воздухе около /5 метров.
Есть такой закон в армии: чтобы научить других — научись сам. И гвардии полковник умеет все, чему учат инструкторов. Невысокий, интеллигентный, не производящий впечатления силача, немолодой человек легко ломает ребром ладони кирпичи, стреляет на вспышку, на звук, а число прыжков исчисляется у него крупной цифрой с нулями.
ДЛЯ ЧЕГО ОНИ НУЖНЫ!
— Чтобы понять, для чего нужны десантники со специальной подготовкой, — начал свой рассказ гвардии полковник, — сначала нужно вернуться к истории десанта вообще, к рассказу о тактике так называемой 96 вертикальной войны.
Воздушный десант родился в Советском Союзе в тридцатые годы. Именно у нас проводились первые опыты по высадке военных парашютистов, а в тысяча девятьсот тридцать втором году на маневрах Киевского военного округа был впервые сброшен крупный десант и планеры доставили боевую технику.
С первой минуты, когда в небе появились тяжело груженные транспортные самолеты и голубой небосвод покрылся гирляндами ландышей парашютов, стало ясно, что времена позиционной войны, когда армии годами стояли друг против друга, не в силах прорвать оборону, прошли.
Собственно, тактический маневр, который лежит в основе любой воз- душно-десантной операции, не нов. Им владели егеря Александра Суво-
рова, гусары Дениса Давыдова — прорваться в тылы и, нападая внезапно, стремительно громить склады, перекрывать дороги, сеять панику в стане врага.
Но до появления парашютистов для того, чтобы прорваться в тыл, нужно было проломить оборону, просочиться далеко в глубину боевых порядков противника. Война велась на широких пространствах, на плоскости. А теперь можно с неба обрушиться на голову врага! Сверху! Вот и появляется термин «вертикальная война».
История вертикальной войны накопила множество эпизодов, когда десантники уничтожали связь, пара- лизовывали транспорт, захватывали штабы и таким образом сковывали большие вражеские силы, облегчая задачу наступающим войскам.
Однако широкое использование воздушно-десантных войск во второй мировой войне сдерживалось недостаточным развитием транспортной авиации.
Это особенно бросается в глаза сейчас, когда видишь, что для нынешнего воздушного десанта нет практически ни расстояний, ни ограничений в технике и бойцах.
Причем высадка происходит с такой быстротой, о какой совсем недавно и мечтать не могли.
На учениях «Двина», например, — об этом писали газеты всего мира — на боевой плацдарм было высажено восемь тысяч парашютистов и сто восемьдесят пушек и танков за восемнадцать минут.
Но существует два типа десанта. Первый — массированный. Вот такой, как на «Двине». В небе появляется воздушная армада. Становится темно от парашютов. В глубоком тылу врага возникает фронт. Крылатая пехота ведет стремительное наступление, танки сравнивают с землей доты, штурмуют водные преграды, десантники-строители спешно готовят аэродромы — и вот уже по воз¬
душному мосту прибывают новые и новые полки и соединения.
Кружат над позициями вертолеты, специальные машины роют траншеи, наводят мосты. В таком десанте может участвовать любая войсковая часть. Нынешние пехотинцы ведь тоже с парашютом умеют прыгать. . .
Есть и другой десант. Скажем, в глубоком тылу врага появился важный объект. Местоположение его не определено. Для массированного десанта район не годится: лес, сильная противовоздушная оборона. Десант будет уничтожен в воздухе. Да и цель для массированного десанта мала.
Вот тогда приходит очередь наших ребят. Темной ночью над лесом почти на бреющем полете пронеслись самолеты. Противник так и не понял, зачем они прилетали. На всякий случай прочесали лес, но ничего не обнаружили. А десант был! Его сбросили с малой высоты, со ста—двухсот пятидесяти метров. Прыжок с такой высоты длится около двадцати секунд, заметить его с земли почти невозможно.
Десантников немного — человек двадцать. Быстрый сбор и бросок в сторону от места высадки. Вот где нужно умение бегать. Пока противник спохватится, начнет прочесывание, — парашютисты уйдут далеко и не оставят за собою следов. Начинается поиск объекта. Поиск и уничтожение. Вот тут и пригодятся ребятам особые навыки и особая подготовка. Что же в ней главное? Главное — научиться побеждать страх! Это я как офицер и как врач говорю. Но сначала о тех, кого мы призываем в десант.
НОВОБРАНЦЫ
— Когда мы просматриваем личные дела призывников, у нас три главных пункта: здоровье, образование, партийность!
В десантники отбирают, как в кос¬
7 Хочу всё знать
монавты. Здоровье должно быть безукоризненным. Как правило, у всех ребят спортивные разряды — народ> к нам идет крепкий и подготовленный. Большинство умеет водить машину, прыгать с парашютом. В клубах ДОСААФ научились.
Обязательно десять классов или техникум, или даже высшее образование. Нам • нужен не только толковый народ, но народ образованный.
Без этого десантника не получится.
Ну и, конечно, спрашиваю, обязательно спрашиваю:
— Согласен служить в десанте? У нас служба тяжелая, мы — особые войска!
Новобранец понимает это в первые дни после призыва. Команда, которую он чаще всего слышит, — команда «Бегом!». От умения бежать быстро, долго, по камням, по бурело-
А вот это уже всерьез — прыжок через машину.
Безукоризненные характеристики с места работы, из учебного заведения, из комсомольской организации. Такие войска. Нам нужны настоящие люди! Честные, добрые, убежденные.
Я, когда идет призыв, сам ребят отбираю: стараюсь понять, каким он будет, будущий воин ВДВ. А должен он быть правдивым, терпеливым, храбрым, настойчивым, добрым. . .
му, по речным отмелям, по песку зависит успех боя и жизнь твоя и товарища. В среднем новобранец пробегает в день двадцать километров. Естественно, по пересеченной местности. .
Я уже говорил, что стараются брать ребят подготовленных. Срок службы небольшой, а научиться нужно многому. В течение первого полугодия новобранец должен научиться
бегать, плавать, прыгать с парашютом, стрелять на уровне первого разряда.
И это далеко не все! Это даже не основная задача. Каждый парашютист за два года службы должен овладеть тринадцатью воинскими специальностями. Должен научиться стрелять из всех видов оружия своего подразделения, уметь управлять танком, автомобилем, мотоциклом, плавать с аквалангом, пользоваться моторной лодкой, знать радиодело, пиротехнику, уметь оказывать квалифицированную медицинскую помощь.
Каждый день солдата расписан по минутам.
Почему же так жестока служба? Почему ни в одном роде войск, кроме родственного — морской пехоты, — нет таких тяжелых тренировок? Потому что ВДВ сражаются в исключительных условиях. Первое — окружение! То, что для всех армий, во все века было катастрофой, для десантников — «начальные условия боя».
Поэтому десантник кроме знания солдатских профессий должен уметь маскироваться, ориентироваться на местности ночью и днем, терпеть холод, голод и жажду. И вот когда он овладеет всем этим, когда кажется, что вроде больше и учить-то нечему, значит, окончилась начальная подготовка. Настало время специальной.
КАК ПОБЕДИТЬ СТРАХ
Вот это для настоящего бойца главное — умение владеть собой в самые трудные минуты.
— Давайте разберемся: что такое страх? — Гвардии полковник много размышлял над этой проблемой. Это чувствуется по тому, как он точно проблему определяет. — Страх — защитная функция организма. Это сигнал об опасности. Солдат, не испытавший страха, в десант не годен. Страх — драгоценность, если человек умеет им владеть.
Всем страшно прыгать с парашютом в первый раз. Это нормально. У каждого человека есть врожденная, защитная боязнь высоты. Это спасительное качество.
Но вот если страху поддаться, то начинают с человеком такие чудеса твориться — сам удивляется потом. Организм выходит из подчинения: кружится голова, руки-ноги трясутся, человек обливается холодным потом и так держится за перила парашютной вышки, что невозможно пальцы расцепить. Страх делает человека бессильным.
А научиться управлять страхом можно. И как во всяком ученье, главное — постепенность.
Солдат учат прыгать с полуметрового кубика. Сотни раз на этой высоте отрабатываются необходимые движения, пока не станут автоматическими, рефлекторными. Высота с каждым упражнением повышается, пока человек не убедится в надежности парашюта. . .
Человек не перестает бояться, но страх больше над ним не господин.
Он слуга, он предупреждает бойца об опасности и даже помогает быстрее принимать решения.
Что такое быстрота реакции парашютиста? Был у нас один сержант.
На прыжках он вдруг увидел, что у командира роты, который прыгал первым, не раскрылся парашют.
Парень тут же прыгнул затяжным, догнал падающего командира, схватил его парашют и открыл свой! Спас человека. Вся история заняла около минуты.
Когда я на его руку глянул, на ту, которой он командира держал, мне чуть плохо не стало. Так содрана вся ладонь. Он держал вес более чем в сто тридцать килограммов, вопреки всем законам физики и физиологии. . .
Вот так.
Это еще к вопросу о том, какие у нас парни и какие отношения между солдатами и офицерами.
Что с ним потом стало? Да ничего. 99
7*
Учебный бой в условиях, приближенных к боевым.
Рука зажила. Демобилизовался. Сейчас в Москве в милиции служит. Уже благодарности за поимку преступников имеет.
Мы чему ребят учим, что они могут: могут лечь между гусеницами
идущего танка, между колесами автомобиля, могут прыгнуть с третьего этажа, с крыши идущего поезда, но это все не самоцель. Это и физические навыки и, главное, психологическая подготовка.
Десантник должен быть постоянно готов ко всяким неожиданностям. У нас было такое упражнение на неожиданность. Ночью в казарму ворвались автоматчики, стреляя на ходу и бросая дымовые шашки. В первый раз, естественно, паника. Но уже во второй автоматчики моментально обезврежены! Их повязали, а дымовые шашки в окна выкинули.
Все упражнения, все тренировки 100 в конечном итоге работают на одну
цель: поверь в себя! Поверь, что ты сильнее собственного страха.
Например, устанавливается пирамида метров восьми-девяти из пустых картонных коробок. На вершине стоит солдат. И вот на пирамиду мчит машина, на подножках, на радиаторе лежат строчащие из автоматов солдаты. Машина летит со скоростью шестьдесят километров в час. Удар! Автомобиль прошивает пирамиду, десантник оказывается в кузове.
Это не трюк! Это — учеба. В бою, конечно, не будет такой ситуации. Но будет другая, которую предугадать невозможно. Боец научится не только прыгать в идущую машину, не шарахаться от трескотни автоматов, он поверит, что возможности человека беспредельны, если он победил страх.
*
Солдаты, прошедшие специальную подготовку, владеют своим телом не хуже каскадёров. То, что они показывали на московском стадионе, под силу только очень опытному акробату. Они перепрыгивали через грузовики, перебегали от радиатора до кузова идущую машину.
Каждый владеет в совершенстве приемами самбо, за двадцать метров кидает нож и саперную лопатку.
Но главное — цель.
Громадное внимание в десантных частях придается политическому воспитанию. Что такое убеждение? Это осознанное чувство. Осознанное чувство любви к Родине, сознательная вера в идеалы коммунизма, убеждение в торжестве мира, прогресса.
Вот глубокая партийная убежденность и делает солдата бесстрашным.
Наш десантник, внук героев Октября, сын солдата, отстоявшего мир от фашизма, точно знает, что он собирается защищать. Ради чего и трудные километры маршей и мучительные тренировки. Он сильнее всех потому, что за его спиной Родина, его
народ, его семья, все честные люди земли,от него зависит мир на земле.
Если говорить о современном солдате, о гвардии нашей армии, то нужно обязательно сказать, что это и гвардия комсомола, это гвардия партии.
Если сравнить десантника нынешнего с бойцом Великой Отечественной, то можно сказать, что он способен совершать такое, о чем полвека назад не могли мечтать, а сто лет назад обыкновенная тренировка показалась бы не цирковым трюком, а чудом, на которое человек не способен.
Если говорить о современном солдате, то нужно сказать, что это качественно по-новому обученный боец, но такой же, как его отец и дед, убежденный коммунист и добрый человек.
ТАКАЯ СЛУЖБА
Мелькнут два года трудной и романтической службы — и вот уже загорелый, мускулистый гвардеец целует полковое знамя, и дрожит у него рука, и застревает ком в горле. . .
Он вернется на завод, в колхоз, в институт, и только иногда в часть, где он служил, будут приходить письма с вырезками из газет: «Задержал
трех вооруженных преступников». «Вытащил из колодца ребенка». «Отличился на пожаре».
Да еще останется нерушимое солдатское братство. И будут ребята из одной роты посылать друг другу поздравления по праздникам, ездить друг к другу в отпуск и называть детишек именами однополчан.
И жизнь их будет обычной жизнью мирных советских людей. И никто, пожалуй, и подозревать-то не будет, какую службу прошел этот крепкий парень.
И если вдруг девушка в отделе кадров, заполняя анкету, вскинет на него восторженный взгляд, он покраснеет и скажет:
— Ну, десантник! Ну и что! Такая служба! Любой сможет, если надо.
И если однажды на улице встретит он невысокого седого полковника с густой колодкой боевых орденов и парашютиками в петлицах, невольно лихо взлетит к виску, к берету, не голубому, а обыкновенному, гражданскому, рука.
— Товарищ гвардии полковник, вы меня не помните?
Он прищурится, помолчит — и вспомнит!
Удивительное дело: он помнит всех своих ребят!
ЛОГИЧЕСКИ
электростанций Сибири на Енисее и Ангаре общей установленной мощностью свыше 21 миллиона киловатт.
ЗАДАЧА «СИБИРСКИЙ КАСКАД»
Составьте из 12 квадратов прямоугольник таким образом, чтобы в его горизонтальных рядах читались названия крупнейших гидро¬
Я
и
н
с
р
С
о
Я
т
С
р
А
ь
-
ш
У
А
Я
Я
к
с
н
я
Б
С
т
с
к
с
А
ш
Е
Р
А
К
А
Я
У
И
м
к
А
и
А
Боцман уверен в том, что наука начинается с умения завязать морской узел.
Владивосток. Тысячи юношей го- рода-порта с детства «больны» морем. Пионерская флотилия, мореходная школа, Высшее мореходное училище, Высшее • военно-морское училище, Дальрыбвтуз — далеко не полный перечень мест, где учат морским специальностям во Владивостоке. Дальневосточному высшему инженерно-мор- скому училищу имени адмирала Невельского по праву принадлежит здесь старшинство. Штурманы и механики, получившие тут высшее морское образование, водят сегодня корабли по всем морям и океанам
«Профессор Ющенко» — флагман учебных кораблей Дальнего Востока.
МОРЕМ ПЛЕНЕННЫЕ
104
планеты. Гордость училища — его учебный корабль «Профессор Ющенко», который называют институтом в океане.
Каждое лето из Владивостока в плавание к берегам Камчатки на учебном корабле «Профессор Ющенко» уходят курсанты Владивостокского и Сахалинского мореходных училищ. В море будущие командиры морского флота знакомятся с основами мореходной практики.
Вязание узлов и вахта на руле, знакомство с набором корабля и занятия в специальных корабельных аудиториях, швартовка и морская приборка — вот далеко не полный пе¬
речень занятий курсантов в далеком п/а- вании.
«Профессор Ющенко» — флагман учебных судов Дальнего Востока. Корабль, оснащенный учебными рубками и аудиториями, самой современной штурманской аппаратурой, уходя в многомесячные плавания к берегам Чукотки, Сахалина, Камчатки, берет на борт 180 курсантов мореходных училищ. Старшекурсники Дальневосточного высшего инженерно-морского училища имени адмирала Невельского уходят на плавучем институте в плавание по всему бассейну Тихого и Индийского океанов.
Капитан «Профессора Ющенко» Григорий Григорьевич Прощъяни, отдал морю почти полвека.
Читальный зал библиотеки училища.
Первая в мире женщина—капитан дальнего плавания Анна Ивановна Щетинина — одна из преподавателей училища.
Фотоочерк Ю. Муравина
Б. Миронов
МАТЕМАТИЧЕСКАЯ ИСТОРИЯ, ИЛИ ПОЧЕМУ ИСТОРИКИ ДРУЖАТ
С МАТЕМАТИКОИ
Л НАУКА
СЕГОДНЯ
История как наука существует почти три тысячелетия. Первые ученые-исто- рики появились еще в Древней Греции и Риме. В своих трудах они рассказывали о жизни и деятельности императоров и царей, полководцев и великих людей, о войнах и знаменательных событиях. При этом хороший
историк непременно должен был владеть пером, так как важно было не просто запечатлеть какие-то события, а суметь описать их достаточно ярко и интересно.
Роман «Три мушкетера» отличался от исторических трудов прошлого тем, что в нем много вымышленных героев и событий. Если бы Дюма населил свое произведение только историческими персонажами и писал только о действительных событиях, то его
роман вполне бы можно было назвать историческим трудом.
На страницы таких исторических трудов попадали лишь немногие люди — главным образом те, кто обладали властью, служили при королевском или царском дворе, состояли в правительстве. Простые люди, подлинные герои истории, оставались как бы за ее бортом. К тому же такие исторические труды обладали важным недостатком. В них все исторические персонажи — короли и императоры, министры и полководцы — действовали исключительно по своей собственной воле, по воле своих советников либо по воле тех личностей, которым они подчинялись или которых любили. Послушать старых историков, так войны начинались по самым ничтожным поводам: из-за того, например, что один король недостаточно уважительно отозвался о другом короле. При таком подходе к историческим событиям громадная роль отводилась всякого рода случайностям. Вот и получалось, что историей будто бы правили Его Величество Случай, просто Его Величество и бог.
В действительности дело обстоит совсем не так. Основоположники научного коммунизма Карл Маркс и Фридрих Энгельс доказали, что в истории, как и в природе, существуют свои законы. История развивается в соответствии с этими законами. Движущая сила истории — народ. Отдельная личность не может изменить ход истории, какой бы великой она ни была. Успех деятельности людей зависит от того, насколько они знают и понимают законы истории.
Непонимание того, что роль отдельной личности ничтожно мала по сравнению с ролью народных масс, что успех выдающейся личности зависит от того, насколько она действует в соответствии с законами истории, как раз и отличало старых историков. Прошло всего сто лет с небольшим
с тех пор, когда ученые вслед за Марксом и Энгельсом стали осознавать подобную истину. С тех пор исторические труды перестали писать, как исторические романы. Их стали писать, как научные сочинения, наподобие того, как пишут свои труды физики и химики, биологи и географы. Главная отличительная черта новых трудов состояла в том, что историки стремились не просто описать, что произошло, а объяснить, почему так произошло. Замечательный пример научного изучения истории, роли в ней народных масс дал во многих своих трудах создатель Коммунистической партии и основатель Советского государства, великий вождь трудящихся Владимир Ильич Ленин.
Но для того чтобы объяснить исторические события, необходимо отыскать их причины и следствия, учесть деятельность многих и многих людей. Прежним способом, то есть простым описанием, это сделать, как вы уже догадываетесь, невозможно. Стали искать новые пути, поставили на службу истории много других наук и уже в нынешнем XX веке обратились к математике. Она, как волшебница, наделяет историка качествами, необходимыми для работы по-новому.
Каждый человек обладает великолепными возможностями для запоминания, анализа и оценки фактов. Однако количество сведений, которое вмещает и может обработать человеческий мозг, ничтожно мало, по сравнению с той массой сведений, которые сохранились от прошлого.
А ведь историку, чтобы открыть истину, надо знать все факты. Если оставить что-нибудь неучтенным, всегда сохраняется опасность, что именно эти неучтенные факты и хранят тайну. Вот здесь-то и выручают математика «умные» электронно- вычислительные машины, которые позволяют быстро и точно производить сложнейшие подсчеты.
С помощью математики и ЭВМ (а их обслуживают тоже математи- 107
может выдать то, что ему необходимо в данный момент. Конечно, в идеале на магнитные носители памяти
ки) историк может создать «магнитную библиотеку», или, как еще говорят, «банк информации». Для этого на специальную магнитную ленту (подобно той, которая есть в магнитофоне) переписывается полностью или кратко содержание книг, журналов и документов, в которых имеются нужные для исследования сведения. По желанию историка машина
108
нужно переписать содержание всех книг, журналов, газет и архивных материалов, которые существуют в мире. Но пока это практически невыполнимо. Зато уже сейчас историки создают «банки информации» для изучения отдельных проблем.
Например, ленинградские историки подготовили «банк информации» под кодовым названием «Реформа». В «банке» содержатся данные о проведении реформы по отмене крепостного права в 1861 году на северо-за- паде России. Теперь историк с помощью ЭВМ за несколько секунд может получить сведения о положении крестьян и помещиков в любой деревне этого района. Эстонские историки создают «банк информации» о населении Эстонии за три столетия— с середины XVII века по середину XX века. «Банк» позволит быстро получить данные о рождаемости, смертности, брачности, продолжительности жизни эстонцев за любой год и в любом населенном пункте. Московские историки подготовляют «банк информации» о положении русского крестьянства в XVII веке и о населении СССР в первые годы Советской власти.
Благодаря математике и ЭВМ историк получил возможность:
отыскивать в море фактов нужные ему для работы сведения;
при анализе исторических событий учитывать действие многих сил, которыми могут быть не только люди, партии, армии, а и традиции, культура, религия, идеи;
отыскивать причины исторических явлений и процессов;
ставить задачи и проводить эксперименты, результаты которых позволят отвечать на вопрос, что было бы, если бы то или иное событие произошло или не произошло: например, что изменилось бы в Европе, если бы Наполеон выиграл битву при Ватерлоо;
выявлять исторические закономерности, которые позволят историку предсказывать события.
Но возможности ЭВМ не ограничиваются ролью справочного бюро. Машина может не только выдавать справки-факты, но и анализировать, оценивать заложенные в нее данные. Но для этого историк в содружестве с математиком должен «научить» машину анализировать. С этой целью создаются особые задания — программы, в соответствии с которыми машина обрабатывает содержащуюся в «банке» информацию, а результаты выдает историку. Например, к «банку информации» «Реформа» создан ряд программ. Они позволяют историкам получать ответы на самые разнообразные вопросы. Почему положение крестьян было тяжелым? Как зарабатывали крестьяне себе на жизнь? Почему крестьяне остались недовольны проведенной реформой? По каким причинам крестьяне восставали против помещиков? И на множество других.
Ответы на вопросы получаются на основе учета всех заложенных в «память» ЭВМ по этой теме фактов. В то время как раньше выводы историков строились на тех немногочисленных данных, которые историк мог обработать, пользуясь старыми, привычными приемами. Какой ответ правильнее — не является загадкой: с помощью умных электронно-вычислительных машин историк дает ответ более точный и быстрый.
Когда историки создадут «банк информации» о многочисленных войнах, которые имели место в истории человечества — а такой «банк» уже начинают создавать, — тогда они, бесспорно, смогут точно ответить на вопросы, почему в той или иной войне одни стали победителями, другие — побежденными, в чем причины успехов Чингисхана, Александра Македонского, испанских конкистадоров. Ведь до сих пор является загадкой, как со сравнительно небольшими силами
многим завоевателям удавалось добиться громадных военных и политических успехов. Александр Македонский, опираясь на маленькую страну, сокрушил крупнейшие государства древности и создал огромную империю, простиравшуюся до Индии. Маленькие группы испанских завоевателей во главе с Кортесом и Писарро завоевали и уничтожили могуществен-
ные империи Монтесумы и инков. Монголы, чья общая численность не превосходила одного миллиона, завоевали Китай и ряд других государств с населением более ста миллионов человек...
Но анализом, оценкой событий и фактов и ответами на многочисленные «почему» тоже не ограничивается роль математики и электронно-вычислительных машин. Историк, вооруженный математикой, может делать важные обобщения и выявлять закономерности истории. Скажем, проанализировав содержимое «банка информации» о войнах, можно получить общий ответ на вопросы: в каких случаях в войне гарантирована победа, а в каких ждет поражение? Подобно тому, как знание грамматических правил спасает от ошибок в правописании, так и знание закономерностей о войнах поможет историку в каждом конкретном случае решить правильно вопрос о том, кто и почему победил. Аналогичным способом можно предвидеть эволюцию человека, изменение природной среды, будущее тех или иных политических режимов. В решении этих вопросов тоже не обойтись без историков и их союзников — математики и ЭВМ. Потому что предсказание будет тем точнее, чем больше удастся выявить данных о прошлом человека и природной среды, о политической истории человечества. А собрать эти данные невозможно без историка, создать же «банк информации» и его проанализировать — нельзя без математики и ЭВМ.
Так математика поможет историкам работать на будущее. А только предвидя будущее, можно уверенно творить настоящее.
Помогает математика историкам и в моделировании отдельных исторических событий и явлений. Вы знаете, наверное, что, прежде чем построить плотину или мост, самолет или автомобиль, ученые, конструкторы де- 110 лают сначала модель — прообраз то¬
го, что они создают, — и на этой модели проводят испытания, эксперименты: выдержит ли, например, плотина землетрясение в 6 баллов, самолет— скорость в 1000 километров? И так далее. С помощью математики историки тоже смогут строить модели отдельных исторических событий — например, тех же войн или восстаний. Только войны эти будут вестись не в натуре, не в уменьшенном виде, а на ЭВМ, они будут как бы повторять, имитировать настоящие войны. Построив такую имитационную модель, историк может по желанию изменять условия, в которых проходила война. Скажем, изменять соотношения в численности войск, приводить или отводить резервы, изменять ход военных операций. Модель даст историку ответ на вопрос: к какому результату приведет изменение первоначальных условий ведения войны? Мы сможем получить ответы и на такие, например, вопросы: мог бы выиграть Наполеон битву при Ватерлоо и к чему бы это привело? Победили бы татар русские князья, если бы они объединились? Подобные эксперименты окажут историкам неоценимую услугу — помогут найти истинные причины военных побед и поражений, определить неизбежность или случайность тех или иных исторических событий.
От моделирования войн историки перейдут к моделированию политических учреждений и всего политического устройства государств, к моделированию народного хозяйства — экономики, а затем и целых исторических эпох. Это откроет блестящие перспективы для исторической науки.
К сожалению, не всегда историки располагают всеми данными, необходимыми для однозначного (единственно правильного) решения проблемы. Так, мало сохранилось данных об античной эпохе или средних веках, не говоря уже о Древнем Египте, о цивилизациях Южной Америки. Не располагая достаточной информацией,
может быть, будет трудно создавать «банки информации», строить имитационные модели. Однако и при небольшом количестве исторических данных математика может оказаться очень полезной.
Математика помогает историку в малом увидеть большое, то есть по немногим сохранившимся данным воссоздать картину целого, подобно тому, как по нескольким осколкам можно представить, какой была ваза. Для решения таких задач в математике разработан выборочный метод исследования. Так, чтобы предварительно узнать, кого большая часть американцев хотела бы видеть президентом, не обязательно опрашивать все 150 миллионов избирателей. Для этого достаточно опросить несколько тысяч. Точно так же достаточно иметь данные о положении нескольких тысяч русских крестьян или рабочих в царской России, чтобы более или менее точно знать, как жили все крестьяне и рабочие. Конечно, полученные результаты будут несколько расходиться с теми, которые бы мы получили, если бы имели данные о положении всех трудящихся. Однако математическая теория выборки позволяет знать величину этого расхождения с действительностью. Этот замечательный метод успешно используется историками. С помощью его историки определяют количество населения в далекие эпохи, сколько имелось пашни и леса, как жили люди, каковы были цены, как часто крестьяне восставали против помещиков и многое другое.
Успешно используется математика и для отыскания причин исторических явлений, когда исходных данных не так уж много. Так, значительных результатов достигли историки благодаря использованию корреляционного метода («корреляция» от латинского слова correlatio — связь, соотношение, соответствие). Этот весьма популярный среди историков метод устанавливает степень или силу
зависимости между изучаемыми явлениями, между причиной и следствием. С помощью корреляционного метода можно отыскать не только причины, но и измерить силу их действия.
Как это делается? Действие причины оценивают (измеряют) коэффициенты корреляции, которые могут принимать значения от 0 до 1. Чем коэффициент ближе к единице, тем сильнее действие (влияние) причины. И наоборот, чем ближе коэффициент к нулю, тем слабее действие причины. Например, коэффициент корреляции между смертностью населения и урожаями хлебов в России в XIX веке составлял 0,8, а в СССР в настоящее время — 0,1. Отсюда ясно, что в Советской стране колебания урожаев перестали оказывать влияние на смертность и, следовательно, на естественный прирост населения, в то время как в царской России в неурожайные годы множество людей умирало от голода.
Когда причин и соответственно коэффициентов корреляции несколько, нетрудно определить, какая причина более влиятельная, какая менее. Те причины, которым соответствуют большие по значению коэффициенты корреляции, более влиятельны.
Предположим, мы собрали биографические сведения о революционерах 70—80-х годов XIX века, которых называли народниками. Как вы, наверное, помните, они «ходили в народ» — в села и деревни — с целью поднять крестьянство на борьбу с царизмом. Среди них были Андрей Желябов, Софья Перовская, Александр Кибальчич и многие другие смелые люди. Но народники ошибочно полагали, что таким способом им удастся всколыхнуть миллионы крестьян, они не понимали, что главной революционной силой являются рабочие. К тому же народников было немного — всего несколько сот человек. Историк задумался: а почему народников было так мало? Кто становился революционером в 70—80-х годах XIX
112
Андрей Желябов
Софья Перовская
века? Какими качествами должен был тогда обладать человек, чтобы встать в ряды революционеров?
Чтобы ответить на эти вопросы, историк составил на каждого революционера, о котором имелись биографические сведения, анкету. В ней нашли отражение такие данные: 1) социальное происхождение (из рабочих, крестьян, дворянства и так далее); 2) образование (высшее, среднее, начальное, домашнее и так далее); 3) в каком учебном заведении учился (университет, институт, гимназия и так далее); 4) возраст; 5) вероисповедание (православный, католик и так далее или атеист); 6) национальность; 7) степень участия в революционном движении — об этом можно судить по тому, сколько раз арестовывался человек, насколько активно он участвовал в революционных организациях.
Затем с помощью коэффициентов корреляции оценивается влияние перечисленных качеств личности на ее участие в революционном движении.
Теперь остановитесь на минутку и подумайте: от каких качеств в большей, от каких в меньшей степени зависела революционная активность народников?
Свой ответ запишите и сравните
с результатом корреляционного анализа.
А результат оказался таким: влияние образования коэффициент корреляции оценил в 0,9, влияние возраста — в 0,89, учебного заведения — в 0,80, национальности — в 0,11, вероисповедания — в 0,09, а влияние социального положения — всего в 0,04. Значит, участие человека в революционном движении в 70—80-е годы XIX века зависело в первую очередь от образования: чем грамотнее, образованнее человек, тем больше было шансов, что он станет революционером. Во-вторых, зависело от возраста: чем моложе был человек, тем больше склонности он проявлял к революционной деятельности, и не случайно среди народников мы находим преимущественно людей молодых, тех, кому было меньше тридцати лет. В-третьих, участие в революционном движении зависело от учебного заведения, в котором обучался человек: в ряды революцио- неров-народников в основном вливались бывшие студенты университетов, в стенах которых передовая молодежь получала возможность знакомиться с идеями революционной борьбы.
Теперь, после математического ана-
*юь с.
• •••«
• во
Александр Кибальчич
лиза, становится понятным, почему народников было так мало. Многие ли в России той поры могли учиться? В 1880 году из каждых ста человек только один-два посещали школу, а во всех университетах страны обучалось менее десяти тысяч студентов. Подавляющему большинству трудящихся, рабочих и крестьян царизм закрывал дорогу не только в университет, но даже в начальную школу.
А такие качества человека, как социальное положение, национальность и вероисповедание, как показал корреляционный анализ, не оказывали существенного влияния на то, становился ли человек в ряды народников, участвовал ли он в революционном движении.
Таков ли был ваш ответ? По-види- мому, больше баллов вы присудили как раз этим качествам: социальному положению, вероисповеданию и национальности. Что ж, вы по-своему правы. Действительно, в дальнейшем, в конце XIX века и особенно в начале XX века, в годы трех русских революций, именно эти моменты стали иметь большее значение, потому что наступил пролетарский этап в революционном движении в России. В авангарде борьбы про¬
тив царизма и буржуазии шел рабочий класс, руководимый партией большевиков во главе с Владимиром Ильичем Лениным.
Конечно, нередко бывает и так, что результаты корреляционного анализа совпадают с тем, как думал исследователь до его проведения. Но это не умаляет значения математики. Потому что в первом случае мы имеем предположение, а во втором — научный вывод. А между предположением и научным выводом — огромное расстояние, так как вместо «может быть, было так» историк, вооруженный математикой, говорит: «Было именно так!»
Но нередко случается так, что применение математики изменяет и ранее сложившиеся представления ученых. Так, например, до недавнего времени среди историков Соединенных Штатов господствовало мнение, согласно которому строительство железных дорог в этой стране привело к огромным изменениям, к настоящей революции в ее хозяйственной жизни. Однако американский ученый Р. Фогель, опираясь на математические методы, показал, что функционирование американских железных дорог в 1890-е годы способствовало увеличению продукции народного хозяйства страны всего на 5 процентов. Основываясь на этом, вряд ли можно строительство железных дорог в Соединенных Штатах считать экономической революцией. И еще один пример. Когда с помощью электронно- вычислительной машины подсчитали, каким вопросам были посвящены листовки, выпускавшиеся в молодой Советской Республике в годы гражданской войны, то оказалось, что очень многие листовки касались не вопросов обороны Страны Советов от белогвардейцев и иностранных интервентов, а вопросов мирного строительства: промышленности,
сельского хозяйства, просвещения. Это показало, что уже тогда, в первые, чрезвычайно трудные годы суще¬
8 Хочу всё знать
ствования Советской власти, под руководством Владимира Ильича Ленина ставились и решались задачи строительства новой жизни, социалистического общества.
Давайте подведем итоги тому, о чем рассказывалось в этом очерке. Оказывается, только тогда, когда историки перестали просто описывать события, а стали их исследовать, анализировать, стремясь выяснить, почему произошло именно так, а не иначе, история превратилась в настоящую науку. Но для того чтобы анализировать полученные сведения, потребовалось, во-первых, учесть так много различных данных, что это оказалось не под силу человеку. И, кроме того, возникла необходимость искать причины исторических событий и явле¬
ний, оценивать силу воздействия таких причин — причем это требование сохраняется и тогда, когда у ученых много данных, и тогда, когда их мало. Вот тогда историки и обратились за помощью к математике и ЭВМ. Электронно-вычислительные машины позволяют исследователям обрабатывать практически любое количество выявленных фактов, цифр и других сведений, а математический анализ помогает получить четкие и достоверные ответы на все вопросы, которые ставят историки. И здесь хочется напомнить замечательные слова Карла Маркса: «Наука только тогда достигает совершенства, когда ей удается пользоваться математикой».
Вот почему математика становится лучшим другом историка.
ЗНАЕТЕ
ВПЕРВЫЕ В РУССКОЙ литературе
Когда впервые в русской художественной литературе появилось слово «спутник» как искусственный спутник Земли? В 1880 году. Именно в этом году в журнале «Русский вестник» впервые печатался роман великого русского писателя Ф. М. Достоевского «Братья Карамазовы».
В четвертой части романа, в маленькой главке о болезни одного из братьев — Ивана Карамазова, — есть такие слова: «Что станется в пространстве с топором? . . Если куда попадет подальше, то примется, я думаю, летать вокруг земли, сам не зная за¬
чем, в виде спутника». Так впервые в русской литературе слово «спутник» стало употребляться в значении искусственного спутника Земли.
КАК НАЧИНАЛ ДЖЕК ЛОНДОН
Выдающийся американский писатель Джек Лондон дебютировал в литературе научно- фантастическим рассказом «Тысяча смертей». В нем речь идет об оживлении человека. Джек Лондон вспоминал: «Как в буквальном, так и в литературном смысле я был спасен рассказом, напечатанным в журнале «Черный Кот». Известно, что этот американский журнал с таким оригинальным названием заплатил Джеку Лондону за его первый рассказ сорок долларов. Интересно и другое. Впервые на русском языке этот рассказ появился в первом номере журнала «Мир приключений» за 1922 год. Этот журнал выходил в Ленинграде с 1922 по 1930 год и явился прообразом популярного ныне альманаха «Мир приключений».
Водном из своих знаменитых севастопольских рассказов Лев Николаевич Толстой писал: «Герой же моей повести, которого я люблю всеми силами души, которого я старался воспроизвести во всей красоте его, и который всегда был, есть и будет прекрасен, — правда».
Эти слова прозвучали
ПРЕКРАСНОГО
И. Смольников
ДВЕ НОЧИ
К 150-летию со дня рождения Л. Н. Толстого
в начале творческого пути писателя. Они стали законом всей его долгой жизни.
Откуда берет начало эта правда? Где исток беспощадно правдивого раскрытия внутреннего мира человека в рассказах, повестях и романах Льва Николаевича Толстого?
Одним из главных истоков этого умения извлекать глубочайшую психологическую правду при изображении самых разных людей являлась
привычка глубоко анализировать свои собственные мысли, чувства, поступки. Лев Толстой постоянно вел дневник: он-то и становился своеобразной и наиболее «результативной» формой познания «самого себя».
Мы знакомимся с эпизодами из жизни Льва Толстого — по его дневникам и письмам, по воспоминаниям современников. Перед нами раскрывается интереснейший, поучительнейший мир. Он позволяет увидеть и то,
как создавался незаурядный — мужественный, требовательный к себе — характер Толстого, и то, в какой «перекличке» с обстоятельствами его личной, духовной жизни возникали те или иные эпизоды его известных произведений.
К одному такому «обстоятельству» биографии Л. Н. Толстого мы и обратимся.
Это произошло в 1854 году.
После двух лет службы на Кавка- 115
8*
зе Толстой съездил на короткое время в Ясную Поляну и там узнал о присвоении ему офицерского звания (до этого он имел унтер-офицер- ский чин). Вскоре его перевели в Дунайскую армию, воевавшую против турок на территории Румынии.
Толстой приехал в Бухарест и был там принят «прямо по-родственному» князем М. Д. Горчаковым, своим двоюродным дядюшкой, участником Бородинского сражения, командующим тех войск, в которые был направлен прапорщик Толстой. В Бухаресте Толстой встретился и с друзьями своего детства, братьями Горчаковыми, тоже племянниками князя, молодыми офицерами. «Оба славные малые», — с удовольствием написал о них Толстой тетеньке Татьяне Александровне Ергольской.
Короче, все как будто складывалось счастливо.
Тетенька была очень рада этим встречам и не замедлила согласиться с племянником в его похвальной оценке князя М. Д. Горчакова. Она «откровенно» созналась, что «всегда желала, чтобы ты служил при нем; уверена, что со временем он возьмет тебя к себе адъютантом».
Татьяне Александровне чаще, чем братьям и сестре, «непутевый» племянник сообщал и о своих душевных невзгодах и об отрадных изменениях в своем нравственном развитии. Ее он посвящал во все свои планы. С ней он был откровенен. С раннего детства Т. А. Ергольская была для Толстого, рано оставшегося без родителей, самым близким и дорогим человеком.
«Дорогая тетенька! — писал он ей, например, еще по приезде на Кавказ в 1852 году. — Вот какие мысли пришли мне в голову. . . Я нахожу, что во мне произошла большая нравственная перемена; это бывало со мной уже столько раз. Впрочем, думаю, что так бывает и со всеми. Чем дольше живешь, тем больше меняешься».
Татьяна Александровна отвечала
ему всегда аккуратно и обстоятельно. Она комментировала не только его известия о повседневном житье-бытье, но и отмечаемые им в его письмах вехи развития его внутренней жизни.
«Мне то в тебе мило, — отвечает она ему на одно письмо, — что ты не придумываешь оправданий для своего молчания, а просто просишь прощения за то, что не писал; эта откровенность мне по душе и утешительна, по ней я вижу, что ты все такой же; полюбила бы я тебя за это еще нежней, да это невозможно, милый мой, мне радостно видеть ту прямоту и откровенность, свойственные тебе, которых не изменили ни разлука, ни расстояние. . .»
Она радовалась, что литературные занятия доставляют ему удовольствие, и хвалила его за то, что часы его «распределены», а оттого «весь день занят» и «не видишь, как идет время».
Да, она была права. Толстой постоянно стремился к тому, чтобы ни один час не проходил попусту. Но ему, в его молодые годы, то удавалось выдерживать это правило, то — нет.
На собственном примере и в особенности на примере своих многочисленных знакомых он убеждался, что «праздность и безпорядочная жизнь (т. е. без порядка) не только вредна в житейском деле, но может быть причиной самых ужасных пороков и поступков».
Со строгостью судьи не уставал он отмечать в своем дневнике «отступления» от самим же принятых «правил».
Вот несколько очень характерных для Толстого записей из его дневника в начале 1854 года.
5 января. «Отступления: 1) Встал поздно, 2) солгал, рассказывая, что был в Эрмитаже, 3) писал не четко».
6 января. «Отступления: 1) Необдуманно купил шапку, 2) поздно встал, 3) ленился утром, 4) забыл порядок,. . . 6) шлялся без цели — не трудился».
И. Е. Репин. «Л. Н. Толстой в кабинете под сводами». 1891. Здесь писатель работал над
главами романа «Война и мир».
10 января. «1) Валялся. 2) Падал духом. 3) Злился — ударил кошку и 4) вообще забыл о правилах».
Однажды поздно вечером он сидел дома, на квартире, которую снимал у бухарестского жителя. Сидел у дверей, раскрытых на балкон, и подводил некоторые итоги прожитой им жизни.
Что он, собственно, такое? Один из четырех сыновей подполковника в отставке. С семи лет остался один, без родителей, под опекой женщин. Впрочем, женщины, и прежде всего Татьяна Александровна Ергольская, влияли на него тем благотворным образом, что до сих пор, даже загрубев на военной службе, в общении с одними мужчинами, он не утратил еще своей восприимчивости к душевной красоте людей, к красоте природы. Не утратил и своего качества нежной привязчивости к людям.
Но это, к сожалению, не может искупить того, что он так и не получил ни светского, ни ученого образования.
Хотя и постигал науку светского поведения — в обществах Москвы, Казани, Петербурга. Хотя и начинал заниматься по системе в Казанском и Петербургском университетах, а позже, когда вышел из них, — составляя себе обширную программу чтения и прохождения различных практических и теоретических наук.
Увы, все это ни к чему ощутимому не привело. И теперь он как никогда ясно представляет себе всю недостаточность своего образования.
В семнадцать лет он вышел на волю и в полной мере вкусил той жизни, когда молодой человек остается один, сам себе господин, не имея ни большого состояния, ни прочного общественного положения, ни — главное— твердых правил. 117
В самом деле, пагубная страсть к игре в карты и бесхарактерность расстроили его дела сверх всякой меры. Он не помнит времени, когда бы ему не надо было думать о том, как поправить свое положение, как вовремя заплатить долги.. . От долгов и дурных привычек он изгнал себя на Кавказ, думая, что там, вдали от столичных условий, сможет быстро избавиться от своих недостатков и поправить денежные дела.
Не произошло ни того, ни другого.
С Кавказа он сумел перевестись в Дунайскую армию, воспользовавшись какими-то родственными и дружескими связями, которые существовали когда-то между его отцом и командующим армией. Но он не так наивен, чтобы рассчитывать на протекцию этого человека. Хотя Татьяна Александровна уповает именно на данное обстоятельство.
Нет, не адъютантом при влиятельном родственнике он хочет быть, как мечтает тетенька. Ему грезится совсем другое. . .
Но к своим двадцати шести годам он всего лишь прапорщик. Почти без средств, кроме жалованья. Все поступающие из Ясной Поляны деньги он должен употреблять на уплату оставшихся долгов.
Да, конечно, у него есть такой влиятельный знакомый и даже дальний родственник, как командующий армией генерал Горчаков, однако настоящих, искренне заинтересованных в нем покровителей у него нет. Нет и умения жить среди таких людей.
Зато самолюбие — огромно! Да, самолюбия у него хоть отбавляй. А вот скромности — нет. Это, пожалуй, самая его большая беда и самый большой недостаток.
Так, упрекая себя, Толстой вынужден был аттестовать свое положение на военной службе.
В этот момент он решительно не хотел принимать во внимание ни того, что реально сделано им на его долгом пути самообразования и нравствен¬
ного совершенствования, ни того, что он — знающий и уважаемый сослуживцами офицер-артиллерист, который овладел всеми премудростями своего нелегкого дела не в учебном классе, а на двухлетней военной службе.
Не хотел принимать во внимание и того, что его литературные занятия вызывают горячее одобрение у таких уважаемых им людей, как Некрасов и Тургенев.
В тот вечер он довольно долго писал один из своих военных рассказов—«Записки фейерверкера» (потом он был назван по-другому — «Рубка леса»); кажется, остался доволен написанным; доволен потому, что уже не впервые переделывал рассказ и чувствовал, что наконец-то написанное стало отвечать замыслу.
Но даже та радость, которую он испытывал в течение нескольких часов работы над рассказом, не могла прогнать удручающих мыслей.
А тут еще на огонь в его окне пришли два знакомых офицера — Андропов и Ольхин — и, конечно, оторвали от работы, сбили настроение. Начались обычные разговоры, пересуды армейских и городских новостей. . .
После их ухода Толстой с особой остротой ощутил все истинные и мнимые изъяны своей личности.
И чем острее он ощущал эти изъяны, тем сильнее звучал в его душе «страстный голос совершенства».
Этот голос ни на минуту не затихал в нем. Даже тогда, когда он вел образ жизни, противоречивший идеалу «совершенства». Наоборот, в такие периоды этот голос становился громче и требовательнее.
Было еще одно в тогдашней жизни Толстого, что выделяло его из «обыкновенности» сверстников, сослуживцев, однокашников. Это — постоянная потребность самоотчета, закрепления, формулирования на бумаге каждого своего помышления и шага.
Одно сплавлялось с другим. Толстой с юных лет жил с пером в руке
и строил свой внутренний мир, свой характер, закрепляя его развитие в четких, емких и беспощадных характеристиках.
Мы вчитываемся в строчки, написанные юношеской рукой будущего писателя, не для того, конечно, чтобы самим стать писателями, не для того, чтобы повторить путь гениального человека (это невозможно), а для того, чтобы извлекать для себя полезные уроки поведения и выработки характера.
Разумеется, ничто вычитанное не заменит человеку его собственного жизненного опыта. Но тот, кто рассказывает о своей жизни и не скрывает ее трудностей, ошибок, несомненно, заставляет и своих читателей обращать, как говорится, взоры на себя, с большой самокритичностью расценивать свои мысли, чувства и поступки.
«Мы должны благодарить тех, которые указывают нам наши недостатки,— привел однажды Толстой слова выдающегося французского физика и математика XVII века Блеза Паскаля. — Хотя недостатки наши от этого указания и не пропадают, потому что их слишком много у нас, но зато, когда недостатки наши нам известны, то они начинают тревожить нашу душу, не дают совести глохнуть, и мы стараемся исправиться и освободиться от них».
Толстой, рассказывая в дневнике о себе, о своих огорчениях, неудачах, радостях, затрагивает такие моменты проявления человеческих чувств, ума, характера, которые свойственны не только великим людям, а и всем людям вообще, нам с вами, в частности.
В этом смысле его жизненный путь, опыт и очень поучителен и, так сказать, повторим. Ведь и мы с вами сами поступаем и чувствуем себя порой так, как это бывало в юности с Толстым: не успеваем сделать всего, что было нами задумано, и ругаем себя за вольно или невольно произ¬
несенную ложь, и отвлекаемся от серьезного дела какими-нибудь пустяками, и не любим совершать усилий, когда того требуют обстоятельства, а поддаемся привычке, шаблону, плывем по течению. . .
Среди перечисленного «усилие» — один из важнейших факторов в выработке нашего внутреннего мира и характера.
«Усилие, — пришел к выводу в результате своего богатого жизненного опыта Толстой, — есть необходимое условие нравственного совершенствования».
В ту пору Толстой не знал еще, что его острое недовольство собой вызвано той подспудной реакцией, той сложной и напряженной работой, которая исподволь происходила в его душе, в его уме, особенно в те минуты, когда с пером в руке утром или, наоборот, поздно вечером, при огоньке свечи он засиживался над своими дневниковыми записями.
Толстой вышел на балкон.
Невольно с тоской он стал думать о том, что он неловок, раздражителен, скучен для окружающих, дурен собой. Он даже готов был отказать себе в храбрости, несмотря на то, что не раз проверял себя на деле, под пулями и ядрами неприятеля.
«Я умен, — размышлял с печалью Толстой, — но ум мой еще никогда ни на чем не был основательно испытан. . . Я честен, то есть я люблю добро, сделал привычку любить его; и когда отклоняюсь от него, бываю недоволен собой и возвращаюсь к нему с удовольствием, но есть вещи, которые я люблю больше добра — славу.
Я так честолюбив и так мало чувство это было удовлетворено, что часто, боюсь, я могу выбрать между славой и добродетелью первую, ежели бы мне пришлось выбирать из них».
Образы братьев, Николеньки и Митеньки, пришли ему на ум. Толстой с сожалением должен был признать, что, как ни любил он их и ни восхищался ими, как ни высоко ставил их 119
нравственный пример, они оба были для него в этом отношении недосягаемы. Они, наверное, никогда бы до конца не поняли всех тех тревог и терзаний, которые одолевали их младшего брата.
Фонарь — на высоком чугунном столбе, как раз напротив балкона — славно светил сквозь листву старого каштана. После недавно прошедшей грозы в воздухе была какая-то приятная легкость и влажность. Южную часть неба закрывала одна большая, оставшаяся после грозы туча.
Толстой облокотился на перила балкона. Внизу, в окне, показалась хозяйская хорошенькая дочка, девоч- ка-подросток, веселая щебетунья, которая целый день, как птичка, напевала веселые песенки во дворе.
Сейчас, в окне, она была неподвижна и тиха.
Толстой представил, как ее большие темные глаза смотрят на освещенную фонарями ночную улицу, как она думает о чем-то своем, страшно далеком от него, русского офицера. А может быть, в ее мыслях появляется и он, их постоялец, который всегда с ней ласково почтителен, как со взрослой барышней.
По улице медленно прошел шарманщик.
Он, наверное, возвращался к себе домой, куда-нибудь на окраину, на свой бедный чердак. Сначала приблизились, потом удалились, все больше и больше затихая, звуки доброго старинного вальса.
Девочка внизу вздохнула от глубины души и быстро отошла от окошка.
Толстой стоял не шевелясь. Ему стало так грустно-хорошо, что он невольно улыбнулся и потом еще долго смотрел на фонарь, смотрел на блестящий камень мокрой мостовой, на забор на другой стороне улицы. Там был чей-то дом и сад. Смотрел на темное небо. И все это ему казалось теперь лучше, чем прежде.
Недавние безотрадные мысли были 120 оттеснены другими.
Он уже думал о том, что, несмотря на прожитую большую и не во всем безупречную жизнь, несмотря на все свои недостатки, он еще может надеяться на то, что у него будет и полное счастье и полная удовлетворенность собой.
Тогда же, ночью, Толстой, по обыкновению, оставил подробную запись обо всем этом в дневнике.
Такие записи помогали ему потом в работе над художественными произведениями. Он обращался к пережитым когда-то жизненным впечатлениям, мыслям, чувствам. Так возникали образы Николеньки Иртенье- ва в повестях «Детство», «Отрочество», «Юность», князя Нехлюдова в «Утре помещика», Оленина в «Казаках», Андрея Болконского и Пьера Безухова в «Войне и мире».
Например, Андрей Болконский пережил однажды такое же чувство душевного обновления, как и сам Толстой в ту памятную ночь в Бухаресте после грозы.
Давайте вспомним этот эпизод.
Андрей Болконский посещает по опекунским делам имение графа Ростова Отрадное. После обговорения их дел граф почти насильно оставляет Андрея ночевать.
У князя Андрея к тому времени за плечами — война, Аустерлиц, разочарование в жизни, в честолюбивых мечтах. Он приходит к «успокоительному и важному заключению», что ему больше не надо ничего начинать в жизни, что он должен доживать ее, «не делая зла, не тревожась и ничего не желая».
Поздно вечером перед сном Болконский невольно становится свидетелем сцены между Наташей и Соней.
Была, как пишет в романе Толстой, «свежая и неподвижно-светлая» ночь. Открыв окно, князь Андрей увидел «ряд подстриженных дерев, черных с одной и серебристо-освещенных с другой стороны. Под деревами была какая-то сочная, мокрая кудрявая растительность с серебристыми кое-
где листьями и стеблями. Далее за черными деревами была какая-то блестящая росой крыша, правее большое кудрявое дерево, с ярко-белым стволом и сучьями, и выше его почти полная луна на светлом, почти беззвездном весеннем небе».
Князь Андрей облокотился на окно, глаза его остановились на этом небе, и вдруг он услышал разговор двух девушек. Разговор доносился сверху (его комната была в среднем этаже).
Одна уговаривала идти спать, другая восторгалась ночной природой и никак не могла от нее оторваться.
«— Нет, ты посмотри, что за луна!.. Ах, какая прелесть! Ты поди сюда. Душенька, голубушка, поди сюда. Ну, видишь? Так бы вот села на корточки, вот так, подхватила бы себя под коленки, — туже, как можно туже, — натужиться надо и полетела бы. Вот так!»
«Полно, ты упадешь», «Ведь второй час ночи», — уговаривает недовольный голос (это Соня). А Наташа все не уходит: «Ах, ты только все портишь мне».
Потом все замолкает. Но князь Андрей чувствует, что девушка все еще сидит, он слышит иногда «тихое шевеленье, иногда вздохи».
«— Ах, боже мой! Боже мой! что ж это такое!—вдруг вскрикнула она. — Спать так спать! — и захлопнула окно».
А в душе князя Андрея поднялась вдруг неожиданная, противоречащая всей его жизни, всем его хмурым чувствам и скептическому отношению к возможности обновления жизни такая «путаница молодых мыслей и надежд», что он в тот памятный ему момент почувствовал себя просто «не в силах уяснить себе свое состояние».
С той ночи начался процесс нравственного пробуждения князя Андрея и новый, наиболее значительный, насыщенный общественной деятельностью период его жизни.
Толчок, данный весенней ночью
«— Ну как можно спать! Да ты посмотри, что за прелесть! Ведь эдакой прелестной ночи никогда, никогда не бывало».
Наташа Ростова.
Иллюстрация Д. Шмаринова.
в Отрадном, привел в движение его замеревшую на время, разуверившуюся в себе натуру. И это движение было остановлено лишь двумя страшными ударами — сначала изменой Наташи, потом смертельным ранением на Бородинском поле. . .
Для Льва Николаевича Толстого пребывание в Дунайской армии было важной вехой. Он многое увидел, многое пережил, многое уяснил для себя.
Но Молдавия, Бухарест, осада турецкой крепости Силистрии — все это становилось «старой песней» (как высказался он сам).
Впереди ожидал его Севастополь.
Туда переносились основные военные действия русский армии против турок, французов и англичан. Туда просил направить его Толстой. Там суждено было ему пережить самые сильные впечатления за все время его военной службы. Там встретил 121
он новых людей — солдат и офицеров, — которые стали прототипами героев его знаменитых севастопольских рассказов, поражающих и современного читателя силой и беспощадностью запечатленной в них правды жизни.
Но старая жизнь, старые впечат¬
ления, который Толстой тщательно и правдиво заносил на страницы своего дневника, не пропадали, не уходили в небытие. Толстой не забывал их. В свое время они возрождались в новом «обличье», в новых образах, на страницах его художественных произведений.
твоя
КНИЖНАЯ
ш
ПОЛКА
ВИКТОРИНА «ОДНАЖДЫ...»
Какие известные произведения и каких русских писателей начинаются такими словами:
1. «Однажды летом, в деревне Грачах, у не¬
богатой помещицы Анны Павловны Адуевой, все в доме поднялись с рассветом. . .».
2. «В тени высокой липы, на берегу Москвы-
реки, недалеко от Кунцова, в один из самых жарких летних дней 1853 года лежали на траве два молодых человека».
3. «Поутру 11 мая 1856 года прислуга одной
из больших петербургских гостиниц у станции московской железной дороги была в недоумении. . .».
4. «Несколько лет тому назад в одном из своих поместий жил старинный русский барин. . .».
5. «Прошлого года двадцать второго марта вечером со мной случилось престранное происшествие».
6. «Ребенок родился в богатой семье Юго-западного края, в глухую полночь».
7. «Каждый день над рабочей слободкой, в дымном, масляном воздухе, дрожал и ревел фабричный гудок. . .».
8. «Я возвращался домой полями. Была самая середина лета».
9. «Марта 25 числа случилось в Петербурге
необыкновенно-странное происшествие».
10. «В 1833 году, декабря 21-го дня в 4 часа
пополудни по Вознесенской улице, как обыкновенно, валила толпа народу. . .».
11. «Самый конец августа, число, должно быть, тридцатое, или тридцать первое».
Вторым изданием в серии «Люди. Время. Идеи» вышла книжка А. Новикова «Заговор справедливых» (Л. «Дет. лит.», 1977).
Эта книга о мужественных и самоотверженных людях, осмелившихся мечтать об обществе, в котором все будут равны и свободны. Юный читатель узнает о том, как жили и боролись против мира насилия Т. Мор, Т. Кампанелла, Ш. Фурье, Р. Сен-Симон и многие другие провозвестники светлого будущего человечества.
В СССР свыше ста двадцати художественных музеев. Один только Эрмитаж принимает в год 3,5 миллиона посетителей. В музеях страны нас ждут около сорока миллионов экспонатов. Среди них — сотни, тысячи шедевров мирового значения. Они несут нам эстетическое наслаждение, учат понимать прекрасное. Делают мир богаче, ярче, многоцветнее. Открывают в людях, в природе, в делах человеческих новые грани. Заставляют думать и переживать, отзываться на мысли и чувства автора. Воспитывают в нас любовь к Родине и своему народу, гуманизм, благородство, мужество, доброту.
Эти богатства в нашей стране открыты каждому — приходи, смотри, уноси в своем уме и сердце столько, сколько можешь взять.
Книга документальных рассказов Геннадия Петрова «Следопыты искусства» рассказывает о том, какую роль играет искусство в жизни людей, как важно сохранить произведение искусства и отыскать пропавшее, затерянное. Книга вышла в Ленинградском отделении издательства «Детская литература» в 1977 году.
fa В МИРЕ
ПРЕКРАСНОГО
Л. Ковалева
ПЕВЕЦ СЧАСТЬЯ
К 150-летию со дня рождения Н. Г. Чернышевского
Мало слов, а горя реченька. . .
Горя реченька бездонная!
Н. А. Некрасов
Все они — счастливые красавцы и красавицы, ведущие вольную жизнь труда и наслаждения, — счастливцы, счастливицы!
Н. Г Чернышевский
Все вы читали «Записки охотниками другие рассказы Тургенева, читали и слушали стихи Некрасова и, конечно же, помните, каким сочувствием к страданиям народа проникнуты эти произведения, как проникновенно изображены в них крестьяне, которые «стонут в каждом глухом городишке, у подъездов судов и палат. . .»
Да, в 60-е годы прошлого века тяжелое положение народа — это был вопрос вопросов, мучивший каждого интеллигентного человека, если он был честен и умел думать.
И вот на фоне этих книг «о великой скорби народной», которой переполнилась наша земля, вдруг появляется книга о счастье! О том, как человеку стать счастливым. О том, как это легко и что для этого надо делать.
Книга так и называется: «Что
делать?».
Прочитаешь эту книгу — и покажется, что писал ее человек жизнерадостный, удовлетворенный своей жизнью, писал в тиши кабинета, а когда уставал, к его услугам были все развлечения культурного человека: театр, музыка, книги, общение с умными и образованными друзьями.
И трудно поверить, что писал эту книгу человек, заточенный в одиночной камере Петропавловской крепости; человек, трезво понимавший, что ждет его скорей всего каторга на долгие, долгие годы, а потом еще и ссылка. . .
Человеку было 34 года. На воле у него двое малых детей. На воле у него красавица жена — горячо, нежно, страстно любимая! Не так давно этот человек писал дневник, который сам назвал: «Дневник моих отношений
с той, которая теперь составляет мое счастье».
На воле у него — друзья и единомышленники, которые так же, как и
О. С. Чернышевская. /833—1918.
он, любили Россию огромной, горячей любовью; так же, как и он, любили литературу русскую; так же, как и он, были продолжателями дела Белинского, который говорил о себе: «Я в мире боец».
На воле у него — журнал «Современник», в который вложен такой большой кусок жизни; журнал, который объединял и вдохновлял лучших людей России на борьбу с самодержавием и крепостничеством.
Все это — на воле.
А здесь, в камере, у него только перо и бумага, и воспоминания, и мысли, мысли, и пылкое воображение.
Зовут этого человека Николай Гаврилович Чернышевский.
Арестован он по обвинению в государственном преступлении: сочи¬
нении и печатании революционной прокламации.
В крепости мысль Чернышевского работает так же сильно, как и на воле. Так же энергичен его стиль, так же оптимистичны его предсказания.
Он пишет из крепости своей жене:
«Наша с тобой жизнь принадлежит истории; пройдут сотни лет, и наши имена все еще будут милы людям; и будут вспоминать о нас с благодарностью, когда уже забудут почти всех, кто жил в одно время с нами. Так надобно же не уронить себя со стороны бодрости и характера перед людьми, которые будут изучать нашу жизнь».
Какое чувство собственного достоинства, какая вера в значимость своей деятельности!
. . . Кстати, мы можем считать, что эти строчки из частного письма обращены к нам с вами: это мы — те люди, которые вспоминают о Чернышевском и его друзьях с благодарностью, те люди, перед которыми он не хотел «уронить себя со стороны бодрости и характера», — потому что прошла первая сотня лет, даже больше — полторы сотни лет с тех пор, как родился Чернышевский, сотня с четвертью — с тех пор, как он начал действовать, печататься, рисковать.
Итак, сидит в одиночке Петропавловской крепости человек и думает: как можно помочь своим современникам? Как открыть им глаза на неправильность социального устройства? Как их просветить, показать им перспективу, научить любить борьбу, любить будущее, активно добиваться счастья — для себя и для других?
Сперва решает написать «Энциклопедию знаний и жизни», которая, по замыслу, должна быть не только полезной, но и увлекательной: она
должна увлечь даже таких неразвитых, неопытных читателей, которые не читают ничего, кроме пошлых «бульварных» романов.
Вместо энциклопедии написался роман. Назван он был «Что делать?». И подзаголовок: «Из рассказов о новых людях».
Рукопись этого романа можно назвать «многострадальной»: когда поэт Некрасов, редактор журнала «Совре¬
менник», получил ее от Чернышевского и, радуясь и предвкушая наслаждение, которое доставит ему чтение, вез рукопись домой на извозчике, он непонятным образом эту рукопись. . . потерял!
Отчаянию его не было предела. Ведь дубликата не было, восстановить содержание было невозможно!
Некрасов тут же дал объявление в газету, пообещав крупное вознаграждение за находку, и, к счастью для него (и для всей русской литературы!), пропажа нашлась.
Успех романа, который сразу был опубликован в очередной книжке журнала «Современник», был огромным: его зачитывали до дыр.
«Рассказы о новых людях» увлекали читателей, и прежде всего молодежь, тем, что в них была программа действий для тех людей, которые рвались к деятельности, хотели жить осмысленно, красиво, мужественно, — но не знали, с чего начать, не знали в самом буквальном смысле— что делать? Что делать, чтобы прожить свою жизнь счастливо и достойно?
Герои романа это знали. Более того: они именно так и жили.
СЧАСТЛИВЫЕ НОВЫЕ ЛЮДИ
Лопухов и Кирсанов — будущие врачи. Они живут очень скромно, сами себе зарабатывают на жизнь — отсюда в них такое чувство уверенности в себе, такое развитое чувство собственного достоинства. Они учатся в медицинской академии, мечтают о научной деятельности.
Но вот судьба сталкивает Лопухова с Верой Павловной Розальской, молодой девушкой, сестрой его ученика. Умному, проницательному Лопухову хватило одной беседы, чтобы понять, что перед ним девушка очень хорошая, с чувством собственного достоинства, которой немногого недостает, чтобы стать прекрасным че¬
ловеком, «новым человеком», с «новыми» взглядами, убеждениями.
И Лопухов ей помогает: дает книжки, сам объясняет то, в чем трудно разобраться. Верочка оказывается очень способной ученицей, жадно впитывает знания. И ставит перед собою первую задачу — стать самостоятельной, независимой.
Жизнь в доме матери, которая жаждет выдать замуж дочь за богатого, но скверного, а главное — нелюбимого человека, делается для Верочки невыносимой. И тогда Лопухов решает помочь ей «освободиться» — став его женой, она освобождается от материнской опеки, а уж он, Лопухов, никак не даст ей почувствовать ка- кую-то зависимость от мужа — тем более что Вера Павловна хочет найти себе дело (и находит), с тем чтобы обрести независимость от кого бы то ни было.
Великодушный поступок Лопухова меняет его жизненные планы, но, с его точки зрения, помочь хорошему человеку важнее, чем закончить курс медицинских наук в академии.. .
Молодые супруги живут счастливо, дружно, Вера Павловна открывает маленькую швейную мастерскую, в которой доход делится между всеми швеями и хозяйкой поровну, — неслы-
ханное по тем временам дело! Швеи глубоко уважают Веру Павловну, которая не только руководит работой мастерской, но и устраивает лекции, чтения, пикники — всячески старается развивать девушек, сделать их жизнь интересной и осмысленной. Ей в этом помогают муж, друзья, знакомые.
Но Чернышевский нарочно создает осложнения на пути своих героев. Ведь легко быть хорошим, когда у тебя все спорится, все налажено. . . А как будут себя вести его герои в часы испытаний?
Испытание появляется, и очень серьезное: Вера Павловна полюбила друга своего мужа, Александра Кирсанова. И он полюбил ее. Более того: она посвящает мужа в свою тайну — она не привыкла скрывать от него что бы то ни было.
Что станет делать Лопухов? По обычаю — ревновать жену? Запирать ее, упрекать в неблагодарности? Ссо¬
риться с приятелем, или, может быть, вызовет его на дуэль?
О нет! Брак этот построен был на огромном взаимном уважении. И на уважении к свободе чувства, которому нельзя «приказать», нельзя насильно удерживать.
И пусть Верочка пытается бороться со своим новым чувством, пусть Александр запретил себе приближаться к дому своих друзей, — Дмитрий Лопухов не допустит, чтобы два самых дорогих ему человека были несчастливы. Обдумав ситуацию, он решил — и вполне справедливо, — что Верочка будет счастливее с Александром, потому что они больше подходят друг другу по характерам; а коли так — он уйдет со сцены. «Не сделай я этого, — думает он, — все трое будут несчастливы. А если я перестану быть препятствием — они соединятся и будут счастливы, а я если и буду тосковать какое-то время, то сознание правильности моего поступка будет греть душу и в какой-то степени компенсирует потерю. Я хочу быть благородным не только для них, но и для себя!» Эти благородные действия Лопухов называет «разумным эгоизмом».
Так создается «теория разумного эгоизма»: она действительна для благородных, хороших людей, для которых очень важно жить в ладу со своей совестью; совершив хороший поступок, они и сами счастливы — даже если окружающие считают, что они приносят жертву. . .
Автор не только показывает своих героев — их действия, их суждения, их страдания и радости — он и сам о них рассуждает, он беседует с читателем, растолковывая ему то, что может остаться непонятным. При этом автор выступает одновременно и как романист и как критик: сам сочиняет «рассказы о новых людях» — и сам объясняет сочиненные им ситуации, психологию придуманных им героев.
Ему это нетрудно, потому что ге¬
рои близки автору, знакомы, некоторые абсолютно похожи на тех, кого автор встречал в жизни. Например, история Веры Павловны во многом напоминает историю современницы Чернышевского, Марии Александровны Боковой.
Она была женой врача П. И. Бокова, а потом полюбила известного русского ученого, физиолога И. М. Сеченова. Узнав об этом, муж дал ей свободу; на всю жизнь сохранились теплые, дружеские отношения между Марией Александровной, ее первым мужем и И. М. Сеченовым.
Такое решение любовных конфликтов было характерно для людей 60-х годов; в их отношениях главным было уважение друг к другу. Это было ново — и прекрасно!
Но в рассказах о новых людях есть и другие персонажи, интересные и знаменательные, яркие и волнующие. Таков Рахметов — профессиональный революционер, человек необычайной воли, высоких душевных качеств. О нем Чернышевский говорит с благоговением. Он подчеркивает, что встречал только восемь человек такой
породы. «Мало их, но ими расцветает жизнь всех; без них она заглохла бы, прокисла бы; мало их, но они дают всем людям дышать, без них люди задохнулись бы. . . Это цвет лучших людей, это двигатели двигателей, это соль соли земли».
О многом сумел написать Чернышевский в своем романе: и о любви, и о близости революции, и о социализме, и об обществе будущего, и о равноправии женщины.
И о чем бы он ни писал, все овеяно радостью, счастьем или предчувствием счастья. «Наблюдайте, думайте, читайте тех, которые говорят вам о чистом наслаждении жизнью, о том, что человеку можно быть добрым и счастливым. . .
Разумеется, царство свободы, добра и справедливости может возникнуть только после революции, и путь этот труден. Революцию надо готовить — этим и занимаются Рахметов и все, кто ему сочувствует.
Но есть и еще одна задача — задача уже сейчас переносить из будущего в настоящее то, что возможно. 127
Например — личное благородство, умение думать о счастье другого человека, честность, верность слову и многое другое.
Вот как пишет об этом Чернышевский:
Будущее светло и прекрасно. Любите его, .стремитесь к нему, работайте для него, приближайте его, переносите из него в настоящее, сколько можете перенести.
БУДУЩЕЕ В НАСТОЯЩЕМ
Мы часто слышим (и сами повторяем), что настоящий человек должен уметь сделать все ради того, чтобы приблизить коммунистическое будущее, ради грядущих поколений.
Скажешь так — и вся мысль становится абстрактной, какой-то нереальной, бесплотной. Значит, все, что мы делаем, — это для кого-то, кого мы не знаем и не узнаем, не для себя?
128 Не для своих близких, любимых?
Мне кажется, это — ложная мысль. Не для кого-то — а для себя самих, для людей, которых знаю и люблю, в первую очередь для матери и отца, для сестер и братьев, для друзей и для родственников, а потом, через десяток лет — для жены или для мужа, для моих детей. . . Во все периоды жизни — для себя, для близких — и для дальних тоже, конечно. Но прежде всего — для близких!
Чернышевский говорил: «Настолько будет светла и добра, богата радостью и наслаждением ваша жизнь, насколько вы умеете перенести в нее из будущего».
Но ведь и сейчас, и сегодня — напомню: более чем через сто лет после того, как эти строки были написаны!— творчески работать для завтрашнего дня — для урока или для занятия кружка — это тоже для будущего. Вот это творчество, эта пытливость, это неравнодушие, заинтересованность делом или предметом — это из будущего — и для него!
Или, например: не прощать ложь или трусость в сегодняшних делах — в тех «пустяках», из которых складывается характер каждого, — это тоже из будущего — и для него!
И не бояться ответственности, быть точным — это нужно и сегодня, нужно будет завтра, нужно всегда!
Смотрите, как описывает Чернышевский своих «новых людей»: очень эмоционально, с чувством, — но ведь вполне узнаваемые черты, те, которые и сейчас ценим в людях!
«Каждый из них — человек отважный, не колеблющийся, не отступающий, умеющий взяться за дело. . С другой стороны, каждый из них человек безукоризненной честности, такой, что даже и не приходит в голову вопрос: «можно ли положиться на этого человека во всем безусловно?» Это ясно, как то, что он дышит грудью: пока дышит эта грудь, она горяча и неизменна, — смело кладите на нее голову, на ней можно отдохнуть».
И очень хорошо объясняет автор, как эти люди понимают любовь:
«— Что значит любить человека? — спрашивает Лопухов. — Это значит радоваться тому, что хорошо для него, иметь удовольствие в том, чтобы делать все, что нужно, чтобы ему было лучше. . .
Как просто, правда? Но ведь надо, чтобы все люди придерживались именно таких жизненных принципов. Не избранные, а все! Вот для этого- то и нужно было Чернышевскому написать такую книгу, которая учила бы каждого человека, что делать, то есть — как жить.
Он верил в то, что влияние искусства на человеческую душу огромно. Верил, что художественное произведение может (и должно) быть «учебником жизни», что искусство должно произносить «приговор над явлениями жизни».
Эти свои взгляды Николай Гаврилович сформулировал еще раньше, задолго до того, как сам стал писать роман. За семь лет до этого он защитил диссертацию — ученый т*руд на звание магистра.
Диссертация эта называлась «Эстетические отношения искусства к действительности». В ней было много нового для того времени. Он оспаривал мысль о том, что идеал красоты — вечен, незыблем, для всех одинаков. Он доказывал, что женщина, которая кажется красавицей светскому человеку, может показаться неказистой и болезненной крестьянину, у которого совсем другие мерки, и эти мерки возникают из жизненной практики человека, они связаны с тем образом жизни, который он ведет и хотел бы вести. Поэтому незыблемости, неизменности тут нет, не может быть. . .
Ново в этой работе Чернышевского было и то, что искусство, по его глубокому убеждению, должно вторгаться в жизнь, должно влиять на течение жизни, на мысли и стремления людей.
И действительно, роман Тургене¬
ва «Отцы и дети» вызвал целую бурю в литературе: одни отстаивали образ Базарова, другие возмущались им. Еще большее влияние на современников оказывал роман Чернышевского «Что делать?».
Вождь болгарских революционеров Г Димитров писал, что на него огромное воздействие оказала книга «Что делать?».
«Выдержка, которую я приобрел в дни своего участия в рабочем движении в Болгарии, выдержка, уверенность и стойкость до конца во время Лейпцигского суда — все это несомненно имеет связь с художественным произведением Чернышевского, прочитанным мною в дни юности».
По свидетельству одного из знакомых В. И. Ленина, он пылко защищал роман в беседе с противниками этого произведения. Вот что он говорил о романе:
«Под его влиянием сотни людей делались революционерами. Он меня всего глубоко перепахал. . . После казни брата, зная, что роман Чернышевского был одним из любимых его произведений, я взялся уже за настоящее чтение и просидел над ним не несколько дней, а недель. Только тогда я понял глубину. Это вещь, которая дает заряд на всю жизнь. Такого влияния бездарные произведения не имеют!»
Чернышевский воздействовал на современников и на потомков не только силой своей мысли, но и силой своей личности.
Был ли сам Чернышевский человеком, который «переносил из будущего в настоящее все, что мог перенести»?
БЛАГОРОДСТВО ЛИЧНОСТИ
Судите сами!
Сперва — учится, накапливает знания, формирует себя: мировоззрение, характер, душу. Окончив университет, возвращается в родной Саратов и 129
9 Хочу всё знать
там преподает в гимназии: «Я говорю своим ученикам такие вещи, которые пахнут каторгой».
Ему двадцать три.
С двадцати шести ведет отдел критики и публицистики журнала «Современник». Печатает статьи Добролюбова, свои статьи — и критические и исторические. Кстати, не забыты и дети — для них он пишет книжку о стихах Пушкина, которого любит, которым восхищается. . .
В тридцать два — узник. Два года в одиночке (за это время написал роман о счастливых людях — «Что делать?»), семь лет каторги в Сибири, одиннадцать лет поселения в гиблом климате — в Вилюйске.
Вот расплата.
Вот изгнание.
И что же?
Оторванный от цивилизации, от столичной культуры, к которой привык, от интеллигентных людей, от научных споров, обмена мнениями — от всего, что составляло его мир, его радость, — оторванный от семьи, он остается поразительно стойким.
Ему предлагают возвращение. Но он должен написать прошение о помиловании — значит, признать себя виновным. . .
В чем я должен просить помилования? Мне кажется, я сослан только потому, что моя голова и голова шефа жандармов Шувалова устроены на разный манер, а разве об этом можно просить помилования?»
Прошение не написано.
Еще девять лет в Сибири! . .
Жалел ли когда-нибудь о том, что пошел по такому пути? Он, человек, так ценивший радость, счастье, воспевший счастье людей в своем романе?
После долгих лет разлуки он пишет жене:
«За тебя я жалею, что было так, за себя самого — совершенно доволен. А думая о других, об этих десятках миллионов нищих, я радуюсь тому, что без моей воли и заслуги придано больше силы и авторитетности моему голосу, который зазвучит же когда-нибудь в защиту их!»
Велика была скромность этого человека: «без моей воли и заслуги». .. Эта воля, эта заслуга высоко оценена была и современниками и потомками!
Неудивительно, что преступление правительства, погубившего Чернышевского, вызвало негодование в самых различных кругах.
Герцен, один из талантливейших писателей России, открывший в Лондоне «Вольную русскую типографию», где он печатал материалы из России и о России без цензуры, писал в издаваемой им газете «Колокол», вспоминая об унизительном обряде «гражданской казни», произведенной над Чернышевским перед высылкой:
«Чернышевский был выставлен вами к позорному столбу на четверть часа, а вы, а Россия на сколько лет останется привязанными к нему?.. И еще:
«Наша скорбь о Чернышевском выше минутной торжествующей насмешки его врагов. . . Сомкнись же, русская молодежь, сомкнись в тесный, дружеский строй. Не разрывай своих рядов и работай. Я повторяю его словами: «Будущее светло и
прекрасно. Любите его, стремитесь к нему, работайте для него, приближайте его, переносите из него в настоящее, сколько можете перенести. . .»
ПО СТРАНИЦАМ
Г Черненко
ОТТО ЛИЛИЕНТАЛЬ — УЧЕНИК АИСТОВ
Я убежден, что о Лилиентале вспомнят, как об ученом, изведавшем дорогой ценой важные тайны, ревниво охраняемые безбрежным воздушным океаном.
Н. Е. Жуковский
АЭРОПЛАН «ПУЛЕМЕТНОГО КОРОЛЯ»
Подходил к концу XIX век. Давно летали воздушные шары. Дирижабли тоже летали — правда, пока лишь в тихую, безветренную погоду. А самолетов еще не было.
Изобретатель пулемета Хайрем Максим гнал прочь сомнения. Он непременно добьется успеха, построит летательную машину! Он богат. Он пойдет на любые расходы. «Главное, — рассуждал изобретатель, — не жалеть денег».
Двигателями на его самолете будут паровые машины. Бензиновые моторы слишком тяжелы и ненадежны.
Два двигателя, построенные Максимом, казались современникам настоящим чудом техники. Они развивали мощность, равную тремстам лошадиным силам, но, надо сказать, и весили почти триста килограммов.
Аэроплан получился огромным. Высотой десять метров. Длиной — двадцать. «Семиэтажные» крылья его раскинулись в стороны на целых тридцать метров. А весила эта громадина более трех с половиной тонн.
На вилле Максима возле английского города Бэксли был проложен круговой рельсовый путь. Самолет поставили на рельсы. Максим не очень-то надеялся на устойчивость своей гигантской летательной машины. Поэтому над металлическими рельсами он устроил вторую пару рельсов, деревянных. Аэроплан мог взлететь на высоту менее трех сантиметров. Дальше колеса уперлись бы в деревянные рельсы.
Так было задумано. А что получилось? Зимой 1893 года начались испытания. Зашумели двигатели. Бешено завертелись пятиметровые винты. Аэроплан помчался вперед. Временами его колеса отрывались от рельсов, аэроплан «взлетал».
При последнем, решающем опыте 131
летательная машина с тремя «пилотами» проехала несколько сот метров. Вдруг переднее левое колесо соскочило с предохранительной колеи, а правое проломило деревянный рельс. Аэроплан, с треском ломая крылья, упал и колесами глубоко зарылся в песок. К счастью, никто из людей не пострадал, но машина пришла в полную негодность.
Максим не стал ее ремонтировать. И правильно сделал. Чем был в сущности его аэроплан? Несуразным нагромождением крыльев, стоек, растяжек.. Полет на таком, с позволения сказать, аэроплане мог закончиться только катастрофой.
Почти одновременно с Максимом испытывал свой самолет французский инженер Клеман Адер. Этот самолет (Адер назвал его «авионом») сильно напоминал индийскую летучую мышь. Бегая по кругу, «авион» подпрыгивал, вроде бы даже чуть-
чуть отрывался от земли. Но даже если так, разве можно это назвать полетом?
Долго над аэропланом работал известный американский ученый Саму- эль Лэнгли. Он построил двухкрылую «стрекозу». Его помощник, профессор Мэнли, дважды пытался поднять механическую «стрекозу» в воздух, и оба раза она беспомощно падала в реку Потомак.
А самолет англичанина Филлипса имел, ни много ни мало, пятьдесят крыльев. Располагались они часточасто, одно над другим. Но и этот самолет не полетел.
Изобретатели строили аэропланы, не зная толком, как их строить. Не имея никакого опыта, пытались взлететь и разбивали свои аппараты. Уже многие стали сомневаться: да можно ли вообще разрешить эту задачу, создать самолет, летательную машину тяжелее воздуха?
Гигантский аэроплан Хайрема Максима.
УЧЕНИК АИСТОВ
И вдруг в газетах и журналах стали печататься сообщения, что в Германии появился летающий человек, инженер Отто Лилиенталь, что летает он часто и не делает из этого никакой тайны. Сообщалось также, что летательный аппарат Лилиенталь разработал не вдруг, затратил на него много лет, а мечтать о полете начал еще в детстве.
Отто Лилиенталь родился в 1848 году в маленьком немецком городке Анкламе, невдалеке от Балтийского моря. Отец его был купцом, но купцом странным. Он не любил свое дело, торговлю полотном. Его больше тянуло к технике и науке. А какая там техника и наука в провинциальном городишке начала прошлого века!
Мать Лилиенталя была совсем другим человеком. Она хорошо пела, понимала и любила искусство. «В нашем доме, — вспоминал Лилиенталь, — часто собирались музыканты, художники».
Когда Отто исполнилось тринадцать лет, отец умер. К этому времени он вконец разорился. Семья осталась почти без средств. Лилиенталь вспоминал, сколько сил и труда потребовалось его матери, чтобы вырастить и воспитать детей.
От матери Лилиенталь унаследовал художественные способности, мечтательность, богатое воображение. От отца — любовь к механике и математике. Отто жил в «краю аистов». Бессчетное число раз видел он полеты этих грациозных птиц, их большие гнезда на красных черепичных крышах.
«Почему аисты так стремятся к человеческому жилью? — думал он. — Ведь они совсем не нуждаются в людях. Не для того ли, чтобы разбудить в человеке стремление летать, научить его этому искусству?»
Отто держал дома молодого аиста, но, когда тот подрос, отпустил на во¬
лю: не хотел лишать птицу наслаждения летать свободно. Однажды вместе со своим братом Густавом (почти его сверстником) Отто соорудил крылья наподобие аистиных. По очереди братья привязывали их к спине и, сбегая с горки, пытались взлететь. Делали они это ночью, при лунном свете, — боялись насмешек.
Лилиенталь вырос. Стал студентом Берлинской промышленной академии. Мечта о полете, о крыльях для человека не оставляла его.
— Я должен их создать, — наверное, в тысячный раз повторял он. — Должен!
Он начал серьезные исследования. Ему помогал Густав. Сначала братья испытали машущие крылья и скоро убедились, что силы человека недостаточно для полета. Но ведь птицы машут крыльями не все время. Аисты, орлы, чайки могут парить. А человек сможет?
Профессор математики, у которого Лилиенталь учился, говорил:
— Не беда, если Отто на досуге будет заниматься расчетами машин, пусть только не тратит понапрасну денег. Наукой доказано, что с помощью крыльев человек полететь не сможет никогда.
Лилиенталь не послушался своего учителя. Двадцать три года ставил он опыты, изучал полеты в природе. Он открыл, что слегка изогнутое крыло имеет подъемную силу во много раз большую, чем плоское,изучил, как зависит подъемная сила от угла установки крыла. В 1889 году выходит в свет его знаменитая книга «Полет птиц как основа искусства летать». Эту книгу называли еще «поэмой о летании». И правда. Иногда Лилиенталю не хватало математических формул — и он переходил на стихи. Ему слышался зов аистов: «О, человек, как прекрасно здесь, наверху, когда мы, кружась, парим" в голубом поднебесье. Если и ты одержим желанием подняться в небо, хочешь испытать прелесть полета, тогда по-
«Окрыленный» планером, Лилиенталь был похож на огромную птицу.
смотри, как устроены наши крылья, изучи, как они находят опору в воздухе. Смелее! Обратись к силе разума. Разум поддержит тебя в полете. . .»
Весной, возвратившись из дальних стран, аисты закидывают голову на спину и возвещают о своем прибытии радостным щелканьем. «Тогда и человека, — пишет Лилиенталь, — охватывает страстное желание подняться повыше и, подобно птице, свободно скользить в воздухе над полями и лесами, над зеркальной гладью озер».
Лилиенталь*считал: его книга предназначается тем, кому «врождено
чувство стремиться вперед и выше». В самом деле все, кто мечтал о полете, читали книгу Лилиенталя. Она была переведена на многие языки. Ее высоко ценил «отец русской авиации» Николай Егорович Жуковский.
ОТ ШАГА К ПРЫЖКУ, ОТ ПРЫЖКА К ПОЛЕТУ
У Лилиенталя была стройная,
мускулистая фигура спортсмена. Вни- 134 мательные глаза. Энергичное лицо
обрамляла светлая борода. Его любили за доброту и человечность. Лилиенталь владел крохотным заводом, но меньше всего походил на обычного фабриканта. Он устроил для рабочих театр и сам был в нем и актером, и механиком сцены, и автором пьес. Он писал романтические стихи и в то же время был настоящим инженером. Он изобрел легкий паровой котел и строительный конструктор для детей. Жизнь без творчества для Лилиенталя немного стоила. Но главным для него, мечтой и страстью был летательный аппарат.
Отто Лилиенталь решил идти к самолету совсем не так, как Максим: приближаться к цели постепенно, осторожно. Как ни странно это звучит, он решил сначала научиться летать и только затем уже создавать самолет. Этот мудрый метод позже стали называть «школой Лилиенталя».
Из ивовых прутьев и парусины Лилиенталь построил безмоторный летательный аппарат, который потом назвали планером.
В своем саду он соорудил горку двухметровой высоты. Надев крылья на себя, Лилиенталь слетал с горки.
Первые полеты были совсем короткими, не дальше чем метров на семь, восемь. Лилиенталь повторял их и повторял. В день по пятьдесят, шестьдесят раз.
Освоив двухметровую горку, он перешел на возвышение высотой в пять метров. Отсюда ему удавалось планировать на расстояние двадцати метров. Все увереннее чувствовал он себя в полете. Все лучше узнавал «характер» своего летательного аппарата.
Он перенес опыты в местечко Штеглиц недалеко от Берлина. Там на холме была построена башня. Бросаясь с нее, Лилиенталь планировал к подножию холма.
Накопив опыт, он стал бесстрашно спускаться с высоких, покрытых травой и мхом Риновских холмов. Лилиенталю удавалось пролетать двести и больше метров.
Во фланелевой куртке и узких коротких брюках, с надетыми крылья¬
ми, Отто Лилиенталь походил на огромного орла. Коленки на брюках были простеганы. При спуске на землю он нередко падал на колени, чтобы защитить крылья от резкого удара.
Полеты были опасны. Однажды порыв ветра поднял Лилиенталя на высоту двадцати метров. Планер резко накренился. «Я видел перед собой голубое небо с белыми облаками, — вспоминал Лилиенталь, — и ждал, когда аппарат устремится вниз, и мои опыты, быть может, прекратятся навсегда». К счастью, все закончилось благополучно, если не считать легкой раны на лице.
Сначала Лилиенталь летал на моноплане, то есть планере с одним крылом. Потом он сконструировал двухкрылый планер, биплан. Таким планером намного легче было управлять, отклоняя ноги вперед, назад, влево, вправо.
Гора в Лихтерфельде близ Берлина, с которой Лилиенталь совершил сотни полетов.
135
Отто Лилиенталь летит на своем однокрылом планере, моноплане.
Лилиенталь постоянно вносил изменения в конструкцию своих аппаратов, совершенствовал их.
Осенью 1895 года в Германию на съезд ученых приехал Н. Е. Жуковский.
Он давно мечтал увидеть полеты человека-птицы и с большой радостью узнал, что сам Лилиенталь приглашает его в Лихтерфельд. Там была насыпана искусственная гора высотой в тридцать метров, с которой и совершались полеты.
В этот день дул очень сильный ветер.
Лилиенталь собирался летать на своем двухкрылом планере. Гостей было немного: Жуковский, еще двое русских, немец — фотограф, англичанин и американец.
На вершине горы Лилиенталь надел аппарат, повернулся лицом к вет- 136 ру и замер, как спортсмен, ожидаю¬
щий выстрела стартового пистолета. Вдруг он сделал несколько шагов, оторвался от склона и полетел, медленно теряя высоту.
Ветер гудел в туго натянутых расчалках планера. . .
Потом, провожая гостей на станцию, Лилиенталь говорил о том будущем, когда около больших городов будут насыпаны высокие холмы с отлогими скатами для любителей парящих полетов.
«Подъезжая к Берлину, — вспоминал Николай Егорович, — я думал о том направлении, которое получает теперь разрешение задачи аэронавтики. Стоящая громадных денег трехсотсильная машина Максима с ее могучими пропеллерами отступит перед скромным ивовым аппаратом остроумного немецкого инженера».
На родину Жуковский вез подарок Лилиенталя — его планер. . .
«МНЕ НЕ ХВАТАЛО ЧУТЬЯ ПТИЦЫ»
Многих удивляло, что свои опыты Лилиенталь проводит открыто, при всех, ничего ни от кого не скрывая. Спрашивали его об этом. Он отвечал:
— Я не могу все изобрести сам. Я ищу помощников, чтобы вместе пойти дальше.
Лилиенталь совершил уже более двух тысяч полетов и в общей сложности провел в воздухе около пяти часов. Он мог сказать, что научился летать. Оставалось менее трудное: поставить на хорошо освоенный планер мотор, превратить его в самолет. Лилиенталь готовился к этому. Он заказал легкий двигатель, работавший на сжатом углекислом газе. Приделал к концам крыльев планера небольшие, дополнительные крылышки. В полете они должны были колебаться и тянуть машину вперед.
Знаменитый американский физик Роберт Вуд видел этот аэроплан в мастерской Лилиенталя, в Берлине. Аэроплан был почти готов.
В воскресенье 2 августа 1896 года Вуд и Лилиенталь отправились в Ри- нов, к холмам. «Над полями летали аисты, — вспоминал Вуд. — И Лилиенталь с жаром объяснял, как они приземляются, вытягивая вперед свои длинные ноги в момент перед посадкой. Он научился подражать им после многих аварий, включая сюда разбитые локти и переломы костей».
Лилиенталь продемонстрировал полет. Он быстро пронесся над головой Вуда — и тут едва не случилась беда. «Все развернулось так быстро, и я был так взволнован,— вспоминал физик,— что не разобрал точно, как это произошло, но аппарат скользнул в сторону. Одно мгновение я видел планер сверху, но затем мощным движением ног Лилиенталь выровнял машину и заскользил дальше, через поле, зацепляясь и отталкиваясь на ходу от стогов сена.
Я побежал к нему и увидел, что он
«Отец» русской авиации Н. Е. Жуковский.
почти задыхается от волнения и усталости. Он сказал: «Вы видели? Меня стало сносить так, потом так. Я выбросил ноги в сторону и выправился.
Я научился новому приему. Каждый раз я узнаю что-нибудь новое».
А ровно через неделю бесстрашный планерист трагически погиб.
В этот день он поднялся на холм вместе со своим помощником. Первый полет Лилиенталь совершил на новом аппарате с приспособлением для поворотов. Совершил вполне удачно. Второй полет на биплане стал роковым.
Аппарат спланировал уже почти до самой подошвы холма, как вдруг резко взмыл вверх, потом накренился передним краем и стремительно полетел вниз. . .
Когда помощник подбежал к исковерканному планеру, он увидел Лилиенталя неподвижно лежащим на траве. Он был без сознания. Его перенесли в ближайшую гостиницу. На 137
А это — полет Лилиенталя на биплане, двухкрылом аппарате.
короткое время он пришел в себя. Рассказывают, что, умирая, Лилиенталь произнес: «Мне не хватало чутья птицы, чтобы вовремя предугадать действие ветра».
«Лилиенталь был сражен налетевшим на него вихрем и пал, как воин на поле чести», — говорил Жуковский. Гибель отважного покорителя воздуха вызвала в Германии тягостное чувство и растерянность. Один русский инженер, посетивший в те дни гору в Лих- терфельде, встретился с помощником Лилиенталя. Тот был так потрясен разыгравшейся на его глазах трагедией, что не мог даже прикасаться к осиротевшим аппаратам.
«Но первое тяжелое впечатление пройдет, — говорил Н. Е. Жуковский в речи, посвященной памяти Лилиенталя. — И снова неугомонная жажда победы над природой проснется в людях. . . Для смелых исследователей воздуха гибель товарища внушает чувство благоговения, но не чувство страха».
ВОЗВРАЩЕНИЕ
Последователи у Лилиенталя, действительно, нашлись. И в Англии, и 138 во Франции, и в Америке, и в России.
Простые велосипедные мастера из маленького американского городка Дейтона, братья Вильбур и Орвил Райт, на планере совершили около тысячи полетов. Затем поставили на него бензиновый двигатель и 17 декабря 1903 года поднялись на своем аэроплане в воздух. «Лилиенталь, — говорили братья Райт, — заразил нас своим непоколебимым энтузиазмом и превратил праздное любопытство в деловое, рабочее рвение». Шесть — семь лет спустя самолетов было уже много. Родилась авиация.
Однако и после того, как наконец удалось создать самолет, планер не забыли. Планеры строят до сих пор. Странными кажутся аппараты Лилиенталя рядом с обтекаемыми длиннокрылыми парителями наших дней. Планеристы-рекордсмены десятками часов держатся в воздухе, пролетают без посадки по семь, восемь, девять сотен километров, забираются в стратосферу.
Но вот в последние годы произошло чудо. В наш реактивный век вспомнили о крыльях Лилиенталя. Появился дельтаплан. Очень простой планер с треугольным крылом, напоминающим
В воздухе дельтаплан.
по форме греческую букву «дельту». Одно только крыло. Ни кабины, ни даже сиденья. Почти как у Лилиенталя. Только полотно заменили современной тканью дакроном, а ивовые прутья — дюралевыми трубками.
Человек висит под ярким треугольником и кажется огромной фантастической птицей. Один воздушный спортсмен так описывал свои ощущения: «Легкая пробежка — и я круто взмываю вверх. Свежий ветер бьет в лицо. Г удит в ушах, по-особенному шелестит крыло, звенят тонкие стальные тросы расчалок. Трепещет складками комбинезон.
Руками держусь за рукоятку управления, жестко соединенную со всей конструкцией. Впечатление? Его даже нельзя уподобить чувству человека, впервые выполняющего самостоятельный полет на самолете. Там «везет» мощный мотор. А здесь мягкое крыло. Там — штурвал, педали и сложная система воздействия на рули. На дельтаплане все не так. Проще и в то же время сложнее. Тяну рукоятку на себя — дельтаплан клонится передними кромками вниз. Пикирование. Рукоятку — от себя, иду вверх. Хочется кричать: «Люди! Я лечу!»
Летчики, опытные летчики, полетав на дельтаплане, говорят:
— Вот это полет! Ничего подобного не испытывали раньше. . .
Бесстрашные дельтапланеристы слетали с Монблана, самой высокой вершины Альп, и с японского вулкана Фудзиямы. Греческий спортсмен Янис решил спуститься со всех знаменитых сооружений мира: с афинского Акрополя, с Вестминстерской башни в Лондоне, с нью-йоркского небоскреба «Эмпайр стейтс билдинг», с Эйфелевой башни в Париже.
Американский дельтапланерист Руди Кашази стартовал с вершины самой высокой горы Африки, вулкана Килиманджаро. А это почти шесть километров над уровнем моря. Не имея никаких приборов, не видя земли, он пробился сквозь мощный слой облаков и пролетел расстояние в двадцать два километра. Теперь спортсмен готовится к полету с Гималайских гор.
Во многих городах нашей страны — Москве, Ленинграде, Риге, Киеве, Новосибирске — парят на дельтапланах. У нас уже больше двух тысяч спортсменов-дельтапланеристов. Весной 1976 года лучшие из них собрались в Карпатах на I Всесоюзный слет. Они летали с горы Тростян поодиночке и группами. И это было удивительное зрелище. Сейчас во всем мире около ста тысяч дельтапланеристов. Сбылась мечта Отто Лилиенталя: люди на легких крыльях слетают с гор и холмов. . .
КОРОТКИЕ ЗАМЕТКИ
ВОТ ТАК ГОРОД!
Первый плавающий город, спроектированный американскими инженерами, намечено построить в 1978 году недалеко от Гавайских островов. Искусственный остров укрепят на тридцати бетонных поплавках высотой 70 метров и диаметром 27 метров. В них разместятся радиостанция, баки для пресной воды и горючего, фабрика для переработки мусора. На верхней палубе — жилые дома, здания банков и других учреждений. На окраине города будет оборудован аэродром для вертолетов.
ЖИВОТНОЕ-САМОЛЕТ
До сих пор крупнейшим летающим существом на Земле считался птеранодон — ископаемое пресмыкающееся с размахом крыльев в 7 метров. Недавно в штате Техас (США) ученые раскопали кости птерозавра, размах крыльев которого достигал 15, 5 метра. Он жил 70 миллионов лет назад.
Длина нижней челюсти этой гигантской рептилии больше метра. Это был хищник, лишенный зубов, питавшийся, по-видимому, падалью. Своим тяжелым острым клювом птерозавр мог разбивать даже мощные панцири взрослых динозавров.
140
й НАУКА
СЕГОДНЯ
А. Щелкин
МЕРКУРИИ В ЭЛЕКТРОННОМ ВЕКЕ
У древнеримского бога Меркурия была, как известно, хлопотливая профессия. Каждый день надо что-то изобретать: то лиру, то
буквы, то числа, то ритуалы для служения в храме. Люди ведь такие беспомощные! Но главное не в том. Еще оставалась не¬
занятой «должность» покровителя торговли, путешествий и связи — связи людей друг с другом, царей с подданными, государств с государствами. И совет богов решил, что кандидатура вездесущего Меркурия, пожалуй, самая подходящая. В общем, работка, как говорится, не позавидуешь. Но зато и почет! В храмах гимны поют, купцы на жертвоприношения не скупятся, на перекрестках дорог ставят скульптурные изображения в полный рост. . .
В XX веке никто уже, конечно, не верит в существование этого древнего покровителя связи. Люди сами своим трудом и изобретательством создавали на протяжении веков ту технику связи, в которой они нуждались. Но представим на минуточку, что Меркурий «дожил» до нашего времени и решил осмотреть свои «владения». Можно легко себе представить, как поразился бы он, когда увидел, какую сложную и интересную коммуникационную технику (так иногда ученые называют средства связи) используют сегодня люди в нашем электронном веке. Но прежде, чем пускаться в путешествие по царству Меркурия, ответим сначала на два вопроса.
СВЯЗЬ МЕЖДУ ЛЮДЬМИ: ДЛЯ ЧЕГО ОНА!
Так уж устроен человек: он живет в постоянном общении с другими людьми. Ребенку контакты с родителями помогают постепенно приобщиться к новому миру взрослых людей. А став взрослым, человек через связь с себе подобными получает те сведения, которые так важны для его жизнедеятельности. Другими словами, чтобы стать человеком и остаться им, каждый индивид должен постоянно общаться с другими индивидами. В противном случае. . . Что может быть в противном случае — об этом говорят факты.
В 1920 году в Индии один1 англий¬
ский миссионер нашел в волчьем логове двух девочек. Немало времени прожили они среди зверей. Отсутствие человеческих контактов привело к тому, что, хотя они и имели человеческий облик, поведение их было типично волчьим. Попав в родную человеческую среду, эти два существа так фактически и не стали людьми. Одна из них — Амала (девочке было 1,5 года, когда ее нашли) —вскоре умерла. Вторая — Камара (ей было 8 лет) — прожила до 1929 года. За все это время она освоила около тридцати
писал: «Нелегко было хранить этот огонь (сознания,—А. Щ.) без потухания. Да еще в таком месте, где всякий горючий материал для него тщательно и сознательно к нам не допускался. . . Вследствие этого вся жизнь превращалась в непрерывное, но длительное самоумертвление». Надо было иметь действительно революционную волю и сознание, чтобы суметь противостоять ужасу одиночного заключения!
Прочные и регулярные контакты между людьми влияют не только на
слов, но приспособиться к жизни в человеческом обществе так и не смогла.
Для взрослого человека отсутствие общения с другими людьми также сопряжено с серьезными нервными и психическими опасностями. Известный русский революционер Новорусский после девятнадцати лет одиночного заключения в царской тюрьме
жизнь отдельного человека, но и на жизнь целого общества. Связь — это важный объединяющий, или, как сейчас говорят ученые, интегрирующий инструмент. Отец кибернетики Нор- берт Винер называл связь «цементом, скрепляющим общество». Всякое нарушение этой внутренней связи чревато опасностями для общества.
Судите сами. В I в. н. э. полине-
зийцы по неизвестным нам причинам покинули территорию Южной Америки и расселились на островах Тихого океана. Хотя полинезийцы к этому моменту и имели уже высокую культуру, из-за больших расстояний, разделявших острова, они не смогли наладить постоянной связи между собой и постепенно опустились до первобытного состояния. Мы бы никогда не узнали об их высокой первоначальной культуре, если бы следы ее не сохранились на острове Пасхи. . .
КАК РАЗВИВАЛАСЬ СВЯЗЬ В ИСТОРИИ ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО ОБЩЕСТВА!
Самым древним средством связи и общения между людьми, конечно, надо признать речь. Корни ее возникновения уходят в глубокую древность. Но есть в ней одно неудобство: речь нельзя передавать на расстояние. Кроме того, речевая информация существует недолго — пока идет разговор. Затем она хранится в памяти. Память же у каждого человека разная. А значит, и не очень надежное средство хранения мыслей. Вспомните хотя бы, как она иногда подводит на уроке!
Дело немного поправилось, когда в IV тысячелетии до н. э. была изобретена письменность. С ее помощью люди вступили в борьбу с пространством и временем. Теперь знания можно было «консервировать» в письменной форме и передавать на такое расстояние, куда только могла ступить нога человека. Кроме того, если раньше, до появления письменности, прошлое было «немым», «неговорящим», а история «неписанной», то теперь прошлое заговорило на языке своих письменных памятников культуры. А это значит, что люди получили возможность, не покидая настоящего, путешествовать в прошлое. Человеческий кругозор значительно расширился. Пись- 142 менная информация получила мощный
толчок для своего развития в 1440 году, когда немецкий изобретатель Иоганн Гутенберг сконструировал первый в Европе печатный станок.
Однако и речевое общение и письменная информация уже не могли удовлетворять все возрастающие потребности людей в средствах связи. Назревало новое изобретение.
В 1832 году русский ученый П. Л. Шиллинг провел первую публичную демонстрацию электрического телеграфа. В 40-е годы XIX века телеграфные аппараты получают широкое практическое применение. Появление телеграфа ознаменовало новую победу над пространством. Диапазон общения еще более расширился. Электрическая связь дала человечеству в руки важнейший инструмент практического изменения мира. Академик А. И. Берг считает, что «доэлектриче- ские средства связи позволяли лишь конструировать события, происходящие на большом расстоянии; электрические средства связи дали возможность активно воздействовать на ход событий во время их развертывания». Постепенно телеграфные линии уже не стали умещаться в рамках одной страны: начиная с 1866 года телеграфный кабель, пересекая моря и океаны, потянулся во все концы земного шара. В этот период электрическая связь переживает эпоху своего быстрого и интенсивного развития: 1869 год — установлена телеграфная связь между Францией и США, 1870 год — между Англией и Индией, 1871-й — начинает действовать линия Англия — Сингапур— Австралия, 1874-й — линия Европа — Бразилия.
Но аппетит приходит, как известно, во время еды. Только люди утолили свой «информационный» голод, как стали замечать, что телеграф больше не удовлетворяет их потребностей. Чтобы передать больше информации, приходилось тянуть много электрических линий. Над городами повисли целые сети телеграфных проводов. Это было неудобно и дорого. Возник-
ла необходимость в беспроводной коммуникации. На помощь «вовремя» пришло открытие радио. В 1895 году А. С. Попов сконструировал первый в мире радиоприемник.
С начала XX века за короткое время в мире начали действовать надежные радиолинии, связывающие между собой самые отдаленные районы земного шара. Известный австрийский писатель Стефан Цвейг, потрясенный этой картиной, сделал интересное наблюдение: «Мир стал другим с тех пор, как в Париже можно узнать, что в эту самую минуту происходит в Амстердаме, Москве, Неаполе, Лиссабоне. Нужно сделать последний шаг — и все части света буду вовлечены в грандиозный всемирный союз, объединенный единым общечеловеческим сознанием». Отпала необходимость тянуть кабель, который до этого буквально «связывал» людей по рукам и ногам. Больше того: стал возможным контакт с подвижными объектами. Казалось бы, человечество раньше и мечтать не могло о такой роскоши. Но история повторяется — через некоторое время люди стали задыхаться в узком диапазоне используемых радиоволн. Попросту говоря, людям стало тесно в эфире. Инженеры устремились на поиски новых каналов связи.
Огромный вклад в новый этап развития коммуникационной техники внесла такая наука, как радиоэлектроника. По расчетам ученых, радиоэлектронная техника позволила увеличить диапазон электромагнитных волн, на которых теперь стала поддерживаться связь, в 100 миллиардов раз по сравнению с ранее используемым. И связисты с облегчением вздохнули. Но опять не надолго.
Возникло серьезное противоречие. Люди научились быстро передавать информацию, но вот процессы обработки этой информации остались по- прежнему медленными. И все, что люди выигрывали на одной операции, они проигрывали на другой.
Тогда ученые задумались: а нельзя ли поручить электричеству не только передачу, но и переработку и хранение информации? Оказалось, еще как можно! Появились электронно-вычислительные машины (ЭВМ), или, как их еще называют, компьютеры (от латинского слова computo — считать).
Что такое современная ЭВМ?
Электронно-вычислительные машины — такие устройства, в недрах которых могут храниться миллиарды единиц информации. Эти сведения могут почти мгновенно извлекаться из памяти машины и обрабатываться с астрономической скоростью — свыше одного миллиарда операций в секунду.
Но такова уж судьба всех изобретений: они разрешают одни проблемы и тут же порождают другие. (И это замечательно! Ибо в противном случае у человека не было бы стимула к 143
техническому творчеству.) Дело в том, что теперь уже процессы передачи информации стали уступать той скорости и организованности, с какой происходят процессы обработки различных данных в ЭВМ. Возникла необходимость в более эффективной связи человека с машиной и машины с машиной. Ученые рассчитывают, что благодаря усовершенствованию средств связи общение человека с ЭВМ на языке, близком к естественному, станет обычной вещью еще до 2000 года. Отдельные ЭВМ работают в этом режиме уже сегодня.
Связь между машинами позволяет объединить ЭВМ в целые системы, которым по плечу задачи особой сложности. Поэтому перед современными средствами связи стоит важнейшая задача: сделать электронно-вычислительные машины более «общительными» не только с человеком, но и друг с другом. Машины, как известно, не признают никаких эмоций. Язык, на котором они общаются, — это язык цифр. Не случайно сегодня интенсивно развивается техника ко- дово-импульсной (цифровой) модуляции. Именно эта техника, считают ученые, является идеальным и самым эффективным средством передачи «машинной» информации. Если с появлением ЭВМ связывают «первую информационную революцию», то создание эффективной связи человека с ЭВМ и ЭВМ друг с другом ознаменовало, по выражению одного ученого, начало «второй информационной революции».
Сегодня, однако, мы уже стоим на пороге еще одной революции в области средств передачи информации. Причем одно обстоятельство делает эту революцию заметной вехой в развитии связи. Речь идет о том, что носителем информации становится не электрон (электричество), а фотон (элементарная частица света). На смену электронике идет новое направление в науке и технике — фото- 144 троника.
Главное действующее лицо в фото- тронике — это лазер. Лазерные установки впервые появились в начале 1960-х годов и представляют собой источник концентрированных пучков световой энергии. Сегодня у лазера сотни практических профессий. Но для связистов особенно важна одна профессия — быть носителем не только и не столько энергии, сколько информации. Дело в том, что эта способность лазера поразительна! Ученые подсчитали, что если разделить население земного шара пополам и предложить одной половине разговаривать по телефонам одновременно с другой половиной, то для передачи всех этих разговоров в принципе достаточно одного-единственно- го луча лазера. Чем можно объяснить столь высокую пропускную способность такого канала связи?
Дело в том, что свет лазера когерентен. Другими словами, он внутренне хорошо организован и упорядочен. Например, в обычном дневном свете присутствует целый набор волн различной частоты, что делает этот свет хаотическим и ненаправленным потоком энергии. В лазерном же луче сконцентрированы волны строго одной длины, совпадающие своими «амплитудами» и поэтому усиливающие друг друга. Однако у лазера пока есть еще одно слабое место. Различные препятствия, которые он встречает на пути своего движения, могут легко нарушить его внутреннюю организованность. Поэтому пучок лазерного света, если пользоваться им как средством связи на большие расстояния, надо защищать — экранировать от помех и рассеивания.
В этой связи появилась идея «волновода». Берут пучок очень тонких стеклянных волокон, около 0,1 мм и даже меньше в диаметре — словом, не толще человеческого волоса. Каждое волокно имеет сердцевину из тонкого стекла, покрытого оболочкой, которая отражает лазерный свет, идущий с одного конца вовнутрь во-
вид с высоты.
Таким увидел Париж из корзины воздушного шара в 1856 году французский фотограф Надар.
К очерку Ю. Коптева «Взгляд с высоты».
Земля, запечатленная из космоса советскими летчиками-космонавтами.
ПЕРЕПРАВА.
К очерку Виктора Шурлыгина «Обретают в бою».
САМАЯ СОВЕРШЕННАЯ ТЕХНИКА ПРИХОДИТ СЕГОДНЯ НА СОВХОЗНЫЕ
ПОЛЯ.
К очерку М. Ивина «Вторая целина».
локна, не давая ему рассеяться. Связка таких волокон очень гибка и может передавать свет, а значит, и информацию, даже когда эта связка завязана узлом. По таким пучкам стеклянных волокон можно успешно передавать как телефонные, так и телевизионные сигналы.
Сегодня такие «миллиметровые волноводы» достигают очень высокой пропускной способности. По ним уже передают 240 ООО телефонных разговоров одновременно. И в США есть уже проект на полмиллиона! Сравните это с тем, что самый лучший электрический кабель из металла дает возможность передавать лишь 130000 телефонных разговоров. Да, за оптическими средствами связи большое будущее.
Итак, можно констатировать, что из всех столетий наш XX век произвел в развитии связи самые радикальные изменения.
А какое влияние эти изменения оказали на людей?
Вот здесь-то нам и пора вернуться к нашему Меркурию. Мы ведь на секунду представили, что он путешествует по своим «информационным» владениям, но только в наш с вами век.
«ИНФОРМАЦИОННАЯ» ГАЛАКТИКА
Не ищите в ясную морозную ночь на небе этой галактики. Никакие телескопы не помогут. Она не в космосе. «Информационная» галактика — на земле, рядом с нами. Мы прямо погружены в нее.
Невозможно представить современного человека, который мог бы обходиться без средств связи. Один дотошный ученый подсчитал, что каждый человек в течение сознательного периода своей жизни использует, например, только телефон в среднем около 50 000 раз. В сегодняшнем мире человеку часто приходится знать более ста телефонных цифр, означаю¬
щих важнейшие службы, которые его обслуживают. Статистика говорит, что сейчас на земном шаре действует 350 миллионов телефонных аппаратов, и количество их удваивается через каждые 10—11 лет.
Но чтобы полностью понять значение явлений, которые нас окружают, их надо всесторонне сравнивать — и с прошлым и с будущим.
К какому же выводу мы могли прийти, если бы сравнили современную технику связи с ее прошлым и будущим? А вот к какому. Следите внимательно!
Когда не было технических средств связи, люди общались с помощью речи. При таком общении собеседники видели, слышали и чувствовали друг друга. Это позволяло людям передавать друг другу через интонацию, мимику, жесты массу дополнительной и важной информации, которая не умещалась в слова.
Когда же контакт происходит с помощью техники связи, то положение существенно меняется. Например, когда я читаю письмо, я не вижу человека, который написал эти строки', не знаю, смеялся ли он или был равнодушен. Еще хуже, когда получаешь телеграмму. Она приносит новости быстро, но сообщает, как правило, мало (как, например, некоторые у школьной доски!). Недаром про всякое лаконичное сообщение говорят, что оно сделано в телеграфном стиле. Телеграф своим сжатым языком точек и тире может соединить двух людей, в каких бы уголках земного шара они ни находились. Но никакого глубокого и полного общения обмен телеграммами, конечно, наладить не может.
При дальнейшем развитии средств связи дело начинает понемногу выправляться. Телефон дает уже гораздо больше возможностей для полноценного человеческого общения. Мы слышим и узнаем знакомый голос. Он говорит нам часто гораздо больше, чем сами слова. Однако мы еще не
10 Хочу всё знать
видим собеседника, что существенно ограничивает наше общение.
Но и эта проблема технически разрешима. На свет появились видеотелефоны. Это уже почти полная иллюзия того, что ваш собеседник рядом, ибо вы видите его на экране телевизора и одновременно слышите по телефону. Правда, видите пока «плоско». А хотите видеть объемно? В красках и ароматах? Что ж, пожалуйста! Современная наука и техника уже близка к решению этих задач.
Успешно проходят испытания по воспроизводству объемных, так называемых голографических, изображений, которые появляются в пространстве вокруг вас (а не в плоскости экрана). Если вам при этом плохо видна тыльная или боковая часть предмета, не сочтите за труд — встаньте и загляните сзади или сбоку. Это вполне возможно. А вот за плоское изображение, увы, носа не сунешь. Недалеко и то время, когда по линиям связи можно будет передавать и различные запахи. Ученые Ленинградского электротехнического института связи уже давно и успешно работают над этой проблемой.
Наступит такой день в развитии техники связи, когда вы сможете разговаривать со своим товарищем, который в данный момент находится в другом городе, но у вас будет полное ощущение, что он рядом.
Но вернемся в настоящее, чтобы сделать вывод из нашего путешествия по истории связи. А вывод напрашивается такой: первые технические
средства связи, где использовались различные сигналы (письменные, световые, телеграфные и прочие), могут исправить лишь отдельные недостатки непосредственного человеческого общения. Например, увеличить расстояние, на котором поддерживается связь. Но за это приходится платить довольно дорогую цену. При общении через искусственные средства связи многое терялось из того, что присуще 146 простой беседе с глазу на глаз, «ли¬
цом к лицу». Но эти потери характерны лишь для первых и подчас несовершенных средств связи. В дальнейшем по мере того, как техника связи будет становиться более совершенной, люди снова приблизятся к преимуществам прямого человеческого диалога. И даже превзойдут его. В будущем через средства связи смогут вступать в контакт даже люди, говорящие на разных языках. Переводить будет автоматика.
Представляете, как легко станет тогда общаться в мире! Настолько легко, что люди просто перестанут замечать автоматы. Ну, примерно так же, как мы почти не задумываемся, как мы дышим. Это естественно и привычно для нас.
УКРОЩЕНИЕ «ИНФОРМАЦИОННОГО ВЗРЫВА»
Общаясь, люди получают информацию — иногда ценную, иногда бесполезную. Но если человек не общается, то он вообще ничего не узнает. Следовательно, единственный путь к знаниям — только через контакт с другим человеком, с книгой, со всем тем, что может оказаться источником информации.
Люди так всегда и делали. Но вот недавно они стали с тревогой замечать, что сведений во всех отраслях знаний накапливается множество и усваивать их полностью человек не успевает. Было подсчитано, что если, например, биолог или физик не будет даже спать, а станет только читать всю выходящую в мире литературу по его специальности, то и тогда он сможет усвоить не более 1/10 всех сообщаемых новостей.
Вы наверняка уже встречались с таким выражением, как «информационный взрыв». Оно означает, что производство информации идет сейчас колоссальными темпами — каждые 10 лет она удваивается.
Ориентироваться в этом океане информации одному человеку становится не под силу. Сравнивая «информационный взрыв» XX столетия со старыми добрыми временами, ученые полушутя, полусерьезно говорят, что последним человеком, который знал все, был Лейбниц — крупнейший немецкий философ XVII века.
Но то, с чем уже не может сегодня справиться один человек, вполне под силу информационной технике.
Посмотрим еще раз, как размышляли ученые над этой проблемой. Во- первых, научной информации много, и один человек удержать ее в своей голове не в состоянии. Во-вторых, даже искать научную информацию сегодня очень трудно. Где же выход? И тогда возникла идея: а может быть, один человек и не должен хранить в своей голове столько знаний? Может быть, он не должен в одиночку и искать необходимые сведения? Пускай научные знания накапливаются, надо иметь только хороший путеводитель по маршрутам современной науки.
Затем ученые задали себе другой вопрос: а нельзя ли электронной технике связи поручить все эти обязанности — хранить и искать в своих хранилищах нужную людям информацию? Сделали первые образцы такой техники — оказалось, работает надежно. Теперь эту технику называют справочно-информационными системами. Что же они собой представляют?
Прежде всего, сюда входит большая ЭВМ, которая хранит в своей памяти колоссальное количество информации. Часто эту большую ЭВМ называют «информационным банком». Чтобы «постучаться» в дверь к электронно-вычислительной машине, совсем не обязательно идти к ней непосредственно в гости. Это можно сделать и на расстоянии — по телефону или телеграфу.
Справка будет выдана почти мгновенно на экран вашего телевизора.
Машина прекрасно знает, где и что у нее лежит.
В Советском Союзе уже приступили к созданию таких информационных систем. Во Всесоюзном институте научной и технической информации (ВИНИТИ) разработан проект АСИСТЕНТ (Автоматизированная справочно-информационная система по науке и технике). Когда этот проект будет реализован в масштабе всей страны, житель любого уголка нашей Родины сможет задать вопрос центральной ЭВМ и беседовать с ней в «режиме реального времени», то есть так, что машина не откладывает ответ на часы и дни, а дает справку тут же, сразу. Сегодня в СССР проектируются аналогичные системы не только по научной и технической информации. В 80-е и 90-е годы, как считает видный специалист по кибернетике академик В. М. Глушков, в нашей стране появится справочноинформационная служба на электронной основе в области политики и культуры. Большую помощь всем этим справочным службам окажет
10*
«Радиус мира» Радиус «Ратан-600»
также создаваемая сейчас в нашей стране Единая автоматизированная сеть связи (ЕАСС), которая объединит уже действующие и будущие средства связи в один единый «организм».
Когда справочные службы станут массовым явлением, человек будет полностью освобожден от трудоемкой работы по поиску нужных ему сведений и сможет полностью посвятить себя более творческим задачам — размышлять над информацией, создавать из нее новую информацию и так далее. Все это как раз и означает, что «информационный взрыв» будет покорен и поставлен на службу людям.
МЕРКУРИЙ РАБОТАЕТ «ПО СОВМЕСТИТЕЛЬСТВУ»
Отважный французский летчик и писатель А. Сент-Экзюпери вы- 148 сказал однажды поразительную
мысль: «Да, конечно, самолет —
машина, но при этом какое орудие познания! Это он открыл нам истинное лицо земли. В самом деле, дороги веками нас обманывали. . . Мы брели по извилистым дорогам. Они обходят стороной бесплодные земли, скалы, и пески. . . Самолет научил нас двигаться по прямой. . . Мы смотрим в иллюминатор, как ученые в микроскоп».
Так у транспорта оказалась еще невидимая профессия — открывать неизведанные стороны в окружающей действительности. Самолет позволил людям заглянуть практически в любой район земного шара, в результате чего наше представление о старушке Земле заметно обновилось. А любой снимок Земли, сделанный с космического корабля или спутника, фактически в одно мгновение собирает столько же информации о географии Земли, сколько люди кропотливо собирали, пересекая моря и пустыни в течение нескольких тысячелетий.
А электронные средства связи? Начиная, например, от обычных радиоволн и кончая лазерными установками.
Зададим себе аналогичный вопрос: разве они не выступают одновременно и как средства познания? Вопрос законный и, надо сказать, очень интересный.
Не так давно в газете «Правда» была опубликована заметка. В ней говорилось: «Заглянуть» в двигатель
внутреннего сгорания, увидеть его работу на телевизионном экране позволяет автоматическая измерительная станция, созданная в Среднеазиатском научно-исследовательском институте природного газа в Ташкенте». Это скромное сообщение — еще одно из многочисленных свидетельств новой профессии средств связи: собирать и передавать информацию из таких мест, которые доступны только быстродействующим электромагнитным волнам. Причем эти волны могут
не только покорно нести ту информацию, которой их нагружают люди, но и способны сами активно извлекать разнообразнейшие сведения из окружающего мира.
Один из мощнейших в мире радиотелескопов «Ратан-600», построенный в Советском Союзе, принимает сигналы с расстояния до 10 миллиардов световых лет. Если учесть, что «радиус мира» (так называют ученые размер расширившейся Вселенной) — 13 миллиардов световбгх лет, то можно сказать, что мы буквально почти достигли «конца света».
Электронная связь позволяет нам познавательно путешествовать не только на дальние расстояния в пространстве и времени, но и заглядывать в исчезающе малые интервалы пространства и времени. Никакой микроскоп не может обнаружить объекты, размеры которых меньше длины волны падающего на них света. Это связано с тем, что световая волна не отразится от наблюдаемого объекта, он сам как бы «утопает» в этой волне. Вот почему с помощью оптического микроскопа никогда нельзя рассмотреть те драматические события, которые происходят в атомном ядре. Ведь его диаметр в 50 миллионов раз меньше длины волны видимого света. И тут на помощь опять же приходит электроника. В электронном микроскопе разведчиком и переносчиком информации является уже не квант света, а электрон. Если оптический микроскоп дает максимальное увеличение примерно в 2000 раз, то электронный — в 100 000 раз и больше.
Вот почему мы можем вполне справедливо сделать вывод, что электроника сегодня не только дает людям эффективный способ связи, но и одновременно позволяет нарисовать подробный «электронный» портрет окружающего мира. С помощью радио и электроники мы стали зорче: наши пространственные представле¬
ния простираются от 10"14 см до 1028 см (это примерно и есть 13 световых лет), временные — от одной пикосекунды (миллиардной доли секунды) до 20 миллиардов лет (измеренный возраст теперешнего расширившегося состояния Вселенной). *
Вот и подошло к концу наше путешествие по различным уголкам «информационной» галактики. Посмотрите на нашего спутника — Меркурия. Он до сих пор не может прийти в себя от изумления. Он хоть и сам продукт человеческой фантазии, но даже у него не хватило бы воображения, чтобы предвидеть, как преобразится его хозяйство в XX веке. Не случайно наше время называют эпохой научно-технической революции. Мы живем с вами в такой период развития техники, когда под ее влиянием изменяется наш привычный образ жизни. Информационная техника, созданная на электронной основе, открывает людям ошеломляющие перспективы уже сейчас, а еще большие — завтра.
149
150
Л НАУКА
СЕГОДНЯ
М. Васин
В МИРЕ АЭРОЗОЛЕЙ
ПЛЫВУТ ОЗЕРА В НЕБЕСАХ
Когда в сибирской тайге вспыхивает пожар и люди бьются с огнем, задыхаясь в дыму, и день, и другой, и третий, они всё нетерпеливей оглядывают небосвод: не поможет ли дождь остановить пламя и спасти лес. Но уплывают облака, разражаясь ливнем совсем не там, где нужно. .
Когда наступает вели¬
кая сушь и посевы никнут под жаркими лучами, земледельцы подолгу смотрят в небо. Но плывут мимо облака, и ни одна капля не падает на горячую землю. . .
Когда виноградарь, взлелеявший гроздья солнечных ягод, замечает на горизонте сизые градовые облака, в тревоге мечется он между лозами: неужто не пронесет мимо? Но все ближе сизые горы, и вот ледяная картечь обрушивается на зеленые склоны. ..
Много веков с надеждой и тревогой устремляли люди взор на плывущие над их головами озера. (Я не оговорился: среднее облако содержит в себе столько воды, сколько ее плещется в озере, протянувшемся на полкилометра в длину и сто метров в ширину.) Смотрели люди и думали: как научиться выливать воду из облаков и, наоборот, удерживать в берегах «небесных озер» десятки тысяч тонн ледяных шариков?
В давние времена, чтобы вызвать дождь, пробовали разводить огромные костры. И, как ни странно, случалось, что на землю начинали падать капли. По градовым облакам стреляли из луков, а потом — и из пушек. От стрел, вообще-то, проку не было никакого, а вот орудийная пальба, считалось в старину, порой предотвращала выпадение града.
Сегодня все мы знаем, что действовать надо совсем не так. Если к виноградникам приближается опасная туча, ее необходимо обстрелять снарядами или ракетами, начиненными йодистым серебром. Это вещество образует аэрозоль, который препятствует выпадению града. А вот если мы хотим вызвать дождь (чтобы, например, погасить лесной пожар), в облако стреляют из ракетного пистолета. В небо летит маленький пиропатрон, в котором заключено то же самое йодистое серебро. Образовавшийся аэрозоль отжимает из облака, как из мокрой тряпки, почти всю содержащуюся в нем воду. Идет дождь.
Все очень просто.
Правда, должен признаться, я никогда не мог понять, как это один и тот же аэрозоль (образовавшийся из йодистого серебра) может и предотвращать град и, в другом случае, вызывать дождь. И вообще — что это такое — аэрозоль?
МОЕ ОТКРЫТИЕ
Чтобы наконец разобраться в этой облачно-аэрозольной тайне, я однажды отправился в лабораторию аэрозолей московского Научно-исследова- тельского физико-химического института имени Карпова.
Встретил меня один из ведущих сотрудников лаборатории Петр Иосифович Басманов.
— Вас интересуют аэрозоли? — спрашивает.
— Да, и еще облака и тучи.
— Ну, это одно и то же.
— Что — одно и то же? — не понял я.
— И тучи, и облака, и аэрозоли, и многое другое.
И вот тут-то я впервые в жизни узнал, несказанно удивившись, что мы живем, оказывается, в огромном океане аэрозолей. Чистый воздух, который мы с наслаждением вдыхаем в лесу или на лугу, — вовсе не чистый воздух, а самый настоящий аэрозоль, то есть газ, насыщенный мельчайшими песчинками, частицами различных солей, микроорганизмами, невидимыми капельками воды и разнообразных веществ, выделяемых растениями. Причем в каждом кубическом сантиметре самого чистого воздуха плавают — сколько бы вы думали?— тысячи частиц! И все эти примеси проникают нам в нос, в рот, в легкие. . .
Слушал я Петра Иосифовича, и мне почему-то всё больше хотелось. . . не дышать. В конце концов я спросил Басманова, нельзя ли что-нибудь предпринять, чтобы воздушный океан, в котором мы живем, стал дей¬
ствительно воздушным, а не аэрозольным.
— Нет, нельзя, — разочаровал меня Петр Иосифович. — Более того, если б можно было полностью очистить атмосферу от примесей, делать это не следовало бы: пылинки, кристаллики и другие частицы очень важны для кругооборота воды в природе. Когда солнце пригревает землю и теплый воздух устремляется ввысь, он захватывает с собой плавающие в нем примеси. Там, на большой высоте, попадая в холодные слои, частицы становятся «ядрами конденсации»: на них собирается влага. И образуется множество мельчайших капелек воды, то есть туман, облако.
— Значит, туман, облако, туча — это разновидности аэрозоля?
— Вот именно. И не будь их, не будет дождей, не будет рек и ручьев, не будет растительности. Что же касается «засорения» наших легких, — добавил Петр Иосифович, — то к примесям, содержащимся в лесном, полевом или морском воздухе, наш организм настолько приспособился за многие тысячелетия, что нуждается в них как в своеобразных лекарствах. Одним словом, протестовать против природных аэрозолей не следует.
Я хотел спросить о загадочном поведении в облаках йодистого серебра, но Басманов уже заговорил о применении аэрозолей в производстве. Оказывается, без них здесь и шагу не ступишь. Современные методы окраски зданий, машин, мебели, кожи (помните краскопульты?), распыление ядохимикатов в сельском хозяйстве — все это стало возможно благодаря тому, что люди научились вырабатывать и использовать аэрозоли. Если бы мы вдруг разучились их «делать», остановились бы автомобили, тепловозы, теплоходы, многие другие машины и промышленные агрегаты, действие которых основано на впрыскивании мелкораспыленного топлива в цилиндры и камеры сгорания.
Треть всех работ на химических заводах «выполняют» аэрозоли. Копченая 152 колбаса, рыба и сыр — тоже «их рук
дело»: ароматный дым (смесь различных газов, жидких и твердых частиц), проникая в продукты, не только изменяет их вкус, но и надежно защищает от микроорганизмов.
Сказанного было вполне достаточно, чтобы любой проникся к аэрозолям — дыму, пыли и туману — самым искренним уважением. Но Петр Иосифович, видимо, остановиться уже не мог. Сверкая стеклами очков, горячо жестикулируя, он продолжал:
— Аэрозоли приходят на помощь больным: изобретен баллончик для распыления во рту лекарств. Медицинские препараты в виде тумана глубоко проникают в дыхательные пути и действуют гораздо энергичнее, чем таблетки или микстура. Кашель, насморк, ангина проходят быстрее. Аэрозоли уже несколько лет выполняют многие домашние работы. Каждому знакомы эти небольшие ярко раскрашенные баллончики с надписью «аэрозоль». Стоит нажать на кнопку, и из баллончика вырывается облачко духов или одеколона, лака для волос или масла для загара.
Много у аэрозолей заслуг перед человечеством. Но, пожалуй, не меньше на их совести и преступлений. Удушливый дым из заводских труб, от которого болеют люди и животные, чахнут сады и леса, — это аэрозоль. Воздух крупных универмагов, каждый кубический сантиметр которого насыщен тысячами микроорганизмов, — это тоже он. Прозрачный дымок, стелющийся за автомобилем, и голубые кольца, поднимающиеся от сигареты, — опять-таки аэрозоль, причем высокодисперсный, то есть состоящий из очень мелких частиц (от трех десятых до пяти сотых микрона в диаметре), чрезвычайно вредный.
Познать законы рождения, жизни и смерти аэрозолей, научиться повелевать ими — значит улучшить многие производственные процессы, поднять скорости автомобилей, самолетов, тепловозов и кораблей, успешно бо-
роться с вредными дымами, туманами, микробами. Поэтому мы и занимаемся исследованиями аэрозолей,— закончил Петр Иосифович. — Хотите посмотреть, как это делается?
— Да, да, конечно! — бодро заявил я, хотя (если честно) меня не очень привлекала перспектива окунуться в клубы дыма или тумана. — Правда, у меня есть вопрос о йодистом серебре. . .
Но Басманов уже распахнул дверь и строго сказал мне:
— Входите побыстрее: здесь двери нельзя держать открытыми!
НАТЕРПЕЛСЯ Я СТРАХУ!
Едва я переступил порог, дверь за мной плотно закрыли. Оглядевшись, я, к большому своему удовольствию, обнаружил, что в этой обители аэрозолей не было ни непроглядного дыма, ни сырого тумана, не стояла пыль столбом. Не было и людей в противогазах. Мы с Басмановым находились в чистой, полной света комнате, перегороженной стеклянной стеной. Приборы задумчиво выводили на бумажной ленте какие-то зигзаги. За столами сидели ученые в белых халатах.
Один из них — с седой бородой, высоким лбом, с добрыми внимательными глазами — поднялся навстречу нам.
— Это академик Игорь Васильевич Петрянов-Соколов, руководитель нашей лаборатории, — торопливо шепнул мне Петр Иосифович и, обращаясь уже к академику, громко сказал:— Вот товарищ интересуется, как ведутся исследования аэрозолей.
— Очень похвально! — одобрил мой интерес академик Петрянов-Соко- лов. — Аэрозоли стоят того, чтобы о них знал каждый культурный человек.
Игорь Васильевич, видимо, куда- то торопился и поэтому сразу же приступил к объяснениям:
— Нам приходится работать с разными, в том числе и с очень вредными, веществами. Сейчас здесь как раз
идет опыт с чрезвычайно опасным аэрозолем.
Это неожиданное сообщение сразу внесло оживление в беседу.
— Опыт идет сейчас?—тут же переспросил я как можно более равнодушно. — Или у вас пока перерыв?
— Нет, нет, — поторопился развеять мои сомнения Игорь Васильевич, — опыт на полном ходу. Его про¬
водят вон в том боксе, за перегородкой.
И он, не давая мне собраться с духом, пошел к этому боксу — стеклянному ящику, из которого торчали наружу две страшные черные руки с растопыренными пальцами. Лишь присмотревшись, я понял, что это не руки, а толстые резиновые перчатки, прикрепленные к стеклу ящика. А за стеклом, в боксе, стояло хрупкое сооружение из пробирок, колб, трубок, и в них что-то кипело, пузырилось и даже, кажется, булькало. Один из сотрудников ткнул руками в перчатки, они смялись, выворачиваясь наизнанку, пропуская руки внутрь стеклянного ящика. Черные резиновые пальцы повернули какой-то краник, передвинули колбу.
Игорь Васильевич нетерпеливо 154 оглянулся на меня. Делать нечего,
я заставил себя сделать еще два шага по направлению к боксу.
— В этой стеклянной установке, —
сказал академик, — образуется тот самый — опасный — аэрозоль (он невидим) и исследуется. В частности, ведется счет частиц. Делает это специальный счетчик, который спрятан в боксе. Здесь же проверяется новый фильтр: хорошо ли улавливает он
аэрозоль.
— А если этот аэрозоль вырвется наружу? — на всякий случай полюбопытствовал я.
— О, если бы это случилось, были бы очень большие неприятности.
— Поэтому, наверное, и двери здесь вы держите закрытыми, — чтобы нечаянно не причинить вреда институту?—Мне почему-то припомнилось, как поспешно закрыли за мной двери, когда я вошел в лабораторию, да еще заперли их на ключ.
— Нет, наоборот: чтоб институт не причинил нам вреда. У нас ведь здесь очень чистый воздух: прежде чем попасть сюда, он проходит через надежные фильтры. И окна, и стены, и потолки у нас полностью герметичны, так что наружный воздух, в котором предостаточно всякой грязи, к нам не попадает. А вот через дверь, из институтского коридора, иногда неочищенный воздух проникнуть может.
— А от вас все-таки в коридор что- либо попадает?
— Нет, это исключено. Вредный аэрозоль вообще не может вырваться наружу, за пределы лаборатории.
— Почему?
— Потому что у нас применен принцип зональной планировки. Речь идет вот о чем. Помещение, в котором намечается работа с вредными летучими веществами, делится воздухонепроницаемыми перегородками на несколько зон. Первая зона — чистая, или операторская. В ней мы сейчас и находимся. Сюда подается профильтрованный воздух и созда-
ется давление, несколько превышающее атмосферное. Поэтому, если где- либо — в стенах, окнах, дверях — остались щелочки, воздух сквозь них будет выходить из помещения, но не входить в него. И этот просочившийся наружу воздух будет всегда чистый: в операторской зоне никогда не хранят опасных веществ и не работают с ними.
За стеклянной стеной — вторая зона: ремонтно-вспомогательная. Там исследователи ремонтируют и налаживают приборы, необходимые для экспериментов, а потому на одежду ученых, в воздух, случается, попадают вредные вещества. Но давление во второй зоне всегда ниже, чем в первой; значит, загрязненный воздух в чистую зону проникнуть не может. Зато его засасывают трубы специальной вентиляционной системы, пройдя через которую он оставляет на фильтрах все примеси и снова становится чистым.
ЗА СЕМЬЮ ДВЕРЯМИ
Зональная планировка, видимо, внушала доверие с первого знакомства, и я попросил провести меня за перегородку, во вторую зону. Попасть туда оказалось не просто. Тяжело открывается плотно пригнанная дверь. Тамбур. Из него дверь в раздевалку. Оттуда — в душевую. Еще один тамбур. И наконец, последняя дверь со сложной системой запоров.
Ремонтно-вспомогательная зона оказалась комнатой с полом, выполненным в виде ванны. Это на тот случай, если на стены и пол попадут вредные вещества; их легко смыть и спустить по специальным люкам в хранилище, находящееся в подвале здания. Оттуда все отходы эксперимента вывозятся специальной машиной в места захоронения.
Только из второй зоны имеется прямой доступ в третью, «горячую» зону — цепочку боксов, установлен¬
ных вдоль стеклянной перегородки. Именно в боксах ведется работа с вредными веществами и исследуются фильтры, которые должны их улавливать. Но ученый при этом находится в безопасности — либо во второй, либо даже в первой зоне — и действует с помощью резиновых перчаток, вделанных в стенку бокса. В «горячей» зоне своя собственная система вентиляции и очистки и еще более понижено давление, так что, если герметичность будет нарушена, воздух из бокса выйти не сможет или выйдет в мизерном количестве.
Принцип зональной планировки, разработанный в лаборатории академика Петрянова, теперь получил широкое распространение. Он применяется теперь очень широко во многих производствах, а также на предприятиях, требующих высокой чистоты. Правда, на особо чистых предприятиях этот принцип «вывернут наизнанку»: тщательно профильтрованный воздух подается при несколько повышенном давлении в боксы, где происходят .производственные процессы, а самой «грязной» зоной оказывается та, где находятся люди в снежно-белых халатах.
Перед тем как выбраться через многочисленные двери санпропускника из второй зоны, мы подошли к сотруднику, замершему у стола и набросившему на голову черную ткань. Я тоже поднырнул под покрывало. Там, в темноте, находилась «сова» — прибор, в котором на исследуемый аэрозоль направляется тонкий пучок света. По цвету тумана или дыма можно судить о размерах его частиц. Голубой цвет, например, свидетельствует о том, что мы имеем дело с высокодисперсным аэрозолем. Таков дым папиросы и выхлопные автомобильные газы. Еще более высокодисперсные аэрозоли, даже если они «густые», то есть в них содержится очень много частиц, совершенно прозрачны. Вот они-то более всего опасны для человека: мелкие частицы легко
проходят через трахею, бронхи, проникают в крошечные легочные пузырьки — альвеолы — и осаждаются в них, вызывая разные болезни.
— Вредность аэрозоля, — объясняет Игорь Васильевич, — зависит не только от того, насколько вредно само вещество, частицы которого плавают в воздухе. Сильно измельченное вещество приобретает новые, часто неожиданные качества. Что может быть безобиднее сахара, угля или зерен пшеницы? А вот сахарная, угольная или мучная пыль, плавающая в воздухе,— это уже. . . взрывчатка. Стоит промелькнуть искре — и грянет взрыв.
Кварц — камень стойкий, неизменяемый, инертный. Недаром самая надежная химическая посуда та, которая сделана из этого минерала. Но пыль кварца биологически активна. Поэтому шахтеры, если они во время бурения горных пород, содержащих кварц, не применяют предохранительных мер, нередко заболевают силикозом.
Почему же свойства вещества меняются, когда его сильно измельчают? У пыли резко увеличивается возможность контакта с другими веществами. Возьмем, например, кубик сахара-рафинада объемом в один кубический сантиметр. Общая площадь поверхности этого кубика равна шести квадратным сантиметрам. А теперь расколем его пополам. Образуются две новые грани, и вся поверхность того же самого количества сахара достигнет восьми квадратных сантиметров. Расколем каждый из кусочков еще раз — общая поверхность снова увеличится. Если же сахар измельчить так, чтобы его частицы стали размером в одну десятую микрона, то, как подсчитали ученые, поверхность всех этих невидимых частиц достигнет шестидесяти квадратных метров! Снаружи окажется огромное количество молекул, а это — главное условие для энергичной химической реакции.
156 Тем важнее увидеть и изучить неви¬
димые аэрозоли. И ученые идут на всякие хитрости: принуждают частицы конденсировать на себе пары воды, спирта или стеариновой кислоты и тем обнаруживать себя при наблюдении с помощью «совы» или других оптических приборов.
Часто заставляют аэрозоль приобретать радиоактивность, и тогда за ним могут наблюдать автоматы — счетчики частиц.
Благодаря исследованиям ученых сейчас хорошо известно, как ведут себя аэрозоли — и природные и те, которые образуются в промышленности. Их нравы и повадки описаны формулами и графиками, сведены в таблицы. А нравы дымов и туманов своеобразны. Достаточно сказать, что аэрозоль постоянно изменяется. Неустойчивость — принцип его существования. В нем все время идут ка- кие-либо процессы. Крупные частицы, например, оседают под действием силы тяжести. Самые мелкие также быстро «выходят из игры»: они слипаются при столкновении и падают. А вот частицы средних размеров (около одной—двух десятых микрона) могут днями и неделями плясать в атмосфере и даже подниматься в верхние слои под ударами молекул воздуха. С помощью ветра они совершают перелеты за тысячи километров. Например, дым и копоть английских предприятий и автомобилей ветер приносит в Швецию. Здесь вредные вещества «вымываются» из атмосферы дождем или снегом, попадают в озера и травят рыбу.
ПОДРАЖАЯ ПАУКУ
Вот почему в лаборатории академика Петрянова-Соколова продолжают изучать опасные аэрозоли. Ведь нельзя отказаться от использования радиоактивных изотопов: они лечат людей от тяжелых болезней, помогают находить невидимые трещины в металлических конструкциях, счи-
тать на конвейере детали, выпускать новые пластики и ткани, раскрывать тайны жизни. Нельзя закрыть атомные станции: они будут играть важнейшую роль в грядущей энергетике. Нельзя не строить атомные корабли, исследовательские ядерные реакторы и многое-многое другое. Нельзя остановить развитие химии и металлургии, вовлекающих в производство все новые, порой вредные вещества.
А раз так, надо искать средство для защиты людей от радиоактивных, химически активных, микробных и других опасных аэрозолей, которые образуются во время работы оборудования на заводах и фабриках, в шахтах и на рудниках, на электростанциях и в исследовательских лабораториях.
Долго искали в лаборатории это средство. И в конце концов нашли. Им оказалась тонкая, белая, липнущая к пальцам. паутинка. Правда, гораздо более тонкая и сложнее устроенная, чем та, которую делают пауки.
— За годы, отданные этим исследованиям, мы стали, — улыбаются сотрудники лаборатории, — очень высококвалифицированными пауками.
Началось все с того, что в лаборатории был разработан способ получения сверхтонких волокон. Главная трудность, над которой бились долго, — делать паутинки одинаковой толщины по всей длине и равномерно укладывать их в слои. А когда эту задачу удалось решить, возникли другие, затем третьи.
Чем дальше и быстрее шли ученые вперед, тем больше загадок загадывали созданные ими же паутинки. Ныне «паучьим искусством» сотрудники лаборатории овладели в совершенстве. Они получают волокна практически любого заданного диаметра — от нескольких микрон до сотых долей микрона, из самых разнообразных полимеров, придают им нужную форму, прочность, сообщают им высокие и стойкие электростатические
заряды, которые сохраняются несколько лет.
Все это нужно для того, чтобы, уложенные друг на друга в тонкий, ровный, белоснежный слой, эти волоконца образовали фильтр — густую сеть, улавливающую из потока воздуха любые, самые мелкие примеси — даже микробов. Такая очистка воздуха называется «абсолютной», и ее всего проще и надежней достичь с помощью фильтров, рожденных в лаборатории академика Пет- рянова.
Сегодня в нашей стране создана целая промышленность, выпускающая десятки разнообразных по назначению и свойствам материалов, как их теперь называют, ФП — фильтров Петрянова. Слабые паутинки оказались способными выполнить самые сложные задачи, самые жесткие требования производства и науки. Например, в воздухе промышленных предприятий количество радиоактивных или особо ядовитых аэрозолей не должно превышать тысячных или еще более ничтожных долей процента. И именно такую чистоту обретают миллионы кубометров воздуха и газов ежечасно, проходя через слои легких, нежных паутинок в фильтрах Петрянова. Эти паутинки надежно защищают от вредной кварцевой, угольной и любой другой пыли рабочих рудников: невесомый респира¬
тор «Лепесток», прославившийся далеко за пределами нашей страны, теперь выпускается миллионами штук.
Недавно выяснилось, что фильтры Петрянова способны улавливать не только дым, пыль и туман, но и. . . шум. А это очень важно: он ведь тоже «засоряет» воздух заводских цехов и городских улиц. Сейчас начался массовый выпуск изделий со странным названием «беруши» (расшифровывается так: «береги уши»). Это
маленькие квадратные кусочки фильтров, сделанные из особого волокна. Сложишь этот квадратик воронкой, 157
вставишь ее в ухо — и шум словцо застрянет в паутинках. А вот человеческую речь слышишь как ни в чем не бывало: она проходит сквозь
фильтр.
Фильтры Петрянова не только защищают здоровье, а порой и жизнь тысяч людей. Очищая заводской воздух от примесей, они помогают выпускать полупроводниковые, радиоэлектронные и сверхточные приборы, сверхчистые химические вещества, антибиотики и вакцины. Они оберегают от вредных аэрозолей драгоценности Оружейной палаты и Алмазного фонда СССР, Русского музея и Матенадарана — государственного хранилища древних рукописей в Ереване.
А в будущем вырисовываются новые области применения ФП: для фильтрации жидкостей, для стерилизации и консервирования продуктов питания, для создания мощных химических источников тока, для изготовления очень легкой и необычайно теплой одежды.. . Все не перечислить.
Проще сказать, что фильтры Петрянова — детище научно-технической революции — открывают дорогу там, где она, казалось бы, кончается и где другие средства и методы оказались бессильными.
ТАЙНА ВЫЖАТОГО ОБЛАКА
Полный глубокого почтения к почти невидимым глазу паутинкам и к их создателям-ученым, я распрощался с И. В. Петряновым-Соколовым и П. И. Басмановым. Но вдруг вспомнил о загадках «небесных озер» и вернулся в лабораторию.
— Для меня остался неясным один вопрос. Почему все-таки аэрозоль йодистого серебра в одном случае препятствует выпадению града, а в другом— вызывает дождь?
— Какого града? — изумился ака- 158 демик.
— Обыкновенного. . . Такого кругленького. Ледяного.
Когда я кое-как объяснил суть своих недоумений, Игорь Васильевич Петрянов-Соколов развел руками:
— Эту загадку мы объяснить не можем — у нас нет специалистов в области метеорологии. . . А ведь — послушайте — действительно интересно: то от града защищает, то дождь вызывает — и всё один и тот же аэрозоль! Вы обязательно наведите справки у специалистов. И нам потом расскажете, в чем там дело.
Такого специалиста, который знает, что происходит в облаках, я в конце концов нашел в Главной геофизической обсерватории имени Воейкова. Профессор Николай Сергеевич Шишкин, выслушав мой вопрос, сказал:
— Да ведь вы уже сами называете причину, когда говорите, что в облако летит в одном случае орудийный снаряд, а в другом — пиропатрон.
— Ах вот в чем дело! —догадался я. — Предупреждая выпадение града, палят из пушки, а вызывая дождь — из ракетного пистолета. . .
— Нет-нет, — охладил мой пыл профессор, — дело не в том, из чего палят, а в том, куда палят и сколько выпаливают. В градовое облако посылают снаряды или ракеты, которые начинены килограммами или даже десятками килограммов йодистого серебра. При взрыве снаряда это вещество переходит в пар и сразу же, охлаждаясь,образует множество мельчайших кристалликов — аэрозоль. Из одного грамма йодистого серебра получается около миллиарда кристалликов. Представляете, сколько их образуется всего? На каждом из них тут же начинает конденсироваться влага, содержащаяся в облаке. Возникают крошечные льдинки. Они быстро увеличиваются, но вырасти до размеров полноценных градин не могут — их слишком много, и в облаке не хватит для этого воды.
Небольшие искусственные градинки опускаются всё ниже, покидают
облако, тают и падают на виноградник в виде мелких капелек дождя. Иногда они даже не успевают долететь до земли — испаряются по дороге
Результат введения в градовое облако огромного количества аэрозольных частиц: град не выпал, облако потеряло значительную часть содержащейся в нем воды и теперь не опасно.
А вот если в градовое облако выстрелить из ракетницы, содержащиеся в пиропатроне несколько граммов йодистого серебра образуют сравнительно немного кристалликов. Каждый из них, падая сквозь облачную толщу, покроется тяжелым ледяным панцирем. Эти куски льда не успеют растаять на пути к земле — и выпадет искусственный град.
— А кому нужен этот искусственный град?
— Никому не нужен, и его никто никогда не вызывает, — поспешил успокоить меня профессор Шишкин. — Я привел этот теоретический пример лишь для того, чтобы было ясно: конечный результат зависит от того, сколько аэрозоля вводят в облако. Но не менее важно и то, какое именно облако мы выбрали для воздействия. О градовом мы уже говорили. Дождевое отличается от него скромными размерами, незначительной высотой, в нем гораздо меньше воды. После выстрела из ракетницы в нем не могут образоваться крупные куски льда, а мелкие градины быстро растают — облако прольется дождем.
Если же по дождевому облаку «ударить» снарядом, то есть большим количеством аэрозоля, оно просто рассеется: образовавшиеся льдинки
и капли окажутся столь мелкими, что тут же испарятся.
— Вот в чем заключается тайна выжатого с помощью аэрозолей облака, — закончил Николай Сергеевич. — Правда, я рассказал далеко не обо всех секретах управления погодой. Этому надо специально учиться. И тогда с помощью того же йодистого серебра вы сможете предотвратить сильный ливень; используя дым костров или специальных горелок, вызвать дождь; включив особую сирену, развеять туман. . .
РАССКАЗЫ О
ПРОФЕССИЯХ
С. Кушнир,
М. Кушнир
конвейер ОСТАНОВИТЬСЯ НЕ ДОЛЖЕН!
гал. Присмотритесь к автобусу повнимательней.
Автобус из стали, не так ли? А сталь варят, например, в Челябинске.
Чуть слышно шелестят шины по асфальту. Шины сделаны в Яро-р славле.
Прозрачны большие стекла. Их привезли из Харькова.
Двигатель — сердце автобуса — тоже имеет адрес: Москва, завод ЗИЛ.
А еще автобус состоит из многого другого: карбюратора, топливного бака, мягких сидений, лампочек в салоне — всего не перечтешь. И каждая деталь и каждый узел занял свое место в автобусе на сборочном конвейере Львовского завода. Но прежде
Идет по улице автобус: просторный, светлый, с удобными сиденьями. Идет по улице нарядный автобус, а впереди, где кабина водителя, на стальном корпусе три буквы—ЛАЗ. Это означает, что автобус сделан на заводе в городе Львове.
Но это не значит, что львовянам никто не помо-
деталь или узел были изготовлены в другом городе и только потом попали на конвейер.
СТАЛЕВАР, СВАРЩИК, ТОКАРЬ И...
Наш автобус строила вся страна. Абсолютно то же самое можно сказать и о станке, тракторе или поточной линии по производству конфет. Одному заводу помогают другие, и находятся они в самых разных горо¬
дах. Но как удается все детали, а их сотни и тысячи, собрать вместе, на одном заводе, на одном конвейере?
Всем ясно, что сталь варит сталевар. Сварщик — сваривает кузов. Собирает микрофоны, усилители, динамики— радиомонтажник. Токарь— вытачивает гайки, болты, валы, втулки. Потом все это и еще многое другое поступает на сборочный конвейер. Должен ведь за этим кто-то следить, знать все детали наперечет, откладывать необходимое про запас. Кто устанавливает, сколько нужно сырья и материалов, деталей, узлов, руководит перевозкой, выдает, учитывает? Кто управляет запасами цеха, завода,экономического района,страны?
НАЗЫВАЕТСЯ ПРОСТО МТС
Специальность называется так: экономист материально-технического снабжения, сокращенно — МТС.
Вот цех механической обработки. Ряды станков: токарных, фрезерных, шлифовальных. Тонкой синей змейкой вьется металлическая стружка, сноп искр вырывается из-под абразивных шлифовальных кругов. Пахнет горячим металлом и охлаждающей эмульсией. Между станками ходит мастер и выдает рабочим задание на следующий день. Он точно знает, что в определенное время электрокар доставит со склада в цех все, что необходимо для производства. На складе есть запас самых разнообразных материалов. Получают их с других заводов, хранят и распределяют по цехам — специалисты отдела материально-технического снабжения.
Вот сборочный цех. Сюда поступают колеса, трубопроводы, электромоторы или пластмассовые рукоятки. Эти детали и узлы—комплект, необходимый для бесперебойной работы нашего завода,—были изготовлены на других заводах. Они так и называются — комплектующие, а их запасом, получением и распределением ведают
также работники МТС — из отдела комплектации.
Но вот изделие готово. Оно должно быть отправлено по назначению, и этим занимаются другие специалисты, работающие в отделе сбыта.
Три таких отдела имеются на каждом заводе. Они — связующее звено между двумя предприятиями. И по терминологии снабженцев одно называется поставщиком. Но только в том случае, когда отправляет готовое изделие. А другое предприятие, которое эти изделия получает, принято называть потребителем.
Все предприятия можно условно разбить на такие пары: поставщик — потребитель. И на каждом, не забудьте, есть свой склад, где хранится за¬
пас материалов, свое заготовительное производство и цехи, в которых заканчивается изготовление продукции.
НАШЕ ОБЩЕЕ БОГАТСТВО
Неблизок путь от склада до сборочного конвейера. Но в том, чтобы сырье и материал поступали бесперебойно, заинтересованы все: рабочий заготовительного цеха, разметчик, токарь, фрезеровщик, сборщик, контро-
11 Хочу всё знать
лер отдела технического контроля. А обеспечить всем необходимым должен инженер-экономист, заводской снабженец. Он поддерживает контакты со всеми поставщиками, внимательно следит за движением материалов от склада к цеху и дальше, управляет всеми запасами. А они немалые! Сотни тонн стали. Да не просто тонн, а сотни марок: одна — на инструмент, другая — высокопрочная, следующая — быстрорежущая и так далее. И заменить одну другой нельзя — каждая предназначена для особых целей. Добавьте сюда десятки тонн пластмассы, цветных металлов, изделия из резины, материалы для прокладок и изоляции. . . Если все перечислить, получится толстая книга. А на каждую позицию — то есть материал особого сорта, марки и размера — заведена карточка. Картотека — как в большой библиотеке, причем по ней можно узнать, сколько и от кого получено материала, сколько кому и когда выдано.
Но это на одном заводе. А когда предприятий много, да к тому же все они разные? Один завод выпускает часы, и ему необходима тончайшая пружинная сталь, другому, наоборот, — большие и толстые листы, 162 потому что это судостроительный
завод. Третье предприятие выпускает паровые турбины, а четвертое и пятое — конфеты и мебель. Всем нужны сырье, материалы, детали и узлы, но каждому — свое. Кое-что приходится везти издалека, здесь уже заводским снабженцам требуется помощь. Снабжением предприятий, расположенных в одном экономическом районе, и управлением ресурсами района занимаются инженеры-экономисты из У правления материально-технического снабжения, сокращенно УМТС. Ну, а каковы эти районы по размерам? К примеру, Ленинградский — сюда входят Ленинградская, Псковская, Новгородская области и Коми АССР. И еще добавим, что одно объединение, подчиненное УМТС Ленинградского района, самым первым в стране было награждено орденом.
А координирует и управляет производством и распределением продукции, всем достоянием страны Госплан и Госснаб СССР. Как представить масштаб работы этих центральных органов?
Откроем материалы XXV съезда Коммунистической партии и посмотрим, какие задачи стоят перед народным хозяйством на десятую пятилетку. В 1980 году намечается произвести 1 триллион 380 миллиардов киловатт-часов электроэнергии. Это примерно на треть больше, чем мы имели в 1975 году, последнем году девятой пятилетки. Электроэнергия требуется всем: заводам, чтобы работали станки, железным дорогам, чтобы двигать электропоезда, людям, чтобы освещать жилище. Электроэнергия — это современные могучие гидро-, тепловые и атомные электростанции. Чтобы станцию построить, необходим цемент, а его выпуск к концу пятилетки намечено увеличить почти на 20 процентов. Чтобы изготовить оборудование для станций, требуется металл, из которого- это оборудование делают, и станки, на которых делают. В 1980 году предстоит выплавить 160—170 миллионов тонн стали. Гру-
зовых автомобилей — 1 350 ООО , 1900 000 тракторов, на 23 миллиона рублей сельскохозяйственных машин и многое другое — вот что предстоит нам выпустить в десятой пятилетке.
Богатства огромные. Управлять ими, определять поставщиков, сроки и размеры поставок при таком многообразии весьма сложно, но необходимо. И занимаются этим экономисты, и ученые,и работники Госплана и Госснаба, и заводские снабженцы.
ОБЫЧНАЯ АРИФМЕТИКА
Вот мы узнали о запасах и людях, которые этими запасами должны управлять. Согласны, все это звучит довольно-таки сухо — потому что много терминов. Однако раз мы решили познакомиться с материально-техническим снабжением, то от терминологии МТС никуда не деться, надо ее знать и уметь ею пользоваться.
Итак, с конвейера должно сойти почти два миллиона тракторов. Ну а все-таки что означает — выпустить трактор? Или пассажирский автобус, или грузовой автомобиль, или станок — тут неважно, какой выбрать пример. Снабжение на предприятиях происходит по одной схеме.
. . .Трактор — это рама, двигатель, коробка передач, кабина, четыре колеса, стеклоочистители, фары, подфарники, патрубки, резиновые уплотнения, шайбочки. . . — свыше трех тысяч наименований. И все — в одной машине.
План — сто тракторов в день. Сто тракторов — это четыреста колес. И тут требуется небольшая, невзрачная с виду деталь — тормозная колодка. Для одного колеса — четыре штуки. 100 тракторов — 400 колес — 1600 колодок. Нехитра арифметика.
Но следовательно, с соседнего завода, где прессуют эти буроватые пря- моугольнички-колодки, ежедневно должно поступать 1600 штук. И ни
одной меньше. Трактор без этой, казалось бы, второстепенной детали — не трактор.
Пусть есть сто двигателей, сто кабин, сто комплектов электрооборудования. Но без всего-навсего одной колодки машина с места не сдвинется. Потому что если сдвинется, то не остановится. Нет, не выйдет такой трактор за ворота завода, придется ждать, когда эта злополучная колодка поступит с соседнего завода. Значит — откладывай в сторону один двигатель, одну кабину, четыре колеса. .
КРУГЛЫЕ СУТКИ
На сборку трактора отводится 10 минут. Движется конвейер. На могучие подпорки укладывается передний мост, задний мост. Монтируется рама — скелет будущей машины. Сверху, из-под сводов цеха, на крюке опускается сверкающая краской кабина—это следующая операция. Пока одно звено сборщиков закрепляет ее болтами, за дело принимается другое звено. Рабочие устанавливают двигатель.
Кажется, незаметно движется конвейер, а уже закреплен кожух двигателя, электрооборудование, идет последняя проверка. Наконец взревел мотор. Трактор самостоятельно покидает конвейер и в распахнутые ворота цеха выезжает на обкатку. Следом за ним двинется такая же мощная машина. И так круглые сутки. Отсюда видно, как дорога каждая минута. 10 минут — это всего лишь 600 секунд. И секунда для конвейера тоже дорога.
ВСЕ ДОЛЖНО БЫТЬ ПОД РУКОЙ
Ни на минуту не прекращается работа на конвейере. И ни на минуту не прекращается деятельность служб снабжения. В нужный момент каждый рабочий-сборщик берет деталь, или 163
узел, или крепеж—болты, гайки, шайбы. В нужный момент все это должно быть у него под рукой. Рабочий ждать не может, конвейер остановиться не должен.
Инженер материально-технического снабжения обеспечивает его всем необходимым. Сборочный цех — комплектующими деталями, участок штамповки кабин — листовой сталью, краской. Механообработки — стальным прутком, прокатом, поковкой. Кузнечный цех, откуда поковки поступают на токарные и фрезерные станки, — отливками. Вот ведь как — звено к звену и получается цепочка.
Сам работник снабжения продукцию как бы не производит. Однако его задача не менее сложна: управлять запасами предприятия, обеспечивать ритмичную, бесперебойную работу конвейера. На конвейере ритм важен не только для того, чтобы выпускать продукцию качественно и своевременно. Нет предприятия, от которого бы не зависело другое, как мы еще говорим, смежное.
НАЧАЛА НЕТ И НЕТ КОНЦА
Металлургический комбинат. Огромный многоэтажный котел, в кото-
164
ром варится сталь. Сейчас металл разольют в изложницы, и многотонный слиток отправится на другой завод. Металлургический комбинат—поставщик стального литья, а получатель— сталепрокатный.
Здесь стальную болванку подминают вращающиеся валы—валки прокатного стана. Под их могучим напором болванка превращается в широкий лист. Из него выкраиваются корпуса кораблей, кузова автобусов, кабины тракторов, станки, ткацкие машины, детские велосипеды — всего не перечтешь. Для этих заводов-потребите- лей сталепрокатный — поставщик.
Вот станкостроительный завод. Государственным планом определено количество станков, которые предстоит выпустить в год, в месяц, в один день. Кроме электромоторов, контрольных приборов, переключателей, электронного оборудования для программного управления станкостроительный еще получает поковки, литье и прокат от поставщика — сталепрокатного завода. А готовые станки ждут в десятках городов, на сотне предприятий. Там заранее знают и количество и дату получения.
Ждут станки и на сталепрокатном. Теперь уже наоборот: это предприятие — получатель, а станкостроительный — поставщик. И совершенно очевидно: вовремя будет получен прокат на станкостроительном — вовремя станки отправятся на сталепрокатный и другие заводы. Разумеется, при условии, что все остальные поставщики тоже выполнят график поставок. Есть над чем поломать голову снабженцам — заводов сотни, в разных городах.
А следующее звено за станкостроительным — предприятие, изготавливающее на станках специальное оборудование, необходимое для добычи полезных ископаемых: каменного
угля, железной руды. Получатель этих природных ископаемых известен: металлургический комбинат.
Круг замкнулся. Нет начала и нет
конца. Нет здесь главных и не главных, первостепенных и незначительных.
Есть единая система, имя которой — народное хозяйство.
ХРАНИТЬ! НЕТ, УПРАВЛЯТЬ!
Рассказав все это, мы думаем, что, если бы вам доверили руководить хотя бы небольшим заводом (а это может произойти раньше, чем вам кажется), вы бы уже знали, что каждый работник предприятия заинтересован в четкой работе МТС и сбыта. Этого ждут от вас и партнеры — другие заводы страны.
И все-таки что же такое — управлять? Слово это стали употреблять сравнительно недавно, а до этого говорили — хранить, учитывать, снабжать, поставлять. Теперь — управлять. Современный снабженец работает рука об руку с конструкторами, технологами, оказывая влияние на весь путь продукции от проекта до изделия.
Управление запасами уже немыслимо без применения сложнейшей вычислительной техники, долгосрочного планирования, социологических прогнозов.
ЗАПАС, КОТОРЫЙ «КАРМАН ТЯНЕТ»
Начнем, пожалуй, со сверхнормативных запасов. Звучит, казалось бы, не очень понятно, а если разобраться, то окажется, 4to это такие материалы, детали и узлы, которые лежат на складе предприятия без особой надобности.
Были мы на одном предприятии, где выпускают зубчатые колеса. Там конструкторы подсчитали и предложили выпускать шестеренку не из стали, а из пластмассы. Хорошо это?
Еще бы! И вес уменьшился и стоимость. А срок службы, наоборот, увеличился. Хорошо.
Но что делать со сталью, которая теперь уже оказалась лишней? На том заводе решили: пусть, мол, полежит, когда-нибудь да пригодится.
А вот это уже нехорошо: не по-хозяй- ски. Потому что металлурги старались — сталь варили, кузнецы потрудились — заготовки отковали. А отдачи нет: лежит теперь металл на
складе без пользы, не получилось из него никакого изделия.
Есть такая поговорка: запас карман не тянет. К снабженцам она никакого отношения не имеет — здесь сверхнормативный запас карман тянет, да 165
166
еще как! Ведь из каждой тонны стали, что пылится на складе, можно получить массу полезных вещей.
Вот мы только что вели разговор о взаимосвязанности предприятий, о замкнутом круге. А те материалы, что проходят по этому пути, можно назвать оборотными средствами. Чем быстрее они проходят этот круг, тем быстрее появляются на свет необходимые всем нам вещи.
Снабженцы страны постарались и за три года девятой пятилетки сократили этот путь на 4,6 дня. Кажется немного — всего почти на неделю, но подсчитано — страна получила оборотных средств на сумму более пяти миллиардов рублей. Для сравнения лишь скажем, что автобус, тот самый, с которого мы начинали свой рассказ, весит 6 тонн и 850 килограммов. А в этот пятимиллиардный резерв кроме многого другого входит и три миллиона тонн проката черных металлов. Вот тебе и всего неделя!
ПОСТАВЩИКИ — МЫ!
По природным запасам наша страна превосходит многие страны мира. Значит ли это, что мы можем тратить, не экономя? Конечно нет! А один из путей экономии — это использование
вторичного сырья. На XXV съезде RnCC была поставлена задача более широко применять такое сырье.
. . .Заводской отдел технического контроля. Здесь придирчиво разглядывают изделие, проверяют и размеры и цвет. Потому что прямо отсюда оно попадет на прилавок магазина. А изделие-то! Широкий ковер с замысловатым узором, пушистый, мягкий. Такой и на пол жалко стелить, вот только если повесить на стену... Покидаем ОТК и идем вдоль цеха.
На одной ноте тянут свою песню ткацкие станки. Мелькают разноцветные нити, запутываясь, а на самом деле сплетаясь в сложную, точно рассчитанную паутину. А дальше — огромные, уходящие глубоко под пол чаны, наполненные самой разной краской. А дальше — еще более удивительные машины.
И вот мы уже на складе, откуда сырье поступает в цех. Но что это? Куда ни посмотришь — всюду разноцветные тряпки, тряпочки, лоскутки. Из них разве что перочистка получится. Но не пишут сейчас перьями, и вы, должно быть, перочисток даже и не видели. Так неужели из всего этого и получаются те самые замечательные нарядные ковры? Точно, никаких сомнений быть не может.
Правда, мы побывали на заводе, которого еще нет. Но появится он в самые ближайшие годы: на десятую пятилетку УМТС Ленинградского района запланировало пустить такую промышленную линию. А еще из вторичного сырья фабрика будет производить упаковочный картон. Найдут свое применение и макулатура, пластмассовые отходы. Тут «поставщиками» сырья можете быть и вы, ребята, и ваш класс — все школьники.
СТРУЖКА ВЬЕТСЯ...
Когда мы говорим «завод», то сразу представляем себе цехи, где пилят, точат, строгают, сверлят. А раз пи¬
лят и строгают, значит, не обойтись без стружки. Да, пока еще без нее не обойтись. А вот о том, как сделать, чтобы стружки было меньше, думают работники МТС.
Рабочий получил чертеж. Ага, все понятно: требуется выточить вал.
Диаметров несколько, максимальный— 100 миллиметров, материал — сталь марки Ст. 3. Чертеж понятен, станок настроен, резцы — в тумбочке. Остается дело за небольшим — получить материал. И тогда за работу.
А на складе — глаза разбегаются! Прутки бронзовые и латунные, алюминиевые и медные, стальные всевозможных диаметров. Круглые, шестигранные, квадратные в сечении, толстые и тонкие. Хорошо, если все разложено аккуратно: сорт к сорту, сечение к сечению. Хорошо, если есть указатели и бирки. По ним легко отыскать все, что требуется.
А если бирок нет? Опытный рабочий, посмотрев на торец заготовки, по излому определит марку стали. Но бывает, что узнать это можно только во время обработки, под резцом. Поздно. . А диаметр? Бери, значит, штангенциркуль и подбирай нужный размер? Сколько будет затрачено времени зря!
Согласно здравому смыслу, ста миллиметров достаточно, чтобы выточить вал. А ведь есть случаи, когда в дело идет и 110-миллиметровая и 120-миллиметровая, и даже шестигранник может оказаться на станке.
ПРИНЦИП АПЕЛЬСИНА
Когда мы берем в руки апельсин, то хотим, чтобы кожура оказалась потоньше. Справедливо? В самом деле: один килограмм стоит в магазине 1 рубль 40 копеек. Если кожуры
10 процентов, то только за нее мы платим 14 копеек, а потом выбрасываем. И съедаем не килограмм, а только 900 граммов. Так сказать, полезный выход лакомства — 0,9.
В металлообработке есть другой, но схожий по смыслу показатель — коэффициент использования материала.
Он помогает определить, сколько металла по отношению ко всей заготовке идет в изделие, а сколько — в стружку. Видимо, любителям апельсина с тонкой кожурой нужно и на заводе следовать тому же принципу.
Тогда будет больше изделий и меньше отходов. Здесь все в наших руках: если по чертежу максимальный диаметр вала—100 мм, то и заготовку выбирай того же диаметра.
И дело тут не только в стружке.
Взял, скажем, 120-миллиметровую заготовку. Вместо двух раз уже приходится пройти резцом четыре. Вместо десяти минут работы затрачено двенадцать. А в итоге — не успел выполнить сменное задание. А в это время другой токарь ищет заготовку в 120 мм, которая нужна ему позарез.
А ведь такой может не оказаться — она уже истрачена на стомиллиметровый вал. Как тогда быть, с чем работать?
НЕ ОПАЗДЫВАЙ!
Какое отношение это имеет к конвейеру? Самое прямое. Строго рассчитано число сборщиков, количество двигателей, которые они могут собрать за смену, а следовательно, и количество деталей, требующихся для сборки. Опоздает токарь со своим валом— не будет комплекта на один мотор. Конвейер остановится. А этот мотор уже ждут на другом заводе, там свой конвейер. Значит, и там одной машиной будет собрано меньше, чем по плану.
Вот и требуется от службы МТС, чтобы весь необходимый материал был разложен по виду, сорту, сечению, диаметру. Работники МТС добиваются того, чтобы каждый рабочий получал только тот металл, который определен в чертеже. А учет? Без знания расхода и остатка завод в нужный 167
момент может оказаться без металла нужного сорта или марки. Зато, расходуя материалы строго по технологии, мы добиваемся повышения коэффициента использования, а значит — экономии ценного сырья.
Есть и еще один резерв уменьшения отходов.
СЕМЬ РАЗ ОТМЕРЬ...
Как-то раз в одном колхозе плотники строили сарай для своих колхозных нужд. Остались доски, даже и не доски, а так — обрезки-недомерки. «Сжечь их, что ли?—предложил один плотник. — Чтоб не мешали». Тут мимо проходил другой, услышал про обрезки-недомерки и говорит: «Зачем жечь. Отдайте мне, я своей собаке Жучке будку сколочу». Отдали. Стал тот сколачивать будку. Пока подгонял досочки по длине, тоже кое-что отпилить пришлось. Посмотрел он на это кое-что и думает: «На растопку, что ли, пустить?» А тут прибежал его сын и кричит: «Ой, сколько досок! На целый скворечник хватит!» И сделал скворечник. А отходов осталось— одна щепочка и немного опилок.
Это случай с досками, сараем, собачьей будкой и скворечником к машиностроительным заводам отношения, казалось бы, не имеет. Но, с другой стороны, на каждом предприятии приходится нарезать и раскраивать доски и стальные листы, кабель и проволоку. И если у плотников и мальчика отходов не осталось, то инженерам МТС совместно с технологами и конструкторами есть еще над чем подумать.
ПЛАТИТЕ В КАССУ
Что мы имеем сейчас? На каждом заводе свой заготовительный цех. Вот гигантские ножницы, способные «перекусить» стальной пруток толщиной 168 с карандаш «Великан». Рядом — мо¬
гучая «челюсть»-гильотина. Вставишь в эту челюсть лист толщиной толще самого толстого бутерброда, нажмешь на педаль — «грымм-кррахх» — и лист раскушен на половины. Здесь — станок, он стальные прутки распрямляет, там — другой, который загибает. А где-нибудь в сторонке — отходы. Для изготовления продукции на данном заводе эти обрезки уже использовать невозможно.
А еще бывают заготовительные участки прямо в цехе. Они маломощные, оборудование на них старое, изношенное, потому что современные высокопроизводительные и дорогие станки держать невыгодно — вряд ли они будут загружены в полную силу. Участок маломощный, а гора отходов растет.
А ведь есть и другие заводы. Может быть, даже неподалеку, может быть, просто эти два предприятия разделяет забор. Найдется и такой, что делает свои «скворечники». Для него те отходы, о которых мы говорили, — отличный полноценный материал. Поэтому работники МТС считают, что выгоднее раскрой и заготовку металла для нескольких заводов производить в одном месте.
Пусть это будет специализированный завод. Здесь раскраивают металл, заготавливают другие материалы — и только. Очень узкая будет специальность у завода. И пусть он подчиняется Управлению материально-технического снабжения. Здесь можно смонтировать самое современное оборудование: заказов много, покупать такое оборудование выгодно.
А заказчикам?
Вам нужны для выпуска продукции квадратные заготовки? Пожалуйста, нарежем тут же из стали весом в одну тонну. Будьте добры, платите 5 рублей. Что, раньше, когда раскраивали на своем заводе, обходилось в 10—
11 рублей? Вполне возможно, зато теперь — экономия. Кстати, и отходы удалось сократить почти в пять раз. Выигрыш обоюдный.
КГС И КОНВЕЙЕР
УМТС Ленинградского района предложило предприятиям перейти на комплексное гарантированное снабжение (КГС). Не строить на своих территориях огромные склады, не содержать «карликовые» заготовительные участки, а передать заготовительные функции базам УМТС. Работники снабжения уже наладили нарезку кабеля, металлических тросов, раскрой металлопродукции, организовали прокат приборов. В будущем этот круг услуг намечено расширить.
Вот вы узнали о сокращении отходов, об экономии материалов. А ведь снабжение имеет еще не одно преимущество.
О запасах мы уже говорили подробно. И о том, что сокращение запасов выгодно. Размер их можно сократить при КГС. Действительно, зачем держать десятки тонн металла на складах предприятий, если можно получать комплект на неделю, прошедший уже предварительную обработку ? Или даже на один день.
С централизацией мы как бы увеличиваем длину производственного конвейера, включая сюда и снабженче¬
скую организацию. Но такое удлинение очень выгодно — повышается надежность, безотказность нашего конвейера.
*
. Вот вы листаете этот сборник. Правильно, над ним работали и автор, и редактор, и художники. На фабрике «Детская книга» над сборником трудились наборщики, печатники, другие рабочие-полиграфисты. Все правильно.
А инженеры материально-технического снабжения? Без них мы никак не обошлись. Все машины на фабрике — это сначала детали и узды, поступившие на сборочный конвейер машиностроительного завода. А еще раньше — это металл, литье и прокат, а еще раньше — руда. А бумага для сборника? А краска? Служба МТС— она всюду и везде.
Придет время, и вы будете каждое утро отправляться не в школу, а на заводы, строить станки, тракторы, космические ракеты. Но какой бы ни была ваша будущая профессия, вы окажетесь в постоянном контакте с работниками материально-технического снабжения.
В. Снегов
170
САМАЯ ОБЫКНОВЕННАЯ ЭКСПЕДИЦИЯ
Продолжить изучение и освоение космического пространства, расширить исследования по применению космических средств при изучении природных ресурсов Земли, в метеорологии, океанологии, навигации, связи и для других нужд народного хозяйства.
Из «Основных направлений развития народного хозяйства СССР на 1976—1980 годы, утвержденных XXV съездом КПСС».
Это был первый пилотируемый старт десятой пятилетки.
Страна жила обычной жизнью. Люди пахали поля, строили гидроэлектростанции, возводили новые города. Люди просто работали. И двое из этого человеческого братства работали тоже. Только не на Земле, а в Космосе. Они ушли в этот странный мир, лишенный тяжести, на долгих сорок восемь земных суток, и преподаватели Центра подготовки ставили в журналах против их фамилий непонятное «ком.», и это слово вполне объясняло причину отсутствия Бориса Волынова и Виталия Жолобова. Двое находились в космической командировке.
Орбитальная научная станция «Са- лют-5» — конечная точка их путешествия — кружила над планетой в автоматическом режиме. Астролетчики еще не видели лаборатории, когда на «Салюте» включился радиомаяк, «Союз-21» принял его сигналы, развернулся стыковочным узлом на станцию. Космонавты пристегнулись привязными ремнями, застыли в креслах, вглядываясь в циферблаты приборов и сигнальные табло.
— Расстояние до станции пятьсот метров, — начал отсчет Борис Волы- нов. — Скорость сближения — три метра в секунду.
— Поняли, «Байкалы», — ответил Центр. — Все идет нормально.
— Расстояние — четыреста. . .
— Триста. .
— Двести. .
— Сто! Включаем ручное управление!
—■ Осталось двадцать метров! — перешел на связь Жолобов. — Десять. . . Пять. . . Три. . . Есть захват!
Виталий Жолобов прильнул к иллюминатору и, не отрываясь, смотрел на свою самую первую небесную лабораторию. Он шел к ней долгой дорогой. Как всякая настоящая дорога, она начиналась где-то в далеком детстве.
В крохотном селе Збурьевка на берегу лимана. Волны там, словно птицы, ходили стаями, садились на берег, и за молом яростно звенел ветер. В селе все жили морским промыслом. Рыбаками и моряками были все в роду Жолобовых. И Виталий тоже грезил дальними странствиями и морской судьбой.
Но моряком ему стать было не суждено: в военкомате, где обещали дать направление в морское училище, могучий капитан второго ранга, оглядев щуплого паренька, что-то долго говорил о врачах, которые стали ко всему придираться, и о том, что мест в училище нет и, видимо, не будет.
Огорчение это было ужасное. Маль¬
чишка, подумав немного, поступил в Азербайджанский институт нефти и химии. Учился. Поднимал по утрам пудовые гири. Играл в волейбол. По воскресеньям на весь день уходил на веслах или под парусами далеко в море. Получив диплом инженера, пошел служить в армию. Уже начал свыкаться с мыслью о земной работе, как вдруг полетел Гагарин! Первый землянин стартовал в Космос! В тот же день Виталий написал рапорт с просьбой принять его в отряд космонавтов. Два года ждал вызова. Ждал каждый час, каждое мгновение.
Вызов пришел. Океан, не окаймленный линией материков, безбрежный и бесконечный океан с меридианами
Виталий Жолобов и Борис Волынов — экипаж космического корабля «Союз-21».
далеких звезд и галактик, ждал своего моряка. И моряк готовился к плаванию. Изучал десятки новых предметов. Тренировался. Прошел через адские перегрузки центрифуг, безмолвие сурдокамер, разряженную атмосферу барокамер. Был дублером бортинженера станции «Салют-3», в июне 1976-го причалил к долговременной орбитальной научной станции «Салют-5».
— Подсвечена наша красавица на фоне Земли. — Виталий Жолобов, как завороженный, глядел в иллюминатор.
— Понимаем ваше состояние, «Бай- кал-два»,—ответил Центр.—Еще раз поздравляем с успешной стыковкой. Ваша программа. . .
*
В космосе начинались орбитальные будни. Тщательно сверяясь с контрольными таблицами, астролетчики проверили работу всех систем, герметичность стыка, провели необходимую консультацию с Землей. Центр подтвердил: по данным телеметрии на борту все в норме.
— Открыть переходной люк! — приказал Борис Волынов.
Командир был ветераном отряда. В 1969-м стартовал на «Союзе-5», работал на первой в мире ЭКС — экспериментальной космической станции. Она была не такой огромной, как нынешняя, и не такой комфортабельной. И переходного люка на ней не было. Космонавты Евгений Хрунов и Алексей Елисеев, облачившись в скафандры, вышли тогда прямо в открытый космос и, цепляясь за специальные поручни на обшивке, перешли от «Союза-5» к «Союзу-4». Путь в несколько метров занял у них почти час. И Борис Волынов один, наверное, знал, сколько мужества, воли, силы, нервов отдали его друзья тому переходу.
Теперь, спустя семь лет, все было иначе. Бортинженер открыл люк, и астролетчики легко и естественно по- 172 пали внутрь станции. Но за этой есте¬
ственностью и простотой стоял весь прежний опыт пилотируемых полетов. Сотни экспериментов. Титанический труд конструкторов. Они создали исследователям космоса самые комфортабельные условия для долгой работы вдали от планеты людей, для длительной борьбы с невесомостью.
— Ух ты, — Виталий Жолобов плавал в рабочем отсеке, словно рыба в аквариуме, — и аромат здесь совсем другой.
— Приступаем к расконсервации оборудования! — сухо приказал командир.
Они знали станцию, как опытный музыкант знает свой инструмент. Знали каждый выступ и изгиб небесно- голубой декоративной обшивки. Каждый из тысячи трехсот приборов и агрегатов. Каждую кнопку и тумблер. У них был настоящий жилой дом: длина комплекса вместе с транспортным кораблем составляла более 20 метров. Наибольший диаметр — 4,15 метра. Вес — 25 тонн. Внутренний жилой объем—100 кубических метров. В этом доме они трудились и жили.
Где-то в пространстве, рядом со станцией и за тысячи километров от нее, на других высотах и орбитах кружили над Землей автоматические космические аппараты. У каждого была своя задача. Но все вместе они входили в единую глобальную систему, работающую для нужд народного хозяйства страны. Это была повседневная, будничная работа. Спутник серии «Космос», например, «заметил»: Северный Ледовитый океан от острова Врангеля до Берингова пролива очистился ото льда. Немедленно сообщил об этом на Землю. Караваны судов на месяц раньше обычного пошли по Северному Морскому пути. Увеличение сроков навигации позволило перевезти дополнительно тысячи тонн грузов.
Спутники помогали штурманам океанских лайнеров прокладывать самые оптимальные курсы — «справки», вы-
данные с орбиты, позволяют морякам сокращать длительность рейса на 45 минут в сутки. Для 20 тысяч судов ежегодный экономический выигрыш от такой информации составляет 150 миллионов долларов.
Спутники предупреждали землян о тайфунах, ураганах, наводнениях. По данным Национальной академии наук США эффект от заблаговременного оповещения об опасности составляет 350 миллионов долларов в год.
Через спутники связи без всяких проводов велись телефонные разговоры.
Спутники транслировали на наземные станции системы «Орбита» чернобелые и цветные передачи Центрального телевидения: вся страна была охвачена сетью космического телевизионного вещания. Чтобы решить эту проблему чисто земными средствами, потребовалось бы 5000 телевизионных башен высотой 100 метров, 1000 башен высотой 300 метров и 700 башен высотой 500 метров. И около каждой пришлось бы возводить студии, аппаратные. На такую стройку ушло бы лет сорок. Лишь в XXI веке могли засветиться экраны телевизоров в дальних
После учебного «приводнения».
173
уголках нашей огромной страны. Выручили спутники.
Много профессий было у автоматических космических помощников. Они работали астрофизиками, геологами, связистами, метеорологами, астрономами. Изучали далекие планеты, трудились на Луне. Но даже самые «умные» из них не могли полностью заменить человека, pf люди уходили на орбиту. Старты на одиночных космических кораблях были первой глубокой пробой. Земляне создали огромные небесные лаборатории, оснастили их самыми современными приборами. Один месяц работы такой станции в космосе приносит человечеству столько знаний, сколько все ученые прошлого века накапливали в течение 70 лет!
Специалисты подсчитали: экономический эффект экспедиции Петра Кли- мука и Виталия Севастьянова, работавших на «Салюте-4», составил около 50 000 000 рублей! С борта ОКС космонавты обнаружили три мощных геологических разлома на Памире — они учтены проектировщиками при размещении каскада плотин на реке Вахш. Обработка космических снимков помогла быстро и грамотно спланировать территориально-промышленный комплекс по трассе БАМа. Снимки полуостровов Мангышлак и Бузачи, сделанные из космоса, зафиксировали 57 новых структур, перспективных для поиска нефти и газа. Но это только начало. В перспективе использование орбитальных станций в сельском и лесном хозяйстве даст для одной страны экономический выигрыш в 840 миллионов долларов в год. В геологии и гидрологии — 2500 миллионов. В океанологии, рыболовстве, морском судоходстве — 3500 миллионов. Так что освоение космоса — дело рентабельное. Борис Волынов и Виталий Жолобов это хорошо знали. Они были обыкновенными рабочими Космоса.
— Трудимся очень напряженно,— 174 передал в одном из сеансов связи Ви¬
талий Жолобов. — Программу полета выполняем полностью.
Глубокий вакуум и невесомость открывали перед исследователями фантастические возможности. В космосе можно было творить настоящие чудеса. Скажем, смешивая расплавленный металл и керамику, легко получить однородный сплав: операция, абсо¬
лютно невозможная на Земле. Материалы с большим удельным весом тут оседают на дно печи, а легкие всплывают. Если в тот же расплавленный металл впрыснуть пузырьки воздуха или газа — получится пенометалл.Материал, похожий на губку, не тонущий в воде, не горящий в огне, легче алюминия и прочнее стали. Даже с обычным пластиком в космосе происходят чудеса. Стоит его выпустить под давлением из баллончика, и пластик вспенится. Образуется вспенивающаяся пластмасса. Ее можно использовать для защиты космических кораблей и станций. Такой обшивке не страшны даже метеоры — вспениваясь, удивительный материал мгновенно залатает пробоину.
— Сейчас я покажу, как мы делаем шарики,—сказал Виталий Жолобов.— Те самые, без которых не работает ни один подшипник.
Космонавт включил прибор с загадочным названием «Сфера». Металлическая заготовка размером с кончик карандаша выдвинулась из специального магазина и поползла в керамическую трубку — своеобразную плавильную печь. Из печи уже расплавленный металл небольшими капельками выталкивался в лавсановый мешочек. К моменту соприкосновения со стенками мешка «капельки» успевали затвердеть. Получались обыкновенные. . . шарики.
— На Земле процесс производства этих шариков невероятно трудоемкий, — объяснил бортинженер. — Заготовка проходит одиннадцать операций, прежде чем превратится в сферу. В невесомости все проще. Жидкий металл тут сам принимает сферическую
Одно из путешествий за океан. Бортинженер «Союза-21» Виталий Жолобов в Музее космической техники в Канаде.
форму. Так что сегодня мы уже отрабатываем на орбите первые контуры космических заводов завтрашнего дня — электронных, шарикоподшипниковых, оптических.
Каждый эксперимент в космосе пополнял копилку человеческих знаний. Астролетчики исследовали процессы плавления и затвердевания металлов в невесомости, изучали «поведение» жидкости, выращивали кристаллы. Основной смысл всех технологических экспериментов — выход в земную промышленность, отработка «черновых» вариантов промышленности космической. Медицинские и биологические эксперименты, наоборот, сводились к изучению влияния космической среды на организм человека и животных, на рост и размножение растений: нельзя
отправлять экспедиции на Марс, нельзя строить за пределами планеты сложные инженерные сооружения, если человек не будет знать, как космос влияет на живую клетку, какие процессы в ней происходят.
Задача эта сама по себе настолько масштабна и сложна, что силами одной экспедиции ее не решишь. Эта вечная задача будет решаться всегда — на всех кораблях и станциях. Но продолжая, например, известные опыты с мухами-дрозофилами, экипаж «Салюта-5» не дублировал уже полученные результаты, а дополнял их новыми данными. Как приспосабливаются насекомые к новым, необычным для них условиям? Какие изменения произойдут в их наследственном аппарате через 48 суток полета? Ученые 175
этого пока не знают. Не знают ученые наверняка и что будет, если заряженные частицы космической радиации попадут на живой объект. В общем известно: след частицы представляет цепочку из пораженных тканей. Но каковы последствия этого поражения? Чтобы узнать это, Борис Волынов и Виталий Жолобов подвергли семена различных растений космической «бомбардировке». Они следили за аквариумными рыбками, поддерживали в термостате необходимую для развития икринок температуру, фотографировали ростки креписа.
Дни на станции были заполнены до предела. Измерялась яркость атмосферного и сумеречного горизонта Земли в различных участках оптического спектра и при разных углах погружения Солнца за линию горизонта — это нужно, чтобы знать о степени загрязненности атмосферы промышленными выбросами. Исследовалась картина спектра излучаемых участков земной поверхности — по ней можно будет судить о стадии созревания злаков и даже «прикинуть» урожай, о насыщенности почвы влагой, о наличии в морской воде планктона и, следовательно, промысловых рыб. Велась планомерная съемка территории нашей страны несколькими фотоаппаратами — это необходимо для составления самых точных карт, для выявления залежей полезных ископаемых. Самая важная для человечества звезда — Солнце — изучалась с помощью инфракрасного телескопа. Ученые хотят понять механизм разогрева солнечной короны, прояснить проблему солнечно-земных связей, от состояния которых зависит распространение радиоволн, погода, здоровье и даже настроение жителей Земли.
Космические восходы и закаты стремительно сливались на орбите в обычные земные сутки. И все острее, до боли, астролетчикам не хватало простого дуновения ветерка, шума стадионов, уличной сутолоки, тесноты метро.
176 Не хватало всего того, чем они жили
на своей голубой планете: сказывалось отсутствие привычных раздражителей нервной системы. Они были готовы к «дефициту» впечатлений и боролись с этой неизбежной пока звездной болезнью как могли. Слушали музыку, записанную на магнитофон. Перечитывалй Пушкина и Николая Островского. Заказывали через специальное информационное устройство цветные кадры подмосковных пейзажей, изображения животных. Подолгу рассматривали фотографии родных и близких.
— Знаешь, — как-то долго не мог заснуть командир. — Когда приземлимся, когда выйдем из корабля, я лягу на землю, обниму ее и поцелую. А потом буду дышать воздухом и запахом пшеницы.
— Космос учит любить и беречь Землю, — задумчиво ответил бортинженер. — Вернувшись, я никогда не смогу обидеть ни одной птахи, ни одной букашки. Они — наша жизнь.
*
Семь долгих недель Борис Волынов и Виталий Жолобов работали на борту долговременной орбитальной научной станции «Салют-5». Они провели сотни исследований и экспериментов. Когда их командировка закончилась, в спускаемый аппарат «Союза-21» перекочевали выращенные в космосе кристаллы, контейнеры с приборами, фотопленкой, магнитными записями, медицинскими и биологическими пробами. Разжались захваты, стягивающие станцию и транспортный корабль, включились двигатели отвода, и «Союз» начал медленно отходить от звездной пристани. Астролетчики, не отрываясь, смотрели в визирное устройство. Их красавица станция, на которой они провели столько трудных и прекрасных дней, сверкая крыльями солнечных батарей, уходила все дальше в чернильную темень Космоса.
Планета людей ждала своих посланцев. И планета людей готовила новые каравеллы для космических далей.
Ю. Коптев
взгляд с высоты
В 1856 году француз Надар сделал фотографический снимок Парижа из корзины воздушного шара. Но в те годы никто не понял важности этого события— публика только посмеялась над фотографом. А вот через пять лет «взгляд с высоты» был уже оценен по достоинству. Полученные с воздушного шара снимки осажденной крепости
Ричмонд помогли североамериканцам увидеть перегруппировку войск южан.
Прошло еще несколько лет, и в 1891 году немецкий изобретатель Ро- рман, поняв всю перспективность снимков, сделанных с воздуха, предложил способ их получения «при помощи снарядов и ракет». Суть предложения была проста: снаряд или ракета поднимали камеру ввысь, откуда она, спускаясь на парашюте, делала снимки.
Идея Рормана была реализована лишь в 1906 году. В Мюнхенском музее истории хранятся два снимка, сделанные с высоты 600 и 800 метров.
1(1 хотя они далеки от совершенства — на них едва можно разглядеть крошечные домики пригородного поселка, — начало фотографированию с высоты было положено. . .
Вряд ли кто из нас, укладываясь спать вечером 11 апреля 1961 года, мог подумать, что следующий день войдет в историю: наш соотечественник Юрий Гагарин, вырвавшись из объятий земного притяжения, совершит первый в мире орбитальный полет! Об этом мы могли только мечтать или читать в фантастических романах.
Некоторые зарубежные специалисты сравнили этот прорыв в Космос с Великими географическими открытиями XV века. Но тут с ними можно поспорить. В те далекие времена мореплаватели изучали «колыбель человечества» — Землю. Человек же получил возможность осмотреть свою планету с «заоблачных высот». И его глазам открылось многое, что ранее было скрыто — человек как бы заново увидел свою планету.
Впоследствии Гагарин вспоминал, что с высоты в триста километров освещенная Солнцем поверхность Земли видна очень хорошо. Он видел облака и их легкие тени, которые ложились на моря, леса и поля. Были хорошо различимы берега континентов, острова, крупные реки. Пролетая над 177
12 Хочу всё знать
нашей страной, он отчетливо видел квадраты колхозных полей. . .
Необычны краски Земли! Уже с первых полетов поразили они космонавтов. И с каждым новым запуском они не могут скрыть своего восхищения. Огромные территории сибирских лесов, по словам Владимира Аксенова, выглядят не зе\еным!и и желтыми, а коричневыми. Океаны и моря не синими, а зелеными, особенно в прибрежной части. И лишь горы не изменяют нашим представлениям: среди белоснежных шапок видны чуть голубоватые языки ледников.
Эта многокрасочность не только удивляет глаз, она несет с собой огромную информацию. Вот почему космонавты не просто смотрят на Землю — они исследуют ее. Первые космические снимки были сделаны Германом Титовым с корабля «Восток-2». Он отснял облака, некоторые атмосферные явления, поверхность планеты. Затем фото- и киносъемки стали обязательной частью исследований во всех пилотируемых полетах. Начинают создаваться специальные фото- и кинокамеры, разрабатываются методики работы с ними.
Первыми воспользовались услугами космической техники метеорологи. Успешно используют снимки,полученные с околоземных орбит, геологи, ученые, изучающие Мировой океан и водные рессурсы. Космические снимки применяются при составлении топографических, геологических, почвенных и других карт. Разрабатываются методы изучения растительного покрова Земли, позволяющие периодически получать снимки с больших территорий. А это важно для сельского хозяйства, где необходимо следить за состоянием урожаев, за ходом посевной и уборочной кампаний.
В 1976 году состоялся первый полет, главной целью которого было исследование природных ресурсов нашей планеты и контроль за состоянием окружающей среды.
178 Но как космонавт может заменить
труд «великих бродяг» — геологов, как он может помочь ученым, делающим необычайно нужное дело, следить за чистотой на нашей плане/ге? Здесь могут помочь методы наблюдений с больших расстояний — дистанционные методы.
Уже несколько столетий ученые при помощи различных методов исследуют космос с Земли. Теперь насту- пид черед создать^ «астрономию наоборот» — посмотреть в обратном направлении, с космических высот на свою планету. Искусственные спутники Земли, космические корабли и орбитальные станции летают на расстоянии в несколько сотен километров от ее поверхности, а межпланетные станции даже до сотен тысяч. Почему бы им не поставлять сведения о нашем доме, несущемся во Вселенной?
Техника таких исследований основана на свойстве всех предметов отражать солнечный свет или самостоятельно испускать электромагнитное излучение с длиной волн от тысячных долей миллиметра до километровых. Каждый объект наделен своим собственным «спектральным почерком». По нему можно определить виды растительности, количество воды в почве — ее излишки или недостаток, ее засоленность и многое, многое другое.
Больше всего сведений дает диапазон видимой части спектра. Космонавт, наблюдающий Землю невооруженным глазом, многое может рассказать ученым. Но его показания будут носить сугубо личный характер, зависеть от его наблюдательности.
Что же бросается в глаза?
Поражает воображение разнообразие облаков. Какие только причудливые формы не имеют они! Хорошо видны с высоты грозы, полярные сияния. На фоне южных морей и заливов часто можно увидеть желтовато-бурые пылевые облака. В океанах и морях легко отличить чистую воду от серожелтых и красно-коричневых мутных речных и сточных вод. Можно различить отдельные плавающие айсберги.
Даже ненаметанный глаз с высоты легко отличит лесные массивы от безлесья, зеленые луга от пашен, степей, пастбищ и полупустынь.
У «взгляда с высоты» есть и еще одна особенность: он проникает
вглубь. Космонавт Виталий Севастьянов вспоминает, что во время полета на корабле «Союз-9» он неоднократно наблюдал рельеф дна в прибрежных районах. За много километров от берегов сквозь толщу морской воды прослеживаются устья таких рек, как Нил, Амазонка, видно, как постепенно, уступами спускается в океан южноамериканский континент.
Можно наблюдать строение дна и с самолетов. Но в этом случае наблюдениям мешают волны, рябь поверхности морей. С космических же высот
они помехой не служат и видимость улучшается.
Но достаточно ли наш глаз остер, чтобы вести наблюдения из космоса? Говорят, что орел видит гораздо дальше, чем человек. Может, это и так, но человек видит больше, так как он может анализировать увиденное. Кроме того, наше зрение не так уж и слабо. Многие космонавты заметили, что в начале полета они видят меньше, чем в конце. Так, Севастьянов говорит:
... В первые дни я мало что различал с космической высоты. Потом стал замечать суда в океане. Затем суда у причалов. В середине полета обнаружил поезд, подходящий к мосту. Первое время возле дороги виднелись какие-то квадратики. Через несколько дней заметил, что это приусадебные 179
12*
участки. Вскоре стал различать, какие из них вспаханы, а какие нет. В конце полета уже видел постройки на этих участках».
Почему так происходит? Во-пер- вых, с непривычки трудно ориентироваться в незнакомой наземной обстановке. А во-вторых, сказываются и эмоции, ведь космонавту трудно сразу освоиться с полетом. Может, и сами условия полета как-то влияют на остроту зрения. Пока об этом трудно что-либо сказать определенно.
Казалось бы, все хорошо. Но простые наблюдения требуют от космонавта точного и ясного изложения увиденного, его оценки. А все это требует определенных знаний, специализации. И не зря космонавт Виталий Севастьянов записал в бортжурнале: «Космонавту нужны знания более глубокие, чем у меня в области метеорологии и географии. Особенно для длительных орбитальных станций».
Гораздо больше может поведать беспристрастная фотография, сделанная с космических высот. И пусть отсутствует эмоциональный рассказ об увиденном, зато в руках у специалистов появляется документ, который можно тщательно проанализировать, обсудить с коллегами сделанные на основании снимка заключения.
Как-то американский ученый Карл Саган решил посмотреть на Землю глазами жителей иных миров. Для этого он взял снимки, сделанные со спутников «Тирос» и «Нимбус», и попытался отыскать на них следы жизнедеятельности людей. Он увидел интересные облачные образования, в просветах между которыми была видна наша планета. «Но даже когда области, изображенные на снимках, относились к тем районам Земли, где население и растительность всего гуще, — пишет Саган, — при самом тщательном изучении на них не видно ни малейшего признака жизни».
«Разумной жизни на Земле нет»,— мог бы заключить на основании этих снимков инопланетянин. Но, как вы
увидите в дальнейшем, это были бы поспешные выводы. Дело в том, что эти снимки сделаны давно. С тех пор техника космического фотографирования ушла далеко вперед. Поэтому такое заключение можно рассматривать лишь как некий исторический курьез.
Сейчас фотографирование — один из главнейших методов дистанционного изучения планеты. Снимок может рассказать очень много: он охватывает большую территорию и в то же время позволяет увидеть необычайно мелкие предметы. В принципе можно добиться того — и современная техника позволяет это сделать, — что на фотографии, сделанной с космической орбиты, будут видны детали одежды отдельного пешехода.
Есть и еще одно преимущество у фотографических снимков — они дают возможность количественно оценивать те или иные объекты. Для этого нужно измерить плотность, почернение различных областей снимка, если он черно-белый, или провести исследование цветности. А если снимать так, чтобы каждый последующий снимок перекрывал предыдущий, то можно получать объемные, стереоскопические фотографии, что позволяет определять размеры изучаемых объектов не только на плоскости, но и в пространстве.
Можно вести с орбиты и телевизионную съемку. Она удобна тем, что здесь не надо доставлять на Землю отснятую пленку — вся информация передается при помощи радиосигналов, которые удобно принимать, записывать, хранить и обрабатывать на электронно-вычислительных машинах. Бортовая аппаратура «запоминает» объекты съемки и считывает их во время прохождения спутника над приемной станцией. Там сигналы воспроизводятся на экранах телевизоров, откуда делаются снимки, которые и ложатся на столы исследователей.
Удобство телевизионной съемки заключается еще и в том, что сведения
могут поступать непрерывно, так как камера может работать постоянно, не выпуская планету из виду, и фиксировать любые изменения снежного или ледяного покрова, пылевых бурь, может регистрировать ход сельскохозяйственных работ.
У нас в стране первые телевизионные съемки производились со спутников Земли «Космос», а сегодня телевизионные системы «Метеоров» дважды в сутки передают метеорологам полный обзор всего земного шара.
Можно вести съемку и в инфракрасной области спектра. Инфракрасное излучение — это тепловое излуче ние, следовательно, все предметы, имеющие различную температуру, будут отличаться друг от друга на снимках. А раз так, то, значит, съемку можно производить ночью, ведь тепло все предметы отдают круглосуточно.
Когда еще с самолетов на инфракрасной пленке были получены первые снимки, ученые были озадачены. И не тем, что цвета на них были не натуральными, — ведь это тепловое лучи рисовали портрет местности, — а богатством цветовых оттенков. Вот поле, но оно голубое. А лес пестрый: желтый, красный, коричневый, голубой. Чтобы разобраться во всем этом многоцветье, следовало создать «словарь», узнать, что какой цвет обозначает.
Началась кропотливая работа по расшифровке так называемых «ложноцветных» фотографий. Все детали снимков следовало «привязать» к натуральным объектам — то есть взять снимок, ходить с ним по местам, которые были отсняты с высоты, и отождествлять детали. Это была очень трудоемкая работа, но зато многое стало понятным.
Спасаясь от перегрева, лиственные деревья интенсивно отражают солнечные лучи. Хвойные — меньше. Поэтому яркость в этих лучах для различных пород деревьев различная. На снимках они видны в разных цветах. Анализируя снимки, можно
сказать, какой виден лес: березовый, сосновый, осинник. Кроме того, здоровые и больные деревья отражают солнечный свет по-разному — больные деревья, как и люди, имеют более высокую температуру. Хорошо различимы и области, где деревьям не хватает воды.
Вот черно-белый снимок, сделанный в видимом свете. На нем видны лесные массивы, ниточки дорог и тропинок. Но где какие деревья? Этого по снимку сказать нельзя. На ложноцветном снимке сразу видно — это не дорога, а заросшая травой просека. Деревья — лиственные. Рядом с лесом колхозное поле. Здесь пашни тоже другого цвета, чем стерня. Вот как много сказал снимок.
Фотографирование в инфракрасных лучах можно сравнить со спектральным анализом: подобно тому, как' химический элемент дает свою линию в спектре, каждый оттенок на снимке может рассказать специалисту о многом. Поэтому и не удивительно, что космонавтика взяла этот метод на вооружение.
Возможности инфракрасной фотографии необычайно широки. Раз она фиксирует тепловые лучи, то на снимках можно увидеть выход теплых подземных вод. Различить даже — пресная вода или соленая, увидеть болота и источники. В районах, где есть вулканы, видны выходы горячих га-
зов или магмы, а на далеком севере — залегание вечной мерзлоты. На снимках, сделанных из космоса, можно разглядеть подземные пещеры, глубоко залегающие очаги торфяных пожаров. А уж о лесных пожарах и говорить нечего—их границы видны очень четко, даже несмотря на закрывающий их густой дым. Полезны эти снимки и для рыбаков: в океанах можно наблюдать скопления рыб.
Есть еще диапазон радиоволн. Здесь можно получать совершенно иные сведения. Например, радиоволны рассказывают о шероховатости земной поверхности — чем больше неровности, тем излучение сильней. Ровный густой растительный покров дает одно изображение, с проплешинами — другое. Радиоволны могут поведать даже о подстилающей поверхности леса, закрытой деревьями. А короткие волны дают возможность исследовать не только земную поверхность, но и заглянуть до трех метров вглубь.
ч Радиоволны всепогодны. Для определенного диапазона коротких, «тепловых» волн облачность не помеха. Они проникают через облачные плотные покровы, даже не замечая их. А это очень важно при ведении ледовой разведки, так как позволяет определить скрытую облаками границу паковых льдов, отличить свежевыпавший снег от старого, увидеть рубежи заснеженных территорий.
Первая съемка в микроволновом диапазоне проводилась на искусственном спутнике «Космос-243». Тогда удалось различить границы влажного и более сухого воздуха над океаном. А такие карты нужны метеорологам для составления прогнозов погоды. Сейчас их можно получать практически в любой момент.
Есть при этом виде работ и недостатки — большой вес аппаратуры, да и энергии она потребляет многовато.
Как видите, получать портреты 182 Земли можно в различных областях
спектра. На какой же остановиться, ведь одни объекты лучше фотографировать в видимом свете, другие — в инфракрасных лучах? Каждый вид съемки снимает с Земли очередную маску, и она предстает перед исследователями в ином обличье.
Ответ напрашивается сам собой. Чтобы увидеть большое число деталей, надо поставить Землю под «перекрестный допрос» — производить съемку сразу же в нескольких узких участках спектра электромагнитного излучения, в узких зонах.
В нашей стране многозональная съемка в целях исследования земных ресурсов началась давно. Еще на первой орбитальной станции «Салют» космонавты Георгий Добровольский, Владислав Волков и Виктор Паца- ев проводили фотографирование на особо чувствительную пленку. Материалы их работы, доставленные на Землю, позволили ученым по достоинству оценить возможности космической съемки.
Затем на кораблях «Союз-12» и «Союз-13» отрабатывалась методика фотографирования в различных зонах спектра. Василий Лазарев и Олег Макаров представили ученым около ста фотографий, сделанных в различных зонах спектра. По снимкам побережья Каспия были уточнены рельеф и характер подводной растительности прибрежной мелководной зоны, составлена карта засоленности почв в районе полуострова Мангышлак и Бузачи, там же выявлены структуры, перспективные для поиска нефти и газа.
Во время следующего этапа — полета космического корабля «Союз-16»— исследовалась лишь одна из наиболее интересующих ученых зон спектра. И выбор не обманул: эта зона оказалась очень перспективной при изучении растительности и почв, для определения загрязнений водоемов и так далее.
Так постепенно в ходе экспериментов отбирались нужные «окна». Ре-
шалась и другая задача — соединения нескольких аппаратов в один, чтобы сразу же, одновременно снимать один и тот же участок Земли в нескольких диапазонах. Для этого конструировались камеры с несколькими синхронно работающими объективами, снабженными светофильтрами. Подключались к съемкам и телевизионные системы.
Одной из первых была разработана трехзональная система. Ее использовали для определения состояния посевов. Полученные результаты обнадеживали ученых. Удалось отличить участки здоровых посевов от больных, хотя на глаз больные растения ничем не отличаются от здоровых и пораженный участок замечают обычно лишь тогда, когда посевы уже начинают гибнуть. Можно было различать горные породы разного минералогического состава, отличать влажные почвы от сухих, мутные воды от чистых.
Особенно интересной многозональная съемка оказалась для получения цветных фотографий. Для этого складывались изображения в нескольких спектральных интервалах, получающиеся при этом снимки намного превосходили обычные цветные.
Так как разные объекты лучше видны в различных областях спектра, то фотографии получают в условных цветах, облегчающих расшифровку снимков. Для этого в наземной лаборатории снимки превращают в серию черно-белых изображений для каждого из спектральных участков. Затем из этих фотографий, придав каждому диапозитиву свой условный цвет, можно синтезировать цветные снимки. И тогда желтая нива и песок, зелень леса различных пород в разных зонах на синтезированных снимках, полученных в условных цветах, будут иметь различные оттенки и интенсивность окраски.
Собранная со спутника или космического корабля информация начинает обрабатываться уже в ходе ее
поступления. Все срочные сведения, то есть сведения о лесных пожарах, наводнениях, циклонах и тайфунах, извержениях вулканов, движении лавин, поступают в организации, которые должны знать о надвигающейся опасности, проводить спасательные операции, наблюдать за этими явлениями. Менее срочные материалы после предварительной обработки в виде снимков, карт, таблиц тоже поступают к потребителям, а также в специально создаваемые фонды, откуда в любой момент они могут быть извлечены.
*
А теперь, после того как мы познакомились с многозональным методом съемки, поговорим об эксперименте «Радуга», проведенном космонавтами В. Быковским и В. Аксеновым на корабле «Союз-22».
«Союз-22» — примечательный корабль. На космодроме он побывал дважды. В 1975 году при подготовке к совместному советско-американскому полету «Аполлон — Союз» он был подстраховывающим, дублирующим кораблем. Но все прошло благополучно: стыковка кораблей уда¬
лась блестяще. Запасной корабль «Союз-22» вернулся на место сборки для реконструкции. С него сняли радиомаяки, радиостанцию и антенны для связи с «Аполлоном», вместо стыковочного узла на «макушке» орбитального отсека установили фотокамеру. «Союз-22» был готов к новым космическим путешествиям.
Аппаратуру для фотографирования Земли с космических высот ученые начали готовить заблаговременно.
Еще летом 1974 года советские специалисты совместно с коллегами из Германской Демократической Республики начали первые совместные совещания по подготовке требований к разрабатываемой аппаратуре.
Первым встал вопрос: «А в скольких зонах спектра должен снимать новый аппарат?» В лабораториях 183
Института космических исследований проанализировали спектральные характеристики более чем двух тысяч различных наземных образований. И только после этой огромной работы было решено делать камеру шестизональной. Ее изготовили в ГДР на народном предприятии «Карл Цейс — Йена».
Камера была готова летом 1976 года. Но прежде чем занять место в космическом корабле, камера — ее назвали МКФ-6 — подверглась всесторонней проверке сначала в лабораториях Советского Союза и ГДР, а затем, за три месяца до старта, на самолете-лаборатории. Для этих испытаний была создана специальная аппаратура чуть ли не более сложная, чем сама камера.
МКФ-6 — шестиобъективная скоростная многозональная камера, снаб¬
женная хитроумной автоматикой. Как ни мала экспозиция при съемке, все же за это время «Союз» пролетает в среднем полкилометра. При этом каждая точка на пленке «смазывается» — превращается в линию. Чтобы этого не произошло и снимки были четкими, специальный блок аппара- 184 туры следил за объектом — медлен¬
но,синхронно с пролетом, изменял наклон оси объектива так, чтобы во время экспозиции в поле зрения попадала одна и та же территория. Затем «глаз» аппарата переходил на другую площадку и делал очередной кадр. Интересно, что между кадрами камера не делает просветов — каждый последующий из них захватывает часть предыдущего.
Каждый кадр охватывает огромные площади. На кусочке пленки размером всего 55 на 80 миллиметров умещается около 19 000 квадратных километров земной поверхности. За пять минут фотографируется такая же территория, для съемки которой самолету потребовалось бы два года работы, а наземной партии геодезистов— целых 80 лет!
Получаемую из космоса информацию нужно правильно «прочитать» — разобраться, где что снято. Для этого необходимо составить «библиотеки» снимаемых объектов, например, лесов различного типа и возраста,
здоровых и пораженных болезнью, почв того или иного состава, сухих и влажных, горных районов, водных бассейнов и т. д. Следует также знать, как влияет атмосфера на изображение этих объектов на снимках.
Чтобы составить такие «библиотеки», космонавты проводили съемку полигонов — специально выбранных для этих целей участков с типичными объектами. Причем пять полигонов были расположены на территории ГДР.
Фотографирование над полигонами проводилось одновременно с трех «этажей»: ниже космического корабля летел самолет с аппаратурой, аналогичной установленной на «Союзе», а экспедиционники на земле изучали характеристики почв, растительности, особенности выбранных участков. Сравнив снимки, сделанные с различных «этажей», можно не только отождествлять все сфотографированные объекты, но и устранять помехи, вызываемые атмосферой.
В ходе восьмисуточного полета экипаж корабля полностью выполнил предусмотренную программу. С помощью фотоаппаратуры было получено около 2500 снимков территории СССР и ГДР.
Для обработки фотоснимков создан специальный проектор, позволяющий получать увеличенное в пять раз цветное или черно-белое изображение, с высокой точностью совмещать снимки, полученные в различных диапазонах. Комбинируя светофильтры и интенсивность освещения исходных снимков, можно получать изображения участков земной поверхности как в естественных, так и в условных цветах, когда, как мы уже говорили, наиболее четко видны те или иные детали снимка.
Обработка данных, полученных из космоса, — очень трудоемкая работа, и если информации поступает слишком много, то даже целая армия специалистов не сможет довести их до потребителей в срок. Кроме того,
глаз человека — не очень совершенный инструмент. Дешифровальщик, например, легко отличит сосновый лес от лиственного, но определить на глаз возраст леса не сможет: уж слишком малы цветовые различия на снимках. И здесь на помощь приходит автоматика. Электронно-вычислительная машина быстро отбирает нужную для специалистов информацию, рассортировывает ее по районам, объектам, зонам спектра и так далее. Она может «привязать» полученные фотографии к географической широте и долготе, привести к нужному масштабу, провести предварительную обработку, облегчающую труд дешифровальщика.
*
— Байкал под нами, — звучит из динамиков в Центре управления полетом голос Валерия Быковского.
— Камера работает?—спрашивает Земля.
— Да, все нормально, съемка идет без замечаний. . .
Этот разговор произошел на шестьдесят третьем витке корабля «Союз-22» вокруг планеты. В ходе эксперимента «Радуга» шла съемка Байкальского научного полигона.
Байкал — неповторимое чудо природы. В нем содержится пятая часть всех пресных, самых чистых вод мира. Интересен его животный и растительный мир. Особенно важны окружающие Байкал леса. Исчезни они — и не станет чистейшей воды озера. Несколько лет назад на Байкале началось строительство промышленных предприятий. Стали вырубаться леса. И сразу же начали поступать тревожные сигналы о загрязнении озера. В ответ партией и правительством были приняты специальные постановления о защите озера. За выполнением этого постановления следят многие ученые-специалисты. В эту работу включились и космонавты. Перед В. Быковским и В. Аксеновым стояла задача сфотографировать
Байкал, чтобы потом по полученным из космоса снимкам можно было судить о состоянии озера. Например, на одном снимке — часть Байкала с прилегающим лесным районом. Видно, насколько прозрачна вода в Байкале. Только справа, где впадает река Селенга, светлые полосы — это река приносит в озеро свои воды. Но что в них: ил, песок или загрязнения? В этом специалистам еще предстоит разобраться. И космический снимок должен помочь в этом деле.
Леса занимают больше половины территории нашей страны. Космонавты не только восхищались во время полета «зеленым морем тайги», раскинувшимся внизу, они отсняли большие районы Сибири. Такая съемка необходима для «инвентаризации» зеленого богатства. Проводилось фотографирование и Тугурского залива в Охотском море. Этот район интересовал строителей, поскольку здесь предполагается построить электростанцию, использующую для выработки энергии силу приливных волн.
Снимки, сделанные над Москвой и Киевом, нужны специалистам, работающим в другой области — тем, кто следит за чистотой воздуха над городами.
Такие данные представляют интерес не только для нашей страны с ее необъятными просторами, но и для маленьких государств. Специалисты из ГДР хотели определить загрязненность рек, озер и Балтийского побережья сточными индустриальными водами, выявить вредные примеси в воздухе над густонаселенными районами и промышленными центрами. И эту работу тоже выполнили советские космонавты.
Благодаря более высокому наклону орбиты «Союза-22», корабль мог пролетать над северными районами нашей страны, и после таких витков в бортжурнале появлялись записи о съемках «белых пятен» — мест, еще
никем не зафиксированных на пленку с космических высот.
Ценность полученной из космоса информации велика. Но если бы страны пытались получить ее только своими силами, то это подорвало бы их финансовую систему. Участие в программе «Интеркосмос» дает возможность получать нужную информацию при значительно меньших затратах.
На одной из пресс-конференций, посвященных совместному полету «Аполлон—Союз», космонавту Алексею Леонову один из американских корреспондентов задал вопрос: «Не слишком ли дорого обходятся исследования космоса?»
— Конечно, дорого, — согласился он. — Наверное, и испанской королеве было жалко денег на экспедицию Колумба. Но она дала их. И кто знает, когда бы открыли Америку, если бы королева пожадничала?
В зале раздались аплодисменты. Корреспонденты оценили не только остроумие ответа, но и его сущность. Ведь действительно, с космических орбит мы получаем сведения, которые иными способами получить нельзя. И если бы не космическая техника, то неизвестно, как и когда бы эта информация поступила. Но и сейчас уже космическая фотография дает немалую экономию. Так, на борту «Салюта-4» космонавты Петр Климук и Виталий Севастьянов отсняли более пяти с половиной миллионов квадратных километров территории Советского Союза. По расчетам экспертов, использование в народном хозяйстве сведений, содержащихся в этих снимках, поможет сэкономить пятьдесят миллионов рублей.
А дороговизна — это временно. Ведь с каждым годом космическая техника становится дешевле. Сокращают расходы на автоматы, осуществляющие обработку результатов. И не так уж далеко то время, когда съемка из космоса станет привычным делом, не требующим больших затрат.
А. Антрушин
РАДИОКЛУБ МЛЕЧНОГО ПУТИ
это были моря, потому что издалека вода кажется темной. Значит, на Луне возможна жизнь, и может быть, даже разумная. Кто знает, какие есть там царства, как выглядят селениты? Прошли столетия, и выяснилось, что «моря на Луне сухие, сама же она безжизненна. Это мертвый мир».
А более далекие небесные тела — планеты? В конце прошлого века видный астроном Скиапарелли нанес на карту Марса открытые им «канали» (это итальянское слово означает линии). Но авторы популярных журнальных статей и книг в разных стра-
Я верю во множественность обитаемых миров.
Джордано Бруно
Одиноко ли человечество во Вселенной? Этот вопрос для науки едва ли менее важен, чем вопрос о том,каковы возраст, величина и строение самой Вселенной.
Когда Галилео Галилей впервые навел изобретенный им телескоп на Луну, он увидел хребты, долины, кольцевые горы, кратеры и темные моря. Да,
нах перепутали слова «канали» и «каналы». Они-то и разнесли по всему свету сенсационную весть о том, что найдена сеть прямолинейных искусственных сооружений на красной планете. Журналисты сообщали, что марсиане, видимо, на тысячи километров перегоняют вешние воды для питания своих плантаций и лесов, что в телескоп нельзя, конечно, рассмотреть сами каналы — видны лишь широкие темные полосы. . . Вероятно, это растительность, протянувшаяся вдоль потоков воды.
Увы, как обнаружилось впоследствии, когда автоматические межпла¬
нетные станции передали на Землю фотографии планеты, снятые с близкого расстояния, никаких каналов на Марсе нет, а посадочные отсеки этих станций не нашли и признаков жизни в его каменистых и пыльных пустынях.
ГДЕ ИСКАТЬ РАЗУМ ВНЕ ЗЕМЛИ!
Все планеты Солнечной системы исключаются из списка. Там либо все раскалено, либо заморожено. Ведь для пышного расцвета жизни на планете (в нашем земном представлении о жизни) помимо постоянного умеренного климата (чтобы было не очень жарко и не очень холодно) необходимы жидкая вода и достаточное количество свободного кислорода. На восьми из девяти планет Солнечной системы этих обязательных условий нет.
Однако во Вселенной рассеяно великое множество других солнечных систем. Подумать только, число солнц в нашей Галактике (в том скоплении звезд и космической пыли, на окраине которого находится наше Солнце), по оценке астрономов, превышает 100 миллиардов.
В наиболее мощные телескопы ныне удается наблюдать больше миллиарда других галактик.
Но мы ограничимся поисками космических цивилизаций только в пределах нашей Галактики. Итак, среди 100 000 000 000 звезд плавает в пространстве, возможно, столько же планет.
И бесконечное разнообразие физических и химических условий на них— это чудо-лаборатория для приводы, создающей жизнь.
Возьмем на себя смелость вообразить, что только каждая из сотни планет обрела жизнь. В этом случае планет, на которых зарождалась жизнь, будет около миллиарда. А сколько же среди них таких, где жизнь расцветала настолько, что появились разум¬
ные существа? Понятно, что все наши расчеты совершенно произвольны и никакой точности в них нет. Все условно. И все же мы снова попробуем разделить полученный ранее остаток (миллиард) на 100. Арифметический результат следующий: в
просторах Млечного Пути число цивилизаций может достигать десяти миллионов!
Естественно, если звезды возникают в разное время, если существуют молодые и старые светила, то в одних неведомых для нас мирах жизнь зарождалась раньше, а в других позже, чем на нашей планете. Значит, и цивилизации в Галактике появлялись в разное время. Да и сама продолжительность психозойских эр (тех периодов, в которые развивалась жизнь мыслящих существ) в различных мирах неодинаковая. Это могут быть сотни тысяч и многие миллионы лет. А ведь ограниченность психозойской эры во времени намного уменьшает количество миров, где одновременно с нами обитают далекие «братья по разуму». Эту «мимолетность» психозойских эр по сравнению с историей жизни на планетах вы видите на табличке (на примере земной цивилизации):
Собь
Миллионы лет назад
Рождение Земли 4600
Первые живые организмы 3600
Первые млекопитающие 200
Появление человека 5
Совершенствование техники 0
Видя на табличке «мимолетность» человеческой культуры, мы в третий раз осмелимся применить делитель 100. И тогда на десять миллионов планет, на которых когда-то зарождалась жизнь, в современную эпоху,, может статься, существует только
100000 высокоразвитых космических цивилизаций.
И все они разбросаны в колоссальном объеме звездного острова, именуемого Млечный Путь.
СТРАННЫЙ КЛУБ
Для нас, конечно, больше шансов завязать знакомство с «братьями по разуму», которые далеко опередили землян в науке и технике. Они должны давно освоить межзвездную связь и, следовательно, на Земле надо в первую очередь слушать, о чем говорит космос. Ведь «мудрые цивилизации» могут находиться на расстоянии в сотню и в тысячу световых лет от Солнца. Мы не в состоянии наладить двухстороннюю связь, потому что не дождемся ответов на заданные вопросы. Все, что можно сделать, это быть готовыми с часу на час поймать весточку, подтверждающую существование «корреспондентов», а может быть, даже получить ценное научное сообщение.
И неважно, если телеграмма «с той стороны» начала путешествие во Вселенной еще тогда, когда древнегреческий ученый Клавдий Птолемей сочинял свою знаменитую геоцентрическую систему мироздания.
Если на самом деле есть высокоразвитые цивилизации, способные вести передачи в Галактике, там, возможно, действует «Радиоклуб Млечного Пути». Так романтично было бы назвать радиосвязь между разумными существами, обитающими в разных солнечных системах. Это должен быть очень странный клуб, члены которого живут не одновременно. Они получают послания всегда из прошлого, а посылают сообщения только в будущее, за пределы продолжительности жизни своего поколения. И земные ученые станут членами этого заочного клуба, как только прочтут первую телеграмму из космоса.
Но слишком много звезд в Галак¬
тике, чтобы пытаться вести всесторонний поиск разумной жизни. Куда направить радиотелескопы, в каком направлении вернее услышать заветные позывные?
КАКАЯ ВОЛНА ЛУЧШЕ!
Радиосигналы телескопов, преодолевая безмерные пространства, постепенно рассеиваются, становятся очень слабыми, и чем больше расстояние, тем труднее их опознать в радиошуме космоса. Вот почему специалисты наметили сначала «прослушивать небо» со звезд поближе, со светил, похожих на Солнце (оно породило жизнь на Земле!), и чтобы такие звезды были почтенного возраста. Судите сами: понадобилось несколько миллиардов лет постоянного и равномерного потока солнечной энергии, чтобы на нашей планете из мертвой материи родилось живое вещество, совершенствовались живые организмы, венцом которых стал человек. |
Ученые разных стран за последние два десятка лет направляли свои радиотелескопы на избранные ими звезды.
Приемники настраивались на волны, которые признавались наиболее «общими» для выбора всеми инженерами Галактики.
Особые надежды земляне возлагали на длину волны в 21 сантиметр, что соответствует радиочастоте, на которой излучает энергию атом водорода. Этот газ заполняет всю Вселенную.
И как не поверить, что любое высокоразвитое общество не может не знать, не может не понять, что кто-то разумный использует именно этот «универсальный радиоканал»!
Днем и ночью месяцами слушали инженеры небесный радиошум, но никаких сигналов искусственного происхождения обнаружить так и не смогли. . .
ТЕЛЕСКОП СО ЗНАКОМ КАЧЕСТВА
ДАЛЬНЕЕ РАДИОВЕЩАНИЕ
Шли годы, «прослушивания» не приносили успеха, постепенно интерес к радиоклубу Млечного Пути пропадал. Но теперь он возродился благодаря невиданному взлету радиоэлектроники. На обсерватории Грин Бэнк в Америке, например, готовят к 1979 году новый радиотелескоп, особо чувствительный к слабым радиосигналам. В фокусе его 33-метровой антенны-чаши вместо одного будут работать 384 приемника. Некоторые из них настраиваются точно на длину волны в 21 сантиметр. Многие другие— на 21 сантиметр с некоторой «ошибкой». Это на случай, если космические ученые вообразят, что некто во Вселенной, желая избавиться от помех, будет «скользить по шкале», будет изменять частоту в обе стороны, либо, скажем, ровно в два раза увеличивать или уменьшать длину «универсальной волны». Могут ученые подумать и о том, что на пути длиною в сотни световых лет возможно искажение частоты отправленной радиоволны.
В оптическом фокусе антенны нового телескопа Грин Бэнк будут действовать и приемники еще на одном «общем радиоканале». Дело в том, что недавно сделано открытие: оказалось, что вода столь же распространена среди звезд, как водород (молекулы воды в космосе излучают радиоволны на длине 1,35 сантиметра). Можно предположить, что если жизнь разумных существ во Вселенной так же зависит от жидкой воды, как наша, то «водяной радиоканал»у должен быть самым общим для настройки передатчиков и приемников в Галактике. Новый широкочастотный телескоп способен за одну минуту работы собирать в 10 миллионов раз больше информации, чем радиотелескопы, построенные 10—15 лет назад. Его главными целями выбраны 602 звезды, вокруг которых могут 190 обращаться обитаемые планеты.
Если посылать радиоволны в пространство направленным лучом, то сигналы пробегают неизмеримо дальше, чем при излучении во все стороны с одинаковой силой. Выбирая же адреса, инопланетяне могут и не заинтересоваться ничем не примечательной средней по размерам желтой звездой — Солнцем, рядовой среди миллиардов других. Тогда луч «прожектора» пройдет далеко от Солнца и вестник разума не достигнет антенн земных приемников.
Картина меняется, если отправители телеграммы имеют в своем распоряжении столь могущественную технику, что они могут транслировать свои сообщения на всю Галактику. Разбегаясь во все стороны в пределах Млечного Пути, сигналы обязательно дойдут и до Земли. Но как уловить эти крайне ослабленные волны, энергия которых в тысячи раз меньше, чем при передаче направленным лучом?
«ЦИКЛОП» НА ЗЕМЛЕ
Вот и родился при всеобщем изумлении современников проект «Циклоп», названный так по имени мифического одноглазого великана. #Во- образите себе 1500 радиотелескопов, каждый с антенной-чашей диаметром в сто метров. Установленные в тесные шеренги, они раскинутся на площади в 60 квадратных километров. Это полчище телескопов, управляемое из одного центра «умными» машинами, будет действовать согласованно, как единый астрономический инструмент, как один исполинский «радиоглаз». По чувствительности приема и по мощности передач направленным лучом «Циклоп» не уступит фантастическому радиотелескопу с чашеобразной антенной диаметром в пять километров!
«Циклоп» может не только «слушать» радиовещание в Млечном Пути,
он будет годиться и для приема телевизионных изображений, посланных с расстояния в несколько сотен световых лет. Все автоматизировано в центре управления объединенными телескопами. Электронно-вычислительные машины с непостижимой скоростью сами найдут в потоке радиоволн сигналы искусственного происхождения, будут анализировать их и составлять логический текст. Они же станут и комбинировать частоты настройки огромного количества приемников в пределах от 40 до 40 миллионов герц. Другими словами, ученые надеются для «прослушивания неба» расширить диапазон приема до миллиона, а на рубеже XXI века — до миллиарда радиоканалов!
«Циклоп» предполагается сделать универсальным. С его помощью астрофизики будут подробнее изучать «жизнь» молодых и умирающих звезд, разгадывать тайны далеких областей космоса. Они приблизятся к познанию возраста, размеров и строения нынешней Вселенной. «Циклоп» используют для радиолокации небесных тел Солнечной системы и даже для управления пилотируемых космических кораблей, которые полетят дальше Юпитера и Сатурна. Этот тысячеголосый «хор» радиотелескопов можно создать уже в наши дни. Дополнительно изобретать ничего не нужно, и только громадная стоимость осуществления проекта отдаляет сроки сооружения «одноглазого великана».
НА ОБРАТНОЙ СТОРОНЕ ЛУНЫ
В начале следующего века на Луне, возможно, появятся первые поселения. Человек начнет осваивать полезные ископаемые на ближайшем к нам небесном теле, и промышленные материалы будут транспортироваться на орбитальные заводы близ Земли.
Будут действовать на Селене, астрономическая обсерватория} научные лаборатории. Ценность использова- 191
ТЕЛЕСКОПЫ НА ЛУНЕ
192
ния «Циклопа» окажется намного выше, если его телескопы установить не на поверхности нашей планеты, а на обратной стороне Луны. Этим самым удастся избежать радиопомех, вызываемых всеми наземными широковещательными радио- и телевизионными станциями, астрономическими, авиационными и другими радиоустановками. Ведь это — невероятной силы «оркестр», инструменты которого круглые сутки «играют» на самых разных радиочастотах.
Луна же всегда обращена к нам одной и той же стороной. Поэтому приемники на дальней стороне будут работать без помех, защищенные от земного радиошума каменной толщей в 3500 километров. В этих идеальных для «прослушивания неба» условиях ученым может посчастливиться поймать разумные сигналы даже из других галактик — радиосигналы, отправленные цивилизациями сотни тысяч и миллионы лет назад.
СЛУШАТЬ И ГОВОРИТЬ!
Итак, нужно слушать космос, искать разумную жизнь. Все далекие друг от друга цивилизации, как и мы, не надеются на двухстороннюю связь в одном поколении (слишком долго идут телеграммы). Значит, целесообразно только слушать, чтобы обогащать свои современные знания (для нас, например, в XX веке). Но если такого мнения станут придерживаться ученые космических цивилизаций: все будут только слушать, и никто не займется передачей сообщений — слушать будет нечего!
Это противоречит здравому смыслу и величию разумной жизни. Если кто-то во Вселенной, добившись вершин науки, передал о своих достижениях, то мы, приняв эстафету, обязаны пронести ее дальше, рассказывая о своих успехах. Земляне должны посылать позывные и тем самым привлекать внимание инопланетян
к родине разума в Солнечной системе — к Земле.
Кстати, наша планета с недавних пор сама сигнализирует о процветающей на ней цивилизации. Тот «радиооркестр», о котором мы уже говорили, ныне затмевает своей «яркостью» грандирзную природную радиостанцию— Солнце (на длине волн, применяемых в технике). Земля — радиомаяк — может насторожить космических ученых, но нашим потомкам придется долго ждать прощупывающего сигнала. Ведь радиоэлектроника на голубой планете слишком молода, чтобы волны, излучаемые созданными человеком объектами, успели убежать достаточно далеко вперед. Искусственная «радиозвезда» еще не появилась на небе «братьев по разуму».
ПЕРВАЯ ТЕЛЕГРАММА
Множественность обитаемых миров реальна. Пришло время планомерного исследования глубокого космоса — посылки сигналов о существовании на Земле молодой быстро развивающейся цивилизации. И первая такая попытка сделана в конце 1974 года.
305-метровое вогнутое «зеркало» радиотелескопа на острове Пуэрто-Рико в Карибском море было направлено на созвездие Геркулеса, к скоплению звезд, известному под названием «Месье-13». Туда и полетела телеграмма, которая передавалась три минуты, но радиоволнам предстоит путешествовать 24 ООО лет, прежде чем они достигнут намеченной цели.
Как составить послание, чтобы его могли прочитать «братья по разуму»? Ученые высокоразвитых цивилизаций должны понимать язык математики — она едина во Вселенной (дважды два может быть только четыре!). Вероятно, и математические уравнения,' формулы и многое другое в Галактике инопланетники выражают подобно нам, землянам.
13 Хочу всё знать
i
>3
►4
5
6 7
Кодом по двоичной системе исчисления астрономы в Аресибо (Пуэрто- Рико) начали послание с простого 194 урока счета. Они написали атомные
■ ■■* ■
номера водорода, углерода, азота, кислорода и фосфора (это химические элементы, на которых основана жизнь на Земле). Показали строение органических молекул и подчеркнули чрезвычайную сложность человеческого организма. «Нарисовали» фигуру человека и сообщили, каков его рост. Посланы также сведения о Солнечной системе, причем выделена Земля и указана численность населения нашей планеты. В конце телеграммы ученые «начертили» профиль антенны радиотелескопа в Аресибо и дали величину ее диаметра.
В двоичной системе исчисления применяют только две цифры: нуль и единицу. Без этой системы счета не могли бы работать быстродействующие ЭВМ, и, следовательно, ее должны знать математики высокоразвитых цивилизаций. Первая телеграмма в космос передавалась в виде многих строчек, наполненных нулями и единицами. Не забыто и указание: «читайте справо налево и сверху вниз» (конечно, с помощью тех же нулей и единиц). Так инопланетянам была задана задача по цифрам нарисовать изображения. Это не очень трудно сделать, если сообразить заменять всюду цифру «О», скажем, белым, а «1» — черным квадратиком. Посмотрите на схему: при расшифровке телеграммы получаются фигурки из черных квадратиков на белом фоне. Вы видите силуэты человека, антенны радиотелескопа. . .
Почему послание адресовано так далеко? Даже узко направленный ра-
/. Числа от 1 до 10.
2. Атомные номера важнейших химических элементов.
3. Аминокислоты.
4. Двойная спираль ДНК — вещества наследственности,.
5. Фигура человека. Справа размеры его тела. Слева число людей на Земле.
6. Солнечная система.
7. Схема антенны и ее размеры.
диолуч телескопа, преодолевая мировое пространство, неизбежно расширяется. Таким образом, думают авторы телеграммы, сигналы, достигнув «Месье-13», охватят все триста тысяч звезд этого «сообщества». Значит, и шансы доставки депеши разумным существам вне Земли намного увеличиваются по сравнению с попыткой связаться с цивилизацией у какой-либо одной сравнительно близкой звезды. А если повезет, если на пути земных сигналов встретится не очень далекая цивилизация — тем лучше, быстрее может прийти ответ!
Энтузиасты межзвездных сообщений верят в то, что мощность и направленность действия радиотелескопа в Аресибо вполне соответствуют требо¬
ваниям, необходимым для посылки телеграммы к звездам «Месье-13». Астрофизик Фрэнк Дрейк, например, считает, что если кто-нибудь в Млечном Пути нацелит антенну своего чувствительного приемника на Землю и одновременно попадет в луч пуэрториканского телескопа, он будет поражен силой пойманных сигналов. Строго направленные в его сторону радиоволны могут оказаться в миллионы раз интенсивнее радиации Солнца, слишком рассеянной на расстоянии в тысячи световых лет. Наблюдателю на неведомой для нас планете, пишет ученый, может показаться, что Земля в какой-то промежуток времени (минуты работы радиотелескопа)—самый яркий радиообъект среди всех звезд Галактики!
Знаете ли вы, откуда идет выражение «научная фантастика»?
Жюль Верн называл свои романы «научными». Второй крупнейший фантаст Уэллс называл свои сочинения «фантастическими». Оба эти понятия впервые объединил известный русский популяризатор науки Я. И. Перельман. В 1914 году он напечатал в журнале «Природа и люди» дополнительную главу к роману Жюля Верна «Вокруг Луны» — «Завтрак в невесомой кухне» — и определил свое произведение как научно-фанта- стический рассказ. На английском языке близкое по смыслу выражение «сайенс фикшн», то есть «научная беллетристика» или «научный вымысел», появилось только в 1926 году. Придумал его американский писатель Хьюго Гернсбек.
Знаете ли вы, кто впервые в научно-фан- тастической литературе описал состояние невесомости во время космического полета?
Немецкий ученый XVI! века Иоганн Кеплер в фантастическом романе «Сон» описал полет на Луну астронома Дуракотуса, который потерял ощущение веса, когда достиг «нейтральной зоны», где силы притяжения Земли «уравновешиваются» лунным притяжением. Спустя 236 лет этой идеей воспользовался Жюль Верн в романе «Вокруг Луны». На самом же деле состояние невесомости начинается с того момента, как только космический корабль попадает за пределы атмосферы.
Знаете ли вы, что автор «Путешествий Гулливера» английский сатирик Джонатан Свифт был к тому же и научным фантастом?
В своем знаменитом романе, изданном в 1726 году, он высказал дальновидную гипотезу о существовании двух спутников у планеты Марс. Оба спутника Марса в действительности были открыты в 1877 году и были названы Фобос и Деймос.
РАССКАЗЫ О
ПРОФЕССИЯХ
Б. Алмазов
КТО ПЕРВЫМ ВХОДИТ НА КОРАБЛЬ
Но катер швартуется к борту, и пограничник, и таможенник, и даже портовый лоцман уступают дорогу человеку, совершенно не похожему ни на моряка, ни на военного.
Посмотрите, как почтительно докладывает ему что-то капитан, как предупредительно открывают перед ним матросы двери кают и люки трюмов!
Он по-хозяйски просматривает записи в журналах. Потом осматривает корабль. Причем спускается в такие закутки, куда ни таможенник, ни пограничник заглядывать не станут.
— Как здоровье команды? —спрашивает человек. Звучит вовсе не праздный вопрос. Этот человек — карантинный врач. Один из семьи сани-
Кто первым встречает иностранное судно, ставшее на рейде? Вот отвалил от пирса пограничный катер, и мы, конечно же, видим на его палубе знакомую фигуру в военной шинели и зеленой фуражке, а рядом с ней по-военному подтянутого таможенника. . .
тарных врачей, тех, что совершают огромную работу, но которых мы не видим. Это врачи, с большинством из которых мы почти не встречаемся.
Но начнем по порядку. Начнем все-таки с тех, кто встречает людей, прибывших из-за границы или транзитом проезжающих нашу страну.
Неужели он осматривает всех пас¬
сажиров? Ведь это невозможно. Через наш город, например, только проезжают 60 тысяч иностранных туристов, а тех, что приезжают и живут в Ленинграде, больше миллиона. Осмотреть всех немыслимо.
Да санитарные врачи и не осматривают. И вот мы сталкиваемся с первой особенностью труда санитарного врача. Работая с людьми, он в основном смотрит документы. Он ищет в документах отметки о прививках против так называемых конвенционных болезней. Но прежде чем я объясню, что это такое, давайте поговорим о вещах малоприятных, но, к сожалению, постоянно сопутствующих человеку,— о болезнях.
ВСЕМОГУЩАЯ КАРАНТА
Нет, пожалуй, на нашей планете такого человека, который бы не болел гриппом. При каждой новой вспышке болеет чуть ли не половина населения Земли.
— Подумаешь, — возразят мне, — грипп! Похворал недельку и опять здоров!
Как вам сказать! Так ли уж грипп безобиден? В 1918—1919 годах прокатилась эпидемия гриппа, его еще помнят наши бабушки, он получил в народе название «испанка». Так вот, этот грипп унес 20 миллионов жизней. От него погибло людей больше, чем на фронтах первой мировой войны!
Если грипп способен принимать такие катастрофические масштабы, то что говорить о таких страшных болезнях, как чума, холера, оспа. . .
По неполным и весьма приблизительным подсчетам^ одном только восемнадцатом веке от оспы умерло 60 миллионов человек!
Цифра значительная сама по себе, но покажется еще страшнее, если мы вспомним, что людей тогда на нашей планете было гораздо меньше,
чем сейчас. Во времена Екатерины II население России, например, равнялось всего 41 миллиону!
Помните легенду о «Летучем голландце»? А ведь у нее есть солидное историческое обоснование. «Летучими голландцами» становились корабли, вся команда которых умирала от желтой лихорадки. Моряки заражались этой болезнью в южных странах, болезнь развивалась так стремительно, что очень скоро по волнам носился мертвый корабль.
Во время Французской революции вирус желтой лихорадки проник в Европу, Северную и Южную Америки, и болезнь приняла катастрофические размеры. Из-за начавшейся эпидемии было прекращено строительство Панамского канала.
В 1881 году из 2000 рабочих за шесть месяцев в живых не осталось ни одного. 70 молодых энергичных инженеров явились на строительство. Через месяц их не стало.
Страшный «Желтый Джек», так называли лихорадку моряки, выкосил 22 тысячи французских солдат из 25-тысячного корпуса, посланного Наполеоном усмирять восстание на Гаити.
А инфекции, поражающие животных! Куриная чума, например, погубила в Англии 1,5 миллиона кур за три недели.
Очень давно стали люди задумываться над тем, как защититься от эпидемий. Пока не была открыта вирусная природа инфекций, врачи стали уничтожать саму инфекцию, действенным средством борьбы был карантин.
Корабль, на котором происходило заболевание, поднимал черно-желтый флаг и оставался на рейде сорок дней (отсюда название карантин, по латыни каранта — сорок). За сорок дней инфекция либо уничтожала экипаж, и тогда корабль со всем содержимым сжигался на рейде, либо исчезала.
И в наши дни карантин своего значения не утратил, но в работе сов- 197
ременных санитарных врачей очень многое усложнилось, и виновато в этом бурное развитие техники.
Всего сто лет назад самые быстроходные суда — чайные клиперы плыли из Индии в Англию 60 дней. Сейчас на самолете этот путь преодолевается за несколько часов.
От момента заражения, когда болезнетворный микроб или вирус попадает в организм, до того, пока он разовьется и человек сам станет ис¬
точником заражения, должен пройти определенный срок — инкубационный период, при котором ни окружающие, ни сам заболевший еще ничего не подозревают.
Странствуя на современном самолете, путешественник может заразиться где-нибудь в Южной Азии, а заболеть в Северной Канаде. Обнаружить его болезнь вовремя — очень сложно. Нужно производить микробиологические исследования, иными словами, делать анализы. Нужно проверять каждого пассажира, а при современном развитии перевозок это физически невозможно.
Например, только в Советском Союзе за год железнодорожный транспорт перевозит полтора миллиарда пассажиров!
Казалось, эпидемии могут торжествовать, но санитарные врачи решили нанести инфекции упреждающий удар. Медицина тоже не стояла на месте — были изобретены вакцины, и врачи смогли не только лечить заболевших, но делать прививки здоровым людям с тем, чтобы они не заболели.
Международный договор — кон-
венция — постановил не допускать в страны людей, не получивших прививки против четырех тяжелейших инфекционных болезней: чумы, холеры, оспы и желтой лихорадки.
По инициативе Советского Союза была произведена прививка оспы одновременно во всем мире. Многим странам наше государство бесплатно поставило прививочный материал и даже командировало своих врачей- специалистов.
Вот отметки о прививках и проверяет санитарный врач, разглядывая документы туристов.
Но не только в бумаги глядит санитарный карантинный врач. В том, какие у них наметанные глаза, я убедился на собственном опыте.
Есть у меня друг, работает он на контрольно-санитарном пункте в аэропорту. Частенько подтрунивал я над ним, говоря, что настоящие доктора больных лечат, а не паспорта перелистывают. Он только посмеивался.
Однажды, когда мы мирно пили чай, он вдруг посмотрел на меня внимательно и сказал:
— В командировку собираешься? Повремени.
— А что?
— У тебя свинка начинается.
— А у тебя галлюцинации, —ответил я ему. — У меня же ничего не болит.
— Заболит, Подожди еще.. .
И действительно, через несколько дней, не ворочая раздутой шеей, я все расспрашивал его, как он так точно определил болезнь.
— Профессия. Видишь, мы не только в бумажки смотрим. .. Мы и на людей глядеть не забываем. Даром, что ли, у нас на вокзалах и в аэропорту кабинеты медицинские имеются. Изолировать больного можем мгновенно. Если есть подозрение на заболевание, любого специалиста пригласим и любое исследование произведем экстренно. И так во всех странах. Мы ведь тоже пограничники... Дело у нас налаженное.
— Хорошо, — сказал я. — Людей вы осмотрите, но ведь заразу могут и звери, и птицы переносить.. . Мыши, например. Что ж, будете на пограничной полосе мышей ловить?
— На полосе, не на полосе.. . А управу на них давно нашли. Кстати, о птичках. Куриную чуму в Англию, знаешь, как завезли? Старушечка любимого петушка из Индии в Лондон привезла. . . А куры английские с такой инфекцией никогда не сталкивались. . . Иммунитета у них не было, вот и пошло. А мышей мы не ловим, мы с ними по-другому управляемся.
МЫШЬ РОДИЛА ГОРУ
Помните: санитарный врач, под¬
нявшийся на корабль, отправился в трюмы. А искал он там следы! Следы грызунов.
На всех кораблях расставлены специальные КПП. Контрольно-пыле- вые площадки. Противни железные, на которые насыпана мука или зола.
С помощью счетно-вычислительной техники разработана специальная система, по которой КПП расставляются в трюмах так, чтобы грызуны, если они есть на корабле, этой площадки не миновали.
— Жрать захочет — побежит! — говаривал один старый боцман. (Но оказывается, бывают случаи, когда мышь или крыса не бежит через площадку, но об этом речь впереди.)
Если же на контрольной площадке обнаружены следы, корабль в порт не допускается до тех пор, пока грызун не пойман. Убитый грызун торжественно доставляется на микробиологическую станцию и всячески исследуется. Если, не дай бог, инфекция обнаружена, приходит р движение весь аппарат, вся система санитарной гигиены. Начинаются прививки, дезинфекции, карантины во всех портах, куда заходил корабль.
Но ведь зараза может перейти гра- 199
ницу и по суше. Не могут же пограничники ловить каждого ежа и ужа, переползающего рубеж. Кроме того, есть животные и насекомые, постоянно живущие с людьми. Как быть с ними?
Так ли это опасно? Есть, например, сведения, что в Париже, в старой системе канализации постоянно живет около 10 миллионов крыс, по две штуки на парижанина. Много лет живут, а эпидемии не начинаются.
— Конечно, — объяснил мне мой друг, — такое обилие крыс Парижу чести не делает, но отлавливать всех животных и насекомых в городах и селах не имеет смысла, да и вряд ли это возможно, а вот уберечь город от болезни возможно вполне.
Ежедневно из всех городов и крупных населенных пунктов на санитарно-эпидемиологические станции доставляются мыши, клопы, мухи и
200
другая малопочтенная добыча. Каждый экземпляр снабжен солидным документом, в котором самым подробнейшим образом указано, где и когда обнаружен «нарушитель».
Врачи, эпидемиологи, микробиологи, определяют, к какому виду он относится, и это очень важно.
Одно дело, когда на станцию привозят домашних серых мышей, и совсем другое, если в городе появились лесные мыши или полевки. Что их привело? Голод? Пожары? А может быть, они спасаются от болезни?
Неслышная, невидимая тревога объявляется в городе, если вдруг обнаруживается в наших северных широтах черная крыса — основной носитель чумы. Тревога не отменяется до тех пор, пока совершенно точно не установят: откуда этот зверь, как проник на территорию города и что происходит в тех местах, где он обитал прежде.
— Так вон у вас какая система налаженная. . . Ничего нового, наверное, и не придумаешь!
— Ну да! — усмехнулся врач.—
Жизнь так быстро меняется, что
только успевай за ней. Мы в постоянной боевой готовности, в постоянном напряжении.
Мир захлестнула волна контейнерных перевозок. В стандартных, герметически закупоренных
стальных ящиках везут теперь все: и бананы, и станки, и материю, и книги, и, как это ни печально, самых разнообразных переносчиков болезней.
Санитарный врач проверил КПП. Следов нет. Разрешение на вход в порт подписано. Судно швартуется. Шустрый автопогрузчик доставляет контейнер прямо на склад. Контейнер распакован, и нарушитель доставлен к месту назначения. Какой нарушитель? Да какой угодно! Чаще всего это крыса, особенно они любят контейнеры с джутовым волокном. ..
Колоссальное достижение прогресса техники— контейнер —для врачей — проблема номер один. Сейчас
эпидемиологи во всем мире ломают над этой проблемой голову. Каких только проектов нет. Предлагают класть в контейнеры отравленные приманки, обрабатывать их ядовитым газом или пропускать через них токи высокой частоты. Средств на исследования не жалеют, еще бы! Уже давно ясно, что работа врача-эпиде- миолога одна из важнейших. Часто врачу приходится становиться и экономистом, и психологом, и даже детективом. . .
Может быть, поэтому санитарный врач имеет полномочия и права, пожалуй, более высокие, чем инспектор или сотрудник уголовного розыска.
ЛОВИ ДЫМ!
В одном американском фильме благородный полицейский обнаружил, что негодяй домовладелец сдает трущобы за непомерно высокую цену беднякам.
Благородный полицейский вытащил дубинку, но за спиной негодяя домовладельца встали три телохранителя.
Благородный полицейский вытащил кольт прославленного сорок шестого калибра, но головорезы достали из-под плащей автоматы. . .
И тогда благородный полицейский сказал магические слова:
— Я вызову санитарную инспекцию!
Негодяй домовладелец побледнел и стал просить пощады.
Юридически санитарная инспекция всемогуща. По международному праву санитарный врач может требовать уничтожения любого количества товара, закрытия фабрики или целого производства, если это угрожает жизни людей.
И вот тут мы подошли к разговору еще об одной категории санитарных врачей. Они никогда не имеют дело с больными, они не прививают нам
оспу, не делают уколов. Они не ловят мышей и тараканов, но они тоже спасают наше здоровье. Их работа видна очень редко, может быть, только тогда, когда хозяйка, купившая мясо в магазине, никак не может отмыть лиловый штамп с него. Дело в том, что без этого штампа ни один магазин, ни один рынок принять продукт не сможет.
Я люблю базары, люблю толкаться среди толпы покупателей, вдыхать ароматы соленой и копченой рыбы, яблок, любоваться пирамидами груш, арбузов, помидоров. Такие прогулки по рынкам, наверное, любят все. Но в гомоне и сутолоке базара мало кто обращает внимание на дверь с надписью «санитарный пост». Нет, там не медицинский пункт, где оказывают помощь тем, кто переел шашлыков на открытом воздухе, за этой дверью находится, может быть, самый главный человек на рынке — санитарный врач. Это он ставит лиловые чернильные пятна на бочки и на свиные туши, это он проверяет бактериологический состав молока.
Люди в белых халатах — так называют врачей в песнях и стихах. Но ведь есть целая категория врачей, которые халаты надевают очень редко.
И очень трудно догадаться, что человек, который пришел на базу и теперь сидит в конторе и шуршит накладными, — врач.
— Вот у этой партии закончился срок хранения. Уничтожить!
— Но ведь это такие убытки! Это же пищевые консервы! — причитает завскладом.
— Именно потому, что это пищевые консервы, кроме возмещения их стоимости налагаю на вашу организацию штраф за неправильное хранение.
Санитарный врач прекрасно знает, что там, где речь идет о здоровье людей, никаких поблажек, никаких полумер быть не может.
Каждый продукт имеет научно обоснованные сроки хранения. На любой коробке для торта, например, вы можете прочитать короткую надпись «Срок хранения 32 часа».
— А у нас торт стоял в холодильнике неделю и ничего не случилось, — возразят мне. — Съели мы его с удовольствием.
Конечно, совсем не обязательно, чтобы каждая консервная банка становилась смертоносной. Но нарушение сроков хранения совсем не безобидная вещь. При неправильном хранении в консервах вырабатывается яд — ботулинум. Ста килограммов такого яда достаточно, чтобы отравить население всего земного шара.
Между прочим, в Москве работает специальный институт, сотрудники которого спасают от смерти любителей домашних наливок и грибков, приготовленных по семейным рецептам.
В 1916 году горнострелковый итальянский полк был замертво вынесен с позиций. Диагноз — отравление. Но на этом участке противник не применял газы! Солдаты питались высококачественными продуктами, еще бы, горные стрелки — отборные войска. Совсем недавно им выдали новое обмундирование. .. Так вот оно-то их 202 и погубило. Год расследовали врачи
причину гибели тысячи четырехсот егерей и наконец нашли причину. Солдаты отравились краской, которой были выкрашены их новенькие шинели. Оказывается, чтобы отравиться, совсем не обязательно яд проглатывать. Между прочим, знаменитый де Гиш, который упоминается в «Трех мушкетерах», был умерщвлен с помощью отравленных перчаток.
Многие короли, опасаясь отравления, держали специального человека, который не только пробовал все кушанья и напитки, прежде чем их вкушал король, но и носил одежду и даже королевскую мантию, перед тем как ее возлагали на плечи самодержца.
Нынешние санитарные врачи проверяют все: от высококачественных масел для самых точнейших станков до игрушек. (Не заболит ли живот у малыша, если он отгрызет голову пластмассовому ваньке-встаньке?)
Проверяются ткани: шерстяные — на бактериальную зараженность (поскольку, как известно,«шерсть растет» на овцах, а овцы не стерильны), искусственные — на электризацию.
Помните, как иногда от вашей рубашки из триацетатного шелка летят голубые искры. А не вредят ли эти искры здоровью? Проверяется краска на обоях, линолеум, мастика; даже кирпичи и цемент, прежде чем стать домом, проходят санитарный контроль.
Великий Мечников оставил завет врачам всех поколений: «Чтобы успешно бороться с болезнью, с эпидемией, ищи источник заражения!»
Помните сказку «Сестрица Аленушка и братец Иванушка»? Мой приятель, санитарный врач, я о нем уже говорил, обычно шутит:
— Иванушка потому в козленка превратился, что не было санитарного контроля.
— Неужели стали бы проверять воду из козьего копытца?
— Ну, из козьего не из козьего, а в нашей стране, например, ежегодно все водоемы проверяются на хо-
лерный вибрион, от океанов до сточных канав включительно. Иными словами, врачи проверяют, не может ли человек, напившись такой воды, заболеть холерой.
Вода — это уже природа! Так вот, санитарные врачи начали защищать ее задолго до того, как вышло Постановление Советского Правительства об охране окружающей среды.
Иногда над нашим городом повисает вертолет с красным крестом на борту. Нет, он не спешит к больному, он проверяет город на задымленность.
Дежурный передает по радио сведения о том, какие трубы слишком дымят, и через несколько минут в кабинете директора предприятия звонит телефон:
— Гасите топку!
— Но у меня план! — горестно вздыхает директор, понимая, что санитарные врачи неумолимы. Они ведь защищают то, ради чего существуют и фабрики, и заводы, и машины, и дороги, — жизнь и здоровье человека.
В разных концах города находятся контрольные станции — там дежурят микробиологи. Дождь еще только начался, а врач-микробиолог уже понес на анализ пробирку с дождевой водой — нет ли в ней вредных примесей, нет ли радиоактивности, не несет ли дождь инфекцию?
Проверяется пыль, которую несет ветер, проверяется снег, проверяются выхлопные газы машин...
День и ночь врачи следят за тем, что ты ешь, чем дышишь, где купаешься. ..
Работа их огромна и незаметна.
— Слава добрым докторам! — говорят люди и прежде всего имеют в виду тех, кто спасает их от смерти: хирургов, терапевтов, врачей по глазным, ушным болезням... Словом, тех, кто нас лечит. (Такие врачи так и называются — лечебники.) А вот тех, кто не дает нам заболеть, несправедливо забывают.
Современный ребенок, если его спросить, кто такой рябой, скорее
всего ответит, что это сын курочки Рябы. Люди нашего века забыли, что это след страшной болезни, которая выкашивала целые губернии и даже страны. Тех же, кто чудом оставался в живых, оспа награждала таким лицом, словно на нем, по народному выражению, «черти горох молотили». Нет сейчас у нас болезни — черной оспы. Нет и рябых!
О санитарных врачах, о врачах- эпидемиологах вспоминают во времена бедствий. Тогда за их подвигом следят напряженно люди всего мира.
Так, в 1938 году советские санитарные врачи под руководством Ермольевой и Якобсон продезинфицировали все водоемы, провели профилактику, то есть предупредительные меры защиты, со всем населением вдоль советско-афганской границы, и в результате — ни одного случая заболевания, а всего в нескольких сотнях метров через границу — мертвые селения. Афганистан погибал от холеры. Советские врачи отправились и туда, в самое сердце эпидемии, и остановили ее. И до сих пор во многих афганских семьях свято чтут их имена.
— Но это исключительный случай! — говорит мой друг. — Эпидемия — это как раз то, чего не должно произойти! Это то, с чем мы боремся не во время эпидемии, а до ее возникновения!
МОР — страшное слово, наполнявшее летописи. «И бысть мор велик. И где терема стояли княжеские, там
трава растет, и где города были мно- гоукрашенные, дикий зверь рыщет. И встретит человека и рад ему!» Да что летописи!
Половина детей в царской России умирала от дизентерии. Мы забыли об этом! Мы забыли само слово эпидемия.
В 1970 году в Одессе и в Астрахани обнаружен холерный вибрион — йсего сто лет назад это означало бы, что две трети населения обречены. А сейчас эпидемии не происходит — вибрион обнаружен, а эпидемии не было! Ее не допустили.
И говоря о докторах, вспомним не только о тех, кто дежурит у постели больного, стоит у операционных столов, но и тех, что не всегда одеты в белые халаты. (В белом халате не так удобно лезть в канализационную трубу или брать пробу в бензиновой цистерне.) Вспомним докторов, которые не дают нам заболеть.
РЕШЕНИЕ
ЗАДАЧИ
(см. стр. 65)
1. Прежде всего следует подумать, какое количество информации нужно иметь, чтобы правильно выбрать, открыть нужную страницу. (Другими словами, нужно оценить количество информации в подсказке.)
log21000 = 9,97 бит.
2. Значит, имея в виду, что наибольшее количество информации, которое может дать ответ типа «да—нет» на любой наш вопрос, равняется 1 биту, мы заключаем, что должны совершить не менее десяти перели- стываний-ответов.
3. 1 бит информации будет содержаться в ответе только в том случае, если обе возможности, «да» и «нет», будут равновероятны.
4. Теперь нетрудно догадаться, как следует сформулировать вопросы, чтобы получить требуемое количество информации: 10 бит. Или, в нашем случае, как следует ли¬
стать книгу. Это называется — выбрать оптимальную стратегию.
Предположим, что искомой является страница 451.
а) раскрываем книгу на середине и определяем, в какой половине находится разыскиваемая страница: в первой половине от страницы 1 до 500;
б) снова делим уже известную нам вторую половину книги на две равные части и еще раз определяем, какая половина содержит требуемую страницу: вторая половина от страницы 250 до 500.
Дальше приемы поиска повторяются:
в) от 375 до 500;
г) от 438 до 500;
д) от 438 до 469;
е) от 438 до 454;
ж) от 446 до 454;
з) от 450 до 454;
и) от 450 до 452;
к) 4511
На десятом этапе мы точно попадаем на требуемую страницу. Попробуйте сами придумать похожую задачу с другим числом и решить ее похожим способом.
Л. Эфрос
КОГДА НАБИРАЮТ 03
Репортаж из «Скорой помощи»
Р
азговор с Ниной Алексеевной Станкузевич — главным врачом «Скорой помощи» — получился очень кратким.
— Вы медик?
— Нет.
— Имеете представление
о работе фельдшера?
— Нет.
— ... Диспетчера?
— Нет.
— Хотите рискнуть?
— Да!
Итак, я «рискую» в качестве «диспетчера» центральной станции — «Центра», как ее коротко называют.
В гардеробе в придачу к номерку получаю белый халат. Звоню в дверь с надписью «Вход посторонним строго воспрещен». Сегодня я не посторонний.
Комната ярко освещена неоновыми светильниками. И во всю ширину — стол-подкова.
По его дуге в удобных вращающихся креслах сидят диспетчеры. Сажусь в свободное кресло и я.
На пульте тускло поблескивают полушария лампочек. Над каждой номер. Жду. Чувствую себя уверенно — подумаешь, записать вызов. . . И вдруг замигал, задергался огонек под номером 11; и всю мою уверенность как рукой сняло. Говорю: «Скорая помощь»слушает. . .» А из трубки уже рвется тревожный голос: «С женщиной плохо. В парикмахерской. Сердечный приступ. Упала. Пожалуйста, пришлите машину».
Что делать? Думал, сначала посмотрю, послушаю, а тут на тебе. . . И ни
о чем меня не предупреждали. . . И вдруг в динамике раздается уверенный голос: «Возраст? Адрес? Как подъехать? Ждите — высылаю машину».
Прямо гора с плеч. Оказывается, меня дублируют. Только теперь я обратил внимание на то, что лампочки под цифрой 11 загорелись на пультах всех диспетчеров. А моя соседка (она меня и выручила) уже быстро-быстро заполняет плотную картонную карточку с двумя красными диагональными полосами — на ней будет отражен весь хронометраж вызова.
Сухо щелкнули автоматические часы: на карточке отпечатано «15 часов 16 минут» — вызов принят. И карточка уже скользит поленте транспортера. А внутри меня включился неви-
205
Вызов принят.
димый метроном — постукивают, убегая, секунды.
20 секунд — главный диспетчер в соседней комнате снял карточку с транспортера. Ставит номер станг ции скорой помощи — номер 7 (всего их в Ленинграде 15).
30 секунд — диспетчер, державший связь с седьмой, принимает карточку и нажимает на кнопку под номером 7.
40 секунд — на табло вспыхивает грозный 0 — значит, на станции машин нет, все на вызовах.
50 секунд — ближайшая станция — четвертая.
Диспетчер включает связь.
1 минута — на табло цифра 3. На четвертой станции три машины готовы к старту.
1 минута 10 секунд — диспетчер 206 передает данные, а в это время бри¬
гада скорой помощи уже одевается, готовится к выезду.
Еще 20, еще 30, еще 20 секунд... И вот — «15 часов 19 минут» — автоматические часы, сухо щелкнув, отбили время выезда машины... Две минуты понадобилось на все.
Я снова в своем кресле.
— А я за это время приняла два очень серьезных вызова, — говорит моя соседка. . . — Один. . . — Но тревожно и настойчиво замигала лампочка под номером 8. «Скорая помощь» слушает. . .» — уже уверенно говорю я. «Я умираю», — раздается в трубке. «Адрес...» — тянусь за карточкой. Кажется, опять территория четвертой станции — прикидываю я, а там всего две машины, нет, уже одна. . . И тут в трубке звенит довольный, веселый детский хохот.
Вот же негодяи!
— Мы уже к этому привыкли,— огорченно говорит моя напарница. — Бывают и ложные вызовы. Приедет бригада — поднимают людей звонком с кровати.. . И те удивляются и возмущаются— ведь в квартире-то все здоровы. А рядом, за несколько домов, умирает человек — не успела машина, не дозвались ее по рации. А позвонивший балбес доволен — повеселился. . .
А подумал ли он, что машина, вызванная «для смеха» таким же «весельчаком», может не успеть к его собственной матери, если, а это не исключено, ей станет плохо.
Тогда ему будет совсем не до шуток.
Здорово работает моя соседка — мне, пожалуй, так никогда не суметь. . .
Успокоила по телефону какую-то взволнованную мамашу — судя по всему, у ребенка просто грипп — нужно вызвать участкового врача.
СУМОЧНАЯ
Бывали ли вы когда-нибудь в военном гарнизоне? В парках в строгом шахматном порядке, укрытые брезентом, как спящие слоны стоят танки. В казармах — пирамиды с автоматами. Каждый на строго определенном месте.
День и ночь ходит настороженный часовой вдоль склада с боеприпасами. (Ведь достаточно случайной искры —1 и взрывчатка может принести неисчислимые беды своим, а не врагу.)
Железный порядок. Достаточно короткого сигнала боевой тревоги, как в считанные секунды расчеты уже на своих орудийных номерах, разобраны автоматы, заурчали моторы танков. . . Все точно знают свои обязанности и места, все отработано до автоматизма.
В скорости и точности — секрет победы.
Уже темнело, когда я подходил
к станции скорой помощи номер один.
Снова гардероб. Снова белый халат. А на дверях первой же комнаты, куда меня приводят, странная надпись — «Сумочная». Здесь комплектуются, здесь хранятся увесистые коричневые чемоданы с красным крестом на боковой стенке — сумка врача «Скорой помощи». Каждая сумка — маленький гарнизон.
У «входа» медицинские «радиолокаторы» — безусловно известный вам термометр и в черной пластмассовой коробочке резиновая трубка с повязкой и манометром, измерять давление крови. Рядом — «артиллерия». В плоском тяжелом футляре — шприц для уколов и набор игл и баллончиков к нему.
В каждом отдельном случае подбираются и игла и баллончик — так же, как и гаубица, и мортира, и пушка служат каждая своим особым целям.
Прежде чем коробочка со шприцем попала в сумку, она долго кипятилась под давлением в одном из трех блестящих, как зеркало, автоклавов, что стоят в углу сумочной. Стерилизовалась.
«Саперное заграждение» против микробов, бацилл и вирусов — бинты и вата. Вот они лежат в стерильных пакетах в специальном отделении сумки.
Арсенал врача.
А вот и медицинские «ракеты» — ампулы.
Остренькая длинная ампула с си ней надписью стоит в мягком гнез де, как в стартовом устройстве, — это кордиамин — лекарство, применя емое при сердечных приступах; в ту
опасные препараты. Они снимают сильные боли. Но беда, если ими воспользуется неопытный человек. Чуть превышена допустимая доза — и смерть! И окраска, и особые знаки говорят: будь осторожен, медик,
будь внимателен!
Эти приборы помогут победить даже смерть.
поносых коротких ампулах с красной надписью — эуфиллин, тоже необходимый для сердечников; в овальных, с коротким носиком и черной надписью— глюкоза (она поддерживает истощенный организм).
Каждая ампула на строго определенном месте. Захочешь — не спутаешь. И все лекарства обязательно пополняются после каждого вызова. В точности как боеприпасы после боя.
Наконец мы дошли до склада «взрывчатки». Его «часовой» — яркая предостерегающая окраска. «Склад» 208 тщательно закрыт. Здесь хранятся
Сумка весит много килограммов. Закрываю ее. На обоих торцах отчетливые номера. Как на солдатских автоматах.
Чтобы врач или фельдшер моментально взял свою сумку в минуту вызова, не спутал с чужой.
Как солдат по сигналу боевой тревоги.
А служба врача не только этим схожа со службой солдата. Солдат во имя исполнения долга должен жертвовать своей жизнью. И врач — если жизнь больного под угрозой, а запаса крови нет под рукой — не задумы-
ваясь отдает ему свою кровь. Тому мы знаем сотни примеров.
Землетрясение или пожар, наводнение или эпидемия тяжелой инфекционной болезни — все население спасается, а врачи спешат в самый эпицентр бедствия и, пренебрегая любой опасностью, оказывают помощь пострадавшим.
Каждый выпускник медицинского института, прежде чем получить диплом врача, дает клятву Гиппократа — клятву самоотверженности, клятву служения больным и страждущим.
Давал такую клятву и доктор Ша- рагин.
РАССКАЗЫ ДОКТОРА ШАРАГИНА
Я определен в экипаж доктора Валерия Ивановича Шарагина.
Сидим, ждем вызова. Тихо. Тепло. На стене динамик. Время от времени в нем раздается щелчок селектора и торопливый голос диспетчера.
Но пока для нас вызова нет, доктор Шарагин, повинуясь моим настойчивым просьбам, рассказывает. . .
Машина, раздвинув сиреной толпу, остановилась. Под вагоном трамвая лежал человек. Ждать, пока вагон поднимут домкратом, было нельзя. И Валерию Ивановичу пришлось делать сложнейшую перевязку просто- напросто лежа пластом на земле. «До сих пор не понимаю, — говорит, грустно усмехаясь, Шарагин, — как я умудрился рассечь сухожилия, сделать перевязку и не внести инфекцию в рану. . .
Щелчок. Вызов. Нет, не нас. . .
А несколько лет назад вызов поступил с Каменного острова. Остров в это время был залит водой. Наводнение. Машина доехать по адресу не могла — вода добралась до радиатора. То вплавь, то почти вплавь, с тяжелой сумкой на голове больше часа добирался Шарагин до нужного дома, а потом, сделав необходимое, вез пострадавшего на лодке. . .
Снова включился динамик. (Снова вызывают не нас.)
А это случилось совсем недавно. Трехлетняя Аня играла маленькими карманными шахматами отца и. . . засунула пешку в нос. Увы, история вовсе не смешная. Аня все время пла-
Бригада, на выезд!
чет. С каждым всхлипыванием фигурка проникает все дальше — вот- вот попадет в дыхательные пути.
«Эх ты, не могла выбрать ферзя, — говорит Валерий Иванович, — за него хоть можно было бы уцепиться. . .»
Нет, все попытки безуспешны. Необходим специальный инструментарий.
Шофер берет с места предельную скорость. . . По дороге и врач, и фельдшер рассказывают Ане смешные сказки. Всхлипывания становятся реже — значит, пешечка задержится.
Вот и клиника Педиатрического института. Бригада ждет. Волнуется.
209
14 Хочу всё знать
Наконец сверху спускается виновница переполоха. Палец в носу. Довольна.
Снова щелчок селектора в динамике. «Машина восемьдесят семь. Доктор Шарагин.. .»
На ходу натягивая пальто, бегу за Валерием Ивановичем вниз, в сумочную.
ВСЕГДА ЗЕЛЕНЫЙ!
Шофер рвет машину с места сразу, без предупреждений. Я не успел толком разместиться и крепко ударяюсь головой о перегородку.
Наша восемьдесят седьмая — микроавтобус. Слева парусиновая койка для больного. Она пока пуста. За койкой у стены — носилки. Рядом баллоны с кислородом, шины, применяемые при переломах. Наверху на шарнирах мощные фонари с рефлекторами. Они осветят больного, если понадобится оказать помощь в пути.
Рыкает наша сирена. Машина с желтой надписью «Хлеб» прижимается к тротуару.
Наша машина — обычная «скорая помощь». А есть так называемые «штурмовые», спецмашины. Они стартуют на пожары, когда у человека тяжелая травма, отравление. Бригады на штурмовых скомплектованы из особо опытных медиков. И оборудование на них особое.
Снова звучит сирена. Сине-голу- бой фургон с надписью «Почта» уступает дорогу. Сначала здоровье человеческое. Новости подождут.
Мчится восемьдесят седьмая. Стрелка спидометра за цифрой восемьдесят. Но что это? Визжат тормоза.
Впереди на перекрестке красный свет светофора.
И уже вижу в заднее стекло, как подтягиваются — догоняют нас и
«Хлеб», и «Почта», и такси, подпоясанное шашечками.
Снова хрипло гудит наша сирена. И немедленно, минуя желтый, торопясь, убирает красный свет регулировщик. Горит зеленый! Всегда зеленый!
Свернули на нужную улицу. Машина замедлила ход. Как-то неуверенно «принюхивается» она к подворотням домов. Выскакивает из машины фельдшер. Бежит впереди.
Наконец-то! Здесь!
А дело все в том, что чья-то озорная— не мальчишечья ли? — рука ради забавы кокнула лампочку, что освещала номер дома.
Хлопает дверца машины.
Крутая лестница старого ленинградского дома.
Второй этаж.
Бегом, бегом. Быстро. На ходу расстегнуть пальто. Разметать шарф.
Третий этаж.
Впереди, как маячок, белая шапочка Шарагина. Еще быстрей.
Четвертый этаж.
Долго не отпускаю кнопку звонка.
— Кто там?
— Откройте, «скорая помощь»...
Очень многие в детстве мечтают
стать врачами. Конечно же, это заманчиво — видеть радостный блеск в глазах излеченных тобой пациентов, слышать благодарное: «Спа¬
сибо, доктор».
Но знают ли эти мечтатели, сколько труда нужно приложить, чтобы излечить человека от самой несложной болезни? Сколько необходимо врачу доброты и терпения. И об усталости необходимо забывать, и грязи и крови не бояться, и внимательным, скрупулезно точным и тщательным быть, и каждый день пополнять свои знания — ведь медицина все время идет вперед.. .
Готовы ли вы к этому?
«ЧУДЕСА» ГИПНОЗА
О «чудесах» гипноза писалось много. И не только писалось. В больничной палате, в лекционном зале, на эстраде, в учебной аудитории в наши дни можно видеть, как эти «чудеса» наглядно демонстрируют люди, овладевшие искусством гипноза.
без всякой ловкости рук, без обмана или трюка. Загипнотизируют человека и говорят ему: «К твоей руке сейчас прижмут раскаленную монету». На самом же деле берут обыкновенный пятак, холодный. Загипнотизированного можно обмануть, но ведь кожу-то его не обманешь. . . И что же?
Приложат этот холодный пятак к руке, человек вскрикнет от боли, будто и в самом деле ожегся. А на
А. Кондратов
ВНУШИ СЕБЕ РЕКОРД!
СПОРТ
1П
СПОРТ
па
СПОРТ
В самом деле: чем не чудо? Загипнотизированный человек не чувствует боли, хотя руки и ноги его насквозь протыкают иглами. Когда человека «всерьез» загипнотизируют, внушат ему глубокий гипнотический сон, его тело приобретает необычайную твердость. Его можно положить, словно доску или полосу железа, на спинки двух стульев, затылком и пятками. Тело держится. На него можно даже встать одному, двум, трем людям — и тело выдерживает их вес, не гнется и не падает со стульев.
А вот еще один «фокус», только
коже появляется след самого настоящего ожога!
Этот опыт не раз демонстрировал знаменитый физиолог, академик Иван Петрович Павлов. И объяснял при этом: слово — великая сила, благо¬
даря ему можно воздействовать даже на такие явления, которые «словам не подвластны».
Сначала думали: все дело в гипнотизере. Есть такие особые загадочные личности, чуть ли не чародеи или колдуны. Они могут внушить человеку сверхгибкость и сверхвыносливость. Скажут: «пятак раскален» — 211
14*
и вы обжигаетесь холодной монетой, прикажут: «Усни» — и человек засыпает. Чтобы творить все эти удивительные вещи, нужен особый гипнотический «дар», некая таинственная сила. .
Но вот ученые стали проводить опыты. Гипнотизирует людей прославленный гипнотизер, выдающий себя за кудесника и мага. Показывает настоящие чудеса: люди у него и засыпают, и получают ожог от холодного пятака, и тело их становится «сверхпрочным». А потом те же самые чудеса повторяют не волшебники и маги, а обыкновенные врачи, такие же люди, как мы с вами.
Дальше — больше. Г ипнотизиро- вать, заставить человека впадать в
212
особый гипнотический сон может даже магнитофон. А уж в нем-то ровным счетом нет ничего загадочного, было б электричество или батарейки да бобина с магнитофонной записью!
Значит, дело не в магической личности гипнотизера? И не в том, кто гипнотизирует, а в том, кого гипнотизируют? Получается, что так. Но если в самом деле так, то зачем тогда нужен гипнотизер? Может быть, без него можно вовсе обойтись? Взять, да и внушить себе, что холодное — горячее или наоборот. Заставить тело не чувствовать тяжести, усталости, боли. С помощью гипноза врачи лечат многие болезни. Но может быть, достаточно самогипноза? Внушил себе, что спина или нога не болит, глядишь, она и в самом деле перестанет болеть?
Выглядит все это, конечно, фантастически. Но еще в середине прошлого столетия врачи констатировали, что один больной излечился с помощью самогипноза, внушением. Правда, это сочли из ряда вон выходящим событием, феноменом. . . Прошло восемьдесят лет. И вот на наших глазах рождается дисциплина, которую называют то психической саморегуляцией, то самогипнозом, то аутогенной тренировкой (от греческого «ау- то», что значит «я», «сам»), то суггес- стологией, наукой о внушении.
Единого названия ученые пока не придумали. Но дело не в названии, а в результатах, которые налицо. Самовнушение начинает применяться в медицине и при обучении иностранному языку. С его помощью учат правильной речи маленьких детей и лучшему запоминанию материала в вузах. Однако мне хотелось бы рассказать лишь об одной области, где находит применение самовнушение. Эта область — спорт. Во-пер- вых, потому что близится день открытия Московской олимпиады и спортивные события привлекают внимание всего мира. Во-вторых, потому что именно в спорте откроются самые
широкие перспективы применения самовнушения. А в-третьих, потому что автор — сам бывший спортсмен, выпускник Ленинградского института физкультуры имени П. Ф. Лесгафта, а в настоящее время работает над докторской диссертацией, посвященной расшифровке системы йогов, родившейся в Индии пять тысяч лет назад и дожившей до наших дней.
СИЛЬНЕЙШИЙ ЛИ!
В спорте побеждает сильнейший. Все это знают. . . Но давайте зададимся вопросом: «А что это значит — сильнейший?» Казалось бы, и отвечать на этот вопрос незачем. Разве не ясно, что в тяжелой атлетике побеждает тот, у кого больше силы, в спринте — быстроты, в марафоне — выносливости, ну и так далее. Однако все далеко не так просто, как на первый взгляд кажется.
Наши штангисты — сильнейшие в мире. С этим спорить никто не будет. Но почему же они проиграли Олимпийские игры в Мюнхене? Потому, что были слабей зарубежных спортсменов? Обиднее всего, что нет! И Давид Ригерт, и его товарищи по команде были гораздо сильнее своих конкурентов. Сильней физически. Но как вы, наверное, читали, да и сами штангисты с горечью об этом говорили, сказался другой фактор — психологический. Слишком уж высока была ответственность, они так хотели победить. . . а в результате получили «нули» вместо золотых медалей!
Вот другой яркий пример: олимпиада в Риме. Негритянский атлет из США Джон Томас был на голову выше своих конкурентов. На голову выше ростом — чуть-чуть меньше двух метров. На голову выше по результатам: чуть ли не на двадцать сантиметров выше всех в мире прыгал Томас, накануне Олимпийских игр установил мировой рекорд, взяв вы¬
соту, по тем временам казавшуюся «космической».
И журналисты, и знатоки, и тренеры единогласно отдавали пальму первенства Джону Томасу. В том, что золотая медаль в кармане, был уверен и сам Джон. А в результате. . . он занял лишь третье место!
Золотую медаль завоевал Роберт Шавлакадзе, а серебряную наш земляк, Валерий Брумель. Почему? Да потому, что у них оказалось больше «бойцовского духа», чем у Джона Томаса, до той поры знавшего лишь триумфальные победы и не привыкшего вести напряженную борьбу с конкурентами. Но вот что самое
замечательное в этой «римской победе»: много лет наши прыгуны штурмовали рубеж два метра. Но высота эта никак им не поддавалась, точно заколдованной была. Брали наши прыгуны и 195 см, и 198, и 199, и даже 199,8 см, два метра без двух миллиметров. А вот два метра ровно никак взять не могли!
Больше того: на тренировках наши спортсмены эту высоту брали. . . но только когда тренеры не сообщали им, что планка установлена на роковой высоте. Как только же прыгуны узнавали, что поставлено «два ровно», сразу ломалась их техника, разбег 213
был не тот, взлет не таким, как прежде. Словом, своеобразный психологический барьер делал двухметровую высоту словно заколдованной.
Наконец сразу двум советским прыгунам удалось «расколдовать» эту высоту. И тогда началось! Целый каскад рекордов. Прошло не так уж много времени, и ленинградцу Юрию Степанову удалось установить мировой рекорд. Еще недавно он, как и его товарищи, трепетал перед роковой высотой в два ровно — а теперь уверенно берет высоту в 2 метра 16 сантиметров! Вслед за тем, победив Джона Томаса, наши прыгуны добиваются олимпийского золота и серебра в Риме.
«Сильнейшим» в Риме, в смысле техники и результатов, был Томас. А победил Шавлакадзе, причем победа его была вполне заслуженной. На следующей же олимпиаде, Токийской, едва не повторилась «римская история». Только на этот раз — с нашим Валерием Брумелем. Всем было ясно, что Валерий прыгает лучше всех в мире. Но пока он устанавливал — в течение всего олимпийского сезона! — свои мировые рекорды, видно, что-то в нем «надломилось», устал спортсмен. Когда начались соревнования, и накануне их, прыжки у Валерия никак не «шли». И только необычайным напряжением воли, собрав все силы, а главное, внутренне мобилизовавшись, Брумель сумел преодолеть не только планку, но и самого себя. Как это было — советую прочитать в книге «Высота», а написал эту книгу сам Валерий.
Может быть, все дело — в специфике? Все легкоатлеты знают, что прыжки в высоту — это не только борьба умения и техники, но и борьба нервов. Но вот другой вид спорта, спринт, бег на короткие дистанции. Здесь уж автор по собственному опыту знает, что побеждает не «быстрейший», а тот, кто сумел именно в данное время, на данном соревновании мобилизовать себя и показать все, 214 на что он способен.
На тренировках я бегал в компании с другими учениками профессора Дмитрия Павловича Ионова. Я выигрывал у них старты, быстрей пробегал отрезки «с хода».. . но рекорд Ленинграда, повторив рекорд страны, установил не я, а мой товарищ Анатолий Лосев, пробежав стометровку за 10,3 секунды. Вот тут-то бы мне и показать заветные 10,2 секунды, в ту пору это бы стал рекорд Союза! Ведь на тренировках я опережал Толю.
Но когда я старался это сделать, мой результат был равен не 10,2... а 11,2 секунды, на целую секунду медленней, чем я хотел! Да и вообще быстрей, чем 10,7, в официальных соревнованиях мне ни разу пробежать не удалось. Ибо спринт — это не просто быстрота и техника, в нем побеждает не «быстрейший», а тот, кто может проявить свои бойцовские качества на данных конкретных соревнованиях. Вот почему одерживал свои блистательные победы над зарубежными спортсменами Валерий Борзов, хотя конкуренты, по абсолютным результатам, были «быстрее» его.
Примеры можно было бы продолжать до бесконечности. Но ограничимся еще одним. Вы, наверное, читали рассказ Джека Лондона «Мексиканец» или видели фильм по этому рассказу. Конечно же, прославленный Денни Кей был сильней, чем герой рассказа. Но победил все-таки «мексиканец», ибо он дрался за революцию, а не за личное благополучие и счет в банке. Его воля к победе и мужество победили технику и силу!
В «КОЧЕГАРКЕ» НАШЕГО СОЗНАНИЯ
Разумеется, никто не говорит, что техника и сила в спорте не нужны. Напротив, их надо совершенствовать ежедневно. Но одни они ничего не решают. Вот почему спортсмен, по силе или технике уступающий своим
прославленным соперникам, может победить их, что неоднократно и случалось. На любых соревнованиях, вплоть до Олимпийских игр!
Насколько же воля может оказаться сильней, чем все остальные качества спортсмена? Над этим вопросом мы только начинаем задумываться. Благодаря этой воле, самовнушению, открываются неведомые самому человеку скрытые резервы организма — и он способен творить настоящие чудеса, в которых нет ничего сверхъестественного, «чудесного». Они — в нас самих, а не даны свыше. . .
Вспомним индийских йогов. Йоги могут в течение многих дней обходиться без сна, без пищи, без воды. Могут приводить себя в такое состояние, когда на них ничто не действует: ни холод, ни жара, ни даже сильная боль. Они просто-напросто ее не чувствуют. Ученые, побывавшие в Тибете, рассказывают о «снеговых йогах», или «респах». Несмотря на суровые морозы и разреженный воздух, респы ходят в одних набедренных повязках. И это — зимой, высоко в горах.
Больше того: респы устраивают
своеобразные соревнования, сев на снег возле проруби и положив на плечи мокрую простыню. Победителем считается тот, кто больше всех высушит теплом своего тела простыней, намоченных в ледяной воде. . . Откуда берется тепло? Да из организма самого «снегового йога». Он внушает себе это тепло, заставляя, словно печка, обогревать свое тело способом, науке пока неизвестным.
«Беговые йоги» или лун-гом-па («небесные скороходы»)—так называют в Тибете людей, которые могут в течение суток бежать, не останавливаясь и не сбавляя темпа бега. Их видели многие исследователи, побывавшие в Тибете, в том числе замечательный советский востоковед Юрий Николаевич Рерих, сын знаменитого художника Николая Рериха. Беговые йоги полностью отключают
сознание, они находятся в своеобразном сне, подобном тому, в котором бывают лунатики. Только лунатик, как известно, человек больной, его «сон» от него не зависит. А беговой йог может привести себя в состояние боевой готовности, когда захочет.
Такую бы способность бегунам-ма- рафонцам!—скажете вы. Но марафонский бег — дистанция, хотя и длинная, но все же скоростная. Лун- гом-па гораздо медленней марафонцев, зато бегут они не два часа с минутами, как лучшие мастера марафона, а сутки или двое суток. И если беговые йоги интересуют тренеров, то вовсе не затем, чтобы выставлять их на олимпийской трассе марафона. У йогов совсем иные цели, иные достижения. А вот как им удается управлять своим телом, внушая ему
сверхвыносливость и другие качества, — это интересно и тренерам, и ученым, и спортсменам.
Вы думаете, что только далекие йоги Индии и Тибета способны творить «чудеса»? Ничего подобного! На экранах нашей страны с большим успехом прошел фильм «Индийские йоги — кто они?». Вы, вероятно, видели его в кино или по телевидению. Не знаю, как на вас, а на меня самое сильное впечатление произвели не косматые индийские йоги, а наши соотечественники, ученики и ученицы доктора Александра Семеновича Ромена из Алма-Аты. Они могут внушить себе — «не больно!» — и пре¬
спокойно вколоть длинную спицу в руку или живот. Они могут внушать себе необычайную твердость тела, так, как это делается на сеансах гипноза. Только своими силами, без гипнотизеров и йоги, без магических пассов и заклинаний.
Кстати сказать, алма-атинские штангисты и борцы говорили мне, что Ромена никто не может одолеть в состязании «на силу», когда человек упирается локтем руки в стол и пробует положить руку соперника. Конечно же, сил у штангистов или борцов куда больше, чем у врача-психиат- ра Ромена. Но он внушает себе, что рука его — «костяная». И она стано- 216 вится такой. «Положить» ее нельзя,
можно только сломать. А на это ни у кого не хватит силы. . .
Восточная пословица гласит: «Сколько раз ни повторяй слово «сахар», сладко во рту не станет». Однако это не совсем так. Повторяйте слово «сахар» не механически, а представив, что во рту у вас медленно тает кусок белого, пористого и сладкого сахара — и вы ощутите его вкус. . . Секрет же тут простой: деятельность нашего организма подчиняется главному его хозяину, мозгу. Работа же мозга проходит как бы на двух этажах. На «верхнем» находится центр управления речью, движениями рук и ног, словом, — все сознательные, управляемые действия. А на «нижнем» этаже помещается наша «кочегарка», которая работает автоматически. Ведь не приказываем же мы сердцу биться ритмично, легким — дышать, температуре тела держаться на одном и том же уровне. Если бы мы занимались этим, то все свое время отдавали бы приказам сердцу, легким и другим «кочегарам». Да и все равно бы не управились со всеми ими, так как таких «кочегаров» в нашем организме очень много.
Природа поступила очень мудро, передав руководство нашей «кочегаркой» в нижний этаж сознания, так сказать, автоматизировав управление ею. Благодаря этому наш верхний этаж может посвятить себя мышлению, созданию стихов, управлению движениями тела и многим другим сознательным действиям. Когда же человек гипнотизирует себя, он как бы берет управление «кочегаркой» под контроль сознания. Именно это позволяет нам по своему желанию ускорять или замедлять пульс, повышать или понижать температуру тела и творить другие чудеса без чудес. Вся хитрость в том, чтобы спуститься в эту «кочегарку» и подыскать надежный «ключ», не повредив ее работе. Ведь она надежно защищена от постороннего вмешательства, и грубое вторжение может нарушить всю слож-
ную и тонкую ее «автоматику». Нужна долгая тренировка, нужен умелый руководитель, нужна правильная методика обучения.
Вполне понятно, ка#ие огромные возможности открывают самовнушение и самогипноз перед спортсменами и тренерами. Опыты в этом направлении ведутся во многих странах мира, в том числе и в нашей стране.
«КЛЮЧ» К СПОРТИВНЫМ ДОСТИЖЕНИЯМ
Практика показывает: благодаря
самовнушению, самогипнозу, можно быстрей научиться кататься на коньках или лучше играть в шахматы. «Самовнушенные» борцы уверенней проводят схватки, боксеры лучше и техничнее ведут бои, легкоатлеты стартуют без досадных срывов. Приборы зафиксировали, что благодаря самовнушению время реакции у человека сокращается. Любому ясно, как важно для спортсмена сделать реакцию своих мышц более быстрой!
Опыты эти проводились в основном со спортсменами-разрядниками или новичками в спорте. Почему? Да потому, что «самовнушением» опытные мастера и без того пользуются. Только самовнушение это самодельное, не научное. У легкоатлета могут быть любимые шиповки, в которых он устанавливает рекорды. Многие мастера верят в «счастливые» и «несчастливые» номера, под которыми им выпадает жребий стартовать. Команды футболистов и хоккеистов (даже те, что выступают на первенствах мира!) иногда имеют талисманы. А вспомните своеобразную церемонию, которую проводят многие команды на первенствах мира по хоккею!
Что это — предрассудки? Отчасти — да. «Счастливый номер» не поможет слабому бегуну или прыгуну выиграть у сильного, а церемонии зарубежных хоккеистов не дают им победы над советскими мастерами.
И все-таки многим спортсменам всякого рода приметы и церемонии помогают лучше настроиться перед стартом, не робеть перед сильным противником. Словом, дело тут не в примете или счастливом номере, а в самом человеке, в его психике.
Как часто мы слышим о том,что такой-то спортсмен не проявил воли к победе, а такой-то, наоборот, ее проявил! Однако давайте-ка вдумаемся: что значит «проявил», «не проявил»? Неужели золотую олимпийскую медаль не мечтает получить каждый участник олимпиады? Каждому стартующему хочется быть первым, стать чемпионом. И все участники соревнований стараются это сделать, но. . . не одна лишь только физи-
217
ческая подготовка позволяет добиться успеха — вспомните начало нашего рассказа о «сильнейших»! Ибо одно дело «хотеть», другое «смочь», одно дело стараться «проявить волю к победе» и совсем другое — проявить ее на самом деле, в соревнованиях. Вот этому умению и стараются научить спортсменов ученые, занимающиеся проблемами самовнушения и самогипноза.
Возьмем, например, умение расслабляться. Оно нужно всем спортсменам. И перед стартом, и между попытками, и во время выполнения упражнений, когда неработающие мышцы «отключаются». Но одни спортсмены расслабляются хорошо, другие — так себе, третьи — плохо, а четвертые вообще этого делать не умеют и в результате проигрывают гораздо более слабым соперникам! Между тем техника самогипноза помогает полностью расслабить свое тело — так, что от макушки до кончиков пальцев оно перестает ощущаться!
У опытных мастеров, много лет выступающих в соревнованиях, уже сложились свои традиции, свои собственные приемы настройки, хотя и не очень сложные. Конечно, таким мастерам очень трудно перестроиться, выполнять самовнушение по всем правилам науки. Другое дело — молодые, начинающие спортсмены. С ними-то и ведут работу в Москве, Ленинграде, Алма-Ате и других городах как тренеры, так и специалисты по самовнушению. Кто знает, быть может, не за горами то время, когда олимпийскую медаль сможет завоевать не просто сильнейший, a foT, кто лучше других владеет техникой самовнушения (разумеется, что техника избранного вида, как и физическая подготовка, также должна быть на олимпийской высоте!).
Спортивные состязания проводятся с древнейших времен во всех уголках планеты: вспомним олимпиады древних греков, состязания на празд¬
нествах самых различных народов мира. Но лишь в конце прошлого столетия замечательный русский ученый и педагог Петр Францевич Лесгафт начал создавать основы науки о физическом воспитании. В первой половине нашего века ученые разработали научную методику спортивных тренировок. Родилась особая дисциплина — физиология спорта. А вслед за ней пришел черед и психологии спорта. Она делает лишь свои первые шаги. Какие же перспективы сулит спортсменам самовнушение и самогипноз — об этом можно только догадываться.
Когда-то ученые пробовали определить предельные результаты, такие, выше которых быть уже не может, непобиваемые рекорды, ибо они — предел возможностей человеческого организма. В наши дни большинство этих «сверхрекордов» отвечает нормативам первого спортивного разряда. А настоящие рекорды мира намного превышают эти «пределы возможностей человека»...
Почему же так ошибались ученые? Да потому, что меряли они возможности организма человека своей меркой. Когда же на помощь спортсменам и тренерам пришли современная наука и техника, когда они стали применять новые методы тренировок, результаты резко подскочили вверх.
Близки ли современные рекорды к пределу человеческих возможностей? Некоторые ученые считают, что да. Однако наука о самовнушении показывает, что возможности нашего организма безграничны — вспомним чудеса самогипноза йогов Индии и Тибета. Вот почему ученые, тренеры и спортсмены в наши дни все чаще и чаще начинают брать на вооружение науку о самовнушении. С ее помощью можно найти ключ к скрытым резервам нашего организма, так, чтобы они проявились в спорте нужным образом и в нужный момент.
Га НАУКА
СЕГОДНЯ
В. Молчанов
ФОКУСНИК ПРОТИВ ФИЗИКА
Первая ночь на новом месте не предвещала поначалу никаких кошмаров и ужасов. Не завывал в камине ветер, не грохотал зловеще гром, и молнии не сверкали. Мирно спали все, кроме Мэтью. Не шел к нему сон, и все тут. Мэтью лежал с открытыми глазами и вслушивался в темноту. И вот из угла, где стоял стенной шкаф, донесся скрежет. Мальчик зажег свет и, приподнявшись на локте, стал спокойно смотреть, что будет дальше. Шкаф лез из стены. Он тужился и скрипел старинными досками. Наконец, отряхнув штукатурку и обрывки обоев, направился прямо к Мэтью. А тот не испу-
ВЕЛИКАЯ «НОВАЯ ЭНЕРГИЯ»
ривидения обитают в мрачных замках. На худой конец — в старых домах. В один такой дом переехала на время летних каникул семья англичан Мэннингов: папа, мама, дочка Розалинда и четырнадцатилетний Мэтью.
гался: повелительно поднял руку — шкаф остановился. «Поспать не дадут», — проворчал Мэтью и, потушив свет, завернулся с головой в одеяло. Но не тут-то было. Кровать начала скакать, как норовистый пони. Сбросив Мэтью, она выскочила на середину комнаты и остановилась рядом со шкафом. Затем настала очередь стульев. Покувыркавшись, они в изнеможении свалились в углу.
Мальчик был в отчаянии: родите-
219
ли наверняка проснулись, и сейчас он получит нагоняй. Но папа и мама не стали браниться. «Как ты себя чувствуешь, сынок?» — спросила мама. «Что, Мэтью, опять?» — потрепал его по голове отец.
Все дело в том, что Мэтью и его родные привыкли к пляске вещей. И они понимали — старый дом с его скарбом и призраками здесь ни при чем. Благонравный Мэтью — вот кто главный виновник. Вернее, не столькр он сам, сколько «таинственная сила», заключенная в нем.
Сегодня Мэтью с улыбкой вспоминает о том, как были напуганы его близкие и он сам, когда впервые обнаружилось действие этой силы. Мэтью было тогда одиннадцать лет и жил он в обычной, обставленной вполне современными вещами квартире. Но как вдруг дико стали вести себя эти вещи! Ровно в полночь срывались они с места и целый час кружились в бешеном танце. Стулья ломались, вазы разбивались, картины рвались на лоскутья, пытаясь вылезти из рам. Три месяца жило семейство Мэннингов в страхе. Потом все внезапно кончилось. Но ненадолго: время от времени мирные домашние предметы снова сходили с ума.
Теперь-то Мэтью понимает, ка- 220 кой волшебный вихрь подхватывал
мебель. «По мнению физиков, которые меня обследовали, я ношу в себе энергию нового типа». И он гордится своей «энергией»: она прославила его на всю Англию и даже вне ее.
Мэтью и сам немало потрудился ради этой славы: многочисленные
интервью, телепередачи, наконец, книга о собственной жизни, короткой, но до отказа переполненной чудодейственными приключениями. С некоторыми из них читатель только что познакомился. Правда, в одиночку Мэтью вряд ли сумел бы так себя разрекламировать. Помогли друзья. Особенно Петер Бадер, именующий себя психологом. Это своего рода домашний ученый при Мэннинге с повадками разбитного и жизнерадостного импресарио. Жизнерадостного потому, что «предприятие» его процветает: чудо-юноша год от года
проявляет все новые удивительные качества своей натуры.
Мебельные представления всегда были связаны с неудобствами. Особенно невмоготу стало в колледже, где учился и жил наш герой. Грохот и звон, по его словам, действовали почтенным профессорам на нервы. Тогда дисциплинированный Мэтью сумел пересилить себя и переключить магическую энергию на производство более спокойных, но не менее удивительных чудес.
В одну прекрасную ночь рука его стала автоматически выводить на бумаге замысловатые письмена. Пригласили специалистов по древним и новым языкам. Те схватились за головы. Оказалось, что’ Мэтью, владеющий, как он полагал до роковой ночи, только родным английским, способен писать по-русски, французски, по-латыни, даже по-арабски. Но настоящее чудо было впереди.
Мэтью никогда не отличался талантом живописца. И вдруг с молниеносной быстротой • (опять-таки в ночное время) начал выдавать копии картин Матисса, Пикассо, Берде-
лея, Дюрера и других знаменитостей. Причем рисовал он, по собственному заявлению, «прямо из головы», не имея перед глазами подлинника. Специальный консультант из фирмы «Сотби» (занимающейся распродажей произведений искусства) заявил якобы, что творения Мэтью трудно отличить от оригиналов. Но сильнее всего потрясло представителя фирмы другое: лишь немногим знатокам Матисса известно, что великий мэтр особым образом выводил «М» заглавное в подписи под рисунком, опасаясь подделки. А в копиях Мэтью «М» совсем как у Матисса. «Это сам Матисс пишет рукой Мэннинга», — заключил ошеломленный искусствовед.
Чем объясняются эти таинственные явления? Проделками могущественных привидений, облюбовавших по неизвестным причинам ничем с виду не примечательного молодого человека? Но сегодня на Западе никто с такими предположениями не выступит, за исключением каких-ни- будь закоренелых мистиков или просто идиотов. Во всяком случае, во всеуслышание. Неудобно и несерьезно: эпоха атома и космоса. Люди поумнели — подавай им научное обоснование. Итак, слово за учеными.
Первую гипотезу выдвинул Бадер: причина всех чудес — в электриче¬
стве. Примерно за три месяца до появления Мэтью на свет его мамаша получила сильнейший удар током, от которого отлетела на несколько метров. Бедняжка чуть не умерла, но неумение обращаться с электроутюгом привело к неожиданному результату: она разрешилась носителем
невиданно могучей энергии. Странная версия. Такая же сомнительная, как и ее автор. Вот если бы признанные научные авторитеты беспристрастно обследовали поразительные способности Мэтью. .
Тот не стал упрямиться: обследуйте на здоровье. В июне 1974 года в сопровождении верного Бадера он отправился в Канаду на конференцию, посвященную исследованиям всякого рода необъяснимых явлений. Почет, которым его там окружили, с лихвой окупил переживания миссис Мэннинг по поводу поломанных стульев и разбитых тарелок. Три недели вращался ее мальчик в блистательном обществе двадцати ученых мужей. Среди них были люди с мировыми именами: шеф знаменитой
Кавендишской лаборатории лауреат Нобелевской премии физик Бриан Джозефсон, математик Дуглас Дин, генетик Джордж Оуэн. В их присутствии Мэтью взглядом ломал металлические ложки, останавливал и заставлял отклоняться в другую сторо-
221
ну стрелку компаса, ускорял ход будильника, приближая к нему руку. По окончании опытов Нобелевский лауреат изрек: «Эти феномены существуют вне всякого сомнения.. . Они явно таинственны, и все-таки большинство из них имеют отношение к тем физическим явлениям, которые мы изучаем».
Ах, как, наверное, раскаивается сейчас Джозефсон в своем опрометчивом заявлении! Если бы мог он предвидеть событие, которое через год перечеркнет трехнедельный канадский эксперимент. . .
Но не будем торопиться, читатель, а повернем-ка лучше назад. Лет этак на сто. Конечно, история — не физика и не математика. Нет в ее распоряжении электронной техники и могущественных, как сказочные заклинания, формул. И все же постараемся именно с ее помощью разобраться в природе «таинственных феноменов».
ОНИ БЫЛИ ПЕРВЫМИ
Во второй половине девятнадцатого века появился особый разряд мошенников — медиумов, или посредников между людьми и духами умерших. Стуком, игрой на гитаре, скрипом «передавали» они высказывания покойников. Несколько позднее появились жулики, называвшие себя «физическими медиумами». Эти одним усилием воли вертели мебель, зажигали или задували свечи, вызывали в закрытой комнате ветер..
Поначалу заклинатели духов вели себя развязно. Они презрительно отворачивались от церковников, называя их суеверными дураками, и шли. . . к ученым. Их выгоняли. Но они были настойчивы и нахальны. И на некоторых доверчивых людей науки эта напористость подействовала: а вдруг здесь что-то есть? А потом, когда изобретательные обманщики демонстрировали им это «что-то», 222 окончательно попадались на удочку.
Доходило до курьезов. Немецкий астрофизик Фридрих Цолнер встретился с одним ловкачом, умудрявшимся завязывать узелки на нитке, оба конца которой были закреплены. Профессор нашел этому весьма странное объяснение: его новый знакомый умеет перемещаться в пространстве по «четвертому измерению». Примерно в то же время в одном научном журнале появилась статья, подписанная изобретателем радиометра и первооткрывателем таллия Уильямом Круксом. Он поведал потрясенным коллегам о «новой энергии», распирающей бренную оболочку некоего господина Хоума. Этот феномен прославился игрой на аккордеоне «на расстоянии». А известный французский астроном Камиль Фламмарион? Он настолько увлекся спиритизмом, что даже описал собственные, с глазу на глаз, беседы с Сократом и Галилеем. Даже выдающийся русский химик
А. М. Бутлеров некоторое время поддерживал спиритические измышления.
Словом, миру тогдашней науки стала угрожать довольно-таки серьезная эпидемия суеверия. Поэтому прогрессивные ученые предприняли целый ряд решительных действий против спиритов. В 1875 году по инициативе Д. И. Менделеева в России была создана специальная комиссия для исследования «медиумических явлений», состоявшая из авторитетных ученых. На первое заседание сторонники спиритизма выписали из Англии медиумов из «коллекции» самого Крукса — братьев Петти.
Сеанс происходил в полутьме. Братья, по своему обыкновению, начали издавать нечленораздельные звуки, плакать, мычать. У них это называлось погружением в медиумический транс. Когда зажгли свет, перед одним из братьев лежал лист бумаги, а на нем водяные разводы. Спириты объяснили: это капли потусторонней жидкости — знак, посланный духом. Члены комиссии потре-
бовали, чтобы медиумы завязали рты платками. Снова полутьма, всхлипывание, завывание. Но на этот раз дух обиделся и не накапал. Менделеев не присутствовал на повторном эксперименте. Он ушел в соседнюю комнату—лабораторию, — прихватив с собой бумагу со свежими следами от магических капель. И там обработал лист раствором солей железа. Бумага покрылась красными пятнами. А потом Менделеев объяснил притихшему собранию: в слюне (не духов, а самых обыкновенных людей) содержатся роданистые соли, и в результате их реакции с железом образуется вещество ярко-красного цвета. Затем последовали провалы новых привозных медиумов. И комиссия приняла решение, суть которого сводилась к следующему: медиумические явления есть «сознательный обман, а спиритическое учение есть суеверие». Подобные разоблачения имели место и в других странах вплоть до начала двадцатого века. Самые потешные из них произошли в Америке — родине спиритизма, где темпераментный физик Роберт Вуд остроумно вывел на чистую воду авантюристок Евзапию Палладино и Марджери Крэндон.
После этих скандалов спириты поутихли. Нет, спекуляции на суеверии, глупости и доверчивости не прекратились. Но жулики стали придерживаться неписаного правила: держись подальше от лаборатории, не связывайся с учеными.
ШОУ В ХРАМЕ НАУКИ
До недавнего времени это правило соблюдалось неукоснительно. Но вот в 1973 году пронесся на Западе слух о необыкновенном молодом человеке по имени Ури Геллер. Говорили, будто он одним взглядом останавливает фуникулер на высоте 140 метров, портит компьютеры, сгибает ключи, находящиеся в карманах «беспри¬
страстных» свидетелей чуда. Но главная сенсация заключалась в том, что респектабельный еженедельник «Нейчур», чурающийся обычно всякой модной шумихи, отвел несколько страниц сочувственному описанию опытов, продемонстрированных Геллером в Стэнфордском исследовательском институте (США). Демонический юноша гнул на расстоянии ключи, ломал ложки, чинил счетчик Гейгера. Словом, делал все то, что год спустя покажет в Канаде Мэтью. Недаром Геллера прозвали «первой звездой парапсихологии», а Мэннинга — второй.
Здесь имеет смысл ненадолго прервать историю о похождениях Ури и сказать несколько слов о науке под названием парапсихология. Науке? Можно ли присваивать парапсихологии (в буквальном переводе — око- лопсихологии) столь высокое звание?
На этот счет мнения как зарубежных, так и наших ученых расходятся. Дело в том, что явления, которые призвана изучать парапсихология, настолько неправдоподобны, что больше похожи на волшебные сказки (зачастую они таковыми на поверку и оказываются). Например: телепа¬
тия — мысленное общение между двумя людьми, находящимися на изрядном (до нескольких тысяч километров) расстоянии друг от друга; предвидение, или проскопия — предсказание событий, которые произойдут в будущем; психокинез — мысленное воздействие на удаленный предмет, приводящее этот предмет в движение; парахирургия— лечение больного без помощи хирургических инструментов.
Легче всего было бы объявить эти явления заведомой ложью или заблуждением. Но следует помнить, что человеческий мозг скрывает в себе многочисленные тайны. И долг науки — раскрыть их, а не проходить мимо. На Западе парапсихологиче- ские исследования создают благоприятную атмосферу для жуликов 223
и проходимцев. Поэтому надо быть особенно осторожным со всякого рода гипотезами и открытиями. В этой связи наиболее правильное толкование парапсихологии дали четверо ведущих советских психологов —
В. П. Зинченко, А. Н. Леонтьев, Б. Ф. Ломов, А. Р. Лурия. «В том, что объединяется понятием парапсихологии, — пишут они в совместной статье «Парапсихология: фикция или реальность?», напечатанной в журнале «Вопросы философии», — нужно различать, с одной стороны, мнимые, рекламируемые мистиками и шарлатанами «сверхъестественные» феномены, а с другой стороны, явления, реально существующие, но еще не получившие удовлетворительного научного психологического и физического объяснения. Первые требуют разоблачения и демистификации. Изучение же последних необходимо продолжать в соответствующих научных учреждениях — психологических, физиологических, биофизических, медицинских и других».
Но вернемся к Геллеру. В присутствии завороженных научных работников он священнодействовал легко, грациозно и. . . вполне профессионально. Ведь Ури был по специальности фокусником. И в большую науку явился прямиком с эстрады ночного кабаре. Явился вопреки уже известному среди «магов» и «волшебников» запрету. Плут рассуждал примерно так: прошлое забыто; ученые — люди непрактичные; в головах у них всякие там формулы да теории, поэтому простая хитрость, построенная на ловкости рук, поставит их в тупик. Так он оказался в Стэнфордском институте.
И что же, выгнали его с позором? Ничуть не бывало. К Ури отнеслись с академическим уважением, подобающим «феномену». А после опытов у него появились такие горячие поклонники, какие иной кинозвезде не снились. Среди них особенно неистов- 224 ствовал английский математик Джон
Тейлор. С восхищением наблюдая за ломающимися ложками, ученый с места в карьер заключил, будто это не что иное, как необычное физическое явление (потом он окрестил его «эффектом Геллера»)* Природа его — мощная электромагнитная энергия, излучаемая мозгом и направляемая на металлический предмет. А дальше уже происходит то, что болельщики Геллера назвали «психометаллургией».
Конечно, далеко не все на Западе поверили в «эффект Геллера». Раздавались протестующие и скептические голоса. Но Ури не унывал. Собрание ученых Стэнфордского института официально признало: он, Геллер,
носит в себе «энергию нового типа». И точка. А шипение и улюлюкание — отличная реклама. Ученых Ури не боялся, как и вообще никого: успех вскружил ему голову. И вот в самый разгар триумфа по новоявленному волшебнику был нанесен чувствительный удар. Кем? Ученым? Как бы не так — коллегой Ури, известным американским иллюзионистом Джеймсом Ранди.
Не совсем ясно, почему тот взъелся на любимца ученых? Может быть, задиристый Ури обидел его лично, или Ранди просто надоело слушать, как этот молокосос поносит людей его профессии и презрительно от них отмахивается? Кто знает? Только Ранди начал бешено преследовать отступника. Первой его подсечкой была книжка «Магия Ури Геллера». В предисловии к ней автор так объясняет свой охотничий азарт: «Я не
могу простить ему (Геллеру) жестокой безответственности по отношению к друзьям и почитателям, которые полностью доверяли ему, и вреда, нанесенного им уважаемым людям науки, которые теперь-то, надеюсь, отдадут себе отчет в том, что выглядели в глазах своих коллег в смешном свете». В книге подробно излагалась вся богатая сомнительными приключениями жизнь Ури.
И там же рассказывается, как тщетно Ранди пытался доказать почтенному профессору Тейлору, что тот валяет дурака, превознося до небес мошеннические штучки проходимца. Тейлор не стал даже разговаривать с фокусником. Тот рассердился и назвал математика простофилей. После этого Ранди прямо-таки воспламенился идеей полного разгрома Геллера.
И вот 11 июля 1975 года в Королевском колледже в Лондоне состоялось цирковое представление. Выступал Джеймс Ранди. Небывалый случай: фокусник в стенах чопорного научного учреждения! А публика? Известные люди, всеми уважаемые ученые: Нобелевский лауреат биофизик Морис Вилкинс, специалист по космическому излучению Роджер Вуд- хэм, психолог Кристофер Эванс, геофизик Дэвид Дэви.. . На глазах у этих необычных зрителей Ранди гнул ключи, ломал ложки, запускал испорченный счетчик Гейгера. Словом, показывал фокусы. Фокусы? Но ведь это не что иное, как те самые «феномены», которым Джозефсон и Тейлор дали столь лестную характеристику. «Феномены», указывающие на существование «энергии нового типа». Только Ранди называет эту# энергию по-своему — ловкостью рук, сноровкой квалифицированного фокусника. Больше того, эти трюки настолько известны, что не составляют профессиональной тайны. Иллюзионист охотно объяснил некоторые из них.
Как, к примеру, ломает Геллер ложки? Свою книгу Ранди иллюстрирует стоп-кадрами из фильма, который он снял с экрана телевизора во время одной из широковещательных демонстраций «эффекта Геллера». Магическому воздействию должна подвергнуться одна ложка. Но на фотографии ясно видно, что в руках у Ури есть и другая, наверняка заранее несколько раз согнутая или даже надломленная. Самое трудное —
4
15 Хочу всё знать
подмена. Геллер производит ее молниеносно. Дальше уже несложно: надо только до поры до времени скрывать надлом, создавая иллюзию постепенного сгибания черенка. Правой рукой Ури держит конец черенка, а левой водит над местом надлома: скрывает и одновременно ударяет по нему. Потом он торжествующе показывает деформированную ложку зрителям. Все это сопровождается 225
истерическими восклицаниями:
«Смотрите! Она гнется, она ломается, трещит! Смотрите, господа, смотрите»! И у зрителей возникает обманчивое впечатление, будто и впрямь ложка гнется на глазах. Потом, улучив момент, Ури отламывает черенок. «Опыт» закончен.
Как все чертовски просто!
А ВСЕ-ТАКИ ОНА ЛОМАЕТСЯ
После концерта Ранди просветленные зрители выступили со специальным антигеллеровским заявлением, где указывалось на целесообразность «присутствия квалифицированного иллюзиониста при исследовании паранормальных феноменов». Физик Эндрю Вейль выразился менее замысловато: «Только фокусник способен уличить фокусника». Одним словом, действовать надо согласно английской пословице: «Чтобы поймать вора, надо самому быть вором».
Но оказалось, что схватить вора за руку — это еще полдела. Гораздо труднее разубедить тех, кто до сих пор свято верит в «ложколоманье» и другую чепуху, выдаваемую за научные откровения. Даже после сенсационных разоблачений Тейлор не отступился от Ури. Неизвестно, присутствовал ли профессор на представлении в Королевском колледже? Вполне мог присутствовать, так как, во-первых, работает в этом учреждении, а во-вторых, происходившее затрагивало его интересы: Ранди показывал фокусы с одной целью — развенчать «эффект Геллера». Но Тейлор не разочаровался в «психометаллургии». Через полгода после концер- та-разоблачения в Америке вышла его книга «Сверхразум», где черным по белому написано: в основе опытов Геллера лежат еще неизвестные науке законы физики.
Но было бы неправильно думать,
что Тейлор — только жертва обма-
226 на. Так же, как и Ури, он несет от¬
ветственность за обман. В этом убеждает нас история. Французский биолог Жан Ростан, рассказавший в своей книге «Ложь в науке или лженауки» о нескольких случаях подобного надувательства, пришел к выводу, что в большинстве из них повинна «предвзятая идея», выдвинутая человеком, имеющим большой вес в научном мире. Обман расцветает под заботливым прикрытием известного, непогрешимого имени. В самом деле— где бцли бы сейчас Ури и Мэтью, не поддержи их вовремя титулованные профессора? В лучшем случае — на трактирных подмостках.
Но как же все-таки бороться с обманами и заблуждениями? Приглашать на ученые заседания иллюзионистов или даже сыщиков? Но, согласитесь, это не выход. Тем более, что сама наука располагает могучим средством против жульничества и досадных оплошностей — скептицизмом. И вооружен им должен быть прежде всего сам первооткрыватель.
Нельзя, ни в коем случае нельзя терять критического отношения к окружающим и к себе в первую очередь.
Но здесь подстерегает ученого другая опасность: ске'птицизм может перерасти в преувеличенное недоверие. Этого не без основания боятся многие исследователи. И ссылаются на историю науки. Фламмарион, защищая свое увлечение спиритизмом, напоминал о том, что на протяжении многих веков ученые терпели несчастья от воинствующего скептицизма. Великого Галилея преследовали. Лавуазье долго не понимали. Над Галь- вани потешались. Для большей убедительности Фламмарион рассказал об одном забавном эпизоде, свидетелем которого он был. В 1878 году на представительном научном заседании физик Монсель демонстрировал фонограф Эдисона. Не успел валик прохрипеть до конца записанные тут же слова, как один почтенный академик сорвался с места и, схватив за горло
несчастного Монселя, завопил: «Тебе нас не одурачить, чревовещатель!»
Да, скептицизм часто мешал и мешает научному поиску. И понять ученых, которые боятся перехлестов недоверия, можно. Но ведь фокусы Ури и Мэтью ничего общего с наукой не имеют. Что и говорить — внешне они довольно занятны. Особенно автоматические рисунки и арабские буквы. Правда, во время делания именно этих чудес никто, кроме самого Мэннинга и психологов из его свиты, не присутствовал. И мебель почему-то кружилась только тогда, когда в комнате был один Мэтью или его домашние.
Нет, не с «феноменами таинственных физических явлений» имели дело легковерные ученые мужи, а с командой ловких иллюзионистов. Только иллюзионистов нового типа — идущих в ногу с прогрессом, именующих свои трюки «эффектами».
В их репертуаре — самые разнообразные номера.
На все вкусы.
Одни рассчитаны на нобелевских лауреатов, другие — на домашних хозяек. Но все эти фокусы не идут ни в какое сравнение с гвоздем программы — ловким превращением науки в черную магию, а ученого в доверчивого ученика «волшебника».
ОСТРОВ ЭЛЕКТРИЧЕСТВА
Английские ученые предложили проект плавающей электростанции, которая использует тепло верхних слоев воды в океане. Работает она по замкнутому циклу. Аммиак, служащий рабочим телом, при нагревании исиаряется, вращает турбину, а затем конденсируется при охлаждении водой глубинных слоев. По расчетам авторов проекта, для размещения электростанции необходима железобетонная платформа весом 260 ООО тонн. Вода для охлаждения будет подаваться по бетонной трубе с глубины 500 метров. На строительство электростанции потребуется около 10 лет.
ВНИМАТЕЛЬНЫЙ
РАДИОПРИЕМНИК
Немало автомобильных аварий происходит по той причине, что водители отвлекаются. Например, им приходится регулировать громкость радиоприемника. При большой скорости движения громкость нужно увеличивать, иначе дорожный шум заглушает музыку. При меньшей скорости кажется, что приемник слишком орет.
Английские инженеры нашли выход. Они разработали такой прибор, который автоматически подстраивает громкость приемника в зависимости от скорости движения машины.
ТЕЛЕФОН С ПАМЯТЬЮ
Немецкие инженеры добавили к обычному телефону электронный прибор. Он способен запомнить до полусотни телефонных номеров. А дальше просто. Если нужно куда-то позвонить, достаточно нажать одну-един- ственную кнопку. Все остальное сделает прибор.
ПАЛЬЦЫ РОБОТОВ
Американским инженером придуманы надувные резиновые «пальцы» для роботов. Обычно они распрямлены. Но когда в них попадает воздух, пальцы напрягаются и плотно охватывают предмет. Они могут обернуться вокруг него даже несколько раз и цепко-цепко держать.
15*
228
Щ в Мире I s if—1
С. Андросов
ОСТОРОЖНО: БАСТИАНИНИ
Н
ачалась эта история несколько лет назад, когда мне попалась на глаза небольшая книга, вышедшая в свет в 1879 году в Петербурге без имени автора. Она называлась: «Богоматерь с младенцем. Барельеф, приписываемый Донателло».
Книга эта не могла не заинтересовать меня. Произведения Донато ди Никколо ди Бетто Барди, называемого обычно Донателло (1386—1466), замечательного итальянского скульптора, одного из основоположников ренессансного искусства, очень редки за пределами Италии. Ни одной из его работ не было известно и в музеях Советского Союза. Между тем самого короткого знакомства с книгой было достаточно, чтобы понять: я иду по следу барельефа, который приписывается Донателло и который должен находиться в нашей стране.
Содержание книги вкратце сводилось к следующему. В Ареццо (город в Италии, недалеко от Флоренции — родины Донателло) в 1860-е годы некто Рудцкий купил мраморный рельеф «Мадонна с младенцем», считавшийся работой Донателло. Рудцкий перепродал его варшавскому коллекционеру Карницкому. После смерти Карницкого в 1876 году рельеф приобрел русский — А. В. Вышеславцев.
Во время путешествий в Италию Вышеславцев пытался установить его происхождение более точно и подтвердить авторство Донателло. Оказалось, что история рельефа не вполне ясна. Рудцкий, считавшийся знатоком итальянского искусства, уже умер, а поиски прежнего владельца в Ареццо не дали убедительных результатов. Вышеславцев показывал фотографию рельефа видным историкам искусства того времени. И почти все признали «Мадонну с младенцем» произведением Донателло.
Далее анонимный автор книги пытается подтвердить авторство Донателло, сопоставляя рельеф с другими работами скульптора. Его доказательства свидетельствуют о большой наблюдательности и незаурядной эрудиции. У них лишь один недостаток — все без исключения произведения Донателло, которые используются им как аналогии, в наши дни уже не приписываются великому
скульптору. Как бы предвидя дальнейшее развитие истории искусств, автор заканчивает книгу такой фразой: «В ожидании могущих явиться фактических данных, мы оставляем вопрос открытым, внутренно убежденные, что имеем подлинную работу одного из лучших произведений гениального Донателло».
Кто же был автором книги 1879 года? Поскольку «главным действующим лицом» книги является Вышеславцев, естественно было предположить, что он ее и написал. Это предположение позднее подтвердилось, так как энциклопедический словарь прямо упоминает книгу 1879 года среди сочинений Вышеславцева.
Я знал имя А. В. Вышеславцева (1831 —1888) как первого русского историка итальянского искусства. Теперь, желая проследить судьбу рельефа, я должен был изучить его биографию, которая оказалась интересной, как роман.
Алексей Владимирович Вышеславцев родился в 1831 году в дворянской семье. После окончания Московского университета он как врач участвовал в Крымской войне и в обороне Севастополя. Тогда же начал писать, и его очерки о войне были опубликованы в русских журналах, в том числе в «Современнике».
В 1857—1860 годах Вышеславцев совершил кругосветное путешествие на клипере «Пластун», которое он позднее описал и проиллюстрировал в книге «Очерки пером и карандашом из кругосветного плавания в 1857, 1858, 1859 и 1860 годах». Книга эта содержит не только рассказ о приключениях и впечатлениях русских путешественников, но и сведения об истории, культуре, жизни самых разных народов. С глубоким сочувствием пишет Вышеславцев о бедственном положении «туземцев», об их угнетении колонизаторами.
Вскоре после возвращения из плавания Вышеславцев вышел в отставку. Теперь он увлекся историей италь¬
янского искусства. В 1872 году он впервые побывал в Италии, а потом его поездки в эту страну стали регулярными. Кроме крупнейших городов Вышеславцев посетил и города небольшие: Пизу, Ареццо, Равенну,
Перуджу и другие. В Афинах и в Константинополе он изучал греческое и византийское искусство.
Результатом путешествий Вышеславцева явились четыре книги, освещающие развитие итальянского искусства в XIV—XV веках, от Джотто до Рафаэля. Вышеславцев стал первым, кто познакомил русского читателя со многими замечательными художниками. Книги Вышеславцева сопровождали русских художников и любителей искусства во время путешествий в Италию. А те, кто не мог этого сделать, штудировали их, рассматривая гравюры и первые фотографические воспроизведения шедевров итальянского искусства. Значение книг Вышеславцева для русского читателя конца XIX века трудно переоценить.
Постоянно посещая Италию, Вышеславцев собрал небольшую коллекцию произведений искусства, «перлом» которой и стал рельеф, приписываемый Донателло.
После смерти Вышеславцева барельеф надолго исчез из поля зрения историков искусства. Н. Горбов, например, автор книги о Донателло (1912 год), знал о нем «только по слухам».
Казалось, следы вышеславцевско- го рельефа потеряны. И тут мне повезло. Ж. А. Мацулевич, крупный специалист в области западноевропейской скульптуры, рассказала мне, что один из ее знакомых видел этот рельеф в музее Тамбова.
Эти сведения оказались верными. Вышеславцев, уроженец Тамбовской губернии, завещал рельеф музею Тамбовской ученой архивной комиссии, а ныне он экспонируется в залах Областной картинной галереи Тамбова как произведение Донателло.
229
Прошло некоторое время, прежде чем мне удалось попасть в Тамбов и увидеть «Мадонну Вышеславцева». Оказалось, что рельеф довольно велик (78 X 47 см). Он установлен на подставке с изображением херувима. Композиция, выполненная с большим мастерством, окружена рамкой из цилиндрических столбиков, высеченной из того же куска мрамора.
Современный историк искусства знает о Донателло гораздо больше, чем знал Вышеславцев. Достаточно было беглого взгляда на тамбовский рельеф, чтобы понять, что его автором не мог быть Донателло и что он создан позднее. Бросалось в глаза сходство лица богоматери этого рельефа с мадонной известного мраморного рельефа Антонио Росселлино (1430— 1478), хранящегося в Эрмитаже. Однако мысль об авторстве Росселино тоже пришлось сразу отвергнуть из- за графического характера и некоторой сухости «Мадонны Вышеславцева».
В первый момент мне не удалось убедительно объяснить особенности «Мадонны Вышеславцева». И только в Ленинграде я установил, что в Лондоне, в Музее Виктории и Альберта хранится рельеф, почти полностью аналогичный тамбовскому, который считается несомненным произведением. . . Джованни Бастианини
(1830—1868).
В 1866 году на одном из парижских аукционов музей Лувра приобрел за 13 600 франков терракотовый бюст Джироламо Бенивьени, флорентин- ского поэта и философа конца XV века. Бюст был признан шедевром итальянского ренессансного искусства, только вокруг имени его автора велись споры.
И тут разразился скандал. Джованни Фреппа, антиквар, продавший бюст, выступил в печати с разоблачением. Он утверждал, что автором этого «шедевра ренессансного искусства» был современный скульптор 230 Джованни Бастианини, создавший
бюст в 1864 году и продавший его антиквару за 350 франков. Фреппа не отрицал того, что он «уступил» потом бюст покупателю за 700 франков, но он не хотел никого вводить в заблуждение и вовсе не выдавал его за работу XV века, хотя и не называл имени автора.
Французские музейные деятели и скульпторы пытались протестовать. Они хотели видеть в опровержении Фреппа только происки итальянских националистов, оскорбленных тем, что шедевр покинул Италию. Теперь в печати выступил и Бастианини, опровергнув их протесты и убедительно доказав свое авторство. А чуть позднее стала известна печальная история жизни Бастианини.
Джованни Бастианини происходил из бедной семьи. Его отец был рабочим каменоломен в Камерата (Тоскана). Юный Джованни начал работать очень рано, помогая отцу. Уже тогда он показал большие способности к искусству. Он посещал мастерскую скульптора Пио Феди, а затем— Джироламо Торрини. С четырнадцати лет Бастианини за небольшую плату помогал Торрини, а в свободное время делал бюсты и рельефы, в которых чувствовалось его преклонение перед мастерами XVeeKa.
В 1848 году на Бастианини обратил внимание известный флорентийский антиквар Джованни Фреппа, который предложил скульптору оплачивать его расходы по содержанию самостоятельной мастерской. За это Бастианини должен был выполнять заказы Фреппа. Молодой скульптор вынужден был согласиться на такое предложение: он знал, как трудно пробить себе дорогу начинающему художнику.
Фреппа рассчитал правильно. Бастианини аккуратно изготовлял терракотовые бюсты «в стиле XV века», которые антиквар быстро продавал, не слишком афишируя при этом имя настоящего автора. Фреппа платил скульптору 2 франка в день и опла-
Джованни Бастианини. «Мадонна с младенцем». Тамбов, Областная картинная галерея.
Джованни Бастианини. «Мадонна с младенцем». Лондон, Музей Виктории и Альберта.
чивал отдельно его произведения, Так прошло 18 лет. . .
которые продавал потом значительно О Бастианини не знал никто, и
232 дороже. только скандальная история сделала
его знаменитостью. Еще бы: современный скульптор оказался равным художникам Возрождения. На него посыпались заказы и выгодные предложения. И в этот момент, когда слава пришла к нему, в июне 1868 года, Бастианини неожиданно скончался. Но его произведения продолжали свою жизнь в музеях и частных собраниях под разными громкими именами.
Лондонский рельеф попал в Музей Виктории и Альберта в 1857 году, еще при жизни Бастианини. Некогда он считался произведением Россел- лино. В одном из первых каталогов музея, в 1862 году, например, простодушно указывается, что несколько копий с этого рельефа были сделаны современным флорентинским скульптором Бастианини.
В конце XIX века первый биограф Бастианини А. Форези подарил лондонскому музею несколько работ «гениального фальсификатора». Среди них был восковой рельеф, очень похожий на мраморный. С тех пор авторство Бастианини ни у кого сомнений не вызывало.
Что же касается «нескольких копий Бастианини», о которых писал автор каталога 1862 года, то существуют и другие варианты этой композиции. Один подобный рельеф находится в церкви Астона (Шеффилд), другой хранился в одном из частных собраний Нью-Йорка. Третьим, вероятно, был «Тамбовский Донателло».
Был ли Бастианини сознательным подделывателем, или он был обманут Фреппа и не знал, как используются его произведения?
На этот вопрос ответить нелегко. Однако трудно предположить, что в течение почти двадцати лет Бастианини ни о чем не подозревал. Факты свидетельствуют скорее о другом. Некоторые бюсты Бастианини сохраняют как бы остатки старой раскраски й позолоты. Делалось это, по-види- мому, для того, чтобы, придав бюсту более старый вид, ввести в заблуждение покупателя.
Характерные для подделывателя приемы использовал Бастианини и при создании мраморных рельефов «Мадонна с младенцем» (таких как в Лондоне и в Тамбове). Он просто соединил два известных ему рельефа в один. Лицо мадонны он взял с эрмитажного рельефа Росселлино (который тогда находился в Италии) или с одной из его копий. Фигурку младенца и всю нижнюю часть он скопировал с обломка рельефа, который некогда принадлежал Фреппа, а ныне хранится в музее Лиона (см. заставку к очерку). Механическое соединение двух рельефов XV века дало композицию «Мадонны Вышеславцева».
Теперь, когда вопрос об авторе тамбовского рельефа оказался решенным, я снова обратился к книге Вышеславцева 1879 года и нашел в ней слова, полностью подтвердившие мои выводы.
Антонио Росселлино. «Мадонна с младенцем».
Ленинград, Г осу дарственный Эрмитаж.
233
Оказалось, что имя Бастианини уже было произнесено — его произнес скульптор и эксперт Эмилио Санта- релли. Вот как описывал Вышеславцев свое посещение мастерской Санта- релли: «В мастерской известного
флорентинского скульптора Санта- релли г. Вышеславцев нашел гипсовый слепок с младенца и частей рук Мадонны. По сличении с фотографией (тамбовского рельефа — С. А.) слепок оказался тождественным. Сан- тарелли не мог указать, с чего был сделан этот слепок и. . . высказал гадательное предположение, что это, может быть, подделка гениального фальсификатора Бастианини (не лишним считаем прибавить, что Бастианини, теперь умерший, был другом г. Рудцкого)».
Вряд ли Сантарелли действительно не знал, откуда появился слепок, найденный в его мастерской. Его неведение противоречит его же определенному мнению: Сантарелли считал рельеф не подделкой вообще, а именно подделкой Бастианини. Подобное противоречие можно объяснить одним: Сантарелли знал, что слепок (а значит, и «Мадонна Вышеславцева») связан с Бастианини, но не хотел заявить об этом со всей определенностью и ограничился лишь «гадательным предположением».
Из книги Вышеславцева мы узнали также, что Рудцкий был другом Бастианини, и это чрезвычайно важно, так как теперь ясно, как рельеф попал к Рудцкому. Понятно также, почему следы рельефа в Ареццо были столь неопределенны уже для Вышеславцева: он никогда там не находился. Польский коллекционер Кар- ницкий был просто обманут Рудцким, который продал ему заведомую подделку, вышедшую из-под резца его друга.
Так, спустя почти 100 лет после из¬
дания книги Вышеславцева, рассказанная в ней история приобрела вполне определенную и, хочется верить, окончательную развязку.
Осталось разрешить еще один вопрос. Только ли занимательна эта история? Имеет ли ценность тамбовский рельеф, после того как его автором оказался Бастианини?
«История подделок является частью истории итальянской скульптуры», — эти слова принадлежат Джону Поуп-Хеннесси, директору Британского Музея в Лондоне, крупнейшему специалисту по истории итальянской скульптуры. И он совершенно прав.
Перестав быть произведением XV века, «Мадонна Вышеславцева» стала произведением интересного и умелого скульптора XIX века. Историки искусства считают, что деятельность Бастианини не случайна, а связана с определенным направлением в искусстве (как, например, псевдоготическая архитектура). Находка нового, очень характерного произведения Бастианини расширяет наше представление об итальянской скульптуре XIX века, особенно если это произведение имеет такую богатую историю.
Именно история тамбовского рельефа познакомила нас с замечательным человеком — А. В. Вышеславцевым, первым русским историком итальянского искусства.
Наконец, изучение тамбовского рельефа дало возможность исключить его из списка работ Донателло, и это косвенно увеличило наши знания о великом мастере XV века. Поэтому рассказанная история имеет и чисто научное значение.
Еще одно произведение искусства было изучено, определено и может теперь занять свое место в истории искусств.
Р. Балановский
АРМАН ДЮКЛО — ЖРЕЦ МНЕМОЗИНЫ
(Из записок циркового артиста)
феврале 1919 года Первая Украинская советская дивизия под командованием легендарного Николая Щорса вместе с другими частями Красной Армии сокрушила банды Петлюры и войска австрогерманских оккупантов. Победители прошли торжественным маршем по улицам освобожденного Киева. Народ ликовал!
Я обрадовался, что теперь смогу вернуться в
родной город, навестить родительскии дом, из которого пять лет назад мальчишкой сбежал с бродячей цирковой труппой. За эти годы я стал профессиональным артистом — акробатом и эквилибристом, — создал собственный номер «Баланс на столах», почувствовал себя самостоятельным, взрослым человеком.
Мне повезло — я получил приглашение прибыть в Киев на гастроли. Приехал и сразу же отправился гулять по зимнему Крещатику. Все приводило меня в умиление: и опушенные снегом каштаны, и шумная
235
толпа красноармейцев и горожан, читавшая вслух первые декреты Советской власти, и выкрики румяной бабы, продававшей на углу не менее румяные пирожки всего по десять тысяч рублей за штуку.
Возле большой круглой тумбы с афишами я остановился и с гордостью разглядывал собственную рекламу: «Роберт Балановский — чело¬
век без нервов!» Ко мне подошла молодая цыганка, укутанная в цветастую шаль. Пританцовывая на морозе, она настойчиво просила позолотить ручку взамен на клятвенное обещание точно предсказать судьбу. Я упорно сопротивлялся, но цыганка продолжала осаду. Вокруг собрались прохожие.
— Не скупись, красавчик, скажу всю правду: что тебя ждет впереди, скажу, когда женишься, сколько детей будет — все скажу! — визгливым голосом приговаривала ворожея.
— Не тратьте зря деньги, молодой человек, — обратился ко мне незнакомый старик в потертом пальто и траченной молью линялой шляпе. — Если хотите узнать судьбу, — продолжал он, — сходите лучше в эстрадный театр и посмотрите выступление Армана Дюкло. Феноменальный номер!
И старик указал на наклеенные лесенкой огромные афиши. На них аршинными буквами было написано: «Арман Дюкло читает мысли на расстоянии», «Арман Дюкло знает ваше прошлое и предсказывает будущее!», «Мозг Армана Дюкло продан Парижской Академии наук».
Я тут же твердо решил узнать о своем будущем только из уст Армана Дюкло и решительно отказался от услуг цыганки.
У кассы театра эстрады стояла длинная очередь. Все билеты на неделю вперед были проданы. С большим трудом я проник в конторку администратора. Отказать в контрамарке «человеку без нервов» он не 236 смог.
Вечером я сидел на приставном стуле в боковом проходе небольшого зала эстрадного театра, изредка улыбался незатейливым шуткам конферансье и рассеянно смотрел на сцену, где выступали танцоры-чечеточ- ники, молодящаяся певица, томно мурлыкающая старинные романсы, разбитной куплетист, дуэт опереточных артистов. Зрители вяло аплодировали. А я с волнением думал о своем будущем — через несколько дней должны были начаться мои выступления, и от того, как их примет взыскательная киевская публика, зависела моя дальнейшая артистическая судьба. Наверно, поэтому я с таким волнением и ждал выхода на сцену ясновидящего француза.
Наконец конферансье торжественно объявил о том, что прогр»амму завершает всемирно известный, неповторимый и загадочный Арман Дюкло!
Зал взорвался аплодисментами. Служитель вынес стул и важно удалился за кулисы. Сцена погрузилась в полумрак. Зрители затаили дыхание. В луче прожектора появился высокий красивый брюнет с удивительно бледным лицом и горящими глазами. Он был молод. Безукоризненно сшитый фрак облегал стройную худощавую фигуру.
Артист подошел к стулу, взялся за его спинку и скромно поклонился. Дождавшись полной тишины, он жестом пригласил ассистента, одетого в строгий черный костюм.
После этого молчаливого, полного таинственности вступления Арман Дюкло произнес по-французски небольшую речь. Ассистент перевел ее на русский язык:
— Уважаемая публика! Позвольте начать наше знакомство с экскурса в древнегреческую мифологию. Передо мной выступали представители муз: Терпсихоры — музы танцев,
Мельпомены — музы трагедии, Талии — комедии, Эрато — музы любовных песен. Все они, спутницы радостного бога искусства Аполлона, были
дочерьми всемогущего Зевса и великой богини Мнемозины! Мнемо- зина — богиня памяти. Ей я поклоняюсь и служу. Поскольку Мнемози- на имеет прямое отношение к памяти и искусству, то совершенно естественно мое появление на этих подмостках. Я продемонстрирую вам опыты, основанные на мнемонике — искусстве запоминания. Мое выступление зиждется на трех китах: памяти, интуиции и пока еще непостижимой для науки способности читать мысли на расстоянии и предсказывать будущее!
Затем ассистент рассказал зрителям об уникальности таланта Дюкло, потребовал полной тишины во время предстоящего выступления и завязал Арману глаза черной бархатной повязкой.
В зале зажгли свет,и ассистент, бойкий молодой человек, быстро спустился со сцены и пошел по рядам. Зрители показывали ему различные предметы: сумочки, расчески, бумажники, часы, серьги, кольца.
— Арман, скажите, что мне предъявили?—спрашивал ассистент.
И на каждый вопрос Арман Дюкло давал моментальный и точный ответ на ломаном русском языке.
Ошеломленные зрители стали придумывать все более трудные задания. Просили назвать достоинство и номер денежной ассигнации, фамилию, имя, отчество, указанные в паспорте, предъявленном ассистенту. И вновь следовали безошибочные и быстрые ответы.
Публика была в восторге. Один дотошный недоверчивый зритель, сидевший рядом со мной, попросил Армана Дюкло повернуться спиной к залу, указал на свои очки и потребовал, чтобы ассистент не смел подавать никаких словесных сигналов.
Ассистент сказал:
— Пожалуйста, спросите сами!
— Что я показал вашему помощнику?— громко, срываясь на фаль-
238 цет, крикнул разоблачитель.
— Можно мне повернуться к вам лицом?—спросил Дюкло.
— Ясно. Подсматривает! Нельзя!— раздались крики в публике.
— Не разрешаю!—торжествующе заявил очкастый.
— Вы показали очки в металлической оправе, — последовал ответ Дюкло, и зал разразился овацией.
Дюкло повернулся лицом к залу, снял черную повязку с глаз и поклонился.
Публика была наэлектризована до предела. Арман Дюкло перешел ко второй части своего номера. Она представляла собой сплав мнемотехники, интуиции и откровенного шарлатанства. Гражданская война ломала судьбы миллионов людей, разрушала семьи, надолго разлучала жениха с невестой, сына с матерью. Поэтому зрители спрашивали Армана Дюкло о судьбе своих близких — где они, живы ли, когда вернутся с фронта, когда придет долгожданное письмо, когда наступит мир.
Значительная часть публики была суеверна — верила в чудеса, в приметы, в бога и дьявола, в предначертан- ность судьбы. Все эти обстоятельства очень ловко использовал Дюкло. Обычно он давал туманные, полные радужных надежд ответы, очень редко предсказывал трагические события. На конкретные вопросы о письмах называл точные даты их прихода: примерно через две-три недели. Зрители плакали, смеялись от радости, аплодировали и верили артисту, как пророку. Они даже не задумывались, почему Арман Дюкло обещал прибытие письма не ранее следующего дня после окончания своих гастролей в Киеве.
Мне Арман предсказал большую удачу в ближайшие дни и счастливую жизнь до восьмидесяти пяти лет.
Финал номера Дюкло чуть было не сорвала | одна крикливая зрительница. Онг громогласно заявила, что пришла I онцерт второй раз, что не намерена выбрасывать деньги
на ветер, и потребовала у Дюкло не увиливать от прямого ответа на вопрос: кто у нее украл белье с чердака и когда киевский угрозыск найдет воров?
Дюкло сказал, что милиция запретила ему отвечать на подобные вопросы. Дама обрушилась с бранью и на Дюкло и на милицию. Часть зрителей зашикала, часть захохотала. Ассистент уладил инцидент, возвратив скандалистке деньги за билет и выставив ее из зала.
После окончания концерта среди зрителей только и разговоров было, что об удивительных способностях Армана Дюкло. В те годы в России номеров такого жанра в сочетании с высоким исполнительским мастерством существовало немного. Поэтому номер Дюкло производил даже на искушенных зрителей неизгладимое впечатление.
Четыре года спустя довелось мне работать в Минске на эстраде — сначала в кинотеатре «Звезда», а потом в театре миниатюр с номером «Французские комические акробаты». Одним из «французов» был я, другим — Григорий Захарович Мозель, очень талантливый и остроумный цирковой артист, впоследствии ставший известным клоуном. В одной программе с нами выступали знаменитые одесские куплетисты братья Астаховы, ансамбль лилипутов и. . . феноменальный Арман Дюкло.
Когда в день премьеры мы вышли с Мозелем из гостиницы, то увидели, что у подъезда стоит лихач. Так называли легковых извозчиков высокого класса. Породистая тонконогая гнедая лошадь с роскошной расчесанной гривой была запряжена в коляску, сияющую лаком. Рессоры и ободья колес крашены белой краской, а спицы красной. Сам извозчик— статный, в картузе с лакированным козырьком, в синем армяке, перепоясанном кр»£н*'м кушаком.
— Свободен? — сил я.
— Занят, — отве^Фр^ он, — фран¬
цузского артиста в кинематограф повезу.
— Так это же, наверно, мне фаэтон подали! — воскликнул Мозель.
— А далеко ли до кинематографа? — поинтересовался я.
— Рукой подать. Один квартал отсюда, а подрядился за целковый! — с гордостью заявил извозчик.
Мы пошли пешком. У подъезда театра нас догнал извозчик. Из коляски легко спрыгнул молодой щеголь, в котором я узнал ассистента Армана Дюкло. Он почтительно подал руку и помог сойти следом за ним рослому красивому толстяку средних лет. Г лаза толстяка были скрыты дымчатыми очками, нижняя половина лица укутана ярким шарфом.
— Граждане, не толпитесь! Дайте пройти господину Арману Дюкло! — с пафосом восклицал ассистент, локтями расталкивая любопытных.
«Как Арман Дюкло? — подумал я. — Неужели человек может так измениться всего за четыре года!»
За кулисами оказалось, что гардеробная Дюкло граничила с нашей, и тонкая фанерная перегородка делала меня невольным свидетелем разных разговоров, происходивших у соседей.
За стеной почти каждый вечер на чисто русском языке происходил громкий разговор, нередко кончавшийся взаимными оскорблениями, а то и просто скандалом.
— Ничтожество!—слышался голос ассистента. — Я тебя сделал артистом, а ты бездельничаешь, мало репетируешь, отвратительно работаешь и еще вымогаешь у меня деньги.
— Авантюрист! Без меня ты бы сидел на мели. Если не прекратишь браниться, я немедленно уйду от тебя и в прессе раскрою секреты номера!— отвечал бархатный баритон.
Замечания ассистента были справедливы — киевский Арман Дюкло работал значительно лучше, чем минский.
Ассистент ходил удрученный. Не- 239
сколько раз я замечал, что он внимательно наблюдает за мной во время нашего акробатического номера.
Однажды после концерта он пригласил меня в кафе и, когда мы уселись за столик, сказал:
— Роберт Михайлович! Рад познакомиться с вами поближе. Зовут меня Александр Павлович Рогнедов. Я нахожусь теперь в очень трудном положении. Два года назад умер от тифа мой самый близкий друг и партнер, истинный Арман Дюкло. Я возобновил номер со своей женой Жанной Борисовной, но она заболела. Я был просто вынужден взять себе партнером этого импозантного эстрадного администратора. Но ведь он глуп, ленив и нахален. Он меня совершенно не устраивает. Хочу предложить вам стать новым Арманом Дюкло. Буду очень рад, если вы согласитесь! Вас ждут блестящие перспек¬
тивы: лучшие эстрадные площад¬
ки, номера люкс в гостиницах, тысячи восторженных поклонниц! Подумайте.
Я ответил, что мне надо посоветоваться с партнером. Рогнедов рассмеялся:
— Дело ваше, но вы много потеряете, если откажетесь от моего предложения. Да бросайте вы вашего партнера, не церемоньтесь! Порядочность в таких делах граничит с глупостью!
Эта фраза меня покоробила и возмутила. Я понял, что в принципе лже- Дюкло правильно оценивал своего ассистента — Рогнедов был не только блестящим артистом, образованным человеком, остроумным собеседником, но и безусловно беспринципным авантюристом.
Узнав о том, что я подумываю стать очередным Арманом Дюкло, Мозель огорчился, но отговаривать меня не стал. И тогда я решил, не бросая акробатики, попробовать себя в жанре мнемотехники. Еще до начала занятий Рогнедов рассказал с красочными деталями о том, как он, избалованный профессорский сын, неожиданно стал артистом. Будучи студентом последнего курса университета, сидел он как-то со своим закадычным другом в приморском ресторане. Говорили по-французски. К столику подошел старый спившийся человек, чем-то напоминавший барона из горьковской пьесы «На дне», и на сносном французском языке, не без босяцкого апломба, попросил милостыню. Студенты пригласили старика к столу и угостили ужином. Старик прослезился, рассказал мелодраматическую историю своей жизни (он был актером) и в благодарность за хлебосольство открыл секрет мнемотехники. Тут же на крахмальной салфетке он набросал карандашом примерный «ключ», рассказал, как им пользоваться, и, раскланявшись, удалился.
Друзья с к..ц г^иеским азартом при-
нялись за дело: они доработали
«ключ», ежедневно тренировали па¬
мять и несколько месяцев подряд
с фанатическим упорством репетиро¬
вали. После неоднократных прове¬
рок в домашнем кругу они убедились,
что создали редкий и ошеломляющий
публику эстрадный номер. Друг взял
себе псевдоним «Арман Дюкло».
Рогнедов, как ассистент, предпочел
остаться в тени и не представляться
публике.
В те годы многие русские артисты
вынуждены были выступать под
звучными иностранными фамилия¬
ми. Это привлекало зрителей, окру¬
жало гастролеров таинственным орео¬
лом. А иностранный акцент в соче¬
тании с крикливой рекламой обеспе¬
чивали исполнителям слепое восхи¬
щение публики, а антрепренерам —
немалые прибыли.
Прежде чем доверить мне «ключ»,
Александр Рогнедов взял с меня
расписку о неразглашении тайны но¬
мера. Затем он поведал мне секреты
запоминания, предложил упражне¬
ния для тренировки памяти и назна¬
чил время каждодневных двухчасовых
занятий. Когда я детально ознако¬
мился с тем, что мне предстояло ос¬
воить и выучить — а надо было за¬
помнить и мгновенно распознавать
более пятисот словосочетаний, — то
я рассудил, что овчинка не стоит вы¬
делки. К тому же Рогнедов поставил
условие, что весь распорядок дня,
все мои знакомства и контакты долж¬
ны находиться под его строгим конт¬
ролем.
Наш номер с Мозелем пользовал¬
ся успехом у публики, хорошо опла¬
чивался, и я решил, что нет никако¬
го смысла забивать голову сложней¬
шими мнемоническими сетками. А ог¬
раничение личной свободы в два¬
дцать с лишним лет ради денег каза¬
лось мне кощунством.
Я поблагодарил Рогнедова за дове¬
рие и категорически отказался стать
пророком.
С тех пор я не встречал ни Арма¬
на Дюкло, ни его предприимчивого
ассистента. Я продолжал работать на
эстраде и в цирке акробатом, экви¬
либристом, режиссером, совсем не по¬
дозревая, что богиня памяти Мнемо-
зина в конце концов заставит меня по¬
служить ей!
Случилось это в Казани во время
Великой Отечественной войны. Мой
партнер ушел на фронт. А я после
серьезной травмы, оставшись без
реквизита, ждал должности режис-
сера-инспектора цирка. Обещали
только через полгода, когда я оконча¬
тельно поправлюсь. Настали трудные
времена.
Одна пожилая артистка пришла
на помощь.
— Роберт Михайлович! — сказа¬
ла она, — когда-то мой муж приобрел
для меня номер «Мнемотехника», но
я его никогда не работала. От этого
номера остался «ключ» и то непол¬
ный. Но я думаю, что, пока вы боле¬
ете, вам с женой удастся подгото¬
вить номер. Тогда вы сможете вы¬
ступать семейным дуэтом на любой
эстрадной площадке.
Я с радостью ухватился за спаси¬
тельную соломинку, и после довольно
длительной тренировки номер был
готов,
Более пяти лет я успешно прора¬
ботал с ним на площадках Казани и
Ленинграда.
Мнемотехнический «ключ», или
код, включает в себя десять зашиф¬
рованных словами цифр, а затем на
его основе строятся специальные
сетки цветов, предметов, орденов,
воинских званий и т. п.
Наш ключ выглядел так:
Людмила (имя партнерши)
— 1
Ну
— 2
Скажите
— 3
Пожалуйста
— 4
Быстро
— 5
Будьте любезны
— 6
Прошу вас
— 7
Подумайте
— 8
Живо
— 9
Отвечайте
— 0
241
16 Хочу всё знать
СЕТКА ПРЕДМЕТОВ
242
Со словом
Цифра
Предмет (без допол¬
Точно
нительного слова)
Внимательно
1
Паспорт
Орденская книжка
Профсоюзный билет
2
Билет
Военный билет
Комсомольский билет
3
Удостоверение
Командировочное
Служебный пропуск
4
Квитанция
предписание
Блокнот
5
Г азета
Записная книжка
Книга
6
Письмо
Журнал
Бумага
7
Записка
Конверт
Марка
8
Сумка
Почтовая открытка
Бумажник
9
Кошелек
Портфель
Облигация
10
Пудреница
Деньги
Губная помада
Зеркало
СЕТКА ЦВЕТОВ
1
Белый
Черный
Синий
2
Красный
Зеленый
Желтый
3
Серый
Коричневый
Бежевый
4
Розовый
Голубой
Оранжевы
(и так далее)
По такому же принципу строились остальные сетки: орденов, воинских званий, профессий, имен, алфавитная. Ясно, что четырехстолбцовые сетки более емкие, но они требуют большего объема памяти, а следовательно — и большей тренировки.
Перечень предметов составляли мы сами, принимая во внимание, что может быть у зрителя в руке, в карманах, в сумочке. Предметы, редко встречающиеся, фамилии приходилось передавать по буквам, что, к сожалению, замедляло темп работы, особенно если слово оказывалось длинным. Как же мы пользовались этим ключом и сетками?
Например, зрительница показала ассистенту сумочку, затем вынула из нее служебный пропуск голубого цвета. В этом случае ассистент говорил:
— Какой предмет мне показали? Подумайте! Правильно, сумочку!
— А теперь скажите, внимательно, что я держу в руке? Верно, служебный пропуск. Какого он цвета? Пожалуйста, точно! Совершенно верно, голубого.
— Номер пропуска? Быстро, отвечайте, прошу вас\ Номер пятьсот семь! Правильно.
Хотя зрителю кажется, что основная работа приходится на артиста, стоящего на сцене и отгадывающего, на самом деле функции «ассистента» более сложны и более ответственны. Он должен быстро закодировать и умело передать фразу отгадывающему, отвлекая и путая зрителей, чтобы не выдать код. Ассистент должен уметь избежать нежелательного вопроса, трудного предмета, обеспечить нужный темп выступления. Естественно, что для успешной работы нужна регулярная тренировка памяти, ежедневные репетиции, постоянная корректировка сеток в связи с появлением новых модных предметов — к примеру, карточек «Спортлото», париков у женщин и т. д. и т. п.
Во время войны у зрителей в сумках и портфелях часто вместо ожидаемых нами бумаг, книг, духов оказывались хлебный паек, банка консервов, сахар. В госпиталях нам неожи¬
данно показывали гипсовую повязку или врачебный стетоскоп, а ведь сетку до бесконечности не растянешь. .. Но при наличии опыта и постоянной заботы о поддержании номера в должной форме эти трудности легко преодолевались. Даже при предъявлении паспорта мы с женой довольно быстро справлялись со сложной задачей «угадывания» имени, отчества, фамилии и даты рождения владельца, что обычно приводило публику в восторг.
Выступать с мнемотехникой всегда осмеливались лишь немногие артисты. Это жанр трудный. Но сегодня появились новые его разновидности. Например, музыкальная мнемотехника. Зрители называют ассистенту или напевают ему популярную мелодию, а отгадывающий исполняет эту мелодию на аккордеоне или рояле. Еще более сложный вид музыкальной мнемотехники демонстрируют в цирке артисты Ростовцевы. Один из них идет с аккордеоном в публику, небрежно перебирает клавиши, наигрывая известные мелодии.
Когда ему задают вопрос или предъявляют предмет, он моментально всего несколькими нотами передает отгадчице шифрованный ответ. Это требует от исполнителей абсолютного слуха, отличной памяти и быстроты реакции.
Другой уникальной парой, как по сложности и необычности номера, так и по артистичности и культуре, являются артисты цирка Инга и Георгий Агароновы. Инга находится в манеже, а Георгий идет по рядам зрителей и просит назвать фамилию великого человека — государственного деятеля, ученого, писателя, художника, жившего в любом веке или ныне здравствующего. В этом номере функции отгадывающего значительно труднее, чем передающего. Допустим, зритель назвал фамилию Кутузова. Следует обстоятельный, почти энциклопедический ответ:
— Вы назвали фамилию великого
русского полководца, фельдмаршала. . . — И далее следуют даты рождения, главных победоносных сражений и дата и место смерти. Высказывания самого Кутузова и оценка его деятельности другими великими людьми.
Такие же краткие, но емкие и точные биографические данные сообщает Инга Агаронова о Цицероне, Петре Первом, Людвиге ван Бетховене, Фредерике Жолио-Кюри, Карле Марксе, Игоре Васильевиче Курчатове, Юрии Гагарине и т. д. Кроме демонстрации удивительной памяти этот номер имеет просветительное и воспитательное значение, так как обычно сведения сообщаются не в сухой академической манере, а ярко, впечатляюще, с подчеркнутой гуманистической и патриотической оценкой. Причем для того чтобы заставить зрителей и самих угадывать, артистка называет имя, отчество и
фамилию великого человека в самом конце ответа, после сообщения всех данных о нем.
В этой своеобразной игре участвует весь зрительный зал, включая иностранных туристов, так как Георгий Агаронов общается с публикой не только по-русски, но и на английском, французском, немецком языках.
Обычно Агароновы уходят с манежа под бурные аплодисменты зрителей.
( В военные годы я, заканчивая номер мнемотехники, всегда обращался к партнерше с вопросом:
— О чем думают все зрители?
Она отвечала стихотворением:
Думой все одной объяты Люди фронта и труда —
Разгромить фашизм прокляты” Поскорей и навсегда!
Эти строки любая аудитория встречала овацией!
В моем выступлении это был единственный пример чтения мыслей на расстоянии, причем всегда безошибочного.
Элементы мнемотехники в своих выступлениях использовали знаменитые артисты Р. Араго, В. Зубриц-
кий, М. Куни, обладавшие выдающимися математическими способностями и действительно феноменальной памятью. Более отдаленное отношение к мнемотехнике имеет искусство
В. Мессинга, Л. Бендиткиса, в основном базирующееся на тонком улавливании идеомоторных сигналов и интуиции.
В наш век электронно-вычислительных машин, обладающих грандиозной памятью и за доли секунды производящих сложнейшие математические вычисления, казалось бы, трудно удивить зрителя. Но, как ни странно, артисты, демонстрирующие на эстраде и в цирке достижения мнемотехники, возможности человеческой памяти, и сегодня пользуются большим успехом. Может быть, потому, что нарастающий поток информации требует от каждого человека хорошей, тренированной памяти, искусству запоминания начинают обучать в школах и в вузах.
Богиня памяти Мнемозина с каждым годом вербует все большее число поклонников.
Добрая память об одном из ее первых эстрадных жрецов — Армане Дюкло — более полувека хранится в моем сердце.
КОРОТКИЕ ЗАМЕТКИ
АРТИСТ ПОПУГАИ ЖАКО
Попугай Жако прожил двести лет. Из них последние шестьдесят в ленинградской артистической семье Семенченко. Жако был прирожденным артистом и участвовал во многих блокадных концертах. Нередко в разгар спектакля за кулисами раздавался его пронзительный крик. Это означало, что где-то поблизости появились немецкие бомбардировщики. Сигнал воздушной тревоги заставал артистов уже на пути в бомбоубежище.
Сейчас чучело птицы находится в музее, который рассказывает о подвиге мастеров искусств — защитников Ленинграда.
БУДИЛЬНИК ДЛЯ ЛЕЖЕБОК
Любопытный будильник выпущен одной американской фирмой. Когда утром он начинает звонить, можно нажать кнопку с цифрой 10. Ровно через десять минут будильник зазвонит снова. Теперь можно нажать кнопку с цифрой 5. Будильник еще раз зазвонит через пять минут. И тут уж нужно вставать: в будильнике всего две кнопки.
Арк. Кленов
ОБРАЗЫ ЗВУКА
»
X
СКРЕЩИВАЮЩИЕСЯ ПАРАЛЛЕЛИ
орошая живопись — это музыка, это мелодия», — сказал когда-то великий итальянский художник и скульптор Микеланджело Буонарроти.
После концертов Никколо Паганини всемирно известный поэт Генрих Гейне писал: «Каждым взмахом своего
смычка Паганини вызывал перед моими глазами зрительные образы...»
Звучащая живопись и зримая музыка. Разве возможно такое! В Русском музее и в Эрмитаже стоит «музейная тишина», а в филармоническом зале на концертной эстраде не так уж много ярких красок (музыканты даже, как нарочно, одеты во все черное). Й вообще, картину мы только видим, а музыку только слышим. Откуда взялось сравнение этих двух столь непохожих искусств?
Может, возникают такие сравнения для яркости речи, для образности наших высказываний об искусстве?
Но, позвольте, подобные сравнения могут только запутать! Звучащую музыкальную мелодию мы можем напеть, запомнить, с математической четкостью передать чередование высоких и низких, длинных и коротких звуков, и каждый скажет: это мелодия Чайковского из такой-то оперы или такого-то балета. А о какой живописной мелодии говорил Микеланджело?
Ну, а что касается «зрительных образов» в музыке, то тут ничуть не больше ясности. Одному слушателю представится зимний вечер, а другому летнее утро. . . Стоит ли сравнивать живопись с музыкой! Они такие разные, эти два искусства. Так отличны их языки друг от друга, что, кажется, не имеют ничего общего и нигде не соприкасаются, подобно двум параллельным прямым.
Но это лишь кажется. На самом деле живопись и музыка имеют много общего. Оба эти искусства помогают нам понять их одно через другое.
ВОЛШЕБНЫЙ ВКЛЮЧАТЕЛЬ, ИХТИАНДР И МАУГЛИ
Что бы мы ни увидели, что бы ни услышали, мы, сами того не замечая, мгновенно включаем нашу разумную память. Она помогает нам разобраться в окружающем. В ее тайниках хра-
245
нятся тысячи изображений, которые мы когда-то видели; как магнитофонная пленка, хранит она громадное количество разных шумов, звуков. А с каким аппаратом сравнить поразительное умение нашей памяти хранить ощущения движения, холода, боли! Ну да, речь идет не о том, что мы помним названия изображений, запахов, ощущений, звуков, а о том, что мы помним сами изображения, запахи, ощущения, звуки.
Где-то высоко в небе слышится гул, и если мы даже не сумеем оты¬
скать глазами маленькую серебристую черточку авиалайнера, мы все равно хорошо его себе представляем. Мы ведь видели самолеты в аэропорту, в кино, на картинках. И вот звук быстро связался в нашем воображении с картиной, зримой картиной.
А может быть и наоборот: изображение требует, чтобы включился слух. Представьте себе на киноэкране — грозовое небо, вспышки молний, гнущиеся под ветром деревья, но звука нет, киномеханик отключил его. Наш слух тотчас начнет испытывать чувство «голода», пустоты, и мы невольно будем дополнять зримую картину воображаемым звучанием — шумом дождя, свистом ветра, раскатами грома. Изображение разбудило наш слух.
Очень редко мы только видим или только слышим. У нас есть разум, опыт, воображение; мы все время размышляем, осмысливаем, сравниваем. Очень часто это происходит как бы само собой, в жизни мы почти не замечаем, как наш ум делает настоящую исследовательскую работу. Один за другим срабатывают в нашем мозгу некие волшебные включатели. Человек смотрит, и тут же включается его слух. Человек слушает, и срабатывает включатель зрительной памяти. Человек ощущает запах, и может включиться осязание. . . и так далее. В жизни — так.
Другое дело — искусство.
Предположим, гул невидимого самолета услышал какой-нибудь Маугли, который понятия не имеет, что такое самолет. Воображение Маугли может нарисовать что угодно, но только не стремительные очертания реактивного самолета. А если картину земной бури, урагана показать како- му-нибудь Ихтиандру, который всю жизнь прожил под водой, «в мире безмолвия»? Немая картина на экране его вполне удовлетворит и не вызовет желания заполнить звуковую пустоту.
В роли Маугли или Ихтиандра ока¬
зываемся и мы порой, когда встречаемся с произведением искусства. Наши «включатели» работают вхолостую, как кнопка электрического фонарика, в котором нет батарейки: щелкай не щелкай — не загорится даже самая маленькая лампочка. Нет заряда!
Этот заряд — знания. Они основаны на нашей памяти, опыте и. . . старании: ведь они не приходят сами по себе. И если их не будет, взгляд наш скользнет по картине, как по обоям, а музыку слух наш воспримет как не лишенный приятности шум, не более.
Но почему в жизни, как мы говорили, наши «включатели» срабатывают как бы сами собой, а при встрече с произведением искусства — очень часто отказывают?
СТАРИК ХОТТАБЫЧ, ДИКАРИ И СИГНАЛЫ
Помните, как трогательный и смешной старик Хоттабыч пришел с Волькой на футбол?Наивный джинн из самых лучших побуждений все время так «помогал» футболистам, что испортил всю игру: то на поле оказывалось два десятка мячей вместо одного, то штанга футбольных ворот услужливо отодвигалась в сторону, чтобы пропустить мяч. . . Сам старик получал от такой игры большое удовольствие, ему казалось, что он делает все наилучшим образом. Но по сути из-за незнания правил игры его могущественный дар волшебника обернулся простым невежеством.
Искусство с его особым языком во многом напоминает игру с определенными правилами. Нужно очень хорошо их знать, чтобы понять язык искусства и не попасть в положение «невежды с видом знатока».
Интересно, что некоторые «правила» искусства нам хорошо знакомы, и мы ими пользуемся не задумываясь. Вспомним кино. Казалось бы, там все как в жизни. Но вот однажды представителям одного из диких пле¬
мен, затерявшихся в джунглях, показали кинофильм. На смену испугу, изумлению и другим сильным чувствам, которые поначалу овладели неискушенными зрителями, пришел.. . смех. Оказывается, зрителей насмешило примерно следующее: человек выходит из своего дома, делает несколько шагов и через мгновенье уже в другом облачении оказывается в лесу, изможденный и усталый. Для неопытного зрителя — это нелепость, а для нас обычные уловки «киномонтажа». Более того, мы видим в этом эпизоде художественный смысл, в этом мгновенном сопоставлении —
два состояния человека. И очень хорошо, что мы мгновенно ориентируемся в подобных случаях.
Но есть «знаки» и «сигналы», которые подает нам произведение искусства на своем языке, знаки, не понятые нами. И тогда мы оказываемся в положении человека, который идет на красный свет светофора, а перед зеленым останавливается как вкопанный. Или выглядим смешными, как пионер, который на звуковой сигнал лагерного горна «спать, спать по палатам!» хватает ложку и бежит в столовую, а услышав призыв «бери лож- 247
ку, бери хлеб, собирайся на обед!», начинает усердно готовить постель ко сну. То-то и оно, что зримое и слышимое, цвет и звук, умеют рассказывать не только о самих себе. Они «говорят» не только о том, что, мол, «я певучий тихий звук» или «я очень яркий красный цвет». Они еще и подают сигналы, значение которых нужно знать, чтобы понять их правильно.
Так вот, эти сигналы и являются волшебными включателями, которые дают особый свет, озаряющий тайники нашей памяти и нашего сознания.
Сигналы обыденной жизни — теле¬
фонный звонок, сигнал светофора, автомобильный гудок и другие — нам понятны. А какие сигналы подают нам произведения искусства? Может, воспринимать музыку и картину нужно только сердцем, душой, а не напрягать ум, чтобы расшифровывать ка- кие-то сигналы?
«ВЕЧЕРНИЙ ЗВОН» И «ТИХАЯ ОБИТЕЛЬ»
У Левитана есть картина под названием «Вечерний звон». Названием 248 картины художник подсказал, по ка¬
кому пути должно идти наше воображение, когда мы смотрим на картину.
Немного напряжем нашу память и, глядя на живописное полотно, вспомним густое и протяжное звучание колокола. . . Слышите?
Действительно, картина словно ожила. Мы видим и слышим. Слышим не просто звон колоколов, а звон, разливающийся именно над тем лесом и той рекой, которые изображены на картине. Это название картины подало нам некий «сигнал», и мы включили нашу память, разбудили воображение.
Название помогло.
А теперь познакомимся с еще одной картиной И. И. Левитана. На ней изображена та же колоколенка, та же речка, тот же лес, и называется картина. . «Тихая обитель».
Как так?! Изображение на обоих полотнах почти одно и то же, но там «звон», а здесь «тишина». Разумеется, в одном и том же месте на земле может быть и звон и тишина, и лето и зима, и утро и вечер. Утро, вечер, лето, зима — все это различимо с первого взгляда. Но как же можно на двух «безголосых» картинах показать разницу между звоном и тишиной?
Слышу чью-то реплику: у картин есть названия, разве этого мало?
Мало.
Название — лишь подсказка. Законы живописного искусства требуют, чтобы картина впечатляла и полностью раскрывала свое содержание именно красками, рисунком, изображением, а не словами, которые ее сопровождают. Включателем наших чувств и нашего воображения должно быть нечто увиденное на полотне.
Вот тут-то нам и придется «читать» на картине сигналы, которые докажут, что на одном из пейзажей действительно звон, а на другом — тишина.
Вглядимся в оба полотна и поразмышляем.
Да, на обеих картинах изображено почти одно и то же. Но по-разному.
Вот «Тихая обитель».
Какие здесь спокойные линии! Без «всплесков», ровная полоса границы леса и неба. Так же ровно и спокойно, повторяя линию этой границы, лежит у берега вода. А отражение в воде еще раз напоминает нам о спокойных очертаниях лесных вершин, смыкающихся с небом.
Купола строений словно погружены в это спокойствие, словно утонули в нем.
А как мерно чередуются краски на этом полотне. Впадающая в сумерки голубизна неба. Зелень леса постепенно погружается в тень. И эти «успокаивающиеся» краски художник еще и уравновесил, повторив их отражение в воде.
Действительно, покой. Действительно, ощущение тишины.
Зато какие всплески линий и красок на картине «Вечерний звон»! Золотом осенней листвы «звенят» на фоне зелени два пожелтевших дерева. Их вершины нарушили ровную границу неба и леса. Эти вершины своим «золотым звоном» словно взмыли, взметнулись в небо. И их ритмичные всплески повторены «звучанием» освещенных заходящим солнцем куполов. А размытое в воде отражение — словно эхо всех этих «звучаний».
Мы касаемся взглядом звонких красок, и они будто звенят под нашим взглядом. Нет, это не тот звон, который возникает в нашем воображении как слышимый. Это зрите льный образ звука, то настроение, которое настоящий колокольный звон создал у художника и которое он воплотил в красках. И если мы не просто услышали звон, но и почувствовали, как ожила картина, как всколыхнулся воздух над рекой, ощутили его вечернюю прохладу, — можно
сказать, что мы верно прочли и поняли те сигналы, которые подали линии и краски картины.
ЗВУКИ, СОЗДАННЫЕ КРАСКАМИ, И КРАСКИ, СОЗДАННЫЕ ЗВУКАМИ
В начале нынешнего века литовский живописец и композитор Мика- лоюс Чюрлёнис написал «Сонату моря». В сонате, как принято, три части — Аллегро, Анданте и Финал.
Как чаще всего бывает в классических сонатах, Аллегро написано живо, подвижно, Анданте — очень спокойно, в духе воспоминаний, размышлений, а Финал — мощный и бурный. Удивительно другое — в этой сонате нет ни единой ноты, ни единого звука. Она написана. . . красками. Красками переданы мелодия, ритм и даже темп всех частей сонаты. Посмотришь на Аллегро—и слышишь главную музыкальную тему: проносятся мимолетные образы, словно тени на воде. . . Есть и так называемая побочная тема в ритмичном колебании волн, пронизанных солнечными воздушными пузырьками, которые с журчанием устремляются к поверхности воды. Анданте — медленная часть, словно раздумье о сказочном городе. Финал — грохот волн, шторм, крушение надежд.. На первый взгляд может показаться, что картины эти воспринимаются «музыкально» опять-таки из-за названия. Но тот, кто умеет разбираться в «сигналах», несомненно обратит внимание на особую ритмичность красок, на сопоставление ритмов и на какую-то особую «мелодичность» линий. Человек, который не понимает и не чувствует музыку, не сможет почувствовать и понять эти произведения живописи, потому что красками здесь воссозданы звуки музыки.
Но и тот, кто не понимает и не чувствует живописи, будет ощущать себя весьма неуверенно в мире образов музыкальных.
Есть великое множество музыкальных сочинений, звуки которых, согласно воле и замыслу автора, должны как бы включать наше «внутреннее» зрение. Такая музыка назы- 249
вается программ ной. Скажем, «Картинки с выставки» М. П. Мусоргского, «Карнавал» Роберта Шумана, «Баба Яга» А. К. Лядова, — в каждом из этих сочинений множество сигналов, которые могут включить наше воображение и помочь нам увидеть музыку.
Но вспомним, какой вывод мы сделали, рассматривая полотна И. И. Левитана, которые должны были пробудить наш слух. Нам важно было ощутить не столько сам звук, сколько его живописный образ. Сигналы — лишь толчки для нашего воображения, а основное о себе должна рассказать сама картина или музыка. Даже если композитор расширяет название, превращая его в целый рассказ.
«Живет, растет Кикимора у Кудесника в каменных горах. От утра до вечера тешит Кикимору Кот-Баюн, говорит сказки заморские. С вечера до бела света качают Кикимору во хрустальчатой колыбельке. Ровно через семь лет вырастает Кикимора. Тонешенька, чернешенька та Кикимора, а голова-то у ней малым-мале- шенька со наперсточек, а туловище не спознать с соломинкой. Стучит, гремит Кикимора от утра до вечера, свистит, шипит Кикимора с вечера до полуночи; со полуночи до бела света прядет кудель конопельную, сучит пряжу пеньковую, снует основу шелковую. Зло держит Кикимора на весь люд честной».
Это сюжет, программа оркестрового сочинения композитора А. К. Лядова, которое он назвал: Народное сказание для оркестра «Кикимора».
Звуки могут передать покачивание хрустальчатой колыбельки, свист и шипение Кикиморы, жужжание веретена. . . Цокот копыт, завывание ветра, наигрыш пастушьего рожка, раскаты грома, — многое можно изобрази ть звуками. Музыкальные звуки, словно звуковая фотография, могут копировать те звучания, 250 с которыми мы встречаемся в жизни.
Такие звуковые «сигналы» мы разгадываем легко. И легкость эта вполне объяснима.
Но кто объяснит, почему, например, прозрачные переливы звуков арфы часто связываются в нашем воображении с игрой водяных струй? Ведь на самом деле вода никогда не издает таких мелодичных звуков.
Вот что по этому поводу говорит один известный музыкант: «Музы¬
кант, не усматривая в этом ничего смешного, говорит о звуке, как о фрукте — сочный, густой, мягкий, нежный; как о чем-то зримом — светлый, тусклый, солнечный, блеклый, белый; как о предмете, имеющем объем, вес и длину — круглый, плоский, глубокий, мелкий, тяжелый, легкий, длинный, короткий. . .
Да, мы подыскиваем звуку образ, и очень часто — зримый. Что удивительного, что «прозрачность» звука арфы напоминает нам прозрачность воды, а переливы этих звуков напоминают нам движение водяных струй. Характеристику звука «прозрачный» подсказало нашему слуху, конечно же, зрение. Оно на этот раз помогло нам создать образ звука.
Неожиданно и незаметно для нас самих зрение включилось в музыкальную «игру».
Разумеется, мы все время говорим о простых и очевидных сигналах, которые не так уж сложно научиться понимать. Некоторыми мы уже давно пользуемся и при встрече с произведениями живописи, и с музыкальными произведениями. Например, один и тот же сюжет, написанный мрачными «холодными» красками или яркими «веселыми», вызовет у нас совершенно различные чувства. Спокойные линии заставляют наш взгляд двигаться по полотну спокойно, а линии изломанные, беспокойные, — словно тревожат нас. Мы легко отличаем музыку печальную, элегическую от бодрой и веселой, не задумываясь, что тут «лицо» музыки определил волшебник ритм.
Но бывают случаи, когда сигналы, которые подает нам произведение искусства, нужно и увидеть и объяснить. И каждый из них — словно рычажок или кнопка на сложном «пульте» нашего воображения. Чем больше мы знаем о законах и правилах искусства, об авторе произведения, о времени, в которое он жил, о людях, что его окружали, о событиях, свидетелем которых он был, тем глубже мы проникнем в смысл произведения, тем сильнее будем сопереживать.
Простейшие сигналы дают толчок нашему воображению, но если мы только увидим «Картинки с выставки», если музыка не заставит нас вздрогнуть или замереть, ощутить радость или горечь, если она осталась недвижным мертвым изображением, значит, мы уловили лишь изображение, а не образ.
И СНОВА СКРЕЩИВАЮЩИЕСЯ ПАРАЛЛЕЛИ
Музыка сближается с живописью совсем не там, где мы, слушая музыку, начинаем старательно рисовать какую-нибудь воображаемую картину.
Музыка сближается с живописью там, где мы начинаем постигать язык мелодических «линий», ритмических «рисунков», звуковых «красок»; там, где начинается «воспитание чувств», проникновение в суть видимого и слышимого, размышление, сравнение, оценка.
Когда мы рассматриваем неподвижный рисунок на полотне, разве наш разумный взгляд не движется, не путешествует по его линиям, разве не «ощупывает» краски, не «вспыхивает» вместе с этими красками, не «волнуется» с линиями рисунка! Разве при встрече с музыкальным полотном сами музыкальные краски, ритмы, линии не движутся навстречу нашему слуху? И каждую секунду к нам идут их сигналы. А мы должны быть готовы к переменам, которые несет нам движение.
Чем больше мы слушаем музыки, чем больше смотрим картин, чем больше узнаем об искусстве из книг, лекций, бесед, тем понятней становится нам язык сигналов. И тогда наши чувства отвечают не только привычному и потому кажущемуся нам «красивым», но и чутко откликаются на то, что неизведанно и прекрасно.
ftfll
КНИЖНАЯ
Давно и пристально мы всматриваемся в природу. Не пора ли заглянуть и в себя? Какими видят нас настороженные глаза птиц и зверей, глаза полей и лесов? Кто мы, властелины Земли? Чего мы хотим? И что мы творим? Глаза в глаза: человек и живая природа. . .
В своей книжке «Свист диких крыльев» писатель Николай Сладков размышляет о роли человека в деле сохранения жизни «а Земле. Для этого немало придется сделать всем людям, в том числе и школьникам, которым адресована эта книга.
В природе все связано со всем. Тесно связаны между собою организмы одного вида; множеством невидимых нитей связаны разные виды, обитающие в одном озере, в лесу, на лугу; наконец, взаимно влияют друг на друга живые существа и окружающая их среда — вода, воздух, горные породы.
Все эти сложнейшие связи стремится постичь бурно развивающаяся на наших глазах наука экология. Ей посвящена книга М. Ивина «Ты, я и всё вокруг», выпущенная Ленинградским отделением издательства «Детская литература» в 1977 году. Она учит школьника бережно относиться к природе.
252
В МИРЕ
Э. Великович
ШЕСТОЙ МЕЖДУНАРОДНЫЙ ИМЕНИ ЧАЙКОВСКОГО
Летом нынешнего, 1978 года музыка Чайковского звучала особенно часто: радио и телевидение транслировали передачи из зала Московской консерватории, с VI Международного конкурса имени Чайковского.
У же шестой... А кажется, совсем недавно все мы — и музыканты, и многочисленные любители — с волнением следили за ходом первого, узнавали новые имена, радовались удачам, переживали, словом — «болели». Трудно поверить, что с той, какой-то особенно весенней весны минуло уже 20 лет. . . Да, ровно 20 лет назад, в 1958 году, произошло событие торжественное и праздничное — был открыт I Международный конкурс имени Петра Ильича Чайковского.
Почему имени Чайковского?
«Музыка Чайковского близка всем людям земли. Донести ее свет до человеческих сердец—огромная радость для артиста». Так пишет о любимом композиторе замечательная советская балерина Галина Уланова. А вот что сказал на открытии конкурса Дмитрий Шостакович: «Предельно искренняя, глубоко человечная музыка великого русского композитора стала символом совершенства композиторского творчества, раскрывающего мысли и чувства простых людей. Музыка Чайковского необычайно популярна во всем мире».
Необычайно популярна во всем мире — вот почему первый и пока что единственный в нашей стране международный конкурс музыкантов- исполнителей стал конкурсом Чайковского.
Обычно конкурсы имени композитора — это соревнования исполнителей на одном инструменте. Так, конкурс Паганини объединяет скрипачей, Касальса — виолончелистов, «Вердиевские голоса» — певцов, Шопеновский — пианистов. В конкурсе
Чайковского участвуют представители всех этих профессий. Композитор оставил богатейший репертуар каждому: скрипачам — несколько прекрасных мелодичных пьес и — первый в русской музыке — Концерт для скрипки с оркестром; виолончелистам — Вариации на тему рококо (рококо — стиль, распространенный в искусстве XVIII века); вокалистам — романсы и арии из опер.
Но, пожалуй, больше других повезло пианистам. Они встречаются с музыкой Чайковского с детства, сделав первые шаги в овладении инструментом. Маленькие пьесы из «Детского альбома» сменяются поэтичными зарисовками из «Времен года», затем следуют более сложные Вариации, виртуозные сонаты и, наконец, — вершина репертуара —
Концерт № 1 для фортепиано с оркестром.
ГЕРОЙ НОМЕР ОДИН
Его узнаешь сразу: с первых вели- чаво-торжественных аккордов солиста. Точно удары исполинского колокола, соперничают они с оркестром. . .
Концерт — в переводе с итальянского — состязание. Великолепным состязанием двух равных — рояля и оркестра — начинается Первый концерт Чайковского, одно из самых прославленных сочинений композитора.
«Я теперь весь погружен в сочинение концерта, — писал Чайковский в ноябре 1874 года. — Дело идет туго и плохо дается. Я по принципу насилую себя и принуждаю свою голову измышлять фортепианные пассажи. . .
Главная задача каждого концерта — партия солиста. Она должна быть выигрышной, яркой, оснащенной по самому последнему «слову техники». Да, это не оговорка. Только, конечно, техники музыкальной: сложными пассажами, аккордами, головоломными бросками — всем, что делает звучание инструмента интерес¬
ным, блестящим, виртуозным и позволяет ему соревноваться с оркестром. Эту, техническую, сторону и имел в виду Чайковский, когда жаловался, что «принуждает свою голову измышлять фортепианные пассажи».
Но одной техники мало. Даже самая новаторская, смелая виртуозность не спасет вещь внутренне пустую, с бледными, невыразительными мелодиями.
Концерт Чайковского поражает богатством и разнообразием своего содержания. Вслед за величавым богатырским вступлением возникает иной образ: энергичный, упругий, острый.
В отрывистых фразах рояля чувствуется порыв, устремленность, воля. Невозможно представить, что тема эта родилась.. . из заунывного напева украинских слепцов-лирников. Невозможно, если бы не признание самого композитора: «Слушал
лирное пение слепых. Оно называется лирным по названию аккомпанирующего инструмента — лира, которая, впрочем, с античной лирой ничего общего не имеет. . . Все слепые певцы в Малороссии поют один и тот же вечный напев.. . Я отчасти воспользовался им в первой части моего фортепианного концерта».
После перерожденного напева лирников появляется новая мелодия. Тихая, мечтательная, она — словно короткий отдых в отважном единоборстве солиста и оркестра, и еще — предчувствие лирического распева второй части. . .
Чайковский — великий мастер поющей музыки. У него поют не только человеческие голоса, но и инструменты. Вспомните знаменитое соло скрипки из балета «Лебединое озеро», мелодию, которую поет кларнет в симфонической увертюре «Ромео и Джульетта», «Баркаролу» и «Осеннюю песнь» из «Времен года».
Удивительно певуча, полна сердечного тепла и музыка второй части концерта. Голос рояля прост и задумчив. Никаких пассажей, аккордов, 253
254
Московская ордена Ленина Госу дарственная консерватория.
украшений. Тихо, неспешно льется грустная песня, тянется и вьется, точно тропинка в бескрайнем осеннем поле. . . Вторая часть — уже не спор, не борьба за первенство. Скорее — мирный диалог, согласная беседа друзей, понимающих друг друга с полуслова.
Такое же дружеское согласие царит и в третьей, последней части концерта. Запевает рояль. Весело, открыто, с молодецкой удалью. Простая, с лихим притоптыванием мелодия напоминает народную. Это и есть украинская веснянка «Выйди, выйди, Иваньку». Использование народных тем в концерте было новым и необычным во времена Чайковского. Композитор не только расширил мелодический мир своего произведения, но сделал его более доступным и понятным широкому кругу слушателей.
«Это настоящий перл и Вы заслуживаете благодарность от всех пианистов!»— написал Чайковскому пер¬
вый исполнитель концерта в Европе немецкий пианист Ганс Бюлов. Ему автор и посвятил свое произведение.
Первый концерт стал героем номер один конкурса пианистов. У скрипачей такой герой — концерт для скрипки с оркестром, у виолончелистов — Вариации на тему рококо.
Выступление с оркестром — последний, завершающий этап конкурса. Последний.. . А сколько их всего?
КАК ПРОХОДИТ КОНКУРС!
Вначале — жеребьевка. Этим конкурс не отличается от спортивных состязаний. Сходны они и в другом — в периодичности: подобно Олимпийским играм, конкурс Чайковского, да и большинство других международных конкурсов, проводятся раз в четыре года. К участию допускаются исполнители от 16 до 30 лет. У вокалистов возрастной ценз ниже: от 20 до 33 лет. Это объясняется тем, что
голос певца устанавливается обычно не раньше 18 лет. Однако если кто- нибудь из вас решится принять участие в следующем, VII конкурсе Чайковского, запаситесь, пожалуйста, рекомендацией. По существующим правилам каждый участник конкурса должен представить рекомендации либо государственных или общественных учреждений: консерватории, института искусств, концертной организации, либо двух известных музыкантов.
Итак, документы сданы, жребий, то есть порядковый номер, вытянут. Что же дальше? Самое главное — три тура, три выступления перед публикой и строгим жюри со сложнейшей конкурсной программой.
Программы каждого выступления (а на всех турах они разные) определены условиями конкурса. Они включают не только произведения Чайковского, но классический и современный репертуар: от Баха до Прокофьева и Шостаковича. При этом каждому участнику предоставляется широкий выбор: например, пиани¬
сты на первом туре должны исполнить одну из 48 прелюдий и фуг Баха, одну из 32 сонат Бетховена, две из 12 пьес «Времен года» и т. д. Но есть произведения, обязательные для всех конкурсантов. Это не только концерты Чайковского, о которых мы уже говорили, но и пьеса, написанная специально для конкурса. Исполнение незнакомой, нигде прежде не звучавшей музыки — еще один экзамен для молодых музыкантов, проверка их артистической зрелости и художественного вкуса.
Участники конкурса Чайковского находятся еще в сравнительно благоприятных условиях: незнакомую
пьесу им присылают заранее, за три месяца. Тем, кто принимает участие в конкурсе имени бельгийской королевы Елизаветы, гораздо труднее: они должны сыграть с оркестром неизвестный концерт, выучив его. . . за одну неделю!
Большой зал Московской консерватории.
Здесь проходит конкурс имени П. И. Чайковского.
... Три тура, три этапа напряженной, упорной борьбы. Заполнена каждая минута: выступления, ежедневные занятия, репетиции.. . Самая трудная из них — с оркестром. Для некоторых — она первая в жизни! Впрочем, это последнее испытание выпадает на долю немногих. К III туру приходят только 12 человек. Они — уже победители: для каждого инструмента предусмотрены 12 наград —
8 премий и 4 диплома. Финальный тур решает: кто первый? Кто силь¬
нейший?
СИЛЬНЕЙШИЙ, КАКОЙ ОН!
Действительно, как понять это определение, когда речь идет о музыке? В спорте — там другое дело: сильнейший тот, кто подымет бо'ль- шую тяжесть, дальше всех метнет молот, выше всех прыгнет или быстрее всех пробежит. А в музыке?
Конкурсант выходит на эстраду, садится, если он пианист или виолончелист, стоит, если скрипач, и — играет. Ему не надо ни прыгать, ни бегать, ни исполнять рискованных 255
256
гимнастических упражнений. Просто играть. Но. . . так ли это просто?
«Никогда не устану восхищаться трудом музыканта. В самом акте исполнения, на первый взгляд, нет ничего сверхъестественного. Но за этой внешней простотой скрыто величайшее напряжение духовной природы артиста, его ума, воли, доведенной до автоматизма техники, накопленной и обработанной годами». Это слова известного кинорежиссера Сергея Апполинарьевича Герасимова. Давайте подумаем, что же стоит за техникой, «доведенной до автоматизма, накопленной и обработанной годами»?
Будущий музыкант начинается рано: в 6, 7, или — в 5 лет. В детстве руки легко приспосабливаются к инструменту, незаметно перенимают необходимые навыки. Сперва занятия длятся по часу, потом — по два, по три. Скоро и трех оказывается недостаточно: если в 12—14 лет ученик тратит на занятия меньше четырех— пяти часов, ему нечего и мечтать о международных конкурсах.
П рофессор Московской консерватории, выдающийся советский пианист и педагог Г Г Нейгауз.
Пять часов — минимум. Многие музыканты работают по шесть, семь часов ежедневно. Помножим 7 на 365 — 2555 часов! И это — только за один год! Вот какой ценой доводится до автоматизма техника музыканта.
«Овладеть техникой — это как научиться ходить, — говорит победитель III конкурса Чайковского скрипач Виктор Третьяков. — Когда научишься, уже не замечаешь никаких трудностей, все силы отдаешь выражению образной сути музыки.. . Достичь идеала в искусстве можно только в труде, только через труд!» Добавим, что труд этот — непрестанный, на всю жизнь.
Патриарх виолончели Пабло Ка- сальс сказал как-то своему ученику Гаспару Кассадо: «Ты знаешь, Гас- пароне, я ведь каждый день занимаюсь и, мне кажется, делаю успехи». Удивительно звучит это скромнейшее «мне кажется» в устах всемирно известного артиста. Но удивительнее другое: перед нами — признание человека, которому перевалило. . . за девяносто!
Труд — основа искусства и непременное условие успеха. Но. . . далеко не единственное. Выдающийся советский педагог, воспитавший не одно поколение пианистов, Генрих Густавович Нейгауз писал в статье, посвященной конкурсу Чайковского: «Творческая воля — это дорога к победе. Она устраняет помехи — нервы, дурное настроение, скручивая их попросту в бараний рог, и дает возможность исполнителю высказаться полно и ярко, не пролив по дороге из-за кулис ни капли драгоценной взволнованности. . .
Воля, собранность, выдержка — их обычно приписывают спортсменам. Но не в меньшей степени они нужны и музыкантам. Представьте, что испытывает конкурсант, а часто ему или ей— 16—17 лет, перед выходом на сцену. И потом, на огромной пустой сцене, наедине с публикой,
И. Е. Репин. Портрет Л. Н. Толстого. 1887.
К очерку И. Смольникова «Две ночи».
м. к. ч ю р л е н и с. Соната звезд.
И. И. Левитан. Тихая обитель. 1890.
Вечерний ЗВОН. 1892. К очерку А. Кленова. «Образы звука»,
ОРБИТАЛЬНЫЙ КОМПЛЕКС «СОЮЗ» — «САЛЮТ».
АППАРАТЫ ДЛЯ ДЫХАНИЯ И ДРУГИЕ
РАЗРЕЗ РАКЕТЫ
С ДВОЙНОЙ ОБОЛОЧКОЙ И НАСОСАМИ,
составленный К.Циолковским в 1915 г.
КОРАБЛЬ «СОЮЗ»
К очерку В. Снегова «Самая обыкновенная экспедиция».
КОСМАТЫЕ РОБИНЗОНЫ.
x
x
as
a*
л
S
a
о
e
X
x
о
ffl
H
и
V
ЕГ
x
<
о
*
a>
a>
я
а
A
<
о
ю
о
с«>
<d
a
о
u
A
H
S
sr
>>
<
О
с
н
x
<
о
0
в
СП
о
с
0
a
a>
X
X
4)
4>
и
и
я
н
X
X
X
(U
a
X
эх
о
эх
V
X
ГГ
н
<d
4>
ю
SH
a
a
>»
S
2
н
о
о
X
03
сг
a
2
о
о
н
X
у
и
и
о
<
ж
О
X
О
X
0)
S
X
о
со
и
<d
О
a
X
и
S
о
С
о
и
>1
<
X
2
ЗЕ
X
s
<
X
U
СО
с жюри, в котором собрались самые прославленные, известные всему миру артисты. .
На всех трех турах участники, как уже говорилось, играют разные программы. Каждая продолжается около часа. Час на эстраде! Это во много раз больше любой из обязательных спортивных программ, и, поверьте, ничуть не легче!
Лауреат II конкурса Чайковского пианист Алексей Наседкин признался в интервью, данном между турами: «Играть очень трудно; уходит много энергии — и физической, и духовной». Да, для того, чтобы только справиться с программой, довести ее до конца, нужна немалая выдержка, натренированность, воля. Но только справиться — недостаточно.
Бывает так: конкурсант играет уверенно, напористо, технически гладко, а слушать его — неинтересно. Звуки скользят мимо, не задевая, не трогая. Да и инструмент говорит голосом бесцветным, будничным, тусклым. . . И вдруг все меняется. Другим, живым, одухотворенным, становится звучание инструмента. Если это скрипка или виолончель — не удивительно: ведь каждый исполнитель
играет на своем инструменте. Но рояль. . Он-то один и тот же! Нет, разный. Один — сухой, однообразный — в руках старательного ученика, другой — красочный, многозвучный — под пальцами талантливого артиста.
Техника, упорство, воля — необходимые слагаемые искусства. Но они мертвы без главного — таланта. Открытие талантов и есть главная задача конкурса.
Рождение новой «звезды» — всегда неожиданность и всегда — событие. Таким неожиданным и радостным событием стало появление на
I конкурсе Чайковского высокого, немного нескладного юноши с круглым детским лицом и копной вьющихся темно-русых волос. Вэна Клайберна, 23-летнего пианиста из Техаса.
ПИАНИСТ ИЗ ТЕХАСА — УЧЕНИК РУССКОЙ ШКОЛЫ
С первых же звуков Прелюдии Баха зал насторожился. Затихли шепот, шуршание, покашливание. Все: и маститые профессора, и придирчивые профессионалы, и «просто» публика — с удивлением вслушивались в свежий, наполненный тон инструмента. Было что-то доверчивое в игре юноши, что-то сразу привлекшее к нему сердца слушателей. С каждым новым произведением связь эта делалась крепче. Возникала атмосфера совместного творчества. Атмосфера, сопутствующая только подлинному таланту.
С волнением ждали третьего тура: каким предстанет американец
в трудном состязании с оркестром?
Третий тур оказался триумфом Клайберна. Здесь в полной мере раскрылись все грани его дарования: феноменальная виртуозность, воля, редкая одухотворенность.
По условиям конкурса на последнем туре исполняется кроме концерта Чайковского еще один по выбору конкурсанта. Клайберн выбрал III концерт Рахманинова. Это было смело — играть Рахманинова на родине композитора, где еще помнили исполнение автора. Вэн блестяще справился с задачей. Его проникновение в дух русской музыки было поразительным. Старейший советский пианист Александр Борисович Гольденвейзер признался, что в игре Клайберна ему слышался молодой Рахманинов.
Откуда же у юного техасца такое понимание русской музыки?
Дома, в маленьком городке Килгоре, где Вэн провел детство, как величайшая ценность хранился портрет Рахманинова. Мать — пианистка и первая учительница сына — много рассказывала ему о великом русском музыканте. Вкусы мальчика менялись: он увлекался то Бахом, то Армстронгом, но Рахманинов всегда оста- 257
17 Хочу всё знать
Вэн Клайберн играет Первый концерт Чайковского. Дирижирует Кирилл Кондрашин.
вался любимым героем Вэна. С детства началось и его знакомство с I концертом Чайковского. В 12 лет мальчик исполнил его на конкурсе в техасском городе Хьюстоне. Это была первая победа и открытие своего артистического призвания.
Любовь к русской музыке укрепилась в Джульярдской музыкальной школе. (Это высшая школа, равная консерватории.) Клайберн поступил туда в 17 лет, в класс Розины Левиной. Выпускница Московской консерватории (она окончила ее в 1898 году), Левина воспитывала своих учеников в традициях русской фортепианной школы. Несмотря на преклонный возраст, она оставалась деятельным и заинтересованным другом 258 своих студентов. Это Левина настоя¬
ла на поездке Вэна в Москву, подготовила с ним конкурсную программу и... достала денег на дорогу. Клайберн, к тому времени окончивший Джульярд, не имел концертов, а следовательно, и денег на билет.
Американский журналист Сидней Филдс писал: «Если бы Вэн не победил в Москве, он, вероятно, бегал бы сейчас по Нью-Йорку в поисках концертов». Да, именно победа на конкурсе принесла Клайберну признание на родине и широчайшую известность во всем мире.
То же самое можно сказать и о других лауреатах: румынском скрипаче Штефане Рухе и советских — Борисе Гутникове, Валерии Климове, Викторе Третьякове; американском виолончелисте Стефане Кейтсе и советских — Наталии Шаховской, Наталии Гутман, Каринэ Георгиан; певицах .Джейн Марш и Веронике Тейлор (США) и Владимире Атлан- тове, Евгении Нестеренко, Елене Образцовой; английском пианисте Джоне Огдоне и советских — Элисо Вирсаладзе, Г ригории Соколове, Владимире Крайневе. Сейчас они — признанные мастера, артисты международного класса. А началом их пути, трамплином к творческому взлету стала победа на конкурсе Чайковского.
ПОБЕЖДАЮТ СОВЕТСКИЕ МУЗЫКАНТЫ
Вы, конечно, заметили, что большинство лауреатов составляют советские исполнители. Это не случайно. Не случайно и другое: многие из них приняли участие в таком ответственном соревновании совсем юными. Для скрипачки Лианы Исакадзе даже сделали исключение: ее допустили
к конкурсу в 15 лет. А Гриша Соколов завоевал первое место на конкурсе пианистов в 16!
Вспомним, что Клайберн только в 17 лет сумел поступить в Джульярд: раньше его родители не смогли
Памятник П. И. Чайковскому перед зданием Московской консгрватории.
собрать денег, чтобы заплатить за обучение. Советские ребята не только бесплатно занимаются в специальных музыкальных школах для одаренных детей, но еще и получают стипендию. А те, к го приехал из других городов, имеют возможность жить в интернатах. В интернате при ЦДМШ жил и В. Третьяков, приехавший в Москву из Красноярска.
«Победы советских лауреатов на международных конкурсах — не случайность, — отмечал выдающийся советский скрипач Давид Федорович Ойстрах. — Это прямой результат работы наших консерваторий, музыкальных школ для одаренных детей, всей системы воспитания молодых талантливых художников в Стране Советов».
Но кроме превосходной профессиональной подготовки советские исполнители проходят еще и тщательный отбор. Конкурсу предшествуют городские, республиканские, зональные и всесоюзные смотры. С теми, кто успешно преодолел все барьеры, занимаются лучшие педагоги и концертмейстеры. Занятия проводятся бесплатно. Более того: во время подготовки к конкурсу будущие участники находятся на государственном обеспечении.
Не правда ли, для нас такое отношение государства к молодежи привычно. А вот профессора парижской консерватории Мориса Марешаля, так же, как и многих его коллег из капиталистических стран, оно поразило и привело в восторг: «Советское правительство уделяет огромное внимание молодым талантам. Исполните¬
ЗНАЕТЕ
ли, допущенные к участию в конкурсе, полностью освобождаются от каких бы то ни было материальных забот. Это очень хорошо! Я, старик, завидую ^советским музыкантам!»
Для выступления на конкурсе В. Третьякову была выдана из государственной коллекции скрипка работы Страдивари. На этом бесценном инструменте играл великий польский скрипач Генрик Венявский. Можно себе представить, с какой ответственностью отнесся Виктор к своему участию в конкурсе, ,как обрадовало и вдохновило юношу оказанное доверие. Мы уже знаем, что Третьяков оправдал его: студентом второго курса консерватории он завоевал первую премию!
Чувство высокой ответственности, сознание нравственного долга перед страной, которая их вырастила и воспитала, — вот что отличает советских музыкантов. И это, вместе с высокой профессиональной подготовкой, вместе с особой, свойственной советской школе, продуманностью и глубиной исполнения, помогает им побеждать. Свидетельство тому — закончившийся недавно VI Международный конкурс Чайковского.
На VI Международном конкурсе имени П. И. Чайковского I премия и Большая золотая медаль были присуждены пианисту Михаилу Плетневу (СССР); скрипачам Илье Грубер- ту (СССР) и Элмару Оливейра (США); виолончелисту Натаниелу Розену (США).
У вокалистов I премию и Большую золотую медаль получила Людмила Шемчук (СССР).
Чтобы лучше подготовиться к конкурсу в Москве, музыканты США провели у себя I всеамериканский конкурс пианистов имени П. И. Чайковского. Его победители и вошли в делегацию американских пианистов. Часть премии, полученной молодыми музыкантами на родине, помогла им оплатить билет из Нью-Йорка в Москву.
ЗАДАЧА «ЗАТЕЙНЫЙ РЯД»
Найдите в таблице две одинаковые фигуры.
ОТВЕТ Ы НА ВИКТОРИНУ «ОДНАЖДЫ... (см. стр. 122)
1. «Обыкновенная история» И. А. Гончарова.
2. «Накануне» И. С. Тургенева. 3. «Что делать?» Н. Г. Чернышевского. 4. «Дубровский» А. С. Пушкина. 5. «Униженные и оскорбленные» Ф. М. Достоевского. 6. «Слепой музыкант» В. Г. Короленко. 7. «Мать» А. М. Горького. 8. «Хаджи-Мурат» Л. Н. Толстого. 9. «Нос» Н. В. Гоголя. 10. «Княгиня Лиговская» М. Ю. Лермонтова. 11. «Юнкера» А. И. Куприна.
ОТВЕТ
НА ЗАДАЧУ «СИБИРСКИЙ КАСКАД» (см. стр. 101)
Саяно-Шушенская, Красноярская, Братская, Усть-Илимская.
ОТВЕТ
НА ГОЛОВОЛОМКУ «ЧИСЛА И БУКВЫ» (см. стр. 65)
Дело лени не любит.
Из римских цифр по горизонтали и вертикали следует образовать возрастающий ряд чисел, а буквы расположить соответственно ему.
В один из дней 1964 года газеты в египетском городе Александрии вышли с сенсационными заголовками: «Найдена гробница Александра Македонского! Раскопки польских археологов завершились грандиозным успехом!» Это известие быстро облетело весь мир.
ПО СТРАНИЦАМ
И С Т О Р И И
Г Матвеева
ТАЙНА МАВЗОЛЕЯ АЛЕКСАНДРА МАКЕДОНСКОГО
Американская газета «Нью-Йорк Таймс», не теряя времени, отправила руководителю польской экспедиции телеграмму. Она предложила ему огромный гонорар за статью об этом «открытии века».
Пожалуй, ни одного любознательного человека не оставило бы равнодушным сообщение о такой находке. Ведь деяния великого полководца древности и сейчас, спустя 23 столетия после его смерти, продолжают занимать умы как романтических меч- 262 тателей, так и серьезных ученых. Для
науки такое открытие было бы поисти- не бесценным. Теперь уже никому не надо объяснять значение археологических раскопок для изучения прошлого. Предметы, найденные даже в простом и скромном захоронении, позволяют специалистам восстановить быт людей далекой эпохи, узнать об их верованиях и воззрениях на окружающий мир — словом, оживить историю нашей земли. Здесь же речь
идет о знаменитом памятнике, известия о котором дошли до нас из глубины веков.
Сенсация, к сожалению, не подтвердилась. Польские археологи откопали в Александрии остатки театрального сооружения римской эпохи, а царский мавзолей все еще ждет своего первооткрывателя! Как же случилось, что исчезла гробница столь выдающегося исторического деятеля, каким был Александр Македонский? Разрешением этой удивительной загадки занимается уже не
одно поколение исследователей. Что же известно о ней нам, людям XX века?
«НЕТ ВООБЩЕ ЧЕЛОВЕКА, О КОТОРОМ ПИСАЛИ БЫ БОЛЬШЕ И ПРОТИВОРЕЧИВЕЕ»
О жизни и походах Александра Македонского написано столько книг, что они могут составить целую библиотеку. Еще при жизни о нем писали его ближайшие сподвижники и друзья, Птолемей и Аристобул. Кроме того, при дворе Александра велись дворцовые дневники. В них заносились все события, начиная с первого года его правления. К сожалению, подлинники этих ранних сочинений оказались утеряны. А их копии столько раз переписывали и подновляли, что известия и рассказы потеряли свою точность. Даже сочинения древнегреческих и римских авторов, писавших всего несколько столетий спустя после смерти великого полководца, полны противоречий. Действительность в них так тесно переплетается с вымыслами легендарного характера, что их не всегда удается отделить друг от друга. Недаром греческий историк Арриан, который жил во II в. н. э., говорил, что «нет вообще человека, о котором писали бы больше и противоречивее».
Если верить сообщениям, то уже задолго до смерти Александра стали происходить события, как бы предвещавшие ее. Зловещие знамения, мрачные предсказания, предчувствия неблагоприятного исхода следовали одно за другим. А ведь царь был еще молод, полон энергии; он вынашивал планы новых походов, намереваясь снарядить флот для морской экспе^ диции вдоль берегов Аравии.. .
Странные события начались, когда армия македонского полководца возвращалась из далекого похода в Индию. Неподалеку от Вавилона навстречу ей вышли халдейские жре¬
цы, славившиеся своим искусством в астрономии и астрологии. Они просили Александра не входить в город, где, по их словам, его ожидают большие несчастья. Хотя эти слова и произвели на царя сильное впечатление, он нашел в себе силы продолжить путь.
Чем ближе был город, тем мрачнее становился Александр. Греческие философы, сопровождавшие царя в походах, всячески старались его успокоить, говоря, что астрологические предсказания лишены всякого смысла. Тот, однако, не смог отбросить свои страхи и отдал приказ обойти Вавилон стороной. Но на равнине войска едва не увязли в болотах и были вынуждены вступить в город.
Раз уж так случилось, в Вавилоне были устроены многодневные торжества. Они несколько отвлекли Александра от дурных предчувствий. Возможно, он сумел бы забыть о них и совсем, если бы не один случай. Стараясь поменьше времени проводить в Вавилоне, царь отправился на несколько дней в плавание по озерам.
Он сам правил триерой — военным судном с тремя рядами гребцов. Внезапно порывом ветра у него с головы сЬрвало диадему и занесло в тростники, на могилу древнего ассирийского правителя. Все сопровождавшие Александра, да и он сам, истолковали это как недоброе знамение, а тут еще посланный за диадемой моряк, добираясь обратно вплавь, осмелился надеть ее себе на голову...
Конечно, все эти мелкие в сущности событйя мы посчитали бы не чем иным, как совпадением. У нас нет даже уверенности в том, происходили ли они на самом деле или были придуманы позднее. Но в глазах людей того времени они служили наиважнейшими указаниями, с помощью которых судьба предуведомляла их о будущем. Но и Александр, по-види- мому, вполне доверял оракулам. Его дворец заполнила толпа гадателей и прорицателей. Сам же он, поручив им 263
Римский театр в Александрии после реконструкции.
заботу о своем будущем, постарался отвлечься от мрачных дум и предчувствий. Днем Александр присутствовал на представлениях, а ночью пировал с друзьями. Подорванный тяготами походов и многочисленными ранами, организм вполне мог не вынести подобных излишеств. Не сумел он справиться с малярией, полученной в окруженном болотами и озерами Вавилоне. Все это скорее всего и стало причиной преждевременной смерти Александра.
У царя началась жестокая лихорадка, не отпускавшая его ни днем, ни ночью. Дурные предсказания отнимали надежду на выздоровление. Александр был убежден в близкой кончине, но ожидал ее с твердостью и спокойствием. Солдаты, узнав о смертельном недуге своего полководца, захотели проститься с ним.
264 Обессиленный болезнью, царь из
последних сил пожимал руку каждому из проходивших мимо него воинов, с трудом приподнимая голову и приветствуя их глазами, говорить он уже не мог. . .
Проболев 13 дней, Александр Македонский скончался вечером 13 июня 323 года до н. э. в возрасте 32 лет и 8 месяцев. Царствовал же он 12 лет и 8 месяцев.
Когда стало известно о смерти Александра, дворец наполнился плачем и причитаниями придворных. В Вавилоне появились слухи о том, что царя на пиру отравили, добавив яда в кубок с вином. О силе этого яда рассказывали удивительные вещи. Говорили, что его можно хранить только в ослином копыте, так как он разрушал любой другой сосуд.
Если эти слухи верны, тогда придется признать, что Александр умер не естественной смертью после тяже-
лого заболевания, а был, как писал один римский историк, «сломлен коварством приближенных и предательством подданных».
Кончина царя была столь неожиданной, что умирающий не успел сделать даже распоряжений о наследовании трона. Он сказал только, что оставляет его достойнейшему. . .
вот, забыв о печали и на семь дней оставив без забот тело усопшего, друзья и сподвижники вступили в споры за власть. Более двух десятилетий велась ожесточенная борьба, прежде чем громадная империя Александра Македонского была поделена между его диадохами (этим греческим словом «преемники» принято называть военачальников великого полководца). . .
По старинному обычаю македонских царей полагалось хоронить в их древней столице, городе Эги. Там покоились предшественники Александра, в том числе его дядя и отец. Для перевозки праха из Вавилона была заказана погребальная колесница. Ее строили больше года, а когда закончили, она поразила всех не только своим великолепием, но и тем, что была, по словам современников, настоящим чудом механики. В нее в золотом гробу положили набальзамированное тело царя.
Погребальная колесница была наконец готова отправиться в дальний путь. Но в это время один из вавилонских прорицателей сумел уверить всех, что землю, которая примет прах Александра, ожидает благоденствие. Понятно, что каждому диадоху захотелось завладеть драгоценной реликвией и с ее помощью укрепить свое положение.
Наиболее удачливым оказался бывший полководец и друг Александра, Птолемей Лагид, ставший царем Египта. Он ловко воспользовался ходившими в Вавилоне слухами о том, что Александр якобы распорядился похоронить его в Египте, в храме бога Амона, и сумел направить туда
траурную процессию. Повсюду на ее пути огромные толпы народа стекались посмотреть на необычное шествие. Птолемей с войском встретил колесницу у границ Сирии и повернул ее в египетский город Мемфис. Там прах царя покоился все время, пока в Александрии строилась для него роскошная усыпальница.
ВЕЛИЧИЕ ДРЕВНЕЙ АЛЕКСАНДРИИ
В 332—331 годах до н. э. во время похода в Египет Александр Македонский вышел со своим войском к Средиземному морю. Здесь, у западного
Развалины древней Александрии находятся под улицами современного города.
рукава Нила, стоял городок Ракотис. При фараонах он был укрепленным пунктом, защищавшим египетские берега от нападения пиратов. Понравился царю и мягкий климат морского побережья, и его целебный воздух. Дующие со стороны моря ветры умеряли нестерпимый летний зной африканской земли. По этим причинам и решил он заложить на этом месте город и порт.
Все это известно из истории. Легенды же рассказывают другое. Когда Александр задумал основать в Египте город и назвать его своим именем, он долго колебался в выборе места. И вот однажды ему во сне явился сам великий Гомер, указавший ему на Ракотис. . .
Говорят, что Александр хотел собственноручно начертить план будущего города, разметив на нем направление улиц, расположение площадей, дворцов и храмов. Обычно это делали с помощью полос из мела. В обозе македонцев мела не оказалось, и царь приказал принести муку из запасов, заготовленных для рабочих. На муку тотчас же налетело множество птиц. Все сочли это счастливым^ предзнаменованием, предвещавшим городу благосостояние и всеобщее признание.
Александрия была любимым детищем великого полководца. Он поручил ее строительство знаменитому греческому архитектору Дейнократу. Город простерся вдоль морского побережья более чем на пять километров. Театры, храмы и дворцовые постройки на набережной порта соседствовали с Эмпорием — торговой биржей, за которой тянулись товарные склады и судовые верфи. В центре города пересекались два главных проспекта, поражавших современников своей шириной — около 30 метров — и нарядным видом. По обеим сторонам их украшали мраморные колоннады.
К западу от главной поперечной 266 улицы лежало древнее поселение
Ракотис. В новой же, восточной, самой богатой части города, особенно в квартале Брухейон, располагалось большинство общественных зданий. Квартал этот был застроен великолепными царскими дворцами, в его садах возвышались храмы многочисленных богов. Однако подлинную славу городу принесли знаменитая Александрийская Библиотека, а также Мусейон, «Храм муз», где жили и работали ученые, съехавшиеся из всех частей Греции. Именно они сделали Александрию подлинным культурным и научным центром тогдашнего мира.
Городу Александра Македонского суждено было стать и местом его погребения. Строительство царской усыпальницы, начатое Птолемеем I, завершил его преемник Птолемей II. Она была выполнена со всем великолепием, надлежащим обожествленному царю. В ней на центральном месте возвышался золотой саркофаг с телом Александра. Позднее этот гроб похитил для пополнения своей казны один из Птолемеев, заменивший его саркофагом из прозрачного камня, вероятно, хрусталя.
Нетрудно предположить, что рядом с мавзолеем великого полководца происходили пышные торжества в его честь. День смерти Александра, которого почитали в городе, как бога, считался священным днем. Он отмечался устройством грандиозных праздников. Золотая статуя царя стояла на запряженной слонами колеснице. Она красовалась обычно во главе торжественного шествия, которое направлялось к мавзолею основателя города. Изображение этой колесницы можно видеть на золотой монете птолемеевской эпохи, хранящейся в Египетском музее в Берлине.
На протяжении многих последующих столетий мавзолей Александра, называвшийся по-гречески Сема, оставался местом паломничества и поклонения. Ему продолжали воздавать почести и после завоевания
Александрии римлянами. Юлий Цезарь не скрывал, что мечтает совершить подвиги, равные подвигам македонского героя. Говорят, что, находясь в Александрии, он посетил его гробницу.
Позднее при императорском дворе в Риме возник настоящий культ великого македонца. Некоторые римские императоры провозглашали Александра своим кумиром и не пропускали возможности показать это. Так, император Август водрузил на голову Александра в его мавзолее золотой венок, а гроб и тело усеял цветами. Он отказался спуститься в гробницы Птолемеев, стоявших в одной ограде с Семой, сказав, что хотел видеть царя, а не мертвецов.
Последнее сообщение о посещении Семы относится к 215 году. Тогда память Александра почтил император Каракалла, возложивший на его могилу пурпурный плащ, кольца с драгоценными камнями, великолепный военный пояс и множество других подношений.
И вот внезапно, после всех почестей, оказанных праху великого царя в его александрийской усыпальнице, известия о ней обрываются. Уж не была ли Сема в какой-то момент разрушена, а останки царя разбросаны по окрестностям? Это могло произойти во время одного из многочисленных народных волнений в Александрии.
ПОИСКИ СЕМЫ
Археологи уже давно пытаются найти мавзолей Александра. Пока, к сожалению, безуспешно. Ведь от античной Александрии, , крупного торгового порта на Средизем¬
ном море, величественные постройки которого соответствовали его богатству и значению, до нас дошло ничтожно мало. Со временем слава города начала меркнуть и он постепенно утратил свое ведущее положение.
Сему принято помещать у пересечения главных улиц.
В 642 году, сдавшись после четырнадцатимесячного сопротивления арабским войскам, он еще поразил их остатками своего блеска. Но побежденный город быстро приходил в упадок, его население уменьшалось. Положение стало просто бедственным после покорения Египта турками в начале XVI века.
Когда в 1798 году армия Наполеона Бонапарта высадилась в Египте неподалеку от Александрии, там оставалось всего около 6000 жителей. Ученые, сопровождавшие Наполеона, застали на месте Александрии многочисленные развалины древних построек. Но систематические раскопки тогда не производились, а вскоре они стали и невозможны: в начале XIX века на месте античной Александрии начали строить большой морской порт. Новый, быстро развивающийся город вскоре превратился в один из важнейших торговых центров Средиземноморья. Старинные по- 267
Конусообразное здание на светильнике изображает, возможно, Сему.
стройки долгое время служили своеобразной каменоломней, их разбирали на строительный камень, а то, что от них осталось, ныне находится на глубине нескольких метров прямо под^ улицами современного города. Все это помешало Александрии стать, подобно Помпеям, археологическим музеем под открытым небом.
И все же примерный план древней Александрии у нас есть. Его помогли составить находки археологов, а также описания города, сделанные греческими и римскими историками и географами. Нашлось на нем место и для усыпальницы Александра Македонского, хотя о ее точном расположении ученые строят пока лишь предположения. .
Известно, что по греческому обычаю — а македонские цари считали себя эллинами — царя, если он основал при своей жизни город, принято было хоронить на его центральном 268 месте. Тем самым дух основателя дол¬
жен был оказывать городу покровительство, избавляя его от бед и вражеских нашествий. Весьма вероятно поэтому, что Сема находилась в пределах царского квартала в восточной части Александрии. Это подтверждают и слова греческого географа Страбона, жившего на рубеже нашей эры, о том, что мавзолей был частью дворцовых помещений царей. К сожалению, никаких других под-, робностей он не сообщает.
На топографическом плане древней Александрии Сему принято помещать недалеко от пересечения двух главных улиц. Следуя по поперечной улице в направлении к морскому порту, ее располагают по правой стороне, тогда как на левой стороне улицы находился ансамбль царских построек. Эта улица выходила затем на набережную морского порта к месту погрузки судов. Здесь же возвышались два обелиска высотой в двадцать с половиной метров; один из них, известный как Игла Клеопатры, ныне украшает Лондон, другой установлен в нью-йоркском Сент- рал-парке.
Многие пытались разгадать любопытнейшую загадку царского мавзолея, но не все выбирали путь научных поисков. В 1859 году переводчик русского консульства в Александрии поведал происшедшую с ним удивительную историю. Он рассказал, что однажды спустился в помещения, находящиеся под мечетью пророка Даниила, с которой в народе были связаны легенды о могиле Александра. Вход в подземелье преграждала деревянная дверь, но ему якобы удалось заглянуть через отверстие. То, что он увидел, было поразительно. Посреди помещения стоял большой стеклянный ящик, внутри которого на троне сидел человек, увенчанный золотой диадемой. Вокруг трона были собраны книги и папирусы. . .
Трудно, конечно, представить, чтобы рассказчик остался единственным человеком, видевшим подобное чудо.
Нет никакого сомнения, что, если бы оно существовало на самом деле, вслед за ним в подземелье побывали бы и другие. Однако больше никаких свидетельств обнаружить не удалось, а весь этот рассказ приходится считать чистой выдумкой. Переводчик, по-видимому, начитавшись всевозможных книг, собрал в своей истории древние сообщения о могиле великого полководца и преподнес их слушателям.
Серьезные исследователи полагаются на систематические поиски, надеясь, конечно, и на удачу, непременную спутницу научного открытия. В наши дни очень интересную гипотезу о местоположении Семы предложила профессор Краковского университета Мария Бернард. Она воспользовалась найденным при раскопках глиняным светильником, на котором древний мастер запечатлел изображение александрийского порта. Среди окружающих гавань построек Бернард выделила конусообразное строение, считая его мавзолеем Александра. Она основывалась при этом, очевидно, на форме знаменитой гробницы императора Августа в Риме, имевшей вид широкого цилиндра с коническим завершением. Профессор Бернард полагает, что римляне заимствовали эту форму у гробницы Александра.
Англичанин Вейс обследовал обнаруженные при раскопках в Александрии захоронения эпохи первых царей Птолемеев. Рассуждая логически, он пришел к выводу, что они, должно быть, походили на гробницу Александра. Естественно, что она была гораздо просторнее и богаче, но по плану и характеру постройки между ними не существовало большой разницы. Возможно, сама могила царя была вырублена в складе под землею и состояла из нескольких помещений. Воображение Вейса рисует величественный храм Александра, окруженный колоннадой. Храм стоял внутри священной ограды, где делались под¬
ношения умершему. Напротив находился открытый двор с алтарем, в котором совершались обряды в честь героя, а вокруг располагались гробницы Птолемеев. -Так ли было все на самом деле, мы узнаем. . если мавзолей Александра Македонского откроет когда-нибудь свою тайну.
Если кому-либо, подобно Говарду Картеру, снявшему в 1922 году царские печати со стен гробницы Тутан- хамона, посчастливится найти нетронутый временем мавзолей Александра Македонского, он тоже явит миру невиданные культурные сокровища. Мы уже знаем, что усыпальница великого полководца отличалась роскошью отделки, что там находились великолепные подношения. Значит, мы вправе надеяться на самые смелые открытия. Можно ожидать, что перед нашими глазами предстанут сцены, изображавшие царские похороны на
Так могла бы выглядеть гробница Александра Македонского.
269
стенах погребальной камеры. В мавзолее, как и в гробнице фараона, были, очевидно, собраны всевозможные вещи. Среди них непременно должны были бы быть атрибуты царской власти, с которыми был похоронен Александр, предметы царского быта в виде дорогой, художественно отделанной мебели^ а также скульптурные изображения полководца, подобные той золотой статуе, которую на колеснице возили по Александрии в торжественные дни. Ведь, как и египетские фараоны, обожествлявшиеся после смерти, Александр Тоже был признан богом, а своих богов греки обессмертили, запечатлев их в статуях. В мавзолее, должно быть, были собраны прекрасные произведения ювелирного искусства и уж непременно боевое оружие в его лучших образцах. А ;по сведениям некоторых римских историков, в Семе хранились священные книги, отобранные у египетских храмов. . .
И вот неожиданно в конце прошлого века одно сенсационное открытие подтвердило эти догадки. В Греции близ селения Вергины археолог Анд- роникос, занятый поисками древней
македонской столицы Эги, нашел гробницу отца Александра — Филиппа II. В центре громадного зала, стены которого были расписаны фресками, возвышался мраморный саркофаг с массивной золотой урной, украшенной драгоценными камнями. Здесь покоились останки царя. Рядом нашли серебряные и медные сосуды, красивую посуду, золотой колчан и жезл царя, а также его боевой шлем. Пять статуэток из слоновой кости представляли членов царской семьи — самого Филиппа^ его жену Олимпиаду, их сына Александра, а также отца и мать Филиппа II.
Это открытие недаром назвали «одной из величайших археологических находок столетия», ведь захоронение Филиппа II сохранило для потомков одну из страниц древней истории Македонии. Сын Филиппа Александр создал при своей жизни мировую державу. И его гробница, будь она найдена, познакомила бы нас с образцами искусства и материальной культуры многих народов тогдашнего мира. Мы ждем новых поисков, новых открытий археологов, которые всегда приносят столько неожиданного.
КОРОТКИЕ ЗАМЕТКИ
ОСНОВАТЕЛИ
ОКЕАНОГРАФИИ
Официально признано и утверждено, что И. Ф. Крузенштерн и Ю. Ф. Лисянский не только первыми среди моряков нашего Отечества совершили кругосветное плавание (1803—1806 гг), но и открыли новую эпоху в исследовании Мирового океана, стали основателями новой науки — океанографии. Известный мореплаватель
Ф. П. Врангель дает, например, такую оценку труду И. Ф. Крузенштерна «Атлас Южного моря» и дополнениям к нему: «Это капитальное научное исследование представляет собой сокровищницу всех гидрографических сведений о Тихом океане».
ВОДА, ВОДА
ФРГ, Англия, Испания, Голландия, Бельгия, Дания и частично Франция и Италия всё острее испытывают нехватку питьевой воды. Скоро воду сюда будут возить из скандинавских стран. Норвежская фирма наметила уже строительство тоннеля длиной 48 метров, по которому вода из реки Аана-Спра будет поступать прямо в танкеры. Ежегодно только одна Голландия намеревается получать 320 миллионов литров норвежской воды. Проекты шведских и финских фирм скромнее. Они предлагают отправлять воду в бутылках, пакетах и пластиковых мешках. В Финляндии скоро вступит в строй специальный завод по разливу питьевой воды.
ЛИЦОМ К ЛИЦУ С ПРИРОДОЙ
Б. Михайлов
ТРАКТАТ о ДЯТЛЕ
Пояснение
Трактат — научное сочинение, в котором рассматривается какой-либо отдельный вопрос, проблема.
Словарь иностранных слов
Разные у нас обитают птицы. Одних любишь за неповторимые песни, другие привлекают красотой оперения, третьи удивляют повадками.
К дятлу я питаю особое чувство. Чувство уважения.
Дятел не поет. Но и молчуном его не назовешь. Порой так по-разбой- ничьи гикнет — гик-гик — на весь лес слыхать. А его деревянное соло — мелкую дробь по сучку — не каждый профессионал ударник повторит.
Свой инструмент — сухой отщеп или просто сучок дерева, дятел выбирает долго и тщательно. Да и как не стараться, если от этого зависит и семейное счастье, и прочие жизненные проблемы.
Присмотрит дятел подходящую сухостоину, прилипнет к ее макушке, наметит сучок и слегка пройдется по нему клювом: т-р-р-р. . . н» то ! Глу- ховато звучит! И на пол-оборота вверх по стволу, другое место проверять.
Глядя на птицу, невольно вспоминаешь скрипичного мастера, испытывающего на звук верхнюю деку скрипки. Тук-тук-тук — согнутым указательным пальцем легонько пробует мастер хрупкую, с приуженной талией дощечку. Прислушается. Покачает головой. Шевельнет губами: «Толщины велики, строгать надо», — и отложит деку в сторону.
Тук-тук-тук — выстукивает дятел макушку дерева и недовольно крутит головой: «Не то! Минорно. Не по-весеннему звучит!» Но такую «деталь» не отложишь в сторону, вот и приходится самому крутиться вокруг нее.
Разве сосчитаешь, сколько деревьев да сучков испытает пернатый музыкант, пока найдет то, о чем давно мечтал.
Дятел подбирает для барабана сухую ель — самое певучее дерево.
Не случайно сухая еловая древесина идет на изготовление самых одухотворенных музыкальных инструментов — скрипок, альтов, виолончелей.
Но люди это поняли позже дятлов.
Иногда в поисках сильного звука дятел выбирает изолятор на столбе ЛЭП, стучит по металлическому рукомойнику или по висящему на перекладине старому деревенскому ко- 271
локолу. Тогда люди, не понимающие забот шумливого барабанщика, начинают гонять его с места на место.
Частенько у исполнителей из-за инструментов возникают отчаянные потасовки. Сцепившись острыми когтями, дубасят они друг друга крепкими клювами, разбрасывая по траве пестрые перья, а по лесу пронзительные крики. Такие схватки бывают сильнее, чем за пищу или жилье.
в секунду. И уже не разобрать, где точки, где тире. Для нетренированного человеческого уха все смешалось в сплошной треск, а для дятлов сухая дробь полна глубокого смысла. Будто телеграммы плывут над февральским лесом: «Идет весна зпт ищу хозяйку зпт дятел тчк».
В тихую погоду нетерпеливый телеграфист за версту слышен. Да и как не торопиться, если впереди дел не-
Чуть только дохнет теплый ветер и нежно заголубеет небо, как шибанет весенний хмель в дятлову голову.
С самого раннего утра сыплет он по густому морозному воздуху свою морзянку: т-р-р-р. . . Быстро-быстро ударяет он клювом по вибрирующему отщепу или сучку. Разные дятлы — разный темперамент, разный тон. Наш, большой пестрый, стучит только в своем ритме. Деревянная трель короткая, на высоких тонах. Пернатый «ас на ключе» может вы- 272 дать до 30 знаков, то есть 30 ударов
впроворот. Сначала место надо найти такое, чтобы над входом козырьком висел гриб-трутовик. Потом, даже если работать посменно с подругой, неделя-другая уйдет на долбежку дупла под гнездо.
Стучит дятел самозабвенно. Но после каждой строчки оглядывается — не появилась ли подруга. Но дамы везде одинаковы — вечно опаздывают. . .
После устройства дома пестрому хлопотуну дел не уменьшается. Надо еще надолбить ночлежных дупел.
Пока дятлиха проводит ночь в гнезде, дятел ночует отдельно, где-ни- будь поблизости. Как хороший хозяин, он надалбливает спален про запас. Потом их занимают нуждающиеся в жилье пичуги-дуплогнезд- ники — синицы, гаички, вертишейки, мухоловки. . . Странно, что вопреки своему занозистому характеру, дол- бильных дел мастер смотрит на это снисходительно, как говорится, «сквозь пальцы»: мол, не хватит дупел— еще надолблю. Так лесной строитель увеличивает жилой фонд лесных обитателей.
Тексты дятловых телеграмм, не только интимные — для подруги. Вот деловая нота соседу: «Участок застолбил. Прошу не мешать тчк.»
В случае натянутых отношений в эфир летит угрожающая с требованием: «Шишки не трогать зпт иначе взбучка тчк». Действительно, за порядком на своем участке дятел следит ревностно, даже запальчиво.
Возьмите сухую палочку, постучите о дерево на его территории, подстраиваясь под его барабаканье. Услышав посторонний стук, хозяин прекратит работу, прислушается и сразу отобьет: «Убирайся прочь». Если вас это не напугает, то он сам не замедлит явиться. Летит с громким криком: кто- кто-кто! Подлетает к самому человеку. Клюв наготове, перья взъерошены. Не дай бог, если сейчас, под «горячий клюв» ему попадется непрошеный гость. Быть драке великой!
Ну, а заметит человека, догадается, что его надули, чуть не плюнет с досады: ходят, мол, тут двуногие бескрылые, сами не работают и другим мешают. . .
Один лесник уверял, что дятел для каждого сообщения — будь то угроза, предупреждение, призыв — выбирает определенную частоту и высоту звучания, или, как говорят музыканты, темп и тональность. Поэтому он колотит по сучку с разной скоростью в разных местах, словно на ксилофоне играет.
Поиграет так час-другой, проголодается и заторопится к себе на обед.
А перед обедом хорошо чем-нибудь вкусненьким побаловаться, клюв промочить. И вместо смолистых и колючих елей, выбирает он томящуюся от избытка весенних сил березу. Прицепится к округлому боку, подсочит дерево — пробьет строчку- кольцо вокруг ствола и выступят из тугих вен белоствольной, заиграют на солнце сладкие капли березового сока. Лакомится работник весенним напитком, по-куриному запрокидывая голову. И вкусно и полезно.
Но сок это так, баловство. Надо и настоящей пищи отведать.
Чтобы найти личинку или самого древоточца, приходится долбить не только трухлявую ольху и гнилую осину. Пробивает он ходы и в здоровой, плотной древесине. А это работа не из легких. Как тут не вспомнишь людское: «Бедняга птичка иногда
умирает от сотрясения мозга». Но дятел не так прост, как кажется на первый взгляд. У него в голове устроен амортизатор — надежный противоударный механизм, и получать производственную травму, даже из-за телеграмм подруге, он не собирается.
Частенько дятел пробует на прочность телеграфные столбы. Даже специальная пропитка ядовитыми составами не помогает.
Были случаи, когда по вине дятлов меняли не только деревянные пасынки, но и основные столбы.
По ходу дела дятел может привести в полную негодность старый скворечник или синичник. Не надо винить барабанщика. Надо чаще обновлять ветхие птичьи домики.
Чего только не испробует он клювом за свою жизнь. . .
Хотя дятел приручается очень легко и неприхотлив в еде, редко кто из любителей птиц отважится содержать его дома. Никакая клетка не устоит перед сильным и старательным клювом. Вылетев на свободу, он начинает пробовать на клюв в комнате мебель, 273
18 Хочу всё знать
плинтуса, картины, рамы, книжные шкафы. Особый интерес у него вызывают корешки книг, выключатели и чемоданы. После одного такого вылета, хозяину комнаты остается одно — выпустить птицу на волю или подарить ее самому терпеливому из друзей.
У дятла интересно устроен длинный, почти в ладонь, липкий, из эластичной ткани язык. Он не кончается во рту, а выходит на затылок, охватывает петлей темя и лоб сверху и крепится в правой ноздре. Чтобы достать в извилистых ходах вредных жучков и личинок, дятлу приходится сильно вытягивать язык. Вот тут- то и помогает ему придуманная природой конструкция. Без такого усовершенствования язык во рту не поместится.
На кончике чудесного языка острый роговой наконечник с загнутыми назад зазубринками. Будьте уверены, никакой наколотый закорыш не сорвется.
Удивительно, что через толщу древесины птица безошибочно находит живую добычу. То ли предварительно простукивая дерево, дятел по звуку определяет в нем личинок и жучков, то ли у него обоняние такое. . . Ученые разводят руками, а дятел объяснил бы: «Жизнь всему научит».
Раньше дятел обладал еще одной тайной.
Сказывают, в стародавние времена росла на Руси Разрыв-трава. Наделила ее природа волшебной силой: стоило приложить Разрыв-траву к замку, засову или запертой двери, как разлетались они немедленно на кусочки. Многие желали заполучить чудодейственную траву, но вот беда: никто из людей не ведал, где она растет, а если кто случайно и находил ее, то лесная нечисть, зорко охранявшая Разрыв-траву, набрасывалась на счастливца и лишала его жизни.
Лишь дятел знал, где искать и как добыть чудесное растение.
274 Кто хотел иметь Разрыв-траву,
должен был на закате солнца пойти в лес и отыскать дупло дятла с птенцами. Трижды поклонившись солнцу и обежав вокруг дерева, нужно было заколотить дупло птицы. Потом, быстро расстелив под деревом большое полотнище, спрятаться в кустах...
Прилетевшие родители с отчаянными криками носились у заколоченного гнезда. Из дупла им вторили голодные птенцы... Тогда отец-дятел исчезал в лесу и через некоторое время возвращался. В клюве у него была зажата волшебная травинка. Одно касание — и железные гвозди выскакивали из дерева.
В этот момент из кустов с криком выпрыгивал человек. Напуганная птица роняла травинку на полотнище. Человек торопливо сворачивал его вместе с Разрыв-травой, бормоча заклинание, слова которого давно уже забыты. Так в руки человека попадало волшебное средство открывать любые замки, засовы и двери...
Сейчас, должно быть, дятлы совершенно забыли, как искать Разрыв- траву, и занимаются совсем другим, иногда незаконным промыслом.
Есть особая группа птиц, которую в быту называют — «авосечники». Они тормошат кульки, сетки, авоськи, вывешенные хозяйками за окно. За таким делом пришлось мне однажды видеть и нашего знакомого. Прицепившись к большой сетке, он орудовал клювом. Из бумажных кульков на прохожих сыпалась крупа, пылила мука, белые капли пятнали серый асфальт: вероятно, в сетке находились пакеты с кефиром или молоком. Сам дятел изредка что-то выхватывал из сетки и жадно глотал. Наверное, мясо или сыр.
Ближе к зиме в меню лесного барабанщика все чаще входят семена хвойных деревьев.
Кузням (а их у него не один десяток на участке) отведено особое место. Узкое дупло, извивы ствола старой ивы, развилка сучьев усохшей березы, срезанная молнией макушка осины
или просто щель в телеграфном столбе — все подойдет, лишь бы шишка прочно держалась.
Поначалу дятел наведывается к ближайшей кузне и проверяет, не был ли там кто чужой. Нет, все в порядке: растрепанная шишка торчит как прежде. «Г-и-к», — радуется дятел и стремительно летит к островерхой ели, нагруженной тяжелыми, медного литья шишками.
В этом деле есть свои тонкости. Не к первой попавшейся елке мчится проголодавшийся музыкант. Он облюбовал стоящую на отшибе вековуху. Она значительно возвышается над другими, толпящимися группой елками и шишки на ней крупнее и аппетитнее. Особенно с южной стороны.
Правда, будто невзначай, можно пересечь невидимую границу и перелететь на чужой участок (в чужом огороде шишки всегда кажутся слаще) но рискованно — получишь от соседа нахлобучку. Лучше уж брать свои — так спокойнее.
Раскачивается, чуть вздрагивая, широкая еловая лапа. Не торопясь, со вкусом выбирает дятел шишку. Одну клювом тронет, другую ущипнет. . . Постные, не нравятся. . . Ага, увидел подходящую — и к ней. Повис рядом, словно попугай, вниз головой. Удерживаясь на одной лапе, длинными пальцами другой обхватывает, словно скупец, находку и быстрыми короткими ударами размочаливает черешок. Все дятлы берут шишку левой лапкой. Может быть, они левши? Однако поразмыслив, я догадался: на правую просто приходится большая нагрузка — вес тела, а сорвать шишку куда легче.
Повернув шишку по часовой стрелке (так удобнее), отрывает ее от ветви и защемив чешуйку клювом-пин- цетом, пикирует вниз. В полете он схож с косо насаженным молотком.
Есть и другой способ взять шишку. Повиснуть прямо на ней, ударом клюва и весом тела оторваться вместе с ней от разлапистой ветви и уже в па-
18*
дении насадить шишку на клюв. Эта виртуозность под силу только мастеру.
С шишкой летит молча, не обращая внимания на язвительные замечания крикливых соек и сорок. Дело — прежде всего.
К столовой прилипает с лёта, как магнит. Но вот незадача: кузница занята торчащей с прошлого раза шишкой. Впрочем, это дятла нисколько не смущает. Принесенную шишку
тиски. Закреплено надежно, можно начинать.
Усаживается поудобнее и крепко обхватывает шероховатый ствол дерева. Откидывается назад и, упираясь упругим хвостом, ожесточенно набрасывается на добычу. Долбит азартно, зло. Только редкие чешуйки легко парусят вниз, где их подбирает разная «мелочь лесная» — гаички, синички, корольки.. .
он кладет поперек лапок, прижимает брюшком к стволу. Несколькими ударами клювом с разных сторон раскачивает старую и резко выдернув, бросает ее через голову.
Не стойте в этот момент за его спиной — зашибет.
Потом берет клювом принесенную и слабо вставляет ее в отверстие. Левым глазом оценит, правым. . . Плохо! Вытаскивает шишку, крутит как веретено, прилаживает вновь, подправляет. Косит глазом. Годится! На весь лес слышится довольное «к-э-к!»
Сильным и точным ударом работ- 276 ник загоняет шишку в деревянные
Работает дятел долго, без перекуров. Порой в запальчивости крикнет резко: «Гик-гик!» И не понять: то ли чертыхнулся, то ли похвалил себя. Красный берет сдвинут на затылок, пестрая, явно меньшего размера, спецовка не сходится на брюшке, постоянно обнажая белую рубашку, красный передник сполз вниз. . .
Семена выхватывает жадно, быстро глотает, торопится. Не один десяток шишек надо переработать, чтобы «заморить червяка» в зимний короткий день. Распушив шишку, раздолбив ее в пух и в прах, довольный долбиль- щик мчится за новой чешуйчатой заготовкой.
Эх, дятел, дятел, и все-то у тебя продумано и работаешь ты здорово, а шишку в станке зачем оставил? Хороший специалист после себя всегда рабочее место прибирает. Будь то станок, верстак или кузня. Сейчас вернешься с новой шишкой и опять будешь мучиться, выдергивать старую. Вот я бы. . Да что с тебя возьмешь — птица ведь, не человек. И так до многого додумался.
Некоторые натуралисты объясняют, что оставленная дятлом шишка в кузне, это вроде как замок или записка: «Улетел по делам, скоро буду». Своего рода предупреждение, чтобы в его отсутствие никто из посторонних кузню не занимал.
Пока я размышлял, дятел вернул¬
ся. Теперь он принес небольшую сосновую шишку. Как и прежде, прижал ее брюшком к дереву и положил на лапы. Смотрю, приладил к старой. Я не успел и глазом моргнуть, как он двумя крепкими ударами намертво заклинил новую шишку между старой и стенкой развилки. Заклинил, оглядел со всех сторон, одобрил: «к-э-к!»
Оглянулся на меня, словно сказать хотел: «Подолбишь с мое, узнаешь, для чего старую шишку в кузне оставляю. Да что с тебя возьмешь, одно слово — человек — не птица». Но промолчал и принялся за свою повседневную, не такую уж простую, долбежную работу.
Удивительные птицы, эти дятлы.
КОРОТКИЕ ЗАМЕТКИ
ПАМЯТНИКИ ЖИВОТНЫМ
Собака, бесспорно, занимает первое место среди животных, которым поставлены памятники. Широко известен памятник в Ленинграде, поставленный по настоянию великого советского физиолога И. П. Павлова. В Париже есть памятник сенбернару Барри, спасшему сорок человек, попавших под снежную лавину. В Москве поставлен памятник собаке с надписью «За спасение утопающего», в Австралии — с надписью «За преданную службу людям».
Значительно менее известны памятники другим животным. Например, в Риме есть единственный в мире памятник. . . ослу. История его связана с первой мировой войной, когда это терпеливое и выносливое животное было единственным надежным «транспортным средством» в итальянской армии. Уникальный памятник стоит в австралийском городе Бунарга. Он возведен на средства фермеров в честь гусениц, спасших город от зарослей кактусов, против которых были бессильны даже тракторы и корчеватели.
«СВЕТЯЩЕЕСЯ ОБЛАКО»
Мореплаватели, проплывая мимо Курильских островов, не раз видели в ночной мгле на горизонте яркое овальное пятно. Оно передвигалось и увеличивалось в размерах нередко до четверти мили в ширину. От него далеко вверх уходил столб света.
Подобное явление нередко наблюдали и жители прибрежных районов Дальнего Востока и Японии. Долгое время ученые не могут назвать причину таинственного «горящего круга».
Сотрудники Главной физической обсерватории имени Воейкова объясняют это явление влиянием статического электричества.
На Курилах много действующих вулканов, которые выбрасывают в атмосферу вулканический пепел. При большой его концентрации между частицами пепла и капельками атмосферной влаги возникает электрическое поле. Оно создает коронные разряды. Гонимое ветром «светящееся облако» перемещается над морем, вызывая удивление у моряков и жителей побережий.
278
А. Куник
ЗНАКОМЬТЕСЬ: КУСТОДИЕВ
О
н писал этот автопортрет в Швейцарии, куда приехал лечиться. Писал с удовольствием. И не только потому, что автопортрет был заказан
ему, как и его учителю И. Е. Репину, знаменитой галереей Уффици во Фло¬
ренции. Здесь, в Швейцарии, вдали от России, ему особенно хотелось, чтобы каждый увидел на портрете не просто художника Кустодиева, но прежде всего художника русского.
Это был не первый его автопортрет. Но все, что он делал раньше, ка<- залось теперь малоубедительным. А если изобразить себя, допустим, в мастерской с кистями и палитрой в руках и чтобы из окна был виден древний русский город?
Нет. Кустодиеву не нравилось подобное решение: художник — с ки¬
стью, писатель, стало быть, с пером, актер — с античной театральной маской. Скучно. Да и сколько таких портретов уже написано другими живописцами. Нужно найти что-то иное.
Вот город, русский старинный город.. . может быть, зимой, со снегом, с несущимися по нему санями?
И сам он не в мастерской, а в этом городе. Одет в «купецкую» шубу, подбитую мехом, в меховую шапку. Лицо раскраснелось от мороза, русые усы заиндевели...
Пожалуй, именно так он и напишет себя: лицом к зрителю, на фоне золотых, белых, зеленых глав Троице- Сергиевой лавры и кирпичной стены крепостной башни. А вокруг люди: они идут, едут, торгуют и торгуются, просто радуются погожему зимнему дню. Никто из них не замечает старых соборов и крепостей, как не замечает и лиц в толпе. Все это — повседневность, своеобразие которой может увидеть лишь художник. Потому так внимательны глаза Кустодиева на автопортрете. Эти глаза не просто скользят по окружающему, они запоминают, подмечают детали. Вот пронеслась тройка, круто, по-особому завернув за угол. Мужик в армяке даже языком прищелкнул: «Лихач!». Спешит маленький юркий купчик. Дородная барыня вышла на прогулку — людей посмотреть, себя показать. Зашла в лавку. Ей кланяются: приказчики-угодливо; хо-
зяин-купец — учтиво, однако с достоинством. «Бублики! Бублики от Филиппова!» — кричит лоточник. «Шары, шары! ..» — басит рядом продавец воздушных шаров. «Только у нас! Только у нас!» — вопит зазывала у входа в балаган. Крестясь на церковь, проходит священник. Нищий слепец тихо просит милостыню. . .
Все эти типы русской улицы Кустодиев зарисовывал в альбомы, делал наброски. Из всего увиденного, запомнившегося, поразившего потом возникали его картины. В них он хотел показать миру Россию — необычную, яркую, не похожую ни на какую другую страну в мире. Так понимал Кустодиев свой долг художника. Потому так значима и серьезна его фигура на автопортрете.
Он любил Россию. Любил ее ясной и светлой любовью. Зная и видя дурное, он, однако, не изображал на своих картинах российскую нищету и убожество. Русское купечество давно привлекало Кустодиева. Ему нравились эти солидные, с окладистыми бородами купцы, которых он часто наблюдал в торговых рядах. Нравились и холеные, дебелые красавицы купчихи. Изображая их, он не стремился дать им полную характеристику. Она была бы жестокой, как у любимых им Островского или Салтыкова-Щедрина. Он же искал в них чисто живописную красоту. Яркими светлыми красками нельзя писать картины об алчности и своекорыстии. А его палитра была и ярка и светла. Ему хотелось праздника. И если реальность не была праздничной, то он должен был создать ее в своих полотнах, хотя бы и поступившись критической оценкой. Но так ли уж поступившись?
Вглядишься в кустодиевских купцов и купчих, и поразит то, что они все похожи. В них нет индивидуальности, того главного, что отличает одного человека от другого. Это не портреты — а типы. И показывает их
Кустодиев в обычной для них, тоже типичной, обстановке. Его купцы сидят в лавках, считают деньги, совершают сделки. Его купчихи полулежат на пышных перинах, смотрят в зеркала, гуляют, беседуют на улице или пьют чай у себя дома, в саду, на балконе. «Сонный мир, как будто и приятный, почти умилительный, и вместе с тем такой смешной и такой. . . проклятый», — писал об одной из подобных картин художника будущий нарком просвещения Анатолий Васильевич Луначарский.
Из картин, посвященных купечеству, наиболее известна «Купчиха за чаем». На полотнах Кустодиева люди часто пьют чай. И всегда по-разному. Купчихи — как будто важное дело делают. Купцы — с приятцей, отдыхая от забот. Извозчики — степенно потягивая. Казалось бы, мелочь — кто да как пьет чай. Но мелочь эта давала возможность художнику показать различные российские типы.
«Купчиха за чаем» выставлена в зале Государственного Русского музея в Ленинграде, где собраны произведения Кустодиева. Войдешь — и сразу ее увидишь. Купчиха занимает всю центральную часть полотна. Она не присела к столу, а уселась за него прочно, удобно, надолго. В ней нет суетливости, а лишь медлительность и торжественность, словно и не чай она пьет, а совершает привычный, но важный обряд — обряд чаепития. Тут же и все необходимое — самовар, чайник, булки, кренделя, варенье, фрукты.
Над головой купчихи по сине-зеле- ному небу плывут розовые облака. Густая зелень деревьев по бокам картины.
Все цвета, переплетаясь, сливаются в красочный аккомпанемент уже не столько чаепитию, сколько самой жизни, радости бытия.
— Вот так радость, — скажет кто- нибудь из наших читателей, — ведь купчиха-то бездельница: пьет, ест да спит.
279
Б. М. Кустодиев. «Купчиха за чаем». 1918.
Да, действительно, героиня Кустодиева ленивая, сытая, точно ласкающаяся к ней кошка. Но не потому ли художник и поместил ее рядом с купчихой?
Нет, он не переоценивал свою героиню. Всмотришься в картину, и увидишь то, что сразу, может быть, и ускользнуло. Сидит купчиха за столом. А перед ней и арбуз, и виноград, 280 и яблоки. Невольно отметишь, какой
должно быть, сахарный этот арбуз с такими черными косточками, с такой красной мякотью; и что aia редкостная спелость у этого налитого соком винограда; и какие сочные, круглые яблоки лежат на столе. Взгляд снова перейдет на купчиху — тоже крупную, налитую, созревшую в своей красоте, — и мысль, что она часть этого роскошного растительного мира рождается как бы сама собой.
«Натюрморт с купчихой» можно было бы назвать эту картину, подчеркнув таким образом то, что купчиха в ней — лишь главный предмет.
Но предмет этот красив. А Кустодиева всю жизнь одолевала неуемная жажда красоты, радости, ликования. Уменью находить эту радость художник учился у народа. Несмотря на горести, серые и трудные будни, русские умельцы лепили веселые и забавные игрушки, ярко расписывали жестяные подносы, рисовали на прялках, ковшах и другой домашней утвари тройки и чинные городские чаепития. Само русское народное творчество подсказывало Кустодиеву многоцветье его картин. Из народного представления о женской красоте родились и его купчихи.
Сколько их было на свете, представлений о женской красоте? Что ни народ, что ни эпоха — каждый раз другое, свое. Античные Венеры идеальных пропорций; тучные фламандки; французские дамы XVIII века с осиной талией... Кустодиевские «девушки на Волге», «купчихи», «красавицы», «русские Венеры» (так называл художник свои картины) продолжали традиционную в европейском искусстве тему женской красоты, по-своему, по-русски, ее представляли.
Народный праздник — еще одна постоянная тема кустодиевского искусства. Ярмарки, масленицы, балаганы, катанья на тройках. Кто не был захвачен зрелищем их стихийного веселья? Многие русские писатели посвятили народным гуляньям хотя бы несколько любовно написанных строк. Художники — множество красочных полотен.
Кустодиев знал эти праздники с детства. Он родился в Астрахани, и, хотя вся его взрослая жизнь прошла в Петербурге, он не раз посещал волжские города, предпочитая провинцию столице. Может быть, потому в его творчестве почти и нет Петербурга.
Жил художник и за границей. Первое путешествие состоялось в 1903 году, когда он, молодой, только что окончивший с золотой медалью Академию художеств, был отправлен в Европу совершенствовать образование.
Он видел Францию, Испанию, Италию. Благоговейно, с замиранием сердца смотрел на полотна великих живописцев прошлого. Многих из них считал своими учителями, делал копии с их картин, но никогда не желал стать ни русским Веласкесом, ни русским Т инторетто — хотел быть Кустодиевым.
Его увлекали итальянские карнавалы, испанские танцы, коррида, но. . . родной оставалась русская масленица.
Их у него несколько. Та картина, что висит в Русском музее рядом с «Купчихой за чаем», написана в 1916 году.
Куда ни глянешь — везде несутся тройки, бегают ребятишки, шумит праздничный народ. Невольно начинаешь слышать звон бубенцов, скрип полозьев, веселый гул толпы. И чудится, что сам ты вот-вот попадешь туда, в эту картину, в эти сани. Стегнет кучер лошадей и понесут они по укатанной дороге так, что дух захватит. Кажется, никогда не будет конца этой санной дороге, этому веселью, смеху, людской толчее, потому что нет как будто конца и этой длинной, вытянутой по горизонтали картине.
Выбор формата и композиция «Масленицы» тщательно обдуманы. Они-то и позволили развернуть перед зрителем панораму города, включить его в происходящее на полотне, добиться ощущения бесконечности.
Праздник зимы и правда бесконечен. Всякий и сегодня знает, как хорош по-особому пахнущий, чистый морозный воздух, как тонко снежное кружево заиндевевших веток, как ярко белеют снежные сугробы, а главное, какая упоительная радость неизменно охватывает в солнечный зим¬
ний день. Краски такого дня ярко-ро- зовые, голубые, желтые — от закатного солнца, смягчаясь, отражаются на белой пелене снега. Их перебивают густые синие, коричневые, красные тона городских строений, ковровых саней, лошадей и людской одежды. Как композитор, пишущий музыку для оркестра, Кустодиев каждому цвету дает свою партию, включая одновременно в целое — в красочную симфонию русской зимы.
Шло время. Наступил 1917 год. Прикованный болезнью к креслу, Кустодиев не мог бывать на улицах, посещать собрания, присутствовать на митингах. Но он живо реагировал на рассказы окружающих и с интересом рассматривал все, что мог увидеть из окон своей квартиры на бывшей Введенской улице (ныне Олега Кошевого), что на Петроградской стороне. Брат художника, сам собравший легковой автомобиль, возил его иногда по улицам Петрограда, и Кустодиев с жадным вниманием отме¬
чал все то новое, что принесла в жизнь революция. Так в его творчестве появились типы и образы красноармейцев, работниц, матросов. Так родилась картина «Праздник на площади Урицкого в честь открытия
II конгресса Коминтерна».
Эту площадь с Зимним дворцом и Александровской колонной узнают все. В первые годы после революции ее переименовали, но затем старое, известное по литературе и произведениям искусства, название — Дворцовая — было восстановлено. От Зимнего, от пьедестала колонны, течет людской поток. В нем хорошо различимы лица: бойцов Красной Армии, девушек в алых косынках, «матро- сов-клешников», рабочих. Их не было в прежних картинах Кустодиева, как не было и такого праздника, как этот, революционный. В «Масленице» людской поток распадался на отдельные группки. Здесь он един, потому что организован и рожден мыслью о единении людей.
Б. М. Кустодиев. Эскиз декорации к «Блохе».
282
Б. М. Кустодиев. «Масленица». 1916.
Удивительный человек был Борис Михайлович Кустодиев. Мастер праздников, он почти 20 из прожитых 49 лет тяжко страдал. Его мучила и терзала болезнь. Она не давала ему работать столько, сколько бы он хотел, бросала на больничную койку, отняла ноги, грозила оставить и без рук, изматывала болью и, наконец, одолела. Но одолела физически — не духовно.
Уже незадолго до смерти Кустодиев писал, обращаясь к зрителям «Блохи», — спектакля по мотивам повести Н. С. Лескова «Левша».
«Многоуважаемый и дорогой товарищ зритель.
Легкое нездоровье удерживает меня дома и не позволяет вместе с тобой быть на сегодняшнем спектакле, когда тебе будет показана «История Левши, русского удивительного оружейника, и как он хотел перехитрить англичан». .. Здесь.. . все происходит как бы в балагане, изображенном на лубочной народной картинке; все яркое, пестрое, ситцевое, «тульское»; и «Питер»/и сама «Тула», и «Англия». Отсюда «особо роскошный» дворец царя, «игрушечная» Тула и ненашен¬
ская, диковинная Англия, весьма смахивающая на Англию, как ее изображали в балаганах на народных гуляньях.
Веселый и крепкий язык пьесы требовал таких же красок: красный кумач, синий ситец с белым горошком (он же снег), платки с алыми цветами — вот мой фон, на котором движется пестрая вереница баб, англичан, мужиков, гармонистов, девок, генералов, с глуповатым царем на придачу. И царь, и англичане, и генералы смешны потому, что они делают и говорят не то, что им полагается по штату. В этом противоречии и заключается юмор положений — и этот же юмор я хотел дать в декорациях и костюмах «Блохи».
От тебя, дорогой зритель, требуется только смотреть на все это, посмеяться над приключениями Левши, полюбить его — и унести с собой веселое и светлое настроение празднично проведенного вечера. ..»
Это письмо не просто поясняет одну из блестящих работ художника. В нем содержится ключ к пониманию всего искусства Бориса Михайловича Кустодиева.
284
ПРЕКРАСНОГО
Италию издавна считали природной консерваторией. Любовь к «прекрасному пению» у итальянцев, что называется, в крови. «В Италии все поют, начиная от детей до стариков», — отмечал выдающийся русский критик
Л. Тарасов
РОЖДЕНИЕ «ЛА СКАЛА»
К 200-ЛЕТИЮ ТЕАТРА «ЛА СКАЛА»
Это лучший театр в мире, потому, что в его исполнении музыка доставляет самое большое удовольствие.
Стендаль
В. Стасов. Почти у каждого жителя Апеннинского полуострова есть более или менее хороший голос и удивительная музыкальная память. Как и в прежние времена, до сих пор даже в небольшом итальянском селении можно услышать великолепную, льющуюся из сердца мелодию, которую поет босоногий мальчишка, собирающий водоросли на берегу Адриатики, либо молодая женщина, полощущая белье, либо убеленный сединами крестьянин, радующийся солнцу, зелени, жизни. Поет гондольер, скользя по зеркальным кана¬
лам Венеции, распевает канцоны разносчик газет. Музыкальные рулады звучат над рынком, словно вы попадаете на подмостки оперного театра. «Кто не слыхал итальянского пения, тот не имеет понятия о музыке, — восхищалась французская писательница Жермена де Сталь. — Голоса в Италии обладают мягкостью и нежностью, подобными аромату цветов и ясному небу».
Не случайно Италия стала родиной оперы. В любом итальянском городе есть, как правило, свой музыкальный театр — пусть миниатюрный, но обязательно «настоящий»: с ярусами, ложами, хорошо оборудованной сценой и приличной труппой артистов.
В Милане, второй, после Рима, столице страны, к концу XVIII века было несколько музыкальных театров. Но все они погибли от пожара. Чему же тут удивляться? Ведь освещались театры «открытым» огнем: в зале горели свечи и масляные лампы, а на сцене зажигались факелы, которые разбрасывали искры на декорации и костюмы. Во время действия зрители читали содержание оперы, пользуясь свечами — сотни огоньков мелькали в рядах, будто в церкви на торжественном богослужении. В феврале 1776 года сгорел миланский театр «Реджо Дукале» («Королевский герцогский театр»). Любопытно, что на его занавесе была изображена легендарная птица феникс, выходящая невредимой из пламени. Это был символ театра, как бы его талисман, который должен был сберечь здание от огня. Однако пожар был настолько сильным, что в несколько часов от «Реджо Дукале» не осталось ничего, кроме пепла.
Милан снова остался без оперного театра. Были приняты срочные меры. Началось строительство нового здания. Оно воздвигалось на месте полуразрушенной церкви, которую четыре столетия до этого заложила Реджина делла Скала, супруга одного из пра¬
вителей Северной Италии. В ее фамильном гербе было изображение лестницы (по-итальянски «скала»), и новый театр стали называть «Ла Скала». Строил здание выдающийся итальянский архитектор Джузеппе Пьермарини. Он создал здание простое по форме, изящное и легкое.
Джузеппе Пьермарини — выдающийся итальянский зодчий, по проекту которого был построен театр в Милане.
Внешний облик театра почти не изменился до наших дней.
Открытие миланского театра «Ла Скала» состоялось ровно двести лет назад — 3 августа 1778 года. Простая афиша, прикрепленная к фасаду, оповещала об этом событии. «Признанная Европа», драма на музыке» — бросались в глаза первые ее строки. Немногим счастливцам удалось попасть в тот вечер на открытие «Ла Скала», хотя зал вмещал 3600 че- 285
286
Джузеппе Пьермарини. Эскиз фасада театра «Ла Скала».
ловек! Шесть ярусов золотисто-алой подковой охватывали партер, возносясь к грандиозной люстре под расписным потолком.
Интерес к спектаклю был необычен. Знатоки предсказывали, что новому театру в Милане «предстоит затмить славу известнейших трупп Италии». Огромная сцена, вмещавшая разом до семисот артистов и более тридцати лошадей с колесницами, была закрыта занавесом, на котором был нарисован бог солнца Аполлон, окруженный музами, шествующими к священному жертвеннику искусства.
Театр заполнили богато одетые дамы, в платьях с фижмами, с искусственными мушками на лице, и кавалеры в напудренных париках, в шитых золотом и серебром камзолах. В центральной ложе сидел правитель Милана, австрийский наместник. В те времена в оккупированной Австрией Италии запрещалось многое — нельзя было собираться груп¬
пами, издавать свободолюбивые газеты и журналы, играть патриотические пьесы в драматических театрах. Австрийские жандармы снисходительно относились только к опере, считая ее аристократической забавой. Этим и пользовались итальянские патриоты. В музыкальных звуках они выражали свое стремление к освобождению родины. В оперном театре можно было безнаказанно встречаться каждый вечер и обсуждать политические новости (конечно, в стороне от австрийских ушей!). Здесь патриоты давали безмолвные клятвы бороться за свободу, не жалея жизни. В зрительном зале они аплодировали героям и освистывали тиранов. И жандармы, присутствовавшие на музыкальных спектаклях, не подозревали, что даже в комических операх, где, казалось, не было ничего, кроме веселых любовных историй и невинных шалостей, скрывались, по словам Генриха Гейне, «убийственные освободительные за¬
мыслы... В противном случае импресарио вместе с примадонной и премьером скоро очутился бы на подмостках, именуемых крепостью».
В такой патриотический клуб вскоре превратился и театр «Ла Скала». В Милане во второй половине XVIII столетия образовался кружок философов и литераторов — «Академия борцов». Магической силой возрождения Италии они считали искусство, и в первую очередь — музыкальный театр. Один из вдохновителей «Академии борцов», известный итальянский просветитель Пьетро Верри оставил описание премьеры оперы «Признанная Европа». Вот оно — свидетельство очевидца: «Глаза всех заняты и слух не скучает от однообразия. . . В то время, как ожидаешь начала, вдруг раздается сильный удар грома и яркие молнии прорезают небо. Это сигнал для оркестра. Начинается увертюра. Поднимается занавес, и зритель видит бушующее море, с огромными волнами борется корабль. Постепенно буря утихает, светлеет небо. С корабля, приставшего к берегу, сходят актеры. Хор с солистами начинает действие. На сцене есть все — массы воинов, 36 лошадей, выстроенных в ряд, триумфы, сражения, пожары. .. Какое-то фантастическое представление, составленное из разных, мало подходящих друг к другу кусков, и тем не менее внимание зрителя все время приковано к сцене. . .
Действие оперы «Признанная Европа» происходило в экзотических «восточных» странах, и пышность на сцене оправдывалась сюжетом. Оформляли премьеру «Ла Скала» художники братья Галлиари. Они написали 13 декораций: королевские дворцы, храмы, романтические скалы, грозное штормовое море. . . Все сверкало переливами красок, играло контрастами света и тени, поражало воображение сценическими превращениями.
Музыку оперы «Признанная Евро-
JEUROPA RICONOSCIUTA
DRAMMA PER MUSTCA
DA RAP PR ESENTARSI
NEL NUOVO REGIO DUCAL TEATRO DI MILANO NdU folenne occifione del fuo primo iprimento nel n^efe d% Agofto detl’tnno 1778. DEDICATO
Alle LL. AA. RR.
IL SERENISSIMO ARCIDUCA
FERJPIWAIBO
Principe Rale d'Ungheria, • Boemit, Arciduea d’Aufma, Duci1 di Borgogiu, e di Lorena ec., Cffireo Real*
Luo go Tenente, Governatore , e Capit&no Generate nella Lombardi» Auftriaca,
E LA
SERENISSIMA ARCIDUCHESSA
МАЖ1А HICCIAHDA BEATRICE B'ESXK
PRINCIPESSA DI MODENA.
IN MILANO
Первая афиша «Ла Скала».
па» написал композитор Антонио Сальери. Ему же принадлежали два балета, которые вместе с этой оперой входили в программу вечера. Это был бенефис 28-летнего маэстро, вовсе не похожего на того Сальери, какого вывел Пушкин в своей знаменитой трагедии «Моцарт и Сальери». Взгляды композитора отличались широтой и демократичностью. Он был гордостью школы Глюка, великого австрийского маэстро, требовавшего от оперы «простоты, правды и естественности». Оперы и балеты Сальери с большим успехом шли в столицах Европы и Америки, в том числе и в России. Они были тогда более популярными, чем творения Моцарта.
Во время премьеры в «Ла Скала» Антонио Сальери находился в оркестре, но не за дирижерским пультом, а между виолончелями и контрабасами, так как по давней традиции, существовавшей в итальянском театре, композитор первые три представ- 287
ления своей оперы должен быть на виду у публики. Зрители награждали его аплодисментами в случае успеха, а если опера не нравилась, то забрасывали гнилыми фруктами.
«Спектакль имел счастливый исход, — писал миланский рецензент о премьере «Признанной Европы» Сальери, — и публика была удовлетворена полностью».
Главные партии пели меццо-сопра- но Мария Бальдуччи, поразившая в роли Европы виртуозным мастерством пения, и сопранист Гаспаре Паккьяротти, который, по отзыву Стендаля, умел «проникать в душу». Само название оперы «Признанная Европа» оказалось пророческим.
Премьера сочинения Антонио Сальери открыла целый ряд блистательных спектаклей в «Ла Скала», которые принесли миланскому театру признание не только Европы, но и всего мира. С самого начала жизни театра его руководители стремились к «большому искусству». «Характер представлений будет необычным и совершенно новым, — писали они в «Манифесте». — Он положит конец тому огромному своеволию певцов, которое привело к небрежному исполнению в итальянских театрах. Можно надеяться, что цель будет достигнута, благодаря усилению живости и напряженности драматического действия и более выразительному испол¬
«Ла Скала». Занавес.
288
нению, что придаст больше правдоподобия и вызовет больше интереса к представлению». Иными словами, особое внимание уделялось слиянию пения с драматическим действием на оперной сцене, чего добивались все деятели музыкального театра на протяжении его многовековой истории.
Вскоре миланский театр «Ла Скала» стал национальной гордостью итальянцев, так же как Большой театр у нас, «Гранд-опера» во Франции, «Метрополитен-опера» в Соединенных Штатах. Его история — это история развития оперы в Италии.
Перелистнем несколько листков из календаря столетий.
17 февраля 1793 года. Впервые на сцене «Ла Скала» идет опера Доменико Чимарозы «Тайный брак», ставшая классикой. По утверждению историков театра, этот шедевр Чимарозы завершил развитие итальянской комической оперы (оперы-буфф) XVIII века.
26 сентября 1812 года. На сцене миланского театра поставлена первая опера Джоаккино Россини «Пробный камень». Появление молодого композитора открыло новый период в «Ла Скала» — эпоху Россини. Его оперы, особенно бессмертный «Севильский цирюльник», по словам русского критика А. Серова, « в одно мгновение ока» изменили музыкальный горизонт.
27 октября 1827 года. В «Ла Скала» состоялась премьера первой оперы Винченцо Беллини «Пират». Композитор поразил миланцев необычными, «небесно-чистыми», как их назвал Верди, мелодиями.
26 декабря 1831 года в «Ла Скала» впервые на мировую оперную сцену вышла опера Беллини «Норма». Появление этой оперы совпало с подъемом освободительного движения
в Италии. Премьера вызвала демонстрации в «Ла Скала». Патриоты выходили из театра, повторяя слова хора: «Война! Война!»
17 ноября 1839 года. Оперой
19 Хочу всё знать
«Оберто» в миланском театре начал свой творческий путь великий Джузеппе Верди — «маэстро итальянской революции», как его величали патриоты. Все 26 опер Верди были поставлены в «Ла Скала» (семь из них впервые).Они вызывали бурю восторгов у горячих итальянцев. Нередко спектакли заканчивались политическими манифестациями. Национальным праздником были премьеры опер «Отелло» и «Фальстаф» — последних сочинений композитора.
В конце прошлого века на подмостки «Ла Скала» вышли оперы «ве- ристов» — Масканьи, Леонкавалло, Джордано, Чилеа. Название этого направления в итальянской музыке произошло от слова «веро», что значит «правдивый, достоверный». Ве- ристы изображали в опере жизненные драмы людей обыкновенных, бедняков. Полного расцвета новая музыкальная школа достигла в операх Джакомо Пуччини, последнего великого композитора Италии, которого Верди назвал «хранителем печати итальянской мелодии». На сцене «Ла Скала» с большим успехом были поставлены его оперы «Манон Леско», «Богема», «Тоска», «Турандот».
В самом начале нашего столетия в «Ла Скала» зазвучала русская музыка. 7 апреля 1900 года под управлением великого дирижера Артуро Тосканини впервые в Милане была показана опера «Евгений Онегин» Чайковского. Часто ставились в «Ла Скала» оперы Мусоргского, Бородина, Римского-Корсакова, Стравинского, Прокофьева, Шостаковича.
Большое влияние на искусство миланского театра оказало выступление русских и советских певцов.
Новую эру в истории исполнительского искусства «Ла Скала» открыл Федор Шаляпин. 16 марта 1901 года в прославленном театре произошло событие, ставшее легендой. В новой постановке оперы Арриго Бойто «Мефистофель» впервые выступил вели- 289
290
Зрительный зал театра в прошлом веке.
кий русский артист. Шаляпин-Мефи- стофель — с обнаженной грудью, властными и неукротимыми движениями, мощным и необычайно выразительным голосом, с первых нот покорил миланцев. Такого Мефистофеля они никогда не видели. Это был не мелкий бес, а гений тьмы, властелин ада. Зал безумствовал. Каждый акт по многу раз прерывался бешеными аплодисментами. По словам артиста, сообщенным писателем А. Куприным, он одержал «дерзкую победу не только над избалованной и придирчивой миланской публикой, но и над соперниками, над хором, оркестром, клакой и газетами».
В 1909 году Шаляпин выступил в «Ла Скала» в своей коронной роли Бориса Годунова в опере Мусоргского. Это был невиданный триумф русского гения. «Федор Шаляпин — нечто большее, чем великий бас, — писа¬
ли итальянские газеты. — Он — великий актер. После Шаляпина нельзя уже только великолепно петь в опере, необходимо быть отличным интерпретатором, создателем сценического образа».
Большим успехом пользовался в Милане Леонид Собинов. Особенно полюбился итальянским слушателям его Ромео в опере Гуно. 30 марта 1911 года на премьере спектакля в «Ла Скала» артист имел такой триумфальный прием, какого давно не было в этом театре. Стройный, изящный юноша, необыкновенно грациозный, с «лучезарным» голосом, он словно сошел с полотен великих мастеров Возрождения. Переживания Ромео, по свидетельству критиков, «воплощались Собиновым так ярко, образно и красочно, с таким гармоническим чувством меры, что зритель чувствовал себя глубоко захваченным
этой трагедией». Выступления Собинова в столице «прекрасного пения» послужили не только большой школой для русского певца, но и уроком для иностранных коллег. Артист внес в классическое искусство пения глубокую взволнованность русской души и все то, чем жило русское искусство со времен великого артиста Михаила Щепкина.
В разные годы в «Ла Скала» пели — русский тенор Николай Иванов, приехавший в Италию вместе с Глинкой, меццо-сопрано Фелия Литвин и Мария Черкасская, сопрано Александра Меньшикова, украинская певица Соломия Крушельницкая. С исполнением партий в итальянских и французских операх выступали народные артисты СССР Ирина Архипова, Тамара Милашкина, Ирина Бо¬
гачева, Елена Образцова, Виргилиус Норейка, Владимир Атлантов, Евгений Нестеренко.
В 1964 и 1973 годах в Милане «пели по-русски». На гастроли в столицу бельканто приезжал Большой театр СССР. Это было, по признанию итальянских газет, «сердечное вторжение русских в Милан». Московские артисты привезли в Италию оперы, составляющие гордость русской и советской музыкальной классики — «Руслан и Людмила» Глинки, «Борис Годунов» и «Хованщина» Мусоргского, «Князь Игорь» Бородина, «Садко» Римского-Кор- сакова, «Война и мир» и «Семен Кот- ко» Прокофьева, а также балет «Анна Каренина» Щедрина с Майей Плисецкой в главной роли. «Приезд Большого театра, — отмечали милан¬
Театр «Ла Скала» в начале прошлого века.
291
ские критики, — послужил уроком и стимулом к обновлению итальянского музыкального театра. Он поможет направить его на верный путь служения народу».
За последние годы аристократический, сословный театр в Милане становится все более общедоступным. Происходит демократизация «Ла Скала». До недавнего времени театр был доступен только богатой элите. 90 процентов жителей города ни разу не бывало в «Ла Скала». В зарубежной прессе недавно была рассказана история о том, как миланский старьевщик Вито Ванела всю жизнь мечтал посетить «Ла Скала». Пятнадцать лет он копил деньги на билет, прокат смокинга и оплату такси. Такой ценой он купил себе счастливый вечер в опере. Миланцам памятна демонстрация молодежи перед театром, которая протестовала против аристократической замкнутости театра. Сейчас «Ла Скала» выпустил специальные абонементы для рабочих, снизив цены в 7—10 раз. Они не продаются в кассах, а распределяются через комитеты профсоюзов на крупных предприятиях.
Совершенно необычно открылся сезон в «Ла Скала» в 1972 году. Опера «Бал-маскарад» Верди была повторена дважды. Первый раз — как обычно, для избранной публики, второй — для рабочих. Этой премьере, как сообщали газеты, предшествовал «беспрецедентный» факт в истории одного из самых знаменитых театров мира» — администрация встретилась с представителями миланских заводов и фабрик, чтобы обсудить пути укрепления связей театра с рабочими массами.
Общедоступности спектаклей помогло открытие при театре филиала— «Пиккола Скала» (Малая Скала). В небольшом зале, вмещающем 600 человек, ставятся полузабытые оперы классиков и новые произве¬
дения современных композиторов. А когда нет спектаклей, «Пиккола Скала» превращается в концертный зал или музыкальный лекторий.
«Ла Скала» всегда отличали высокое художественное качество спектаклей, бережное отношение к творениям великих композиторов, постоянный поиск нового. Свой юбилейный 200-летний сезон миланский театр открыл оперой Верди «Дон Карлос». Дирижер спектакля Клаудио Аббадо из различных вариантов оперы, существующих у Верди, создал свою редакцию партитуры. Он усилил социальное звучание оперы — одной из самых ярких тираноборческих трагедий «маэстро итальянской революции». Опера оказалась современной для сегодняшней Италии, переживающей большие политические и экономические трудности. Не случайно открытие «Ла Скала» по накаленности атмосферы в зале напоминало времена эпохи Рисорджименто (Возрождения) в Италии. Одна половина публики неистово аплодировала, восхищаясь спектаклем, другая — свистела, топала ногами, кричала. В премьере принимали участие советские певцы — Елена Образцова, которая исполняла партию принцессы Эболи, и Евгений Нестеренко, певший Великого инквизитора. Роль короля Филиппа II играл лучший бас современности Николай Гяуров, народный артист Народной Республики Болгарии, воспитанник Московской консерватории.
Участие наших замечательных певцов в открытии юбилейного сезона, их триумфальный успех, явилось кульминационной точкой в сотрудничестве двух великих театров — Большого театра СССР и миланского «Ла Скала».
Это событие говорит о том, что дружба между советским и итальянским народами успешно продолжается и развивается.
Я. Длуголенский
СТАРИЧОК У ГЛОБУСА
(7 историй о монетах с примечаниями)
wm >"i>>»!
НАШИ
УВЛЕ¬
ЧЕНИЯ
К
1
огда человек увлекается лошадьми, у него появляются друзья среди лошадников.
Когда человек интересуется автомобилями, у него появляются друзья среди автомобилистов.
У моего отца появились друзья среди нумизматов. Однажды он сказал:
— В очереди за капу¬
стой я наткнулся на замечательного старичка. Он стоял впереди. Представляешь, оказался нумизматом!. .
— А как ты выяснил, что он нумизмат?
— Он держал в руках газету.
А там как раз была заметка о первых русских монетах. Их, кстати, начали чеканить с конца десятого века по одиннадцатый. А потом случилось та- таро-монгольское нашествие — и чеканка прекратилась. .. Так вот, в заметке было сказано, что эти первые монеты очень редкие и что их изве- 293
стно всего несколько штук. Ну, и я сказал вслух: мол, подержать бы в руках такую замечательную монету. . . Старичок сразу обернулся, подозрительно оглядел меня и спрятал газету в карман. А потом подошла его очередь за капустой.
— Ну и что?
— А ничего, — лукаво сказал
отец, — я сразу понял, что он нумизмат, и помог старичку донести до дома его капусту. В общем, по дороге он разговорился. Сказал, что газета не совсем точна, что первых русских монет известно не «всего несколько штук», а больше: золотых — около
десятка, серебряных — более двухсот, а совсем недавно нашли медные того же периода. Да не где-нибудь нашли, а в музее. Они там долго числились как неопознанные, без государственной принадлежности. . . Ну, тут я ему и сказал: «Увидеть бы того счастливчика, у которого такие монеты есть! .» — «Ну что ж, — улыбнувшись, сказал старичок, — заходите. Разумеется, у меня нет ни златни- ков киевского князя Владимира, ни сребреников туровского князя Свя- тополка Окаянного, ни монет Тмута- раканского княжества. Но кое-что вы увидите. . . В общем, — сказал отец, — завтра мы идем к нему. Захватим на всякий случай что-нибудь для обмена — может быть, поменяем. . .
И вот, со старым полотенцем, на котором были нашиты карманчики, а в них хранился наш обменный фонд, мы явились к старику.
Скажу сразу: полотенце мы так и не вытащили. Потому что, если говорить откровенно, мы с отцом выглядели как два начинающих му¬
зыканта, попавших на прием к Мо- царту.
Чем мы могли Моцарта удивить? Игрой в четыре руки?
У старика в комнате стояло не¬
сколько кабинетных шкафов с выдвижными ящичками, или, если угод- 294 но, полками, эти полки аккуратно
были выстланы темным сукном, и там, как яйца в гнездышках, лежали всевозможные монеты.
Я даже не думал, что они могут быть такими разными!
Квадратные и круглые, величиной с бублик и меньше ногтя, с дырками посредине и без дырок, в виде раковин и в форме мотыги, серебряные и медные, железные и бронзовые, золотые и никелевые, с портретами людей и с изображением животных, посвященные спортивным соревнованиям и знаменитым битвам, с изображением кораблей и геральдических щитов, а одна почему-то напоминала полуоткрытую опасную бритву.
Наш нумизматический разговор начался с того, что старик угостил нас картошкой со свининой и капустой собственного посола.
Потом, доброжелательно оглядев меня, сказал:
— Что, тоже собираешь?
— Тоже, — с готовностью сказал я, потому что это была почти правда: собирал отец, но я тоже принимал в этом посильное участие.
Старичок покачал головой.
— И многие в школе собирают?
— Почти все!
— А что?
— Некоторые — фантики, некоторые — марки, а некоторые — перышки. Ну, знаете, такие: «рондо» там или «уточка».. .
— Да? — искренне удивился старичок. — Я тоже с этого начинал. У меня даже кое-что сохранилось. ..
Он полез в свой письменный стол, долго копался там, совершенно забыв и про меня и про отца.
— Не нашел, — огорченно объявил он. — В следующий раз найду.. . Ну, что же вам показать?.. — И выдвинул один из своих ящиков. — Вероятно, ты знаешь, — сказал он мне, — что первые в мире монеты появились в седьмом веке до нашей эры в греческих городах — Лидии и на острове Эгина.
— Знаю, — сказал я, потому что
действительно кое-что об этом слышал.
— Вот и прекрасно, — сказал старичок, — следовательно, ты хорошо знаешь, из чего делали первые монеты: из электра — природного сплава золота с серебром. Либо из чистого серебра.
— Знаю, — повторил я.
— Так вот, монеты эти были очень некрасивые: неровная маленькая лепешка, на одной стороне которой было оттиснуто нечеткое изображение, а другая сторона оставалась гладкой. Тому, что со временем монеты изменили свой вид и стали подлинными произведениями искусства, мы обязаны не только граверам, но и фальшивомонетчикам.
— Кому-кому обязаны?—оторопело переспросил отец, запихивая поглубже в карман наше обменное полотенце.
— Фальшивомонетчикам, — приветливо повторил старичок. — А также купцам и менялам, которые в те времена выполняли роль передвижных банков.
— Почему банков?—удивился я.
— Потому, что менялы меняли деньги. Так?
— Так.
— Ну вот. И в сундуке менялы встречались монеты разных государств. Это был своего рода клад, по которому можно было судить о торговых связях древнего мира. . . Бедняк, разумеется, не мог стать фальшивомонетчиком — у него не было денег. Зато у купцов и менял были. Вот они и опиливали или срезали с гладкой стороны монеты часть драгоценного металла, переплавляли полученное и чеканили новые деньги. . .
— Но за такое ведь, наверно, наказывали! — воскликнул отец.
— Да, отрубали голову или четвер¬
товали. Но других это не останавливало. Тогда и началось усовершенствование монетного дела: рисунок
появился на обеих сторонах монеты, а по ребру стали накатывать рубчик
или надпись. Тут уж монету сложно было спилить или обрезать. . .
— А у вас есть эти самые первые монеты?—спросил я.
— Нет. Они есть далеко не в каждом музее. Но вот вам их изображение. — И старичок положил перед нами листочек фотобумаги. — Между прочим, — добавил он, — знаменитый древнегреческий философ Диоген в молодости был фальшивомонетчиком.
— Диоген — фальшивомонетчиком?! Это невероятно, — сказал отец.—Он же всю свою жизнь призывал людей отказаться от богатства и уничтожить частную собственность! . . Он ведь бродил средь бела дня по городу с зажженным фона¬
рем и говорил, что ищет человека, который достоин называться Человеком! . . Ведь его же все уважали! . .
— Я его тоже уважаю, — сказал старичок. — И тем не менее в молодости он был фальшивомонетчиком и за это был навечно изгнан из своего родного города. Ведь иногда и философы проходят не слишком ровный жизненный путь.
ПРИМЕЧАНИЕ ПЕРВОЕ
Иногда найденный клад, как сундук менялы, позволяет ученым выяснить торговые отношения между древними государствами; проследить торговые пути; определить по качеству монет, процветало государство или находилось в упадке; выяснить, в каких городах монеты чеканились. 295
2
— Если ты думаешь, что все в истории металлических денег шло очень гладко, то ошибаешься, — сказал мне Пал Палыч, когда однажды вечером мы с отцом заглянули к нему. — Садитесь. Кстати, в вашей совместной коллекции нет еще полушки Петра Первого?
— Нет! — поспешно сказали мы с отцом и с надеждой уставились на старика, который держал на ладони маленькую медную монетку.
— Тогда вот. Думаю, она вам пригодится.
И, не слушая наших восторгов, продолжал:
— В некоторых странах население
упорно не хотело признавать некоторые деньги. Было такое и на Руси, во времена царствования Алексея Михайловича. Россия воевала тогда с Польшей. А для войны, как ты сам понимаешь, нужны деньги. Алексей Михайлович увеличил было налоги, но народу платить было нечем — у народа не было денег. И тогда царские советники нашли, по их мнению, остроумный выход (кстати, такие «выходы» находили и до них и после): если денег нет, надо их срочно начеканить! И начеканили: много-
много медной монеты.
— Просто и гениально, — сказал папа.
— Угу. Но в денежном обращении есть свои законы. Вы, вероятно, о них слышали?
— Нет, — сказал я.
— Я так и думал.
Мой отец на всякий случай посмотрел в сторону, чтоб Пал Палыч нена- 296 роком и его не спросил.
— Нельзя пускать в обращение денег на сумму большую, чем стоят все товары в государстве. Наоборот, денег должно быть гораздо меньше. Ведь если все товары стоят миллиард, а денег выпущено на два миллиарда, что ты за второй, лишний миллиард купишь?
— Что-нибудь, — сказал я.
Старичок засмеялся:
— Вот именно, «что-нибудь». Так и тут получилось: деньги есть, а купить на них нечего. И народ отказывался такие ненастоящие деньги принимать. Дело дошло до бунта. Он так и вошел в историю под названием «медный бунт». Разумеется, царь расправился с бунтовщиками, но выпуск медных монет прекратили.. . В истории, кстати, это не единственный случай. Во Франции тоже такое было. Только без бунта. Во времена Наполеона Первого.
— Бонапарта?—обрадовался я, потому что знал про такого.
— Бонапарта. Он выпустил крупную серебряную монету достоинством в пять франков. . . Вот она. — Старичок, почти не глядя, сунул руку в шкафчик и положил монету перед нами. — Но поскольку до этого монеты таких крупных номиналов во Франции не выпускались, население отнеслось к наполеоновскому нововведению недоверчиво. Тогда Наполеон. . .
— Подавил бунт и прекратил выпуск монеты?! — сообразил я.
— Нет, он был человеком более тонким. И в психологии людей разбирался. Он приказал в один такой пятифранковик запечатать чек на сумму в один миллион франков. Тот, кто найдет чек, получит миллион. И знаешь, монеты сразу начали брать!..
— И нашли?! — сказал я.
— Нет, — ответил старичок. — До сих пор не нашли. Хотя сравнительно недавно французское правительство подтвердило: условие остается в силе. . .
И тут взорвался мой отец:
— Тогда что же вы сидите?! Давайте немедленно распилим вашу монету — вдруг там окажется тот самый чек.
Пал Палыч осторожно взял монету из рук отца, посмотрел на нее и, не торопясь, убрал в шкаф.
— Жалко, — сказал он, — жалко портить такую чудесную монету из- за какого-то миллиона франков.
ПРИМЕЧАНИЕ ВТОРОЕ
Как видите, в истории нумизматики встречаются свои, почти детективные тайны.
3
Однажды я прихожу, а Пал Палыч сидит за своим столом, на суконке перед ним лежат три монеты (сразу видно, древнегреческие — кое в чем я уже потихоньку начал разбираться), и наш знакомый с удовольствием на них смотрит.
— Ну-ка, подойди сюда, — сказал он мне.
Я подошел.
— Что это такое?—ткнул он в монеты.
— Монеты, — убежденно сказал я.
Он подозрительно меня оглядел:
уж не издеваюсь ли я — ведь всякому ясно, что перед ним монеты.
— А что ты можешь о них сказать?
— Что они медные. А судя по надписям, выпущены в Древней Греции.
— А кто на них изображен?
— На этих двух — старички, — сказал я. — На этой — старичок у
— Это глобус.
— У глобуса. А тут просто голова какого-то старичка.
— Кругом одни старички, — засмеялся он. — Я старичок, они старички. . . Ну, про меня-то ты кое-что знаешь, а вот про того, что у глобуса. . . Это Пифагор. Слышал о таком?
— Еще бы! Величайший математик и ученый древности! Он еще. . .
— Да-да, придумал теорему: «Пи¬
фагоровы штаны на все стороны равны». Мы ее тоже проходили. Так вот, это единственное дошедшее до нас прижизненное изображение Пифагора. Не нашли бы в свое время эту монету, мы бы никогда не узнали, как выглядел знаменитый старичок.. . «Илиаду» или «Одиссею» читал?
— Мы еще этого не проходили.
— Но о Гомере, надеюсь, слышал?
— Он был слепым.
— Но видел он и знал побольше иного зрячего. Так вот, на второй монете — Гомер.
— Прижизненное изображение? — спросил я.
— Нет. Много позже. Поэтому ученые сомневаются: был ли он таким. Но скажу тебе по секрету, я не сомневаюсь: он был именно таким. Во всяком случае, он мне здесь нравится. . . А вот тут ты ошибся. Это не древнегреческая, это римская монета времен Тита. . . Изображен Колизей. Разве мы могли бы сегодня без этой монеты представить, как выглядел когда-то Колизей?—Он помолчал, а потом с сочувствием поглядел на меня и добавил: — Вероятней всего таких монет в твоей коллекции не будет. Но ты не отчаивайся. Будут другие. . .
Тут я спросил его о том, о чем давно собирался спросить. Мол, он говорил, что я все про него, про старика, знаю. А я даже не знаю, где он до пенсии работал и почему всегда один: один сидит дома, один варит картошку, один шинкует капусту.
— У тебя наметанный глаз, — удовлетворенно сказал он, — от тебя ничего не скроешь. До пенсии я работал в школе. Но я не один. У меня много друзей. И даже есть сын. Прелестный парень — ему сорок лет. И мы ходим к друг другу в гости. Но скажу тебе по секрету, — тут Пал Палыч вздохнул, — в монетах он ни черта не понимает! . . Уже одно это заставляет меня отказаться от его услуг и одному варить картошку.
297
ПРИМЕЧАНИЕ ТРЕТЬЕ
Иногда, когда отсутствуют другие источники, нумизматика дает нам возможность узнать, как выглядели знаменитые люди древности — и не только упомянутый Пифагор, но и отец древней медицины Гиппократ, и знаменитый историк Геродот, и полководец Александр Македонский, и поэтесса Сафо, и многие другие. Нумизматика дает нам также возможность увидеть многие не дошедшие до нас архитектурные и скульптурные памятники; проследить по изображениям на монетах историю развития техники, сельского хозяйства, военного дела; уточнить некоторые даты и даже выяснить, какую, скажем, носили одежду и прическу в первом веке, а какую во втором.
И вот, после чая с брусничным вареньем, когда отец незаметно из-за вазочки подмигнул мне, я вдруг совершенно недипломатично сказал:
— А что вы прячете в том ящике?—И указал, в каком именно.
Отец испуганно дернулся, а старичок благодушно улыбнулся.
— Редкости, — доверительно сказал он, — безусловные редкости, которые жалко показывать.. . Но так и быть, вам я их покажу.. .
Отец взволнованно кашлянул, а старичок медленно выдвинул завет-
ПУГАЧЁВА
4
И только один ящик он никогда не выдвигал.
Отец говорил:
— Уверен, там у него хранится самое ценное. Когда он нас получше узнает, он нам покажет.
— А может, намекнуть ему? — сказал я.
— Попробуй, — заколебался отец, — но как-нибудь так, повежливей. . .
ный ящичек и, поколебавшись, достал оттуда три монеты.
— Это, — сказал он, — пугачевский рубль.
И положил передо мной.
— Эта монета с надпечаткой удостоверяет низложение последнего русского царя Николая Второго.
И положил кругляшок перед онемевшим от восторга отцом.
— А эту редкую золотую монету петровского времени, так называемый
двойной червонец, я оставлю пока у себя. . .
— Да-а,—после затяжного разглядывания врученной монеты со вздохом сказал отец, — прелестная штучка. .. Редкая?
— Как сказать, — неопределенно бормотнул Пал Палыч.
И я заметил, как на мгновение в его глазах мелькнуло что-то хитрое.
— Погодите-погодите. . . — вдруг, снова придвигая к себе монету, сказал отец. — Да тут явная неувязка! . . Насколько я помню из истории, низ-
царя низложили, то ли решил, что коллекционеры и такое съедят. . . — Тут он повернулся ко мне.— Ну, а как тебе нравится пугачевский рубль?
Но я уже начал кое-что подозревать, поэтому, подумав для видимости немного, уклончиво сказал:
— Меня он несколько настораживает. . .
— Да?! — восхищенно сказал
старичок.
И они с отцом рассмеялись.
— Он справедливо тебя настораживает. Такого рубля не существо-
ЧЕРВОНЕЦ
ПЕТР*
ложили царя в феврале семнадцатого года.. . а тут стоит дата «март 1917 года»! — И отец подозрительно уставился на Пал Палыча.
— Вы так на меня смотрите, — сказал тот, — будто меня подозреваете в этой подделке. Но вы правы: монета с такой надпечаткой официально никогда не выпускалась. Это, так сказать, частная инициатива. А почему фальсификатор ошибся с датой, — ума не приложу: то ли забыл, когда
вало. Еще Пушкин, который, как ты знаешь, занимался историей Пугачевского восстания, заметил, что у Пугачева не было времени чеканить собственную монету. Так что этот рубль — родной брат «низложенного дома Романовых». . . — Тут Пал Палыч помолчал и положил перед нами петровский «двойной червонец». — А вот с ним история похитрее. . . Дело в том, что он почти настоящий. Во всяком случае, выглядит как на¬
299
стоящий. Хотя настоящий должен быть золотым.
— А он и так золотой, — глядя на монету, сказал я.
— Позолоченный. Внутри он
медный.
— Что-то я ничего не пойму, — сказал отец.
— Аракчеева знаете?
— Это который ненавидел Пушкина? ! — воскликнул я.
— Не только Пушкина. Многих.
— Кто его не знает, — сказал
отчеканить на Монетном дворе старыми штемпелями целый набор старинных русских денег. Только не из золота, а из меди. А сверху — позолотить. Перед вами одна из таких аракчеевских «монет». . . Ну, теперь не будете говорить, что самое «редкое» я от вас прячу?
ПРИМЕЧАНИЕ ЧЕТВЕРТОЕ
Иногда монеты могут добавить к биографии человека такие штрихи, которые, право же, помогают понять лучше в этой биографии все остальное.
отец. — Военный министр, друг царя, выступавший одновременно в роли полицейского доносчика! . .
— Так вот, этот держиморда был заядлым коллекционером.
Мы с отцом переглянулись: как-то не вязался образ тихого собирателя с держимордой-графом.
— Но Аракчеев был не только подлец, он еще был большой жмот. Тратить деньги на подлинные монеты
300 ему было жалко. Тогда он приказал
5
Однажды отец пришел с работы и взволнованно сказал:
— Мне сказочно повезло. У одной нашей сотрудницы оказалась бабушка, которая, увы, давно умерла, но после которой осталась эта монета.
Отец торжественно полез в портфель и бережно вытащил оттуда завернутую в носовой платок довольно большую серебряную монету.
— Это Ян Гус, — взволнованно сказал он, — сцена казни; знаменитого еретика сжигают на костре. Только мне одно непонятно: судя по дате, монета выпущена сразу после казни. .. Кто мог осмелиться на такой шаг? . .
— А что тут особенного?—сказал я. — Гуса сожгли, а его сторонники, гуситы, взяли и выпустили назло римскому папе монету. Они ведь, гуситы, боролись против церкви, за свободу — вот и решили отомстить.
— Какие гуситы?—удивился Пал Палыч.
— А это разве не Ян Гус?
— Гус. Но гуситы тут ни при чем. Это сам папа выпустил монету. Церковь решила отпраздновать гибель непокорного еретика. Папа ведь не думал, что мир изменится и монета станет обвинительным документом. . .
ПРИМЕЧАНИЕ ПЯТОЕ
Как видите, у монет отличная память и иногда они могут рассказать о том, о чем другие предпочитали бы забыть.
— Вполне возможно, — сказал отец, — но лучше всего проконсультироваться с Пал Палычем.
Тут мы пришли, и отец молча протянул Пал Палычу монету.
— Поздравляю, — мельком взглянув, сказал тот. — К вам попала очень интересная монета! Собственно, это даже не просто монета, а целый исторический документ. Сшейте для нее специальный пакетик.
— А ведь здорово, — сказал я, — эти гуситы. . .
6
Однажды, когда мы с отцом пришли, Пал Палыч долго и страстно втолковывал отцу, что стоит менять из нашей коллекции и чего не стоит, потому что в самом начале собирательства никогда толком не знаешь, что тебе впоследствии самому пригодится.
Лишь после этого Пал Палыч все свое внимание перенес на меня.
- Ну, что нового в школе?
— Проходим закон Ньютона.
— Это какого Ньютона?
— Который был физик английский. Придумал насчет земного притяжения!
— Не знаю такого, не знаю, — с сомнением покачал головой Пал Палыч. — Я знаю другого Ньютона — директора Лондонского монетного двора. По отзывам современников, тоже, говорят, неплохо разбирался в науке. Он жил в семнадцатом — восемнадцатом веке.
— И мой жил в семнадцатом — восемнадцатом веке! — волнуясь, сказал я.—Как звали вашего Ньютона?
— Исаак Ньютон.
— И моего! Значит, это одно и то же лицо! . .
— Разве? — улыбнулся Пал Палыч.
И они с отцом рассмеялись.
— Между прочим, — сказал Пал Палыч, — когда друзья укоряли Ньютона, что он ради монетного дела совсем забросил науку, он отвечал: «А монетное дело еще интересней!
7
Однажды мы приходим к Пал Палычу, настроение у него так себе — простудился, да к тому же давно к нему новых монет не поступало. От такого любой коллекционер заболеет.
Отец говорит:
— Да полно, Пал Палыч, у вас для новых поступлений даже места нет. Куда будете новые шкафы ставить?
Пал Палыч сразу забыл о своей простуде, тревожным взглядом окинул свою комнату и обрадованно сказал:
— Вот сюда. Сюда можно один шкаф поставить. Небольшой.
А потом махнул рукой и засмеялся:
— Все равно всего собрать не успеешь. В этом вся трагедия собирательства. Хотя один великий поэт говорил, что он завидует коллекционерам. А он сам был коллекционер.
— Кто это? — спросил я.
— Гете. Вчера я сказал своему сыну, чтобы после меня он всю коллекцию отдал в Эрмитаж.
— Всю коллекцию?! — ахнул я.:
— Всю. Не я первый и не я послед-; ний, кто так делает: ведь значительная часть эрмитажного нумизматического собрания — добровольные дары многих коллекционеров.. .
— А вы что. . . помирать собрались?— осторожно спросил я.
Отец всплеснул молчаливо руками, а Пал Палыч, уставившись на меня, сказал:
— Да ты что? Я — собрался?! Кто это тебе сказал? Нет, милый мой, коллекционеры живут до ста лет. И знаешь почему? Им жалко расставаться со своими коллекциями! . . — И он засмеялся.
ПРИМЕЧАНИЕ ШЕСТОЕ
Тут меня могут спросить: а существовал л] такой старичок Пал Палыч? Отвечу: и нет и да. У каждого был свой Пал Палыч. Эт* образ собирательный. Моего «Пал Палыча! звали, например, Евгений Арсентьевич' Румянцев.
ОТВЕТ НА ЗАДАЧУ «ЗАТЕЙНЫЙ РЯД» (см. стр. 52)
13 и 20.
Небольшие заметки и задачи подготовили Е. Брандис, С. Белов, В. Козицкий,
Б. Казанков, Г. Лисов, Л. Турек,
Г. Черненко, Я. Эйдельман.
ЦВЕТНЫЕ ВКЛЕЙКИ ВЫПОЛНИЛИ:
Переправа. Художник В. Шевченко. Вид с высоты. Художник Н. Андреев. Сельскохозяйственная техника сегодня. Художник Д. Титов.
Орбитальный комплекс «Союз»—«Салют». Художник Е. Войшвилло.
Цветные слайды И. Войтенко и А. Короля.
ДЛЯ СРЕДНЕГО И СТАРШЕГО ВОЗРАСТА
Хочу всё знать
Составитель Томилин Анатолий Николаевич
Ответственный редактор О. В. Москалёва.
Художественный редактор Б. Г. Смирнов.
Технический редактор Т. Д. Р а т к е в и ч.
Корректоры Л. Л. Бубнова, А. Г. Земцова,
В. Г. Шишкина.
ИБ 2579
Сдано в набор 28/IV 1978 г. Подписано к печати 20/Х 1978 г. Формат 70ХЮ0,/‘6- Бумага офсетная № 2. Шрифт академический, печать офсетная. Печ. л. 20. Уел. печ. л. 26. Уч.-изд. л. 23,848 + 8 вкл. = 25,348. Тираж 100 ООО экз. М-26247. Заказ № 551. Цена 1 р. 20 к. Ленинградское отделение ордена Трудового Красного Знамени издательства «Детская литература». Ленинград, 192187, наб. Кутузова, 6. Фабрика «Детская книга» № 2 Росглавполиграфпрома Государственного комитета Совета Министров РСФСР по делам издательств, полиграфии и книжной торговли- Ленинград, 193036, 2-я Советская, 7.
Дорогие ребята!
Редакция, составитель и авторы очерков сборника «Хочу всё знать» ждут ваших отзывов о его содержании и оформлении.
Укажите, пожалуйста, свой точный адрес и возраст.
Пишите нам по адресу: Ленинград,
192187, наб. Кутузова, 6, Дом детской книги.
Хочу всё знать.
87 Научно-художественный сборник. Составитель А. Томилин. Оформление И. Кошаровского. Л., «Дет. лит.», 1978.— 302 с., ил., 8 л. ил.
Сборник знакомит юных читателей с достижениями в различных областях науки, техники, искусства; рассказывает о наиболее интересных проблемах и открытиях современности; содержит много сведений из истории науки.
001
А. НОВИКОВ.
По закону Добра и Справедливости
ГЕРОИ
НАШЕ ГО
ВРЕМЕНИ
К 60-ЛЕТИЮ
ЛЕНИНСКОГО КОМСОМОЛА ДЕЛИСЬ ОГНЕМ!
Рассказ Героя Социалистического Труда Т. В. Федоровой. Лит. запись Л. Эфроса. Рис.
В. Цикоты Ю
Со-
ДеР-к жа- Т ние
ШАГИ
ПЯТИЛЕТКИ
Б. КОЗЛОВ.
Лучше — значит, и больше! Рис. В. Видермаиа 33 В. ЛЫСОВ.
Памятник Ильичу. Фото А. Дроздова ... 37
М. ИВИН.
«Вторая целина» 7S
О. КАРЫШЕВ.
Фабрика насекомых. Рис. Т. Слуцкой .... 80
& НАУНА
СЕГОДНЯ
A. ТОМИЛИН.
Информация, память, знание S3
B. СИЛИН.
Цвета невидимых лучей. Рис. Б. Керта ... 66
Т. ОРЛОВСКАЯ.
Шимпанзе из-под Пскова. Фото Л. Фирсова . 84
Б. МИРОНОВ.
Математическая история, или Почему историки дружат с математикой. Рис. Д. Титова ... 106
A. ЩЕЛКИН.
Меркурий в электронном веке. Рис. Б. Кузнецова 140
М. ВАСИН.
В мире аарозолей. Рис. Н. Андреева .... 150
B. МОЛЧАНОВ.
Фокусник против физика. Рис. Д. Титова ... 219
СОВЕ ГСКОЙ
АРМИИ-60
ВИКТОР ШУРЛЫГИН.
Обретают в бою. Фото В. Брязгииа .
Б. БОРИСОВ.
Как побеждается страх. Фото автора .
18
94
В. СНЕГОВ.
Путь в Шестой океан 29
В. СНЕГОВ.
Самая обыкновенная экспедиция. Фото TACC 170
Ю. КОПТЕВ.
Взгляд с высоты. Рнс. Н. Андреева .... 177
А. АНТРУШИН.
Радиоклуб Млечного пути. Рнс. Ю. Смольникова 187
РАССКАЗЫ О
13Г
т
ПРОФЕССИЯХ
B. APPO.
Шелковая радуга. Рис. А. Ежелина 44
Морем плененные. Фотоочерк Ю. Муравина 102
C. КУШНИР, М. КУШНИР.
Конвейер остановиться не должен! Рис. А. Еже-
Б. АЛМАЗОВ.
Кто первым входит на корабль. Рис. Д. Титова . Л. ЭФРОС.
Когда набирают 03. Фото. А. Иванова . . .
160
205
Г. ЧЕРНЕНКО.
Отто Лилиенталь — ученик аистов. Фото автора
Г. МАТВЕЕВА.
Тайна мавзолея Александра Македонского . .
ЛИЦОМ К ЛИЦУ
С ПРИРОДОЙ
Б. МИХАЙЛОВ.
Трактат о дятле. Рис. Т. Капустиной .... 271
ПРЕКРАСНОГО
и. смольников.
Две ночи Ц5
Л. КОВАЛЕВА.
Певец счастья. Рис. В. Минаева 23
С. АНДРОСОВ.
Осторожно: Бастианини. Фото автора . . . 228
Р. БАЛАНОВСКИЙ.
Арман Дюкло — жрец Мнемозины. Рис. Б. Аникина 235
А. КЛЕНОВ.
Образы звука. Рис. Ю. Куликова 245
Э. ВЕЛИКОВИЧ.
Шестой Международный имени Чайковского . 252
А. КУНИК.
Знакомьтесь: Кустодиев 278
Л. ТАРАСОВ.
Рождение «Ла Скала» 284
СПОРТ
ЕП
СПОРТ
ГЗ
СПОРТ
А. КОНДРАТОВ.
Внуши себе рекорд! Рис. Б. Забирохина . . . 211
НАШИ
УВЛЕ¬
ЧЕНИЯ
Я. ДЛУГОЛЕНСКИЙ.
Старичок у глобуса. Рис. ф. Ибнеаминова . . 293