/
Tags: журнал знание-сила
Year: 1962
Text
«911ДМИЕ
4-Силд
ЕЖЕМЕСЯЧНЫЙ
НАУЧНО-ПОПУЛЯРНЫЙ ЖУРНАЛ
РАБОЧЕЙ МОЛОДЕЖИ
ОРГАН
ГОСУДАРСТВЕННОГО КОМИТЕТА
СОВЕТА МИНИСТРОВ СССР
ПО ПРОФЕССИОНАЛЬНО-
ТЕХНИЧЕСКОМУ ОБРАЗОВАНИЮ
Год издания 37-й
№ 2 февраль 1962
Б. СМАГИН
Рисунки Г. РАТНЕРА
Историю нового советского научного центра в Новосибирске все, ве-
роятно, знают. Много уже рассказано и о работах, которые ведут его
институты. Мне хочется рассказать об увиденном — впечатлениях любо-
пытного туриста.
ВИД С КРЫШИ
В Институте гидродинамики, откуда начинается путь всех гостей ака-
демического городка Сибирского отделения Академии наук СССР,
приезжего, не взирая на комплекцию, прежде всего приглашают выйти
через слуховое окно на крышу здания. И верно, первый взгляд на не-
знакомый город лучше всего бросить с высоты. В Москве для этого
надо поехать к трамплину на Ленинских горах или к зданию Универси-
тета, во Львове туристы взбираются на Крепостной холм, а здесь —
крыша Института гидродинамики. Виден с нее весь город, от железно-
дорожной развилки до Обского моря.
С левой стороны — законченные и незаконченные корпуса инсти-
тутов, затем микрорайоны жилых домов. Золотая долина. В самой ни-
зине здание, которое здесь зовут торжественно: «Дом, с которого все
началось». На его месте некогда, давным-давно по новосибирским тем-
пам (три года назад!), стоял сруб, где поселился Михаил Лаврентьев —
первый житель молодого городка, он же председатель Сибирского от-
деления Академии наук СССР и директор Института гидродинамики.
Ниже этого дома расположена большая территория, обнесенная за-
бором. Это «хозяйство Войцеховского». С него я начал знакомство с
«городом четырнадцати институтов».
Богдан Войцеховский, ученик Михаила Алексеевича, недавно стал
доктором наук. При этом он «всего лишь» доказал несостоятельность
одной научной теории, авторами которой были академик и член-кор-
респондент Академии наук. Один из авторов опровергнутой теории
прибыл на защиту диссертации и... приветствовал молодого ученого.
...Припекает солнце, комары отдыхают, кругом зелень, настроение
безмятежное. И вдруг, на подходе к воротам, нас встречают не совсем
мирно. Где-то вблизи раздается треск пулемета. Невольно замедляешь
шаги.
Действительно, нечто, напоминающее пулемет, катается по зеленой
поляне взад и вперед на своеобразных салазках, ежесекундно извергая
стремительную струю воды. Мельчайшая водяная пыль одевает установ-
ку, приятно освежая лицо. Струя выбрасывается под давлением 7 000
атмосфер! Что это! Перед нами гидромонитор системы Войцеховского;
импульсный водомет, как его называет автор установки.
Вспомните, как красочно описывают работу мониторов ледокольно-
го флота. Мощной струей воды, как масло ножом, режут они толстые
льды. А ведь мониторы ледоколов выбрасывают струю под давлением
всего лишь 100 атмосфер. Здесь — в 70 раз больше. 100 и 7000 — в
этих цифрах превосходство нового устройства.
Гидромонитор играет роль своего рода трансформатора энергии.
Энергия, которой обладала вся масса воды, передается узенькой струе.
После очередного «выстрела» новая порция воды гонит поршень назад,
и все повторяется сначала.
Как видим, водяной «пулемет» готов. А где «цель», в которую стре-
лять этому гидродинамическому оружию! «Цель» тоже подготовлена.
Гидромонитор будет добывать уголь. Разрушающая сила водомета —
семь единиц твердости. Это и есть твердость угля. Самого крепкого,
самого упорного. Вода, как будто совершенно бесцельно выливающая-
ся из окон гидромонитора, тоже используется: она смывает отрублен-
ные куски угля, подает их дальше.
Войцеховский занимается гидродинамикой. Во множестве оригиналь-
ных установок, разбросанных на этой поляне, используются именно
гидродинамические свойства жидкости. Ведь до сих пор конструкторы
не часто учитывали то обстоятельство, что вода в быстром потоке
совсем не такая, как обычно.
Взять хотя бы грандиозный испытательный лоток. Своего рода аэро-
динамическая труба. Только поток водяной, а не воздушный. Обычно в
таких испытательных устройствах воду нагнетают насосами. Это сделать
трудно, расходы энергии очень велики. В лотке Войцеховского вода
увлекается шестисоттонным маховиком и движется, как твердое тело.
Через два часа после начала работы нужная скорость достигнута, ло-
ток готов к действию. 100 метров в секунду! А на самых мощных лот-
ках обычного типа — всемеро меньше.
Подобных поистине оригинальных конструкций у Войцеховского
много.
Можно сказать, что здесь царство выдумки, царство интересных
мыслей, неожиданных поворотов, смелых решений. У молодого уче-
ного редкое сочетание широчайших научных знаний и чисто инженер-
ных изобретательских качеств.
Подобное сочетание — вообще говоря редкость. Но в данном слу-
чае именно оно привело лабораторию, которой руководит Богдан Вой-
цеховский к таким успехам.
Молодежь, с которой он в основном работает, обладает теми же
качествами. Тут в хорошем смысле оправдывается поговорка «Каков
поп, таков и приход». Неплохой «приход»! Но это вообще характерно
для Новосибирска. И так же характерно желание работать «на выход»,
для производства.
Может быть, гидромониторные установки сравнительно скоро зай-
мут в угольных шахтах место громоздких комбайнов. Да и не только в
шахтах. Водометы наверняка можно будет великолепно использовать
для очистки деталей вместо пескоструек, разбрасывающих во время
работы вредную пыль. Ведь вода работает, а заодно очищает от пыли
воздух.
ВОЛНЫ НА ЩИТЕ
Институт гидродинамики раскинулся по всей территории академи-
ческого городка, даже далеко за его пределами. Только что я был у
Войцеховского, а теперь газик везет меня за двадцать километров — к
одному из заливов Обского моря. На берегу палатки — база одной из
лабораторий института.
По берегу узкого залива, мелководьем уходящего в поле, быстро
ходит высокий загорелый человек — вице-президент Академии наук
СССР, председатель Сибирского отделения Академии Михаил
Алексеевич Лаврентьев. Как много в стремительном развитии нового
центра науки зависело от его энергии, целеустремленности, от сочета-
1
ФУНДАМЕНТ ВЕЛИКОИ ПРОГРАММЬ
ния юношеского оптимизма и зрелой мудрости, так свойственных этому
человеку.
Внизу под нами, в заливе, возятся трое. Руководитель работ Андрей
Дерибас и его сотрудники. Мы видим фанерный щит со множеством
черных отметок. Строго перпендикулярно щиту, почти по поверхности
воды, расположена взрывчатка.
Скоро состоится и -ам взрыв. Его ожидает кинокамера.
Пока готовится опыт, стоит послушать, что же, собственно, здесь
собрались делать.
— Зачем эти опыты! — спрашиваю я.
— История началась в Севастополе,— говорит Михаил Алексеевич,—
Недалеко от города села на мель довольно большар баржа. Села
очень плотно, и на усилия эпроновцев отвечала каменным равнодушием.
Тогда мы предложили снять ее с мели взрывом. Это вызвало удивление.
Еще бы! Мы привыкли, что при взрыве все разрушается, а тут—
поднять баржу. Действительно странно.
— Нам, естественно, не поверили, — продолжает академик Лав-
рентьев, — и вытащили баржу своими испытанными способами, потратив
много сил и времени. Но мы не оставили в покое эту мысль. Ведь если
направить взрыв правильно, как нам нужно, то волна может сама снять
корабль и переставить его на другое место. Через некоторое время
мы отправились на Ладогу. Там в наше распоряжение предоставили не-
большой остров и соответствующее количество взрывчатки. И вот с
расстояния полкилометра на остров пошла направленная волна высо-
той более метра. Такая метровая волна, разумеется, вполне может
снять с мели пароход или баржу. Это основа идеи. Теперь об опытах.
Важно очень точно знать величину необходимого заряда и лучшее рас-
положение его. Ход волн в исключительно высокой степени зависит от
размещения взрывчатки...
Снизу раздался крик:
— Михаил Алексеевич, можно начинать!
И вот мы на самом берегу. Под нами откос метров десять. Залив-
чик узенький и довольно мелкий. Сейчас тихо-тихо. Так и должно быть
во время опытов.
Раздается взрыв — и взрывная волна мчится мимо щита. За ней бе-
жит еще несколько волн поменьше. Потом все стихло. Стих и киноап-
парат. Начали готовить следующий взрыв. Михаил Алексеевич снова
размашисто зашагал по берегу. Я еле поспевал за ним.
— Кстати о взрывах, — заговорил он и коротко рассмеялся. — Смеш-
ная история. До сего времени ученые спорили, как зависит скорость
вылетающего при взрыве тела от мощности заряда. А нам нужно было
рассчитать взрыв так, чтобы грунт летел словно единое твердое тело.
Споров было много. И вдруг как-то на семинаре Кузнецов, Шер и я
предложили очень простой метод расчета. До того простой, что самим
странно стало. Написали статью в сборник. Вызывает меня редактор и
говорит: «Как-то неудобно печатать. Больно уж все просто. Ни одной
формулы». Так и напечатали. Без формул! Мы же этот расчет провери-
ли сначала на цилиндриках с водой. Они летели монолитно и как раз
туда, куда надо, куда посылала их взрывчатка. Только падая, водяные
болванки рассыпались мелкими брызгами, видимо, под конец вспоми-
ная, что они все-таки вода. А потом мы вырыли канаву...
— То есть как канаву! — Чувствую, что вопрос глупый, но не могу
удержаться.
— Очень просто. Заложили взрывчатку на сто метров в длину и
рванули. И вот, представьте себе, рядом с канавой точно по прямой
расположилась вырытая земля. А кругом лежит снег — чистый, девствен-
ный, нетронутый. Ни один комочек земли, ни одну крошку его не по-
тревожили...
Мы снова на краю обрыва. Сейчас будет еще один взрыв. А потом
обсуждение. Потом снова взрыв. И так много раз. А там и ЭПРОН зай-
мется взрывами, и станут они исправно снимать корабли с мели. Обя-
зательно станут!
ТЕОРИЯ В КЛИНИКЕ
Теоретический отдел Института экспериментальной биологии и ме-
дицины. О нем шутливо говорят: здесь медики-теоретики режут собак.
Эта шутка, конечно, принадлежит физику. С его точки зрения прак-
тика-операция над людьми. А уж, когда дело доходит до собак,
тут место теории. В шутке — солидная доза истины. Современные ме-
дицинские теории почти всегда базируются именно на опытах с жи-
вотными.
Самые важные подразделения теоретического отдела — гистологи-
ческий и гистохимический. Это — науки о структуре и химии живых тка-
ней. Гистологи тщательно анализируют и изучают всевозможные тка-
невые изменения во время и после различных операций.
Самое характерное для работ хирурга Евгения Николаевича Мешал-
кина, директора института, стремление к истинно научному подходу и
осмыслению всего происходящего при операции. Существует и су-
ществовало множество известных хирургов, для которых главным была
операция, ее исход. А сложнейшие процессы во время и после опера-
ции, по сути дела новая жизнь организма — наступление компенсации,
встряска существа, начинающего жить по-новому — их не интересовала.
Для Мешалкина без одного не существует и другого. И увлечение тео-
рией нисколько не мешает великолепной практике Евгения Николаевича.
Кроме сердечно-сосудистого отделения, есть в институте и легочное.
Это резонно — ученые исследуют организм человека в целом, легоч-
ные и сердечные процессы изучаются в совокупности, во взаимосвязи.
А вот еще одно направление поисков. Операции, как правило, прохо-
дят под наркозом. Но зачастую отношение к наркозу у врачей чисто
служебное — важно, чтобы человек не мешал во время операции. Было
ведь когда-то — режут солдату ногу без обезболивания, он, конечно,
кричит благим матом, а хирург ласково говорит: «Не мешай, милый,
работать».
Для Евгения Николаевича роль наркоза больше, чем простое «не
мешай». Он один из создателей науки о наркозе — анестезиологии. Без
современного наркоза невозможна и современная операция — вот де-
виз клиники Е. Н. Мешалкина.
Что значит современный наркоз! Очевидно, новые обезболивающие
вещества! Не совсем так. Разумеется, сейчас появилась масса обезбо-
ливающих средств, но дело не только в них. Главное — поддерживать
при наркозе нормальную жизнедеятельность оперируемого, снабжать
его кислородом, управлять дыханием при полной нечувствительности
организма. Вот как это делается.
В горло больного вставляется трубка, плотно, герметически пере-
крывающая дыхательные пути. А затем врач-анестезиолог путем рит-
мичного нажатия специального воздушного мешочка предлагает лег-
ким порции кислорода. Легкие с удовольствием пользуются этой под-
держкой извне. И человек на операционном столе спокойно спит, не
затрудняя себя ничем.
...Так текут рабочие будни института. В клинике оперируют, спасают
жизнь людей, теоретики изучают сложные физиологические процессы
и патологические изменения живых организмов. Вирусологи и паразито-
логи отдела краевой патологии ведут экспедиционные работы — оздо-
ровляют Сибирь, истребляют очаги болезней и паразитов.
Временами поступают в адрес клиники маленькие, но исключительно
ценные посылки. Это лавсановые протезы. Пластмассовый кусок аорты
для очередного больного клиники. Операция врожденного порока аор-
ты появилась здесь, в клинике профессора Мешалкина. На бумаге все
происходит очень просто. Иссекается суженный кусок аорты, и на место
сосуда вставляется лавсановый протез. Просто! Да, как говорил зна-
менитый художник Федотов, будет просто, как сделаешь раз со сто.
БЕЗ СЕНСАЦИЙ
Вместе со мной в гостинице живут два геолога из Таджикистана. Их
возраст определить трудно. Я очень удивился, когда выяснилось, что
один из них в два раза старше другого. Никогда не скажешь. Очевидно,
правду говорят, что геологи — люди не стареющие.
Геологи приехали на литологическое совещание. Литологи изучают
осадочные горные породы (этого я, к стыду моему, не знал и для под-
держания дальнейших бесед на следующий день побежал в библиоте-
ку]. Литологов приехало много: со всего Союза. Оказалось, что Ново-
сибирский институт геологии и геофизики очень хорошо знают. Правда,
ничего потрясающего они не рассказали. Разговор шел о тысяче ме-
лочей, о повседневной текущей работе. Ведь интерес неспециалиста и
оценка специалиста зачастую резко расходятся. Одних волнуют сенса-
ции, другие заняты делом.
Сибирь велика. Ископаемых в ней много. Говорят, что в Сибири
есть все. Уточнение этого утверждения — вот основная задача институ-
та. Нужно ответить на вопросы — что, где, сколько и почему!
И отвечают! Экспедиции шаг за шагом просматривают землю — и
поверхность, и глубины. Вырисовывается яркая картина богатств Сиби-
ри. Например, нефти здесь больше, чем в Баку, Башкирии и Татарии,
2
вместе взятых. Кстати, эта нефть предсказана геологами института. (На-
помним читателю, что о втором Баку геологи также говорили задолго
до его открытия).
Посылая ракеты на Луну, разгадав «язык» самых отдаленных звезд,
человек очень мало знает о своей собственной планете. Нигде еще не
проникли буры в землю глубже восьми километров. А между тем
где-то, может быть сравнительно недалеко, лежит таинственный — вспо-
миная Алексея Толстого, хочется сказать оливиновый — пояс, в кото-
ром все: и золото, и платина, мечта инженера Гарина.
Нет, наши ученые ищут на этих глубинах нечто гораздо более важ-
ное, чем пояс драгоценных металлов. Они хотят добраться до слоя Мо-
хоровичича. Этот слой (сокращенно его зовут слоем Мохо) отделяет
верхнюю корку Земли, в общем знакомую геологам, от совершенно
неизведанной внутренней части нашей планеты. В слое Мохо происхо-
дят какие-то резкие изменения в структуре пород, перепады темпера-
тур и давлений. Добраться до слоя Мохо — значит вскрыть «подногот-
ную» земных недр.
Сделать это нелегко. Глубокое бурение пока что не освоено. Но
ученые уже предполагают заложить на территории нашей страны не-
сколько сверхглубоких скважин. И одна из них расположится прямб
здесь —у академического городка. Это будет, в сущности, одна из ла-
бораторий института.
Занимаются проблемой глубокого бурения все, начиная с Михаила
Алексеевича Лаврентьева. Хотят, чтобы скважина прошла вглубь до
25 километров. Это уже подальше слоя Мохо, это значит ворваться в
совершенно неизведанные глубины Земли!
Грандиозность замысла заставила меня говорить в несколько припод-
нятом стиле. Но геологи относились к нему прозаически. Они просто
обсуждали возможную программу исследований.
Буднично и спокойно.
ОБМАНУТАЯ КЛЕТКА
Некоторым институтам вообще нет места в академгородке. Они раз-
местились пока в самом Новосибирске, и, правду сказать, расположи-
лись в тесноте, неуютно. Но уверенно.
Так живут цитологи и генетики.
Новое здание, которого они давно ждут, пока еще не готово. Но
сделано уже очень много. Это невзирая на тесноту и обиду.
Сибирские ученые занялись насущными нуждами сельского хо-
зяйства.
Они не стали делить науку на «чистую» и «нечистую», как это иногда,
к сожалению, делается. Сразу же после организации института лабора-
тория полиплоидов принялась за сахарную свеклу.
Добиваясь повышения урожайности, ученые идут разными путями.
Один из них — в активном воздействии на клетки, в изменении их ядер-
ной структуры. В ядре клетки любого организма находятся так называ-
емые хромосомы, имеющие обычно вид тонких нитей. Для каждого
вида растений или животных характерно вполне определенное коли-
чество хромосом.
Если искусственным воздействием на клетку увеличить число хромо-
сом в два, три, четыре, вообще в целое число раз, растение обычно
сохраняет жизнеспособность, а иногда делается более сильным, более
урожайным. Больше хромосом — крупнее ядро — крупнее клетка —
крепче растение. Эта закономерность проявляется не всегда, но до-
вольно часто.
Явление кратного увеличения числа хромосом и называется поли-
плоидией. Ею занимаются ученые всего мира. Причины — вполне
понятны.
Новосибирские ученые сделали семена обычной возделываемой у
нас в стране свеклы полиплоидными с помощью слабого раствора
яда — колхицина.
Число хромосом действительно увеличилось вдвое. Но закономер-
ность, о которой мы говорили, не хотела «проявляться». Слишком
большое число хромосом оказалось в данном случае невыгодным. На-
до было искать некую «золотую середину». Ее и нашли буквально, как
среднее арифметическое, — скрестили новый сорт с обычным, старым,
его прародителем.
В клетках новой свеклы хромосом оказалось лишь в полтора раза
больше, чем у старой. Зато ее семена весили почти вдвое больше, а
урожайность увеличилась на двадцать процентов.
Отзывы ряда институтов, испытывавших новый сорт, единодушны
и положительны.
Это — исследования, которые продолжались около трех лет и уже
дали вполне ощутимые результаты.
А вот более тонкие, будущее которых еще только нащупывается.
Несколько лет тому назад мы услышали новое замысловатое назва-
ние — дезоксирибонуклеиновая кислота, сокращенно ДНК. В много-
численных статьях появились рисунки закрученной в спираль гигантской
молекулы. С удивлением и восторгом мы узнавали, что в ней, в этой
молекуле, запечатаны все наследственные признаки живого организма.
Они достаточно стабильны. Но не всегда. Сильные внешние воздействия
способны внести свои коррективы.
Чуть изменились Свойства организма — возникает мутант. Это вовсе
не бранное слово, не урод, как думают многие. Мутация — изменение —
так говорят лингвисты. Мутанты могут быть хорошими, нужными и пло-
хими, вредными. Под действием радиации вырастают не только уроды.
Сильное радиоактивное облучение способно так «стукнуть» молеку-
лу ДНК, что она перестраивается, и дочерние организмы начинают на-
следовать приобретенные свойства, как будто они существовали издав-
на. Так появляется возможность создать новый вид, привить организму
новые свойства по нашему желанию. Открывается новая, блистательная
возможность совершенствования природы.
В ДНК — ключ к управлению процессом наследственности. В ДНК —
ключ к разгадке и лечению лучевой болезни, к пониманию процесса
образования злокачественных опухолей и, конечно, к познанию дей-
ствия ионизирующих излучений.
В Институте генетики есть лаборатория нуклеиновых кислот. ДНК —
нуклеиновая кислота, одна из самых важных. Биохимики научились об-
ращаться с ней буквально с ювелирной точностью. Целый ряд иссле-
дований они провели на обособленном ядре клетки. Это уже сверх-
мастерство!
Рудольф Иосифович Салганик ухитрился (именно ухитрился, для та-
ких тонких экспериментов как нельзя лучше подходит это слово) выяс-
нить странное обстоятельство в поведении ДНК, которое весьма удивля-
ло ученых. Основное свойство клетки — синтез белка. Совсем недавно
выяснилось, что клетки с предварительно разрушенными ДНК восстанав-
ливают свои свойства, если предложить им некое искусственное подо-
бие ДНК —полимер. Клетка спокойно взирает на этот «эрзац», заби-
рает его и приступает к основной работе.
Мне иногда кажется странным, что мы так буднично пишем о совер-
шенно сказочных, по сути дела, вещах. Ведь подумайте — найдены не
только система зашифрованной — кодированной записи передачи основ-
ных признаков организма, а особые органические молекулы. Ученые
научились создавать подобие этих сложных молекул. И клетка, живая
клетка, поглощает «неживой» полимер, после чего приступает к «жи-
вому» делу — синтезу белка.
Это какое-то волнующее сочетание будничного и сказочного.
Сказочное понятно. Сказка не требует разъяснений. А вот буднич-
ное — почему это происходит! — оставалось неясным. И только после
серии кропотливых опытов Салганика картина разъяснилась.
Когда впервые появились известия об открытии феноменальных
свойств ДНК, мы узнали, что существуют громадные молекулы, состоя-
щие из двух цепочек. Если они делятся, то каждая цепочка обрастает
второй, точно такой же, собирая ее из вещества клетки. В результате
возникают две одинаковые молекулы. Клетка разделилась на две части,
и в каждой одна и та же ДНК, с одной записью наследственности. Две
дочки уже несуществующего родителя! Картина казалась очень четкой
и предельно ясной. На самом деле все значительно сложнее. Существу-
ют, как выяснилось, и одноцепочечные молекулы ДНК. Падение синтеза
белка как раз и происходит за счет того, что часть ДНК в клетке пе-
реходит в одноцепочечное состояние. А полимер восстанавливает си-
стему. ДНК снова состоит из двух цепочек, и клетки начинают работать
по-прежнему. Вот что доказали опыты Салганика.
ОПЯТЬ КИБЕРНЕТИКА
Первый этаж Института геологии занимает электронная машина. Тут
живут «постояльцы»— Институт математики академика Сергея Львовича
Соболева.
Машина знаменитая. Разговоров о ней в свое время было много.
Помню даже заголовки —«Машина расшифровала надписи народа
майя», «Машина прочла древние письмена». В самом деле, какая ум-
ная машина —«обошла» человека. Ведь никто до нее не мог этого
сделать!
3
За последние годы наши писатели весьма серьезно взялись за элек-
тронные машины. И приписали им все. Машины пожирают друг друга,
производят себе подобных. Даже влюбляются в пилотов космических
кораблей. Они вызывают восхищение — что ж, работа кибернетических
машин действительно великолепна. Но восхищаться надо, право же, не
столько ими самими, сколько теми, кто их создал.
Так и машина Математического института не прочла бы ни единой
строчки древних ритуальных записей, если бы человек, настойчивый це-
леустремленный ученый, не занимался всю свою жизнь письменами на-
рода майя. Ю. В. Кнорозов создал программу, и машина «ознакомила»
людей с древней рукописью.
Сейчас составлен словарь языка майя. Нужны новые тексты, и рас-
шифровка их окончательно докажет правильность машинного перевода.
Теперь дело за археологами. Ищите — а перевод обеспечен!
В институте работают две группы «машинников». Одна из них ставит
и решает всевозможные задачи на действующей машине. Другая соз-
дает основы новых удивительных машин.
Человеческая мысль, человеческий мозг! Может ли наука в какой-то
степени создать его подобие! А почему нет! Все дело в обширности
«памяти» и скорости механического мышления. С точки зрения машины
можно сказать, что число операций мозга как «машины» очень велико.
Создать машину с таким числом операций — и появится подобие чело-
веческого мозга. Но, конечно, только подобие.
Для сверхбыстрых машин нужны новые элементы. Их нужно искать,
с ними нужно учиться работать. Ведь новые элементы выглядят порой
совершенно фантастически.
Прежде всего это молектронные устройства. Не привычный электрон,
а молектрон — от слов молекулярная электроника. Перед вами одна
пластинка полупроводникового материала. Но это — целая схема с дио-
дами, триодами, сопротивлениями и конденсаторами, изготовленная из
полупроводника с различными примесями. Примеси придают материалу
нужные свойства. В одном кусочке размещается большой узел электрон-
ной машины. Это, конечно, чрезвычайно удобно. Нет соединительных
проводов и контактов. Резко повысилась надежность. Соединения ко-
роткие — стала больше скорость счета. Машина, собранная из таких
элементов, может быть по объему в тысячу раз меньше существующих.
Аналогично готовятся пленочные полупроводниковые элементы. На
небольшой пластинке осаждают одну за другой тонкие пленки с раз-
личными типами проводимости — элементы схемы.
Делают пленочную память. Наносят пленки феррита на немагнит-
ную подложку. Выигрыш одновременно в увеличении скорости работы
и уменьшении размеров машины.
Но, пожалуй, самое интересное — пленочные криотроны. Криотрон —
сверхпроводящая проволочка в сверхпроводящем соленоиде. Пока по-
ле соленоида невелико — проволочка обладает сверхпроводимостью.
Как только оно становится выше критического — тотчас же сверхпрово-
димость проволочки пропадает. Поле упало —.снова полная сверхпро-
водимость.
Слово «сверхпроводимость» сразу настораживает. Ведь всем извест-
но: она наступает при очень низких температурах. Значит, не обойтись
без жидкого гелия! Ну и что же! Это не очень страшно. Ведь и на дей-
ствующих машинах приходится много внимания уделять температурной
изоляции. Стабилизация температуры — одно из главных требований
для хорошей работы электронных машин.
В конце концов, работа с жидким гелием — не столь уже сложна.
Одна из последних идей — сверхминиатюрный молекулярный магнит.
Он «умеет» молниеносно перемагничиваться. Всякая система с двумя
устойчивыми положениями сможет сказать «да» или «нет»— все, что
требуется от логической ячейки электронной машины. А теперь пред-
ставьте себе, что на небольшой пластине собрана машина из таких маг-
нитиков. Пластин целая стопка. Работают они параллельно. Каждая де-
лает часть общей программы. Но время, общая длительность счета, бла-
годаря этому резко уменьшается.
Так возникла идея, которую новосибирские математики высказали
прошедшей осенью,— идея, которая обещает невероятно много. Ведь и
клетки человеческого мозга работают не только последовательно, но и
параллельно. Машина, выполняющая сто миллиардов операций в се-
кунду,— вот мечта новосибирцев. Вернее множество параллельных ма-
шин в миллионы операций каждая.
ВЧЕРА В МЕЧТАХ- СЕГОДНЯ В ЦЕХАХ
Однажды у меня в квартире испортился электросчетчик. В элек-
тротехнике я кое-что смыслю, решил разобрать его и посмотреть,
что случилось. Разобрал — а потом целый день возился с множест-
вом винтиков, гаечек, пластинок. Почти триста деталей в электро-
счетчике — не так-то быстро соберешь.
Я подумал: а как же собирают счетчики на заводах! Если мне по-
надобился почти весь день на сборку одного счетчика, то сколько
же нужно иметь на заводе рабочих, сколько нужно построить заво-
дов, чтобы наполнить электросчетчиками все наши дома! Подсчеты
вылились в астрономическую цифру, и я понял, что дело, видимо,
обстоит иначе. Но как! Неужели этот тонкий и сложный приборчик
собирается автоматически!
И оказалось, что дело обстоит именно так.
Побывав не так давно в цехе сборки завода «Электросчетчик»,
я увидел, как полновластно царит здесь автоматика.
Посредине цеха — двухъярусный конвейер, лента которого не спе-
ша ползет в глубь помещения. Эта лента «приковала» к себе два-
дцать шесть операций сборки и двенадцать операций регулировки.
Вот клепка регулятора. Нажата кнопка соленоидного пресса. Элек-
тромагнит, «нащупав» обрабатываемую деталь, с огромной силой
выталкивает из приспособления пресса боек, он бьет в точно задан-
ные места. Прошло несколько секунд, и клепка закончена.
Медленно движется регулятор по ленте конвейера к следующему
этапу сборки. И хотя путешествие непродолжительно, всего какая-
нибудь минута, но этого времени достаточно, чтобы электрические
отвертки успели соединить в единый механизм пружины и пластин-
ки вращающегося элемента — сердца электросчетчика. Работнице
не нужно проверять затяжку винтов и гаек. Электрическая отверт-
ка совершает ровно столько оборотов, сколько необходимо для то-
го, чтобы последняя нитка резьбы винта плотно вошла в металл.
Механизмы и приспособления собирают из тончайших проволочек
сложную энергосхему, устанавливают магнит, регулируют сцепле-
ния и зазоры деталей. После каждой операции главная артерия по-
точной линии — лента конвейера — все дальше уносит части буду-
щего прибора. Скоро они будут надежно упрятаны о черный кожух,
и на электросчетчике появится пломба.
Но даже после этого момента конвейер продолжает путь. Он до-
ставляет счетчики на проверку. Если раньше качество счетчиков про-
веряли сорок контролеров, то теперь их работу с упехом выполня-
ют контрольно-измерительные и записывающие устройства. Блоки
электронных приборов, поймав импульс от «сердца» электросчетчи-
ка, передают его на автомат сравнения с эталоном.
А лента движется дальше, унося счетчики на склад готовой про-
дукции. Каждые семнадцать секунд приемщик получает новенький,
поблескивающий черным лаком прибор... «Космическая» скорость!
...В книге отзывов московского завода «Электросчетчик» немало
записей, сделанных специалистами многих стран. Пишут инженеры
из Венгрии и Чехословакии, из Австрии и Западной Германии. Один
из них, представитель западногерманской фирмы «Сименс-Шукерт»,
с досадой констатирует, что промышленность его страны еще не
имеет подобных линий сборки малогабаритных приборов.
Что ж, догоняйте, господа!
Б. ВАНИН
Тридцать три города прислали в этом году в Алма-Ату своих
представителей. Посланцы институтов со звучными названиями,
огромных комбинатов, известных всей стране, съехались сюда, что-
бы посмотреть на дело рук рядового слесаря маленького завода
эмалированной посуды.
...В десятках миллионов кухонных шкафов рядом с посудой из
фаянса и фарфора стоят эмалированные кастрюли. Смотрите на
них с уважением. Они каждый день выдерживают и раскаливание
на огне и охлаждение ледяной водой, не уступают кислоте и щелочи.
Для того чтобы получить эти боевые качества, ржаво-серые же-
стяные котелки прошли когда-то на заводе долгий путь «воспита-
ния». Их обезжиривали и обжигали, протравливали кислотой и по-
крывали несколькими слоями эмали. Покрытие эмалью — один из
самых трудоемких процессов. Рабочий, стоящий у ванны с эмалью,
хватает клещами и опускает в ванну будущую кастрюлю. Затем
взмахивает ею в воздухе, стряхивая лишнюю эмаль, и быстрым вра-
щательным движением распределяет эмаль равномерным слоем по
поверхности кастрюли.
Даже маленький ковшик не покажется легким, если такую опера-
цию проделывать подряд семь часов. А ведь эмалируют и весьма
солидные чаны. Правда, кое-где для эмалирования используют пи-
столет-пульверизатор. Но это не спасает положения. Процесс
остается весьма трудоемким, а качество облива ухудшается. Вот по-
4
ПРОЩАНИЕ
Михайлович Будкер вырабатывает у своих слушателей научное мышле-
ние. Он читает им современную физику, большую и настоящую, без
упрощений, читает физику второй половины XX века.
Правда, сначала студентам было тяжеловато. Зато теперь они луч-
шего лектора и не желают.
Руководители Сибирского отделения резонно решили, что контингент
будущих ученых академического городка надо обеспечивать заранее,
устраивать отбор не только на вступительных экзаменах, но и до них.
Так возникла идея привлечь в университет самую способную молодежь
Сибири несколько необычным порядком. Это будет серия самых раз-
нообразных физических и математических олимпиад. Их проведут по
всей Сибири. Очные и заочные конкурсы, решения задач всколыхнут
молодежь. Победители поедут в Новосибирск на торжественное откры-
тие академического городка, из них будут формироваться кадры бу-
дущих студентов.
...Я снова смотрю вокруг. Будет университет, будет широкоэкранный
кинотеатр, будет, будет... Воображение, подстегнутое широкой перспек-
тивой, работает вовсю. Представляю себе дальнейшее развитие города:
он растет стремительно и неудержимо. Но мою фантазию гасят.
Оказывается, строительство заканчивается.
— Народ приехал, коллективы созданы. Надо им поработать. Рост
количественный ничего не доказывает.
— А потом?
С крыши мы начали знакомство с академическим городком, крышей
и закончим. В день отъезда я снова там побывал. Хотелось еще раз по-
смотреть на город, теперь уже знакомый, попрощаться с ним.
Меня снова сопровождали. И рассказывали. На этот раз часто повто-
рялось слово «будет».
Будет. Будет многое. Вот, например, университет. Пока что он с тру-
дом разместился в обычном школьном доме. Но скоро переедет в свое
новое здание.
Я был в университете на экзаменах. Толковые, пытливые ребята, пре-
красные лекторы. Необычные лекции. Старательно и упорно Андрей
Истинное лицо города гостю понять трудно. Надо пожить с людьми
подольше, подышать их воздухом, подумать их мыслями, порадовать-
ся их радостям, ощутить их трудности. Для этого нужны не дни, а ме-
сяцы.
Но дух Города институтов настолько силен, что он пробивается
сквозь все и вся, чувствуется в каждом разговоре, независимо от того,
кто ваш собеседник — пожилой академик или молоденький лаборант.
Город четырнадцати институтов прошел трудный период становле-
ния, а вернее, пробежал сложный, подчас болезненный путь роста. На-
ступила творческая зрелость!
ВЧЕРА В МЕЧТАХ-СЕГОДНЯ В ЦЕХАХ
чему во всем мире десятки лет работают инженеры, пытаясь ре-
шить проблему автоматизации процесса эмалировки.
Георгий Иванович Герасимов пришел на Алма-Атинский эмальза-
вод в 1955 году. Позади была четверть века трудовой жизни. Он
и не думал, что станет изобретателем, когда горько спросил у ра-
бочего-эмалировщика:
— И так каждый день!
-Да.
— Ну, это у нас завод маленький, не может быть», чтобы так всю-
ду было!
— В том-то и беда, что нигде нет механизации в нашем деле,—
ответили ему.
И человек на пятом десятке потерял покой. Чем заменить челове-
ческие руки, этот самый универсальный из всех механизмов. Ведь
с их помощью рабочий способен придать эмалируемому предмету
сложное движение в любом направлении. Надо было заменить
руку именно в этом ее качестве.
Строить целый поток, в котором посуда будет последовательно
окунаться в эмаль, встряхиваться, вращаться поочередно в разных
направлениях! — думал Герасимов. Нет,— решил он,— надо совме-
стить все эти операции в одном агрегате. И вот готов чертеж ма-
шины.
По окружности ротора от него отходят через каждые 90 граду-
сов четыре шпинделя, способных вращаться вокруг собственной оси.
На каждом шпинделе — диск для установки посуды и механизм, на-
зываемый преобразователем движения (он широко известен в тех-
нике, у паровоза, например, прямое поступательное движение
поршня преобразуется во вращательное движение колес; даже
детская игрушка — хлопающая крыльями бабочка на колесах —
действует от такого преобразователя).
В машине Герасимова кастрюля ставится на диск шпинделя и авто-
матически крепится на нем. Затем ротор поворачивается, погружая
вращающуюся кастрюлю в автоматически подставляемую ванночку
с эмалью. Через секунду ванночка отходит назад, а кастрюля про-
должает свой путь. Но на этом пути благодаря преобразователям
она и вращается, и сильно колеблется, и совершает поступательное
движение по кругу. Все это обеспечивает стряхивание лишней эмали
и ровное распределение ее по стенкам посуды.
Работа совершается в четыре такта, четыре предмета одновремен-
но полуавтомат обливает эмалью.
Рабочему остается только снимать готовую кастрюлю и ставить
на ее место новую. Чтобы переналадить механизм для работы с
новым видом посуды, требуется минут десять — пятнадцать. А за-
меняет он от трех до десяти рабочих — в зависимости от размера
эмалируемого изделия. Для машины не так уж важно, обливает она
эмалью крышечку кофейника или солидный чан. И чем крупнее
посуда, тем больше времени выигрывает машина у человека.
Ну, а качество облива! При ручном способе слой эмали бывает
вдвое и втрое толще, чем при машинном. Гости завода, инженеры
предприятий, имеющих дело с эмалью, с размаху бросали новые
кастрюли на железные листы. Но даже когда металл стенок про-
гибался, эмаль на них продолжала держаться.
Десятки тысяч новых рублей экономии за год дал полуавтомат
Герасимова. Одна «мелкая» подробность. Машина будет стоить S00—
1000 новых рублей и окупится за 3—4 дня! Десятки миллионов обе-
щает дать государству ее повсеместное внедрение.
Р. КОЛОГРИВОВ
Он называется длинно и торжественно: центроколонный агрегат-
ный переналаживаемый станок АМ-619. Но это не просто станок,
а скорей целая автоматическая линия.
Что же отличает АМ-619 от многочисленных собратьев по авто-
матике! Необычайная «умелость» и, если можно так выразиться,
«маневренность».
Круглое основание — «подушка»,— на котором помещаются гори-
зонтальные и наклонные силовые головки с инструментами. Цент-
ральная колонна, где такие же головки крепятся вертикально. А на
кольцевом поворотном столе-конвейере — несколько приспособлений
(до десяти) с обрабатываемыми деталями.
Автоматическая работа идет так. Очередную деталь ставят в «за-
грузочную позицию»; поворот кольцевого стола на одну десятую
окружности — и все силовые головки «вгрызаются» в детали. Сде-
лав свое дело, они отходят в исходные позиции.
Очередной поворот — обработанная деталь снимается, устанавли-
вается новая, а на других позициях тем временем идет обработка.
Каждую минуту АМ-619 выдает готовую деталь.
Станок-линия, выпущенный в Минске, предназначен для обработки
крышек подшипника. Но он способен обрабатывать пятнадцать раз-
личных изделий. Это возможно благодаря тому, что станок собран
из стандартных, взаимозаменяемых узлов — силовых головок, пово-
ротного стола, центральной колонны. Все это можно снять с одного
агрегатного станка и переставить на другой. Можно одну и ту же
автоматическую линию, построенную из стандартных узлов, быстро
перестроить на обработку другой детали, переставив несколько го-
ловок.
Действие линии контролирует один рабочий с помощью пульта
управления. Два автоматических вспомогательных пульта «следят»
за ритмом работы головок.
Кольцевая автоматическая линия — путь к замкнутым технологи-
ческим циклам, в которых продукция — от полуфабриката до гото-
вого изделия — будет обрабатываться без малейшего прикосновения
человеческих рук.
Л. ФЕДОРОВСКИЙ
5
коммуни
В. ПРОКОФЬЕВ
Наша партия утвердила на своем XXII съез-
де великое историческое решение: уже нынеш-
нее поколение советских людей будет жить
при коммунизме! Это решение опирается на
могучую экономику социализма, которая раз-
вивается невиданными темпами.
Триллионы киловатт-часов энергии, горы руды
и угля, моря нефти... Миллионные армии могу-
чих современных машин-станков, тракторов,
комбайнов, экскаваторов... Невиданные дости-
жения науки и техники... Река изобилия про-
дуктов сельскохозяйственного производства...
Все это будет при коммунизме. Но не только
это. Не менее, чем материальный прогресс об-
щества, важен моральный рост людей.
Строительство коммунизма это не только
создание могучей материально-технической
базы,— это большой и многообразный про-
цесс воспитания нового человека с коммуни-
стическими чертами характера, гармонически
сочетающего в себе духовное богатство, мо-
ральную чистоту и физическое совершенство.
...Итальянский мыслитель Томмазо Кампанел-
ла, человек светлой и пламенной души, написал
360 лет тому назад книгу-мечту «Город Солн-
ца». Он мечтал в ней о грядущем коммунисти-
ческом государстве, в котором не будет
«праздных негодяев и тунеядцев», в нем все
трудятся; «обязанности, художества, труды и
работа распределяются между всеми, каждо-
му приходится работать не больше четырех ча-
сов в день, остальное время проводится в
приятных занятиях науками, собеседовании,
чтении, рассказах, письме, прогулках, развитии
умственных и телесных способностей, и все это
делается радостно».
Уже из этого небольшого отрывка видно, ка-
кими представлял себе мыслитель людей ком-
мунистического века. Они будут высокосозна-
тельными. Труд и совершенствование своих
способностей, своих знаний станут радостными
для каждого члена общества. Общество без
«праздных негодяев и тунеядцев». Как это хо-
рошо сказано! Ведь именно за такое общество
боремся и мы, советские люди, возводя на
земле первое здание коммунизма.
Немало прекрасных легенд о Стране Счастья,
о Крае Радости создало человечество за свою
историю. При этом народная мудрость спра-
ведливо населяет их людьми, наделенными са-
мым высоким сознанием, людьми с высокой,
благородной моралью.
Мы с вами живем в незабываемое время.
Уже не мечты о светлом недосягаемом буду-
щем, а конкретный научно обоснованный план
построения на земле самого справедливого,
самого человечйого общества — вот что дала
народам наша партия. В Страну Радости и
Счастья партией указан верный, рассчитанный
путь! И вполне понятен интерес к вопросу: а
каким же должен быть гот новый человек, ко-
торый способен жить и творить при комму-
низме?
И партия дает нам ответ. Вот он, краткий мо-
ральный кодекс коммунизма, записанный в
новой партийной Программе:
«—преданность делу коммунизма, лю-
бовь к социалистической Родине, к стра-
нам социализма;
—добросовестный труд на благо об-
щества: кто не работает, тот не ест;
— забота каждого о сохранении и ум-
ножении общественного достояния;
— высокое сознание общественного
долга, нетерпимость к нарушениям об-
щественных интересов;
— коллективизм и товарищеская взаи-
мопомощь: каждый за всех, все за од-
ного;
— гуманные отношения и взаимное
уважение между людьми: человек чело-
веку — друг, товарищ и брат;
— честность и правдивость, нравствен-
ная чистота, простота и скромность в
общественной и личной жизни;
— взаимное уважение в семье, забота
о воспитании детей;
— непримиримость к несправедливо-
сти, тунеядству, нечестности, карьеризму;
— дружба и братство всех народов
СССР, нетерпимость к национальной и
расовой неприязни;
— непримиримость к врагам комму-
низма, дела мира и свободы народов;
— братская солидарность с трудящи-
мися всех стран, со всеми народами».
В этом моральном кодексе — все самое
нравственное, все самое справедливое, все са-
мое человечное! «Простые нормы нравствен-
ности и справедливости,— говорится в Про-
грамме партии,— которые при господстве экс-
плуататоров уродовались или бесстыдно попи-
рались, коммунизм делает нерушимыми жиз-
ненными правилами как в отношениях между
отдельными лицами, так и в отношениях между
народами. Коммунистическая мораль включает
основные общечеловеческие моральные нор-
мы, которые выработаны народными массами
на протяжении тысячелетий в борьбе с соци-
альным гнетом и нравственными пороками».
В основе нашей, коммунистической нравст-
венности лежит борьба за укрепление и завер-
шение коммунизма.
Моральный кодекс строителя коммунизма
объединяют важнейшие нравственные принци-
пы, отражающие благородство, гуманность,
справедливость созидаемого нами коммунисти-
ческого общества. Извращенным, эгоистиче-
ским взглядам и нравам старого мира мы про-
тивопоставляем свою светлую, коммунистиче-
скую мораль — мораль самую справедливую и
благородную, выражающую интересы и идеалы
всего трудящегося человечества. Каждая стро-
ка нашего «аттестата коммунистической зрело-
сти» показывает насколько наш светлый мир
отличен от мира, в котором человек человеку
волк, где «каждый за себя, один бог за всех».
...Быть преданным идеалам коммунизма, от-
давать этому великому делу весь жар своей
души — это ли не выражение высших нравст-
венных принципов нового человека! Через
огонь многих битв, через страдания и лишения
пронесли коммунисты мечту о светлом буду-
щем, эта мечта стала теперь наукой, преврати-
лась в величайшую материальную и духовную
силу.
Советский патриотизм... Одна из величайших
движущих сил развития нашего общества! Он
принципиально отличается от фальшивого пат-
риотизма буржуазного общества, от прису-
щих этому обществу звериного национализма,
политики угнетения, вражды и ненависти к
другим народам. Сила советского патриотизма
в глубокой преданности и верности народа
своей социалистической Родине, в братском со-
дружестве трудящихся наций. Советский пат-
риотизм это патриотизм народа, который яв-
ляется единственным и полновластным хозяи-
ном всех материальных и духовных богатств
своей родины, хозяином и творцом новой,
светлой коммунистической жизни.
Любовь к Родине, которую проявляет наш
народ, это не пассивное созерцательное и без-
отчетное чувство. Нет, советский патриотизм —
чувство активное, действенное, творческое. Это
сознательная любовь и верность Родине, созна-
тельное отношение к своему долгу, к своим
обязанностям, сознание ответственности за по-
рученное дело.
Это находит яркое выражение в отношении
советских людей к общественно-полезному
труду, к труду на благо народа.
Труд и производство материальных благ, не-
обходимых для жизни человека, является по-
стоянным условием существования людей. Труд
людей не может прекратиться.
В социалистическом обществе человек яв-
ляется творцом своего счастья. И творит он
это счастье вдохновенным трудом, который
сливается с трудом миллионов его товари-
щей— строителей коммунизма. Коммунизм —
это великое братство людей труда без каких-
либо различий по цвету кожи или националь-
ной принадлежности. Вот почему моральный
кодекс говорит о таких нравственных принци-
пах, как дружба и братство всех народов СССР,
нетерпимость к национальной и расовой не-
приязни, братская солидарность с трудящимися
всех стран, со всеми народами.
Трудом народ кует победу в мирном сорев-
новании с капитализмом, крепит могущество
социалистической Отчизны. В труде воздвигает-
ся светлое здание коммунистического общест-
ва, формируются новые люди, которые будут
жить в этом обществе и управлять его делами,
в труде рождаются новые человеческие отно-
шения.
И поэтому не случайно заповедь: трудиться
по-коммунистически — стоит первой у ударни-
ков и членов бригад коммунистического труда.
Борьба за звание коллективов и ударников ком-
мунистического труда показывает, сколь силь-
но стремление нашего народа жить и работать
по-коммунистически. Бригады коммунистичес-
кого труда тем и знаменательны, что они наи-
более ярко выражают растущее стремление
широких масс уже сейчас учиться, работать и
жить по законам коммунизма, во всем руко-
водствоваться высокими принципами морали
нового общества.
Первый и основной принцип этой морали —
любовь к труду, творческое отношение к нему,
постоянное стремление совершенствовать и
улучшать свою работу, увеличивая вклад в об-
щее дело народа. Ударники и члены бригад
коммунистического труда являют собой при-
мер высокосознательного отношения к тру-
ду. Для них он — первая жизненная по-
требность, источник творческой радости и свя-
щенная обязанность перед обществом.
Вступили в это движение и учащиеся ремес-
ленных и технических училищ. Уже сотни групп
завоевали звание «резерв бригады коммуни-
стического труда». Об одной из них рассказал
репортаж «Энтузиасты», опубликованный в
№ 10 журнала «Знание—сила» за прошлый
год. Ученики-столяры из ремесленного учили-
ща номер 65 сдали экзамены на упорство в
учебе: за год усвоили то, на что полагается
два года. Почти все они учились еще и в ве-
черней школе. В группе не осталось неуспе-
вающих, и ни один из занимавшихся в школе
рабочей молодежи не бросил ее и не остался
на второй год. Руки будущих рабочих создали
учебные пособия для сотен незнакомых
школьников сельского района.
Значит, уже в 16 лет можно стать достойным
6
' ФУНДАМЕНТ ВЕЛИКОЙ ПРОГРАММЫ
JW ГЭГУ1 OJ H 1-1 ru-u гч - - ' .Ж
СТИЧЕСКОЙ &<мй,
замечательного звания члена бригады комму-
нистического труда, стать студентом старших
курсов университета коммунизма!
... Нас могут спросить: «Что же, все труд да
труд? Уж будто жизнь состоит из одного тру-
да. А когда же отдых? А книга, а театр, а ки-
но, а музей, а природа, дающая человеку бес-
конечное разнообразие счастливых впечатле-
ний, а беседа о любви, песня?».
Конечно, подобные радости помогают чело-
веку делать жизнь счастливой, они доступны
каждому. Только все это надо заработать.
Радость любви, дружбы, чувства верного
коллектива, познания, наслаждения искусст-
вом, развлечение, отдых, веселье, забавы, лю-
бование природой дарят подлинное счастье
лишь в свете предшествующего им и сменяю-
щего их труда; сами по себе они не достав-
ляют человеку морального и эстетического
наслаждения, то есть не порождают чувства
прекрасного. Нет труда — нет и потребности в
здоровом и разумном отдыхе, нет и тех на-
слаждений, которые человеку доставляют ра-
дость и оцениваются им, как прекрасные и
счастливые минуты его жизни.
Наше общество — общество людей труда,
все у нас соизмеряется с трудом. И счастье
человеческое не отделимо от его трудового
подвига. А поэтому всегда надо уметь отли-
чать радости жизни, радости борьбы во имя
высокой цели от удовольствий жизни. Удо-
вольствия жизни сами по себе ничего предосу-
дительного не имеют, но когда погоня за ними
(вкусно поесть, потанцевать, красиво одеться,
прокатиться на машине) превращается в смысл
жизни, тогда человек становится ничтожест-
вом, моральным уродом.
Для огромного большинства советских лю-
дей принцип «кто не работает, тот не ест», не
только понятен, но и вполне естествен.
А остальным придется переучиваться!
Советский народ — хозяин общественного,
государственного добра. Общественная социа-
листическая собственность — источник богат-
ства и могущества нашей страны, источник за-
житочной и культурной жизни всех трудящихся.
Поэтому советский человек кровно заинтере-
сован в приумножении общественной, государ-
ственной собственности и в бережном, хозяй-
ском отношении ко всему тому, во что вложен
человеческий труд.
Борьба за коммунистическое отношение к
труду, борьба за бережливость и умножение
общественного достояния неразрывно свя-
зана с борьбой за коммунизм.
Итак, труд у нас определяет человека и его
отношение к окружающему миру. Но это
не просто труд, а труд коллективный, в кото-
ром большую роль играет сила товарищества
и дружбы. Коллективизм и товарищеская
взаимопомощь: каждый за всех, все за одно-
го— это незыблемые принципы коммунистиче-
ской морали.
Внимательность друг к другу, забота о това-
рище, проявляются всюду. Они и в быту, в
личной жизни, в отношениях между людьми.
Коллективисты никогда не оставят товарища в
беде — помогут, поддержат, выручат. Ника-
кая помощь не сравнится с помощью коллек-
тива. Друг всегда рядом! Этот прекрасный
принцип становится обычным в нашей жизни.
«Он пришел к нам в цех шестнадцати-
летним юношей после окончания ремес-
ленного училища. Мастер посмотрел на
застенчивого паренька, на его румяные
щеки и сказал:
— Ну, Александр, пойдешь в бригаду
к Федору Ивановичу Зайцеву.
Первый рабочий день. Новичку пору-
чили изготовить каркас для щита. Сде-
лав одну сторону каркаса, Саша стал
проверять размеры. Они не совпадали.
— Что, великовато получается! — за-
смеялся Федор Иванович и показал, как
надо размечать уголок...
Так началась у Саши Борисова само-
стоятельная трудовая жизнь. Наконец на-
ступил и день первой получки. После
обеда к верстаку Саши подошел один из
рабочих:
-Ну, что, Сашок, обмоем сегодня
твое рабочее звание!
Саша посмотрел в его немигающие
черные глаза и кивнул головой. После
смены они сидели в полутемной столо-
вой. Водку разливал новый Сашин това-
рищ. Но выпить он не успел. Чья-то
крепкая рука отвела стакан от губ.
—Вставай, Саша, пошли!
Больше Федор Иванович ничего не
сказал. Он так и вышел из столовой,
крепко держа своего ученика за руку.
И теплоту этой дружеской руки Саша
чувствовал всегда. Они трудились с Фе-
дором Ивановичем за одним верстаком,
часто выполняли одну и ту же работу.
Опытный слесарь помогал молодому ра-
бочему рационально рассчитывать вре-
мя, показывал слесарные приемы, учил
пользоваться новыми инструментами.
Незаметно пришло время идти в армию.
Федор Иванович тепло попрощался со
своим молодым товарищем:
—Служи, как должно парню с нашего
завода».
...«Тринадцатилетний Витя Положевец,
разжигая самовар, плеснул в трубу бен-
зин. Произошел взрыв. Мальчика охва-
тило пламенем.
В тяжелом шоковом состоянии Витю
доставили в городскую больницу. Веду-
щий хирург района заслуженный врач
РСФСР В. Малицкая предложила немед-
ленно сделать переливание крови. Ее
нужно было взять от человека, перенес-
шего ожоги. Но такой крови в запасе не
оказалось.
И вот жители Спасского района. При-
морского края, услышали по радио
взволнованный голос диктора:
— Для тяжелобольного ребенка сроч-
но требуется кровь человека, перенес-
шего ожоги.
Не прошло и четверти часа, как в вести-
бюле хирургического корпуса появились
добровольцы. Приехал на велосипеде ве-
совщик станции Евгеньевна комсомолец
Владимир Гречук.
— Берите мою кровь! — решительно
сказал он.— Спасите мальчика!
— Моя кровь самая подходящая, я ро-
весник Вити! — убеждал врачей Юра
Медведев, ученик школы № 6.
— У меня тоже есть м&лыш. Мне зна-
комы страдания матери. Я знаю, что та-
кое быть обожженной, поэтому и при-
шла, чтобы отдать свою кровь Вите,— го-
ворила Мария Ставрова, телефонистка
конторы связи.
Двадцать пять человек явились в боль-
ницу в первые же полчаса.
После переливания крови состояние
Вити улучшилось. За его жизнь боролись
вместе с врачами десятки советских лю-
дей».
Мы привели две обычные, «рядовые» замет-
ки из нашей печати. А как о многом они гово-
рят! Они говорят о том, что на земле родился,
вырос, окреп мир новых человеческих отно-
шений, новой человеческой нравственности.
Это наш мир!
Сорок с лишним лет Советской власти уже
сделали то, на что, по мнению философов
древности, должны были потребоваться чуть ли
не века. Средний, обыкновенный советский
человек по своему моральному облику сто-
ит выше, чем средний человек любой страны
капитализма.
Мы удивляем мир не только космическими
кораблями, но и самыми человечными людьми.
Сотни тысяч советских людей живут подлинно
по-коммунистически. С новыми, пришедшими
из будущего чертами мы сталкиваемся теперь
каждый день.
Не так давно на наших экранах прошел хоро-
ший французский кинофильм «Набережная
утренней зари». «Про французских дружинни-
ков» — шутливо сказал о нем один из моих
знакомых. Действительно, там рабочие парни
проучили бандитов, защищая своего товарища
по цеху. А что будут делать бандиты с други-
ми рабочими, которые работают на других за-
водах — это уже не касается хороших и друж-
ных французских парней.
Наши дружинники поступают иначе. Они за-
щищают всех. И не только защищают. Они и
перевоспитывают. Далекие и близкие для них
равны.
Моральный кодекс провозглашает и такой
важный нравственный принцип, как непримири-
мость к врагам коммунизма, дела мира и сво-
боды народов. В то время как черные силы
империализма грозятся обрушить на челове-
чество огонь новой мировой войны, коммуни-
сты делают все для того, чтобы отвести угрозу
войны, защитить не только результаты челове-
ческого труда, но и самого человека, защитить
народы. «В этом,— говорит товарищ Н. С. Хру-
щев,— наша философия, наша мораль. В этом
подлинный коммунистический гуманизм».
Коммунистический гуманизм, как и другие
принципы коммунистической морали, отлича-
ется воинствующим, боевым духом. Он вклю-
чает в себя не только непримиримую ненависть
к врагам человечества, но и беспощадную
борьбу с ними. Наш гуманизм — не отвлечен-
ное понятие, не лицемерное человеколюбие, а
действенная любовь к людям; она зовет к ак-
тивной борьбе за счастье народов, за мир на
земле, за победу коммунизма.
Коммунистический гуманизм находит свое яр-
кое выражение в той неустанной борьбе, кото-
рую ведет советский народ за прочный мир
между народами, против империалистических
агрессоров и поджигателей войны
Коммунистическая мораль предъявляет са-
мые высокие и строгие требования к человеку
и никому не дает права на «скидку» и «по-
блажку». Она воспитывает такие моральные ка-
чества, как честность и правдивость, простоту
и скромность в общественной и личной жизни,
непримиримость к неспразедливости и нечест-
ности.
Отношения людей в нашем обществе по-
строены на взаимном доверии, правдивости.
Это отношения людей, объединивших свои
стремления и усилия, чтобы осуществить вели-
кую общенародную цель — построение ком-
мунистического общества.
7
А. СЕМЕНОВ
ж®
В 1944 году, после удачного рей
да в Констанцу, возвращался на
свою базу отряд советских торпед-
ных катеров. Отрядом командовал
капитан Громов — археолог, с пер-
вых дней войны вернувшийся К
своей прежней профессии военно-
го моряка. Случилось, однако, так,
что немецкие самолеты настигли
наших моряков. Катер Громова
был потоплен, а сам он был ранен.
Ему удалось добраться вплавь до
небольшого необитаемого островка.
Шестнадцать лет спустя останки
археолога нашли пограничники.
Нашли они и полуистлевший план-
шет с записями.
Это были странные записи. Гро-
мов писал о каком-то древнем хра-
ме; о статуе древнегреческого ге-
роя Ахилла, которую он якобы ви-
дел на острове; о каменном грифо-
не. охраняющем вход в храм...
Островок был скалист, и ни-
каких остатков храма, никаких
статуй на нем не было. Может
быть, все это померещилось обес
сидевшему, умиравшему от ран
археологу?
Но вот что Озадачило специали
стов. Остров, где погиб Громов,
был известен давно. Античные ав-
торы называли его островом Ахил-
ла. Сохранились сведения, что в
римские времена никто не мог.
под угрозой смерти, пристать к
этому острову. Нс во время бури,
если Корабль терпел бедствие,
среди екал появлялась огненная
фигура Ахилла и протянутой ру-
кой указывала путь в единствен
ную, скрытно расположенную га-
вань. Едва буря стихала, корабль
должен был немедленно покинуть
гавань. Женщинам на остров вход
был запрещен. Известно было и то.
что мятежный полководец Макси
мин набирал здесь, на Орлином
острове, свою гвардию.
Может быть, стоило все-таки ра-
зобраться во всей этой истории?
Так начинается недавно выпу-
щенный на экраны фильм «Орли-
ный остров» (авторы сценария
Г. Федоров, М, Рошаль, Ю. Дун-
ский, В. Фрид, режиссеры М. Ро-
шаль. М. Израилев).
Это необычный фильм. Необыч-
ный потому, что он. по сути, яв-
ляется художественной экраниза-
цией (естественно, с некоторыми
элементами домысла) научной ги-
потезы. В фильме каменистый ост-
ровок назван Орлиным На самом
деле он называется иначе. Но он
существует, этот небольшой каме-
нистый остров недалеко от устья
Дуная, и о нем сохранились при-
веденные выше сведения древних
авторов.
Ортров, на котором не было жен-
щин,— возможно, это остров вои-
нов? Но они не были пиратами —
иначе не помогали бы терпящим
бедствия. Кто же они, эти велико-
душные мужественные люди? Ка-
кая судьба привела их на остров
Ахилла? Чем они занимались?
Доктор исторических наук Г. Б.
Федоров, сменивший заступ архе-
олога на перо кинодраматурга,
предполагает, что остров служил
убежищем для беглых рабов. И не
только убежищем Возможно, что
здесь так же, как много веков
спустя в Запорожской сечи, была
своя организация, что жили здесь
по своим вольным законам. На
острове были мастерские для изго-
товления оружия, и бывшие рабы
отправлялись отсюда в походы
против грозного Рима.
Но где они жили? Где находи-
лись эти мастерские? Почему, на-
конец, именно этот остров облюбо-
вали вольнолюбивые люди, при-
бывшие сюда из многих районов
Римской империи?
В фильме об этом говорится так:
весь остров — потолок гигантской
пещеры. Попасть в нее можно
только с моря, вплавь, через вы-
рубленный в скале дугообразный
туннель. Этим фантастическим пу-
тем попал в пещеру и капитан Гро-
мов. В центре пещеры находит-
ся и изваянная из золота и сло-
новой кости статуя Ахилла. Кру-
гом десятки потухших горнов, гру-
ды готовых мечей, копей, стрел...
Остров у устья Дуная, еще не
исследован досконально археоло-
гами. На поверхности они пока
ничего особенного не нашли: слой
земли невелик, а дальше — скали-
стая поверхность. Но кто знает,
быть может, дальнейшие поиски
подтвердят эту гипотезу?
Во всяком случае, пока ясно од-
но: мы получили интересный, с хо-
рошей выдумкой сделанный науч-
но-фантастический фильм, повест-
вующий о нелегких буднях архе-
ологов, о дорогах, которыми идут
они к своим открытиям.
Юрий ТЕМНИКОВ
Рисунки В. КАЩЕНКО
Весной 1915 года новенький миноносец под флагом Вели-
кобритании отправился в пробный рейс по Атлантике. На
нем был установлен новый двигатель — паровая турбина.
Миноносец по всем расчетам должен был иметь скорость в
два раза большую, чем его предшественники. Но, когда
винты получили максимальное число оборотов, корабль за-
трясся, за кормой поднялся пенный бурун, а скорость...
осталась прежней. Миноносец вернулся в док с изрублен-
ными винтами. Что-то странное, непонятное бросилось в
атаку на новую технику и уничтожило ее.
В Америке на одной из рек возвели плотину для электро-
станции. Ее проект вобрал в себя последние достижения ги-
дротехники. Плотина, как заверяли инженеры, должна была
простоять сотни лет. Но вот река поднялась до гребня, ри-
нулась по водосбросам, и тотчас послышался грохот, один
за другим раздались мощные взрывы. Плотина стала дро-
жать. Ей грозило немедленное разрушение.
А вот небольшая справка, присланная с Эзминской ГЭС на
Тереке, одной из самых современных в нашей стране: «Ра-
диально-осевые гидротурбины работают при напоре 168
метров. За три-четыре месяца паводкового периода ло-
пасти турбин и направляющих аппаратов изнашиваются на-
столько, что турбины приходится ставить на капитальный
ремонт». Три-четыре месяца! А ведь турбина должна без
ремонта работать десятки лет.
Прислушайтесь зимой к звукам в своей комнате. В бата-
рее центрального отопления чуть-чуть булькает. Что это?
Каждому, вероятно, приходилось видеть, как слесари меня-
ли одну из секций: в ней неожиданно прорезалась малень-
кая щелочка. Почему же? Ведь батарея чугунная, а напор
воды не так уж велик.
Во всех печальных случаях, о которых мы вспомнили, ве-
дет свою вредную работу одно и то же физическое явление.
БУРЯ В СТАКАНЕ ВОДЫ
Возьмите стакан и налейте в него воды из-под крана.
Поставьте стакан на стол, и «забудьте» про него. Часа через
полтора на стенках засеребрятся тысячи маленьких пузырь-
ков. Это осел растворенный в воде воздух. Если повысить
давление, то часть воздуха или газа можно «загнать» в
воду. Хороший пример — обыкновенная «газировка»: в ней
при повышенном давлении растворен углекислый газ, а при
нормальном он обильно выделяется. Всем известно и дру-
гое: если сильно уменьшить давление, то вода может заки-
петь при комнатной температуре. Тут уже не только раство-
ренный воздух, но и сама вода, обращаясь в пар, образует
пузырьки.
Теперь вернемся к корабельному винту. Оказывается,
«ввинчиваясь» в воду, он давит на нее только той поверх-
ностью, что направлена в сторону, противоположную дви-
жению. Так создается зона повышенного давления. Зато с
другой стороны винта — зона пониженного давления. Вот
здесь-то вода и закипает, в ней появляются миллиарды
мельчайших пузырьков пара и воздуха. А попадая в зону
повышенного давления, часть пузырьков «растворяется»,
исчезает.
Казалось бы, что же тут опасного? Вода бурлит, пенится,
это даже красиво. Но вот в чем беда: переходя из жидкого
состояния в газообразное, меняя, как говорят ученые, свое
агрегатное состояние, вода, пузырьки пара и воздуха пре-
терпевают резкое скачкообразное изменение занимаемого
ими объема: либо мгновенно сжимаются, либо, наоборот,
расширяются. В результате они бесцеремонно толкают со-
седние молекулы жидкости, нанося им сильнейшие удары.
При работе винта корабля происходят как бы миллиарды
микроскопических взрывов. Такие же взрывы, только с уда-
ром в обратную сторону, происходят и тогда, когда пузырь-
ки исчезают, «растворяются», «захлопываются». Вот почему
и «рождение», и «смерть» пузырьков вызывают разруше-
ния — те самые, о которых было сказано в начале.
Разбойничья работа пузырьков и само описанное явление
получили в технике название кавитации, от латинского слова
«кавитас», что значит «полость», «пустота». Инженеры уже
давным-давно знают, что кавитация возникает во множестве
процессов, машин, устройств — в трубах водопровода и s
насосах, на корпусах и винтах кораблей, у гранитных набе-
режных и бетонных плотин, у кромки крыла сверхзвукового
самолета и в канаве с жидким чугуном.
ПОИСКИ ЗАЩИТЫ
Как бороться с кавитацией — силой или хитростью? Спер-
ва попробовали было силой — решили делать лопасти тур-
бин из сверхпрочной стали. Но удивительное дело: она раз-
рушалась быстрее своих непрочных коллег. Этот парадокс
заставил ученых призадуматься. Многие исследователи ста-
ли ломать себе голову над проблемами защиты от кавита-
ции, и среди них — уралец, профессор Иван Николаевич
Богачев.
В Уральском политехническом институте была создана
специальная лаборатория, оборудованная для эксперимен-
тов с кавитацией особым ударно-эрозионным стендом.
Этот стенд довольно прост. Мощным мотором быстро, со
скоростью 2960 оборотов в минуту, вращается диск, к кото-
рому прикрепляют образцы испытываемой стали. Все это
закрыто толстым литым кожухом, а к нему подведен шланг
от миниатюрной водонапорной башни — железного ящика,
поднятого к потолку лаборатории. Давление воды тут не-
большое. Но зато скорость водяной струи относительно об-
разца получается значительной: 78 метров в секунду, почти
300 километров в час. Кавитация проявляется «во всей
красе».
Что же дали испытания на стенде?
После многих опытов профессор Богачев и его сотрудни-
ки установили, что разрушение образца начинается с мик-
роскопических масштабов. Вначале кавитация как бы выкле-
вывает самые слабые зерна металла. Ну а потом ломает и
те, что крепче. В конце концов металл начинает ползти, как
парафин, быстро деформируется и разрушается. Получа-
лось, что металл, способный выдержать лобовой удар тан-
ка, обречен на гибель от тысяч малокалиберных пуль.
В лаборатории есть своеобразный музей «жертв» кави-
тации. На столах лежат стаканы клапанов гидронасосов. Им
конструкторы обещали десятилетнюю жизнь, а они «сда-
лись» через десять часов.
Чтобы понять, почему сверхпрочная сталь ведет себя
столь странно, пришлось вспомнить о ее химическом соста-
ве и структуре.
Наиболее распространенные виды стали состоят в основ-
ном из мелких зерен малоуглеродистого железа — аусте-
нита и тоненьких иголочек железа с большим содержанием
углерода — мартенсита. Аустенитовые зерна — слабая
часть стали. Зато мартенсит и очень тверд, и износоустой-
чив, и упруг.
Можно, конечно, сделать целиком мартенситную сталь.
Но увы, она будет настолько тверда, что ее практически не-
возможно обрабатывать. Но вот в ходе исследований выяс-
нилось, что кавитация способна сделать почти сплошь мар-
тенситной поверхность стали уже в готовом изделии. То есть
не разрушить ее, а упрочнить!
Оставалось совсем «немногое»: найти такой состав стали,
чтобы он был послушен теории, то есть упрочнялся бы под
ударами кавитационных пузырьков. В течение пяти лет
искал профессор Богачев эту сталь, для которой вредная ка-
витация должна была стать полезной. И в конце концов ему
удалось отыскать особую хромомарганцевую аустенитную
сталь, которая обладает в 7—10 раз большей антикавитаци-
онной стойкостью, чем обычные сорта. Новая сталь с каж-
дым часом работы под ударами кавитации становится все
более и более прочной. Она как бы самозакаляется, са-
моупрочняется. И в этом ей помогает враг техники — кави-
тация!
Из новой стали были отлиты лопатки направляющего ап-
парата для турбины Джрахорской ГЭС в Армении. Раньше
там они выходили из строя через 8—12 дней работы — ка-
витация «выгрызала» за этот срок по 20—25 миллиметров
стали! Новые лопасти выстояли.
Лишь одно заботило исследователей: новая сталь была до-
вольно дорогой.
Но и тут нашелся выход. Сотрудники лаборатории — кан-
дидат технических наук Рафаил Минц, инженеры Виктор Лит-
винов и Юрий Векслер совместно с сотрудником кафедры
сварки кандидатом технических наук Михаилом Разиковым
пришли к выводу: не к чему делать винты кораблей, лопатки
турбин, насосы целиком из новой стали. Достаточно напла-
вить ее на поверхность металла, из которого сделаны эти
11
машины. Огромная экономия! Однако главное заключалось
в другом. Через определенные промежутки времени турби-
ны на каждой гидроэлектростанции ставят на ремонт. Если
во время ремонта на лопасти этих турбин наплавить новую
сталь, то срок работы их возрастет в 7—10 раз!
Лаборатория Уральского политехнического института свя-
зывается с Институтом электросварки имени академика
Патона. Там сразу оценили новый стойкий материал. И сей-
час на одном из украинских заводов запроектирован выпуск
турбин, на лопасти которых электросваркой будет наплавле-
на уральская сталь.
ДИЗЕЛЬ В ДЕЛЬФИНЬЕЙ ШКУРЕ
Военные говорят, что лучший способ обороны — наступ-
ление. Придерживаясь этого положения, Иван Николаевич
Богачев организовал поход в стан врага — кавитации. Со-
трудники лаборатории занялись исследованиями тех усло-
вий, при которых кавитация возникает особенно легко. Вы-
яснилось, что чем больше в жидкости посторонних приме-
сей — солей, газов, твердых веществ,— тем раньше возни-
кают и лопаются пузырьки. Если же все примеси удалить,
то кавитация возникает позже.
Можно было, кажется, торжествовать: рецепт прост —
стоит залить в радиаторы двигателей внутреннего сгорания
хорошо прокипяченную и отфильтрованную воду, и дви-
гатели будут служить в несколько раз дольше. А ведь не
секрет: дизели выходят из строя через 5000—8000 тысяч
часов работы не потому, что износились гильзы цилиндров
или поршни. Беда в том, что в чугунных и стальных «рубаш-
ках», под которыми циркулирует охлаждающая вода, не-
ожиданно появляются дыры, свищи. Их пробивает та же ка-
витация.
Однако ученые не торопились. Они продолжали исследо-
вания. И снова на первый взгляд парадокс. Да, кавитация в
очищенной от примесей воде возникает труднее. Но, воз-
никнув, она словно мстит за поставленные на ее пути пре-
грады — оказывается в несколько раз более разрушитель-
ной, чем обычно.
Кавитация не пускала ученых в свой стан. Она как бы го-
ворила им: «Вы многое обо мне знаете. Вы научились защи-
щать кое-что и даже меня заставили работать против меня
же, но так называемые замкнутые системы — двигатели
тракторов, кораблей, экскаваторов, тяжелых автомашин,
даже атомные электростанции — все это еще мое...»
И снова начались кропотливые испытания и исследования.
Вначале предполагалось, что путь разрушительному дейст-
вию кавитации в двигателях открывает коррозия. Тогда до-
бавили в воду двухромовокислый калий (хромпик), создаю-
щий тонкий слой антикоррозийного покрытия. Но кавитация
почти не обратила на него внимания и продолжала выво-
дить из строя машины.
И тогда было решено «одеть» части, соприкасающиеся с
водой, тонким слоем амортизатора, таким тонким, чтобы
он не мешал теплообмену и одновременно гасил бы
роудары кавитации.
мик-
о
U iv
-у Ч Ц Ж
-
о
°
О
о
оо
о о
оО
Здесь уже металлургам нельзя обойтись без химиков.
Обратились к профессору Игорю Антоновичу Каковскому.
Ему поставили очень жесткие условия: амортизатор дол-
жен быть стоек в большом перепаде температур — от нуля
до ста градусов.
Первое же вещество — оно имеет достаточно длинное
название: диэтилдитиокарбамат натрия — оказалось до-
вольно удачным. Когда смотришь на структурную формулу
его молекулы, то невольно представляешь себе сказочное
насекомое о двух головах и о двух длинных хвостах. Это
насекомое обладает одной интересной особенностью: по-
падая в воду, стремится своими «головами» повернуться к
металлу, а «хвостами» отталкивает жидкость от себя. «Хво-
сты» у него гидрофобные, то есть водоотталкивающие, как
хороший плащ.
Теперь, когда вот эти «двухвостки», длиной всего в 7 анг-
стрем, плотной пленкой покрыли металлические части дви-
гателя, кавитация может бесноваться как угодно. Ее удары
будут приняты на себя пружинящими молекулами.
Но и это не успокоило ученых. Они сумели сами пузырь-
ки использовать для защиты стали. В воду, по совету того
же Игоря Антоновича Каковского, были добавлены обыкно-
венные пенообразователи, такие, какие применяются на
обогатительных фабриках. Пузырьки возникали, но благо-
даря пенообразователям они не лопались, а под ударами
кавитации заполняли пространство между «двухвостками».
Получился идеальный амортизатор, принимающий на себя
и гасящий микроудары большого диапазона частот.
Все это вместе взятое получило название «эмульсоид КС»
(то есть кавитационно стойкий). Розовато-бурую жидкость
в маленьких ампулах разослали в различные места на испы-
тания. Особенно жесткой проверке подвергся эмульсоид в
пустыне Кара-Кум и Каспийском пароходстве. Экзамен вы-
держан с честью. На буксире «Челекенец» стояли два оди-
наковых дизеля. В левый добавляли эмульсоид, в правый —
нет. Оба дизеля отработали по 9000 часов. При разборке
выяснилось: левый может работать еще неопределенно
долго, а правый надо ставить на капитальный ремонт—ка-
витация «изгрызла» гильзы цилиндров...
В Кара-Кумах эмульсоид добавляли в охлаждающую си-
стему дизелей экскаваторов. Вода там соленая, от нее на
всем появлялся беловатый налет. Но и здесь двигатели вы-
стояли с помощью эмульсоида!..
...Долгое время для науки было загадкой, почему дель-
фины могут развивать в воде очень большую скорость. Пы-
тались копировать до мельчайших подробностей форму те-
ла дельфинов. Но модели не развивали и половины скоро-
сти живых образцов: вокруг моделей появлялись завихре-
ния, области с различным давлением, взрывались кавита-
ционные пузыри. Все это резко увеличивало сопротивление
воды.
Не так давно выяснился один из секретов больших ско-
ростей этих морских животных: оказалось, что поверхность
шкуры дельфинов микрогубчатая и легко гасит все завих-
рения и кавитацию.
Так и эмульсоид образует на внутренних стенках охлаж-
дающих систем своеобразную дельфинью шкуру. Она-то и
защищает дизели от «стрел» кавитации.
НО БОРЬБА ЕЩЕ НЕ ЗАКОНЧЕНА...
Можно, кажется, подводить итоги семилетней битвы с ка-
витацией. Продлена жизнь гидротурбинам электростанций,
спасены от «преждевременной смерти» миллионы двигате-
лей внутреннего сгорания. Что же, полная победа? Нет! Ка-
витация возникает не только там, где соприкасаются в дви-
жении металл и вода. А как бороться с ней там, где она
бросается на резину, пластмассу, стекло, бетон? Что делать,
если она возникает в бензине, кислоте, жидких органиче-
ских соединениях?
Чтобы можно было ответить на эти вопросы, круглые сут-
ки ревет мотор ударно-эрозионного стенда, гудят вибра-
торы в лаборатории профессора Богачева. Борьба продол-
жается. Возможно, она продлится еще немало времени.
Но главные пути к победе найдены.
12
ИНЖЕНЕРЫ СМОТРЯТ ВПЕРЕД
Любая новая техника должна лишь служить человеку, а не угрожать ему. Поэтому
вместе с техническим прогрессом идет развитие средств безопасности. О некоторых
ЗУБКОВ, Е. МУСЛИН, инженеры из них рассказывают авторы статьи. Рисунки Б. КЫШТЫМОВА
/ Опасное
Ш1МЕ
Людей [всегда восхищала ско-
рость. EiM стоя на пороге пеще-
ры, человек с завистью провожал
взглядомЫзыстроногий табун би-
зонов ияЙ молниеносный взлет
коршуна.! До появления гоночных
автомобилей, аэросаней и кораб-
лей {подводных крыльях он
удовлетЬЬряи свою страсть к по-
жиранию пространства простей-
шим способом — в коляске, влеко-
мой тройкой добрых коней. Но
уже тогда его подстерегала опас-
ность...
Сколько раз старинные романы
рассказывают нам варианты одной
и той же трогательной истории:
внезапно взбесившиеся лошади
понесли. Кучер потерял власть над
ними. Хрупкий экипаж, в котором
сидит черноокая героиня, сейчас
разобьется о первый попавшийся
фонарный столб... Наперерез ко-
ням бросается мужественный ге-
рой романа. С риском для жизни
он хватает коней под уздцы...
останавливает их!.. Незнакомка,
приподняв вуаль, награждает ге-
роя благодарным взглядом.
Лошадиные «аварии» случались
не только в романах, но и в жиз-
ни, и столь часто, что изобрета-
тели из многих стран занялись
этой проблемой. Парижанин Фи-
липп Мартин придумал приспособ-
ление для мгновенной остановки
взбесившихся лошадей. Стоило
дернуть специальную веревку, и
хитроумная система веревочек
опутывала задние ноги лошади.
Автоматика!
Двое жителей Варшавы в 1899
году «электрифицировали» четве-
роногий транспорт, предложив
тормозить лошадей электрическим
разрядом. От сухих батарей про-
вода были подведены к металли-
ческой узде. Кучер щелкал выклю-
чателем, и ток больно ударял по
губам и языку строптивого живот-
ного. Второй выключатель имелся
в самой карете, под рукой у пас-
сажира. Блокировка!
Это были первые, наивные, но
вполне технические средства спа-
сения.
Автомобили сильно прибавили
хлопот изобретателям спасающих
устройств. Во-первых, как сделать
сам автомобиль таким, чтобы из
любой аварии он выбрался почти
невредимым! Пассажирская каби-
на должна быть как можно проч-
нее, жестче. Тогда, если даже ав-
томобиль перевернется вверх ко-
лесами, крыша кабины не прода-
вится и не прижмет пассажиров.
Одна из последних французских
моделей автомобиля имеет каби-
ну с мощными стальными кольца-
ми. Вся кабина как бы внутри этих
обручей, на которые можно спо-
койно падать любым боком.
Зато передняя часть машины не
должна быть очень прочной — при
столкновении получится тяжелый
тупой удар. Передок следует сде-
лать «мягким», чтобы от удара он
сминался, пружинил, служил хоро-
шим амортизатором.
Немецкий изобретатель Ман-
фред фон Арденн считает, что
безопаснее всего ездить... спиной
к направлению движения. Так лег-
че переносить толчки и удары, в
особенности, если там, где в обыч-
ных машинах находится переднее
стекло, будет стоять толстый щит
из пенопласта. Разумеется, в такой
машине будущего, где нет перед-
него стекла и водитель сидит «спи-
ной», отвернувшись от дороги, не-
обходим телевизор, наблюдающий
за дорогой, или хотя бы система
зеркал. Кстати, если телевизор
сделать чувствительным к инфра-
красным лучам, то можно уверен-
но ездить и в тумане.
Прибавилась скорость на желез-
ных дорогах. Она уже перешагну-
ла за триста километров в час. На
ровных дорогах, на малых уклонах
составы ходят без заминок. Дру-
гое дело — в горах, на крутых спу-
сках. Тут есть неприятная возмож-
ность потерять управление поез-
дом, возможны отрывы части со-
става. Недаром именно в Тбилиси
профессор В. М. Гургенидзе раз-
работал свои «улавливающие ту-
пики». У подошвы крутого и, как
говорят железнодорожники, «за-
тяжного» спуска делают ответвле-
ние — тупик. Тупик особенный —
каждый рельс лежит как бы в
длинном деревянном корыте. Ко-
рыта наполнены песком и грави-
ем. В начале тупика рельсы чуть-
чуть присыпаны песком, дальше —
больше, к концу тупика — целые
песчаные холмы. Потерявший
управление состав автоматически
переводится в тупик. Попав сюда,
колеса состава постепенно завя-
зают в песке и тормозятся. По-
езд остановлен, спасен, находя-
щийся ниже перегон огражден от
аварии, столкновения.
В общем, на земле, даже при
больших скоростях, можно чувст-
вовать себя уверенно. А как об-
стоит дело на зыбких волнах мо-
рей и океанов!
ку юмористы, и пошел он гулять
по свету как пример нелепицы и
недомыслия. А между тем, если
подумать серьезно, смысл тут
есть, и вполне здравый. Молодой
французский врач Ален Бомбар
уверяет, что девяносто процентов
людей, потерпевших кораблекру-
шение, гибнет не от жажды и го-
лода, а от панического страха:
«человеку кажется, что вместе с
его кораблем идет ко дну весь
мир; когда две доски пола уходят
у него из-под ног, одновременно
с ними уходит все его мужество и
весь его разум». Бомбар, как из-
вестно, не только теоретик кораб-
лекрушений, но и специалист-прак-
тик, рискнувший на собственном
опыте испытать все, что ожидает
жертв морских аварий. В надувной
резиновой лодочке он шестьдесят
пять дней болтался на волнах Ат-
лантического океана, питаясь лету-
чими рыбками и планктоном, уто-
ляя жажду соленой водой или со-
ком, выдавленным из рыб. Его при-
било к берегу больным, похудев-
шим на 25 килограммов, но все
же живым.
Итак, главное — сила вопи,
разумная оценка опасностей, уве-
ренность в своих силах. Некоторые
специалисты спасательного дела
считают, что вообще основное на-
значение технических спасатель-
ных средств — вселять в людей
надежду и спокойствие.
Но не будем принижать роль
техники. Совсем неплохо иметь
под рукой на всякий случай безот-
каз» э действующее, удобное сред-
ство спасения. Например, спаса-
тельный круг. Весьма надежен, но...
неудобен! Представьте себе, най-
дется такой сверхосторожный ка-
питан, который заставит пассажи-
ров все время таскать на себе эта-
кую обузу. Гуляй, танцуй и ужинай,
ежеминутно поправляя локтями
сползающую к ногам огромную
пробковую баранку! Впрочем, уже
есть компактные спасательные кру-
ги — пластмассовая надувающаяся
оболочка и крохотный баллончик
с углекислым газом. Все умещает-
ся в кармане, весит не более
150 граммов. Достаточно проко-
лоть заботливо приложенной к
прибору иголочкой свинцовый кол-
пачок баллона, и углекислый газ
надует оболочку. Круг готов к
употреблению.
Если круга при себе не окажет-
ся, вам его бросят с борта. Тут
возникает серьезное осложнение—
большая скорость современных ко-
раблей. Пока кто-нибудь обнару-
жит внезапное исчезновение пас-
сажира, пока среди бесконечной
ряби волн разглядят неосторожно-
го путешественника, между ним и
кораблем уже окажется расстоя-
ние в сотни и даже тысячи метров.
Руками круга не докинешь.
Поэтому советские изобретатели
В. Кузьмин и Д. Тихомиров пред-
ложили вооружать корабельную
команду спасательными... пистоле-
тами. Пистолет стреляет неболь-
шими реактивными снарядами.
Впереди снаряда — цилиндр из
легкого пенопласта, который и слу-
жит спасательным кругом. За сна-
рядом разматывается тонкий проч-
ный трос. Целься пистолетом пря-
мо в спасаемого — и нажимай ку-
рок!
Кстати, уже давно приспособили
ракеты для переброски канатов с
берега на гибнущий корабль или
наоборот, с корабля на берег. А в
России бывало, что для той же це-
ли употребляли воздушные змеи,
которые переносили веревки дли-
ной до 400 сажен |850 метров).
Если корабль тонет и необходи-
мо, так сказать, массовое спасе-
ние, то появляется новая пробле-
ма: что надежнее — лодка или
плот! Существует много конструк-
ций абсолютно непотопляемых спа-
сательных шлюпок. Вот, например,
четыре огромных шара-поплавка
скользят по волнам, еще четыре
шара торчат высоко в небе. Меж-
ду ними в круглой раме свободно
перекатывается на роликах лодоч-
ка. Если даже громадная океанская
волна перевернет все сооружение
вверх ногами — не беда. Непотоп-
ляемая лодка поплывет дальше,
просто верхние и нижние поплав-
ки обменяются местами. Идея та-
кой лодки-«непотопляйки» высказа-
на двумя изобретателями из Кель-
13
на еще в 1903 году, но осуществ-
лена совсем недавно. Кроме того,
сейчас во многих странах появи-
лись морские спасательные шлюп-
ки, сконструированные по принци-
пу «ваньки-встаньки». Герметиче-
ский корпус, напоминающий пан-
цирь черепахи, позволяет ей пере-
вертываться и плыть вверх дном.
И все же плот лучше! Современ-
ный самонадувающийся резиновый
плот легче любой шлюпки, его мо-
жет сбросить на воду один чело-
век. Для управления им не нужна
специальная подготовка. Автома-
тически зажигаются мощные опо-
знавательные огни, радиосигнали-
заторы сами определяют геогра-
фические координаты крушения,
сами посылают в эфир сигналы
бедствия, краскометы окрашивают
воду вокруг плота в красный
цвет — самолеты или вертолеты
легко увидят громадное красное
пятно. Одновременно выпускается
состав, отпугивающий акул, опус-
каются на воду плавающие пласт-
массовые опреснители, использую-
щие энергию солнца для опресне-
ния морской воды.
Гидросамолеты и летающие лод-
ки могут спуститься на водяную
гладь и подобрать людей только в
очень тихую погоду. Вертолету
проще — он спускает веревочную
лестницу: пожалуйста, товарищи
спасаемые, просим на борт. А как
быть, если люди барахтаются сре-
ди волн в спасательных жилетах
или просто на деревянных облом-
ках и уже потеряли сознание или
настолько обессилели, что не мо-
гут карабкаться по лестнице! На-
ши конструкторы-моряки нашли
выход из положения. С вертолета
спускают спасательную сетку, на-
тянутую на раму. Одна сторона
рамы тяжелее другой, поэтому ра-
ма немного наклоняется и сетка
вычерпывает людей даже в самую
сильную бурю.
Еелствие^
Когда-то кораблекрушение было
распространенным и выгодным
«бизнесом^. Останки кораблей, на-
скочивших на рифы и разбившихся
недалека От берега, содержимое
их трюмов — тюки пряностей, сун-
дуки с кружевами и бочонки ро-
ма— становились добычей алчных
рыцарей наживы и прибрежных
пиратов. Промысел морских ма-
родеров считался настолько обыч-
ным, что однажды в Нормандии,
во времена правления Людови-
ка XIV, один священник, укоряя
прихожан в скупости, заявил:
«Господь прогневался на вас, и в
наказание вам уже двенадцать лет
не везет — ни одного выгодного
кораблекрушения!».
Горестная судьба погибающих
моряков никого не волновала. Бы-
ло проведено под нажимом
тогдашнего общественного мнения
лишь одно мероприятие — на Лат-
ранском церковном соборе в
1197 году вынесли резолюцию:
«Грабителей корабельных остан-
ков отлучать от церкви».
Лишь сложные навигационные
приборы, точные лоции, мощная
оптика маяков, наконец, радиоло-
каторы и эхолоты сделали при-
брежное плавание безопасным. И
все же отмели и рифы, тайфуны и
цунами коварны и сильны. Сколь-
ко описаний действительных и вы-
думанных путешествий повествует
нам о том, как герои-мореплава-
тели со страхом и надеждой ждут
прилива. Могучая приливная вол-
на должна снять их корабль с
острых камней, продырявивших
днище, или оторвать от песчаной
отмели, засасывающей судно.
А если не оторвет! Как подвести
канаты под днище затонувшего или
севшего на мель корабля! Преж-
де это делали вручную водолазы.
Сейчас канат протаскивают воз-
душно-реактивным снарядом, ко-
торый сам движется под водой,
выбрасывая воздух через реактив-
ное сопло, сам вымывает туннель
в грунте при помощи вращающей-
ся воздушной турбинки и одновре-
менно тащит за собой трос.
Но самое главное — люди! Когда
волны смыкаются над палубой, в
плотно закрытых каютах часто об-
разуются так называемые воздуш-
ные мешки, целые помещения, за-
полненные не успевшим вырваться
наружу воздухом. В таких воздуш-
ных мешках люди некоторое вре-
мя могут дышать, жить. Но как
вывести обессилевших пассажиров
на поверхность! Водолаз, проник-
ший к пленникам моря, мог при-
нести вместо спасения гибель. В
открытый им люк стремительно
уходил последний воздух из
мешка.
Советский конструктор водолаз-
ного снаряжения М. Балтачи соз-
дал в прошлом году оригинальное
устройство. Водолаз-спасатель на-
девает скафандр, к шлему кото-
рого присоединены еще две рези-
новые маски. Проникая к людям,
водолаз надевает на них эти мас-
ки, и сам регулирует подачу воз-
духа и скорость выхода на поверх-
ность. Дружная троица, объединен-
ная общей дыхательной системой,
благополучно всплывает.
Глуби ны вод, несмотря на скры-
тые в них опасности, неудержимо
влекут к себе ученых и спортсме-
нов. Вряд ли какой-нибудь спорт
развивался так бурно, как сейчас
подводный. Натуралисты, археоло-
ги, охотники, микробиологи, на-
дев поспешно акваланги, ринулись
в подводное царство.
«Не увлекайтесь!»—так с полным
основанием можно назвать новей-
шее спасательное устройство ак-
валангистов О. Вострикова и В. Во-
робьева. Устройство весьма реши-
тельным образом напоминает под-
водному спортсмену о том, что
запас воздуха в баллонах аквалан-
га подходит к концу. И не только
напоминает, но и буквально хва-
тает аквалангиста за шиворот и вы-
таскивает на поверхность. Делает-
ся это довольно просто. Когда дав-
ление в баллонах достигает опас-
ного минимума, срабатывает спе-
циальный клапан и автоматически
надувает резиновый мешок. Одно-
временно включается звуковой
сигнал, а раздувшийся резиновый
пузырь, не спрашивая разрешения
у пловца, поднимает его из тем-
ных глубин навстречу ясному сол-
нышку, не забывая при этом делать
остановки для отдыха.
Сейчас имеются все инженерные
и научные предпосылки к тому,
чтобы подводный спорт стреми-
тельно перерос в подводную про-
мышленность, подводное сельское
хозяйство. Плантации водорослей,
пастбища китов, жемчужные запо-
ведники и нефтяные месторожде-
ния заставят создать подводные
лодки — лаборатории и заводы,
индивидуальные батискафы, мно-
жество ныряющих и ползающих по
дну аппаратов. Техника безопас-
ности для них готовится уже се-
годня.
Вот, например, спасательный
буй-вентилятор. Если подводный
аппарат из-за аварии не может
всплыть самостоятельно, а экипа-
жу уже чувствителен недостаток
воздуха, выбрасывают шланг, снаб-
женный на конце буем-поплавком.
Наверху буя укреплен мощный вен-
тилятор, электроэнергию для него
подает генератор подводной лод-
ки или батискафа. Вентилятор по
шлангу «вдувает» свежий воздух,
пока не подоспеет более сущест-
венная помощь.
Экипаж затонувшей лодки мо-
жет покинуть ее и не прибегая к
посторонней помощи. Представьте
себе эластичную водонепроницае-
мую оболочку, которую надувают
воздухом до давления, равного
давлению воды на той глубине, где
лежит лодка. В надутую оболочку
заходят подводники, и она, как
воздушный пузырь, выскакивает из
воды. Теперь надо разорвать
«крышу», и оболочка вместе со
своими надувными сиденьями пре-
вратится в спасательный плот.
Итак, современная техника спа-
сает вас на суше и на воде. А в
воздухе! Воздух кажется нам бо-
лее опасной стихией. Так ли это!
Идем •1 ‘
tanocaw
Еще на заре воздухоплавания
стало ясно, что наибольшие не-
приятности ожидают самолет при
посадке. Именно тогда один сверх-
осторожный конструктор решил
снабдить свой самолет целой гир-
ляндой колес. Пара колес, как
обычно, внизу, пара спереди, на
носу, пара наверху, «на крыше».
«Теперь мне ничего не страшно,—
рассуждал авиатор.— Как бы само-
лет ни плюхнулся на землю, хоть
вверх тормашками, все равно на
какие-нибудь колеса да угодит,
приземлится благополучно». Разу-
меется, подобное «спасительное»
устройство — всего лишь курьез
из пестрой летописи техники.
Сейчас самолеты идут на посад-
ку с громадной скоростью — 200—
300 километров в час. Это ско-
рость отличного гоночного авто-
мобиля. Что случится, если отка-
жут тормоза! Или если летчик
«промажет» и посадит самолет не
в самом начале взлетно-посадоч-
ной полосы, а где-нибудь ближе к
ее концу! И в том и в другом слу-
чае надвигается угроза столкнове-
ния с другими самолетами, воз-
можность врезаться в здания, элек-
тромачты, деревья, окружающие
аэродром. Именно поэтому появи-
лась целая серия всевозможных
наземных тормозящих устройств.
В конце взлетно-посадочной по-
лосы самолет ожидают прочные
нейлоновые сетки, которые авто-
матически поднимаются с земли,
становятся вертикально и ловят са-
молет, опутывая его, притормажи-
вая. Не думайте, что сетка — очень
простое, даже примитивное
устройство. Натяжение сетки мож-
но менять с помощью гидравличе-
ских или воздушных цилиндров.
Специальное электронное устрой-
ство мгновенно измеряет посадоч-
ную скорость самолета, определя-
ет какую именно ошибку совершил
летчик, на сколько метров он «про-
мазал». В соответствии с этим так
же мгновенно регулируется вели-
чина натяжения сетки. Больше ско-
рость — сетка натягивается слабее
и мягче принимает самолет. Мень-
ше посадочная скорость — сетку
можно натянуть сильнее, жестче.
А еще лучше в конце посадоч-
ной полосы сделать неглубокий
бассейн, наполнить его водой и
прикрыть сверху прочным резино-
во-нейлоновым полотном. Колеса
самолета, попав на резиновое по-
крытие, немного продавливают его.
Образуется упругая складка, кото-
рая волной бежит перед самоле-
14
том и одновременно постепенно
его притормаживает.
Внутри самолета при угрозе не-
благополучной посадки также все
наготове. Простейшее средстве
спастись от шишек, синяков и бо-
лее серьезных повреждений —
заблаговременно привязать себя к
креслу надежными ремнями Ни.
увы, люди зачастую беспечны да-
же тогда, когда речь идет об их
собственной безопасности. Пасса-
жиры ленятся или хотят показать
свою «храбрость» и не застегива-
ют ремни. О столь беспечных пу-
тешественниках позаботился со-
ветский изобретатель Б. Морев.
Перед каждым пассажиром, на
спинках впереди стоящих кресел,
укрепляют нейлоновые мешки. К
мешкам подходят шланги центра-
лизованной подачи воздуха. В не-
надутом состоянии мешки спрята-
ны в спинках и никому не меша-
ют. При необходимости пилот от-
крывает кран воздухораспредели-
тельной сети, и все мешки надува-
ются, прижимая пассажиров к крес-
лам, создавая перед ними упругие
«матрацы». Хочешь не хочешь, а о
твоей безопасности позаботились!
Wi ТТЕРЕсадка/
s V V/
1 '
Vi I ! >!
Теоретически кажется, что про-
ще всего, если авария случилась в
воздухе, раскрыть гигантский па-
рашют (f-лаавно-опустигь на зем-
лю весь самолет. Но практически
громадный вес современных воз-
душных лайнеров делает задачу
почти невыполнимой. Другое де-
ло — спустить на землю одну толь-
ко пассажирскую кабину. Первые
такие опыты уже проводятся. В
случае опасности кабина мгнойен-
но отделяется от остальной части
самолета и, покачиваясь на стро-
пах парашюта-гиганта, благополуч-
но приземляется. Интересно, что
здесь технике спасения помогают
взрывчатые вещества. Всюду, где
конструкции кабины соединены с
конструкциями всего самолета,
проложены полосы взрывчатки.
Нажим на кнопку электродетонато-
ра — и взрыв за тысячную секун-
ды отрезает кабину легче, чем
нож отрезает кусок масла.
Взрывчатка помогает бороться и
с обледенением. Полоска взрывча-
того вещества толщиной всего в
полмиллиметра, проложенная по
кромке крыла, быстро и безотказ-
но сбрасывает слой льда, угро-
жающий самолету.
Не следует, конечно, думать,
что пассажирам, отправляясь в
путь, следует на всякий случай за-
хватывать с собой изящные чемо-
данчики, наполненные динамитом.
Между тем в такой стране, как
Америка, подобные пассажиры су-
ществуют. Правда, смертоносный
груз они везут не по своей доб-
рой воле и даже не знают о его
существовании. Дело в том, что в
«цивилизованных» Соединенных
Штатах объявился новейший спо-
соб быстрого обогащения. Пред-
приимчивый делец сует в чемодан
своего близкого родственника
портативную адскую машину и, за-
страховав «обожаемого» родствен-
ника на крупную сумму, сажает его
в самолет на предмет совершения
небольшого «развлекательного
путешествия». В воздухе происхо-
дит взрыв, гибнет родственник и
вместе с ним все остальные пас-
сажиры, а негодяй и убийца бежит
получать страховку.
Преступный «бизнес» так широ-
ко распространился, что понадоби-
лось специальное «антибандит-
ское» изобретение. В крупных
аэропортах установили специаль-
ные рентгеновские аппараты для
просвечивания чемоданов — не
подложены ли в них бомбы. Тоже
своеобразная техника безопас-
ности, исходящая из принципа «че-
лэвек человеку — волк».
Разумеется, при всевозможных
воздушных передрягах совсем не-
плохо было бы просто перейти с
одного неисправного самолета на
другой — спасательный. Такую пе-
ресадку можно, пожалуй, попы-
таться осуществить на вертолетах,
неподвижно висящих в воздухе, но
что касается скоростных самоле-
тов, то подобное предложение ка-
жется диким. Однако не будем
поспешны с выводами! Вспомним
лучше, как самолеты заправляют-
ся горючим прямо в воздухе, пе-
рекачивая топливо по шлангу, пе-
реброшенному с одного самоле-
та на другой. Точно так же можно
поступить и с пассажирами! Тер-
пящий бедствие самолет выбрасы-
вает из хвостового отсека толстый
гофрированный растягивающийся
рукав. Самолет-спасатель, летя па-
раллельным курсом, ловит шланг,
присоединяет его к своему хвосто-
вому отсеку, и... пассажиры «ны-
ряют» в шланг, скользят в лежа-
чем положении внутри него, сло-
вом, пересаживаются.
Техника авиации оставляет все
меньше и меньше места для лазе-
ек, в которые могут просочиться
аварии и катастрофы. Одновре-
менно все совершеннее и надеж-
нее становятся самые разнообраз-
ные средства спасения.
Парашют
богатства недр вле-
в глубь земли. Все
глубже, все шире его подземное
поле деятельности. Тяжелыми чер-
ными струями сбегают толстые ка-
наты с огромных шкивов подъем-
ных машин и стремительно уносят
вниз клети-кабины с людьми, про-
ходческими машинами, стойками
крепления. И тут же выныривают
на поверхность, принося отрабо-
тавших свою смену рабочих, добы-
тые ими уголь, руду, соль. Вверх—
вниз, вверх—вниз... Все чаще, все
скорее... Выдержат ли канаты, ты-
сячекратно изгибающиеся на шки-
вах, тысячекратно вздергивающие
вверх тяжелые грузы! К сожале-
нию, иногда не выдерживают. Что
тогда! Неужели катастрофа, страш-
ное, беспорядочное падение в чер-
ную пропасть! Нет. Кабину лифта
или клеть в шахте спасет шахтный
парашют. Разумеется, на авиацион-
ный парашют он совсем не похож,
одно только название осталось.
Наверху каждой кабины надеж-
но укрепляют парашюты, точнее —
тормоза-ловители. Они могут быть
самые разнообразные, например
чугунные башмаки, которые силь-
ными пружинами прижимаются к
рельсам — направляющим кабины.
Или когти, которые впиваются в
стенки ствола шахты, или кониче-
ские фрезы, вгрызающиеся рез-
цами в деревянные столбы — на-
правляющие. Все эти когти, баш-
маки, резцы плавно тормозят
оторвавшуюся кабину и останав-
ливают ее, не давая упасть. Тор-
можение обязательно должно быть
плавным. Затормозить кабину рыв-
ком, мгновенно — это все равно,
что дать ей упасть, ведь удар о
землю — тоже «всего лишь» мгно-
венная остановка.
А как парашют «узнает», когда
именно ему необходимо раскрыть-
ся! Кто приводит в действие спа-
сательные ловители! Это делают
сами оборвавшиеся канаты. В серд-
цевине подъемного каната прокла-
дывают электрокабель. Разорвал-
ся канат — разорвался и кабель,
прекратилась подача тока в элек-
тромагниты, удерживающие тор-
моза, и вот уже мощные пружины
вытолкнули когти или тормозящие
башмаки. Шахтный парашют, как и
авиационный, может раскрываться
от самого, так сказать, факта па-
дения. Различные инерционные ре-
гуляторы чутко реагируют на не-
равномерность хода кабины, и как
только ускорение ее достигнет
критической величины (начнется
падение), включают ловители.
Не так давно состоялась Меж-
дународная конференция, посвя-
щенная применению и конструи-
рованию подземных парашютов.
Конференция признала, что только
в нашей стране имеются действи-
тельно надежные шахтные лови-
тели. Почему так получилось! Ведь
в начале этого века на Западе на-
пряженно и широко работали над
созданием подземных спасатель-
ных устройств. Почему же сейчас
там такой «прорыв»! Да очень
просто — подешевели канаты,
подъемные машины, клети. Ава-
рии случаются редко, разбиваются
дешевые машины — значит невы-
годно ставить дорогие и сложные
спасательные механизмы. А люди,
жизнь рабочих! В капиталистиче-
ской калькуляции такие графы от-
сутствуют. Так и получилось, что
на шахтах капиталистического ми-
ра парашюты фактически больше
не применяют.
Лишь в нашей стране, где жизнь
и здоровье людей превыше всего,
особенно успешно решается бла-
городная задача спасения челове-
ка во что бы то ни стало, при лю-
бых обстоятельствах.
СПАСИТЕЛЬНЫЕ ВОПЛИ
Престарелые леди, любительни-
цы вечерних прогулок в нью-йорк-
ских парках, неоднократно под-
вергались нападению грабителей.
Фирма, выпускающая различные
магнитофонные устройства, ре-
шив помочь богатым старушкам,
сконструировала портативные во-
пящие автоматы. Если к леди при-
ближается подозрительная лич-
ность, она нажимает кнопку, и
аппарат оглашает местность гро-
могласными стонами и воплями.
Предполагается, что даже самый
хладнокровный прохожий, услы-
шав душераздирающие крики, по-
спешит на помощь.
СПАСАЙСЯ!
КОНКУРЕНТЫ ЛЕТЯТ...
Последнее достижение капитали-
стической конкуренции — про-
мышленный шпионаж. Конкури-
рующие фирмы засылают друг к
Другу инженеров-шпионов, крадут
чертежи и целые машины. Про-
мышленные шпионы, оседлав вер-
толеты и вооружившись телефото-
аппаратами, совершают .регуляр-
ные налеты на территории «враж-
дебных» фабрик и заводов, пыта-
ясь фотографировать новинки
производства. Но... секреты фирмы
дороже всего! Ультрановейшая
техника спасает от конкурентов—
радарные установки не только
предупреждают о появлении воз-
душных экономических пиратов,
но и включают автоматы, закры-
вающие железными шторами окна
и стеклянные крыши цехов. Вот
уж, действительно, «прогресс» тех
ники.
БЕДНЯГА-ПОЛИЦЕЙСКИЙ
Во время всевозможных массо-
вых демонстраций и стычек с ра-
бочими английским полицейским
приходится туго. И вот появились
модернизированные полицейские
дубинки. В них вставили миниа-
тюрные ультракоротковолновые
передатчики. Достаточно нажать
кнопку или стукнуть «нарушите-
ля» по голове — и передатчик по-
сылает сигналы «Спасите!», при-
нимаемые антенной центрального
полицейского управления.
15
БЫТЬ
красивым
IEI тгаш
Л. ВЛАДИМИРОВ
Год назад я был в грузинском городе Ру-
стави, на Закавказском металлургическом за-
воде. Вместе с молодым инженером Георгием
Пасуришвили отправились в трубопрокатный
цех.
Шли по гулким стальным плитам, а мимо,
обдавая жаром, проносились то короткие, яр-
ко-вишневого цвета заготовки, то уже «проши-
тые» оранжевые трубы с языками синего пла-
мени на концах. Это работал новый полуавто-
матический трубный стан — краса и гордость
завода.
— Как бы нам поближе взглянуть...
Сказал я это, а сам мысленно попрощался
с недавно купленным светлым плащом, что
был на мне в ту минуту.
— Можно поближе,— улыбнулся Пасуришви-
ли. И по узкой лесенке взбежал на мостки,
повисшие над станом.
Пять ступенек вверх... поворот... три ступень-
ки вниз... разветвление... опять вверх... Я от-
стал. Оглянувшись, Пасуришвили сердито крик-
нул:
— Э, дорогой, почему не держитесь за по-
ручни? Балансировать, как кинто на проволо-
ке,— это долго и можно упасть. Смотрите, а
то из вас трубу сделают!
— Да плащ не хотелось пачкать,— признал-
ся я.
— Плащ?
Инженер переспросил каким-то странным то-
ном. Секунду подумал и предложил:
— Вытирайте плащом поручни. Нарочно вы-
тирайте! Если будет капля грязи — купим но-
вый плащ за счет завода. Ну, зачем раздумы-
ваете? Начали!
И, схватив светлую материю плаща, сильно
провел вдоль поручней.
Новый плащ покупать не пришлось — пятна
не было. В дымном, жарком и не очень свет-
лом цехе, среди металла, огня и грохота, лю-
ди берегли удивительную, небывалую для ме-
таллургии чистоту. Трубопрокатчики готовились
к коммунистическому труду — и первым делом
вспомнили об очень важной стороне произ-
водства, о его культуре.
Вот и сказано главное слово в нашем се-
годняшнем разговоре. Что оно означает?
Культура — да кто ж не знает такого слова!
Оно примелькалось, мы слышим его поминут-
но. Культура — это... ну... чистота, аккурат-
ность... нет, погодите, не только чистота, не
Фото Ж. ГРАУБИЦА и В. ЯКОБСОНА
Рисунки И. ОФФЕНГЕНДЕНА
только аккуратность. Еще вежливость... Да?
Нет, не только вежливость... Это, как бы ска-
зать... Ну, понимаете, это культура!
Как говорится, начинай сначала...
Нет, так гадать нехорошо. Лучше открыть
словарь и посмотреть. «Кулинар»... «кулуар»...
«культивация»... Есть! «Культура. Совокупность
человеческих достижений в подчинении приро-
ды, в технике, образовании, общественном
строе».
М-да. Что-то не очень выручил нас уважае-
мый словарь! Совокупность достижений... Не
мешало бы поконкретнее. Тем более, что нас
интересует сегодня культура не вообще, а на
производстве, в цехе, у станка.
О таких вещах энциклопедии пока молчат.
Зато говорят — и много делают — живые люди.
ПЕТР ТУЧНЫ И ДРУГИЕ
Уже много раз писали, что в Чехословакии
есть Институт промышленной эстетики. И все
же сочетание слов «промышленная эстетика»
до сих пор переваривается с трудом. Напоми-
нает «философскую металлургию» или «клини-
ческую геологию».
Но ничего, пора привыкать. Живем мы во
второй половине XX века, и еще не известно,
какой из наук удивляться больше: существую-
щей математической лингвистике, растущей
космической биологии или рождающейся про-
мышленной эстетике. Полстолетия назад язви-
тельный ум В. Соловьева породил «горизонты
вертикальные» как изящный пример абрака-
дабры. Промышленная эстетика отнюдь не аб-
ракадабра, хотя это и совершенно новый го-
ризонт.
Речь идет всего лишь о том, что вещи, ко-
торыми мы пользуемся, должны быть краси-
вы. Конечно, ради такого «открытия» не стои-
ло бы создавать институт промышленной эсте-
тики, а его научному руководителю Петру
Тучны присваивать звание доктора. Кто ж не
любит красивых вещей (о вкусах, понятно, не
спорим)! Очевидно, есть нечто новое, револю-
ционное в работах неугомонного чешского ин-
женера, чье имя в последнее пятилетие стало
знакомо всему миру.
Да, есть. Новое в том, что доктор Тучны
распространил красоту на сферу производства.
Говоря проще, он задал миру вопрос: почему
красивое не должно быть вокруг человека
в часы его работы? И ответил на собственный
вопрос: нет тому причин! А коли так, надо
взять красоту за ручку и ввести ее, неженку,
в серые унылые заводские цехи. В этих цехах
человек проводит пятую часть всей жизни. Луч-
шую часть, ибо человек оставляет след на
земле своей работой и ничем другим!
Вдумайтесь, друзья, в философию промыш-
ленной эстетики, и вы поймете, насколько глу-
боки ее идеи. В самом деле, какая нелепость:
на труд, на главное дело своей жизни, чело-
век почему-то должен отправляться в неуют-
ные, грязноватые помещения, должен там ору-
довать тяжелыми, неприятными на вид, замас-
ленными инструментами, возиться около угрю-
мо-серых лязгающих машин. Неужели совре-
менный уровень техники не позволяет исклю-
чить все это? Конечно, позволяет!
И тогда человек, придя на работу, широко
улыбнется. Он совсем по-другому себя почув-
ствует!
Здесь есть и вторая сторона — физиологиче-
ская. Непреложные опыты показали прямую
зависимость производительности труда от
окружающей обстановки, от света, цвета, шу-
ма. От красоты.
Но почему же все-таки за столетия машинно-
го производства ни у кого не зародились те
же идеи? Почему промышленная эстетика по-
явилась лишь в середине нынешнего века в
социалистической Чехословакии? На это есть
вполне определенный, строго научный ответ.
Что такое труд в капиталистическом общест-
ве? Не более, чем купля-продажа рабочей си-
лы. А ведь испокон веку известно, что во
всякой торговле покупатель — хозяин положе-
ния. Ему нужен товар — рабочая сила — и
больше ничего.
Быстро износится рабочий человек — не
страшно: другие продавцы стоят у заводских
ворот и протягивают сквозь решетку свой
единственный товар — рабочие руки.
Но в 1917 году появилось на карте мира не-
бывалое государство. Появилось, стряхнуло с
плеч врагов и бурно пошло в рост. А сегодня
трудовой народ стал хозяином своей судьбы
во многих странах и, оправившись от военных
потрясений, начал подавать остальному миру
пример за примером. Надо ли удивляться, что
именно здесь, в стране социализма, появилась
промышленная эстетика? Люди, поставившие
труд превыше всех доблестей, хотят сделато
его красивым и радостным — это совершенно
естественно, так и должно быть.
Промышленная эстетика стала на твердую
научную почву. В ней выделились несколько
разделов. Она кропотливо собрала давние
мысли и, как ни парадоксально, уже приобре-
тает математический аппарат — а это, по Марк-
су, признак подлинной науки. Вот что инте-
ресно: иные из формул математической эсте-
тики были найдены много веков назад.
ФОРМУЛЫ КРАСОТЫ
В 1509 году в Италии появилась книга ма-
тематика Луки Пачоли, друга Леонардо да Вин-
чи. Книга называлась «Божественная пропор-
ция» и содержала... формулу красоты. Великий
Леонардо восторженно приветствовал книгу
16
и дал «божественной пропорции» ее современ-
ное название— золотое сечение.
...Это проходят в школе. Берут отрезок и
рассекают его на две неравные части-—так,
что вся длина отрезка относится к большей
части, как большая часть к меньшей. Пачоли
показал, что если весь отрезок назвать буквой
а, а большую часть обозначить через х, то
х = а--------Ц------или же х = (V5—1).
Приближенно X равен 0,62 всего отрезка.
Но, как известно, и непрерывную дробь и ко-
рень из пятерки нельзя вычислить с полной
точностью. Поэтому и золотое сечение с пол-
ной точностью невыполнимо.
Но спрашивается: какое отношение имеет
сечение отрезка, пусть даже и золотое, к кра-
соте? Оказывается, сечение это очень употре-
бительно в архитектуре, скульптуре и изобра-
зительном искусстве. Если здание или статуя,
или картина имеют размеры, пропорциональ-
ные 100:62:38, то выглядят красиво, легко
смотрятся. Сто лет назад немецкий ученый
А. Цейзинг даже провозгласил золотое сече-
ние «универсальной пропорцией» для совер-
шенных творений природы и произведений ис-
кусства. Это, конечно, уже слишком, и мы от-
носимся к интересной пропорции без всякого
священного трепета. Но, оказывается, в про-
мышленной эстетике золотому сечению —
честь и место.
Представьте себе высокий-высокий цех. Лю-
ди тут кажутся букашками, им неуютно и то-
скливо. А низкое, с нависшим потолком, про-
изводственное помещение? В таком тоже не-
приятная, давящая обстановка. Нужно, чтобы
размеры цеха гармонировали между собой в
пропорциях, близких к золотому сечению.
Дальше выясняется, что существует и архи-
тектура станков, а не только их конструкция.
Громадный пресс может не подавлять челове-
ка, если спроектирован пропорционально. Лю-
бой кожух станка можно без грамма лишнего
металла сделать приятным для глаз. Наконец,
красота и удобство должны быть в форме ин-
струмента. Всем, кто бывал на чехословацкой
выставке в 1960 году, памятны необычные от-
вертки, ключи, пассатижи с плавными перехо-
дами размеров, пластмассовыми рукоятками.
Эти образцы попали на выставку прямо из ин-
ститута доктора П. Тучны.
Но форма, пропорция — лишь одно свойство
предмета. Второе, не менее важное,— цвет.
Если мы входим в цех, где все давяще-серо,
наше настроение падает, хочется поскорее вы-
браться «на воздух», увидеть живые краски.
Впрочем, можно так размалевать цех, что лю-
бой входящий будет вздрагивать от пестроты,
от чересполосицы цвета. Из такого бешеного
калейдоскопа тоже стремишься поскорей вы-
рваться. Недаром существует немецкая пого-
ворка: «Мне слишком пестро здесь!».
Природа многоцветна и в то же время лише-
на пестроты. Ее мудрому примеру и нужно
следовать.
И вот современные формулы красоты по-
полняются новыми обозначениями. В них вхо-
дят цветовые гаммы. Забегая немного вперед,
стоит сказать, что наибольшего успеха в со-
ШАГИ В БУДУЩЕЕ
П. ПООК, инженер
«Саркана звайгзне» — старый завод. Но сегодня
над потемневшим от времени главным корпусом
занесена громадная рука подъемного крана. Ра-
стет спрос на велосипеды с моторами и мопеды — и
вот решено надстроить четвертый этаж.
— Само собою понятно,— говорит главный ме-
ханик Вилис Лакшевиц,— что в новый этаж не
стоит переносить старые недостатки. Начали ду-
мать, как сделать этот этаж образцовым по куль-
туре цехом. Решили окрасить в разные, светлые
тона станки, стены, устроить дневной свет, разве-
сти цветы, подумать над тем, чтобы приглушить
шум станков...
А потом пришла простая, естественная мысль:
почему, собственно, все эти добрые намерения от-
носятся только к четвертому этажу? Не начать ли
нам, пока идет стройка, «культурную революцию»
на старых трех этажах? Вот так все и началось...
Лакшевиц рассказывает, как однажды директор
завода, секретарь парткома, секретарь комсомоль-
ского комитета и несколько активистов решили
взглянуть на свои цехи «чужими» глазами, забыть
о том, что каждый гвоздь в них привычен и зна-
ком.
— И сразу увидели,— смеется рассказчик: сте-
ны грязно-серые, станки серые, под потолком тем-
ные трубы, пол совсем черный, окна запылены. Отчаянный шум вдобавок.
Решили для опыта выкрасить в небесно-голубую краску пять прессов. Честное
слово, некоторым это казалось прямо святотатством. А сделали — всем понра-
вилось.
То был первый опыт, а сейчас завод расцвечен, как жар-птица. Синий, зеленый
разных оттенков, красный, желтый, серебристый — вот цвета, которые словно раз-
двинули стены цеха, подняли потолок.
Ну, а окна? В серых стенах или в светло-голубых, они пылятся одинаково. На за-
воде «Саркана звайгзне» подумали и об этом.
Чтобы окна всегда были чистыми, их нужно мыть не реже двух раз в неделю.
Раньше это делали только при «генеральных», предпраздничных уборках, делали,
конечно, женщины. Просить работниц тереть стекла дважды в неделю ни у кого
язык не повернулся. И инженеры рижского завода стали искать, нет ли готовых
машин для мытья окон. Решили твердо: если нет, сконструируем сами!
Но оказалось, что конструкции есть давно, только до них мало у кого доходили
руки. Кстати, созданы машины не только для мытья окон, но и для чистки стен,
уборки проходов между станками. Три-четыре человека, вооруженные такой тех-
никой, могут за смену убрать весь завод!
Новая культура производства еще не стала достоянием всех заводов Риги. Но
там, где она есть, никто не сомневается в пользе замечательного дела.
ставлении цветовых гамм добились советские
специалисты. 8 октябрьском номере прошло-
го года наш журнал рассказывал о заводах,
выполнивших рекомендации института «Орг-
станкинпром» по окраске помещений. Напом-
ним только один пример сочетания цветов:
светло-зеленые станки с бледно-желтыми по-
движными частями, коричневый пол, голубые
стены, белые углы, синий мостовой кран с по-
лосатой черно-желтой кабиной крановщика...
Но цвета нет без света. Плохое освещение
цеха может свести к нулю все старания маля-
ров. Промышленная эстетика, горячо поддер-
жанная физиологией, говорит: долой уродли-
вые индивидуальные лампочки над станками!
Свет в цехе должен быть рассеянным и силь-
ным- Днем пусть будет естественный свет,
пусть он щедро льется через чистые стекла
цеховых окон и потолочных фонарей.
Чистые стекла... Пренебрежение такой «ме-
лочью» оплачивается дорогой ценой. Акаде-
мия строительства и архитектуры СССР сдела-
ла подсчет: на дополнительное освещение це-
хов из-за немытых стекол расходуется в год
11 миллиардов киловатт-часов. А ведь это го-
довая выработка Волжской ГЭС имени Ленина!
Как же поддерживать оконные стекла всегда
в чистоте? Оказывается, есть для этого вполне
современные способы. О них говорит на этой
странице инженер П. Поо:< в своей заметке
«Шаги в будущее».
Но вот солнце садится — зимой в средних
широтах его света не хватает даже на дневную
смену. Как же освещать цех искусственно?
17
ВИКТОР ХРИЧИКОВ,
главный инженер завода:
— Культура — это, я думаю, прежде всего кра-
сота, И главное — красота твоего дела.
Можем мы выпускать только красивое? Пока это
не везде удается. Вот вагон. Нужны яркие, стойкие
краски, совершенно необходимы пластмассы для
внутренней отделки. Но пентафталевые эмали, ко-
торые мы получаем от химиков,— тусклых расцве-
ток, а цветных пластмасс нам вообще не дают.
Журнал — это разговор на всю страну. Поль-
зуюсь случаем, чтобы обратиться к рабочим, тех-
никам, инженерам: оглянитесь вокруг, друзья, по-
смотрите, нет ли у вас некрасивой продукции?
И если даже некрасивое привычно, находит сбыт —
объявляйте ему войну, гоните с производства!
АРНИС ОЗОЛС, маляр:
— Грязь — враг красоты. Самая лучшая краска
гибнет под слоем пыли или копоти. И у нас, на
Рижском вагоностроительном, заведено так: окон-
чил смену — убери не только станок, но и вокруг
станка. А заметил царапину — сам подкрась.
Контрольные посты ходят между сменами и
смотрят, чисто ли. Заметят небрежность — пишут
мелом на дощечке: «Как не стыдно, товарищ?».
Это действует неплохо.
ЕВГЕНИЙ ЗАЙЦЕВ,
секретарь парткома
Сталепрокатного завода:
— За последнее десятилетие производительность
труда на заводе выросла в два с половиной раза.
Не ошибусь, если скажу, что тут огромную роль
сыграла производственная культура. Коммунисты
и комсомольцы Сталепрокатного поднялись в по-
ход за культуру еще в 1950 году. А теперь завод
одним из первых в Ленинграде получил звание
предприятия высокой культуры.
Но до совершенства нам еще очень далеко. При-
езжайте через два-три года — сад будет, а не за-
вод. Цветущий сад, где людям станет по-настоя-
щему радостно работать. Впрочем, и тогда мы, ко-
нечно, чем-нибудь останемся недовольны. И это
очень хорошо.
ГАРРИ ЗУТИС,
начальник цеха
вагоностроительного завода:
—Наш цех выпускает шестиместные диваны для
электропоездов. Наверно, вы обратили внимание,
что не так давно появились полумягкие диваны с
пластмассовыми сиденьями и спинками. Хорошие
диваны, да? Не радуйтесь — больше мы их не вы-
пускаем. Перешли на старые, дощатые. Спросите
почему? От полумягких диванов категорически
отказались железнодорожники. Они говорят, что
пассажиры пригородных поездов пачкают, режут
и рвут пластмассу.
По-моему, немаловажный участок культурного
фронта — бережное отношение к тому, что сделано
людьми.
Наука рекомендует только люминесцентные
светильники. Они экономнее и надежнее
обычных ламп, дают мягкий, рассеянный свет,
меньше утомляют глаза. По инерции многие
еще считают, что люминесцентное освещение
«мертвенное», что оно делает «фиолетовые
губы и зеленые щеки». Уверяют даже, будто
по требованию парижанок с улиц французской
столицы убраны лампы «дневного света».
Все это не так. Уже давно найден способ
«утеплить» холодноватый люминесцентный
цвет, ввести в него желто-красную гамму. Се-
годняшние светильники оставляют всем пред-
метам их натуральный цвет — в том числе гла-
зам, губам, щекам людей1. И надо как можно
скорее сказать: добро пожаловать, люми-
несцентные!
Итак, стены, пол, потолок, станки, трубопро-
воды, освещение... Ну, а мы сами? Разумеется,
мы тоже должны быть красивы! Еще Лопе де
Вега сказал, что «половиной красоты портным
обязана натура». Значит, надо всерьез, по-
настоящему думать о рабочей одежде.
Кое-где этот непростой вопрос решают
очень просто: копируют традиционную врачеб-
ную одежду — белые халаты. Вряд ли это го-
дится где-либо, кроме заводов точнейшего при-
боростроения. Автор этих строк видел, как в
белые халаты обрядили контролеров на авто-
мобильном заводе. Вышел, что называется,
смех и грех. На второй день носки халаты ста-
новились отвратительно пятнистыми, засален-
ными на животе. Затею быстро отменили.
Но, если сделать те же халаты сини'ли или
черными, дело не улучшается. Во-первых,
сплошные ряды темных, бесформенных из-за
халатов фигур отнюдь не красят цех; во-вто-
рых, халат с его широкими рукавами и пола-
ми, с его «халатностью» — одежда небезопас-
ная. В любой момент его может прихватить
станком или конвейерной лентой.
Гораздо более правильное решение — цвет-
ные комбинезоны или, еще лучше, полуком-
бинезоны, надетые поверх любой рубашки или
блузки. И это давным-давно известно! Но...
здесь начинаются прямо-таки чудеса.’ В нашей
стране придуманы десятки образцов удобной и
красивой спецодежды на все случаи жизни.
А на предприятиях... на предприятиях по-
прежнему ходят кто в чем. Никак не столку-
ются швейные, торговые, моделирующие и
прочие уважаемые организации насчет того,
как продвигать современную спецодежду на
фабрики и заводы. Думается, взялись бы за
это по-настоящему профсоюзы и комсомол —
очень быстро все можно решить!
Теперь вообразите, что мы выполнили все,
что предлагают нам формулы красоты. В цехе
царствуют пропорции, мягкие и гармоничные
краски, здесь светло и уютно, люди красиво,
удобно и разнообразно одеты. Все в порядке?
Нет еще.
1 Единственный недостаток люминесцентных
ламп мелькание света. Благодаря так назы-
ваемому стробоскопическому эффекту (сохра-
нению образа на сетчатке глаза) мелькание
почти незаметно, однако при близком располо-
жении одной лампы оно утомляет зрение.
С мельканием нетрудно бороться: надо распо-
лагать лампы повыше и не «голыми», а в арма-
туре. Кроме того, в цехе, где ток трехфазный,
их подключают к разным фазам, так что мель-
кают они не одновременно, а «перекрывают»
одна другую!
18
НЕ ТОЛЬКО ГЛАЗА,
НО И УШИ
Репортеры, особенно работающие на радио,
обожают цеховые шумы.
— Мы с вами — в механическом цехе энско-
го завода! — бодро начинает репортаж такой
журналист-шумовик. — Грохочут станки, виз-
жат механические пилы, слышится лязг метал-
ла. Работа в разгаре...
Окончив репортаж, человек выйдет из цеха,
помотает головой, прокашляется после непри-
вычного перенапряжения голосовых связок —
и вновь чувствует себя отлично. И верно, пол-
часа, даже час в самом шумном цехе не при-
чиняют здоровью ни малейшего вреда.
А семь часов ежедневно?
Вот это гораздо хуже. Медленно, но не-
уклонно притупляется слух. От постоянного
звукового раздражения истощается нервная
система. Возникает привычка говорить излиш-
не громко, появляется хрипота в голосе от ча-
стого крика. Падает производительность
труда.
Выходит, что красота — не единственная со-
ставляющая трудовой культуры. Не менее
важна относительная тишина. Точнее, важно не
переступать допустимого шумового порога.
Можно ли добиться этого? Да, вполне. Вме-
сто долгих объяснений приведем один только
пример, взятый из самой «громкой» отрасли
производства — из кузнечного дела.
Существует в нашей стране такой кузнечный
цех, где при желании можно разговаривать ше-
потом и слышать собеседника. Этот необыкно-
венный пока цех находится в Москве, на заводе
малолитражных автомобилей. Вместо грохочу-
щих паровоздушных молотов здесь работают
кривошипные, совершенно не производящие
шума. Сравнительно тихо «прожевывают» за-
готовки горизонтально-ковочные машины. И во
всем цехе — ни одной гудящей нагреватель-
ной печи. Заготовки разогреваются в бесшум-
ных недрах высокочастотных индукторов.
В трех километрах от этого замечательного
цеха — еще один кузнечный цех, он принад-
лежит автозаводу имени Лихачева. Войдешь
сюда — и объясняйся знаками: даже самый
надсадный крик не слышен с метрового рас-
стояния. Ухают молоты, ножницы и прессы, от-
скакивает от цеховых стен дробное эхо сотен
богатырских ударов, ревет пламя в печах... Ну
прямо мечта для неразборчивого радиорепор-
тера!
Не надо принимать эти строки за критику по
адресу нынешних руководителей завода име-
ни Лихачева. Им «в наследство» достался
огромный старый цех, где заменить все маши-
ны и печи новыми не так просто. Тем не ме-
нее заменять постепенно придется — совре-
менная культура труда и адский грохот непри-
миримы.
Кузница — лишь самый выразительный при-
мер. Но «утихомирить» предстоит не только
кузнечные цехи. Нашим станкостроителям
нужно будет всерьез заняться устранением
лязга, визга, стука, гудения в работе их детищ.
Это потянет за собою сложный комплекс тех-
нических мер, но принципиально-то ведь дело
выполнимое! Значит, надо как можно скорее
за него браться.
ЛЕВ БИРГЕР,
директор бумажной фабрики:
— Сколько стоит культура? Вопрос как будто
неожиданный, но я его ставлю серьезно. Оправ-
дываются ли расходы на цветы, новые бытовые
помещения, окраску станков?
Мое глубокое убеждение: от внедрения культуры
в производство только доход, только прибыль. Де-
ло даже не в том, что растет производительность
труда, хотя это бесспорно и очень важно.
У нас еще недавно отходы древесной массы
стекали в озеро и отравляли воду. Рабочие и жи-
тели поселка запротестовали. И тогда на фабрике
построили новое большое здание с многоступенча-
тыми фильтрами, улавливающими отходы. Вода
озера теперь чиста. Купайтесь, товарищи!
Но затраты на строительство вернулись к нам
сторицею: сгущая отходы, фабрика выпускает че-
моданный картон. Будете в Латвии — непременно
купите за три рубля большой, красивый чемодан —
он, не считая металлических скоб, целиком сделан
из тех отбросов, что раньше мешали купаться в
Яунциемском озере...
ВЕРА СИНИЦЫНА,
мастер швейной бригады:
— Я была делегатом XXII съезда Коммунисти-
ческой партии. Слушала речь Марии Рожневой о
красоте тканей, одежды — и думала: сколько еще
нам, швейникам, тянуться до космонавтов или ста-
леваров по классу работы!
Мы ввели общественное обсуждение одежды, ко-
торую шьем. Каждый месяц в клубе фабрики засе-
дает художественный совет. Наши девушки наде-
вают свою продукцию и выходят на эстраду. А их
подруги вместе с членами совета сидят в зале и
обсуждают модели. Так что не только совет, но
и весь коллектив принимает очередную модель.
Правда, принимает далеко не всегда — оценки у
нас строгие...
Красиво одеть советского человека — это ли не
вклад в культуру!
Наконец, есть еще один тип «звучаний», ко-
торому не место на производстве. О нем
нельзя думать без досады, но разговор у нас
идет на научной основе — значит, постараем-
ся и здесь дать спокойное научное истолко-
вание.
Читатель знает, конечно, что никакое произ-
водство немыслимо без постоянной информа-
ции. Один из видов информации — устные со-
общения людей о ходе работы. Но, вероятно,
всем известно и то, что любой информацион-
ный сигнал (слово, звук гудка, вспышка лам-
пы, показания прибора) сопровождается по-
мехами или, как говорят в кибернетике, «шу-
мом». Всякий «шум» затрудняет передачу
информации, вынуждает отбирать ценную
информацию из «шума» и тратить на это вре-
мя и энергию. Так вот, сейчас речь пойдет о
вреднейшем «шуме» в производственных раз-
говорах— о грубых и бранных словах.
Брань, хамские «словечки», грубость — все
это отвратительные пережитки далекого про-
шлого, цепкие, как репейник. Почти сорок
лет назад писатель П. Романов выступил с рас-
сказом «Технические слова». Сатирическое
острие рассказа было направлено против ду-
рацкого «тезиса», что без крепкого слова, де-
скать, работа не идет. И писатель, и его чита-
тели были тогда, в двадцатых годах, уверены
что грубость, бессмысленная ругань скоро
отойдет в прошлое. А она еще живет и отрав-
ляет воздух наших цехов! Более того — доволь-
но часто руганью «щеголяют» молодые рабо-
чие парни, по-видимому для пущей лихости:
вот, мол, смотри, какой я мастеровой человек!
Надо ли говорить, что в наши дни хамство в
человеческих отношениях вообще и на произ-
водстве в частности не имеет под собой ни-
какой почвы. Ведь это замученный нуждой и
непосильным трудом дореволюционный рабо-
чий «отводил душу» в злобной брани. А те-
перь? Чаще всего отвратительный словесный
мусор изрыгается без злобы, просто так, по
гадкой привычке или ради глупой бравады.
И примечательно, что большинство людей не
употребляют дома площадных «перлов». Но,
переступив порог цеха, почему-то вдруг начи-
нают безобразно ругаться.
Иные считают этот пережиток безобидным.
Так ли? Бранный «шум» отнимает время, пор-
тит настроение окружающим, он серьезно
сбивает трудовой ритм, сбивает производи-
тельность. Не пора ли разделаться с гадкой
привычкой?!
В любом культурном начинании особенно
важен пример. Если, скажем, речь идет о веж-
ливости, о товарищеских отношениях на рабо-
те, то в первую очередь вежливыми и просты-
ми в разговоре должны быть руководители.
А мы еще встречаем так называемых волевых
начальников, рассыпающих направо и налево
оскорбления, «рычащих» на подчиненных. Та-
кие всегда вредят делу. На первый раз мы не
назовем здесь фамилий, но, право, не оста-
новимся перед этим, если письма читателей
покажут, что подобные люди еще мешают
трудиться. Ибо моральный кодекс строителя
коммунизма, без соблюдения которого не
мыслима культура, — этот кодекс написан пар
тией для всех без исключения!
КАК ЭТО ПРИХОДИТ
Во всех уголках нашего огромного государ-
ства идет поход за культуру труда: в одном
месте красят станки, в другом озеленяют дво-
ры и цехи, в третьем вводят красивую одеж-
ду, в четвертом борются с шумом, в пятом
изживают грубость. Заметки наших корреспон-
дентов и выступления на этих страницах лю-
дей труда дадут вам почувствовать размах
движения. Вы увидите сразу, что одной ста-
тьей темы «Культура» не исчерпать. Вот, ска
жем, качество нашей продукции. Что греха
таить, многие контролеры смотрят сегодня
только за тем, чтобы вещь действовала, а на
ее отделку закрывают глаза. В результате не-
мало отечественных изделий по прочности,
долговечности, простоте превосходят загранич-
ные, но тем же заграничным уступают по
окраске, декоративному оформлению, упа-
ковке...
Мы, конечно, не собирались излагать всю
будущую Энциклопедию Трудовой Культуры,
которая ныне пишется славными делами в за-
водских цехах, на полях и фермах, на строй-
ках и в конструкторских бюро. Наша задача
куда скромнее: привлечь ваше внимание, до-
рогой читатель, к производственной культуре,
включить вас в поход за нее. Грядущий, уже
недалекий коммунизм будет обществом наи-
высшей культуры, в том числе и производст-
венной. Но ждать, что она явится к нам сама,
готовенькая — по меньшей мере наивно. Не-
обходимо идти ей навстречу. Пусть все нач-
нется с малого, с самой обычной чистоты ра-
бочего места, с чистых стекол, с опрятной спе-
цовки — но пусть начнется непременно сего-
дня. И пусть идут к нам отовсюду рапорты о
победах на культурном фронте.
Быть красивым в труде — обязательно,
друзья. Это доступно каждому и очень необ-
ходимо всей стране. Мы можем показать ми-
ру невиданный пример творческой, произво-
дительной, культурной работы. Такой, про ко-
торую можно будет с полным правом сказать:
да, это подлинно коммунистический труд!
П. СИМОНОВ,
старший научный сотрудник
Института высшей нервной деятельности
и нейрофизиологии Академии наук СССР
«СЕРДЦУ НЕ ПРИКАЖЕШЬ»
...Сегодня у него долгожданный решающий
день. Сложнейшее автоматическое устройство
будет впервые пущено в ход. Только вчера
закончились подготовительные работы, отре-
гулировано управление, проверены приборы.
И вот как назло... Странная тревожная теле-
грамма от жены. Почему недоговоренность?
Несчастье? В последнее время их мальчику
нездоровилось. Как жаль, что нельзя ни от-
менить испытания, ни посадить за пульт
управления другого! Конечно, он ничем не
выдаст своего волнения, будет спокоен, уве-
рен, четок в распоряжениях, но сможет ли
он забыть об этой телеграмме?
Он вспоминает о Гагарине и Титове, об их
самообладании и выдержке. Правда, он обык-
новенный человек. Не проходил длительной
и всесторонней тренировки, не соблюдал ре-
жима. Особенно в последние дни, когда сутки
были заполнены до отказа.
Товарищи по работе так и не узнали, что
случилось с ведущим инженером-оператором.
Он был нетороплив и спокоен, говорил обыч-
ным деловым тоном. Но в самом начале ис-
пытаний допустил грубые ошибки в управле-
нии агрегатом, потерял ритм действий, дваж-
ды нарушил последовательность операций,
план которых был разработан с такой тща-
тельностью.
Он владел своими поступками, мимикой,
интонациями голоса. Он подавил, задержал
все внешние признаки своего волнения, сво-
ей тревоги. По тревогу он устранить не смог...
— Доктор, я тяжело больна, может быть,
у меня рак, хотя врачи и не могут его опре-
делить. А вернее, просто скрывают, потому
что лечить уже поздно. Я не могу работать,
потеряла аппетит, почти не выхожу из дому.
Па глазах у женщины слезы. Она не при-
творяется, она действительно страдает. Я с
жалостью смотрю на ее бледное, исхудавшее
лицо. И все же болезни в обычном, житей-
ском смысле этого слова у нее нет. Передо
мной лежат многочисленные анализы, рент-
генограммы, заключения специалистов. Мне-
ние врачей единодушно: признаков телесно-
го заболевания обнаружить не удалось. Это
невроз — особое болезненное состояние выс-
ших отделов головного мозга.
Женщина продолжает:
— Недавно я обратилась к невропатологу.
Он сказал мне: «Вы здоровы. Соберитесь с
силами, мобилизуйте свою волю и возвращай-
тесь к работе». Но ведь, если бы я могла
сама «собраться с силами», я не пошла бы к
врачу. Мысли о тяжелой болезни, о раке пре-
следуют меня, я не могу от них избавиться
ни днем, ни ночью. Особенно ночью, когда
борюсь с бессонницей. Помогите мне!..
Эту женщину нельзя назвать психически
больной. Ее мышление не нарушено, она все
помнит, она способна высказать правильное
суждение по любому вопросу. «Поломка»
произошла не в тех нервных центрах, где
осуществляются высшие психические функ-
ции — мышление и речь, а где-то «ниже», в
сфере непроизвольных чувств. Страх за свое
здоровье, столь необходимый для его сохра-
нения, для своевременного обращения к вра-
чу, приобрел утрированный характер. Эта
эмоция вызвала «очаг застойного возбужде-
ния» нервных центров, как говорил великий
физиолог И. П. Павлов.
Нелегко управлять своими чувствами здо-
ровому человеку. Для больного это нередко
становится невозможным.
ПОЧЕМУ?
Эмоцией мы называем такую врожденную
реакцию высших организмов, которая обес-
печивает сохранение их существования, при-
20
До Павлова нам далеко. > Но учение его к
нашей актерской науке применимо.
К. С. СТАНИСЛАВСКИЙ
Рисунки Б. АЛИМОВА
чем как отдельных живых индивидуумов, так
и последующих поколений. Голод, жажда,
боль, тревога, страх, гнев, ярость, инстинкт
материнства. Мы перечислили некоторые из
наиболее простых и древних по происхожде-
нию эмоций. Эмоциональная сфера человека
пополнилась и чрезвычайно усложнилась
высшими, недоступными для животных чув-
ствами — патриотизма, энтузиазма в созна-
тельном труде, ответственности перед други-
ми членами коллектива. Но мы постараемся
разобраться в механизмах чувств на более
простых примерах.
Чувство голода возникает под влиянием
обеднения крови питательными веществами.
Именно это служит первым толчком к воз-
буждению пищевого центра головного мозга.
Активизация пищевого' центра, ощущаемая
человеком как чувство голода, ведет к сле-
дующим важным последствиям. Во-первых,
она возбуждает такую деятельность, которая
способна привести к получению пищи. Во-
вторых, возбуждение пищевого центра, рас-
пространяясь на другие отделы центральной
нервной системы, перестраивает все функции
организма: заблаговременно подготовляет вы-
деление переваривающих соков, заботится о
добавочном поступлении в мышцы кислоро-
да, питательных веществ и т. д. Наконец,
в-третьих, эмоциональное возбуждение спо-
собствует «оживлению» в мозгу следов тех
событий, предметов и явлений, которые в
прошлом были связаны с пищей, «настраива-
ет» и «обостряет» органы чувств. Таким об-
разом, эмоция превращает «частный» сдвиг —
обеднение крови питательными веществами —
в дело всего организма. И надо сказать, что
суточное голодание само по себе еще не пред-
ставляет серьезной угрозы. Можно прожить
без пищи много дней. Точно так же вид вра-
га, вызывающий страх или гнев, отнюдь не
разрушает организм. Эмоция лишь усиливает
действие сигналов из внутренних органов
или из внешней среды и направляет нашу
деятельность в ту или иную сторону.
В свою очередь внешняя деятельность,
основанная на механизмах условных рефлек-
сов, открытых И. П. Павловым, постоянно
шлифуется, уточняется, направляется сигна-
лами из внешней среды, отдаленными пред-
вестниками полезных или вредных воздей-
ствий.
Обратите внимание: эмоциональная реак-
ция состоит из двух основных компонентов —
внешней деятельности, то есть движений, по-
ступков, и «внутреннего обеспечения» этой
деятельности в виде изменений зрения и слу-
ха, дыхания, кровяного давления, сердечного
ритма, функций желез внутренней секреции,
потоотделения. Что тут главное?
Решающую роль играют движения. Имен-
но они приводят организм к пище или спа-
сают от врага. Изменения же функций внут-
ренних органов имеют лишь вспомогательное
значение. Вполне понятно, что сознательная
регуляция движений со стороны головного
мозга имеет больше «степеней свободы» и
осуществляется быстрее, чем автоматическая
регуляция функций внутренних органов.
Это различие наглядно проявляется на та-
ком примере. Стоит мне сказать: «Поднимите
руку!» — и вы ее поднимете. Но если я ска-
жу: «Замедлите сердцебиение», «расширьте
кровеносные сосуды», «испугайтесь» (не
изобразите испуг, а действительно испытайте
чувство страха) — у вас ничего не выйдет.
Было бы ошибкой говорить, что движения
регулируются «лучше», а внутренние органы
и эмоция, в целом, «хуже». Гибкая регуля-
ция движений и некоторая инертность эмо-
ций вполне целесообразны для животного.
В громадном большинстве случаев они так-
же целесообразны и для человека. Представь-
те себе, каким хаотичным стало бы состоя-
ние нашего организма, если бы каждое воз-
действие внешней среды — любое слово, лю-
бое воспоминание, любая мысль — отража-
лось на деятельности внутренних органов, на
нашем настроении и самочувствии. Получа-
лась бы путаница, сплошная неразбериха. Но
случается, что чувства человека, не поспевая
за изменениями окружающей среды, идут
вразрез с задачами, которые приходится ре-
шать в данный момент. Тогда инертность
эмоции не помогает, а мешает жизнедеятель-
ности. Вспомните пример с инженером, о ко-
тором мы рассказали в начале статьи.
Особенно остро мы ощущаем недостаточ-
ность высшей нервной регуляции наших
чувств во время болезни. Если эмоции приоб-
ретают ненормальную стойкость — возникают
неврозы, вредное волнение и т. д.
Как же усилить контроль за эмоциями,
как обеспечить намеренное управление на-
шими чувствами? Не подавлять лишь внеш-
ние проявления страха, радости, скуки (иног-
да это бывает особенно вредно для организ-
21
ма, способствует, например, развитию гипер-
тонической болезни), а устранять самим или
вызывать по своему желанию эмоции? Как
это сделать? Ведь «сердцу не прикажешь»!
ХИМИЯ И ФИЗИКА
ПРИХОДЯТ НА ПОМОЩЬ, но...
Стремительное развитие электроники от-
крыло физиологам дорогу в таинственные глу-
бины мозга. Тончайшими электродами были
нащупаны и всесторонне изучены нервные
центры, связанные с состояниями голода и
насыщения, жажды и «водного равновесия»,
общего удовольствия и ярости. Оказалось,
что если «научить» крысу нажимать на ры-
чаг, замыкающий электрическую цепь, по ко-
торой течет ток в различные отделы мозга,
то обнаружится поразительная закономер-
ность. Крыса тысячи раз будет раздражать
участок мозга, связанный с состоянием «об-
щего удовольствия», но после одной пробы
ни за что не прикоснется к рычагу, если ток
раздражает, скажем, центр страха.
Раздражая током различные центры мозга,
можно буквально управлять поведением жи-
вотного, вызывать по своему усмотрению
ощущение сытости, жажду, ярость. Правда,
пока во всех этих опытах не удается обой-
тись без введения в мозг электрических про-
водников. Но вполне возможно, что дальней-
шее развитие техники вооружит нас метода-
ми непосредственного физического воздейст-
вия на мозговые центры. Кто знает, быть мо-
жет, недалек день, когда инженеры и физио-
логи создадут реальный «генератор чудес»,
столь увлекательно описанный в известном
романе Юрия Долгушина.
Вместе с тем оказалось, что различные
центры эмоций обладают избирательной чув-
ствительностью к определенным химическим
веществам. Есть лекарства (аминазин, резер-
пин и некоторые другие), которые подавляют
чувства тревоги, боязни, неуверенности, не
оказывая заметного влияния на другие эмо-
ции — такие, скажем, как пищевое возбуж-
дение. Эти лекарства получили общее назва-
ние успокоителей.
Обнаружены также вещества с противо-
положным действием — способные усилить
страх, вызвать подавленное настроение, рас-
стройства психики и даже галлюцинации.
Состояние, в которое вводится мозг этими
веществами, напоминает психическое заболе-
вание.
Так на наших глазах возникла особая об-
ласть науки о лекарствах — психофармаколо-
гия. Врачи получили средства активного
вмешательства в деятельность мозга, средст-
ва, которые активно применяются в лечении
нервных и психических заболеваний. Успехи
и трудности медицины на этом пути талант-
ливо описаны Полем де Крюи в его книге
«Борьба с безумием», переведенной на рус-
ский язык.
Итак, химия и электроника приблизили че-
ловека к власти над эмоциями. Но открыв-
шиеся пути не исключают других подходов
к решению проблемы.
Введение химических веществ, раздраже-
ние мозга электрическим током — сравни-
тельно грубые воздействия. Они не всегда
пригодны для длительного применения. Толь-
ко рекламы американских медицинских фирм
предлагают здоровым людям во всех затруд-
нительных случаях жизни глотать «таблетки
счастья». Одной химии никогда не будет до-
статочно даже для медицины. Поль де Крюи
в своей книге очень хорошо рассказал о том,
как новые лекарственные средства оказыва-
ются эффективными только в сочетании с пра-
вильным подходом к больному, с организа-
цией его труда и жизни, с воздействием на
него могучим словом врача-психотерапевта.
«НЛЗ» — вот, по меткому выражению Крюи,
главное в борьбе с безумием. Это — началь-
ные буквы слов: «нежная, любовная забота».
Поясним изложенную сейчас мысль про-
стым примером. Известны лекарства, которые
резко возбуждают человека, ускоряют его
реакции, усиливают мышечную деятельность
и снабжение мышц кровью. Печальная прак-
тика некоторых буржуазных спортсменов по-
казывает, что подобное подхлестывание ор-
ганизма (допинг) отнюдь не в состоянии за-
менить систематических тренировок, укреп-
ления воли к победе, гармонического разви-
тия всех физических и моральных сил чело-
века. Ампула с допингом не сделает из
спортсмена ни Юрия Власова, ни Валерия
Брумеля. Успокоительная таблетка не пре-
вратит человека в повелителя своих чувств.
Как же подойти к по-настоящему дейст-
венному и вполне произвольному влиянию на
непроизвольные эмоциональные реакции?
Десять лет тому назад этот вопрос встал и
передо мной, одним из многих исследовате-
лей деятельности мозга. Я искал на него от-
вет в книгах психологов и физиологов, в
статьях невропатологов и психиатров. Я на-
шел его в трудах великого артиста.
ФИЗИОЛОГИЯ
СЦЕНИЧЕСКОГО ИСКУССТВА
Зная о моих научных интересах, заслужен-
ная артистка РСФСР Евгения Эдуардовна
Бибер обратила мое внимание на книги
К. С. Станиславского. В этих книгах оказа-
лась подлинная сокровищница замечательно
тонких наблюдений, строго установленных
правил и проницательных догадок о законо-
мерностях работы головного мозга человека.
Но самое главное, они содержали тщательно
разработанный метод, систему совершенно
конкретных приемов произвольного вызова
непроизвольных эмоциональных реакций у
человека.
Опираясь на собственный артистический и
режиссерский опыт, путем обобщения круп-
нейших завоеваний мирового реалистическо-
го искусства Станиславский пришел к выво-
ду, что сценическая игра наиболее ярка и
убедительна в том случае, когда актер не
копирует внешние признаки эмоций, а стре-
мится пережить чувства, сходные с чувства-
ми изображаемого им героя. Искусству пред-
22
ставления Станиславский противопоставил
искусство переживания.
Но как же вызвать эмоции, не подвласт-
ные прямому волевому усилию? Как овла-
деть тончайшими механизмами чувств? Эту
возможность дал актеру разработанный Ста-
ниславским метод.
В полном согласии с данными современной
науки Станиславский говорил о необходимо-
сти косвенного влияния на чувства посредст-
вом физических действий. Играя Отелло, не
надо «выжимать» из себя ревность, гнев или
любовь к Дездемоне, все равно из этого ни-
чего не выйдет. Нужно лишь совершать дей-
ствия Отелло, его поступки — причем, после-
довательно, правильно и логично. И это дей-
ствие, по мысли Станиславского, не сводится
к простому мускульному движению. Оно всег-
да требует от актера четкого ответа на во-
прос: когда, где, почему, во имя какой
цели и зачем герой поступает так, а не иначе
в данный момент? Иными словами, действуя,
актер воспроизводит всю совокупность усло-
вий, в которых живет, борется, любит или
ненавидит изображаемое им лицо. Эти усло-
вия, важнейшей составной частью которых
является само действие, и воскрешают необ-
ходимые чувства, настроение, тончайшие от-
тенки переживаний. Словом, развитие образа
должно идти не от вымученного чувства к
сценическому поведению актера, а, наоборот,
от правильного поведения к чувству, которое
им вызывается.
Это и понятно. Ведь в отличие от психи-
ческих больных, здоровый, нормальный че-
ловек никогда не поверит в то, что он дейст-
вительно превратится в Отелло. Актер дол-
жен вести себя так, как он вел бы себя, ес-
ли бы оказался на месте Отелло, в той исто-
рической эпохе, в тех конкретных обстоятель-
ствах. И если поведение актера удачно, то
личность его как бы раздваивается. Он в из-
вестной мере перевоплощается в изображае-
мое лицо, начинает жить его чувствами. Вме-
сте с тем актер не перестает ощущать себя
актером, сохраняет критическое отношение
к своему поведению, к своей игре, использует
свое профессиональное мастерство и вырази-
тельные средства театра.
А теперь вспомним о неврозе. Больной не-
врозом тоже не утрачивает высшего контроля
за своим состоянием. Даже в крайнем случае
истерического припадка он не разобьется при
падении. Припадок будет протекать различ-
но, в зависимости от того, какие люди окру-
жают больного в этот момент и как они от-
носятся к происходящему. В еще большей ме-
ре критическое отношение к своей болезни
выражено у тех пациентов, которые сами об-
ращаются к врачу за помощью.
Или гипноз. Еще никому, никогда не уда-
лось внушить здоровому человеку в гипно-
зе такие поступки, которые шли бы вразрез
с моральными установками гипнотизируемо-
го. Только наивные люди полагают, что в
гипнозе можно заставить человека сделать
что-нибудь предосудительное. Вспомните ге-
роя алжирского сопротивления, которому па-
лачи на допросе вводили снотворное. Он до
конца сознавал, чего от него хотят, и молчал.
Чем больше анализируешь состояния сце-
нического переживания, гипноза и невроза,
тем естественнее становится вывод: приемы,
разработанные Станиславским для вызыва-
ния чувств, могут быть использованы для
произвольного устранения непроизвольных
эмоциональных реакций в тех случаях, где
они оказываются помехой или приобретают
болезненную инертность.
Первые экспериментальные пробы в этом
направлении принесли обнадеживающие ре-
зультаты. Но в науке нельзя действовать
вслепую. Нужно было разобраться в физио-
логических основах метода Станиславского,
подвергнуть этот метод всестороннему анали-
зу с позиций современного учения о высшей
нервной деятельности человека.
Театр и физиология, система Станиславско-
го и учение Павлова. На первый взгляд меж-
ду ними нет ничего общего. Сколько раз мне
приходилось выслушивать рассуждения на
эту тему — то удивленные, то насмешливые,
то раздраженные. Как будто это я придумал
«мостик» между учением Павлова и методом
Станиславского. «Мостик» давно был переки-
нут. Кем? Павловым и Станиславским.
ПАВЛОВ И СТАНИСЛАВСКИЙ
Павловское учение об условных рефлексах
привлекло к себе пристальное внимание
Станиславского, — вспоминает физиолог
Ю. П. Фролов.— Станиславский изучал клас-
сическое произведение Павлова «Двадцати-
летний опыт объективного изучения высшей
нервной деятельности (поведения) живот-
ных». На репетициях, в беседах с товарища-
ми он употреблял понятия павловской
школы.
Когда Л. М. Леонидов заметил, что в трак-
товке Константином Сергеевичем образа про-
фессора Бородина из пьесы «Страх» есть что-
то от Павлова, Станиславский ответил ему:
«До Павлова нам далеко, но учение его к
нашей актерской науке применимо». Этот
эпизод описан в книге Н. Горчакова. Во вто-
рой части «Работы актера над собой» Ста-
ниславский излагает механизм интуиции так,
как его представлял себе Павлов, и говорит
о своем согласии с великим физиологом.
В 1933 году артист А. Ашанин (Шидлов-
ский) организовал при Всероссийском теат-
ральном обществе лабораторию по изучению
творчества актера. Эту лабораторию возгла-
вили ближайшие помощники И. П. Павлова
И. А. Подкопаев и В. И. Павлов. Через Аша-
нина И. П. Павлов передал свое согласие
познакомиться с рукописью К. С. Станислав-
ского, за что Станиславский поблагодарил
Ивана Петровича в письме от 27 октября
1934 года. Так в 30-х годах наметилось чрез-
вычайно интересное и, несомненно, плодо-
творное творческое общение между автором
учения об условных рефлексах и выдающим-
ся преобразователем сценического искусства.
К сожалению, смерть Ивана Петровича обо-
рвала эту связь.
Попытки физиологического анализа эле-
ментов актерского творчества имеют свою
историю. Если не касаться далекого прошло-
го, высказываний древних философов, трак-
тата Д. Дидро и т. д., то в качестве одной
из первых попыток в данном направлении
следует признать записку великого русского
драматурга А. Н. Островского «Об актерах по
Сеченову» (эта записка была подвергнута об-
стоятельному изучению в дипломной работе
М. А. Островского, выпускника Государствен-
ного института театрального искусства).
В 1948 году академик Л. А. Орбели в твор-
ческом содружестве с артистами Топорковым,
Завадским и Диким приступил к изучению
системы Станиславского, опираясь на факти-
ческий материал и теоретические представле-
ния павловской школы. Вопрос об органи-
зации экспериментального театра ставил про-
фессор П. К. Анохин. В разное время про-
фессора Ю. П. Фролов и Э. Ш. Айрапетянц
прочитали ряд интересных физиологических
лекций для творческих работников театра.
К сожалению, все эти письма, лекции, бесе-
ды и встречи не привели к каким-либо кон-
кретным результатам.
С ПАВЛОВЫМ ПРОТИВ ФРЕЙДА
Есть еще одно обстоятельство, которое де-
лает для меня как физиолога очень близкими
идеи Станиславского и побуждает изучать
естественно-научные основы его метода.
До сих пор зарубежная, особенно амери-
канская, психология, как и невропатология,
и психиатрия, находится под влиянием идеа-
листического учения австрийского психолога
3. Фрейда. Фрейд считал, что источник и
двигатель всех проявлений психической дея-
тельности человека — его инстинкты, бессо-
знательные животные влечения.
Фрейд был искренне заблуждавшимся че-
ловеком, который хотел помочь медицине и
психологии. Но его учение оказалось выгод-
ным реакционным идеологам капиталистиче-
ского мира. В «извечно животной», неподда-
ющейся изменениям природе человека они
«открыли» оправдание расизму и войнам,
безработице и социальному неравенству.
Разум человека, по утверждению неофрейди-
стов, лишь призрачный покров над перво-
бытными влечениями, игрушка в руках сти-
хийных подсознательных сил. Новейшие от-
крытия физиологии, касающиеся функций
подкорковых образований головного мозга, о
которых мы рассказали выше, неофрейдисты,
конечно, пытаются представить как экспери-
ментальное подтверждение своих взглядов.
Совершенно иной точки зрения придержи-
ваются советские физиологи и многие про-
грессивные исследователи зарубежных стран.
Они отстаивают ВЕДУЩЕЕ значение коры
больших полушарий, которая обеспечивает
наиболее тонкую и гибкую регуляцию пове-
дения высших животных и человека на ос-
нове опыта, приобретенного за время инди-
видуального развития.
Нетрудно видеть, что исходные позиции
Станиславского полностью совпадают с идея-
ми Павлова и прямо противоположны взгля-
дам Фрейда. Непроизвольным можно созна-
тельно управлять. Непроизвольное можно
подчинить разуму. Через сознательное — к
власти над подсознанием — вот девиз заме-
чательного художника-материалиста.
Изучение физиологических основ метода
Станиславского служит фактическим, кон-
кретным опровержением целого ряда поло-
жений фрейдизма.
23
ТГоЖАЛУИ
СЕТОДОЯ
)КСЦЕН~
-ТРИЧЕН
НА РУБЕЖАХ
НАУКИ И ИСКУССТВА
Тщательный физиологический анализ тру-
дов Станиславского убеждает, что его метод
опирается на объективные закономерности ра-
боты головного мозга человека. Конкретнее:
он построен с учетом тех различий, которые
существуют между регуляцией двигательных
и непроизвольных эмоциональных реакций со
стороны так называемой второй (речевой)
сигнальной системы. Сейчас мы поясним, что
это значит.
Связь между словом и движением, возник-
шая в процессе коллективного труда, пряма и
непосредственна. «Закройте глаза»,— говорю
я, и вы без труда это делаете. Сложнее связь
речевого сигнала с эмоциями и их проявле-
ниями в деятельности внутренних органов.
Она проходит окольным путем — через ожив-
ление чувственных (зрительных, слуховых,
осязательных и т. д.) запечатлений тех объ-
ектов, которые обычно вызывают данное эмо-
циональное состояние. Если я скажу «ли-
мон», вы поймете, о чем идет речь, и только.
Но вот я продолжаю: «Представьте себе, что
вы берете лимон и разрезаете его на ломти-
ки; прозрачный сок стекает по лезвию ножа;
вы берете один влажный ломтик, макаете
его в сахар и кладете в рот». И если вы, слу-
шая мои слова, проделываете указанные ими
действия — вы чувствуете, как ваш рот на-
полняется слюной. Значит, для возбуждения
подсознательных эмоций мало одного слова,
одного понятия. Тут требуется воспроизведе-
ние всей обстановки — воспроизведение и сло-
вом, и действием. Вот на чем, грубо говоря,
и построен метод Станиславского.
Несомненно, метод Станиславского содер-
жит в себе элементы самовнушения, причем
Станиславскому удалось преодолеть одну из
наиболее слабых сторон тех способов само-
внушения, которые в разное время предла-
гали психоневрологи.
При гипнотическом внушении врач всегда
создает в мозгу больного очаг сильного воз-
буждения — бодрствующий пункт, к которо-
му адресуются слова гипнотизера. Каким же
образом человек может создать подобный
пункт в своем собственном мозгу? Как прак-
тически загипнотизировать самого себя, со-
средоточить свое внимание, усилить эффект
своего собственного вымысла? Метод Стани-
славского исчерпывающе отвечает на эти
вопросы.
Физические действия, выполнение конкрет-
ных двигательных задач, осуществление по-
ступков изображаемого лица и формируют в
мозгу господствующий очаг возбуждения, к
которому адресуются разнообразные словес-
ные и непосредственные сигналы: текст пье-
сы, реплики партнеров, замечания режиссе-
ра, образы, созданные воображением артиста.
Именно это ведет к «раздвоению личности»
актера, именно поэтому он никогда не утра-
чивает представления о реальном значении
окружающих его объектов. Но физические
действия помогают усилению их сценическо-
го значения, что и ведет к возникновению
естественных чувств, сходных с переживания-
ми изображаемого лица.
Физиологический анализ метода Стани-
славского лишний раз убеждает в нецеле-
сообразности попыток прямого воздействия
на непроизвольные реакции человека. Не
следует предлагать больному неврозом «не
думать» о своих навязчивых представлениях,
«подавить», «задержать», «преодолеть» их.
Практика показывает, что такие рекоменда-
ции малоэффективны. Например, у человека
возникает болезненное чувство неуверенности
в своих силах, чувство мнимой слабости. Ему
не нужно убеждать себя: «я уверен, я тверд,
я силен» и т. д. Можно твердить об этом
без конца и тем не менее не достигнуть ре-
зультата.
Нужно помочь больному составить про-
грамму своего поведения в жизни и на ра-
боте, сконцентрировать его внимание на кон-
кретных, интересных для него и обществен-
но полезных задачах.
Начинать надо с действия. Нужно вести
себя так, как повел бы себя в аналогичном
случае сильный, твердый, уверенный в своих
силах, здоровый человек. Пусть это не всегда
и не сразу будет удаваться. Важно помнить,
что именно конкретное действие способно
срочно перестроить эмоциональное состояние,
сконцентрировать внимание, мобилизовать
недоступные прямому приказу внутренние
резервы организма. Пусть больной постепен-
но втягивается в решение поставленных за-
дач, убеждается в их доступности. Пусть он
действует — действует так, как он вел бы
себя, если бы был вполне здоров.
И тогда больной будет косвенно, как бы
непроизвольно, без специальных усилий осво-
бождаться от преследующих его мыслей, от
навязчивых привычек, от чувства тревоги, не-
уверенности, неполноценности. Разумеется,
лечение надо вести с учетом особенностей
заболевания.
Дальнейшее изучение метода Станиславско-
го с позиций современной физиологии цент-
ральной нервной системы представляет боль-
шой интерес не только для физиологии и ме-
дицины. Много важного оно обещает дать в
решении проблемы нервной регуляции дея-
тельности внутренних органов, в исследова-
нии гипноза, в познании механизмов возник-
новения невротических состояний. Эти рабо-
ты могут принести пользу и в педагогической
практике, и в повышении власти здорового
человека над своими чувствами в тех случа-
ях, когда они мешают или приобретают бо-
лезненный характер. Таблетки таблетками, а
собственное волевое вмешательство в регуля-
цию чувств имеет во всяком случае не мень-
ший смысл, подобно тому, как воля к победе
Я ИДУ
ВР СЛЕДАМ
РЕШИТЕЛЬНОГО
ЧЕЛОВЕКА,
НО...
КАК ВЕСТИ
СЕИ ДАЛЬШЕ..?
и результаты систематических тренировок
спортсмена не могут быть заменены никаким
возбуждающим допингом.
Нет, не сбудутся мечты западных фанта-
стов о временах, когда с помощью «генера-
торов страха» и «нервных газов» кому-то
удастся управлять поступками других людей.
Шприц с пентоталом не заставил Анри Алле-
га выдать своих товарищей по борьбе за сво-
бодный Алжир. «Человек делает свою жиз-
недеятельность объектом своей воли и своего
сознания. Он обладает осознанной жизнедея-
тельностью». Эти слова принадлежат
К. Марксу и Ф. Энгельсу.
Память человечества хранит многочислен-
ные примеры того, как острый глаз худож-
ника обнаруживал в явлениях жизни связи
и отношения, которые лишь впоследствии
становились достоянием науки. Математиче-
ские основы пропорций человеческого тела и
сооружений в произведениях скульпторов и
архитекторов Древней Греции, догадка Баль-
зака о циркуляции в крови особых активи-
зирующих веществ (гормонов), закономерно-
сти восприятия звука и цвета, эмпирически
используемые в музыке и живописи,— слу-
жат убедительным тому подтверждением.
24
0|9«1нтметикв1
А. СТРУГАЦКИЙ, Б. СТРУГАЦКИЙ
Рисунки Г. МАКАРОВА
(Глава из научно-фантастической повести
«Возвращение», выходящей в Детгизе)
Четверка обитателей 18-й комнаты была
широко известна в пределах Аньюдинской
школы. Это было совершенно естественно. Та-
кие таланты, как умение изображать вой ги-
гантского ракопаука с планеты Пандора, спо-
собность непринужденно рассуждать о девяти
способах экономии горючего при межзвездном
перелете и одиннадцать раз присесть на од-
ной ноге, не могли остаться незамеченными,
и все эти таланты не были чужды обитате-
лям 18-й.
...История 18-й начиналась еще тогда, ког-
да их было всего трое и у них не было еще
ни отдельной комнаты, ни своего учителя. Но
уже тогда Генка Комов, известный более под
именем Капитан, пользовался неограничен-
ным авторитетом у Поля Гнедых и Александ-
ра Костылина. Поль Гнедых был известен как
очень хитрый человек, а Александр Косты-
лин, охотно отзывавшийся на кличку Лин,
стяжал себе славу в битвах, связанных с при-
менением не столько ума, сколько физической
силы. Втроем они делали все возможное, что-
бы не дать заскучать воспитателям и старше-
классникам. Однако такие подвиги, хотя и
покрывали их славой, не приносили желан-
ного удовлетворения. И тогда Капитан решил
принять участие в работе кружка юных кос-
монавтов, открывавшей невиданные перспек-
тивы кручения на перегрузочной центрифуге
и дающей возможность добраться до таинст-
венного датчика космогационных задач.
С огромным изумлением Капитан обнару-
жил в кружке своего сверстника — Михаила
Сидорова. Сидоров казался Капитану челове-
ком надменным и пустоголовым, но первая
же серьезная беседа с ним показала, что он
по своим качествам намного превосходит
Вальтера Сароняна, находившегося с тройкой
в полуприятельских отношениях и занимав-
шего четвертую койку в только что выделен-
ной им 18-й комнате.
Исторический разговор выглядел примерно
так. «Что ты думаешь о ядерном приво-
де?» — осведомился Генка. «Старье», — крат-
ко ответствовал Сидоров. «Согласен,— с инте-
ресом сказал Капитан и посмотрел на Сидо-
рова новыми глазами.— А фотонно-аннигиля-
ционный?» «Так себе»,— сказал Сидоров, по-
качав головой. Тогда Генка задал ему свой
коронный вопрос: какие системы представ-
ляются более обещающими — гравигенные
или гравизащитные? «Я признаю только
Д-принцип»,— высокомерно объявил Сидо-
ров. «Гм,— сказал Генка.— Ладно, пойдем в
18-ю, я познакомлю тебя с экипажем».
Через неделю, из 18-й с разрешения учи-
теля ушел Вальтер Саронян, и на его месте
водворился Сидоров. После этого Д-принцип
и идея межгалактических перелетов воцари-
лись в умах и сердцах 18-й прочно; казалось,
навсегда. Так возник экипаж суперкосмолета
«Галактион» в составе: Комов Генка — капи-
тан, Сидоров — штурман и кибернетист,
Поль — ВМ-оператор, Лин — борт-инженер и
охотник. Экипаж был полон светлых надежд
и чрезвычайно конкретных планов. Были соз-
даны генеральные проекты суперкосмолета
«Галактион», разработан устав и принят со-
вершенно секретный знак, по которому члены
экипажа должны были узнавать друг друга.
Угроза близкого и неминуемого вторжения
25
нависла над туманностями Андромеды, Месье
33 и другими. Так прошел год.
И вдруг экипаж «Галактиона» как-то сра-
зу осознал — узнал он об этом гораздо рань-
ше, — что в мире наибольшим почетом поль-
зуются, как это ни странно, не космолетчики,
не глубоководники и даже не таинственные
покорители чудовищ — зоопсихологи, а врачи
и учителя. В частности выяснилось, что в Ми-
ровом Совете — шестьдесят процентов учите-
лей и врачей. Что учителей все время не хва-
тает, а космолетчиками хоть пруд пруди. Что
не будь врачей, плохо бы пришлось глубоко-
водникам, а отнюдь не наоборот. Все эти и
многие другие того же рода разрушительные
сведения были доведены до сознания экипа-
жа ужасающе будничным образом — на са-
мом обыкновенном телевизионном уроке по
экономике. И — что самое страшное — не
были опровергнуты учителем.
Началась эпоха смятений. Лин был пойман
Капитаном за чтением «Курса простудных
заболеваний в детском возрасте» и в ответ на
резкий выпад твердо заявил, что намерен
впредь приносить людям конкретную пользу,
а не сомнительные сведения из жизни косми-
ческих пространств. Капитан и штурман бы-
ли вынуждены применить крайние меры
убеждения, под давлением которых отступ-
ник признал, что детского врача из него не
получится. Между тем в качестве борт-инже-
нера или, на худой конец, охотника у него
еще есть шансы стяжать себе бессмертную
славу. На протяжении экзекуции хитроумный
Поль сидел в углу и молчал, но с той поры
взял за правило при малейшем нажиме шан-
тажировать экипаж угрозами типа «сбегу в
ларингологи» или «пусть учитель скажет, кто
прав». Лин, слушая это, завистливо сопел.
Сомнения разъедали экипаж «Галактиона».
Сомнения грызли душу Капитана.
Помощь пришла из Большого Мира. Груп-
па ученых, работавших на Венере, закончила
и предложила на рассмотрение Мирового Со-
вета практический проект дистилляции ат-
мосферного покрова Венеры с целью ее даль-
нейшей колонизации. Мировой Совет рассмот-
рел проект и одобрил его. Очередь была за
пустынями Венеры, большой страшной пла-
неты, которую надо было сделать Второй
Землей. Мир взрослых взялся за дело —
строились новые машины, аккумулировались
мощности, население Венеры стремительно
росло. А в 18-й комнате Аньюдинской школы
под любопытствующими взорами экипажа ка-
питан «Галактиона» лихорадочно работал над
проектом плана «Октябрь», сулящего неви-
данный размах идей и выход из тяжелого
кризиса.
Проект был закончен через три часа после
опубликования призыва Мирового Совета и
представлен на рассмотрение экипажа.
План «Октябрь» поражал краткостью и на-
сыщенностью информацией:
1) За четыре декады изучить производст-
венно-технические данные стандартных ат-
мосферогенных агрегатов;
2) по истечении указанного срока ранним
утром — чтобы не беспокоить дежурного по
школе — покинуть школу и добраться до
Аньюдинской ракетной станции, где проник-
нуть в грузовой трюм какого-нибудь корабля
возлеземных сообщений и затаиться до фи-
ниша;
3) там видно будет!
План был встречен восторженными крика-
ми и одобрен двумя голосами при одном воз-
державшемся. Воздержавшимся был Сидо-
ров. Глядя на далекий горизонт, он с необык-
новенным презрением отозвался о «вонючих
агрегатах» и «бредовой затее» и сказал, что
только чувства товарищества и взаимопомо-
щи удерживают его от резкой критики плана.
Капитан промолчал и отдал приказ прини-
маться за дело. Экипаж принялся за дело.
* ♦ *
Учитель Тенин пришел в 18-ю как всегда в
четыре часа дня. В комнате никого не было,
но в душевой обильно лилась вода, слышалось
фырканье и ликующие возгласы. Экипаж «Га-
лактиона» мылся после занятий в мастерских.
Учитель прошелся по комнате. Многое здесь
было знакомым и привычным. Поль как всег-
да раскидал одежду по всей комнате. Систе-
ма прозрачности стен и потолка расстроена —
сделал это Сидоров. Клавиша поставлена у
него в изголовье, ложась спать, он с ней иг-
рает. В комнате то становится совсем темно,
то появляется ночное небо и луна над пар-
ком. Обычно клавиша портится, если Сидоро-
ва никто не остановит. Судьба Сидорова се-
годня — чинить систему прозрачности.
На столе у Лина полный беспорядок, и тут
ничего не поделать. Это именно тот случай,
когда бессильны и выдумки учителя, и весь
мощный аппарат детской психологии.
Как правило, все новое в комнате связано
с Капитаном. Сегодня у него на столе черте-
жи, которых раньше не было. Это что-то но-
вое, значит об этом надо подумать.
Учитель очень любил новое. Он присел к
столу Капитана и принялся рассматривать
чертежи.
«Увлечение продолжается,— подумал он.—
Теперь кислородный обогатитель. Мальчики
здорово увлеклись Венерой». Он встал и за-
глянул под подушку Поля. Там лежало «Вве-
дение в эксплуатацию атмосферогенных уста-
новок». «Введение» было основательно зачи-
тано. Учитель задумчиво перелистал страни-
цы и положил книгу на место.
«Даже Поль? — подумал он. — Странно».
Затем он увидел, что на столе Лина нет
боксерских перчаток, которые валялись там
изо дня в день в течение двух последних лет.
Над кроватью Капитана не было фотографии
Горбовского в вакуум-скафандре, а стол Си-
дорова был пуст.
Учитель понял все. Он понял, что они хо-
тят удрать, и понял, куда они хотят удрать.
Он понял даже, когда они хотят удрать. Фо-
тографии нет — значит она в рюкзаке Капи-
тана. Значит, рюкзак уже собран. Значит, они
уходят завтра утром, пораньше. Капитан лю-
бит делать все обстоятельно и никогда не от-
кладывает на завтра то, что можно сделать
сегодня. Кстати, рюкзак Поля наверняка еще
не готов: Поль предпочитает все делать «пос-
лезавтра». Значит, они уходят завтра и ухо-
дят через окно, чтобы не беспокоить дежур-
ного. Они очень не любят беспокоить дежур-
ного.
Так... Значит, надо думать. Учитель по-
мрачнел и повеселел одновременно.
Из душевой выкатился Поль в одних трусах,
увидел наставника и прошелся колесом.
— Неплохо, Поль!— воскликнул тот.— Но
не гни ноги, мальчик.
Экипаж «Галактиона» ворвался в комнату.
Учитель смотрел на них и думал... ничего не
думал. Он очень любил их. Он всегда любил
их. Всех, кого вырастил и выпустил в Боль-
шой Мир. Их было много, и лучше всех были
эти. Потому что они были сейчас.
26
Они стояли и смотрели на него так, как
ему хотелось. Почти так.
— Ка те те у эс те ха де,— просигналил
учитель. Это означало: «Экипажу «Галактио-
на». Вижу вас хорошо. Нет ли пыли по кур-
су?».
— Те те ку у зе це,— вразноголосицу от-
ветил экипаж. Они тоже видели хорошо, и
пыли по курсу почти не было.
— Облачиться! — скомандовал учитель и
уставился на свой хронометр.
Облачение длилось 39 секунд с десятыми,
последним облачился Лин. Потом все сели
кто куда, и учитель сказал:
— Литература, география, алгебра, труд.
Так?
— И еще немножко физкультуры,— доба-
вил Сидоров.
— Несомненно,— сказал учитель.— Это
видно по твоему опухшему носу.
— Итак, литература. Капитан Комов, как
поживает твое сочинение?
— Я написал про Горбовского,— сказал
Генка и полез в свой стол.
-— Чудесная тема, мальчик! — сказал учи
те ль.— Будет очень хорошо, если ты спра-
вился с ней.
— Ничего он с ней не справился,— заявил
Сидоров.— Он считает, что в Горбовском
главное — умение.
— А ты что считаешь?
— А я считаю, что в Горбовском глав-
ное — смелость, отвага.
— Ты не прав. Смелых людей очень мно-
го. Среди космолетчиков вообще нет трусли-
вых. Но десантников, особенно таких, как
Горбовский, — единицы... А что написал ты?
— Я написал про доктора Мбога,— сказал
Сидоров.
— Откуда ты узнал о нем?
— Я дал ему книжку про летающих пия-
вок,— объяснил Поль.
— Отлично, мальчики! Все прочли эту
книгу?
— Все.
— Кому она не понравилась?
— Всем понравилась,— сказал Поль с гор-
достью.— Я выкопал ее в библиотеке.
Он, конечно, забыл, что рекомендовал ему
эту книгу учитель. Он всегда забывал такие
мелочи, он очень любил «открывать» книги.
И очень любил гласность.
— Молодец, Поль. И ты, конечно, тоже на-
писал о докторе Мбога?
— Я написал стихи!
— Ого! И тебе не страшно?
— А чего бояться? — сказал Поль небреж-
но.— Я читал их Сидорову. Он ругал только
по мелочам. Так... чуть-чуть.
Учитель с сомнением посмотрел на Сидо-
рова.
— Гм. Насколько я знаю Мишу, он редко
отвлекается на мелочи. Посмотрим, посмот-
рим... А ты, Саша?
Тот молча сунул учителю толстую тет-
радь. На обложке сияла чудовищная клякса.
— Званцев,— объяснил он.— Океанолог.
— Ну, славно,— сказал учитель и сложил
тетради вместе.— Я прочту и подумаю. Пого-
ворим об этом завтра...
Он сразу пожалел, что сказал это. Капи-
тана так и перекосило при слове «завтра».
Мальчику очень противно лгать и притво-
ряться. Не надо их мучить, следует быть
осторожнее в выражениях. Мучить их не за
что, они же не задумали ничего плохого. Им
даже ничего не грозит: их не пустят дальше
Аньюдина. Но им придется вернуться, а вот
это — по-настоящему неприятно. Вся школа
будет смеяться над ними. Ребятишки иногда
бывают злы, особенно в таких вот случаях,
когда их товарищи вообразят, что могут сде-
лать то, чего не могут вес. Он подумал о ве-
ликих насмешниках из 20 й и 72-й...
— Кстати, об алгебре,— сказал он. Экипаж
улыбнулся. Экипаж очень любил это «кста-
ти».
— В мое время лекции по истории мате-
матики читал один очень забавный препода-
ватель. Он становился у доски,— учитель стал
показывать,— и начинал: «Еще древние гре-
ки знали, что (а + b)2 равно а2, плюс 2аЬ,
плюс... — Учитель заглянул в воображаемые
лекции, — плюс... э-э-э... Ъ2...»
Экипаж залился смехом. Матерые космолет-
чики самозабвенно глядели на учителя. Этот
человек казался им великим и простым, как
мир.
— А теперь смотрите, какие любопытней-
шие вещи происходят иногда с (а + Ъ)2,— ска-
зал учитель и сел, и все столпились вокруг
него.
Начиналось то, без чего ребята из 18-й уже
не могли жить, а учитель не захотел бы —
приключения чисел в Пространстве и Време-
ни. Ошибка в коэффициенте сбивала корабль
с курса и кидала его в черную бездну, откуда
нет возврата человеку, поставившему плюс
вместо минуса перед радикалом; громоздкий
ужасающего вида полином разлагался на не-
обычайно простые множители, и Лин огорчен-
но кричал: «Где были мои глаза? Как прос-
то-то!..»; звучали старинные торжественно-
смешные строфы Кардано, описавшего в сти-
хах свой способ решения кубических урав-
нений; вставала из глубины веков загадочная
история великой теоремы Ферма...
Тенин сказал:
— Хорошо, мальчики. Теперь я вижу: ес-
ли вы сведете все ваши жизненные проблемы
к полиномам, они будут решены. Хотя бы
приближенно...
— Хотел бы я свести их к полиномам,—
вырвалось у Поля, который вдруг вспомнил,
что завтра его здесь не будет и с учителем
придется расстаться, может быть, навсегда.
— Я тебя понимаю, товарищ ВМ-опера-
тор,— ласково сказал учитель,— Самое труд-
ное — правильно поставить вопрос. Остальное
сделают за вас шесть веков развития матема-
тики... А иногда можно обойтись и без ма-
тематики.— Он помолчал.— А что, мальчи-
ки, не сразиться ли нам в «четыре-один»?
Экипаж взвыл и кинулся вон из комнаты,
потому что для сражения в «четыре-один» ну-
жен простор и мягкая почва под ногами.
«Четыре-один» игра тонкая, требующая
большого ума и отличного знания старинных
приемов самбо. Ребята здорово вспотели, а
учитель разорвал куртку и поцарапался. По-
том все сели под сосной на песок и приня-
лись отдыхать.
— Такая вот царапина,— сообщил учитель,
рассматривая ладонь,— на Пандоре вызвала
бы аварийный сигнал. Меня бы изолирова-
ли в медотсеке и утопили в вирусофобах.
— А если бы вас кусанул за руку ракопа-
ук? — сладко замирая, спросил Поль,
Учитель посмотрел на него:
— Ракопаук кусает не так. Ему руку в
пасть не клади. Между прочим, сейчас про-
фессор Карпенко работает над интереснейшей
вещью, по сравнению с которой все вирусофо-
бы — детская игра. Вы слыхали про биобло-
каду?
— Расскажите! — Экипаж навострил уши.
Учитель стал рассказывать про биоблокаду.
Ребята слушали так, что Тенину было жал-
ко — мир слишком велик и нельзя рассказать
им сейчас же обо веем, что известно и что
неизвестно. Они слушали не шевелясь. И все
было бы очень хорошо, но он помнил, что
рюкзак Капитана собран, и знал, что Ко-
мов — уж он-то во всяком случае? — тоже
помнит это.
«Как их остановить?» — думал Тенин...
Один хороший путь был. По крайней мере,
один. Но для этого нужны ночь и несколько
книг по регенерации атмосфер, и полный про-
ект «Венера», и две таблетки спорамина, что-
бы выдержать эту ночь... Нужно, чтобы маль-
чики не ушли сегодня ночью. Даже не
ночью — вечером, потому что Капитан экипа-
жа умен и многое видит: видит, что учитель
кое-что понял, а может быть, понял все.
♦ Пусть не ночь, — думал учитель. — Пусть
только четыре-пять часов. Задержать их и за-
нять на это время. Как?»
— Кстати, о любви к ближнему,— сказал
он, и экипаж снова порадовался этому «кста-
ти».— Как называется человек, который оби-
жает слабого?
— Тунеядцем,— быстро сказал Лин. Он не
мог выразиться резче.
— Трусить, лгать и нападать,— проговорил
Сидоров.— Почему вы спрашиваете, учитель?
С нами этого не бывало и не будет.
— Да. Но в школе это случается... иногда...
27
— Кто? — Поль подскочил.— Скажите,
кто?
Учитель колебался. То, что он собирался
сделать, было в общем дурно. Вмешивать
мальчишек в такое дело, значит многим рис-
ковать. Они слишком горячи и могут все ис-
портить. И учитель Шайн будет вправе ска-
зать что-нибудь малоприятное в адрес учи-
теля Тенина. Но их надо остановить и...
— Вальтер Саронян,— сказал учитель мед-
ленно.— Я слыхал об этом краем уха, маль-
чики. Это все надо тщательно проверить.
— Мы проверим,— сказал Поль, недобро
щурясь.— Мы будем очень тщательны...
Сидоров переглядывался с Капитаном. Бед-
ный Вальтер!..
— Поговорим о вулканах,— предложил
учитель и подумал: трудновато будет гово-
рить о вулканах. Но это, кажется, единствен-
ное, чем можно задержать их до темноты.
Бедный Вальтер! Да, они проверят все очень
тщательно, потому что Капитан очень не лю-
бит ошибаться. Потом они будут искать Валь-
тера. Все это потребует много времени. Труд-
но найти четырнадцатилетнего паренька пос-
ле ужина в парке, занимающем четыреста
гектаров. Они не уйдут до вечера. Я выиграл
свои пять часов, и... о бедная моя голова! Как
вместишь ты четыре книги и проект в шесть-
сот страниц!..
И учитель Тенин принялся рассказывать,
как в восемьдесят втором году ему случилось
принять участие в замирении вулкана Стром-
боли.
* * *
Вальтер Саронян был настигнут в парке у
пруда. Это было в одном из самых дальних
уголков парка, куда рискнет забраться не
всякий малыш, и поэтому о существовании
пруда знали немногие. Пруд был проточный,
с темной глубокой водой, где между длинны-
ми зелеными плетями кувшинок, тянувшими-
ся со дна, стояли, шевеля плавниками, боль-
шие желтые рыбы.
Вальтер Саронян был гол, если не считать
маски для ныряния. В руках у него был пнев-
матический пистолет, стреляющий зазубрен-
ным прутом, на ногах — красно-синие ласты.
Он обсыхал, задрав маску на лоб.
— Для начала сделаем его мокрым,— про-
шептал Поль.
Капитан кивнул. Поль затрещал кустами
и глухо кашлянул басом. Вальтер сделал
именно то, что сделал бы каждый из них на
его месте. Он надвинул маску на лицо и, не
теряя времени, прыгнул в воду без малейше-
го плеска. По темной поверхности прошли
медленные волны, листья кувшинок плавно
поднялись и опустились несколько раз.
— Не плохо сделано,— заметил Лин, и все
четверо вышли из кустов и стали на берегу,
вглядываясь в темную воду.
— Он ныряет лучше меня,— проворчал
Поль,— но не хотел бы я сейчас поменяться
с ним местами.
Они сели на берегу. Волны ушли, листья
кувшинок успокоились. Низкое солнце свети-
ло сквозь сосны. Было немножко душно и
тихо.
— Кто будет говорить? — осведомился Си-
доров.
— Дайте его мне,— сказал Поль.
Угрюмый Капитан кивнул. Все это ему
не нравилось. Близилась ночь, и ничего еще
не было готово. Сегодня уйти не удастся, это
ясно. Потом он вспомнил добрые глаза учи-
теля, и ему совсем расхотелось уходить. Учи-
тель как-то сказал им: «Все самое плохое в
человеке начинается со лжи».
— Вот он! — пробасил Лин.— Плывет.
Они сидели полукругом у самой воды и
ждали. Вальтер плыл очень красиво и легко.
— Привет восемнадцатой! — сказал он, вы-
лезая из воды.— Здорово вы меня обвели...—
Он остановился по колено в воде и принялся
ладонями обтирать тело.
Поль начал:
— Поздравляем тебя с шестнадцатилети-
ем,— ласково сказал он.
Вальтер снял маску и вытаращил глаза.
— Что?
— Поздравляем тебя с шестнадцатилетием,
дружок,— повторил Поль еще ласковее.
— Что-то я тебя плохо понимаю, Поль,—
Вальтер улыбнулся несколько принужден-
но.— Ты всегда так умно говоришь...
— Верно, я умнее тебя. Кроме того, я го-
раздо больше читаю. Итак?
— Что — итак?
— Ты не сказал «спасибо»,— пояснил Си-
доров.— А ведь мы пришли тебя поздравить.
— Да что вы, ребята! — Вальтер перево-
дил взгляд с одного на другого, силясь по-
нять, что им надо. Совесть его была нечиста,
и он начинал опасаться.— Какие-то поздрав-
ления... У меня день рождения месяц назад
был, и не шестнадцать, а четырнадцать...
— Как так? — Поль очень удивился.— Тог-
да я не понимаю, при чем здесь маска?
— И ласты,— добавил Сидоров.
— И пистолет, который ты спрятал под тем
берегом,— сказал Лин, поступавший так же
неоднократно.
— Четырнадцатилетние не лезут под воду
в одиночку,— сердито сказал Капитан.
— Подумаешь! — Вальтер преисполнился
презрения.— Уж не пойдете ли вы к моему
учителю?
— Какой дурной мальчик! — воскликнул
Поль, поворачиваясь к Генке Комову. Капи-
тан не отрицал.— Он хочет сказать, что до-
нес бы, если бы поймал меня в таком виде.
А? Он не просто нарушитель, он...
— Нарушитель, нарушитель...— проворчал
Вальтер. — Сами вы, что ли, не охотились...
Подумаешь, подстрелил пару рыб...
— Да, мы охотимся,— сказал Сидоров.—
Но всегда вчетвером. И никогда в одиночку.
И всегда говорим об этом учителю. И он ве-
рит нам...
— Ты лжешь своему учителю,— сказал
Поль.— Значит, ты можешь солгать кому
угодно, Вальтер. Но мне нравится, что ты
оправдываешься!
Капитан зажмурился. Старая добрая фор-
мула— она резала его на части сейчас:
«Лжешь учителю — солжешь кому угодно».
Зря мы ввязались в это дело с Вальтером.
Зря. Мы не имеем права...
Вальтеру было очень неуютно. Он прогово-
рил просительно:
— Дайте мне одеться, ребята... Холодно.
И... ведь это же не ваше дело. Это дело мое
и моего учителя. Верно ведь, Капитан?
Капитан разлепил губы:
— Он прав, Поль. И он уже готов: он
оправдывается.
Поль важно согласился:
— О да, он готов. Совесть его трепещет.
— Тихо! — сказал Сидоров.— Не торопись.
Это была пре-ам-бу-ла. А теперь начнется ам-
була. <
— Дайте мне,—• сказал Лин, поднимаясь.
— Нет, нет, Лин,— сказал Поль.— Не на-
до. Это грубо. Он не поймет.
— Поймет,— пообещал Лин.— У меня
поймет.
Вальтер резво прыгнул в воду.
— Вчетвером на одного! — крикнул он.—
Эх вы! Со-овесть!
Поль подскочил от ярости.
— Вчетвером!?— завопил он.— Валька-ма-
лек был вчетверо слабее тебя! Нет — впятеро,
вшестеро! А ты лупил его по шее! Мог бы
найти Лина или Капитана, если у тебя чеса-
лись руки-
Вальтер был бледен. Маску он нацепил, но
еще не опустил на лицо и теперь растерянно
озирался, ища выхода. Ему было холодно. И
ему было плохо — он понял, в чем дело.
— Стыдно, Вальтер! — сказал с укором Си-
доров.— По-моему, ты трусишь. Стыдно. Вый-
ди. Ты будешь драться со всеми по очереди.
Вальтер поколебался и вышел. Он знал, что
это такое — драться с восемнадцатой, но он
все-таки вышел и принял стойку. Он чувст-
вовал, что расплачиваться за избиение маль-
ка придется, и знал, что это лучший способ
расплатиться. Сидоров неторопливо потащил
рубашку через голову.
— Постойте! — завопил Поль.— Останутся
синяки! У нас есть и другое дело!
— Это верно,— сказал Сидоров и заду-
мался.
— Пустите меня,— попросил Лин.— Я бу-
ду краток.
— Нет! — Поль быстро раздевался.— Валь-
тер! Ты помнишь, что самое дрянное на све-
те? Я напомню тебе: трусить, врать и напа-
дать. Слава богу, ты не трус, но остальное ты
забыл. А я хочу, чтобы ты запомнил это на-
крепко.
Он собрал одежду Вальтера, лежащую в
кустах и прыгнул в воду. Вальтер проводил
его беспомощным взглядом, а Сидоров запры-
гал по берегу от восторга.
— Поль! — закричал он.— Поль, ты гений!
Капитан хмуро следил за Полем, плыву-
щим по-собачьи. Поль создавал массу шума
и оставлял за собой пенистый след. Да, он
хитроумен как всегда. Тот берег зарос жут-
кой крапивой, и голый Вальтер будет искать
там свои штаны и прочее. Искать в темноте,
потому что солнце заходит. Так ему и надо,
но кто накажет нас? Мы совсем не ангелы,
мы лжем. Это немногим лучше, чем нападе-
ние.
Поль возвращался. Он, задыхаясь и плюясь
вылез на берег и сразу заговорил:
— Вот, Вальтер! Иди и оденься, плаваю я
хуже тебя и ныряю хуже, но я не хотел бы
поменяться с тобой местами сейчас!
Вальтер не смотрел на него. Он молча на-
двинул маску на лицо и вошел в теплую, пар-
ную воду. Впереди был берег, заросший
огромной крапивой.
— Запомни, ты! — крикнул Поль вслед.—
Трусить, лгать и нападать! Нападать на сла-
бого... Нет хуже этого!.. Крапива помогает
при плохой памяти...
— Да,— сказал Сидоров.— Раньше ею по-
роли. Одевайся, Поль, простудишься...
Было слышно, как на том берегу Вальтер,
шипя от боли сквозь зубы, ворочается в за-
рослях.
* » *
Когда они вернулись к себе в 18-ю, был уже
поздний вечер, потому что после расправы с
Сароняном Лин предложил сыграть в Пандо-
ру, и в Пандору было сыграно с большим вку-
сом. Сидоров, Лин и Капитан были охотни-
ками, Поль — гигантским ракопауком, а
парк — джунглями Пандоры, непроходимы-
ми, болотистыми и жуткими. Подвернувшая-
ся кстати Луна изображала ЕН-9 — одно из
солнц Пандоры. Играли до тех пор, пока ги-
гантский ракопаук, бросившись с дерева на
охотника Лина, не разодрал во всю длину
свои штаны из сверхпрочного тетраканэтиле-
на. Тогда пришлось идти домой.
Они ворвались в 18-ю с большим шумом
и увидели учителя, сидевшего за столом с
книгой в руках.
— А я штаны распорол! — растерянно со-
общил Поль. Сказать «добрый вечер» он, ко-
нечно, забыл.
— Неужели?! — восхитился учитель. —
Тетраканэтиленовые?.. Мальчики, а ведь я не
знаю, как их чинить!
Экипаж хором заорал. Они все знали —
как. Они все жаждали показать, рассказать и
починить.
— Давайте,— согласился учитель. — Толь-
ко штурман не будет чинить штаны, он будет
чинить систему прозрачности. Судьба к нему
жестока.
Все занялись делом. Капитан тоже занялся
делом. Ему почему-то стало весело. «Завтра не
уйти, —думал он. — Пока соберемся...» Идея
побега уже не казалась ему такой привлека-
тельной, но не пропадать же знаниям, накоп-
ленным за четыре декады.
— ...Есть проблемы замечательные и важ-
ные,— рассказывал учитель, ловко орудуя вы-
сокочастотной насадкой,— есть проблемы ве-
ликие, как мир. Но есть еще проблемки не-
большие, но на редкость увлекательные. На
^нях я прочел одну старую-старую книгу,
28
^•«нтметикм
очень интересную. Там было, в частности,
сказано, что до сих пор не решена до конца
загадка «блуждающих огней». Знаете — на
болотах?
— Почему?
— Дело в том, что очень трудно поймать
такой «огонек». Лепелье пытался построить
киберсистему для охоты за огнями, но у не-
го ничего не вышло...
У учителя Тенина невыносимо болела го-
лова. За последние четыре часа он прочел и ус-
воил четыре книги по регенерации атмосфер,
а проект «Венера» выучил наизусть. Для это-
го пришлось прибегнуть к гипноизлучателю,
а после гипноизлучателя надо обязательно
лечь и хорошенько выспаться. Но хорошень-
ко выспаться не придется. Может быть, и не
следовало так перегружать мозг, но учитель
не хотел рисковать. Он должен был знать о
Венере и о проекте в десять раз больше, чем
вся четверка вместе взятая, иначе не стоило
и возиться.
Он ждал момента перейти к главному и
рассказывал об охоте за блуждающими огня-
ми, и видел, как широко раскрываются ре-
бячьи глаза. В них бьется и клокочет пламя
великой фантазии, и ему было как всегда
удивительно хорошо и радостно видеть это,
хотя голова раскалывалась на части...
...А мальчишки уже шли по хлюпающей
трясине в настоящих болотных сапогах, и во-
круг была ночь и тьма, и туман, и таинст-
венные заросли, и из чрева болота вырыва-
лись облака отвратительных испарений, и бы-
ло очень опасно, и страшновато, и нужно бы-
ло не бояться. Впереди маячили синеватые
языки блуждающих огней, загадку которых
надо было позарез — теперь это совершенно
ясно — раскрыть, и на груди у каждого из
охотников висел миниатюрный пульт, управ-
ляющий верными ловкими киберами, ковы-
ляющими по трясине. А киберов этих следо-
вало придумать, и поскорее, и непременно, а
то скоро осушат последние болота и придет-
ся остаться с носом...
К тому моменту, когда штаны и система
прозрачности были приведены в порядок, они
больше никого не интересовали. Поль заду-
мал поэму «Блуждающие Огни» и, натягивая
штаны, бормотал уже вылившуюся у него
строку: «Гляди — в тени болотные огни». Ка-
питан и Сидоров обдумывали проект болот-
ного кибера, годного для скоростных переме-
щений по топкой местности. Лин просто си-
дел, раскрыв рот, и думал: «Где были мои гла-
за?». Он твердо решил провести остаток жиз-
ни на болотах.
Учитель подумал: «Пора. Только не застав-
лять их лгать и притворяться. Вперед, Те-
нин!». И он начал:
— Кстати, капитан Комов. Что это за урод-
ливая схема? — Он ткнул пальцем в чертеж
обогатителя.— Ты меня огорчаешь, мальчик.
Замыслил хорошо, но выполнение на ред-
кость неудачно!..
Капитан вспыхнул и кинулся в бой...
В полночь учитель Тенин вышел в парк и
остановился возле своего птерокара. Огром-
ный плоский блок школы лежал перед ним.
Все окна первого этажа были темными, а на-
верху кое-где горели огни. Горели в 20-й, где
сейчас пятерка знаменитых насмешников бе-
седовала, наверное, со своим учителем, Сер-
геем Такмаковым, в прошлом врачом. Горели
в 107-й — там метались тени, и было ясно,
что кто-то кого-то лупит подушкой. Горели
во многих комнатах самых старших — там
решались проблемы поважнее блуждающих
огней и способов починки порванных штани-
шек. И горели в 18-й...
Учитель забрался в кабину птерокара и
стал смотреть на знакомое окно. Голова рас-
калывалась. Хотелось лечь и закрыть глаза,
и положить на лоб что-нибудь холодное и тя-
желое. «Мальчики вы мои, — подумал он. —
Неужели я вас не остановил? Ах, как это
трудно, как тяжело, и не всегда уверен, прав
ли ты...
Свет в 18-й погас. Значит, можно идти и
спать. Спать хочется, но жалко. Я, наверное,
не все им сказал, что мог бы и что стоило.
Нет, все. Скорей бы утро. Паршивые маль-
чишки!». Учитель Тенин улыбнулся и вклю-
чил мотор.
...В 18-й комнате, мужественно борясь со
сном, Капитан произносил речь. Экипаж без-
молвствовал.
— Выговор всем! Чем вы занимались сорок
дней? А ты, Лин? Позор! Ни одного толко-
вого ответа...
Сидоров, играя
пробормотал:
— Да перестань
Сам хорош — из
куда...
— Как это так?
— Не спорь, я считал.
Если Сидоров говорит, что считал, значит
так оно и есть. Как стыдно... Капитан за-
жмурился так, что перед глазами поплыли
огненные пятна. Пропал проект «Октябрь».
Никто ничего не понял и ничему не научил-
ся. Сколько же нужно зубрить про атмосфер-
ные агрегаты, провались они пропадом? Ни-
куда мы не годимся. «Великие колонисты» из
18-й комнаты... Тьфу! Но Вальтер получил хо-
рошо. Не добавить ли ему? Нет, хватит с не-
го. И вообще хватит ерундой заниматься. На-
до подумать о блуждающих огнях.
...Капитан шел, утопая в болоте, вместе с
Сидоровым и с Лином, и с Полем, у которого
были драные штаны. В дымящихся испарени-
ях мелькали юркие киберы, которые надо
было еще придумать...
с клавишей прозрачности,
ты, Капитан, нас пилить!
пяти ответов четыре ни-
29
<
СО
Ш
<
<
id
с;
о
X
CL
СО
О
CL.
О
I
Ф
Q.
Ф
е
о
о.
с
X
0J
X
X
sc
и
ф
X
I-
ф
*
ф
I-
ф
I
о
Г)
е-
ф
CL
о
н
X
о
сГ
О
ш
со
Г)
to’
ИССЛЕДОВАТЕЛИ КОСМИЧЕСКИХ
ЛУЧЕЙ
Лет пятьдесят тому назад никого не удивля-
ло, когда человек говорил о своем занятии
коротко — физик. Никаких уточнений тогда не
требовалось. Все и так было ясно. Но сейчас
существует масса разновидностей этой про-
фессии. Радиофизики, исследователи твердого
тела, геофизики, оптики, ядерщики — всех не
пересчитать.
И среди них небольшая группа, посвятившая
себя изучению космического излучения — по-
тока микрочастиц, падающего на нашу Землю
из мирового пространства.
Задача этих ученых сводится к различного
рода измерениям. Но не зря в свое время Мен-
делеев сказал «измерить — значит изучить!».
Микрочастицы отличаются друг от друга мас-
сой, электрическим зарядом, энергией. Ученых
интересует распределение частиц в простран-
стве, величина их потока.
Как будто бы немного!
Но ведь элементарных частиц сейчас насчи-
тывается более тридцати! Это только элемен-
тарных, так сказать, основ материи. А более
сложные микрообразования! А гамма-излуче-
ние!..
Измерений много. Они необычайно кропот-
ливы, требуют исключительного внимания, ис-
ключительного умения. Недгром все открытия
в физике космических лучей были сделаны бле-
стящими экспериментаторами, тратившими не-
вероятно много времени на подготовку опы-
тов.
Что касается приборов и установок, то здесь
используются буквально все эффекты, которые
сопровождают путь частицы в веществе. Иони-
зационные камеры, счетчики, фотопластинки,
различные камеры Вильсона, где частица
оставляет видимый след из капель тумана
или пузырьков газа, сцинтилляционные счетчи-
ки, где частицу обнаруживает яркая вспышка
света, счетчики Черенкова, подобные сцинтил-
ляционным, всевозможные регистраторы нейт-
ральных частиц. И грандиозные ядерные теле-
скопы, которыми можно точно проследить путь
частицы в пространстве, и электрометры, и уси-
лители слабых токов.
От самых миниатюрных, самых элементарных
по конструкции приборов до установок с сот-
нями отдельных блоков, занимающих не один
гектар площади, — вот диапазон измерений и
измерительной аппаратуры, применяемых уче-
ными.
НА ЗЕМЛЕ, В НЕБЕСАХ
И НА МОРЕ
Эта цитата из популярной песни точно опре-
деляет фронт исследований космических лучей.
Под землю завело желание узнать, на-
сколько космические лучи мощны, как они
поглощаются толщами различных пород. Ока-
залось, что спрятаться от них полностью невоз-
можно. Есть среди космического излучения ча-
стицы такой гигантской энергии, что они про-
низывают буквально все и вся.
Измерения приходится проводить и на аэро-
статах, поднимаясь до четырех километров,
смотреть, как изменяется с высотой состав из-
лучения, как появляются вторичные лучи, как
они забивают собственных прародителей.
До высоты двадцать пять километров летали
аэрозонды, нагруженные множеством прибо-
ров. Они проделывали изрядный путь, иногда
оказываясь под Харьковом, а запускали их из
Москвы.
Сами по себе измерения частиц — занятие
кропотливое. Но в данном случае прибавляется
еще одно обстоятельство. Прибор улетает на
высоту нескольких километров и где-то должен
спуститься. Поэтому, во-первых, приборы надо
было конструировать предельно легкими. А
во-вторых, они должны были обладать редкой
жизнеспособностью — летать, падать и все вре-
мя исправно работать. Причем работать под
собственным контролем.
Надо сказать, что наши приборы освоились с
такой нелегкой жизнью и не подводили ученых,
как не подвепи и в те дни, когда впервые по-
пали на ракеты, спутники и космические кораб-
ли.
Забрасывать приборы и сложную аппаратуру
на зондах и ракетах, конечно, необходимо.
Но не менее важно следить за различными
высотными эффектами постоянно. Так появи-
лась идея создать высокогорные исследова-
тельские станции по изучению космических
лучей. У нас в стране есть такая станция на Па-
мире и две станции на Кавказе. Самая извест-
ная из них расположена на горе Арагац — не-
далеко от Еревана.
Сейчас на гору идет прекрасная дорога, ту-
да тянется линия электропередачи, люди жи-
вут в комфортабельных домиках, трудятся в
прекрасно оборудованной лаборатории. Но при
ее организации было потрачено много «пота
и крови».
Все 60 тонн графита и свинца, из которых
собрана одна из установок, в течение месяца
перетаскали на себе пять человек. Установка
получилась внушительная — три с половиной
метра в высоту. Она содержит 200 усилителей
токов и ионизационных камер. Вы спросите,
зачем так много!
Здесь изучают частицы высоких энергий. Они
пролегают толщи вещества, оставляя на пути
след от своего посещения в виде новых заря-
женных частиц — вторичных частиц, а также
многочисленных ионов, созданных ими из ней-
тральных молекул. Чтобы точно измерить энер-
гию такой первичной частицы, надо зарегист-
рировать полностью все ее многочисленное
потомство. А там «внуков» и «правнуков» иног-
да до миллиона.
Энергии вторичных частиц часто также хва-
тает для образования новых. Недаром сущест-
вует такой термин — космический ливень —
название мощного потока частиц, созданного
«быстрой» гостьей из космоса, где возникшие
вторичные частицы в свою очередь порожда-
ют себе подобных.
А знаете какое пространство иногда зани-
мают потомки самых энергичных, самых быст-
рых космических частиц!
В некоторых наземных лабораториях соз-
даны установки общей площадью в десять
квадратных километров! Ее покрывают счет-
чики и камеры, которые ловят весь этот гран-
диозный ливень частиц, обязанный своим су-
ществованием одному-единственному пред-
ставителю какого-то далекого мира Вселенной.
Иногда в поисках подобных частиц посыла-
ют зонды с грузом на высоту 30—40 километ-
ров. Груз — сотни килограммов фотоэмуль-
сии. Представляете себе, сколько времени на-
до потом тратить, чтобы изучить следы,
оставленные частицами в эмульсии. Фотометод
тем и замечателен, что такой регистратор хра-
нит в себе траектории всех без исключения
частичек, которые попали в него за время су-
ществования. Анализом результатов такого
эксперимента занимается потом не одна лабо-
ратория и не один месяц.
ТРУДНАЯ ЭКСПЕДИЦИЯ
Одна из первых советских экспедиций рабо-
тала в весьма экзотической обстановке —
на море -почти четверть века тому назад. К
1937 году на палубе нефтеналивного судна
«Серго Орджоникидзе» разместилась неболь-
шая лаборатория, возглавляемая профессором
Сергеем Николаевичем Верновым, имя которо-
го сейчас хорошо известно.
Это была заря исследовательских работ. Как
сознаются ученые, они ехали, слабо представ-
ляя себе условия будущей работы. Знали, ко-
нечно, что на экваторе страшно жарко, и все.
Но это их не пугало. И действительно, важным
оказалось совсем другое обстоятельство.
Когда судно, наконец, попало в Индийский
океан и надо было начинать работу, совершен-
но неожиданно начались неприятности. Под-
вела влажность тропиков. Приборы, испытан-
ные в Москве, буквально промокли. Влага осе-
дала на изоляторах. Начались электрические
утечки. Измерения становились неточными, а
иногда их просто нельзя было делать.
А усилители слабых токов — основа всей
измерительной техники — вообще перестали
работать.
В страшную жару, обливаясь потом — влага
мешала жить всем, — начали поиски спе-
циальных замазок, способных устоять и здесь.
И вот «адская смесь», как ее тогда окрестили,
была готова. Смесь канифоли с воском оказа-
лась прекрасным изолятором, лучшим, чем ян-
тарь, который до этого времени считался ко-
ролем диэлектриков. В этой замазке искупали
все детали приборов. И утечки прекратились.
Началась пора кропотливых, я бы сказал, из-
нурительных измерений.
Многие идеализируют труд ученых, занимаю-
щихся изучением различных микрочастиц и из-
лучений. Создал некий аппарат, посмотрел про-
никновенным взором в него и по сторонам и...
открыл! Увы, это происходит совсем не так.
Взять хоть тот же фотомегод. Он основан на
одном общеизвестном физическом явлении.
Заряженная частица, пролетев в фотоэмульсии,
оставляет в ней характерный след. И его надо
отличить от следов других частиц. Думаете это
легко! Нет, трудно. Ведь часто исследователю
приходится просматривать и просчитывать сот-
ни и тысячи подобных следов, пока он не уви-
дит то, что его интересует. А чаще всего он
вообще не увидит ничего нового.
Делать открытия заманчиво, не спорю. А
считать, сколько зерен в каждом следе части-
цы, считать днями, неделями, месяцами —
это как!
В науке годы тяжелых будней предшеству-
ют минутам открытий.
Экспедиция занималась измерениями не
только «палубного» характера. Приходилось
поднимать приборы ввысь. Пока еще не в кос-
мос, но на высоту нескольких километров.
Так продолжалось несколько месяцев. Полу-
чилась отнюдь не увеселительная прогулка. Но
зато после этих исследований впервые уче-
ные уверенно сказали — космические лучи
представляют собой поток заряженных частиц.
Ведь то, что регистрируется на Земле, рез-
ко отличается от частиц, входящих из мирового
пространства в атмосферу. А попробуйте по
внешнему виду внуков определить цвет волос
и глаз у дедов!
К ВОПРОСУ О ЯИЧНИЦЕ
Поговорим теперь о яичнице. О той самой
яичнице, которую собираются поджарить на
космических лучах. Немало познавательных
книг и статей кончается призывом использо-
вать энергию космических лучей. Не зря же
они падают на Землю!
Может быть, действительно, не зря! Давайте
посчитаем.
Электрон, разогнанный электрическим полем
в один вольт,— частица с энергией один элек-
тронвольт. В космических лучах встречаются
частицы, энергия которых выражается доволь-
но внушительным числом— 1018 электронвольт!
Это много! Да, много. Если бы такой энергией
обладал шарик весом всего лишь в один грамм,
то, упав в Черное море, он мгновенно уничто-
жил бы его. Энергии шарика хватило бы для
того, чтобы море целиком выкипело.
Но в шарике поместилось бы 1О23 таких ча-
стиц. А их на каждый квадратный километр
земной поверхности приходится лишь по три
за целый год! Совсем не густо! И общая энер-
гия всего космического излучения, попадаю-
щего на Землю, не превышает световой энер-
гии звездного неба. А на ней, как известно, да-
леко не уедешь. В любой песчинке любого ве-
щества содержится неизмеримо больше энер-
гии.
Так что о практическом использовании кос-
мического излучения не приходится говорить.
Но расстраиваться не стоит. На нашей Земле
хватает источников энергии. Как только чело-
вечество овладеет термоядерным синтезом,
можно не беспокоиться о сырье для «топок»
электростанций будущего. Воды для этого впол-
не достаточно.
Чем же тогда объяснить такой интерес уче-
ных к космическим лучам! Что они, собствен-
но говоря, там ищут!
Вот с просьбой рассказать об этом мы и
обратились к известному советскому ученому
профессору Н. Л. Григорову.
— Действительно, вы правы. Энергия косми-
31
ческого излучения, даже если его полностью
использовать, невелика. Так сказать, приклад-
ное значение космических лучей в этом смыс-
ле ничтожно.
Зато для современной науки космические
лучи просто незаменимы. Где-то там, на рас-
стоянии тысяч и миллионов световых лет, за-
ключена разгадка множества таинственных за-
гадок, разгадка непонятного и порой неожи-
данного. Судите сами.
Науку интересует взаимодействие частиц.
Для взаимодействия частицы должны подле-
теть друг к другу достаточно близко. А это до-
ступно только быстрым частицам. Быстрыми
частицами занимаются на ускорителях.
Но ведь над нами, в космосе, природой
устроен такой великолепный ускоритель, что
земным исследователям с ним и тягаться
трудно.
В самом деле, 1010 электронвольт — пока что
предел энергии частиц, ускоренных «земными»
методами. А про грандиозные энергии сверх-
быстрых космических частиц мы уже упомина-
ли. Они в сотни миллионов раз больше.
Как их разогнали до таких скоростей! Нель-
зя ли «обменяться опытом» с мировым про-
странством, нельзя ли позаимствовать оттуда
кое-что!
В мощном потоке частиц, обстреливающих
Землю, происходят разнообразные ядерные
реакции, рождаются новые частицы. Ведь имен-
но там были открыты и мезоны разных типов,
и позитрон, и гипероны. Потому-то каждый раз
мы с волнением просматриваем следы «гостей
из космоса» и их потомков. А вдруг еще одна
новая частица окажется запечатленной, вдруг
обнаружится еще один вид ядерного взаимо-
действия, еще один результат столкновения
могучего потока частиц с различными ядрами,
которые и природа и мы — экспериментато-
ры — услужливо подставляем на их пути.
Проблем здесь много. Теоретическая физи-
ка пока что не может ответить на вопрос, что
происходит при взаимодействии ядер, сбли-
жающихся на «короткие расстояния». Что про-
изойдет, если частицы сблизятся на расстояние
в 1000 раз меньшее, чем в современных опы-
тах! Что будет в этом случае!
Поэтому экспериментальные работы в этой
области могут привести к открытию совер-
шенно непредвиденных явлений. В частности,
не исключено, что при очень высоких энер-
гиях сталкивающихся частиц специфические
«слабые» взаимодействия, ответственные за
«медленные» процессы радиоактивного распа-
да, будут протекать очень быстро, за «ядер-
ное» время. (Я имею в виду время взаимодей-
ствия частиц — совершенно ничтожное с точ-
ки зрения обычных земных процессов]. Тогда
вполне вероятно непосредственное рождение
многих легких частиц, подобных электронам и
мю-мезонам.
Поиски подобных новых процессов возмож-
ны только с частицами космических лучей.
А это имеет громадное значение для разви-
тия теоретической физики.
Кроме того, современной квантовой электро-
динамике, занимающейся процессами, которые
характеризуются весьма малыми пространст-
венными и временными интервалами, необхо-
дим экспериментальный материал. Здесь речь
идет о взаимодействии порций излучения
большой энергии с ядрами различных веществ.
В лабораториях нужную энергию излучения
создать пока невозможно.
И тут мы снова вынуждены «просить помо-
щи у неба». Только в космических лучах мож-
но проследить и взаимодействие ядерных час-
тиц на коротких расстояниях, и взаимодействие
квантов высоких энергий с ядрами.
Эксперименты эти не просты. Быстрые час-
тицы и кванты излучения — редкие гости даже
в космических лучах. Но ловить их необходимо.
КАК НАЧИНАТЬ
ФАНТАСТИЧЕСКИЙ РОМАН
Фантаст начал так.
«Космоплан приближался к таинственной пла-
нете далекого Загалактического мира. Он был
32
в пути уже более десяти лет, а сколько вре-
мени прошло на далекой Земле, пилот просто
боялся подсчитывать.
Ракета начала торможение. Все шло удачно,
как и полагалось ракете, управляемой содру-
жеством электронного мозга и опытнейшего
пилота. Но вот космоплан достиг еще совер-
шенно разреженной атмосферы планеты. И тут
началось нечто странное. Чуткие приборы за-
ворчали. Им чем-то не нравился воздух пла-
неты. Но чем! Пилот заволновался. Электрон-
ный мозг тоже недоумевал...»
Дальше идут несколько страниц размышле-
ний и... страшный взрыв. Планета оказалась со-
стоящей из антивещества...
Конечно, это очень заманчиво — открыть не-
бесное светило, состоящее из антивещества.
Между прочим, против такой возможности
нельзя ничего возразить. Кто докажет обрат-
ное! Ведь принципиально вполне можно пред-
ставить себе стабильные, живущие сколь угод-
но долго антиатомы, в которых позитроны вра-
щаются вокруг антиядер.
И фантаст, наверное, описал бы приход в ан-
тимир примерно в том же плане, в каком это
только что сделал я.
Но физик, исследователь космических частиц
(«космик», как нас часто называют), предста-
вил бы себе первую встречу с антивеществом
совершенно иначе.
«Грандиозная лаборатория, отправленная для
исследования Загалактического пространства,
наконец попала на Землю. Тысячи приборов
привезли ценнейшую информацию, на кото-
рую тотчас же набросились многочисленные
лаборатории. Открытия сыпались одно за дру-
гим.
100 килограммов фотоэмульсии привезла ра-
кета космикам. Специальные электронные ма-
шины анализировали, изучали, сравнивали сле-
ды различных космических частиц, навеки
запечатленных бромистым серебром. Один из
следов — треков привлек особое внимание
ученых. Они дали свое заключение лишь на
четвертый день анализа: лаборатория привезла
след тяжелого антиядра. Значит, существование
Антимира можно считать доказанным...»
Как видите, совсем не надо ради открытия
антимира взрываться космическим кораблям,
попадающим на таинственную планету. Все об-
стоит гораздо проще.
Только одно тяжелое антиядро, пойманное
где угодно в составе космического излучения,
однозначно ответит на самый, пожалуй, фан-
тастический вопрос современной науки: а нет
ли где-нибудь' антимира!
Прежде всего, почему мы говорим об анти-
ядре! Как известно, первая античастица — по-
зитрон — ко всеобщему удивлению как раз и
была обнаружена в космическом излучении.
Антипротон и антинейтрон недавно созданы с
помощью земных ускорителей. Антигипероны
найдены и получены искусственно. Почему бы
в ускорителях «небесных»— космических не по-
лучить антиядра более тяжелые!
Это совершенно невозможно. Античастица
возникает в результате столкновения быстрой
частицы с ядром. При таких взаимодействиях,
когда ядро буквально разлетается «вдребез-
ги», получить антиядро — хрупкую структуру
из антинуклонов, разумеется, нельзя. Его
источником может быть только фантастиче-
ский, а возможно, и вполне реальный
антимир.
ИНФОРМАЦИЯ
О ДАЛЕКИХ МИРАХ
Но оставим в покое антимир. Космические
лучи несут богатейшую информацию и о ми-
рах, наверняка существующих.
Космические лучи — свидетели и участники
каких-то неизвестных нам процессов нашей и
других Галактик. Это своего рода «иероглифы
природы», которые мы обязаны расшифро-
вать.
Где и как достигается грандиозное ускоре-
ние частиц! В земных условиях пока что ниче-
го похожего мы совершить не можем. И ка-
ков механизм этого процесса, где располага-
ются его «виновники», твердо не установлено.
А между тем это может быть связано с чисто
практическими проблемами астрофизики.
Мы будем применять весьма условную ха-
рактеристику частиц большой энергии. Мы на-
зовем их быстрыми, а самые проникающие —
сверхбыстрыми. Названия не очень оригиналь-
ные, но отражающие суть дела. Быстрые ча-
стицы обладают энергией порядка 1O1S элек-
троновольт, а сверхбыстрые — еще в тысячу
раз большей.
Прежде всего поговорим о частицах быст-
рых. Нас крайне интересует вопрос их рож-
дения. Так сказать, анкетные данные. Откуда
они берутся и где ускоряются! Очень хотелось
бы найти локальные источники этих частиц. Тог-
да можно будет подтвердить одну довольно
любопытную астрофизическую гипотезу. Она
касается образования сверхновых звезд. Про-
цесс могучий, быстрый и в общем малоизу-
ченный. Что получается при молниеносном
рождении сверхновой звезды, кроме яркой
вспышки! Если при этом перемещаются гран-
диозные массы звездного вещества, то может
происходить и ускорение частиц. Вылетаю-
щие при образовании новой звезды частицы
попадают в своего рода мощный ускоритель.
И приобретают космическую энергию.
Основным поводом для такой гипотезы по-
служил следующий физический факт: радио-
излучение некоторых сверхновых звезд по
своему типу очень напоминает излучение
электронов, которое появляется в земных
ускорителях этих легких частиц.
Может быть там, в звездных массах, и про-
исходит ускорение частиц!
Как только мы найдем их локальные источ-
ники, говоря попросту, обнаружим, откуда они
появляются, сразу же можно будет проверить
эту гипотезу.
Совпадет точка пространства, откуда летят
быстрые частицы, с местом образования сверх-
новой звезды, указанным астрономами, или
нет! Вот в чем вопрос.
Но, к сожалению, космические частицы, за-
ряженные электрически, подвержены влиянию
всевозможных магнитных полей, в изобилии
разбросанных в Галактике. Эти поля так
искривляют их траектории, так перепутывают
направления их движения, что частицы «забы-
вают» место, где они возникли. Поток частиц,
падающих на Землю, изотропен — частицы
равномерно летят к нам со всех сторон. Как
же быть!
На помощь может прийти высокоэнергети-
ческое электромагнитное излучение — гамма-
кванты большой энергии. Они прибудут на
Землю «прямым» путем, так как влиянию маг-
нитных полей не подвержены.
Сейчас рождается новый раздел астроно-
мии — гамма-астрономия, о которой исполь-
зуются регистраторы электромагнитного излу-
чения.
Что касается частиц сверхвысокой энергии,
то их сбить с пути невозможно. Магнитные по-
ля Галактики слишком слабы для этого. Мы
можем надеяться точно установить направле-
ние их полета. Если окажется, что это излуче-
ние изотропно, то решение будет однознач-
ным — пришельцы рождаются где-то за пре-
делами нашей Галактики.
Но тогда к пришельцам из других миров на-
до отнестись еще внимательнее. Ведь они мо-
гут дать ценные сведения о неизведанных глу-
бинах пространства, где произошло их рожде-
ние, где они ускорялись, приобретали свою
энергию.
Тогда мы сможем начать изучение различ-
ных ядерных процессов, происходящих в дру-
гих Галактиках!
Вот почему астрофизики так внимательно
относятся ко всему новому, что сообщают ис-
следователи космического излучения.
«ЯДОВИТЫЕ» ПОЯСА
Помимо этих теоретических задач, помимо
сложнейших вопросов строения Галактики и за-
галактического пространства мы занимаемся
очень важными исследованиями околоземного
пространства. Но это относится к самой ро-
мантической проблеме современности — по-
летам в космос.
Дело в том, что поток частиц и лучей, кото-
рый попадает на Землю, абсолютно безопасен.
Но что происходит в космосе, там, где путеше-
ственников уже не будет защищать могучая
земная атмосфера и магнитное поле Земли!
Какова опасность облучения при полете в кос-
мос!
Исследования, проведенные за последнее
время, позволили дать четкие ответы на все
основные вопросы. Теперь мы гораздо яснее
представляем себе, как распределены потоки
космических частиц в околоземном простран-
стве. Во-первых, выяснилось одно интересное,
хотя и не очень неожиданное обстоятельство:
вокруг Земли обнаружено два пояса увели-
ченной интенсивности заряженных частиц. Это
так называемые радиационные пояса Ван-
Аллена. Внутренний пояс расположен в 1000
километрах от земного шара и тянется на
5000 километров. Внешний — достигает макси-
мальной интенсивности примерно на расстоя-
нии около трех земных радиусов. Пролет че-
ловека через эти пояса смертельно опасен.
Причина существования поясов повышенной
радиации кроется в особом строении магнитно-
го поля Земли. Оно искривляет траектории
малоэнергичных частиц (протонов и электро-
нов], происхождение которых связано с дея-
тельностью Солнца. И эти частицы начинают
кружиться по замкнутым путям внутри пояса.
Природа устроила здесь подобие магнитных
ловушек, которыми сейчас пользуются ученые
в лабораторных условиях.
Особая структура магнитного поля Земли
привела к тому, что эти слои-ловушки заканчи-
ваются, не доходя до полюсов. Тут-то, у полю-
сов — своеобразные двери, открывающие впол-
не безопасный путь для космических кораблей.
Правильный выбор траектории полета — и
пояса радиации останутся позади. Но сущест-
вует еще одна возможность встречи с мощным
потоком космических частиц. Иногда поистине
гигантским раструбом из недр Солнца выбра-
сывается мощный пучок частиц. Это длится
несколько минут. Подобное извержение —
угроза для космических путешественников.
После каждой такой вспышки околосолнечное
пространство надолго засоряется этими ча-
стицами.
Таким образом, изучение солнечных вспы-
шек — важный метод исследования деятель-
ности Солнца и различных скрытых процессов,
протекающих в нём. И космические частицы
малой энергии — ядра атомов многих элемен-
тов — водорода, гелия и других — являются, с
одной стороны, средством изучения Солнца, а
с другой стороны, объектом исследования для
безопасности трасс будущих полетов космо-
навтов по солнечной системе.
Можно сказать, что сейчас начинается истин-
ный штурм космоса.
КОГДА СВИДЕТЕЛИ НАЧНУТ
ГОВОРИТЬ
Наверное, наша беседа несколько смутит чи-
тателей. Они привыкли к перечислению откры-
тий, новых конструкций, решенных проблем. А
тут — какие-то загадки.
Но мне как раз хотелось подчеркнуть инте-
ресное будущее исследований космических лу-
чей. Мы научились регистрировать частицы и
излучения, находить их массу, заряд и ско-
рость. Выяснили, что первичными являются за-
ряженные частицы, нашли распределение «го-
стей из космоса» в пространстве, изучили до
какой-то степени взаимодействие излучения с
различными ядрами и многое, многое другое.
Немые свидетели космических катастроф и
космической жизни должны наконец загово-
рить. Мы вправе ждать от них этого, а челове-
чество вправе ждать от нас расшифровки «тай-
нописи» космоса.
И мы не сомневаемся, что время решения
давних загадок — не за горами.
«Я не понимаю действие отдельных
исторических личностей без народа,
без толпы.»
«Стены я допрашивал, а не книги.»
В. СУРИКОВ
А. ВАРШАВСКИЙ,
кандидат исторических наук
Вы входите в один из залов Третьяковской
галереи — и прямо перед вами, во всю ширь
большой стены — эта необыкновенная картина.
Вы видите ее издали, еще на подходе. Вы ви-
дите, как живую, непокорившуюся боярыню,
высоко поднявшую руку с пальцами, сложен-
ными в двуперстие, прекрасную и грозную в
своем мятежном порыве; юродивого, сидящего
в лохмотьях прямо на снегу, единственного,
кто открыто осмеливается поддержать опаль-
ную боярыню. Вы видите сестру Морозовой,
княгиню Урусову, в отчаянии ломающую паль-
цы, в бархатной шубе и узорчатом платке, иду-
щую рядом с розвальнями — тоже в ссылку, то-
же навстречу смерти. Вы видите узкую, покры-
тую глубоким снегом уходящую к Кремлю ули-
цу, дома, церквушку, толпу, через которую дви-
жется скорбный поезд — друзей и недругов Мо-
розовой. Стрельцы, староверы, странники, ино-
ки, посадские женщины, монахини, мальчиш-
ки — какое тут разнообразие лиц, характеров,
страстей!
Сочувствие и тревога, насмешки и издева-
тельства, зреющий протест и тлеющая надежда,
скрытая любовь и явная ненависть — и над
всем этим резко очерченный профиль Морозо-
вой, ее исступленное лицо, ее воля, ее вера —
вера в правоту своего дела. Измученная, но не
покорившаяся, закованная в кандалы, но не по-
бежденная— такой запоминается Морозова, та-
кой, во всей глубине ее трагедии, и изображе-
на она у Сурикова.
Восемьдесят один год назад на Семеновском
плацу в Петербурге были повешены четверо
мужчин и одна женщина. Солнечным апрель-
ским утром их провезли по заснеженным ули-
цам столицы на двух черных повозках, в чер-
ных и грубых арестантских одеяниях. На шее
у каждого из них висела деревянная табличка:
«Цареубийца».
На второй повозке, рядом с Кибальчичем и
Михайловым, спиной к лошади, прикованная к
скамейке за руки, ноги и туловище, сидела
Софья Перовская.
Очевидец записал: «Они прошли мимо нас
не как побежденные, а как триумфаторы, такой
внутренней мощью, такой непоколебимой верой
в правоту своего дела веяло от их спокой-
ствия».
В стране были введены чрезвычайные законы.
В изданном 29 апреля 1881 года «Манифесте»
новый царь, Александр III, о котором даже его
вернейший министр граф Витте вынужден был
сказать, что очередной венценосец «человек ни-
же среднего ума, ниже средних способностей и
ниже среднего образования», торжественно за-
являл о своей вере в «силу и истинность само-
державной власти» и о своей решимости «охра-
нять ее от всяких поползновений».
Начинались мрачные и душные восьмидесятые
годы, годы разгула реакции и мракобесия.
•
Сохранились сведения, что первый сделан-
ный карандашный набросок «Боярыни ЛАорозо-
вой» был создан Суриковым еще в 1879 году,
еще тогда, когда он всеми помыслами был со
своими «Стрельцами». Во всяком случае, так об
этом рассказывает один из его ранних биогра-
фов. И далее утверждает, что этот набросок
Василий Иванович, так же как в свое время
первый набросок «Стрельцов», сделал на об-
ратной стороне куска нотной бумаги, поверх
какого-то рисунка.
Набросок этот, если он существовал, ныне
утерян и, вероятно, навсегда.
Но первый эскиз, сделанный красками, сохра-
нился. Он датирован 1881 годом, месяц точно
неизвестен. Судя по некоторым обстоятельст-
вам, эскиз был написан никак не позднее лета
этого года.
Вероятнее всего, однако, весной.
•
Весна была запоздалая в том году, и, хотя
в феврале солнышко пригрело, к началу марта
снова грянули холода. Суриков ходил в припод-
нятом настроении: шутка ли, кончил картину,
которую писал несколько лет, картину, выстра-
данную сердцем, продуманную до мелочей (не-
даром ночами мучался видениями казни, пло-
хо спал, вскрикивал во сне; недаром, как ни
старался внять настойчивым советам Репина,
так и не сумел повесить ни одного из «своих»
стрельцов — сразу пропадал основной замысел
картины и высокая трагедия превращалась в
натуралистическую драму).
И в то же время волнение брало свое! Как
встретят его первую настоящую картину? Ведь
росписи в храме Спасителя в Москве делались
ради денег — он никогда не скрывал этого. Да
и не дали ему священники исполнить то, что
хотелось. Ему виделась толпа живых людей, с
их страстями и характерами, ему мерещилась
драматическая коллизия. А его заставили под-
лаживаться под казенно-церковные штампы, пи-
сать так, как это делалось сотни раз до него,
холодновато-выспренно, торжественно-безлико.
«Стрельцы» были иными. Это было настоя-
щее, то, о чем мечтал, к чему стремился,
когда после окончания Академии решил зара-
ботать денег, «чтобы стать свободным и начать
свое».
Первого марта должна была открыться в Пе-
тербурге выставка.
Первого марта она и открылась. Но не очень
много народу посетило ее. Случилось так, что
в этот день бомбой Гриневицкого был смертель-
но ранен Александр II.
Молодая Россия, пусть пока по неверной
тропке, выходила на бой с самодержавием.
А третьего марта Суриков получил письмо
от Репина. «Картина почти на всех производит
большое впечатление...— писал Репин.— Да, все
порядочные люди тронуты картиной». И он звал
Сурикова в Петербург, посмотреть выставку.
Суриков поехал. Но не в марте, а в начале
апреля.
Видел ли он казнь народовольцев? Прямых
свидетельств на сей счет нет. Но вот что любо-
пытно. Что, собственно, знал о боярыне Моро-
зовой в те годы Суриков? Общую канву ее пе-
чальной истории, которую рассказывали ему
еще в детстве, в Сибири? Бесспорно. То, что
было написано о ней в романе Мордовцева «Ве-
ликий раскол»? Вероятно, тем более, что роман
этот печатался в «Русской мысли» еще в
1880 году, и сам Суриков впоследствии косвен-
но подтвердил, что был знаком с романом.
Что еще?
Весьма возможно, статью Н. С. Тихонравова
в «Русском вестнике» 1865 года и книгу
И. Е. Забелина «Домашний быт русских цариц».
Но ни в одной из этих книг, ни в одной из
статей и слова не было о толпе, провожавшей
Морозову, о ее черном, полумонашеском, полу-
арестантском одеянии, о доске у нее на груди.
Все это — потом частично переработанное
(доска, например, и сиденье исчезли вовсе при
написании картины)--присутствует на эскизе,
датированном 1881 годом.
Только гениальное осмысление и «додумыва-
ние» художника? Что ж, может быть и так:
Суриков не мыслил себе героев без толпы, без
народа.
Но почему не предположить (как это и сде-
лала в 1952 году искусствовед Т. Юрова), что
Суриков видел кортеж приговоренных к казни
революционеров, что он видел и Желябова, и
Михайлова, и Софью Перовскую?
...Они проходили не как побежденные, а как
триумфаторы. Улицы были запружены наро-
дом. Многотысячная толпа собралась и на Се-
меновском плацу.
Софья Перовская, сидевшая спиной к лошади,
прикованная к высокой скамейке, была одета
в черное арестантское одеяние, на голове у нее
был черный платок, повязка вроде капора. На
ее тонком, изжелта-бледном, как бы восковом,
но красивом лице, бродила тонкая, злая усмеш-
ка, а глаза презрительно сверкали. Так впослед-
ствии напишет гвардейский офицер, присут-
ствовавший при казни первомартовцев.
А Вера Фигнер, другая знаменитая револю-
ционерка тех трагических лет, получив в конце
восьмидесятых годов гравюру с изображением
«Боярыни Морозовой», воскликнет: «Она вос-
крешает страницу жизни... 3 апреля 1881 года.
Колесницы цареубийц.. Софья Перовская».
Ясно во всяком случае одно: с головой ушед-
ший в петровскую Русь, весь во власти размыш-
лений об этой эпохе, Суриков весной или летом
34
1881 года набрасывает эскиз-заготовку для но-
вой картины. Даже если он и раньше уже об-
думывал этот сюжет, именно теперь боярыня
Морозова всецело завладевает его помыслами.
Но Суриков не сразу приступает к осущест-
влению новых замыслов. И не только потому,
что летом того же года в Перерве, проведя
вместе с семьей долгие часы в невзрачной из-
бушке (дождь зарядил на весь день), он вспо-
мнил об участи сосланного в Березов Менши-
кова и начал работать над картиной из жизни
этого сподвижника Петра. Вероятно, еще и по-
тому, что не до конца был выношен сюжет «Мо-
розовой», что от «своих» петровских тем ему
предстояло сделать скачок в более ранние вре-
мена. А может быть, и потому, что многое
должно было улечься в душе художника, мно-
гое должно было быть прояснено, осмыслено.
Во всяком случае, Суриков не спешит. Он
словно бы даже забывает о «Боярыне». Два го-
да пишет «Меншикова в Березове», но где-то
в глубине души, очевидно, помнит о неистовой
раскольнице. Впрочем, и в 1883 году, в год окон-
чания «Меншикова», он по-прежнему еще не
приступает к реализации своего замысла.
•
Закончив работу над «Меншиковым», он раз-
решает себе отдых: едет за границу. В свое
время, по окончании Академии, ему не удалось
это сделать, несмотря на то, что он получил зо-
лотую медаль. Официально в казне не оказа-
лось денег, поелику тот, в чьем ведении они
находились, растратил их. Но фактически дело
было в другом. Не захотел художник кланяться
вице-президенту Академии, великому князю
Владимиру, а тот, в отместку, «спрятал,— как
впоследствии говорил Суриков,— в карман его
командировку».
Василию Ивановичу Сурикову уже 35 лет.
Он сделал многое: обе картины — и «Утро стре-
лецкой казни» и «Меншиков в Березове»— уже
создали, и справедливо, ему славу. Восемь лет
жизни отдал он этим картинам, только нм. Он
наотрез отказывался от самых наивыгоднейших
заказов, он не отвлекался ничем, работал, ра-
ботал и работал.
Теперь он хочет отдохнуть. Но только ли от-
дохнуть? Признанный мастер, он не скрывает,
что едет в Италию для того, чтобы поучиться —-
не у современников, у великих художников
прошлого. Учиться у Веронезе, учиться у Тин-
торето, у Рафаэля, у Микеланджело. Он любил
в искусстве прошлого то, что в той или иной
мере было свойственно ему самому: мощь кра-
сок, глубокую человечность, тонкую лепку ха-
рактера. И прежде всего высокую трагедий-
ность.
Он берет с собой семью, немного денег, два
чемодана. И небольшой карманный альбомчик
в парусиновом переплете, служивший ему од-
новременно и записной книжкой.
На третьем листе альбомчика была сделана
запись: «Статья Тихонравова Н. С. Русский
Вестник. 1865. Сентябрь. Забелина. Домаш. быт.
рус. цариц 105 ст. про боярыню Морозову».
Впоследствии он сам скажет, что поехал за
границу, «имея ее (боярыню Морозову) всегда
перед глазами».
Начиналась новая замечательная страница в
его творчестве.
•
Это верно, конечно, что еще с младых лет, в
своеобразной сибирской обстановке (он родил-
ся в Красноярске), в окружении XIX века, в
котором еще не угас XVII век, Суриков проник-
ся любовью к старине, что с измальства ему
нравились свободолюбивые выступления масс,
что он души не чаял во всем мужественном,
сильном духом, крепком нервами, горделивом,
богатырском, что именно эти свойства характе-
ра русских людей — ив старину, и при жизни
его — были ему милы и понятны. Но нельзя
забывать и иное: для того, чтобы так пред-
ставлять и понимать старину, как это делал в
своих картинах Суриков, нужно было быть
очень чутким современником, умеющим улавли-
вать суть вещей по-мужицки прямо И с той про-
никновенной достоверностью, на какую способ-
ны лишь выдающиеся умы.
И, наверное, прав был лично знавший Су-
рикова известный художник Нестеров, однаж-
ды сказавший: «Исторические темы, им выби-
раемые, были часто лишь ярлыком, а подлинное
их содержание было то, что видел, пережил,
чем был поражен когда-то ум, сердце, глаз Су-
рикова». И уж во всяком случае они были пло-
дом глубоких его раздумий.
•
Сурикова всегда влекли грандиозные сюже-
ты, в которых как бы воплощался дух эпохи,
сюжеты, дававшие простор воображению и в
то же время предоставлявшие простор для ши-
роких и важных обобщений. И его всегда ин-
тересовали народные судьбы на широких пере-
катах истории.
Таким, в самом общем виде, был сюжет
«Утро стрелецкой казни».
Такой должна была стать и «Боярыня Моро-
зова».
...Семнадцатилетней девушкой дочь одного
из приближенных царя, Федосья Соковнина,бы-
ла выдана замуж за пожилого боярина Глеба
Ивановича Морозова, родного брата всесильно-
го временщика Алексеевских времен Бориса Мо-
розова. Начитанная, своевольная, энергичная,
она еще при жизни мужа открыто исполняла
обряды «старой» гонимой церкви, отличалась
непримиримостью к новым обрядам, к новой,
вводимой Романовыми «казенной» церкви.
Эта церковь была узаконена на Руси в
1654 году, когда собравшийся в Москве цер-
ковный собор принял реформу обрядности,
подготовленную патриархом Никоном. Собст-
венно говоря, смысл проведенных реформ был
значительно глубже, чем просто новые прави-
ла начертания имени Иисуса или предписание
креститься тремя перстами вместо двух. Это
была попытка, кстати говоря, удавшаяся, бо-
лее тесно подчинить церковь самодержавной
власти, теснее срастить православие и самодер-
жавное государство.
Новые обряды вызвали протест среди значи-
тельной части духовенства, прежде всего низ-
шего духовенства. В них увидели иноземное
влияние, в них увидели угрозу чистоте «истин-
ной» православной веры. В конечном итоге как
это нередко бывало в ту эпоху и в России и
на Западе, церковные распри, быть может не-
СОЗДАННЫЕ НА ВЕКА
ожиданно даже для их первоначальных участ-
ников, приобрели довольно основательный от-
звук в народе.
Народ ненавидел существующий порядок, не-
навидел крепостное ярмо, которое было оконча-
тельно закреплено решениями Земского собо-
ра 1649 года. «Огонь ярости на начальников, на
обиды, налоги, притеснение и неправосудие боль-
ше и больше умножался, и гнев и свирепство
воспалялись»,— говорится в одном из докумен-
тов тех лет.
Разумеется, боярыня Морозова не отдавала
себе отчета о всех хитросплетениях начавшего-
ся движения раскола. Но сама она все ближе,
все теснее связывала свою судьбу с ревнителя-
ми старой веры, поддерживала главного врага
никониан, неистового протопопа Аввакума, и
даже по возвращении его из ссылки в 1662 году
(в этом году, кстати говоря, она овдовела и
осталась единственной распорядительницей
огромных богатств мужа), поселила его у себя.
Все больше и больше «двор» Морозовой похо-
дил на прибежище всякого рода старообрядцев,
фактически став своего рода раскольничьим мо-
настырем. А сама она в 1668 году тайно при-
няла монашеский постриг и все яростнее испо-
ведывала старую, запрещенную веру.
Тут-то и последовали события, ставшие как
бы прологом к эпизоду, который Суриков
избрал темой своего полотна.
Осенью 1671 года гнев Тишайшего Алексея
обрушился на непокорную боярыню. Вначале
ее, правда, пробовали «усовещать». Но на все
уговоры подчиниться царской воле и принять
новые церковные уставы она ответила отказом.
Вдобавок оказалось, что она и сестру, свою, в
замужестве княгиню Урусову, тоже склонила к
старообрядчеству.
...Их заковали в «железа конские» и посади-
ли в людские хоромы под караул. Так проси-
дели они два дня, а затем, сняв оковы, их по-
везли на допрос в Чудов монастырь. Но ничего
не сумел добиться ни от Морозовой, ни от
Урусовой главный «допросчик» митрополит Па-
вел. Они наотрез отказались причащаться по
тем служебникам, по которым причащался царь,
твердо стояли на двоеперстии и объявили, что
признают только старопечатные книги.
Второй и третий раз возили сестер — в ка-
земат Печерского подворья, снова в Чудов мо-
настырь, где они предстали уже перед самим
патриархом. Все было тщетно: ни Морозова, ни
Урусова не шли ни на какие уступки. А когда
их подвергли пытке, то на дыбе Морозова кри-
чала: «Вот что для меня велико и поистине див-
но: если сподоблюсь сожжения огнем в срубе
на Болоте (Болотная площадь в Москве, где
казнили в те времена «врагов отечества»—
А. В.), это мне преславно, ибо этой чести ни-
когда еще не испытала».
Но их не казнили. Царь Алексей Михайлович
побоялся слишком широкой огласки — и так уж
слух о непокорстве Морозовой, о том, что она
«изрыгает хулу и-, брань» на церковь, стал до-
стоянием многих:— и решил избавиться от не-
покорных без шума. По его повелению обе
сестры были лишены прав состояния и заточе-
ны в монастырском подземелье в Боровском.
Там они и умерли. Существует предание, что
их уморили голодом.
Так закончилась драматическая история, свя-
занная с именем боярыни Морозовой. Такова
была судьба женщины, чей образ на протяже-
нии долгих лет будет теперь вдохновлять Су-
рикова.
В Париже и в Италии Суриков продолжал
напряженно думать о своей картине. Сделал он
к ней и несколько набросков.
Многие годы будет он теперь писать эскизы
для «Боярыни Морозовой».
Момент, избранный для картины, не менял-
ся: толпа народа и сани с неистовой боярыней,
ее проезд по московским улицам. Но это была
общая мысль. Надо было найти ту единствен-
ную и всеобъемлющую композицию, которая
помогла бы художнику высказать обуревавшие
его мысли, помогла превратить печальную исто-
рию Морозовой в рассказ о народной трагедии.
Ибо так и только так представлял себе свой
замысел Суриков.
«Суть исторической картины,— говаривал оп
впоследствии,— угадывание. В исторической
картине ведь и не нужно, чтобы было совсем
так, а чтобы возможность была, чтобы похоже
было. Если только сам дух времени соблюден —
в деталях можно какие угодно ошибки делать».
Впрочем, он и последнего старался избегать.
Сурикова не интересовала ни церковно-дог-
матическая сторона раскола, ни — пусть драма-
тическая — кончина Морозовой, ни ее споры с
никонианцами. Не в одиноком трагическом раз-
думье, как Репин свою царевну Софью, не в
муках душевной борьбы, одну-одинешенку или
лицом к лицу со своими противниками хотел он
показать ее, а с народом и на народе. Ибо тра-
гедия Морозовой, как ее видел и представлял
Суриков, это не столько трагедия одной, пусть
незаурядной по силе характера женщины, это
трагедия времени, это трагедия народа — и не
одного только царствования Алексея. Мрак и
дикость современной ей жизни погубили ААоро-
зову. Насилие и фанатизм.
Насилие, фанатизм Суриков ненавидел и в
русской действительности XIX века.
Три года писал свою картину Суриков. Эскиз
следовал за эскизом, он был неутомим в по-
исках натуры. Где только ни побывал он за
эти годы, выискивая наиболее характерные,
наиболее нужные персонажи, в гуще жизни чер-
пая образы будущих своих героев, снова и сно-
ва продумывая композицию.
Два холста, уже со сделанными набросками,
забраковал он, и лишь третий, изготовленный
по специальному его заказу, необычайной фор-
мы — прямоугольник, положенный на большое
ребро,— удовлетворил мастера. В Оружейной
палате, в Историческом музее ищет он «реа-
лии»— точно должен знать живописец, какие
кафтаны носили в годы, о которых картина рас-
сказывает, какие шапки, шубки, телогрейки,
как выглядела Москва-матушка времен раскола.
Все от фактов, и в то же время все озарен-
ное внутренним видением художника, сердцем
пережитое, осмысленное до мельчайших подроб-
ностей.
И какую радость испытывает мастер, когда
ему наконец-то, после долгих поисков, где-то
на толкучке удается найти своего «юродивого».
Правда, в жизни это не столько юродивый,
сколько отпетый пьяница, торгующий где-то
раздобытыми огурцами. Правда, он никак в толк
не возьмет, чего, собственно, от него хочет ху-
дожник, и вначале не соглашается на уговоры
Сурикова. Но это все дело второстепенное. Пря-
мо на снегу — так, как и должно быть в кар-
тине,— написал его художник, в холщевой ру-
бахе. босиком. И, чтоб не замерз сердешный,
водки дал и водкой ноги натер.
И он не забудет, рисуя юродивого, запечат-
леть розовую и лиловую игру пятен — ведь в
солнечный день на снегу (Суриков сам об этом
потом скажет в своих воспоминаниях) —«все
пропитано светом, все в рефлексах лиловых и
розовых».
Все с натуры писал художник, в том числе
и сани и дровни. Часами наблюдал, как роз-
вальни след оставляют, в особенности на раска-
тах,— и тут же садился писать колею, оберегая
ее от случайных прохожих. И даже посох, что
в руках у странника,— и тот разглядел у одной
богомолки, неспешно шагавшей в Троице-Сер-
гиев монастырь. «Бабушка,— крикнул ей ху-
дожник,— бабушка, дай посох». А старушка-то
посох со страху бросила — думала разбойник...
Тяжелый, неуклюжий, этот посох как нельзя
кстати пришелся написанному уже к тому вре-
мени страннику.
Так постепенно в живую плоть облекалось
задуманное. Уже был найден окончательный
вариант композиции — динамичный, впечатля-
ющий, почти математически точный. Угре благо-
говейно склонилась в поклоне красивая девуш-
ка, в синей шубке и золотистом платке, что в
правом углу картины; уже были написаны и
монашенка; и девушка со скрещенными на гру-
ди руками; и стрельцы; и мальчик в дубленом
полушубке, бегущий, взмахивая рукавами тело-
грейки, сбоку розвальней; и ощеривший беззу-
бый рот, торжествующе хохочущий поп в шубе
и высоченной шапке; и тайные староверы; и
стрельцы с бердышами. Уже были написаны
главки церквей и дома, улица и снег, а он все
продолжал работать над главным — над обли-
36
ком Морозовой. «Очень трудно,— вспоминал
впоследствии Суриков,— было лицо ее найти,
все в толпе терялась».
Но он добился своего. «Приехала к нам на-
четчица с Урала,— рассказывал он писателю
Волошину.— Я с нее написал этюд... И как
вставил в картину — она всех победила».
«Персты рук твоих тонкостны, а очи твои мол-
ниеносны. Кидаешься ты на врагов, аки лев...»
Это протопопа Аввакума слова о «неистовой
боярыне».
Суриков сам говорил, что идея картины за-
рождается в его сознании вместе с формой и
мысль не отделима от живописного образа.
В 1887 году и идея, и форма, и живописные об-
разы «Боярыни Морозовой» удовлетворили на-
конец взыскательного художника.
Картина была страстна. Никогда еще Сури-
ков не достигал такой силы и напряженности в
красках, такого совершенства в передаче цвета.
...Голубоватый морозный воздух окутывает
московскую узенькую улицу, и движется по ней
скорбный и страшный поезд. Волочится по Сне-
гу, как крыло подбитой птицы, иссине-черная
шуба Морозовой. Темный платок, окаймленный
красной полоской, покрыл шапку, отороченную
мехом. Меловое лицо с исступленными глазами
поднято вверх, и взметнулась ввысь кисть тон-
кой, скованной цепью руки.
Часами можно стоять возле этой богатырской
картины, открывая каждый раз для себя что-то
новое, разглядывая и переживая, удивляясь и
восхищаясь ее глубокой психологической досто-
верностью, любуясь ее чудесной игрой красок,
ее мужественной сдержанностью, которая так
сильно оттеняет драматизм событий!
Бунтарским духом проникнута эта картина, и
недаром современники воспринимали «Бояры-
ню Морозову», с се сочувствием идущей на
смерть во имя своей идеи героине, как прямой
отклик на события 70—80-х годов прошлого
века. И духом протеста против расправы с ина-
комыслящими, против жестоких и зверских
нравов, поддерживаемых и культивируемых
церковью, против фанатизма и изуверства.
Они стоят друг друга: злорадно хихикающий
поп. в левой части картины, откровенно доволь-
ный, откровенно издевающийся над повержен-
ной, закованной в цепи боярыней и в конечном
итоге сама эта боярыня. «Дайте этой Морозо-
вой, дайте вдохновляющему и отсутствующему
здесь Аввакуму власть — повсюду зажглись бы
костры, воздвигались бы виселицы и плахи, ре-
кой полилась бы кровь»,— писал писатель
В. М. Гаршин. И он был прав: известны ведь
слова Аввакума: «А что, государь-царь, как бы
ты мне дал волю, я бы их, что Илья-пророк
всех перепластал во един день... Перво бы Ни-
кона этого, собаку, рассекли бы на части, а пр-
том бы никониян тех».
Да, недаром в свое время мракобесы из реак-
ционной газеты «Московские ведомости», из
«Петербургского листка» и других официальных
изданий выразили недовольство «Боярыней Мо-
розовой». И что только ни писали они: и «замы-
сел картины-де страдает шаржем», и в картине
«нет внутренней художественной жизни», и
холст «не оставляет сильного впечатления», и
картина-де лишена какой-либо ценности и напо-
минает «большую группу из кабинета восковых
фигур», и Суриков, мол, понапрасну растрачи-
вает талант на такие сюжеты...
* * *
Всемирную известность получила эта карти-
на. Суриков достиг здесь'одной из своих вер-
шин.
И прав был известный русский критик
В. В, Стасов, когда говорил: «Выше и дальше
этой картины наше искусство, то, которое бе-
рет задачей изображение старой русской исто-
рии, не ходило еще. Великие, необыкновенные
качества картины увлекают воображение, глу
боко овладевают чувством...» И с гордостью
подчеркивал: «Боярыне Морозовой» равны толь-
ко «Борис Годунов», «Хованщина» и «Князь
Игорь».
...Изображая прошлое, Суриков глядел в бу-
дущее. Он верил в него, верил в замечательные
грядущие дела русских людей.
37
В ТО ВРЕМЯ, КОГДА
ЗВЕРИ ГОВОРИЛИ...
Сколько сказок начинается этими словами.
Уметь понимать животных—древняя мечта
человека. И вот теперь наука позволяет нам
заняться расшифровкой «языка» животных, ко-
торая будет, конечно, гораздо сложней, чем
расшифровка критских надписей.
Во время второй мировой войны рыб еще
считали немыми, и поэтому экипажи подвод-
ных лодок приходили в смятение, когда зву-
коуловители «слышали» в воде массу разнооб-
разных звуков, один страшней другого. Но ес-
ли мы теперь и знаем, что карпы не более
немы, чем обезьяны, и что дельфины — не-
исправимые «болтуны», мы еще не можем
понять их «разговоры».
Большие успехи достигнуты при изучении
звуков, издаваемых сухопутными животными.
Послушаем соловья, поиграем с молодым
шимпанзе. Регистр выразительных средств,
употребляемых ими, обширен. Сколько нот,
сколько разных тембров, сколько интонаций,
а у обезьяны — какая богатая мимика и жести-
куляция. Но эти животные, обладающие такой
довольно богатой основой для языка, говорят
ли они на самом деле?
Иногда удается расшифровать какие-то зна-
чения в движениях очень развитых животных,
особенно у насекомых, живущих коммунами.
Однако не следует думать, что животные мо-
гут мыслить абстрактно, как человек. Это ре-
зультат развития и совершенствования разума,
длившийся сотни тысяч лет.
Лучше всего пояснит пример с попугаем,
который способен «говорить» на чисто челове-
ческом языке. Разве он не употребляет наши
собственные слова? Да, благодаря большой
способности к имитации и особому строению
языка попугай способен произносить слоги,
очень похожие на те, которые произносим мы.
Но за этими словами нет реального смысла,
они не несут информации.
каков код животных?
Итак, нельзя сказать, что язык животных су-
ществует. Как же тогда они объясняются друг
с другом?
А как мы узнаем, что начинается обвал,
например? Информацией может служить не-
посредственно вид лавины, которую мы заме-
тили. Точно так же лесной пожар заставит нас
бежать. Автомобиль, несущийся на нас, заста-
вит нас отскочить в сторону. В этих случаях
есть передача информации, но нет языка. Ведь
нам нет необходимости пользоваться словами,
чтобы воспринять сигнал опасности: вид лави-
ны, пожара или автомобиля действует на нас
прежде, чем мы успели мысленно произнести
слова «лавина», «пожар», «автомобиль».
Между животными существует постоянное
общение. Страх одного барана быстро пере-
дается всему стаду. Вид хищника, насыщающе-
гося добычей, привлекает ему подобных.
В этом случае, конечно, общение происходит
не посредством языка. Тут мы имеем дело с
передачей кодированной информации.
Не всегда мы еще знаем, как именно она
передается. Вот сурок-часовой, сторожащий
на возвышении, предупреждает находящихся
поблизости сородичей о приближении челове-
ка особым свистом. Это, несомненно, кодиро-
вание, ибо такой же крик, определенной вы-
соты и определенной звуковой структуры, мо-
жет иметь совершенно другое значение у дру-
гих животных.
Только этот специальный код не выработан
искусственным путем, это код естественный,
ключом которого все животные данного вида
владеют от рождения. Это код инстинктивный.
Утята с первого часа своей жизни умеют от-
вечать на крики — призывные или предупреж-
дающие об опасности,— которые издает их
мать, и никто их этому не обучает. Мать-утка
с помощью разнообразных криков, которые
она умеет издавать, имеет возможность пере-
давать информационные сообщения. Но число
их ограничено.
Поскольку код этот инстинктивный, сугубо
специфический, можно представить себе, как
До сих пор считалось, что
муравьи общаются при помощи
усиков-антенн. Ученые даже до-
казывали это эксперименталь-
но. Ампутируйте усики у му-
равья, — и он родного брата не
признает. Но если такой пока-
леченный мураш и не может
ничего «сказать», то у его не-
вредимых собратьев есть в за-
пасе средства общения и поми-
мо антенн. Так, во всяком слу-
чае, утверждает энтомолог
П. И. Мариковский.
Наблюдая за черным лесным
муравьем-древоточцем, он при-
шел к выводу, что сложные
взаимоотношения членов му-
равьиной семьи сопровождают-
ся своеобразными «жестами».
И их иначе не истолкуешь, как
сигналы, несущие определенную
информацию, которую вполне
возможно перевести на челове-
ческий язык. Пока удалось рас-
шифровать и проверить всего
несколько сигналов. Но кто мо-
жет поручиться, что тщатель-
ные наблюдения не умножат их
числа?
Легче всего оказалось разга-
дать сигналы, связанные с
кормлением. Они так же просты
и очевидны, как сама потреб-
ность в пище.
Снабжать муравейник едой
призваны муравьи-солдаты. Об-
наружив и осилив добычу, они
прежде всего набрасываются на
нее сами. Поэтому в муравей-
ник попадают только остат-
ки, если они, конечно, имеются.
Но и их перехватывают у вхо-
да в муравейник шмыгающие
тут же древоточцы. Ну а тем,
которые не успели урвать кусо-
чек, остается выпросить его у
наевшихся.
Проситель так и делает: он
поднимает голову на 90 граду-
сов, раскрывает челюсть и под-
ставляет ее под голову насытив-
шегося собрата, одновременно
поглаживая его усиками: «Дай
поесть!». Но, как известно, сы-
тый голодного не разумеет: он
не желает расстаться с прогло-
ченным кусочком и опустошать
свой зобик.
Голодный, однако, не остав-
ляет своих притязаний: он слег-
ка выгибается всем телом, по-
ворачивает голову на 180 гра-
дусов и снова подставляет свои
челюсти под голову сытого. Это
уже усиленная просьба: «Про-
шу, дай поесть».
Если и этот сигнал не помо-
гает, просящий широко раскры-
вает челюсти и с силой ударя-
ет ими по челюстям сытого
скряги, как будто собираясь
забить их внутрь. Просьба пре-
вращается в приказ: «Немедлен-
но дай есть!» и обычно приво-
дит к желаемому результату.
С охотой и добычей пищи
связаны два других любопыт-
ных сигнала. Выяснив, что до-
быча явно несъедобна, муравей-
разведчик забирается на нее и
тут же спрыгивает назад: «В
пищу негоден!». Иногда доста-
точно одного этого сигнала, что-
бы толпа нападающих пореде-
ла, потеряв к добыче всякий
интерес. Чаще его приходится
повторять несколько раз.
Если для овладения добычей,
обнаруженной в стороне от му-
равейника, требуется подмога,
то несколько муравьев возвра-
щается в родное гнездо за по-
мощью. Тогда их сигналы на-
поминают знаменитые танцы
пчел. «Зазывалы» описывают
38
много трудностей мы встретим при его рас-
шифровке. Рассмотрим для примера три слу-
чая, где эта расшифровка уже начата: у саран-
чи, у некоторых птиц, в частности ворон, и,
наконец, у пчел, которые, как все знают, раз-
говаривают танцем.
МАШИНА ЗОВЕТ САРАНЧУ
В 1954 году профессор Р. Бюснель, руково-
дитель лаборатории физиологии акустики
французского научно-исследовательского ин-
ститута агрономии, посвятил долгие часы соз-
данию, если можно так выразиться, радиоре-
портажей, записывая голоса насекомых. При
помощи очень чувствительных микрофонов
было записано «пение» разных видов саранчи.
Нужно было терпеливо наблюдать за при-
вычками этих необычных солистов. С бесчис-
ленными хитростями, буквально ползком при-
близиться к насекомому, которое его интере-
сует, осторожно подвесить микрофон на конец
веточки, как можно ближе к саранче. А затем
еще разобраться, в какой мере можно связы-
вать характер крика и действия, которое крик
сопровождает или о котором сообщает.
Когда связь между криком и действием
установлена, в ход идут электронные приборы.
Нужно классифицировать полученные сообще-
ния и установить, какой их элемент может быть
носителем смыслового значения. Возьмем, на-
пример, крик самца саранчи, желающего при-
влечь самку. Приходится испытывать действие
на животных искусственных звуков определен-
ной длительности, ритма и частоты. Звук вос-
производится электронной аппаратурой и подо-
бен естественному.
В конце концов, путем длительной и кропот-
ливой работы, Бюснель установил, что насеко-
мое проявляет чувствительность к резким пе-
реходам от звука к тишине или от тишины к
звуку.
Целая серия хитроумнейших опытов подтвер-
дила это окончательно. Например, воспроизво-
дится звук, который постепенно нарастает, а
затем постепенно затихает. Насекомое не реа-
гирует на такое звуковое послание. Теперь, раз-
режем нашу магнитную ленту посредине и
воспроизведем любой из полученных полусиг-
налов— с начала к концу или наоборот. Уди-
вительно: каждый раз насекомое реагирует.
Почему? Потому что звук, разрезанный попо-
лам или резко обрывается или столь же резко
начинается.
Теперь можно сделать вывод, что всякий
«прямоугольный» звук, то есть звук, который
внезапно резко появляется и исчезает, выпол-
няет роль сигнала. И когда такие звуки были
воспроизведены в степи, самки саранчи спе-
шили на свидание, взбирались на машину и
добирались даже до микрофона...
Сейчас исследования продолжаются. Их от-
даленная цель имеет большое значение: по-
стараться найти средство борьбы с нашест-
виями саранчи. Разве нельзя себе представить,
что однажды при помощи призыва, который
далеко разнесут громкоговорители, можно бу-
дет собрать в одно место большие стаи са-
ранчи и потом легко их уничтожить? Или разве
нельзя, транслируя определенные звуки, про-
гнать армию прожорливых вредителей преж-
де, чем они сядут на поля?
НАУЧИМСЯ «ГОВОРИТЬ»
ПО-ВОРОНЬИ
С той же целью ученые терпеливо изучают
«язык» ворон. Вороны, собирающиеся тысячами
в каком-нибудь одном месте, вредят сельско-
му хозяйству. Их, к сожалению, очень трудно
прогнать — они упорно возвращаются к облю-
бованному месту. Вот почему была предприня-
та расшифровка их криков.
Метод был тот же: максимально приблизить-
ся, чтобы лучше уловить крики. Вороны пугли-
вы, и приблизиться к ним удается с большим
трудом. К счастью, воронье племя имеет при-
вычку собираться вечером в «спальни», то есть
располагаться на группах деревьев, находящих-
ся чаще всего на опушке леса, чтобы провести
здесь всю ночь. Это и дало возможность под-
слушать, как вороны шумно разговаривают,
записать немалое количество разнообразных
криков. Среди этих криков есть один, кото-
рый особенно интересует агрономов — крик,
круги или петли, в зависимости
от положения находящихся по-
близости муравьев, и головой
наносят каждому удар по кор-
пусу. Направление этого удара
указывает путь к месту, где на-
ходится добыча: «Туда, на по-
мощь!».
Древоточцы периодически от-
рываются от выполняемой ра-
боты и совершают пробежку
по всем закоулкам муравейни-
ка. Это помогает им быть в кур-
се всех дел и, если нужно, бы-
стро переключиться на другое
занятие. Но поглощенного сво-
им делом муравья не всегда
легко оторвать от дела. И от-
влекающий его получает корот-
кий удар челюстью. «От-
стань!» — огрызается увлечен-
ный работник, и этого достаточ-
но, чтобы его оставили в покое.
Встретив противника и по
каким-либо причинам не желая
вступать с ним в драку, мура-
вей считает своим долгом при-
пугнуть его. На всякий случай.
Приподнявшись на задних но-
гах, он выставляет вперед
брюшко, как бы приноравлива-
ясь брызнуть кислотой: «Бере-
гись!». Однако это только жест,
Древоточец не может разбрыз-
гивать кислоту на расстоянии,
как, скажем, рыжий лесной му-
равей, у которого он, наверное,
и позаимствовал эту позу
угрозы.
Как известно, в муравейнике
каждый занят своим делом: ма-
ленькие рабочие муравьи до-
машним хозяйством, крупные
солдаты — охотой, охраной и
сражениями. В дни мира солдат
вял и инертен, что не лишено
определенной целесообразности:
относясь безразлично ко всему
на свете, он не делает исключе-
ния и для еды. А это благо-
приятно отражается на эконо-
мике колонии.
Даже выставленные для
охраны муравейника солдаты
лениво слоняются у его входа.
Время от времени, когда их пу-
ти пересекаются, они постуки-
вают головой о голову соседа,
как деревенский сторож в ко-
лотушку.
Эти удары, приходящиеся то
спереди, то сбоку, то слегка
сзади, как бы напоминают сто-
рожам: «Будь бдителен!».
Любой посторонний запах за-
ставляет солдата насторожиться
и сигнализировать об опасно-
сти. Он поднимает голову вверх,
широко раздвигает челюсти и с
силой ударяет ими по дереву.
Если такой удар приходится по
тонкой перегородке между жи-
лыми камерами, он восприни-
мается как легкий стук даже
ухом наблюдателя-человека. Нет
сомнения, что он прекрасно
воспринимается обитателями
муравейника, потому что тон-
кие стенки отлично передают
звуковые сигналы.
Когда угроза нападения ста-
новится реальной, первая забо-
та муравьев — привести армию
в боевую готовность. Роль та-
кого возбуждающего средства
для апатичных солдат исполня-
ют юркие рабочие муравьи.
Они приближаются к солдату
39
-v- У аг
F * (•*
означающий: «Тревога! Улетим как можно
скорей!».
Три года назад был проведен такой опыт.
Исследователи разместились в дубовой роще,
куда каждый вечер прилетали на ночлег не-
сколько тысяч ворон.
Грузовик с магнитофоном поставили непо-
средственно под деревьями и покрыли черным
чехлом. Вскоре показалась первая стая. С дру-
гой стороны появляется вторая. Тогда первая
стая взлетает, делясь на две части, затем со-
единяется и возвращается. Такой «балет» длит-
ся добрых полчаса, причем все время при-
бывают новые стаи.
Наконец птицы усаживаются на деревья,
уже погруженные во мрак, но и там не пере-
стают перелетать с места на место и кричать.
Относительное спокойствие наступает не рань-
ше чем через час.
Ученые удалились. Остался только оператор
в грузовике. Он должен пустить пленку, кото-
рая воспроизведет испуганный крик пойманно-
го ворона, которого держат за крылья. Едва
громкоговорители издали первый звук, как его
заглушил шум, производимый тысячами птиц.
Они покинули деревья и принялись исступлен-
но каркать.
И вплоть до «^едующей зимы вороны боль-
ше сюда не возвращались!
ВРЕМЯ,ПРОСТРАНСТВО И ПЧЕЛЫ
Есть насекомые, «язык» которых особенно
отработан. Это пчелы. Правда, никому еще не
удалось обнаружить у пчел орган, при помощи
которого они издают звуки. Но, с другой сто-
роны, твердо установлена удивительная спо-
собность этих насекомых сообщать друг другу
все необходимые сведения о том, где находит-
ся место, наиболее удобное для сбора некта-
ра. И эта очень точная информация передает-
ся всем пчелам данного роя, переходя от од-
ной пчелы к другой.
Когда рабочая пчела во время своих полетов
нападает на богатую «жилу», ее поведение при
возвращении в улей весьма примечательно.
Несведущему человеку оно кажется полным
возбуждения и бессмысленной суеты. Но при
тщательном наблюдении можно заметить, что
рабочая пчела проявляет абсолютное постоян-
ство в своем поведении. Она кружится таким
же точно образом в конце, как и вначале. Это
то, что называют хороводом или танцем пчел.
Опыты позволили точно выяснить, что танец
означает. Пчела должна сообщить расстояние
медоносов от улья и направление.
Как она указывает расстояние?
Немецкий зоолог Фон Фриш установил две
разнА^йдности танцев, исполняемых рабочими
пчелами. Первые он назвал «круговыми», вто-
рые — «танцами с трепетанием». Он пишет:
«Если определенные, отмеченные пчелы, за ко-
торыми ведется наблюдение, полетят собирать
нектар по соседству с ульем, а в то же время
другие, также помеченные пчелы из этого же
улья соберут нектар в другом, гораздо более
удаленном месте, улей станет подмостками
удивительного спектакля: все рабочие пчелы,
собиравшие мед неподалеку от улья, исполня-
ют круговой танец, те же, которые собирали
мед далеко, исполняют танец с трепетанием».
В круговом танце, который показывает, что
источник нектара расположен неподалеку, ра-
бочая пчела ограничивается тем, что кружится
как бы очерчивая круг, довольно часто меняя
направления. Так как добыча недалеко, нет
необходимости в дополнительном уточнении
места. Вполне достаточно того специфического
запаха нектара, который пчела принесла с со-
бой.
Танец с трепетанием гораздо больше отра-
ботан: полукруг налево, возвращение по пря-
мой линии, полукруг направо, возвращение по
прямой линии, полукруг налево, и так далее.
Но что особенно отличает этот танец от кру-
гового, это быстрые колебания задней части
брюшка пчелы в тот момент, когда она дви-
гается прямолинейно. Как и круговой, танец с
трепетанием живо интересует пчел. Сначала
они при нем присутствуют, а затем присоеди-
няются к нему.
«По мере того, как мы постепенно отодви-
гали предлагаемую пчелам пищу вплоть до
границы района их действий,— пишет Фон
Фриш,— мы отмечали связь между расстоя-
нием и тем, как исполняется танец с трепета-
нием; это сообщение дает пчелам и даже че-
ловеку-наблюдателю все сведения об отдален-
ности места сбора нектара. В самом деле, при
расстоянии в сто метров, пчела движется с не-
истовой скоростью. По мере того, как расстоя-
ние удлиняется, пчела все более успокаивает-
спереди и начинают вибриро-
вать головой сверху вниз, уда-
ряя ею по голове солдата. Сол-
даты постепенно теряют свою
медлительность, возбуждаются
и сами начинают усиленно тря-
сти головой: «Тревога!».
В разгар битвы, когда солда-
ты заняты истреблением про-
тивника, они издают любопыт-
ный сигнал, тоже рассчитанный
на слуховое восприятие. Покон-
чив с очередным врагом, сол-
дат вдохновляет себя на новую
схватку молниеносным ударом
брюшка по дереву: «В бой!».
И после битвы муравьи еще
долго не могут прийти в себя:
им всюду мерещатся враги.
Встречаясь друг с другом в
муравейнике вместо обычного
дружественного ощупывания
усиками они ограничиваются
легкими подскоками вперед и
назад и ударами челюстями.
«Кто ты»? — спрашивают они
собратьев в приливе бдитель-
ности.
Это первые наблюдения, сде-
ланные ученым, но и они при-
водят его .к интересным раз-
мышлениям’.
Давайте припомним муравьи-
ные сигналы. Одни представля-
ют собой реальные действия,
которые воспринимаются окру-
жающими. Таковы сигналы:
«Дай поесть!» или «Берегись!».
Другая группа сигналов пред- ,
ставляет собою действия, но
более условные, совершаемые
уже для выражения состояния
сигналящего муравья. Напри-
мер, «Чужой запах!». Эти сиг-
налы в случае необходимости
становятся реальными действи-
ями, направленными на какой-
либо объект.
И, наконец, есть третья груп-
па сигналов, в которых панто-
мима принимает совсем отвле-
ченный характер. Эта наиболее
древняя группа сигналов пред-
ставляет собою условные дейст-
вия, выражающие определенное
состояние, потребность. К ним
относятся сигналы: «В бой!»,
«Тревога!», «Кто ты?».
При этом можно заметить не-
которую общность между сиг-
налами «Чужой запах!» (удар
головой по дереву) и «Тревога!»
(вибрация головой, как бы се-
рия таких ударов). Очевидно,
второй — отвлеченный — про-
изошел от первого сигнала-дей-
ствия. Таким образом, язык
древоточца как бы прошел
путь, общий для развития вся-
кого языка жестов: от прямых
действий к движениям, которые
постепенно приобретают отте-
нок условности, затем теряют
связь с действием, становясь
условными сигналами.
Ученые утверждают, что в
голосе птиц — зяблика, к при-
меру — можно различить звуки,
имеющие самое разное значе-
ние. В полете он кричит иначе,
чем перед атакой. Голос оби-
женной птицы звучит особо. Об
опасности предупреждают три
вида звуков.
Эти последние особенно инте-
ресны, так как в зависимости
от рода опасности птицы изда-
ют разные крики. Так,ласточки
определенным звуком преду-
преждают о летящем ястребе и
весьма отличным от него — о
показавшейся поблизости кош-
ке.
40
ся. Для определенного расстояния, ритм дви-
жений остается почти неизменным».
Таким образом, Фон Фриш смог начертить
кривую расстояний по сообщениям пчел, от-
кладывая на абсциссе число «танцевальных па»,
сделанных за 15 секунд, а на ординатах — рас-
стояние между ульем и указанным местом
сбора нектара. Пчела «говорит» примерно сле-
дующее: нектар вишневого цветка в 2500 мет-
рах отсюда...
Другие рабочие пчелы «читают» танец и
массой летят в указанное место. Ясно, что
здесь имеет место общение, обмен информа-
цией.
Но саранча, вороны, пчелы находятся на
очень низкой ступени развития. Многие чита-
тели Хотели бы, конечно, чтобы мы рассказали
о высших животных, о языке, на котором че-
ловек может, например, беседовать со своей
собакой.
Вполне возможно научить собаку понимать
значение некоторых слов, собака может за-
помнить 50, в исключительных случаях 100
слов. Однако в этом случае речь идет не о
языке животных, а о том, что животное за-
помнило какие-то звуковые обрывки человече-
ского языка.
Цель дрессировки здесь — выработка связи
между произносимым нами словом и предме-
том по методу условных рефлексов. Собака
в лаборатории И. П. Павлова выделяла слюну,
как только слышала зьонок, потому что во
время ее обучения одновременно с тем, как
ей давали похлебку, раздавался звонок. Так
появилась ассоциация между звонком и по-
хлебкой. Можно совместить и звучание слова
«похлебка» с едой. Но важно отметить, что
механизм этого совмещения подобен тому, ко-
торый определяет становление речи у малень-
кого ребенка, который впервые учится совме-
щать слово с предметом или действием.
В лаборатории нейрофизиологии Медицин-
ской школы Йельского университета идет оче-
редной опыт. Человек в белом халате, доктор
Хозе М. Р. Дельгадо, подходит к электронному
аппарату с многочисленными циферблатами и
кнопками. Неподалеку в клетке спокойно мур-
лычет маленькая серая кошечка.
Ученый нажимает кнопку, и в автоматиче-
ской камере, направленной на клетку, раз-
дается потрескивание. Кошка продолжает мур-
лыкать. Она к этому привыкла. Доктор нажи-
мает другую кнопку. Тогда кошка поднимает-
ся и, не переставая мурлыкать, начинает че-
сать себе ухо задней левой лапкой. Когда
кнопка возвращается в исходное положение,
кошка вновь садится.
Доктор Дельгадо идет к клетке и слегка по-
глаживает кошку. Другой рукой ученый ставит
в клетку блюдце с водой. Кошка нюхает воду
с полным безразличием. Она не хочет пить.
Возвратившись к пульту, ученый нажимает
новую кнопку. Кошка зевает, облизывается,
затем быстро подходит к блюдцу и жадно
пьет. Кнопка возвращается в исходное поло-
жение. Кошка идет на свое место и спокойно
усаживается.
Снова нажали кнопку. Кошка опять направ-
ляется к блюдцу. Кнопку отпустили — кошка
садится.
Три или четыре раза опыт повторяется, мы
каждый раз видим, как кошка повинуется та-
инственной кнопке (которую она не видит и
которая могла бы быть за тысячу километров
отсюда).
Человек нажимает одновременно несколько
кнопок. Кошка в клетке начинает ходить по
кругу, продолжая мурлыкать. Нажим других
кнопок — животное начинает кружить в обрат-
ном направлении. Все кнопки возвратились в
исходную позицию — кошка садится.
Как же ученому удается при помощи кнопок
диктовать кошке свою волю? Чтобы это по-
нять, подойдем к ней поближе, У нее на шее
тонкий ошейник, на котором укреплен миниа-
тюрный прибор величиной с часы-браслет. От
аппарата отходят несколько серебряных про-
водов, второй конец которых скрывается в го-
лове животного. Это не что иное, как малень-
кий полупроводниковый радиоприемник, кото-
рый передает по проводам очень слабые
электрические токи.
Но сами эти провода, куда они идут? Вы до-
гадались — в мозг кошки. Местоположение
каждого контакта выбрано заранее. Это поз-
воляет послать ток в область мозга, соответ-
ствующую «желаниям» почесаться задней ле-
вой лапкой, пить, встать, сесть, ходить по кру-
гу вправо, влево и т. д.
Когда исследователь нажимает кнопку, в
пространство посылается радиосигнал. Этот
сигнал принимается радиоприемником, посту-
пает в соответствующий электрод... и кошка
слушается.
Но что значит «слушается»? Здесь мы затра-
гиваем самую волнующую сторону опыта.
Кошку не заставляют насильно сделать то или
иное движение. Это ее воля, ее желание,
предопределенные электрическим сигналом.
Она делает то, что хочет. Но это определяет-
ся на расстоянии посылкой сигнала в ту или
иную часть ее'мозга.
Разберемся в этом подробнее. Представим
себе, что животное заставляют пить насильно,
хотя оно и не чувствует жажды. Тогда, если
ток был бы послан в соответствующий отдел
ее мозга, кошка стала бы просто совершать
лакательные движения, даже если бы не было
никакой жидкости. Если бы вода была рядом
с ней, она бы лакала, но не стремилась сама
к ней приблизиться. Происходит же совершен-
но другое. Если условный сигнал «жажда» по-
ступает при отсутствии воды, кошка не начи-
нает лакать. Она грустно мяукает, ища воду.
Если открыть клетку, она из нее выйдет и по-
старается выбраться из комнаты в поисках во-
ды. И будет беспокоиться, пока ее не найдет.
Следовательно, ток вызывает не какие-то сте-
реотипные движения, а поведение, могущее
привести к удовлетворению возникшего жела-
ния, то есть ток вызывает желание пить.
Можно вызвать таким же образом любое,
самое специфическое желание. Нужно лишь
как следует изучить и тщательно выбрать Me-
Интересно, что между физи-
ческой структурой птичьего
крика и его назначением суще-
ствует тесная связь. Впервые
на это обратил внимание ан-
глийский орнитолог Марлер. Он
обнаружил, что предостерегаю-
щий крик птицы при виде летя-
щего хищника весьма специфи-
чен — продолжительный, без
резких изменений высоты зву-
ка. Услышав этот крик, трудно
определить, откуда он донесся!
Для голоса же птицы, зову-
щей птенцов, наоборот, харак-
терны резкие изменения звуко-
вой частоты. Это помогает птен-
цам найти место, откуда их зо-
вут. Любопытно, что точно та-
кая же структура и у крика,
предупреждающего о появлении
совы. Почему?
Оказывается, назначение та-
кого крика — предупредить
птиц не о том, чтобы они пря-
тались или улетали, а чтобы
приблизились к сове и окружи-
ли ее.
Полуслепой хищник «ощупы-
вает» пространство вокруг себя
своеобразным локатором, из-
давая, подобно летучей мыши,
ультразвуковые «писни». Чем
больше птиц носится рядом с
совой, тем труднее ей выбрать
себе жертву:' слишком много
помех на ее «радиолокацион-
ном экране».
Помните всем известную дет-
скую игру в гусей? Ведущий об-
ращается к участникам игры:
«Гуси, гуси!». Те хором отвеча-
ют: «Га-га-га!», Думаете, это
бессмысленный рефрен? Оказы-
вается, на гусином языке «Га-
га-га!» имеет вполне определен-
ный смысл: «Торопитесь, торо-
питесь!».
Другие «фразы», выкрики-
ваемые гусями, тоже несут кон-
кретную информацию. Так гу-
синый крик «Га-га-га-га-га-га-
га!» (семь раз!) означает: «Тут
есть чем поживиться, задер-
жимся здесь!». Если «предложе-
ние» состоит из шести слогов,
оно переводится так: «Трава на
этом лугу скудная, но вообще-
то можно пощипать!». При этом
первая шеренга гусей отправ-
ляется на дальнейшие поиски.
При крике, повторенном пять
раз, на поиски отправляется и
вторая шеренга гусей. Призыв
«Га-га-га.га!» означает: «Не бу-
дем задерживаться здесь, все
двинемся дальше!».
Так разговаривают между со-
бой гуси на лугу — утверждает
профессор Конрад Лоренц. Он
много лет интересовался гуси-
ными разговорами, подслуши-
вая их с помощью микрофона
и записывая на магнитную лен-
ту. Научившись подражать гу-
синому крику и познакомив-
шись с их словарем, профес-
сор Лоренц, как он заявляет,
довольно часто «беседовал» с
гусями, причем обе стороны хо-
рошо понимали друг друга.
Так, гуси реагировали на его
совет отправиться на поиски
более сочной травы и слуша-
лись его, когда он рекомендо-
вал им подольше задержаться
на той или иной лужайке.
41
ста
гадо удалось одновременно укрепить до
электродов в мозгу одной кошки.
Еще в 1941 году ученые заметили, что f
дражение электричеством определенной части
мозга вызывает у самых спокойных и ласко-
вых животных все симптомы ярости: зрачки у
них расширяются, шерсть встает дыбом, пове-
дение становится агрессивным, нередко они
нападают на любой движущийся предмет. Но
тогда еще не думали, что животное испыты-
вает подлинное чувство ярости.
Чтобы быть абсолютно уверенным в этом,
Дельгадо помещает в одной клетке двух ко-
тов, которые находятся в дружеских отноше-
ниях. Сначала их оставляют в покое, и они про-
должают оставаться «приятелями», затем экс-
периментатор направляет электрический ток в
мозг одного из них. Поведение кота тотчас
резко меняется. Он смотрит на второго с нена-
вистью, прижимает уши, шипит, ворчит и, на-
конец, вцепляется в глотку своего недавнего
друга.
Этот опыт повторяли много раз, и вражда
котов стала постоянной. Чувство, вызываемое
по желанию нажатием кнопки, превратилось -в
привычку.
Раздражение другой области головного моз-
га может совершенно снять природную агрес-
сивность некоторых животных. Известно, что
у обезьян породы резус вожак стада выбирает-
ся методом исключения, после целой серии
драк. Дельгадо поставил интересный опыт.
В клетке, где жила группа таких обезьян, во-
жак (ставший таковым после многих драк) важ-
но прогуливался по клетке, а остальные бояз-
ливо жались в углу. Тогда в мозг этого дра-
чуна направили «утихомиривающий» ток. Почти
тотчас же снова начинается драка, и повер-
женный вождь возвращается в общую группу.
Но только до конца опыта. Благодаря току его
агрессивные инстинкты молчали. А как только
ток прекратился, они снова возобладали и он
опять завоевал господство.
Возникает вопрос: возможно ли, чтобы
стремления и желания человека также подчи-
нялись электрическому току, подаваемому в
ту или иную часть нашего мозга? Дельгадо по-
пытался проверить это предположение.
Крошечные электроды были введены в мозг
эпилептиков и шизофреников.
И больные жили с этими электродами, кото-
рые их нисколько не беспокоили — ведь мозг
лишен болевой чувствительности. Врач мог,
смотря по необходимости, посылать слабый
электрический ток простым нажатием соответ-
ствующей кнопки. Больной получал этот сигнал
без предупреждения.
Результаты оказались ошеломляющими.
Дельгадо описывает такую, например, сцену.
Пациент сидит в кабинете. Он знает, что в его
мозгу находятся электроды и что его собесед-
ник может, когда захочет, направить туда
электрический ток. Он читает стихотворение.
В этот момент включается электрический ток
напряжением всего в десять вольт. Сто им-
пульсов в секунду поступают в лобную область.
Пациент тотчас умолкает с растерянным вы-
ражением лица. Через пять секунд ток прекра-
щается.
— Что вы почувствовали? — спрашивает Дель-
гадо.
— Пустоту. Мой ум был пуст, будто бы я
пьян.
Это повторялось со многими пациентами.
Результат один: «блокада мысли»— по выра-
жению Дельгадо.
Вот что еще более поразительно: установ-
лено, что электрическое раздражение нижней
боковой поверхности лобных частей мозга вы-
зывает дружеские чувства.
Ток, посылаемый в другую область лобной
части мозга, вызывает страх.
Во всех этих случаях, подчеркивает Дельгадо,
удивляет немедленная реакция на раздраже-
ние. Пациенты не выходят из естественного
состояния, как бывает при введении лекарства.
Вызываются ли удовольствие, страх, чувство
дружбы, хорошее настроение — пациент дер-
жит себя совершенно естественно, употребля-
ет слова, делает жесты, которые ему прису-
щи, будто его чувства вызваны какими-то
внешними условиями. Он целиком уходит в
то, что он делает и что он чувствует, как если
бы его страх был оправдан, его хорошее на-
строение — подлинным.
Уже сейчас ясно, что эти опыты могут быть
использованы для лечения некоторых видов
психических расстройств. Правильнее всего о
них говорит сам Дельгадо: роль электростиму-
ляции — активизировать современную физио-
логию и психологию. Но сама по себе электро-
стимуляция не может создать заново ни той,
ни другой.
Ю. БОГУСЛАВСКАЯ
В хрониках сообщается, что
Александр Македонский хму-
рился, разглядывая эту карти-
ну. Великий полководец был
изображен верхом на любимом
коне Буцефале. Своим портре-
том он мог гордиться, но вот
конь... Александр поделился
сомнениями с художником. Тот
оскорбился и потребовал, чтобы
к картине подвели ноня. Уви-
дев свое изображение, Буце-
фал, как утверждают историки,
радостно заржал и стал бить ко-
пытами словно взволнованный
этой встречей. Спор, таким
образом, был решен в пользу
художника.
Конечно, это не более, чем
исторический анекдот. Нас сей-
час интересует другое — видят
ли животные формы и краски
так же или почти так же, как
мы? Вопросом этим много лет
занимался известный немецкий
зоолог Б. Гримек, проделавший
ряд любопытных эксперимен-
тов, которые проливают какой-
то свет на особенности зритель-
ных и других восприятий жи-
вотных.
Тан, например, он обнаружил,
что кони принимают лошадиное
чучело явно за живое сущест-
во, своего сородича. Факт этот
кажется совершенно непонят-
ным, учитывая, что у лошадей
высоко развито обоняние.
Результат другого экспери-
мента еще более удивителен.
Нарисовав на большом листе
бумаги лошадь в натуральную
величину, доктор Гримек при-
бил эту картину к деревянному
щиту, который поставил У сте-
ны. Кони реагировали на порт-
рет своего сородича очень жи-
во. Они толпились вокруг него,
старались коснуться мордой
его головы, тела. Казалось, их
совершенно не беспокоило, что
от «лошади» пахнет лишь га-
зетной бумагой и масляной кра-
ской!
Все эти опыты исследователь
проводил в манеже. Но однаж-
ды ему пришло в голову прове-
рить, как в подобной ситуации
лошади ведут себя на открытом
пространстве. И снова неожи-
данность: теперь лошади про-
сто не замечали портретов.
Тогда доктор Гримек решил
выяснить, как в таких случаях
ведут себя животные в естест-
венных для них условиях, и с
этой целью отправился в один
из крупнейших заповедников в
Африке — парк Серенгети, в ко-
тором обитает среди прочих
животных около 60 тысяч зебр.
Изготовив чучело, Гримек по-
ставил его у водопоя, часто по-
сещаемого животными, и, спря-
тавшись поблизости, стал
ждать, что будет. Зебры, кото-
рые паслись невдалеке, вскоре
заметили чучело и направились
к нему. Но, подойдя метров на
пятнадцать, вдруг остановились,
как вкопанные. Что-то, по-види-
мому, показалось им подозри-
тельным. Подумав, Гримек по-
нял в чем дело: его «зебра» бы-
ла слишком большой чистюлей!
Догадка оказалась правильной.
После того как чучело было за-
ляпано грязью, как и живые
зебры, те перестали его боять-
ся, подходили к нему вплотную,
обнюхивали его и даже заигры-
вали с ним.
Интересно реагировали на чу-
чело зебры львы. Увидев его,
они начинали красться, затем
бросались и, только приняв-
шись рвать его, обнаруживали
ошибку.
Экспериментов подобного ро-
да Гримек провел очень много.
Выяснилось, что можно легко
обманывать и других живот-
ных. Так, когда гепарду пока-
зали фильм об антилопах, он
бросался на экран с такой яро-
стью, что, не будь привязан,
наверняка изорвал бы его в
клочья.
42
Восход солнца 26 сентября 480
года до нашей эры застал Ксеркса,
царя персов и владыку огромной
империи, на холме возле Саламин-
ского залива. Афины были уже за-
няты его войсками, и. чтобы окон-
чательно уничтожить разбитых на
суше греков, он ввел под покро-
вом ночи в Саламинский залив
много больших и хорошо воору-
женных кораблей.
Ксеркс не сомневался в победе.
Ведь у греков были лишь неболь-
шие суда — триремы, и тех в три
раза меньше, чем у персов.
Но он потерпел поражение.
В узком полуторакилометровом
заливе персидские корабли не мог-
ли ни развить скорость, ни манев-
рировать. А греческие триремы не
пытались увернуться от врага. Они
шли на таран, бросались на абор-
даж. Персидские корабли, пытаясь
выбраться из залива, сталкивались
со своими же кораблями, спешив-
шими им на помощь. К тому же
экипажи персидского флота были
составлены из финикийцев, егип-
тян и пленных греков. Они не хо-
тели жертвовать собой ради чуже-
земного деспота.
Разгром персидского флота был
полный. Греки потеряли всего че-
тыре десятка судов.
В результате Ксерксу пришлось
отказаться от дальнейших завое-
ваний. Его полумиллионная армия
не могла наступать вдали от Пер-
сии без поддержки флота. «Непо-
бедимый» царь повернул обратно.
Греция была освобождена.
Историки давно уже установили
все подробности нашествия пер-
сов. Но обстоятельства сдачи Афин
и подготовки к морскому бою оста-
вались им неизвестными. И не уди-
вительно. Единственными свиде-
тельствами, которыми они распо-
лагали, были несколько стихот-
ворных строк и драма Эсхила
«Персы». Две тысячи лет истори-
кам пришлось этим довольство-
ваться.
Но вот лет тридцать назад некий
крестьянин из деревни Тройзен,
лежащей у берега Саламинского
залива, нашел в земле мраморную
плиту, испещренную какими-то
буквами. Практичный хозяин быст-
ро нашел ей применение: превра-
тил ее в «коврик» для вытирания
ног при входе в дом.
Весной 1959 года по просьбе ме-
стного трактирщика школьный
учитель устроил в его кафе, для
привлечения иностранных тури-
стов, выставку древностей. Здесь,
среди черепков и стертых монет,
поместилась и наша плита. Однаж-
ды ее увидал приехавший на кани-
кулы преподаватель древних язы-
ков М. Джемсон. Хотя надпись и-
была наполовину стерта, лингвист
узнал греческие письмена четвер-
того века до нашей эры, а разобрав
слово «Саламин», вспомнил, что
именно сюда, в Тройзен, были вы-
везены перед Саламинской битвой
женщины и дети афинян.
Чем больше разбирал он сохра-
нившийся текст, тем более убеж-
дался в важности находки. Джем-
сон сфотографировал плиту и сде-
лал с нее оттиск из папье-маше.
Он обливал надпись взвесью тол-
ченого угля в воде, смотрел, как
проявлялись незаметные углубле-
ния. и разбирал одну за другой
стершиеся буквы. Вернувшись до-
мой. в Пенсильванский универси-
тет, он занялся дешифровкой до-
кумента. Текст был написан без
интервалов между словами, без.
знаков препинания и заглавных
букв. Писали его по клеткам: каж-
дая буква помещалась в одной
клетке.
Всего в каменном документе ока-
залось почти две тысячи букв. Две
трети из них удалось разобрать.
Дальше пришлось решать своеоб-
разную викторину: подставлять на
место пропусков слова и буквы.
Если получался смысл и число
букв подходило, значит догадка
была верна.
Перед учеными оказался декрет
афинского государственного дея-
теля и полководца Фемистокла,
утвержденный, как полагалось,
«Советом и Народом». Вернее, точ-
ная копия подлинного документа,
сделанная более чем через век.
когда политическое положение за-
ставило вспомнить успехи, достиг-
нутые благодаря объединению
всех государств Греции, и, в част-
ности, былую дружбу между Афи-
нами и Тройзеном. В декрете по-
дробно устанавливается порядок
эвакуации Афин и план разгрома
персидского флота. Согласно де-
крету женщины и дети должны
быть немедленно перевезены в го-
род Тройзен в Пелопонесе. Но жри-
цам и жрецам-казначеям было
приказано оставаться в Акро-
поле. «на страже сокровищ, при-
надлежащих богам». Видимо, Фе-
мистокл надеялся, что персы не
осмелятся поднять руку на свя-
тыни. Но в этом он просчитал-
ся: все священнослужители бы-
ли истреблены, а сокровища расхи-
щены. В декрете подробно изла-
гается порядок назначения коман-
диров кораблей, матросов, гребцов
и лучников, указано, как располо-
житься греческим боевым кораб-
лям, чтобы в полной мере исполь
зовать свои преимущества и сла-
бые стороны противника. Афины
передавались под защиту «Всемо-
гущего Зевса, Афины Победитель-
ницы и Посейдона Спасителя».
Такое посвящение означало отказ
от обороны города.
Теперь стало ясно: победа над
полумиллионной армией и огром-
ным флотом Ксеркса досталась
Афинам, насчитывавшим не более
30 тысяч мужчин, не «чудом». Бит-
ва была отлично продумана зара-
нее. Героизм отстаивавших свою
свободу патриотов и четкий план
сражения принесли грекам успех.
В древнерусских рукописях до-
вольно часто встречается тайно-
пись. Некоторые записи еще ждут
исследователя. Особый интерес
возбудила у специалистов хитро-
умная приписка в одной ничем
другим не примечательной рукопи-
си XVII века из собрания известно-
го в прошлом библиофила графа
Уварова. Взглянув на рисунок, вы
убедитесь, что запись на самом де-
ле замысловата.
= £ J j, f»
f i * Л* Гр
st fl ***/5 r
Qi. m
Vn «л v
Таинственная надпись как будто
напоминает причудливые письмена
древних исчезнувших цивилиза-
ций. Перед нами, конечно, тайно-
пись. Подобным способом древне-
русские грамотеи подчас затаива-
ли свои мысли.
Иногда это было высказывание,
за которое писец мог бы подверг-
нуться преследованию. В других
случаях, переписчик, скрывая свое
имя в мудреной приписке, просто
желал проявить христианское
«смирение». Нередко же старин-
ный «любомудр» хотел блеснуть
своей ученостью...
Приведенная запись не принад-
лежит, однако, ни к одному извест-
ному виду древнерусской тайно-
писи. Знаток древнего тайнописа-
ния М. Н. Сперанский сожалел, что
надпись «совершенно не поддает-
ся раскрытию». В своем труде о
русских тайнописях он приводил
ее как образец «нечитаемого»
текста.
Но, быть может, ее следует чи-
тать, используя нижеприведенный
«ключ»? Тогда получается:
;.;е . 4 <-Г/
к тттпгпттФ
"Vrr> П f * -r
а J
0
л Э ? Д %
V
1 Г *
‘"jlMij'iii'j i II
Я s==1=s£==
©0 © <3 № x x X
«Сия книга стольника кнзь Ми-
хаила Петървича Ворятнскова, а
росписалъ сию книгу стольникъ
кнзь Осипъ Фёдровичь Борятин-
ской своею рукою».
Существовали ли на Руси кня
зья Барятинские? Были ли среди
них Михайлы Петровичи и Осипы
Федоровичи? Носили ли они зва-
ние стольников? Документы отве-
чают на эти вопросы утвердитель-
но.
Барятинские (в древности они
писались «Борятинские» по родо-
вому поместью «Ворятино») были
потомками пресловутого Рюрика.
Их более близкими предками счи-
тались киевский князь Владимир
Святославич и активный участник
борьбы с монголо-татарами князь
Михаил Черниговский.
Не мудрено, что тайнописная
приписка, упоминающая двух исто-
рических деятелей XVII века, до-
ставила столько хлопот дешифров-
щикам. Она выполнена шифром,
составленным из нескольких видов
русских тайнописей. Одни знаки
«семейной» тайнописи были взя-
ты из так называемой «мудрой ли-
тореи», где буквы заменялись точ-
ками, черточками и кружками.
Другие попали туда из тайнопис-
ной «полусловицы» с ее недопи-
санными начертаниями обычных
букв. Часть знаков шифра или за-
ново выдумана, или же восходит
к усложненным буквам обычного
письма. Интересен знак для «Е»;
особая буква для этого звука во-
шла в русскую орфографию значи-
тельно позже.
Но и сложная тайнопись каза-
лась Осипу Федоровичу слишком
доступной. Он еще более усложня-
ет ее: пишет один и тот же знак
разными начертаниями, добавляет
к отдельным знакам добавочные
черточки...'
Уже давно прочтена тайнопись,
сочиненная царем Алексеем Ми-
хайловичем для пожертвованного
им в один из звенигородских мо-
настырей колокола. Запись Осипа
Федоровича Барятинского говорит
о том, что и сподвижники москов-
ских государей прибегали к тай-
нописанию.
Среди Барятинских многие воз-
главляли в XVII веке русские по-
сольства в Персию, Данию, Шве-
цию. Они были, конечно, знакомы
с. тогдашними дипломатическими
шифрами. Однако тайнопись, о ко-
торой мы говорили, возникла на
самобытной русской основе.
В летопись спортивных достиже-
ний, связанных с преодолением
канала Ламанш, вписана еще одна
победа. И какая! Впервые человеку
удалось доплыть от английского
берега к побережью Франции и
вернуться обратно.
Двойной нокаут каналу нанес
сорокадвухлетний аргентинец Ан-
тонио Альбертондо. На счету этого
феноменального пловца немало до-
стижений. Так, в 1957 году он про-
плыл по реке Парана от Росарио
до Буэнос Айреса (почти 250 кило-
метров) за трое суток и семь часов!
Несколько раз преодолевал он и
Ламанш, но только в одну сторону,
пока, наконец, не решился про-
плыть его сразу дважды.
Пловец стартовал в Дувре и до-
стиг французского берега через
18 часов 50 минут. Спортсмену не
везло. Был сильный ветер, высо-
кие волны, плотный туман, и по-
этому первая часть пути потребо-
вала больше времени, чем было
предусмотрено графиком. Постояв
на отмели у берега всего четыре
минуты. Альбертондо снова погру-
зился в волны. Возвращение к бе-
лым скалам Дувра заняло 24 часа
11 минут.
Последний этап едва не закон-
чился трагедией. До берега оста-
валось лишь чуть больше пятисот
метров, но тут силы покинули Аль-
бертондо. Он не в состоянии был
двигать ни руками, ни ногами и
едва держался на поверхности. И
тогда с борта сопровождавшего его
катера прыгнул в воду тренер
спортсмена. Он плыл рядом со сво-
им воспитанником, подбадривая
его. «Не сдавайся, берег близ-
ко!» — кричал он пловцу, кото-
рый был почти без сознания.
Свыше двух часов понадобилось
Антонио Альбертондо, чтобы пре-
одолеть последние пятьсот метров.
Почувствовав под ногами землю,
он встал, шатаясь добрел до бере-
га и без чувств рухнул вниз.
Весь путь занял у него 43 часа
5 минут. Любопытно, что первому
человеку, преодолевшему канал
вплавь в одну сторону (капитану
Вебб, в 1875 году), понадобилось
для этого больше сорока часов.
Тогда это считалось невероятным
достижением, но с тех пор нема-
ло людей оказались победителями
канала. Среди них были и жен-
щины..
Первой женщиной, проплывшей
через Ламанш, была американка
Гертруда Эдерле: ей понадобилось
всего 14 часов 30 минут. Это про-
изошло в 1926 году. А в 1933 году
Эдерле оглохла: по единодушному
мнению врачей ее глухота бы-
ла результатом продолжительных
пребываний в холодной воде.
В 1954 году окончилась драмой
еще одна попытка установить ре-
корд. Английскому пловцу Тэду
Мэю взбрело в голову преодолеть
канал одному, без сопровождаю-
щей лодки. Это не удавалось еще
никому. Если он это сделает, счи-
тал Мэй, ему достанутся и слава,
и деньги.
Погрузив на небольшой плотик
продукты и компас, он сошел в во-
ду с французского берега и по-
плыл в направлении Дувра. Пло-
тик он тащил на буксире. Однако,
проплыв несколько километров,
пловец был задержан морской по-
лицией и возвращен на берег. Де-
ло в том, что плыть через канал в
одиночку запрещено. Но Мэй был
настойчив. Спустя неделю, темной
ночью, он снова направился к бе-
регам Англии. Больше его не ви-
дели...
43
8РЕ/МЯ ИДЕТ № ВСЕХ
Л. ЖИГАРЕВ Рисунки Н. ЗАХАРЖЕВСКОГО
(Эпизоды из повести, продолжение.
Начало см. в журнале «Знание—сила»
№ 7, 11, 12 за 1961 год)
ГЛАВА ШЕСТАЯ
МЫСЛИ ВСЛУХ
Рукопись, которая четверть века назад была отвергнута как лите-
ратурный брак, теперь вновь извлечена из забытых архивов редакции,
Я перечитываю эту рукопись, и мой карандаш подчеркивает строчки,
абзацы, выводит на поля вопросительные и восклицательные знаки. Пе-
редо мной задача — забракованные в прошлом «записки» Андрея То-
ропцева должны быть сегодня прочтены.
Помню, под впечатлением беседы с Тухачевским, мы свели тематику
ПВО в военном номере журнала к минимуму и опубликовали всего
лишь одну статью майора Е. Арсеньева. Но прежде чем отобрать эту
статью, нам пришлось прочесть огромное количество материала, орга-
низованного Андреем, и в том числе его собственные «записки», вызвав-
шие у работников редакции чувство неудовлетворенности.
Вероятно, это произошло потому, что автор «записок» построил
очерки не столько на развернутых и последовательно изложенных фак-
тах, сколько на недоговорках. Рассуждения Торопцева и, так сказать,
его «мысли вслух» казались нам неоправданными, сумбурными.
Андрей молча выслушал приговор, но проявил странное упрямство
и отказался переработать рукопись.
— Почему? Зазнался...
— Подумаешь, Лев Толстой...
Мы негодовали, требовали, чтобы наш товарищ объяснился по-
свойски. Нет! Андрей ничего не желал объяснять.
— Ничего добавить не могу, не могу, и еще раз не могу,— твердил
он одно и то же.
С тех пор прошло двадцать пять лет. Теперь мне ясно, что Андрей
не мог поступить иначе, не мог и пуститься с нами в откровенность.
Работая для военного номера с группой авторов, он невольно узнал
многое о том, о чем ему знать не полагалось. Его сознание восприни-
мало нечто удивительное, но познание тайны, о которой автор не смел
позволить себе лишнего слова, сдерживало перо — в целом «записки»
не получились...
Сейчас недоговорки и эзоповская речь «записок» кажутся мне наив-
ными. Читаешь, и вдруг испытываешь досаду, не на Андрея, конечно...
Жаль, что обстоятельства не позволили говорить ему в полный голос.
И все же, его рукопись — событие. Она отражает целую эпоху в исто-
рии науки — зарождение радиолокации. Теперь, когда мне представи-
лась возможность привлечь к «запискам» многие другие источники, я
решил раскрыть в рукописи все скобки — прокомментировать или допи-
сать то, что было недопустимо в прошлом. Думаю, получится стройная
картина. Она позволит сделать еще один шаг к загадкам, которые рас-
путываются с разных сторон мною и Алленом Дином.
Рукопись Торопцева представляет собой серию «писем издалека».
По-видимому, человек, которого никак не назовешь хитрым, все же дер-
жит в запасе некоторую толику этого свойства. Андрей хитро решил
повторить то, что случайно принесло ему удачу. Письма в редакцию
(на этот раз не к Зине) освобождали его от необходимости быть точ-
ным в изложении темы, давайи волю непосредственности и позволили
«маневрировать» лирическими отступлениями. Что говорить, весьма
удобная для автора форма повествования...
Приведу несколько страниц «записок» Андрея без редакторского
вмешательства. Неприкосновенность текста в данном случае соответ-
ствует моим замыслам. Итак, слово Андрею Торопцеву,
♦ • ♦
Ленинград, 28 октября 1934 года.
Дорогие друзья!
Давайте используем новый прием в работе журнала и познакомим
читателей «военного номера» не только со статьями, но и с их авторами.
Право, это свежо и интересно! Вот уже несколько дней, как я бьюсь с
одним автором, уговариваю написать для нас статью, а он отвечает всем
нам знакомой формулой — специалисту легче составить целый труд,
нежели написать одну научно-популярную статью.
Сознаюсь, с большой охотой уговариваю этого автора, не только по-
тому, что он несомненно сможет написать статью, в которой будет над
чем призадуматься, но и потому, что автор бесконечно интересен сам
по себе и, прямо скажу, притягивает меня, как магнит.
Кстати о магните. Вы не поверите, но в гостинице на моем столике —
потрепанный томик физики Краевича. А все потому, что разговаривать
с моим другом — позволю себе его так назвать — мне трудно. Как спе-
циалист он невольно видит своего собеседника достаточно сведущим
в вопросах, которые кажутся ему элементарными. Мне приходится
иногда грешить против правды — утвердительно мотаю головой, хотя
44
либо ничего не понимаю, либо понимаю смутно, наполовину. Возвра-
щаясь к себе, я набрасываюсь на Краевича и с его помощью стараюсь
«подковаться».
Другая трудность вытекает из особенности речи моего друга. Раз-
говаривая, он часто переходит на скороговорку и проглатывает слова.
Вероятно, мысли у него — одна обгоняет другую. И еще хочется ска-
зать о нем — хотя внешность и самая обыкновенная, и человек он не-
большого роста, но хорошая, добрая улыбка делает его необыкновен-
но привлекательным. Бывает, иной увлечется и вскоре сам же утом-
ляется затраченной энергией, становится вялым, скучным до следующей
вспышки. Мой друг не таков — слушать его всегда интересно.
Его фамилия — Ощепков, зовут Павлом Кондратьевичем, а мне хо-
чется его называть Павлом, а то и Пашей, он ненамного старше меня.
Но то ли форма военинженера, то ли открытия, которые приходят ко
мне с его помощью, в общем, что-то не позволяет мне приблизиться к
нему, как это было с Анатолием Шемякиным, просто Толькой...
Однако дистанция, которая все время между нами, ничему не ме-
шает. Взаимное дружелюбие, непринужденность проявились с первых
минут знакомства.
— Вы, Павел Кондратьевич, рекомендованы нам в числе авторов за-
местителем Наркома обороны товарищем Тухачевским,— сказал я.
— Вы знаете Михаила Николаевича? — Ощепков оживился.
Коротко рассказываю о нашей встрече с Тухачевским. Собственно,
затем и пришел, чтобы получить статью о звукопеленгации и вообще о
ПВО.
— В редакции все еще не могут прийти в себя от удивления — как
же быть со звукоулавливателями?
Ощепков реагировал молниеносно:
— Чего же тут удивительного, помните опыт Герца из школьного
курса физики?
Пожимаю плечами и неуверенно набрасываю на листе бумаги: пе-
редатчик... От него лучи Герца попадают к приемнику...
— Нет, нет...— Павел Кондратьевич поправляет схему: от передатчи-
ка пучок лучей направляется к металлическому листу и, отражаясь, от
него уже попадает в приемный аппарат.
Смотрю на схему. Все понятно... И вместе с тем ничего не понимаю.
Какая связь между звукоулавливателями и классическим опытом зна-
менитого физика. Не понимаю, а спросить неловко. Наконец все же
высказываю свое недоумение. Павел Кондратьевич не обращает на это
внимание и продолжает рассуждать: уберите металлический лист в схе-
ме и все—приемник прекратит сигнализировать о получении отражен-
ных волн.
Итак, Ощепков начал с лучей Герца, а кончил отраженными вол-
нами. Не здесь ли «собака зарыта»?
— Может быть, статью нужно начать с опыта Герца и перейти затем
к звуковым волнам? — допытываюсь я.
— Дались вам звуковые волны! — В глазах Ощепкова смешинка. Он
говорит — сначала медленно, затем все больше увлекаясь и по своей
привычке проглатывая слова. С трудом улавливаю смысл: Герц вел
опыты тоже с волнами, но электромагнитными. Позже их стали назы-
вать радиоволнами.
...Он про Фому, а я про Ерему... Теперь распаляюсь я...
— Черт возьми! Как все-таки следует писать о звукопеленгации?
Ведь звукоулавливатели приняты на вооружение Красной Армии?..
Ощепков уклоняется от прямого ответа, но от звукоулавливателя
камня на камне не оставляет —и радиус действия не превышает 15 —
20 километров, и чувствителен к посторонним шумам, и грубо опреде-
ляет направление, а как далеко самолет — ответа не дает. И вообще,
агрегат громоздкий и уж вовсе бессильный против «молчаливых» объек-
тов, вроде планера. Но самое главное — звуковые сигналы опазды-
вают...
И тут Ощепков буквально повторил тот расчет, который уже привел
нам Тухачевский. Совпадение настолько разительное, что я не сдер-
живаю своего изумления.
Ощепков улыбается, поводит плечами — всякое бывает. И сразу
же — на другую тему.
— Какое впечатление произвел на вас Михаил Николаевич?
Отвечаю неохотно, досадую, что наш деловой разговор так и ни-
чем не завершился.
♦ ♦ ♦
Ленинград, 30 октября 1934 года.
Сегодня миновал десятый день моего знакомства с Ощепковым.
Я провожу с ним почти все вечера, но, к сожалению, не продвинулся в
своей задаче ни на шаг—Ощепков упорно не желает быть нашим ав-
тором. Зато ваш корреспондент стал старше и смотрит на окружаю-
щий мир шире и глубже. За томиком Краевича я восстановил в извест-
ной мере свои школьные познания. Вспомнил себя на выпускных экза-
менах и пришел к выводу, что, очевидно, мне не суждено стать
физиком—не та направленность ума...
Мы живем в мире волн: и свет, и звук, и радио—все волны. Разве
я этого раньше не знал? Знал, но никогда об этом не задумывался.
У Ощепкова другое зрение. Он видит картину волнового мира не по
частям, а в целом. И среди всей гаммы красок выбирает те, которые
больше милы его сердцу. Любопытно, что его не интересует распро-
странение звуковой волны, расходящейся по всем направлениям на-
подобие тех волн, какие возникают на поверхности воды от брошенного
камня. Он предпочитает световую волну, которая распространяется рез-
ко и. направленно.
Под впечатлением науки, преподанной Ощепковым, у меня зароди-
лась идея попытаться написать рассказ о будущей войне для нашего
«военного номера». В этом рассказе я думаю ввести элементы фан-
тастики и использовать свет в качестве оружия против фашистов. Мне
захотелось поделиться своими мыслями с Павлом Кондратьевичем.
Я рассказал ему о сюжете и прочитал небольшой набросок:
«Однажды ночью, когда сирены «воздушной тревоги» властно при-
влекли к себе внимание большого города, когда все потонуло в под-
земных жизнехранилищах и наступила такая тишина, какая бывает в
природе перед порывом бури — тогда пришло время волновых сил.
Они наполнили все пространство от опустевшей земли до ионосферы,
везде и всюду были они, даже в самой тьме, которую искусственно
сгустили люди.
Где-то далеко обозначился след трассирующего снаряда, и столб
прожектора пал в небесных сферах — в мире волн, существовавших до
этого момента по воле природы, прибавились новые силы — электро-
магнитные волны, посланные человеком. Миновала еще одна частица
времени, и вот «уши» звукоулавливателя зарегистрировали моторный
рокот, и вслед за этим будто бы эхом отозвался далекий удар разорвав-
шегося фугаса, наполняя волновое царство новыми силами — звуковы-
ми колебаниями и взрывной волной. Потом волновой мир стал еще
более тесным и напряженным — в бой вступил «свет», и его импульсы с
чудовищной скоростью устремились в мировое пространство...»
...Я был вполне удовлетворен, что этот набросок не вызвал улыбки
на лице моего слушателя. Следовательно, с физикой я поладил. Однако
Ощепков, по-видимому, не мог отказать себе в удовольствии иронически
прокомментировать «уши звукоулавливателя».
— Горбатого могила исправит! — Павел Кондратьевич дружески
хлопнул меня по плечу и перешел на свою обычную скороговорку:
— Что там ваш звук по сравнению со светом. Пустите их впере-
гонки...
И опять перед нами лист бумаги — Ощепков набрасывает:
300 километров свет пройдет в 0,001 секунды
30 километров свет пройдет в 0,0001 секунды
3 километра свет пройдет в 0,00001 секунды
0,3 километра свет пройдет в 0,000001 секунды
Ощепков протянул мне таблицу со словами:
— Меня как военного специалиста в первую очередь интересуют
именно эти цифры. Попробуйте ограничить вашу фантастику ра-
диусом действия в триста километров. И если вам удастся взять от
работы света только часть его возможностей, ваша фантастика при-
обретет интерес. Кстати, вы собираетесь «стрелять» световыми импуль-
сами? Любопытно...
♦ • ♦
Ленинград, 2 ноября 1934 года.
Стараюсь разобраться в самом себе и отделить мое личное увле-
чение Павлом Ощепковым от его свойств, существующих независимо
от моего сознания.
Иначе говоря, стараюсь рассуждать объективно, не впадая в преуве-
личение. С такой оговоркой я пишу с полной ответственностью за свои
слова: не будь Октябрьской революции, поднявшей к творчеству лю-
дей из народа, не было бы Ощепкова, не получлли бы его мысли про-
стора. В удачливом случае потянулся бы к свету еще один ученый-
одиночка, испытав муки и тернии Михайлы Ломоносова.
Говоря так об Ощепкове, я вовсе не собираюсь его возвеличивать.
С его слов и самому лично удалось мне узнать и многих других талант-
ливых специалистов, и хотя иным читателям мало что скажут некото-
рые фамилии, пусть они будут названы: Иоффе, Чернышев, Вавилоз,
Андреев, Папалекси, Лебедев, Рожанский, Линник, Миллер, Яковлев,
Шембель, Цимбалин, Харитон, Гаврух, Хорошилов, Жукоборский...
Не только мыслью и способностями привлек меня Павел Кондратье-
вич, но и судьбой своей — обычной и необыкновенной. В нескончае-
мом людском потоке нашла и выбрала его революция, нашла и поста-
вила к такому месту, где отдача от него будет наивысшей.
Павел Ощепков родился в крестьянской семье, той, что всегда оли-
цетворяла «мужицкую Русь», изнемогающую и обездоленную. Спросите
Ощепкова, что больше всего запомнилось ему из далекого детства.
Не задумываясь, он ответит...
Холодное утро. Просыпается. Хочет пошевелить руками, но не мо-
жет— связан. С усилием открывает глаза. Перед ним размокшая до-
рога, тянется большой ленивый обоз. Он сидит в телеге. Мрачный воз-
ница привязал его, чтобы не потерять ночью. За подводой поспешает
мать. Даже при сумеречном свете видно, как измучено ее лицо. А обоз
все идет и идет... Куда они едут? Павел не знает.
Павлу всего шесть лет. Отец ушел из деревни на заработки, да так
и не вернулся. Он умер на чужбине. Родня тоже разбрелась кто куда —
гнала нужда. Недоимки окончательно задавили деревню. Мать забила
двери и окна избы и тоже «подалась» из деревни.
За что только она ни бралась, за что только чи принималась, чтобы
добыть кусок хлеба. И стирала белье, и шила на других. Работала по-
денно в поле и даже псалтырь читала над покойниками.
Павлу нравилось, как мать, взяв в руки тяжелую черную книгу, чи-
тала. Однажды он тоже взял эту книгу и прильнул с ней к матери.
— Вот погоди, я вырасту большой и тоже буду читать, как ты.
Она посмотрела на него, погладила рукой по голове.
— Не дай бог, чтобы ты читал, как я...
А у самой на глазах слезы.
Позже Павел узнал, что мать была совершенно неграмотной. Обла-
дая цепкой памятью, она не раз слышала, как читали псалтырь над
покойниками и запомнила текст наизусть. А когда открывала книгу, то
делала вид, что читает... Родную деревню ей больше не пришлось уви-
деть. Вскоре она умерла.
Гражданская война, интервенция... Тысячи, десятки тысяч обездолен-
45
ных детей бродили по дорогам в поисках куска хлеба. В крови и муках
росла и побеждала большевистская революция.
Маленький Павел, затерявшийся в толпах беспризорных, не понимал,
и не мог понять, что судьба родителей уже никогда не повторится в
его жизни. А когда понял... Слишком примитивно представлять себе,
что прозрение пришло к нему однажды «рано поутру»... Понимание
кровной связи с революцией тоже рождалось в муках и часто не только
физических, но и нравственных, вытекающих из неосознанности явлений.
Дело было в небольшом городишке на Каме. Шла облава на беспри-
зорных. Павел укрылся на пароходе. Улучив удобный момент, он юрк-
нул под перила. Кто-то схватил его и кричит:
— Куда это ты?
Мальчик обернулся, видит здоровенного матроса в бескозырке. Не
помнит точно — почему, но ответил ему, всхлипывая:
— Дяденька, пусти меня, я коммунист...
— Вот, вот... Нам таких и надо.
Вытащил он беспризорника за штаны и вместе с другими ребятами,
пойманными на пристани, отвез в детский приемник. Павлу этот день
показался черным, а трудкоммуна, куда его определили,— застенком.
Бегал он оттуда не раз.
Первые осознанные впечатления об окружающей его действитель-
ности, о жизненной правде пришли к нему позже. Не только с воз-
растом, но и с умением сопоставить прошлое и настоящее... Если бы
можно было убить это прошлое и вызволить из него мать с ее скорб-
ным лицом и большой черной книжкой — псалтырем. Вот подивилась
бы она... Ее сынок читал и писал, а не делал вид, как она... Да и не
только это... Ей показали бы документ—«Краткая характеристика быв-
шего воспитанника Шалашинской школы-коммуны, Оханского района,
Пермского округа. Уральской области.
«Ощепков Павел был принят в школу-коммуну в качестве беспри-
зорника в 1920 году... Благодаря его даровитости и настойчивости учить-
ся Ощепков успел проработать учебный материал за четыре года в
течение двух лет... В числе лучших воспитанников был отправлен для
дальнейшего образования в г. Пермь».
Скользя по поверхности явлений, ненароком можно прийти к горест-
ному заключению: материальные лишения и другие испытания, Норой
выпадавшие на долю юноши Ощепкова, чем-то роднили его судьбу с
тем, что ему уже приходилось переживать в разоренной голодом де-
ревне и на большаках — печальной трассе скитальцев-беспризорников.
Но если смотреть в глубь вещей, то неудовлетворенность, а то и уны-
ние, как следствие тягостного бытия, постепенно уступали место иным
ощущениям, и нравственные страдания его принимали совсем иную
окраску.
Думать о том, чтобы быть сытым, необходимость иной раз прикор-
нуть где попало — все это преходящее... Даже слепой но мег не чув-
ствовать, как страна быстро расправляется с последствиями многих лет
раззора. Но то, что Павел Ощепков впервые сел за парту в 12 лет —
это не могло не действовать на него угнетающе. Правда, находясь в
коммуне, он за последние два года переработал своим умом много
больше, чем ему полагалось. Как бы сохранить взятый им темп? Что
мешает ему состязаться со временем в беге на длинные дистанции?
Ощепков возвращал время. Это было нелегкое занятие. После окон-
чания курсов по подготовке в вузы при Пермском рабочем факуль-
тете— Москва, а там было все — и работа землекопом, и жизнь в ноч-
лежке, той самой, что носила название «Домниковка».
«И зеленый ток медленно и плавно пошел по проводам в Ленин-
град». Где-то вычитал он эту фразу, и она запала в его сознание. Как
объяснить живучесть в памяти странных и нелепых слов о «зеленом
токе». Впрочем, Павла можно было понять — школьные знания не толь-
ко не рассеяли его недоумений о природе электричества, а, наоборот,
породили новые загадки. Он искал на них ответа, чувствуя неодолимое
влечение к «зеленому току».
Осень 1928 года. Ощепков стал студентом электротехнического фа-
культета Института народного хозяйства имени Плеханова. С тех пор
прошло семь лет... Передо мной военный инженер, вдумчивый, мысля-
щий мерками глубоких познаний, трезво понимающий насущную необ-
ходимость приложения науки к практике и устремленный мечтой в бу-
дущее. Как все это могло сформироваться за столь короткое время?..
...Читаю статью Павла Кондратьевича, написанную, к сожалению, не
для нашего журнала и уже опубликованную. Не могу без радостного
волнения думать об этом человеке, не могу спокойно читать то, что им
выражено скупыми и пусть неуклюжими словами. Именно по этой
причине я почти дословно переписываю из статьи то, что побуждает
воображение рисовать сказочные картины:
«...если иметь источник генерирования ультракоротких или децимет-
ровых волн и даже сантиметровых электромагнитных волн, и излучение
этих волн от источника генерирования направить в пространство, то,
направляя такой луч электромагнитных волн на какой-либо предмет,
можно получить всегда обратный отраженный электромагнитный луч.
Приняв такой отраженный луч и определив направление его распро-
странения, можно всегда точно определить не только направление на
отражающую поверхность, но и место ее нахождения. Измеряя время
от посылки этих волн до их обратного приема... можно точно опреде-
лить время прохождения этих волн. А поскольку скорость распростра-
нения электромагнитных волн постоянна, постольку расстояние до от-
ражающей поверхности... получится... как следствие».
46
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
ОТКРЫТЫМИ ГЛАЗАМИ
Думается, пришла пора вмешаться в «записки». Прежде всего, вос-
становим документальность отрывка из статьи Ощепкова. По понятным
причинам Андрей опустил первые строчки: «Сущность обнаружения
самолетов с помощью электромагнитных волн заключается в том, что...»
Далее следует текст цитаты, приведенной в «записках».
Полностью статья Ощепкова была напечатана в специальном журна-
ле Наркомата обороны — «Сборник ПВО», №№ 2, 3 и 4 за 1934 год.
Статья называлась так: «Современные проблемы развития техники про-
тивовоздушной обороны».
Читаю теперь эту статью и понимаю Андрея. Еще бы... 25—30 лет
назад обыкновенный ламповый приемник, не говоря уже о телевизоре,
представлял собой своего рода «полюс недоступности». Для меня, на-
пример, детекторный приемник был пределом мечтаний. Судите об
уровне техники...
И в этот период совершается открытие, которое впоследствии полу-
чит имя радиолокации. Быть свидетелем такого события, это все равно,
что в наши дни неожиданно принять участие в- подготовке площадки
для приема первого марсианского корабля.
Поставьте себя на место Торопцева, когда его глазам представились
откровения... Один из разделов статьи Ощепкова заканчивался, на-
пример, такими словами:
«...можно с уверенностью сказать, что проблема обнаружения само-
летов на больших высотах (до 10 километров и выше), на значительных
дистанциях (порядка 50 километров и более) в условиях, не зависящих
от атмосферного состояния и времени суток, на основе использования
электромагнитных волн (ультракоротких и дециметровых) будет решена
и это явится одним из замечательных вкладов в науку и технику...
Не пройдет и нескольких лет, как разница между оптикой и электро-
магнетизмом окончательно исчезнет и появится новое средство — элек-
трооптика. Разрешение проблемы видения ночью и в тумане очень
близко».
Человеческая мысль приходит к открытию нового. Как это происходит?
Писателями и историками было написано много книг о первооткры-
вателях в науке, ее героях и мучениках. Старая и вечно молодая тема...
Очевидно и Торопцев пытался найти пути к романтике открытий. Иначе
были бы ненужными странички биографии Павла Кондратьевича.
Молодой инженер, не так давно распрощавшийся со студенческой
аудиторией, нес в себе искру призвания. Но этого было недостаточно,
чтобы сформулировать в 1934 году принципы радиолокации, получив-
шей свое развитие спустя несколько лет. Что питало талант, на какой
почве взросли семена смелой мысли и какими путями она развивалась?
Возможности Торопцева были ограничены, чтобы дать исчерпываю-
щий ответ на эти вопросы. Сейчас у меня перед ним преимущество...
Разумеется, учась в институте, Павел даже и думать не мот о радио-
видении и вообще о проблемах, близко лежащих к использованию
энергии отраженных радиоволн. Но позволю себе вольность — радио-
локация задолго до ее «обнаружения» остановила свой выбор на
Ощепкове. Сам о том не догадываясь, он шел к ней навстречу.
Все началось с увлечения «зеленым током». По юношеской наив-
ности Ощепков рассчитывал, что все загадки электричества раскроются
перед ним в Институте, как по мановению волшебной палочки. И стран-
ное дело, чем больше он учился, тем шире и глубже становился мир
неясного. С еще большей неукротимостью шел он в этот мир, иногда
посмеиваясь и над собой и над такими же как он, о которых уже
сложилась анекдотическая история:
Экзаменуя, профессор обращается к студенту:
— Скажите, что такое электричество?
Не задумываясь, тот отвечает о проявлениях электрических сил.
Постепенно бойкость сменяется неуверенностью, и студент умолкает,
так и не ответив на вопрос. Немного подумав, он говорит:
— Честное слово, товарищ профессор, знал, а теперь все выскочило
из головы.
— Жаль, очень жаль — замечает профессор—один человек на свете
знал, что такое электричество, да и тот забыл.
О, если бы можно было ответить на этот вопрос!
Павел прилежно и хорошо учился. Но не только в этом проявлялась
его индивидуальность. Радиолокация, которой предстояло быть откры-
той, однажды учинила ему экзамен на верность.
Он питал страсть к математике и преуспевал в ней. Это было замече-
но, и профессор Нил Александрович Глаголев предложил ему распро-
щаться с техническим Институтом и перейти в Университет на отделе-
ние физико-математических наук.
Нечего говорить, Павел был польщен вниманием профессора-мате-
матика. Далеко не каждому студенту делались подобные предложения.
И все же он отказался. Смущаясь, глотая слова, и в тоже время ре-
шительно, Павел ответил профессору, что любит математику, очень
любит... но математика, ему кажется, должна быть средством, а не
целью...
Я думаю о музыке, о виртуозности в исполнительском искусстве.
Путем кропотливой, изнурительной работы, музыканты овладевают ап-
паратом техники игры на инструменте. Но виртуозность лишь сред-
ство для выражения мыслей и чувств композитора.
Спросите у пианиста о Ганоне, Лешгорне, Черни и других авторах
сложных упражнений по технике пианизма. Вы получите ответ — бла-
годарность к этим мудрым сочинителям появляется позже. А когда
изучаешь, испытываешь просто удовлетворение. Оно приходит после
решения первой, второй, сотой, тысячной музыкальной головоломки...
После откровенного объяснения с профессором Глаголевым Павел с
еще большим рвением углубился в математику, буквально набросился
на нее — математический аппарат должен быть в его руках.
Ему пришло в голову записывать, сколько задач он решает ежеднев-
но. Однажды он сложил цифры и подвел предварительные итоги. Только
по интегральному исчислению было решено 2400 задач.
Наступила первая экзаменационная сессия. В архивах Торопцева со-
хранилась запись рассказа Павла Кондратьевича:
— Получил экзаменационный листок по аналитической геометрии.
Сел за стол и довольно быстро выполнил все задание. Сдал листок
и ответил на вопросы. Получил «зачет». Собираюсь с духом и прошу
комиссию дать мне задание по курсу «дифференциальное исчисление».
Получаю вновь экзаменационный листок. Через некоторое время
комиссия ставит «зачет». Возвращая зачетную книжку, один из экзаме-
наторов улыбается:
— Вы, может быть, еще что-нибудь хотите сдать?
— Попробую интегральное исчисление...
Получаю задание и вскоре снова держу ответ за столом экзаменато-
ров. Зачет! Решаюсь «выложить» себя полностью и не ухожу... Члены
комиссии переглядываются.
— Еще хотите сдавать?
На этот раз никто не улыбается и вопрос задан в повышенном тоне.
— Прошу разрешить... Курс дифференциальных уравнений...
Снова экзаменационный листок у меня в руках, и снова — зачет.
В течение одного дня Ощепков сдал все предметы по высшей ма-
тематике за первый и второй курсы института. В эту же сессию он
«перескочил» через курс по «Сопротивлению материалов» и «Термо-
динамике».
Отказывая себе в летнем отпуске, оставшись один в общежитии,
Ощепков начал готовиться к последнему броску. Осенью он сдал еще
четыре предмета и стал студентом третьего курса.
Можно было бы много говорить о том, как Павел и дальше продол-
жал свое состязание со временем. Он досрочно окончил институт. Без
защиты получил диплом инженера-электрика по специальности «высо-
кое напряжение».
Его знания сразу же были подвергнуты острым испытаниям на
практике. На электростанции в Иваново-Вознесенске неполадки в работе
турбогенератора угрожающе затянулись. И молодому инженеру Ощеп-
кову пришлось пойти на спор с английским специалистом — предста-
вителем фирмы «Метрополитен-Виккерс», поставлявшей оборудование.
Спор носил странный характер — никто не спорил. Ни у кого не вызы-
вало сомнений, что один из приборов защиты генератора вышел из
строя. Но какой прибор?
— Проверим — сказал Ощепков.
— Очень хорошо, проверяйте — согласился англичанин.— Приходите
в ближайший выходной.
— Почему в выходной?
— Генератор будет выключен.
— Это ничего не даст. Проверим под нагрузкой...
Англичанин помолчал, улыбнулся:
— Очень хорошо! Но мне неизвестна практика проверки турбоге-
нератора на полном ходу. И если директор, отвечающий за электро-
станцию, не возражает, то...
Директор отказывается понимать Ощепкова. В своем ли он уме?
Пусть молодой человек вообразит, что произойдет, если не дай бог,
эксперимент даст осечку, что весьма вероятно... Промышленные пред-
приятия останутся без тока, и авария на электростанции повлечет за
собой аварии на заводах.
— Все это так — Ощепков соглашается, но ничего иного предложить
не может. Он старается говорить твердо и уверенно. Нельзя колебать-
ся... Англичанин и директор — опытные специалисты, они старше его
и по годам. Но непоколебимость и убежденность придают молодости
мужество и остроту в психологическом поединке.
Двери большого зала релейной защиты... Обычно они плотно за-
крыты и опломбированы. Десятки, сотни контрольно-измерительных
приборов...
Как поступить? — директор пожимает плечами. Англичанин молчит.
Будут ли они свидетелями эксперимента? Павел Кондратьевич чувству-
ет, что в сознании директора произошел перелом. Теперь он уже не го-
ворит— нет, но и не говорит — да. Ощепков делает шаг к ближайшему
автомату — на нем гравировхэ английской фирмы. Оглядывается. В зале
никого... Дверь полуоткрыта. Может быть у директора не хватило воли
прикрыть двери плотно, и он оставил для смельчака путь к отступ-
лению?..
Павел Кондратьевич закрывает двери. Рука нащупывает в кармане
платок. Лицо стало влажным — теперь ни к чему сдерживать волнение.
Он один на один с искомой ошибкой, где-то затаившейся в разветвле-
нии проводов и приборов. Молчание англичанина, растерянность и тре-
вога директора, ответственность, которая всегда ощущается тяжелым
грузом — все это поколебало душевное спокойствие экспериментатора,
хотя предчувствие правильности замысла не оставляет его.
Если бы случилась неудача, все равно нельзя было бы оставить без
внимания историю с турбогенератором. Здесь легко заметить форми-
рование характера — поиск новых решений, дерзость, которая вовсе
не тождественна безрассудству. В споре с иностранцем Ощепков взве-
сил все «за» и «против»: либо идти академическим путем — остановил
машину и на ощупь, почти интуитивно угадывай вышедший из строя
прибор; либо в процессе работы агрегата найти то, что не работает...
В первом случае ни риска, ни ответственности, но и отсутствие уверен-
ности, что интуиция не подведет. Второй вариант обещал быстрое
решение...
47
Оставшись один в зале релейной защиты, Ощепков действовал осто-
рожно. Он включил контрольно-измерительные установки в клеммы и
приборы лишь после того, когда свел к минимуму возможность ава-
рии. Но и «минимум» вовсе не исключал ее последствия, которые мог-
ли быть крайне тяжелыми...
Закончив работу, Ощепков записал в вахтенном журнале: «защита
турбогенератора N9 5 проверена, дефект обнаружен и исправлен. Ма-
шину можно включать на полную мощность...» Время было позднее,
когда он сдал ключи от зала релейной защиты дежурному.
В ту же ночь Ощепков уехал в Москву. Вскоре Павлу Кондратьевичу
еще раз пришлось увидеться с англичанином. Тот сразу же узнал его:
— О! Вы большой релайс-инженер, мистер Ощепков!
• ♦ •
Раскроем еще один ребус в «записках» Торопцева. Зачем ему по-
надобился перечень фамилий — Иоффе, Чернышева и других? При этом
он допустил загадочную формулировку: «и хотя иным читателям мало
что скажут некоторые фамилии, пусть они будут названы».
Теперь ребус решается просто — Андрей записал имена тех, кто
вместе с Ощепковым стоял у истоков радиолокации. Когда же про-
скочила первая искра открытия, и как произошла встреча лицом к
лицу — Ощепкова и радиолокации?
«Большой релайс-инженер» в своих мыслях был по-прежнему далек
от того, чтобы задуматься о практическом использовании радиоволн.
Он продолжал работать с электрическими машинами, пока не пришел
срок службы. И надо же было так случиться, что получил он назначе-
ние не в инженерные войска, не в авиацию или бронетанковые части,
а в артиллерию. Весной 1932 года Ощепков в числе группы «одногодич-
ников» был зачислен в состав Псковского зенитного артиллерийского
полка.
Итак, дула орудий устремлены в небо. Несколько упрощая, можно
сказать, что радиолокация родилась в точке пересечения снаряда и
воздушной цели. Оставался один шаг. Казалось бы совсем несложное
движение...
Говорят, что долгое путешествие начинается с первого шага. Если
легенду принять за истину, уверовав, что открытию Ньютона способ-
ствовало яблоко, упадшее с дерева, то в поле зрения Ощепкова ока-
зался целый фруктовый сад. И яблоки падали, падали...
Вероятно, одним из этих яблок послужила трудная работа артиллерий-
ского расчета. Надо было очень быстро и с большой точностью опре-
делить курс самолета, высоту, скорость, местонахождение. Затем мол-
ниеносно отыскать по этим «параметрам» нужную графу в своде рас-
четных данных для стрельбы, и с еще большей быстротой, чем в
скороговорке, скомандовать орудийному расчету... А скорости само-
летов возрастали не по дням, а по часам, побуждая человека вырож-
даться в автомат. Задача непосильная...
...Может быть роль «ньютоновского яблока» сыграл и командир полка
Владимир Михайлович Чернов. Человек требовательный, враг казен-
щины, он всегда поощрял своих подчиненных «пораскинуть мозгами».
Однажды полковник Чернов завязал дружескую беседу с одногодич-
никами:
— Как дается вам, товарищи инженеры, наша наука? Наверное, пустя-
ком считаете по сравнению с электронами, протонами и всякими дру-
гими «онами». А я вот придерживаюсь на этот счет иного мнения.
Наука науке рознь... И все к нему с расспросами — почему он счи-
тает свою науку сложной?
Чернов ответил:
— Мне пришлось защищаться от самолетов в гражданскую войну.
Разве были тогда самолеты? Калоши! Но и они немало вреда причиня-
ли, больше, конечно, страхом.
— Как же вы стреляли? Тогда не было ни зенитных пушек, ни зенит-
ных пулеметов?
— То-то и оно... Сами изобретали. Делали деревянные подмостки
и водружали на них трехдюймовые полевые пушки. Дуло в небо
смотрит, а хвостовую часть лафета можно и поворачивать. Благо на-
шелся тогда и толковый инженер-артиллерист Иванов, который и чер-
тежи разработал. Потом так и стали называть эти подмостки «стан-
ками Иванова».
Интересно рассказывал Чернов, а закончил и вовсе пародоксом:
— Далеко ли мы ушли от станков Иванова? Не очень. Задачи услож-
нились, а наши средства по отношению к ним — примитивные... Все
вы здесь с высшим образованием. Вам и карты в руки. Неплохо было
бы заставить поработать на нас, артиллеристов и эти, как их, электроны...
Электроны, протоны... Меньше всего ожидал услышать Ощепков о
своих старых знакомых здесь, от командира-артиллериста. Друзья-ча-
стицы снова застряли в его сознании, правда, по началу не произведя
никакой полезной работы. Зато вот какая мысль пришла в голову: ока-
зывается даже в самом привычном занятии можно найти нечто такое,
что ставит в тупик. Конечно, если не быть рабом этого занятия, не под-
даться привычке ходить взад и вперед по хооошо изведанным тропам.
Чувство нового... Чего-чего, а такого чувства у Павла Кондратьевича
хватало с избытком. И дерзости, и увлеченности, и терпения решать
задачи десяток за десятками... Хорошо бы, например, написать пособие
по теории зенитной стрельбы, кстати разобраться как следует в таб-
лицах, ставших «академически неприкосновенными», а по сему — так
думал Ощепков — таящими в себе некие возможности для поиска но-
вого.
Чернов охотно поддержал предложение одногодичника, тем более,
что в учебниках ощущался недостаток. И Ощепков взялся... Как в сту-
денческие годы, он начал решать задачи, чертить схемы, сочинять по-
ясняющие рисунки. И все это вместе составило его первую книжечку,
напечатанную на стеклографе и пошедшую по рукам.
Яблоки падали, падали... Может быть еще одним заветным плодом
оказался привычный и неблагозвучный термин — «работное время».
В процессе составления учебника Ощепков понял, что время и только
время разрешит противоречия между орудием и самолетом, «работ-
ное время», которое нужно все время сокращать и... измерять. Автору
нового учебника удалось математически показать, что некоторые коман-
ды, подаваемые орудийному расчету, можно исключить. Выигрыш в
«работном времени» — примерно на 25 процентов.
Полковник Чернов доволен — гражданские инженеры начали рабо-
тать на его науку. Математика Ощепкова подверглась практическим ис-
пытаниям, и он получил «зачет» после того, как были переоборудованы
прицельные барабаны на четырех орудиях и стрельбы на полигоне под-
твердили уменьшение «работного времени».
Хорошо! Но опять тупик — «работное время» по-прежнему остается
глыбой, от которой удалось отколотить лишь небольшой кусок. Можно
сказать, Ощепков внес ценное рационализаторское предложение, но
оно не уберегло оборудование от «морального» износа. Быстрая и
маневренная авиация господствовала над теорией и техникой зенитной
стрельбы.
Электроны, протоны, «станок Иванова», учебник для зенитчиков...
Мысли скапливались, метались и не давали успокоения. Ощепков, впро-
чем, и не искал его, успех придавал силы. Теперь он вплотную при-
близился к радиолокации, все еще покрытой туманом неизвестности.
Происходил быстрый, лавинообразный процесс накопления фактов,
обещавший скачок в будущее, к новому.
В полку Чернова командиры не сомневались — самолеты отнимают
слух у звукоулавливателей и делают слепыми оптические приборы. Они
уже не помощники живому глазу и уху. Самолет взял трудный барь-
ер— ночью, в тумане и за облаками он плавает, как рыба в воде.
Что ему стоит подняться выше «потолка» светового луча. А звукоулав-
ливатели...
Ощепков считал, формулировал и извлекал выводы: звук, для кото-
рого построены ловушки, излучается самолетом. И чем быстрее и выше
тот летит, тем ничтожнее доля энергии, улавливаемая механическим
ухом. Самолет диктует свою волю...
Нужно новое, принципиально новое... Обнаруживать не путем исполь-
зования энергии, излучаемой целью. Нет! Нужно управлять энергией,
посылая ее от наблюдателя к цели.
...Ощепков докладывает, и уже не испытывает волнения — естествен-
ное состояние, возникшее в начале свидания с начальником инспекции
Управления противовоздушной обороны РККА Иосифом Францевичем
Блажевичем. Свидание «устроил» Чернов.
Лагерный сбор подходил к концу, когда полковник вызвал Ощепкова.
Объявив, что Блажевич будет присутствовать на учениях, Чернов в
заключении сказал:
— Расскажите все и не бойтесь. Пусть ваша мысль несет в себе лишь
один шанс из ста. Все равно, и за этот единственный шанс нужно ухва-
титься. Думаю, Блажевич из тех, кто это понимает. Не торопитесь,
когда будете докладывать и будьте настойчивым в защите своих идей.
...И Ощепков ниспровергал все то, что составляло круг интересов
крупного военачальника — и технику, и теорию, и методы, и традиции.
Выкладывая себя до конца, он испытывал ни с чем несравнимую ра-
дость. Его слушали... Между ним и Блажевичем установилась незримая
связь. Скованность, что на первых порах мешала выражению мысли,
сменилась легкостью, свободой, потому что даже в возражениях и
сомнениях инспектора Ощепков ощущал не укор, а теплоту.
...Павел Кондратьевич заканчивал свой доклад. Короткие паузы за-
полнял поддакивающий басок полковника Чернова. Преодолевая ско-
роговорку, стараясь быть предельно четким, Ощепков сказал и о том,
в чем он пока позволил признаться только самому себе:
— Глазом не видно, ухом не слышно... Где же выход? Где самолеты
противника? Их надо увидеть на дальних подступах, чтобы успеть при-
вести в боевое состояние технику. И все же выход есть. Энергия элек-
трическая, самая быстрая и самая выгодная по дальности распростране-
ния — ключ к решению проблемы. В электромагнитном спектре рядом
со световыми волнами, показавшими свою беспомощность в прожзвуке,
лежат волны иной частоты — радиоволны. Они уже служат нам в радио-
связи. Эти волны нужно, можно, необходимо генерировать станцией
противовоздушной обороны, облучать ими самолет и со скоростью
света обнаруживать его в любой точке воздушного пространства...
Через два месяца Ощепков получил назначение в Главное управление
противовоздушной обороны РККА. Ему было поручено изучать вопросы
новой техники Службы воздушного наблюдения, оповещения и связи.
В середине 1933 года началось финансирование исследовательских ра-
бот по радиообнаружению, включенных приказом Тухачевского в спи-
сок особо важных мероприятий Наркомата обороны.
• ♦ •
Среди различных источиков, собранных мной в связи с «расшифров-
кой» записок Торопцева, наибольший интерес вызывают свидетельства
самого Павла Кондратьевича, к которому автор обратился с настойчи-
вой просьбой вспомнить о былом.
Отходя от привычных канонов построения литературных произведе-
ний, я решаю позволить себе воспроизвести несколько страничек стено-
графической записи нашей беседы. Я спрашивал, Ощепков отвечал.
Автор — Интересно, как отнеслись ученые, специалисты к идее радио-
обнаружения. Были ли скептики?
Ощепков — О скептиках и пессимистах позже... Сначала хочется
вспомнить оптимистов.
48
Их было немало, и вообще, идею радиообнаружения разрабатывали
не одиночки, а целые группы энтузиастов, которых с каждым годом
становилось все больше и больше...
П. Е. Хорошилов был в то время заместителем Начальника управле-
ния ПВО РККА. Горячий поборник радиообнаружения, он и еще не-
сколько сотрудников приняли участие в разработке тактико-техниче-
ских требований к первой электромагнитной станции воздушного на-
блюдения. Затем было решено обратиться в Академию наук. С офи-
циальным письмом на имя Президента А. П. Карпинского в августе
1933 года я выехал в Ленинград.
Встреча с Президентом состоялась на Васильевском Острове в его
квартире. В тот день он не очень хорошо себя чувствовал, и его дочь
вместе с секретарем просили меня по возможности быть кратким.
Я обещал не утруждать Президента мелочами. Волновался. Мне каза-
лось, что не смогу толково изложить суть дела. Но Александр Петро-
вич сразу же сбил мою робость:
— Понимаю, понимаю, молодой человек, о чем вы говорите. Хотя
я не физик, и не радист, но думаю, вы правильно сделали, что обра-
тились в Академию наук. Как все же относятся к этой идее наши спе-
циалисты в области радио и теории распространения электромагнит-
ных волн, что они говорят?
Ответил, что широкого обсуждения этой проблемы с крупными спе-
циалистами еще не было и я не знаю, как к ней они отнесутся. Что
же касается радиоинженеров, работающих в области связи, то они
настроены в своем большинстве скептически. Считают, что никакой энер-
гии не хватит, чтобы заработало приемное устройство от отраженных
волн. Слишком малы цепи, которые нужно обнаруживать. И с оптиками
плохо. По их мнению никакими средствами нельзя сформировать уз-
кий луч электромагнитных волн. Без этого — говорят они, нельзя опре-
делить координаты цели. В общем, большинство специалистов сходится
на том, что отраженная энергия не может быть принята современными
радиотехническими средствами.
— Ну, хорошо. А не начать ли нам с академика Крылова?
Я удивился:
— Ведь он кораблестроитель и далек от специальности радиофизиков.
— Вот, вот. Это-то и хорошо, что он далек от этой специальности.
Когда я был молод и начинал свою работу геологом на Урале, то
наибольшую критику и неверие испытал именно от геологов. Это так
уж заведено. Человек со многим свыкается и ему порой бывает труд-
но понимать иной ход мысли в его собственном деле. Я думаю, мы все
же начнем с Крылова. Он хорошо знал адмирала Макарова, знает как
зарождалось у нас в России радио. Сходите-ка к нему. Да не стесняй-
тесь. Я ему сейчас позвоню и попрошу вас принять... Думаю, хорошо
вам повидаться и с академиком Вавиловым. Сергей Иванович — наш
молодой и новый академик, ученый с широким кругозором. Надо посо-
ветоваться, может быть, еще с рядом ученых.
Так закончилась первая встреча с Президентом Академии наук СССР.
Автор — Понимаю ваше недоумение. Но Крылов хороший математик.
На почве математики вы очевидно и нашли с ним общий язык?
Ощепков — О математике разговора не было. Когда я встретился с
Крыловым и стал рассказывать об электромагнитных волнах, он насу-
пился и слушал меня с суровым видом. Мне даже казалось, что он
рассердился:
— Вы, молодой человек, видимо не знаете, чем я всю жизнь за-
нимался?
Я согласился:
— Действительно, не очень хорошо знаю, но мне рассказывали, что
вы отдали жизнь своей мечте — сделать корабли непотопляемыми.
— Мечта! Мечтой тоже надо управлять, а то ее, как корабль без
руля, занесет бог весть куда.
— Вот об этом-то я и пришел с вами посоветоваться. Как только за-
ходит разговор о возможности решения задачи обнаружения само-
летов за сотни километров, то другого средства, чем радио, тут не
найти. А радистам это кажется невероятным. Я не знаю, чем руковод-
ствовался Александр Петрович, посылая меня к вам, но он очень
просил меня посоветоваться с вами.
Тут Крылов, видимо, что-то вспомнил и глаза его повеселели:
— Давайте, молодой человек, представим себе, что мы живем с вами
не в 1933 году, а в 1899 году. Впрочем, вас тогда, наверное, еще и
на свете не было. Броненосец «Генерал-адмирал Апраксин» по пути
в Ревель сел на камни. Надо было развернуть спасательные работы,
а связи с кораблем не было. И кто, по-вашему, пришел тогда на вы-
ручку? Александр Степанович Попов, тот самый Попов, который года-
ми мечтал о дальней связи с помощью электромагнитных волн.
Скептиков тогда тоже было немало. Но тут и скептики отступили.
Александр Степанович установил несколько передатчиков (на острове
Гогланд, на Котке и, кажется, еще на острове Ранке) и наладил связь
с кораблем. По указанию адмирала Макарова, командовавшего крон-
штадтским портом, я выезжал тогда для обследования места аварии и
знаю, что это была за работа. Если бы не беспроволочная связь По-
пова, то и корабля, может быть, не было бы. Весной при подвижке
льда его обязательно бы раздавило.
А тут еще рыбаков унесло на льдине в открытое море — и тоже
Попов помог. Адмирал Макаров не был ни связистом, ни электриком,
а вот поди-ка первым узрел в опытах Попова изюминку.
Я очень хорошо помню Александра Степановича. Насколько мне
известно, он тоже предлагал использовать электромагнитные волны для
обнаружения вражеских кораблей. Проводя свои опыты, он заметил,
что если между передатчиком и приемником проходит какой-либо
корабль, то обнаруживается ослабление сигнала, выявляется как бы
электромагнитная тень этого корабля. На этом основании он и предла-
гал использовать это явление в тех случаях, когда приемник и передат-
49
чин установлены в створе. В этом случае всякий корабль, проходящий
между ними, будет немедленно отмечен. Это ведь что-то вроде элек-
тромагнитного обнаружения вражеских объектов. Я не разбираюсь в
тонкостях деталей, может быть, дело это не простое, но заниматься
им надо обязательно. Я думаю, надо собрать всех наших физиков, да
и обсудить эту проблему.
Так, перейдя к разговору, связанному с живыми воспоминаниями,
Алексей Николаевич Крылов постепенно повеселел, оживился и больше
уже не казался мне сердитым...
Автор — История о Попове, которую вам рассказал академик Кры-
лов, сейчас широко известна. Может быть наблюдения Попова о вы-
явлении электромагнитной тени помогли вам прийти к открытию радио-
видения?
Ощепков — Эту историю я впервые услышал от Крылова. В 30 годах
никаких публикаций не было. Только после Великой Отечественной
войны историки обнаружили в архивах соответствующие документы
и опубликовали их.
Автор — Как же развивались события дальше?
Ощепков — Сергей Иванович Вавилов принял меня в Государственном
Оптическом Институте, где он занимал в то время должность Заме-
стителя Директора Института по научной части. Вавилов твердо и одно-
значно сразу же встал на путь, подтверждающий правомерность по-
становки задачи об электромагнитном обнаружении цели. Он привел
много доводов «за» и «против» и в конце концов заявил:
— Для меня этот путь кажется наиболее перспективным. Можно бы-
ло бы говорить об обнаружении самолетов по инфракрасному излу-
чению выхлопных газов. Но такое излучение сильно поглощается обла-
ками и, во-вторых, его можно легко заэкранировать от наблюдателя.
Думаю, что электромагнитные волны достаточно короткой длины эту
задачу с успехом могут решить. Надо разработать широкую программу
исследований и тогда дело будет в наших руках.
Обладая исключительными способностями анализировать и синтези-
ровать разрозненные сведения, Сергей Иванович тут же напомнил об
опытах Герца по генерированию и приему очень коротких электро-
магнитных волн. Герц не только умел получать такие волны, но и фоку-
сировал их после отражения от металлических поверхностей рефлек-
торов.
И когда я сказал, что есть оптики, которые считают невозможным
сформировать эти волны в виде узкого луча, Сергей Иванович ответил:
— Это зависит от длины волны. Можно выбрать такие волны, что и
разницы со световыми лучами в них не найдешь. Может быть, это не
так скоро будет сделано, но это обязательно будет сделано. Я непри-
миримый оптимист в новых делах и меня такие возражения не пугают.
Впрочем, можно собраться и обсудить все это. Готов помочь в ваших
начинаниях.
Автор — В «записках» Торопцева среди ряда имен упоминается фами-
лия Иоффе. По-видимому речь идет об академике Абраме Федоро-
виче Иоффе. Если это так, то встречались ли вы с ним. И состоялось
ли совещание ученых, которое предлагали провести академики Карпин-
ский и Вавилов?
Ощепков — Такое совещание состоялось. Но о нем ниже. Что же
касается Иоффе, то действительно, это тот самый замечательный фи-
зик, позже Герой Социалистического Труда. Мне удалось повидаться
с ним только в 1934 году, как раз накануне совещания. Кстати, сове-
щание проходило под его председательством.
Автор — Интересно, о чем вы говорили с Иоффе?
Ощепков — Я передал ему письмо от Президента Карпинского и рас-
сказал о моих беседах с Крыловым и Вавиловым. Он внимательно
выслушал меня и заговорил об идее радиообнаружения, как о хорошо
знакомом ему деле. Он не сомневался в правильности этой идеи, но
был неуверен в том, можно ли воспользоваться очень короткими вол-
нами. Слишком ничтожна мощность. Кроме того, главный отраженный
луч таких волн, по его мнению, уйдет в сторону, а не к нам...
Совещание у академика А. Ф. Иоффе состоялось 16 января 1934 года.
На нем присутствовали ученые и специалисты, упомянутые Торопце-
вым в его «записках». Стенограмма не велась, но протокол в архивах
сохранился. Вот этот документ.
Протокол
совещания у академика А. Ф. Иоффе от 16.1.1934 года
По вопросу исследования средств обнаружения самолетов ночью,
в условиях плохой видимости и на больших высотах для целей
противовоздушной обороны
СЛУШАЛИ: Сообщение представителя Управления противовоздушной
обороны РККА инж. Ощепкова, Начальника Курсов усовер-
шенствования командного состава ПВО тов. Хорошилова и академика
А. Ф. Иоффе о крайней необходимости в современных условиях про-
тивовоздушной обороны, в целях обеспечения боевого использования
технических средств ПВО — конструирования приборов, обеспечиваю-
щих обнаружение самолетов на больших высотах порядка 10 километ-
ров и дальности до 50 километров в условиях, независящих от атмос-
ферного состояния и времени суток.
ПОСТАНОВИЛИ: В результате обмена мнениями о принципиальной
важности и своевременности поставленного вопроса
и о возможных средствах его разрешения совещание
считает:
1. Из технических средств, могущих обеспечить в наикратчайший срок
разработку приборов, обеспечивающих обнаружение самолетов в на-
званных условияхt могут явиться приборы 4 построенные на принципе
использования электромагнитных волн достаточно короткой длины
волны.
При этом должны быть разработаны относительно достаточно мощ-
ные генераторы дециметровых и сантиметровых волн, направляющие
электромагнитные излучения системы, а также приемные устройства,
обеспечивающие по отраженному электромагнитному лучу определе-
ние местонахождения самолетов (их координаты), их количество, курс
движения и скорость.
Определение координат в первом случае может производиться как
с дополнительно устанавливаемого приемного аппарата, так и не исклю-
чена возможность определения дистанции непосредственно с пере-
дающего устройства. Последнее при дальнейшем своем развитии мо-
жет найти широкое применение в технике артиллерийской зенитной
стрельбы по невидимой цели.
2. Одновременно с этим ввиду новизны поставленного вопроса о
применении электромагнитных волн для указанной цели и необходимо-
сти в этом направлении еще длительной научно-исследовательской ра-
боты совещание считает необходимым вести разработку и других ме-
тодов обнаружения. В частности для обнаружения самолетов в сумерки
использовать специально разработанные оптические системы (по ре-
зультатам работ ГОИ) и тщательно еще раз проверить результаты ра-
бот по методам, основанным на принципе звукопеленгации и инфра-
красной радиации.
Академик — А. Ф. Иоффе
Инженер — П. К. Ощепков
(Продолжение следует)
В глубинах земной коры, из магмы, ве-
ками создавались горные породы. Долго
длилась кристаллизация минералов, мил-
лиарды лет понадобились на их уплотне-
ние. Поэтому глубинные породы массив-
ны, плотны, крепки и очень износостой-
ки. Типичная глубинная порода — гранит.
У гранита много достоинств. Высокая
прочность при сжатии, малое водопогло-
щение, морозостойкость, большой объ-
емный вес, теплопроводность, твердость,
кислотостойкость. Не случайно гранит —
ходкий строительный и облицовочный
материал. Он отлично защищает любое
сооружение от механического износа, от
атмосферных воздействий.
Однако добывать и обрабатывать гра-
нит—трудное дело. Гранит очень дорог.
Квадратный метр гранитной облицовки
обходится в 70—80 рублей.
Нельзя ли создать искусственный гра-
нит, гранит-заменитель! Этой проблемой
грузинские ученые занимались десять
лет. И вот, наконец, упорство принесло
добрые результаты.
Искусственный гранит — это бетон с
физико-механическими свойствами, отве-
чающими граниту. Как получить такой
бетон!
Вспомним, как готовят какао. В стакан
всыпают ложку какао, сахар, наливают
немного воды и все вместе растирают
ложечкой, пока смесь не станет одно-
родной. Потом добавляют молоко и по-
лучают вкусный напиток без единого ко-
мочка. Сделаем то же самое с цемент-
но- меченым раствором, но вместо ло-
жечки разотрем и перемешаем нашу
смесь глубинным электрическим вибра-
тором. 1S минут «тряски»—и мы получа-
ем песчаный бетон, который на седьмой
день приобретает прочность 500 кило-
граммов на квадратный сантиметр. А
спустя полгода он становится много
прочнее гранита.
Виброактивированный бетон, как его
назвали, сродни граниту не только по
прочности. Ученые сравнили износ от
механического истирания образцов ес-
тественного и «поддельного» гранита аб-
разивом. После двенадцати часов обра-
ботки потеря веса у обоих образцов бы-
ла почти одинакова. Оказался очень
схож и «рисунок» износа.
Искусственный камень может быть с
большим успехом применен для укреп-
ления морских берегов, для облицовки
водосливных плотин, для водобоев, про-
точных туннелей — словом, везде, где
нужны высокая прочность и стойкость на
века.
В. Горенбейн
50
В ПОГОНЕ ЗА ФОТОГРАФИЕЙ АТОМА
МАГНИТОФОН ПОМОГАЕТ ГЕОЛОГАМ
ытаясь проникнуть в мир
атома средствами элек-
тронной оптики, исследо-
ватели вот уже несколь-
ко лет не могут перешагнуть ру-
беж, отделяющий молекулу от
атома.
Разрешающая способность луч-
ших из созданных до сих пор
электронных микроскопов не пре-
вышает 10 ангстрем (миллионной
доли миллиметра). Чтобы увидеть
атом, этого недостаточно: требует-
ся различать детали размером
около одного ангстрема и даже
меньше.
Можно ли добиться этого с по-
мощью электронного микроскопа?
Несколько месяцев назад фран-
цузские ученые начали отладку
крупнейшего в мире электронного
микроскопа, работающего на на-
пряжении в полтора миллиона
РАДИОПОЧТА
ы опускаете в почтовый
ящик письмо. Через де-
сять — пятнадцать минут
адресат, живущий в дру-
гом городе или даже на другом
континенте, получает это письмо
из рук почтальона. Фантазия? Нет.
Просто хорошо организованный
фототелеграф. Такая система свя-
зи проходит опытную проверку
на линии между Вашингтоном и
Бэттл Криком (штат Калифорния).
Как же она действует?
Письмо, брошенное в ящик,
пневмопочтой доставляется в поч-
товое отделение. А дальше все
операции осуществляются автома-
тически.
Особое устройство вскрывает
конверт, разворачивает письмо и
помещает его перед объективом
«читающей» машины. Луч света,
бегая по исписанному листу, ко-
пирует написанное, и в виде се-
рий электрических импульсов «ра-
вольт. Прибор, сконструированный
группой специалистов из Института
электронной оптики в Тулузе, уста-
новлен в специальном здании-шаре
диаметром 24 метра.
Так как при работе прибора воз-
никает мощное рентгеновское из-
лучение, изображение рассматри-
вают на телевизионном экране.
Управление микроскопом, разу-
меется, дистанционное.
«Зоркость» нового микроскопа
(она зависит от рабочего напря-
жения)—порядка десятых долей
ангстрема. Однако, чтобы детали
таких размеров не «утонули» в
структуре экрана или клише, оп-
тическая система должна обеспе-
чивать увеличение порядка мил-
лиона раз. Но, к сожалению, с по-
вышением рабочего напряжения
электронного микроскопа увеличи-
вается и фокусное расстояние его
магнитных линз. Это ахиллесова
пята всех подобных приборов.
Несмотря на все ухищрения, фран-
цузам так и не удалось добиться
необходимого увеличения.
Сфотографировать атом пока не
удалось. Но зато оказалось, что с
помощью этого микроскопа мож-
но наблюдать и фотографировать
живые клетки. До сих пор при фо-
тографировании препараты поме-
щались в камеру, из которой отка-
чивался воздух. Клетки при этом,
конечно, погибали. У нового же
прибора мощность электронного
пучка так велика, что тонкий слой
воздуха ему не помеха. Гермети-
ческая камера объемом 0,1 куби-
ческого сантиметра, в которой по-
мещается срез живой ткани,
«прозрачна» для электронов, мча-
щихся почти со скоростью света.
Так что на экране можно видеть
живые клетки, увеличенные в сот-
ни тысяч раз.
диокопия» письма посылается в
эфир. В приеме сигналы улавли-
ваются, усиливаются, преобразу-
ются в мелькания светового луча,
который, бегая в темноте по ли-
сту фотобумаги, заново пишет на
ней ваше письмо. Бумагу остается
быстро проявить, высушить, сло-
жить, вложить в конверт с надпи-
санным адресом и вручить адре-
сату.
Время между вскрытием кон-
верта в пункте отправления и пе-
редачей полученного письма в от-
дел доставки пункта назначения
составляет несколько секунд.
Каждую минуту передается свы-
ше двухсот тысяч печатных зна-
ков, то есть текст книги примерно
в сто страниц. Передача ведется
одновременно по семи каналам,
причем по каждому сразу посы-
лаются четыре письма. Подсчита-
но, что почтовый тариф такой си-
стемы связи не превысит тарифа
авиапочты.
наши дни строение зем-
ных недр часто изучают
с помощью подземных
взрывов (исследуются
условия прохождения взрывной
волны через породы). Для боль-
шей точности взрывы повторяют-
ся обычно много раз.
Недавно венгерские геофизики
сконструировали аппаратуру, кото-
рая исключает необходимость в
повторных взрывах. Основной де-
талью нового прибора служит маг-
нитофонная установка. Искусствен-
но вызванные тектонические дви-
жения регистрируются на магнито-
фонной ленте в виде звуковых ко-
лебаний. Эту запись можно мно-
гократно анализировать. Новый
прибор уменьшает время и сред-
ства, требуемые для подробного
ЭЛЕКТРОННЫЙ ФИЛОЛОГ
поры филологов по пово-
ду «Илиады» длятся при-
мерно столько же вре-
мени, сколько нам из-
вестна сама поэма: написана ли
она одним Гомером или авторов
«Илиады» было несколько?
Недавно этот спор был неожи-
данно решен... электронно-вычис-
лительной машиной. Американ-
ский филолог Джеймс Макдонуг
заставил ее проанализировать все
КОНЕЦ ЭРЫ «ЭРЫ»
О
сновоположник киберне-
тики Норберт Винер не-
которое время считал,
что машина, которая мог-
ла бы читать рукописные или лю-
бые печатные тексты, должна быть
почти такой же сложности, как и
человеческий мозг, то есть что та-
кую машину практически невоз-
можно создать.
Однако уже спустя лет десять
такие машины начали появляться.
За рубежом из них известны
прежде всего английская «ЭРА»,
способная читать печатный текст, и
несколько ее американских се-
стер, которые, как сообщали,
могут читать написанные от руки
цифры. Создание их сопровожда-
лось громкой рекламой. «Новая
эра в технике!» — возвещали газе-
ты, журналы и радио. Но...
Но машины эти слишком слож-
ны и громоздки, очень дороги, в
них великое множество электрон-
ных ламп, они не слишком надеж-
ны в работе и потому не годятся
для широкого использования.
Работа над созданием читающих
машин — простых, компактных, на-
дежных и дешевых — ведется уче-
ными многих стран. Чехословац-
кие инженеры создали читающую
машину, которая умещается на
письменном столе. Сконструиро-
ванная в Научно-исследователь-
ском институте связи под руковод-
ством инженера Враны, чешская
HOBOf И СЯШ HOBOf
исследования геологического
строения земной коры. Он особен-
но удобен в труднодоступных
районах.
15 693 строки знаменитой поэмы.
Метрика стиха была записана на
перфорированных картах. Машина
объективно и старательно иссле-
довала текст, отметив все стили-
стические особенности, в том чис-
ле и такие, которые ускользали
раньше от филологов.
Анализ показал, что поэма, не-
сомненно, написана одним чело-
веком.
машина может читать как печат-
ные, так и рукописные тексты.
Стоимость ее в 25 раз меньше
английской «ЭРЫ». Схема собрана
целиком на полупроводниках, по-
этому машина весьма экономична.
Скорость же чтения составляет 480
знаков в секунду! Словом, хваст-
ливо разрекламированная на за-
паде «эра «ЭРЫ» приходит к
концу.
У новой машины огромные воз-
можности. Снабженная устрой-
ством, превращающим электриче-
ские импульсы в звуки, она будет
читать книги слепым. Снабженная
печатающим устройством, она ста-
нет великолепной машинисткой,
отличным типографским наборщи-
ком.
51
KflAE«4Dcl<D"
АВТОМОБИЛЬ БУДЕТ УСТОЙЧИВЫМ
ранцузский изобретатель
Ажиус предложил метод
улучшения устойчивости
и управляемости автомо-
биля на высоких скоростях. Дело
СЮРПРИЗЫ СУБКОСМИЧЕСКОГО ВАКУУМА
|гараясь получить глубо-
кий вакуум, физики в де-
сятки миллиардов раз
снижают плотность воз-
духа (по сравнению с обычной,
соответствующей нормальному ат-
мосферному давлению). Но даже
столь разреженный газ в миллион
раз плотнее межзвездной среды.
Добиться в лабораторных услови-
ях вакуума, близкого к космиче-
скому,— такова цель множества
исследователей в различных стра-
нах мира. Учеными движет здесь
отнюдь не спортивный азарт. Се-
годня, в начале космической эры,
очень важно знать, как подейству-
ет космический вакуум на раз-
личные материалы. И даже дале-
ко не «межзвездная» пустота, ко-
торую удается пока получать в
лабораториях, дает возможность
ставить опыты, имеющие немалое
значение для практической астро-
навтики.
Стало известно, например, что
в результате тридцатидневного
пребывания в глубоком вакууме
гибнут микробы. Они распадают-
ся на отдельные молекулы! Зна-
чит, даже наипростейшие живые
организмы не могут «без скафанд-
ров» путешествовать, скажем, от
планеты к планете (как утвержда-
ли некоторые гипотезы о проис-
хождении жизни).
НОВОЕ И СОШ НОВОЕ
ИиИИИиВиИИВВИНИИИНИИИииИИвИВИВ^ИИЯИННмИИЯиЯЯИИИИИ1
в том, что у быстро движущегося
автомобиля сцепление колес с до-
рогой ослабевает из-за подъемной
силы, неизбежно создаваемой ку-
зовом. Это особенно опасно для
легковых машин с двигателем
сзади.
Аппарат Ажиуса, как видно на
снимке, представляет собой изог-
нутую плоскость, подвешенную
под передком автомобиля таким
образом, что встречный поток воз-
духа стремится прижать передние
колеса к дороге. Чем выше ско-
рость, тем сильнее действует этот
простой аппарат—по сути дела
аэродинамический стабилизатор.
Международная лига безопасно-
сти движения присудила Ажиусу
премию.
А как ведут себя в условиях
глубокого вакуума металлы? Ког-
да в камеру сверхнизкого давле-
ния помещали шарик из магниево-
го сплава, на его поверхности
вскоре появлялись щербинки. Они
становились все больше и больше,
шарик быстро уменьшался в объ-
еме и за несколько часов цели-
ком испарился, превратившись в
тонкий слой металла, нанесенный
на стенки камеры. Точно так же
вели себя сплавы кадмия и цинка.
С шариками же из железа, стали
и золота ничего не происходило.
Правда, еще не ясно, как подей-
ствует на эти «вакуумостойкие»
металлы настоящая космическая
пустота. Не зная этого, трудно
выбрать материалы для постройки
межпланетных и межзвездных ко-
раблей.
Эксперименты в условиях глубо-
кого вакуума обнаружили еще од-
но любопытное явление — «хо-
лодную» сварку металлов. Чтобы
внутри камеры сверхнизкого дав-
ления сварить два металлических
предмета, достаточно приложить
их друг к другу. Если при обыч-
ном давлении поверхность любого
предмета покрыта тончайшей га-
зовой пленкой, то в вакууме такой
пленки нет и сил молекулярного
притяжения оказывается достаточ-
но, чтобы прочно «склеить» пред-
меты.
Необычный комбайн для рубки
леса создан группой американских
инженеров. Основная часть его —
огромные стальные ножницы, ра-
ботающие от гидропривода. Дре-
весный ствол толщиной около по-
луметра они перерезают за семь
секунд. После этого машина бе-
рет дерево специальным захватом,
«отстригает» ветви и режет ствол
на куски. Затем особое устройст-
во складывает эти куски на лен-
точный транспортер и с его по-
мощью грузит на платформу.
Нью-йоркская фирма «Ультрасо-
ник индастриз» выпустила авторуч-
ку, пишущую... ультразвуком. В
корпусе ручки спрятан крошечный
генератор ультравысокочастотных
колебаний, а роль пера выполня-
ет шарик. Вибрируя, шарик сдвига-
ет волокна бумаги и оставляет на
ней «вечную» линию. Ультразвуко-
вая запись не выцветает. Ее можно
уничтожить только вместе с бума-
гой, на которую она нанесена. Та-
кой способ нанесения надписей
предполагается использовать в раз-
ного вида самопишущих устройст-
вах и приборах.
В Японии разработана система
телефонной связи, которая не тре-
бует источников питания. Когда мы
говорим, в воздухе распространя-
ются звуковые колебания. Энергия
этих колебаний с помощью пьезо-
элемента, который помещен в те-
лефонной трубке, превращается в
электрическую, что и обеспечива-
ет работу телефонного аппарата.
Дальность новой системы телефон-
ной связи составляет 180 километ-
ров.
Читатель находит в каталоге
нужную ему книгу, выписывает ее
номер, затем набирает его на те-
лефонном диске. Через полторы—
две минуты он получит книгу. Вы
думаете, это оперативно работа-
ют библиотекари? В том-то и дело,
что библиотекарей в библиотеке
нет. После того как набран номер
книги, специальное устройство
отыскивает по нему на полке кни-
гу и кладет ее на ленточный кон-
вейер, который доставляет ее в
читальный зал. Такая библиотека
открыта недавно в Высшей Техни-
ческой Школе в голландском го-
роде Дельфте.
Оригинальный вид вакцин, ослаб-
ляющих . болезнетворных микро-
бов, предложил румынский уче-
ный доктор Николау. Разработано
несколько видов вакцин. Провер-
ка в клиниках показала их высо-
кую эффективность. Вакцины Ни-
колау представляют собой особые
растворы тяжелых металлов. «Мед-
ная» вакцина предотвращает бе-
шенство, «серебряная»— одну из
форм воспаления мозга, другая
«серебряная» служит превосход-
ной прививкой от гриппа.
Во Франции появился недавно
необычный передвижной киноте-
атр— синерама. Колонна грузови-
ков везет от города к городу не
только киноаппаратуру и обслу-
живающий персонал, но также и
здание кинозала, способного вме-
стить одновременно три тысячи
зрителей, которые увидят фильм
на самом большом экране мира:
30 метров в длину и 16 в высоту.
Для возведения здания этого ки-
нотеатра требуется только восемь
минут. Дело в том, что оно надув-
ное. Для перевозки его в сложен-
ном виде нужен лишь грузовик с
прицепом.
52
ИЗОБРЕТЕНИИ
И ОТКРЫТИИ
4
Нужно срочно разослать не-
сколько тысяч пригласительных би-
летов. Сколько труда, механике- сем»-,—,
ского и однообразного, прихрдит- скольких
ся тратить, чтобы разложить их в
конверты, которые затем запеча-
тать, наклеить на них марки, от-
штемпелевать, надписать адреса!
Недавно чехословацкие инженеры
создали автомат, способный вы-
полнять такую работу без вмеша-
тельства человека. За час он об-
рабатывает около десяти тысяч
писем.
Некоторое время назад группой
химиков в Соединенных Штатах
была создана пластмасса с весьма
любопытным свойством: при со-
прикосновении с нею погибает
большинство бактерий и микроор-
ганизмов. Из такой пластмассы де-
лают сейчас детские игрушки,
дверные ручки, перила. Поверх-
ность пластмассы сохраняет анти-
септические свойства в течение не-
’t лет.
Пишущая машинка, на которой
можно печатать как нотные запи-
си, так и тексты (песен, например),
изобретена английской пианисткой
Лилиан Павей. Остроумная кла-
вишная система позволяет пользо-
ваться несколькими тысячами раз-
личных букв, цифр и значков. Бу-
мага, заложенная в машинку, ав-
томатически линуется. «Мощность»
американских фирм вы- машинки составляет восемь октав.
nyu,r..._ продажу оригинальную
модель двухствольного охотничье-
го ружья. Оба ствола сделаны из
стеклянного волокна, приклад и
почти все детали (кроме пружины
и ударника, разумеется) — из стек-
лопластика. Как сообщается, ство-
лы, сплетенные из стеклянного во-
локна, в два раза прочнее сталь-
ных и совершенно не подвержены
коррозии.
Одна из
пустила в
го ружья.
был выдан
коляску,
также и
!вбольшим, но
который
гребной
на мото-
I, отцепить ко-
а воду и от-
I. Уже начато
с таки-
Недавно в Англии
патент на мотоциклетную
которая может служить топ,.,,
двухместной моторной лодкой.
Коляска снабжена нс.'
мощным моторчиком,
приводит в движение
винт. Можно подъехать
цикле к берегу реки, —
ляску, спустить ее на i
правиться в плавание,
производство мотоциклов
ми колясками.
Сообщения об открытии новых
элементарных частиц уже не удив-
ляют нас, как раньше. А вот от-
крыть новый, совершенно необыч-
ный вид атомов удается гораздо
реже. И речь идет не о заурано-
вых элементах. Оказывается, поис-
ки могут идти в другом направ-
лении.
Недавно физики из Колумбий-
ского университета, облучая ве-
щество пучком мезонов, получили
небольшое количество атомов
«элемента», который они назвали
мионием. Ядром атома миония слу-
жит положительный мю-мезон,
вокруг которого вращается элек-
трон. О свойствах нового «элемен-
та» пока ничего неизвестно.
КОЛЕСА ИЛИ НОГИ»
Люди давно подметили, что
у множества созданных ими
инструментов, устройств, ма-
шин есть аналоги в природе.
Вспомните планер, ракету, ра-
диолокатор, подводную лодку.
В природе им соответствуют
птица, каракатица, «зрение»
летучей мыши, рыба. Но есть
одна великолепная техниче-
ская конструкция, для кото-
рой не найти никакой анало-
гии у живых существ. Это ко-
лесо.
В чем тут дело? Почему
природа «не смогла» изобрести
колеса?
Любопытную мысль по это-
му поводу высказал в одном из
своих последних рассказов
польский писатель-фантаст
Станислав Лем. По его мне-
нию, у живых существ нет ор-
ганов, которые не использова-
лись некогда в своей зачаточ-
ной стадии. В самом деле,
крылья птиц, плавники китов
гих планет. Не удивительно,
что над созданием шагающих
вездеходов трудятся сейчас
изобретатели во многих стра-
нах мира.
В Соединенных Штатах та-
кие исследования ведут сотруд-
ники Мичиганского универси-
тета в Детройте. Они нашли,
что эффективность шагающих
машин зависит прежде всего
от траектории, которую опи-
сывает «нога» машины при
«ходьбе». Важно также, что-
бы «нога», касающаяся земли,
двигалась с постоянной ско-
ростью (только так можно
обеспечить постоянную ско-
рость машины). Большое зна-
чение имеют и инерционные
силы, которые приходится чем-
то уравновешивать. Чтобы
движение было плавным, нуж-
но обеспечить синхронное пе-
ремещение «ног»: когда одни
касаются земли, другие долж-
ны готовиться к следующему
возникли из передних конеч-
ностей их предков. А колес-
ную конструкцию в эмбрио-
нальном состоянии даже пред-
ставить себе невозможно.
Прав или неправ Лем —
пусть судят биологи. Быть мо-
жет, в природе нет колеса
просто потому, что шагать ока-
залось в чем-то удобнее, лег-
че, чем катиться. Ведь рекорд-
смены по бегу — гепарды и
антилопы — несутся со ско-
ростью 120—140 километров в
час. Правда, автомобиль их
легко обгоняет. Но зато чело-
век и животные в состоянии
пройти по такой местности,
где не пройдет никакая ма-
шина.
А что, если попытаться соз-
дать шагающий автомобиль?
Ведь по проходимости он пре-
взойдет все существующие ко-
лесные и гусеничные вездехо-
ды, окажет добрую услугу гео-
логам, исследователям глухих
углов и, возможно, космонав-
там, первооткрывателям дру-
«шагу». Наконец, дабы по-
мочь машине «шагать» по пес-
ку и болотам, на концах ее
«ног» укрепляются плоские
«ступни».
Все эти принципы были по-
ложены в основу нескольких
моделей шагающих автомоби-
лей. Одни приводятся в дви-
жение с помощью системы ры-
чагов, заставляющих «ноги»
шагать. Однако здесь трудно
уравновесить инерционные си-
лы. Машину трудно затормо-
зить. Поэтому более перспек-
тивной кажется другая конст-
рукция, приводимая в движе-
ние гидроприводом. Как выяс-
нилось, шагающие машины
почти не уступают по расходу
энергии обычным колесным.
Но все же, как считают, преж-
де чем шагающие вездеходы
станут настоящим транспорт-
ным средством, инженерам
предстоит решить еще немало
сложных технических проб-
лем.
53
...исты
Пожалуй, самые многочисленные категории коллекционеров — это
филателисты, филуменисты и нумизматы. Вместе с тем существует
и множество других разновидностей собирательства, подчас необыч-
ных и удивительных. Одни из них вызывают лишь улыбки и пожатия
плеч, другие имеют, в сущности, и какое-то практическое значение,
йот примеры необычных форм, коллекционирования.
В. СТЕПАНОВ
о
О
о
кл mЛ В9ТОВ
Лагерь прусской армии вы-
глядел буднично. У костра рас-
положилась группа улан, рядом
паслись стреноженные кони,
неподалеку торговала вином
миловидная маркитантка. А
чуть дальше выстроился полк
французских гренадеров. Пе-
ред строем стояли маршалы,
ожидавшие появления Наполео-
на. Но Наполеон не пришел...
Да и как он мог прийти, ес-
ли в это время лежал в кар-
тонной коробке? Ведь он был
оловянный, как и его солдаты,
как прусские уланы, как марки-
тантка. Для обеих армий, фран-
цузской и прусской, вполне хва-
тило места на ковре в кабинете
польского историка Стефана
Доманьского, командующего
этим оловянным войском.
В коллекции Доманьского
имеется свыше шести тысяч
оловянных и пластмассовых фи-
гурок, представляющих собой
солдат и военное снаряжение
всех времен и народов. За
стеклом шкафов дерутся на ме-
чах римские воины ростом все-
го лишь около двух сантимет-
ров, с пиками наперевес несут-
ся в бой закованные в броню
рыцари, ковбои гонятся за ин-
дейцами, украшенными яркими
перьями. Недвижно застыли ко-
лонны танков и вездеходов, са-
молеты, готовые, кажется, взле-
теть, как только раздастся
команда, еще дальше торчит
щетина тяжелых гаубиц и ежат-
ся тонкие стволы зениток.
Маленькая комната в доме,
стоящем на одной из варшав-
ских улиц, буквально загромож-
дена этими коллекциями и вну-
шительной библиотекой по
истории военного дела. Оказы-
вается, оловянные солдатики
могут служить не только для
игры. Бывает, что к Доманьско-
му обращаются за советом, за
консультацией историки, худож-
ники, режиссеры — люди, ко-
торым порой требуется выяс-
нить, какую форму носили дра-
гуны Фридриха Великого, как
выглядели всадники Чингис-ха-
на, во что были одеты волонте-
ры Гарибальди.
Несколько лет назад в США
вышла книга под названием
«Люди с фамилией Смит». Ав-
тор ее, как легко догадаться,
тоже был Смитом. Книга эта —
своего рода энциклопедия фак-
тов и цифр, связанных с самой
распространенной в англо-сак-
сонских странах фамилией. Есть
местности, где фамилию эту но-
сит каждый пятидесятый чело-
век. Порой благодаря этому
возникают ситуации, подобные
следующей, описанной в книге
о Смитах.
В городе Ньюарке судья
Вильям А. Смит рассматривал
иск Роберта Смита к миссис
Анни Смит, сбившей его своим
автомобилем. Ознакомившись с
обстоятельствами дела, судья
заметил:
— Что-то слишком много
Смитов замешано здесь.
Со скамьи присяжных на не-
го невозмутимо смотрели дру-
гих четыре Смита.
Вот еще некоторые факты и
цифры, приведенные в этой
книге.
В списке американцев, участ-
вовавших во второй мировой
войне, одних лишь Джонов
Смитов имеется свыше 13 ты-
сяч.
Ежедневно в США умирает
19 человек по фамилии Смит.
Настоящее имя Мэри Пик-
форд— Глэдис Мэри Смит.
Музыку, на которую написа-
ны слова американского гимна,
сочинил органист Джон Стаф-
форд Смит.
На премьеру фильма «Аме-
риканец Джо Смит» люди по
фамилии Смит получали бес-
платные билеты.
В 1916 году призером лоша-
диных скачек в Кентукки был
Джордж Смит. Вы думаете, это
имя жокея? Вовсе нет, так зва-
ли жеребца.
Председатель Организации
американских Смитов полков-
ник Ларри Смит ежегодно пуб-
ликует списки чем-либо отли-
чившихся Смитов.
Свыше ста лет назад некий
моряк Том Смит, поставив на
колеса небольшую шхуну, пе-
ресек под парусами американ-
ские прерии.
Слово «телеграмма» приду-
мано Эразмом Смитом.
Появившийся в 1857 году ре-
вольвер системы «Смит и Вес-
сон», механическая стиральная
машина, судовой винт, пишущая
машинка для слепых, устройст-
во для очистки железнодорож-
ных путей от снега и огромное
множество других изобретений
сделано Смитами.
В США есть города, называю-
щиеся Смит, Смитборо, Смит-
бург, Смитдейл, имеется 13
Смитфилдов, десятки Смитвил-
лей и тому подобное.
Все эти сведения составляют
лишь ничтожную долю «смито-
нианы», собранной в книге о
Смитах. Автор ее посвятил кол-
лекционированию подобных
фактов много лет жизни.
/тыка
Как-то раз рабочие железно-
дорожного депо при одном из
вокзалов в Риме обратили вни-
мание на чудаковатого стари-
ка. Несколько дней подряд он
слонялся по запасным путям,
таская с собой потертый чемо-
дан. Временами он ставил его
на землю, открывал и прини-
мался возиться с какими-то при-
борами, установленными в нем.
Заинтересовавшись, рабочие
обратились к нему с расспро-
сами. Он оказался англичани-
ном, прибывшим в Италию, что-
бы провести тут свой отпуск.
Проводил же он его весьма
оригинально. Его страстью бы-
ло слушать и записывать на
магнитофонную ленту сопение
и свистки паровозов различных
марок.
— Я всю жизнь водил паро-
возы,— заявил он окружившим
его итальянцам.— С ними у ме-
ня связаны самые лучшие вос-
поминания, и звуки их для ме-
ня— райская музыка. Прислу-
шиваясь к пыхтению паровоза,
я могу определить его марку
и даже возраст. В моей коллек-
ции есть записи десятков раз-
новидностей паровозных гуд-
ков. К сожалению, в Англии
услышать пыхтение паровозов
негде — везде они заменены
тепловозами и электровозами.
Вот уже несколько лет я про-
вожу из-за этого свой отпуск
на континенте.
54
ИСПЫТЫВАЕМ ТЕРПЕНИЕ
или — или
Британское адмиралтейство обратилось а Министер-
ство финансов с просьбой предусмотреть для него в
бюджете ассигнования в сумме 18 шиллингов в месяц
на покупку продуктов для кота, живущего в администра-
тивном помещении. Министр финансов отправил лордам
адмиралтейства письмо, в котором было написано:
«Либо в здании адмиралтейства нет мышей, которыми
может питаться кот, и тогда его присутствие там излиш-
не, либо мыши есть, и тогда кот в состоянии сам до-
быть себе пропитание».
В ЛАБОРАТОРИИ ФИЛОЛОГА
СИНЕЕ МОРЕ
Всем известно ласковое выражение «синее мо-
ре». Сейчас оно обозначает просто море. Но а
древности значение его было иным, более узким.
Около трех тысяч лет назад на юге нашей Роди-
ны кочевали воинственные племена скифов. Они-то
и называли Черное море — «синим». Это название
у скифов заимствовали древние греки, причем сло-
во «Аксайна» [синий] греки восприняли как близкое
ему по звучанию греческое прилагательное —
«аксайнос» (негостеприимный].
Так возникло древнегреческое название «Понтос
Аксейнос». Греческие мореходы были суеверны. Им
казалось неприятным плавать по морю со зловещим
именем «Негостеприимное». И вот, греки переде-
лывают это устрашающее название в ласкающее
слух — «Понтос Еуксейнос» (Гостеприимное море).
Исчезли с берегов «Эвксинского Понта» племена
скифов. Им на смену пришли славянские племена.
К 9—10 веку русские настолько освоили Черное мо-
ре, что соседние народы даже называли его «Рус-
ским». Однако у самих русских еще долго для это-
го моря сохранялось заимствованное у скифов на-
звание — «Синее».
«Синее море» воспевали наши предки в песнях.
На его берегах совершали свои удивительные подви-
ги герои русских былин. Постепенно древнее назва-
ние Черного моря забывалось. Впрочем, еще в XVII
веке Азовское море (как часть Черного) продол-
жало носить название «Синее море». Но и это на-
звание не попало на карты...
Память о скифском имени Черного моря сохра-
нилась лишь в песнях, сказках и былинах. Но и там
«синим морем» часто называется любое море вооб-
ще. Шли тысячелетия, и это древнее название все
же дошло до нас, хотя и в преображенном виде.
Л. ВОЗВЫШАЕВ
ШУТКИ АЛЬТИМЕТРА
Любопытный прибор, я вам скажу, - альтиметр!
Все знают, что Москва находится примерно на
высоте 50 метров над уровнем моря. А что пока-
зывает мой высотомер? Иногда 45 метров, а бы-
вает, проснувшись утром, я узнаю, что за ночь
«поднялся» на 10 метров. Забавно, правда?
Впрочем, «шутки» альтиметра позволяют мне
довольно точно предсказывать погоду. Если я
«поднимаюсь», значит давление падает, будет
дождь, а если «опускаюсь», нужно ждать сухой,
ясной погоды.
Для специалистов в этом ничего мудреного нет.
Ведь альтиметр — тот же барометр. Только вместо
давления ртутного столба он показывает метры.
Но вот недавно любимый приборчик меня подвел.
Дело было так. Летел я в Тбилиси, в команди-
ровку. В первый раз на ТУ-104. И над Кавказ-
ским хребтом дернула меня нелегкая вспомнить
о своем высотомере. Вытащил я его, а он пока-
зывает что-то около трех тысяч метров Это в
то время, когда внизу под самолетом блестела
снеговая шапка пятикилометровой вершины Эль-
бруса! Ерунда какая-то. подумал я, не может быть,
чтоб мой прибор так заврался...
Однако, как я его ни тряс, стрелка упорно не
хотела сдвинуться с места. А почему? Ведь я
точно знал, что мой альтиметр исправен...
А ВЫ МОГЛИ БЫ?..
...Создать вручную давление в ... 10 тонн?
...Находясь на десятиметровой глубине, дышать
при помощи трубки, другой конец которой выве-
ден на поверхность воды?
(Диаметр трубки можно выбирать по своему
усмотрению).
(Ответы в следующем номере)
ЛИРИК СТАНОВИТСЯ
ДЕТЕКТИВОМ
Схватив фотонный
пистолет и кисточку для
бритья, Ага Сфер бро-
сился к Передающему
Центру радиоснабжения
и телекопирования.
Только что закончился
прием передач с Земли.
Несколько роботов, не-
стройно горланя «Эх, яб-
лочко», выносили из
камеры корзины с фрук-
тами и цветами. Аромат
антоновки манил на
родную планету.
— Возьму в дорогу
ветку сирени,— прогово-
рил лирик, прикалывая
к лямке комбинезона
драгоценную символику
космонавтов. Кривоно-
гий Кибер смотрел на
своего друга с умилени-
ем и любопытством.
— Что брат, Кибер?
Тебе этого не понять! —
воскликнул Ага Сфер,
глубоко вдыхая.— Аро-
матище-то, ап...
Конец фразы раство-
рился в межпланетном
пространстве. Из растру-
ба вырвался мощный
поток энергии. Сгусток
волн, запечатлевших в
себе Ага Сфера, отра-
зился от антенны Спу-9
и упал на Землю.
—...чхи! — закончил
Ага Сфер, материализу-
ясь.
— Будьте здоро-
вы!..— хором встретили
прибытие земляка чле-
ны Главного Совета Пла-
неты.
Вперед вышел предсе-
датель. Он заметно вол-
новался.
— Итак, к делу. Из
Днепре - Анатольеве к а
похищен запас антиве-
щества в виде Пурпур-
ной женщины.
— Этой асимметрич-
ной, из зеркального ми-
ра,— пояснил кто-то из
присутствующих.
— Подробности не-
уместны, — продолжил
(Продолжение. Начало в
№ 1)
председатель. — Сейчас
важно найти преступни-
ков. Эксперты сестры
Фугацкие высказали ги-
потезу, что женщина мо-
жет спонтанно анниги-
лироваться. Их поддер-
живает известный спе-
циалист по антивещест-
вам Эф Леммов. О по-
следствиях катастрофы
страшно думать...
Все задумались. По-
дождав минуту, предсе-
датель закончил:
— Боюсь, как бы не
пришлось эвакуировать
население. Теперь вся
надежда на вас. Только
вы, Ага Сфер, можете
расследовать преступле-
ние : ведь вы — единст-
венный из тех, кто зна-
ет толк в детективных
историях. Решение на-
значить вас детективом
подсказали психологиче-
ские машины. К сожа-
лению, машины не смог-
ли назвать виновных.
Увы, — председатель
удрученно развел рука-
ми,— преступление в на-
шем высокоморальном
обществе противоречит
всякой логике.
Мягкое лицо Ага Сфе-
ра стало жестким. Пят-
надцать миллиардов ней-
ронных клеток его моз-
га лихорадочно возбуди-
лись. Профиль заострил-
Рисунки Л. КАТАЕВА
ся и, как дамоклов меч,
олицетворял беспощад-
ность к врагам.
— Немедленно найди-
те индекс и синтезируй-
те мне собаку-ищей-
ку,— распорядился Ага
Сфер.— Со мной отпра-
вится верный друг. Кри-
стальной души Кибер.
Смущенный похвалой,
Кривоногий Кибер за-
светился розовым сия-
нием.
Путь до Днепро-Ана-
тольевска занял пять
минут тридцать четыре
секунды. Всю дорогу
Ага Сфер думал о пре-
ступлении и парадоксах
времени. Учитывая по-
ворот от Спу-9, путеше-
ствие с Луны на Землю
заняло около двух се-
кунд.
В здании Космоарха-
ического музея Ага
Сфера ждали. Растерян-
ные сотрудники провели
его в зал, где находил-
ся опустевшшЧ сарко-
фаг. Антигравитацион-
ный колпак был каким-
то образом взломан. На
ложе оставалась лишь
красная шапочка — все,
что осталось от жен-
щины.
Начиная от двери,
Ага Сфер пополз по по-
лированному полу. Дви-
гаясь по спирали, он
тщательно осматривал
поверхность пола, то и
дело заглядывая в оку-
ляр нейтринного микро-
скопа. Изредка слыша-
лось глубокомысленное
«гм!., ага, ага!..» На-
конец, возле саркофага
Ага Сфер поднялся во
весь свой исполинский
рост. Его лицо отражало
торжество разума. Как
и следовало ожидать, ни
следов ног, ни отпечат-
ков пальцев не было об-
наружено.
— Ну как, хомо? Что-
нибудь прояснилось? —
спросил Кибер.
— Есть у меня одно
частное предположе-
ние,— задумчиво прого-
ворил Ага Сфер.— Пре-
ступник был без волос.
Полностью, так сказать,
тотально облысевший.
В толпе сотрудников
музея раздался востор-
женный шепот и лай.
Это прибыла собака.
Она была неказиста: в
спешке ей забыли син-
тезировать хвост и уши.
Зато ищейка великолеп-
но знала свое дело. Об-
нюхав шапочку и сар-
кофаг, она уверенно взя-
ла след.
След вел в Тунгус-
скую тайгу.
(Продолжение следует)
«ШИДИИЕ
J-СИЛД
С одер ж анне
ФУНДАМЕНТ ВЕЛИКОЙ ПРОГРАММЫ
Б. СМАГИН — Столица сибирской науки................... 1
В. ПРОКОФЬЕВ — Аттестат коммунистической зрелости .... 6
Ю. ТЕМНИКОВ — Укрощенный враг........................ 10
ИНЖЕНЕРЫ СМОТРЯТ ВПЕРЕД
В. ЗУБКОВ, Е. МУСЛИН — Спасение гарантируется.........13
Л. ВЛАДИМИРОВ — Быть красивым в труде.................16
П. ПООК — Шаги в будущее . ...........................17
Остров загадок ............................ ... 8
П. СИМОНОВ — Чувства в нашей воле....................20
ФАНТАСТИКА
А. СТРУГАЦКИЙ, Б. СТРУГАЦКИЙ — «Злоумышленники» ... 25
, * * * *
Б. ЗВАГЕЛЬСКИИ — Свидетели...........................32
СОЗДАННЫЕ НА ВЕКА
А. ВАРШАВСКИЙ — Боярыня Морозова.....................34
* * *
Ю. БОГУСЛАВСКАЯ — Человек расшифровывает язык ....
животных, чувства животных.........................38
Понемногу о многом .............................43
# * *
Л. ЖИГАРЕВ — Время идет для всех.....................44
Во всем мире . . , ............................51
Занимательный отдел .............................54
Карел ЧАПЕК Перевел В. КОВАЛЕВСКИЙ
Я вам говорю, что в изобретательстве самое главное — это ме-
тодика. Нельзя полагаться только на счастливый случай или вдохно-
вение; так у вас может ничего не получиться. Прежде всего вы долж-
ны уяснить, что именно собираетесь изобрести. Большинство изобре-
тателей сначала что-то изобретут, потом начинают раздумывать, к
чему это применить, и лишь потом дают изобретению какое-нибудь
название. Что же касается меня, то я поступаю как раз наоборот:
сначала придумываю название, а потом конструирую подходящий
для этого названия предмет; идя таким путем, я набрел на совер-
шенно необычный источник инженерного вдохновения. От слов —
к делу — вот мой принцип.
Минуточку, сейчас я вам все объясню. Например, люди уже дав-
но изобрели камнедробилки, бетономешалки, коптилки, раздевалки
и тому подобные вещи. Придуманы также комнаты ожидания. Од-
нако современному человеку некогда ждать, его девиз это ско-
рость, спешка, темп. Но тогда почему бы не оборудовать на вокза-
ле, скажем, комнату спешки, или спешилку? Правда, чтобы как сле-
дует обставить ее, нужен целый ряд таких устройств, как подгонял-
$ ки, торопилки, толкалки, автоматические мозоледавилки, толпилки,
О гомонилки; кроме этого, у меня имеются уже патенты на всевоз-
cl. можные шумелки, дверескрипелки, беспокоилки и спотыкалки. Все
О эти приборы и устройства, уверяю вас, еще никем не были до меня
S изобретены. Видите, как это удобно: сначала придумывать новые
-1- слова, а потом изобретать новые вещи.
Или вот еще: есть падающая башня и падающий молот, но нико-
му-еще не пришло в голову изобрести просто падалку — предмет,
который бы постоянно и при всех условиях падал. Почему должны
падать только вазы, статуэтки и другие подобные вещи? Приобрети-
те падалку! Гарантируется, что она будет падать! Испробуйте — вам
понравится! Могу снабдить вас также шмякалками и брякалками в
самых разных исполнениях или грохалками всевозможных величин
и превосходно отделанными. Бывает, что у вас закатится куда-нибудь
пуговица от сорочки? Купите нашу патентованную закатилку! Руча-
юсь: будет кататься по всей комнате.
Родители, покупайте своим детям грязнилки! Облегчите им ра-
боту по загрязнению их штанишек! Грязнилка вместе с коробкой
грязнил стоит лишь тридцать крон. В каждой кухне следует иметь
нашу подгорелку. В вашем бельевом шкафу уже установлены наши
комкалки и морщилки? Уважаемым руководителям учреждений и
канцелярий рекомендуем автоматическую отложилку. В каждой со-
временной квартире должны быть наша высокопроизводительная
разбивалка и надежная, с точным механизмом проспалка. С ее по-
мощью вы проспите при любых условиях!
Вы ошибаетесь когда-нибудь? Конечно, да, потому, что ошибает-
ся каждый человек. Но зачем же вам затруднять себя ошибками?
За вас сделает это наша охраняемая патентом ошибалка! Новая на-
ша ошибалка модели ФВ-1303 обеспечит вам до 999 ошибок в день!
Вы собираетесь в туристскую поездку? Не забудьте сунуть в свой
рюкзак нашу заблудилку. Она дешевая, безотказная и практичная.
Вам нечего делать? Тогда приобретите нашу ничегонеделалку. У нее
тихий ход, расходы по ее эксплуатации совершенно ничтожны. Она
уже запатентована во многих странах. А не хотите ли вы подарить
своим близким к рождеству чудесную новую игру — скучалку? Ска-
зочный источник скуки! Сможете оборудовать у себя дома c?6ct-
венную скучальню.
А есть ли у вас наша обижалка? Ведь это незаменимая вещь для
школ, учреждений, крупных предприятий и даже для дома.
Приобретите обязательно нашу универсальную мешалку. При-
лагается гарантия, что она будет мешать вам дома, в дороге, во
время работы и на отдыхе. Может быть, вы заикаетесь? Покупайте
тогда наши заикалки в порошках или пилюлях. Врачи одобряют. По-
лучены сотни тысяч благодарностей.
Вы нервничаете. Ваши нервы раздражены постоянным шумом,
этим проклятием нашего века. Знаете, закажите себе нашу новую
молчалку. Молчалка это аппарат, который не издает ни одного
звука. Пока вы будете слушать нашу молчалку, ваши нервы смогут
отдохнуть. Новейшая модель молчалки в изумительном футляре из
красного дерева, с питанием от сети, только за 1795 крон. Послед-
нее слово в радиотехнике!
Да, вот как надо изобретать. Придумываете какое-нибудь новое
слово, а затем уже изобретаете предмет, который этим словом
можно называть. Уверяю вас, методика весьма прогрессивная. Ну,
а теперь разрешите раскланяться, мне надо торопиться, ждет рабо-
та: я сейчас изобретаю универсальную портилку.
1 На русском языке публикуется впервые.
На обложке:
1-я стр.— рис. Н. ГРИШИНА к ст. «Быть красивым в труде»,
2-я стр,—рис. Г. РАТНЕРА,
3-я стр.— рис. Б. АЛИМОВА,
4-я стр.— рис. М. УЛУПОВА к ст. «Спасение гарантируется».
Главный редактор В. А. МЕЗЕНЦЕВ.
Редколлегия: Б. А. БАЛАШОВ, В. Г. БОГОРОВ, А, Ф. БОРДАДЫН, Ю. Г. ВЕБЕР, Ю. А. ДОЛГУШИН, Л. В. ЖИГАРЕВ (зам. главного редактора),
В. А. ИЛЬИН, С. К. КАРЦЕВ, И. Л. КНУНЯНЦ, Р. В. КУНИЦКИЙ, А. П. КУРАНТОВ, О. Н. ПИСАРЖЕВСКИЙ, А. Н. СТУДИТСКИЙ, К. В. ЧМУТОВ.
Художественный редактор В. П. Политкин. Оформление 3. С. Сысоевой
Всесоюзное учебно-педагогическое издательство «Профтехиздат».
Рукописи не возвращаются.
Т01154. Подписано к печати 3/II-62 г. Объем 7 печ. л. Бумага 70xl08'/s. Тираж 203 000. Зак. 534 Адрес редакции- Москва, Ж-68.
3-й Автозаводский пр., 13. тел. Ж 5-09-23. Цена 30 коп.
Журнал отпечатан на Калининском полиграфическом комбинате.
Цена 30 коп.