Людвиг фон МИЗЕС

ТЕОРИЯ ДЕНЕГ
И КРЕДИТА
ИИИИИИИИИИИИВаВЯИИШВвИв^ИИИИвввИИВИИИИИИИИИИ
Theorie des Geldes
und der Umlaufsmittel

Von

Ludwig von Mises



Munchen und Leipzig
Verlag von Duncker fy Humblot
1912

Обложка первого немецкого издания книги
Теория денег и фидуциарных средств обращения
Людвиг фон МИЗЕС

ТЕОРИЯ ДЕНЕГ
И КРЕДИТА

§ социум

Челябинск
УДК 336.74.01+336.77.01

ББК 65.011.312+65.262

М58

STIFTUNG FOR DIE FREIHEIT

Книга издана при поддержке

Фонда Фридриха Науманна (Германия)

Перевод с английского и немецкого
Научное редактирование
и комментарии Гр. Сапова

Мизес Л. фон.

М58 Теория денег и кредита / Людвиг фон Мизес ; пер. с англ, и нем. под ред. и
с комм. Гр. Сапова. — Челябинск: Социум, 2012. — 808 с.

ISBN 978-5-91603-060-0

В настоящем томе собраны все посвященные теории денег работы Людви-
га фон Мизеса (1881—1973). В книге «Теория денег и фидуциарных средств
обращения» (1912) автор, в частности, интегрировал теорию предельной по-
лезности и теорию денег, решив фундаментальную экономико-теоретическую
проблему, которая до него считалась неразрешимой. Это решение он положил
в основание теории ценности денег, трактуемых как самостоятельный класс
товаров (наряду с предметами потребления и товарами производственного
назначения), опроверг концепцию нейтральности денег, разработал исчерпы-
вающую типологию денежных средств обмена. Введенное Мизесом понятие
фидуциарных средств обращения (специфическая разновидность денежных
заместителей) позволило ему дать корректное экономико-теоретическое опи-
сание банковской деятельности и выдвинуть теорию экономического цикла.
Особый интерес представляет анализ последствий инфляции — Мизес выя-
вил ее роль в перераспределении богатства от одних экономических групп к
другим, исследовал ее воздействие на отсроченные платежи и объяснил, как
политика инфляции (прежде всего в форме кредитной экспансии) генерирует
механизм чередование искусственных бумов и разрушительных кризисов (так
называемый экономический цикл).

В настоящий том включена глава трактата «Человеческая деятельность»
(1949), в котором его теория денег Мизеса обрела свою завершенную форму
(«Косвенный обмен»). Здесь же публикуются и другие монографии и статьи,
в которых автор исследует отдельные аспекты теории денег.

УДК 336.74.01+336.77.01

ББК 65.011.312+65.262

ISBN 978-5-91603-060-0

© ООО Издательство «Социум»,
2012
СОДЕРЖАНИЕ

ТЕОРИЯ ДЕНЕГ И ФИДУЦИАРНЫХ СРЕДСТВ ОБРАЩЕНИЯ

М. Ротбард. Предисловие .	3

Предисловие автора к новому изданию 1952 г.	7

Л. Роббинс. Введение	9

Предисловие автора к английскому изданию 1934 г...............11

Предисловие автора ко второму немецкому изданию 1924 г.	.18

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ПРИРОДА ДЕНЕГ

ГЛАВА 1. ФУНКЦИИ ДЕНЕГ	.............23

1.	Общие экономические условия использования денег.......23

2.	Происхождение денег	.. 23

3.	Вторичные функции денег	 28

ГЛАВА 2. ОБ ИЗМЕРЕНИИ ЦЕННОСТИ .	.....................32

1.	Неизмеримость субъективной потребительной ценности....32

2.	Совокупная ценность....	 39

3.	Деньги как индекс цен...............................  43

ГЛАВА 3. ВИДЫ ДЕНЕГ	 45

1.	Деньги и денежные заместители	. 45

2.	Особенности денежных заместителей	 49

3.	Товарные деньги, кредитные деньги и декретные деньги .55

4.	Товарные деньги в прошлом и настоящем .	........59

ГЛАВА 4. ДЕНЬГИ И ГОСУДАРСТВО	...............65

1.	Положение государства на рынке......................  65

2.	Понятие денег в науке права.	........66

3.	Воздействие государства на денежную систему	........69

ГЛАВА 5. ДЕНЬГИ КАК ЭКОНОМИЧЕСКОЕ БЛАГО...................... 76

1.	Деньги не являются ни производственным,
ни потребительским благом.......... ..76

2.	Деньги как элемент частного капитала .................83

3.	Деньги не есть часть общественного капитала	.....87

ГЛАВА 6. ВРАГИ ДЕНЕГ	........88

1.	Деньги в социалистическом обществе..................  88

2.	Денежные шарлатаны	... 89

ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ЦЕННОСТЬ ДЕНЕГ

ГЛАВА 7. ПОНЯТИЕ ЦЕННОСТИ ДЕНЕГ	.............95

1.	Субъективные и объективные факторы в теории ценности денег ..95

2.	Объективная меновая ценность денег....................98

3.	Проблемы теории ценности денег........................99

Ч
ГЛАВА 8. ФАКТОРЫ, ОПРЕДЕЛЯЮЩИЕ ОБЪЕКТИВНУЮ МЕНОВУЮ
ЦЕННОСТЬ ДЕНЕГ, ИЛИ ИХ ПОКУПАТЕЛЬНУЮ СПОСОБНОСТЬ.. 106

I.	Элементы непрерывности в объективной меновой ценности денег	106

1.	Зависимость субъективных оценок денег от существования
объективной меновой ценности............................ 106

2.	До того как объект стал использоваться в качестве денег,
он с необходимостью должен обладать ценностью,
не связанной с денежной функцией.	108

3.	Значение цен предшествующего периода для определения
рыночных меновых соотношений............................. ПО

4.	Применимость теории предельной полезности к деньгам	115

5.	«Монетарные» и «немонетарные» факторы, воздействующие

на объективную меновую ценность денег..	123

II.	Колебания объективной меновой ценности денег, вызванные
изменением соотношения между предложением денег и спросом на них. . 125
6. Количественная теория.................................... 125

7.	Запас денег и спрос на деньги......................... 132

8.	Последствия увеличения количества денег в условиях, когда
спрос на деньги остается неизменным или не увеличивается
в той же степени........................................ 138

9.	Критика некоторых аргументов, выдвинутых против
количественной теории	146

10.	Другие приложения количественной теории	151

III.	Частные причины изменений объективной меновой ценности денег,
проистекающие из особенностей косвенного обмена ...	154

11.	«Дороговизна жизни».................................. 154

12.	Теория Вагнера: влияние постоянного господства факторов
предложения над факторами спроса на образование цен	155

13.	Теория Визера: влияние, оказываемое на ценность денег
изменением соотношения между денежной экономикой
и натуральным хозяйством.....	157

14.	Рыночный механизм как фактор, влияющий
на объективную меновую ценность денег..	161

IV Отступления..	165

15.	Влияние масштаба денежной единицы и ее частей
на объективную меновую ценность денег	165

16.	Методологический комментарий..	167

ГЛАВА 9. ГЕОГРАФИЧЕСКИЕ РАЗЛИЧИЯ

В ОБЪЕКТИВНОЙ МЕНОВОЙ ЦЕННОСТИ ДЕНЕГ	170

1.	Межпропространственные ценовые соотношения	170

2.	Мнимые различия покупательной способности денег
в разных местах	172

3.	Гипотетические пространственные различия
в стоимости жизни........................................175
ГЛАВА 10. КУРС ОБМЕНА ДЕНЕГ РАЗНЫХ ВИДОВ	179

1.	Два варианта сосуществования различных видов денег...179

2.	Статический, или естественный,
обменный курс двух видов денег	180

ГЛАВА 11. ПРОБЛЕМА ИЗМЕРЕНИЯ ОБЪЕКТИВНОЙ

МЕНОВОЙ ЦЕННОСТИ ДЕНЕГ И ЕЕ ИЗМЕНЕНИЙ...................188

1.	История проблемы	188

2.	Природа проблемы ..	189

3.	Методы исчисления индексных чисел	190

4.	Уточнение методов исчисления индексных чисел Визером.191

5.	Практическая польза индексных чисел..................195

ГЛАВА 12. СОЦИАЛЬНЫЕ ПОСЛЕДСТВИЯ ИЗМЕНЕНИЙ
ОБЪЕКТИВНОЙ МЕНОВОЙ ЦЕННОСТИ ДЕНЕГ...................196

1.	Обмен настоящих благ на будущие блага...............197

2.	Экономический расчет и бухгалтерский учет...........206

3.	Социальные последствия колебаний ценности денег
в случае использования одной их разновидности	208

4.	Последствия колебаний менового отношения двух
разновидностей денег................................214

ГЛАВА 13. ДЕНЕЖНАЯ ПОЛИТИКА	224

1.	Определение денежной политики....................... 224

2.	Инструменты денежной политики	246

3.	Инфляционизм	246

4.	Рестрикционизм, или политика дефляции	260

5.	Неизменность объективной меновой ценности денег
как цель денежной политики	265

6.	Границы денежной политики	270

7.	Отступление о концепциях инфляции и дефляции	271

ГЛАВА 14. ДЕНЕЖНАЯ ПОЛИТИКА ЭТАТИЗМА....................... 274

1.	Денежная теория этатизма	274

2.	Национальный престиж и обменный курс ...	276

3.	Регулирование цен постановлениями государственных органов.277

4.	Теория платежного баланса как основа политики
обменного курса	281

5.	Запрет валютных спекуляций.........................  284

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. БАНКИ И БАНКОВСКОЕ ДЕЛО

ГЛАВА	15. БАНКОВСКОЕ ДЕЛО	291

1.	Виды банковской деятельности.........................291

2.	Банки как торговцы кредитом..........................292

3.	Банки как эмитенты фидуциарных средств обращения.....293

4.	Депозиты как источник фидуциарного кредита..	298

VII

Исправление:

 Часть третья

i называется

«Деньги и
банковское дело»
5.	Предоставление фидуциарного кредита..................301

6.	Фидуциарные средства обращения
и природа косвенного обмена	305

ГЛАВА 16. ЭВОЛЮЦИЯ ФИДУЦИАРНЫХ СРЕДСТВ ОБРАЩЕНИЯ 308

1.	Два способа эмиссии фидуциарных средств обращения....308

2.	Фидуциарные средства обращения и клиринговая система...	310

3.	Фидуциарные средства обращения и внутренняя торговля...	316

4.	Фидуциарные средства обращения и международная торговля... 321

ГЛАВА 17. ФИДУЦИАРНЫЕ СРЕДСТВА ОБРАЩЕНИЯ
И СПРОС НА ДЕНЬГИ	.........................326

1.	Воздействие фидуциарных средств обращения
на спрос на деньги, понимаемые в узком смысле слова ...326

2.	Колебания спроса на деньги	329

3.	Эластичность системы зачетов встречных требований....331

4.	Эластичность кредитного обращения, основанного на векселях
вообще и на подтоварных векселях в частности.......... 334

5.	Значение требования, согласно которому для обеспечения
фидуциарных средств обращения должны использоваться
только векселя......	341

6.	Периодическое повышение и понижение
мобилизации банковских кредитов....................... 342

7.	Воздействие фидуциарных средств обращения
на объективную меновую ценность денег.	346

ГЛАВА 18. ПОГАШЕНИЕ ФИДУЦИАРНЫХ
СРЕДСТВ ОБРАЩЕНИЯ	349

1.	Необходимость поддержания полной эквивалентности
между деньгами и денежными заместителями	349

2.	Возврат фидуциарных средств обращения эмитенту вследствие
отсутствия доверия со стороны части держателей...	351

3.	Доводы против эмиссии фидуциарных средств обращения ...	352

4.	Фонд погашения	355

5.	Так называемый банковский способ обеспечения

фидуциарных средств обращения	361

6.	Значение краткосрочных инструментов
как средства обеспечения..	365

7.	Обеспечение инвестиций банков, эмитирующих кредит	.... 366

8.	Иностранные векселя как элемент фонда погашения.	367

ГЛАВА 19. ДЕНЬГИ, КРЕДИТ И ПРОЦЕНТ	373

1.	О природе проблемы	373

2.	Связь между изменениями отношения запаса денег
и спроса на деньги, с одной стороны, и колебаниями
процентной ставки — с другой	380

3.	Связь между равновесной и денежной процентными ставками 383
4.	Влияние политики процентной ставки, проводимой банками,
эмитирующими кредит, на производство....	391

5.	Кредит и экономический кризис	 397

ГЛАВА 20. ПРОБЛЕМЫ КРЕДИТНОЙ ПОЛИТИКИ..........................401

I.	Вводные замечания	401

1.	Конфликт между различными видами кредитной политики	401

II.	Проблемы кредитной политики в период до мировой войны....401

2.	Закон Пиля....	401

3.	Природа учетной политики...............................407

4.	Политика золотой премии	411

5.	Системы, схожие с политикой золотой премии............ 416

6.	Несостоятельность концепции так называемого

необоснованного спроса на деньги....	418

7.	Другие меры, направленные на повышение степени
концентрации запасов металла
в центральных эмиссионных банках.........................420

8.	Стимулирование чековых и клиринговых трансакций как мера,
способствующая понижению учетной ставки	421

III.	Проблемы кредитной политики сразу
после окончания мировой войны	428

9.	Золотодевизный стандарт	428

10.	Возобновление золотого обращения..	431

11.	Проблемы свободной банковской деятельности	433

12.	Товарный стандарт, предложенный И. Фишером. ..........437

13.	Основные вопросы будущей политики
в сфере денежного обращения....	443

ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ. ВОССТАНОВЛЕНИЕ ДЕНЕЖНОЙ СИСТЕМЫ

ГЛАВА 21. ПРИНЦИПЫ РАЗУМНОЙ ДЕНЕЖНОЙ ПОЛИТИКИ..................451

1.	Классическая концепция твердых денег	451

2.	Достоинства и предполагаемые недостатки золотого стандарта 455
3. Доктрина полной занятости...	461

4.	Чрезвычайные обстоятельства
как аргумент в пользу инфляции.............................464

ГЛАВА 22. СОВРЕМЕННЫЕ СИСТЕМЫ
ДЕНЕЖНОГО ОБРАЩЕНИЯ ......................................467

1.	Негибкий золотой стандарт............................. 467

2.	Гибкий стандарт	467

3.	Свободно колеблющаяся валюта	468

4.	Иллюзорный (нереалистичный) стандарт	470
ГЛАВА 23. ВОЗВРАЩЕНИЕ К ЗДОРОВОЙ ДЕНЕЖНОЙ СИСТЕМЕ 473

1.	Денежная политика в свете современной тенденции
к всеохватному планированию..............................473

2.	Интегральный золотой стандарт	476

3.	Денежная реформа в Руритании...........................481

4.	Возврат США к политике твердых денег...................486

5.	Дискуссия о выборе нового паритета к золоту............490

6.	Заключительные замечания...............................495

Приложение А. О классификации теорий денег.................... 497

1.	Каталлактические и акаталлактические теории денег	497

2.	Государственная теория денег.	499

3.	Попытка Шумпетера сформулировать

каталлактическую теорию требований	505

4.	«Металлизм»............................................508

5.	Концепция металлизма у Визера и фон Филипповича........511

6.	Комментарий. Связь споров о номинализме с проблемами,
исследовавшимися двумя английскими школами
банковской теории.	517

Приложение Б. Терминологические примечания

ПЕРЕВОДЧИКА АНГЛИЙСКОГО ИЗДАНИЯ...........................518

Библиография...................................................520

МОНОГРАФИИ

ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ ПОЛИТИКИ
СТАБИЛИЗАЦИИ ДЕНЕЖНОЙ ЕДИНИЦЫ

I.	Последствия инфляции	..........534

1.	Процесс обесценения денег	534

2.	Нежелательные последствия..............................537

3.	Воздействие на процентную ставку	538

4.	Бегство от денег.	539

5.	Последствия спекуляции	540

6.	Конечная стадия процесса обесценения денег.............541

7.	Роль денег в современной экономике.................... 543

II.	Освобождение ценности денег от влияния со стороны государства 545

1.	Остановить печатный станок и прекратить
кредитную экспансию......	545

2.	Соотношение между денежной единицей
и мировыми деньгами (золотом)............................546

3.	Тенденция к обесценению денег..........................547

III.	Возвращение к золоту.....................................549

1.	Высокий статус золота....	549

2.	Достаточность имеющегося количества золота.............550
IV.	Денежное отношение........................................551

1.	Победа и инфляция...................................... 551

2.	Установление «курса золота»..	552

V Комментарии по поводу теории платежного баланса.............555

1.	Усовершенствованная количественна^ггеория денег.........555

2.	Паритет покупательной способности	556

3.	Обменные курсы	 557

4.	Регулирование обменного курса..	559

VI.	Аргументы, оправдывающие инфляцию.........................560

1.	Инфляция как альтернатива налогам.......................560

2.	Финансирование непопулярных расходов....	561

3.	Военные репарации	563

4.	Альтернативы	564

5.	Дилеммы государственной политики	566

VII.	Новая денежная система	567

1.	Первые шаги.....	 567

2.	Рыночные процентные ставки..............................570

VIII.	Идейное значение реформы...	571

1.	Идейный конфликт.....	571

КОСВЕННЫЙ ОБМЕН

1.	Средство обмена и деньги................................573

2.	Замечания по поводу самых распространенных ошибок ......573

3.	Спрос на деньги и предложение денег	.............575

4.	Определение покупательной способности денег	582

5.	Проблема Юма и Милля и движущая сила денег	590

6.	Изменения в покупательной способности под действием
денежных факторов и условий на товарных рынках ...........593

7.	Денежный расчет и изменения покупательной способности	598

8.	Предвосхищение предполагаемых изменений
покупательной способности................................ 600

9.	Специфическая ценность денег............................602

10.	Смысл денежного отношения...	604

11.	Заместители денег......................................606

12.	Ограничение на эмиссию фидуциарных средств обращения...608

13.	Размеры и структура остатков наличности	622

14.	Платежные балансы...	624

15.	Межрегиональные курсы валют	626

16.	Процентные ставкии денежное отношение......	631

17.	Вторичные средства обмена	635

18.	Инфляционистский взгляд на историю.....................639

19.	Золотой стандарт.......................................643
СТАТЬИ

МЕСТО ДЕНЕГ СРЕДИ ЭКОНОМИЧЕСКИХ БЛАГ	655

1.	Услуги, оказываемые деньгами, и ценность денег	656

2.	Предложение денег и спрос на деньги:
«скорость обращения» денег	659

3.	Колебания ценности денег	661

4.	Денежные заместители	663

5.	Экономический расчет и проблема
«стабильности ценности денег»...................... 664

НЕНЕЙТРАЛЬНОСТЬ ДЕНЕГ	668

МОГУТ ЛИ МЕТОДЫ ПО ВЫЯВЛЕНИЮ ИЗМЕНЕНИЙ

ПОКУПАТЕЛЬНОЙ СПОСОБНОСТИ БЫТЬ РУКОВОДСТВОМ

ДЛЯ МЕЖДУНАРОДНОЙ ДЕНЕЖНОЙ
И БАНКОВСКОЙ ПОЛИТИКИ...............................677

Введение........................................... 677

1.	Социальные последствия изменений
покупательной способности золота....................677

2.	Анализ попыток стабилизации......................679

3.	Причины изменений покупательной способности
в последние десятилетия.	682

4.	Различные методы измерения колебаний покупательной
способностии их значение для проблемы стабилизации..684

5.	Чистый золотой стандарт и золотой стандарт
под влиянием банков	688

6.	Достижимые цели для реформы	690

7.	Измерение изменений покупательной способности

как ориентир валютной и банковской политики.	691

ПЛАТЕЖНЫЙ БАЛАНС И ОБМЕННЫЕ КУРСЫ ВАЛЮТ	693

ПРИЛОЖЕНИЕ

ДЖ. САЛЕРНО. ТЕОРИЯ ДЕНЕГ ЛЮДВИГА ФОН МИЗЕСА

В КОНТЕКСТЕ СОВРЕМЕННОЙ ТЕОРИИ ДЕНЕГ	701

Природа денег и денежное предложение............... 704

Теорема регрессии и спрос на деньги	711

Процесс денежного приспособления: пространственное
выравнивание ценности денег и определение
валютных курсов	723

Н. ГЕРЧЕВ. ДЕГОМОГЕНИЗАЦИЯ ТЕОРИИ ДЕНЕГ МИЗЕСА .	747

Ценностная теория денег Мизеса	748

-Экономическая теория
фидуциарных средств обращения.	761

Заключение.	776

УКАЗАТЕЛЬ............................................... 777
ТЕОРИЯ ДЕНЕГ
и
ФИДУЦИАРНЫХ
СРЕДСТВ ОБРАЩЕНИЯ
Перевод выполнен по изданию: Mises L. von. The Theory of Money and
Credit. Indianapolis: Liberty Fund, 1980. Перевод с англ, и научная ред.
Гр. Сапова.

В квадратных скобках [...] — пояснения и примечания научного ре-
дактора. В фигурных скобках {шрифтом без засечек} приводятся фрагмен-
ты текста 1-го нем. издания (1912 г.), не вошедшие во 2-е нем. издание
(1924 г.). (Сверка текстов 1-го и 2-го немецких изданий осуществлена
зав. кафедрой немецкого языка Удмуртского государственного универ-
ситета Г. А. Псаревой. Перевод с нем. Ю. Хулаповой и Ю. Цыбенковой
под ред. Гр. Сапова.)
ПРЕДИСЛОВИЕ

Книга Мизеса «Теория денег и фидуциарных средств обращения» пред-
ставляет собой выдающееся достижение, ставшее значимым вкладом в эко-
номическую мысль XX века. Эта книга стала кульминацией и завершением
первого этапа развития австрийской экономической школы. Она также за-
ложила основы новой самостоятельной теоретической традиции.

Австрийская школа явилась проблеском во мраке, в который в 1870—
1880-е годы была погружена экономическая теория, поскольку помогла
покончить с зашедшей в тупик классической, или рикардианской, систе-
мой. Это событие часто называют маржиналистской революцией, что со-
вершенно неадекаватно описывает новый образ экономического мышления.
В основу новой австрийской парадигмы был положен взгляд на отдельного
человека, индивида, и анализ его действий и актов выбора, ставших фунда-
ментальными понятиями экономической теории. Классическая политэко-
номия рассуждала в терминах широких классов и, следовательно, не могла
предложить удовлетворительного объяснения ценности, цены и доходов в
рыночной экономике. Представители австрийской школы начинали анализ
с действий индивида. Например, концепция экономической ценности сво-
дилась к оценкам, которые выносили индивиды, осуществляющие выбор,
а цены возникали в результате основанных на этих оценках рыночных вза-
имодействий.

Начало австрийской школы было положено Карлом Менгером, опубли-
ковавшим в 1871 г. свои «Основания политической экономии» («Grundsatze
der Volkswirtschaftslehre»)1. Новую теорию в работах, написанных им на-
чиная с 1880-х годов, особенно в нескольких изданиях многотомного сочине-
ния «Капитал и процент»* 2, развивал и систематизировал ученик и последо-
ватель Менгера Ойген фон Бём-Баверк. Основываясь на фундаментальном
анализе акта присваивания ценности (valuation), действия и выбора, Мен-

Английский перевод «Основ» Менгера впервые увидел свет только в 1950 г.
См.: Menger, Carl. Principles of Economics. New York: New York University Press,
1981. [Русский перевод был впервые опубликован в 1903 г.: Менгер К. Основания
политической экономии / Пер. с нем. Г. Тикчина и И. Абегуза под ред. доцента
Р М. Орженцкого. Одесса, 1903. Впоследствии этот перевод был переиздан в сбор-
никах: Австрийская школа в политической экономии: К. Менгер, Е. Бём-Баверк,
Ф. Визер. М.: Экономика, 1992; Менгер К. Избранные работы. М.: ИД «Территория
будущего», 2005. — Науч. ред.].

2 Первый полный английский перевод с последнего немецкого издания опу-
бликован в 1959 г.: Bohm-Bawerk, Eugen von. Capital and Interest. South Holland,
Ill.: Libertarian Press, South Holland, Ill., 1959 (Vol. I: History and Critique of Interest
Theories; Vol. П: Positive Theory of Capital; Vol. Ill: Further Essays on Capital and
Interest. [Русские издания: Бём-Баверк О. Капитал и процент. Т. I: История и критика
теорий процента // Бём-Баверк О. Избранные труды о ценности, проценте и капита-
ле. М.: Эксмо, 2009; Бём-Баверк О. Капитал и процент Т. 2—3; т. 1: Позитивная теория
капитала; т. 2: Экскурсы. Челябинск: Социум, 2010.]
гер и Бём-Баверк объяснили все аспекты того, что сегодня называется ми-
кроэкономикой: полезность, цены, обмен, производство, ставки заработной
платы, процент и капитал.

Людвиг фон Мизес, принадлежа к третьему поколению экономистов
австрийской школы, был блестящим участником знаменитого семинара
Бём-Баверка, который собирался в Венском университете в первое де-
сятилетие XX в. В своей великой книге «Теория денег и фидуциарных
средств обращения» Мизес применил метод австрийской школы для ре-
шения задачи, имевшей первостепенную важность для выживания тео-
рии — преодоления разрыва между общей («макро») теорией денег и об-
щей («микро») теорией цен.

В то время денежная теория все еще оставалась скроенной по рикарди-
анским лекалам. Если общая «микроэкономическая теория» основывалась
на анализе действий индивидов и выводила рыночные явления из феноме-
нов индивидуального»выбора, то денежная теория оставалась еще «холи-
стичной», оперируя агрегатами, далекими от реального выбора индивидов.
Сфера «микро» и сфера «макро» были полностью отделены друг от друга.
Если другие феномены экономики выводились из действий индивидов, то
предложение денег считалось внешней по отношению к рынку заданной
величиной, механически взаимодействующей с абстракцией в виде «уров-
ня цен». Сюда не проникал озарявший сферу «микро» свет, излучаемый
анализом индивидуального выбора. Эти две сферы анализировались по
отдельности, исходя из принципиально различных оснований. Автор этой
книги совершил грандиозный научный подвиг, поставив денежную теорию
на прочный фундамент общей экономической теории, отправляющейся от
актов индивидуального выбора, что позволило ему интегрировать денеж-
ную и микроэкономическую теории.

Спустя два года после публикации «Теории денег и фидуциарных
средств обращения» Ойген Бём-Баверк умер, и его ортодоксальные после-
дователи, замкнувшиеся в рамках старой парадигмы, не признали прорыв
в теории денег и экономического цикла, совершенный Мизесом. Поэтому
Мизесу пришлось взять на себя трудное дело формирования собственной
неоавстрийской, или мизесианской, школы, дело, осложнявшееся тем, что
в Венском университете он не занимал оплачиваемой академической пози-
ции. Тем не менее его Privatseminar на протяжении всех 1920-х годов посе-
щали многие блестящие ученики.

Однако в англоязычных странах признание идей Мизеса было затрудне-
но тем простым, но немаловажным обстоятельством, что там большинство
экономистов не владели никаким языком, кроме родного английского. Книга
Мизеса была переведена только в 1934 г., так что его открытия оставались
неизвестными в течение более чем двадцати лет. В конце 1920-х годов ан-
глийский экономист сэр Деннис Робертсон разработал подход, основанный
на анализе остатков наличности, но его теория была холистичной и опери-
ровала агрегированными показателями, а не отталкивалась от индивиду-
альных действий. Теория паритета покупательной способности дошла до
Англии и США в искаженной и ослабленной версии Густава Касселя. А не-
знание ординалистской теории предельной полезности Чугела—Мизеса
привело к тому, что западные экономисты-теоретики, идя вслед за Хиксом
и Алленом, в середине 1930-х годов выбросили из экономической теории
предельную полезность, заменив ее ошибочным концептом «кривых без-
различия», который сегодня является общепринятым элементом всех учеб-
ников микроэкономики.

Интеграция микро и макро, осуществленная Мизесом, разработанная им
теория денег и его теорема регрессии, а также проделанное им тщательное
исследование инфляции были полностью проигнорированы последующими
поколениями экономистов. Сегодня идея объединения микро и макро дале-
ка от воплощения в практику экономической науки как никогда.

В англоговорящий мир проникла только разработанная Мизесом тео-
рия экономического цикла, но и это произошло скорее благодаря усилиям
отдельных лиц, нежели в результате широкого прочтения трудов Мизе-
са ученым миром. В 1931 г. выдающийся последователь Мизеса Фридрих
Хайек переехал в Англию, чтобы преподавать в Лондонской школе эко-
номики. На базе прорывных идей Мизеса Хайек разработал системати-
ческую теорию экономических циклов и ему быстро удалось привлечь на
свою сторону лучших представителей молодого поколения английских
экономистов. Лидер этой группы Лайонел Роббинс организовал перевод
на английский язык «Теории денег и фидуциарных средств обращения».
С начала 1930-х годов в течение нескольких славных лет влияние теории
Хайека испытывали на себе такие молодые светила английской эконо-
мической науки, как Роббинс, Николас Калдор, Джон Хикс, Абба Лернер
и Фредерик Бенхем. Одновременно в США начали переводить и публи-
ковать оригинальные работы австрийских приверженцев мизесовской
теории экономического цикла, прежде всего Фрица Махлупа и Готфрида
Хаберлера. В США ведущим сторонником теории цикла Мизеса—Хайека
стал молодой Элвин Хансен. Мизесова теория экономического цикла была
принята в качестве неоспоримого объяснения Великой депрессии, кото-
рую Мизес предвосхитил в 1920-е годы. Но как раз в тот момент, когда эта
теория начала распространяться в Англии и США, мир ученых экономи-
стов потрясла кейнсианская революция, обратив в эту веру даже тех, кто
вроде бы должен был понимать что к чему. Характерно, что это обраще-
ние произошло не в результате последовательного опровержения вгзля-
дов Мизеса или чьих-то других, — все альтернативные подходы попросту
игнорировались, а экономический мир с тех пор пробавляется старыми
инфляционистскими заблуждениями, переодетыми в новые одежды с по-
мощью внешне эффектного нового жаргона. К концу 1930-х годов верность
мизесовой теории экономического цикла сохранял только Хайек, — среди
ее сторонников не осталось ни его учеников, ни учеников Мизеса. Судьба
не отпустила английской версии «Теории денег и фидуциарных средств
обращения» достаточно времени, чтобы быть прочитанной, — в резуль-
тате кейнсианской революции уже в 1936 г. любые докейнсианские идеи,
особенно касающиеся экономического цикла, стали псхологически непри-
емлемыми для следующего поколения экономистов.

В англоязычное издание 1953 г. Мизес добавил четвертую часть. Нов
тот момент безраздельного царствования кейсианства мир экономической
науки едва ли был готов вновь обратить внимание на идеи Мизеса. Од-
нако в последнее время, особенно после смерти Мизеса в 1973 г., интерес
к его экономико-теоретическим идеям необычайно возрос, и прежде всего
в США. Проходят конференции и симпозиумы, публикуются книги и ста-
тьи, пишутся диссертации, посвященные австрийской экономической шко-
ле и в частности наследию Мизеса. На фоне полного фиаско кейнсианской
системы, которая болтается между хронической и галопирующей инфля-
цией, с периодическими срывами в инфляционной рецессии, экономисты
демонстрируют большую восприимчивость к Мизесовой теории цикла по
сравнению с их отношением к ней в предыдущие четыре десятилетия. Бу-
дем надеяться, что новое издание побудит экономистов взглянуть свежим
взглядом и на другие яркие идеи, содержащиеся в этом обойденном вни-
манием шедевре, а осуществленное Мизесом объединение теории денег и
банковского дела с микроэкономикой послужит основой для дальнейшего
развития денежной теории.

Мюррей Ротбард
ПРЕДИСЛОВИЕ
К НОВОМУ ИЗДАНИЮ

С момента выхода первого немецкого издания этой книги прошло сорок лет.
В течение этих четырех десятилетий мир пережил немало бедствий и ка-
тастроф. Меры экономической политики, вызвавшие эти прискорбные со-
бытия, затронули также национальные валютные системы. Твердые деньги
уступили место непрерывно обесценивающимся декретным деньгам. Сегод-
ня все страны страдают от инфляции, которая грозит полностью разрушить
их валюты.

Необходимо понимать, что нынешнее состояние мира и в частности сло-
жившаяся ситуация в денежной сфере, представляют собой непреложные
следствия проведения в жизнь доктрин, владеющих умами наших совре-
менников. Эпизоды великой инфляции нашей эпохи отнюдь не стихийные
бедствия. Они дело рук человеческих, или, говоря прямо, — дело рук го-
сударства. Они — следствие теорий, приписывающих государству магиче-
скую силу создавать богатство из ничего и делать людей счастливее путем
увеличения «национального дохода».

Одна из главных задач экономической науки состоит в развенчании
инфляционистских заблуждений, которые со времен Джона Ло и до на-
шего современника лорда Кейнса сбивают с толку авторов и государ-
ственных деятелей. До тех пор пока басни о благодетельности денежного
экспансионизма составляют неотъемлемую часть официальной доктри-
ны и направляют экономическую политику, бессмысленно строить планы
восстановления денежной системы и надеяться на выздоровление эко-
номики.

На демагога вряд ли произведут какое-либо впечатление любые аргу-
менты, выдвигаемые экономической теорией против инфляционистов и
экспансионистов, — ведь его не волнуют отдаленные последствия прово-
димой им экономической политики. Он выбирает инфляцию и кредитную
экспансию, прекрасно понимая, что вызываемый ими бум продлится не-
долго и неизбежно закончится спадом. Он может даже бравировать тем,
что игнорирует долгосрочные последствия своей политики. В долгосроч-
ном периоде, повторяет он, мы все мертвы; значение имеет лишь краткос-
рочный период.

Однако вопрос состоит в том, как долго длится этот краткосрочный пе-
риод? Создается впечатление, что государственные деятели и политики
сильно переоценивают длительность краткосрочного периода. Правиль-
ный диагноз нынешнего положения дел таков: мы уже пережили краткос-
рочный период и сейчас сталкиваемся с долгосрочными последствиями,
которые политические партии отказывались принимать в расчет. Собы-
тия развиваются именно так, как прогнозировала здравая экономическая
теория, которую неоинфляционистская школа третировала как «ортодок-
сальную».
В этой ситуации оптимист может питать надежду на то, что народы все
же будут готовы усвоить то, что они беспечно игнорировали совсем недавно.
Именно эти оптимистические ожидания побудили издателей вновь выпу-
стить эту книгу, а автора — добавить к ней в качестве эпилога очерк о вос-
становлении денежной системы (часть IV).

Людвиг фон Мизес,
Нью-Йорк, июнь 1952 г.
ВВЕДЕНИЕ

Из всех разделов экономической теории самую долгую историю имеет та
ее часть, которая связана с проблематикой денег и кредита, имеющая так-
же и самую обширную литературу. Элементарные истины количествен-
ной теории были открыты еще в те времена, когда о других экономических
проблемах не задумывались вовсе. К середине XIX в., когда в общей тео-
рии ценности еще не была окончательно разработана удовлетворительная
статическая система, авторы статей, посвященных деньгам и банковскому
делу, уже решали проблемы экономической динамики, причем зачастую
вполне успешно. Мы считаем, что сегодня, при всем разнообразии подхо-
дов, характерных для теории денег и кредита, в экономической теории не
существует другого раздела, который мог бы оказать более эффективную
практическую помощь государственным деятелям и деловым людям.

Верно, однако, и то, что мало где полученные результаты исследований
и обобщения практики настолько мало систематизированы и соотнесены с
основными категориями теоретической экономики. Счет специальным мо-
нографиям идет на сотни. Число статей превосходит способности любого
человека все их просмотреть. По крайней мере в англоязычной литературе
попытки такого синтеза настолько редки, что в ходе работы над «Трактатом
о деньгах» Кейнс жаловался на отсутствие не только сложившейся тради-
ции упорядочивания, но хотя бы одного-единственного примера система-
тического рассмотрения предмета, по масштабу и качеству сравнимого со
стандартами обсуждения центральных проблем чистой теории равновесия.

В этих обстоятельствах можно надеяться, что издание этой книги удо-
влетворит реальные потребности англоязычных студентов и исследователей,
поскольку сочинение венского профессора Людвига фон Мизеса «Theorie des
Geldes und der Umlaufsmittel», перевод которого вы держите в руках, вос-
полняет именно этот пробел. В книге систематически рассмотрены главные
положения теории денег и кредита и исследована их связь как с основным
корпусом экономической теории, так и с актуальными проблемами совре-
менной экономической политики. Начав с канонического анализа природы и
функций денег, автор с помощью ряда в высшей степени оригинальных ходов
ведет читателя от теоретических проблем ценности денег в простых условиях
наличия единственного вида денег и отсутствия банковской системы, через
анализ феномена параллельных денег и иностранных валют, к всесторон-
нему рассмотрению проблем современного банковского дела и влияния кре-
дитной экспансии на капитальную структуру и стабильность конъюнктуры.
На континенте эта книга давно считается стандартным учебником по теории
денег и кредита. Надеюсь, что она займет аналогичное место в англоязычных
странах. Мне известно немного работ, оставляющих более глубокое впечат-
ление логического единства и мощи современного экономического анализа.

Однако было бы огромной ошибкой считать, что единственное или глав-
ное достоинство этой книги сводится к систематизации имеющихся знаний
по данному предмету. Многие утверждения, впервые сформулированные в
ней, стали настолько привычным содержанием современной теории денег,
что английский читатель, впервые знакомящийся с этим сочинением спу-
стя двадцать лет после выхода первого немецкого издания, может недооце-
нить его оригинального вклада в науку — от которого ведут свою родослов-
ную многие из важнейших и актуальнейших современных дискуссий. Кто в
1912 г. слышал о вынужденных сбережениях, несоответствии равновесной
и денежной ставок процента, о вызываемых нестабильностью кредита ци-
клических колебаниях соотношения цен на производственные и потреби-
тельские благ? Все эти проблемы трактуются здесь здесь не как второсте-
пенные (подобный подход встречается в более ранней литературе), а как
центральные элементы тщательно разработанной теоретической системы.
И автор этой системы имеет полное право испытывать печальное удовлет-
ворение, наблюдая многочисленные подтверждения своей теории в после-
дующих событиях, — вначале великую инфляцию в первые послевоенные
годы, а позднее события, приведшие к нынешней депрессии. Не следует так-
же пренебрегать вкладом автора в более абстрактные разделы теории цен-
ности денег. Вместе с Маршаллом и еще одним-двумя авторами профессору
Мизесу принадлежит честь соединения этой теории с общими категориями
чистой теории ценности, а сделанный им акцент на связи неопределенности
с размером остатков наличности и указание на зависимость определенных
денежных явлений с ошибками в предвидении предвосхищают многие из
наиболее плодотворных результатов, полученных в ходе самых недавних
размышлений на эту тему. Несмотря на наблюдаемую в определенных кру-
гах тенденцию возврата к более механистическим формам количественной
теории, в частности, несмотря на попытки оперировать непрерывно множа-
щимися чисто тавтологическими формулами, представляется несомнен-
ным, что дальнейший прогресс в объяснении наиболее трудных для понима-
ния денежных явлений лежит на пути, указанном профессором Мизесом.

Настоящий перевод выполнен на основе второго немецкого издания,
опубликованного в 1924 г. Некоторые фрагменты, не представляющие
большого интереса для английского читателя, были опущены [они вос-
становлены и включены в русское издание. — Науч, ред.], а глава, посвя-
щенная полемике, имевшей чисто внутринемецкий характер, помещена
в приложении. При этом комментарии автора по поводу экономической
политики в главе 20 части III оставлены в том виде, как они представлены
в издании 1924 г. Автор, который великодушно помогал советами на всех
этапах перевода, написал специальное введение, в котором в общих чер-
тах излагает свой взгляд на проблемы, появившиеся с тех пор. В приложе-
нии приводятся немецкие эквиваленты терминов, обозначающих разные
виды денег, и обсуждаются детали перевода одного термина, для которого
не существует точного английского эквивалента.

Лайонел Роббинс,
Лондонская школа экономики,
сентябрь 1934 г.
J

ПРЕДИСЛОВИЕ
АВТОРА К АНГЛИЙСКОМУ

*5:	ИЗДАНИЮ

Облик, в котором вопросы, связанные с кредитно-денежной политикой,
предстают перед публикой, меняется с каждым месяцем и с каждым годом.
Посреди этого потока событий остается неизменным тот теоретический
аппарат, который позволяет разбираться с данными вопросами. Ценность
экономической науки на самом деле состоит в том, что она позволяет нам
устанавливать истинную значимость той или иной проблемы, отделяя ее от
случайных деталей. Обычно для понимания немедленных последствий тех
или иных мер глубокого знания экономической теории не требуется — ее
задача состоит в том, чтобы указывать на их отдаленные последствия, тем
самым помогая нам избегать таких действий, которые, будучи попытками
излечить текущее заболевание, являются причинами развития в будущем
еще более тяжких недугов.

С момента публикации второго немецкого издания этой книги прошло
десять лет. За это время внешний облик денежных и банковских проблем
в мире полностью изменился. Но более внимательное исследование пока-
зывает, что сейчас, как и тогда, споры ведутся по тем же самым фунда-
ментальным вопросам. Тогда Англия в очередной раз повышала золотую
ценность фунта стерлингов до довоенного уровня, пренебрегая тем, что
цены и ставки заработной платы адаптировались к более низкому зна-
чению и восстановление довоенного паритета фунта должно будет вы-
звать снижение цен. Последнее, в свою очередь, должно было поставить
предпринимателя в сложное положение, увеличив диспропорцию между
фактическими ставками заработной платы и ставками, которые установи-
лись бы на свободном рынке. Разумеется, при всех неизбежных изъянах
этой меры, для восстановления старого паритета имелись определенные
причины. Принимать такое решение следовало после тщательного взве-
шивания всех «за» и «против». Тот факт, что власти пошли на этот шаг,
не предупредив публику о его неизбежных негативных последствиях,
чрезвычайно усилил оппозицию золотому стандарту, хотя реальной при-
чиной этих, вызвавших столько нареканий, явлений было не восстановле-
ние золотого стандарта как таковое, а исключительно тот факт, что пра-
вительство стабилизировало ценность фунта на более высоком уровне по
сравнению с тем, который соответствовал текущему уровню цен и зарплат
в Великобритании.

С 1926 по 1929 г. внимание всего мира было приковано к феномену аме-
риканского процветания. Как и в период всех предыдущих бумов, вы-
званных расширением кредита, считалось, что процветание будет длить-
ся вечно, а все предупреждения экономистов игнорировались начисто.
Для экономистов разворот тенденции обратном направлении, случивший-
ся в 1929 г., и последующий жестокий кризис не стали сюрпризом, они
превидели эти события, даже если и не могли точно предсказать, когда
именно они случатся1.

Необычным в нынешней ситуации является не то, что мы пережили
период кредитной экспансии, сменившийся периодом депрессии, а спо-
соб, которым правительства отреагировали на эти обстоятельства. В раз-
гар общего падения цен везде было сделано одно и то же: во-первых, были
предприняты все мыслимые шаги к тому, чтобы не допустить падения де-
нежных ставок заработной платы, и, во-вторых, государственные ресурсы
были направлены, с одной стороны, на продолжение реализации проектов,
которые в противном случае были бы прекращены, а с другой — на искус-
ственное стимулирование экономики с помощью общественных работ. В
результате те силы, силы, которые в ходе предыдущих депрессий в кон-
це концов приводили цены и зарплаты в соответствие с новыми текущими
условиями, позволяя выйти из тупика депрессии к восстановлению эко-
номики, были нейтрализованы. Та неприятная истина, согласно которой
стабилизация ставок заработной платы приведет лишь к увеличению без-
работицы и фиксации характерных для периода депрессии диспропорций
между ценами и издержками и между выпуском и продажами, была про-
игнорирована.

На первый план вышли чисто политические соображения. Правитель-
ства боялись спровоцировать беспорядки среди широких масс наемных ра-
ботников. Они не рискнули пойти против доктрины, считающей важнейшей
целью экономики высокие ставки заработной платы, и полагающей, что
вмешательство профсоюзов и государства способно удерживать зарпла-
ты на высоком уровне даже в период снижения цен. Поэтому правитель-
ства сделали все возможное, чтобы уменьшить или полностью устранить
давление новых условий на ставки заработной платы. С целью предотвра-
тить рыночное предложение таких ставок заработной платы, которые были
бы ниже требуемых профсоюзами, они ввели пособия по безработице для
все увеличивающегося числа потерявших работу, а также помешали цен-
тральным банкам повысить процентную ставку и ограничить кредит, что
позволило бы привести в действие свободные силы по выходу из кризиса,
реализовав его функцию расчистки рынка от сделанных ошибок.

Европа и Америка неоднократно были свидетелями обращения пра-
вительств к выпуску неразменных бумажных банкнот с последующим
снижением ценности денег, когда государство не считало себя достаточно
сильным для того, чтобы мобилизовать средства, необходимые для покры-
тия государственных расходов путем налогообложения или государствен-
ных заимствований либо для их сокращения, чтобы обойтись имеющимся

Это предвидение было характерно отнюдь не для всех экономистов. Такие
признанные авторитеты, как И. Фишер, Дж. М. Кейнс и У Митчелл, до последнего
убеждали политиков и публику в том, что процветание непременно продолжится,
потому что нет никаких теоретических (!) оснований ожидать обратного. Побробнее
см. статью М. Скоузена «Кто предсказал крах 1929 г.» в: Мизес Л. фон. Теория эконо-
мического цикла. Челябинск: Социум, 2012. С. 337—378. — Прим. науч. ред.
объемом государственных доходов. Но мотивы недавних экспериментов
с обесценением денег не имели фискального характера. Правительства
понижали золотое содержание денежной единицы в целях поддержания
внутреннего уровня заработной платы и цен и для обеспечения преиму-
ществ в международной торговле для отечественной промышленности по
сравнению с ее конкурентами. Ни в Европе, ни в Америке запрос на такую
политику не представляет собой ничего нового. Но во всех предыдущих
случаях те, кто выдвигал подобные требования, не имели власти, чтобы до-
биться их выполнения. На этот раз, однако, Великобритания начала отказы-
ваться от старого золотого содержания фунта. Вместо того чтобы сохранить
золотую ценность фунта, применив обычную и неизменно срабатывавшую
меру — повышение банковской [процентной] ставки, правительство и пар-
ламент Британии при банковской ставке на уровне 4,5% предпочли прио-
становить размен банкнот по старому узаконенному паритету, вызвав тем
самым значительное падение ценности фунта стерлингов. Целью этой меры
было предотвратить дальнейшее падение цен в Англии и, по-видимому, из-
бежать прежде всего необходимости снижения ставок заработной платы.

Примеру Великобритании последовали другие страны, среди которых
особое место занимали США. Желая предотвратить падение ставок за-
работной платы и восстановить уровень цен периода процветания 1926—
1929 гг., президент Рузвельт понизил золотое содержание доллара.

В Центральной Европе первой страной, последовавшей примеру Велико-
британии, стала Чехословакия. В первые годы после войны правительство
Чехословакии из соображений престижа необдуманно проводило политику,
направленную на повышение ценности кроны, отказавшись от нее только
после того, как стало очевидно, что рост ценности валюты мешает экспорту
ее товаров, поощряет импорт иностранных товаров и серьезно подрывает
платежеспособность предприятий, которые значительную часть оборот-
ного капитала формируют за счет банковского кредита. Однако в первые
недели текущего года золотой паритет кроны был понижен с целью облег-
чить жизнь предприятиям, обремененным долгами, предотвратить падение
товарных цен и ставок заработной платы, а также стимулировать экспорт
и ограничить импорт. Сегодня во всех странах мира нет более горячо обсуж-
даемого вопроса, чем вопрос о том, что делать с покупательной способно-
стью денежной единицы — поддерживать или понижать.

Согласно сложившемуся консенсусу, все что требуется, это понизить
покупательную способность до ее предыдущего уровня или даже предот-
вратить ее рост сверх нынешнего уровня. Но если это действительно все
что требуется, трудно понять, почему следует стремиться к уровню 1926—
1929 гг., а не, скажем, 1913 г.

Если следует считать, что индексы могут служить инструментом для
проведения обоснованной денежной политики, сделав ее независимой от
меняющихся экономических программ правительств и политических пар-
тий, то позвольте мне сослаться на то, что я сказал в настоящей работе о не-
возможности выделения одного конкретного метода расчета индексов в ка-
честве единственного научно правильного и соответственно делающего все
остальные научно ошибочными. Существует много методов расчета индек-
сов покупательной способности, и по отдельности каждый из них с опреде-
ленной обоснованной точки зрения будет правильным; но со многих других,
в равной степени логичных точек зрения, каждый из них будет ошибочным.
Поскольку каждый метод дает результаты, отличающиеся от результатов,
полученных всеми остальными методами, и поскольку каждый результат,
если его положить в основу практических мер, будет выгоден одной части
экономических агентов и невыгоден другой части, очевидно, что каждая
группа будет выступать за те методы, которые лучше отвечают их интере-
сам. В тот самый момент, когда манипулирование покупательной способно-
стью будет объявлено легитимным объектом денежной политики, вопрос о
том, на каком уровне следует зафиксировать покупательную способность,
приобретет первостепенное политическое значение. При золотом стандарте
определение ценности денег зависит от прибыльности добычи золота. Кому-
то это может показаться недостатком, и безусловно это вносит в экономиче-
скую жизнь фактор непредсказуемости. Тем не менее это не означает, что
цены товаров будут подвержены резким и внезапным изменениям, вызван-
ным денежными факторами. Самые крупномасштабные колебания в ценно-
сти денег, свидетелем которого мир стал в течение последнего столетия, бы-
ли вызваны не обстоятельствами золотодобычи, а политикой правительств
и эмиссионных банков. Зависимость ценности денег от золотодобычи ни в
коей мере не означает, что если такой зависимости не будет, ценность денег
перестанет зависеть от превратностей текущей политики. Отделение ва-
лют от точно определенного и неизменного золотого паритета превращает
ценность денег в игрушку в руках политиков. Сегодня мы наблюдаем, как за
кулисами и внутренней, и международной политики соображения ценно-
сти денег доминируют над всеми прочими соображениями. Мы находимся
совсем близко к такому положению дел, когда «экономическая политика»
будет означать в первую очередь воздействие на покупательную способ-
ность денег. Следует ли сохранять текущее золотое содержание или нуж-
но перейти к более низкому содержанию? Именно этот вопрос составляет
главную проблему экономической политики всех стран Европы и Америки.
Пожалуй, уже сейчас полным ходом идет гонка понижения золотого со-
держания денежных единиц с целью получения преходящих преимуществ
(представления о которых к тому же формируются на основе самообмана) в
торговой войне, которую страны цивилизованного мира вот уже несколько
десятилетий ведут со всевозрастающей жестокостью и катастрофическими
последствиями для благосостояния своих подданных.

Описывать нынешнее положение дел как освобождение от золота не
вполне корректно. Ни одна из тех стран, которые «отказались от золотого
стандарта» в течение последних нескольких лет, не оказала существенного
влияния на роль золота как средства обмена ни внутри страны, ни в мире.
То, что произошло, было отходом не от золота, а от старого узаконенного
золотого паритета денежной единицы и в первую очередь явилось облегче-
нием бремени должников в ущерб кредиторам, даже при том, что основной
целью этих мер могла быть стабильность номинальных ставок заработной
платы и иногда также и товарных цен.

Помимо стран, которые понизили золотую ценность своих валют по при-
чинам, описанным выше, есть и другая группа стран, стран которые отка-
зываются признавать обесценивание своих денег в золотом выражении в
результате избыточного расширения внутреннего банкнотного обращения и
официально сохраняют фикцию того, что их денежные единицы все еще об-
ладают узаконенной золотой ценностью или по крайней мере золотой ценно-
стью, превышающей реальный уровень. Для поддержания этой фикции они
вводят меры валютного контроля, которые обычно требуют от экспортеров
продавать иностранную валюту по курсу, соответствующему узаконенной
золотой ценности, т.е. со значительными убытками. Едва ли нужно подроб-
но объяснять, что это ведет к резкому сокращению количества иностранной
валюты, продаваемой центральному банку. Вследствие этого в таких стра-
нах возникает «дефицит иностранной валюты» (Devisennot). По предписан-
ной цене валюту купить становится невозможно, а к незаконному рынку, на
котором иностранная валюта покупается и продается по надлежащей цене,
центральный банк не имеет доступа, поскольку отказывается платить эту
цену. «Дефицит иностранной валюты» становится предлогом для разгово-
ров о затруднительности осуществления репарационных выплат и для за-
прета перевода в иностранные страны процентов по кредитам и платежей в
счет погашения основного долга, что фактически парализует международ-
ный кредит. Поскольку по старым кредитам выплата процентов и погашение
основного долга производятся нерегулярно или вовсе прекращаются, можно
ожидать, что прекратятся и сколько-нибудь серьезные переговоры о новых
международных кредитных сделках. Мы недалеки от ситуации, когда из-за
постепенного признания принципа, согласно которому любое правительство
имеет право запретить выплату долгов иностранным кредиторам по сооб-
ражениям «валютной политики», трансграничное кредитование станет не-
возможным. Реальный смысл валютной политики такого рода исчерпываю-
щим образом обсуждается в настоящей книге. Здесь же я лишь отмечу, что
за последние три года эта политика нанесла больший вред международным
экономическим отношениям, чем вред, причиненный протекционизмом за
последние 50—60 лет, включая протекционистские меры периода мировой
войны. Удушение международного кредита можно приостановить, только
отказавшись от принципа, утверждающего, что под предлогом дефицита
иностранной валюты любое государство по собственному усмотрению име-
ет право приостановить выплату процентов по внешним долгам и запретить
своим подданным погашать проценты и основной долг. Добиться этого мож-
но только одним способом — вывести международные кредитные сделки из
юрисдикции отдельных стран, создав для них специальный международный
кодекс, гарантируемый и проводимый в жизнь Лигой Наций. Пока не будут
созданы такие условия, не стоит рассчитывать на оживление международно-
го кредита. Поскольку в восстановлении международного кредита одинаково
заинтересованы все страны, вероятно, можно надеяться, что усилия в этом
направлении будут предприняты в течение ближайших нескольких лет, при
условии что Европа не погрузится в пучину войны и революции. Но фунда-
ментом будущих соглашений должна стать денежная система, основанная
на золоте. Золото не является идеальной основой денежной системы. Как
и все, созданное человеком, золотой стандарт не свободен от недостатков.
Но в сложившихся обстоятельствах нет другого способа освободить денеж-
ную систему от переменчивого влияния партийной политики и вмешатель-
ства государства, ни в настоящем, ни в, насколько можно судить, будущем.
И никакая денежная система, не свободная от подобных влияний, не может
служить основой для международных кредитных сделок. Те кто обвиняет зо-
лотой стандарт во всех смертных грехах, не должны забывать, что в XIX в.
именно золотой стандарт позволил цивилизации распространиться за преде-
лы капиталистических стран Западной Европы, направив накопленное ими
богатство на экономическое развитие остального мира. Сбережения горстки
передовых капиталистических стран небольшой части Европы создали про-
изводительное оборудование всего мира. Если страны-должники отказыва-
ются платить по имеющимся долгам, они, безусловно, облегчают себе жизнь
в данный момент. Но встает вопрос: не лишают ли они себя перспектив в бу-
дущем? Соответственно, при обсуждении валютных проблем все разговоры
о противоположности интересов стран-кредиторов и стран-должников, из
которых первые хорошо обеспечены капиталом, а вторые — плохо, уводят в
сторону. Удушение международного кредита смертельно опасно именно для
бедных стран, зависящих от импорта иностранного капитала для развития
своих производственных ресурсов.

Наблюдающийся сегодня сбой работы кредитно-денежной системы вы-
зван не какими-то несовершенствами золотого стандарта (о чем никогда
нелишне напомнить). Современную денежную систему чаще всего обвиня-
ют в падении цен, происходившем последние пять лет, но в этом нет вины
золотого стандарта, это неизбежное и неотвратимое следствие кредитной
экспансии, которая в конечном счете всегда ведет к краху. А то, что реко-
мендуют в качестве лекарства, есть не что иное, как очередной раунд кре-
дитной экспансии, который, безусловно, может вызвать преходящий бум,
но в конце концов завершится жестоким кризисом.

Трудности кредитно-денежной системы составляют только часть
огромных экономических проблем, досаждающих сегодня миру. Наруше-
на нормальная работа не только кредитно-денежного механизма, но и всей
экономической системы в целом. Все последние годы во всех странах эко-
номическая политика противоречила принципам, которые в XIX в. созда-
ли богатство народов. Международное разделение труда сегодня считается
злом. Раздаются требования вернуться к автаркии Древнего мира. Любой
импорт иностранных товаров считается бедствием, которое нужно предот-
вратить любой ценой. С поразительным энтузиазмом политические партии
проповедуют нежелательность поддержания мира на планете, утверждая,
что единственным средством прогресса является война. Они не ограничива-
ются описанием войны как разумной формы международных отношений,
а рекомендуют использование вооруженной силы для подавления оппонен-
тов при решении вопросов внутренней политики. В то время как либераль-
ная экономическая политика всеми силами избегает создания препятствий
для размещения производства в тех местах, где это обеспечивает наиболь-
шую производительность труда, в наши дни учреждение предприятий там,
где условия производства неблагоприятны, считается патриотическим по-
ступком, заслуживающим поддержки государства. Требовать от кредитно-
денежной системы исправления последствий порочной экономической по-
литики довольно несправедливо.

Все предложения, направленные на устранение последствий порочной
экономической и финансовой политики просто путем реформирования
денежной и банковской системы, исходят из фундаментально ошибочных
представлений. Деньги всего лишь средство обмена, и они исчерпывающим
образом выполняют свои функции, когда обмен товаров и услуг с их помо-
щью происходит легче, чем это было бы возможно посредством бартера.
Попытки провести экономические реформы со стороны денег ведут только
к искусственному стимулированию экономической активности вследствие
увеличения денежной массы, а это, как необходимо постоянно подчерки-
вать, в итоге неизбежно порождает кризис и депрессию. Повторяющиеся
экономические кризисы представляют собой последствия попыток стиму-
лировать экономическую активность с помощью дополнительного кредита,
невзирая на все уроки опыта и предупреждения экономистов.

Эту точку зрения иногда называют «ортодоксальной» на том основании,
что она связана с классической политэкономией, составляющей неизмен-
ный предмет гордости Великобритании. Эту школу экономической мысли
противопоставляют «современной» точке зрения, уходящей корнями в идеи
меркантилистов XVI—XVII вв. Мне трудно понять, что постыдного содер-
жится в ортодоксии. Важно не то, является доктрина ортодоксальной или
она соответствует последней моде, а то, является ли она истинной или лож-
ной. И хотя вывод, к которому я пришел в своем исследовании, — а имен-
но то, что кредитная экспансия не является заменой капитала, — кому-то
может прийтись не по нраву, я не считаю, что против нее можно выдвинуть
логическое опровержение.

Людвиг фон Мизес,
Вена, июнь 1934 г.
ПРЕДИСЛОВИЕ АВТОРА
КО ВТОРОМУ НЕМЕЦКОМУ ИЗДАНИЮ

Когда двенадцать лет назад вышло первое издание этой книги, народы и их
правительства только готовились к трагическим событиям Великой войны.
Подготовка состояла не только в наполнении арсеналов современным ору-
жием, но и в официальном провозглашении и неистовой пропаганде идео-
логии войны, важнейшим экономическим элементом которой был инфля-
ционном.

В первом издании проблема инфляционизма была исследована. Я пы-
тался показать неадекватность соответствующих доктрин, а также указать
на те изменения, которые угрожают нашей денежной системе в ближайшем
будущем. Это вызвало резкие нападки со стороны тех, кто готовил почву
для будущей денежной катастрофы. Некоторые из этих критиков вскоре
обрели большое политическое влияние; они получили возможность реали-
зовать свои доктрины на практике и поэкспериментировать с инфляцио-
низмом в своих странах.

Распространенное утверждение о том фиаско, которое экономическая
наука потерпела, столкнувшись с проблемами военного и послевоенного
периодов, категорически неверно. Подобные утверждения показывают, что
высказывающий их человек совершенно незнаком с литературой по эконо-
мической теории и путает ее с извлечениями из архивов, которые следует
искать в работах представителей историко-эмпирическо-реалистической
школы. Никто не понимает недостатки экономической теории лучше самих
экономистов, и никто сильнее них не сожалеет о имеющихся в ней пробе-
лах и ошибках. Но все теоретические наставления, которые нужны были
политикам в течение последних десяти лет, можно было получить из суще-
ствующей доктрины. Те, кто высмеивал и беспечно отвергал удостоверен-
ные и признанные результаты научных трудов как «тощие абстракции»,
должны винить себя, а не экономическую науку.

Столь же трудно понять, как можно говорить о том, что опыт последних
лет требует пересмотра экономической теории. Для того, кто знаком с исто-
рией денежного обращения, пережитые миром резкие и внезапные изме-
нения ценности денег не представляют собой ничего нового; ни колебания
ценности денег, ни их социальные последствия, ни реакция политиков на
эти явления не стали новостью для экономистов. Конечно, эти явления ста-
ли новостью для многих этатистов, что, пожалуй, может служить лучшим
доказательством того, что глубокое знание истории, которым вроде бы об-
ладали эти господа, не было подлинным, а служило лишь прикрытием их
меркантилистской пропаганды.

Тот факт, что настоящая работа, не претерпев изменений по сути, пу-
бликуется в значительно измененном виде по сравнению с первым издани-
ем, вызвано не невозможностью объяснить новые факты с помощью ста-
рых доктрин. Безусловно, за двенадцать лет, прошедших с момента выхода
первого издания, экономическая наука продвинулась далеко вперед. И мои
собственные исследования проблем каталлактики во многих аспектах при-
вели меня к выводам, отличающимся от тех, которые содержались в первом
издании. Мое отношение к теории процента сегодня иное, чем в 1911 г., и хо-
тя при подготовке настоящего издания, так же как и при подготовке первого
издания, я был вынужден отложить рассмотрение проблемы процента (по-
скольку она лежит за пределами теории косвенного обмена), в некоторых
местах книги возникала необходимость затронуть соответствующие во-
просы. Кроме того, в одном отношении я изменил свое мнение относитель-
но кризисов: я пришел к заключению, согласно которому теория, которую
я выдвинул в развитие и продолжение доктрин денежной школы, сама по
себе является достаточным объяснением кризисов, а не просто дополнени-
ем для объяснения на основе теории прямого обмена, как я предполагал в
первом издании.

Далее, я пришел к убеждению, что без разграничения статики и динами-
ки невозможно обойтись даже при разработке теории денег. При написании
первого издания я посчитал, что должен обойтись без этого, во избежание
возможного недопонимания со стороны немецкого читателя. Дело в том,
что незадолго до этого, в статье, опубликованной в авторитетном сборни-
ке, Альтман использовал понятия «статики» и «динамики» применительно
к денежной теории в смысле, отличном от терминологии современной аме-
риканской школы1. За прошедшие годы важность разграничения между
статикой и динамикой в современной теории, стала, скорее всего, известна
всем, кто следил за развитием экономической науки, пусть даже и не очень
внимательно. Сегодня можно спокойно использовать эти термины, не опа-
саясь того, что их спутают с терминологией Альтмана. Я частично перера-
ботал главу, посвященную социальным последствиям колебаний ценности
денег, чтобы сделать аргументацию более ясной. В первом издании глава
о денежной политике содержала пространную историческую часть, однако
опыт последних лет служит настолько хорошей иллюстрацией для фунда-
ментальных аргументов, что соответствующие фрагменты можно безболез-
ненно опустить.

Был добавлен параграф о текущих проблемах банковской политики,
а также параграф, в котором вкратце исследуются денежная теория и
денежная политика этатистов. Выполняя пожелания некоторых коллег,
я также включил в книгу переработанную и расширенную версию корот-
кой статьи, посвященной классификации денежных теорий, которая бы-
ла опубликована несколько лет назад в 44-м томе журнала «Archiv fur
Sozialwissenschaft und Sozialpolitik».

В остальном в мои планы не входил критический анализ потока новых
публикаций, посвященных проблемам денег и кредита. В науке, как писал

См.: Altmann. Zur deutschen Geldlehre des 19. Jahrhunderts // Die Entwicklung
der deutschen Volkswirtschaftslehre im 19. Jahrhundert, Schmoller Festschrift. Leipzig,
1908.
Спиноза, «истина есть мерило и самой себя, и лжи»1. Книга содержит кри-
тические аргументы только там, где они необходимы для предъявления
моих собственных взглядов и для объяснения и подготовки почвы для них.
Отсутствие анализа новых публикаций тем легче обосновать, что эта кри-
тическая миссия прекрасно выполнена в двух замечательных сочинениях,
опубликованных не так давно* 2.

Заключительная глава части III, трактующая проблемы кредитной по-
литики, воспроизводится в том виде, как она выглядела в первом издании.
Ее аргументы относятся к состоянию банковского дела, существовавшему в
1911 г., но значимость теоретических выводов сохранилась. Они дополнены
упомянутым выше обсуждением проблем современной банковской полити-
ки, завершающим настоящее издание. Выбор конкретного решения из всех
возможных в каждом частном случае зависит от взвешивания «за» и «про-
тив» и является функцией политики, а не экономической теории.

п

Людвиг фон Мизес,

Вена, март 1924 г.

У

Спиноза Б. Этика. СПб.: Аста пресс ltd., 1993. С. 74. — Прим. науч. ред.

2 См.: Doring. Die Geldtheorien seit Knapp. 1. Aufl. Greifswald, 1921; 2. Aufl.
Greifswald, 1922; Palyi. Der Streit um die Staatliche Theorie des Geldes. Munchen und
Leipzig, 1922) (также в: Schmoller’s Jahrbuch. 45. Jahrgang). См. также проницатель-
ное исследование: Verrijn Stuart G. M. Inleiding tot de Leer der Waardevastheid van
het Geld. ’s-Gravenhage, 1919.
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

ПРИРОДА ДЕНЕГ
ГЛАВА 1. ФУНКЦИИ ДЕНЕГ

1.	Общие экономические условия
использования денег

Там, где неизвестен обмен товарами и услугами, деньги не нужны. Ес-
ли состояние общества таково, что разделение труда остается чисто
семейным явлением, а производство и потребление сосредоточены
в изолированных домашних хозяйствах, деньги так же бесполезны,
как и для одного-единственного изолированного индивида. Но даже при
экономическом строе, основанном на разделении труда, деньги не будут
необходимы, если средства производства обобществлены, контроль за
производством и распределением конечных благ находится в руках цент-
рального органа, а частным лицам не разрешается обменивать предна-
значенные для них предметы потребления на предметы потребления,
предназначенные для кого-то другого.

Феномен денег предполагает наличие такого экономического строя,
при котором в основе процесса производства лежит разделение труда
и существует частная собственность, причем не только на блага первых
порядков (потребительские блага), но и на блага более высоких поряд-
ков (производственные блага). В таком обществе отсутствует система-
тический централизованный контроль над процессом производства,
поскольку такой контроль непредставим, если не существует возмож-
ности распоряжаться средствами производства из единого центра. Про-
изводство ведется «анархически». Что именно должно быть произведено
и как это следует производить, решается в первую очередь владельца-
ми средств производства, которые, однако, производят блага не толь-
ко для удовлетворения собственных потребностей, но и для удовлетво-
рения потребностей других людей. В своих оценках они принимают во
внимание не только потребительную ценность, которую производимые
ими продукты имеют для них самих, но и ту потребительную ценность,
которую эти продукты имеют для других членов общества. Сбалансиро-
ванность производства и потребления достигается на рынке, куда раз-
личные продукты выносятся для обмена на другие товары и услуги, со-
вершаемого в ходе торговых сделок всех участников.

2.	Происхождение денег

В зависимости от того, используется при этом средство обмена или нет,
обмен является косвенным или прямым.

Предположим, А и В обмениваются между собой некими количества-
ми товаров тип. Участник обмена А приобретает товар п из-за той по-
требительной ценности, которую имеет для него эта вещь. То же верно
и для участника В, который приобретает товар т для непосредственно-
го использования. Перед нами случай прямого обмена.

Если на рынке имеется более двух лиц и более двух видов товаров,
становится возможен косвенный обмен. Участник А может приобретать
товар р не потому, что хочет потребить его, а для того, чтобы обменять
его на другой товар, q, который он хотел бы потребить. Предположим,
А приносит на рынок две единицы товара т, участник В — две единицы
товара п, а участник С — две единицы товара о. Пусть А хочет полу-
чить по одной единице товаров п ио, В — по одной единице товаров о
и т, а С — по одной единице товаров тип. Даже в этом случае прямой
обмен возможен, если субъективные оценки этих товаров позволяют об-
менять каждую единицу т, п и о на каждую единицу любого другого из
этих трех товаров. Однако когда это или сходное с этим условие не вы-
полняется в точности и когда большее число участников всех рыночных
сделок не позволяет легко обмениваться непосредственно, требуется
косвенный обмен. Спрос на блага для непосредственного удовлетворе-
ния нужд дополняется спросом на блага, которые нужны для обмена на
другие блага1.

Рассмотрим в качестве примера простой случай, при котором товар р
нужен только тем участникам обмена, которые располагают товаром q,
в то время как товар q не нужен участникам, обладающим товаром р.
Но товар q нужен обладателям третьего товара, скажем, г. Причем этот
товар г, в свою очередь, нужен только тем участникам обмена, которые
обладают товаром р. В этой ситуации между указанными лицами не-
возможен никакой прямой обмен. Если каким-то обменам и суждено со-
стояться, то эти обмены должен быть косвенными. Например, как в том
случае, когда обладатели товара р обменивают его на товар q, чтобы за-
тем обменять товар q на товар г, т.е. на то единственное, что они хотели
бы иметь для своего собственного потребления. Похожая ситуация воз-
никает, когда предложение и спрос не совпадают количественно, напри-
мер когда некое неделимое благо должно быть обменено на различные
блага, имеющиеся в распоряжении нескольких лиц.

По мере углубления разделения труда и усложнения потребностей
косвенный обмен становится все более настоятельной необходимостью.
На современной стадии экономического развития ситуации, когда пря-
мой обмен одновременно и возможен, и осуществляется на практике,
исключительно редки. Тем не менее даже сегодня такое иногда проис-
ходит. Рассмотрим, например, выдачу зарплаты товарами. Это будет
прямым обменом, если, с одной стороны, наниматель использует труд
для непосредственного удовлетворения своих собственных потребно-
стей (а не должен обеспечивать их путем обмена на блага, за которые
уплачена зарплата), и если, с другой стороны, работник непосредствен-

1 См.: Wicksell. Uber Wert, Kapital und Rente. Jena, 1893. S. 50 f. (Wicksell. Value,
Capital, and Rent. London, 1933. P. 50 f.)
но потребляет товары, полученные им в качестве зарплаты, а не про-
дает их. Такая оплата труда товарами все еще широко распространена
в сельском хозяйстве, хотя и в этой отрасли ее значение непрерывно
уменьшается по мере распространения капиталистических методов
управления и развития разделения труда1.

Таким образом, наряду с рыночным спросом на блага для непосред-
ственного потребления на рынке имеется спрос на блага, которые их
покупатель хочет не потреблять, а иметь их в своем распоряжении для
последующего обмена. Ясно, что не все блага являются объектами спро-
са такого рода. Очевидно, что индивид не имеет мотива для косвенного
обмена, если он не ожидает, что это приблизит его к его конечной це-
ли — приобретению благ для собственного использования. Сама по себе
невозможность никакого иного обмена, кроме косвенного, еще не побуж-
дает индивидов вступить в косвенный обмен, если они не извлекают из
этого действия немедленных преимуществ. Если прямой обмен невоз-
можен и если, с точки зрения индивида, косвенный обмен бесцелен, не
произойдет никакого обмена вообще. Индивиды прибегают к косвенно-
му обмену, только если они извлекают из этого какую-то пользу, иными
словами, только если приобретаемые ими таким образом блага облада-
ют большей обмениваемостью, чем те, с которыми они расстаются.

Далее, не все блага обладают одинаковой обмениваемостью. В то
время как спрос на одни блага является лишь ограниченным и эпи-
зодическим, спрос на другие блага является широким и постоянным.
Соответственно, те, кто выносит на рынок блага первого типа, с целью
обменять их на нужные им блага, как правило, имеют меньше перспек-
тив достичь успеха, чем те, кто предлагает к обмену блага второго ти-
па. Если тем не менее им удастся обменять свои относительно менее
обмениваемые блага на более обмениваемые, они станут на шаг ближе
к своей цели и могут надеяться достичь ее с большей уверенностью

То, что косвенный обмен является необходимым условием для большинства слу-
чаев обмена, совершенно очевидно. Как и следовало ожидать, этот вывод был одним
из самых ранних экономико-теоретических открытий. Мы находим его сформулиро-
ванным в явном виде в знаменитом отрывке из Пандектов [Дигест], принадлежащих
[римскому юристу] Павлу: «Но так как не всегда совпадало так, чтобы у тебя было
то, что нужно мне, а я, в свою очередь, имел то, что хочешь получить ты...» (Paulus,
lib. 33 ad edictum l.L; D. de contr. empt. 18,1, 1 (Дигесты, кн. 18, титул I «О заключении
договора покупки...»), §1. Павел в 33-й книге «Комментариев к Эдикту»)). [Историко-
теоретическое объяснение см. в: Menger. Art. «Geld» // Handworterbuch der Staatswissenschaften.
II.Aufl. Bd. IV. S. 63.Anm.1J

Шумпетер, конечно, ошибается, считая, что для доказательства необходимости
денег достаточно лишь предположить наличие косвенного обмена. См.: Schumpeter.
Wesen und Hauptinhalt der theoretischen Nationalokonomie. Leipzig, 1908. S. 273 ff.
Об этом ср.: Weiss. Die moderne Tendenz in der Lehre vom Geldwert // Zeitschrift fur
Volkswirtschaft, Sozialpolitik und Verwaltung. XIX. Bd. S. 518 ff.
и более эффективным способом, чем в случае, если они ограничат себя
только прямым обменом.

Таков способ, которым блага, первоначально обладавшие наиболь-
шей обмениваемостью, стали общим средством обмена, т.е. теми блага-
ми, в которые стремились обратить свои товары продавцы всех других
благ, и теми, которые каждый потенциальный покупатель первоначаль-
но уплачивал за любой другой приобретаемый товар. И как только эти
товары, бывшие относительно более обмениваемыми, становились общим
средством обмена, разрыв между степенью их обмениваемости и степе-
нью обмениваемости других товаров увеличивался, что, в свою очередь,
увеличивало и расширяло их применимость как средства обмена1.

Итак, требования рынка постепенно ведут к отбору определенных
товаров на роль общих средств обмена. Первоначальная группа, из ко-
торой ведется такой отбор, весьма обширна и варьируется от страны к
стране. Затем она все больше и больше сокращается. Там где прямой
обмен делается невозможным, каждая из сторон сделки естественным
образом стремится обменять свои товары на ходовые, причем не просто
на товары с высокой обмениваемостью, а на самые обмениваемые това-
ры. Среди этих последних он, опять-таки, естественным образом пред-
почтет тот товар, который является самым обмениваемым из всей этой
группы самых обмениваемых товаров. Чем выше обмениваемость благ,
приобретаемых в ходе косвенного обмена, тем выше шансы, что приоб-
ретающий их индивид окажется в состоянии достичь конечную цель без
дополнительных хлопот. Таким образом, возникает неотвратимая тен-
денция, в ходе которой блага, использовавшиеся в качестве средства
обмена и оказавшиеся менее обмениваемыми, отвергались одно за дру-
гим, пока не остался тот единственный товар, который стал универсаль-
но применяться как средство обмена, иными словами, как деньги.

Эта стадия развития, когда в качестве средства обмена использу-
ется одно-единственное экономическое благо, пока не является вполне
достигнутой. В весьма далекие времена, в одних местах раньше, в дру-
гих позже, развитие косвенного обмена привело к тому, что в качестве
общепринятых средств обмена стали использоваться два драгоценных
металла — золото и серебро. Но затем процесс постепенного сокраще-
ния группы товаров, используемых для этих целей, надолго прервался.
В течение сотен или даже тысяч лет человечество колебалось, не реша-
ясь сделать окончательный выбор между золотом и серебром. Главная
причина этого примечательного явления коренится в природных свой-

См.: Menger. Untersuchungen iiber die Methode der Sozialwissentschaften und der
politischer Okonomie insbesondere. Leipzig, 1883. S. 172 ff. (Менгер К. Исследования
о методах социальных наук и политической экономии в особенности // Менгер К.
Избранные работы. М.: ИД «Территория будущего», 2005. С. 410 сл.); Menger. Grund-
satze der Volkswirtschaftslehre. Wien, 1923. S. 247 ff. {В 1-м изд. вместо ссылки на 2-е изд.
«Grundsatze» была ссылка на статью Менгера «Деньги»: Menger. Art. «Geld» И Handworterbuch
der Staatswissenschaften. 3. Aufl. IV. Bd. S. 555 ff.}
ствах этих двух металлов. Будучи весьма схожими в физическом и хи-
мическом отношении, они почти в одинаковой мере отвечают нуждам
людей. Для изготовления украшений и ювелирных изделий один металл
показал себя таким же удобным, как другой (лишь в самое последнее
время были сделаны технологические открытия, которые существенно
расширили диапазон применения этих металлов, что может привести
к более резкой дифференциации полезностей золота и серебра). В изо-
лированных сообществах использование того или иного металла в роли
общего единого средства обмена устанавливалось в силу случая, но это
единство, достигавшееся на короткое время, утрачивалось, как толь-
ко экономическая изоляция сменялась участием данного сообщества
в международной торговле.

Экономическая история представляет собой летопись постепенно-
го расширения экономических сообществ за первоначальные пределы
отдельных домашних хозяйств. Экономические сообщества начина-
ют охватывать целые страны, а затем и весь мир. И всякий раз, когда
объединяются два сообщества, проблема наличия двух средств обмена
встает заново (кроме тех случаев, когда оба сообщества используют для
этой цели один и тот же металл). Окончательный вердикт по поводу спо-
ра между золотом и серебром не может быть вынесен до тех пор, пока
окончательно не сформируется единая зона мировой торговли. До тех
пор сохраняется теоретическая возможность того, что какие-то страны
с иными денежными системами присоединятся к этому процессу и мо-
дифицируют международный денежный порядок.

Разумеется, если бы два или более экономических блага характери-
зовались бы совершенно одинаковой степенью обмениваемости, так что
ни одно из них не имело бы преимуществ перед другим, это ограничило
бы тенденцию к образованию единой денежной системы. Мы не будем
пытаться решать, какой из двух драгоценных металлов окажется более
подходящим, — золото или серебро. Этот вопрос, по которому в течение
десятилетий идет ожесточенная полемика, не очень важен для теории
происхождения денег. Совершенно ясно, что даже если мотив, связан-
ный с неодинаковой обмениваемостью благ, используемых как сред-
ства обмена, отсутствует, унификация денежного стандарта все равно
представляется весьма желательной. Одновременное использование
нескольких видов денег влечет за собой столько неудобств и так ослож-
няет технику обращения, что в любом случае люди будут прилагать
усилия к тому, чтобы унифицировать денежную систему.

Теория денег должна последовательно рассмотреть {все промежуточ-
ные стадии эволюции использования общего средства обмена} все, что выте-
кает из одновременного функционирования разных видов денег. Только
в том случае, если ее выводы сохраняют свое значение вне зависимости
от наличия или отсутствия разных видов денег, можно предполагать,
что в качестве общего средства обмена используется одно-единственное
благо. В противном случае необходимо принимать во внимание факт од-
повременного использования разных средств обмена. Пренебречь этим
означало бы уклониться от решения одной из самых трудных задач
этой теории {и отказаться давать ответы на самые важные вопросы, связанные
с необходимостью прояснения проблем, которые жизнь поставила перед эконо-
мической теорией, пытаясь под ее руководством продраться через экономико-
теоретические дебри}.

3.	Вторичные функции денег

Простое утверждение, согласно которому деньги есть товар, экономи-
ческая функция которого состоит в упрощении взаимообмена товарами
и услугами, не удовлетворяет тех авторов, кто заинтересован скорее
в собирании научного материала, чем в увеличении научного знания.
Многие исследователи воображают, что если за деньгами признается
только функция средства обмена, то этим каким-то образом умаляет-
ся та необычайно важная роль, которую деньги играют в экономической
жизни. Они считают, что не окажут феномену денег должного внимания,
пока не перечислят десятки «функций» денег, как будто при экономиче-
ском порядке, основанном на обмене, может существовать функция бо-
лее важная, чем служить его общепризнанным средством обмена.

Обзор работ по этой проблеме, приведенный Менгером в его книге,
делает излишним дальнейшее обсуждение связи между вторичными
функциями денег и их основной функцией1. Тем не менее, учитывая не-
которые тенденции последних лет в литературе по теории денег, стоит
кратко остановиться на этих вторичных функциях (некоторые из кото-
рых многие авторы связывают с основной), с тем чтобы еще раз пока-
зать, что все они могут быть логически выведены из функционирования
денег как общепризнанного средства обмена.

В первую очередь это относится к функции, которую деньги выпол-
няют, облегчая кредитные сделки. Здесь проще всего показать, что дан-
ная функция есть часть функции средства обмена. Кредитная сделка,
в сущности, есть не что иное, как обмен настоящего блага на благо бу-
дущее. Английские и американские авторы часто упоминают эту функ-
цию денег, говоря, что деньги служат стандартом отложенного платежа* 2.
Но первоначально это выражение употреблялось не для подчеркивания
некоторой отдельной, якобы отличной от стандартной функции денег,
а для прояснения позиции в ходе дискуссии о влиянии изменения цен-
ности денег на реальный объем денежных долгов. И это выражение пре-

См.: Menger. Grundsatze der Volkswirtschaf tslehre. Wien, 1923. S. 278 f f. {В 1 -м изд.
вместо ссылки на 2-е изд. «Grundsatze» была ссылка на статью «Деньги»: Menger. Art. «Geld» //
Handworterbuch der Staatswissenschaften. 3. Aufl. IV. Bd. S. 598 ff.}

2 Cm.: Nicholson. A Treatise on Money and Essays on Present Monetary Problems.
Edinburgh, 1888. P. 21 ff.; Laughlin. The Principles of Money. London, 1903. P. 22 f.
красно выполнило свою задачу. Необходимо только добавить, что такое
его использование заставило многих авторов рассматривать проблемы,
связанные с общеэкономическими последствиями изменения ценности
денег, с узкой позиции модификации существующих отношений задол-
женности, упуская другие важные аспекты изменения ценности денег.

Способность (функция) денег перемещать ценность во времени
и пространстве также может быть непосредственно выведена из их
функции средства обмена. Менгер отмечал, что специфическая пригод-
ность блага для хранения в качестве сокровища, или тезаврирования,
(hoarding) и связанная с ней высокая степень фактического использова-
ния для данной цели, были одной из наиболее значимых причин увели-
чения обмениваемости этого блага, т.е. их общественного признания как
средства обмена1. Как только использование какого-то экономического
блага как средства обмена становится распространенной практикой,
люди начинают накапливать это благо охотнее, чем другие блага. В дей-
ствительности простое хранение денег на сегодняшней стадии эконо-
мического развития не является сколько-нибудь распространенной
формой инвестиций, — его место заняло приобретение собственности,
приносящей процент* 2. С другой стороны, и сегодня деньги функциони-
руют как средство перемещения ценности в пространстве3. Европейский
крестьянин, который эмигрирует в Америку и хочет обменять свою не-
движимость на недвижимость в Америке, продает свое имущество за
деньги (или за банкноты, обмениваемые на деньги), отправляется в Аме-
рику и покупает здесь участок земли, который станет основой его нового
крестьянского хозяйства. Перед нами хрестоматийный пример обмена,
осуществление которого упрощается использованием денег.

В последнее время особое внимание уделяется такой функции денег,
как общее средство платежа. Косвенный обмен разделяет единую сдел-
ку на две отдельные составляющие, объединяемые только конечной це-
лью сторон обмена — приобретением потребительских благ. Очевидно,
что таким образом акты продажи и покупки становятся независимыми
один от другого. Более того, если две стороны сделки купли-продажи
осуществляют свою часть транзакции в разное время, т.е. если прода-
вец исполнит свою роль раньше, чем покупатель (покупка в кредит),
то исполнение сделки и исполнение продавцом своей части сделки (что
не одно и то же) не имеют очевидной связи с исполнением покупателем
своей части сделки. То же верно и для других типов кредитных сделок,

Ср.: Menger. Grundsatze der Volkswirtschaftslehre. Wien, 1923. S. 284 ff. {В 1-м изд.
вместо ссылки на 2-е изд. «Grundsatze» была ссылка на статью «Деньги»: Menger. Art. «Geld» //
Handworterbuch der Staatswissenschaften. 3. Aufl. IV. Bd. S. 591.}

2 Если не считать склонности к хранению золота, серебра и иностранных банкнот,
спровоцированной инфляцией и способствующим ей законодательством.

В частности, Книс особо выделяет эту функцию денег — служить средством
переноса ценности между разными точками пространства. См.: Knies. Geld und Kredit.
I. Bd. 2. Aufl. Berlin, 1885. S. 233 ff.
особенно для самой важной из них — сделки денежного займа. Оче-
видное отсутствие связи между двумя частями единой транзакции ис-
пользовалось как основание для того, чтобы рассматривать их как са-
мостоятельные акты. Говорят, что платеж, т.е. уплата долга, является
самостоятельным юридическим действием, и на этом основании наде-
ляют деньги функцией служить общим средством платежа. Очевидно,
что перед нами некорректное построение. «Если принять во внимание
функцию денег, состоящую в том, что это объект, упрощающий сделки
с товаром и капиталом, функцию, предполагающую оплату по денеж-
ным ценам и погашение деньгами ссуд... то не будет ни необходимым, ни
оправданным обсуждение никакого специального употребления денег,
и даже такой их функции, как средство платежа»1.

Корень этой ошибки (а также многих других экономико-теоретиче-
ских ошибок) лежит в некритическом принятии правовых концепций
и юридической манеры исследования. С точки зрения права непогашен-
ный долг может и должен рассматриваться изолированно и, насколько
это возможно, без ссылок на происхождение обязательства его уплаты.
Разумеется, и в праве, так же как и в экономической теории, деньги есть
лишь общепризнанное средство обмена. Но главный, хотя и не един-
ственный мотив для правового анализа денег, это решение проблемы
платежа. Когда юрист задается вопросом «что такое деньги?», его целью
является определить, каким образом может быть погашено денежное
обязательство. Для юриста деньги представляют собой средство плате-
жа. Экономист-теоретик, который сконцентрирован на совершенно дру-
гом аспекте денег как явления, не должен разделять эту точку зрения,
если он не хочет с самого начала уменьшить шансы на то, чтобы внести
свой вклад в развитие экономической теории.

{В связи с определением функции денег как всеобщего средства платежа назы-
вают обычно и функцию в качестве средства для односторонних и субсидиарных
платежей. Тот факт, что в системе права деньги рассматриваются и как средство
исполнения также и таких — выданных не деньгами — обязательств, погашение
которых в виде передачи кредитору объектов, первоначально предусмотренных
договором, по какой-либо причине невозможно, объясняется присущей деньгам
рыночной обмениваемостью. Однако использование денег для осуществления
односторонних платежей полностью опущено [нами] в силу того, что эта функция
поглощается главной функцией денег — служить общим средством обмена. По-
скольку так называемые односторонние передачи имущества, как добровольные,
так и принудительные, облагаются налогом, их следует понимать как односторон-
ние только в том смысле, что способность к пожертвованию материального блага
не подразумевает никакого материального, или как минимум видимого в момент
передачи, вознаграждения. Хотя теория эквивалентности, развиваемая в рамках

Menger. Grundsatze der Volkswirtschaftslehre. Wien, 1923. S. 282 f. {В 1 -м изд. вместо
ссылки на 2-е изд. «Grundsatze» была ссылка на статью «Деньги»: Menger. Art. «Geld»// Hand-
worterbuch der Staatswissenschaften. 3. Aufl. IV. Bd. S. 579.}
науки о государственных финансах, трактуя налоги как платежи за встречный по-
ток услуг, предоставляемый государством, что соответствует атомистическому
учению XVIII в. о государстве и праве, не смогла установить истинную правовую
основу налогообложения и, стало быть, сформулировала такой принцип опреде-
ления размера налога, который не оказался ни справедливым, ни практичным,
она все же содержит здравую мысль, согласно которой чисто юридически, а не
в теоретико-экономическом смысле уплату индивидом налога можно трактовать
как одностороннюю. Однако в какой малой степени при решении этого вопроса
мы можем полагаться на понятийную систему права, лучше всего видно из того,
что право нередко трактует обязательственные отношения, взаимно договорный
характер которых не подлежит никакому сомнению, как одностороннее обяза-
тельственное отношение. Здесь можно вспомнить о концепции «стипуляции»,
имевшейся в римском праве, или о современном выписывании векселя, которое
зачастую само лежит в основе договоров купли-продажи, предполагающих от-
срочку платежа. Не следует также считать возвратом к опровергнутой теории на-
логов утверждение о том, что финансово-правовые отношения между граждани-
ном и государством могут трактоваться как меновые, где государство выступает
как продавец, а гражданин как покупатель. Равным образом, и все другие случаи
так называемой односторонней передачи имущества, оставаясь добровольными
актами, могут пониматься как акты обмена. Возьмем в качестве примера дарение.
Очевидно, что с точки зрения дарителя здесь также имеет место акт обмена, при
котором посредством дара совершается исполнение желания, неважно, состоит
оно в получении благодарности одариваемого, в завоевании его симпатии, в удо-
влетворении собственного тщеславия или всего лишь собственного стремления
доставить радость другому человеку. Следовательно, и в рамках этого способа
использования деньги являются общим средством обмена.}
ГЛАВА 2. ОБ ИЗМЕРЕНИИ ЦЕННОСТИ

1.	Неизмеримость субъективной
потребительной ценности

Хотя о деньгах часто говорят как о мере ценности и цен, соответству-
ющая этому концепция^ которую разделяют практически все экономисты-
теоретики (исключение составляет один лишь Менгер)1} совершенно ошибоч-
на. В рамках субъективной теории вопрос об измерении ценности просто
не может возникнуть. В старой политической экономии поиск принципа,
лежащего в основании измерения ценности, был до некоторой степени
оправдан. Поскольку, в соответствии с объективной теорией ценности,
концепция объективности ценности товаров принимается как возмож-
ная и обмен трактуется как взаимная уступка эквивалентных благ, то
отсюда с необходимостью следует вывод о том, согласно которому сдел-
ке должно предшествовать измерение количества ценности, содержа-
щегося в каждом из обмениваемых объектов. Далее делается очевидный
шаг к трактовке денег как меры ценности.

Но у современной теории ценности совершенно иная отправная точ-
ка. Она рассматривает ценность как значимость, которую отдельным
единицам товара присваивает человек, желающий их потребить или
как-то иначе распорядиться и выбирающий их из всего многообразия
товаров, руководствуясь соображениями наилучшего использования.
Каждая транзакция, происходящая в экономике, предполагает сопо-
ставление ценностей. Но необходимость такого сопоставления, равно
как и его возможность, проистекает исключительно из того факта,
что соответствующее лицо должно делать выбор между несколькими
благами. При этом совершенно неважно, осуществляется этот выбор
между разными благами, находящимися в его распоряжении, или они
находятся в чьем-то другом распоряжении и должны быть обмене-
ны. В изолированном хозяйстве, подобном хозяйству Робинзона Кру-
зо на необитаемом острове, нет ни покупок, ни продаж. Тем не менее
и там обязательно имеют место изменения запасов благ высших или
низших порядков, — это происходит всегда, когда нечто потребляет-
ся или производится. В основе этих изменений лежат субъективные
оценки индивидом того, что является для него более ценным, — конеч-
ный результат или расходуемые в процессе его получения блага. Этот
акт оценивания имеет фундаментальный характер, — он одинаково
присущ и преобразованию труда и муки в хлеб, и получению хлеба на
рынке в обмен на одежду. С точки зрения лица, осуществляющего оце-
нивание. расчет оправданности затрат материальных ресурсов и тру-

{См.: Menger. Art. «Geld»// Handworterbuch der Staatswissenschaften. 3. Aufl. IV. Bd.
S. 582 ff.}
да при конкретном производственном акте полностью тождествен со-
поставлению ценностей товара, отдаваемого в ходе обмена, и ценности
приобретаемого товара, каковое сопоставление должно предшество-
вать каждой обменной сделке. Именно в этом смысле нужно понимать
утверждение о том, что каждое действие в экономике может считаться
разновидностью обмена1.

Упомянутый акт оценивания не предполагает никакого измерения{,
хотя это ощущение можно сравнивать с другими ощущениями того же рода}.
Верно, что каждый способен сказать, является определенное количе-
ство хлеба для него более ценным, чем определенное количество желе-
за, или менее ценным, чем определенное количество мяса. Так же верно
и то, что каждый в состоянии составить обширнейший перечень сравни-
тельных ценностей, перечень, действительный только для определен-
ного момента, поскольку само его наличие предполагает определенное
сочетаний желаний и благ. Если индивидуальные обстоятельства изме-
нятся, изменится и шкала ценностей.

Но субъективное оценивание, являющееся центральным элементом
всякой экономической деятельности, лишь упорядочивает блага в соот-
ветствии с их важностью, но не измеряет этой важности. Экономическая
деятельность не имеет иного основания, кроме шкал ценностей, кото-
рые строит индивид. Обмен производится, когда две единицы каких-то
благ по-разному расположены на шкалах ценностей двух разных лиц.
На рынке обмены будут продолжаться до тех пор, пока для любых двух
лиц сохраняется возможность взаимной уступки благ, в результате
которой приобретаемые блага будут цениться выше отдаваемых. Ес-
ли индивид хочет произвести обмен по экономическим основаниям, он
принимает во внимание лишь сравнительную важность, которой он сам
наделяет количества соответствующих благ. Такое оценивание относи-
тельной ценности никоим образом не подразумевает идеи измерения
ее абсолютной величины. Это оценивание есть непосредственное субъ-
ективное суждение, которое не связано ни с каким опосредующим или
вспомогательным процессом.

Эти соображения также дают ответ на ряд возражений против субъ-
ективной теории ценности. На том основании, что психология не достиг-
ла успеха в измерении желаний (и не похоже, что достигнет), было бы
опрометчиво заключить, что приписывание точных количественных
соотношений субъективным факторам вообще невозможно. Обменные
пропорции благ основаны на шкалах ценностей индивидов, заключаю-
щих рыночные сделки. Предположим, что А располагает тремя груша-
ми, а В — двумя яблоками. Предположим, что А ценит обладание двумя

1 См.: Simmel. Philosophic des Geldes. 2. Aufl. Leipzig, 1907. S. 35 (см.: Зиммель.
Философия денег (Предисл., гл. 1) // Теория общества. Сборник / Вступ. статья, сост.
и общая ред. А. Ф. Филиппова. М.: «КАНОН-пресс-Ц», «Кучковополе», 1999); Schum-
peter. Wesen und Hauptinhalt der theoretischen Nationalokonomie. Leipzig, 1908. S. 50.
яблоками выше, чем тремя грушами, в то время как В ценит обладание
тремя грушами выше, чем двумя яблоками. На основе этих оценок мо-
жет быть произведен обмен, при котором три груши будут отданы за
два яблока. Ясно, что количественные параметры этого обмена в точно-
сти равны фактической обменной пропорции 2 3, считая один фрукт за
единицу. Но это никоим образом не предполагает, что Аи В знают точно,
насколько удовлетворение, которое сулит обладание получаемым коли-
чеством фруктов, превышает удовлетворение, связанное с обладанием
тем количеством фруктов, которые надлежит отдать взамен.

Факт общего признания этого вывода, которым мы обязаны авторам
современной теории ценности, в течение долгого времени затушевывал-
ся одним частным обстоятельством. Нередко случается, что те самые
первопроходцы, которые, решительно отбросив устаревшие традиции
и проторенные пути мысли, не побоялись проложить новые пути для
себя и своих последователей, иногда уклоняются от выводов, которые
являются результатом последовательного применения их собственных
принципов. Если такое случается, то сделать эти выводы достается на
долю тех, кто идет за первопроходцами. Обсуждаемая сейчас тема яв-
ляется хорошим примером. В отношении проблемы измерения ценно-
сти, как и в отношении ряда других проблем, тесно связанных с этой,
основатели субъективной теории ценности воздержались от последова-
тельного применения принципиальных положений своей собственной
теории. Это в особенности характерно для Бём-Баверка, и именно в его
случае это особенно странно. Ведь его собственная аргументация, на-
шедшая воплощение в его концепции, предоставляла возможность аль-
тернативного и, по нашему мнению, лучшего решения, если бы ее автор
сформулировал в явной форме решающие выводы.

Бём-Баверк отмечает, что когда в реальной действительности мы
стоим перед выбором между несколькими потребностями, которые не
могут быть удовлетворены все одновременно (вследствие ограниченно-
сти наших средств), часто бывает так, что необходимо выбрать либо удо-
влетворение некоей очень значимой, но одной «крупной» потребности,
либо удовлетворение большого количества однородных потребностей
меньшей значимости. Никто не отрицает, что в этой ситуации мы в со-
стоянии принимать рациональные решения. Но так же ясно и то, что,
если на этом основании будут утверждать, что эффект от удовлетворе-
ния потребности одного типа в каком бы то ни было смысле больше, чем
эффект от удовлетворения потребности другого типа, то такое сужде-
ние будет неадекватным. Равным образом, неадекватным будет и суж-
дение, согласно которому удовлетворение первого типа значительно
превосходит удовлетворение второго типа. Но Бём-Баверк заключает
на этом основании, что суждение, позволяющее сделать выбор, должно
обязательно содержать определение того, сколько этих небольших благ
должны перевешивать удовлетворение от первого («крупного») блага.
Иными словами, как пишет Бём-Баверк, для выбора необходимо знать,
во сколько раз величина одного удовлетворения больше, чем величина
другого1.

Заслуга обнаружения ошибки в обоих последних утверждениях
принадлежит Чугелу1 2 * * * * * В. Во-первых, высказывание «удовлетворение не-
скольких мелких потребностей перевешивает удовлетворение одной
значительной» не тождественно утверждению о том, что одно удовлет-
ворение во столько-то раз больше другого. Эти утверждения тожде-
ственны только в том случае, если удовлетворение, доставляемое в со-
вокупности несколькими единицами блага, равно удовлетворению от
одной единицы, умноженной на количество единиц. То, что это предпо-
ложение не выполняется, следует из закона удовлетворенности Госсена.
Два утверждения, «я бы хотел, чтобы у меня было восемь слив вместо
одного яблока» и «я бы предпочел обладать одним яблоком, чем семью
сливами», ни в каком смысле не позволяют сделать тот вывод, который
делает Бём-Баверк, когда утверждает, что из них следует, что удовлет-
ворение, приносимое одним яблоком, превышает удовлетворение, при-
носимое одной сливой, более чем в семь раз, но менее, чем в восемь раз.
Единственное верное заключение состоит в том, что удовлетворение от

1 См.: Bohm-Bawerk. Grundziige der Theorie des wirtschaftlichen Giiterwertes //
Jahrbiicher fur Nationaldkonomie und Statistik. 1886. Neue Folge. 13. Bd. S. 48. (Бём-
Баверк. Основы теории ценности хозяйственных благ // Бём-Баверк. Избранные
труды о ценности, проценте и капитале. М.: Эксмо, 2009. С. 114.)

2 Франтишек Чугел (Frantisek Cuhel, 1862—1914) — чешский экономист, госу-
дарственный служащий и общественный деятель. Получил юридическое образование

в Венском и Пражском университетах (докторская степень, 1886). Работал в Праж-

ской Торговой палате, пройдя путь от клерка до вице-секретаря (1894) и второго

секретаря (1898) этого государственного учреждения. Вел общественную деятель-

ность, отстаивая интересы малого бизнеса, принимал участие в учреждении импер-

ского фонда поддержки предпринимательства. Вышел в отставку по болезни в 1903 г.,
в 1906 г. (по другим данным в 1907 г.) опубликовал свою единственную экономико-
теоретическую работу «О теории потребностей» («Zur Lehre von den Bediirfnissen»),
которую он считал введением в более обширное исследование. Проблемы, поднятые
Чугелом в этой работе, относятся к четырем группам вопросов, бывших в то время
предметом ожесточенной полемики: ординалистская концепция полезности, соот-
ношение между экономической теорией и психологией, применимость математики
в экономико-теоретических исследованиях и временное предпочтение. В 1908 г. он
вернулся к работе, став служащим пражской компании пенсионного страхования.

В Австро-Венгрии и Германии книга Чугела была замечена прежде всего в связи
с критикой им кардиналистских элементов теории ценности Бём-Баверка. Англо-
язычные журналы поместили рецензии на книгу Чугела: Sanger С. Р. Zur Lehre
von den Bediirfnissen by Franz Cuhel // The Economic Journal. Vol. 18. No. 70. (June
1908.) P. 32; Mussey H. R. Zur Lehre von den Bediirfnissen by Franz Cuhel // Political
Science Quarterly. Vol. 24. No. 2. (June 1909.) P. 323—325; Williams J. M. Outline of the
Theory of Social Motives // The American Journal of Sociology. Vol. 15. No. 6. (May 1910.)
P. 741—780; Clark Dickinson Z. The Relations of Recent Psychological Developments
to Economic Theory // The Quarterly Journal of Economics. Vol. 33. No. 3. (May 1919.)
P. 377—421.
одного яблока больше, чем удовлетворение от семи слив, но меньше удо-
влетворения от восьми1.

Это единственная интерпретация, которая согласуется с фундамен-
тальным положением теории предельной полезности, разработанной
в значительной мере самим Бём-Баверком. Согласно этому положению,
полезность (а следовательно, субъективная потребительная ценность)
единиц некоего блага убывает с ростом предложения этих единиц.
Но принять это означает полностью отвергнуть саму идею об измерении
субъективной потребительной ценности благ, которую невозможно из-
мерить никаким способом.

Американский экономист Ирвинг Фишер попытался подойти к зада-
че измерения ценности с помощью математики* 2. Он преуспел в решении
этой задачи не более, чем его предшественники, пытавшиеся решить ее
другими методами. Как и они, Фишер не смог преодолеть трудностей,
проистекающих из того факта, что предельная полезность уменьша-
ется с увеличением предложения. Единственная польза от математи-
ческого языка, на котором он излагает свои аргументы (и который все
в большей степени расценивается как общепринятый метод экономико-
теоретических исследований), состоит в том, что этот язык позволяет
Фишеру в какой-то степени спрятать дефекты его хитроумных, но пол-
ностью искусственных построений.

Фишер начинает с предположения, согласно которому полезность
некоего товара или услуги, хотя и зависит от предложения этих товаров
или услуг, является независимой от предложения всех других благ. Он
отдает себе отчет в том, что не сможет достичь своей цели (отыскать еди-
ницу измерения полезности), если не покажет вначале, как определяется
соотношение между двумя данными предельными полезностями. К при-
меру, если индивид располагает 100 буханками хлеба в течение года,
предельная полезность одной буханки для него будет больше, чем если
бы у него было 150 буханок. Проблема состоит в определении количест-
венного соотношения между этими двумя предельными полезностями.
Фишер пытается решить эту задачу путем сопоставления их с третьей
полезностью. Для этого он рассматривает случай, когда тот же индивид
в течение года располагает также В галлонами масла. Он обозначает ft
прирост этого количества масла, причем полезность этого прироста рав-

См.: Cuhel. Zur Lehre von den Bediirfnissen. Innsbruck, 1906. S. 186 ff.; Weiss.
Die moderne Tendenz in der Lehre vom Geldwert // Zeitschrift fur Volkswirtschaft,
Sozialpolitik und Verwaltung. Bd. 19. S. 532 ff. В последнем издании своего шедевра
«Капитал и процент», переработанного им самим, Бём-Баверк старается ответить
на критику Чугела, но безуспешно, — он не приводит ни одного нового соображения,
которое могло бы помочь решению проблемы (см.: Bohm-Bawerk. Kapital und Kapital-
zins. 3. Aufl. Innsbruck, 1909—1912. II. Abt. S. 331 ff.; Exkurse. S. 280 ff. (Бём-Баверк О.
Капитал и процент. Т. 2—3. Челябинск: Социум, 2010. С. 311 сн., 312 сн., 763 сл.)

2 См.: Fisher. Mathematical Investigation in the Theory of Value and Prices // Trans-
actions of the Connecticut Academy. New Haven, 1892. Vol. IX. P. 14 ff.

Зв
на полезности сотой буханки хлеба. Далее, когда рассматривается второй
случай (в распоряжении индивида имеется не 100, а 150 буханок), пред-
полагается, что предложение масла не изменилось — его у индивида все
те же В галлонов. Полезность 150-й буханки равна, предположим,

2

До этого момента нет никакой необходимости оспаривать построений
Фишера, но тут он делает логический скачок, который позволяет ему
избежать преодоления всех реальных трудностей проблемы. Вышеопи-
санная ситуация означает, продолжает Фишер, как если бы речь шла
о чем-то самоочевидном, что «таким образом, полезность 150-й буханки
хлеба равна половине полезности 100-й буханки». Не приводя никаких
объяснений, он продолжает спокойно анализировать проблему, реше-
ние которой (если приведенное выше предположение принимается как
корректное) не представляет никаких трудностей, позволяя ему, в кон-
це концов, дедуктивно вывести единицу полезности, так называемый
ютиль (util, от англ, utility, полезность. — Науч. ред.). Кажется, Фишеру
не приходит в голову, что вышеприведенной фразой он просто-напросто
отбросил всю теорию предельной полезности, противопоставив себя
всей современной экономической теории. Ведь его утверждение спра-
ведливо только в том случае, если полезность р в два раза больше,
чем полезность Но если бы это действительно было так, то пробле-
2

му определения соотношения между двумя предельными полезно-
стями можно было бы решить гораздо проще, и длинные дедуктивные
построения Фишера были бы не нужны. С той же степенью обоснован-
ности, с какой он решил, что полезность /? в 2 раза больше полезно-
сти он мог бы предположить, что полезность 150-й буханки составля-
ет полезности 100-й.

Предложение в объеме В галлонов масла представляется Фишеру
делимым на п маленьких порций размером вД или 2п еще меньших
р	гк

порции по каждая. Фишер предполагает, что индивид, в распоряже-
2	_

нии которого имеется предложение масла объемом В галлонов, считает
ценность единицы блага х равной ценности Р, а ценность единицы бла-
га у равной Фишер делает следующее предположение, а именно что
2

в обоих случаях оценивания, т.е. приравнивая ценность х ценности Д
в	*

а ценность у ценности ~, индивид располагает одним и тем же объемом
2

предложения в В галлонов.

Очевидно, Фишер считает, что из этих допущений следует, что полез-
ность р в два раза больше полезности Ошибка в этом месте очевидна.

2

В первом случае индивид сталкивается с выбором между х (ценность
100-й буханки хлеба) и/? = 2 —. Он считает невозможным выбрать какой-
2
то один из этих двух вариантов, т.е. он ценит их одинаково. Во втором
случае он должен выбирать между у (ценность 150-й буханки хлеба) и --.

2
И опять он находит обе эти альтернативы равноценными. Теперь воз-
никает вопрос, каково соотношение между предельной полезностью р
и —? Мы можем определить его, только спросив себя, каково соотноше-
ние между предельной полезностью n-и части данного объема пред-
о -	*	Р

ложения и 2п-и частью этого же объема предложения, т.е. между —
и — п. Для этого представим, что общий объем предложения В разделен
на 2п порций по п. Тогда предельная полезность (2п - 1 )-й порции боль-
2

ше, чем 2п-й порции. Если теперь мы представим объем предложения В
разделенным на п порций, то отсюда с очевидностью следует, что пре-
дельная полезность п-й порции равна предельной полезности (2п — 1)-й
порции плюс предельная полезность 2п-й порции из предыдущего слу-
чая. Она больше 2п-й порции не в два, а более чем в два раза. В действи-
тельности, даже при неизменном предложении, предельная полезность
нескольких единиц, взятых в совокупности, не равна предельной полез-
ности одной единицы, умноженной на число единиц, но с необходимо-
стью больше, чем эта последняя. Полезность двух единиц блага больше,
чем одной, но отнюдь не в 2 раза1.

Возможно, Фишер полагает, что приведенные выше соображения
-	о Р

могут быть отвергнуты на том основании, что р и представляют со-
- .	-	2

бои настолько малые количества блага, что их полезность может счи-
таться бесконечно малой. Если он действительно так считает, то на
это можно сразу возразить, что особенности математической концеп-
ции бесконечно малых величин делают ее непригодной для решения
экономико-теоретических проблем. Полезность, доставляемая данным
количеством благ, либо достаточно велика для того, чтобы быть оценен-
ной, либо настолько мала, что остается неощутимой для лица, произво-
дящего оценку, и поэтому не влияет на его суждение. Но даже если бы
концепция бесконечно малых величин была применима, указанный ар-
гумент оставался бы некорректным, — очевидно, невозможно опреде-
лить соотношение между двумя конечными предельными полезностя-
ми посредством приравнивания их двум бесконечно малым предельным
полезностям.

В заключение прокомментируем в нескольких предложениях по-
пытку Шумпетера обнаружить единицу удовлетворенности, связанную
с потреблением данного количества блага, и выразить удовлетворен-
ность от потребления других благ путем умножения на эту единицу.

См. также: Weiss. Die moderne Tendenz in der Lehre vom Geldwert // Zeitschrift
fur Volkswirtschaft, Sozialpolitik und Verwaltung. Bd. 19. S. 538.
Ценностное суждение, основанное на этом принципе, должно, согласно
Шумпетеру, выражаться следующим образом: «удовлетворение, ко-
торое я могу получить от потребления определенного количества благ
в тысячу раз больше, чем удовлетворение от потребления одного ябло-
ка в день» или «за это количество блага я бы отдал максимум тысячу
раз данное яблоко»1. Существует ли в реальности хоть кто-нибудь, кто
способен возводить в своем сознании подобные конструкции? Суще-
ствует ли хоть какой-то вид экономической деятельности, который на
самом деле зависит от принятия такого рода решений? Очевидно, нет1 2.
Шумпетер совершает ту же ошибку, начиная с предположения о не-
обходимости измерять ценность для того, чтобы суметь сравнить одно
«количество ценности» с другим «количеством ценности». Но оценива-
ние никоим образом не предполагает измерения «количества ценности».
Оно состоит только в сопоставлении важности различных потребностей.
Фраза «благо а стоит для меня больше, чем благо Ъ» требует измерения
экономической ценности не в большей мере, чем утверждение «Инди-
вид А мне более дорог, чем индивид В, т.е. я ценю его выше» требует су-
ществования неких единиц измерения дружбы.

2.	Совокупная ценность

Если измерение субъективной потребительной ценности невозможно,
то отсюда немедленно следует бессмысленность присвоения ей атрибу-
та «количество». Мы можем сказать, что ценность этого блага больше,
чем ценность того, но логически невозможно заявить, что ценность этого
блага велика настолько. Такое высказывание предполагает существо-
вание определенной единицы измерения. Оно сводится к указанию того,
сколько раз эта самая единица измерения содержится в измеряемом ко-
личестве. Но этот вид расчета совершенно неприминим к процессу оце-
нивания3.	= Е-

Последовательное применение этих принципов также ведет нас к
необходимости критически взглянуть на концепцию совокупной цен-
ности запаса благ Шумпетера. Согласно Визеру, совокупная ценность
запаса благ получается умножением числа штук или порций, состав-
ляющих запас, на предельную полезность, определенную на данный

1 Ср.: Schumpeter. Wesen und Hauptinhalt der theoretischen Nationaldkonomie.
Leipzig, 1908. S. 290.

2 Ср. также: Weiss. Die moderne Tendenz in der Lehre vom Geldwert // Zeitschrift
filr Volkswirtschaft, Sozialpolitik und Verwaltung. Bd. 19. S. 534 ff.

3 Cp.: Kraus. Zur Theorie des Wertes. Halle, 1901. S. 24 ff. [Краус, Оскар (Oskar
Kraus, 1872—1942) — австрийский и чешский философ, принадлежавший к школе
Ф. Брентано, разрабатывал учение о ценности, понимаемой как философская и от-
части психологическая категория; автор концепции предпочтения, в котором выде-
ляется эмоциональная и рассудочная составляющие. — Науч, ped.]
момент времени1. Несостоятельность этой конструкции можно проде-
монстрировать, указав на тот факт, что если она верна, то совокупная
ценность запаса бесплатного блага должна не стоить ничего. Поэтому
Шумпетер предложил другую формулу, в которой каждая порция
умножается на индекс, соответствующий положению данной порции
на шкале предпочтений (все это, разумеется, совершенно произволь-
ные упражнения), после чего полученные произведения складывают-
ся или интегрируются2,3. Эта попытка решения проблемы имеет тот же
дефект, что и предшествующая, — она тоже опирается на предполо-
жение о возможности измерения предельной полезности и «интенсив-
ности» ценности. Тот факт, что такие измерения невозможны, делает
оба эти предположения бесполезными. Эту проблему необходимо ре-
шать каким-то иным образом.

Ценность всегда представляет собой результат оценки. Процесс
оценивания состоит в сопоставлении важности двух комплектов благ,
которое производится лицом, производящим оценку. Индивид оцени-
вает, а комплекты благ подлежат его оценке. Это означает, что субъ-
ект и объект оценивания должны рассматриваться как неразделимые
элементы любого процесса оценивания. Это не означает, что в других
аспектах эти элементы так же неразделимы, например физически или
экономически. Субъект акта оценивания вполне может быть группой
лиц, государством, обществом или семьей — если и в той мере, когда
и в какой он действует в данном конкретном случае как единое целое,
например, через представителя. И оцениваемое благо может быть соб-
ранием единиц разных благ, в том случае, если они оцениваются как
единое целое. Ничто не мешает тому, чтобы разные субъекты и объек-
ты определенного акта оценивания были некоторой целостностью, а во
всех других актах оценивания они были бы совершенно независимыми
друг от друга. Одни и те же люди действуют совместно, через пред-
ставителя, т.е. как один агент (например, государство), когда выносят
суждение об относительной ценности военного корабля или больницы,
и являются независимыми субъектами, оценивая другие блага, такие
как сигары или газеты. То же верно и для оцениваемых благ. Совре-
менная теория ценности основывается на том, что шкалы ценностей
определяются не абстрактной важностью разных классов потребно-
стей, но интенсивностью конкретных желаний. Отправляясь от этого
положения, закон предельной полезности был разработан в форме, ко-
торая касается прежде всего обычного случая, при котором собрание
различных благ является делимым. Но он включает в себя также и те

Ср.: Wieser. Der natiirliche Wert. Wien, 1889. S. 24.

2 Первое — в случае дискретной шкалы, второе — в случае непрерывной. — Прим,
науч. ред.

3 Schumpeter. Wesen und Hauptinhalt der theoretischen Nationaldkonomie. Leipzig,
1908. S. 103.
случаи, когда оценке подлежит весь совокупный объем предложения
как нечто единое.

Предположим, что экономически изолированный индивид распола-
гает двумя коровами и тремя лошадьми и что соответствующий фраг-
мент его шкалы ценностей (на которой оцениваемые вещи упорядо-
чены от наиболее ценной к наименее) выглядит следующим образом:
1) корова; 2) лошадь; 3) лошадь; 4) лошадь; 5) корова. Если этот инди-
вид должен выбирать между одной коровой и одной лошадью, он будет
склонен пожертвовать скорее коровой, чем лошадью. Если дикие звери
нападают на одну из его коров и одну из его лошадей и у него нет воз-
можности спасти обоих животных, то он попытается спасти лошадь.
Но если гибель угрожает всей его домашней скотине, его решение бу-
дет иным. Предположим, что загорелись и конюшня, и хлев, и он может
спасти обителей какой-то одной из этих построек, предоставив осталь-
ных их судьбе. В этом случае, если он ценит трех лошадей меньше, чем
двух коров, он попытается вывести не лошадей из горящей конюшни,
а коров из горящего хлева. Результат оценивания, предполагающего
выбор между всем доступным запасом коров и всем запасом лошадей,
будет состоять в более высокой оценке запаса коров.

Корректные утверждения о ценности возможны, только если речь
идет о конкретных актах оценивания. Ценность существует только
в этом смысле — вне процесса оценивания ценности нет. Абстрактной
ценности не существует. О совокупной ценности можно говорить, только
имея в виду индивида или иной оценивающий субъект, который сталки-
вается с необходимостью выбора между совокупными объемами различ-
ных благ. Как и любой другой акт оценивания, это оценивание является
исчерпывающим. Индивид, делая выбор между двумя совокупностями,
не обязан принимать во внимание ценности единиц блага. Этот процесс
оценивания, как и всякий другой, представляет собой непосредственное
следствие из соображений о совокупной полезности соответствующих
запасов. Когда запас оценивается как целое, его предельная полезность,
или, иными словами, полезность последней единицы этого запаса, со-
впадает с совокупной полезностью запаса, так как этот совокупный за-
пас представляет собой одно неделимое количество. Это верно и для бес-
платных благ, отдельные единицы которых никогда не имеют ценности,
т.е. всегда помещаются в что-то вроде склада ненужных вещей на самом
дне шкалы ценностей, беспорядочно перемешиваясь с ценностями дру-
гих бесплатных благ1.

См. также: Clark. Essentials of Economic Theory. New York, 1907. P. 41. В первом
немецком издании настоящей работы вышеприведенный пассаж содержал еще два
предложения, подытоживавших, в неадекватной форме, результаты исследования
проблемы совокупной ценности. Признав критику этого места со стороны Верийн-
Стюарта, мы перестали включать их в текст, начиная со второго издания (см.: Verijn-
Stuart С. A. Die Grundlagen der Volkswirtschaft. Jena, 1923. S. 115).
{Несмотря на то что понятие совокупной ценности кажется совершенно яс-
ным, его стоит хотя бы бегло рассмотреть более подробно. На этом материале
можно показать, насколько мало использование математических конструкций
предохраняет экономиста-теоретика от ошибок. Выше мы рассмотрели и фор-
мулу, с помощью которой Шумпетер измеряет совокупную ценность, и вскрыли
природу ее ошибочности, указав на невозможность присвоить ценности какую
бы то ни было «величину». Однако Шумпетеру не удалось достичь успеха и в
попытках построить такую формулу. Развивая свою концепцию, он указывает на
то, что совокупная ценность многих благ, например таких, от которых зависит
поддержание жизни экономического субъекта, должна быть исключительно
высока, — ей можно присвоить статус «бесконечно большой». Если же задать-
ся целью получить оценку совокупной ценности в виде конечной величины, от
которой только и можно отталкиваться, то не останется ничего иного, кроме
как взять интеграл на интервале начиная не с тех количеств [блага], ценность
которых в глазах индивида превышает всё мыслимое, т.е. не с нуля, а с опреде-
ленной границы, за которой останутся не учитываемые [при интегрировании]
жизненно необходимые потребности. Индивиду следует предоставить так на-
зываемый прожиточный минимум, что позволит измерить ценность только та-
ких количеств благ, которые его превышают. Это станет сильным ограничением,
которое, однако, не удивит никого, кто знаком с системой функций, используе-
мых в других науках, и с теорией функций как таковой1. В стремлении исполь-
зовать в экономической теории методы других наук, прежде всего механики,
Шумпетер совершенно упустил из виду, что даже если ошибочно (как было по-
казано нами выше) предположить измеримость ценности, то единственным
термином, который характеризует совокупную ценность благ, необходимых для
поддержания существования в собственном смысле слова, является именно
«бесконечная». Шумпетер совершенно верно полагает, что начинать с подоб-
ного выражения нельзя, однако эта невозможность не является технической,
а коренится в самой сути предмета, поскольку, если индивид должен выбирать
между совокупными запасами пары таких благ, каждое из которых является не-
обходимым для поддержания жизни, никакая экономическая деятельность не-
возможна. Когда требуется выбирать между воздухом и водой, оценочное суж-
дение индивида перестает быть значимым, поскольку какое бы решение он ни
принял, его жизнь обречена.

Исследование проблемы совокупной ценности не сводится к академической
дискуссии ©логическом значении категорий выживания. Рыночное ценообра-
зование, понижая оценку запасов благ до значений, соответствующих наиболее
значимым потребностям, удовлетворению которых служат их первые единицы,
играет огромную роль. Более детальная проработка этой проблематики есть за-
дача теории монопольной цены.}

{См.: Schumpeter. Wesen und Hauptinhalt der theoretischen Nationalokonomie. Leipzig,
1908. S. 103.}
3.	Деньги как индекс цен

Из сказанного выше должно быть ясно, что попытки приписать деньгам
функцию меры цен или даже ценности, не имеют научной основы. Субъ-
ективная ценность не измеряется — она ранжируется. Проблема же из-
мерения объективной потребительной ценности не есть проблема эконо-
мической теории. Раз уж об этом зашла речь, необходимо отметить, что
соизмерение эффективности разнородных благ невозможно — в луч-
шем случае можно сопоставить эффективность благ какой-то одной
разновидности. Как только речь заходит о благах разных видов исчеза-
ет всякая возможность не только соизмерения, но даже качественного
сопоставления эффективности благ, принадлежащих к разным видам.
Можно измерить теплотворную способность угля и дров и сравнить их
между собой, но не существует никакого способа привести к некоему
общему знаменателю объективную эффективность стола и книги.

Объективная меновая ценность также не является измеримой, по-
скольку и она представляет собой результат сопоставления, осущест-
вляемого в ходе индивидуальных актов оценивания. Объективная мено-
вая ценность единицы данного блага может быть выражена в единицах
любой другой разновидности благ. Сегодня обмены обычно осуществля-
ются посредством денег, и следовательно, каждое благо имеет цену, вы-
раженную в деньгах. Это позволило деньгам стать средством для вы-
ражения ценности, когда усложнение шкалы ценностей в результате
развития обмена привело к необходимости пересмотра техники оцени-
вания.

Иными словами, возможности, предоставляемые институтом обмена,
заставляют индивида переупорядочивать свои ценностные шкалы. Тот,
на чьей шкале ценностей благо «бочка вина» расположено ниже блага
«мешок овса», изменит этот порядок, если он сможет обменять бочку
вина на рынке на такое благо, которое он ценит выше, чем мешок овса.
Положение блага на ценностной шкале индивида более не определяется
исключительно его собственной субъективной потребительной ценно-
стью — на него влияют также субъективные потребительные ценности
благ, которые могут быть получены в обмен на данное благо, если эти по-
следние занимают на шкале этого индивида более высокое положение,
чем данное благо. Таким образом, если при имеющихся у него ресурсах
индивид хочет получить максимум полезности, он должен ознакомить-
ся со всеми ценами на рынке.

Однако для этого он должен получить некоторую помощь в поиске
своего пути среди множества обменных соотношений. Деньги, общепри-
знанное средство обмена, которое можно обменять на любое благо и с
помощью которого можно получить любое благо, великолепно подходят
для решения именно этой задачи. Индивид не в состоянии, будь он даже
суперэкспертом в торговых делах, отследить все возможные рыночные
условия и произвести соответствующие перестановки на шкале, где
располагаются его субъективные потребительные и меновые ценности,
если он не использует некий общий знаменатель, к которому он может
свести все множество обменных соотношений. Поскольку рынок обеспе-
чивает возможность превратить любое благо в деньги, а деньги — в лю-
бое благо, объективная меновая ценность выражается в деньгах. Таким
образом, по выражению Менгера, деньги превращаются в индекс цен.
Вся структура экономического расчета предпринимателя и потребите-
ля покоится на процессе оценивания благ в деньгах. Деньги превраща-
ются в такое подспорье для человеческого разума, что он более не может
отбросить их, если и когда он занят экономическим расчетом1. Если мы
хотим сказать о функции денег как меры ценности в этом смысле, нет
никаких причин не делать этого. Существуют, однако, такие термины,
использование которых легко приводит к неверному пониманию, и пе-
ред нами как раз такой случай. Поэтому лучше постараться избежать
его. К тому же выражение «мера ценности как функция денег» все-таки
не вполне корректно, — обычно мы не называем определение географи-
ческой долготы и широты «функцией» звезд.

О необходимости денег для экономического расчета см. мою работу: Mises. Die
Gemeinwirtschaft: Untersuchungen uber den Sozialismus. 2. Aufl. Jena, 1922. S. 100 ff.
(Мизес. Социализм. Экономический и социологический анализ. М.: Catallaxy, 1991.
С. 78 сл.)
ГЛАВА 3. ВИДЫ ДЕНЕГ

1.	Деньги и денежные заместители

Когда косвенный обмен осуществляется с помощью денег, деньгам нет
необходимости физически переходить из рук в руки. Вместо монет мо-
жет передаваться полностью обеспеченное требование на эквивалент-
ную сумму, погашаемое по предъявлении. В этой замене пока нет ничего
примечательного или специфически денежного. Что действительно за-
служивает внимания и что может быть объяснено особенностями имен-
но денег, так это исключительная распространенность такого способа
денежных расчетов.

Прежде всего, деньги весьма хорошо приспособлены для того, что-
бы быть предметом типового обязательства. Если взаимозаменяемость
почти всех других благ более или менее ограничена и часто представля-
ет собой фикцию, порожденную искусственной коммерческой термино-
логией, то взаимозаменяемость денег практически беспредельна. В этом
отношении с деньгами могут сравниться, пожалуй, только такие ценные
бумаги, как акции или облигации. Единственное обстоятельство, которое
в принципе может ограничить взаимозаменяемость денег и ценных бу-
маг, связано с трудностями их дробления на отдельные, более мелкие со-
ставные части. Однако практика выработала массу приемов, позволяю-
щих, по крайне мере поскольку речь идет о деньгах, преодолевать все
сколько-нибудь значимые затруднения этого рода.

Еще более важное обстоятельство связано с той функцией, которую
выполняют деньги. Денежное требование может вновь и вновь переда-
ваться, обслуживая бесконечное число актов косвенного обмена без то-
го, чтобы лицо, которое должно погасить его, было вынуждено сделать
это. Это, очевидно, не так для других экономических благ, поскольку они
всегда предназначены для того, чтобы обеспечить акт конечного потреб-
ления.

Специфическая пригодность денежных требований для обслужива-
ния косвенного обмена обусловлена их полным обеспечением и немед-
ленным погашением деньгами. Для краткости мы будем называть такие
требования заместителями денег, или денежными заместителями
(money substitutes). Эта приспособленность денежных заместителей к
тому, чтобы обслуживать акты обмена, усиливается их местом в систе-
ме права и в коммерческой практике.

В техническом отношении — а в некоторых странах и в юридиче-
ском — передача банкноты практически ничем не отличается от пере-
дачи монеты. Внешнее сходство этих платежей таково, что участники
торговых сделок обычно не видят никаких различий между объектами,
которые действительно выполняют функции денег, и объектами, кото-
рые используются только как заместители первых. Бизнесмена совер-
шенно не волнуют категории экономической теории. Он озабочен лишь
коммерческими и юридическими характеристиками монет, банкнот, че-
ков и т.п. Практик видит, что банкноты передаются из рук в руки без
документальных свидетельств [о параметрах их эмиссии], что купюры
и монеты одинакового номинала обращаются одинаково, что с предыду-
щих обладателей банкнот нельзя взыскать ничего сверх уплаченной
этими банкнотами суммы, что закон не делает различия между ни-
ми и деньгами, считая их равноправными при долговых сделках. Для
практика существует другое фундаментальное различие — между
банкнотами и монетами, с одной стороны, и текущим банковским сче-
том — с другой. Технически обращение средств, лежащих на текущем
счете, организовано более сложно, к тому же и закон трактует их как
нечто иное по сравнению с банкнотами и монетами. Отсюда проистекает
популярное определение денег, которым люди руководствуются в своей
повседневной деятельности. Нет сомнений в том, что из этого определе-
ния исходит банковский служащий и что оно может быть весьма полез-
но для мира бизнеса в целом. Но использовать это определение как эле-
мент экономико-теоретической терминологии совершенно ни к чему1.

Дискуссию по поводу понятия денег нельзя причислить к таким гла-
вам в истории нашей науки, которые могут называться весьма прием-
лемыми. Она примечательна, главным образом, дымовой завесой юри-
дических и коммерческих технических подробностей, скрывающей
весьма тривиальное содержание, которое сводилось к обсуждению
терминологических тонкостей. Решение проблемы классификации
считалось самоцелью. При этом из виду совершенно упускалось то об-
стоятельство, что действительная цель подобных построений состоит
просто-напросто в том, чтобы способствовать продвижению в исследо-
вании проблемы. Если дискуссия имеет такой характер, она не может
не быть плодотворной.

Пытаясь провести разграничительную линию между деньгами и те-
ми объектами, которые внешне походят на них, мы должны иметь виду
лишь цель нашего исследования. Эта дискуссия имеет значение постоль-
ку, поскольку наша цель — выявить законы, определяющие пропорцию
обмена между деньгами и другими экономическими благами. Это и толь-
ко это является целью экономической теории денег. Таким образом, ис-
пользуемая терминология должна соответствовать рассматриваемой
проблеме. Если из всех объектов, выполняющих в коммерческой прак-
тике функции денег, выделяется некая группа, которая (и только она)
именуется деньгами и которая противопоставляется остальным объек-
там (которым отказано в названии денег), то это разграничение долж-
но быть проведено так, чтобы обеспечить продвижение в исследовании
главной проблемы.

Ср.: Andrew. What ought to he called Money? // Quarterly Journal of Economics.
Vol. XIII. 1899. P. 219 ff.; Weber. Die Geldqualitat der Banknote. Leipzig, 1900. S. 65 ff.
Эти соображения привели автора настоящей работы к выбору назва-
ния «денежные заместители» (а не «деньги») для таких объектов, кото-
рые, хотя и используются в качестве денег в коммерческой практике,
представляют собой полностью обеспеченные требования, обратимые
в деньги немедленно по предъявлении.

Требования не являются [первичными] благами; это средство по-
лучить блага в свое распоряжение. Этим полностью определяются
их природа и экономическая роль1. Они не ценятся непосредственно,
сами по себе, но лишь опосредованно, — их ценность зависит от тех
экономических благ, на которые они обращены. В процедуре оценива-
ния требования участвуют два элемента — во-первых, ценность блага,
право на которое представлено требованием, и, во-вторых, большая
или меньшая вероятность того, что право на данное благо будет фак-
тически реализовано. Если требование может быть предъявлено лишь
по прошествии периода времени, то учет этого фактора образует тре-
тий элемент оценивания. На 1 января некоего года ценность права на
получение десяти мешков угля 31 декабря того же года будет равна
не ценности десяти мешков угля, но ценности партии размером в де-
сять мешков угля, которая должна быть поставлена через год. Расчеты
такого рода есть обычный элемент коммерческой практики, как и тот
факт, что при оценке ценности требований во внимание принимается
ценность их обеспечения.

Требования, обеспеченные деньгами, не составляют исключения.
Те из них, которые погашаются по предъявлении (если нет сомнений
в качестве обеспечения и соответствующий акт погашения не связан
с дополнительными расходами), ценятся так же высоко, как и наличные.
Они уплачиваются и принимаются точно так же, как и деньги* 2. Только
требования этого рода, т.е. погашаемые по предъявлении, совершенно
безопасны (с точностью до того, что вообще может предвидеть человек)
и в юридическом смысле обладают совершенной ликвидностью. В де-
ловой практике только они выступают полными заместителями пред-
ставляемых ими денег. Другие требования, например ноты, выпущен-
ные банком против сомнительных ссуд или векселей, срок уплаты по
которым еще не наступил, также участвуют в финансовых транзакциях
и также могут использоваться в качестве общепризнанных средств об-
мена. Но, в соответствии с нашей терминологией, они не являются день-
гами. В ходе обращения они начинают оцениваться отдельно, — они не
считаются эквивалентом ни тех денежных сумм, которые лежат в их
основе, ни даже ценности воплощаемых ими прав. Факторы, определя-
ющие их меновую ценность, будут раскрыты нами в ходе дальнейшего
изложения.

См.: Bohm-Bawerk. Rechte und Verhaltnisse vom Standpunkte der volkswirt-
schaftlichen Giiterlehre. Innsbruck, 1881. S. 120 ff.

2 Wagner. Beitrage zur Lehre von den Banken. Leipzig, 1857. S. 34 ff.
Разумеется, не будет ошибкой, если мы попытаемся включить в на-
ше определение денег те полностью обеспеченные и погашаемые не-
медленно по предъявлении требования, которые мы выше предпочли
назвать денежными заместителями. Но что должно быть решитель-
но осуждено, так это широко распространенная практика называть
деньгами определенные типы денежных заместителей, таких, как
банкноты, разменные деньги и т.п., противопоставляя их другим ви-
дам денежных заместителей, таким как текущие счета, или вклады
до востребования1. Эта попытка различить то, между чем нет никакой
существенной разницы, — ведь, скажем, банкноты и текущие счета
различаются только внешне, — возможно, важна для деловой прак-
тики или юристов, но не имеет никакого значения для экономической
теории.

С другой стороны, существуют весомые аргументы в пользу включе-
ния всех денежных заместителей в единую группу денег. В частности,
необходимо отметить, что по своей экономической роли полностью обе-
спеченные и немедленно погашаемые денежные требования отличают-
ся от требований на любые другие экономические блага. Так, требования
на товары рано или поздно должны погашаться, что необязательно для
денежных требований. Эти последние могут переходить из рук в руки,
занимая в системе обменов место денег безо всяких попыток к погаше-
нию. Те, кто хочет получить деньги, вполне удовлетворены требования-
ми на них, а те, кто тратит деньги, находят, что денежные требования
также отвечают и э.тим целям. Следовательно, предложение денежных
заместителей должно включаться в совокупное предложение денег,
а спрос на них — в общий спрос на деньги. Можно отметить, далее, что
если возросший спрос на хлеб нельзя удовлетворить, напечатав больше
хлебных карточек и не увеличив фактического предложения хлеба, то
рост спроса на деньги можно удовлетворить подобным образом. Попутно
заметим, что денежные заместители имеют определенные особенности,
которые лучше поддаются учету, если эти объекты входят в определе-
ние денег.

Не собираясь оспаривать аргументы этого рода, по соображениям
удобства мы будем придерживаться узкого определения денег, до-
полняя его как самостоятельной категорией денежными заместителя-
ми. Является это кратчайшим путем к истине или нет, может или нет
какая-то иная процедура обеспечить лучшее понимание обсуждаемого
предмета, судить читателю. Автор считает, что избранный метод яв-
ляется единственным, позволяющим разрешить сложные проблемы
теории денег. ы*

См., например: Helff erich. Das Geld. 6. Aufl. Leipzig, 1923. S. 267 ff. (Helfferich.

Money. London, 1927. P. 284 ff.)
2.	Особенности
денежных заместителей

Экономико-теоретическая дискуссия о деньгах должна апеллировать
только к положениям экономической теории. Она принимает во внима-
ние юридические различения только в той мере, в какой эти последние
важны с точки зрения экономической теории. Следовательно, в каче-
стве отправной точки такой дискуссии должно быть взято экономико-
теоретическое, а не юридическое определение денег, экономическое,
а не правовое их описание. Отсюда вытекает необходимость интерпре-
тировать наш отказ рассматривать тратты и другие требования в ка-
честве денег в собственном смысле слова не только в рамках узкопра-
вовой концепции денежных требований. Помимо требований на деньги,
имеющих строгое юридическое обоснование, мы должны рассмотреть
такие денежные взаимоотношения, которые, не будучи требованиями
в юридическом смысле этого слова, тем не менее считаются таковыми
в коммерческой практике, поскольку их, с теми или иными оговорками,
фактически используют как требования на себя самих1.

Не может быть сомнений в том, что немецкие разменные монеты, ко-
торые чеканились во исполнение имперского Закона о чекане от 9 ию-
ля 1873 г., в юридическом смысле являются денежными требованиями.
Возможно, найдутся и такие проницательные критики, которые будут
склоняться к тому, чтобы классифицировать эти монеты как настоящие
деньги, на том основании, что они представляют собой штампованные
диски из серебра, никеля или меди, т.е. являются объектами, имеющими
все те же физико-механические свойства, которые имеют деньги. Од-
нако, несмотря на мнение этих проницательных авторов, упомянутые
разменные монеты с экономической точки зрения представляют собой
тратты на национальное министерство финансов. Параграф 2 раздела
9 Закона о чекане (в редакции от 1 июля 1909 г.) обязывает Бундесрат
указать те центры, которые должны выдавать золотые монеты по тре-
бованию лиц, предъявляющих серебряные монеты на сумму не менее
200 марок или никелевые и медные монеты на сумму не менее чем 50 ма-
рок. Исполнение этой функции возложено на ряд отделений Рейхсбан-
ка. Другим разделом Закона о чекане (раздел 8) устанавливается, что
Империя всегда будет в состоянии осуществлять обмен по указанному
курсу. В соответствии с этим разделом общее количество отчеканенных
серебряных монет ни в какой момент времени не должно превышать
двадцать марок на душу населения, а количество никелевых и медных
монет — двух с половиной марок на душу. По мнению законодателя, эти
суммы представляют собой спрос на мелкую монету, и, следовательно,
нет никакой опасности, что общий выпуск разменной монеты, превысит
совокупный спрос на них. По общему мнению, для держателей размен-

См.: Laughlin. The Principles of Money. London, 1903. P. 516 ff.
ной монеты не существовало юридически признанного права обмена [на
золото], а количественные ограничения на использование разменной
монеты в качестве узаконенного средства платежа (см. раздел 9, часть 1)
были недостаточной заменой такого права. Тем не менее общепризнан-
ным фактом является то, что разменные монеты без ограничений при-
нимаются отделениями Рейхсбанка, указанными канцлером [банка].

Точно такое же правовое положение было установлено и для нот Им-
перского министерства финансов. Общее количество таких нот, находя-
щихся в обращении, было ограничено 120 млн марок. Они также (раз-
дел 5 закона от 30 апреля 1874 г.) разменивались на золото Рейхсбанком,
действовавшим в данном случае от лица имперского министерства фи-
нансов. Не имеет отношения к делу ни то, что указанные ноты не имели
статуса узаконенного средства платежа в частных сделках, ни то, что
все были обязаны принимать серебряные монеты в сумме до двадца-
ти марок, а никелевые и медные — до одной марки. Хотя по закону ни-
кто не был обязан этого делать, но фактически все охотно принимали их
в качестве уплаты долгов.

Другим примером является германский [серебряный] талер в период
от введения золотого стандарта [в 1871 г.] до изъятия талера из обраще-
ния 1 октября 1907 г.1 В течение всего этого периода талер без сомнения
имел статус узаконенного средства платежа. Но если мы пойдем дальше
этой формулы, юридическое происхождение которой бесполезно для
целей нашего исследования, и зададимся вопросом, был ли талер в те-
чение этого периода деньгами, ответом должно быть твердое «нет». Да,
он использовался в торговой практике как средство обмена, но это ис-
пользование было возможно только потому, что он представлял собой
требование на то, что действительно являлось деньгами, т.е. на обще-
признанное средство обмена. Хотя ни Рейхсбанк, ни Империя, ни одно
из составлявших ее королевств или княжеств и никто другой не был
обязан принимать его в качестве наличных, Рейхсбанк, действуя от ли-
ца государства, всегда старался гарантировать, что количество талеров,
находящихся в обращении, не превысит спроса со стороны публики.
Рейхсбанк обеспечивал этот результат, отказываясь навязывать тале-
ры своим клиентам, когда производил выплаты. Это обстоятельство, на-
ряду с тем фактом, что в расчетах, как с банком, так и с Империей тале-
ры принимались как узаконенное средство платежа, было достаточным
для того, чтобы талеры фактически превратились в тратты, которые

Согласно конвенции, заключенной союзными государствами в 1857 г., монетной
единицей Германии служил серебряный талер 900-й пробы (по 30 талеров из фунта
чистого серебра). Рядом актов, принятых в 1871—1873 гг., в Германской империи
установлен золотой стандарт, согласно которому денежной единицей стала марка,
определенная как 0,356496 г чистого золота, и новая монетная система, основанная на
чекане полноценных золотых монет в 5,10 и 20 марок 900-й пробы (из 1 фунта чистого
золота по закону выбивалось 279 шт. монет в 5 марок или 139,5 монет в 10 марок или
69,75 монет в 20 марок). — Прим. науч. ред.
всегда могли быть обращены в деньги. В результате талеры обращались
в пределах Германской империи как полностью обеспеченные денежные
заместители. Директорам Рейхсбанка неоднократно предлагалось в об-
мен на банкноты этого банка выдавать талеры, а не золото (что вполне
соответствовало бы законодательству), расплачиваясь золотом только
при условии премии. Целью этих предложений было воспрепятствовать
экспорту золота. Но Рейхсбанк постоянно отвергал эти и все подобные
предложения.

Истинная природа разменной монеты в других странах не всегда
так очевидна, как в Германии, денежная и банковская система которой
формировалась под влиянием таких деятелей, как Бамбергер, Михаэ-
лис и Зётбеер1. Соответствующие законы некоторых стран не позволя-
ют с такой же легкостью установить теоретические основания полити-
ки в области чекана разменной монеты или использовать их в качестве
примера, подобного приведенному выше. Тем не менее все они в конеч-
ном счете имеют в виду одно и то же. Общей для них юридической осо-
бенностью чекана разменных монет является ограничение платежной
способности разменной монеты некоторой максимальной суммой, уста-
новленной законом. Как правило, это ограничение дополнятся ограниче-
нием (также установленным законом) на общее количество разменной
монеты, которое может быть отчеканено.

Такой вещи, как экономико-теоретическая концепция разменной мо-
неты, не существует. Все, что могут сказать по этому поводу экономисты-
теоретики, это то, что, во-первых, разменная монета представляет собой
одну из подкатегорий требований на деньги. Во-вторых, она использу-

Бамбергер, Людвиг (Ludwig Bamberger, 1823—1899) — немецкий банкир, один
из основателей «Deutsche Bank», представитель Майнца в германском рейхстаге
(1868), осуществлял экономическую реформу в Эльзасе (1971—1873), депутат импер-
ского рейхстага (с 1873), один из лидеров национал-либеральной партии, разработчик
законов о монетном чекане, о билетах государственного казначейства, о банкнотах,
об имперском банке. Сторонник свободы торговли, золотого стандарта и жесткой
денежной политики, Бамергер постепенно оказался в оппозиции к своему полити-
ческому союзнику Бисмарку, противодействуя немецким катедер-социалистам,
приобретавшим все большее влияние. С конца 1880-х годов — член партии свобо-
домыслящих. Михаэлис, Отто (Otto Michaelis, 1826—1890) — немецкий экономист,
член прусской палаты депутатов (с 1861), депутат Северо-германского сейма (с 1867).
В 1877—1879 гг. — директор финансового отдела имперской канцелярии, что соот-
ветствовало должности министра финансов Империи, один из создателей банковской
и денежной системы Германской империи, основанной на золотом стандарте и ча-
стичном резервировании при наличии нескольких эмиссионных банков. Зётбеер,
Адольф (Adolf Soetbeer, 1814—1892) — немецкий экономист и статистик, секретарь
торговой палаты в Гамбурге (с 1839), за работы по гамбургской торговой статистике
получил в Кильском университете степень доктора права, почетный профессор Гёт-
тингенского университета (1871). Автор множества работ по денежному обращению
и денежной политике, сторонник золотого стандарта, признанный авторитет в об-
ласти международного денежного обращения. — Прим. науч. ред.
ГПАВА З- ВиДЫ ДЕНЕГ_ ________________________

ется в качестве денежных заместителей. В-третьих, предполагается,
что элементы вышеуказанной подкатегории предназначены для ис-
пользования в денежных сделках на небольшие суммы. Тот факт, что
чекан и обращение разменной монеты осуществляются в соответствии
со специальными юридическими нормами и законодательно регулиру-
ются, объясняется специфической природой тех задач, для выполнения
которых она предназначена. Общепризнанность права держателя банк-
ноты на получение денег в обмен на нее, с одной стороны, в то время как,
с другой стороны, обмен разменной монеты во многих странах адми-
нистративно ограничен, объясняется различными путями, по которым
развивались соответственно банкноты и разменные монеты. Разменные
монеты возникают вследствие потребности обеспечить обмен неболь-
ших количеств товаров невысокой ценности. Эти исторические обстоя-
тельства их появления пока недостаточно освещены, и почти все, что
написано по этому вопросу, имеет отношение лишь к нумизматике или
метрологии1. Тем не менее один тезис можно сформулировать с боль-
шой долей уверенности: чекан разменной монеты всегда представля-
ет собой результат попыток исправить недостатки денежной системы.
К ним относятся технические трудности, препятствующие делению де-
нежной единицы на монеты малых номиналов. Стремление преодолеть
именно эти трудности привело — после многочисленных неудачных по-
пыток решить эту проблему — к тому варианту, который принят сегод-
ня. В ходе этого процесса во многих странах в мелких сделках время от
времени использовались разновидности неразменных декретных (fiat)
денег1 2, что порождало многочисленные неудобства — из-за наличия
двух независимых разновидностей денег, одновременно выполняющих
функцию общего средства обмена. Для того чтобы избежать неудобства
этого рода, для мелких монет была установлена фиксированная зако-
ном пропорция их обмена на монеты, используемые в крупных сдел-
ках. Были приняты предупредительные меры к тому, чтобы количество
мелких монет не превышало потребностей торгового оборота. Наиболее
важной из этих мер было принудительное ограничение количества от-
чеканенных монет такой величиной, которая казалась необходимой для
расчетов по мелким сделкам. Бывало, что это ограничение устанавли-
валось законом, но бывало и так, что оно отслеживалось и соблюдалось,
не будучи установлено законодательно. Наряду с этим ограничением
появился и лимит суммы, до которого разменные монеты имели статус

1 См.: Kalkmann. Englands Ubergang zur Goldwarung im 18. Jahrhundert. StraB-
burg, 1895. S. 64 ff.; Schmoller. Uber die Ausbildung einer richtigen Scheidemunzpoli-
tik vom 14. bis zum 19. Jahrhundert // Jahrbuch fur Gesetzgebung, Verwaltung und
Volkswirtschaft im Duetschen Reich. XXIV. Jahrgang. 1900. S. 1247—1274; Helfferich.
Studien uber Geld- und Bankwesen. Berlin, 1900. S. 1—37.

2 Определения товарных денег, кредитных денег и неразменных (декретных)
денег см. в разделе 3 настоящей главы.
узаконенного средства платежа в частных сделках, причем эта сумма
устанавливалась на относительно низком уровне. Опасность, что эти
меры окажутся недостаточными, никогда не представлялась слишком
значительной, поэтому установленные законодательством ограничения
либо не соблюдались вовсе, либо оставались неопределенными, когда
право владельцев разменной монеты обменивать ее на деньги не было
ясно сформулировано. Но сегодня всюду, где разменная монета не при-
нимается обращением, она без возражений принимается государством
или каким-то другим органом, вроде центрального банка. Таким образом
разменные деньги получили статус денежных требований. Там, где эта
практика на время прерывалась, и там, где предпринимались попытки
приостановить фактически имевшую место обратимость разменной мо-
неты в деньги — с целью заставить обращение принимать большее ко-
личество разменной монеты, чем оно того требовало, разменная монета
превращалась в кредитные деньги или даже в товарные деньги. После
этого они более не воспринимались как денежные требования, погашае-
мые по предъявлении, т.е. эквивалентные деньгам, и их ценность уста-
навливалась независимо.

Эволюция банкноты была совершенно иной. Она всегда считалась де-
нежным требованием, даже с юридической точки зрения. Никто никогда
не упускал из виду тот факт, что, если ценность банкнот должна быть та-
кой же, как ценность денег, необходимы шаги по обеспечению и поддер-
жанию возможности в любой момент погасить банкноты деньгами. То,
что приостановка уплаты наличными по предъявлении банкнот изме-
няет их экономическую природу, едва ли могло остаться незамеченным,
но в менее значимом случае разменных монет с их низкими номиналами
и мелкими сделками это обстоятельство забывалось относительно легче.
Более того, меньшая важность разменных монет означала, что для под-
держания постоянной возможности их обмена на деньги для этой цели
не нужно было создавать специальных фондов. Отсутствие таких спе-
циальных обменных фондов также могло маскировать истинную при-
роду разменной монеты1.

О природе разменной монеты см.: Say. Cours complet d’bconomie politique pra-
tique. 3-eme ed. Paris, 1852. T. 1. P. 408; Wagner. Theoretische Sozialdkonomik. Leipzig,
1909. II. Abt. S. 504 ff. Весьма содержательное обсуждение содержится в служебных
записках и материалах обсуждений бельгийского Закона о чекане разменной мо-
неты 1860 г. В записке Пирмеца (Pirmez) сущность современных разменных монет,
конвертируемых в деньги, характеризуется следующим образом: «Обладая этим
свойством (конвертируемостью), монеты более не являются просто монетами, они
становятся требованиями, обязательствами уплаты. Их держатель более не явля-
ется обладателем прав на монету как таковую (jus in re) — он владеет требованием,
выписанным на государство, на номинальную ценность разменной монеты (jus ad
rem), — это право может быть реализовано в любой момент по предъявлению монеты
к обмену (погашению). Разменные монеты перестали быть деньгами, превратившись
в инструмент кредита, в банкноту, выполненную в форме кусочков металла» (Loi
Особенно поучительны особенности денежной системы Австро-
Венгрии. Реформа денежного обращения, объявленная в 1892 г., фор-
мально никогда не была завершена, и до падения Габсбургской монархии
юридически сохранялся стандарт, называемый бумажным, поскольку
Австро-Венгерский банк не был обязан осуществлять обмен собствен-
ных банкнот, которые имели статус узаконенного средства платежа без
ограничения количества. Тем не менее с 1900 по 1914 г. Австро-Венгрия
фактически придерживалась золотого стандарта, или золотодевизного
стандарта, поскольку [центральный] банк фактически без всяких за-
труднений предоставлял золото по требованию участников торговли.
Исходя из буквы закона банк не был обязан выдавать золото в обмен на
свои банкноты. Он погашал их векселями (bills of exchange) и другими
требованиями, которые погашались золотом за границей (чеки, ноты
и т.п.), причем это погашение производилось по ценам ниже верхней те-
оретической золотой точки1. В этих условиях каждый, кто хотел экспор-
тировать золото, естественно, предпочитал покупать требования этого
рода, что позволяло ему достичь своей цели дешевле, чем при физиче-
ском вывозе золота.

Во внутренней торговле, где золото использовалось лишь в исклю-
чительных случаях — население за много лет до реформы перешло на
банкноты и разменные монеты* 1 2, — ситуация была аналогичной: банк
всегда погашал банкноты золотом, хотя и не был обязан это делать. Эта
политика проводилась не случайно и не время от времени, а сознатель-
но и систематически. Ее целью было предоставить Австрии и Венгрии
возможность использовать все преимущества золотого стандарта. И ав-
стрийское, и венгерское правительства, по инициативе которых банк

decretant la fabrication d’une monnaie d’appoint... precedee des notes sur la monnaie
de billon en Belgique ainsi que la discussion de la loi a la Chambre des Representants.
Brusseles, 1860. P. 50).

1 Золотые точки — значения фактического валютного курса, при которых его
отклонение от монетного паритета делает выгодным пересылку золота вместо обме-
на одной валюты на другую, и наоборот. Например, если валютный курс доллара к
фунту стерлингов в Нью-Йорке начинал превышать курс монетного паритета и это
превышение было больше, чем удельные расходы на транспортировку золота из
Нью-Йорка в Лондон, то британскому экспортеру становилось выгодным получать
экспортную выручку, не обменивая доллары на фунты, а вывозя золото из Нью-
Йорка (экспортная золотая точка). Если же курс доллара падал ниже монетного
паритета, и если это падение превышало расходы по транспортировке золота, то бри-
танским импортерам становилось выгодно расплачиваться за американские товары
не обменивая фунты на доллары, а вывозя золото в Америку. При золотом стандарте
золотые точки задают весьма узкие границы колебаний валютных курсов, обеспечи-
вая стабильность мировой денежной системы. — Прим. науч. ред.

2 Серебряный гульден занимал в Австро-Венгрии такое же положение, как се-
ребряный талер в Германии 1873—1907 гг. Он был узаконенным средством платежа,
в экономико-теоретическом смысле представляя собой денежное требование, по-
скольку эмиссионный банк всегда погашал его [золотом] по первому предъявлению.
проводил эту политику, сотрудничали в той мере, в какой это было воз-
можно. Однако инстанцией, которая должна была гарантировать, что она
всегда будет в состоянии осуществлять добровольно взятое обязатель-
ство по погашению банкнот, был сам центральный банк, добивавший-
ся этого посредством проведения соответствующей политики в области
учетной ставки. Меры, принимаемые банком в этой связи, не отлича-
лись от мер, принимаемых эмиссионными банками других стран с зо-
лотым стандартом1. Таким образом, банкноты Банка Австро-Венгрии
представляли собой не что иное, как банкноты. Деньгами в этой стране,
как и в других европейских странах, было золото.

у*

3.	Товарные деньги, кредитные деньги
и декретные деньги

Экономическая теория денег обычно формулируется не в экономиче-
ских, а в юридических терминах. Эти термины используются публициста-
ми, политиками, коммерсантами, судьями и другими лицами, внимание
которых сосредоточено на правовых характеристиках различных видов
денег и денежных заместителей. Использование этих терминов целе-
сообразно в контексте тех аспектов денежной системы, которые важны
с правовой точки зрения. Однако для целей экономико-теоретического
исследования они практически бесполезны. Этому обстоятельству не
уделяется должного внимания, несмотря на тот факт, что в денежной
теории, как ни в каком другом вопросе, путаница между юридической
и экономической наукой столь распространена и чревата столь далеко
идущими опасными последствиями. {Одни считают, будто с помощью юри-
дических терминов необходимо выразить некие экономико-теоретические по-
ложения, на которые без этого не обращается должного внимания. Другие от-
вергают искусственные термины, изобретаемые экономистами-теоретиками,
как юридически неопределенные. И те и другие неправы в равной мере.} Ис-
следовать экономические категории с помощью юридических понятий
является грубой ошибкой. Правовая терминология, а также результаты
правового анализа проблем денежной системы должны восприниматься

См. мои статьи: Das Problem gesetzlicher Aufnahme der Barzahlungen in Oster-
reich-Ungarn // Jahrbuch fiir Gesetzgebung, Verwaltung und Volkswirtschaft im
Deutschen Reich. XXXIII. Jahrgang. 1909. S. 985—1037; Zum Problem gesetzlicher
Aufnahme der Barzahlungen in Osterreich-Ungarn // ebend. XXXIV. Jahrgang. 1910.
S. 1877—1884; The Foreign Exchange Policy of the Austro-Hungarian Bank // Econo-
mic Journal. Vol. XIX. 1909. P. 201—211. Под влиянием растущего инфляционистского
движения, которое усиливалось благодаря активной пропаганде государственной
теории денег Кнаппа, центральный австро-венгерский банк уже в 1912 г. несколько
ослабил свою политику, когда временно повысил цены, уплачиваемые им за девизы.
Как только разразилась мировая война, он тут же прекратил выплату металлической
наличности.
экономистами-теоретиками как один из предметов их исследования. За-
дачей экономиста не является их критика, хотя они могут использоваться
ими для решения задач их собственной науки. Технические юридические
термины могут использоваться в ходе экономико-теоретических дискус-
сий, но только если это не ведет к ошибкам. Но для решения собственных
задач экономическая теория должна создать свою собственную термино-
логию.

Существует два типа объектов, которые могут использоваться в ка-
честве денег. С одной стороны, это физические предметы, как, напри-
мер, металлическое золото иди серебро. С другой стороны, это могут
быть такие объекты, которые технически не отличаются от предметов,
не используемых в качестве денег. Факторы, определяющие, явля-
ются ли эти объекты деньгами или нет, связаны с их юридическими,
а не физическими свойствами. Кусок бумаги, «денежность» которого
обеспечивается тем, что он отпечатан специальным государственным
органом, ничем не отличается от другого куска бумаги, точно так же
отпечатанного, но только кем-то, кто не уполномочен печатать день-
ги, — точно так же. как настоящая монета в пять франков технологиче-
ски ничем не отличается от «точной копии подлинника». Единственное
отличие лежит в законе, которым регулируется процесс изготовле-
ния таких монет и который запрещает изготавливать их всем, кроме
государства. Чтобы избежать непонимания, в этом месте мы должны
специально оговорить следующее: все, что может делать закон, это
обеспечить регулирование процесса выпуска монет, — государство не
властно, в дополнение к этому, предписать, чтобы эти монеты стали
деньгами фактически, т.е. чтобы все начали использовать их как обще-
признанное средство обмена. Все, что может сделать государство по-
средством своего официального штампа, это выделить определенные
куски металла или бумаги из всех других таких же предметов с тем,
чтобы процесс их оценивания осуществлялся независимо от этих дру-
гих предметов. Таким образом, оно позволяет использовать в качестве
общепризнанных средств обмена те предметы, которые имеют специ-
альные правовые характеристики, в то время как другие предметы
этого же рода остаются просто предметами. Государство может также
осуществлять различные действия, имеющие целью побудить участ-
ников обмена использовать в качестве средства обмена именно эти, ав-
торизованные им предметы. Но эти предметы не могут стать деньгами
лишь потому, что так велело государство, — деньги возникают толь-
ко в процессе использования теми, кто осуществляет сделки купли-
продажи.

Ту разновидность денег, которая в то же время представляет со-
бой обычные товары коммерческого оборота, мы можем называть то-
варными деньгами (commodity money}. Деньги, представляющие собой
предметы, снабженные юридической санкцией, мы будем называть de-
кретными деньгами (fiat money)1. Третья категория денег может быть
названа кредитными деньгами (credit money) — это деньги, представ-
ляющие собой требования в отношении какого-либо физического или
юридического лица. Но эти требования не должны одновременно быть
размениваемыми по первому требованию и полностью обеспеченными.
Если они обладают обоими указанными свойствами, то не будет ника-
кой разницы между их ценностью и ценностью обеспечивающих их де-
нег, — они не могут независимо оцениваться теми, кто их использует.
Тем или иным образом погашение этих требований должно быть от-
ложенным на некий будущий момент времени. Вряд ли можно спорить
с тем, что декретные деньги, понимаемые в буквальном смысле этого
термина, теоретически возможны. Теория ценности допускает возмож-
ность их существования. Другой вопрос, существовали ли когда-либо
декретные деньги фактически, — утвердительный ответ на этот вопрос
не может быть дан немедленно. Можно почти без сомнений утверждать,
что большинство разновидностей денег, не являющихся товарными
деньгами, должно быть отнесено к кредитным деньгам. Однако прояс-
нить это может только детальное историческое исследование.

Наша терминология является более продуктивной, чем используе-
мая обычно. Она позволяет дать более ясное описание особенностей про-
цесса оценивания разных типов денег. Очевидно, она более корректна,
чем разделение денег на металлические и бумажные. Металлические
деньги состоят не только из стандартных денег, но и из разменной моне-
ты, а также из монет, подобных немецкому серебряному талеру периода
1873—1907 гг. Бумажные деньги, как правило, включают в себя не толь-
ко декретные и кредитные деньги, изготовленные из бумаги, но также
и конвертируемые банкноты, эмитируемые банками и государством.
Различение металлических и бумажных денег восходит к обыденному
словоупотреблению. Ранее, когда «металлические» деньги чаще, чем
сегодня бывали настоящими деньгами, а не денежными заместителями,
номенклатура денежных терминов имела меньшее значение, чем в на-
ше время. Более того, указанное подразделение на металлические и бу-
мажные деньги соответствовало (и возможно, до сих пор соответству-
ет) наивной и внутренне противоречивой концепции ценности, которая
приписывала благородным металлам «внутреннюю ценность», считая
бумажные деньги временно необходимым, но, вообще говоря, аномаль-
ным явлением. С научной точки зрения это разделение совершенно
бесполезно, хуже того — оно ведет к непониманию и путанице. Самая
большая ошибка, которая может быть совершена в ходе экономико-
теоретического исследования, состоит в фиксации на внешних призна-
ках и в неспособности распознать фундаментальные отличия между те-
ми объектами изучения, которые схожи по внешним проявлениям. Сюда

В литературе на русском языке используется также синонимичный этому тер-
мин «указные деньги». — Прим. науч. ред.
же относится различная трактовка фундаментально схожих объектов,
отличающихся лишь по виду.

Следует признать, что для нумизмата, технолога или историка ис-
кусства существует весьма .мало отличий между пятифранковой мо-
нетой до и после приостановки свободы перечеканки серебра. В то же
время для них австрийский серебряный гульден, даже периода между
1879 и 1892 г., представляется фундаментально отличным от бумажно-
го гульдена. Остается лишь сожалеть, что такие поверхностные раз-
личия до сих пор играют какую-то роль в экономико-теоретических
дискуссиях.

{Вагнер’ пишет о деньгах, обладающих материальной ценностью, частично
обладающих материальной ценностью и не обладающих материальной ценно-
стью* 2. Эти термины нельзя признать ни корректными, ни удачными. Прежде все-
го следует отметить, что на практике не существует денег, материал которых не
имеет никакой ценности, так как для изготовления таких денег пришлось бы ис-
пользовать неограниченное благо, подобное воздуху или воде. Бумага, на кото-
рой печатают банкноты, не лишена ценности и — поскольку она обладает пусть
и очень малой ценностью — все же представляет собой ценное благо. Тем самым
исчезает основание для различения между деньгами, не обладающими матери-
альной ценностью, и деньгами, частично обладающими материальной ценно-
стью, и деление на три группы должно уступить место делению на две. Однако
избранные выражения не подходят для наименования и этих двух групп. Наряду
с трехчастной классификацией, которую он, впрочем, лишь бегло упоминает, Ваг-
нер вводит деление денег на две категории, используя в качестве их названий
понятия денег, обладающих материальной ценностью, и денег, не обладающих
материальной ценностью, причем последние он обозначает еще и термином
«кредитные деньги». Гельферих, построивший также двухчастную классифика-
цию, говорит о полноценных и неполноценных деньгах3. Оба терминологических
ряда вызывают сильные сомнения ввиду некорректной трактовки формирова-
ния ценности денег. Они способствуют тому, что читатель может увидеть принци-
пиальные различия там где их не существует. Кроме того, нам представляется не

Вагнер, Адольф-Генрих-Готхилъф (Wagner, Adolph-Heinrich-Gotthilf) — не-
мецкий экономист (1835—1917), преподавал в различных университетах Германии,
Австрии и России, с 1870 г. возглавлял кафедру экономической теории в Берлинском
университете, в политике — сторонник христианского социализма, член палаты
депутатов Пруссии, в теории — эклектик, близкий к немецкой исторической школе.
Автор учебника политической экономии, а также работ по теории банковской дея-
тельности (Beitrage zur Lehre von den Banken. Leipzig, 1857), теории денег и кредита
(Die Geld und Kredittheorie. Wiena, 1862). — Прим. науч. ped.

2 {Ср.: Wagner.Theoretische Sozialdkonomik. Leipzig, 1909. II. Abt. S. 136 ff.}

3 {Cm.: Helfferich. Geld und Banken. Leipzig 1908.1. Bd. S. 379 ff.; во втором издании данного
труда, вышедшем в 1910 г. под названием «Деньги», данное различение больше не проводится
с прежней ясностью, поскольку Гельферих, под влиянием идей, содержащихся в работах Кнап-
па, переработал соответствующие отрывки.}
вполне безопасным использование выражений, потакающих распространенным
заблуждениям в отношении денег и их ценности.

Кнапп проводит различие между гилогенными и автогенными платежными
средствами. Обе эти разновидности готовы стать платежным средством уже в си-
лу материалов, из которых они сделаны, но они становятся платежными средства-
ми только в процессе использования этих материалов. Затем, однако, опять появ-
ляются хартальные платежные средства, не обладающие этим свойством, — вот
их-то и нужно было бы назвать автогенными1. Вся эта терминология держится на
государственной теории происхождения денег и ее специфической трактовки
денег как платежных средств* 2.

Уже самое краткое размышление показывает оправданность использования
таких терминов, как товарные деньги, кредитные деньги и декретные деньги3.}
Наша трехчастная классификация не есть род терминологической гим-
настики. Теоретическое обсуждение, ведущееся на протяжении всей
книги, должно продемонстрировать полезность концепций, лежащих
в ее основании.

Отличительной чертой товарных денег является использование в ка-
честве денег товара в предметно-технологическом смысле слова. Для
целей настоящего исследования совершенно безразлично, какой именно
товар при этом используется. Важно то, что именно некий товар являет-
ся деньгами и что деньги являются именно товаром. Декретные деньги
имеют совершенно иную природу — для них решающим обстоятель-
ством является штамп. Штамп, а не предмет, на который этот штамп
наносится, придает этому предмету статус денег. Наконец, кредитные
деньги представляют собой требование, исполнение которого отнесено
в некий момент будущего, используемое в качестве общепризнанного
средства обмена.

{Нет нужды делать особый упор на том, что, проводя различие между товар-
ными, кредитными и декретными деньгами, мы не имели намерения сравнивать
достоинства этих разновидностей денег, скажем, рекомендовать использовать
товарные деньги и отказаться от кредитных и декретных денег.}

4.	Товарные деньги в прошлом и настоящем

Даже в тех случаях, когда классификация денег на три категории (то-
варные, декретные и кредитные) в принципе принимается и обсужде-
нию подлежит лишь ценность денег в рамках каждой из этих групп,
многие специалисты и большая часть публики полностью отвергают те-

{Ср.: Knapp. StaatlicheTheoriedes Geldes. Leipzig, 1905. S. 29 ff.}

2 {См. выше, c. 65 сл.}

3 {В схожем значении понятие декретных денег используют и Нассе—(Лексис): Nasse—
(Lexis). Das Geld- und Munzwesen // Schonbergs Handbuch der politischen Okonomie. 4. Aufl.
Tubingen 1896.1. Bd. S. 347. (См.: Нассе, Лексис. Металлические деньги и валюта. М., 1897.)}
зис о том, что свободно эмитируемые валюты сегодняшнего дня и метал-
лические деньги прошлого представляют собой пример товарных денег.
Никто не отрицает того, что деньги прошлого представляли собой то-
варные деньги. Как правило, никто не отрицает того факта, что в преж-
ние времена монеты обращались по весу, а не по номиналу. Считается,
однако, что деньги давно изменили свою природу. Говорят, что в 1914 г.
деньгами Германии и Англии было не золото, а соответственно марка
и фунт стерлингов. Сегодняшние деньги представляют собой «специфи-
ческие единицы определенного достоинства в терминах ценности, при-
своенной им законом» (Кнапп). «Стандартом мы называем единицы
ценности (флорины, франки, марки и т.д.), которые были приняты как
мера ценности, а под деньгами мы понимаем счетные предметы (tokens),
такие как монеты и банкноты, которые представляют единицы, функ-
ционирующие как мера ценности. Дебаты о том, что именно, золото или
серебро, или оба эти металла должны служить и стандартом, и деньга-
ми, совершенно бесплодны, так как ни серебро, ни золото не выполняет
этих функций и даже не может их выполнять» (Хаммер)1.

Перед тем как приступить к исследованию этого примечательного
утверждения, позвольте сделать краткий экскурс в его генезис — хо-
тя в данном случае более уместно было бы говорить не о генезисе, а об
идейном ренессансе, поскольку эта доктрина восходит к самым древним
и самым примитивным теориям денег. Этим представлениям, так же как
и современным номиналистическим теориям, была присуща полная не-
способность внести хоть какой-то вклад в разрешение главной пробле-
мы денежной теории — ее по праву можно называть просто проблемой
этой теории — а именно в объяснение пропорций обмена между день-
гами и другими экономическими благами. Для авторов, придерживаю-
щихся этой доктрины, экономической проблемы ценности и цен просто
не существует. Они никогда не считали необходимым задумываться над
тем, каким образом устанавливаются рыночные соотношения, и что они
означают. Их внимание случайно привлек тот факт, что немецкий талер
(после 1873 г.) и австрийский гульден (после 1879 г.) принципиально от-
личается от серебряного диска того же веса и пробы, не отчеканенного
на государственном монетном дворе. Они заметили, что это похоже на
то положение, в котором находятся «бумажные» деньги. Они не поня-
ли, в чем тут дело, и попытались найти разгадку этой головоломки. Но с
этого момента, именно вследствие незнакомства с теорией ценности
и цен, их исследование пошло в совершенно неверном направлении. Эти
авторы не стали выяснять, каким образом устанавливаются обменные
пропорции между деньгами и другими экономическими благами. Это

См., в частности: Hammer. Die Hauptprinzipien des Geld- und Warungswesen und
die Losung der Valutfrage. Wien, 1891. S. 7 ff.; Gesell. Die Anpassung des Geldes und sei-
ner Verwaltung an die Bediirfnisse des modernen Verkehrs. Buenos Aires, 1897. S. 21 ff.;
Knapp. Staatliche Theorie des Geldes. 3. Aufl. Munchen, 1921. S. 20 ff.
представлялось им чем-то самоочевидным. Они сформулировали про-
блему, подлежащую разрешению, совершенно иначе. Каким образом
получилось, что три монеты в двадцать марок стали эквивалентны
двадцати талерам, несмотря на то что серебро, из которого изготов-
лены эти талеры, имеет меньшую рыночную ценность, чем золото,
из которого изготовлены марки? И не замедлили с ответом: потому
что ценность денег определяется государством, законодательным
актом, правовой системой. Таким образом, проигнорировав наиболее
важные факты истории денег, они сплели искусственную сеть заблуж-
дений, создали теоретическую конструкцию, которая разваливается от
первого же вопроса, который немедленно возникает: что именно пони-
мается под единицей ценности? Но этот очевидный вопрос может при-
йти в голову только тем, кто знаком по крайней мере с началами теории
цен. Остальные успокаивают себя, указывая на «номинальность» еди-
ницы ценности. Неудивительно, что эти теории приобрели такую попу-
лярность у обывателей {и среди полуобразованных экономистов, — здесь, как
и везде, полуобразованность хуже полного отсутствия образования}. В частно-
сти, эта популярность объясняется родством этих теорий с инфляцио-
нистскими воззрениями, что позволило всем энтузиастам «дешевых де-
нег» воздать им свои хвалы.

Необходимо заметить, что все заслуживающие доверия исследова-
ния истории денег подтверждают тот факт, что во все времена и у всех
народов главные монеты отдавались и принимались не по номиналу, т.е.
безотносительно к весу и пробе, а только как кусочки металла опреде-
ленной чистоты и веса. В тех случаях, когда монеты принимаются по
номиналу, это всегда происходит вследствие глубокой убежденности
в том, что наличие штампа гарантирует этим монетам обычную чистоту
и правильный вес. Как только исчезают основания для такой убежден-
ности, взвешивание и измерение чистоты металла возобновляются.

Распространение теории, согласно которой государственные органы,
отвечающие за денежное обращение, обладают правом регулировать
покупательную способность монет так, как им кажется более правиль-
ным, связано с налогообложением. С тех пор как чекан монет стал функ-
цией государства, правительства стремились зафиксировать вес и чи-
стоту монет на тех уровнях, какие им представлялись желательными.
Французский король Филипп IV явным образом потребовал себе права
«чеканить такую монету и придавать ей такое денежное содержание и в
таких соотношениях, какие мы пожелаем и какими сочтем благоприят-
ными для нас»1. Так же думали и такой же денежной политики придер-
живались все правители Средних веков. Придворные юристы поддер-

1 См.: Luschin. Allgemeine Miinzkunde und Geldgeschichte des Mittelalters und der
nuereren Zeit. Munchen, 1904. S. 215; Babeion. La Щёопе feodale de la monnaie. (Extrait
des memoires de I’Academie des Insriptions et Belles-Lettres.) Tome XXXVIII. 1-re
Partie. Paris, 1908. P. 35).
живали их, пытаясь открыть философские основания священного права
королей портить монету и доказать, что истинную ценность монетам
присваивает правитель страны.

Тем не менее, бросая вызов всем официальным запретам и мерам ре-
гулирования, фиксации цен и угрозам наказания, коммерческая прак-
тика всегда исходила из того, что монеты ценятся не по номинальной
ценности, а по ценности заключенного в них металла. Ценность монеты
всегда определялась не изображениями и надписями, не заявлениями
монетного двора и регуляторов рынка, а содержанием металла. Не все
монеты принимались немедленно по предъявлении, а лишь те, которые
имели высокую репутацию в отношении их веса и чистоты. В договорах
займа фиксировался вид монеты, которой должно осуществляться по-
гашение, причем оговаривалось, что в случае изменений параметров
чекана договор должен исполняться в терминах соответствующего ко-
личества металла1. Несмотря на все налоговые соображения, общее мне-
ние — даже в среде юристов — постепенно сходилось к тому, что именно
ценность металла — bonitas intrinseca, как они ее называли, — должна
приниматься во внимание при погашении денежных ссуд1 2.

Порча монеты не в состоянии была принудить коммерческую прак-
тику считать, что новые более легкие монеты имеют ту же покупатель-
ную способность, что более тяжелые старые3. Ценность монет падала
пропорционально падению их веса и качества. Снижение покупатель-
ной способности монет вследствие их порчи принималось во внимание
даже при регулировании цен. Так, в городе Швайдниц в Силезии об-
разцы вновь отчеканенных пфеннигов сдавались городским рыночным
смотрителям (Schoffen), которые производили их оценку и затем, посо-
вещавшись с городским советом и старейшинами города, фиксировали
цены товаров в соответствии с этой оценкой. Из Вены XIII в. до нас до-
шла forma institutionis que fit per civium arbitrium annuatim tempore quo
denarii renovatur pro rerum venalium qualibet emptione4, в соответствии
с которой устанавливались цены товаров и услуг после новых чеканок
монет в 1460 и 1474 г. Схожие меры в аналогичных случаях принима-
лись и в других городах5.

1 См. важные ссылки в: Babeion. Op. cit. Р. 30 ff.

2 См.: Seidler. Die Schwankungen des Geldwertes und die juristische Lehre von dem
Inhalt der Geldschulden // Jahrbucher fur Nationalokonomie und Statistik. (1894.),
3. Folge. VII. Bd. S. 688.

3 Об истории этой проблемы в Древней Руси см.: Gelesnoff. Grundziige der Volks-
wirtschaftslehre. Leipzig, 1918. S. 357.

4 Форма установления, делающегося по решению граждан ежегодно, в то вре-
мя, когда обновляются деньги, для покупки какого-либо товара (лат.). — Прим,
науч. ред.

5 См.: Luschin. Allgemeine Munzkunde und Geldgeschichte des Mittelalters und der
nuereren Zeit Munchen, 1904. S. 221 f.
Всегда, когда дезорганизация монетного чекана достигала той ста-
дии, когда штамп на монете не мог более служить для определения ее
реального металлического содержания, торговля полностью отказы-
валась от официальной денежной системы и изобретала собственные
меры благородных металлов. В крупных сделках использовались слит-
ки (ingots) и специальные торговые знаки (trade tokens). Так, немецкие
купцы, приезжая на Женевскую ярмарку, брали с собой слитки чистого
золота и осуществляли покупки на золото, используя вместо денег ку-
сочки золота, соответствующие весовым мерам парижского рынка. Та-
ково происхождение маркенскудо, или scutus marcharum, который был
ничем иным как принятым у купцов названием 3,765 грамма чистого зо-
лота. В начале XV столетия, когда торговля постепенно перемещалась
из Женевы в Лион, золотая марка стала настолько привычной единицей
расчетов между купцами, что на рынке обращались векселя в этих еди-
ницах. Схожее происхождение имеет старая венецианская lire di grossi1.
В жиробанках* 2, которые распространились по всем торговым центрам
в начале Нового времени, мы видим дальнейшие попытки освобождения
денежной системы от искажающего воздействия монетной монополии
властей. Клиринговые операции этих банков основывались либо на мо-
нетах установленной чистоты, либо на слитках. Эти банковские деньги
были товарными деньгами в своей наиболее совершенной форме.

Номиналисты заявляют, что в современных государствах денеж-
ные единицы во всяком случае не являются конкретными веществен-
ными единицами, которые можно определить в технических терминах,
но представляют собой номинальные количества ценности, о которых
нельзя сказать ничего, кроме того, что они созданы законом. Не затраги-
вая эту неопределенную и туманную фразеологию, не выдерживающую
никакой критики с позиции теории ценности, зададим простой вопрос:
чем были марка, франк и фунт до 1914 г.? Очевидно, они представляли
собой не что иное, как количества золота определенного веса. Не явля-
ется ли указание на то, что Германия имела не золотой, а «марковый»
стандарт, попыткой увернуться от ответа? В соответствии с буквой за-

ibid., р. 155; Endemann. Studien in der romanische-kanonistischen Wirtschafts-
und Rechtslehre bis gegen Ende des 17. Jahrhunderts. Berlin, 1874.1. Bd. S. 180 ff.

2 Жиробанки — от итальянского giro — круг. Так назывались первые банки го-
родов Северной Италии, создававшиеся там начиная с XIII в. для безналичных рас-
четов между вкладчиками (бывшими, как правило, и пайщиками, что сближало их
с современными кредитными союзами), принадлежавшие к одному кругу знакомых
между собой лиц. Уже к началу XVII в. термин «жиробанк» понимался просто как
банк для безналичных расчетов («переводов» — отсюда один из вариантов русского
термина — «переводной банк», использовавшегося как эквивалент термина «жи-
робанк»). В соответствии с классификацией, принятой в русской специальной ли-
тературе XIX — начала XX в. жиробанки и эмиссионные банки относились к одной
группе оборотных банков. При этом эмиссионный банк считался более зрелой формой
жиробанка, так как имел право фидуциарной эмиссии. — Прим. науч. ред.
кона Германия имела золотой стандарт, а марка представляла собой
просто счетную единицу, равную 1/279о кг чистого золота. Этот факт ни-
как не зависит от того обстоятельства, что в частных сделках никто не
связывался с золотыми слитками или иностранными золотыми монета-
ми, поскольку единственной целью и мотивом государственного вмеша-
тельства в денежную сферу является освобождение граждан от необ-
ходимости проверять вес и чистоту получаемого ими золота. Эта задача
может быть выполнена только экспертами, а ее выполнение предполага-
ет наличие развитой системы мер предотвращения нарушений. Узость
границ, в которых закон позволяет колебаться весу и чистоте монет при
чекане, и установление дополнительных ограничений на допустимую
потерю веса в процессе их обращения, являются гораздо более надеж-
ными средствами обеспечения честной монетной системы, чем азотная
кислота, которой пользуются все, кто осуществляет торговые сделки.
С другой стороны, право свободной чеканки, один из основополагаю-
щих принципов современного денежного права, обеспечивает защиту от
расхождения между ценностью монетарного и немонетарного металла.
В крупных сделках международной торговли, где указанная разница,
пренебрежимо малая при мелких сделках, может накапливаться, при-
водя к значительным потерям, монеты считаются не по их количеству,
но по весу. Это означает, что они расцениваются не как монета, а как
единицы металла. Легко понять, почему этого не наблюдается во вну-
тренней торговле. Крупные платежи внутри страны никогда не влекут
за собой физического перемещения соответствующих количеств де-
нег, — они исполняются путем выписывания требований, обеспеченных
в конечном счете запасом благородных металлов центрального банка.

Та роль, которую играют слитки в составе золотых резервов банков,
доказывает, что денежный стандарт основан на благородных металлах,
а не на заявлениях властей.

Даже для монет сегодняшнего дня, в той мере, если они не являют-
ся денежными заместителями, кредитными или декретными деньгами,
справедливо утверждение, согласно которому они представляют собой
не что иное, как слитки, вес и чистота которых гарантированы офици-
ально1. Деньги тех современных стран, металлические монеты которых
используются без ограничений, суть товарные деньги в той же мере,
в какой они были ими для народов античности и Средневековья.

Chevalier. Cours d’economie politique. T. III. La monnaie. Paris, 1850. P. 21 ff.; Gold-
schmidt. Handbuch des Handelsrechts. Erlangen, 1868.1. Bd. 2. Abt. S. 1073 ff.
ГЛАВА 4. ДЕНЬГИ И ГОСУДАРСТВО

1.	Положение государства на рынке

На рынке положение государства ничем не отличается от положения
всех других участников. Как и они, государство обменивает товары
и деньги на тех условиях, которые диктуются законами цен. Оно реали-
зует суверенные права в отношении своих подданных, налагая на них
обязательные сборы. Но во всех других отношениях государство точно
так же, как все другие, приспосабливается к коммерческой организа-
ции общества. Будучи продавцом или покупателем, государство должно
следовать условиям рынка. Если оно захочет изменить какую-нибудь
пропорцию обмена, установленную рынком, оно может достичь этого
только посредством использования механизмов самого рынка. Благо-
даря ресурсам, находящимся в его распоряжении вне рынка, оно, как
правило, способно действовать более эффективно, чем кто-либо другой.
{Никто не может более легко создать монополию, как совершенную, так и несо-
вершенную, чем государство, — оно занимает первое место в ряду социальных
факторов, определяющих организацию производства.} Государство несет от-
ветственность за все наиболее громкие потрясения рынка, поскольку
оно способно оказывать наиболее сильное воздействие на спрос и пред-
ложение. Оно само тем не менее подчиняется законам рынка и не может
не испытывать на себе действия законов образования цен. В экономиче-
ской системе, основанной на частной собственности на средства произ-
водства, никакое государственное регулирование не в состоянии изме-
нить условий обмена иначе, чем изменяя факторы, определяющие их.

Короли и республики раз за разом отказывались признавать это.
Эдикт Диоклетиана de pretiis rerum venalium\ регулирование цен
в Средние века, ценовые максимумы Французской революции — вот
наиболее известные примеры провалов авторитарного вмешательства
в рыночные отношения. Попытки государственного вмешательства не
прекращались, несмотря на то, что оно действовало только в грани-
цах соответствующей страны и игнорировалось везде за ее пределами.
Ошибкой будет полагать, что схожие меры по регулированию рынка
могут увенчаться успехом в одном отдельно взятом государстве. Преде-
лы государственного вмешательства, на которые наталкивались прави-

Эдиктом императора Диоклетиана 301 г. «О товарных ценах» в Римской импе-
рии были зафиксированы цены товаров более чем 3 тыс. наименований. Фиксация
цен была попыткой справиться с последствиями сильнейшей инфляции, с помощью
которой в условиях снижения денежных поступлений Римская империя финансиро-
вала государственные расходы. Главным способом инфляции было неоднократное по-
нижение золотого содержания ауреуса, которое в конце концов привело к разруше-
нию денежной и налоговой систем, во многом обусловившей переход к натуральным
повинностям, прикреплению должностных лиц к земле, установлению наследования
должностей и прочим элементам раннего феодализма. — Прим. науч. ред.
тельства и наличие которых приводило к их отмене, имели не геогра-
фическую, а функциональную природу. Они могут достичь цели только
в условиях социалистического государства с централизованным произ-
водством и распределением. В странах, где производство и распределе-
ние оставлены индивидуальным предпринимателям, последствия этих
мер с необходимостью будут приводить к краху.

Концепция, согласно которой деньги есть продукт закона и государ-
ства1, очевидно, является несостоятельной. Она не подтверждается ни
единым явлением, имеющим место в условиях рынка. Приписывать
государству способность диктовать законы обмена означает игнориро-
вать фундаментальные принципы общества, в котором используются
деньги.

2.	Понятие денег в науке права

Если обе стороны обмена исполняют свои обязательства сразу и товар
переходит из рук в руки в обмен на немедленно уплачиваемые налич-
ные, то обычно не возникает никакого мотива для юридического вме-
шательства государства. Но если сделка предполагает обмен настоя-
щих благ на будущие блага, может случиться так, что одна сторона
окажется не в состоянии выполнить свои обязательства, несмотря на
то, что другая сторона исполнила свою часть договора. В такой ситуа-
ции могут быть призваны судейские. Если речь идет о ссуде или приоб-
ретении в кредит (это только наиболее важные случаи), то суд должен
решить, каким образом может быть выплачен долг, имеющий — в силу
договора — денежное выражение. В задачу суда, следовательно, вхо-
дит вынести решение о том, что именно, в соответствии с намерениями
сторон договора, должно быть использовано в качестве денег в рамках
данной коммерческой сделки. С юридической точки зрения деньги есть
не общее средство обмена, а общепризнанное средство платежа или ис-
полнения кредитной сделки. Но деньги лишь потому стали средством
платежа, что они представляют собой средство обмена. И только пото-
му, что они являются средством обмена, закон также трактует их как
средство исполнения обязательств, которые не были взяты в денежной
форме, и буквальное исполнение которых по тем или иным причинам
невозможно.

Тот факт, что закон трактует деньги только как средство погашения
имеющихся обязательств, имеет важные следствия для юридической
концепции денег. В действительности то, что закон считает деньгами,
является не общим средством обмена, а установленным законом сред-

См. в особенности: Neupauer. Die Schaden und Gefahren der Valutaregulierung
fur die Staatsfinanzen, die Volkswirtschaft und die Kriegsbereitschaft. Wien 1892. S. 1 ff.;
Knapp. Staatliche Theorie des Geldes. 3. Aufl. Munchen, 1921. S. 1 ff.
ством платежа. В задачи законодателя или юриста не входит определе-
ние экономико-теоретического понятия денег.

При установлении того, каким образом необходимо фактически по-
гашать денежные долги, нет необходимости быть слишком разборчивы-
ми. Общепринятой деловой практикой является предложение и приня-
тие в качестве средства платежа тех или иных денежных заместителей
вместо денег. Если закон отказывается признавать правомерность ис-
пользования денежных заместителей, признанных коммерческой прак-
тикой, это лишь открывает возможности для мошенничества и обмана.
Это было бы нарушением принципа malitiis non est indulgendum1. Кроме
того, при платежах небольших сумм в силу технических обстоятельств
едва ли можно обойтись без использования разменной монеты. Даже
приписывание покупательной способности банкнотам* 2 не наносит ущер-
ба кредиторам и другим получателям при условии, что бизнесмены счи-
тают эти ноты эквивалентными деньгам.

Однако государство может приписать способность погашать долго-
вые обязательства и другим объектам. Закон может провозгласить сред-
ством платежа все, что ему заблагорассудится, и этим должны будут
руководствоваться все суды и органы, принуждающие к соблюдению
законодательства. Однако наделение статусом законного средства пла-
тежа неких объектов недостаточно для того, чтобы сделать их деньга-
ми в экономическом смысле. Блага могут стать общим средством обмена
только в процессе деятельности тех, кто принимает участие в коммер-
ческих сделках. Лишь их оценки определяют обменные пропорции на
рынке. Вполне возможно, что в ходе коммерческих сделок люди будут
использовать именно те объекты, которым государство приписало ста-
тус средства платежа, но они не обязаны это делать. Если люди захотят,
они могут отвергнуть эти объекты.

Если государство объявляет некий объект законным средством ис-
полнения имеющихся обязательств, возможны три случая. Во-первых,
узаконенное средство платежа может оказаться идентичным средству
обмена, которое стороны имели в виду, заключая соответствующее со-
глашение. Либо, не будучи идентичным, оно может все же иметь одина-
ковую ценность с этим узаконенным средством платежам в момент пла-
тежа. Например, государство может провозгласить золото узаконенным
средством платежа по тем обязательствам, платежи по которым преду-
смотрены золотом, или, в то время когда ценность золота и серебра от-
носится друг другу как 1 к 15V2, оно может объявить, что обязательства
в золоте могут быть исполнены посредством уплаты серебром в количе-
ствах, превышающих в 151/., раз количество золота. Такого рода уста-
новления представляют собой лишь юридическую формулировку пред-

Не следует потворствовать злоупотреблениям (лат.)- — Прим. науч. ред.

2 England 1833 (3 William IV с. 98), германский закон от 1.06.1909, ст. 9.
полагаемых намерений сторон. Они не ущемляют ни одной из сторон
и экономически нейтральны1.

Иная ситуация возникает, когда государство в качестве средства пла-
тежа провозглашает нечто, что имеет большую или меньшую ценность,
чем то, что предусмотрено договором. Первый случай можно не прини-
мать во внимание, однако второй случай, для которого имеется множе-
ство исторических прецедентов, весьма важен. С юридической точки
зрения, основанной на фундаментальном принципе защиты законных
прав, установление государством такой процедуры не может являться
справедливым, хотя иногда может быть оправданно по социальным или
налоговым соображениям. Однако это всегда означает не исполнение
соответствующих обязательств, а их полное или частичное аннулиро-
вание. Если узаконенным средством платежа объявляются банкноты,
которые в ходе коммерческого оборота принимаются за половину своего
номинала, это по сути то же самое, что предоставить должникам воз-
можность не платить половину их задолженности.

Узаконение государством средства платежа воздействует только
на такие денежные обязательства, которые уже заключены к этому
моменту. Однако коммерческая практика свободна в выборе между со-
хранением привычного средства обмена, с одной стороны, и создани-
ем для своих нужд нового средства обмена — с другой. Если торговля
принимает новое средство обмена, то в той мере, в какой это является
законным правом сторон договора, торговля будет пытаться исполь-
зовать это новое средство обмена также и в качестве стандарта отсро-
ченных платежей. Цель этих попыток — лишить, по крайней мере на
будущее, статуса стандартного то средство обмена, которому государ-
ство приписало способность погашать долги по номиналу. Когда в тече-
ние последнего десятилетия XIX столетия сторонники биметаллизма
в Германии обрели такую власть, что возможность экспериментов по
реализации инфляционистских предложений стала реальной, в долго-
срочных контрактах начали появляться золотые оговорки* 2. Длитель-
ный период медленного обесценения валюты имеет схожие послед-
ствия. Если государство не хочет сделать невозможными все кредитные
операции, оно должно признать подобные инновации и дать судам ин-
струкции уважать их. Аналогичным образом, если государство само
входит на рынок регулярных сделок, продавая и покупая, гарантируя
ссуды и осуществляя займы, производя платежи или получая их, оно
должно признать деньгами признанное коммерческой практикой об-
щее средство обмена. Юридический денежный стандарт, т.е. опреде-
ленный класс объектов, наделенный государством свойством неогра-
ниченного средства платежа, в действительности будет применяться
для исполнения обязательств только по уже имеющимся долгам, если

Knies. Geld und Kredit. I. Bd. 2. Aufl. Berlin, 1885. S. 354 ff.

2 {Helfferich. Das Geld. 2. Aufl. Leipzig, 1910. S. 320 ff., 336 ff.}
коммерческая практика сама по себе не приведет к тому, что он будет
использоваться и как общее средство обмена.

3.	Воздействие государства
на денежную систему

Роль государства в денежной сфере первоначально ограничивалось из-
готовлением монет. Поставлять слитки, в максимальной мере одинако-
вые по весу и чистоте, и снабжать их штампом, который было бы трудно
подделать и который мог бы легко распознаваться всеми как знак госу-
дарственного чекана, всегда было и до сих пор остается главной задачей
государства применительно к денежной системе. Начав с этой деятель-
ности, государство постепенно расширяло свое присутствие в денежной
сфере.

Прогресс технологии изготовления монет протекал медленно. Перво-
начально изображение, отпечатанное на монете, было всего лишь дока-
зательством подлинности материала, в частности его чистоты, а вот вес
монеты удостоверялся посредством взвешивания при каждом платеже
(при современном состоянии исторического знания этот факт не может
считаться точно установленным, и в любом случае развитие денежной
системы в разных местах шло различным образом). Позже, когда раз-
личные виды монет обособились в однородные группы, монеты каждого
отдельного вида стали обмениваться на монеты любого другого. Следую-
щим этапом процесса распределения монет по группам стало появление
параллельных стандартов. Это проявилось в форме сосуществования
двух денежных систем, базировавшихся соответственно на золотых
и серебряных товарных деньгах. Монеты каждой из этих систем обра-
зуют замкнутую группу. Их веса образовали определенные соотноше-
ния, и государство, придавая им статус узаконенного средства платежа,
исходило из тех же пропорций, соглашаясь тем самым с коммерческой
практикой, которая постепенно сложилась при использовании в оборо-
те различных монет, изготовленных из одного и того же металла. Эта
стадия была достигнута без существенного вмешательства государства.
Все, что государство делало до этих пор, сводилось к предложению мо-
нет для использования в торговле. Действуя как контролер денежного
обращения, оно поставляло удобные кусочки металла определенного
веса и чистоты, ставило на них штамп, так что каждый мог без труда
распознать содержание металла и место происхождения. Действуя как
законодатель, государство придало этим монетам статус узаконенного
платежного средства (важность этого действия была показана только
что). Действуя как судья, государство применяло соответствующие по-
ложения законодательства. Однако этот процесс не остановился на дан-
ной стадии. В течение примерно последних двухсот лет степень государ-
ственного воздействия на денежную систему значительно увеличилась
по сравнению с предшествующим этапом. Одно тем не менее должно
быть совершенно ясно: даже сегодня государство не имеет непосред-
ственной власти делать с деньгами, или, иными словами, с общим сред-
ством обмена, все, что ему заблагорассудится. Даже сегодня только те,
кто фактически участвует в коммерческом обороте, могут превратить
товар в общее средство обмена, хотя влияние государства на коммер-
ческую практику, как потенциальное, так и фактическое, увеличилось.
Оно увеличилось, во-первых, потому, что возросла собственная роль
государства как экономического агента. Сегодня государство в большей
мере, чем в предшествующие века, является покупателем и продавцом,
нанимателем, выплачивающим зарплату, и получателем налоговых от-
числений. В этом процессе нет ничего примечательного или нуждающе-
гося в особом анализе. Очевидно, что влияние экономического агента на
выбор денежного товара будет тем больше, чем больше его доля в ры-
ночных сделках. Нет никаких причин полагать, что эта ситуация как-то
изменяется только оттого, что здесь задействован какой-то определен-
ный экономический агент, в данном случае — государство.

Однако помимо этого государство оказывает еще одно — специфи-
ческое — воздействие на выбор денежного товара. Это воздействие не
связано ни с позицией государства на рынке, ни с его законодательными
или судебными функциями. Это воздействие осуществляется государ-
ством в его роли официального контролера чеканки, дающей ему власть
изменять характеристики денежных заместителей, выпускаемых в об-
ращение.

Обычно воздействие государства на денежную систему приписы-
вается полномочиям государства в сфере принятия законодательства
и отправления правосудия. Предполагается, что закон, способный ле-
гитимно изменять содержание имеющихся долговых отношений и при-
нуждать к исполнению новых договоров, касающихся задолженности,
позволяет государству оказывать решающее воздействие на выбор
коммерческого средства обмена.

Сегодня крайняя форма аргументации такого рода содержится
в книге Кнаппа «Государственная теория денег»1, однако ее придержи-
ваются в той или иной мере большинство немецких авторов, например
Гельферих. Данный автор, говоря о происхождении денег, справедли-
во сомневается в том, что для того, чтобы данный товар стал деньгами
и сформировал стандарт отложенных платежей, требуется что-то по-
мимо использования товара в качестве общего средства обмена. Однако
он постоянно упоминает как нечто само собой разумеющееся тот факт,
что в современной экономике в некоторых странах некоторые виды де-
нег — и вся денежная система в других странах — являются деньгами
и используются как общее средство обмена только потому, что в этих

Knapp. Staatliche Theorie des Geldes. 3. Aufl. Munchen, 1921. S. 294. (Knapp.
The State Theory of Money. London, 1924).
конкретных деньгах должны или могут осуществляться обязательные
платежи и денежные обязательства1.

С такого рода концепциями довольно трудно согласиться. Они упу-
скают из виду важные последствия вмешательства государства в де-
нежную сферу. Объявляя, что объект имеет юридическое значение при
ликвидации обязательств, выраженных в деньгах, государство не в со-
стоянии повлиять на выбор общего средства обмена, который определя-
ется исключительно в процессе коммерческих сделок. История показы-
вает, что те государства, которые хотели, чтобы их подданные приняли
новую денежную систему, регулярно выбирали иные средства для до-
стижения этой цели.

Во время преобладания старинных денежных систем законодатель-
ное установление пропорций списания обязательств использовалось
как вспомогательная мера, применявшаяся только в связи с изменения-
ми денежного стандарта, которые обеспечивались другими мерами. По-
ложение, согласно которому налоги должны будут уплачиваться в день-
гах новой разновидности и все другие денежные обязательства должны
будут погашаться в новых деньгах, представляет собой следствие пере-
хода на новый стандарт. Эти положения выполняются в действительно-
сти, только когда новая разновидность денег станет общим средством
обмена, общепринятым в коммерческой практике. Денежная полити-
ка не может реализоваться только посредством законодательных мер,
в частности только посредством изменения юридического определения
содержания долговых договоров и изменений в системе государствен-
ных расходов. Денежная политика обязательно должна опираться на
возможности государственной власти быть контролером чеканки денег
и эмитентом требований на деньги, погашаемых при предъявлении, ка-
ковые требования могут играть роль денег в коммерческих сделках. Не-
обходимые мероприятия должны быть не просто пассивной регистра-
цией в протоколах законодательных собраний и официальной печати,
но — часто при значительных финансовых жертвах — они должны быть
реализованы в действительности.

Страна, которая хочет убедить своих подданных перейти с одного
стандарта, основанного на драгоценных металлах, на другой, не может
ограничиться выражением этого своего намерения в соответствующих
положениях гражданского и налогового права. Она должны сделать так,
чтобы в коммерческой практике новые деньги заняли место старых. Это
же верно и для перехода от кредитных или декретных денег к стандар-
ту, основанному на товарных деньгах. Ни один государственный деятель,
перед которым стояла подобная задача, ни минуты не сомневался на этот
счет. Решающим шагом здесь является вовсе не юридическое изменение
номинала задолженности и вовсе не установление порядка, при котором

1 См.: Helfferich. Das Geld. 6. Aufl. Leipzig, 1923. S. 294 (Helfferich. Money. London,
1927. P. 312).
налоги должны уплачиваться в новых деньгах1, но обеспечение достаточ-
ных количеств новых денег и изъятие из обращения старых.

Это теоретическое положение можно проиллюстрировать рядом исто-
рических примеров. Во-первых, невозможность модификации денежной
системы только посредством установлений государственной власти мо-
жет быть проиллюстрирована неудачными попытками законодательно
перейти к биметаллизму. Это были попытки разрешить сложную пробле-
му слишком простыми средствами. В течение тысяч лет золото и серебро
одновременно использовались как товарные деньги. Однако сохранение
этой практики становилось все более накладным, поскольку параллель-
ный стандарт, т.е. одновременное использование в качестве валюты этих
двух разновидностей денег, имеет множество недостатков* 2. Поскольку от
лиц, занятых своим частным бизнесом, не ожидалось никакой стихийной
поддержки, государство решило вмешаться в надежде разрубить этот
гордиев узел. Точно так же, как перед этим оно устранило некоторые оче-
видные затруднения, объявив, что долги в талерах могут быть погашены
уплатой двойного количества монет в полталера или четырехкратного
количества монет в четверть талера, государство установило фиксиро-
ванное соотношение между двумя видами драгоценных металлов. На-
пример, долги, уплачиваемые по договору серебром, могли уплачиваться
путем передачи кредитору золота, вес которого в 151/., раза меньше, чем
установленный в договоре вес серебра. Считалось, что это решит пробле-
му, хотя, как показали последующие события, в действительности это
установление породило такие трудности, о которых никто не подозревал
при его разработке и принятии. Последствия этого решения были ровно
теми, которые закон Грэшема устанавливает для любых попыток зако-
нодательно уравнять монеты раной ценности. Во всех долговых сделках
и соответствующих платежах использовались только те деньги, ценность
которых законодатель установил выше рыночной. В тех случаях, когда
законодатель случайно устанавливал отношение на уровне рыночного,
сложившегося к моменту принятия закона, проявление эффекта Грэше-
ма откладывалось до очередного изменения цен на драгоценные металлы.
Однако этот эффект всегда имел место в тех случаях, когда возникала
разница между законодательно установленным и рыночным соотноше-
нием двух разновидностей денег. Таким образом, система параллельного
стандарта не трансформировалась в двойной стандарт, как предполага-
лось законодателем, а превращалась в чередующийся стандарт3.

Первый итог такого развития событий состоял в необходимости вы-
брать, по крайней мере на короткое время, между двумя драгоценны-

Нет никаких проблем в том, чтобы использовать здесь данное выражение, хотя
обычно в этом контексте говорят только о бумажных деньгах.

2 {Подробнее см. ниже, с. 268—270.}

3 Этот стандарт известен также под названием «хромающей валюты». — Прим,
науч. ред.
ми металлами. Это было совершенно не то, к чему стремилось государ-
ство. Наоборот, государство совершенно не предполагало принимать
решение в пользу того или иного металла, — оно надеялось сохранить
в обращении и серебро, и золото. Однако попытка официального регу-
лирования, в рамках которой при объявленной взаимной обратимости
золота и серебра один из металлов был недооценен, привела лишь к
дифференциации полезности этих металлов для целей денежного об-
ращения. Последствия указанной дифференциации состояли в увели-
чении использования одного металла и в исчезновении из обращения
другого. Законодательное и административное вмешательство государ-
ства в денежную сферу полностью провалилось. Было убедительно по-
казано, что государство само по себе не может превратить товар в общее
средство обмена (т.е. в деньги), что такое превращение могут обеспечить
только общие действия всех индивидов, вовлеченных в обмен.

Однако то, что государство не могло достичь законодательными мера-
ми, может, до некоторой степени, оказаться ему по силам, когда оно дей-
ствует как контролер монетной чеканки. Именно в этом своем качестве
оно вмешивалось во всех тех случаях, когда альтернативный стандарт
заменялся постоянным монометаллизмом. Это происходило различными
способами. Указанный переход был простым и легким, когда действия го-
сударства сводились к недопущению возврата к временно недооцененно-
му металлу в один из чередующихся периодов монометаллизма, которые
сменяют друг друга при альтернативном стандарте. Это достигалось от-
меной права свободной чеканки. Еще проще это было в тех странах, где
тот или иной металл одерживал верх до того, как государство достигало
стадии, необходимой для возникновения современной системы регулиро-
вания денежной сферы, так что законодателю оставалось лишь дать фор-
мальную санкцию фактически установившемуся порядку вещей.

Проблема оказывалась гораздо более сложной, когда государство
пыталось принудить деловых людей к отказу от металла, который фак-
тически использовался ими, и перейти на другой металл. В этом случае
государство должно было произвести необходимое количество ново-
го металла, обменять его на старую валюту и либо обратить получен-
ный таким образом старый металл в разменную монету, либо продать
его для использования в немонетарных целях или для перечеканки за
границей. Реформа германской денежной системы, проведенная по-
сле образования Германской империи в 1871 г., может служить отлич-
ным примером перехода с одного товарного металлического стандарта
на другой. Возникшие на этом пути трудности, которые были преодо-
лены благодаря выплате Францией контрибуции, хорошо известны1.

Контрибуция в размере 3 млрд франков золотом, полученная Германией вслед-
ствие победы во франко-прусской войне 1870—1871 гг., послужила основой перехода
к золотой марке; значительная часть этой суммы была предоставлена английскими
банками в виде кредитов правительству Франции. — Прим. науч. ред.
Эти трудности были связаны с решением двух задач — обеспечением
реформы золотом и необходимостью утилизации серебра. Только это
и ничего больше составляло суть проблемы, подлежавшей решению,
когда было принято решение о смене денежного стандарта. Германская
империя осуществила переход на золото посредством предоставления
золота и требований на золото в обмен на серебряные деньги и требова-
ния на серебро, имевшееся у ее граждан. Соответствующее изменение
законодательства лишь оформило эту смену1.

Точно таким же образом смена стандарта проводилась в Австро-
Венгрии, России и других странах, реформировавших свои денежные
системы в последующие годы. Реальные проблемы здесь также состоя-
ли в необходимости иметь достаточное количество золота и запуске его
в обращение, с тем чтобы все участники делового оборота начали ис-
пользовать золото вместо тех средств обмена, которые они использо-
вали до этого. Этот процесс был существенно ускорен и, что является
для него даже более важным, потребовал гораздо меньше золота для
перемены стандарта, так как было разрешено, чтобы монеты, бывшие
основой предшествующих декретных денег, а также кредитные деньги
полностью или частично остались в обращении. Их экономическая при-
рода претерпела при этом фундаментальное изменение, поскольку они
трансформировались в требования с полной и постоянной обмениваемо-
стью на новые деньги. Внешне это изменило сделки, суть которых оста-
лась прежней. Вряд ли можно оспаривать тот факт, что меры денежной
политики в странах, применивших этот прием, состояли по преимуще-
ству в обеспечении необходимых количеств металла.

Преувеличенная оценка властных полномочий государства при реа-
лизации денежной политики в части законодательных мер может иметь
причиной только поверхностный анализ тех процессов, которые имели
место в период перехода от товарных к кредитным деньгам. Обычно этот
переход осуществляется посредством декларирования государством,
что непогашаемые деньгами требования на деньги являются таким же
средством платежа, как сами деньги. Как правило, смена стандарта
и замена кредитными деньгами товарных денег не являются непосред-
ственной целью такой декларации. В подавляющем большинстве случа-
ев государство прибегало к этой мере, руководствуясь лишь фискаль-
ными целями. Создавая кредитные деньги, оно стремилось увеличить
собственные ресурсы [металла]. При этом снижение покупательной
способности денег вряд ли входило в намерения государства. Однако
именно снижение ценности денег, вызывая эффект, описываемый за-
коном Грэшема, приводило к смене денежного стандарта. Иное не соот-
ветствовало бы постоянным заверениям, что платежи наличными будут

См.: Helfferich. Die Reform des deutschen Geldwesens nach der Griindung des
Reiches. Leipzig, 1898. Bd. 1. S. 307 ff.; Lotz. Geschichte und Kritik des deutschen Bank-
gesetzes vom 14. Marz 1875. Leipzig, 1888. S. 137 ff.
прекращены с момента перехода на кредитные деньги, что означало бы
отмену погашаемости банкнот, — меру, целью которой был переход к
кредитному стандарту. Этот результат всегда находился в противоре-
чии с волей государственных органов, а не в соответствии с ней.

Только деловой оборот способен превратить товар в общее средство
обмена. Деньги создает не государство, а общепринятая практика всех
участников рыночных сделок. Следовательно, государственное регули-
рование в части применения общей власти государства ликвидировать
долговые обязательства к определенному товару само по себе не способ-
но превратить этот товар в деньги. Если государство создает кредитные
деньги (и тем более декретные деньги), оно может сделать это, опираясь
только на такие инструменты, которые уже используются в денежном
обращении в качестве денежных заместителей, т.е. полностью обеспе-
ченных и мгновенно погашаемых требований на деньги. Именно эти ин-
струменты, фактически используемые как средства обмена, государ-
ство отделяет (в целях изменения их ценности) от их существенной
характеристики — постоянной погашаемости деньгами. Коммерческая
практика всегда была в состоянии защитить себя от любых других мето-
дов внедрения государственной кредитной валюты. Попытки запустить
кредитные деньги в обращение никогда не были успешными, кроме тех
случаев, когда соответствующие монеты или банкноты уже присутство-
вали в обороте в качестве денежных заместителей1.

Таковы пределы, в которых возможно неизменно переоцениваемое
воздействие государства на денежную систему. Пользуясь своим по-
ложением контролера чекана и используя свою власть изменять ха-
рактеристики денежных заместителей, лишая их статуса требований
на деньги, погашаемых по предъявлении, и, наконец, благодаря фи-
нансовым ресурсам, которые позволяют ему нести затраты, связанные
с реформой денежного обращения, в определенных обстоятельствах
государство может постараться убедить деловое сообщество отка-
заться от одной разновидности денег и перейти на другую. И это все,
что в его силах.

См.: Subercaseaux. Essai sur la nature du papier monnaie. Paris, 1909. P. 5 ff.
ГЛАВА 5. ДЕНЬГИ

КАК ЭКОНОМИЧЕСКОЕ БЛАГО

1. Деньги не являются ни производственным,
ни потребительским благом

Обычно экономические блага делят на два класса в зависимости от то-
го, удовлетворяют они потребности человека непосредственно или опо-
средованно. К первому классу относят потребительские блага, или бла-
га первого порядка, ко второму — производственные блага, или блага
более высоких порядков1. Попытка поместить деньги в один из этих
классов наталкивается на непреодолимые трудности. То, что деньги не
являются потребительским благом, не нуждается в доказательстве вви-
ду очевидности. Но причислять их к производственным благам так же
некорректно.

Разумеется, если допустить, что указанное разделение экономи-
ческих благ на два класса является исчерпывающим, нам непременно
придется отнести деньги к одному из них. Такова позиция большинства
экономистов-теоретиков, и поскольку отнесение денег к потребитель-
ским благам невозможно, у них нет иного варианта, кроме как назвать
деньги элементом класса производственных благ.

Эта совершенно произвольная процедура обычно аргументирует-
ся весьма бегло. Рошер, к примеру, считает, что достаточно упомянуть
о том, что деньги являются «главным инструментом каждого перемеще-
ния благ из рук в руки» (vornehmstes Werkzeug jeden Verkehrs)* 2.

Классифицируя блага, Книс в отличие от Рошера предусмотрел от-
дельное место для денег, заменив деление благ на два класса (потреби-
тельские и производственные блага) делением на три класса — средства
производства, предметы потребления и средства обмена3. Его аргументы
(к сожалению, весьма скудные) едва ли заслуживают серьезного вни-
мания и часто служат источником путаницы. Так, Гельферих пытался
отвергнуть предположение Книса, согласно которому сделка купли-
продажи сама по себе не является актом производства, но представляет
собой акт межличностного перемещения. Гельферих указывает, что те
же самые соображения могут быть применены к таким производствен-
ным объектам, как средства транспорта. Транспортировка сама по себе

См.: Menger. Grundsatze der Volkswirtschaftslehre. Wien, 1923. S. 20 ff. (Менгер К.
Основания политической экономии // Менгер К. Избранные работы. М.: ИД «Терри-
тория будущего», 2005. С. 70 сл.); Wieser. Uber den Ursprung und die Hauptgesetze des
wirtschaftlichen Wertes. Wien, 1884. S. 42 ff.

2 Roscher. System der Volkswirtschaft. Bearb. von Pohlmann. 24. Aufl. Stuttgart,
1906. Bd. l.S. 123.

3 Cm.: Knies. Geld und Kredit. 2. Aufl. Berlin, 1885. Bd. 1. S. 20 ff.
так же не является актом производства, представляя собой акт пере-
мещения между различными местами, в ходе которого природа блага не
изменяется, а изменяется только собственность на него1.

Очевидно, что более глубокие проблемы затемняются в данном слу-
чае многозначностью немецкого слова «перемещение, передвижение»
(Verkehr). С одной стороны, Verkehr означает то, что приблизительно
может быть передано словом «торговля» (commerce), т.е. обмен блага-
ми и услугами, осуществляемый некими лицами. Но Verkehr означает
также и перемещение в пространстве — людей, вещей и информации.
Обе эти группы действий, не имеющие между собой ничего общего, в не-
мецком языке передаются словом Verkehr. Поэтому нельзя согласиться
с предложением различать эти значения при практическом словоупо-
треблении, говоря «Verkehr в широком смысле» (под ним понимается
перемещение благ от одного лица, которое распоряжалось им до этого,
в распоряжение другого лица), с одной стороны, и с другой — «Verkehr
в более узком смысле» (понимая его как перемещение благ из одной точ-
ки пространства в другую)2. Даже обыденная речь различает два разных
значения этого слова, не считая их более широкой и более узкой версией
одного и того же значения.

Терминологическая близость двух значений и связанная с этим пу-
таница объясняются тем обстоятельством, что сделки по обмену крайне
часто (хотя, безусловно, не всегда) реализуются путем транспортировки
в пространстве, и наоборот3. Но, очевидно, не существует никаких при-
чин для того, чтобы это лингвистическое сходство повлияло на то, как
экономическая теория трактует два эти совершенно разных процесса.

Нет никаких оснований отказывать транспортным перевозкам людей
и товаров, а также передаче информации, в том, что они образуют эле-
мент производства, по крайне мере поскольку речь не идет только о по-
треблении (скажем, об увеселительных поездках). Два обстоятельства
затемняют этот факт. Первое из них — широко распространенное за-
блуждение по поводу природы производства. Согласно наивному взгля-
ду, производство состоит в физическом изготовлении ранее не суще-
ствовавших вещей, являясь, в прямом смысле слова, их созданием. Стоя
______________ УУЬ-

См.: Helfferich. Das Geld. 6. Aufl. Leipzig, 1923. S. 264 f. (Helfferich. Money. London,
1927. P. 280).

2	Philippovich E. von. GrundriB der politischen Okonomie. 1.—3. Aufl. Tubin-
gen, 1907 II. Bd. 2. Teil; Wagner. Theoretische Sozialdkonomik. Leipzig, 1909. Bd. 1.
II. Abt. S.l.

3	Более старое значение слова Verkehr, по крайней мере первое, встречающееся
в литературе, имеет отношение скорее к продаже товаров. Примечательно, что даже
в словаре Гримма (см. т. 12, 1891 г.) не содержится упоминания о Verkehr в значении
«транспортные перевозки». [Имеется в виду «Deutsche Worterbuch» Якова Гримма,
в котором дан исторический свод возникновения и изменения значений слов немец-
кого языка. Первый том этого словаря вышел в 1852 г., издание продолжалось до
конца XIX в. — Науч, ред.]
на этой точке зрения, довольно просто начать разделять созидательную
деятельность по производству и простую перевозку товаров. Однако
такой взгляд на производство, очевидно, является совершенно неадек-
ватным. В действительности, роль, выполняемая человеком при произ-
водстве благ, всегда состоит только в таком комбинировании его личных
усилий с силами природы, которое приводит к задуманной организации
материала. Никакое производственное действие не представляет собой
ничего большего, чем изменение положения вещей в пространстве, при-
том что остальное довершают силы природы1.

Это позволяет опровергнуть первый аргумент, на основании которого
транспортировку отказываются считать производственным процессом.

Второе возражение проистекает из недостаточно глубокого понима-
ния природы экономического блага. Перечисляя различные его есте-
ственные свойства, часто упускают из виду, что положение, занимаемое
вещью в пространстве, имеет важные последствия для ее способности
удовлетворять человеческие потребности. Вещи, являющиеся полно-
стью идентичными в технологическом отношении, должны рассматри-
ваться как представители различных видов благ, если они не находятся
в одном и том же месте и не являются одинаково готовыми к потребле-
нию или производству. До сих пор положение блага в пространстве по-
нимается только как фактор, определяющий, имеет это благо экономи-
ческую или неэкономическую природу. Едва ли можно игнорировать тот
факт, что питье воды в пустыне и питье воды в горной местности с мно-
гочисленными источниками имеют совершенно разное значение для
удовлетворения человеческой потребности, несмотря на химическую
и физическую идентичность воды и ее одинаковую природную способ-
ность утолять жажду. Водой, которая может быстро утолить жажду пу-
тешественника в пустыне, является только та вода, которая немедленно
доступна ему, готовая к употреблению.

Однако применительно к самой группе экономических благ фактор
местоположения принимается во внимание только по отношению к от-
дельным видам благ, а именно таких, положение которых зафиксиро-
вано — человеком или природой. И даже среди этих последних внима-
ние экономиста-теоретика редко обращается к чему-то, отличному от
наиболее тривиального случая, земли. Если же речь идет о движимых
предметах, фактором местоположения обычно пренебрегают.

Трактовка перемещения в пространстве как элемента производства
соответствует практике и технологии торговли. С помощью микроско-
па невозможно найти никаких различий между двумя партиями све-
кловичного сахара, одна из которых лежит на складе в Праге, а другая

См.: Mill. Principles of Political Economy. London 1867. P. 16 (Милль Дж. С. Осно-
вы политической экономии. М.: Эксмо, 2007. С. 127—128); Bohm-Bawerk. Kapital und
Kapitalzins. II. Abt. 3. Aufl. Innsbruck, 1909. S. 10 ff. (Бём-Баверк О. Капитал и процент.
Т. 2—3. Челябинск: Социум, 2010. С. 40.)
в Лондоне. Но в контексте экономической теории эти две партии лучше
считать благами разных видов. Строго говоря, благами первого порядка
можно считать только те блага, которые уже находятся там, где будут
потреблены. Все другие экономические блага, даже если они в техноло-
гическом отношении подготовлены к потреблению, должны считаться
благами более высоких порядков, которые должны быть преобразова-
ны в блага первого порядка только путем комбинирования с дополняю-
щим их благом — «средствами транспорта». Принимая во внимание все
сказанное выше, средства транспорта, очевидно, должны считаться
производственными благами. «Производство, — пишет Визер, — есть
использование наиболее выигрышных из всех отдаленных условий
благосостояния»1. Здесь ничто не мешает нам понимать слово «отдален-
ный» в его буквальном значении, а не только фигурально.

Итак, перемещение в пространстве есть род производства. Тем са-
мым средства транспорта, если они не используются в потребительских
целях, как, например, прогулочные яхты и т.п., должны быть включе-
ны в группу производственных благ. Но верно ли это также для денег?
Аналогичны ли услуги, доставляемые деньгами, услугам средств транс-
порта? Ни в малейшей степени. Производство вполне может вестись без
денег. Деньги не нужны ни в изолированном домашнем хозяйстве, ни
в социалистическом сообществе. И мы нигде не сможем обнаружить та-
кого блага первого порядка, о котором можно сказать, что для процесса
его производства требуются деньги.

Верно, что большинство экономистов-теоретиков считают деньги
производственными благами. Тем не менее ссылка на авторитет не ра-
ботает, — доказательство правильности теории связано с мышлением,
а не с ручательством. При всем уважении к старшим необходимо ука-
зать, что они не обосновали свою позицию по этому вопросу должным
образом. В особенности примечателен пример Бём-Баверка. Как было
сказано выше, Книс рекомендовал заменить общепринятую двухчаст-
ную классификацию экономических благ, с ее делением экономических
благ на потребительские и производственные, трехчастной, в которой
выделяются потребительские блага, средства производства и средства
обмена. В общем и целом Бём-Баверк относится к Кнису с большим по-
чтением и там, где он чувствует необходимость критиковать его, раз-
бирает его аргументацию особенно тщательно. Но в данном случае он
просто не обращает на нее внимания. Он решительно включает деньги
в состав вводимого им понятия общественного капитала и походя опре-
деляет их как продукт, предназначенный для того, чтобы способство-
вать производству. Он бегло упоминает о возражении, согласно которо-

Wieser. Uber den Ursprung und die Hauptgesetze des wirtschaftlichen Wertes.
Wien, 1884. S. 47. См. также; Bohm-Bawerk. Op. cit. S. 131 f. (Бём-Баверк О. Цит. соч.
С. 135—136); Clark. The Distribution of Wealth. New York, 1908. P. 11. (Кларк. Распре-
деление богатства. M.; Экономика, 1992. С. 31.)
му деньги представляют собой инструмент обмена, а не производства.
Но вместо того, чтобы ответить не него, он начинает пространно крити-
ковать доктрины, в соответствии с которыми запасы товаров, сосредо-
точенные у производителей и посредников, представляют собой блага,
готовые к потреблению, а не промежуточную продукцию.

Аргументы Бём-Баверка определенно доказывают, что производ-
ство не завершено, пока товары не доставлены в то место, где на них
есть спрос, и что неверно называть блага потребительскими, пока не
завершен процесс финальной доставки транспортом. Но это не име-
ет отношения к обсуждаемому нами вопросу, — цепочка рассуждений
Бём-Баверка ведет лишь к упомянутой полемике. Доказав, что лошадь
и повозка, с помощью которых крестьянин привозит к себе домой зерно
и дрова, должны считаться средствами производства и капиталом, Бём-
Баверк добавляет: «По логике вещей объекты и механизмы обширней-
шего народнохозяйственного комплекса по „доставке домой“, т.е. сами
изделия, подлежащие доставке, дороги, железные дороги и суда, а так-
же коммерческое приспособление деньги, должны включаться в поня-
тие капитала»1.

Здесь Бём-Баверк осуществляет то же перескакивание, которое до-
пустил Рошер. Он игнорирует отличие транспортного перемещения,
состоящего в изменении полезности вещей, от обмена, который вообще
представляет собой отдельную экономическую категорию. Неправомер-
но уподоблять ту роль, которую играют в процессе производства деньги,
той роли, которую выполняют суда и железные дороги. Деньги, очевид-
но, не относятся к «коммерческим приспособлениям», каковыми явля-
ются бухгалтерские книги, таблицы обменных курсов, фондовая биржа
или кредитная система.

В свою очередь, аргументы Бём-Баверка не остались без ответа. Яко-
би возразил, что хотя Бём-Баверк и считает деньги и товарные запасы
у производителей и посредников общественным капиталом, тем не ме-
нее он же разделяет взгляды, согласно которым общественный капитал
является категорией чистой экономической теории, не зависящей от
возможных юридических определений, тогда как деньги и «товарный»
аспект потребительских благ присущи только «коммерческому» типу
экономической организации* 2.

Несостоятельность этой критики, в той ее части, которая касает-
ся возражений против включения товаров в состав производственных
благ, продемонстрирована тем, что было сказано выше. Нет сомнений

Bohm-Bawerk. Kapital und Kapitalzins. II. Abt. 3. Aufl. Innsbruck, 1909. S. 131 f.
(Бём-Баверк. Капитал и процент. Т. 2—3. Челябинск: Социум, 2010. С. 136.) См. также
исторический экскурс в: Jacoby. Der Streit um den Kapitalsbegri ff. Jena, 1908. S. 90 ff.;
Spiethoff. Die Lehre vom Kapital // Schmoller-Festschrift Die Entwicklung der deut-
schen Volkswirtschaftslehere im 19. Jahrhundert. Leipzig, 1908. Bd. 4. S. 26.

2 Cm.: Jacoby. Op. cit. S. 59 f.
в том, что в данном случае прав Бём-Баверк, а не его критик. Но это не
так в том, что касается второго пункта, вопроса о включении в состав
этих благ денег. Надо признать, что определение капитала, которое дает
Якоби, также не свободно от недостатков, и отказ Бём-Баверка признать
его совершенно обоснован1. Но сейчас нас интересует не эта проблема.
Единственное место, вызывающее здесь нашу критику, касается по-
нятия благ. Бём-Баверк и в этом вопросе выражает несогласие с Якоби.
В третьем издании второго тома своего шедевра «Капитал и процент»
он указывает, что даже сложная социалистическая экономическая си-
стема вряд ли сможет обойтись без единых ордеров или единообразных
сертификатов, «подобных деньгам», выпущенных против продуктов,
ожидающих распределения* 2. Это замечание, имеющее частный харак-
тер, относится к обсуждаемой проблеме лишь опосредованно. Тем не ме-
нее было бы очень желательно исследовать приведенное выше мнение
на предмет, не содержится ли в нем чего-то такого, что может быть по-
лезным и для наших целей.

Любой тип экономической организации нуждается не только в си-
стеме производства, но и в системе распределения произведенного.
{Последняя была бы излишней только в экономике Робинзона, — ее наличие
является непременным условием существования любого общественного хозяй-
ства. Такой институт имеется и в нашем общественном строе, это — свободный
обмен. В обществах, организованных по-другому, подобные институты, реали-
зующие процессы распределения, выглядели бы иначе, но полное их отсутствие
невозможно ни в какой мыслимой общественной формации.} Вряд ли можно
сомневаться в том, что распределение благ между индивидуальными
потребителями представляет собой элемент производства, и что, следо-
вательно, в состав средств производства нужно включать не только фи-
зические торговые объекты, такие, как фондовые биржи, бухгалтерские
книги, документы и т.п., но также все, что служит поддержанию право-
вой системы, которая обеспечивает юридические гарантии коммерции.
Здесь имеются в виду заборы и загородки, стены, замки, сейфы, изго-
роди, оборудование судебных помещений и вообще все то, чем оснаще-
ны государственные органы, уполномоченные защищать собственность.
В социалистическом обществе эта категория объектов может включать
в себя среди прочего и «единообразные сертификаты», упомянутые
Бём-Баверком. Об этих единообразных сертификатах, однако, нельзя
сказать, что они «подобны деньгам». Так как деньги не являются серти-
фикатами, то про эти сертификаты не будут говорить, что они подобны
деньгам. Деньги всегда представляют собой экономическое благо. Назы-
вать требование, которым, в сущности, является сертификат, подобным
деньгам, означает впадать в старинное заблуждение отождествления

Bohm-Bawerk. Op. cit. S. 125 п. (Бём-Баверк. Цит. соч. С. 130—131 сн.)

2 Ibid. S. 132 п. (Там же. С. 136 сн.)
Глава5.&нь^

прав и деловых связей с благами. Для обоснования этого мы можем при-
влечь позицию самого Бем-Баверка1.

Что не позволяет нам причислить деньги к этим «благам, обеспечиваю-
щим процесс распределения», и тем самым включить их в состав про-
изводственных благ? Ответ на этот вопрос (и одновременно на вопрос
о включении денег в состав предметов потребления) следует из ниже-
приведенных соображений. Результатом уменьшения потребительских
или производственных благ является утрата удовлетворенности, — че-
ловечество становится беднее. Результатом прироста количества таких
благ является улучшение экономического положения людей, — прирост
благ делает человечество богаче. Но этого нельзя сказать об уменьше-
нии и об увеличении количества денег. Изменения доступных количеств
производственных и потребительских благ, так же как и изменения ко-
личества денег, влекут за собой изменения ценностей. Однако в то время
как изменения ценности производственных и потребительских благ не
смягчают потери или уменьшения прироста удовлетворенности, проис-
текающих от изменения их (благ) количеств, то изменения ценности де-
нег так изменяют спрос на них, что, несмотря на увеличение или умень-
шение их [общего] количества, экономическое положение человечества
остается неизменным. Увеличение количества денег может увеличить
благосостояние членов общества не более, чем уменьшение этого коли-
чества может его уменьшить. В этом смысле о тех благах, которые ис-
пользуются как деньги, можно и вправду сказать словами Адама Сми-
та — «мертвый капитал, который... не производит ничего»* 2.

Мы показали, что, при наличии определенных условий, косвенный
обмен есть феномен, с необходимостью присущий рынку. Положение
вещей, при котором люди хотят иметь и приобретают блага посредством
обмена не для своих собственных нужд, а только для того, чтобы рас-
полагать ими при последующих обменных сделках, всегда будет харак-
терно для рыночных взаимодействий, потому что условия, делающие
такое положение вещей неизбежным, характерны для подавляющего
большинства обменных транзакций. Далее, развитие экономики косвен-
ного обмена ведет к использованию общепризнанного средства обмена,
к появлению и совершенствованию такого института, как деньги. Таким
образом, деньги неотделимы от нашего экономического строя. Но, буду-
чи экономическим благом, они не являются физическим элементом ап-
парата общественного распределения в том смысле, в каком им являют-
ся бухгалтерские книги, тюрьмы или пожарное оборудование. Никакая
часть совокупного итога процесса производства физически не зависит

Bohm-Bawerk. Rechte und Verhaltnisse. Innsbruck, 1881. S. 36 ff.

2 Smith. An Inquiry into the Nature and Causes of the Wealth of Nations. Basel,
1791. Vol. И. P. 77. (Смит А. Исследования о природе и причинах богатства народов.
М.: Эксмо, 2007. С. 330.)
от участия денег, хотя их использование является одной из основ, на ко-
торых базируется наш экономический строй.

Ценность производственных благ определяется тем, что производит-
ся с их помощью. Не так обстоит дело в случае денег, — ведь увеличение
благосостояния членов общества никак не зависит от доступности допол-
нительных количеств денег. Законы, которыми определяется ценность
денег, отличны от законов, определяющих ценность производственных
благ, и законов, определяющих ценность предметов потребления. То,
что есть общего и у тех, и у других, сводится к фундаментальному за-
кону экономической теории — закону ценности. Поэтому предложение
Книса о разделении благ на три категории — средства производства,
предметы потребления и средства обмена — является совершенно обо-
снованным. Ведь, помимо всего прочего, главной целью при разработке
экономико-теоретической терминологии, является обеспечение процес-
са исследования в рамках теории ценности.

2.	Деньги как элемент
частного капитала

Интерес к проблеме соотношения между деньгами и производствен-
ными благами лежит не просто в сфере терминологии. В данном слу-
чае интерес представляет не конечный ответ, а то, как аргументация,
используемая при его обосновании, одновременно проливает свет на
особые свойства денег, отличающие их от других экономических благ.
Эти специфические характеристики общепризнанного средства обмена
будут исследованы более внимательно, когда мы начнем рассматривать
законы, определяющие ценность денег и их разновидностей.

Однако и итог наших рассуждений, а именно утверждение, согласно
которому деньги не являются производственным благом, не является
совершенно незначимым. Он поможет нам ответить на вопрос, являют-
ся деньги капиталом или нет. Этот вопрос, в свою очередь, сам по себе
не представляет решения конечной проблемы, но позволяет прояснить
вопрос о соотношении равновесной ставки процента и денежной ставки
процента, обсуждаемый в третьей части настоящей книги. Если один
вывод подтвердит другой, то с большой степенью обоснованности можно
будет утверждать, что наша аргументация не привела нас к ошибке.

Первая трудность на пути любого исследования соотношения меж-
ду деньгами и капиталом состоит в наличии многочисленных опреде-
лений понятия капитала. Разногласия экономистов-теоретиков на
этот счет более значительны, чем разногласия по любому другому
вопросу. Ни одно из многочисленных определений, предлагавшихся
до сих пор, не является общепризнанным — в действительности, се-
годняшние дискуссии по теории капитала ведутся даже более жест-
ко, чем когда-либо ранее. Из огромного числа конфликтующих кон-
цепций мы выберем в качестве той, которой будем руководствоваться
при изучении проблемы соотношения денег и капитала, концепцию
Бём-Баверка. Для обоснования этого выбора достаточно указать, что
теория Бём-Баверка служит наилучшей основой любой серьезной по-
пытки исследовать проблему процента, даже если такое исследование
в конце концов приведет (за что труд Бём-Баверка не несет никакой
ответственности) к выводам, значительно отличающимся от тех, к ко-
торым пришел он сам. Далее, этот выбор подкрепляется всеми весо-
мыми аргументами, которыми сам Бём-Баверк обосновывал свою кон-
цепцию и с помощью которых он защищал ее от критиков. Кроме того,
возможно, решающей причиной является тот факт, что ни одна другая
теория капитала не была доведена до такой степени ясности1. Послед-
ний момент особенно важен. Целью данного обсуждения не является
получение некоего решающего вывода касательно терминологии или
критика обсуждаемых концепций. Мы стремимся прояснить здесь два
момента, важных в контексте соотношения равновесной и денежной
ставок процента. Поэтому корректность классификаций явлений для
нас здесь имеет меньшее значение. Более важно не упустить неких не-
ясных идей относительно их природы. Следует включать деньги в со-
став капитала или нет, — на это могут существовать разные точки зре-
ния. В значительной мере авторы концепций занимают ту или иную
позицию по соображениям целесообразности или удобства, что легко
порождает разногласия. Однако экономические функции денег — это
такой вопрос, по которому достижение полного единства вполне воз-
можно.

Из двух понятий капитала, которые различает Бём-Баверк, следуя
традиционной экономико-теоретической терминологии, понятие част-
ного, или приобретательского (acquisitive), капитала и старше, и шире.
Именно оно является первоначальной и исходной концепцией, от кото-
рой позже отделилось более узкое понятие общественного, или произво-
дительного, капитала. Поэтому логично начать исследование с пробле-
мы взаимоотношения частного капитала и денег.

Бём-Баверк определяет частный капитал как совокупность продук-
тов, служащих для приобретения благ* 2. Никто никогда не ставил под
сомнение включение денег в эту совокупность. Да и сама разработка
научной концепции капитала началась с представления о сумме денег,
приносящих процент. Шаг за шагом это представление расширялось,

Это так, даже если мы примем во внимание материалы дискуссии между Мен-
гером и Кларком. Более того, исследование и этой проблемы, и проблемы, которая
обсуждается ниже, в главе 13 части 3 настоящей книги, где мы в качестве отправ-
ной точки используем концепцию капитала Менгера и Кларка, приводит к тем же
результатам, к которым пришло исследование, опирающееся на определение Бём-
Баверка.

2 См.: Bohm-Bawerk. Kapital und Kapitalzins. II. Abt. S. 54 f. (Бём-Баверк О. Капи-
тал и процент. Т. 2—3. Челябинск: Социум, 2010. С. 75—76.)
пока не стало той концепцией, которая используется в сегодняшних на-
учных дискуссиях, в целом совпадая с обыденным употреблением поня-
тия «капитал».

В то же время постепенная эволюция понятия капитала сопровожда-
лась ростом понимания функционирования денег как капитала. На за-
ре истории обыденное сознание объясняло процент, который приносят
деньги, отданные в качестве ссуды, тем, что эти деньги «работают».
Но такое объяснение не могло долго оставаться удовлетворительным.
Наука выдвинула против него тезис, согласно которому деньги сами
по себе — бесплодны. Уже в античности точка зрения, которая позже
воплотилась в чеканную римскую формулировку ресипга pecuniam
parere non potest1, была общепризнанной. На ней в течение сотен или
даже тысяч лет основывались все дискуссии о природе процента. Ари-
стотель в своей «Политике» приводит соответствующее утверждение
не как некую новую доктрину, а как всеми признаваемое общее место2.
Несмотря на тривиальный характер этого утверждения, тезис о бес-
плодности денег был весьма важным и необходимым шагом в процессе
понимания природы капитала и процента. Если сумма денег, отданная
в ссуду, приносит «плоды» и если этот феномен невозможно объяснить
физической производительностью денег, необходимо искать ему дру-
гое объяснение.

Следующим шагом на этом пути было наблюдение, что после то-
го, как денежная ссуда получена, заемщик, как правило, обменивает
деньги на другие экономические блага. Значит, те владельцы денег,
которые хотят получить прибыль от их использования, не отдавая их
в ссуду, делают то же самое. Это наблюдение стало отправным пунк-
том для вышеупомянутого расширения определения понятия капи-
тала и для перехода от денежной ставки процента к проблеме «есте-
ственной» ставки процента.

До того как был сделан следующий шаг, прошли столетия. Понача-
лу развитие теории капитала совершенно прекратилось. Строго гово-
ря, дальнейший прогресс был никому не нужен. Того, что было извест-
но и понято, было совершенно достаточно, — ведь задачей науки тогда
считалось не исследование реальности, а оправдание идеалов. Между
тем общественное мнение порицало взимание процента. И даже позже,
когда взимание процента было признано в греческом и римском праве,
он не уважался, и классические авторы стремились перещеголять друг
друга в осуждении этого занятия. Когда [христианская] церковь запре-
тила взимать процент, обосновывая этот запрет цитатами из Библии,
это пресекло все попытки самостоятельных размышлений на данную
тему. Каждый теоретик, интересовавшийся данным предметом, был
обречен на то, чтобы трактовать взимание процента как вредное и не-

Деньги не могут породить деньги (лат.). — Прим. науч. ред.
Аристотель. Политика. I, 3, 23.
естественное проявление жадности. Соответственно, авторы видели
свою главную задачу в том, чтобы найти новые возражения против этой
практики. Они стремились не выяснить, как возникает процент, а под-
держать тезис о необходимости его запрета. В этих обстоятельствах
авторам было легко некритически перенимать друг у друга доктрину
бесплодности денег, которая служила убедительным аргументом про-
тив уплаты процента. Таким образом, — не в силу своего содержания,
а из-за выводов, которые она позволяла обосновать, — доктрина бес-
плодности денег стала препятствием развития теории процента. Она
перестала быть таким препятствием и стала помогать развитию но-
вой теории капитала только после того, как была отброшена старая
теория процента, основанная на догмах канонического права. Первым
следствием нового положения вещей стала необходимость расширить
понятие капитала и рассмотреть проблему в новом контексте. И в обы-
денной речи, и в построениях ученых капитал больше не сводится к
«сумме денег, выданных в качестве ссуды», превратившись в «нако-
пленный запас благ»1.

Доктрина бесплодности денег важна для нас еще в одном отноше-
нии. Она проливает свет на деньги как на часть тех объектов, которые
образуют частный капитал. Почему мы включаем деньги в состав ка-
питала? Почему денежные суммы, данные в долг, возвращаются с про-
центами? Почему возможно такое использование денег, которое хотя
и не связано со ссудными операциями, но тем не менее обеспечивает
доходность? Ответы на эти вопросы не оставляют сомнений. Деньги яв-
ляются инструментом приобретения, только когда они обмениваются
на другое экономическое благо. В этом смысле деньги можно уподобить
тем потребительским благам, которые образуют часть частного капи-
тала лишь потому, что они не потребляются самим владельцем, а ис-
пользуются им для приобретения других товаров или услуг посред-
ством обмена. Деньги являются частью приобретательского капитала
не в большей мере, в какой ею являются эти потребительские блага.
Реальный приобретательский капитал состоит из тех благ, которые
обмениваются на деньги или упомянутые потребительские блага. Сами
по себе деньги лежат «праздно», — деньги, не обмениваемые на другие
блага, не являются элементом капитала, в этом смысле они не прино-
сят плодов. Деньги являются элементом частного капитала индивида,
только если и до тех пор, пока они входят в состав средств, с помощью
которых упомянутый индивид может получить другие капитальные
блага.

1	См.: Bohm-Bawerk. Kapital und Kapitalzins. I. Abt. IL Aufl. S. 16 ff.; II. Abt. 3. Aufl.
S. 23 ff. (Бём-Баверк О. Капитал и процент. Т. 1 // Бём-Баверк О. Избранные тру-
ды о ценности, проценте и капитале. М.: Эксмо, 2009. С. 275; Бём-Баверк О. Капитал
и процент. Т. 2—3. Челябинск: Социум, 2010. С. 51—52.)
3.	Деньги не есть часть
общественного капитала

Под общественным, или производительным, капиталом Бём-Баверк по-
нимает совокупность продуктов, предназначенных для использования
в процессе производства1. Если мы встанем на точку зрения, изложен-
ную выше, согласно которой деньги не могут включаться в состав про-
изводственных благ, то они равным образом не могут включаться и в
общественный капитал. Бём-Баверк, как и большинство предшествую-
щих экономистов-теоретиков, действительно включает их в обществен-
ный капитал. Этот шаг логически следует из трактовки денег как про-
изводственного блага, причем такая трактовка служит единственным
оправданием такого шага. Мы показали, что деньги не являются про-
изводственным благом, тем самым мы одновременно показали и то, на-
сколько безосновательно это оправдание.

В любом случае, мы, пожалуй, можем допустить, что те авторы, ко-
торые включают деньги в производственные блага и на этом основании
в капитальные блага, не вполне последовательны и логичны. Обычно они
трактуют деньги как часть общественного капитала в том разделе своих
теоретических систем, предметом которых является концепция денег
и капитала, однако в этих разделах они избегают некоторых очевид-
ных следствий из этой концепции. Наоборот, там, где логически должна
быть реализована трактовка денег, согласно которой они есть часть об-
щественного капитала, она внезапно забывается. При изложении фак-
торов, определяющих ставку процента, эти авторы неоднократно под-
черкивают, что не имеет значения, больше или меньше денег имеется
в экономике, что, наоборот, имеет значение большее или меньшее коли-
чество других экономических благ. Но это утверждение, которое явля-
ется совершенно верным заключением раздела экономической теории
о проценте, просто невозможно сочетать с одновременным включением
денег в состав производственных благ.

Bohm-Bawerk. Kapital und Kapitalzins. II. Abt. 3. Aufl. S. 54,130 ff. (Бём-Баверк О.
Капитал и процент. Т. 2—3. Челябинск: Социум. 2010. С. 75—76, 134—135.)
ГЛАВА 6. ВРАГИ ДЕНЕГ

1.	Деньги в социалистическом обществе

Выше было показано, что при определенных условиях, которые по мере
углубления разделения труда и дифференциации потребностей возника-
ют все чаще, косвенный обмен становится неизбежным. Было показано,
далее, что в ходе эволюции косвенного обмена постепенно отбирается не-
большое число определенных благ, или даже одного блага, которые испо-
льзуются в качестве общего средства обмена. Если не существует никако-
го обмена вообще и, следовательно, если не существует обмена косвенного,
то в таком обществе использование общего средства обмена, естественно,
остается неизвестным. Такова была ситуация, когда преобладающей эко-
номической единицей было изолированное домашнее хозяйство. Однаж-
ды, согласно прозрениям социалистов, она станет такой опять, — когда,
в один прекрасный день, воцарится чистый социалистический строй, при
котором производство и распределение станут на систематической осно-
ве регулироваться органом централизованного планирования1. Эта кар-
тина социалистического будущего никогда не описывается его пророками
сколько-нибудь детально. Более того, разные пророки социализма рисуют
разные картины будущего. Некоторые из них допускают в своих построе-
ниях, в определенных границах, обмен экономическими благами — това-
рами и услугами. Если речь идет об этих случаях, можно говорить о том,
что использование денег остается возможным.

С другой стороны, сертификаты, или ордера, с помощью которых ор-
ганизованное общество будет распределять среди своих членов, не могут
считаться деньгами. Пусть каждому работнику раздали квитанции на
каждый из отработанных им часов. Предположим, что доход общества
за вычетом того, что идет на обеспечение коллективных потребностей
и содержания нетрудоспособных, распределяется пропорционально ко-
личеству квитанций, имеющихся у их держателей. Таким образом, каж-
дая квитанция представляет собой требование на определенную часть
общего количества распределяемых благ. Тогда важность квитанции,
являющейся для индивида средством удовлетворения его потребностей
(иными словами, ее ценность), будет изменяться пропорционально сово-
купному объему общественного дивиденда. Если при том же количестве
часов труда доход общества в данном году окажется вполовину меньше,
чем в прошлом, то ценность каждой квитанции также понизится вдвое.

В случае денег дело обстоит иначе. Уменьшение реального дохода
общества на 50%, разумеется, повлечет за собой снижение покупатель-
ной способности денег. Но это снижение ценности денег никоим образом
не будет пропорционально уменьшению совокупного дохода. Конечно,

{См.: Lotz. G. F. Knapps neue Geldtheorie // Jahrbuch fur Gesetzgebung, Verwaltung und Volks-
wirtschaft im Deutschen Reich. XXX. Jahrgang. 1906. S. 1215 f.}
случайно может произойти так, что покупательная способность денег
также уменьшится ровно вдвое, но это совершенно не обязательно. Это
различие между деньгами и квитанциями социалистического общества
имеет принципиальное значение.

Меновая ценность денег и меновая ценность квитанций, ордеров,
сертификатов, варрантов и т.д. определяются совершенно по-разному.
Титулы, подобные вышеназванным документам, вообще не являются
самостоятельными объектами процесса оценивания. Если держатель
титула совершенно уверен в том, что сертификат или ордер всегда будет
отоварен немедленно по предъявлении, то ценность такого сертификата
или ордера будет равна ценности тех товаров, на получение которых он
выписан. Если такой полной уверенности с отовариванием, погашением,
выдачей и т.д., нет, то ценность соответствующего титула будет ниже
ценности товаров, на получение которых он выписан.

Если предположить, что система обмена может возникнуть даже в со-
циалистическом обществе — т.е. если там будет иметь место не просто
отоваривание трудовых сертификатов, а индивиды смогут обменивать-
ся, например, предметами потребления, — то можно представить себе
роль и место денег в общественной системе и этого типа. Скорее всего,
в таком обществе деньги использовались бы не так часто и не так разно-
образно, как при экономическом строе, в основе которого лежит частная
собственность на средства производства. Однако и в такой разновидно-
сти социалистического общества использование денег подчинялось бы
тем же фундаментальным принципам.

Эти соображения заставляют при конструировании воображаемого
общественного строя занимать в отношении института денег совершенно
определенную позицию — любая иная позиция оказывается внутренне
противоречивой. Если в рамках подобной схемы свободный обмен това-
рами и услугами полностью исключен, то логическим следствием этого
станет отсутствие необходимости в институте денег. Однако если раз-
решена хоть какая-то разновидность обмена, то, скорее всего, должен
быть разрешен и косвенный обмен, осуществляемый с помощью общего
средства обмена.

2.	Денежные шарлатаны

Поверхностные критики капиталистической системы имеют обыкнове-
ние направлять свои атаки прежде всего на деньги. Они готовы допустить
существование частной собственности на средства производства и, сле-
довательно, принимая во внимание степень разделения труда современ-
ного общества, также и свободный обмен товарами. Они хотели бы только,
чтобы этот обмен осуществлялся непосредственно, по крайней мере без
использования для этих обменов некоего общего средства, а именно — без
денег. Они считают использование денег вредоносным. Отменив деньги,
они рассчитывают устранить все виды социального зла. Эта доктрина
восходит к представлениям, которые становились чрезвычайно популяр-
ными в народе, всегда, когда степень использования денег росла.

Все процессы нашей экономической жизни являют себя в денежном
обличье. Тот, кто мыслит поверхностно, видит только денежные фено-
мены и остается в неведении относительно более глубоких взаимоотно-
шений. Деньги полагаются причиной грабежей и убийств, жульничества
и предательства. Деньги обвиняют в том, что проститутка продает свое
тело, и в том, что подкупленный судья извращает закон. Это против де-
нег выступает моралист, когда он призывает противостоять излишнему
распространению материализма. Достаточно часто алчность зовут лю-
бовью к деньгам. Деньгам приписывают всевозможные виды зла1.

То, что эти и подобные им концепции являются путаными и неопре-
деленными, очевидно. Неясно, например, достаточно ли будет для прео-
доления всех зол, связанных с использованием денег, просто вернуться
к прямому обмену, или необходимы еще какие-то дополнительные ре-
формы. Творцы и преобразователи мира, разделяющие вышеуказан-
ные воззрения, не чувствуют себя обязанными неотступно доводить
свои идеи до их конечных последствий. Они предпочитают остановиться
там, где реальные трудности только начинаются. Этим, между прочим,
объясняется живучесть подобных доктрин — пока они остаются туман-
ными, они неуязвимы для критики.

Еще меньше серьезного внимания заслуживают те схемы социальных
реформ, которые, не предполагая полного прекращения использования
денег, возражают против золота и серебра. На самом деле в этой враж-
дебности по отношению к благородным металлам есть что-то детское.
Например, когда Томас Мор в своей «Утопии» снабжает преступников
золотыми кандалами, а обычных граждан золотыми и серебряными
ночными горшками* 2, в этом есть что-то от того умонастроения, которым
бывали охвачены первобытные люди, когда они наказывали неодушев-
ленные образы и символы, изливая на них свой гнев или мстя им.

Вряд ли заслуживают даже упоминания разные фантастические пред-
ложения, которые никогда никем не воспринимались всерьез. Вся необ-
ходимая критика этих предложений прозвучала давным-давно3. Нужно

Об истории этих воззрений см.: Hildebrand. Die Nationalokonomie der Gegenwart
und Zukunft. Frankfurt, 1848. S. 118 ff.; Roscher. System der Volkswirtschaft. Bearb. von
Pohlmann. 24. Aufl. Stuttgart, 1906. Bd. 1. S. 345 ff.; Marx. Das Kapital. 7. Aufl. Hamburg,
1914.1. Bd. S. 95 f. Anm. (Маркс К. Капитал. T. 1 // Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд.
Т. 23. С. 141 сл. (сн.).)

2 См/. Morus. Utopia. Duetsch von Oettinger. Leipzig, 1846. S. 106 f. (Mop. Утопия.
M.—Л/ Изд-во АН СССР, 1947. C. 134.)

3 Cm.: Marx. Zur Kritik der politischen Okonomie. Hrsgb. Kautsky. Stuttgart, 1897.
S. 70 ff. (см.: Маркс К. К критике политической экономии // Маркс К., Энгельс Ф.
Соч. 2-е изд. Т. 13. С. 67 сл.); Knies. Geld und Kredit. 2. Aufl. Berlin, 1885. Bd. I. S. 239 ff.;
Aucuy. Les systemes socialistes d’Exchange. Paris, 1908. S. 114 ff.
остановиться, однако, на одном моменте, который обычно ускользает от
внимания.

Среди толпы заблуждающихся врагов денег имеется одна группа,
которая сражается с помощью иного теоретического оружия, чем их
коллеги по борьбе с деньгами. Эти враги денег черпают свои доводы из
господствующей теории банковского дела. Они предлагают в качестве
средства от всех болезней человечества «эластичную кредитную систе-
му, автоматически адаптирующуюся к потребностям обращения». Для
всех, кто знает о плачевном состоянии теории банковского дела, не был
сюрпризом тот факт, что данные предложения не получили критиче-
ской научной оценки, как не стала сюрпризом и неспособность банков-
ской теории в ее нынешнем состоянии дать такую оценку. В результате
предложения, подобные системе «социальной совместимости» Эрнеста
Сольвэ1, отвергаются исключительно по причине робости практиков, а не
оттого, что было дано строгое доказательство слабости подобных схем
(которое, надо сказать, так и не последовало). Все теоретики банковско-
го дела, взгляды которых восходят к Туку и Фуллартону (а это почти
все современные авторы), беспомощны перед теорией Сольвэ и других
в этом роде. Они бы и хотели опровергнуть эти теории, поскольку их
собственные ощущения и заслуживающие доверия оценки практиков
заставляют их быть настороже при виде легкомысленных спекуляций
реформаторов этого типа, но у них нет аргументов против системы, ко-
торая не обнаруживает при внимательном рассмотрении ничего, что не
было бы последовательным развитием их собственных теорий.

Третья часть этой книги посвящена исключительно и только пробле-
мам банковской системы. Там теория эластичного кредита подвергается
детальному исследованию, по результатам которого, возможно, отпадет
необходимость продолжать обсуждение доктрин этого сорта.

См. три меморандума, опубликованные Сольвэ в 1889 г. в Брюсселе под общим
названием «La monnaie et le Compte», а также: Solvey E. Gesellschaftlicher Comptabi-
lism. Brussels, 1897. Теории Сольвэ содерджат множество других фундаментальных
ошибок.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

ЦЕННОСТЬ ДЕНЕГ

ГЛАВА 7. ПОНЯТИЕ ЦЕННОСТИ ДЕНЕГ

1.	Субъективные и объективные факторы
в теории ценности денег

Центральным элементом экономико-теоретической проблемы денег яв-
ляется объективная меновая ценность денег, часто называемая покупа-
тельной способностью. Это отправная точка всех дискуссий, поскольку
только в связи с объективной меновой ценностью проявляются те осо-
бые свойства денег, которые отличают их от других благ.

Это не должно быть понято так, что субъективная ценность в теории
денег имеет меньшее значение, чем в любом другом разделе экономи-
ческой теории. Субъективные суждения индивидов — основа процесса
экономического оценивания и денег, и всех других благ. Эти субъектив-
ные суждения, как в отношении денег, так и в отношении всех других
экономических благ в конечном счете порождаются той важностью,
которую человек приписывает благу или комплекту благ, признавая
их необходимым условием существования полезности для некоей дан-
ной цели, которую преследует индивид1. Однако между субъективной
ценностью денег и субъективной ценностью других экономических благ
имеется принципиальное различие. Полезность всех других благ бази-
руется на определенных внешних обстоятельствах (объективная по-
требительная ценность блага) или на обстоятельствах внутреннего ми-
ра человека (иерархия его потребностей). Это означает, что полезность
всех других благ определяется условиями, которые не являются пред-
метом экономической теории, поскольку эти условия имеют либо техно-
логическую, либо психологическую природу. Но субъективная ценность
денег определяется их объективной меновой ценностью, т.е. категорией,
всецело принадлежащей экономической теории.

В случае денег субъективная потребительная ценность и субъек-
тивная меновая ценность совпадают* 2. Обе они порождены объективной
меновой ценностью, поскольку деньги не имеют иной полезности, кроме
той, что проистекает из возможности получить в обмен на них другие
экономические блага. Невозможно представить себе никакой функции
денег как таковых, отдельной от наличия у них объективной меновой
ценности. Если рассматривается потребительная ценность какого-либо

См.: Bohm-Bawerk. Kapital und Kapitalzins. II. Abt. 2. Aufl. Innsbruck,
1900/1902. S. 142 f. (Бём-Баверк О. Капитал и процент. Т. 2—3. Челябинск: Со-
циум, 2010. С. 217 сл.)

2 См.: Walsh. The Fundamental Problem in Monetary Science. New York, 1903. P. 11;
а также схожее изложение проблемы в: Spiethoff. Die Quantitatstheorie insbesonde-
re in ihrer Verwertbarkeit als Haussetheorie // Festgaben fUr Adolf Wagner. Leipzig,
1905. S. 256.
другого экономического блага, вопрос о наличии или отсутствии у него
меновой ценности не имеет отношения к делу. Но для того, чтобы деньги
обладали потребительной ценностью, наличие у них меновой ценности
существенно.

Характеризуя особые свойства, присущие ценности денег, можно
сказать, что в той мере, в какой они вообще оцениваются людьми, они
вообще не имеют потребительной ценности, обладая для них только
субъективной меновой ценностью. Так считают, например, Рау1 и Бём-
Баверк2. С использованием тех или иных формулировок, научный ана-
лиз проблемы приводит к одному и тому же выводу. Нет необходимости
вступать в дискуссию по этому поводу, в частности потому, что в совре-
менной теории ценности положение о различии между потребительной
и меновой ценностью не имеет такого значения, какое оно имело ранее3.
Для нас важно показать, что задачи экономической теории при иссле-
довании ценности денег являются более сложными и масштабными,
чем при исследовании ценности других экономических благ, т.е. това-
ров. При объяснении феномена ценности этих последних экономист-
теоретик может и должен удовлетвориться тем, что для его теории
субъективная потребительная ценность товаров является данностью,
оставив исследование ее происхождения психологу. Однако при иссле-
довании ценности денег реальные проблемы начинаются там, где в слу-
чае ценности товара они заканчиваются, а именно в той точке, откуда
необходимо проследовать к объективным причинам, определяющим
субъективную ценность денег, так как вне объективной меновой цен-
ности субъективной ценности денег не существует. Ответ на вопрос, по-
чему хлеб полезен для человека и в чем состоит для него объективная
ценность хлеба, дает не экономист-теоретик, а физиолог. Но объясне-
ние полезности денег есть задача, решить которую в состоянии только
экономическая теория. Рассматривать субъективную ценность денег
без обсуждения их объективной меной ценности невозможно. В отличие
от товаров деньги никогда бы не использовались, не обладай они объек-
тивной меновой ценностью или покупательной способностью. Субъек-
тивная ценность денег всегда зависит от субъективной ценности других
экономических благ, которые могут быть получены в обмен на деньги.
В действительности, их субъективная ценность является производным
понятием. Если мы хотим оценить значение некоторой суммы денег,

См.: Rau. Grundsatze der Volkswirtschaftslehre. 6. Aufl. Leipzig, 1855. S. 80.

Cm.: Bohm-Bawerk. Kapital und Kapitalzins. II. Abt. 2. Aufl. Innsbruck, 1900/1902.
S. 275. (См.: Бём-Баверк О. Капитал и процент. Т. 2—3. Челябинск: Социум, 2010.
С. 259—260.) Схожих взглядов придерживается Визер, см.: Wieser. Der naturliche
Wert. Wien, 1889. S. 45; Wieser. Der Geldwert und seine Veranderungen // Schriften
des Vereins fur Sozialpolitik. Bd. 132. S. 507.

Cm.: Bohm-Bawerk. Kapital und Kapitalzins. II. Abt. S. 273 ff. (См.: Бём-Баверк О.
Капитал и процент. Т. 2—3. Челябинск: Социум, 2010. С. 257 сл.); Schumpeter. Wesen
und Hauptinhalt der theoretischen Nationaldkonomie. Leipzig, 1908. S. 108.
с точки зрения известной зависимости удовлетворения неких потреб-
ностей от этой суммы, мы можем сделать это, только предположив, что
деньги обладают определенной объективной меновой ценностью. «Ме-
новая ценность денег есть ожидаемая потребительная ценность вещей,
которые могут быть получены сих помощью»1. Если деньги вообще
представляют для кого-то хоть какую-то ценность, то причиной этого
является тот факт, что они обладают определенной покупательной спо-
собностью.

На это можно возразить, что само по себе наличие у денег количе-
ственно неопределенной объективной меновой ценности еще не гаран-
тирует возможности использовать их как средство обмена. Необходи-
мо, чтобы покупательная способность достигала известной степени,
не будучи ни слишком большой, ни слишком маленькой, а такой, что
пропорция обмена ценности имеющихся денежных единиц и ценности
единиц вымениваемых на них товаров была бы удобной для осуществ-
ления обычных повседневных обменных сделок. Рассмотрим утверж-
дение: половина денег, имеющихся в стране, может обслужить тот же
объем сделок, что и их полное количество, если ценность денежной еди-
ницы будет увеличена в два раза. Однако справедливость аналогичного
утверждения сомнительна, если речь зайдет об увеличении ценности
денежной единицы в миллион раз или о ее уменьшении до одной милли-
онной, и об обратной причинно-следственной цепочке, которая должна
привести к соответствующему изменению количества денег. Такая ва-
люта вряд ли сможет выполнять функции общего средства обмена так
же хорошо, как та валюта, которая используется фактически. Действи-
тельно, трудно даже вообразить себе все неудобства, которые возник-
нут в случае использования таких товарных денег, вся масса которых,
или наоборот, одна тысячная миллиграмма которых эквивалентна одно-
му доллару. Эти неудобства воздвигли бы непреодолимые препятствия
на пути всякой коммерческой деятельности.

Однако вне зависимости от того, верны ли эти аргументы или нет,
вопрос о фактической размерности обменного отношения между день-
гами и товарами, т.е. вопрос о размере денежной единицы, не является
проблемой экономической теории. Эта проблема может обсуждаться
в контексте технических условий, которые позволяют некоему благу
использоваться в качестве денег. Степень относительной редкости бла-
городных металлов достаточно велика для того, чтобы они имели высо-
кую объективную меновую ценность. В то же время степень их редкости
не так велика, как у драгоценных камней или радия, что позволяет их
объективной меновой ценности не быть слишком высокой. Этот факт
должен быть просто признан, наряду с наличием у благородных метал-
лов таких характеристик, как их практически бесконечная делимость,
их пластичность, их способность быть устойчивыми к внешним воз-

Wieser. Der natiirliche Wert. Wien, 1889. S. 46.
действиям, и множества других свойств, которые в совокупности стали
решающей причиной их признания наиболее обмениваемым товаром и,
следовательно, деньгами. Но сегодня, когда денежные системы вполне
развиты, конкретная ценность благородных металлов более не оказыва-
ет решающего воздействия на факт их использования в качестве денег.
Современные клиринговые системы и институт фидуциарных средств
обращения сделали коммерческую практику независимой от объема
и веса денежного материала.

2.	Объективная меновая ценность денег

Из сказанного выше следует, что ценность денег не может обсуждаться
в отрыве от их объективной меновой ценности. В современных условиях
объективная меновая ценность (Визер называет ее также Verkehrswert,
ценностью обращения, или ценностью меновых сделок, value in business
transactions) представляет собой наиболее важную разновидность цен-
ности, поскольку она определяет не только индивидуальные, но и обще-
ственные аспекты экономической жизни. За исключением основ теории
ценности, экономическая теория почти целиком имеет дело с объективной
меновой ценностью1. Это до некоторой степени верно для всех благ, вклю-
чая те из них, которые полезны помимо какой-либо имеющейся у них ме-
новой ценности, но применительно к деньгам это еще более верно.

Объективная меновая ценность благ есть «объективное значение благ
в ходе обмена. Иными словами, меновая ценность означает способность
благ — в силу положения дел в каждом конкретном случае — соот-
ветствовать определенному количеству иных благ в ходе каждого кон-
кретного обмена»* 2. Нужно заметить, что объективная меновая ценность
в действительности не является свойством благ как таковых, которое
дано им от природы, так как в конечном счете она порождена процес-
сом оценивания людьми конкретных благ. Но обменные пропорции
между различными благами, складывающиеся в ходе торговых сделок
и определяемые в ходе коллективного влияния субъективных оценок
всех лиц, участвующих в рыночных отношениях, предстают перед от-
дельными индивидами, вклад которых в определение этих пропорций
обычно бесконечно мал, как свершившийся факт, в большинстве случа-
ев воспринимаемый как данность. Отсюда легко решить, сделав ошибоч-
ное умозаключение, игнорирующее суть рыночного обмена, что каждый
товар появляется на рынке с определенным «количеством» ценности, не
зависящей от оценивания этого товара отдельными людьми3. Такой вы-

Ibid. Р. 52

2 Bohm-Bawerk. Kapital und Kapitalzins. II. Abt. S. 214 ff. (См.: Бём-Баверк О. Ка-
питал и процент. Т. 2—3. Челябинск: Социум, 2010. С. 209.)

3 См.: Helfferich. Das Geld. 6. Aufl. Leipzig, 1923. S. 301 f.
вод предполагает, что это не люди обменивают одни товары на другие,
а товары каким-то образом обмениваются друг другом.

Объективная меновая ценность, — так, как она трактуется субъек-
тивной теорией ценности, — не имеет ничего общего, кроме слова «объек-
тивный», с концепцией классической школы, согласно которой ценность
есть свойство вещей как таковых. В теории ценности Смита и Рикардо,
а также в трудах их последователей меновая ценность играет ведущую
роль. В рамках этих теорий все объяснения феномена ценности начина-
лись с меновой ценности, которая трактовалась как трудовая ценность,
или ценность производственных издержек. Для современной теории
ценности терминология Смита и Рикардо может быть интересна лишь
как имеющая отношение к истории науки. Сегодня можно не опасаться
того, что кто-то перепутает эти две концепции меновой ценности. Это
позволяет отвергнуть упреки, раздавшиеся недавно в адрес тех, кто
продолжает использовать термин «объективная меновая ценность»1.

Если объективная меновая ценность блага представляет собой воз-
можность получать в обмен на него определенные количества других
благ, то цена блага есть это фактическое количество других благ. Отсю-
да следует, что понятие цены и объективной меновой ценности ни в коей
мере не являются идентичными. «Но законы, относящиеся к этим по-
нятиям, тождественны. Закон цены объясняет, как у блага на практи-
ке возникает определенная цена и почему это происходит. В ходе этого
объяснения обязательно раскрывается причина, по которой данное бла-
го обладает способностью обмениваться по определенной цене. Закон
цены содержит закон меновой ценности»* 2.

Соответственно, под объективной меновой ценностью денег мы будем
понимать возможность получить определенное количество других эко-
номических благ в обмен на данное количество денег, а под «ценой де-
нег» — это фактически полученное количество благ. Меновую ценность
денежной единицы можно выразить в единицах любого другого товара.
Тем самым можно говорить о товарной цене денег. Однако на практике
ни это выражение, ни выражаемое с его помощью понятие не встреча-
ются. Сегодня единственным индикатором цен являются деньги.

3.	Проблемы теории ценности денег

Теория денег должна принимать во внимание фундаментальное раз-
личие между принципами, определяющими ценность денег, и принци-
пами, которыми определяется ценность товаров. При теоретическом

См., например: Schumpeter. Wesen und Hauptinhalt der theoretischen National-
okonomie. Leipzig, 1908. S. 109.

2 Cm.: Bohm-Bawerk. Kapital und Kapitalzins. II. Abt. S. 217 ff. (См.: Бём-Баверк О.
Капитал и процент. Т. 2—3. Челябинск: Социум, 2010. С. 211.)
рассмотрении ценности товаров нет никакой необходимости вначале
обращать какое-либо внимание на их объективную меновую ценность.
Все проявления ценности товаров, все факторы, определяющие их це-
ны, могут быть вначале объяснены с помощью концепции субъективной
потребительной ценности. В той части теории ценности, которая зани-
мается ценностью денег, все обстоит наоборот — ведь в отличие от дру-
гих благ деньги могут выполнять свою экономическую функцию, только
если им присуща объективная меновая ценность. Поэтому исследование
их субъективной потребительной полезности требует вначале исследо-
вать их объективную меновую ценность. Иными словами, теория цен-
ности денег заставляет нас вернуться от субъективной к объективной
меновой ценности денег.

В условиях нынешней экономической системы, основанной на раз-
делении труда и свободном обмене произведенной продукцией, произ-
водители, как правило, не заняты производством для собственного по-
требления, они производят, имея в виду рыночное предложение своей
продукции. Следовательно, их экономические расчеты определяются
не субъективной потребительной ценностью, которую они придают
своим товарам, но субъективной меновой ценностью этих последних.
Оценивание товаров, игнорирующее субъективную меновую ценность
товаров и тем самым их объективную меновую ценность и принимаю-
щее во внимание только их субъективную потребительную ценность,
сегодня может встречаться только в виде исключения. Такой тип оце-
нивания почти исчерпывается сентиментальной оценкой, когда речь
идет о предметах, имеющих особую личную ценность, связанных с до-
рогими сердцу личными воспоминаниями и т.п.1 В этих случаях неко-
торые люди приписывают некоторым предметам символическое зна-
чение, поскольку эти предметы напоминают им события или людей,
о которых им нравится вспоминать. В то же время в глазах других лю-
дей эти же предметы имеют гораздо меньшую ценность или не име-
ют ее вовсе. Кажется бесспорным, что, за исключением случаев такого
рода, экономическим строем современности управляет не потреби-
тельная, а меновая ценность. Тем не менее если проследить до самого
источника, вначале субъективной, а затем объективной меновой цен-
ности товаров, то мы обнаружим, что в конечном счете именно субъ-
ективная потребительная ценность определяет то, за что вещи вообще
ценятся людьми. Совершенно независимо от того факта, что товары,
приобретаемые в обмен на произведенную продукцию, всегда ценятся
в соответствии с их субъективной потребительной ценностью, оценка
конечной важности при определении цен и объективной меновой цен-

{См. п. 305 общего свода австрийского гражданского права, где говорится о том, что
если запрашиваемая цена необычно высока, необходимо установить, «не является ли неот-
ъемлемым свойством вещи какое-либо особое пристрастие владельца, ценность которого
должна подлежать возмещению» и принять это обстоятельство во внимание.}
ности всегда основывается на субъективной потребительной ценности,
которую данная продукция имеет для тех лиц, которые приобретают
ее в конце путешествия этой продукции по каналам торговли. И эти,
конечные, получатели произведенной продукции приобретают ее для
собственного потребления. {Если процесс производства рассматривать с точ-
ки зрения единственного производителя, то, конечно, может показаться, что
он направляется объективной меновой ценностью. Однако если сойти с этой
точки зрения и принять во внимание общественный характер процесса произ-
водства, то можно убедиться в том, что эта объективная меновая ценность вы-
водится из субъективной потребительной ценности. Разумеется, здесь имеется
в виду не только субъективная потребительная ценность для данного произ-
водителя, но и субъективные потребительные ценности всех участников хозяй-
ственного оборота.}

В случае денег картина совершенно иная. Их объективная меновая
ценность не может быть прослежена до какой-либо потребительной
ценности, которая не зависела бы от самой этой объективной мено-
вой ценности. При возникновении первых денежных систем деньги
все еще представляют собой товары (commodities), которые в конце
концов выпадают из обращения, оказываясь в руках конечных поку-
пателей или потребителей1. На ранних стадиях истории денег суще-
ствовали даже такие денежные товары, природные свойства которых
очевидным образом препятствовали использованию их в качестве де-
нег в течение сколько-нибудь продолжительного времени. Топор или
мешок зерна не могут вечно пребывать в процессе обращения, — рано
или поздно они должны быть изъяты из этого процесса для потребле-
ния, если та компонента их ценности, которая не связана с их исполь-
зованием в качестве денег, не уменьшилась вследствие износа со-
ставляющей их субстанции. С другой стороны, в развитой денежной
системе мы находим такие товарные деньги, которые в подавляющей
своей части постоянно пребывают в процессе обращения, не буду-
чи никогда ни потреблены, ни использованы в производстве. Также
никогда ни в каком качестве непосредственно не используются пла-
тежные требования, лежащие в основании кредитных денег. Сюда же
относятся и [неразменные] декретные деньги, не имеющие иного при-
менения, кроме денежного.

Многие авторитетные экономисты принимали как данность положе-
ние, согласно которому ценность денег и материала, из которого они из-
готовлены, зависит исключительно от промышленного применения. Они
считали, что покупательная способность современных металлических
денег и, следовательно, возможность их постоянного использования
в качестве денег, исчезнут, как только в результате той или иной слу-
чайности исчезнут те свойства денежного материала, которые сводятся

См.: Wieser. Der Geldwert und seine geschichtlichen Veranderungen // Zeitschrift
fiir Volkswirtschaft, Sozialpolitik und Verwaltung. Bd. 13. (1904.) S. 45.
к полезным производственным свойствам соответствующего металла1.
Сегодня это положение более не считается обоснованным, не только по-
тому, что имеется множество явлений, которые ему не соответствуют,
но главным образом потому, что это противоречит фундаментальным
законам, установленным теорией ценности. Утверждать, что ценность
денег базируется на неденежном использовании материала, из которого
они изготовлены, означает совершенно игнорировать действительную
проблему* 2. Мы должны не только объяснить феномен декретных денег,
материал для которых имеет гораздо меньшую ценность, когда он не
снабжен официальным штампом, мы должны также ответить на вопрос,
влияет ли возможность денежного использования соответствующего
материала товарных денег на его полезность, и если влияет, то в какой
степени. Та же проблема существует и в случае кредитных денег.

Часть золотого запаса, находящегося в распоряжении человечества,
используется в денежных целях, а часть — в промышленных. Способ
использования золота в любой момент может поменяться. Слитки по-
ступают из банковских сейфов в мастерские ювелиров и позолотчиков,
которые к тому же изымают монеты непосредственно из обращения
и переплавляют их. С другой стороны, изделия из золота, даже в том
случае, когда они имеют значительную ценность как предметы искус-
ства, находят дорогу на монетный двор. Это происходит тогда, когда
рыночные условия складываются настолько неблагоприятно, что ни-
какие изделия нельзя продать по ценам, превышающим цену слитков.
Один и тот же кусок металла может даже выполнять обе функции одно-
временно, как это имеет место с украшениями, которые используются
в качестве денег, или с монетами, которые их владелец носит в качестве
украшения, пока он опять не отделит их одну от другой3.

Исследование основ ценности денег должно устранить те факторы,
влияющие на ценность, которые порождены свойствами денежного ма-
териала как товара, поскольку эти факторы не представляют собой ни-
чего специфического, что бы отличало ценность денег от ценности това-
ров. Ценность товарных денег важна для денежной теории только в той
мере, в какой эта ценность зависит от специфического экономического
положения, занимаемого деньгами, от их функции быть общим сред-
ством обмена. Изменения ценности денежного материала, порожденные

Это убеждение дожило даже до Менгера, см.: Menger. Grundsatze der Volkswirt-
schaftslehre. Wien, 1923. S. 259 n. (Менгер К. Основания политической экономии //
Менгер К. Избранные работы. М.: ИД «Территория будущего», 2005. С. 265 сн.), а так-
же: Knies. Geld und Kredit. 2. Aufl. Berlin, 1885. Bd. 1. S. 93.

2 Cm.: Simmel. Philosophic des Geldes. 2. Aufl. Leipzig, 1907. S. 130.

Однако по общему правилу предметы искусства, ювелирные изделия и прочие
объекты, изготовленные из драгоценных металлов, не должны учитываться в составе
запаса металла, выполняющего функции товарных денег. Они представляют собой
блага первого порядка, в отношении которых слитки и монеты являются благами
более высоких порядков.
его товарными характеристиками, являются предметом изучения толь-
ко в той мере, в которой они могут оказывать более или менее сильное
воздействие на пригодность использования этого материала для вы-
полнения им функций денег. Помимо этого денежная теория должна
рассматривать ценность денежного материала, обусловленную его про-
мышленным использованием, как заданную.

Материал, из которого сделаны товарные деньги, должен иметь од-
ну и ту же меновую ценность, вне зависимости от того, используется
он в денежных или неденежных целях. Лежит ли причина изменения
ценности запаса золота в сфере его денежного использования или про-
мышленного, в любом случае ценность всего запаса будет меняться еди-
нообразно1.

Когда мы рассматриваем кредитные или декретные деньги, дело об-
стоит совершенно иным образом. В этом случае материальная основа,
на которой оттиснут штамп, не оказывает никакого влияния на опреде-
ление ценности денег. При определенных обстоятельствах она может
иметь существенную меновую ценность, составляя значительную долю
совокупной меновой ценности конкретной монеты или банкноты. Однако
эта ценность, не имеющая в своей основе денежных свойств указанной
монеты или банкноты, получает практическое значение только в тот мо-
мент, когда ценность, основанная на денежных свойствах, исчезает, т.е.
в тот момент, когда индивиды, участвующие в торговом обороте, пере-
стают использовать указанную банкноты или монету по ее денежному
назначению. Если не рассматривать этот случай, то монеты и банкноты
с денежными штампами должны иметь более высокую меновую цен-
ность, чем другие кусочки металла или бумаги, сделанные из тех же ма-
териалов, но не имеющие специальной маркировки.

И в случае кредитных денег меновая ценность требований, исполь-
зуемых как деньги, аналогичным образом отличается от меновой цен-
ности требований, которые не используются в этом качестве. Ноты
с номиналом сто гульденов, которые обращались в Австро-Венгрии до
денежной реформы, имели меновую стоимость более высокую, чем,
например, государственная ценная бумага с таким же номиналом,
несмотря даже на тот факт, что государственная бумага приносила
проценты, а нота нет.

До тех пор пока золото не использовалось как деньги, оно ценилось
вследствие возможности использовать его как украшение. Если бы
оно никогда не использовалось как деньги или если оно перестанет ис-
пользоваться таким образом, его ценность будет всецело определять-
ся существующими на сегодня перспективами его промышленного ис-
пользования. Однако дополнительные возможности его использования
формируют некую прибавку к этим первоначальным причинам, по ко-

1 См.: Wieser. Der Geldwert und seine geschichtlichen Veranderungen // Zeitschrift
fur Volkswirtschaft, Sozialpolitik und Verwaltung. Bd. 13. (1904.) S. 46.
торым оно ценится. Золото начинают ценить отчасти потому, что оно мо-
жет быть использовано как общее средство обмена. Неудивительно, что
его ценность существенно возрастает или что по крайней мере снижение
ценности, которое может иметь место по другим причинам, существенно
уравновешивается. Сегодня ценность золота, главного денежного мате-
риала современности, базируется на обеих возможностях его использо-
вания — в денежных целях и в промышленности1.

Невозможно сказать, в какой мере ценность денег зависит сегодня от
монетарного использования [металла], а в какой — от промышленного.
В те времена, когда институт денег только возник, при установлении
основы ценности драгоценных металлов преобладал фактор их промыш-
ленного использования. С прогрессом денежной организации экономи-
ческой жизни все более важным становилось денежное использование
этих металлов. Очевидно, что сегодня ценность золота в значительной
мере поддерживается его денежным применением и что демонетизация
золота окажет сильнейшее влияние на его цену2. Широко признанной
причиной резкого падения цен на серебро после 1873 г. считается де-

Более двухсот лет назад Джон Ло, опередив свое время и демонстрируя про-
ницательность, близкую к гениальности, так высказался по этому поводу:

«Уместно полагать, что серебряные деньги на основе оценок, даваемых серебру
как металлу, и в торговых сделках монета из серебра ценятся по действительной
ценности металла. Однако новое применение денег, в виде серебряных монет, должно
добавить кое-что к ценности серебра, потому что как деньги оно устраняет многие
невыгоды и неудобства обмена. А так как, следовательно, спрос на серебро тем самым
увеличивается, оно получает добавочную ценность, равную росту спроса, вызванного
использованием серебра в качестве денег.

И эта добавочная ценность не более воображаема, чем ценность, которую имело
при торговом обмене серебро просто как металл, потому что вообще ценность тех
или иных вещей проистекает из того или иного их применения, и ценность серебра
становится большей или меньшей в зависимости от спроса на серебро как на металл
и от его количества. Добавочная ценность, приобретенная серебром ввиду его упо-
требления в качестве денег, происходит от его качеств, делающих возможным такое
употребление. И эта новая ценность связана с добавочным спросом, вызванным таким
употреблением серебра.

Если бы та и другая ценности лишь воображаемы, то воображаемы и все осталь-
ные ценности, ибо ценность всякой вещи зависит от ее применения и, следовательно,
спроса на нее, пропорционально связанного с ее количеством» (LawJ. Considerations
sur le numeraire et le commerce // feconomistes financiers du XVIII siecle. 2nd ed. Ed.
Daire. Paris, 1858. P. 447 f.).

См. далее: Walras. Theorie de la monnaie. Lausanne, 1886. P. 40; Knies. Geld und
Kredit. 2. Aufl. Berlin, 1885. Bd. 1. S. 324. Объективистские теории ценности оказались
неспособны понять этот фундаментальный принцип теории ценности денег. Лучше
всего это видно, когда Маркс спорит с приведенной выше аргументацией Ло, совер-
шенно не понимая ее (см.: Marx. Das Kapital. 7. Aufl. Hamburg, 1914.1. Bd. S. 56. Anm.
(Маркс К. Капитал. T. 1 // Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 23. С. 100 сн.)

2 См.: Неуп. Irrtumer auf dem Gebiete des Geldwesens. Berlin, 1900. S. 3; Simmet.
Philosophic des Geldes. 2. Aufl. Leipzig, 1907. S. 116 ff.
монетизация этого металла в большинстве стран. Когда многие страны
в период 1914—1918 гг. заменили золото банкнотами и казначейскими
нотами, золото потекло в те страны, которые сохранили золотой стан-
дарт. При этом ценность золота упала весьма значительно.

На ценность материалов, используемых при изготовлении декретных
и кредитных денег, также оказывает влияние использование материа-
лов именно в этих целях, а также во всех остальных. Например, сегодня
одним из главных направлений использования серебра является про-
изводство разменных монет. Напомним, что когда около пятидесяти лет
назад началось изготовление разменной монеты из никеля, цены никеля
выросли так быстро, что в 1873 г. управляющий английским Монетным
двором заявил, что если чекан никелевых монет будет продолжен, то
вскоре ценность одного металла будет превышать номинал монет1. Ес-
ли мы предпочитаем считать это направление использования металла
промышленным, а не монетарным, то это потому, что разменные монеты
не являются деньгами, будучи денежными заместителями, и, следова-
тельно, специфические взаимодействия между изменением ценности
денег и изменением ценности денежного материала в этом случае от-
сутствуют.

Задачей теории ценности денег является выяснение законов, регу-
лирующих процесс установления объективной меновой ценности денег.
Эта теория не занимается определением ценности материала, из кото-
рого изготовлены товарные деньги (в той мере, в какой эта ценность за-
висит не от денежного, а какого-то иного применения этого материала).
Равным образом в задачи этой теории не входит определение ценности
таких материалов, которые используются для того, чтобы позволить во-
плотить декретные деньги в вещественной форме. Теория ценности де-
нег занимается объективной меновой ценность денег лишь в той мере,
в какой речь идет о чисто денежных функциях.

Другие формы ценности не представляют никакой сложности для
теории ценности денег. О субъективной ценности денег нельзя сказать
ничего, что хоть чем-то отличалось бы от того, что экономическая тео-
рия говорит о субъективной ценности других экономических благ. А все,
что важно знать об объективной потребительной ценности денег, мо-
жет быть выражено одним предложением: она зависит от объективной
меновой ценности денег.

Jevons. Money and the Mechanism of Exchange. 13th ed. London, 1902. P. 49 f.
(Джевоне. Деньги и механизм обмена. Челябинск: Социум, 2006. С. 42.)
ГЛАВА 8. ФАКТОРЫ,
ОПРЕДЕЛЯЮЩИЕ ОБЪЕКТИВНУЮ
МЕНОВУЮ ЦЕННОСТЬ ДЕНЕГ,
ИЛИ ИХ ПОКУПАТЕЛЬНУЮ СПОСОБНОСТЬ

/. ЭЛЕМЕНТЫ НЕПРЕРЫВНОСТИ

В ОБЪЕКТИВНОЙ МЕНОВОЙ ЦЕННОСТИ ДЕНЕГ

1. Зависимость субъективных оценок денег
от существования объективной меновой ценности

Согласно современной теории ценности, цена есть итог рыночного вза-
имодействия субъективных оценок материальных благ (commodity
goods) и благ, в которых выражаются цены (price goods). Цена представ-
ляет собой продукт только и исключительно субъективных оценок. Ин-
дивиды оценивают блага, обмениваясь ими в соответствии с субъектив-
ными потребительными ценностями, которые они усматривают в этих
благах, а пропорции обмена, или меновые отношения, определяются
в диапазоне значений, внутри которого лежит точка количественного
совпадения предложения и спроса1. Закон образования цен, открытый
Менгером и Бём-Баверком, дает полное и количественно определенное
объяснение этих пропорций, — он исчерпывающим образом описыва-
ет все явления прямого обмена. В условиях двусторонней конкуренции
рыночная цена устанавливается в диапазоне, верхняя граница которо-
го лежит между оценками того из всех фактических покупателей, кто
предлагает самую нижнюю цену, и того из всех потенциальных продав-
цов, кто запрашивает максимальную цену, но фактически исключен из
предложения. Нижняя граница этого диапазона лежит между оценками
того фактического продавца, который запрашивает самую низкую цену,
и того из потенциальных покупателей, не участвующих в покупках, кто
предлагает самую высокую цену. {Если сегодня на рынке двух овец меняют на
одного быка, то это означает, что в той мере, в какой все лица, участвующие в обме-
нах, в качестве единственного движущего мотива имеют стремление к получению
непосредственной выгоды, формирование этой меновой пропорции может быть
целиком и полностью выведено из субъективных ценностей [участников]}.

В отношении косвенного обмена закон образования цен действу-
ет точно так же, как и в отношении прямого. Цена денег, как и всякая
другая цена, в конечном счете определяется субъективными оценками
покупателей и продавцов. Однако, как было показано выше, субъектив-
ная потребительная ценность денег (которая совпадает с их субъектив-

1 {См.: Bohm-Bawerk. Kapital und Kapitalzins. II. Abt. S. 211 ff. (См.: Бём-БаверкО. Капитал и про-
цент. T. 2—3. Челябинск: Социум, 2010. С. 207.)}
1.	Зависимость субъективных оценок денег от существования объективной меновой ценности

ной меновой ценностью) есть не что иное, как предвосхищаемая потре-
бительная ценность тех объектов, которые приобретаются за деньги.
Субъективная ценность денег должна измеряться предельной полезно-
стью благ, получаемых в обмен на деньги1.

Следовательно, самый акт оценивания денег возможен только при
условии наличия у них определенной объективной меновой ценности.
Эта point d’appui [точка опоры] должна существовать в качестве пред-
варительного условия, т.е. до того, как может быть преодолен разрыв
между удовлетворением [потребности при помощи денежного обмена]
и «бесполезными» деньгами. Поскольку непосредственная связь между
деньгами как таковыми и любой из человеческих потребностей отсут-
ствует, индивиды могут воспринять идею полезности денег и, следова-
тельно, идею их ценности, только предположив наличие у денег опреде-
ленной покупательной способности. Нетрудно понять, однако, что это
полагаемое существующим свойство денег не может быть ничем иным,
кроме как выражением сложившейся на сегодняшнем рынке пропорции
обмена между деньгами и товарами* 2.

Установившаяся однажды на рынке пропорция обмена между день-
гами и товарами продолжает оказывать влияние по истечении того пе-
риода времени, внутри которого сохраняется конкретное значение этой
пропорции. Данное свойство (длительность и устойчивость во времени)
образует основание для дальнейших актов оценивания денег. Таким об-
разом, объективная меновая ценность прошлых периодов играет суще-
ственную роль как для настоящих, так и будущих оценок. Денежные це-
ны сегодняшнего дня связаны с вчерашними и позавчерашними ценами,
а также с завтрашними и послезавтрашними.

Но одного этого наблюдения недостаточно для того, чтобы объяснить
феномен непрерывности ценности денег. В действительности это на-
блюдение позволяет лишь отложить соответствующее объяснение на
потом. Попытка мысленным взором проследовать от сегодняшней цен-
ности денег к той ценности, которой они обладали вчера, а затем — от их
вчерашней ценности к той ценности, которой они обладали позавчера,
и т.д., эквивалентна вопросу о том, что именно определяло первоначаль-
ную ценность денег. Анализ происхождения денег и той компоненты их
ценности, которая зависит от их денежной функции, подводит нас к оче-
видному ответу на этот вопрос. Очевидно, что самой первой ценностью,
которой обладали деньги, была ценность использовавшихся в качестве
денег благ, которую люди усматривали в этих благах на том основа-

См. ниже, с. 99. См. также: Bohm-Bawerk. Kapital und Kapitalzins. II. Abt.
S. 274 ff. (см.: Бём-Баверк О. Капитал и процент. Т. 2—3. Челябинск: Социум, 2010.
С. 259) и Wieser. Der natiirliche Wert. Wien, 1889. S. 46 (Wieser. The Theory of Natural
Value).

2 Cm.: Wieser. Der Geldwert und seine Veranderungen // Schriften des Vereins fiir
Sozialpolitik. Bd. 132. S. 513 ff.
нии, что в тот момент, когда они впервые были использованы в качестве
общего средства обмена, эти блага удовлетворяли иные — не денеж-
ные — человеческие потребности. Когда люди стали приобретать некие
объекты не как предметы потребления, а как такие предметы, которые
должны использоваться в качестве денег, люди оценивали деньги в со-
ответствии с объективной меновой ценностью, которой рынок наделил
их по причине их пригодности к «промышленному» использованию, тог-
да как способность использоваться как средство обмена придавала им
лишь некую добавочную ценность. Самая первая по времени ценность
денег связана с товарной ценностью денежного материала. Но с тех пор
на ценность денег воздействовали не только факторы, зависящие от их
«промышленного» использования, определяющие ценность материала,
из которого сделаны деньги, но и такие факторы, которые порождены
их специфически денежными функциями. Начиная с того момента, ког-
да золото впервые было использовано в качестве денег, на его ценность
воздействует не только предложение и спрос на этот металл, используе-
мый в производственных целях, но и предложение и спрос на золото,
используемое в качестве средства обмена1.

2.	До того как объект стал использоваться
в качестве денег, он с необходимостью должен
обладать ценностью, не связанной

с денежной функцией

Объективная меновая ценность денег в данный момент времени всег-
да связана с рыночным меновым отношением между деньгами и дру-
гими экономическими благами, сложившимся к предыдущему момен-
ту, — в противном случае индивиды были бы не в состоянии оценивать
ценность денег. Из этого следует, что никакой объект не мог бы исполь-
зоваться в качестве денег, если к моменту начала такого использования
он уже не имел бы объективной меновой ценности, основанной на его
применении в каком-то ином качестве. Это положение позволяет одно-
временно и отвергнуть теории, объясняющие происхождение денег об-
щим договором о придании фиктивной ценности вещам, не имеющим
внутренней ценности* 2, и подтвердить гипотезу Менгера о происхожде-
нии денег.

Связь меновой ценности денег с их меновой ценностью в предше-
ствующий момент с необходимостью имеет место не только для товар-

ом. : Knies. Geld und Kredit. 2. Aufl. Berlin, 1885. Bd. 1. S. 324.

2 Например, Локк, см.: Locke. Some Considerations of the Consequences of the Low-
ering and Raising the Value of Money. 2nd ed. London, 1696. P. 31.
ных денег, но и в случае кредитных и неразменных декретных денег1.
Без выполнения этого условия декретные деньги просто не могут быть
созданы. Предположим, что среди множества разновидностей антич-
ных и средневековых денег, относительно которых нельзя сказать
точно, являются они кредитными или декретными деньгами, действи-
тельно существовали чисто декретные деньги. Они могли возникнуть
одним из двух способов. Во-первых, такие деньги могли возникнуть
потому, что уже обращавшиеся тогда денежные заместители, т.е. тре-
бования, погашаемые деньгами по предъявлении, лишились статуса
требований, но не перестали использоваться в торговой практике как
средство обращения. В этом случае отправным пунктом процесса оце-
нивания декретных денег будет объективная меновая ценность, кото-
рую они имели в тот момент, когда были лишены статуса требований.
Другой возможный случай — трансформация монет, когда-то обра-
щавшихся в качестве общепризнанных денег, в декретные деньги по-
средством прекращения свободной чеканки* 2 (вследствие прекращения
чеканки монет вообще или вследствие того, что чеканка стала моно-
полией казны), а также из-за отсутствия каких-либо обязательств по
конверсии [металла в монеты и монет в металл. — Науч, ред.], суще-
ствование которых де-юре или де-факто подразумевается кем-либо,
а также в условиях отсутствия у кого бы то ни было какой-либо надеж-
ды на то, что такие обязательства могут когда-нибудь возобновиться.
В этом случае отправным пунктом процесса оценивания декретных
денег будет объективная меновая ценность монет на момент прекра-
щения свободной чеканки.

До того как экономическое благо начало функционировать как день-
ги, оно уже должно было иметь меновую ценность, проистекающую от
какой-то причины, отличной от способности выполнять специфически
денежную функцию. Но деньги, которые уже функционируют как тако-
вые, могут продолжать цениться, даже если первоначальный источник
их меновой ценности более не существует. В таких случаях ценность

См.: Subercaseaux. Essai sur la nature du papier monnaie. Paris, 1909. P. 17 f.

2 Свободная чеканка, или свобода чеканки (free coinage (англ.), freies или
unbeschranktes Munzprdgen (нем.)) — одно из условий металлического стандарта,
предусматривает неограниченное право каждого обладателя денежного металла из-
готовить из него стандартные монеты, эквивалентные по весу (за вычетом комиссии
в случае коммерческой чеканки) и пробе монетам, обращающимся в данной местно-
сти (стране или группе стран), увеличивая тем самым количество денег в наличном
обороте, и одновременно право каждого держателя монет перелить их в слиток или
иную форму денежного металла, изымая тем самым деньги из наличного оборота;
в главных странах золотого стандарта просуществовала до начала первой мировой
войны, после которой не была возобновлена, в Соединенных Штатах, несмотря на
относительное падение роли металлической наличности сохранялась — по Закону
1903 г. — до 1933 г. — Прим. науч. ред.
денег коренится исключительно в самом факте их функционирования
в качестве общего средства обмена1.

3.	Значение цен предшествующего периода
для определения рыночных
меновых соотношений

Из сказанного выше вытекает важное следствие — в объективной цен-
ности денег присутствует компонента, характеризующаяся историче-
ской непрерывностью.

Ценность, которую деньги имели в прошлом, захватывается настоя-
щим и преобразуется им, и, в свою очередь, ценность, которую деньги
имеют на настоящий момент, подвергается преобразованию и перехо-
дит в будущее. В этом состоит отличие факторов, определяющих цен-
ность денег, от факторов, определяющих ценность других экономиче-
ских благ. Для установления пропорции, в которой одни экономические
неденежные блага обмениваются на другие такие же, не имеют значе-
ния никакие предшествующие пропорции обмена. Правда, если припод-
нять маскирующую денежную вуаль и рассмотреть меновые отношения
между реальными благами, можно обнаружить некую преемственность,
поскольку изменения реальных цен происходят, как правило, достаточ-
но медленно. Но причиной этой стабильности цен является стабильность
факторов, определяющих цены, а не закон образования цен как тако-
вой. Цены изменяются медленно потому, что медленно меняются субъ-
ективные оценки людей. Потребности людей и их мнения о пригодности
тех или иных благ для удовлетворения этих потребностей подвержены
частым и внезапным изменениям не в большей мере, чем запасы благ,
пригодных для потребления, или способы их распределения между чле-
нами общества. Тот факт, что сегодняшняя рыночная цена весьма редко
существенно отличается от цены вчерашнего дня, объясняется тем, что
обстоятельства, определявшие вчерашнюю цену, не претерпели за ночь
значительных изменений, так что сегодняшняя цена представляет со-
бой результат действия тех же факторов, что действовали и вчера. Если
бы для рынков были характерны резкие беспорядочные колебания цен,
концепция объективной меновой ценности денег не смогла бы приобре-
сти того большого значения, которое сегодня ей придают как потребите-
ли, так и производители.

В силу этих соображений, мы не имеем ничего против того, что ука-
занное явление часто называют инерцией цен, хотя ошибки ранних

1 См.: Simmel. Philosophic des Geldes. 2. Aufl. Leipzig, 1907. S. 115 f.; но прежде
всего см.: Wieser. Der Geldwert und seine Veranderungen // Schriften des Vereins fUr
Sozialpolitik. Bd. 132. S. 513.
экономистов должны служить нам предостережением в отношении
реальной опасности, состоящей в том, что использование термина, за-
имствованного из механики, может привести к механистической систе-
ме взглядов, которая ошибочно абстрагируется от процесса вынесения
людьми субъективных оценок. Однако всякое предположение о суще-
ствовании причинно-следственной связи между прошлыми и нынеш-
ними реальными ценами (т.е. меновыми отношениями между реальны-
ми, неденежными благами) должно быть отвергнуто. {Цвиденек приводит
следующий пример. Если в неком городе 100 изготовителей зонтиков продают
10 тыс. зонтиков в год, то даже при постоянном населении увеличение числа из-
готовителей зонтиков до 105 вряд ли изменит цены на данный товар. Дела у преж-
них ста изготовителей или по крайней мере у некоторых из них действительно
могут пойти хуже1. Разумеется, при определенных обстоятельствах такое может
произойти. Однако нет никакого сомнения в том, что и у старых, и у новых изго-
товителей зонтиков появится желание пойти навстречу покупателям и снизить
цены (либо улучшить качество). Одни будут стремиться к сохранению покупате-
лей, другие — к тому, чтобы привлечь новых, и даже если данное стремление
не всегда мгновенно воплощается в практические действия, это происходит под
воздействием каких-то конкретных причин. Производители могут попытаться
привлечь покупателей более активной рекламой или более элегантным оформ-
лением торговых залов; они также могут попытаться приблизить товар к потре-
бителям, размещая магазины в удобных местах (последнее особенно характерно
для наиболее молодых предприятий). Но можно также предположить и то, что
пострадавшие старые фирмы не предпримут ничего для сохранения своего сбы-
та — если они будут слишком беспечны или некомпетентны в делах или если они
столкнутся с недопустимо высокими затратами, связанными с такими шагами.}

Не подлежит сомнению тот факт, что существуют институциональ-
ные факторы, которые действуют на цены в направлении, противопо-
ложном тому, в котором цены должны были бы измениться при изме-
нении субъективных оценок. Действием таких факторов обусловлено
запаздывание изменения цены при изменении спроса и предложения,
а также отсутствие всяких изменений в ценах, когда спрос и предложе-
ние изменяются незначительно или ненадолго. {Цена, которая не является
вполне рыночной, образуется в тех случаях, когда стороны не проявляют после-
довательности в своих оценках и не действуют всецело в своих интересах, в силу
того, что им не хватает понимания или настойчивости* 2. Такой ценой часто явля-
ется «старая цена», которая установилась ранее как полностью рыночная (в той
мере, в какой такие цены существуют в принципе), но затем, когда породившие
ее условия изменились, превратившаяся в не вполне рыночную цену. Любое из-
менение цены обычно побуждает того, на кого оно оказало негативное влияние,
переоценить свое положение и осознать свои интересы. Поэтому с течением

(См.: Zwiedineck. Kritisches und Positives zur Preislehre// Zeitschrift fur die gesamte Staats-
wissenschaft. Bd. 65. S. 91.}

2 {Cm.: Zuckerkandl. Zur Theorie des Preises. Leipzig, 1889. S. 304.}
времени цена все реже устанавливается на уровне, отличном от чисто рыночной.
С другой стороны, если на изменившиеся условия должного внимания не обра-
щают, цены могут оставаться не чисто рыночными довольно долго — до тех пор,
пока у сторон не появится какой-то значимый стимул к пересмотру их оценок си-
туации. Например, если некто стоит перед выбором, покупать ему подписку на
журнал или нет, то он примет решение в зависимости от того, что является для
него более ценным — подписка на этот журнал или те блага, которые он может
приобрести за те же деньги. Однако если он уже является подписчиком данно-
го журнала, то он продолжит его выписывать, даже если его интерес к данному
журналу уменьшился, — потому что цена подписки более не является для него
рыночной, и он не будет пересматривать свою первоначальную оценку ценности
подписки по сравнению с затрачиваемыми на нее деньгами, пока журнал не под-
нимет цену1. Далее, нельзя упускать из виду то обстоятельство, что, как правило,
цены благ изменяются скачкообразно. В розничной торговле это происходит из
необходимости приспособления к монетной стопе данной национальной денеж-
ной системы, в оптовой торговле эта скачкообразность вызвана практикой за-
ключения долгосрочных договоров. Характерные для нашего времени длитель-
ные периодические переговоры между нанимателями и наемными работниками
вносят свой вклад в то, что и изменения заработной платы происходят поэтапно.
Здесь, как и в других случаях, важную роль играет то обстоятельство, что разви-
тый широкий рынок очень трудно охватить сознанием во всей его сложности, так
что неопределенность рыночных процессов продолжает быть его важнейшей
характеристикой. Так как изменения в ценах происходят почти исключительно
скачкообразно, то цены, не являющиеся рыночными, продолжают существовать
в течение какого-то периода времени — просто в силу того факта, что они «уна-
следованы» от прошлого.} В этом смысле говорить об инерции цен совер-
шенно допустимо. {Следует, однако, помнить, что речь здесь не идет о чисто
рыночных факторах, воздействующих на цены. Такие факторы годятся для кон-
кретизации основного экономического закона образования цен применительно к
практике, но они не позволяют дать хоть какое-то экономико-теоретическое объ-
яснение феномена цены2.} Можно согласиться даже с выражением, исполь-
зуемым, когда говорят, что цена закрытия формирует начальную точку

Строго говоря, и пока не увеличатся цены благ, которые можно прибретать на
деньги, высвобождающиеся при отказе от подписки. Так, в период неурожаев и роста
цен на продовольствие спрос на непродовольственные товары падал, при том что це-
ны на них оставались постоянными или даже снижались. Более того, в современной
высокосвязной экономике причиной изменения спроса на некое благо со стороны
тех, кто его потреблял, может быть изменение цен на товары, которые вообще не
потребляются данными потребителями, но которые играют важную роль в цено-
образовании на товары-субституты. — Прим. науч. ред.

{См.: Bohm-Bawerk. Grundziige der Theorie des wirtschaftlichen Giiterwertes 11 Jahrbiicher fur
Nationaldkonomie und Statistik. 1886. Neue Folge. 13. Bd. S. 480 ff. (См.: Бём-Баверк. Основы теории
ценности хозяйственных благ // Бём-Баверк. Избранные труды о ценности, проценте и капитале.
М.: Эксмо, 2009); Zuckerkandl. Zur Theorie des Preises. Leipzig, 1889. S. 307 ff.}
для сделок следующей торговой сессии1, пока оно понимается в выше-
изложенном смысле. Если общие условия, определявшие вчерашнюю
цену, в течение ночи практически не изменились, то сегодняшняя це-
на практически не будет отличаться от вчерашней, и для практических
нужд не будет ошибки в том, чтобы в качестве стартовой цены дня се-
годняшнего принять цену на конец вчерашнего дня. Тем не менее между
ценами прошлого и настоящего не существует причинно-следственной
связи — если рассматривать относительные пропорции обмена эконо-
мических неденежных благ. Тот факт, что цена пива вчера была высока,
не может иметь ни малейшего значения для цены сегодняшней, — что-
бы это понять, достаточно подумать о тех последствиях, которые испы-
тают цены на алкогольные напитки, если сторонники «сухого закона»
добьются успеха. Всякий, кто следит за рынком, в ежедневном режиме
получает информацию об изменениях в пропорциях обмена одних благ
на другие, и для всякого, знакомого с экономическими явлениями, до-
вольно трудно принять теорию, которая пытается объяснить ценовые
изменения предполагаемым постоянством цен.

Отметим по ходу, что давать объяснение ценам, ссылаясь на их пред-
полагаемую инерцию, означает с самого начала отказаться от попытки
выяснить конечные причины формирования цен и ограничиться при
объяснении феномена цены ссылками на действие второстепенных
факторов. Это был вынужден признать даже Цвидинек, пытавшийся
оправдать данный прием* 2. В этой связи необходимо заметить, что кар-
тины наиболее ранних форм обменных сделок, которые можно найти
в литературе (определенный, но не слишком значительный вклад в со-
ответствующие исследования внесли историки хозяйства), убедительно
показывают, что в прошлом силы, противодействующие внезапным из-
менениям цен, были куда более могущественными, чем сегодня. Нужно,
однако, совершенно исключить возможность существования какой-либо
связи между ценами более ранних периодов и ценами сегодняшнего
дня. Тот, кто считает, будто такая связь есть, должен тогда полагать,
что пропорции обмена между товарами на биржах Германии (реальные
цены) находятся в некоторой причинно-следственной связи с теми про-
порциями, которые преобладали в эпоху Германа или Барбароссы3.

См.: Schmoller. Grundriss der allgemeinen Volkswirtschaftslehre. Leipzig, 1902.
Bd. 2. S. 110.

2 Cm.: Zwiedineck. Kritisches und Positives zur Preislehre // Zeitschrift fur die ge-
samte Staatswissenschaft. Bd. 65. S. 100 ff.

3 Герман, или Арминий, — вождь германского племени херусков, заманивший
римского военачальника Публия Квинтилия Вара в лесистую и болотистую мест-
ность и разбившего его легионы в ходе трехдневной битвы в Тевтобургском лесу
(9 г. до н.э.). Следствием этого стали отказ римлян от дальнейшей экспансии в Гер-
мании и независимость германских племен, обитавших на обширном пространстве
между Рейном, Эльбой и Дунаем. Отличался коварством и властолюбием, был убит
своими соплеменниками (19 г. н.э.). В XIX в. фигура Германа получила известность
Если бы все обменные пропорции прошлого были стерты из челове-
ческой памяти, определение реальных рыночных цен, очевидно, было
бы до некоторой степени затруднено, поскольку в этом случае каждый
участник обмена должен был бы построить для себя новую шкалу пред-
почтений, но этот процесс не стал бы невозможным. Действительно,
люди повсеместно, ежедневно и ежечасно вовлечены в процесс, посред-
ством которого устанавливаются все цены, — они принимают решения
по поводу относительной важности, присущей определенным количе-
ствам благ, т.е., иными словами, по поводу условий удовлетворения сво-
их потребностей.

Поскольку денежные цены благ в отличие от реальных определяют-
ся действием монетарных факторов, в них всегда присутствует исто-
рически непрерывная компонента, без которой нельзя объяснить их
фактические значения. Эта компонента также выводится из обменных
соотношений, которые полностью объясняются субъективными оцен-
ками лиц, принимающих участие в рыночных сделках, даже если эти
оценки первоначально не основывались на специфическом монетарном
использовании некоторого выделенного блага. Оценивание денег рын-
ком может начинаться только с той их ценности, которую деньги имели
в прошлом, и именно это [меновое] отношение влияет на новый уровень
объективной меновой ценности денег. Прошлая ценность, перемещаясь
по историческому времени, трансформируется рынком вне зависимости
от того, каким стало со временем ее историческое содержание1. Вместе
с тем прошлая ценность не есть просто начальная точка сегодняшней
объективной меновой ценности денег, — она представляет собой не-
устранимый элемент процесса ее определения. Прежде чем индивид
сможет сформировать оценку того количества денег, которое ему нужно
сегодня, он должен будет принять во внимание объективную меновую
ценность денег, установленную рынком вчера. Таким образом, спрос на
деньги и их предложение испытывают на себе влияние прошлой ценно-
сти денег, но спрос и предложение, в свою очередь, модифицируют эту
ценность, пока не окажутся в состоянии равновесия.

за пределами узкого круга историков-германистов, став одним из национальных
символов объединенной Германии; в 1875 г. император Вильгельм I торжественно от-
крыл памятник Герману, сооруженный в княжестве Липпе, у начала Тевтобургского
леса. Барбаросса, Фридрих I Гогенштауфен (1123—1190) — император Священной
Римской империи (с 1155 г.), пытался подчинить империи города Ломбардии и другие
итальянские государства, конфликтовал с Папой Римским, во главе 100-тысячного
войска успешно сражался в Палестине с Саладином во время крестового похода,
в ходе которого утонул при переправе через реку, Фридрих Барбаросса — один из
популярнейших героев немецкого Средневековья, персонаж многочисленных ле-
генд. — Прим. науч. ред.

1 См.: Wieser. Der Geldwert und seine Veranderungen // Schriften des Vereins fur
Sozialpolitik. Bd. 132. S. 513.
4.	Применимость теории предельной
полезности к деньгам

Показав, что поиск факторов, определяющих объективную меновую
ценность денег, приводит нас к тому моменту прошлого, в котором цен-
ность денег вообще не зависит от их использования в качестве средства
обмена, всецело определяясь другими функциями, мы наметили на-
правление для развития завершенной теории ценности денег на базе
субъективной теории ценности, в частности на базе концепции предель-
ной полезности.

До настоящего момента субъективная школа не достигла никаких
успехов на этом направлении. Действительно, те немногочисленные
сторонники этой школы, которые уделяли данной проблеме хоть какое-
то внимание, фактически продемонстрировали неразрешимость этой
задачи. Субъективная теория ценности оказалась бессильной перед ли-
цом этого вызова.

Существует две теории денег, в рамках которых были сделаны по-
пытки разобраться с проблемой ценности денег (мы не говорим здесь
о других аспектах этих теорий).

Школа, опиравшаяся на концепцию объективной ценности, сумела
встроить в свою систему понятий и положений формально универсаль-
ную концепцию денег, выводящую ценность денег из затрат на их произ-
водство1. Отказ от этой теории денег стал следствием не общих слабостей
объективной теории ценности как таковой, обусловивших вытеснение этой
теории современной школой, а следствием того, что теория затрат на про-
изводство содержит специфические положения, ставшие легкой мишенью
для критики. Эта теория, будучи (хотя и только формально) теорией товар-
ных денег, не смогла справиться с проблемой кредитных и декретных де-
нег. Тем не менее это была завершенная теория, которая по крайней мере
претендовала на всестороннее объяснение ценности товарных денег.

Другая столь же завершенная теория ценности денег представляет
собой версию количественной теории денег, связанную с именем Даван-
цати1 2' 3. Согласно ей существует некое общественное соглашение, некий

1 См..: Senior. Three Lectures on the Value of Money. London, 1840; 1931. P. 1 ff;/dem.
Three Lectures on the Cost of Obtaining Money. London, 1830; 1931. P. 1 ff.

Даванцати Бернардо (Davanzati Bernardo, 1529—1606) — флорентийский пред-
приниматель, автор трактата о деньгах (Lezioni delle monete, 1588) и книги о вексель-
ном обращении («Notizia de cambi», издана после его смерти, в 1638 г.). Разработал
оригинальную и ошибочную доктрину общего уровня цен, которую можно рассмат-
ривать как зачаточный вариант количественной теории. Помимо теоретических во-
просов Даванцати занимался анализом текущих проблем денежного обращения. Он,
в частности, правильно связывал рост цен с увеличением предложения денег, а так-
же с инфляционистской практикой порчи монеты. — Прим. науч. ред.

3 См.: Davanzati. Lezioni delle monete. 1588 (перепечатано в: Scrittori classici italia-
ni di economia politica, Patre Antica. Milan, 1804. Vol. 2. P. 32. Локк и, помимо прочих,
договор, которым все предметы, способные удовлетворять человеческие
потребности, были приравнены к общему количеству денежного метал-
ла. Из этого положения Даванцати, опираясь на принцип «то, что вер-
но для целого, должно быть верно и для его частей», выводил и частные
меновые отношения между единицами благ и денежными единицами.
Здесь мы имеем дело с гипотезой, не подтверждаемой никакими фак-
тами. Показывать ее несостоятельность сегодня было бы лишь потерей
времени1. Тем не менее нельзя не признать, что Даванцати был первым,
кто попытался представить проблему в целом и выдвинул теорию, при-
званную объяснить не просто колебания существующих меновых отно-
шений между деньгами и другими экономическими благами, но и проис-
хождение самого этого отношения.

Этого нельзя сказать о других версиях количественной теории. Все
они неявно принимали наличие у денег определенной ценности как дан-
ность и полностью отказывались от более глубокого исследования пред-
мета. Их авторы совершенно упустили из виду, что объяснению подле-
жит то, что определяет меновое отношение между деньгами и товарами,
а не только факторы его изменений. В этом смысле количественная тео-
рия аналогична различным общим теориям ценности (к примеру, много-
численным версиям теории спроса и предложения), которые не пытались
объяснить денежные цены как таковые, ограничиваясь установлением
законов их изменения* 1 2. Все эти разновидности количественной теории
представляют собой не что иное, как приложения теории спроса и пред-
ложения к проблеме ценности денег. Они привнесли в эту проблематику
все сильные стороны этой теории и, разумеется, все ее слабости3.

Революционные изменения в экономической теории, начавшие-
ся в 1870-е годы, пока что не привели к доминированию субъективной
концепции ценности в работах ученых, направленных на решение ука-
занной проблемы. Это, разумеется, не означает, что общий прогресс
науки никак не сказался на развитии теории денег вообще и теории
ценности денег в частности. Одна из многих услуг, оказанных науке
субъективной теорией, состоит в том, что эта теория расчистила путь
к более глубокому пониманию природы денег и феномена их ценности.
Исследования Менгера положили новое основание теории денег. Один
момент, однако, остается не освещенным до сих пор. Ни сам Менгер, ни
множество исследователей, пытавшихся идти вслед за ним, не уделили
должного внимания фундаментальной проблеме ценности денег. Строго

Монтескье (см.: Montesquieu. Le 1’Esprit des lois. Edition Toquet. Paris, 1821. T. 2. P. 458 f.
(см.: Монтесткье. О духе законов. М.: Мысль, 1999) разделяли эти взгляды. См.: Wil-
lis. The History and Present Application of the Quantity Theory // Journal of Political
Economy. Vol. 4. (1896.) P. 419 ff.

1 {Helfferich. Das Geld. 2. Aufl. Leipzig, 1910.}

2 Cm.: Zuckerkandl. Zur Theorie des Preises. Leipzig, 1889. S. 124.

3 Cm.: Wieser. Der Geldwert und seine geschichtlichen Veranderungen // Zeitschrift
fUr Volkswirtschaft, Sozialpolitik und Verwaltung. Bd. 13. (1904.) S. 514.
говоря, экономисты-теоретики были, по большей части, заняты уточ-
нением и развитием традиционных воззрений на предмет, непрерыв-
но подыскивая им все более точные и корректные формулировки. При
этом на центральный вопрос — чем определяется объективная меновая
ценность денег? — не давалось вовсе никакого ответа. Менгер и Дже-
воне вообще не коснулись этой проблемы. Карвер1 и Кинли* 2 не внесли
сколько-нибудь существенного вклада в ее решение. Вальрас3 и Кем-
мерер4 предполагали ценность денег данной и разрабатывали теорию,
предметом которой были лишь ее изменения. Надо сказать, что Кемме-
рер очень близко подошел к решению проблемы, но прошел мимо.

Визер весьма резко прошелся по предшествующим подходам к ре-
шению проблемы, указывая на их незавершенность. Критикуя количе-
ственную теорию денег, он отмечает, что традиционная формулировка
закона спроса и предложения, применение которого к проблеме денег
составляет суть количественной теории, совершенно неадекватна зада-
че, поскольку она никак не объясняет ни способа, которым определяется
ценность [денег], ни факторов, в каждый момент времени определяю-
щих ее уровень. Однако и сам Визер не дал более глубокого объясне-
ния, ограничившись тем, что установил направление изменения цен-
ности денег вследствие изменений спроса и предложения, и указав,
что ценность денег изменяется в направлении, противоположном тому,
в котором изменяется предложение, и в том же направлении, в каком
изменяется спрос. Визер пишет далее, что довольствоваться теорией
экономической ценности денег, которая так неудовлетворительно ре-
шает проблему, больше нельзя. Он замечает, что поскольку старый за-
кон спроса и предложения, прилагавшийся к материальным благам, для
которых он и был первоначально разработан, вытеснен новым, то и для
денег должен быть найден новый закон5 6. Однако Визер не справился
с проблемой, решение которой он сам называл целью своего исследо-
вания, — ведь в ходе дальнейшего изложения он называет концепцию
предложения денег и спроса на деньги как на средство обмена бесполез-
ной для его целей. Он предлагает теорию, которая пытается объяснить
изменения объективной внутренней меновой ценности денег (objektive
innere Tauschwert des Geldes)* ссылкой на складывающееся в экономике
в целом соотношение между денежным и реальным доходом. Хотя от-
ношение между денежным и реальным доходом действительно может

См.: Carver. The Value of the Money Unit // Quarterly Journal of Economics.
Vol. 11. (1897.) P. 429 f.

2 Cm.: Kinley. Money. New York, 1909.

3 Cm.: Walras. Theorie de la Monnaie. Lausanne, 1886. P. 25 ff.

4 Cm.: Kemmerer. Money and Credit Instruments in Their Relation to General Prices.
New York, 1907. P. 11 ff.

5 Cm.: Wieser. Der Geldwert und seine geschichtlichen Veranderungen // Zeitschrift
fur Volkswirtschaft, Sozialpolitik und Verwaltung. Bd. 13. (1904.) S. 514 f.

6 См. последний абзац на с. 124 и прим. науч. ред. на с. 518. — Прим. науч. ред.
/ЛАБА8.	OnPg^H/OLUH£'ОБЪЕХТИВНУ/О'МЕНОВУЮ L^HHC£Tb,ZZE>^

помочь в объяснении изменений (variations) объективной меновой цен-
ности денег, Визер нигде не пытается построить завершенную теорию
денег, т.е. нигде не предпринимает попытку, которая — поскольку он
сам исключил из рассмотрения факторы спроса и предложения — раз-
умеется, была бы обречена на провал. Против его собственной доктрины
может быть выдвинуто то же самое возражение, которое он выдвигает
против старой количественной теории, а именно то, что эта теория ниче-
го не говорит о фактическом процессе определения ценности [денег] или
уровня, на котором она должна устанавливаться в каждый момент вре-
мени. Это тем более поразительно, что именно Визер, открывший нали-
чие исторического элемента в покупательной способности денег, задал
верное направление развитию субъективной теории ценности денег.

Может показаться, что неудовлетворительные результаты, полу-
ченные субъективной теорией ценности, оправдывают мнение, соглас-
но которому эта теория, содержащая, в частности, утверждение об ис-
ключительной важности предельной полезности, обречена на провал
в том, что касается решения экономико-теоретической проблемы денег.
Весьма характерно, что первым это мнение высказал Виксель, сам яв-
ляющийся представителем новой субъективной школы. Виксель счита-
ет, что принцип, лежащий в основании всех современных исследований
ценности, а именно концепция предельной полезности, возможно, за-
мечательно подходит для объяснения факторов, определяющих мено-
вое отношение между неденежными экономическими благами, но что
для объяснения менового отношения между деньгами и другими эко-
номическими благами он практически бесполезен или, в лучшем слу-
чае, имеет второстепенное значение. Однако, сформулировав это свое
утверждение, Виксель не приводит никаких возражений против теории
предельной полезности. Согласно его аргументации, рыночный процесс,
в ходе которого деньги обмениваются на другие экономические блага,
вообще никак не влияет на объективную меновую ценность денег. Если
денежная цена единичного блага или группы благ, имеющихся на рын-
ке, оценена неверно, это породит ошибочные пропорции спроса и пред-
ложения, что повлияет на параметры производства и потребления этого
блага или группы благ, и рано или поздно приведет к необходимой кор-
рекции. С другой стороны, если, в силу какой-либо причины, повыша-
ются или понижаются все товарные цены (т.е. средний уровень цен), это
означает, что порожденная этим процессом коррекция не будет связана
с обстоятельствами, имеющими отношение к товарам. Следовательно,
если в этих условиях рынок и будет как-то реагировать, выправляя за-
вышенные или заниженные ценовые оценки, начальный импульс этой
реакции так или иначе должен находиться за пределами товарного рын-
ка. Развивая свою аргументацию, Виксель приходит к выводу, имеюще-
му весьма общий характер: то, что регулирует денежные цены, должно
иметь отношение к взаимодействию товарного рынка с денежным рын-
ком. Фактором, определяющим спрос на сырье, труд, землю и другие
средства производства и тем самым косвенно определяющим повыша-
тельную или понижательную тенденцию товарных цен, является от-
ношение между денежной процентной ставкой (money rate of interest,
или Darlehnzins [т.е. по-немецки понятие денежной процентной став-
ки выражается с помощью термина «ставка по ссудам». — Науч, ред.]),
и «естественной», или равновесной процентной ставкой («natural», or
equilibrium rate of interest, или naturliche Kapitalzins [т.е. по-немецки
понятие естественной процентной ставки передается с помощью вы-
ражения «естественная ставка процента на капитал»; мы отмечаем это
обстоятельство, так как во фрагементах первого немецкого издания ис-
пользовались именно эти, «немецкие», термины. — Науч. ред.]). Послед-
няя понимается как такая процентная ставка, которую спрос и предло-
жение установили бы в ситуации, когда реальный капитал поступал бы
от кредиторов заемщикам непосредственно, без участия денег1.

Виксель полагает, что этот его аргумент может служить основанием
теории факторов, определяющих объективную меновую ценность де-
нег. В действительности, однако, все, что он пытается доказать, сводит-
ся к следующему: существуют силы, действующие на денежном рын-
ке и оказывающие влияние на товарный рынок, которые не позволяют
объективной меновой ценности денег становиться ни чересчур высоки-
ми, ни чересчур низкими. Он, конечно, нигде не утверждает, что ставка
процента по ссудам определяет таким образом объективную меновую
ценность денег, потому что такое утверждение было бы абсурдом. Од-
нако если применительно к некоторому фактическому уровню цен мы
употребляем такие выражения, как «чересчур высокие» или «черес-
чур низкие», то мы должны априорно задать то идеальное значение,
с которым сравниваем этот фактический уровень. Совершенно недо-
статочно указать, что ситуация равновесия восстановилась после не-
коего потрясения, если до того не дано объяснения самому существо-
ванию ситуации равновесия. Очевидно, это и есть исходная проблема,
и решение всех других проблем зависит от решения этой. В противном
случае все исследования останутся совершенно бесплодными — ведь
состояние равновесия может поддерживаться только такими силами,
которые установили его первоначально и которые восстанавливают
его после отклонений. Если условия ссудного рынка не дают объясне-
ния генезиса менового отношения между деньгами и другими эконо-
мическими благами, то они тем более не могут объяснить, почему это
отношение не изменяется. Объективная меновая ценность денег опре-
деляется на рынке, где деньги меняются на товары, а товары на день-
ги. Задача теории денег и состоит в том, чтобы объяснить, что именно
определяет объективную меновую ценность денег. Но Виксель при-
i

См/. Wicksell. Geldzins und Giiterpreise. Jena, 1898. S. iv ff., 16 ff. [Altmann. Zur deut-
schen Geldlehre des 19. Jahrhunderts 11 Die Entwicklung der deutschen Volkswirtschaftslehre im 19.
Jahrhundert. Schmoller-Festgabe. Leipzig 1908. VI. Bd. S. 26 f.}
держивается того мнения, что «законы товарного обмена не содержат
в себе ничего, что могло бы объяснить абсолютный уровень денежных
цен»1. Это заявление равнозначно отрицанию всякой возможности на-
учного исследования в данной области.

Гельферих также считает, что применение теории предельной по-
лезности к денежной проблематике наталкивается на непреодолимые
препятствия. Он рассуждает следующим образом. Теория предельной
полезности стремится положить в основу меновых отношений благ сте-
пень их полезности для индивида. Поэтому степень индивидуальной
полезности денег очевидным образом зависит от их меновой ценности
(поскольку деньги имеют полезность только в том случае, если они об-
ладают меновой ценностью, а степень их полезности зависит от того,
насколько высока их меновая ценность). Индивиды субъективно ценят
деньги в соответствии с тем количеством благ, которые можно получить
на них в обмен, или в соответствии с ценностью благ, которые нужно от-
дать, чтобы взамен получить деньги, необходимые для осуществления
платежей. Таким образом, предельная полезность денег (производная
от предельной полезности благ, которые можно получить в обмен на
определенное количество денег, или благ, от которых нужно отказаться,
чтобы получить это количество денег) уже предполагает существование
определенной меновой ценности денег. Поэтому, по мнению Гельфери-
ха, меновую ценность денег нельзя объяснять с помощью субъективной
предельной полезности денег1 2.

Тот, кто понимает важность исторической компоненты объективной
меновой ценности, без особого труда избежит ловушки этого рода, пред-
ставляющей собой логический круг. Да, оценивание денежной единицы
индивидом возможно только в предположении, что меновое отношение
между деньгами и другими экономическими благами уже существует
на рынке. Тем не менее было бы ошибкой считать на этом основании,
что в рамках теории предельной полезности нельзя дать полное и удов-
летворительное объяснение факторов, определяющих объективную
меновую ценность. Теория предельной полезности не может объяснить
объективную меновую ценность денег, ссылаясь только на их денежную
полезность. Для полного объяснения мы должны, как было показано вы-
ше, сдвигаясь назад по времени, дойти до первоначальной объектив-
ной меновой ценности денег, которая основывалась на их неденежных
функциях. Эта необходимость никоим образом не может дискредитиро-
вать теорию [предельной полезности], поскольку она полностью соот-
ветствует природе и генезису обсуждаемой здесь объективной меновой
ценности. Требовать от теории ценности денег, чтобы она объясняла ме-
новое отношение между товарами и деньгами, ссылаясь исключительно
на монетарные функции, без обращения к исторически непрерывным

1 Wicksell. Geldzins und Giiterpreise. Jena, 1898. S. 35.

2 Cm.: Helfferich. Das Geld. 6. Aufl. Leipzig, 1923. S. 577.
элементам их ценности, означает требовать, чтобы эта теория противо-
речила своей сути и природе решаемой задачи.

Теория ценности денег как таковая может проследить объективную
меновую ценность денег только до того момента, когда эта последняя пе-
рестает быть ценностью денег в собственном смысле этого слова и ста-
новится обычной ценностью товара. В этой точке исследователь должен
сменить данную теорию на общую теорию ценности, для которой реше-
ние проблемы не составляет никакого труда. Субъективная оценка де-
нег действительно предполагает наличие у денег объективной меновой
ценности. Но то, что при этом предполагается существующим, не есть
та же ценность, которую необходимо объяснить. Существующей пред-
полагается вчерашняя меновая ценность, поэтому ее использование для
объяснения сегодняшней ценности является совершенно обоснованным.
Объективная меновая ценность денег, которая сегодня преобладает на
рынке, порождена вчерашней меновой ценностью — с поправкой на то
воздействие, которое оказали на нее субъективные оценки индивидов,
действующих на рынке. Точно так же вчерашняя объективная мено-
вая ценность денег, в свою очередь, порождена позавчерашней вкупе
с субъективными оценками людей, действовавших на рынке вчера.

Если, рассуждая подобным образом, мы станем мысленно переме-
щаться по времени все дальше и дальше, то в конце концов мы дойдем
до того момента, когда в объективной меновой ценности денег не будет
присутствовать никакой компоненты, которая была бы обязана своим
происхождением функционированию соответствующего блага в каче-
стве общего средства обмена. В этот момент ценность денег будет ис-
черпываться ценностью объекта, который ценится не за свои денежные
функции, а за что-то другое. Но данный момент времени не есть лишь
инструментальный концепт нашей теории, — это реальное явление эко-
номической истории, появляющееся там, где берет свое начало косвен-
ный обмен.

До того как приобретение благ на рынке не для непосредственного по-
требления, а для того, чтобы опять обменять их на действительно нуж-
ные блага, стало обычным делом, субъективная оценка каждого отдель-
ного блага основывалась на его непосредственной полезности. И только
после того как приобретение определенных благ с целью их использова-
ния в качестве средства обмена стало привычным, люди начали ценить
такие блага — приобретаемые в расчете на использование этих благ для
косвенного обмена — выше, чем раньше. Первоначально индивиды це-
нили их прежде всего за то, что они были полезны в обыденном смысле
этого слова. Люди усматривали в них некую добавочную ценность в той
мере, в какой эти же блага использовались в качестве средства обмена.
Обе разновидности такого рода оценок подчиняются законам предель-
ной полезности. И в начальный момент, и сегодня ценность денег не
представляет собой ничего иного, кроме результата субъективного оце-
нивания.
Однако Гельферих выдвигает еще один аргумент против примени-
мости теории предельной полезности к деньгам. Если рассмотреть эко-
номическую систему в целом, становится ясно, что понятие предельной
полезности опирается на тот факт, что при данном количестве благ мо-
гут быть удовлетворены не все, а только определенные потребности, т.е.
данное количество благ воплощает в себе не все вообще разновидности,
а только некий определенный набор полезностей. С другой стороны,
предельная степень полезности определена и при заданных потреб-
ностях и средствах их удовлетворения. Согласно теории предельной
полезности, она фиксирует ценность блага относительно других благ,
предлагаемых в обмен на данное благо, причем фиксирует таким обра-
зом, что часть спроса, которая не может быть удовлетворена при дан-
ном объеме предложения, исключается [из определения ценности] на
том основании, что она не в состоянии предложить эквивалент, соответ-
ствующий предельной полезности тех благ, на которые предъявляется
спрос. Далее Гельферих замечает, что хотя ограниченность спроса на
всякое благо (кроме денег) сама по себе достаточна для ограниченности
также и полезности, это не относится к деньгам. Полезность данного ко-
личества денег непосредственно зависит от меновой ценности этой сум-
мы денег, причем не только с точки зрения индивида, но также и с точки
зрения общества в целом. Чем выше ценность единицы относительно
других благ, тем больше будет количество этих других благ, в которое
обойдется приобретение этой единицы посредством одной и той же сум-
мы денег. Ценность благ вообще проистекает из ограниченности возмож-
ных полезных эффектов, которые можно получить от данного объема их
предложения, и в то время как она обычно тем выше, чем выше степень
полезности блага, исключаемого из предложения в силу его ограничен-
ности, совокупная полезность самого этого предложения не может быть
увеличена посредством увеличения его ценности. Однако в случае денег
полезность данного объема их предложения может быть произвольно
увеличена посредством увеличения ценности [денежной] единицы1.

Ошибочность этой аргументации коренится в трактовке полезности
денег с точки зрения сообщества, а не индивида. Каждый акт оценива-
ния осуществляется кем-то, кто в состоянии расстаться с оцениваемым
объектом в порядке обмена. Оценивающее суждение, которое формули-
руется в ситуации, когда индивиды отдают предпочтение одному бла-
гу перед другим, способно вынести только лицо, осуществляющее вы-
бор между двумя экономическими благами. Начиная анализ с процесса
оценивания с позиции общества в целом, мы неявно предполагаем су-
ществование социализированной организации экономики, при которой
обмен {(в обычном смысле этого слова)} отсутствует, а процесс вынесения
оценок осуществляется только официально уполномоченным органом.
В таком обществе сама возможность оценивать есть следствие контроля

Helfferich. Das Geld. 6. Aufl. Leipzig, 1923. S. 578.
над производством и потреблением, который реализуется, в частности,
в процессе принятия решений о том, сколько и каких производитель-
ных благ должно быть использовано в рамках имеющихся альтернатив-
ных производственных способов. Но в подобном обществе вообще нет
места для денег. При вышеописанных условиях общее средство обмена
не будет иметь никакой полезности и соответственно никакой ценности.
Поэтому, исследуя ценность денег, принимать во внимание точку зре-
ния общества в целом означает совершать логическую ошибку. Разуме-
ется, все соображения по поводу ценности денег должны предполагать
такое состояние общества, при котором имеет место обмен, а начальной
точкой исследования должны быть индивиды, действующие в этом об-
ществе как независимые экономические агенты1, или — иными слова-
ми — индивиды, занятые оцениванием вещей.

5.	«Монетарные» и «немонетарные» факторы, *
воздействующие на объективную
меновую ценность денег

Решив первую часть проблемы ценности денег, мы можем по крайней
мере предложить развернутый план дальнейшего исследования. Нам
больше не нужно заниматься объяснением феномена возникновения
у денег объективной меновой ценности, — это сделано в предшествую-
щих разделах. Теперь мы должны установить законы, управляющие
изменениями существующего менового отношения между деньгами
и другими экономическими благами. Эта часть проблемы ценности де-
нег издавна занимала экономистов, хотя логически первой должна была
решаться другая часть проблемы. По этой и по ряду иных причин по-
лученные к настоящему моменту результаты в деле установления сути
объективной меновой ценности денег не слишком значительны. Кроме
того, эта вторая часть проблемы (установление законов изменения цен-
ности денег), конечно, намного сложнее, чем первая.
______________ я

Д-р. Б. Андерсон на с. 100—110 своей блестящей книги «Ценность денег» (Ander-
son. The Value of Money. New York, 1917) возражая против упомянутой выше теории,
указывает, что вместо логического анализа она содержит просто-напросто регрессию
во времени. Тем не менее все резкие возражения, которые ему удается выдвинуть,
направлены против единственного аргумента, в соответствии с которым в меновом
отношении, складывающемся в ходе обменов благами, мы находим исторический
компонент, т.е. против аргумента, с которым совершенно не согласен и я сам (см. вы-
ше, с. 110). Однако д-р Андерсон признает логическую обоснованность моей теории,
когда заявляет: «Я должен поддержать точку зрения, согласно которой наличие
у денег ценности, отличной по своему происхождению от той, которая связана с де-
нежным применением, является существенно важным предварительным условием
их использования в качестве денег» (с. 126).
При анализе природы изменений ценности денег принято различать
два типа факторов, определяющих меновое отношение между деньгами
и другими экономическими благами — те, что действуют на денежную
часть отношения, и те, что действуют на его товарную часть. Для иссле-
дователя это разграничение является чрезвычайно полезным, — без
него все попытки решить проблему должны быть отвергнуты как безна-
дежные. Вместе с тем нельзя забывать и его истинный смысл.

Меновые отношения между товарами — естественно, сказанное ни-
же выполняется и для менового отношения между товарами и деньга-
ми— формируются под воздействием факторов, оказывающих влияние
на обе стороны менового отношения. Однако изменения существующего
менового отношения между двумя благами могут происходить вслед-
ствие изменения факторов, связанных только с одним из двух наборов
обмениваемых объектов. Хотя все факторы, определяющие оценку бла-
га, остаются постоянными, пропорция обмена его на другое благо может
измениться, если изменятся факторы, определяющие оценки другого
блага. Если, выбирая из двух лиц, А и В, я отдаю предпочтение одному
из них, например А, то это предпочтение может поменяться на противо-
положное — если я сильнее подружусь с В, при том, что мои чувства
к А не изменились. Меновые отношения благ подчиняются аналогич-
ным правилам. Тот, кто сегодня предпочитает потребление чашки чая
порции хины, завтра может вынести прямо противоположную оценку.
При этом чай не стал нравиться ему меньше, просто ночью его могла
охватить лихорадка. Если факторы, определяющие цены, всегда воз-
действуют на оба набора обмениваемых благ, то факторы, воздействую-
щие только на изменения существующих цен, подчас относятся лишь к
одной стороне обмена1.

Обычно проблему природы и степени влияния причин ценообразова-
ния, лежащих на стороне денег, на меновое отношение между деньгами
и товарами, называют проблемой внутренней меновой ценности денег
и ее изменений. В то же время выражение «изменения внешней меновой
ценности денег» (Bewegung des aufteren Tauschwertes des Geldes), вообще
говоря, обычно употребляется в контексте проблемы пространственных
и временных изменений объективной меновой ценности денег1 2. Выбор
обеих этих формулировок не вполне удачен. Однако после того, как Мен-
гер ввел их в научный оборот, они получили права гражданства в эконо-
мической теории — поэтому одни должны использоваться и в последу-
ющих исследованиях, когда это может быть полезным. В конце концов,
сегодня уже можно не опасаться, что выражения «внешняя и внутрен-
няя меновая ценность денег» будут пониматься в том смысле, в каком

1 См.: Menger. Grundsatze der Volkswirtschaftslehre. Wien, 1923. S. 304 ff. {В 1-м изд.
вместо ссылки на 2-е изд. «Grundsatze» была ссылка на статью Менгера «Деньги»: Menger. Art.
«Geld» // Handworterbuch der Staatswissenschaften. 3. Aufl. IV. Bd. S. 592 f.}

2 Ibid. S. 304 ff. {B 1 -M изд.: Ibid. S. 588 f., 593.}
они понимались в рамках римско-канонической доктрины внешней
(valor extrinsecus) и внутренней ценности (valor intrinsicus)[, или в том
смысле, в каком английские авторы XVII—XVIII вв. использовали по-
нятия внешней и внутренней ценности (соответственно extrinsic value
и intrisic value)1 2.

и;

//. КОЛЕБАНИЯ ОБЪЕКТИВНОЙ МЕНОВОЙ

ЦЕННОСТИ ДЕНЕГ, ВЫЗВАННЫЕ ИЗМЕНЕНИЕМ
СООТНОШЕНИЯ МЕЖДУ ПРЕДЛОЖЕНИЕМ

ДЕНЕГ И СПРОСОМ НА НИХ	*

6.	Количественная теория

Ни один современный экономист-теоретик не будет отрицать, что на
ту компоненту объективной меновой ценности денег, которая связана
с исторической преемственностью, воздействует не только производи-
тельное применение металла, из которого они изготовлены, но и исполь-
зование денег в их собственно денежной функции. Правда, обыденное
мнение вплоть до самого последнего времени исходило из прямо проти-
воположного убеждения. Наивные наблюдатели твердили все как один,
что деньги из благородных металлов являются «хорошими» именно по-
тому, что куски этих металлов имеют «внутреннюю ценность», а вот бу-
мажные деньги являются «плохими», поскольку их ценность является
«искусственной». Но даже обыватель, разделяющий эту точку зрения,
принимает деньги в ходе совершаемых им сделок не из-за их произ-
водственной полезности, а вследствие наличия у них объективной ме-
новой ценности, зависящей в подавляющей мере от их использования
в денежном качестве. Он ценит золотую монету не за ее пригодность к
промышленному использованию, например для изготовления ювелир-
ных изделий, а главным образом за ее денежную полезность. С другой
стороны, очевидно, что осуществлять некие действия и отдавать себе
отчет в том, какие именно действия осуществляются и почему, — это
совершенно разные вещи3.	...

1 Ср.: Seidler. Die Schwankungen des Geldwertes und die juristische Lehre von dem
Inhalt der Geldschulden // Jahrbiicher fur Nationalokonomie und Statistik. (1894.)
3. Folge. Bd. 7. S. 686.

2 Cp.: Zuckerkandl. Zur Theorie des Preises. Leipzig, 1889. S. 13 ff., 126 ff.

3 Cm.: Wieser. Uber den Ursprung und die Hauptgesetze des wirtschaftlichen Wertes.
Wien, 1884. S. iii.
Мы должны снисходительно относиться к ошибкам, содержащим-
ся в расхожих мнениях о деньгах и их ценности, — ведь ошибки ино-
гда встречаются и у тех авторов, которые подходят к этой проблеме
как ученые. К счастью, в последние несколько лет широко распростра-
ненная версия денежной теории постепенно, но совершенно явно про-
грессирует. Сегодня утверждение, согласно которому ценность денег
частично определяется выполняемыми ими специфическими денежны-
ми функциями, является общепризнанным. Это произошло вследствие
повышения внимания к вопросам денежной политики после начала ве-
ликого диспута о [денежных] стандартах. Старые теории оказались не-
состоятельными; в частности, они не смогли описать явления, которые
имели место в денежных системах Австрии и Индии, не ссылаясь при
этом на предположение, согласно которому ценность денег в какой-то
мере связана с их денежной функцией. Наивность бесчисленных работ,
в которых оспаривалось это положение, и полное неведение их авторов
в отношении каких бы то ни было теорий ценности, обусловили вполне
определенную реакцию со стороны экономистов-теоретиков, которые
решили, что данные работы не содержат ничего важного. Однако эти ра-
боты заслуживают упоминания хотя бы потому, что они потрясли сис-
тему глубоко укоренившихся предубеждений и способствовали росту
общего интереса к проблеме цен. Без сомнения, они явились симптомом
растущего интереса к экономическим вопросам. Если принять эти сооб-
ражения во внимание, то отношение ко многим ошибочным денежным
теориям может стать несколько более снисходительным.

Неоднократно и в большом количестве предпринимались попытки
как-то иначе объяснить специфические явления, возникающие в со-
временной денежной системе. Однако все они оказались безуспешными.
Так, в частности, потерпела неудачу теория Лафлина1, в рамках кото-

Лафлин, Джеймс Лоуренс (Laughlin, Janies Laurence, 1850—1933) — амери-
канский экономист, окончил Гарвард, где получил докторскую степень по истории,
однако сразу после этого он выказал искренний и глубокий интерес к экономической
теории, которой занимался всю жизнь. Несмотря на свое образование, Лафлин был
противником немецкой исторической школы и ее американского адепта Ричарда
Эли, популяризировавшего эту школу и связанные с ней идеи социалистического
толка в Америке (под претенциозным и бессмысленным названием «институциона-
лизм». Лафлин не принял и субъективной теории ценности, оставшись привержен-
цем классической школы, среди представителей которой он особо выделял Ричарда
Кэрнса, ставя его выше Дж. Ст. Милля. В 1880-е годы Лафлин резко выступал против
сторонников серебряного стандарта. При оценке Лафлина следует учитывать, что
он не был оригинальным теоретиком и не считал себя таковым. Его монументальный
труд, посвященный биметаллизму (Laughlin, J. L. History of Bimetallism in the United
States. New York, Appleton: 1885,1900), может служить источником подробных и точ-
ных сведений об американском законодательстве в сфере денежного обращения и о
дискуссиях по вопросам развития американской денежной системы. Дж. Лоуренсу
Лафлину не удалось создать оригинальной теории денег, хотя он внес определенный
вклад в критику построений, предпринимавшихся в рамках критики количественной
рой была сделана попытка учесть отдельные аспекты ценности денег,
связанные со специфическими монетарными функциями. Лафлин до-
статочно корректно подчеркивает, что специфической характеристи-
кой денежных заместителей является их постоянная и мгновенная об-
ратимость (convertibility) в деньги1. Вместе с тем он очевидно ошибается,
применяя термин «разменные деньги» (token money) к таким валютам,
как индийские рупии, выпускавшиеся с 1893 по 1899 г., а также к рос-
сийскому рублю и австрийскому гульдену в период приостановки об-
мена на золото. Он обосновывает свое утверждение, согласно которому
кусок бумаги, не являющийся требованием, в любой момент обменивае-
мым на золото, может иметь вообще любую ценность, указывая на то,
что хотя в данный момент этот кусок бумаги не обменивается, тем не ме-
нее однажды в будущем такой обмен будет произведен. Он сравнивает
неконвертируемые [в золото] валюты с акциями компании, по которым
временно не выплачиваются дивиденды, но которые тем не менее будут
иметь определенную ценность — вследствие возможности дивидендных
выплат в будущем. Он утверждает, что по этой причине колебания ме-
новой ценности таких бумажных денег связаны с изменением ожиданий
неоспоримого факта их обмена в будущем2.

Ошибочность этого вывода проще всего показать, обратившись к
фактическим событиям. Для этих целей мы будем использовать фак-
ты из истории австрийской денежной системы, т.е. тот же материал,
которым пользовался и Лафлин. Начиная с 1859 г. Национальный банк
Австрии был освобожден от обязанности погашать свои банкноты се-
ребром по требованию их держателей. Никто не мог сказать, когда го-
сударственные бумажные деньги, которые начали выпускать в 1866 г.,
станут погашаться металлом, и станут ли они конвертируемыми когда-
либо вообще. Такое положение вещей продолжалось вплоть до конца
1890-х годов, когда посредством фактического возобновления платежей
наличными со стороны Банка Австро-Венгрии был совершен переход на
металлические деньги.

школы. Лафлин смог указать на принципиальную слабость количественной шко-
лы — игнорирование ею реального процесса формирования цен, развертывающегося
во времени. Будучи проницательным и энциклопедически образованным экономи-
стом, Лафлин показал себя хорошим организатором науки. Став первым заведующим
кафедрой экономики Чикагского университета (1892), он организовал семинар по
методике преподавания, основал «The Journal of Political Economy», превратившийся
co временем в одно из наиболее авторитетных экономико-теоретических периодиче-
ских изданий, инициировал учреждение бизнес-школы (1894). Помимо этого Лафлин
внес выдающийся вклад в становление ряда молодых экономистов, которые стали
впоследствии признанными лидерами американской экономической науки (Уэсли
Митчелл, Торстейн Веблен, Герберт Давенпорт и др.). — Прим. науч. ред.

1	См.: Laughlin. The Principles of Money. London, 1903. P 513 f.

2	Ibid. P. 530 f.
Итак, Лафлин старается объяснить ценность австрийской валюты
в этот период ссылкой на перспективу восстановления конвертируе-
мости банкнот в металлические деньги в какой-то момент будущего.
Он считает, что в тот период ценность денег основывалась на ожидани-
ях того, что банкноты будут обмениваться на серебро и — позже — на
ожиданиях того, что банкноты будут обмениваться на золото, а в основе
перипетий изменения их покупательной способности лежали измене-
ния оценок вероятности того, что в конце концов будет установлена кон-
вертируемость банкнот в золото1.

Непригодность этого аргумента может быть продемонстрирована со-
вершенно неопровержимо. В 1884 г. — этот год выбран случайным об-
разом — австрийские пятипроцентные государственные облигации на
Венской фондовой бирже котировались в среднем по 95,81 — или на
4,19% ниже аль пари. Котировки выставлялись в австрийских бумаж-
ных гульденах (флоринах). Государственные облигации представляли
собой требования к австрийскому государству, приносящие доход в 5%.
Таким образом, и государственные облигации, и банкноты являлись
требованиями к одному и тому же заемщику. Да, эти государственные
облигации не были погашаемыми, в том смысле, что они не предполага-
ли наличие у кредитора обязанности их погашать. Тем не менее, прини-
мая во внимание, что по ним осуществлялись процентные выплаты, это
не может повредить оценке данных бумаг по сравнению с банкнотами,
не приносящими процент, тем более что эти банкноты также не обмени-
вались на металл. Далее, проценты по облигациям выплачивались бу-
мажными деньгами, и если бы государство решило погашать их, то эти
погашения осуществлялись бы также бумажными деньгами. В действи-
тельности облигации были в инициативном порядке погашены в 1892 г.,
задолго до того, как бумажные банкноты стали обмениваемыми на золо-
то. Возникает следующий вопрос: как вышло так, что государственные
облигации, приносящие доход в 5%, могли цениться ниже не принося-
щих никакого процента банкнот? Это нельзя объяснить, например, тем
фактом, что люди рассчитывали на то, что банкноты будут сделаны об-
мениваемыми на в золото до того, как будут погашены государственные
облигации, — для такого предположения нет фактических оснований.
Ситуация определялась совершенно другими факторами.

Банкноты были общими средствами обмена — т.е. были деньгами, — и,
следовательно, помимо ценности, связанной с тем, что они являлись тре-
бованием к государству, они имели ценность именно как деньги. Без со-
мнения, их ценность как требований сама по себе не могла бы служить
адекватным основанием для сколько-нибудь значимой части их факти-
ческой меновой ценности. Дата погашения обязательства, стоящего за
этими банкнотами, была совершенно неопределенной и в любом случае
могла наступать весьма нескоро. Если рассматривать их как требования,

Ibid. Р. 531 f.
можно отметить, что они не могли иметь более высокую меновую цен-
ность, чем та, которая соответствовала существовавшей тогда ценности
ожидания их обмена [на металл]. Далее, после отмены свободной пере-
чеканки серебра стало очевидно, что бумажный гульден (и, кстати, сере-
бряный гульден) не будет конвертирован [в золото] по курсу выше, чем
средний курс в период, непосредственно предшествующий конвертиро-
ванию. Так или иначе, фактический курс банкнот никогда не поднимал-
ся выше уровня, установленного Законом о регулировании денежного
обращения от 2 августа 1892 г. Итак, как могло произойти, что ценность
золота в кроне (0,5 гульдена) стала колебаться около этого значения уже
в первой половине 1892 г., когда дата конвертации была еще совершенно
неизвестна? Обычно требование на фиксированную сумму, дата уплаты
которой относится к неопределенному будущему, оценивается суще-
ственно ниже суммы, которая должна быть уплачена. Для этого случая
теория Лафлина не может дать никакого ответа, — удовлетворитель-
ное объяснение можно получить, только если принять во внимание тот
факт, что в ценность денег вносит свой вклад их монетарная функция.

Предпринятые до сих пор попытки установить количественные пара-
метры сил, определяющих меновое отношение между деньгами и дру-
гими экономическими благами и действующих на стороне денег, всегда
лежали в русле количественной теории. Нельзя сказать даже, что все
представители этого течения мысли понимали, что ценность денег не
определяется ни одним только производственным применением денег,
ни их исключительно монетарной функцией. Многие теоретики количе-
ственной теории придерживались иного мнения на. этот счет, полагая,
что ценность денег зависит только от производственного применения
денежного металла. Большинство вообще не имело сколько-нибудь яс-
ного представления по данному вопросу, очень немногие близко подош-
ли к его решению. Бывает трудно определить, относится ли тот или иной
автор к одной из этих групп исследователей, — формулировки таких
авторов неясны, а их теории нередко оказываются противоречивыми.
И все-таки, допустим, что все теоретики количественной теории при-
знавали важность монетарной функции для определения ценности де-
нежного материала, и будем обсуждать применимость их теорий с этой
позиции.

Когда факторы, определяющие меновые отношения между экономи-
ческими благами, стали объектом научных исследований, то первона-
чально внимание уделялось тем двум из них, которые нельзя не при-
знать важными для процесса образования цен. Невозможно было не
заметить хорошо известную связь между колебаниями имеющегося
количества товаров и колебаниями цен. Вскоре было сформулировано
утверждение, согласно которому цена блага будет расти, если его ко-
личество уменьшается. Аналогично, давно осознавалась и важность
общего объема трансакций для установления цен. Таким образом была
сформирована механистическая теория установления цен — доктрина
спроса и предложения. До недавнего времени эта теория занимала по-
четное место в нашей науке. Она является старейшей среди всех тео-
рий, объясняющих цены. Мы не можем просто отбросить ее как оши-
бочную — единственное правомерное возражение, которое мы можем
выдвинуть против нее, состоит в том, что эта теория не доходит до ко-
нечных факторов, определяющих цены. Она является верной или невер-
ной в зависимости от того содержания, которое вкладывается в термины
«спрос» и «предложение». Она верна, если во внимание принимается все
факторы, мотивирующие людей к продажам и покупкам. Она не верна,
если спрос и предложение интерпретируются и сопоставляются между
собой только в своем количественном аспекте1.

Очевидным шагом вперед представляется применение этой теории,
созданной для объяснения пропорций, возникающих при взаимооб-
мене товаров, также и к колебаниям относительной ценности товаров
и денег. Поскольку люди осознали тот факт, что ценность денег в прин-
ципе подвержена колебаниям, и отвергли наивную концепцию денег
как чего-то, что обладает неизменной мерой ценности, они начали объ-
яснять количественными изменениями спроса и предложения и эти
колебания тоже.

Обычно критика количественной теории (зачастую скорее агрес-
сивная, нежели нацеленная на объективность, каковая нацеленность
должна служить единственным признаком научного исследования) не
была таким уж трудным делом, поскольку имела в качестве своего объ-
екта старую и неполную версию этой теории. Было нетрудно доказать,
что гипотеза, согласно которой изменение ценности денег обязано быть
пропорциональным изменению их количества, так что увеличение ко-
личества денег, скажем, вдвое должно вести и к удвоению цен, не со-
ответствует фактам и никогда не сможет быть подтверждена никаким
теоретическим построением1 2. Еще проще было показать несостоятель-
ность наивной версии теории, в рамках которой общее количество денег
и общий запас денег трактовались как одно и то же3.

Но все эти возражения не затрагивают существа количественной
доктрины. Равным образом, никакие опровержения количественной тео-
рии или доводы, ограничивающие общность ее выводов, не могут быть
следствием того факта, что ряд ее критиков указывают на то, что дан-
ная теория верна только при соблюдении условия при прочих равных,
или даже идут еще дальше и говорят, что это условие никогда не выпол-
няется и не может выполняться в принципе4. Конструкция «при прочих

1 См.: Zuckerkandl. Zur Theorie des Preises. Leipzig, 1889. S. 123 ff.

2 Cm.: Mill. Principles of Political Economy. London, 1867. P 299. (Миллъ Дж. С. Осно-
вы политической экономии. М.: Эксмо, 2007. С. 544.)

3 {См. выше, с. 115—116.}

4 Ср.: Marshall, before the Indian Currency Committee, «Report» (London, 1898—
1899; Q. 11759 //Official Papers. London, 1926. p. 267.	’
равных» представляет собой самоочевидный атрибут любой научной
доктрины, и ни один экономический закон не может без нее обойтись.

Количественная теория продемонстрировала, что может убеди-
тельно опровергнуть эти критические нападки. Проклинаемая одними
и превозносимая другими как неоспоримая истина, количественная те-
ория в течение столетий оставалась в самом центре научных дискуссий.
Литература, в которой она обсуждается, поистине необъятна. Ознако-
миться со всеми работами, в которых затрагиваются вопросы количе-
ственной теории, невозможно, — эта задача превышает физические
возможности любого человека. Правда, научные результаты, добытые
в этих работах, весьма невелики. Эта теория провозглашалась то вер-
ной, то ошибочной, статистические данные (по большей части неполные
и неверно интерпретируемые) то «подтверждали», то «опровергали» ее
(при этом исследователи довольно редко следили за тем, чтобы элими-
нировать влияние изменений, которые были порождены случайными
обстоятельствами). С другой стороны, весьма редко встречались такие
работы, содержавшие анализ количественной теории, в основе которых
лежала бы более общая теория ценности (хотя утверждать, что таких
работ не было вовсе, все же нельзя).

Если нашей целью является адекватная оценка количественной тео-
рии, мы должны посмотреть на нее сквозь призму современной теории
ценности. Суть количественной доктрины состоит в том, что на ценность
денег воздействует как спрос на деньги, так и их предложение. Это
утверждение, возможно, является гипотезой, помогающей достаточ-
но удовлетворительно объяснить значительные изменения цен, но оно
весьма далеко от того, что можно назвать завершенной теорией цен-
ности денег. Да, это утверждение описывает одну причину изменений
цен, но оно тем не менее оказывается совершенно недостаточным для
полного решения проблемы. Это утверждение не заключает в себе ни-
какой теории ценности денег и само нуждается в теоретическом основа-
нии в виде общей теории ценности. В разные периоды количественная
теория должна была опираться на последовательно сменявшие одна
другую теорию спроса и предложения, теорию издержек производства
и субъективную теорию ценности.

Мы ограничиваемся рассмотрением всего лишь одной фундамен-
тальной идеи количественной теории, а именно идеи о наличии связи
между изменениями ценности денег и изменениями соотношения меж-
ду спросом на деньги и их предложением. Мы поступаем так не потому,
что данная идея наиболее верно выражает содержание данной теории
в историческом аспекте, но потому, что она образует суть той истины,
содержащейся в количественной теории, которую могут и должны при-
знать даже современные исследователи. Хотя историк экономической
мысли может найти эту формулировку недостаточной, приведя опро-
вергающие ее цитаты, он все же должен будет признать, что данная
формулировка корректно выражает то ценное, что содержится в коли-
чественной теории, то, что образует краеугольный камень теории цен-
ности денег.

Помимо этого утверждения количественная теория не может дать
нам ничего. В частности, она не в состоянии объяснить механизм коле-
баний ценности денег. Одни интерпретаторы количественной теории
вообще не затрагивают данной проблемы, другие приступают к ее ре-
шению на базе негодных общетеоретических принципов. Факты гово-
рят нам, что некая взаимосвязь отмеченного выше типа — связь между
имеющимся запасом денег и потребностью в деньгах — действительно
существует. Проблема заключается в том, чтобы логически вывести эту
взаимосвязь из фундаментальных законов ценности, осознав тем самым
их действительную важность.

xi:.

7. Запас денег и спрос на деньги	с о

Процесс, посредством которого спрос и предложение приспосаблива-
ются друг к другу, пока между ними не установится равновесие и они
не совпадут, является процессом рыночной торговли. Но спрос и пред-
ложение являются лишь звеном в цепи явлений, окончание которой
представляет собой это видимое проявление на рынке, тогда как другой
конец цепи глубоко укоренен в человеческом разуме. Интенсивность,
с которой выражают себя спрос и предложение, и, следовательно, уро-
вень менового отношения, обеспечивающий их совпадение, зависит от
субъективных предпочтений индивидов. Это верно не только для мено-
вых отношений прямого обмена экономическими благами, не являющи-
мися деньгами, но и для менового отношения между деньгами, с одной
стороны, и товарами — с другой.

Долгое время считалось, что спрос на деньги количественно опреде-
ляется объективными факторами, не зависящими от субъективных оце-
нок. Полагали, что спрос на деньги в экономическом сообществе опреде-
ляется, с одной стороны, общим количеством товаров, которые нужно
оплатить в течение данного периода, и, с другой стороны, скоростью
обращения денег. Рассматривая проблему таким образом, мы с самого
начала имеем дело с ошибкой, впервые успешно вскрытой Менгером1.
Начинать со спроса в масштабах сообщества в целом неправомерно. Эко-
номическое сообщество индивидов, являющееся единственным видом
сообщества, в котором существует спрос на деньги, не является эконо-
мическим агентом. Общество предъявляет спрос на деньги только в той
мере, в какой этот спрос предъявляют отдельные его члены. Спрос на

См.: Menger. Grundsatze der Volkswirtschaftslehre. Wien, 1923. S. 325 ff. {B 1 -м изд.
вместо ссылки на «Grundsatze» была ссылка на статью Менгера «Деньги»: Menger. Art. «Geld» //
Handworterbuch der Staatswissenschaften. 3. Aufl. IV. Bd. S. 606 ff.}; см. также: Helfferich. Das
Geld. 6. Aufl. Leipzig, 1923. S. 500 ff.
деньги со стороны экономического сообщества есть не что иное, как сум-
марный спрос на деньги со стороны экономических агентов, образую-
щих такое сообщество. Но именно на уровне индивидуальных экономи-
все трансакции

ческих агентов пользоваться формулой ско^стъЪбращения невО3-
можно. Если мы хотим дать описание индивидуального спроса на день-
ги, следует начать с анализа того, что влияет на желание данного лица
получать деньги и расставаться с ними.

Каждый экономический агент вынужден хранить определенный за-
пас общих средств обмена, достаточный для покрытия возможных по-
требностей делового и личного характера. Потребное для этого коли-
чество средств обмена зависит от конкретных обстоятельств. На это
количество влияют как привычки и индивидуальные особенности дан-
ного лица, так и общие характеристики организации общественного
производства и обмена.

Но все эти объективные факторы всегда оказывают свое воздействие
только в форме мотивов, которыми руководствуется индивид. Объек-
тивные факторы не в состоянии оказывать непосредственного влияния
на фактическую величину спроса на деньги. Здесь, как и во всех дру-
гих разделах экономической теории, решающее значение имеют только
индивидуальные субъективные оценки отдельных экономических аген-
тов. Запас покупательной способности двух индивидов, находящихся
в одинаковых объективных обстоятельствах, может быть совершенно
различным, если они по-разному оценивают преимущества и издержки
обладания этим запасом^}.

Разумеется, остатки наличности, которыми владеет индивид, не со-
стоят только и исключительно из денег. Если в торговом обороте при
платежах и покупках в качестве денежных заместителей вместо денег
используются обеспеченные требования на деньги, обмениваемые по
первому предъявлению, то индивидуальные запасы денег полностью
или частично окажутся замененными соответствующими запасами де-
нежных заместителей. В действительности, в силу ряда причин техни-
ческого характера (к примеру, вследствие потребности иметь на руках
деньги разных номиналов) это может оказаться неизбежным. Это озна-
чает, что, говоря о спросе на деньги, мы должны иметь в виду и расши-
рительный, и более узкий смысл. Спрос на деньги в широком смысле
включает в себя спрос индивида и на деньги, и на денежные заместите-
ли, а спрос на деньги в узком смысле — только спрос на настоящие день-
ги. Спрос первого вида определяется желаниями лица, предъявляюще-
го этот спрос. Спрос второго вида — в известной степени не зависит от
индивидуальных характеристик, если не принимать во внимание таких
аспектов, как упомянутый выше спрос на деньги конкретных номина-

{См.: Menger. Art. «Geld»// Handworterbuch der Staatswissenschaften. 3. Aufl. IV. Bd.
S. 605 ff.}
лов. Если отвлечься от этого случая, то вопрос о том, большую или мень-
шую долю в остатках наличности какого-то лица должны составлять
денежные заместители, является важным для этого лица тогда, когда
у него имеется возможность приобретать денежные заместители, при-
носящие процент, такие как приносящие процент банкноты (что встре-
чается весьма редко) или банковские депозиты. Во всех других случаях
данная пропорция для индивида совершенно безразлична.

В основе спроса на деньги со стороны общества в целом и в основе
совокупного общественного запаса денег лежат индивидуальный спрос
на деньги и запас денег у индивида. Если [в обществе] денежные заме-
стители не используются, спрос на деньги и денежный запас на уровне
общества в целом представляют собой всего лишь соответствующий
суммарный индивидуальный спрос и суммарный запас денег, принад-
лежащих отдельным лицам. Но с появлением денежных заместителей
ситуация меняется. Спрос на деньги на уровне всего общества в узком
смысле больше не является суммарным спросом на деньги в узком
смысле отдельных лиц. Общественный спрос на деньги в широком
смысле никоим образом не совпадает с суммарным индивидуальным
спросом в широком смысле. Часть денежных заместителей, функцио-
нирующих как деньги и входящая в состав индивидуальных денеж-
ных запасов, «покрыта» суммами денег, хранящихся в виде «фондов
погашения» в местах обмена денежных заместителей на наличность
(обычно, но необязательно, в этих же местах осуществляется и эмис-
сия денежных заместителей). Мы будем называть денежными серти-
фикатами такие денежные заместители, которые на сто процентов
покрыты резервами в виде соответствующих денежных сумм, а фи-
дуциарными средствами обращения1,2 — денежные заместители, не
имеющие указанного покрытия. Пригодность этой терминологии, ко-
торая предлагается нами в контексте задач, решаемых в третьей ча-
сти настоящей книги, будет продемонстрирована в соответствующем
разделе ниже. Эти термины нельзя считать терминами банковской
практики или понимать их в юридическом смысле, — данная терми-
нология призвана служить только и исключительно целям экономико-
теоретического исследования.

Какие-то конкретные денежные заместители могут быть однознач-
но приписаны к той или иной из указанных групп лишь в очень редких
случаях. Это можно сделать только для таких денежных заместителей,
для которых полное покрытие металлом либо имеется в наличии, либо
отсутствует вовсе. В отношении всех остальных денежных заместите-
лей, т.е. таких денежных заместителей, которые частично покрыты ме-
таллом, а частично нет, может иметь место только воображаемое раз-

1 См. Приложение Б. — Прим, к англ. изд.

Термины Umlaufsmittel (нем.), fiduciary media (англ.) иногда переводятся как
«инструменты без покрытия». — Прим. науч. ред.
деление на эти две части. Это обстоятельство не порождает никаких
дополнительных трудностей. Если, к примеру, в обращении имеются
банкноты, причем треть их общего количества обеспечена деньгами,
а две трети — нет, то каждую такую отдельную банкноту можно счи-
тать на одну треть денежным сертификатом, а на две трети — фидуци-
арным средством обращения. Таким образом, очевидно, что совокупный
общественный спрос на деньги в широком смысле слова не может быть
суммой спроса отдельных лиц на деньги и на денежные заместители,
поскольку попытка причислить к спросу на деньги и спрос на денежные
сертификаты, и спрос на деньги, предназначенные для их покрытия, ле-
жащие в банках или где-то в другом месте, повлечет за собой ошибку
так называемого двойного счета, когда при подсчете суммы одно и то же
количество учитывается два раза. Спрос на деньги в широком определе-
нии со стороны общества в целом есть сумма спроса со стороны отдель-
ных экономических агентов, предъявляемого ими на деньги в собствен-
ном смысле слова, и спроса на деньги с частичным покрытием (включая
деньги, лежащие в качестве покрытия). Общественный спрос в узком
определении есть сумма спроса отдельных экономических агентов на
деньги и денежные сертификаты (на сей раз, за исключением покрытия
последних).

В этой части книги мы будем отвлекаться от факта существования
фидуциарных средств обращения, предполагая, что спрос на деньги со
стороны отдельных экономических агентов может быть вполне удовлет-
ворен только деньгами и денежными сертификатами. Соответственно
при этом предположении для удовлетворения совокупного спроса на
деньги со стороны экономического сообщества в целом достаточно толь-
ко денег в собственном смысле слова1. Исследованию важных и сложных
проблем, порождаемых эмиссией и обращением фидуциарных средств
обращения, посвящена третья часть нашей книги.

Спрос на деньги и его взаимосвязь с запасом денег являются исход-
ным пунктом для теоретического объяснения колебаний объективной
меновой ценности денег. Если природа спроса на деньги не понята, то
любая попытка разрешения проблемы вариаций ценности денег будет
обречена на неудачу. Если, вместо того чтобы начать исследование фе-
номена спроса на деньги с отдельного индивида, пытаться объяснять его
на уровне общества в целом, то выявить взаимосвязь между запасом де-
нег и субъективными оценками отдельных лиц, т.е. установить именно
то, что образует основу экономической деятельности, не удастся. С дру-

Исследование того, как данное предположение соотносится с доктриной «чисто-
го металлического обращения», разработанного в рамках денежной школы, должно
было бы сопровождаться обсуждением аргументации, выдвигавшейся представите-
лями банковской школы в ходе их дискуссии с денежной школой. Этот пробел будет
восполнен в третьей части книги, где обсуждается проблема фидуциарных средств
обращения и клиринговой системы.
гой стороны, эта проблема легко решается, если мы приступим к ее ана-
лизу с позиций отдельных экономических агентов.

Рыночное поведение индивида в условиях, когда его запас денег пре-
вышает его спрос на деньги, очевидно и не нуждается в пространном ис-
следовании. Тот, у кого на руках имеется больше денег, чем, как он счи-
тает, ему нужно, будет покупать — с тем, чтобы как-то распорядиться
избыточным запасом денег, остающимся бесполезным до тех пор, пока
он остается на руках. Если такой индивид является предпринимателем,
то он, возможно, будет расширять свой бизнес. Если эта возможность
для него закрыта, он может начать покупать процентные ценные бума-
ги или решит приобретать потребительские блага. Однако в любом слу-
чае тот факт, что данный индивид считает свои резервы покупательной
способности чрезмерными, он продемонстрирует, предпринимая соот-
ветствующие действия на рынке.

Индивид, чей запас принадлежащих ему денег меньше, чем спрос
на них, будет вести себя прямо противоположным образом. Если за-
пас денег индивида снижается (при сохранении дохода или [неденеж-
ной] собственности на неизменном уровне), он начнет предпринимать
шаги, направленные на то, чтобы достичь желаемого уровня резервов
своей покупательной способности, осуществляя с этой целью необхо-
димые продажи и приобретения. Нехватка денег означает, что индивид
испытывает трудности, связанные с обменом на деньги товаров, имею-
щихся в его распоряжении. Тот, кто вынужден предлагать свои товары,
хотел бы получить за них некоторое количество общих средств обмена,
и только в том случае, если такой обмен будет сопровождаться слиш-
ком большими жертвами, он удовольствуется получением за свои това-
ры каких-то иных экономических благ. Эти блага будут обладать боль-
шей обмениваемостью, чем те товары, которые у него есть, но меньшей,
чем та, которой обладают общие средства обмена. При современной
рыночной организации, которая характеризуется огромным разрывом
в степени обмениваемости денег, с одной стороны, и всех других эко-
номических благ — с другой, никакое благо, кроме денег, не считается
общим средством обмена. Какие-то другие блага могут служить этой
цели только в исключительных обстоятельствах. Таким образом, при
нормальных условиях обращения каждый продавец будет согласен по-
лучить меньшее количество денег, чем то, на которое он предъявлял бы
спрос в исключительных обстоятельствах, когда он старался бы умень-
шить дополнительные потери при последующем обмене экономических
благ, полученных им за свои товары, — ведь за эти блага можно было
бы получить товары, нужные ему для потребления, с большими слож-
ностями, чем за деньги.

Эта проблема в принципе не могла быть решена в рамках предше-
ствующих теорий [т.е. теорий, существовавших до появления субъ-
ективной теории ценности. — Науч, ред.], исходивших из ошибочной
концепции общественного спроса на деньги. Их вклад ограничивался
повторениями на разные лады утверждения о том, что увеличение за-
паса денег в распоряжении общества при неизменном спросе на деньги
уменьшает объективную меновую ценность денег, а увеличение спроса
на деньги при неизменном предложении порождает обратный эффект.
Но благодаря гениальному озарению эту истину понимали уже первые
теоретики, сформулировавшие количественную теорию. Никак нельзя
считать достижением сведение формулы величины спроса на деньги
(объем сделок деленный на скорость обращения) к ее составляющим
или попытки построения совершенно точного показателя запаса де-
нег, в рамках которых было продемонстрировано ошибочное понимание
природы фидуциарных средств обращения и клиринговых сделок. До
тех пор пока теоретики были не в состоянии показать, каким образом
изменение соотношения между запасом денег и спросом на них затра-
гивает субъективные оценки, они и близко не могли подойти к решению
центральной проблемы этого раздела теории денег. Решение данной за-
дачи оказалось не по силам устаревшим теориям — они терпели круше-
ние в решающем пункте1.

Не так давно сам Визер возвысил свой голос против использования
в качестве исходного пункта теории колебаний объективной ценности
денег «коллективистской концепции спроса на деньги». Он заявил, что
в ходе исследования ценности денег мы не изучаем совокупный спрос на
деньги. Так, в наш анализ не входит спрос на деньги, предназначенные
для уплаты налогов, поскольку эти платежи не влияют на ценность де-
нег, а лишь передают покупательную способность от тех, кто уплачивает
налоги, к тем, кто их получает. Аналогичным образом уплата основной
суммы и процентов по ссудным сделкам, а также передача денег в по-
рядке дарения и наследования предполагают всего лишь переход поку-
пательной способности от одних лиц к другим, но не ее прирост или сни-
жение. Функциональная теория ценности денег должна, в соответствии
с решаемой ею задачей, иметь дело только с теми факторами, которые
определяют ценность денег. Ценность денег определяется в ходе обмена.
Следовательно, теория ценности денег должна принимать во внимание
только то количество денег, которое участвует в процессе обмена2.

Но данное возражение Визера опровергается не только тем фак-
том, что передача денег в порядке уплаты налогов, основных сумм зай-
мов и процентов по ним, дарения и завещания вполне подпадают под
определение обмена. Мы должны отвергнуть его аргументацию, даже

ЧСГ

Поразительный факт состоит в том, что нашлись такие исследователи, о кото-
рых во всех других отношениях можно сказать, что они основывают свои построения
на субъективной теории ценности, и которые смогли совершить ту же ошибку. См.,
например: Fisher and Brown. The Purchasing Power of Money. New York, 1911. P. 8 ff.
(Фишер. Покупательная сила денег. М.: Дело, 2001. С. 31 сл.)

См.: Wieser. Der Geldwert und seine geschichtlichen Veranderungen // Zeitschrift
fiir Volkswirtschaft, Sozialpolitik und Verwaltung. Bd. 13. (1904.) S. 515 ff.
ГЛАВА 8. ФАКТОРЫ, ОПРЕДЕЛЯЮЩИЕ ОБЪЕКТИВНУЮ^МЕНОВУЮ ЦЕННОСТЬ ДЕНЕ/?ИЛЯ'ИХ77ОКУ/7Л7ЕЛБНУЮ СПОСОБНОСТЬ

если примем то узкое определение обмена, которым оперирует Визер.
То, что ценность (Визер, очевидно, имеет в виду объективную меновую
ценность) определяется в ходе обмена, вовсе не составляет уникального
свойства денег, — это верно для любых экономических благ. Поэтому
для любого экономического блага верным будет утверждение, согласно
которому теория ценности должна исследовать не все вообще, а только
некоторое количество блага, а именно то, которое включено в процесс
обмена. Но в экономической теории не существует такого понятия, как
количество чего-либо, не участвующее в процессе обмена. С экономиче-
ской точки зрения количества не находятся в каких бы то ни было взаи-
моотношениях, кроме тех, которые оказывают воздействие на оценки
людей, имеющие значение для тех или иных процессов обмена.

Это верно, даже если принять узкую трактовку обмена, которой при-
держивается Визер. Но те, кто участвует в обменных сделках и соот-
ветственно хочет приобрести или разместить деньги, ценит денежную
единицу не только за то, что ее можно использовать в других актах об-
мена (в узком, визеровском смысле термина), но и в связи с тем, что они
нуждаются в деньгах для уплаты налогов, задолженности и процентов,
дарения подарков и т.п. Они рассматривают уровень своих запасов по-
купательной способности с точки зрения необходимости иметь день-
ги наготове для осуществления всех перечисленных видов платежей,
а спрос на деньги, с которым они выходят на рынок, определяется их
оценками достаточности количества денег для всех их целей.

8. Последствия увеличения количества денег
в условиях, когда спрос на деньги остается
неизменным или не увеличивается
в той же степени

•V	Я

Те изменения отношения между индивидуальными значениями спроса
на деньги и их запасами, которые имеют своей причиной исключитель-
но индивидуальные причины, как правило, не могут оказывать сколько-
нибудь значительного количественного воздействия на рынок. В боль-
шинстве случаев они будут полностью, или в крайнем случае частично,
взаимно компенсироваться вследствие противоположных изменений,
характерных для других индивидов, присутствующих на рынке. Изме-
нение объективной ценности денег может иметь место, только если некие
силы действуют в одном и том же направлении и не уравновешиваются
силами, действующими в противоположном. Если причины, изменяю-
щие отношение между запасом денег и спросом на них, с точки зре-
ния индивида сводятся просто к совпадению случайных и уникальных
факторов, касающихся лишь конкретного индивида, то в соответствии
с законом больших чисел весьма вероятно, что силы, возникающие по
этой причине и действующие в обоих направлениях, будут стремиться
к взаимному погашению. Вероятность того, что такая взаимная нейтра-
лизация будет иметь место, тем выше, чем больше [на рынке] отдельных
экономических агентов.

Иное дело, если возмущения привносятся на уровне общества в це-
лом, возмущения такого рода, что они изменяют отношение, сложив-
шееся между запасом денег индивида и его спросом на деньги. Такие
возмущения, естественно, не могут проявляться иначе чем в форме из-
менений субъективных оценок индивида. Они представляют собой обще-
ственные экономические феномены в том смысле, что они воздействуют
на субъективные оценки огромного числа индивидов, действуя если и не
одновременно и в одинаковой степени, то в одном направлении, так что
в результате объективная меновая ценность денег с необходимостью
должна измениться.

В истории денег особое значение имели такие изменения объективной
меновой ценности денег, которые имели место вследствие увеличения
запаса денег при постоянном спросе на деньги или по крайней мере если
он увеличивался не так быстро, как денежный запас. В действительно-
сти именно такие изменения привлекли первоначальное внимание эко-
номистов, и именно для объяснения таких изменений была выдвинута
количественная теория денег. Все авторы в наибольшей степени инте-
ресовались именно данным случаем. Поэтому можно считать достаточ-
но обоснованным, если мы уделим особое внимание этому случаю, вос-
пользовавшись им для прояснения некоторых важных теоретических
положений.

Каким бы мы ни представляли себе способ увеличения денежного за-
паса — в виде увеличения производства или импорта денежного мате-
риала, из которого изготавливаются товарные деньги, или посредством
увеличения эмиссии неразменных бумажных денег, новые деньги всег-
да увеличивают денежные запасы, находящиеся в распоряжении кон-
кретных экономических агентов. Увеличение запаса денег некоторого
общества всегда означает увеличение денежного дохода ряда конкрет-
ных лиц, однако это необязательно предполагает увеличение количе-
ства благ, имеющихся в обществе, увеличение, если так можно выра-
зиться, национального дивиденда. Увеличение количества неразменных
бумажных или кредитных денег может восприниматься как увеличение
запаса благ, находящихся в распоряжении общества, только если они
позволяют увеличить степень удовлетворения денежного спроса, кото-
рый в противном случае удовлетворялся бы с помощью товарных денег,
поскольку материал, из которого изготовлены товарные деньги, нужно
было бы получать ценой отказа от других благ, на которые нужно было
бы обменять денежный материал или от производства которого нужно
было бы отказаться, чтобы денежный материал произвести. С другой
стороны, если отсутствие новой эмиссии неразменных бумажных и кре-
дитных денег не связано с увеличением количества товарных денег, то
такое увеличение количества денег не может считаться увеличением
общественного дохода или богатства.

Увеличение денежного запаса общества всегда означает увеличение
количества денег на руках некоторых экономических агентов, будь то
эмитенты неразменных бумажных и кредитных денег или производи-
тели вещества, из которого изготавливаются товарные деньги. Для этих
лиц отношение между спросом на деньги и их запасом изменилось, — они
обладают относительным избытком денег и относительным недостатком
других экономических благ. Немедленным следствием этих двух обстоя-
тельств станет то, что для них уменьшится предельная полезность де-
нежной единицы. Это с необходимостью изменит их поведение на рынке.
В качестве покупателей они находятся в более сильной позиции. Теперь
они будут предъявлять рыночный спрос на такие объекты, которые
они хотят иметь более сильно, чем раньше, — они могут теперь пред-
лагать больше денег за те блага, которые хотят приобрести. Очевидным
результатом этого станут рост соответствующих цен и сравнительное
снижение объективной меновой ценности денег.

Но этот рост цен ни в коем случае не ограничится теми рынками,
на которых продаются товары, являющиеся объектами желаний пер-
воначальных обладателей новых количеств денег. Те, кто поставляет
такие товары на рынок, увеличат свои доходы и соответственно при-
надлежащие им запасы денег. Они, в свою очередь, окажутся в состоя-
нии увеличить интенсивность спроса на те товары, которые они хотят
купить, так что цены и этих товаров начнут расти. Таким образом рост
цен будет продолжаться, хотя и с затухающим эффектом, до тех пор
пока это явление в большей или меньшей степени не затронет цены
всех товаров1.

Увеличение количества денег не означает увеличения доходов всех
индивидов. Наоборот, доходы именно тех слоев общества, до которых
дополнительные деньги должны дойти в самую последнюю очередь, по-
низятся — вследствие снижения ценности денег, вызванного тем самым
увеличением их количества, к которому призывали представители этих
классов. Снижение их доходов кладет начало противоположной тенден-
ции, которая противостоит тенденции снижения ценности денег вслед-
ствие увеличения доходов других классов, не позволяя окончательно
разорить их. {Однако если ценность денег понижается вследствие увеличения
запаса денег у индивидуальных хозяйств при неизменных доходах и [неденеж-
©’«Г

См.: Ните. Essays / Ed. Frowde. London. P. 294 ff. (Юм. О деньгах // Давид Юм.
Иеремия Бентам / Библиотека экономистов. Вып. V М., 1869. С. 25 и сл.); Mill. Prin-
ciples of Political Economy. London, 1867. P. 298. (Милль Дж. С. Основы политической
экономии. М.. Эксмо, 2007 С. 544); Cairnes. Essays in Political Economy, Theoretical
and Applied. London, 1873. P. 57 ff.; Spiethoff. Die Quantitatstheorie insbesondere in
ihrer Verwertbarkeit als Haussetheorie // Festgaben fUr Adolf Wagner. Leipzig, 1905.
S. 250 ff.
ных] активах, то другие рыночные силы могут и не заблокировать такое пониже-
ние, так что на рынке оно будет реализовано фактически.}

Те, кто придерживается механистической версии количественной
теории, тем в большей степени будут склонны полагать, что увеличе-
ние количества денег в конце концов должно привести к одинаковому
росту цен всех экономических благ, чем в меньшей степени им понятен
механизм, посредством которого это увеличение сказывается на фак-
торах, определяющих цены. Полное описание механизма, посредством
которого количество денег определяет цены товаров, выявляет совер-
шенную неадекватность их точки зрения. Поскольку дополнительные
деньги в первую очередь достаются лишь ограниченному числу эконо-
мических агентов, а не всем вообще, рост цен вначале распространяет-
ся только на те товары, на которые предъявляют спрос эти лица. Более
того, рост цен на эти товары превышает рост цен на все те товары, цены
на которые растут позже. По мере дальнейшего распространения роста
цен и в том случае, если увеличение количества денег было единовре-
менным актом, невозможно полностью управлять процессом диффе-
ренцированного роста цен на эти товары, — всегда будет иметь место
определенная подстройка. Но эта подстройка никогда не будет состоять
в том, что цены всех товаров увеличатся в одной и той же пропорции.
После первоначального роста цен цены товаров не останутся в тех же
пропорциях по отношению друг к другу, какими они были до начала
процесса, — снижение покупательной способности денег будет разным
в отношении разных товаров.

Можно вспомнить, что Юм основывал свою аргументацию по данно-
му вопросу на том, что каждый англичанин таинственным образом за
ночь получит пять золотых1. Милль вполне обоснованно замечает по
этому поводу, что это не приведет к одинаковому увеличению спроса на
все товары, — в наибольшей степени вырастут в цене предметы роско-
ши, которые беднейшие классы сочтут таковыми. В то же время Милль
считал, что одинаковое увеличение цен на все товары, в точности про-
порциональное увеличение количества денег, будет иметь место, если
«потребности и склонности общества в части потребления» останутся
теми же самыми. Он делал предположение, не менее искусственное, чем
у Юма, согласно которому «к каждому фунту, шиллингу и пенни, на-
ходящемуся в чьем-либо распоряжении, внезапно добавится еще один
фунт, шиллинг и пенни»* 2. Однако Милль не сумел понять, что даже в этом
случае одинакового роста цен не произойдет, даже если предположить,
что каждая пропорция между запасом денег и совокупным богатством
одинакова у всех членов общества, так что добавление дополнитель-

Ните. Essays / Ed. Frowde. London. P. 307. {Юм. О проценте // Давид Юм. Иере-
мия Бентам / Библиотека экономистов. Выл. V М., 1869. С. 40—41.)

2 Mill. Principles of Political Economy. London, 1867. P. 298. {Милль Дж. С. Основы
политической экономии. М.: Эксмо, 2007. С. 544.)
ного количества денег не приведет к изменению относительного богат-
ства индивидов. Поскольку даже в этом, в высшей степени невероятном
случае каждый случай увеличения количества денег с необходимостью
вызовет изменение условий спроса, которое приведет к непропорцио-
нальному увеличению цен на отдельные экономические блага. Не на все
блага распространится увеличение интенсивности спроса, а на те блага,
спрос на которые увеличился, он увеличится не в одинаковой мере1.

Широко распространенное убеждение, согласно которому изменение
количества денег должно приводить к обратно пропорциональному изме-
нению объективной меновой ценности денег, так что, к примеру, удвое-
ние количества денег должно вести к снижению вдвое покупательной
способности денег, не имеет под собой никаких оснований.

Даже если предположить, что тем или иным способом запас денег
каждого индивида может быть увеличен так, что его положение отно-
сительно других владельцев собственности останется неизменным (нам,
признаться, нелегко вообразить, каков именно должен быть этот способ),
нетрудно доказать, что последующие изменения объективной меновой
ценности денег не будут пропорциональны изменениям количества де-
нег. Действительно, способ, которым индивид производит оценивание
изменений количества денег, находящихся в его распоряжении, никоим
образом не зависит непосредственно от масштаба этих изменений, одна-
ко нам придется сделать такое предположение, если мы хотим сделать
вывод о пропорциональном изменении объективной меновой ценности
денег. Если владелец а денежных единиц получит Ъ дополнительных
единиц, то будет неверным утверждать, что он будет ценить совокупный
запас в размере а + Ъ денежных единиц точно так же, как он ценил пер-
воначальный запас в а единиц. Поскольку теперь он владеет большим
запасом, он будет ценить каждую его единицу меньше, чем ранее. Од-
нако то, насколько меньше будет эта оценка, зависит от множества
конкретных обстоятельств и субъективных суждений, различных для
разных лиц. Два индивида, обладающие одинаковым богатством и имею-
щие каждый один и тот же запас денег в а денежных единиц, после его
увеличения до а + Ъ единиц никогда не будут оценивать этот свой новый
свой запас одинаково. Нет ничего более абсурдного, чем предположение,
согласно которому удвоение количества денег, находящихся в распоря-
жении некоего индивида, должно непременно приводить к тому, что
он вдвое снизит пропорцию, в которой он станет обменивать денежные
единицы на нужные ему блага. Представим себе, к примеру, индивида,
который привык хранить запас в 100 крон. И представим, что он полу-
чил от кого-то в порядке уплаты за то или иное благо сумму в 100 крон
дополнительно. Самое поверхностное размышление над этим примером
покажет крайнюю нереалистичность всех теорий, которые приписыва-

------------- -ч

1 См.: Conant. What Determines the Value of Money? // Quarterly Journal of Eco-
nomics. Vol. 18. (1904.) P. 559 ff.
ют изменению количества денег свойство вызывать пропорциональное
изменение их покупательной способности. Для того чтобы понять, что
подобные изменения количества денег у всех членов общества не будут
сопровождаться пропорциональным снижением покупательной способ-
ности, нам нет нужды даже модифицировать этот пример.

Ошибочность аргументации авторов, считающих, что изменения ко-
личества денег приводят к обратно пропорциональному изменению их
покупательной способности, коренится в исходном пункте их построе-
ний. Если мы хотим прийти к правильным выводам, следует начать
с оценок отдельных лиц, изучить способ, посредством которого увели-
чение или уменьшение количества денег воздействует на индивидуаль-
ные шкалы предпочтений, поскольку только эти последние приводят к
изменению меновых отношений между деньгами и товарами. Исходное
допущение в системе аргументации сторонников теории, согласно ко-
торой изменения количества денег приводят к пропорциональному из-
менению покупательной способности, состоит в том, что если ценность
денежных единиц удвоится, то половина запаса денег, имеющихся в об-
ществе, будет иметь ту же полезность, которую имел первоначальный
запас. Корректность этого допущения не обсуждается, однако оно не до-
казывает того, что призвано доказать.

Прежде всего необходимо заметить, что уровни совокупного запаса
денег и ценности денежной единицы не имеют никакого значения, коль
скоро речь идет о полезности, связанной с использованием денег. Поло-
вина денег, находящихся в распоряжении общества, генерировали бы
ту же самую полезность, как и их полный запас, даже если бы измене-
ние ценности денежной единицы не было пропорционально изменению
денежного запаса. Важно, однако, отметить, что из этого утверждения
никоим образом не следует, что удвоение количества денег означает
снижение объективной меновой ценности денег вдвое. Необходимо по-
казать, каким образом силы, порождаемые субъективными оценками
отдельных экономических агентов, способны обеспечить такое пропор-
циональное изменение. Это не может быть доказано — в действитель-
ности наиболее вероятным является прямо противоположное. У нас уже
есть доказательство этого, построенное применительно к случаю, когда
увеличение количества денег у одного экономического агента сопрово-
ждается увеличением его дохода или богатства. Но даже если увеличе-
ние количества денег не затрагивает богатства или дохода отдельного
экономического агента, эффект будет тем же самым.

Предположим, что человек половину своего дохода получает в фор-
ме процентных ценных бумаг, а половину — в денежной форме. Пред-
положим далее, что он привык сберегать 3/4 дохода и осуществляет эти
сбережения путем хранения ценных бумаг и использования на [потре-
бление] половины доходов, получаемых им в денежной форме, — рав-
ными частями для оплаты текущих расходов и для дополнительных по-
купок ценных бумаг. Предположим теперь, что имеет место изменение
в структуре его доходов, так что он теперь получает три четверти в де-
нежной форме, а в ценных бумагах — только четверть. С этого момента
этот человек будет использовать две трети денежного дохода для по-
купки процентных ценных бумаг. Если цены на эти ценные бумаги ра-
стут или, что то же самое, если процент по ним падает, то в любом из
этих случаев он все в меньшей степени будет стремиться их приобре-
тать. Соответственно он будет уменьшать денежные суммы, направляе-
мые на эти цели, находя, что некоторое увеличение денежного запаса
обеспечивает ему преимущества, которые он ценит выше, чем приоб-
ретение ценных бумаг. Во втором случае он вряд ли согласится платить
повышенную цену или, в более корректной формулировке, приобретать
большее количество за более высокую цену, чем в первом случае. Но во
втором случае он, очевидно, не будет готов платить за единицу ценных
бумаг ровно вдвое выше того, чем в первом.

Применительно к ранним версиям количественной теории убеж-
дение в том, что изменение количества денег должно вызвать обратно
пропорциональное снижение их покупательной способности, можно
считать тем не менее простительным. В данном пункте легко запутать-
ся, пытаясь объяснить феномен рыночной ценности с помощью меновой
ценности. Невозможно понять, однако, как ту же ошибку смогли совер-
шить теоретики, которые, как принято считать, следуют субъективной
теории ценности. Ответственность за такое положение вещей может
возложена только на механистическую концепцию рыночного процесса.
Таким образом, Фишер и Браун, чья концепция количественной теории
является механистической и которые пытаются выразить в форме ма-
тематических уравнений закон, определяющий ценность денег, с необ-
ходимостью приходят к выводу, что изменения отношения между коли-
чеством денег и спросом на них ведут к пропорциональному изменению
объективной меновой ценности денег< Соответствующая формула не
раскрывает того, каким образом и через какие каналы реализуется дан-
ная зависимость, поскольку она вообще не учитывает субъективные
оценки индивидов, т.е. именно те факторы, которые оказывают решаю-
щее воздействие на причины изменений меновых отношений.

В доказательство своих выводов Фишер и Браун приводят три при-
мера. В первом они начинают с допущения, согласно которому государ-
ство изменяет денежный номинал так, что то, что ранее называлось пя-
тьюдесятью центами, теперь называется целым долларом. Очевидно,
пишут Фишер и Браун, что это приведет к увеличению количества дол-
ларов в обращении и к тому, что цены, выраженные в новых долларах,
станут вдвое выше, чем они были до этого. В этом Фишер и Браун правы,
однако они не правы в тех выводах, которые они пытаются сделать на
этом примере. То, что представляет собой их пример, есть не увеличе-

См.: Fisher and Brown. The Purchasing Power of Money. New York, 1911. P. 28 ff.,
157 ff. (Фишер. Покупательная сила денег. М.: Дело, 2001. С. 47 сл., 153 сл.)
ние количества денег, а лишь изменение их названия. Что они называ-
ют здесь «деньгами»? Материал, из которого сделаны деньги? Требова-
ния, лежащие в основании кредитного доллара? Жетоны, используемые
в качестве денег? Или просто слово «доллар»?

Столь же некорректно Фишер и Браун интерпретируют свой второй
пример. Они начинают с предположения, согласно которому государство
делит каждый доллар пополам и чеканит новые доллары из каждой по-
ловинки. Мы опять имеем здесь дело с переменой названия.

В третьем примере Фишер и Браун все-таки обращаются к реально-
му увеличению количества денег. Однако этот пример является таким
же искусственным и вводящим в заблуждение, как и подробно разо-
бранные выше примеры Юма и Милля. Они предполагают, что государ-
ство выдает каждому держателю дополнительный доллар на каждый
доллар, уже имеющийся у него. Выше мы показали, что даже в этом
случае пропорционального изменения объективной меновой ценности
денег не произойдет.

Имеется один момент, который объясняет то, каким образом Фише-
ру удается обосновывать его механистическую количественную теорию.
Для него эта теория представляется доктриной, применимой к ценности
одних лишь только денег. Он явным образом противопоставляет ее тео-
рии ценности всех других экономических благ. Фишер пишет, что если
мировые запасы сахара увеличатся с 1 млн фунтов до 1 млн центнеров1,
это не приведет к тому, что один центнер сахара приобретет такую же
ценность, какую сейчас имеет один фунт. Согласно Фишеру, деньги
в этом смысле являются совершенно особым случаем. Однако он не при-
водит никаких обоснований этой точки зрения. С той же степенью обо-
снованности, которая есть у механистической формулы ценности денег
Фишера—Брауна, можно построить аналогичную формулу для ценно-
сти любого товара и сделать из нее аналогичные выводы. Тот факт, что
никто не пытался сделать это, объясняется тем, что такая формула на-
столько противоречила бы нашему опыту в отношении кривых спроса
на большинство товаров, что ее ошибочность мгновенно стала бы оче-
видной.

Если сравнить две статические экономические системы, не отличаю-
щиеся ничем, кроме того, что в одной из них количество денег вдвое пре-
вышает количество денег в другой, то обнаружится, что покупательная
способность денежной единицы этой системы должна быть вдвое ниже
покупательной способности второй денежной единицы. Тем не менее от-
сюда нельзя заключить, что удвоение количества денег должно приве-
сти к уменьшению вдвое покупательной способности денежной едини-
цы, поскольку каждое изменение количества денег привносит динамику
в первоначально статичную экономическую систему. Новое состояние
	В’Г' =,^9Т >4?.

Имеется в виду американский центнер, равный 45,36 кг, т.е. ста фунтам. — Прим,
науч. ред.
статического равновесия, которое установится, когда реализуются все
последствия флуктуаций, вызванных этим изменением, не будет совпа-
дать с тем, которое имело место до привнесения в систему дополнитель-
ного количества денег. Следовательно, в новом состоянии равновесия
условия спроса на деньги, соответствующие некоторой меновой ценно-
сти денежной единицы, также изменятся. Если бы покупательная спо-
собность каждой денежной единицы после увеличения вдвое количе-
ства денег оказалась бы вдвое ниже, то такая денежная единица имела
бы для каждого индивида ту же значимость, которую она имела в ста-
тической системе до увеличения количества денег. Все, кто приписыва-
ет изменениям количества денег способность порождать обратно про-
порциональное воздействие на ценность денежной единицы, пытаются
распространить на динамические процессы метод, пригодный только
в статических условиях.

Также совершенно некорректным было бы полагать, что количе-
ственная теория пригодна для описания факторов, определяющих цен-
ность одних лишь денег. В эту ошибку впадали большинство (и более
ранних, и более поздних) приверженцев количественной теории. Резкая
и часто несправедливая критика количественной теории станет более
понятной, если мы примем во внимание эту и другие ошибки, совершен-
ные ее сторонниками.	-	-а

9. Критика некоторых аргументов,
выдвинутых против количественной теории

. I*

Мы уже исследовали одно из возражений, приводившихся по адресу
аргументов, направленных против количественной теории, а именно
что данная теория имеет силу лишь ceteris paribus — при прочих рав-
ных условиях. Не более обоснованным является возражение, соглас-
но которому наши выводы опираются на возможность тезаврации до-
полнительных количеств денег. Этот аргумент занимает видное место
в истории теории денег, — он был эффективнейшим орудием в арсенале
противников количественной теории. У противников денежной школы
этот аргумент сочетался с немедленным требованием обеспечения эла-
стичности методов платежа, позволяющих экономить наличные день-
ги, — нетрудно видеть, что между тезаврационным аргументом и этими
предложениями имеется содержательная связь. Мы будем разбирать
их по отдельности, однако все, что можно сказать здесь, получит долж-
ное освещение при исследовании указанных аргументов в третьей ча-
сти настоящей книги, там, где речь пойдет о доктрине фидуциарных
средств обращения.

Для Фуллартона тезаврация всегда представляется «богом из маши-
ны». Она абсорбирует излишние количества денег и предотвращает их
попадание в обращение до того момента, когда это действительно требу-
ется1. Таким образом, тезаврация порождает некий резервуар, прини-
мающий на себя приливы и исторгающий отливы денег на рынок — со-
ответственно спросу на деньги. Деньги, хранящиеся в составе сокровищ,
праздно лежат, ожидая момента, когда торговля потребует их для под-
держания стабильности объективной меновой ценности денег, тогда
как суммы денег, которые могут угрожать этой стабильности (в перио-
ды падения спроса на деньги), покидают обращение, вливаясь в состав
сокровищ, чтобы оцепенеть там в бездействии до тех пор, пока они не
опять не понадобятся. Это построение неявно1 2 подразумевает некую
фундаментальную корректность аргументации количественной теории,
но исходит из того, что тем не менее экономической системе внутренне
присущ принцип, постоянно препятствующий тем процессам, которые
описываются с помощью количественной теории.

К сожалению, Фуллартон и его последователи не смогли указать тот
способ, с помощью которого изменения спроса на деньги приводят в дви-
жение механизм тезаврации. Очевидно, они полагали, что это соверша-
ется помимо всякой воли взаимодействующих [на рынке] сторон. Такой
взгляд по своей наивности превосходит самые наивные версии количе-
ственной теории с ее чисто механистическим пониманием рыночного
процесса. Даже самое поверхностное исследование проблемы спроса на
деньги покажет несостоятельность тезаврационной доктрины.

Прежде всего необходимо заметить, что с точки зрения экономи-
ческой теории не существует такого феномена, как праздно лежащие
деньги. Все деньги, вне зависимости от того, образуют ли они резервы
или участвуют в обращении в буквальном смысле этого термина (т.е.
находятся в процессе передачи из рук в руки в тот момент, о кото-
ром идет речь), в одинаковой мере выполняют свои денежные функ-
ции3. Действительно, так как деньги, передаваемые в порядке обме-
на, переходят из собственности одного лица в собственность другого
мгновенно, и при этом нельзя указать никакого периода, в течение
которого они находятся в движении, то каждая единица денег долж-
на считаться частью остатков наличности того или иного лица. Запас
денег в масштабе общества есть сумма запасов отдельных лиц. Такого
явления, как блуждающие деньги, не существует, т.е. не бывает денег,
которые — пусть в течение сколь угодно малого промежутка време-
ни — не составляют части чьего-то денежного запаса. Иными словами,
все деньги лежат в составе чьих-то индивидуальных запасов, готовые
для того, чтобы в конце концов быть использованными. Не имеет ника-
кого значения, как скоро настанет тот момент, когда в следующий раз

1 См.: Fullarton. On the Regulation of Currencies. 2nd ed. London. 1845. P. 69 ff., 138 f.;
Wagner. Geld- und Kredittheorie der Peelschen Bankakte. Wien, 1862. S. 97 ff.

2 В других местах это выражено также и явно, см.: Fullarton. Op. cit. Р 57 f.; Wag-
ner. Op. cit. S. 70.

3 См. также: Knies. Geld und Kredit. Berlin, 1876. 2 Bd. 2. 1. Hafte. S. 284 ff.
возникнет спрос на деньги, и будет выплачена соответствующая сум-
ма. В каждом домашнем хозяйстве или в каждой семье, члены которой
хоть сколько-нибудь состоятельны, существует минимум резервов,
уровень которых постоянно поддерживается, периодически пополня-
ясь (мы уже упоминали тот факт, что помимо объективных условий
количественно спрос на деньги помогают определить и субъективные
факторы, влияющие на отдельных экономических агентов). То, что на-
зывается хранением денег, представляет собой способ использования
богатства. Неопределенность будущего подсказывает, что разумным
является хранение более или менее значительной части того, чем рас-
полагает данное лицо, в такой форме, которая позволяет переходить
от одного способа использования собственности к другому, или пере-
ключаться с одного блага на другое с тем, чтобы поддерживать воз-
можность быть в состоянии без особых трудностей удовлетворить
срочные потребности, могущие возникнуть в будущем, и допускаю-
щие, что удовлетворение таких потребностей может быть достигнуто
путем обмена. До тех пор пока рынок не достиг стадии, когда все блага
или по крайней мере все экономические блага могут быть проданы (т.е.
обращены в деньги) в любое время на не слишком обременительных
условиях, такая цель может быть достигнута только посредством под-
держания определенного денежного запаса. Чем более активной будет
становиться жизнь рынка, тем в большей степени такие запасы начнут
снижаться. Сегодня владение определенными видами ценных бумаг
с масштабным рынком сбыта, т.е. таким, что они могут быть реализова-
ны без проволочек и значительных потерь, по крайней мере при обыч-
ных обстоятельствах, может сделать до некоторой степени излишним
владение значительными резервами наличности, ю <

Спрос на деньги с целью их хранения неотделим от спроса на день-
ги для других целей. Тезаврация денег есть не что иное, как обычай
держать денежный запас, больший, чем держат другие экономические
агенты, или чем тот же экономический агент держит в другие моменты
времени, или больше, чем принято держать в других местах. Как бы мы
ни рассматривали деньги, с точки зрения общества или с точки зрения
отдельного лица, они не лежат праздно. Тезаврированные суммы служат
для удовлетворения спроса на деньги в той же мере, в какой все другие
деньги. Сегодня сторонники банковской школы придерживаются точки
зрения, согласно которой спрос на деньги для целей хранения является
эластичным и следует за колебаниями спроса на деньги для других це-
лей таким образом, что совокупный спрос на деньги (т.е. сумма спроса на
деньги для целей хранения и спроса на деньги для всех других целей)
адаптируется к имеющемуся запасу денег без каких-либо изменений
объективной меновой ценности денежной единицы. Эта точка зрения
полностью ошибочна. На самом деле условия спроса на деньги, включая
спрос для целей хранения, не зависят от факторов, лежащих на сторо-
не предложения денег. Утверждать обратное означало бы утверждать,
что существует связь между количеством денег и ставкой процента2, т.е.
утверждать, что изменения, порожденные изменением отношения меж-
ду спросом на деньги и их предложением, различным образом воздей-
ствуют на цены благ первого порядка и благ более высоких порядков,
так что меняется соотношение между ценами благ, принадлежащих к
этим двум группам. Вопрос об обоснованности этого утверждения, ко-
торое опирается на положение о большей или меньшей степени зависи-
мости ставки процента от количества денег, будет рассмотрен в третьей
части книги. Там же у нас будет возможность показать, что остатки на-
личности в банках, эмитирующих фидуциарные средства обращения,
выполняют роль денежного буфера не в большей мере, чем мифические
сокровища. Не существует никакого «денежного резервуара», из кото-
рого торговля может в любой момент, как только возникнут дополни-
тельные потребности, черпать денежное предложение, и в который она
может направлять избыток наличности.

Со временем доктрина особого значения тезаврации для стабилиза-
ции объективной меновой ценности денег постепенно потеряла сторон-
ников. Сегодня их число невелико. Даже Диля можно считать таковым
лишь с большой натяжкой. Да, он солидарен с той критикой, которой
Фуллартон подверг теорию денежной школы. С другой стороны, он со-
гласен с тем, что выражения «бездействующие» и «пассивные», исполь-
зуемые Фуллартоном для характеристики резервов наличности, оши-
бочны, так как эти резервы не являются «праздными», — просто они
используются для других целей, чем обслуживание денежного обраще-
ния. Он также согласен с тем, что суммы денег в этих резервах и сум-
мы, используемые для платежей, не имеют резкой границы, так что од-
на и та же сумма в один и тот же момент служит одной и другой целям.
Вместе с тем Диль поддерживает Фуллартона в его критике Рикардо.
Он утверждает, что даже если суммы, взятые из резервов, должны быть
возмещены из совокупного денежного запаса, имеющегося в обществе,
это может происходить не мгновенно: до того, как это станет необходи-
мым, может пройти значительное время. Из этого, как он пишет, следу-
ет, что гипотеза о наличии механистической связи, которая, как полагал
Рикардо, существует между количеством денег в обращении и ценами
товаров, должна быть отвергнута, даже если учесть эффект тезавриро-
вания2. Диль не показал во всех деталях, почему до момента, когда взя-
тые из резервов суммы будут возмещены, может пройти значительное
время. Но он совершенно определенно признал фундаментальную кор-
ректность критики аргументации Фуллартона. Единственную оговорку
в отношении его позиции можно сделать, если интерпретировать его
утверждение в том духе, что этот период времени может и должен про-

1 См.: Fullarton. Op. cit. Р. 51.

См.: Diehl. Sozialwissenschaftliche Erlauterungen zu David Ricardos Grundsatzen
der Volkswirtschaft und Besteuerung. 3. Aufl. Leipzig, 1922. 2. Teil. S. 230.
должаться до того момента, когда изменение количества денег полно-
стью проявит себя на рынке в виде изменения их объективной меновой
ценности. Для того чтобы это произошло, увеличение индивидуальных
денежных запасов вследствие притока дополнительных денег должно
вызвать изменения субъективных оценок индивидов, а то, что это не-
медленно произойдет и будет иметь немедленный эффект для всего
рынка, вряд ли можно отрицать. С другой стороны, увеличение спроса
на деньги со стороны индивида при постоянстве его денежного запаса
(или уменьшение этого запаса при постоянстве индивидуального спроса
на деньги) должно сразу привести к изменениям субъективных оценок,
что должно получить свое выражение на рынке, хотя, возможно, и не
сразу, в увеличении объективной меновой ценности денег. Можно до-
пустить, что каждое изменение количества денег будет побуждать ин-
дивида проверять справедливость его суждения относительно его соб-
ственной потребности в деньгах, что может выразиться в сокращении
им спроса в случае, если запас денег уменьшается, и в увеличении спро-
са на деньги, когда их запас увеличивается. Однако предположение, что
подобное уменьшение или увеличение должно иметь место, логически
не обосновано, не говоря уже о допущении, что эта коррекция должна
производиться таким образом, чтобы объективная меновая ценность де-
нег оставалась постоянной.

Более весомым возражением является отрицание практического
значения количественной теории путем указания на особенности совре-
менной организации денежной, платежной и кредитной систем, которые
нейтрализуют изменения количества денег и не позволяют этим изме-
нениям реализоваться фактически. Утверждается, что колеблющаяся
скорость обращения денег и эластичность способов платежа, ставшие
возможными вследствие развития кредитной системы и совершенство-
вания организации и техники банковского дела, или, иными словами, та
легкость, с которой методы платежа могут приспосабливаться к расши-
рению или сокращению деловой активности, сделали динамику цен в из-
вестной мере независимой от изменения количества денег. Это верно,
в особенности потому, что не существует количественной связи между
деньгами и их заместителями, т.е. между запасом денег и объемом сде-
лок или платежей. Далее утверждается, что если мы, в этих условиях,
все-таки хотим сохранить количественную теорию, то в ее основании
нельзя больше класть только сегодняшнее определение денег, но нужно
«расширить ее, с тем чтобы она охватывала все деньги вообще, включая
не только все пригодные для обращения материальные денежные заме-
стители, но и все сделки банковской системы и все вообще двусторонние
соглашения, контракты между которыми замещают денежные плате-
жи». Отмечается, что это сделает данную теорию совершенно бесполез-
ной для практического использования, но что это может сохранить ее
теоретическую общность. При этом не отрицается тот факт, что это по-
родит практически неразрешимую проблему учета условий, при нали-
чии которых возникает кредит, и способов, которыми он воздействует
на факторы, определяющие ценности и цены1.

Ответ на эту аргументацию приводится в третьей части настояще-
го сочинения, где обсуждается проблема предполагаемой эластичности
кредита* 2.

10.	Другие приложения
количественной теории п

В прошлом количественная теория денег никогда не использовалась для
анализа последствий уменьшения спроса на деньги при постоянстве их
запаса, — исторические события складывались так, что для таких ис-
следований не имелось никакого мотива. Эта проблема никогда не была
поставлена, поскольку нет ни малейших оснований считать ее решение
необходимым условием разрешения споров о мерах экономической по-
литики. Экономическая история свидетельствует о непрерывном росте
спроса на деньги. Характерным свойством спроса на деньги в историче-
ской ретроспективе является его интенсификация. Этому процессу спо-
собствовали — наряду с ростом населения и благосостояния — увеличе-
ние степени разделения труда и соответствующий рост числа обменных
сделок, которые постоянно становились все более косвенными и все бо-
лее зависимыми от использования денег. Эти тенденции, выражавшиеся
в росте спроса на деньги, стали проявляться в предвоенные годы с такой
силой, что даже если бы денежный запас был бы намного больше фак-
тического, объективная меновая ценность денег все равно несомненно
увеличилась бы. Только то, что данный рост спроса на деньги сопрово-
ждался беспрецедентной кредитной экспансией, намного превысившей
рост спроса на деньги в широком смысле, может служить объяснением
того факта, что объективная меновая ценность денег в этот период не
только не выросла, но фактически снизилась (другой фактор, имеющий
отношение к данному явлению, рассматривается в этой главе ниже).

{В рамках общего тренда спроса на деньги мы можем наблюдать непродол-
жительные периодические колебания. Отчасти они связаны с волнообразным
характером экономической жизни, с повышением и понижением конъюнктуры,
а отчасти обусловлены чередованием периодов повышенной деловой активно-
сти и затишья, которое имеет место в течение года, квартала, месяца и недели.
Однако эти периоды снижения спроса на деньги обычно не бывают продолжи-

См.: Spiethoff. Die Quantitatstheorie insbesondere in ihrer Verwertbarkeit als
Haussetheorie // Festgaben fur Adolf Wagner. Leipzig, 1905. S. 263 ff.; Kemmerer. Mon-
ey and Credit Instruments in Their Relation to General Prices. New York, 1907. P. 67 ff.;
Mill. Principles of Political Economy. London, 1867. P. 316 ff. [Милль Дж. С. Основы по-
литической экономии. М.: Эксмо, 2007. С. 559 сл.)

2 См. ниже, с. 331 сл.
ГлАВа 8. ФаКТО^/,^^ОБЪЕКТИВНУЮ^МЕНОВУЮ^ЦЕННОСТЬ ДЕНЕ^И^И их/7ОК^^^

тельными настолько, чтобы оказывать значимое воздействие на рынок. Обыч-
но они заканчиваются еще до того момента, начиная с которого они могли бы
начать влиять на сложившееся меновое отношение между деньгами и другими
экономическими благами. Увеличение спроса на деньги (в широком смысле)
в конце месяца или квартала утрачивает почти весь потенциал воздействия на
внутреннюю объективную меновую ценность денег, так как банки обычно имен-
но в это время увеличивают эмиссию фидуциарных средств обращения, но со-
кращают ее за пределами указанного временного рубежа. Хотя уменьшение
спроса на деньги в период длительной депрессии и порождает повышательную
тенденцию товарных цен (в той мере, в какой последние имеют денежное вы-
ражение), эта тенденция погашается противоположной тенденцией, тенденци-
ей падения товарных цен, которая вызывается к жизни факторами, лежащими
на стороне товаров. Поэтому мы считаем понижение внутренней объективной
ценности денег вследствие уменьшения спроса на деньги при неизменном их
количестве в высшей степени редким явлением. Таким образом, продолжение
исследования в этом направлении не имеет почти никакого смысла. Лишь по
чисто формально-теоретическим соображениям этой проблеме можно посвя-
тить несколько дополнительных слов.}

Если бы мы применили механистическую версию количественной те-
ории к случаю снижающегося спроса на деньги при неизменном объеме
денежного запаса, мы могли бы заключить, что здесь имело место еди-
нообразное увеличение всех товарных цен, арифметически пропорцио-
нальное изменению соотношение между денежным запасом и спросом
на деньги. Мы ожидали бы здесь того же результата, который данная
версия количественной теории дает для случая увеличения денежного
запаса при неизменном спросе на деньги. Однако эта версия, основан-
ная на ошибочном распространении статического закона на сферу ди-
намических процессов, столь же не адекватна применительно к этому
случаю, как и ко всем другим. Она не удовлетворяет нас, поскольку не
объясняет то, что мы хотим объяснить. Мы должны разработать та-
кую теорию, которая показала бы, каким образом уменьшение спроса
на деньги при постоянном денежном запасе воздействует на цены по-
средством изменения субъективных оценок денег, выносимых частью
экономических агентов. Сокращение спроса на деньги при постоянстве
денежного запаса прежде всего привело бы к тому, что ряд лиц, обнару-
жив, что величина их денежных запасов слишком велика по отношению
к их потребностям, появились бы на рынке с этим денежным излишком
в качестве покупателей. С этого момента, при условии начала общего
роста цен, и имело бы место снижение меновой ценности денег. Нет не-
обходимости более детально объяснять, что произошло бы далее.

К этому случаю весьма близок другой, практическое значение ко-
торого неизмеримо больше. Даже если считать, что спрос на деньги по-
стоянно увеличивается, может случиться так, что спрос на отдельные
разновидности денег снижается или даже вообще исчезает (по край-
ней мере если во внимание принимается их свойство служить общим
средством обмена). Если какая-то из разновидностей денег лишает-
ся своих денежных свойств, тогда она естественным образом теряет
специфическую ценность, связанную с ее использованием в качестве
общего средства обмена, оставаясь ценной только в той мере, в какой
это связано с альтернативными способами использования. В истории
это происходило тогда, когда какое-либо благо исключалось из непре-
рывно сужающегося множества общих средств обмена. Вообще гово-
ря, мы немного знаем об этом процессе, который по большей части от-
носится к тем временам, сведения о которых весьма скудны. Однако
великолепный пример предоставляет нам совсем недавнее прошлое,
когда произошла почти полная демонетизация серебра. Серебро, пре-
жде широко использовавшееся в качестве денег, практически полно-
стью утратило это положение. Можно не сомневаться в том, что в те-
чение непродолжительного времени оно полностью перестанет играть
роль денег. Результатом демонетизации серебра стало уменьшение
его объективной меновой ценности. Цены на серебро в Лондоне упали
с 609/10 шилл. в 1870 году до 23]/2 шилл. в среднем за 1909 г. Падение
его ценности было связано с сокращением сферы его применения. Ана-
логичные примеры дает также история кредитных денег. Здесь мож-
но упомянуть банкноты южных штатов времен Гражданской войны
в США, которые по мере успехов северян теряли как свою монетарную
ценность, так и ценность, связанную с тем, что они представляли собой
[погашаемые в будущем] требования1.

Сторонники количественной теории более углубленно изучали проб-
лемы, проистекающие из уменьшения денежного запаса при неизмен-
ном спросе на деньги, а также из увеличения спроса на деньги при не-
изменном денежном запасе, поскольку случай сокращения спроса на
деньги при неизменном денежном запасе имеет лишь весьма ограни-
ченную практическую значимость. Они полагали, что исчерпывающие
ответы на оба эти вопроса можно получить на базе механистической
версии количественной теории, если воспользоваться для этого общей
формулой, которая, как им представлялось, отражает суть исследуе-
мых проблем. Оба случая трактовались как взаимообратные к случаю
увеличения количества денег при постоянстве спроса на них — именно
так были получены соответствующие выводы. Точно так же, как они по-
пытались объяснить обесценение кредитных денег — просто указав на
огромный рост количества денег как на его причину, — они попытались
объяснить и депрессии 1870—1880-х годов, сославшись на увеличение
спроса на деньги и тот факт, что их количество не увеличилось в доста-
точной мере. Это предположение использовалось в качестве обоснова-
ния всех мер денежной политики XIX в. Их целью было регулирование
ценности денег посредством увеличения и уменьшения их количества.

См.: White. Money and Banking Illustrated by American History. Boston, 1895.

P. 166 ff.
Последствия этих мер произвели впечатление индуктивного доказа-
тельства правильности поверхностной версии количественной теории,
что позволило скрыть от понимания слабости ее логики. Только так
можно объяснить тот факт, что не было предпринято ни единой попыт-
ки показать, посредством какого механизма в результате уменьшения
количества денег в обращении увеличивается их ценность. И здесь, как
и в случае, рассмотренном выше, мы обнаруживаем, что старая теория
должна быть дополнена.

Обычно спрос на деньги увеличивается весьма медленно, так что лю-
бые последствия этого процесса для менового отношения между день-
гами и товарами могут быть прослежены с большим трудом. Тем не ме-
нее бывают ситуации, когда спрос на деньги в узком смысле возрастает
внезапно и значительно, так что цены товаров внезапно падают. Такое
случается, когда в ходе кризиса публика теряет доверие к эмитен-
ту фидуциарных средств обращения и они перестают использоваться
в денежном обращении. История знает множество подобных примеров
(один из них относится к событиям в США, имевшим место поздней осе-
нью 1907 г.), и вполне возможно, что мы увидим подобные примеры в бу-
дущем.	-н-

///. ЧАСТНЫЕ ПРИЧИНЫ ИЗМЕНЕНИЙ
ОБЪЕКТИВНОЙ МЕНОВОЙ ЦЕННОСТИ ДЕНЕГ,
ПРОИСТЕКАЮЩИЕ ИЗ ОСОБЕННОСТЕЙ

КОСВЕННОГО ОБМЕНА

11.	«Дороговизна жизни»

Рассмотренные выше факторы, определяющие объективную меновую
ценность денег, не являются специфическими. Все, что мы установили
до сих пор о процессе определения объективной меновой ценности де-
нег, справедливо и для меновой ценности других экономических благ.
Однако имеются и другие, специфические, обстоятельства, оказываю-
щие влияние на изменение объективной меновой ценности денег, и эти
факторы действуют по своим особым законам.

Никакие жалобы не имеют такого повсеместного распространения,
как жалобы на «дороговизну жизни». Не было еще ни одного поколения,
которое бы не ворчало на то, что ему приходится жить в эпоху жуткой
дороговизны. Однако тот факт, что «дорожает буквально всё», означа-
ет просто-напросто, что падает объективная меновая ценность денег.
В отношении упомянутых сетований провести в историческое или ста-
тистическое исследование чрезвычайно трудно, если вообще возможно.
Пределы нашего знания в этой сфере будут установлены ниже, в гла-
12.	Теория Вагнера: влияние постоянного господства факторов предложения над факторами...

ве, посвященной проблеме измеримости изменений в ценности денег.
Предвосхищая выводы этой главы, мы должны заявить здесь, что не
приходится ожидать помощи от исследований, посвященных истории
цен, или от методов, применяемых в ходе таких исследований. Несмотря
на то что свидетельства обычного человека могут оказаться основанны-
ми на самообмане и даже на то, что такие свидетельства в значитель-
ной мере являются следствием изменений субъективных оценок, они
почти всегда удостоверяют факт падения объективной меновой ценно-
сти денег лучше, чем тома статистических публикаций. Однако полная
уверенность здесь может быть достигнута, только если удастся проде-
монстрировать существование таких причинно-следственных цепочек,
способных объяснить изменения объективной меновой ценности денег
этого рода, которые будут иметь место всегда, пока их действие не бу-
дет пресечено какой-то противодействующей силой. Этим путем, на ко-
тором только и можно достичь цели, прошли многие исследователями.
Ниже мы увидим, насколько они были успешны.

12.	Теория Вагнера: влияние постоянного
господства факторов предложения над факторами
спроса на образование цен

Подобно многим другим авторам, Вагнер1, следуя широко распро-
страненному мнению, предполагает наличие автономной тенденции к
уменьшению объективной меновой ценности денег. Он считает, что это
явление может объясняться тем фактом, что та сторона обмена, которая
соответствует предложению [благ], почти неизбежно значительно силь-
нее и имеет куда больше возможностей реализовывать свой интерес,
состоящий в покупке. Вагнер утверждает, что даже если не принимать
во внимание то, что в реальности имеют место картели, сговор и другие
формы объединения продавцов, а предположить, что индивидуальные
продавцы конкурируют между собой, то очевидно, что сторона, обе-
спечивающая предложение, более солидарна, чем те, кто представля-
ет спрос. Он заявляет, что розничные торговцы заинтересованы в росте
цен в большей степени, чем покупатели заинтересованы в сохранении
цен на неизменном уровне или в их снижении. Вагнер полагает, что при-
чина этого состоит в том, что уровень дохода продавцов и соответствен-
но их экономическое и вообще общественное положение сильнейшим
образом зависит от цен, по которым они продают свои товары. В то же
время покупатель, как правило, руководствуется специфическим, т.е.
относительно менее значимым, интересом. Поэтому стремление про-
давцов удерживать и повышать цены образует род постоянного давле-

О Вагнере см. прим. науч. ред. выше, с. 58. — Прим. науч. ред.
ния в сторону более высоких цен, которое осуществляется повсеместно
и более энергично, чем противоположная тенденция, связанная с пове-
дением покупателей. Конечно, бывает, что в розничной торговле цены
снижаются — в целях поддержания и расширения продаж и роста при-
были, и конкуренция может делать и часто делает такие снижения цен
неизбежными. Но в долгосрочном периоде эта тенденция, согласно Ваг-
неру, не так широко распространена и не обеспечивает такой рыночной
эффективности, как стратегия повышения цен, способная эффективно
противостоять указанной тенденции и даже преодолевать ее. В этом по-
стоянном преобладании стороны предложения Вагнер видит одну из
причин общего повышения цен1.

Иными словами, Вагнер считает, что продолжительное падение
объективной меновой ценности денег вызывается рядом факторов, ко-
торые, не оказывая влияния на цены оптовой торговли, воздействуют
только на розничное ценообразование. Сегодня хорошо известен тот
факт, что розничные цены потребительских благ находятся под воздей-
ствием бесчисленного множества самых разнообразных и специфиче-
ских для розницы обстоятельств, которые противодействуют немедлен-
ной и однозначной реакции розничных цен на изменения оптовых цен.
Среди конкретных факторов, определяющих розничные цены, преоб-
ладают такие, которые повышают розничные цены выше того уровня,
который соответствует повышению оптовых цен. Хорошо известно, на-
пример, что розничные цены адаптируются к понижению оптовых цен
более медленно, чем к их повышению. Однако нельзя упускать из виду
и то, что в конце концов эта адаптация все-таки должна произойти и что
розничные цены на потребительские блага всегда отражают динамику
цен на блага производственного назначения, даже если это отражение
осуществляется с запаздыванием. Кроме того, лишь очень малые и не-
устойчивые изменения в сфере оптовой торговли не вызывают послед-
ствий для торговли розничной.

Даже если бы мы были готовы поддержать тезис о постоянном до-
минировании продавцов над покупателями, нужно признать, что ло-
гически вывести из этого обстоятельства тенденцию к общему удоро-
жанию весьма проблематично. Если не указано никакой причины для
повышения оптовых цен, — а Вагнер не делает даже попытки указать
такую причину, — тогда тезис о постоянном увеличении розничных
цен можно принять, только если мы готовы допустить постоянное уве-
личение временного лага между движением розничных и оптовых цен.
Но Вагнер, во-первых, не постулирует ничего подобного, и, во-вторых,
даже если бы он утверждал это, защитить его позицию было бы весьма
трудно. Можно заметить, что совершенствование торгового дела приво-
дит к более быстрой реакции розничных цен на изменения цен оптовой
торговли и цен на промышленные изделия. Ценообразование универ-

См.: Wagner. Theoretische Sozialokonomik. Leipzig, 1909. T. IL S. 245.
13.	Теорияi Визера : вл ияние,окдзыва^ое н а ценность денег изменением соотношения. ..

сальных магазинов, торговых сетей и торговых кооперативов привязано
к динамике оптовых цен в значительно большей степени, чем цены раз-
носной торговли и мелких лавок.

Непостижимым образом Вагнер увязывает тенденцию общего роста
цен, которая является следствием доминирования продавцов над поку-
пателями, с индивидуалистической системой свободной конкуренции
или свободой торгово-промышленной деятельности. Он заявляет, что
в условиях господства свободной конкуренции эта тенденция проявляет
себя в наиболее явной форме и с наибольшей силой. Вагнер не приводит
ни одного доказательства данного утверждения, возможно, вследствие
его антипатии к экономическому либерализму, а также потому, что та-
кое доказательство невозможно построить. Чем более свободна торгово-
промышленная деятельность, тем легче и быстрее изменения оптовых
цен отражаются на ценах розничной торговли, в особенности в сторону
понижения. Там, где законодательство и другие ограничения поставили
розничных торговцев в привилегированное положение, адаптация роз-
ничных цен к вариациям цен оптовой торговли происходит медленнее,
а иногда полной адаптации не происходит вовсе.

Убедительный пример такой ситуации представляет собой опыт Ав-
стрии, где государство на протяжении жизни целого поколения покро-
вительствовало ремесленникам и мелким лавочникам в их конкуренции
с фабриками и крупными магазинами. Эти усилия сопровождались ро-
стом цен в период с 1890 по 1914 г. Совершенно очевидно, что те условия,
которые Вагнер называет господством продавцов над покупателями,
возникают вовсе не при свободной конкуренции, а там, где на ее пути
возведены непреодолимые преграды.

13. Теория Визера: влияние, оказываемое на ценность денег
изменением соотношения между денежной экономикой
и натуральным хозяйством

Попытка Визера1 объяснить увеличение денежных цен благ, не сопро-
вождающееся какими бы то ни было значимыми изменениями ценности
денег в терминах других благ, также не является вполне удовлетвори-
тельной. Он придерживается того мнения, что большая часть изменений
ценности денег может быть приписана изменениям соотношения между
«натуральным хозяйством» (Naturalwirtschaft) и «денежной экономн-

ом.: Wieser. Der Geldwert und seine geschichtlichen Veranderungen // Zeitschrift
fur Volkswirtschaft, Sozialpolitik und Verwaltung. Bd. 13. (1904.) S. 57 ff.; Idem. Der
Geldwert und seine Veranderungen // Schriften des Vereins fur Sozialpolitik. Bd. 132.
S. 527 ff.; Idem. Theorie der gesellschaftlichen Wirtschaft // Grundri/? der Sozialokono-
mik. Tubingen, 1914. T. I. S. 327 ff.	v
кой» (Geldwirtschaft). Когда денежная экономика процветает, ценность
денег снижается, когда денежная экономика приходит в упадок, цен-
ность денег вновь увеличивается. На ранних этапах развития денежной
экономики большая часть потребностей удовлетворяется способами,
характерными для натурального хозяйства. Семья является самодоста-
точной хозяйственной единицей, проживая в собственном доме и произ-
водя большую часть того, в чем она нуждается. Продажа произведен-
ного продукта составляет лишь незначительную часть дохода, играя
дополняющую роль. Следовательно, стоимость жизни производителя,
или, что то же самое, ценность его труда, лишь в незначительной части
включает или не включает вовсе затраты на производство продуктов,
направляемых им на продажу. Все, что ее составляет, исчерпывается
затратами на использованное сырье и износом тех инструментов, кото-
рые должны изготавливаться специально. Эти затраты в любом случае
не велики, учитывая экстенсивный характер производства. То же самое
характерно и для покупателя, — потребности, которые он удовлетворя-
ет посредством покупок на рынке, не относятся к числу наиболее важ-
ных нужд, а потребительная ценность (use-value) приобретаемых таким
образом объектов он не ценит достаточно высоко.

Постепенно эта ситуация меняется. Расширение сферы денежной
экономики приводит к включению в состав затрат таких факторов, ко-
торые не включались в затраты ранее, поскольку считались элементом
натурального хозяйства. Перечень затрат, оцениваемых в денежных
единицах, расширяется, и каждый новый элемент себестоимости оце-
нивается путем сопоставления с факторами, которые уже учитываются
в деньгах. Таким образом, простое добавление новых элементов в каль-
куляцию затрат приводит к увеличению цены. Таким образом форми-
руется общая тенденция роста цен, однако она расценивается не как
следствие изменения условий предложения, а как тенденция падения
ценности денег.

Согласно Визеру, если рост цен товаров нельзя вменить действию
только монетарных факторов (т.е. изменениями соотношения между
предложением денег и спросом на них), то мы должны искать другую
причину этих изменений общего уровня цен. В сегодняшних условиях
невозможно усмотреть эту причину в изменениях ценности товаров,
вызванных факторами, определяющими ценовые отношения, которые
действуют на стороне товаров, поскольку сегодня мы обеспечены то-
варами не хуже, чем ими были обеспечены наши прадеды. Однако для
Визера никакое объяснение, кроме снижения покупательной способ-
ности денег вследствие расширения сферы действия денежной эконо-
мики (одно явление исторически сопровождало другое), не выглядит
естественным. В действительности Визер считает, что сама историче-
ская инерционность цен порождала изменение ценности денег в тече-
ние каждого периода неустанного прогресса. Он полагает, что именно
эта инерция приводила к тому, что цены прошлых времен должны были
13. Теория Визера: влияние, оказываемое на ценность денег изменением соотношения...
увеличиваться по мере того, как в состав затрат включалась добавочная
ценность новых факторов, вовлекаемых в производство, подчиняющее-
ся требованиям денежной экономики. Но чем выше становились денеж-
ные цены товаров, тем ниже должна была падать ценность денег. Таким
образом, растущая дороговизна является неизбежным симптомом раз-
вития расширяющейся денежной экономики.

Нельзя отрицать, что эта аргументация Визера выводит на важную
проблему рынка и факторов, определяющих цены, которые, если сле-
довать этим путем, оказывают значительное влияние на меновые от-
ношения между различными экономическими благами, не являющи-
мися деньгами. Тем не менее выводы Визера в части закономерностей,
определяющих денежные цены, обнаруживают серьезные дефекты. Во
всяком случае, прежде чем считать эти выводы верными, необходимо
доказать, что в исследуемых процессах участвуют только те силы, ко-
торые лежат на стороне предложения товаров, а силы, лежащие на сто-
роне денег, не принимают в них никакого участия. Нужно доказать, что
преобразованиям, которые проявляются в изменении менового отноше-
ния между деньгами и товарами, подвергаются не оценки [полезности]
денег, а только полезности товаров.

Однако мы должны отвергнуть всю эту цепочку рассуждений цели-
ком. Расширение возможностей для обмена означает, что новые участ-
ники рынка увеличивают субъективные оценки тех благ, которыми они
хотят обладать. Блага, которые они ранее ценили только как объекты
для личного пользования, теперь получают дополнительную ценность,
связанную с расчетами их владельцев на то, что их можно обменять
на другие блага. Это с необходимостью ведет к росту их субъективной
ценности в глазах тех, кто владеет ими и предлагает их на обмен. Бла-
га, которые можно обменять, больше не оцениваются в терминах по-
требительной ценности, которую они имели для владельцев, которые
могли лишь потреблять их. Теперь эти блага оцениваются в терминах
потребительной ценности тех благ, которые можно получить за них
в обмен. Эта ценность всегда выше, чем первоначальная, поскольку
обмен осуществляется только, если обе его стороны считают его вы-
годным для себя.

Но, с другой стороны, — и Визер, кажется, не подумал об этом, — субъ-
ективная ценность благ, приобретаемых в ходе обмена, снижается. Ин-
дивиды, приобретая блага, больше не приписывают им той важности,
которая соответствует их положению на шкале ценности (Wertskala)
или полезности (Nutzenskala). Они приписывают им меньшую важность,
присущую другим благам, от которых нужно отказаться, чтобы полу-
чить данные блага в порядке обмена. 4	-^лн;

Рассмотрим шкалу ценности лица, владеющего яблоком, грушей
и стаканом лимонада:

1.	Яблоко	3. Стакан лимонада

2.	Пирожное	4. Груша
Если этому лицу представится возможность обменять грушу на пи-
рожное, сама эта возможность увеличит важность, которую он при-
писывает груше. Он будет ценить ее выше лимонада. Если перед ним
будет выбор — расстаться с грушей или лимонадом, он будет считать
потерю лимонада меньшим злом, чем потерю груши. Однако это бу-
дет уравновешено снижением ценности пирожного. Предположим,
что наш индивид владеет и пирожным — наряду с грушей, лимонадом
и яблоком. Если его спросят, что для него лучше — смириться с поте-
рей пирожного или расстаться с лимонадом, он предпочтет расстаться
с пирожным, поскольку сможет компенсировать эту потерю, обменяв
на пирожное свою грушу, которая на его шкале ценности находится
ниже лимонада. Возможность обмена вводит соображения относи-
тельно объективной меновой ценности благ в круг экономических ре-
шений каждого индивида. Существовавшая вначале исходная шкала
потребительных ценностей замещается производной от нее вторичной
шкалой, на которой расставлены как потребительные, так и меновые
ценности благ. На этой шкале экономические блага упорядочены в со-
ответствии не только с их потребительной ценностью, но и в соответ-
ствии с ценностью благ, которые могут быть получены в обмен на те
блага, которыми он располагает. Таким образом, на шкале ценностей
произошла перестановка благ — их важность изменилась. Однако если
какое-то благо начинает цениться выше, т.е. место, занимаемое ими на
шкале, оказывается выше, чем прежде, не может быть никакого со-
мнения в том, что какие-то другие блага должны переместиться ниже.
Это является простым следствием самой природы шкалы ценностей,
которая представляет собой не что иное, как упорядочивание оценок
в соответствии с той важностью, которой обладают блага для оцени-
вающего субъекта.	j г*

Для объективных меновых ценностей расширение сферы обмена
имеет те же последствия что и для субъективных ценностей. И в этом
случае каждому увеличению ценности, с одной стороны, должно про-
тивостоять уменьшение ценности — с другой. В действительности, не-
возможно представить, что меновое отношение между двумя благами
изменяется так, что оба блага становятся дороже. Этот вывод не изме-
няется оттого, что в рассматриваемую картину добавляется такое бла-
го, как деньги. Если утверждается, что объективная меновая ценность
денег претерпела изменение, должна быть указана конкретная причина
этого изменения, — простой ссылки на факт расширения сферы обмена
совершенно недостаточно. Однако указать такую причину пока никому
не удалось.

В соответствии с модным приемом экономических историков Визер
начинает с противопоставления натурального хозяйства и денежной
экономики. Эти термины не могут выполнять функции той научной аб-
стракции, которая служит обязательной основой любого теоретического
исследования. Остается неопределенным, что имеется в виду, — проти-
вопоставление общества без обмена такому общественному строю, кото-
рый основан на обмене, или противопоставление условий прямого обме-
на обмену косвенному, основанному на использовании денег. Наиболее
вероятным представляется, что в намерения Визера входит противо-
поставить общество без обмена обществу, использующему обмен с по-
мощью денег. Это именно тот смысл, который экономические историки
вкладывают в понятия «натуральное хозяйство» и «денежная экономи-
ка», и эти определения соответствуют фактическому ходу экономиче-
ской истории после того, как институт денег достигает вполне развитой
стадии. Сегодня, когда в сферу обмена входят новые географические
регионы и новые виды потребления, мы видим примеры непосредствен-
ного перехода от общества без обмена к денежной экономике, однако так
было не всегда. Во всяком случае, экономист обязан ясно различать эти
состояния.

Визер пишет о горожанине, который привык проводить летний от-
пуск в сельской местности, где он всегда находил цены достаточно низ-
кими. Однажды, когда этот горожанин приехал в очередной ежегодный
отпуск, он обнаружил, что в той местности, где он привык отдыхать,
цены повсюду внезапно повысились. За время его отсутствия деревня
вошла в сферу денежной экономики. Крестьяне стали продавать мо-
локо, яйца и птицу в город и начали запрашивать у своих летних по-
стояльцев те цены, которые они рассчитывали получить на городском
рынке. Однако картина, нарисованная Визером, показывает лишь по-
ловину того, что произошло. Другая половина истории разыгрывается
в городе, где цены на молоко, яйца и птицу, которые стали поступать
на рынок из нового источника предложения, обнаружили тенденцию
к снижению. Включение того, что раньше было натуральным хозяй-
ством, в сферу денежной экономики влечет за собой не односторонний
рост цен, но их выравнивание. При любом сокращении сферы действия
обмена будет наблюдаться обратный эффект, а именно начнет яв-
ственно проявляться тенденция к росту дифференциации цен. Таким
образом, мы не можем, подобно Визеру, использовать это явление для
обоснования утверждения о природе изменений объективной меновой
ценности денег.

14. Рыночный механизм как фактор, влияющий
на объективную меновую ценность денег

Тем не менее постоянный рост цен и его оборотная сторона — постоян-
ное падение ценности денег — могут довольно хорошо объясняться фак-
торами, лежащими на стороне собственно денег, а именно особенностя-
ми денег и денежных сделок.

Все утверждения современной теории цен получены в предположе-
нии, что имеет место прямой обмен. Даже в тех случаях, когда в рамках
этой теории речь заходит о косвенном обмене, в ней не уделяется доста-
точного внимания тем особенностям процесса обмена, которые порож-
дены использованием общего средства обмена, или денег. Разумеется,
мы не оспариваем современной теории цен. Законы образования цен, от-
крытые ею в ходе исследования прямого обмена, справедливы и для об-
мена косвенного. С появлением денег природа обмена не меняется. Тем
не менее теоретик, специализирующийся на денежной теории, должен
сделать важное дополнение к общей теории цен.

Если потенциальный покупатель считает, что цена, запрашиваемая
потенциальным продавцом, слишком высока и не соответствует субъек-
тивной ценности, которую имеют для него соответствующие блага, пря-
мой обмен будет невозможен, пока потенциальный продавец не снизит
запрашиваемую цену. Но при косвенном обмене, когда на рынке начина-
ют присутствовать деньги, возможность совершения этой сделки сохра-
няется и без упомянутого снижения цены. В определенных обстоятель-
ствах потенциальный покупатель может решиться заплатить высокую
цену, запрашиваемую продавцом, а именно если он сам рассчитывает
получить более высокую цену за те товары или услуги, которые он по-
лучит в результате данной сделки. На самом деле, для потенциального
покупателя такая покупка представляет собой наилучший способ полу-
чить от сделки максимальную выгоду. Разумеется, это не так в случае
сделок, подобных сделкам на фондовой бирже или прямым переговорам
двух лиц, когда обе стороны непосредственно участвуют в установлении
цены и могут прямо выражать свои субъективные оценки соответствую-
щего блага и средства обмена. Существуют, однако, такие ситуации,
когда цена определяется продавцом в одностороннем порядке, и поку-
патель должен отказываться от покупки, если цена слишком высока.
В таких случаях, когда отказ от покупки сигнализирует продавцу, что
он завысил запрашиваемую им цену, продавец может снизить ее (есте-
ственно, производя это действие, он может понизить ее слишком силь-
но, или, наоборот, недостаточно). Однако при определенных условиях
этот окольный путь может быть заменен иной процедурой. Покупатель
может согласиться на запрашиваемую цену и попытаться компенсиро-
вать себя, взвинтив цены на те товары, которые он сам предназначил
для продажи. Так рост цен на продукты питания побуждает работни-
ков требовать повышенной заработной платы. Если предприниматели
согласятся с этими требованиями, они, в свою очередь, повысят цены
на свою продукцию, и тогда производители продуктов питания, стол-
кнувшись с повышением цен на промышленные товары, используют это
повышение в качестве оправдания для следующего повышения цен на
продовольствие. Такие акты повышения цен соединяются в бесконеч-
ную цепочку, когда никто не в состоянии указать ее начало и конец, или
причину и следствие.

В современных стратегиях продавцов большую роль играет так на-
зываемая «фиксация цен». Для картелей, трестов и, в действительно-
14.	РЫНОЧНЫЙ МЕХАНИЗМ КАК ФАКТОР, ВЛИЯЮЩИЙ НА ОБЪЕКТИВНУЮ МЕНОВУЮ ЦЕННОСТЬ ДЕНЕГ

сти, для всех монополистов, включая государство, характерна одно-
сторонняя фиксация цен на продукцию, осуществляемая без контактов
с покупателями. Создается впечатление, что они назначают покупате-
лю свои цены. То же самое встречается и в розничной торговле. Это яв-
ление не случайно. Для неорганизованного рынка оно неизбежно. {Эко-
номическая теория всегда рассматривала законы обмена, имея в виду феномены
организованного рынка. Ее не без основания упрекали в том, что все ее гипо-
тезы предполагали, что все люди, совершающие сделки обмена, ведут себя как
участники биржевых торгов. В этом отношении современная теория цен вряд ли
смогла прийти к сколько-нибудь более качественным выводам. Она упустила из
виду, что на неорганизованном рынке продавец никогда не имеет дела со всеми
покупателями сразу, — ему противостоят отдельные индивиды или группы ин-
дивидов.} На неорганизованном рынке продавец вступает в контакт не со
всеми покупателями, а только с одним индивидом или с одной опреде-
ленной группой покупателей. Торг между этими немногими лицами не
имеет смысла, так как для процесса образования цен решающее зна-
чение имеют не только оценки сторон, но и оценки всех потенциальных
покупателей данного блага. Следовательно, продавец фиксирует цену
так, чтобы установить ее на том уровне, на котором, как он полагает, она
должна была бы установиться (понятно, что при этом он зафиксирует ее
скорее на слишком высоком, чем на слишком низком уровне). После это-
го продавец ждет, что будут делать покупатели. Во всех случаях, когда
создается впечатление, что цену фиксирует один только продавец, у не-
го нет полного знания оценок покупателей. Он может делать более или
менее верные предположения относительно этих оценок, и существуют
такие торговцы, которые, наблюдая за рынком и психологией покупа-
телей, становятся весьма искушенными экспертами в этом деле, но ни-
какой определенности здесь не существует. Ведь в действительности
оцениванию подлежат неопределенные последствия процессов, кото-
рые должны будут иметь место в будущем. Способ проб и ошибок — это
единственный способ, посредством которого продавцы могут получить
надежные сведения об оценках покупателей. Поэтому продавцы повы-
шают цены до тех пор, пока отказы покупателей от покупок не укажут
им, что они зашли слишком далеко. Но, несмотря на то что цена кажется
слишком высокой, при данной ценности денег покупатель может все-
таки осуществить покупку. Это произойдет, если покупатель надеется
каким-то образом повысить свою цену, которую он «фиксирует», по-
лагая, что это более быстро приведет его к цели, чем отказ от покупки,
который в течение долгого времени не дает полного эффекта и сопря-
жен с рядом неудобств. При этих условиях продавец лишается своего
единственного надежного средства проверки обоснованности запраши-
ваемых им цен. Видя, что покупки по этим ценам осуществляются, он
думает, что пропорционально этому растет прибыльность его бизнеса,
и лишь со временем ему открывается, что падающая покупательная
способность денег лишает его части той получаемой им выгоды. Тот, кто
ГЛ*В*^ФаКТоРЫ,ОПРЕ№ЯЮ1ЩЕОБ^^^

внимательно изучал историю цен, подтвердит, что описанное явление
повторялось бесчисленное множество раз. Невозможно отрицать, что
большинство повышений цен, имевших место в истории, в действитель-
ности представляли собой случаи падения покупательной способности
денег, а никак не изменения обменных пропорций между другими эко-
номическими благами, отражающие намерения участников рынка.

Чтобы избежать малейшего непонимания, необходимо явным образом
заявить, что было бы неправильно на основании всех этих соображений
заключить, что все случаи повышения цен происходят описанным вы-
ше образом и что, возможно, на самом деле все пропорции обмена раз-
нообразными экономическими благами и человечески усилиями явля-
ются постоянными. Чтобы быть последовательными, нам следовало бы
признать повышение денежных цен следствием безуспешных попыток
удовлетворить человеческую жадность. Рост денежных цен на отдель-
ное благо не сохраняет, а наоборот, как правило, изменяет пропорции
обмена этого блага на другие блага, хотя и не в такой степени, в какой
изменилась пропорция обмена данного блага на деньги.

Сторонники механистической версии количественной теории денег,
возможно, признают фундаментальную истинность данной аргумента-
ции, хотя они и возражают против тезиса, согласно которому каждое
изменение объективной меновой ценности денег, не инициированное
изменением соотношения между спросом на деньги и их предложением,
корректируется автоматически1. Если объективная меновая ценность
денег падает, то спрос на деньги с необходимостью должен увеличивать-
ся, поскольку, для того чтобы обслужить тот же объем сделок, теперь
необходима большая сумма денег. Если допустимо считать совокупный
объем спроса общества на деньги частным от деления объема сделок на
скорость обращения, это возражение справедливо. Но эта ошибка уже
была нами выявлена выше. Зависимость спроса на деньги от объектив-
ных условий, таких как число и размер платежей, которые должны быть
обслужены деньгами, является лишь косвенной, она реализуется только
посредством вынесения индивидами своих субъективных оценок. Если
денежные цены благ выросли и каждая отдельная покупка теперь тре-
бует большего количества денег, чем ранее, это необязательно заставит
индивидов увеличивать свои денежные запасы. Вполне возможно, что,
несмотря на рост цен, у индивидов не сформируется намерение увели-
чить свои резервы. Иными словами, рост цен необязательно приводит
к росту спроса на деньги. Они, возможно, попытаются увеличить свои
денежные доходы, — в действительности, таков единственный способ,
которым общее повышение цен обнаруживает себя. Но увеличение де-
нежных доходов ни в какой степени не совпадает с увеличением денеж-
ных резервов. Разумеется, ситуация, когда спрос на деньги со стороны
всех индивидов увеличивается с ростом цен, вполне возможна. Но нет
_______________ < vv-’v

1	{Menger. Art. «Geld» // Handworterbuch der Staatswissenschaften. 3. Aufl. IV. Bd. S. 605 ff.}
____15..Влияние масштаба денежной единицы и ее: частей, необъективную

ни малейших оснований предполагать, что это обязательно случится,
и, в частности, нет оснований предполагать, что если такое увеличение
будет иметь место, то этот спрос всех индивидов будет расти в такой
степени, что эффект падения покупательной способности денег будет
полностью компенсирован. Столь же обоснованным может быть прямо
противоположное предположение. А именно, рост цен может заставить
индивида избегать покупок, которые он в новых условиях расценивает
как излишние, что приведет к пересмотру им своих представлений о не-
обходимом уровне резервов наличности. Тогда может оказаться, что ре-
шение, принятое в итоге, состоит не в том, чтобы увеличивать, а в том,
чтобы, наоборот, снизить количество денег, которое индивид держат
в качестве резерва.

Но здесь опять мы должны заметить, что все это — проблемы измене-
ний, порождаемых динамикой решений агентов. Статическое состояние,
для которого утверждение сторонников механистической версии коли-
чественной теории могло бы быть верным, всегда нарушается вслед-
ствие имеющих место необходимых модификаций пропорций, в кото-
рых одни блага обмениваются на другие. При определенных условиях,
технические моменты рыночной деятельности могут оказывать усили-
вающее воздействие на модификации в том числе и пропорций обмена
денег на другие экономические блага* 1.

„Ча!

IV. ОТСТУПЛЕНИЯ	л?

15.	Влияние масштаба	'

денежной единицы и ее частей

< на объективную меновую ценность денег

Часто утверждается, что на процесс установления менового отноше-
ния между деньгами и другими экономическими благами определенное
влияние оказывает масштаб денежной единицы. Утверждается, в част-
ности, что крупная денежная единица влечет за собой рост денежных
цен, в то время как мелкая денежная единица, скорее всего, повышает
покупательную способность денег. Соображения этого рода были весь-
ма характерны для Австрии в период регулирования денежного об-
ращения перед реформой 1892 г. Они были одной из причин перехода
на новую крону, равную половине гульдена, которая заменила гуль-
ден — предшествовавшую кроне более крупную денежную единицу.
Применительно к оптовым ценам это утверждение вряд ли может быть
обосновано. Но если речь идет о розничной торговле, масштаб денежной

. - _ _ —	— о? . .Ч-’?’*

1 См.: также мою статью: Mises. Die allgemeine Teuerung im Lehre der theoreti-
schen Nationaldkonomie // Archiv fur Sozialwissentschaft. Bd. 37. S. 563 ff.
ГЛА^З. ^АКТОРЫ, ОПРЕ^^ЯЮЩ^ОБ^^ТИ^НУЮ^ЕНОВУЮ ЦЕННОСТЬ ДЕНЕГ, ИЛИ ИХ ПОКУПАТЕЛЬНУЮ СПОСОБНОСТЬ
единицы приобретает некоторое значение, которое, однако, не следует
переоценивать1.

Деньги не обладают свойством бесконечной делимости. Даже с по-
мощью денежных заместителей, используемых для выражения дроб-
ных [по отношению к денежной единице] сумм, которые по техническим
причинам не могут быть выражены в фактическом денежном материале
(этот метод доведен до совершенства в современных системах разменной
монеты), кажется совершенно невозможным обеспечить коммерческую
практику любой желаемой частью денежной единицы в такой форме,
которая бы удовлетворяла требованиям быстроты и безопасности со-
временных сделок. В розничной торговле с необходимостью приходится
прибегать к округлению. Розничные цены менее ценных благ — ив том
числе цены на большинство важнейших товаров повседневного спро-
са, а также цены на такие услуги, как перевозка почты и пассажиров
железнодорожным и/или городским транспортом, — должны каким-
то образом приспосабливаться к особенностям местной чеканки. Этот
фактор не имеет значения только для таких благ, природа которых до-
пускает делимость их самих на любые сколь угодно малые части. Для
остальных благ, не обладающих такой делимостью, цены на минималь-
ные количества благ, предлагаемые к продаже по отдельности, долж-
ны совпадать с номиналами одной или нескольких выпускаемых монет.
Но в случае, если мы рассмотрим обе указанные группы благ, постоян-
ное уменьшение «порций», предлагаемых в розницу, маскируется тем
фактом, что малые количества не находят своего выражения ни в какой
из выпускаемых монет. Если мелкая монета с наименьшим номиналом
слишком велика для того, чтобы выразить цену некоторого блага, то не-
обходимая подстройка состоит в обмене нескольких единиц такого блага
на одну или несколько мелких монет. При розничной продаже фруктов,
овощей, яиц и тому подобных товаров повсеместно встречаются цены,
выраженные как «три геллера за пару», «пять штук за восемь геллеров»
и т.п. Однако, несмотря на это, во множестве случаев остаются такие
«мелкие порции» ценности, которые в принципе не могут найти своего
денежного выражения. Десять пфеннигов Германской империи (экви-
валент кг золота) не могут быть выражены ни в каких элементах
монетной стопы австрийской кроны. Одиннадцати геллеров (эквивалент
11/328оо кг 30Л0та) будет для этого слишком мало, а двенадцати геллеров
(3/82000 кг) — слишком много. Соответственно в этих двух странах име-
ется некоторая разница в ценах на блага, которые в противном случае
стоили бы одинаково2.

Данная тенденция усиливается тем обстоятельством, что цены на то-
вары и услуги обычно выражаются не в таких долях денежной единицы,

Menger. Beitrage zur Wahrungsfrage in Osterreich-Ungarn. Jena, 1892. S. 53 ff.

Например, тарифы на пересылку писем между странами — членами Между-
народного почтового союза.
которые могут быть представлены монетами, а в количествах, которые
могут лишь приближенно соответствовать монетным номиналам. Вся-
кий знаком с «округлением», которое обычно для цен розничной торгов-
ли. Эта практика целиком и полностью основывается на определенных
номиналах денег и денежных заместителей. Номиналы монет приоб-
ретают еще большее значение, когда речь идет о таких ценах, расчеты
по которым обычай предписывает вести в «круглых числах». Главными
примерами здесь являются чаевые, жалованье и т.п.

{Из всего сказанного выше ясно, что масштаб денежной единицы и — еще
в большей мере — монетная стопа оказывают определенное влияние на форми-
рование цен в розничной торговле. Наряду с множеством мотивов, имеющих не
вполне экономическую природу, которые играют роль в ценообразовании роз-
ничного оборота, занимают свое место и оба эти момента.}

16.	Методологический комментарий

В рецензии на первое издание этой книги профессор Вальтер Лотц
разбирает мою критику предложенного Лафлином объяснения ценности
австрийского серебряного гульдена в период 1879—1892 гг.1 Его аргумен-
тация представляет значительный интерес, поскольку дает прекрасную
возможность для весьма наглядной демонстрации отличий современной
экономической теории, опирающейся на концепцию субъективной ценно-
сти, от эмпирического реализма исторической и социально-политической
школ соответственно Шмоллера и Брентано.

Согласно проф. Лотцу, признание того, что мои доводы имеют какую-
то ценность, является «делом вкуса». Сам он «не находит их убедитель-
ными». Проф. Лотц пишет, что поначалу он не был согласен с Лафлином,
но потом, когда тот «привел данные, которые сделали справедливость
его аргументов по меньшей мере весьма вероятной», изменил свое мне-
ние. Лафлин поведал ему, что «в 1880-е годы он получил информацию
из ведущего банкирского дома, принадлежащего к высшим финансо-
вым кругам Вены, согласно которой люди знали, что бумажный гуль-
ден в конце концов будет конвертироваться по тому или иному курсу».
Проф. Лотц добавляет к этому: «Конечно, весьма важным было также
и то, что количество бумажных и серебряных гульденов, находивших-
ся в обращении, было весьма умеренным, и эти средства платежа при-
нимались акционерными банками по номиналу. Тем не менее ожидания
будущего, лелеять которые ведущий банковский дом, принадлежащий
к высшим финансовым кругам Вены, имел причины, не могли остаться
без последствий для международной оценки австрийского бумажного
гульдена. Следовательно, можно считать, что данная информация при-
дает некоторый вес аргументации Лафлина, а не фон Мизеса».

Jahrbucher fur Nationalokonomie und Statistik. III. Folge. XLVII. Bd. S. 86—93.
/ЛАВА8.^КГОРЬ/,:ОБЪЕКГИВНУ/О

Таинственное сообщение, переданное проф. Лафлину «ведущим бан-
кирским домом, принадлежащим к высшим финансовым кругам Ве-
ны», о котором он поведал проф. Лотцу, было секретом Полишинеля.
В австрийской и венгерской прессе 1880-х годов (в особенности в «Neue
Freie Presse») вопросам новой денежной системы были посвящены бес-
численные статьи, в которых обсуждался переход Австро-Венгрии на
золотой стандарт. Подготовка этого шага началась еще в 1879 г. — с от-
меной свободы чеканки серебра. Тем не менее этот факт, который никем
не отрицался (во всяком случае, не мной), никоим образом не решает
проблему, которую мы рассматриваем, как думает проф. Лотц. Он лишь
обозначает проблему, подлежащую решению. То, что гульден «в конце
концов» стал конвертироваться в золото «по тому или иному курсу», не
объясняет, почему в то время он оценивался именно так, а не выше или
ниже. Если гульден должен был начать обмениваться на золото, а сер-
тификаты государственного долга — на гульдены, как вышло, что при-
носящие процент облигации государственного долга оценивались ниже,
чем беспроцентные гульдены-банкноты и гульдены-монеты? Вот что
мы должны объяснить. Очевидно, что наша проблема только начинается
там, где она заканчивается для проф. Лотца.

Профессор Лотц прав, заявляя, что он готов признать «весьма важ-
ным» тот факт, что «количество бумажных и серебряных гульденов,
находившихся в обращении, было весьма умеренным». Отрадно также,
что он считает значимым и тот факт, что казначейство принимало пла-
тежи в этих средствах обращения по номиналу. Остается, однако, неяс-
ным, то, как соотносятся эти два объяснения. Проф. Лотцу не приходит
в голову, что первое объяснение весьма плохо сочетается со вторым, по-
скольку, если гульден ценится только в связи с перспективой обратимо-
сти в золото, логично предположить, что нет никакой разницы между
тем, много или мало гульденов находится в обращении, при условии
что количество гульденов, предназначенных к обмену, не ограничено
каким-то пределом. Третья попытка объяснения также несостоятельна,
поскольку «номинальная ценность» гульдена оставалась равной всего
лишь «гульдену», а вся проблема в том-то и состояла, чтобы объяснить
покупательную способность гульдена.

Исследовательская процедура, которую проф. Лотц использовал для
решения экономико-теоретической проблемы, должна была неминуемо
привести к неудаче. Совершенно недостаточно собирать мнения дело-
вых людей — даже если эти мнения принадлежат «крупнейшим деяте-
лям» или представителям «ведущих банков» — и затем преподносить
их публике, слегка разбавляя выражениями вроде «с одной стороны»,
«с другой стороны», «по общему мнению» или «тем не менее». Собира-
ние «фактов» еще не есть наука. Нет никаких оснований для того, чтобы
приписывать мнениям деловых людей некую априорную значимость.
Для экономической теории эти мнения представляют собой лишь мате-
риал, над которым надлежит работать и значение которого необходимо
оценить. Когда бизнесмен старается что-то объяснить, он является «тео-
ретиком» не в большей мере, чем любой другой человек. Не существует
причин, по которым нужно отдавать предпочтение теориям торговцев
или теориям фермеров. В частности, невозможно доказать теорию из-
держек производства старой политической экономии ссылками на бес-
численные высказывания бизнесменов, «объясняющих» изменения цен
изменениями производственных затрат.

Сегодня многие из тех ученых, которые заняты бессмысленным сбо-
ром материала, утратили понимание того, что поставленные и нере-
шенные проблемы имеют собственное, специфическое экономическое
содержание. Самое время напомнить этим ученым, что экономическая
теория есть нечто большее, чем работа репортера, задачей которого яв-
ляется выспрашивать у банкира X или у оптового торговца Y, что они
думают о состоянии экономики.	,.чц
ГЛАВА 9. ГЕОГРАФИЧЕСКИЕ РАЗЛИЧИЯ
В ОБЪЕКТИВНОЙ МЕНОВОЙ ЦЕННОСТИ ДЕНЕГ

,(”v;	1. Межпропространственные

ценовые соотношения

Отвлечемся пока от возможности сосуществования разных видов денег,
обращающихся параллельно, и предположим, что в пределах одного ре-
гиона в качестве общего средства обмена используются деньги одной-
единственной разновидности. Проблема взаимных меновых соотноше-
ний разных видов денег будет предметом следующей главы. Здесь же
мы будем исходить из наличия изолированного географического регио-
на произвольных размеров, причем жители, населяющие этот регион,
осуществляют торговлю друг с другом, используя в качестве общего
средства обмена одно и то же благо. Пока нам будет безразлично, со-
ставлен данный регион из нескольких стран, или он представляет собой
часть одной большой страны, или даже одно отдельное государство. Это
не оказывает влияния на общий результат, по крайней мере до тех пор,
пока мы не начнем вносить в него на следующей стадии исследования
некоторые второстепенные модификации, отражающие разницу между
юридическими аспектами функционирования денег в разных странах.

Как уже говорилось выше, два экономических блага, аналогичные
во всех отношениях, кроме географического положения, не являясь
полностью готовыми для потребления в одном и том же месте, не долж-
ны рассматриваться как принадлежащие к одному и тому же виду.
По многим причинам их удобнее трактовать как блага, принадлежащие
к разным видам и соотносящиеся между собой как блага более высоко-
го и более низкого порядков1. Однако если речь идет о таком благе, как
деньги, можно допустить, что при определенных обстоятельствах гео-
графический фактор может быть проигнорирован, поскольку в отличие
от других экономических благ полезность денег до некоторой степени
не ограничена расстояниями. Чеки, клиринговые системы и институты,
созданные и функционирующие в тех же целях, постепенно приводят
к тому, что использование денег становится более или менее независи-
мым от трудностей и издержек их доставки. Одним из последствий раз-
вития подобных институтов стало то обстоятельство, что золото, лежа-
щее в подвалах Банка Англии, используется как общее средство обмена
в любой точке мира. Можно без труда представить себе такую организа-
цию системы денежного обращения, при которой все расчеты осущест-
вляются только посредством банкнот и записей на счетах клиринговых
домов, так что для совершения всех платежей физическим объемам зо-
лота вообще не придется менять своего местоположения. Если предпо-

См. выше, с. 77—78.
ложить, далее, что издержки, связанные с каждой трансакцией, не за-
висят от расстояния между сторонами сделки и от расстояния между
каждой из сторон и местоположением денег (хорошо известно, что в ря-
де случаев это условие уже реализовано, как, например, в случае по-
чтового сбора, взимаемого посредством приобретения почтовых марок,
при денежных переводах и т.п.), то мы получим достаточно оснований
для того, чтобы различия в географическом местоположении денег бы-
ли проигнорированы. Однако в отношении других экономических благ
аналогичное абстрагирование не имеет оснований. Никакие институты
не могут сделать так, чтобы кофе, находящийся в Бразилии, был вы-
пит в Европе. До того как потребительское благо «кофе в Европе» может
быть изготовлено из производственного блага «кофе в Бразилии», это
производственное благо должно быть скомбинировано с комплементар-
ным благом «средства транспорта».

Поскольку мы отвлекаемся от различий, связанных с географиче-
ским положением денег, можно сформулировать следующий закон,
устанавливающий меновое отношение между деньгами и другими эко-
номическими благами: каждое экономическое благо, готовое к потребле-
нию (в том смысле этого термина, в каком он понимается в коммерции
и технологии), имеет субъективную непосредственную ценность (use-
value, т.е. не меновую. — Науч, ред.) как потребительское благо там, где
оно находится, и как производственное благо там, куда оно может быть
доставлено для потребления. Соответствующие оценки присваиваются
независимо одна от другой, однако они являются одинаково важными
для определения менового соотношения между деньгами и товарами. Ес-
ли предположить отсутствие всяких ограничений на пути обмена и аб-
страгироваться от различий, порожденных временем доставки, можно
утверждать, денежная цена любого товара в любом месте должна быть
такой же, как и в любом другом месте, плюс-минус денежные затраты
на доставку.

Теперь несложно включить в эту формулу и затраты на доставку
денег, а также учесть то обстоятельство, которое так волнует банкира
и валютного дилера, а именно затраты на перечеканку, если последняя
требуется по условиям платежа. Эти и все подобные факторы (допол-
нительные издержки, в том числе на оплату средств связи и т.п.), раз-
бирать детально которые здесь нет необходимости, оказывают на ры-
ночный обменный совокупное воздействие, итог которого должен быть
включен в наше определение (этот итог может быть как положитель-
ным, так и отрицательным). Чтобы избежать малейшего непонимания,
необходимо явным образом оговорить, что здесь мы рассматриваем
только обменный курс, складывающийся при расчетах между разны-
ми местностями, в которых узаконенным средством платежа являются
одни и те же монеты. Проблемы совершенно иной природы, возникаю-
щие в случае обменных курсов между разными видами денег, не будут
занимать нас до следующей главы.
2.	Мнимые различия покупательной
способности денег в разных местах j

Только что сформулированному нами закону межпространственных це-
новых соотношений противоречит распространенная точка зрения, со-
гласно которой в разных местах деньги имеют разную покупательную
способность. Раз за разом мы слышим утверждения о том, что покупа-
тельная способность денег в одно и то же время может быть различной
на разных рынках, а в качестве обоснования этих утверждений посто-
янно приводятся статистические данные. Немногие положения так уко-
ренены в обыденном сознании, как это. Путешественники привозят это
мнение домой, возвращаясь из своих поездок, обычно считая его знани-
ем, полученным из личного опыта. В начале XX столетия подавляющее
большинство тех, кто приезжал в Австрию из Германии были совер-
шенно уверены в том, что ценность денег в Германии, была больше, чем
в Австрии. То, что объективная меновая ценность золота, наших главных
товарных денег, в разных частях света находится на разных уровнях,
превратилось в расхожую истину даже в экономической литературе1.

Мы уже показали, в чем состоит ошибочность данной точки зрения,
и могли бы избавить себя от необходимости повторяться. Ответствен-
ность за эту путаницу должна быть возложена на исключение из рассмот-
рения природы экономического блага фактора его местоположения, т.е.
на известный идейный пережиток, состоящий в попытке приложить к
анализу экономических проблем наивную материалистическую кон-
цепцию. Учет этого обстоятельства позволяет легко объяснить все слу-
чаи мнимой межпространственной разницы в покупательной способно-
сти денег. Недопустимо выводить разную покупательную способность
в Германии и России из того факта, что в этих странах разные цены на
пшеницу, поскольку пшеница в Германии и пшеница в России пред-
ставляют собой две различных разновидности блага. До каких абсурд-
ных выводов можно дойти, если посчитать благами одного и того же вида
в экономическом смысле товары, лежащие на таможне до уплаты тамо-
женных пошлин или поступившие на акцизный склад до уплаты акци-
за, и товары с теми же техническими и потребительскими свойствами,
но прошедшие таможню или акцизный склад! Если этого не понимать,
то мы должны были бы прийти к заключению, что покупательная спо-
собность денег варьируется от здания к зданию или от одного района го-
рода к другому. Конечно, мы не можем запретить тем, кто предпочитает
пользоваться коммерческой терминологией, определять виды товаров
в зависимости от их внешних характеристик. В этом случае спорить
с терминами —бессмысленно. Нас интересуют не слова, а факты. Одна-
ко если уж использовать этот подход — по нашему мнению, наименее
подходящий, — необходимо тщательно следить за тем, чтобы разница,

См.: Senior. Three Lectures on the Cost of Obtaining Money. P. 1 ff.
связанная с различием между местами, в которых находятся товары,
готовые к употреблению, принималась во внимание. Недостаточно учи-
тывать только стоимость доставки, таможенные пошлины и косвенные
налоги. В расчет должны быть приняты, например, и прямые налоги,
бремя которых во многих случаях перемещается вместе с товаром. {По-
скольку речь идет о таких и подобных им товарных позициях, то необъясненными
остаются только такие различия в ценах, которые сводятся к таким аспектам про-
цесса ценообразования, которые не имеют экономико-теоретического содержа-
ния, а именно: незнание реального состояния рынка, сложности коммуникации
с другими государствами, в которых действует другое законодательство, влияние
относительного положения разных политических сил, конкретные особенности
законодательства и т.п?}	к ~

Так что для наших целей лучше пользоваться терминологией, пред-
ложенной выше, которая с замечательной ясностью заостряет внимание
на том обстоятельстве, что покупательная способность денег в разных
точках мира стремится к одному уровню, а мнимые пространственные
различия в покупательной способности денег практически полно-
стью объясняются различиями в качестве товаров, имеющих спрос
и предлагаемых к продаже. Если учесть и «вычесть» соответствующую
разницу, останется пренебрежимо малый остаток, связанный с разли-
чиями в качестве денег, имеющих спрос и предлагаемых на рынке. .

Само наличие указанной тенденции едва ли может быть поставлено
под сомнение. Однако силы, вызывающие ее к жизни, можно оценивать
по-разному. Например, ошибочным считается классическое утверж-
дение, согласно которому деньги, подобно любому товару, всегда ищут
такой рынок, на котором они ценятся наиболее высоко. Визер писал по

1	(Цвидинек указывает, что товары с одинаковой себестоимостью в разных местах про-
дажи могут отпускаться по ценам, которые сильно различаются между собой (см.: Zwiedineck.
Kritisches und Positives zur Preislehre// Zeitschrift fur die gesamte Staatswissenschaft. Bd. 65.
S. 113 ff.). Фактором, обусловливающим эти различия, является разная в разных местах поку-
пательная способность покупателей. Нужно, правда, отметить, что все примеры, приводимые
Цвидинеком, включают в себя товары, отличающиеся как по своему качеству, так и по вели-
чине затрат на их производство. Это важно в экономико-теоретическом отношении, но не
в том смысле, который имел в виду Цвиденек, когда он писал о соответствии различий в то-
варах и услугах различиям в их ценах. На свободном рынке разница в ценах на идентичные
экономические блага немыслима. В воображении можно построить искусственные случаи,
которые, по всей видимости, будут противоречить закону единого уровня цен, но получение
удовлетворительного объяснения этим случаям не представляет никакой сложности. Пусть
некая железнодорожная компания оборудует свои вагоны идентичным образом, но уста-
навливает разные цены на места в разных вагонах. В этом случае наценка за проезд в вагоне
более высокого класса (идентичного во всех отношениях вагонам более низких классов)
представляет собой компенсацию за предоставление своего рода монопольного права на
использование купе, которое доступно не всем пассажирам, а лишь тем из них, кто заплатил
за проезд более высокую цену. Тот факт, что люди считают такое право ценным, есть характер-
ная примета наших общественных обычаев. О том, что под воздействием внеэкономических
принципов ценообразования однотипные блага продаются разным лицам по разным ценам,
CM.-.Zuckerkandl. Zur Theorie des Preises. Leipzig, 1889. S. 305.}
этому поводу, что денежные трансакции, осуществляемые в ходе обме-
нов, вызваны товарными трансакциями. Поэтому они имеют вспомога-
тельный характер, и заключаются только тогда, когда это необходимо
для того, чтобы позволить завершение главной (товарной) сделки. Од-
нако, заявляет Визер, международное движение товаров даже сегодня
относительно невелико по сравнению с внутренней торговлей. Унасле-
дованное от прошлого равновесие цен в рамках национальных рынков
нарушается относительно небольшим количеством товаров, цены ко-
торых являются мировыми ценами. Следовательно, унаследованная от
прошлого ценность денег в подавляющем большинстве случаев сегодня
так же важна, как и в прежние времена. Такое положение будет сохра-
няться до тех пор, пока на смену преобладающей сегодня национальной
организации производства не придет полностью мировое производство,
т.е. пока не наступит такая фаза развития рынка, до которой еще очень
далеко. В настоящее время повсюду в мире труд, этот ключевой фактор
производства, все еще подчинен национальным ограничениям, — страны
перенимают технические и управленческие достижения других стран
только лишь до известной степени, зависящей от свойств национального
рынка. Обычно труд и сам не торопится извлекать выгоду от возможно-
сти поработать за границей, несмотря на то что в пределах националь-
ного государства переезды с места на место среди предпринимателей
и наемных работников распространены довольно широко. Стало быть,
уровни заработной платы повсюду остаются на исторически сформиро-
вавшихся уровнях, и, таким образом, самый важный элемент издержек
в рамках национального рынка продолжает определяться исторически
сложившимся здесь уровнем. То же верно и для большинства других
элементов затрат. В общем и целом, унаследованная от прошлого цен-
ность денег образует основу и для всех остальных процессов обществен-
ного расчета затрат и ценности. Международные контакты пока еще не
являются достаточно массовыми для того, чтобы поднять национальные
методы производства до единого мирового уровня и стереть все разли-
чия между исторически разными значениями национальной меновой
ценности1.

С этой аргументацией, чересчур напоминающей теорию, объясняю-
щую ценность издержками производства и никак не согласующуюся
с базовыми принципами субъективной теории, едва ли можно согла-
ситься. Никто не оспаривает факта наличия значительных отличий
производственных издержек в разных регионах. Однако точка зрения,
согласно которой это оказывает воздействие на товарные цены и покупа-
тельную способность денег, должна быть отвергнута. Из самых базовых
принципов теории цен вытекает ровно обратное, что с полной очевидно-
стью буквально ежедневно обнаруживает себя в работе рынка, так что

1 См.: Wieser. Der Geldwert und seine Veranderungen // Schriften des Vereins fur
Sozialpolitik. Bd. 132. S. 531 f.
в каких-то дополнительных доказательствах нет никакой необходимо-
сти. Усилия потребителя, который ищет наиболее дешевое предложе-
ние, соединяясь с усилиями производителя, ищущего наиболее дорогой
сбыт, освобождают цены от ограничений местного рынка. Расчетливых
покупателей не сильно заботят издержки национального производ-
ства, если за границей они более низки (именно поэтому производители,
имеющие повышенные издержки производства, призывают к введению
протекционистских тарифов). Тот факт, что различия в заработной пла-
те работников разных стран не могут влиять на уровни товарных цен,
можно лучше всего продемонстрировать, указав на то, что даже стра-
ны с высоким уровнем заработной платы способны поставлять товары
на рынки стран с более низкой заработной платой. Пространственные
различия в ценах товаров, являющихся технологически идентичными,
нужно объяснять, с одной стороны, различиями затрат на приведение
их в состояние, пригодное для потребления (транспортные расходы, из-
держки розничного звена и т.п.), а с другой стороны, материальными
и юридическими обстоятельствами, ограничивающими мобильность то-
варов и людей.	s.	21 к. т

/А-Р

3.	Гипотетические пространственные
различия в стоимости жизни

Утверждение о наличии географических различий в покупательной спо-
собности денег определенным образом связано с широко распространен-
ным мнением о географических различиях в стоимости жизни. Счита-
ется, что «жизнь» в одних местах можно быть «дешевле», чем в других.
На первый взгляд оба эти убеждения имеют один источник, и кажется,
что между утверждением, согласно которому австрийская крона в 1913 г.
«стоила меньше», чем 85 пфеннигов, соответствовавших ее ценности
в золоте, и утверждением, согласно которому «жить в Австрии» было
дороже, чем жить в Германии, не существует никакой разницы. Однако
это неверно. Эти два утверждения никоим образом не являются тожде-
ственными. Ощущение, что жизнь дороже в одном месте, чем в другом,
никак не связано с истинностью утверждения, что [в этих местах] раз-
личается покупательная способность денег. Даже при полном совпаде-
нии меновых отношений между деньгами и другими экономическими
благами [в разных местностях] может случиться так, что для обеспече-
ния одного и того же уровня удовлетворенности в разных местах инди-
вид будет нести разные затраты. Это особенно вероятно в случаях, когда
пребывание в определенном месте порождает у индивида потребности,
вовсе не возникающие у него ни в каком другом месте. Эти потребности
могут иметь как социальный, так и «физический» характер. Так, англи-
чанин из богатых классов, живущий на континенте, может вести более
скромную жизнь, поскольку здесь ему не нужно следовать целому ря-
ду обязательных условностей, соблюдение которых он считает своим
долгом в Англии, но не за границей. Еще один пример: жизнь в большом
городе дороже, чем в сельской местности, поскольку в городе непосред-
ственное соприкосновение с городскими удовольствиями стимулирует
возникновение таких желаний, которые неведомы селянину. Тот, кто ча-
сто посещает театры, концерты и аналогичные места развлечений и до-
суга, естественным образом тратит больше денег, чем тот, кто, проживая
в аналогичных — во всех отношениях, кроме этого, — условиях, вынуж-
ден обходиться без подобных удовольствий. То же верно и для физиче-
ских потребностей человека. В тропиках европеец вынужден принимать
ряд таких мер предосторожности в отношении своего здоровья, которые
совершенно излишни в других климатических зонах. Все потребности,
которые проистекают из особенностей географического положения, тре-
буют для своего удовлетворения наличия запасов определенных благ,
которые в противном случае были бы направлены на удовлетворение
других потребностей, и, соответственно, потребности, обусловленные
географическим положением, снижают степень удовлетворенности, ко-
торое в принципе может доставить данный запас.

Таким образом, утверждение, согласно которому стоимость жизни
различна в разных местах, означает лишь то, что один и тот же инди-
вид, находясь в разных местах, не может обеспечить себе равную сте-
пень удовлетворения при одном и том же запасе благ. Выше мы только
что указали одну из причин такого положения дел. Однако, кроме этой
причины, люди обосновывают свое мнение об обусловленности разницы
в стоимости жизни географическим местоположением, указывая на то,
что покупательная способность денег разнится от места к месту. Мож-
но доказать несостоятельность этого утверждения. Считать, что поку-
пательная способность денег в Германии отличается от покупательной
способности денег в Австрии, — это то же самое, что на основании фак-
та разницы в ценах, которые взимают с постояльцев альпийские отели,
расположенные в горах, и отели, расположенные в долинах, утверж-
дать, будто объективная меновая ценность денег в этих местах различна.
Иными словами, для обоснования этого тезиса придется признать, что
покупательная способность денег изменяется обратно пропорционально
высоте над уровнем моря. Покупательная способность денег повсюду
одинакова — различаются лишь предлагаемые в разных местах блага.
Положение в пространстве того места, в котором блага полностью под-
готовлены к потреблению, и есть то экономически значимое свойство,
которое отличает их друг от друга.

Однако, хотя меновые соотношения между деньгами и взаимно тож-
дественными экономическими благами, находящимися в разных местах
единого рынка, в каждый момент времени совпадают, а все значимые ис-
ключения могут быть сведены к различиям в пространственных каче-
ствах товаров, разница в ценах, обусловленная разницей местоположе-
ния (и следовательно, экономических свойств товаров), в определенных
обстоятельствах может служить субъективным обоснованием тезиса
о различной стоимости жизни. Тот, кто по своей воле едет в Карлсбад,
рассчитывая поправить здоровье, будет неправ, полагая на основании
более высоких цен на жилье и питание, что одна и та же сумма денег
в Карлсбаде не может доставить такое же удовлетворение, как в других
местах, и что, следовательно, жизнь в Карлсбаде дороже, чем где-либо
еще. Этот вывод ошибочен вследствие разницы в качествах сопостав-
ляемых благ. Именно потому, что эта разница существует и ценится им,
наш путешественник и приехал в Карлсбад. Если в Карлсбаде он при-
нужден платить больше, чем в других местах, за товары, доставляющие
одно и то же удовлетворение, это происходит потому, что, покупая их
здесь, в Карлсбаде, он покупает также возможность потреблять их в не-
посредственной близости от источников целебных минеральных вод.
Эта ситуация будет иной для бизнесмена, наемного работника или чи-
новника, которые связаны с Карлсбадом по роду деятельности. Для удо-
влетворения их потребностей фактор близости к источникам минераль-
ной воды не имеет никакого значения, поэтому необходимость платить
за этот фактор при оплате всех товаров и услуг представляется им по-
нижением потенциальной степени удовлетворенности, — ведь близость
минеральных источников не представляет для них никакой ценности.
Если они сопоставят свой уровень жизни с тем, какой они имели бы при
том же уровне расходов, живи они в соседнем городке, они могли бы
прийти к заключению, что стоимость жизни в курортном городе выше,
чем где бы то ни было. После чего они приняли бы решение жить в Карл-
сбаде только в том случае, если бы рассчитывали здесь на существенно
более высокий денежный доход, который дал бы им возможность иметь
такой же жизненный уровень, как в другом месте. Сопоставляя свой
жизненный уровень в Карлсбаде с альтернативой, они не учитывали
бы преимуществ собственно курортного свойства, поскольку в их гла-
зах эти преимущества не обладают никакой ценностью. Таким образом,
в предположении абсолютной мобильности, уровни заработной платы
каждой профессии на курорте будут выше, чем в других, менее дорогих
местах. Это общеизвестно, если речь идет о заработной плате тех лиц,
кто работает по трудовым контрактам, однако это верно и для жалова-
нья чиновников. Правительство платит специальные надбавки тем, кто
вынужден нести службу в «дорогих» местах, — с тем, чтобы их уровень
жизни был не ниже, чем у тех государственных служащих, которые мо-
гут жить в более «дешевых» местах. Наемные работники также должны
иметь компенсацию в виде повышенной заработной платы за прожива-
ние в более дорогих местностях.

Этот момент является ключевым и при установлении точного зна-
чения выражения «жизнь в Австрии дороже, чем жизнь в Германии».
Эта фраза имеет определенный смысл, несмотря на то что между по-
купательной способностью денег в этих странах нет никакой разницы.
Разница в ценах в этих двух регионах относится не к товарам с тож-
дественными характеристиками: то, что считается одинаковым, в дей-
ствительности отличается в одном важном отношении, — эти товары
готовы к потреблению в разных местах. Физические причины, с одной
стороны, и социальные причины — с другой, придают этой разнице ре-
шающее значение для процесса определения цен. Тот, кто ценит воз-
можность работать в Австрии как австриец среди австрийцев, тот, кто
вырос в Австрии, зарабатывает здесь деньги и не может жить нигде
кроме Австрии из-за языка, культуры, обычаев и т.п., был бы, тем не
менее не прав, если бы, сопоставляя австрийские и иностранные това-
ры, заключил, что жизнь в его родной стране обходится ему дороже. Он
должен понять, что часть цены, уплачиваемой им за товары и услуги,
он платит за привилегию удовлетворять свои потребности именно в Ав-
стрии. Независящий ни от кого рантье, свободно выбирающий место жи-
тельства, в состоянии решить, что именно он предпочитает: скромную
жизнь в своей стране среди родных, или более зажиточную жизнь сре-
ди чужих людей в чужой стране. Однако большинство людей не имеют
нужды ломать себе голову над трудностями подобного выбора, — для
большинства из нас жить дома представляется очевидной необходимо-
стью, а мысль об эмиграции — чем-то невозможным.

Итак, меновое отношение между товарами и деньгами повсюду оди-
наково. Однако люди и их потребности, а также товары, не являются
одинаковыми вне зависимости от того, где находится их местоположе-
ние. Только если отвлечься от этого обстоятельства, можно говорить
о географических различиях покупательной способности денег или
утверждать, что в одних местах жизнь более дорога, чем в других.
ГЛАВА 10. КУРС ОБМЕНА ДЕНЕГ
РАЗНЫХ ВИДОВ

1.	Два варианта сосуществования
различных видов денег

Существование менового отношения между двумя видами денег связа-
но с ситуацией, когда какие-то экономические агенты используют в ка-
честве общего средства обмена оба вида денег одновременно. Пожалуй,
можно было бы рассмотреть также случай двух географических зон,
не связанных ничем, кроме того факта, что каждая из этих зон обмени-
вает производимую здесь продукцию на деньги, которые ходят в дру-
гой зоне, с тем чтобы затем использовать полученный денежный товар
в неденежных целях. Однако эта ситуация не порождает обменного
курса между двумя видами денег, который возник бы из их употреб-
ления именно в качестве денег. Если мы хотим продолжать исследова-
ние, оставаясь в рамках теории денег, то и в данной главе мы должны
полностью абстрагироваться от практики неденежного использования
материала, из которого изготовлены товарные деньги, или по крайней
мере принимать этот случай во внимание только в той мере, в какой это
служит возможно более полному объяснению процессов, являющихся
центральным предметом исследования.

Нужно заметить, что точка зрения, согласно которой обменный курс
между двумя видами денег устанавливается только в случае их одно-
временного и параллельного использования (мы абстрагируемся от
неденежного употребления денежного материала), не является обще-
принятой. Согласно общепринятому мнению, здесь имеется два разных
случая — ситуация, при которой два или более вида денег обращают-
ся в пределах одной страны, образуя так называемый параллельный
стандарт, и ситуация, при которой один вид денег используется исклю-
чительно в пределах одной страны, а другой вид (отличный от перво-
го) — за ее границами. Эти случаи изучаются раздельно, хотя в том, что
касается закономерностей определения обменного курса, между ними
нет никакой теоретической разницы.

Если две страны — одна с золотым стандартом и другая с серебря-
ным стандартом — имеют торговые отношения, такие, что при торговле
определенными товарами они образуют единый рынок, то, очевидно, бу-
дет ошибкой утверждать, что золото является общим средством обмена
только для жителей страны с золотым стандартом, а серебро представ-
ляет собой стандарт только для жителей страны с серебряным стандар-
том. Верно совершенно обратное — с экономико-теоретической точки
зрения оба металла должны трактоваться как деньги для обоих регио-
нов. До 1873 г. золото служило средством обмена для германских поку-
пателей английских товаров в той же мере, в какой серебро было сред-
ством обмена для англичан, покупавшим товары в Германии. Немецкий
крестьянин, желавший обменять свое зерно на английскую сталь, мог
сделать это, только если он использовал и серебро, и золото. Исключе-
ния составляли случаи, когда немец продавал товары в Англии за зо-
лото и покупал на него английские товары, а также когда англичанин
продавал свои товары в Германии за серебро и покупал здесь за сереб-
ро же. Однако эти случаи позволяют лишь с большей ясностью уяснить
важные особенности денежного использования обоих металлов жителя-
ми этих стран. Вне зависимости от того, требует обмен с помощью денег
одной сделки или двух, единственное, что является здесь важным, со-
стоит в том, что существование международной торговли имеет своим
следствием такое положение вещей, при котором деньги каждой страны
считаются деньгами и во всех других странах.

Мы не отрицаем наличия важных различий между деньгами, играю-
щими решающую роль во внутренней торговле, и деньгами, используе-
мыми во внешнеторговых сделках. Первые используются в расчетах по
большинству платежей, продавцы принимают их от покупателей при
продаже любых потребительских благ, они служат в данной стране уза-
коненным средством платежа по [долговым] обязательствам. Вторые ис-
пользуются в относительно небольшом числе сделок, с трудом принима-
ются продавцами в уплату за предметы потребления и не имеют статуса
узаконенного средства платежа. Принято считать, что лишь первый вид
денег является внутренней валютой, тогда как второй считается ино-
странной валютой. Хотя мы не можем согласиться с этой трактовкой,
если мы хотим понять суть главной проблемы исследования, стоящей
в данный момент перед нами, мы должны признать, что эта точка зре-
ния имеет большое значение в некоторых других аспектах. В главе, по-
священной социальным последствиям колебаний объективной меновой
ценности денег, мы вернемся к этой точке зрения.

2.	Статический, или естественный,
обменный курс двух видов денег

На обменный курс двух и более видов денег, вне зависимости от то-
го, имеются в виду деньги разных видов, одновременно находящиеся
в обращении одной страны (так называемый параллельный стандарт),
или речь идет о курсе обмена двух валют, которые принято называть
иностранной и внутренней, решающее влияние оказывают соотноше-
ния, складывающиеся при обменах отдельных благ на отдельные виды
денег. Различные виды денег обмениваются один на другой в пропор-
ции, соответствующей меновым отношениям между каждым из них
и другими экономическими благами. Если 1 кг золота обменивается
на т кг некоторого блага, а 1 кг серебра на т/15,5 кг того же блага,
то меновое отношение золота и серебра составит 15,5. Если действие
каких-то внешних факторов приведет к изменению этого отношения,
которое мы будем называть статическим, или естественным, обмен-
ным курсом, то в действие придут автоматические силы, стремящиеся
восстановить это соотношение1.

Рассмотрим случай двух стран, в каждой из которых внутренняя тор-
говля осуществляется только на внутреннюю валюту, отличающуюся от
валюты, которая обращается в другой стране. Если жители этих стран,
ранее обменивавшие свои товары напрямую, без участия денег, начина-
ют использовать деньги при совершении сделок, в качестве основы для
обменного курса между валютами будут приняты меновые отношения
между каждой из валют и товарами. Предположим, что страна с золо-
тым стандартом и страна с серебряным стандартом осуществляют пря-
мой обмен тканей на зерно, так что один метр ткани меняется на один
бушель зерна. Предположим, что цена ткани в стране ее производства
составляет один грамм золота за метр, а цена зерна — 15 грамм серебра
за бушель. Если международная торговля начнет осуществляться с по-
мощью денег, цена золота в единицах серебра установится на уровне 15.
Если бы она установилась на более высоком уровне, скажем, достигла бы
16 единиц серебра, то с точки зрения владельцев зерна международная
торговля, основанная на использовании денег, стала бы невыгодной по
сравнению с прямым обменом. На деньги, вырученные от продажи бу-
шеля зерна, продавец зерна мог бы купить лишь 15/1(. метра ткани, тогда
как прямой обмен приносил бы ему полноценный метр ткани за каж-
дый бушель. Сходным образом денежная торговля стала бы невыгодной
для владельцев ткани, если бы курс установился на уровне, скажем, 14
г серебра за 1 г золота. Это не означает, разумеется, что обменные кур-
сы между разными видами денег фактически устанавливаются таким
образом. Мы привели не историческое, а логическое объяснение. В от-
ношении этих двух металлов (золота и серебра) нужно сделать специ-
альную оговорку, — их взаимные обменные курсы медленно эволюцио-
нировали вместе с эволюцией денежной роли этих металлов.

Если бы между жителями этих двух стран не существовало бы ника-
ких других отношений, кроме бартера, не могло бы возникнуть никакого
платежного дисбаланса в пользу той или иной стороны. Объективные
меновые ценности тех количеств товаров и услуг, которые отдает каж-
дая из сторон, должны быть равны — как в случае настоящих благ, так
и в случае будущих благ. Каждая такая ценность образует цену другого
блага. Этот факт не меняется, если обмен более не является прямым,
а осуществляется косвенно, при посредстве одного или нескольких об-
щих средств обмена. Активный платежный баланс, вызванный к суще-

Эта теория, выдвинутая когда-то Рикардо, сегодня с наибольшим успехом от-
стаивается Касселем, который для обозначения статического обменного курса поль-
зуется термином «паритет покупательной способности». См.. Cassel. Money and For-
eign Exchange after 1914. London, 1922. P. 181 f.
ствованию не поставками товаров, осуществляемыми сторонами друг
другу, но передачей денег, долгое время считался неотъемлемым след-
ствием международной торговли самой по себе. Одним из величайших
достижений классической политической экономии является вскрытие
ошибочности концепции, лежащей в основе этой точки зрения. Экономи-
сты классической школы показали, что международные денежные пла-
тежи не являются следствием того или иного состояния международной
торговли, они представляют собой не следствие, а причину благопри-
ятного или неблагоприятного торгового баланса. Драгоценные металлы
распределены между индивидами, а следовательно, между странами,
в соответствии с масштабом и интенсивностью спроса на деньги со сто-
роны этих индивидов. Никакому человеку и никакой стране нет нужды
опасаться того, что в каждый момент времени у них окажется меньше
денег, чем им нужно. Меры, принимаемые правительствами в сфере
регулирования международных денежных потоков с целью обеспече-
ния своих стран таким количеством денег, в котором они нуждаются,
одновременно и излишни, и вредны. Они подобны военным вторжени-
ям, предпринимаемым с целью обеспечить страну достаточным коли-
чеством зерна или железа. Этот аргумент нанес смертельный удар по
меркантилистской теории1.

Тем не менее государственных деятелей до сих пор тревожит про-
блема международного распределения денег. В течение сотен лет при
осуществлении мер торговой политики правительства следовали тео-
рии царя Мидаса, приведенной в систематический вид меркантилиста-
ми. Несмотря на результаты, полученные Юмом, Смитом и Рикардо, эта
теория все еще занимает в умах людей такое большое место, что это ка-
жется невероятным. Подобно Фениксу, она раз за разом возрождается
из собственного пепла. И действительно, она едва ли может быть опро-
вергнута с помощью аргументов рассудка, поскольку ее приверженца-
ми, как правило, являются те полуобразованные люди, которые не под-
даются никаким, даже простейшим, аргументам, если эти аргументы
угрожают крушением бережно лелеемых ими иллюзий. Можно лишь
сожалеть о том, что это обыденное мнение распространено не только
среди законодателей, обсуждающих вопросы экономической полити-
ки, среди журналистов (публикующихся даже в специализированных
журналах), среди бизнесменов, но и широко представлено в научной
литературе. Такое положение дел в конечном счете объясняется непо-
ниманием природы фидуциарных средств обращения и той роли, кото-
рую они играют в процессе установления цен. Причины, заставившие
вначале Англию, а затем и все другие страны ввести ограничения на
эмиссию фидуциарных денег, остались непонятыми современными эко-
номистами, узнававших об этих событиях от позднейших интерпретато-

См.: Senior. Three Lectures on the Transmission of the Precious Metals from Coun-
try to Country and the Mercantile Theory of Wealth. London, 1828. P. 5 ff.
ров. Тот факт, что современные авторы умоляют сохранить ограничения
на эмиссию фидуциарных средств или просят так модифицировать их,
чтобы по крайней мере сохранились в неприкосновенности их основопо-
лагающие принципы, объясняется их нежеланием заменять институт,
наличие которого оказалось, в общем и целом, оправданным системой,
последствия внедрения которой эти современные авторы, не понимаю-
щие природы рыночных явлений, менее всего в состоянии предвидеть.
Когда эти авторы пытаются описать движущие силы современной бан-
ковской деятельности, они не могут предложить ничего, кроме повто-
рения заклинаний типа «защитим национальный запас драгоценных
металлов». Сейчас мы не будем разбирать содержание этих воззрений,
поскольку у нас будет возможность подробно проанализировать истин-
ное значение банковского законодательства, ограничивающего эмиссию
банкнот позже, в третьей части книги.	*

Деньги вовсе не притекают в те места, где ставка процента является
наиболее высокой. Столь же ошибочным является утверждение, соглас-
но которому богатейшие страны имеют свойство привлекать денежные
потоки. Для денег справедлив тот же закон, который выполняется для
любого другого экономического блага, — их распределение по индиви-
дуальным экономическим агентам зависит от их предельной полезно-
сти. Абстрагируемся от всех географических и политических понятий,
таких как государство или страна, и представим себе ситуацию, которая
характеризуется совершенной мобильностью товаров в рамках некоего
единого рынка. Предположим, далее, что все платежи, за исключением
тех, которые делаются путем взаимного зачета требований, производят-
ся с помощью передачи денег, но не фидуциарных средств обращения
(это равнозначно предположению о том, что на данном рынке не знают
о существовании необеспеченных банкнот и депозитов). Это допущение
схоже с концепцией «чисто металлического обращения» английской
денежной школы, хотя с помощью нашего, более адекватного опреде-
ления фидуциарных средств обращения мы можем исключить неточ-
ности и иные слабые места понятийного аппарата денежной школы.
В экономике, соответствующей нашим предположениям, распределе-
ние любых экономических благ между индивидами, включая, разумеет-
ся, и деньги, стремится к равновесному состоянию, при котором ника-
кой обмен, который мог бы осуществить индивид, не несет ему никаких
выгод, никакого увеличения субъективной ценности. В такой ситуации
совокупный запас денег, как и совокупный запас товаров, распределен
среди индивидов в соответствии с интенсивностью их рыночного спроса
на эти блага. Любое изменение рыночных сил, воздействующее на мено-
вое отношение между деньгами и другими экономическими благами, по-
рождает и соответствующее изменение в распределении благ по инди-
видам. Этот процесс будет длится до тех пор, пока не будет достигнуто
новое состояние равновесия. Это верно для всех индивидов, в том числе
для совокупности индивидов, проживающих в данном географическом
регионе. Блага, находящиеся в распоряжении страны, и спрос на блага,
предъявляемый данной страной, представляют собой, соответственно,
лишь суммарный запас и суммарный спрос всех экономических аген-
тов — как частных лиц, так и компаний и организаций, — в совокупно-
сти и образующих страну, среди которых государственные организации
занимают хотя и важное, но далеко не доминирующее положение.

Состояние торгового баланса не является причиной перемещения
денег, будучи всего лишь сопутствующим обстоятельством. Если загля-
нуть под вуаль денежных сделок, скрывающую природу обмена блага-
ми, станет ясно, что и в случае международной торговли происходит то
же самое, что в случае торговли внутренней а именно: товары обмени-
ваются на товары, хотя и при посредстве денег. Так же как и отдельный
индивид, множество индивидов, объединенных в экономическое сооб-
щество людей, в конечном счете хотят иметь не деньги, а другие эконо-
мические блага. Если платежный баланс придет в такое состояние, что
из одной страны в другую начнется перемещение денег, то вне зависи-
мости от того, как деньги оцениваются частью уважаемых граждан этих
стран, будут осуществлены торговые операции, которые восстановят
равновесие. Лица, получившие больше денег, чем им нужно, поспешат
потратить этот избыток как можно быстрее, покупая производственные
или потребительские товары. С другой стороны, лица, чей денежный
запас снизился ниже того уровня, который они считают необходимым,
будут вынуждены увеличить его, уменьшая закупки и продавая това-
ры, которыми владеют. Эти причины породят колебания цен в данной
стране, что вызовет к жизни новые сделки предпринимателей, сделки,
которые, по определению, всегда направлены на восстановление равно-
весия платежного баланса. Если не меняются условия, формирующие
спрос на деньги, то знак сальдо платежного баланса (т.е. то, является это
сальдо положительным или отрицательным) всегда имеет временный,
преходящий характер1.

Таким образом, если международные потоки денег представляют со-
бой не временное явление и поэтому не погашаются встречными пото-
ками, они всегда вызываются к жизни изменениями спроса на деньги.
Из этого следует, что стране, в которой не имеют хождения фидуци-
арные средства обращения, в принципе не может угрожать опасность
утраты своего денежного запаса вследствие платежей за границу. Де-
фицит или избыток денег не может быть постоянным явлением ни для
отдельного индивида, ни для целой страны. В конечном итоге деньги
равномерно распределятся по всем экономическим агентам, использую-
щим одно и то же общее средство обмена. Естественные последствия,

'4-:

См.: Ricardo. Principles of Political Economy and Taxation // Ricardo. Works. Ed.
McCulloch. 2nd ed. London, 1852. P. 213 ft.; Hertzka. Das Wesen des Geldes. Leipzig,
1887. S. 42 ff.; Kinley. Money. New York, 1909. P. 78 ff.; Wieser. Der Geldwert und seine
Veranderungen // Zeitschrift des Vereins fur Sozialpolitik. Bd. 132. S. 530 ff.
которые этот процесс имеет для объективной меновой ценности денег,
порождающие процесс согласования спроса на деньги и их запаса, бу-
дут, в итоге, одинаковы для всех экономических агентов. Меры эконо-
мической политики, направленные на увеличение количества денег,
обращающихся в стране, при условии, что эти деньги обращаются и в
других странах, могут быть успешными, только если они порождают из-
менения относительного спроса на деньги. Данный вывод не меняется
и в том случае, когда наряду с деньгами используются и фидуциарные
средства обращения. Пока сохраняется спрос на деньги в узком смысле,
при том что в обращении используются и фидуциарные средства, этот
спрос будет проявлять себя вышеописанным образом.

В теории международной торговли, разработанной авторами класси-
ческой школы, имеется множество пробелов. Данная теория была раз-
работана во времена, когда международный обмен в значительной мере
ограничивался настоящими благами (т.е. такими благами, которые име-
ются в наличии в момент обмена. — Науч. ред.). Поэтому не приходится
удивляться тому, что классическая школа главное внимание уделяла
обмену именно такими товарами, не принимая в расчет возможность
международного обмена услугами, а также сделки, в которых настоя-
щие блага обменивается на будущие блага. Экономисты-классики оста-
вили разработку этих случаев последующим поколениям исследовате-
лей, предоставив им развивать и корректировать теорию, что не было
таким уж сложным, — ведь все, что для этого требовалось, сводилось
к аккуратному распространению уже имеющейся теории на указанные
новые случаи. Классическая доктрина ограничена еще в одном отноше-
нии. Ее выводы получены в предположении, что международная торгов-
ля ведется с использованием исключительно международных металли-
ческих денег. Уже проблематика кредитных денег была исследована ею
неудовлетворительно, и этот недостаток классической теории не прео-
долен до сих пор. При исследовании данной проблемы слишком большой
упор делался на технические аспекты организации денежной системы,
а не на экономико-теоретические вопросы, связанные с общей теорией
обмена благами. Если бы экономисты-теоретики последовательно при-
держивались общей теории обмена, они бы не смогли, как у них получи-
лось фактически, с самого начала упустить из виду то обстоятельство,
что торговый баланс между двумя регионами с двумя разными валюта-
ми всегда должен находиться в равновесии. При этом им не нужно было
бы привлекать соображения о международных перевозках денег, необ-
ходимых для выравнивания этого баланса1. Если, к примеру, у нас име-
ется страна с золотым стандартом и страна с серебряным стандартом, то
остается возможность использования денег одной страны в другой стра-
не в неденежных целях. Такая возможность, естественно, должна быть

Возможны временные отклонения от равновесия, если иностранная валюта
приобретается в предположении роста ее покупательной способности.
исключена из анализа. Самым удачным примером здесь может служить
случай двух стран с неразменными бумажными (декретными) деньга-
ми, — нужно всего лишь сделать этот случай более общим, предполо-
жив, что в случае металлического обращения рассматривается только
монетарное использование металлических денег. После этого становит-
ся совершенно очевидно, что товары и услуги могут оплачиваться толь-
ко другими товарами и услугами и что вопрос о денежных платежах не
составляет никакой проблемы. {Во второй половине XIX в. не только Австрия,
но и Россия имела денежную систему, основанную на кредитных деньгах. Когда
подданные этих государств вступали в меновые отношения, они, без сомнения,
делали это не для того, чтобы в конечном итоге заполучить рубли или гульдены.
Если русские хотели приобретать австрийские товары в количествах, превышаю-
щих те, которые австрийцы готовы были им продать (при сложившихся на тот мо-
мент на рынке меновых пропорциях), то русские могли приобретать австрийские
товары, только уменьшив свои притязания, т.е. они могли приобретать товары
у австрийцев только по фактическим рыночным меновым отношениям. Эта си-
туация будет сохраняться до тех пор, пока у австрийцев не появится желание по-
купать столько российских товаров, что выручка русских, полученная от продажи
ими дополнительного количества своих товаров, не достигнет уровня, позволяю-
щего удовлетворить потребности русского населения в австрийских товарах1.

Вернемся к нашему первому примеру и предположим, что платежный баланс
государства с серебряными деньгами в его торговле с государством с золотыми
деньгами стал пассивным. Жители государства с золотыми деньгами, не исполь-
зующие серебро ни для чего, кроме приобретения товаров в стране с серебря-
ными деньгами, погашения долгов, оплаты проезда и т.п., очевидно, не горят же-
ланием получить сальдо платежного баланса серебром. Они хотели бы получать
товары и услуги, но при этом они не хотят получать серебро. Очевидно, что при
данном уровне цен продолжение обменных операций в будущем исключается.
Меновая ценность денежной суммы, которую жители страны с серебряными
деньгами уплачивают жителям страны с золотыми деньгами, всегд должна быть
равна денежной сумме золотом, получаемой жителями страны с серебряными
деньгами. Если количество серебра увеличится, а платежи золотом останутся на
прежнем уровне, то меновое отношение между этими двумя металлами должно
будет претерпеть соответствующее изменение. Торговец из страны с золотыми
деньгами, который должен принимать серебро в рамках сделок с гражданами
государства с серебряными деньгами, может сказать своим партнерам из этой
страны примерно следующее: если я приму от вас платеж серебром, то я рискую
привезти домой благо, которое либо имеет там меньшую ценность, чем в вашей
стране, либо не имеет ее вовсе. Поэтому я бы хотел, чтобы за мои товары со мной
расплачивались золотом, а если платеж будет серебром, то по курсу, более благо-
приятному для золота, чем тот, который соответствует фактической объективной
меновой ценности этих металлов в данный момент. Я продаю метр сукна только за

{Этот пример, разумеется, является весьма упрощенным, так как не учитывает послед-
ствий, вызванных участием в торговле третьих стран.}
1 г золота, а если я должен буду получить за свое сукно серебром, то количество
серебра должно быть больше 15 г и составлять около 16 г. В свою очередь, торго-
вец из страны с серебряными деньгами будет исходить из того, что при продаже
своего товара жителям страны с золотыми деньгами он может удовлетвориться
платежом за центнер пшеницы в размере меньше 1 грамма золота, поскольку он
собирается компенсировать это, отдав на внутреннем рынке своей страны менее
1 г золота за 15 г серебра. Эти соображения сторон приведут к изменению мено-
вого отношения между этими металлами1.

Как только меновое отношение между обоими разновидностями товарных
денег изменится и отклонится от того значения, которое соответствует объек-
тивной меновой ценности каждого вида на той территории, где он обращается,
и который мы называем «естественным», осуществлять прежние торговые опера-
ции станет невозможно, но, с другой стороны, появится возможность для новых
торговых операций. Для торговцев из страны, деньги которой обесценятся по от-
ношению к естественному меновому отношению, возможность закупать товары
в другой стране уменьшится. Выгоды, имевшиеся при меновом отношении 1 15,
при изменении его до 1 16 уменьшатся или исчезнут совсем или даже уступят
место убыткам. По этой причине импорт из страны, ценность денег которой уве-
личивается, снизится, а экспорт в данную страну, наоборот, повысится, в той ме-
ре, в какой для него откроются новые возможности. Повышение ценности одного
вида денег и понижение ценности другого вида обеспечат установление равно-
весия в некоторой точке, — между деньгами этих двух видов установится новое
естественное меновое отношение. Мы еще раз можем констатировать, что мено-
вое отношение между деньгами обоих видов в решающей мере зависит от мено-
вых отношений каждого из этих видов с остальными экономическими благами.
Вернемся к нашему примеру и предположим, что страна с себряными деньгами
когда-то в прошлом один раз приобрела товары в стране с золотыми деньгами,
ноне оплатила их наличными, а купила в долг. После этого страна с серебряны-
ми деньгами должна ежегодно выплачивать золотом некую сумму, частями пога-
шая основной долг и уплачивая проценты. Таким образом, страна с серебряными
деньгами должна ежегодно экспортировать в страну с золотыми деньгами такое
количество товаров, которое будет соответствовать меновой ценности золота,
выручаемого за них в стране с золотыми деньгами. Предположим теперь, что
у жителей страны с золотыми деньгами при данных ценах спрос на товары из
страны с серебряными деньгами отсутствует. Тогда цены на эти товары должны
быть понижены до такого уровня, при котором спрос на эти товары в стране с зо-
лотыми деньгами установится на уровне, позволяющем выручить необходимое
количество золотой валюты. Другого способа получения золота жителями стра-
ны с серебряными деньгами не существует. В этом смысле они находятся в невы-
годном положении. Обычно этот факт упускается из виду теми, кто считает, что
национальная экономика страны с падающим курсом валюты получает специфи-
ческое преимущество в виде увеличения экспорта вследствие понижения курса
национальной валюты.}

{См.: Bastable. The Theory of International Trade. 3rd ed. London, 1900. P. 59 f.}
ГЛАВА 11. ПРОБЛЕМА ИЗМЕРЕНИЯ	т

ОБЪЕКТИВНОЙ МЕНОВОЙ ЦЕННОСТИ	.

ДЕНЕГ И ЕЕ ИЗМЕНЕНИЙ

1.	История проблемы чъ’

Проблема измерения объективной меновой ценности денег и ее измене-
ний привлекает гораздо большее внимание, чем она того заслуживает.
Если бы ряды данных, таблицы, графики и кривые, во множестве про-
изводящиеся в связи с этой проблемой, могли бы дать то, что они обе-
щают, тогда можно было бы согласиться с тем, что гигантский труд,
затраченный на изготовление всего этого материала, потрачен не зря.
В действительности от этой работы ждут не более и не менее, как реше-
ния сложнейших вопросов, порождаемых проблемой объективной ме-
новой ценности денег. Хорошо известно, однако (причем известным это
стало почти сразу после начала разработки соответствующих методов),
что с этой стороны помощи ждать не приходится.

Тот факт, что, несмотря на все сказанное выше, многие и сегодня
занимаются совершенствованием методов построения индексов, вкла-
дывая в это дело подлинную страсть, может показаться довольно за-
гадочным. Загадочным также может показаться то обстоятельство, что
проблема индексов обеспечила такое внимание к экономическим ис-
следованиям, которое они вряд ли получили в другом случае. Разгадка
этих загадок станет ясна, если принять во внимание некоторые осо-
бенности человеческого мышления. Публика похожа на короля из «Бе-
лизны брахманов» Рюккерта1, — ей нужны такие формулы, которые
обобщали бы результаты научных изысканий в нескольких словах.
Ну а самая краткая и выразительная форма для таких формул — это
цифры. Простые числовые выражения ищут даже там, где их не может
быть в силу природы изучаемого явления. При этом, проявляя полное
равнодушие к наиболее важным результатам, полученным в ходе ис-
следований, ведущихся в рамках наук об обществе, публика живо
интересуется любым набором числовых показателей. Ни один упрек
в адрес экономической теории не повторялся обывателями так часто,
как упрек в том, что экономических законов не существует. Как только
----------- -чД

Рюккерт, Фридрих (Friedrich Ruckert, 1788—1856) — немецкий поэт, пере-
водчик и издатель, один из ведущих романтиков, специализировался на переводах
и поэтических стилизациях арабской, персидской, индийской и восточной поэзии,
перевел на немецкий язык Коран. В начале 1840-х, наряду с Шлегелем, Шеллингом,
Мендельсоном-Бартольди, Тиком и др., входил в круг деятелей немецкой культуры,
приближенных королем Пруссии Фридрихом-Вильгельмом IV Рюккерт оставил
значительный след в истории немецкой литературы и культуры, его творчеству по-
священ ряд исследований, в баварском городе Швайнфурте, где родился Рюккерт,
установлен памятник поэту. — Прим. науч. ред.
предпринималась малейшая попытка возразить на этот упрек, почти
неизбежно публика начинала требовать, чтобы ей назвали эти зако-
ны и разъяснили их действие на примерах, — как будто фрагменты
систем, изучение которых требует многих лет исследовательской ра-
боты, могут быть усвоены профаном за несколько минут. В этих усло-
виях экономист-теоретик может поддерживать свой престиж в глазах
публики, только обрушивая на ее головы водопад статистических дан-
ных. {Множество художников подчас идут на продажу своих убеждений за гру-
ду материальных благ, поэтому будем снисходительны к экономисту, когда он
сдает свои убеждения в аренду.}

В истории экономической науки с различными системами индекс-
ных чисел связаны величайшие имена. Это совершенно естествен-
но — решение задач исключительной сложности и должно привлекать
лучшие умы. Однако все эти усилия совершенно напрасны. Более тща-
тельный анализ показывает, насколько невысоко изобретатели раз-
личных методов исчисления индексов ставили свои попытки, насколько
справедливыми были, как правило, их собственные оценки значимости
этих попыток. Тот, кто возьмет на себя труд продемонстрировать бес-
полезность индексных чисел для денежной теории и конкретных за-
дач экономической политики, значительную часть своей аргумента-
ции сможет почерпнуть из работ тех авторов, которые и изобретали
эти индексы.

{В круг наших задач не входит доказательство того, что изучение статистики цен
и многочисленные приемы обработки этой статистки бесполезны для решения
и других экономико-теоретических проблем. Мы должны ограничиться исследова-
нием их применимости только для целей получения результатов в рамках теории
денег.}

I ».* Л

2.	Природа проблемы

Объективная меновая ценность денежной единицы может быть выра-
жена в единицах любого индивидуального товара. Точно так же, как мы
обычно говорим о денежной цене экономических благ, мы можем гово-
рить об обратном феномене — о товарной цене денег. У нас будет столько
значений этой «цены», сколько существует товаров, которые продают-
ся на рынке за деньги. Но эти значения могут нам сообщить нам весьма
немного, — они не дают ответа на интересующий нас вопрос. Проблема
измерения объективной ценности денег имеет две стороны. Во-первых,
необходимо получить численное выражение факта изменения объек-
тивной меновой ценности денег, после чего нужно будет решить вопрос
о принципиальной возможности количественного определения вклада
различных в причин в результирующее изменение отдельных цен. При
этом особое внимание должно быть уделено вопросу о возможности по-
лучить количественное выражение таких факторов изменений покупа-
тельной способности денег, которые лежат на денежной стороне мено-
вого отношения1.

Коль скоро речь идет о первом вопросе, очевидно, что его реше-
ние должно предполагать существование такого блага или комплекта
благ, которое обладает неизменной объективной меновой ценностью.
Тот факт, что существование такого блага невозможно, не нуждается
в дальнейшем пояснении, поскольку благо такого рода могло бы суще-
ствовать только при условии полной независимости меновых пропор-
ций всех благ от оценок индивидов. При тех постоянно изменяющихся
основаниях, на которых в конечном счете покоятся рыночные меновые
отношения, такое допущение в принципе не может быть истинным для
общественного строя, базирующегося на свободном обмене благами* 2.

«Измерять» — означает устанавливать неизменное (или полагаемое
таковым) отношение одного количества к другому. Неизменность изме-
ряемого качества или по крайней мере обоснованность предположения
о возможности этой неизменности образует sine qua поп [непременное
условие] любых измерений. Самый факт изменений, подлежащих из-
мерению, можно установить, только если данное условие выполняется.
Только тогда при изменении отношения между мерой и измеряемым
объектом, можно вменить это изменение причинам, по которым изме-
нился объект. Таким образом, обе проблемы измерения двух разновид-
ностей изменения объективной меновой ценности денег неотделимы од-
на другой. Если одна из них окажется разрешимой, то это будет означать,
что разрешима и другая, а доказательство отсутствия решения у одной
из них будет служить доказательством неразрешимости и другой.

3.	Методы исчисления индексных чисел

Почти все попытки разрешить проблемы измерения объективной мено-
вой ценности денег, предпринимавшиеся до сегодняшнего дня, базирова-
лись на идее, согласно которой существует такой метод подсчета показа-
теля динамики цен большого количества товаров, применение которого
обеспечит взаимопогашение факторов, лежащих на стороне товаров, по-
зволив тем самым распознать и направление, и меру воздействия тех
факторов, которые лежат на стороне денег. Это предположение будет
доказано, а исследования, осуществленные с его помощью, приведут к
желаемому результату, если взаимные пропорции обмена других эконо-

Следуя Менгеру, мы должны называть первый из приведенных вопросов проб-
лемой измеримости внешней (auBere) объективной ценности денег, а второй — проб-
лемой измеримости внутренней (innere) объективной ценности денег. — Прим. англ,
перев. [См. последний абзац на с. 124 и прим. науч. ред. на с. 518. — Науч, ред.]

2 См.: Menger. Grundsatze der Volkswirtschaftslehre. 2. Aufl. Wien, 1923. S. 298 ff.
{В 1-м изд. вместо ссылки на 2-е изд. «Grundsatze» была ссылка на статью Менгера «Деньги»:
Menger. Art. «Geld» // Handworterbuch der Staatswissenschaften. 3. Aufl. IV. Bd. S. 588 ff.}
мических благ будут неизменны. Поскольку такое допущение не выпол-
няется, всевозможные искусственные гипотезы, делаемые с целью обе-
спечить хоть какую-то обоснованность получаемых на этом пути выводов,
должны быть отвергнуты. Однако такое решение означает полное исчез-
новение всяких оснований для использования статистики и вступление
на территорию, где, в отсутствие всяких надежных ориентиров (которые
могут быть обеспечены только полным пониманием всех законов, управ-
ляющих ценностью денег), мы оказываемся в полном тупике. Поскольку
факторы, определяющие объективную меновую ценность денег, не полу-
чили удовлетворительного освещения каким-то иным способом, у нас нет
никакой возможности разобраться в путаных нагромождениях статисти-
ческого материла. Но даже в том случае, если бы исследование факторов,
определяющих цены и их изменения, и разделение этих факторов на изо-
лированные составляющие и могло бы быть произведено со всей возмож-
ной тщательностью, статистические исследования цен должны были бы
полагаться лишь на собственные ресурсы именно там, где они нуждались
бы в наибольшей поддержке извне. Иными словами, в денежной теории,
как и во всяком другом разделе экономической теории, никогда не будет
существовать никакой возможности количественно определить меру зна-
чимости отдельных факторов. Изучение влияния отдельных факторов,
определяющих цены, никогда не достигнет такой стадии, когда оно позво-
лит количественно оценить раздельное влияние, оказываемое разными
факторами. Все факторы, определяющие цены, проявляются только по-
средством субъективных индивидуальных оценок. Невозможно предска-
зать ту меру, в которой каждый данный фактор воздействует на эти субъ-
ективные оценки. Следовательно, оценка результатов статистического
исследования цен, даже если эти результаты соответствуют имеющимся
на данный момент теоретическим выводам, всегда будет в значительной
степени зависеть от приблизительных прикидок исследователя, что суще-
ственно снижает значимость этих результатов. При определенных услови-
ях индексные числа могут оказаться весьма полезными в качестве вспомо-
гательного инструмента изучения исторических данных о ценах. Однако
их роль в развитии экономической теории, в частности в исследованиях
природы и ценности денег, к сожалению, не является такой уж важной.

4.	Уточнение методов исчисления
индексных чисел Визером

Недавно Визер выдвинул новые предложения по совершенствованию
метода исчисления индексов цен на базе статистики семейных рас-
ходов, разработанного Фолкнером1. В основе этого метода лежит поло-

О методе Фолкнера см.: Laughlin. The Principles of Money. London, 1903. P. 213—
221; Kinley. Money. New York, 1909. P. 253 ff.
А£НЕГ И £Е ИЗМЕНЕНИЙ

жение о том, что ценность денег должна изменяться, если изменяется
номинальная заработная плата, а реальная заработная плата остается
постоянной, поскольку теперь одно и то же количество реальной цен-
ности имеет другое денежное выражение, или, иными словами, по-
скольку изменилось отношение между денежной единицей и единицей
реальной ценности. С другой стороны, ценность денег считается неиз-
менной, если номинальная заработная плата растет или уменьшается,
и при этом реальная заработная плата изменяется параллельно номи-
нальной. Если вместо номинальной и реальной заработной платы взять
номинальный и реальный доход, а вместо отдельного индивида рас-
смотреть все множество индивидов в обществе, то о таких изменениях
совокупного денежного дохода, сопровождаемых соответствующими
изменениями совокупного реального дохода, говорят, что они не сви-
детельствуют ни о каком вообще изменении ценности денег, даже ес-
ли в соответствии с изменившимися условиями предложения в то же
самое время имели место изменения цен. Ценность денег изменяется
только в том случае, если изменилось денежное выражение реально-
го дохода, оставшегося неизменным. Таким образом, указывает Визер,
для того, чтобы измерить ценность денег, нужно выбрать ряд типич-
ных разновидностей дохода и определить реальные расходы, соот-
ветствующие каждой разновидности, т.е. количества каждых товаров
в натуральном выражении, на приобретение которых направляются
эти доходы. Для некоторого года, выбранного за базовый, должны быть
также установлены значения денежных расходов, соответствующие
приобретениям натуральных благ. Затем для каждого года должны
быть оценены те суммы денег, которые воплощают одни и те же коли-
чества реальных ценностей — при преобладающих в соответствующие
периоды времени ценах. Утверждается, что в результате этих усилий
будет можно построить некую среднюю величину, представляющую
собой единое для всей страны денежное выражение реального дохо-
да, принятого за базу, — так, будто оно год за годом определяется на
рынке. Таким образом, можно будет установить, осталось денежное
выражение постоянного реального дохода в каждом году неизменным
или оно оказалось выше или ниже значения предыдущего года, что,
собственно, и будет означать построение показателя изменений цен-
ности денег1.

Очевидно, что технические трудности, встающие на пути примене-
ния этого метода, который из всех методов расчета индексных чисел
является почти безупречным и наиболее продуманным, непреодо-
лимы. Однако даже если бы их можно было преодолеть, данный ме-

Л'’

См.: Wieser. Uber die Messung der Veranderungen des Geldwerts // Schriften
des Vereins fur Sozialpolitik. Bd. 132. Leipzig, 1910. S. 544 f. Похоже, что еще в 1822 г.
аналогичное предложение внес Джозеф Лауи [Joseph Lowe]), см. об этом: Walsh. The
Measurement of General Exchange Value. New York, 1901. P. 84.
тод все-таки не позволил бы достичь тех целей, которые ставились
при его разработке. Он мог бы достичь их только при выполнении то-
го же условия, которое делало бы оправданным применение любого
индексного метода, а именно при условии, что меновые отношения
между отдельными экономическими благами — за исключением де-
нег — остаются постоянными, а изменениям подвергается только
меновое отношение между деньгами и другими экономическими бла-
гами. Это предполагает полную неподвижность всех общественных
институтов, отсутствие изменений в народонаселении, постоянство
структуры распределения богатства и доходов и неизменность инди-
видуальных субъективных оценок. Если все эти феномены находятся
в постоянном движении, данное предположение оказывается совер-
шенно несостоятельным.

Невозможно, чтобы это обстоятельство ускользнуло от внимания
Визера, делающего особый упор на том, что необходимо принимать
во внимание факт постепенных изменений, происходящих в структу-
ре доходов и общественных классов, на которые разделено общество,
а также тот факт, что с течением времени какие-то виды потребляе-
мых благ исчезают, а какие-то появляются. Для краткосрочных перио-
дов, считает Визер, эта проблема не создает особых сложностей, — до-
статочно легко обеспечить сопоставимость суммарных расходов путем
исключения элементов, не входящих в оба сравниваемых набора. Для
продолжительных периодов он рекомендует использовать цепной ме-
тод Маршалла, состоящий в том, что в сравниваемые наборы включа-
ется достаточное количество видов переходных благ, а сопоставление
ограничивается сравнением одного и того же типа расходов и периода-
ми, непосредственно предшествующими один другому или следующи-
ми один за другим. Однако это не позволяет преодолеть указанные вы-
ше принципиальные сложности. Чем дальше мы отступаем в прошлое
от текущего момента, тем больше благ мы должны исключать. Кажет-
ся, что в конце концов в выборке останется только та часть реально-
го дохода, которая тратится на приобретение благ, удовлетворяющих
самые базовые человеческие потребности. Но сопоставление оказы-
вается невозможным даже в этих узких пределах: например, невоз-
можно сопоставлять одежду XX и X в. Еще в меньшей степени осуще-
ствимо историческое сопоставление доходов, которые всегда связаны
с тем или иным типом разделения общества на классы. Увеличение
сложности общественной структуры постоянно увеличивает число
разновидностей дохода. Этот процесс ни в коей мере не ограничива-
ется дроблением существующих групп, — он является существенно
более сложным. Члены одной группы выделяются в самостоятельную
подгруппу и смешиваются с другими группами или их подгруппами
самым причудливым образом. С какой разновидностью доходов про-
шлого можно сравнить, например, доходы современного фабричного
рабочего?
Но даже если проигнорировать все эти соображения, возникнут дру-
гие сложности. Вполне возможно, и даже весьма вероятно, что субъ-
ективные оценки равных порций реального дохода со временем из-
меняются. Изменения образа жизни, вкусов, мнений об объективной
потребительной ценности конкретных экономических благ даже в крат-
косрочном периоде порождают необычайно сильные флюктуации. Ес-
ли при количественном оценивании изменения ценности денег мы не
примем все это во внимание, возникнут новые источники ошибок, кото-
рые могут радикально повлиять на результаты наших расчетов. С дру-
гой стороны, не существует вообще никаких мыслимых теоретических
оснований, на которые можно было бы опереться в попытке учесть воз-
действие вышеперечисленных явлений.

В основании всех систем индексных чисел, встречающихся в рабо-
тах по теории денег и претендующих на нечто большее, чем игры с чис-
лами, лежит идея измерения полезности определенного количества
денег1. Цель соответствующих построений всегда состоит в том, чтобы
установить, является грамм золота более или менее полезным сегодня,
чем он был в некий момент прошлого. Если бы речь шла об объективной
потребительной ценности, такой подход, в принципе, мог бы породить
какие-то результаты. Если угодно, мы могли бы сделать искусственное
допущение, согласно которому, скажем, буханка хлеба имеет одну и ту
же полезность в объективном смысле, всегда доставляя одну и ту же
пищевую ценность. Нам нет необходимости задаваться вопросом, воз-
можно ли это в принципе, поскольку это, очевидно, не относится к зада-
че, решаемой с помощью индексных чисел, которая состоит в определе-
нии субъективной ценности данного количества денег. Именно для этого
изобретатели индексов вынуждены прибегать к туманной и противо-
речивой фиктивной конструкции, предполагающей существование бес-
смертного человека с неизменяемыми предпочтениями. В предложении
Визера проследить вглубь веков динамику разных видов дохода можно
увидеть попытку усовершенствовать эту фикцию, избавив ее от при-
сущих ей ограничений. Но попытка сделать невозможное возможным,
предпринятая даже таким признанным ученым, каким является Визер,
обречена на провал. Она представляет собой наиболее тонкую и разви-
тую систему построения индексных чисел. Тот факт, что даже она не
увенчалась никаким практическим результатом, заставляет отбросить
всю эту совокупность методов и построений. Разумеется, Визер не мог
этого не понимать. То, что он не стал особо подчеркивать это обстоятель-
ство, говорит о том, что им руководило не желание предложить решение
задачи, а стремление выжать из того метода, который обычно применя-
ется, максимум того, что он может дать.

См.: Weiss. Die moderne Tendenz in der Lehre vom Geldwert // Zeitschrift fiir
Volkswirtschaft, Sozialpolitik und Verwaltung. Bd. 19. S. 546.
5.	Практическая польза индексных чисел

Непригодность предлагаемых методов для построения показателя
изменения ценности денег сама по себе не является значимым препят-
ствием для их использования в практических задачах экономической
политики. Даже если индексы не могут удовлетворить запросам теории,
они могут приносить пользу путем обслуживания текущих нужд поли-
тиков, несмотря на свои фундаментальные недостатки и приблизитель-
ность методов, посредством которых фактически исчисляются индекс-
ные числа.

Если мы не имеем в виду никакой иной цели, кроме сопоставления
двух лежащих рядом моментов времени, то в целях получения неких
предварительных и приблизительных выводов, мы можем проигнориро-
вать ошибки, присущие всем методам исчисления индексов. Например,
можно измерить изменения ценности денег, имевшие место в период
между движением цен на фондовой бирже и изменением покупатель-
ной способности денег, выраженном в динамике товарных цен1.

Аналогичным образом можно отслеживать динамику покупатель-
ной способности денег, используя показатели помесячной статистики.
Не подлежит сомнению наличие практической пользы для конкретных
целей у всех подобных расчетов, — она доказана недавним ходом собы-
тий. Однако мы должны остерегаться требовать от них больше, чем они
способны дать.

:он..

>•

/Р-	’ь-.

>-

<4* -С

См. также ниже, с. 214.
ГЛАВА 12. СОЦИАЛЬНЫЕ ПОСЛЕДСТВИЯ
ИЗМЕНЕНИЙ ОБЪЕКТИВНОЙ

МЕНОВОЙ ЦЕННОСТИ ДЕНЕГ г 1

IF.-’.’l	Xh

{Общий очерк проблемы \

✓	..5	;:р

Любые изменения меновых пропорций между экономическими благами порож-
дают сдвиги в социальной структуре общества. Изменения меновых пропорций
улучшает экономическое положение одних хозяйств и ухудшает положение дру-
гих. Так, изменение менового отношения между углем и другими экономически-
ми благами в пользу угля увеличивает доходы производителей угля и уменьшает
доходы других индивидов. Ситуацию, когда подобные явления, сопровождающие
изменения меновых пропорций, не происходили бы, невозможно вообразить.
Подобные побочные последствия существуют и у тех изменений объективной
ценности денег, причины которых лежат на стороне денег. Однако формы и мас-
штабы последствий изменения объективной меновой ценности денег, претерпе-
ваемых обществом, существенно отличаются от последствий изменения внутрен-
ней объективной меновой ценности других экономических благ. Это объясняется
тем, что положение людей по отношению к деньгам принципиально отличается
от того положения, которое люди занимают в отношении других обмениваемых
благ. Если по отношению к обмениваемым благам люди являются либо потре-
бителями, либо продавцами, то в отношении денег люди находятся в положе-
нии только и исключительно продавцов, — деньги приобретаются не для того
чтобы потреблять их или использовать в производстве, а для того, чтобы снова
«продать» их1. Тем самым денежные запасы индивидуальных хозяйств всегда
в определенном смысле равны товарным запасам торговцев. При обесценении
благ, входящих в состав запасов, т.е. при уменьшении степени обмениваемости
запасов, разница между объективной меновой ценностью на момент попадания
блага в состав запасов и на момент реализации представляет собой уменьшение
меновой мощи собственника запаса. Это явление характерно как для товарных
запасов (в этом случае оно известно всем, кто искушен в рыночных отношениях),
так и для запасов денег, однако это в меньшей мере распространяется на запасы
благ, предназначенные для потребления домашними хозяйствами. В этом случае
хозяйствующий субъект не ощущает изменения объективной ценности данного
запаса, поскольку он не собирается его реализовывать [на рынке]. Убытки или,
точнее, упущенная выгода возникают только потому, что в изменившихся рыноч-
ных условиях появляется возможность либо приобрести то же количество благ
дешевле, либо приобрести большее количество благ за ту же цену. Порождаемый
этим ущерб, как правило, бывает небольшим, поскольку в наше время запасы
благ, которые домашнее хозяйство хранит в ожидании будущего использования,
играют лишь незначительную роль. Там, где такие запасы вообще существуют,

{См.: Ricardo. Letters to Malthus / Ed. Bonar. Oxford, 1887. P. 10; Menger. Art. «Geld» // Hand-
worterbuch der Staatswissenschaften. 3. Aufl. IV. Bd. S. 605 Anm.}
речь идет о предметах роскоши, хранящихся в домашних хозяйствах представи-
телей высших классов, или о закупках сезонных товаров, цены на которые в дру-
гие сезоны обычно никогда не падают. Так, раньше хозяйки закупали осенью кар-
тофель, дрова и другие товары, запасы которых расходовались в течение зимы.
В развитой рыночной экономике создание индивидами подобных запасов про-
исходит все реже.

Убытки и прибыль индивидуальных хозяйств, возникающие вследствие из-
менения цен, не ограничиваются теми благами, которые уже находятся в их
распоряжении. Равным образом изменения цен влияют на экономические по-
следствия тех сделок, посредством которых настоящие блага обмениваются на
будущие. На тех, кто заключает на рынке срочные сделки и не включает в договор
оговорку о понижении и/или повышении цены или не прибегает к страховому
покрытию своих обязательств, каждое грядущее изменение цен, которое не было
предусмотрено и просчитано, эти грядущие изменения окажут огромное воздей-
ствие. Это будет происходить при каждой сделке купли-продажи товаров, а также
при каждом обмене настоящих благ на будущие, осуществляемом посредством
денег. Однако наибольшее значение это имеет для кредитных операций, так как
большинство кредитных сделок заключаются в деньгах, а страхование сторон на
случай убытков, вызванных колебаниями покупательной силы денег, не принято.

Воздействие изменений ценности денег (впредь мы будем употреблять это
выражение вместо громоздкого «изменение внутренней объективной меновой
ценности денег») на денежные запасы индивидов и на кредитные сделки следует
изучать по отдельности. Последние должны быть сперва изучены в предположе-
нии, в соответствии с которым используются деньги только одной разновидно-
сти, — более сложные случаи, когда одновременно существуют несколько раз-
новидностей денег, должны исследоваться только после этого.}

1.	Обмен настоящих благ на будущие блага

Изменения объективной меновой ценности денег деформируют струк-
туру доходов и собственности. Это происходит потому, что, с одной
стороны, люди склонны не замечать изменений ценности денег, и,
с другой стороны, потому что изменения объективной меновой ценно-
сти денег не воздействуют на все экономические блага единообразно
и одновременно.

В течение сотен или даже тысяч лет, люди не имели никакого пред-
ставления о том, что изменения объективной меновой ценности денег
могут вызываться денежными факторами. Они старались объяснить
каждое изменение цен исключительно изменениями на стороне това-
ров. Огромным достижением Бодена было то, что он первым оспорил это
положение, которое впоследствии совершенно исчезло из научной ли-
тературы. В течение длительного периода это убеждение доминировало
в обыденном сознании. Тем не менее когда люди обменивают настоящие
блага на будущие блага, в своих оценках они не принимают во внимание
будущие изменения объективной меновой ценности денег. Кредиторы
и заемщики не учитывают возможность будущих колебаний объектив-
ной меновой ценности денег.

Сделки, в ходе которых настоящие блага обмениваются на буду-
щие, имеют место также и в тех случаях, когда обязательство должно
быть исполнено не в деньгах, а в других благах. Еще чаще встречаются
сделки, в которых какая-либо из сторон не должна исполнять договор
до тех пор, пока не наступит определенный момент времени. Все по-
добные сделки предполагают наличие риска, и всем, кто заключает по-
добные договоры, этот факт хорошо известен. Когда кто-то покупает
или продает фьючерсы на зерно, хлопок или сахар или когда кто-то
заключает долгосрочный контракт на поставку угля, железа или дре-
весины, он вполне отдает себе отчет в рисковой природе такой сделки.
Он тщательно взвешивает будущие скачки цен и часто предпринима-
ет шаги по хеджированию таких сделок, прибегая к страховым меха-
низмам, подобным тем, что предоставляются современными биржами,
и направленным на уменьшение влияния алеаторных (случайных)
факторов.

При заключении долгосрочных денежных контрактов стороны обыч-
но не осознают, что они осуществляют спекулятивные сделки. Люди
руководствуются убеждением, что деньги имеют неизменную ценность,
что их объективная меновая ценность не подвержена колебаниям, по
крайней мере в той части, которая имеет отношение к воздействующим
на нее денежным факторам. Это особенно наглядно проявляется в пред-
посылках, из которых исходит законодательство в части, имеющей от-
ношение к проблеме объективной меновой ценности денег.

Законодательство предполагает стабильность объективной меновой
ценности денег. Иногда говорят, что законодательство признает фикцию
постоянства меновой ценности денег. Однако это не так. Говоря о фик-
ции, закон требует от нас взять фактическую ситуацию и представить
себе, что она отличается от той, которая сложилась в реальности, либо
посредством мысленного добавления в нее фактически отсутствующих
в ней элементов, либо посредством мысленного изъятия из реальной си-
туации фактически присутствующих элементов так, чтобы обеспечить
возможность применения положений права к ситуации, трансформиро-
ванной таким образом. Это делается с целью обеспечения возможности
вынесения судебных решений по аналогии, когда прямое применение
положений права невозможно. Природа юридических фикций опреде-
ляется именно этой целью, а сами эти фикции существуют только в той
мере, в какой удовлетворяют этому требованию. Законодатель и судья
всегда осознают тот факт, что фиктивная ситуация не соответствует ре-
альности. Это справедливо также и для так называемых догматических
фикций, которые применяются в юриспруденции для того, чтобы пра-
вовые факты могли быть подвергнуты систематической классификации
и соотноситься друг с другом. Здесь тоже ситуация мыслится так, как
будто она существует, причем не предполагается, что она существу-
ет фактически1.

Подход законодателя к деньгам совершенно отличен от вышеописан-
ного. Юристы вообще не знакомы с проблемой ценности денег, — они
ничего не знают о колебаниях их меновой ценности. Наивное и широко
распространенное убеждение в стабильности ценности денег при всей
своей неопределенности находит полное выражение в законе. Ни один
из многочисленных случаев внезапного и значительного изменения
ценности денег никогда не служил мотивом для критического анализа
юридического подхода к этому предмету. К тому моменту, когда Боден
осуществил свою попытку анализа изменений покупательной способно-
сти денег, рассматривая их как следствие причин, лежащих в денежной
сфере, система гражданского права уже сложилась. И последние откры-
тия современных экономистов-теоретиков пока никак не отразились на
соответствующих законах. Для законодателя неизменность ценности
денег представляет собой не фикцию, но факт.

В то же время закон уделяет повышенное внимание некоторым слу-
чайным вопросам, связанным с ценностью денег. Детально исследуется
вопрос, каким образом должны исчисляться существующие юридически
обязательства и задолженности, если на них оказывает влияние пересчет
из одной валюты в другую. В прошлом юриспруденция столь же дотош-
но занималась проблемой королевской прерогативы на перечеканку де-
нег и изменение их металлического содержания. Позже юристы детально
разрабатывали вопросы, проистекающие из изменения политики госу-
дарств в отношении вначале кредитных и металлических денег, а затем
серебра и золота* 2. Тем не менее соответствующие решения, предлагав-
шиеся юристами, не подвели их к признанию того факта, что ценность
денег подвержена непрестанным колебаниям. В действительности, сама
природа проблемы в сочетании с тем способом, которым она осмыслива-
лась юристами, сделали это признание принципиально невозможным.
Проблема трактовалась ими не в свете отношения закона к изменениям
ценности денег, а как вопрос власти князей и государства по своему про-
изволу изменять имеющиеся обязательства, нарушая таким образом су-
ществующие права. В свое время этот контекст породил вопрос, весьма
занимавший юристов прошлого: чем определяется «законная сила денег»
(legal validity of money) — штампом правителя страны, стоящим на моне-
те, или ее металлическим содержанием? Позже юридическая мысль со-

См.: Dernburg. Pandekten. 6. Aufl. Berlin, 1900. Bd. 1. S. 84. О том, что одной из
главных характеристик фикции является явное осознание ее фиктивности, см.:
Vaihinger. Die Philosophie des Ais ob. 6. Aufl. Leipzig, 1920. S. 173 (The Philosophy of
«As if». London: Kegan Paul, 1924).

2 Имеется в виду практика установления официального (т.е. произвольного) курса
между кредитными билетами и металлическими деньгами, и между серебром и золо-
том, характерная для XVIII—XIX вв. до принятия золотого стандарта большинством
развитых стран мира и демонетизации серебра. — Прим. науч. ред.
/ЛАВА/2.С0ЦИА/7ЬНЬ/£ПО^ИСТВИЯ ИЗМЕНЕНИЙ ОБ Ь^

средоточилась на поисках ответа на другой вопрос — что именно, веление
закона или свобода ведения деловых операций придают деньгам статус
узаконенного средства платежа. Общественный вердикт, основанный на
принципах частной собственности и защиты приобретенных прав, да-
вал один и тот же ответ на оба эти вопроса: Prout quidque contractum est,
ita et solvi debet; ut cum re contraximus, re solvi debet, veluti cum mutuum
dedimus, ut retro pecuniae tantundem solvi debeat («Исполнение должно
производиться смотря по тому, как нечто было согласовано в договоре.
Так что, когда мы заключили договор посредством (передачи) вещи, ис-
полнение должно происходить посредством (возврата) вещи; как, напри-
мер, когда мы дали взаймы с ем, что обязательство должно быть исполне-
но обратным платежом такого же количества денег»]1. Фигурировавшие
в этой связи в контрактах оговорки, согласно которым ничто не должно
было считаться деньгами, кроме того, что считалось таковыми во время
заключения сделки, а долги должны погашаться не просто металлом,
но теми деньгами, которые оговорены в контракте, были следствием счи-
тавшегося единственно верным мнения, распространенного среди всех
классов общества (особенно среди купеческого сословия), что для моне-
ты важнейшим является ее металлическое содержание, а штамп есть не
более чем авторитетное удостоверение ее пробы и веса. Никому не при-
ходило в голову считать монеты, использовавшиеся в деловых расчетах,
чем-то кроме кусков металла одинакового веса и пробы. Сегодня понятно,
что денежный стандарт в те времена был, вне всякого сомнения, металли-
ческим стандартом.

Точка зрения, согласно которой при исполнении обязательств по кон-
трактам, включающим в себя денежные платежи, во внимание должно
приниматься лишь металлическое содержание денег, восторжествовала
над номиналистской доктриной, которой придерживались власти, осу-
ществлявшие чекан. Эта точка зрения находит свое выражение в реше-
ниях судебных инстанций по стабилизации металлического содержания
отчеканенных монет. С конца XVII столетия, когда средства обращения
эволюционировали до стадии постоянных денежных стандартов, имен-
но эта точка зрения обеспечила критерии для определения курсов меж-
ду различными монетами из одного и того же металла (обращавшимися
параллельно или сменявшими одна другую), а также в рамках попыток
(заведомо обреченных на провал) соединить два металла в рамках еди-
ной денежной системы.

L. 80, Dig. De solutionibus et liberationibus 46, 3. Pomponius libro quatro ad Quintum
Mucium (Дигесты, кн. 46, титул III «Об исполнении (обязательств) и освобождении (от
обязательств), §80. Помпоний в 4-й книге «Комментариев к Квинту Муцию»). См. так-
же: Seidler. Die Schwankungen des Geldwertes und die juristische Lehre von dem Inhalt
der Geldschulden // Jahrbucher fur Nationaldkonomie und Statistik. (1894.) 3. Folge. Bd.
7. S. 685 ff.; Endemann. Studien in der romanische-kanonistischen Wirtschafts— und
Rechtslehre bis gegen Ende des 17. Jahrhunderts. Berlin, 1874. Bd. 2. S. 173.
Юриспруденция оставила без внимания вопрос ценности денег даже
после появления кредитных денег и возникновения порожденных ими
проблем. Считалось, что система бумажных денег соответствует духу
закона, только если бумажные деньги остаются постоянным эквивален-
том металлических денег, по отношению к которым они были эквива-
лентом первоначально и которые они заменили, либо если в долговых
контрактах сохранялись неизменное металлическое содержание или
металлическая ценность требований. Однако тот факт, что может изме-
ниться ценность самих металлических денег, ускользнул от внимания
и законодателей, и обыденного сознания, — по крайней мере если речь
идет о золоте (сегодня нет необходимости рассматривать какой-либо
иной металл). Юриспруденция не выработала на этот счет ни одной
юридической максимы, хотя экономистам это свойство денег хорошо из-
вестно на протяжении уже трехсот лет.

Наивная убежденность законодателей в стабильной ценности денег
полностью отражала обыденное мнение. Возникновение любого разно-
гласия между обыденным мнением и законом обязательно порождает
какую-то реакцию, — люди предпринимают какие-то действия, на-
правленные на исправление того раздела законодательства, который
оценивается как несправедливый. Конфликты такого рода обычно раз-
решаются победой общественного мнения над законом, — в конечном
счете в законе воплощаются воззрения правящего класса. Тот факт, что
в истории нельзя найти никаких следов какой-либо оппозиции законам,
затрагивающим вопросы ценности денег, показывает со всей очевидно-
стью, что законы в этой части, вероятно, никогда не противоречили пре-
обладающему мнению. Можно сказать, что не только законы, но и обще-
ственное мнение, в свою очередь, никогда не испытывало ни малейших
сомнений в стабильной ценности денег. Более того, оно в такой степени
не сомневалось на этот счет, что в течение чрезвычайно длительного пе-
риода деньги трактовались как мерило ценности. Именно поэтому тем,
кто заключал тогда кредитные сделки, предполагавшие денежные пла-
тежи, никогда не приходило в голову учитывать будущие колебания по-
купательной способности денег.

Каждое изменение менового отношения между деньгами и другими
экономическими благами изменяет положение, которое первоначально
подразумевала каждая из сторон кредитной сделки с денежным плате-
жом. Увеличение покупательной способности денег влечет за собой поте-
ри для должника и преимущества для кредитора, ее уменьшение вызы-
вает обратные последствия. Если бы стороны сделки, в тот момент, когда
они обменивают настоящее благо на будущее благо, предусмотрели бы
в кредитном договоре ожидаемые изменения ценности денег, эти послед-
ствия не наступили бы (надо признать, однако, что ни степень, ни направ-
ление этих изменений невозможно спрогнозировать).

Свойство покупательной способности изменяться учитывалась толь-
ко тогда, когда стороны имели дело с проблемой сосуществования двух
или более видов денег, меновое отношение между которыми способно
претерпевать значительные колебания. Широко известно, что при за-
ключении разнообразных [международных] кредитных сделок стороны
в полной мере предусматривают возможные в будущем колебания ва-
лютных курсов. Значение, которое имеют эти соображения, как в случае
торговли между странами с разными валютами, так и в случае внутрен-
ней торговли в стране, где обращается более одного вида денег, хорошо
известно. Однако в этих конкретных случаях признание способности
ценности той или иной разновидности денег изменяться не сопровожда-
лось отказом от общего предположения о стабильности ценности денег
вообще. Колебания ценности одной разновидности денег измеряются
посредством установления соответствия их денежной единицы неко-
торому количеству денежных единиц другой разновидности, причем
ценность этой другой разновидности денег предполагается стабильной.
Колебания валюты, стабильность которой подлежит выяснению, из-
меряются в единицах золота. Однако в действительности тот факт, что
золотые деньги также способны менять свою ценность, не учитывается.
Заключая сделки, индивиды учитывают, что объективная меновая цен-
ность денег может изменяться, только если они видят в этом проблему.
При этом сама эта проблема усматривается только в изменении ценно-
сти по отношению к определенным другим видам денег, а не трактуется
как общее свойство, присущее всем деньгам вообще. Золото — главное
общее средство обмена — полагается имеющим стабильную ценность1.

В той мере, в какой изменения объективной меновой ценности денег
являются объектом предвидения, они оказывают влияние на условия
кредитных сделок. Если в будущем ожидается падение покупатель-
ной способности денежной единицы, кредиторы должны подготовить-
ся к тому, что сумма денег, которую должник выплатит по завершении
сделки, будет иметь меньшую покупательную способность, чем перво-
начально одолженная сумма. В действительности кредиторы поступят
более разумно, если они вообще не будут одалживать свои деньги в этой
ситуации, купив на них другие блага. Для должников верно обратное.

В рецензии на первое издание этой книги (см. Die Neue Zeit. 30. Jahr. Bd. 2.
S. 1024—1027) Гильфердинг подверг критике эту аргументацию, назвав ее «просто
смехотворной». Ожидать, чтобы это чувство юмора разделялось теми жителями
Германии, которые пострадали от обесценения марки, означало бы, пожалуй, тре-
бовать слишком многого. Но уровень понимания проблемы в Германии всего два года
назад едва ли был выше довоенного. Фишер в своем выступлении перед комитетом
по банкам и денежному обращению палаты представителей конгресса США привел
ряд примеров такого непонимания (см.: Hearings Before the Committee on Bank-
ing and Currency of the House of Representatives. 67th Congr. 4th sess. on H.R. 11788.
Washington, D.C., 1923. P. 5 ff., 25 ff.). В этом поистине есть какой-то рок, — денежная
и экономическая политика Германии в последние годы оказалась в руках таких лю-
дей, как Гильфердинг и Гавенштайн, которые не подготовлены даже к тому, чтобы
справиться с обесценением марки против золота.
Если они накупят на занятые ими деньги товаров, которые продадут че-
рез некоторое время, они получат некий избыток над той суммой, кото-
рую они должны будут вернуть кредиторам. Соответственно нетрудно
понять, что до тех пор, пока будет ожидаться обесценение денег, те, кто
их ссужают, будут требовать повышенную ставку процента, а те, кто
занимают деньги, будут готовы ее уплачивать. С другой стороны, если
ожидается увеличение ценности денег, ставка процента будет ниже,
чем она была бы в противном случае1.

Таким образом, если направление и величину изменений меновой
ценности можно предвидеть, то такие изменения не смогут затронуть
отношения между кредиторами и должниками, — прогнозируемая ди-
намика покупательной способности денег в значительной мере будет
учтена в условиях кредитной сделки* 2. Но так как это предположение
не выполняется (даже если рассматриваются колебания ценности кре-
дитных и декретных денег против золота) — за исключением случаев,
когда такое предвидение делается в слишком широких пределах, — то
меры предосторожности против будущих изменений ценности денег,
фигурирующие в кредитных договорах, с необходимостью неадекват-
ны. В то же время даже сегодня, после тех значительных и очень рез-
ких колебаний ценности золота, которые имели место с начала [первой]
мировой войны, огромное большинство тех, кто вовлечен в хозяйствен-
ную деятельность (можно сказать, все, за исключением горстки тех, кто
знаком с экономической теорией), не имеют никакого представления
о том, что ценность золота может изменяться. Ценность золотых валют
по-прежнему полагается стабильной.

Экономисты, осознавшие тот факт, что ценность даже самых луч-
ших денег может изменяться, рекомендовали так составлять кредит-
ные договора, т.е. так фиксировать условия, на которых будущие блага
меняются на настоящие, чтобы в качестве средства обмена выступало
не одно-единственное благо, как это обычно делается сегодня, а целый
комплект благ. Если не практически, то теоретически возможно, чтобы
в такой комплект были включены все вообще экономические блага. Если
бы эти предложения были приняты, деньги по-прежнему использова-
лись бы как средство обмена одних настоящих благ на другие, однако
в кредитных сделках погашение обязательств осуществлялось бы не
путем уплаты номинальной денежной суммы, оговоренной в договоре,
а посредством платежа денежной суммы, которая бы обладала бы такой
покупательной способностью, которую номинальная сумма имела в мо-
мент подписания договора. Таким образом, если объективная меновая
ценность денег растет в период действия договора, то соответствующий
платеж уменьшается, а если она падает, то увеличивается.

См.: Knies. Geld und Kredit. Berlin, 1876. Bd. 2. Teil I. S. 105 ff.; Fisher. The Rate of
Interest. New York, 1907. P. 77 ff., 257 ff., 356 ff.

2 Cm.: Clark. Essentials of Economic Theory. New York, 1907. P. 541 ff.
Аргументация, приведенная выше, когда мы говорили о проблеме
измеримости изменений ценности денег, показывает фундаментальную
неадекватность этих предложений. Если цены различных экономиче-
ских благ будут участвовать в определении индексов покупательной
способности без весовых коэффициентов, отражающих их относитель-
ные количества, недостатки, для преодоления которых предлагается
этот метод, будут только усилены. Если изменениям цен таких товаров,
как пшеница, рожь, хлопок, уголь и железо, придается такая же зна-
чимость, как изменением цен бумаги, опиума, бриллиантов или никеля,
то применение табличного стандарта (tabular standard) приведет к тому,
что долгосрочные контракты станут даже более неопределенными, чем
сегодня. Если же использовать то, что называется средней взвешенной,
в которой вклад цены каждого отдельного товара в сводный индекс про-
порционален относительной значимости этого товара1, то это будет по-
рождать те же самые последствия каждый раз, когда структура произ-
водства или потребления будет претерпевать изменения. Субъективные
оценки, присваиваемые людьми различным экономическим благам,
подвержены постоянным изменениям в той же мере, что и условия про-
изводства, но этот факт невозможно учесть при подсчете индекса по-
купательной способности, поскольку эти меняющиеся факторы должны
быть постоянными, чтобы обеспечивалась связь с прошлым периодом.

Вероятно, сегодня всякое упоминание о последствиях изменения
ценности денег для кредитов и задолженности неизбежно будет ассо-
циироваться с чудовищными инфляционными экспериментами, харак-
терными для новейшей истории Европы. В конце периода инфляции
юристы всех стран во всех деталях обсуждали вопрос, возможно ли
(или даже возможно ли все еще) с помощью существующих или новых
законов компенсировать ущерб, понесенный кредиторами. В ходе этих
обсуждений обычно упускалось из виду, что предлагаемые модифика-
ции содержания кредитных договоров, имевшие целью компенсировать
последствия обесценения денег, на самом деле были направлены на ней-
трализацию последствий применений законов. Дело обстояло вовсе не
таким образом, что нужные законы должны были устранить неудобства,
к возникновению которых законодательство не имело никакого отноше-
ния. Именно законодательство и породило те самые неудобства, которые
так остро ощущались всеми, именно законодательство дало правитель-
ствам возможность произвести обесценение валют. Юридическая мак-
сима, в соответствии с которой неконвертируемые в деньги банкноты
получили статус узаконенного средства платежа наравне с золотыми
деньгами, находившимися в обращении к началу войны (между этими
видами денег не было ничего общего, кроме названия «марка»), пред-
ставляет собой часть целой системы юридических норм, позволяющих

См.: Walsh. The Measurement of General Exchange Value. New York, 1901. P. 80 ff.;
Zizek. Die statistischen Mittelwerte. Leipzig, 1908. P 183 ff.
государству использовать свою власть для получения дохода в форме
создания новых денег. Эта максима может быть отделена от этой систе-
мы не в большей мере, чем законы, позволяющие аннулировать обяза-
тельства банков по обмену их банкнот [на золото] и принуждать их кре-
дитовать правительства путем выпуска новых банкнот.

Когда юристы и бизнесмены заявляют, что обесценение денег оказы-
вает сильнейшее влияние на все виды долговых обязательств, что оно
затрудняет или вовсе делает невозможным ведение любого бизнеса, что
оно с необходимостью порождает такие последствия, которых не желает
никто и которые все расценивают как несправедливые, мы, естествен-
но, выражаем согласие с такими юристами и бизнесменами. В рамках
общественного строя, который целиком и полностью основан на исполь-
зовании денег и при котором весь учет ведется в деньгах, разрушение
денежной системы означает не более и не менее как разрушение осно-
ваний для всей системы обмена в целом. Тем не менее это зло не может
быть преодолено принятием законов, разработанных по случаю (ad hoc)
и предназначенных для того, чтобы снять бремя обесценения с одного
лица, группы лиц или общественного класса и переложить их на других
лиц, группы или классы. Если мы хотим изжить пагубные последствия
обесценения, мы должны осознать, что необходимо противостоять по-
литике инфляции, порождающей это явление.

Предлагалось также, чтобы все денежные обязательства непремен-
но заключались в единицах золота, а не в номинальных единицах на-
циональных валют. Если бы это предложение было принято, на каждую
марку, взятую в долг, нужно было бы отдавать кредитору такую сумму,
на которую в момент погашения долга можно было бы купить то же ко-
личество золота, которое содержалось в марке в момент заключения до-
говора займа1. Тот факт, что эти предложения выдвигаются именно те-
перь, и то обстоятельство, что они встречают благосклонную реакцию,
показывают, что этатизм уже потерял свою власть над денежной систе-
мой и что политика инфляции рано или поздно придет к концу1 2. Всего
несколько лет назад такое предложение было бы либо отвергнуто как
бредовое, либо было бы названо государственной изменой. В этой связи
весьма характерно, что первые шаги по принуждению к принятию идеи,
в соответствии с которой ценность узаконенного средства платежа в ви-
де бумажной марки должна быть ограничена его рыночной ценностью,
во всех без исключения случаях делались в направлении, выгодном для
государственной казны.

Для того чтобы преодолеть последствия политики неограниченной
инфляции, необходима лишь одна мера — отказ от осуществления всех
инфляционных мероприятий. Проблема, которую сторонники таблично-
го стандарта хотят решить посредством «товарной валюты», добавляе-

1 См.: Mugel. Geldenwertung und Gesetzgebung. Berlin, 1923. S. 24.

2 Необходимо напомнить, что это написано в 1924 г. — Прим. англ, перев.
мой к металлическим деньгам, проблема, которую пытается разрешить
Ирвинг Фишер, предлагающий стабилизировать покупательную спо-
собность денег, состоит совершенно в другом, а именно в том, как быть
с изменениями ценности золота.

2.	Экономический расчет
и бухгалтерский учет

Наивная концепция денег, предполагающая стабильность их ценности
и приписывающая им функцию меры ценности, является также причи-
ной, по которой экономический расчет и учет ведутся в терминах денег.

Бухгалтерский учет не является совершенным отражением реально-
сти. Точность его данных иллюзорна. Получаемые с его помощью оцен-
ки товаров и прав всегда зависят от более или менее неопределенных
и неизвестных факторов. Узаконенная коммерческая практика пыта-
ется преодолеть неопределенность, порождаемую товарной компонен-
той этих оценок, прибегая к максимально консервативным процедурам
учета. В соответствии с этим в принципы учета заложены максимально
консервативное оценивание активов и максимально широкое оценива-
ние обязательств. Так, бухгалтерский учет стремится защитить креди-
торов торговца и оградить его самого от последствий самообмана по по-
воду успешности его дела.

Но и в этом отношении у бухгалтерского учета имеются серьезные
дефекты, порождаемые неопределенностью оценок денежных обяза-
тельств, которая связана с неопределенностью изменения ценности са-
мих денег. Однако ни торговец, ни бухгалтер, ни коммерческий суд не
ждут с этой стороны никакого подвоха. Они считают деньги мерой цен
и мерилом ценности и оперируют с денежными единицами точно так же,
как они оперируют с единицами длины, площади, мощности или веса.
И если какой-нибудь экономист когда-нибудь обратит их внимание на
сомнительность этих операций, они даже не поймут, о чем он говорит1.

В марте 1892 г. в Вене на заседании Комиссии по вопросам денежного обра-
щения, созданной для разработки новой денежной системы Австрии, Карл Менгер
заметил: «Я хотел бы добавить, что не только законодатели, но и все мы в своей по-
вседневной жизнедеятельности привыкли не обращать внимания на колебания по-
купательной способности денег. Даже такие уважаемые банкиры, какими являются
присутствующие здесь господа, составляя в конце года свои балансовые отчеты, не
задаются вопросом: „А что означает изменившаяся сумма нашего акционерного ка-
питала с учетом изменившейся покупательной способности — убыль капитала или
его прибыток?" Это замечание Менгера было не понято присутствовавшим на засе-
дании директором банка «Боденкредитанштальт» Теодором фон Тауссигом, самым
выдающимся из всех австрийских банкиров. Он отвечал: «Балансовая таблица урав-
нивает имущество, или активы компании или отдельного лица, с соответствующими
обязательствами, причем обе стороны таблицы выражены в единицах общепринятого
2.	Экономический расчет и бухгалтерский учет

Такое игнорирование изменений ценности денег при осуществлении
экономического расчета искажает итоги учета прибылей и убытков. Ес-
ли ценность денег падает, обычная бухгалтерская практика, не учиты-
вающая обесценение денег, показывает фиктивную прибыль, поскольку
прибыль рассчитывается как балансовая разница между суммами вы-
ручки, полученной от продаж и измеренной в деньгах понизившейся
ценности, и затрат на производство, которые исчислены в деньгах бо-
лее высокой ценности. Кроме того, практика учета списаний капитала
состоит в том, что из балансовой стоимости, оцененной в деньгах более
высокой ценности, списываются ее компоненты, оцениваемые в деньгах
уменьшившейся ценности. Таким образом, то, что ошибочно трактует-
ся как прибыль, а на самом деле представляет собой израсходованную
часть накопленного капитала, либо потреблено предпринимателем, либо
передано потребителям через заниженные цены (т.е. не учитывающие
обесценения денег. — Науч, ред.) или работникам в форме завышенной
заработной платы, причем государство облагает все это налогом на до-
ход или прибыль. В любом случае искажение бухгалтерским учетом
счета капитала приводит к его расходованию («проеданию»). При опре-
деленных условиях соответствующая убыль капитала и увеличение
потребления отчасти могут быть компенсированы тем, что обесценение
денег может приводить и к увеличению реальной прибыли (например,
должников), которая не потребляется, а накапливается в составе резер-
вов. Однако это может лишь отчасти уменьшить степень разрушения
капитала, вызванного обесценением денег1.

Потребители благ, продающихся слишком дешево вследствие вы-
шеуказанных ошибок бухгалтерского учета, необязательно являются

мерила ценности денежного стандарта, в частности в Австрии — в гульденах. Я не
могу понять, каким образом мы, выражая имущество и задолженность в единицах
денежного стандарта (предполагаемых нами однородными), можем учесть измене-
ния стандарта измерения, а не изменения того объекта, который мы измеряем, как
это делается обычно». Тауссиг не сумел понять, что главным пунктом обсуждаемой
проблемы были оценка самой ценности благ и величина ее уменьшения, подлежащая
списанию, а не балансирование денежных требований с денежными обязательствами.
Он не понял также, что счет прибылей и убытков должен учитывать, чтобы не быть
безнадежно неточным, изменение покупательной способности денег. В своем ответе
Менгер не имел возможности вернуться к сути вопроса, поскольку он тогда в большей
мере сконцентрировался на том, чтобы объяснить присутствующим, что он вовсе не
имел намерения обвинять руководителей банков в нечестном ведении дел, как это
ошибочно решил Тауссиг. Менгер добавил: «То, о чем я говорил, относится, скорее,
ко всем нам, а не только к директорам банков (я сказал — даже те люди, которые
стоят во главе банков), — мы все совершаем ошибку, не учитывая в повседневной
жизни изменение ценности денег». См.: Stenographische Protokolle йЬег die vom 8.
bis 17. Marz 1892 abgehaltenen Sitzungen der nach Wien einberufenen Wahrungs-
Enquete-Komission. Wien, 1892. S. 211, 257, 270.

1	См. мою книгу «Nation, Staat und Wirtschaft» (Wien, 1919. S. 129 ff.). С тех nop
в Австрии и Германии вышел целый ряд статей, посвященный данному вопросу.
жителями той же территории, где обесценивающиеся деньги обраща-
ются в качестве национальной валюты. Занижение цен, порождаемое
обесценением валюты, стимулирует экспорт в страны со стабильной
ценностью денег или в те страны, национальная валюта которых обес-
ценивается меньшим темпом. Предприниматель, ведущий учет в де-
нежных единицах постоянной ценности, не в состоянии конкурировать
с предпринимателем, который готов делать искусственный подарок сво-
им потребителям в виде расходования («проедания») своего капитала.
В 1920—1921 гг. нидерландские торговцы, продававшие товары в Ав-
стрию, могли через некоторое время выкупать их обратно по более низ-
ким ценам, чем они продавали их первоначально, поскольку австрий-
ские торговцы совершенно не отдавали себе отчета в том, что продают
их по ценам ниже, чем те, по которым продавались в первый раз.

Поскольку истинное положение дел никем не осознается, обычно по
поводу растущего экспорта наблюдается наивное ликование в меркан-
тилистском духе, — люди усматривают вожделенную «экспортную пре-
мию» в том, что на самом деле является следствием обесценения денег
и игнорирования этого процесса при учете. Но как только обнаружива-
ется, что источником, обеспечивающим эту премию, служат капиталы
всех без исключения жителей страны, вся эта лихорадка распродажи
обычно перестает вызывать такой восторг. В свою очередь, и в странах-
импортерах общественное мнение колеблется между проклятиями
в адрес «демпинга» и удовлетворением от благоприятных условий, в ко-
торых жители имеют возможность делать свои покупки.

Если обесценение валюты представляет собой результат правитель-
ственной политики инфляции, осуществляемой посредством эмиссии
банкнот, разрушительных последствий ошибочного экономического
расчета можно избежать, ведя бухгалтерию в денежных единицах ста-
бильной ценности. Однако если речь идет об обесценении золота, т.е. об
обесценении мировых денег, то такого простого выхода не существует1.

3.	Социальные последствия колебаний ценности денег
в случае использования одной их разновидности

Если отвлечься от обмена настоящих благ на будущие блага и на время
ограничиться рассмотрением ситуаций, в которых настоящие блага об-
мениваются на настоящие [т.е. имеющиеся в момент обмена] деньги, мы
сразу же обнаружим фундаментальную разницу между последствиями
изолированного изменения цены отдельного товара вследствие измене-
ний, имеющих место исключительно на товарной стороне сделки, и по-
следствиями общих изменений менового отношения между деньгами
и другими экономическими благами, происходящими из-за изменений,
------------ чн*-;

См. далее ниже, с. 439 сл.
З.Соц^	колебаний ценности денег в случае использова^^^^

имеющих место на стороне денег. Изменения цены отдельного товара
воздействуют на распределение благ между индивидами прежде всего
потому, что этот товар, если он вообще участвует в обменах, по опреде-
лению не распределен между индивидами в соответствии со структу-
рой спроса на него. Существуют такие экономические агенты, которые
производят товар (в широком смысле слова, так что в состав этих аген-
тов входят и продавцы этого товара), и такие, которые приобретают его
только для собственного потребления. Последствия смещения менового
отношения между этим конкретным товаром и всеми остальными эко-
номическими благами (включая деньги) очевидны, — кто именно ско-
рее всего выиграет в результате наступления этих последствий, а кто
проиграет, достаточно очевидно.

В случае денег последствия имеют иной характер. В том, что каса-
ется денег, все экономические агенты в определенном смысле являются
продавцами1. Каждый экономический агент поддерживает денежный
запас, соответствующий масштабу и интенсивности, с которыми он в со-
стоянии выражать свой рыночный спрос на деньги. Если бы объективная
меновая ценность всех денежных запасов в мире могла бы увеличивать-
ся или уменьшаться мгновенно и равных пропорциях, если бы денеж-
ные цены всех товаров могли бы подниматься и падать единообразно, то
такие изменения никак не повлияли бы на относительное богатство от-
дельных экономических агентов. При проведении соответствующих де-
нежных расчетов использовались бы большие или меньшие числа, вот
и всё. В этих гипотетических условиях изменения ценности денег имели
бы не больше значения, чем изменения календаря или мер и весов.

Единственной причиной социальных потрясений, происходящих
вследствие изменений ценности денег, является то, что эти гипотети-
ческие условия в реальной действительности никогда не встречаются.
В главе, посвященной факторам, определяющим объективную меновую
ценность денег, было показано, что изменения ценности денег всегда на-
чинаются с некой начальной точки и постепенно распространяются из
этой точки по всей экономике. И это единственная причина, по которой
указанные изменения имеют последствия для распределения дохода
между членами общества.

Надо признать, что и те изменения рыночных меновых соотноше-
ний, причины которых лежат на стороне товаров, как правило, тоже не
происходят все одновременно. Они тоже берут свое начало в какой-то
определенной точке и затем, с большей или меньшей скоростью, рас-
пространяются по экономике. Поэтому ценовые изменения этого рода
также имеют негативные последствия, причиной которых является тот
факт, что они происходят не сразу, а постепенно. Непосредственно эти
негативные последствия сказываются в основном лишь на ограничен-
ном круге экономических агентов, а именно, на тех кто, будучи занят

См.: Ricardo. Letters to Malthus / Ed. Bonar. Oxford, 1887. P. 10.
сбытом или производством, является продавцом данного конкретного
товара. Если увеличение добычи угля при неизменном спросе приводит
к снижению цен на уголь, то это негативно сказывается на тех рознич-
ных торговцах, которые закупили уголь у оптовиков по старым, более
высоким ценам, а продавать его вынуждены по новым, снизившимся це-
нам. Однако социальные последствия увеличения добычи угля не огра-
ничиваются только этим. Рост предложения угля улучшает экономиче-
ское положение общества. Снижение цен на уголь означает не просто
перераспределение дохода и собственности между производителями
и потребителями, оно выражается также в увеличении национального
дивиденда и национального богатства. {Выражение «что у одного прибы-
ло — то у другого убыло» здесь совершенно не годится1.} Многие выиграли то,
чего никто не терял. В случае денег все обстоит иначе.

Самая главная причина падения ценности денег, которую мы должны
принять во внимание, сводится к увеличению запаса денег в условиях,
когда спрос на них остался тем же, что и был, или по крайней мере увели-
чился в меньшей степени, чем вырос запас. Как было показано выше, этот
новый запас денег возникает не в обществе или экономике вообще, а спер-
ва попадает к первоначальным владельцам дополнительного количества
денег. Затем часть этого дополнительного количества передается перво-
начальными владельцами своим поставщикам, распространяясь далее по
экономике от одних лиц к другим. От одних к другим передается и пони-
жающаяся субъективная ценность денег, так как те, кто позже вступают
во владение дополнительным количеством денег, вынуждены соглашать-
ся покупать по более высоким ценам, чем ранее. Повысившиеся цены при-
водят к увеличению производства и заработной платы, и, поскольку и то
и другое интерпретируется как признак процветания экономики, падение
ценности денег считается — и всегда считалось — исключительно удач-
ной мерой, направленной на увеличение экономического благосостояния2.
Это ошибочная точка зрения, поскольку увеличение количества денег
не приводит к увеличению запаса потребительских благ, находящихся
в распоряжении членов общества. Его последствия исчерпываются изме-
нением в распределении экономических благ между людьми, но никогда,
кроме исключительных обстоятельств, описанных выше на с. 139, не мо-
жет непосредственно увеличивать совокупный объем благ, находящихся
в их распоряжении, или, иными словами, их богатство. Надо признать,
что данный результат может быть достигнут косвенно, в той мере, в какой
любое изменение распределения может также воздействовать и на про-
изводство, а именно когда те классы, в пользу которых было осуществле-
но перераспределение, распоряжаются дополнительными деньгами для

{О значении этого выражения для истории экономической теории см.: Oneken. Geschichte
der Nationalokonomie. Leipzig, 1902.1. Bd. S. 152 f.}

Cm.: Hume. Essays / Ed. Frowde. London. P. 294 ff. (Юм. О деньгах // Давид Юм.
Иеремия Бентам / Библиотека экономистов. Вып. V. М., 1869. С. 25 сл.)
3. Социальные последствия колебаний ценности денег в случае использования одной их разновидности
того, чтобы аккумулировать больший капитал, чем он был бы аккумули-
рован теми лицами, у которых эти деньги были изъяты. Однако здесь нас
интересует не это. Нас интересует сейчас вопрос, имеет ли уменьшение
ценности денег какое-либо иное значение для экономики, кроме того, что
оно вызывает перераспределительные эффекты? Если у данного явления
нет никаких иных последствий, то экономическое процветание является
лишь относительным, поскольку оно выгодно лишь части одной общества
и реализуется лишь за счет соответствующих потерь у другой его части.
В действительности в этом и состоит суть явления. Издержки с необхо-
димостью ложатся на те классы и страны, до которых волна падающей
ценности денег доходит в последнюю очередь.

Предположим, для примера, что в некоей изолированной стране от-
крыто новое месторождение золота. Дополнительное количество зо-
лота вначале достается владельцам месторождения, а затем тем, кто
поставляет им товары. Если мы разделим все общество на четыре груп-
пы — владельцы месторождения, производители предметов роскоши,
производители других несельскохозяйственных товаров и аграрии,
производящие продукцию сельского хозяйства, то первые две группы
смогут удержать выгоды от снижения ценности денег, причем первая
группа в большей мере, чем вторая. Однако когда дело дойдет до тре-
тьей группы, ситуация изменится. Прибыль, полученная членами этой
группы в результате увеличившегося спроса со стороны первых двух,
отчасти уже съедена ростом цен на предметы роскоши, на которых эф-
фект обесценения денег скажется в полной мере к тому времени, когда
он начнет воздействовать на другие группы. Наконец, четвертой груп-
пе этот процесс не принесет ничего кроме убытков. Фермерам придется
покупать все промышленные изделия по повысившимся ценам еще до
того, как это будет компенсировано повышением цен на сельскохозяй-
ственную продукцию. Когда в конце концов цены на продукцию ферме-
ров повысятся, период экономической конъюнктуры для них, конечно,
закончится. Но они больше не смогут обеспечить себе такой уровень
прибыли, который позволит компенсировать им понесенные убытки.
Это означает, что они не смогут использовать увеличившиеся денежные
поступления за продаваемую ими продукцию для приобретения това-
ров по ценам, соответствующим прежней ценности денег, — поскольку
волна роста цен уже пройдет по всей экономике. Таким образом, убыт-
ки, понесенные фермерами в тот период, когда они должны были поку-
пать промышленные изделия по новым ценам, а сельскохозяйственную
продукцию продавали по старым, останутся не скомпенсированными.
Именно эти убытки тех групп, которые последними принимают на себя
волну падения ценности денег, в конченом итоге являются источником
прибылей владельцев месторождений и групп, которые наиболее тесно
связаны с ними.

Последствия в форме перераспределения дохода и богатства, при-
чиной которого является неравномерное — по времени и масшта-
{лава /2.	_____________

бам — воздействие изменения объективной меновой ценности денег на
различные товары и услуги, абсолютно одинаковы и не зависят от того,
идет ли речь о металлических, кредитных или неразменных декрет-
ных деньгах. Когда увеличение количества денег осуществляется путем
эмиссии либо казначейских билетов1, либо неразменных банкнот, вна-
чале выгоду от этого получают лишь некоторые экономические агенты,
и дополнительные деньги распространяются по всей экономике лишь
постепенно. Например, если бумажные деньги эмитируются во время
войны, новые банкноты сперва попадут в карманы поставщиков воору-
жений и военного снаряжения. «В результате со стороны этих лиц вы-
растет спрос на определенные товары, а также цены и объемы продаж
этих товаров, в особенности если это будут предметы роскоши. Таким
образом улучшится положение производителей этих товаров и рост
цен и продаж продолжится, распространяясь на постоянно расширяю-
щееся количество изделий, до тех пор, пока не охватит все товары без
исключения»* 2. И в этом случае, как и в рассмотренном выше примере,
есть те, кто выигрывает, и те, кто проигрывает от инфляции. Чем рань-
ше экономический агент может привести свой денежный доход в соот-
ветствие с новой ценностью денег, тем более благоприятным для него
будет этот процесс. Какие лица, группы и классы при этом преуспеют,
а какие окажутся в проигрыше, зависит в каждом конкретном случае
от фактических обстоятельств, без знания которых мы не в состоянии
сформулировать на этот счет никакого суждения.

На этом мы заканчиваем разбор примера изолированного государ-
ства и переходим к анализу международных аспектов процесса паде-
ния ценности денег вследствие увеличения их количества. И здесь мы
обнаружим аналогичную цепь событий. Улучшить свое положение смо-
жет страна, в которой начали эксплуатировать новые золотые прииски,
и страны, которые непосредственно поставляют в нее товары. Причиной
этого улучшения станет появившаяся у означенных стран возможность
покупать товары в других странах по прежним ценам, остающимся низ-
кими в период, когда в экономике первоначальных бенефициаров про-
цесса обесценение денег уже началось. Страны, до которых поток новых
денег дотечет в последнюю очередь, станут теми, кто в конечном ито-
ге будет нести издержки увеличившегося благосостояния в остальных
странах. Невыгодные сделки такого рода совершали жители Европы,
когда новые месторождения золота, открытые в Америке, Австралии

Казначейские билеты (currency notes) — кредитные деньги, эмитировавшиеся
Министерством финансов Великобритании в период Первой мировой войны, после
войны их погашение несколько раз откладывалось; просуществовали до 1928 г., ког-
да они были приравнены к банкнотам Банка Англии, а золото, против которого они
были выпущены, было передано из Министерства финансов в этот банк. — Прим,
науч. ред.

2 Auspitz, Lieben. Untersuchungen iiber die Theorie des Preises. Leipzig, 1889.
S. 65.
3.	Социальные последствия колебаний ценности денег в случае использования одной их разновидности
и Южной Африке, вызвали там сильнейший экономический бум. Там,
где за несколько лет до этого не было ничего, кроме девственных ле-
сов, за ночь воздвигались дворцы. Через дикие прерии были брошены
нитки железных дорог. Всевозможные промышленные изделия и пред-
меты роскоши, которые только мог произвести Старый Свет, нашли
рынки сбыта на территориях, совсем недавно населенных кочующими
племенами полуголых дикарей. Их приобретали те, кто до этих событий
жил, по большей части, отказывая себе во всем, кроме самого необхо-
димого для простого выживания. Все это богатство импортировалось из
старых промышленных стран новыми колонистами, удачливыми золо-
тоискателями, сплачиваясь золотом, которое тратилось так же легко,
как доставалось. Конечно, цены, по которым приобретались эти товары,
были выше, чем те цены, которые соответствовали предшествующему
уровню покупательной способности денег. Однако они не были настоль-
ко высокими, чтобы позволить полностью учесть изменившиеся обстоя-
тельства. Европа экспортировала суда и рельсы, продукцию металло-
обработки и текстиль, мебель и машины — все это в обмен на золото,
в котором она имела мало нужды или не нуждалась вовсе, поскольку
того золота, которое уже было в Европе, было достаточно для всех ее
сделок на деньги1.	". "и

Уменьшение ценности денег, порождаемое иными причинами, име-
ет ровно те же последствия, поскольку экономические последствия из-
менения ценности денег определяются не причинами этих изменений,
а природой его медленного распространения от одного лица к другому,
от класса к классу, от страны к стране. Так, если мы рассмотрим изме-
нение ценности денег вследствие действий продавцов, продающих по
повысившимся ценам, как это было разобрано во втором параграфе на-
стоящей главы, мы обнаружим, что итоговое постепенное уменьшение
ценности денег образует один из мотивов действий тех групп, которые,
очевидным образом, диктуют рост цен. Группы, инициировавшие рост
цен, начинают сами нести потери, когда другие группы также, в конце
концов, повышают цены. Однако инициаторы роста цен продают свою
продукцию по более высоким ценам тогда, когда они еще имеют возмож-
ность делать покупки по старым ценам, находящимся на низком уров-
не. Это образует для них источник постоянной прибыли. Она уравно-
вешивается убытками тех групп, которые последними повышают цены
на свои товары и услуги, поскольку они вынуждены покупать по новым
ценам в то время, когда их выручка базируется еще на старых, не по-
высившихся ценах того, что они продают. И когда они все-таки также
повышают свои цены, то, будучи последними в этом процессе, они не мо-
гут переложить эти свои прежние убытки на другие классы общества.
В такой ситуации обычно оказываются наемные работники, живущие
на заработную плату, поскольку цена труда, как правило, не участвует

	st'	гюгмь

Caimes. Essays in Political Economy, Theoretical and Applied. London, 1873. P. 77 f.
в ранних стадиях повышательной динамики цен. В этом смысле пред-
приниматели выигрывают то, что проигрывают работники. В течение
длительного времени в таком положении находились государственные
служащие. Их нескончаемые жалобы отчасти основывались на том, что
именно на них ложилась значительная часть издержек постоянного ро-
ста цен. Однако в последнее время ситуация стала меняться — по мере
объединения государственных служащих в союзы, подобные профес-
сиональным союзам в промышленности, которые оказываются в состоя-
нии обеспечить им более быстрый ответ работодателя на требования
о повышении жалования.

В случае повышения ценности денег верно прямо противоположное
тому, что верно для процесса их обесценения. Удорожание денег в эко-
номике, как и их обесценение, не происходит внезапно, одновременно
и единообразно, но, как правило, начинается с определенных классов
и медленно распространяется. Если бы это было не так и если бы уве-
личение ценности денег происходило одновременно и во всей экономике
сразу, оно не сопровождалось бы никакими особыми экономическими
последствиями, которые могли бы нас заинтересовать. Предположим,
например, что банкротство кредитных учреждений страны вызвало
панику, и что, с одной стороны, каждый рад продать товары по любой
цене, лишь бы получить наличные, и с другой — невозможно найти по-
купателей, которые бы согласились приобретать товары без значитель-
ного снижения цен против обычного уровня. Понятно, что увеличение
ценности денег, которое будет иметь место в результате этой паники,
скажется на всех лицах и всех товарах одновременно и единообразно.
Однако, как правило, увеличение ценности денег может распростра-
няться по экономике только постепенно. Первыми ущерб от увеличения
ценности денег почувствуют те, кто должен будет удовольствоваться
более низкими чем ранее ценами за продаваемые ими товары, при том
что они будут вынуждены приобретать товары по старым, более высо-
ким ценам. Те лица и группы, которые будут вынуждены снизить цены
на свои товары последними, после того как они удержат эффекты от
снижения цен на другие блага, и будут теми лицами или группами, ко-
торые выиграют от этих перемен.

р ’

4.	Последствия колебаний менового отношения двух -г.
разновидностей денег

Из всех последствий изменения ценности денег внимание экономистов-
теоретиков в наибольшей мере традиционно привлекают изменения
менового отношения между двумя различными видами денег. Этот ин-
терес пробудился в связи с определенными историческими события-
ми, имевшими место в денежной сфере. На протяжении XIX столетия
международная торговля развилась до такой степени, о которой люди
не могли ранее и мечтать, а экономические связи между странами ста-
ли исключительно тесными. Именно тогда, когда начался бурный рост
международной торговли, денежные стандарты отдельных стран на-
чали становиться более разнообразными. Целый ряд стран в течение
более или менее продолжительного периода использовали кредитные
деньги, тогда как другие страны, имевших частично золотой, а частично
серебряный стандарт, вскоре столкнулись с трудностями, связанными
с отношением между ценностями этих двух драгоценных металлов, ко-
торое, изменяясь на протяжении столетий весьма медленно, внезапно
стало обнаруживать резкие колебания. В последние годы эта проблема
приобрела особую практическую значимость в связи с войной и задача-
ми послевоенного периода.

Предположим, что 1 кг серебра можно обменять на 10 бушелей пше-
ницы и что вследствие падения вдвое объективной меновой ценности
серебра, которое произошло, например, из-за открытия новых значи-
тельных месторождений, на 1 кг этого металла теперь можно купить
только 5 бушелей пшеницы. Из того, что было сказано выше о есте-
ственном меновом отношении между разными видами денег, следует,
что объективная меновая ценность серебра, выраженная в деньгах дру-
гих видов, также упадет вдвое. Если раньше для того, чтобы купить ки-
лограмм золота, требовалось 15 кг серебра, то теперь для приобретения
того же количества золота требуется уже 30 кг серебра, — поскольку
объективная меновая ценность золота в единицах других товаров не
изменилась. Пусть теперь изменение покупательной способности се-
ребра происходит не сразу, а постепенно. Мы детально проследили за
тем способом, посредством которого оно происходит, беря начало в не-
коей точке и затем постепенно распространяясь по экономике, а также
за последствиями этого процесса. При этом мы ограничились изучени-
ем этих последствий лишь для случая единого денежного стандарта.
Теперь мы должны проследить последствия, которые данный процесс
имеет для торговли в тех регионах, где господствуют стандарты дру-
гих типов. Можно утверждать, что одно положение, верное для первого
случая, будет также верно и для второго: если изменения объективной
меновой ценности денег происходят одновременно и единообразно во
всем обществе сразу, то такой процесс не будет иметь вообще никаких
социальных последствий. Единственной причиной возникновения столь
примечательного экономического эффекта является то, что указанные
изменения всегда происходят последовательно, одно за другим.

Изменения объективной меновой ценности какой-то конкретной раз-
новидности денег не оказывают воздействия на факторы, определяю-
щие меновое отношение между данной и другой разновидностью денег
до тех пор, пока эти изменения не начнут затрагивать товары, которые
либо уже являются объектами торгового оборота между двумя регио-
нами, либо по крайней мере могут стать такими объектами при уме-
ренных вариациях цен. То, какие последствия будет иметь изменение
объективной меновой ценности денег для торговых отношений между
двумя регионами, определяется моментом возникновения этой ситуа-
ции. Данный момент — когда цены товаров, являющихся фактическими
или потенциальными объектами международной торговли, приспосо-
бятся к изменившейся ценности денег, — может наступить до или по-
сле приспособления цен других товаров. В условиях современной орга-
низации денежной системы это приспособление вначале совершается
на фондовых биржах. Спекуляции на валютном рынке и рынке ценных
бумаг предвосхищают грядущие изменения менового отношения между
разными видами денег в то время, когда изменение ценности денег еще
далеко не завершило свое продвижение по экономике и, возможно, сра-
зу после того, как этот процесс только начался, но в любом случае до
того, как он достигнет товаров, составляющих значимую долю внешне-
торгового оборота. Тот, кто вовремя не схватывает, в каком направлении
развиваются события, и не действует в соответствии с этим, является
никудышным спекулянтом. Но поскольку ход событий порождает так-
же и колебания обменного курса, он оказывает специфическое воздей-
ствие на внешнюю торговлю, которое продолжается до тех пор, пока це-
ны товаров и услуг и ставки заработной платы не приспособятся к новой
объективной меновой ценности денег. В этот период неувязки между
значениями различных цен и заработной платой образуют некий фонд,
который кто-то должен получить, а кто-то отдать. Одним словом, здесь
мы опять сталкиваемся с процессом перераспределения, который в дан-
ном случае примечателен тем, что его воздействие выходит за пределы
того региона, где в качестве внутренней валюты (domestic money) ис-
пользуется благо, объективная меновая ценность которого изменилась.
Очевидно, что существует лишь один тип последствий, порождаемых
процессом изменения ценности денег. Очевидно, что от изменения цен-
ности денег совокупный общественный запас благ никоим образом не
увеличился, — общее количество того, что перераспределяется, оста-
лось тем же.

Так как незавершившийся процесс изменения объективной меновой
ценности денег любой конкретной разновидности начинает отражать-
ся на обменных курсах, открывается новая возможность получать при-
быль — либо для экспортеров, либо для импортеров, в зависимости от
того, уменьшается или увеличивается покупательная способность де-
нег. Рассмотрим первый случай, когда ценность денег понижается. Так
как, в соответствии с нашими предположениями, процесс подстройки
внутренних цен еще не завершен, экспортеры получают преимущество,
поскольку товары, которые они уже произвели, продаются по новым,
повысившимся ценам, а товары и услуги, которые они хотят закупать,
в том числе, что особенно важно, такие производственные факторы, как
материалы и труд, можно закупать еще по старым, более низким ценам.
Для нашего исследования не имеет значения, является этим экспор-
тером, удерживающим указанную выгоду, производитель или торго-
вец, — все что нам нужно знать, это то, что при данных обстоятельствах
сделки обернутся прибылью одних и убытками для других.

В любом случае экспортер делит свою прибыль с иностранным им-
портером и иностранным потребителем. Возможно даже (это зависит от
особенностей организации торговли на экспорт), что прибыль экспорте-
ра лишь иллюзорна, а не реальна.

Таким образом, в результате выигрыш иностранных покупателей,
который в определенных случаях они делят с экспортерами, всегда бу-
дет уравновешиваться убытками, получаемыми внутри страны. Очевид-
но, что все, что было сказано выше о поощрении экспорта посредством
фальсификации бухгалтерского учета, применимо и к «экспортной пре-
мии», возникающей вследствие уменьшения ценности денег.

{Особую сложность нашей проблеме придает то обстоятельство, что товары,
которыми обмениваются обе географические зоны, не являются ни произво-
димыми, ни потребляемыми исключительно в границах соответствующей зоны.
Обратимся к периоду, когда в России в 1880-е годы существовала неразменная
бумажная валюта. Предположим, что Германия не производит пшеницы и обес-
печивает удовлетворение спроса на пшеницу, закупая его в России. Скачок об-
менного курса, не вызванный факторами, связанными с меновыми пропорция-
ми международной торговли, мог бы в этих условиях либо вовсе не оказать ни-
какого влияния на количество товаров, вывозимых из России (и потребляемых
в Германии), либо мог бы вызвать увеличение экспорта товаров в Германию (и
их потребления в Германии), причем что именно произошло бы, зависит только
от структуры немецкого рынка. Если немецкий рынок будет монополизирован
русскими экспортерами, то может реализоваться первая из названных выше
возможностей (но она необязательно реализуется, все будет зависеть от мено-
вых отношений, которые монополисты будут учитывать в своих расчетах). Если
на немецком рынке будет господствовать свободная конкуренция, то реали-
зуется второй случай, и часть прибыли предпринимателей достанется немец-
ким потребителям — в форме снижения цен и увеличившегося потребления.
При этом дополнительное количество русской пшеницы, потребление которой
в Германии выросло, будет произведено за счет расширения возделываемых
земель в России, так как при изменении соотношения цен, которое сулит экс-
портеру увеличение прибыли, рентабельным становится возделывание пше-
ницы на таких землях, на которых ранее оно было убыточным. Если мы отка-
жемся от нереалистического предположения, согласно которому Германия не
возделывает пшеницы, то получим другие результаты. В этом случае производ-
ство пшеницы в Германии столкнется с конкуренцией со стороны русских про-
изводителей пшеницы. Немецкий продавец в отличие от русского не получит
прибыль, порожденную разовым изменением валютных курсов, тогда как для
русского поставщика эта прибыль позволит сформировать резерв, используя
который он сможет предоставлять скидки, — возможность, которой не будет
у немецкого продавца. Разумеется, немецкий потребитель в этой ситуации из-
влечет свою выгоду, удерживая часть предпринимательской прибыли, создан-
ной изменением ценности денег.
Меновое отношение между деньгами различных видов может изменяться
и под действием факторов, лежащих в сфере международной торговли. Послед-
ствия изменений меновой пропорции между двумя видами денег совершенно
аналогичны тем, которые были описаны выше. Особое внимание следует об-
ратить всего на одно обстоятельство. Такое изменение соотношения ценностей
денег само по себе означает появление убытков того региона, ценность денег
которого уменьшилась. Это изменение не является ни следствием убытка, ни со-
путствующим явлением, но его причиной. Если до этого жители страны с серебря-
ными товарными деньгами, осуществляя сделки с жителями страны, в которой
ходят золотые деньги, обменивали количество одного блага в размере а, чтобы
получить количество другого блага в размере Ь, то теперь они должны отдавать
за то же количество b уже 2а первого блага. К этому сводится изменение меново-
го отношения между деньгами обоих видов, и в этом и состоит ухудшение эконо-
мического положения страны с серебряной валютой. Для получения того же ко-
личества блага иностранного происхождения жители должны отдавать большее
количество отечественного блага, — к этому сводится воздействие указанного
изменения ценности денег первой страны на благосостояние ее жителей1.

Изменение внутренней объективной меновой ценности денег
и его воздействие на обмен настоящих благ на будущие блага

Тот факт, что внутренняя объективная меновая ценность денег подвержена
изменениям, совершенно ускользал от понимания на протяжении столетий или
даже тысячелетий. Изменения цен всегда пытались объяснять только факторами,
лежащими на стороне товаров. Прорыв к более адекватному пониманию дела
совершил Боден, пробивший брешь в указанной трактовке изменений цен, ко-
торая затем быстро исчезла из экономико-теоретической литературы. Она еще
долго господствовала среди дилетантов, но сегодня на нее можно покуситься
и в этом ареале. Однако оценки индивидов, меняющих настоящие блага на блага
будущие, совершенно не учитывают изменений внутренней меновой ценности
денег. Те, кто предоставляет ссуду и те, кто берет ее, принимают свои решения,
не учитывая возможные будущие колебания внутренней объективной меновой
ценности денег. Сделки по обмену настоящих благ на будущие подчас предусмат-
ривают, что поток будущих благ будет иметь не денежную, а иную форму. Еще ча-
ще соответствующие соглашения содержат оговорку, согласно которой стороны
должны исполнить сделку мены не в момент заключения соглашения, а в более
поздний момент времени. Все подобные сделки (по обмену настоящих благ на
будущие) связаны с риском, о чем известно всем участникам рынка. Все, кто со-
вершает срочные сделки покупки или продажи зерна, хлопка или сахара, все,

{Совершенно излишним было бы комментировать теории, согласно которым изменения
валютного курса вообще не влияют на денежное обращение внутри страны. См. соответствую-
щие положения в: Hellferich. Studien а.а.О. S. 95 ff. и Heyns. Die indische Wahrungsreform. Berlin,
1903. S. 186 ff. Для того чтобы поколебать общепринятую точку зрения, высказывания ее оппо-
нентов недостаточно ясны.}
4.Последствияiколебанийi менового, отношения двух разновидно^
кто заключает долгосрочные договоры на поставку угля, железа или древесины,
прекрасно понимают, с какой опасностью связаны подобные контракты. Участ-
ник этих рынков взвешивает шансы на то, что товарные цены претерпят измене-
ния, и зачастую стремится понизить риски посредством страхования или сделок
хеджирования, развитых в рамках современных технологий биржевой торговли.
Но и при этом невозможно достичь состояния полной уверенности. Все, что мо-
жет получить участник рынка, сводится к наличию тех или иных исходных данных,
позволяющих с большей или меньшей вероятностью сделать заключение о бу-
дущей структуре рынка. Спекулятивные сделки, включающие оценку будущего
состояния рынка, были и остаются рискованным бизнесом, который привлекает
далеко не каждого.

Обычно участники рынка не осознают того факта, что, заключая денежные
сделки на срок, они совершают спекулятивную сделку. Люди действуют исходя
из представления, что деньги обладают «постоянной ценностью», что их объек-
тивная меновая ценность или по крайней мере внутренняя объективная меновая
ценность не может колебаться. Наиболее очевидной эта особенность восприя-
тия денег проявляется, если мы рассмотрим то, каким образом проблема объек-
тивной меновой ценности денег трактуется в системе права. В рамках правовой
системы ценность денег полагается постоянной. Предполагается, что правовая
система трактует стабильность внутренней меновой ценности денег лишь в по-
рядке юридической фикции. Однако это не так. При создании юридической фик-
ции закон требует, чтобы при определенных обстоятельствах факты мысленно
добавлялись или мысленно устранялись, с тем чтобы становились применимыми
положения права, связанные с этими обстоятельствами. Целью создания юри-
дической фикции является обеспечение возможности применения правовых
норм по аналогии. Сущность юридической фикции всецело определяется этой
целью, — фикция поддерживается до тех пор, пока требуется ее достижение. За-
конодатель и суд всегда учитывают тот факт, что воображаемые обстоятельства
не соответствуют действительности. Тоже верно и для так называемой догмати-
ческой фикции, созданной юридической наукой для того, чтобы правовые факты
были объединены в систему, в рамках которой они трактуются с одной и той же
точки зрения. И в этом случае воображаемые обстоятельства лишь умозритель-
но полагаются существующими и их реальное существование не предполагает-
ся’. По отношению к деньгам в праве сложилась иная ситуация. Юристы ничего
не знают о существовании, теоретико-экономической проблемы ценности денег.
Они не подозревают© том, что внутренняя ценность денег подвержена изменени-
ям. Наивная народная вера в стабильность ценности денег вместе с сопутствую-
щим ей непониманием сути проблемы вошла в состав правовых концепций, при-
чем ни одно значимое событие, когда случались масштабные и внезапные из-
менения исторически сложившейся ценности денег, не стало поводом, который
побудил бы юридическое сообщество пересмотреть свои взгляды на данную проб-
лему. Система гражданского права уже полностью сформировалась, когда Боден
впервые попытался объяснить изменения покупательной способности денег

----------------- -..-К:'

(См.: Demburg. Pandekten. 6. Aufl. Berlin, 1900.1. Bd. S. 84.}
факторами, лежащими на денежной стороне. Последние результаты, полученные
в рамках экономической теории, не оставили никакого следа в правовых кон-
цепциях. Доктрина права не считает стабильную ценность денег мыслительной
конструкцией, полагая ее реальной во всех значимых отношениях. Вместе с тем
в праве уделяется большое внимание некоторым второстепенным аспектам проб-
лемы ценности денег. Юристы подвергают детальному анализу то значение, ко-
торое имеет переход от одной валюты к другой в связи с правовым урегулиро-
ванием отношений, возникающих в связи с долговыми обязательствами. В свое
время юристы уделяли такое же пристальное внимание проблеме порчи монеты
королями, какое недавно они уделили проблемам, возникающим в связи с пере-
ходом государств от кредитных денег к товарным и обратно, а также проблемам,
связанным с переходом от серебра к золоту и от золота к серебру. Однако тот
факт, что юристы занимались этими проблемами, ни на йоту не приблизил их к
осознанию феномена постоянных изменений в ценности денег.

Это было обусловлено уже тем, как смотрели на ситуацию ученые-юристы,
и тем, как именно проходила борьбе между разными точками зрения. Проблема
формулируется не в общем виде («как должна вести себя правовая система в свя-
зи с феноменом изменения ценности денег»), а конкретно: имеет ли правитель
(государство) право по своему произволу решать, что имеющиеся долговые со-
глашения и вытекающие из них обязательства могут меняться, что предполагает
нарушение вытекающих из них прав? В далеком прошлом этот вопрос был свя-
зан с проблемой определения правовой сущности денег, — определяется она
наличием штампа, поставленного сувереном или металлическим содержанием.
В более поздние времена этот вопрос формулировался так: является ли решаю-
щим для определения правовой сущности денег принимаемые на сей счет поло-
жения закона или она определяется самим фактом фактического употребления
денег [данного вида] в обращении. Ответ на эти вопросы, который основан на
принципе частной собственности и защиты приобретаемых прав, во всех случаях
является одним и тем же: Prout quidque contractum est, ita et solvi debet; ut cum re
contraximus, re solvi debet, veluti cum mutuum dedimus, ut retro pecuniae tantundem
solvidebeat [«Исполнение должно производиться, смотря по тому, как нечто было
согласовано в договоре. Так что, когда мы заключили договор посредством (пе-
редачи) вещи, исполнение должно происходить посредством (возврата) вещи»]'.
Тем, что в качестве денег здесь рассматриваются только те деньги, которые счи-
тались таковыми на момент заключения сделки, и тем, что погашение долга здесь
допускается не только тем же металлом, но и такими же монетами, которые фигу-
рировали в договоре, мы обязаны народному представлению, характерному для
всех слоев населения, в частности для купеческого сословия, согласно которому
сущность монеты заключается в ее металлическом содержании, а стоящий на ней

{L. 80 Dig. de solutionibus et liberationibus 46, 3. Pomponius libro quarto ad Quintum Mu-
cium. Далее см.: Seidler a.a.O. S.685 ff. (Дигесты, кн. 46, титул III «Об исполнении (обязательств»
и освобождении (от обязательств), §80. Помпоний в 4-й книге «Комментариев к Квинту Муцию».)
См. далее: Seidler. Die Schwankungen des Geldwertes und die juristische Lehre von dem Inhalt der
Geldschulden //Jahrbiicher fur Nationaldkonomie und Statistik. (1894.) 3. Folge. Bd. 7. S. 685 ff.}
штамп не играет никакой другой роли, кроме административного подтвержде-
ния ее веса и пробы. Никому не приходило в голову обращаться с монетой, ис-
пользуемой в сделках, иначе, чем с другими кусками металла того же веса и той
же чистоты. Нет никаких сомнений в том, что в те времена господствовали имен-
но товарные деньги.

Точка зрения, согласно которой лишь металлическое содержание денег явля-
ется определяющим свойством, позволяющим деньгам выполнять их функции,
одержала верх над номиналистической доктриной, которую отстаивали повели-
тели монетных дворов. Эта точка зрения нашла отражение в законодательных ак-
тах, направленных на стабилизацию металлического содержания монет, а когда
позднее, в конце XVII в., образовались монетные системы, замкнутые [в пределах
одного государства], эта точка зрения послужила основой регулирования мено-
вых отношений между разными видами монет из одного и того же металла, как
в случае их одновременного оборота, так и для случаев, когда они обращались
попеременно. Она же легла в основание попыток объединить оба драгоценных
металла (золото и серебро) в одну денежную систему (разумеется, неудачных).

Создание кредитных денег и появление связанных с ними проблем также не
смогло подвигнуть науку права на осмысление феномена ценности денег. Де-
нежное обращение, основанное на бумажных деньгах, трактовалось как соот-
ветствующее общим понятиям права только там, где бумажные деньги в течение
длительного исторического периода сохраняли эквивалентность металлическим
деньгам, будучи изначально их заместителями, либо там, где в договорах займа
решающую роль по-прежнему играло металлическое содержание или ценность
металла, в которой выражался платеж. Но тот факт, что изменяться может и внут-
ренняя меновая ценность драгоценных металлов (сегодня — золота), до сих пор
неизвестен ни системам права, ни народному сознанию, — данный факт не пред-
усматривается ни одним законом, хотя экономистам он известен уже триста лет.

В своей наивной вере в стабильность ценности денег система права полно-
стью согласуется с общественным мнением. Если между правовыми концепция-
ми и народными представлениями о праве возникнут какие-либо расхождения,
то реакция на это не заставит себя долго ждать. Начнется сдвиг, направленный
против тех положений законодательства, которые воспринимаются как неспра-
ведливые. Обычно борьба этого рода заканчивается победой народного право-
сознания, — в конце концов, воззрение, преобладающее в народе, станет частью
норм права. Тот факт, что сегодня мы не можем обнаружить никаких следов иного
восприятия проблемы ценности денег, чем то, которое господствует в современ-
ном праве, ясно показывает, что в систему права не может попасть ничего, что
противоречило бы широкому народному восприятию этой проблемы. Обще-
ственное мнение, длительное время ошибочно считавшее деньги мерой ценно-
сти, также нисколько не сомневается в постоянстве ценности денег. Эта же точка
зрения лежит в основе бухгалтерского учета. Коммерсантам никогда не приходи-
ло в голову не доверять своим книгам на том основании, что объективная мено-
вая ценность денег подвержена изменениям. Аналогично, ни один участник кре-
дитных сделок, предусматривающих поток денежных платежей, не задумывался
о том, чтобы учесть будущие изменения покупательной способности денег.
Между тем любое изменение менового отношения между деньгами и другими
экономическими благами приводит к изменению положения, в котором стороны
кредитной сделки находились в момент ее заключения. Увеличение покупатель-
ной способности денег наносит ущерб заемщикам и приносит выгоды кредито-
рам, тогда как понижение покупательной способности приводит к обратному.
Этого бы не происходило, если бы стороны сделок, в которых настоящие блага
обмениваются на будущие, учитывали бы ожидаемые изменения ценности денег.
Разумеется, невозможно точно предсказать ни форму, ни масштаб данных изме-
нений.

Изменения покупательной способности денег учитываются только там, где
принимаются во внимание сильные колебания меновой пропорции между
двумя разновидностями денег. Общеизвестно, что при заключении любых
кредитных сделок, в которых фигурируют разные валюты, стороны всегда
в полной мере учитывают изменения обменного курса валют, возможные в бу-
дущем. Известно также, какую важную роль играют подобные соображения
в странах, где в обращении находятся деньги нескольких видов, а также при
международном обмене, в котором участвуют страны с различной валютой.
Однако во всех этих случаях способы учета изменения ценности денег не про-
тиворечат представлениям участников, полагающим ценность денег стабиль-
ной. Изменение ценности денег одного вида измеряется в единицах ценности
денег другого вида, при этом последняя опять-таки полагается постоянной.
Изменение ценности, скажем, испанской валюты предполагает, что она изме-
ряется в единицах золота, при этом возможность изменения ценности золота
не принимается во внимание. В процессе экономической деятельности инди-
виды учитывают возможность изменения внутренней объективной меновой
ценности лишь в той мере, в какой они осознают такую возможность. Этот
учет имеет место лишь в отношении некоторых видов денег, но никогда в от-
ношении всех денег одновременно. Золото, которое сегодня является обще-
признанным средством обращения, рассматривается как средство обращения
со стабильной ценностью.

И. Фишер предпринял детальное исследование того, каким образом измене-
ния покупательной способности денег воздействуют на процесс формирования
процентной ставки и ее уровень. Он также попытался установить меру этого воз-
действия — для периода последних ста лет1. Он без труда доказал, что воздей-
ствие этого рода имеет место всегда, когда речь идет об обмене настоящих благ
на будущие, дважды опосредованном деньгами. Однако ему не удалось доказать,
что возможность изменения ценности денег имеет место и тогда, когда в кредит-
ных сделках используются товарные деньги, ценность которых предполагается
неизменной* 2.

{См.: Fisher. The Rate of Interest. New York, 1907. P. 77 ff., 257 ff., 327 f., 356 ff.}

2 {Cm.: Fisher. Op. cit. P. 278 f. Фишер, видимо, не учел основательную и тонкую аргументацию
Книса (Knies. Geld und Kredit. Berlin, 1876.2. Aufl. Berlin, 1885. II. Bd. II. Teil. 5.105 ff.). Вместе с тем
Фишер пишет о невозможности предусмотреть будущие изменения ценности денег. См.: Fisher
and Brown. The Purchasing Power of Money. New York, 1911. P. 321.}
Предположение о том, что в будущем дело будет обстоять как-то иначе, нереа-
листично. Хотя тот факт, что ценность денег подвержена изменениям, постепенно
становится все более широко известным, само по себе это еще не обеспечивает
возможности регулярного учета этого факта при заключении кредитных сделок.
Для этого нет никаких предпосылок, ибо в отличие от всех остальных экономи-
ческих благ, в отношении которых кое-то что поддается предвидению, если речь
идет о покупательной способности денег, здесь почти невозможно предугадать
ни направление, ни интенсивность будущих изменений. При заключении кредит-
ных сделок с использованием денег избежать трудностей, связанных с отсутстви-
ем знания о направлении и темпах будущих изменений меновой ценности денег,
можно было бы только в том случае, если люди были бы способны точно предви-
деть указанные характеристики этих изменений1.}

< 'fN'

{Это утверждение противоречит прежде всего точке зрения Кларка (Clark. Essential
of Economic Theory. New York, 1907. S. 542 ff.), который между делом упомянул о возможно-
сти предвидеть изменения покупательной способности денег, сделав основной упор на то,
являются направление и темп этих изменений постоянными или нет. Но упомянутые нами
трудности имели бы место и тогда, когда покупательная способность изменялась бы посто-
янным темпом и если бы индивиды были бы не в состоянии понять это и использовать это
понимание при заключении кредитных сделок, совершаемых в деньгах.}
 JON

ГЛАВА 13. ДЕНЕЖНАЯ ПОЛИТИКА

1. Определение денежной политики1 >v? •> «к.

Экономические последствия колебаний объективной меновой ценности
денег настолько важны для жизни общества и отдельных людей, что, как
только государство оставило попытки использовать свою власть в денеж-
ной сфере в фискальных целях, а развитие современной экономики по-
зволило ему оказывать решающее влияние на тот вид денег, который был
выбран рынком, государство стало добиваться социально-политических
целей посредством систематического воздействия на указанные послед-
ствия. Современная политика в сфере денежного обращения представляет
собой нечто совершенно новое, — она фундаментальным образом отлича-
ется от всех прежних действий государства в денежной сфере. В прежние
времена хорошая государственная политика в денежных делах (хоро-
шая — по мнению гражданина) состояла в организации монетного чекана
с целью обеспечения торгового оборота такими монетами, которые всяким
могли бы приниматься по номиналу. Соответственно, плохая государствен-
ная политика в денежной сфере (опять-таки с позиции гражданина) пред-
ставляла собой предательство общественного доверия. Однако в прежние
времена государства всегда осуществляли обесценение монет, руковод-
ствуясь чисто фискальными целями. Государство нуждалось в дополни-
тельных деньгах и этим ограничивалось, — его на заботили вопросы поли-
тики в области денежного обращения. {Оно не брало на себя ответственность за
выбор денежного материала в случае товарных денег, а ни кредитных, ни тем более
бумажных денег тогда еще не существовало. Только после того как современное го-
сударство Нового времени окрепло настолько, что смогло заявить свои притязания
на овладение этой сферой, оно получило возможность начать действовать так, чтобы
влиять на распределение доходов мерами денежной политики.}

Вопросы политики в сфере денежного обращения суть вопросы объ-
ективной меновой ценности денег. Природа денежной системы влияет на
политику в области денежного обращения лишь в той мере, в какой эта
политика порождает конкретные проблемы ценности денег, — юридиче-
ские и технические характеристики денег имеют отношение к политике
в области денежного обращения постольку, поскольку они воздейству-
ют на ценность денег. Меры денежной политики можно понять только
в контексте желаемого воздействия на объективную меновую ценность
денег. Они, следовательно, противостоят мерам, направленным на изме-
нение денежных цен отдельных товаров или товарных групп.

Автор пользуется техническим термином Geldwertpolitik в его узком значении,
которое использовалось в предыдущих разделах книги. Для перевода этого термина
я использую выражение monetary policy («денежная политика»). Термином cur-
rency policy («политика в области денежного обращения») я перевожу термин автора
Wahrungspolitik. — Прим. англ, перев.
Не всякая проблема ценности, связанная с объективной меновой
ценностью денег, является проблемой политики в области денежного
обращения. В спорах по поводу этой политики участвуют также такие
интересы, которые непосредственно не связаны с изменением ценности
денег. В ходе великой битвы по поводу демонетизации серебра и из-
менения обменного курса между золотом и серебром владельцы сере-
бряных приисков и другие сторонники биметаллизма и серебряного
стандарта действовали исходя из разных побуждений. Если последние
хотели изменить ценность денег потому, что вслед за этим мог начаться
общий рост товарных цен, то первые хотели гарантировать или, точнее,
возобновить развитие рынка серебра с тем, чтобы начался рост цен на
серебро, трактуемое как товар. Их интересы совершенно не отличались
от интересов производителей железа или нефти, стремящихся расши-
рить рынок сбыта своей продукции для увеличения прибыльности свое-
го бизнеса. Это, конечно, тоже порождает проблему ценности, но здесь
речь идет о ценности товара, в данном случае — увеличении меновой
ценности серебра, а не проблеме ценности денег1.

Однако хотя данный мотив играет некоторую роль в дискуссиях по во-
просам политики в области денежного обращения, эта роль весьма второ-
степенна. Даже в Соединенных Штатах, наиболее крупной стране — про-
изводителе серебра, этот мотив был важен лишь потому, что магнаты
серебряных приисков были одной из самых щедрых групп спонсоров
агитационной кампании за биметаллизм. Вместе с тем на уровне избира-
телей наибольшее число сторонников серебра было привлечено в лагерь
«сильверитов» не заботой об увеличении благосостояния хозяев приис-
ков, которые были им безразличны, но их верой в то, что падение поку-
пательной способности денег приведет к чудодейственным результатам.
{Для Мексики, страны, для которой добыча и экспорт серебра являются настолько
важной статьей дохода, что само по себе падение цен на серебро способно вызвать
острый экономический кризис, международные валютные проблемы были вопро-
сом неденежной, но торговой и промышленной политики. Но даже для этой страны
проблемы внутреннего денежного обращения были такими вопросами, которые

1 Схожие интересы, например интересы печатников, граверов и тому подобных
профессий, могут играть свою роль в стимулировании эмиссии бумажных денег.
Возможно, именно этот мотив лежал в основе рекомендаций Бенджамина Франк-
лина по увеличению выпуска бумажных денег, когда он написал в 1729 г. свое первое
политическое сочинение (см.: A Modest Inquiry into the Nature and Necessity of a Pa-
per Currency // The Works of Benjamin Franklin / Ed. Sparks. Chicago, 1882. Vol. 2.
P. 253—277). Как Франклин пишет в своей автобиографии, незадолго до этого он отпе-
чатал банкноты для колонии Нью-Джерси, и когда его статья способствовала принятию
решения эмитировать банкноты также и в Пенсильвании (несмотря на оппозицию со
стороны «богачей»), он получил заказ на их изготовление (ibid. Vol. 1. Р. 73). Франклин
пишет по этому поводу: «Это была выгодная работа, которая мне очень помогла. Так
способность владеть пером доставила мне еще одно преимущество» (ibid., р. 92. (Франк-
лин В. Избранные произведения. М.: Госполитиздат, 1956. С. 473)).
должны были осмысливаться прежде всего в терминах денежной политики.} Если
бы увеличение цены серебра могло быть достигнуто не расширением мо-
нетарного использования, а каким-нибудь иным способом, например уве-
личением спроса со стороны промышленности, то владельцы приисков
были бы удовлетворены в той же степени. Но вот фермерам и промыш-
ленникам, продвигавшим идею серебряного денежного обращения, это не
доставило бы никаких выгода, и в этом случае они, без сомнения, превра-
тились бы в приверженцев других мер денежной политики. Точно так же
во многих странах сторонники инфляционистской идеи бумажных денег
были либо предшественниками сторонников биметаллизма, либо сторон-
никами сочетания бумажных денег и биметаллизма.

Хотя вопросы политики в области денежного обращения всегда
представляют собой только вопрос ценности денег, иногда они маски-
руются так, что остаются скрытыми от глаз непосвященных. В обще-
ственном мнении преобладают ошибочные воззрения на сущность денег
и их природу ценности, а место ясных и точных концепций занимают
искажающие суть дела лозунги. Совершенный и сложный механизм
денежно-кредитной системы покрыт туманом, то, что происходит на
фондовой бирже, есть тайна, а функционирование банков и их значе-
ние ускользают от понимания. Поэтому неудивительно, что аргументы,
приводимые в дискуссиях по этим вопросам, в ходе столкновения раз-
личных интересов часто бьют мимо цели. Обсуждение этих вопросов за-
темняется таинственными фразами, смысл которых подчас неясен даже
тем, кто их произносит. Американцы твердят о «долларе наших отцов»,
австрийцы — о «гульдене — нашей старой доброй банкноте». Серебро,
эти «деньги простого человека», противопоставляется золоту, «деньгам
аристократов». Со множества трибун произносятся страстные речи о се-
ребре, скрытом во мраке рудников, которое лежит и ждет того времени,
когда оно выйдет на свет, чтобы спасти ничтожное человечество, влача-
щее жалкое существование. В то время как одни провозглашают золото
настоящим воплощением зла, другие превозносят сверкающий желтый
металл как единственный материал, достойный высокой цели — слу-
жить деньгами богатых и могущественных стран. Порой кажется, что
это не люди дискутируют на тему распределения экономических благ,
а сами драгоценные металлы соперничают друг с другом и с бумажными
деньгами за власть над рынком. Тем не менее было бы абсурдно утверж-
дать, что все эти битвы олимпийских богов вызваны чем-то отличным от
вопроса изменения покупательной способности денег.

{Доктрина повышения внутренней объективной меновой ценности денег

Иногда политика воздействия на ценность денег может иметь целью повыше-
ние их объективной меновой ценности.

Предлагать меры, направленные на повышение ценности денег, решаются
лишь немногочисленные политики, и вряд ли кому-нибудь когда-либо удава-
лось мобилизовать последователей для реализации подобных мероприятий.
В 1876—1896 гг. сторонники биметаллизма, серебряных и бумажных денег не-
однократно утверждали, что выросла внутренняя меновая ценность золота, что
привело к общему понижению товарных цен в период, начавшийся во второй
половине 1870-х годов. Их оппоненты оспаривали это утверждение и старались
доказать, что причины изменения менового отношения между деньгами и дру-
гими экономическими благами следует искать не на стороне денег. В опреде-
ленной мере они вообще отказались признавать, что повышение внутренней
ценности денег действительно имело место. Но они никогда не осмеливались
представить процесс повышения внутренней меновой ценности денег жела-
тельным. Ряды членов «партии сторонников золота в качестве средства об-
ращения», несомненно, поредели бы, если бы они пришли к заключению, что
ответственность за понижение цен действительно лежит на приверженности к
золотым деньгам. Впрочем, вероятно, окончательный ответ на этот вопрос так
никогда и не будет получен. Если понижение покупательной способности денег
неизменно приветствовались и широкими массами, и влиятельными слоями
населения, то ее повышение всегда порождало громкие жалобы и призывы к
мерам противодействия этой тенденции.

Здесь следует упомянуть о том сопротивлении, с которым столкнулось ав-
стрийское правительство в 1860-е годы, когда оно в стремлении вернуться от
кредитных денег к серебряным понижало ажио на металл. 29 апреля 1859 г.,
в преддверии войны с Францией, оно было вынуждено временно освободить На-
циональный банк Австрии, который лишь за несколько месяцев до этого (6 сентяб-
ря 1858 г.) начал осуществлять платежи наличными деньгами, от обязательства
погашать свои банкноты серебряной монетой. В течение 1859 г. ажио на металл
на Венской бирже быстро выросло до 53,2%. Вскоре после окончания войны пра-
вительство и парламент приступили к реорганизации системы денежного обра-
щения. Целью запланированных в этой связи мер было понижение ажио банк-
нот вплоть до его полного исчезновения. Предполагалось, что [центральный]
банк получит возможность вернуться к погашению своих банкнот звонкой мо-
нетой, а в обращении наряду с банкнотами и разменной монетой вновь должен
появиться серебряный гульден. Австрийские деятели в сфере финансов стояли
на позициях денежной школы. С их точки зрения обесценение национальной ва-
люты было закономерным следствием избыточной эмиссии банкнот. Поэтому со-
кращение количества банкнот в обращении они рассматривали как целительную
меру. Банковский акт Плейера от 27 декабря 1862 г. был копией английского бан-
ковского акта Роберта Пиля от 19 июля 1844 г.1 Как и акт Пиля, акт Плейера жестко
фиксировал предельную сумму не покрытых металлом банкнот, установив ее на
постоянном уровне в 200 млн гульденов. Поэтому для претворения этого закона
в жизнь в течение ближайших лет количество банкнот в обращении требовалось
сократить. Это количество сократилось с 426,8 млн гульденов на конец 1862 г. до
351,1 млн гульденов на конец 1865 г. Чтобы [металлическое] покрытие банкнот

Барон Игнатий фон Пленер (Ignaz von Plener, 1810—1908) — министр финансов
Австрии в 1861—1865 гг. — Прим. науч. ред.
соответствовало требованиям законодательства к началу 1867 г., когда планиро-
валось возобновление размена банкнот на наличные, количество банкнот в об-
ращении в течение 1866 г. нужно было уменьшить еще на 30 млн гульденов.

Реализация мер государственной политики по реорганизации системы де-
нежного обращения сопровождалась понижением ажио на металл. Оно упало
с 41,25% в среднем за 1861 г. до 8,32% в среднем за 1865 г. Вопреки распро-
страненной тогда точке зрения, само по себе сокращение количества банкнот
в обращении, разумеется, было не единственной причиной этого понижения.
Не менее важными были косвенные последствия сокращения банкнотной мас-
сы, выразившиеся в укреплении доверия общества к способности государства
и банка выполнять свои обязательства в денежной сфере. Ликвидность активов
банка была увеличена посредством погашения значительной части задолжен-
ности государства перед [центральным] банком, сформированной в период
финансового кризиса, а также посредством продаж ценных бумаг из портфеля
банка. В этот же период произошло улучшение ситуации с государственными
финансами. Мероприятия по экономии средств проводились во всех сферах го-
сударственных финансов, и надежды на восстановление сбалансированности
доходов и расходов государства после реорганизации внутреннего управления
были далеко не беспочвенными. Начавшиеся тогда же улучшение платежного
баланса и временное общее улучшение ситуации в политической сфере приве-
ли к тому, что положение дел стало рассматриваться как благоприятное и в дол-
госрочной перспективе. От австрийского государства вновь начали ожидать,
что оно сумеет справиться с финансовыми проблемами без помощи печатного
станка1.

Повышение ценности национальной валюты рассматривалось австрийскими
государственными деятелями как крупный успех финансовой политики и несо-
мненно способствовало повышению престижа Австрии за границей. Однако вну-
три страны оно получило крайней негативную оценку. Хотя население и увидело
в понижении ажио на металл свидетельство постепенного оздоровления системы
государственных финансов, оно тяжело воспринимало те явления, которые обыч-
но сопутствуют повышению ценности денег. В 1862 г. были повышены прямые на-
логи, налоги, связанные с товарно-денежным оборотом, и налоги на имущество.
Ажио на серебро составляло тогда 28,07% (в среднем за год). По мере понижения
ажио и последовавшим за этим падением товарных цен налоговый пресс стал
ощущаться более остро, а при сближении банкнотного курса и металлического
номинала (на начало 1862 г. ажио на серебро упало до 1,75%) бремя налогов ста-
ло восприниматься как невыносимое. Столь же обременительной была и задол-
женность землевладельцев и всех вообще производителей. Кроме того, пониже-
ние ажио на металл способствовало увеличению импорта иностранных товаров
и затруднило экспорт отечественных. Общественное мнение видело причину

I 'эпмтллис	отv т \ • sq.

{Ср.: Neuwirth. Bank und Valuta in Osterreich-Ungarn 1862 bis 1873. Leipzig 1873.1. Bd. S. 3 ff.
Lucam. Die osterreichische Nationalbank wahrend der Dauer des dritten Privilegiums. Wien, 1876.
S. 1 ff.; Denkschrift Ober das Papiergeldwesen derosterreichisch-ungarischen Monarchic. Verfasstim
k. k. Finanzministerium. Wien, 1892. S. 11 ff.}
всех кризисных явлений, поразивших экономики Австрии и Венгрии, в нехватке
оборотных средств и ограничении кредитования со стороны [центрального] бан-
ка. При этом было упущено из виду одно важное обстоятельство. Причиной тя-
гот, на которые так жаловалось население, было сокращение количества банкнот
в обращении, служившее инструментом той самой жесткой кредитной политики,
которая привела к понижению ажио, расценивавшееся всеми как свидетельство
улучшения экономической ситуации. Поэтому все более ожесточенное сопротив-
ление политике правительства, первоначально направленное только против мер
[центрального] банка по сокращению количества банкнот в обращении, и лишь
затем (причем весьма робко) — против курса на ликвидацию ажио, следует при-
знать не вполне последовательными'.

Как развивались бы события дальше, судить трудно, поскольку начавшаяся
вскоре неудачная война с Пруссией опять взвинтила ажио на металл, и все по-
пытки оздоровления австрийской денежной системы были прерваны на дол-
гие годы2. Если бы реформа была завершена в короткие сроки, то вскоре исчезло
бы и всякое сопротивление ликвидации ажио на металл, что еще в начале 1866 г.
было совершенно реальным. Еще одной причиной того, что по окончании войны
длительное время не предпринималось никаких попыток продолжить реорга-
низацию денежного обращения (хотя и после событий 1848—1849 гг., и после
окончания войны 1859 г. немедленно осуществлялись энергичные меры по оздо-
ровлению подорванной денежной системы), вероятно, была память о тех небла-
гоприятных экономических последствиях удорожания австрийской валюты в на-
чале 1860-х годов.

Новый толчок к началу реформ в денежной сфере последовал лишь много
позже ив совершенно иных условиях, когда с середины 1880-х годов намети-
лась тенденция к постепенному росту ценности австрийской валюты. В период
1872—1887 гг. среднегодовая цена 100 золотых гульденов (250 франков) вырос-
ла со 110,37 до 125,23 [бумажных] гульденов. Пока шел этот процесс понижения
ценности австрийской [бумажной] валюты, любые планы по изменению ситуации
в денежном обращении блокировались энергичным сопротивлением со стороны
производителей промышленной и сельскохозяйственной продукции. Но когда
во втором полугодии 1888 г. данная тенденция сменилась на противоположную
и цена 100 золотых гульденов за три года упала почти на 10 гульденов в банк-
нотах, требования перейти к валюте со стабильной золотой ценностью вновь
сделались популярными. Эти требования раздавались даже со стороны тех, кто,
имея интересы в сфере экспортной торговли, еще недавно активно противодей-
--------------- -к

{Ср.: Neuwirth. Op. cit. S. 90 ff. Denkschrift а. а. О. S. 31 ff.}

Имеется в виду война 13 июня — 26 июля 1866 г. между Италией и Пруссией,
с одной стороны, и коалицией во главе с Австрией (включавшей Баварию, Сак-
сонию, Баден, Люксембург и Ганновер) — с другой. Война завершилась Париж-
ским миром 23 сентября 1866 г., по которому, в частности, от Австрии к Италии
отошла Венеция. Главным политическим итогом войны стали распад Германско-
го союза, формирование Северогерманского союза и окончательное исчезновение
шансов не только гегемонии, но и вхождения Австрии в единое германское госу-
дарство. — Прим. науч. ред.
ствовал попыткам регулирования денежного обращения с целью обеспечить ста-
бильность [золотой] ценности валюты1.

Повышение ценности австрийской валюты увеличивало доходы капитали-
стов. Вследствие роста покупательной способности денег капитал и проценты,
причитающиеся кредиторам, значительно увеличились. Можно было бы ожидать,
что попытки стабилизации обменного курса вызовут ожесточенное сопротивле-
ние этих кругов. Но ничего подобного не произошло. Прозвучали лишь робкие
выступления немногочисленных представителей ипотечных банков и сберега-
тельных касс, указывавших, что кредиторов лишили шансов получать проценты
и выплаты основного долга деньгами, покупательная способность которых по-
высилась* 2. При этом та нерешительность, с которой кредиторы отстаивали свои
интересы, объясняется вовсе не сложностью теоретико-экономических и право-
вых конструкций, призванных оправдать их притязания. Дефицит подобной ар-
гументации никогда не мешал заинтересованным группам доходить до крайней
степени настойчивости в отстаивании своих интересов. Тому, кто настроен на
решительную борьбу, нетрудно подыскать себе подходящее оружие, выбрав его
в арсенале юриспруденции и политической экономии. Истинные причины столь
слабого сопротивления планам правительства по созданию препятствий продол-
жающемуся повышению ценности австрийского гульдена коренятся в отсутствии
влиятельного класса, интересы которого серьезно нарушались бы подобными
мерами. В те годы в Австрии еще не существовало класса рантье, доход которых
складывается по преимуществу, или даже исключительно, из процентов на кали-
та?!, инвестированный в форме ссуд. В тех странах, где благосостояние населения
невелико и где даже состоятельные люди работают до старости, уходя на покой
достаточно поздно, лишь очень немногих можно назвать рантье. В совокупном
доходе отдельных лиц, получавших доходы в форме процентов, доля этих послед-
них была настолько мала, что уже само это обстоятельство начисто исключало
всякую возможность формирования сколько-нибудь значимого суммарного до-
хода, способного быть стимулом для действий выгодоприобретателей. На начало
1892 г. сумма сберегательных вкладов в Австрии (без учета Венгрии) составляла
около 1300 млн гульденов, которые лежали на примерно 3 млн вкладов. Из этих
3 млн вкладов 865 тыс. составляли вклады с остатком не более 100 гульденов,
а вкладов с остатком не более 500 гульденов было еще 823 тыс. Средний вклад
составлял 433 гульдена. Эта сумма была настолько мала, что соответствующий ей
процентный доход не мог быть достаточно значимым, чтобы определять вектор
заинтересованности владельцев подобных капиталов в той или иной экономиче-
ской политике. В Австрии и Венгрии экономическая политика велась в интересах
в первую очередь отечественных производителей промышленной продукции

{Ср. в моей статье: Mises. Die wirtschaftspolitischen Motive der osterreichischen Valutaregu-
lierung // Zeitschrift fur Volkswirtschaft, Sozialpolitik und Verwaltung. XVI. Bd. 1907. S. 561 ff.}

2 {См. речь директора сберегательной кассы Нава на заседании комиссии по реформе
австрийской денежной системы 1892 г. (Stenographische Protokolle iiber die vom 8.—17. Marz
1892 abgehaltenen Sitzungen der nach Wien einberufenen Wahrungs-Enquete-Kommission. Wien
1892.S. 228 ff.)}
и аграриев. Даже получатели фиксированных доходов, к которым относятся преж-
де всего государственные служащие, никак не противодействовали этой полити-
ке, — они питали надежды на такое повышение жалованья, которое позволило
бы им компенсировать упущенную выгоду.

Единичные голоса, протестующие против политики стабилизации валюты,
раздавались только за границей. Они исходили от иностранных держателей ав-
стрийских и венгерских облигаций, не предполагавших погашения золотом. Од-
нако на эти протесты никто не обращал никакого внимания1.

В других странах, так же как и в Австро-Венгрии, сторонники валюты с расту-
щей ценностью весьма немногочисленны. Существовало, однако, не так уж много
стран, где повышение покупательной способности денег проявило бы себя так
же отчетливо, как в Австрии. Одним из примеров этой немногочисленной груп-
пы являются Нидерланды. Когда здесь законами от 21.05.1873 и от 3.12.1874 была
прекращена чеканка серебряной монеты (причем золото не получило никакого
официального статуса в денежной системе), то в условиях благоприятного пла-
тежного баланса в Нидерландах произошло существенное укрепление валюты,
что выразилось в падении вексельных курсов на заграницу. Это послужило огра-
ничивающим фактором для нидерландской экспортной торговли и обесценило
нидерландские требования к загранице, выраженные в нидерландской валюте.
Немедленно после этого здесь возникло сильное стремление перейти на золотую
валюту. Оно не встретило почти никакого сопротивления, которое бы сводилось
к указаниям на то, что увеличение ценности денег обеспечивает экономические
выгоды, — в стране, вся экономика которой строится на экспортной торговле
и иностранных инвестициях, интересы противоположного толка слишком силь-
ны. Закон, закрепляющий переход к золотой валюте, был принят уже 6.06.1875 г.* 2

Хотя сама по себе растущая ценность национальной валюты никогда не фи-
гурировала в качестве цели денежной политики в программах наиболее влия-
тельных партий, в истории денежного обращения важная роль принадлежит
тенденциям, которые, не будучи результатом осознанных шагов по созданию
денег с более высокой покупательной способностью, имели в качестве неизбеж-
ных последствий периоды увеличения ценности денег. Такие тенденции имели
место в странах с кредитными деньгами, покупательная способность которых по
отношению к эквиваленту в товарных деньгах, положенному в основу кредитных
денег в момент их создания, понизилась. В этом случае целью было возвращение
к металлическим деньгам, а средство виделось исключительно в политике более
или менее медленного уменьшения ажио до его полного исчезновения (выше мы
видели это на примере денежной политики, проводившейся в Австрии в первой
половине 1860-х годов). Пока что, где бы ни вводились кредитные деньги, там ра-
но или поздно начинали раздаваться призывы к возвращению к товарным день-

[Ср.: Mises. Die wirtschaftspolitischen Motive der osterreichischen Valutaregulierung 11 Zeit-
schrift fur Volkswirtschaft, Sozialpolitik und Verwaltung. XVI. Bd. 1907. S. 572 f.}

2 {Cp.: Bamberger. Reichsgold.Studien iiberWahrung und Wechsel.3. Aufl. Leipzig 1876. S. 145 ff.;
Kalkmann. Hollands Geldwesen im 19. Jahrhundert//Jahrbuch fur Gesetzgebung, Verwaltung und
Volkswirtschaft im Deutschen Reiche. XXV. Bd. 1901. S. 1223 ff.}
гам, что на практике означает — к деньгам из драгоценных металлов. Решаю-
щими здесь были, разумеется, причины, связанные исключительно с денежной
политикой, а значит, с политикой в отношении ценности денег. Необходимо было
заменить деньги с постоянно понижающейся ценностью деньгами со стабильной
ценностью. Однако возникавшие входе реализации этой цели общие экономи-
ческие последствия (в виде увеличения ценности денег в течение переходного
периода) совершенно не принимались во внимание. Когда же эти последствия
начинали осознаваться (что имело место не всегда и не везде), с ними мирились,
видя в них неизбежное зло. Причиной того, что способ перехода к металлическим
деньгами виделся только в понижении ажио на металл, а не в его стабилизации на
уровне, сложившемся к началу переходного периода, был тот факт, что такой под-
ход к проблемам денежного обращения был всецело продиктован юридическими
воззрениями на проблему двойственной природы кредитных денег. Поскольку
кредитные деньги представляют собой не только деньги, их полезность не исчер-
пывается их полезностью в качестве средства обмена, она связана также с тем,
что они есть по сути долговое обязательство эмитента. Но если бумажные деньги
рассматривать как государственное обязательство, выписанное на взятые в долг
металлические деньги, от которых, без сомнения, и ведут свое происхождение бу-
мажные деньги, то понижение их установленной номинальной ценности должно
рассматриваться как банкротство государства. Именно так расценивались дей-
ствия Австрии в 1811 и 1816 г. и действия России в 1839 г. Нам могут указать, что
австрийская денежная реформа 1892 г. и российская денежная реформа 1897 г.
были встречены совершенно иначе. Однако здесь причиной иной реакции был
прежде всего тот факт, что в обеих странах связь с металлическим содержанием
была прервана, когда в них была прекращен свободный чекан серебра (в Ав-
стрии в 1879 г. и в России в 1893 г.), не говоря уже о том, что в обоих этих случаях
имел место совершенно иной тип регулирования процессов, последствия кото-
рых должны были вполне выявиться лишь спустя многие годы. С этого момента
динамика ценности кредитных денег получила свои собственные основания, что
привело к полному пересмотру воззрений на проблему в целом. Единственное,
что здесь имеет значение для наших целей, это то, что даже те, кто протестовали
против так называемой законной девальвации обесценившихся бумажных денег
и стремились к восстановлению металлического содержания денег посредством
понижения ажио на металл вплоть до его исчезновения, руководствовались при
этом не своими представлениями о динамике ценности денег, а всего лишь юри-
дическими и подобными им соображениями. К тому же они порой упускают из
виду тот факт, что указанное понижение ажио в переходном периоде имеет опре-
деленные последствия для всей экономики. Возможно еще, что они вполне осо-
знают эти последствия, но видят в них меньшее зло, чем подрыв общественного
доверия и правопорядка, порожденные формальной девальвацией.

Тот факт, что существуют партии, выступающие за деньги с понижающейся
покупательной способностью, но не партии, выступающие за деньги с повышаю-
щейся покупательной способностью, представляет собой достаточно любопыт-
ное явление, учитывая, что последняя денежная система, без сомнения, обеспе-
чивает определенные преимущества некоторым группам населения. Впрочем,
дать этому примечательному явлению удовлетворительное объяснение совсем
нетрудно.	к- ~т'?	-и

Непопулярность мер, ведущих к повышению внутренней ценности денег, свя-
зана прежде всего с тем, что в современных условиях эти меры по необходимо-
сти должны ограничиваться пределами одного или нескольких государств, а их
одновременное осуществление в масштабах всего мира имеет лишь ничтожные
шансы. Тем не менее, как было показано выше, как только одна или несколько
стран вводят деньги с повышающейся покупательной способностью, в то время
какостальные сохраняют деньги с понижающейся, постоянной или незначитель-
но растущей внутренней меновой ценностью, это изменяет условия торговли
между странами. Для страны с растущей ценностью денег это приводит к за-
труднению экспорта и к облегчению импорта. Но ситуацию, при которой экспорт
затрудняется, а импорт облегчается, или, иными словами, ситуацию ухудшения
торгового баланса, правительство любой страны расценивает как неблагоприят-
ную и поэтому старается избегать. Таким образом, уже это объясняет ту непопу-
лярность, которой пользуются меры по повышению покупательной способности
денег.	S:

Однако даже если не принимать во внимание аспекты, связанные с внешней
торговлей, повышение внутренней ценности денег противоречит интересам
могущественных политических кругов. Повышение покупательной способно-
сти выгодно прежде всего тем, чьи доходы представляют собой требования на
фиксированное количество денег. Кредиторы оказываются в выигрыше, полу-
чаемом ими за счет должников. По мере увеличения ценности денег, налоги
в пользу государства становятся более обременительными. Однако выигрыш
от этого достается, по большей части, не государству, а его кредиторам. Но по-
литика, проводимая в пользу кредиторов за счет должников, никогда не будет
популярной. Враждебное отношение к заимодавцам во все времена характер-
но для всех народов’.

Далее, нельзя забывать, что все то, что мы выше установили для одной только
Австрии, относится ко всем странам. Группа лиц, получающая все или большую
часть своих доходов в виде процентов на капитал, отданный в качестве ссуд, ни
в одну эпоху и ни в одной стране не была особенно многочисленной и влиятель-
ной. Значительная доля общего дохода в виде рентных выплат с капитала при-
ходится на тех, чьи доходы формируются из других источников, — в их бюджетах
эта рента играет второстепенную роль. Среди таких групп прежде всего можно
назвать наемных работников, крестьян, мелких ремесленников и чиновников,
имеющих сбережения в виде сберегательных счетов или рент, но сюда относят-
ся также и получатели значительных рентных выплат, которых немало в кругах
крупных промышленников, торговцев и акционеров. Интересы, реализуемые
ими в качестве рантье, все они ставят ниже интересов, которые они реализуют
как крупные землевладельцы, коммерсанты, фабриканты или высокопоставлен-
ные служащие. Не приходится удивляться тому, что они не очень мотивированы к

--------------- <Л'/

{Ср.: Bentham. Defence of Usury. 2nd ed. London, 1790.}
повышению реальной ценности денежных выплат по этим рентам1. В мире суще-
ствуют так называемые страны-рантье, население которых значительную долю
своих доходов получает от владения иностранными долговыми обязательствами.
Однако интерес капиталистов в таких странах никогда не направлен на повыше-
ние внутренней меновой ценности денег их собственной страны, что может лишь
уменьшить их доходы. При этом, как правило, они не могут оказывать никакого
влияния на политику в сфере денежного обращения в странах-должниках.

ft

Доктрина понижения внутренней объективной меновой
ценности денег (инфляционизм)

С древних времен, когда предприниматели сталкивались с возрастающими
трудностями при сбыте своей продукции или при получении кредитов, они при-
выкли сетовать на «нехватку денег в экономике». Никакие жалобы не раздаются
чаще, чем жалобы на нехватку денег, говорит Адам Смит, после чего он лаконич-
но отвергает эти жалобы как необоснованные и бессмысленные. По его мнению,
причина кризисов коренится не в нехватке денег или кредита, но в чрезмерной
спекуляции1 2. С тех пор этот аргумент Смита повторялся бесчисленное количе-
ство раз. Он стал неотъемлемой частью экономической теории, и любая попытка
поставить его под сомнение могла вызвать разве что снисходительную улыбку.
Более близкое знакомство с теориями, которые усматривали лекарство от всех
или большинства экономических недугов в увеличении количества фидуциар-
ных средств в обращении, представлялась задачей, недостойной науки. Видимо,
поэтому долгое время полностью игнорировался тот факт, что в основании тре-
бований об увеличении денежной массы лежала теоретическая концепция, во
всех отношениях отличавшаяся от той, которую с блеском опроверг Адам Смит.
Согласно этой концепции, для совершения обменов, в которых участвует опреде-
ленное количество благ, требуется определенный денежный запас; согласно этой
же концепции, экспансия кредита и фидуциарных средств обращения зависит от
имеющегося количества денег, так что легко показать, что обращение товаров
сдерживается нехваткой циркуляционных (фидуциарных) средств обращения.
Вполне возможно, что тогда желающие трудиться не смогут найти работы, по-
скольку никто не будет обладать ликвидной денежной наличностью для выплат
заработной платы, и что, в свою очередь, потребительские товары не смогут най-
ти покупателей, так как работники не получили заработной платы, рантье — рент,
и все таким образом остались без денег. Однако с этим злом можно покончить од-
ним махом. Необходимо всего лишь вручить хозяйствующим субъектам достаточ-
ное количество денег — и кругооборот экономической жизни восстановится3.

1 {Ср.: (Wright and Harlow). The Gemini Letters. London 1844. P. 51 ff.}

2 {Smith. An Inquiry into the Nature and Causes of the Wealth of Nations. Basel, 1791 .Vol. II. P. 244
(Смит А. Исследования о природе и причинах богатства народов. М.: Эксмо, 2007. С. 323.)}

{Ср.: Carey. Lehrbuch derVolkswirtschaft und Sozialwissenschaft. Deutsche Ausgabe von Adler.
2. Aufl. Wien, 1870. S. 338 ff. (Carey. Principles of Social Science. Philadelphia: J. B. Lippencot and Co.,
1858); Idem. Geldumlauf und Schutzsystem. Pest, 1870. S. 54 ff.}
Оспаривать подобные теории не представляло никакого труда. Можно было бы
спокойно признать, что нехватка денег порождает некоторое неудобство для об-
ращения и что это должно приводить к некоторому повышению покупательной
способности денег и к некоторому понижению товарных цен. Достаточно, одна-
ко, указать на то, что величина запаса наличности, имеющегося в масштабах всей
экономики, не имеет значения для полезности действий, совершаемых деньгами,
и несостоятельность положений, переоценивающих роль запаса денег, становит-
ся очевидной.	в-.

Но мало-помалу концепция преимуществ, порождаемых увеличением денеж-
ной массы, приобрела несколько иной характер. Для приверженцев этого уче-
ния целью стало повышение цен посредством понижения внутренней ценности
денег. Все, кто ожидал получения каких-либо выгод от понижения покупатель-
ной способности денег, с воодушевлением примкнули к новому направлению.
Неверно утверждать, как это многократно делали инфляционисты, будто мер-
кантилисты, стоявшие за осуществление мер государственного вмешательства
в экономику, были предшественниками современных сторонников инфляцио-
нистской политики. Меркантилисты никоим образом не призывали к увеличению
денежной массы, с тем чтобы посредством этого добиться понижения ценности
денег. И пусть отдельные случаи благоприятных последствий уменьшения цен-
ности денег внесли свой вклад в формирование меркантилистских «теорий Ми-
даса», очевидно, что государственные мужи и политики из числа меркантилистов
еще не понимали соответствующих причинно-следственных связей. Кроме того,
во времена, когда исторический опыт инфляционистской политики, пришедший
позже, отсутствовал, эти связи не могли быть восприняты даже и на уровне ощу-
щений. Поэтому невозможно согласиться, когда меркантилистов называют инф-
ляционистами, вообще говоря, только потому что они призывали к увеличению
количества денег, или когда инфляционистами называют поздних меркантили-
стов — например, Беркли и затем Джона Ло, — из-за того, что они ратовали за
бумажные деньги1.

Гораздо более обоснованна будет точка зрения, согласно которой первое
инфляционистское движение в Европе мы видим в лице бирмингемской денеж-
ной школы, которая первоначально ожесточенно боролась против возвращения
Англии к золотому денежному обращению по окончании эпохи наполеоновских
войн, но позже вышла за эти рамки и выдвинула целую инфляционистскую про-
грамму. Стремление английского правительства и Банка Англии как можно ско-
рее обеспечить последнему возможность вернуться к погашению своих банкнот
золотом, привело к быстрому росту курса банкнот по отношению к золоту. Если
в 1813 г. среднегодовой курс 100-фунтовой банкноты составлял не более 71 ф.ст.
2 шилл., то уже в 1815 г. он был равен 83 ф.ст. 5 шилл. 9 пенсов, в 1820 г. — 97 ф.ст.
8 шилл., а после возобновления погашения банкнот Банка Англии золотом 1 мая
1821 г. был достигнут золотой паритет этих банкнот, который стабильно держится
--------------- »*,;	у-.-

{Ср.: Berkeley.The Querist // Berkeley.Works, ed. Fraser. Oxford 1901 .Vol. IV. P. 415—476, в осо-
бенности Qu. 219,226,229,250 usf. Ср. по этому поводу: Harvey. Paper Money the Money of Civilisa-
tion. London 1877. P. 106 ff.; Raffel. 1st Berkeleyein Freihandler? Kieler Inaug.-Diss. 1904. S. 19 ff.}
[ЛАВА 13. ДЕНЕЖНАЯ ПОЛЯНКА_____________________________________________

и по сей день. Такое быстрое увеличение ценности английских денег, выражен-
ной в золоте, было лишь обратной стороной уменьшения денежных цен товаров.
Было понятно, что это немедленно вызовет самую ожесточенную оппозицию. Лег-
ко понять, что поначалу это вызвало враждебность со стороны тех, кто больше
всего опасался облегчения импорта вследствие падающего ажио на золото, — со
стороны землевладельцев и арендаторов. В известной мере, эта оппозиция огра-
ничивалась тем, что боролась с мерами правительства и Банка Англии, имевши-
ми целью возобновление погашения банкнот [металлической] наличностью, что
далеко не позволяет расценивать это движение как инфляционистское. Оппо-
нирование политике, предполагающей повышение покупательной способности
денег, может строиться на базе аргументации в пользу стабильной внутренней
ценности денег. Такое оппонирование оказывается инфляционистским, только
если его адепты выступают за меры, целью которых является понижение покупа-
тельной способности денег. Мы не можем также называть бирмингемскую школу
инфляционистской на основании ее точки зрения на проблему погашения госу-
дарственного долга и задолженности частных лиц. Призывы к стабильности цен-
ности денег или даже к повышению внутренней меновой ценности денег вполне
сочетаются с мнением, что заем в размере 70 ф.ст. золотом, сделанный в 1813 г.,
нужно вернуть в 1823 г. в размере тех же 70, а не 100 ф.ст. Существуют юридиче-
ские аргументы и соображения финансовой политики, которые говорят в пользу
как одной, так и другой точки зрения.

По-настоящему новым и примечательным в положениях бирмингемской де-
нежной школы было их требование увеличения количества фидуциарных средств
обращения как способа понижения внутренней объективной меновой ценности
денег, что имело своей целью вызвать рост цен. Томас Атвуд’ утверждал, что по-
нижение ценности денег должно привести к самым благоприятным экономиче-
ским последствиям2. С требованием увеличения количества денег в обращении
выступали еще меркантилисты, несмотря на то, что количественная теория по-
казала, что увеличение количества денег неизбежно понизит покупательную
способность денежной единицы. Однако меркантилисты закрывали глаза на
это соображение, отвечая на него в том духе, что они имеют в виду увеличение
количества денег, обращающихся в пределах определенной страны, тогда как
привести к падению ценности денег может только увеличение денежной массы
в мировых масштабах. Как бы то ни было, именно требование бирмингемской де-
нежной школы увеличить денежную массу для понижения ценности денег, т.е. со-
знательное стремление понизить внутреннюю объективную меновую ценность
денег, было совершенно новым.

Атвуд Томас (Thomas Atwood, 1773—1856) — английский предприниматель,
публицист и политический деятель. Будучи главой крупного банка, Атвуд боролся
с планами правительства возобновить золотое обращение и размен банкнот Банка
Англии на золото, автор ряда популярных статей, издававшихся отдельными бро-
шюрами начиная с 1816 г. — Прим. науч. ред.

- {Ср.: Attwood. Observations on Currency, Population and Pauperism in Two Letters to Arthur
Young Esq. Birmingham 1818. P. 150 f.}
Начало обильному потоку влиятельной инфляционистской литературы по-
ложил Томас Атвуд, намного уступавший по качеству своих туманных писаний
современным ему авторам. Хельд пишет об Атвуде, что, несмотря на огромное
количество написанных им памфлетов и брошюр, его путаные сочинения вряд ли
могут претендовать на место в истории экономической теории, но что в истории
экономической политики они займут достойное место'. Инфляционизм и веду-
щий от него свое происхождение биметаллизм образуют одну из самых влия-
тельных экономических партий XIX в. Поэтому мы посчитали уместным дать хотя
бы беглую общую характеристику данного направления экономической мысли.
Самостоятельно составить представление о нем довольно трудно, а изучить его,
проведя детальное исследование, пожалуй что и невозможно. Если верить Марк-
су, Гладстон в одной из своих речей, посвященных Банковскому акту Пиля, сказал,
что даже любовь не сделала больше людей дураками, чем размышления ©сущ-
ности денег. Те, кто читал брошюры, посвященные деньгам и денежному обраще-
нию, должны будут согласиться с этой оценкой. Нет ни одного абсурдного пред-
ложения, которое бы не нашло места в этих брошюрах — среди смехотворных
проектов, рекомендуемых их авторами к реализации с самым серьезным видом.
Разумеется, и здесь порой встречаются отдельные мысли, дальнейшее развитие
которых могло бы полностью перевернуть учение о деньгах. Однако их авторы
постоянно игнорировали эту возможность, предпочитая следовать по накатан-
ному пути. Таким образом, все усилия оказались напрасными, а сухой остаток,
который можно было бы извлечь из тысяч сочинений и который имел бы хоть
какое-нибудь научное значение, — совершенно ничтожным.

Сочинения инфляционистов интересуют нас здесь не как литературно-
исторические памятники. В нашу задачу не входят изучение возникновения
и развития идей, установление значимости работ различных авторов и полу-
чение доказательств наличия взаимосвязей и взаимозависимостей между кон-
цепциями. Вся эта проблематика относится к истории экономических доктрин
и образует предмет соответствующих исторических исследований. Мы хотели
бы рассмотреть лишь некоторые из самых важных направлений инфляционизма,
с тем чтобы использовать материал, предоставляемый историей их появления
и исчезновения, а также изучением их целей и их борьбы, для содержательной
критической оценки инфляционизма.

Большинство инфляционистских работ исходит из теоретических представ-
лений, несостоятельность которых сегодня можно не демонстрировать. Так,
в большинстве этих работ за основу взяты номиналистские теории, авторы дру-
гих работ полагают, что в качестве денег нужно использовать любое благо, пре-
тендующее на такое использование; именно на этом основании они выступают за
«мобилизацию» землевладений. Однако основной опорой инфляционизма стали
отнюдь не теоретические воззрения адептов идеи «удешевления» денег. Не стали
такой основой и более или менее убедительные аргументы литературных вос-
певателей политики понижения ценности денег, — они были не более чем вы-
разителями чаяний народных масс, невежественных в экономико-теоретических

{См.: Held. Zwei Bucher zur sozialen Geschichte Englands. Leipzig, 1881. S. 325.}
вопросах, корни невежества которых лежали во внешне наблюдаемом стимули-
рующем воздействии понижения ценности денег, а их сила закалилась от повто-
рения популярных лозунгов по сто раз на дню. Политическая цель была задана,
а то, что нагромоздили ее литературные агенты, должно было служить прикрыти-
ем и оправданием задним числом таких действий, истинную природу которых не
могли себе представить сами сторонники этих действий.

В Англии инфляционистское движение достигло пика в начале 1840-х годов1.
Затем оно пошло на убыль* 2. Формой, в которой инфляционизм выступал в по-
следней четверти XIX в., был биметаллизм, который в Англии не нашел так мно-
го поборников и последователей, как в других странах Европы и Америки. Ан-
глийским инфляционистам, кроме того, вообще не удалось добиться каких-либо
успехов, — на этом поприще их американские единомышленники достигли куда
большего.

Наиболее ранние следы инфляционистской политики обнаруживаются уже
в конце XVII — начале XVIII в. в тогдашних североамериканских колониях Бри-
тании. Причины первых эмиссий бумажных денег в штатах Новой Англии, начало
которым было положено в 1690 г. колонией Массачусетс, коренились в финансо-
вых нуждах колониальных властей. Как и во всех других случаях эмиссии бумаж-
ных денег, имевших место в прошлом, эти деньги очень быстро сильно обесце-
нились вследствие безграничного увеличения их количества. Непосредственные
экономические последствия понижения ценности денег встретили очень теплый
прием со стороны населения — как со стороны широких масс, так и со стороны
политически влиятельных кругов. Однако популярность понижения ценности
денег в британских североамериканских колониях была связана вовсе не с та-
кими последствиями этой политики, как стимулирование экспорта и дестимули-
рование импорта. В стране, экономика которой имела почти полностью аграр-
ный характер и которая поддерживалась импортом промышленных изделий из
метрополии, подобное отношение к внешнеторговой политике просто не могло
возникнуть. Дело обстояло ровно наоборот, — позитивная реакция объяснялась
соображениями, лежавшими в сфере относительно большой задолженности шта-
тов, и в еще в большей мере она объяснялась долгами самих колонистов. В по-
нижении качества денег имевшие задолженность фермеры усмотрели удобный
выход из своего затруднительного положения. Ввиду демократического полити-
ческого устройства колоний их администрации было тяжело противостоять на-
пору широких масс в данном конкретном вопросе. Сопротивление метрополии,
интересы которой как кредитора были ощутимо задеты практикой эмиссии ко-
лониями бумажных денег, также оказалось тщетным. В ряду конфликтов, ставших

{Типичными инфляционистскими работами того времени являются: [Wright and Harlow.}
The Gemini Letters. London 1844; см. также: Alison. England in 1815 and 1845: or a Sufficient and a
Contracted Currency. Third Edition. London, 1846.} [Здесь и далее круглые скобки, в которые за-
ключены имена авторов работ, означают, что эти работы первоначально были опубликованы
анонимно. — Науч, ред.]

2 {Одним из наиболее распространенных в 60-е годы инфляционистских памфлетов был
(Twe//s). How can Paper Money increase the Wealth of a Nation? Fourth Thousand. London, 1867.}
непосредственным поводом отделения колоний Новой Англии, конфликт по по-
воду бумажных денег занимал важное место1.

Расходы, связанные с Войной за независимость, покрывались по большей
части посредством эмиссии бумажных денег2. Полное обесценение этих выпу-
щенных в гигантских количествах денег и последовавшие в связи с этим много-
численные затруднения привели к тому, что конституция Соединенных Штатов
явным образом лишила штаты права выпускать бумажные деньги. Поскольку
данным правом не было наделено никакое другое учреждение Республики, бли-
стательные юристы сделали вывод, согласно которому нарушением конституции
является также и эмиссия бумажных денег с фиксированным курсом [обмена на
металл]. По всей видимости, такой же точки зрения придерживались и сами соз-
датели конституции.

За два поколения использования денег из драгоценных металлов (период го-
сподства металлических денег прерывался лишь на короткое время войны [с Ан-
глией] 1812 г.) память о бумажных деньгах прошлых времен, существовавших до
принятия Декларации независимости ио бумажных деньгах Континентального
конгресса времен Войны за независимость, совершенно исчезла, когда разразив-
шаяся Гражданская война 1861—1865 гг. опять вынудила прибегнуть к эмиссии
бумажных денег, несмотря на то что это противоречило духу Конституции. Цен-
ность выпущенных тогда банкнот, знаменитых гринбеков, стала стремительно
понижаться. Во время войны ажио на золото достигло максимума в 285% по со-
стоянию на 1 июля 1864 г. Цены всех товаров, выраженные в банкнотах, быстро
выросли3. Еще до окончания войны министр финансов Мак-Куллох начал про-
пагандировать свой план постепенного изъятия бумажных денег из обращения.
Он считал целью восстановления монетарного порядка возвращение к метал-
лическому денежному обращению посредством понижения ажио гринбеков на
золото вплоть до полного исчезновения ажио. Его предложения были встречены
решительными протестами большей части населения.

Если бы мы вздумали назвать всех противников финансовых планов прави-
тельства инфляционистами, это не соответствовало бы действительности. Даже
самые убежденные сторонники металлических валютных систем, даже те поли-
тики, которые отвергали любые формы воздействия государства на формирова-
ние внутренней меновой стоимости денег, могли бы оспорить многие моменты
этого замысла министерства финансов. Прежде всего было непонятно, обязан ли
Союз погашать свою задолженность, образовавшуюся в связи с войной, звонкой

{См.: White. Money and Banking Illustrated by American History. Boston, 1895. P. 120—134;
Prager. Die Wahrungsfrage in den Vereinigten Staaten von Nordamerika. Stuttgart, 1897. S. 3 ff. Cm.
также: Sparks.The Life of Benjamin Franklin //The Works of Benjamin Franklin / Ed. Sparks. Chicago,
1882. Vol. I. P. 302; Laughlin. The Principles of Money. London, 1903. P. 450 ff.}

{Cm.: White. Op. cit. P. 134—148; Hepburn. History of Coinage and Currency in the United States
and the Perennial Contest for Sound Money. New-York, 1903. P. 54 ff.} [См. также: Ротбард. История
денег и банковского дела в США. Челябинск: Социум, 2005. — Науч, ред.]

{См. у Лафлина выжимку данных, сделанную Фолкнером по материалам отчета сенатора
Олдрича: Laughlin. The Principles of Money. London, 1903. P. 213—218; кроме того см.: Mitchell.
Gold, Prices and Wages under the Greenback-Standard. Berkeley, 1908. P. 1 ff.}
монетой или он мог исполнить свои обязательства также и банкнотами. Если этот
спорный пункт не содержал вообще никакой проблемы из сферы денежного об-
ращения, то в других отношениях такая проблема существовала. Высказывались
сомнения относительно запланированных сроков возвращения к металлическим
деньгам и возможности понижения ажио на золото теми темпами, которые долж-
ны были иметь место в соответствии с замыслом правительства. В конце концов,
вполне допустимым был вариант, при котором переход к металлическим деньгам
осуществлялся бы не путем понижения ажио на металл вплоть до его полного
исчезновения, а путем стабилизации ажио на том уровне, на котором он суще-
ствовал [на момент начала реформы], — такой вариант позже выбрала вначале
Россия, а затем Австрия. Данное решение имело то преимущество, что оно по-
зволяло защитить — на период реформы — широкие слои населения страны
от нежелательных последствий повышения внутренней ценности денег в виде
падения цен и заработной платы. Партия, которая представила бы подобную
программу, могла бы добиться существенных успехов, — несомненно, здесь был
слабый пункт приверженцев твердых денег.

Однако вне зависимости от того, присутствовали в движении против планов
министерства финансов касательно денежной системы и банкнотной эмиссии
на начальном этапе эти и сходные с этими мотивы или нет, и вне зависимости
от того, что позднее отдельные адепты бумажных денег являлись скорее анти-
рестрикционистами, нежели инфляционистами, и вне зависимости от того, что
Кэри ратовал за увлечение денег в форме банкнот не по соображениям, связан-
ным с политикой в области денежного обращения1, вскоре инфляционистские
умонастроения одержали верх. Обесценение денег представлялось вожделен-
ной целью, эпохе 1862—1865 гг. с ее высокими ценами и зарплатами воздава-
лись хвалы в самых восторженных выражениях, а новые эмиссии бумажных
денег провозглашались верным способом вернуть старые добрые времена.
Инфляционистами стали фермеры-должники, особенно с Запада, а также фаб-
риканты, усмотревшие в повышении ажио на золото великолепную защиту от
конкуренции со стороны импортной европейской продукции. Более удиви-
тельно было то, что доктрину декретных денег разделяли многие работающие
по найму, организованные в профсоюзы, и это при том, что в и период повы-
шения ажио заработная плата росла медленнее цен на потребительские бла-
га, так что реальная заработная плата понижалась. Нужно сказать, однако, что
факт понижения реальной зарплаты был установлен много позже, в ходе стати-
стических исследований, проводившихся при подготовке отчета сенатора Ол-
дрича. Вероятно, вто время работники оставались в неведении относительно
этого обстоятельства, что позволило Национальному союзу труда, в который
входили 3000 профсоюзов, организованных в разных городах, начертать на

{См.: Carey. Die Grundlagen der Sozialwissenschaft I Deutsch von Adler. Munchen, 1863. Vol. II.
P. 392 ff. (Carey. The Principles of Political Economy. 2 vols. Philadelphia: Carey, Lee and Blanchard,
1837—1843); Idem. Lehrbuch der Volkswirtschaft und Sozialwissenschaft. 2. Aufl. Wien, 1870. S. 338 ff.
(Idem. Principles of Social Science. Philadelphia: J. B. Lippencot and Co., 1858); Idem. Geldumlauf und
Schutzsystem. Pest, 1870. S. 54 ff.}
своем знамени: «Наш Бог, наше Отечество, наши Бумажные деньги»1. Попытки
добиться ясности относительно содержания теорий, которыми вдохновлялись
американские инфляционисты, были бы напрасной тратой времени. Наиболее
глубокие экономические взаимосвязи остались скрытыми от них, а их дискус-
сии ограничивались повторением лозунгов. В этих лозунгах «демократичные»
бумажные деньги, деньги народа, бедняков, рабочих противопоставлялись
«аристократичному» золоту, деньгам королей и герцогов, деньгам богачей
и капиталистов-рантье. В произведениях и речах инфляционистских лидеров
отсутствуют глубина и объективность, логическая доказательность и знание
происходящего в экономике, однако им нельзя отказать в том, что они выража-
ют свою точку зрения с пламенным красноречием, и в том, что они исполнены
воодушевления, правда, заслуживающего лучшего применения. Если принять
во внимание, что сторонники металлического денежного обращения не всегда
демонстрировали подобное полемическое искусство, защищая свою позицию,
и что они частенько не видели справедливых моментов в критике своей про-
граммы со стороны инфляционистов (а именно там, где инфляционисты отмеча-
ли негативные последствия понижения ажио), то можно не удивляться тому, что
инфляционистские воззрения получили такое широкое распространение.

Первый успех пришел к сторонникам бумажных денег в начале 1868 г., когда
им удалось законодательно запретить продолжения практики, в соответствии
с которой министерство финансов изымало банкноты из обращения. За этим по-
следовал ряд менее значительных успехов, но все они не помогли делу спасения
гринбеков. Так называемый билль об инфляции, принятый конгрессом в апре-
ле 1874 г., которым предусматривалось увеличение количества гринбеков до
400 млн долл., натолкнулся на вето президента Гранта. Уже 14 января 1875 г. всту-
пил в силу билль, согласно которому 1 января 1879 г. должно было возобновиться
погашение банкнот [металлической] наличностью. Попытки инфляционистской
партии отменить этот закон полностью провалились, однако инфляционизм был
побежден лишь на мгновение, поскольку создавшие его условия не претерпели
совершенно никаких изменений. Как и прежде, инфляционистские лозунги на-
ходили самый сильный отклик у фермеров-должников Запада и у фабрикантов,
которым угрожали европейские конкуренты. Казалось, что для развития про-
мышленного Севера необходимы меры из арсенала протекционистской поли-
тики. Только так, считало общественное мнение, можно защитить внутреннее
производство от импорта промышленной продукции, стимулировать и ускорить
экспорт готовых изделий и зерна. Поэтому не заставил себя ждать новый мощный
подъем инфляционистского движения, — он начался, как только инфляционисты
нашли новый символ, пришедший на смену скомпрометировавшим себя гринбе-
кам. Теперь партия сторонников бумажных денег называла себя «партией сереб-

Национальный союз труда, National Labor Union — существовавшее в США
в 1866—1873 гг. объединение профсоюзов в рамках единой организации, предше-
ственник таких более поздних объединений, как «Рыцари труда» и Американская
федерации труда, в период максимума своего влияния насчитывал 700 тыс. чле-
нов. — Прим. науч. ред.
ра», но, несмотря на смену вывески, под новым знаменем выступали те же бойцы,
стремившиеся к той же цели. о г ‘	'**	/ 'V

Новый лозунг («серебро») был намного более эффективным, чем лозунг ста-
рый («бумага»). В первую очередь потому, что с новым лозунгом можно было
рассчитывать на мощнейшую поддержку производителей серебра. Обычно это
обстоятельство переоценивают. Утверждать, что главным в движении сторон-
ников серебра было представление интересов серебряных магнатов, является
огромным преувеличением. Разумеется, инфляционисты-сильвериты содейство-
вали продвижению белого металла, самые большие деньги на партийную аги-
тацию и пропаганду, скорее всего, текли из карманов владельцев серебряных
рудников, а защита интересов американской горнодобывающей промышленно-
сти порой использовалась в качестве маскировки истинных целей программы
биметаллистов. Однако для подавляющего большинства приверженцев биметал-
лизма решающее значение имели доводы, относившиеся к денежному обраще-
нию, и надежды на понижение ценности денег1. Кроме того, биметаллисты имели
еще одно преимущество перед партией «бумажных инфляционистов», — они
могли ссылаться на пример Европы и движение за серебро во всем мире. Если
сторонникам гринбеков их оппоненты могли указать на то, что бумажные день-
ги затруднят привлечение иностранного капитала, так необходимого для роста
продуктивности американской экономики, то биметаллисты имели возможность
отвести этот довод, возразив на него, что это они сражаются именно за то, чтобы
биметаллизм был принят в качестве международной денежной системы. Здесь,
разумеется, нужно учитывать, что введение биметаллизма в мировом масштабе
привело бы к желательным для американских биметаллистов результатам лишь
постольку, поскольку они стремились к перераспределению доходов в пределах
своей страны. Но в той мере, в какой они хотели сделать биметаллизм основой
протекционистской политики, к защите внутреннего рынка от [импорта из] зару-
бежных стран, их ожидало бы разочарование. Но тогда на эти соображения не
обращали внимания, и пропагандистский потенциал американского биметаллиз-
ма позволил ему оказаться в выигрыше вследствие того, что американские биме-
таллисты ссылались на своих идейных родственников по другую сторону океана.
Это, правда, не помешало им называть серебро естественными деньгами Союза
американских штатов, противопоставляя ему золото, эти деньги королей и, в осо-
бенности, деньги ненавистной Англии.

На долю партии американских «сильверитов» выпало два крупных успеха.
Первый из них — принятие 28 февраля 1878 г. билля Бленда, согласно которому
министерству финансов вменялось в обязанность ежемесячно закупать серебря-
ные слитки по рыночной цене на сумму 2—4 млн долл, и чеканить из них стан-
дартные доллары, обладающие статусом узаконенного средства платежа* 2. Вто-

{Ср.: Laveleye. La Monnaie et le Bimetallisme international. Paris, 1891. S. 213 ff.; Lafarge. La poli-
tique monetaire des pays producteurs d'argent et les campagnes bimetallistes en Europe (Questions
monetaires contemporaines). Paris, 1905. P. 362 f.}

2 Этот закон известен как закон Эллисона—Бленда, Allison—Birend Act. — Прим,
науч. ред.
рым их достижением является принятие билля Шермана (Sherman Act) от 14 июля
1890 г., согласно которому министерство финансов было обязано ежемесячно за-
купать 4,5 млн унций чистого серебра.

Казалось, что сторонники серебра вот-вот достигнут своей цели — возобнов-
ления свободной чеканки серебра. Однако отсутствие результатов работы Брюс-
сельской конференции 1892 г., паническое падение цен на серебро вследствие
прекращения чекана серебряных монет в Индии (26 июня 1893 г.) и прежде всего
масштабный денежный кризис, разразившийся в том же году на рынках США, вы-
нудили конгресс поздней осенью 1893 г. отменить закон Шермана. Сторонники
«доллара отцов» соединили усилия еще один раз — в ходе предвыборной борь-
бы за пост президента 1896 г., но после победы, которую Мак-Кинли одержал над
Брайаном, партии «сильверитов» был нанесен последний удар. Действия в связи
проблемой серебра, которые Мак-Кинли предпринял по внутриполитическим
причинам, имели уже совершенно фантомный характер. Наконец, 14 марта 1900 г.
США осуществили и формально-юридический переход на золотое денежное об-
ращение. Во время предвыборной кампании 1900 г. проблема серебра играла не
более чем подчиненную роль. С тех пор эта проблема исчезла из политической
повестки дня1.

Та быстрота, с которой американский народ отвернулся от идеала, занимавшего
все его мысли в сфере экономической политики на протяжении трех десятилетий,
достаточно удивительна. Эту резкую перемену можно было бы объяснить увеличе-
нием золотодобычи и количества фидуциарных средств в обращении. Начавшаяся
вследствие этого инфляции оказалась бы более сильной, чем та, которую «друзья
серебра» ожидали от реализации своих предложений. Так можно было бы объяс-
нить тот факт, что старания биметаллистов оказались излишними1 2.

Однако утверждение, согласно которому увеличение запаса денег в широком
смысле опережало увеличение спроса на деньги в широком смысле, которое
в последние десятилетия экономического подъема было очень значительным,
невозможно ни доказать, ни опровергнуть статистически. Но даже если бы мы
признали, что общее повышение товарных цен было следствием увеличения
золотодобычи и количества фидуциарных средств в обращении, то все равно,
нужно было бы объяснить, почему инфляционисты, придерживавшиеся протек-
ционистских взглядов, вполне этим удовлетворились, хотя их планы, имевшие
целью защиту внутреннего производства посредством понижения внутренней
ценности денег, единообразно осуществляемое всеми странами, так и не были
реализованы. Истинные причины исчезновения инфляционизма как политиче-
ского движения лежали совершенно в ином. Во-первых, под влиянием прежде
всего биржевых процессов повсюду возобладало понимание того обстоятель-

1 {Об американском движении за биметаллизм см.: Laughlin.The History of Bimetallism in the
United States. New-York, 1893. P. 179 ff.; Taussig. The Silver Situation in the United States. New-York.
1893. P. 1 ff.; Hepburn. History of Coinage and Currency in the United States and the Perennial Contest
for Sound Money. New-York, 1903. P. 274 ff.}

2 {Cp.: Howard. The Money Inflation and the Future of Prices 11 Political Science Quarterly.
22. Bd. 1907. P. 74—82.}
ства, что Соединенные Штаты, страна, получающая приток капитала из-за грани-
цы, не может проводить политику, которая должна будет отпугивать иностран-
ный капитал. Затем, однако, Штаты начали проводить крайне протекционистскую
политику, первой мерой которой стал тариф Мак-Кинли (1890), сменившийся еще
более высоким тарифом Дингли (1897) и, в конце концов, тарифом Пейна (1909).
Этими мерами защита национального производства от заграничных конкурентов
была осуществлена намного более эффективно, чем она могла бы быть осущест-
влена с помощью денежной политики. Вместе с тем экспортеры пшеницы больше
не нуждались в экспортных премиях, и даже если бы у них сохранялась такая по-
требность, они не смогли бы добиться успеха, брошенные на произвол судьбы
своими союзниками промышленниками.

В континентальных странах Европы более или менее влиятельные инфля-
ционистские движения возникли намного позже, чем в Англии и в Соединенных
Штатах. Подобные умонастроения вообще не могли возникнуть в таких государ-
ствах, которые, подобно Пруссии, никогда не имели кредитных денег, а значит,
не знали и экономических последствий понижения внутренней ценности денег.
В тех же странах, которые, подобно Франции, Австрии и России, имели немалый
опыт обесценения денежных знаков, полный провал денежной системы с бумаж-
ными деньгами показал в первую очередь ее недостатки, и лишь в значительно
меньшей мере ее мнимые преимущества. Поэтому инфляционистские воззрения
в течение длительного времени могли сохраняться только там, где полное обес-
ценение кредитных денег не имело места. Например, обесценение «континента-
лов» эпохи американской Войны за независимость и обесценение французских
ассигнатов отбило всякую охоту к экспериментированию с деньгами — на дол-
гие годы и на еще более длительный период соответственно. В Австрии и России
в том же направлении действовали факторы, связанные с тем, что в этих странах
исключительно быстрое и сильное обесценение бумажных денег, по-видимому,
породило общее недоверие к государству, которому больше не желали предо-
ставлять возможность регулировать и увеличивать количество денег в обраще-
нии. В Европе широкое и мощное инфляционистское движение начало формиро-
ваться только в рамках движения приверженцев серебра, возникшего во второй
половине 1870-х годов.

Проблема выбора между использованием единственного металла для хож-
дения в качестве денег и использованием обоих металлов, т.е. вопрос о выбо-
ре между золотым или серебряным монометаллизмом, с одной стороны, и би-
металлизмом — с другой, вплоть до 1870-х годов носил чисто академический
характер, не представляя никакого интереса для широких масс населения. Эта
проблема рассматривалась не сточки зрения технических аспектов функцио-
нирования денежной системы, а с позиций денежной политики, которая виде-
лась в поиске денег, внутренняя меновая ценность которых обладала бы макси-
мально возможной стабильностью (более общее значение этих поисков будет
рассмотрено ниже). Единственно возможным решением был выбор в пользу
монометаллизма — никакая попытка ввести двойную металлическую валюту
(биметаллизм, безотносительно к тому, был бы он национальным или между-
народным) не являлась безупречным решением. А с учетом тогдашнего уровня
развития экономической науки достаточно было бы совсем непродолжитель-
ного размышления, чтобы понять, что выбор единственного металла повле-
чет за собой повышение его меновой ценности и соответственно падение по-
купательной способности (меновой ценности) второго металла. Соображения
этого рода и сыграли свою роль при обсуждении реформ денежной системы.
Именно в них коренилась причина нерешительности государств с большим за-
пасом [монетарного] серебра в отношении реформ, имевших своей конечной
целью переход на золото. Эта же объясняет появление расчетов, призванных
показать, что производство желтого металла достаточно велико для того, что-
бы удовлетворить спрос. Однако в общем и целом как влиятельные финансо-
вые круги, так и широкая публика совершенно проглядели этот пункт. Когда же
во второй половине 1870-х годов произошло сильное падение цен на серебро,
страны с золотым денежным обращением почувствовали заметный удар по сво-
им интересам в области экспорта в страны с серебряным денежным обращени-
ем. Кроме того, ощутимый ущерб понесли те жители стран с золотым денежным
обращением, которые владели ценностями в форме серебра. Ожидалось, что
распространение золотого денежного обращения на другие страны постепен-
но ликвидирует колебания валют, а вместо этого усугубились негативные явле-
ния переходного периода, которому не видно было конца.

В той мере, в какой сторонники биметаллизма стремились к созданию денеж-
ной системы, которая должна была обеспечить более стабильную внутреннюю
меновую ценность денег, чем при господствовавшем золотом стандарте, их про-
грамму нельзя назвать инфляционистской. Ее нельзя было назвать инфляцио-
нистской еще и в той мере, в какой сторонники биметаллизма хотели сделать
его международной системой, видя в этом быстрый и простой способ устранить
трудности для международной торговли, проистекающие из увеличения раз-
личий между денежными системами разных стран. Но этой умеренной позиции
придерживались лишь немногие биметаллисты. Авторы, писавшие в защиту би-
металлизма, по большей части были поборниками денег с постоянной меновой
ценностью, но массы их последователей, безусловно, были инфляционистами.
Систему двойной валюты они рассматривали только как такой способ повысить
цены на свою продукцию, который позволял бы повышать их опережающими
темпами по сравнению с увеличением производственных затрат, в частности за-
работной платы1.

Пожалуй, с биметаллизмом покончено навсегда. Причины, по которым в стра-
нах Центральной Европы на смену биметаллизму не пришли другие инфляцио-
нистские партии и вместе с концом биметаллизма пришел конец и всем другим
разновидностям инфляционизма, схожи с теми причинами, которые наблюда-
лись в Соединенных Штатах, — как и там, в Европе инфляционистский протек-
ционизм был вытеснен протекционизмом, проводившимся в жизнь средствами
таможенной политики.}

{См.: Arendt Leitfaden derWahrungsfrage. 18. Aufl. Berlin, 1898. S. 10 ff.}
г 2. Инструменты денежной политики

Главным инструментом денежной политики, который имеется в рас-
поряжении государства, является использование его влияния на выбор
разновидности денег. Выше было показано, что статус государства как
главного управляющего процессом чекана и главного эмитента денеж-
ных заместителей, в наши дни позволил оказывать решающее воздей-
ствие на индивидов, выбирающих общее средство обмена. Если государ-
ство систематически использует свою власть для того, чтобы заставить
общество принять тот сорт денег, использования которого оно добивается
по соображениям денежной политики, то оно тем самым и осуществля-
ет меры денежной политики. Страны, поколение назад перешедшие на
золотой стандарт, перешли на него по соображениям, лежавшим в сфе-
ре денежной политики. Они отказались от серебряного стандарта (или
от стандарта, основанного на кредитных деньгах), поскольку осознали,
что динамика ценности серебра (или кредитных денег) не соответству-
ет проводившейся ими экономической политике. Они приняли золотой
стандарт потому, что считали динамику ценности золота относительно
более подходящей для своей денежной политики.

Если страна имеет металлический стандарт, то единственной ме-
рой, принадлежащей сфере денежного обращения, которую она может
осуществить сама, является переход на другой денежный стандарт. Си-
туация совершенно иная, если страна имеет стандарт, основанный на
кредитных или декретных деньгах. В этом случае государство в состоя-
нии воздействовать на динамику меновой ценности денег, увеличивая
или уменьшая их количество. Разумеется, такой способ является весьма
грубым, и конечные последствия его использования предугадать невоз-
можно. Однако он легкореализуем и пользуется спросом вследствие на-
глядного и резкого проявления порождаемых им эффектов. :

3.	Инфляционизм

Инфляционизм — это денежная политика, целью которой является уве-
личение количества денег.

Инфляционисты попроще требуют увеличения количества денег, не
подозревая, что это уменьшит покупательную способность этих послед-
них. Сторонники инфляции хотят чтобы в экономике было больше денег,
поскольку изобилие денег, по их мнению, тождественно богатству. Де-
кретные деньги! Пусть государство «создаст» деньги и сделает бедных
богатыми, освободив их от капиталистических оков! Как глупо отказы-
ваться от этого только потому, что это будет противоречить интересам
богачей! Как безнравственны экономисты, утверждающие, что государ-
ство не властно создавать богатство с помощью печатного станка! Эй
вы, государственные деятели! Хотите построить железные дороги
и жалуетесь на скудость казны? Тогда не выпрашивайте кредиты
у капиталистов и не мучайте себя расчетами, пытаясь определить,
когда же ваши железные дороги обеспечат такую доходность, кото-
рая позволит вам выплачивать проценты и амортизировать вашу
задолженность. Создайте деньги и выручите себя сами!1

Другие инфляционисты хорошо понимают, что увеличение количе-
ства денег понижает покупательную способность денежной единицы.
Однако они стараются обосновать необходимость инфляции именно
этим ее воздействием на ценность денег. Они требуют обесценения де-
нег, поскольку оно обеспечивает выгоду привилегированным группам
должников за счет кредиторов и поскольку они хотят поощрить экспорт
и затруднить импорт. Третьи рекомендуют политику инфляции, так
как, по их мнению, обесценение денег обладает свойством стимулиро-
вать производство и поддерживать дух предпринимательства.

Обесценение денег может вознаградить должников только в том слу-
чае, если данный процесс является непредвиденным. Если инфляцион-
ные меры и уменьшение покупательной способности ожидаемы, тогда
те, кто дает деньги в кредит, будут требовать повышенную ставку про-
цента — чтобы компенсировать возможную потерю капитала, а те, кто
стремится получить ссуду, будут готовы платить повышенный процент,
так как они рассчитывают на увеличение капитала. Поскольку, как мы
показали выше, предсказать степень обесценения денег невозмож-
но в принципе, в отдельных случаях кредиторы могут нести убытки,
а должники — иметь прибыль, несмотря на повышенные процентные
ставки. Тем не менее общая закономерность состоит в том, что никакая
инфляционистская политика, если только она не начинается внезапно
и неожиданно, не в состоянии обеспечить преимущество должникам по
отношению к кредиторам посредством простого увеличения количества
денег1 2. Чтобы избежать убытков, те, кто ссужают деньги, должны бу-
дут либо выдавать ссуды в валюте, ценность которой более стабильна,
чем ценность валюты его страны, либо увеличивать надбавку к ставке
процента, которая представляет собой попытку компенсировать некий
прогнозируемый темп обесценения денег, на определенную величину,
отражающую риск менее вероятного ускоренного (по сравнению с про-
гнозируемым) снижения покупательной способности денег. А если те,
кто стремится получить кредит, будут склонны отказываться платить
эту компенсационную надбавку, то таких потенциальных заемщиков

1 О наивных инфляционистских предложениях, сделанных в последние годы
автомобильным магнатом Генри Фордом, знаменитым изобретателем Эдисоном
и американским сенатором Лэддом, см.: Guyot. Le problemes de la deflation. Paris,
1923. P. 281 f.

2 Это было замечено еще 1740 г. сэром Уильямом Дугласом в статье, напечатанной
им без подписи: A Discourse Concerning the Currencies in the British Plantations in
America. Boston, 1740. См. также: Fisher. The Rate of Interest. P. 356.
заставит принять эти условия снижение предложения. Мы видели, как
в период послевоенной инфляции уменьшились сберегательные депози-
ты, поскольку сберегательные банки не были склонны корректировать
ставки процента, приспосабливая их к изменившимся условиям в виде
изменившейся покупательной способности денег.

В предыдущей главе было показано, почему расчет на то, что обес-
ценение денег будет стимулировать производство, ошибочен. Следует
признать, что если условия данного конкретного процесса обесценения
денег складываются таким образом, что богатство перераспределяется
от бедных к богатым, то создается некий стимул к сбережению (и, тем
самым, к накоплению капитала), который может оказать определенное
стимулирующее воздействие на производство с последующим увели-
чением богатства. В ранние эпохи экономической истории умеренная
инфляция могла иметь подобный эффект. Однако чем в большей мере
с развитием капитализма денежные ссуды (в форме вкладов в обычные
и сберегательные банки и покупки облигаций, в особенности купонных
облигаций и закладных) превращались в наиболее значимый инстру-
мент сбережений, тем в большей мере обесценение денег, снижая мо-
тивацию к сбережениям, подрывало процесс накопления капитала.
В предыдущей главе уже было объяснено, каким образом обесценение
денег приводит к проеданию капитала посредством фальсификации
экономического расчета, почему бум, вызванный обесценением денег,
имеет иллюзорный характер и каковы реальные последствия обесцене-
ния денег для международной торговли.

Третья группа инфляционистов не отрицает того, что инфляция вы-
зывает серьезные негативные последствия. Однако они полагают, что
экономическая политика имеет более важные и значимые цели, чем
обеспечение здорового функционирования денежной системы. Они счи-
тают, что хотя инфляция и представляет собой зло, но она не является
наибольшим злом, и в определенных обстоятельствах государство мо-
жет расценивать ситуацию, в котором находится, настолько плохой, что
оно просто обязано предпринять все возможное для того, чтобы не до-
пустить еще большего зла, призвав на помощь зло меньшее — полити-
ку инфляции. Они говорят, что, когда речь идет о защите отечества от
врагов или о спасении людей от голодной смерти, можно допустить крах
национальной валюты, какие бы издержки это ни влекло за собой.

Иногда в защиту этой концепции инфляции, желательной при опре-
деленных условиях, выдвигается аргумент, состоящий в том, что инф-
ляция представляет собой разновидность политики налогообложения,
которая может быть рекомендована к применению в некоторых случа-
ях. Согласно этому аргументу, в определенных обстоятельствах госу-
дарственные расходы лучше профинансировать посредством допол-
нительного выпуска банкнот, чем прибегать к увеличению налогового
бремени или к займам. Именно такой аргумент выдвигался во время
войны, когда нужно было удовлетворять потребности армии и флота. Он
же использовался после войны в Германии и Австрии — когда требова-
лось обеспечить часть населения дешевыми продуктами питания, когда
нужно было компенсировать убытки государственных железных дорог
и других деловых предприятий, принадлежавших государству, когда
предстояло делать выплаты по репарациям. Суть дела, однако, остается
неизменной, — к помощи инфляции прибегают тогда, когда правитель-
ство не расположено увеличивать налоговое бремя или не в состоянии
прибегать к увеличению заимствований. Следующий логический шаг
состоит в том, чтобы установить, почему оба традиционных способа
привлечения средств для финансирования государственных расходов
являются невозможными или нежелательными.

Увеличить налоги можно только тогда, когда те, на кого падает тя-
жесть дополнительного налогообложения, согласны с теми целями, для
достижения которых будут затрачены ресурсы, оплачиваемые из уве-
личившихся поступлений. В этой связи необходимо отметить, что чем
тяжелее становится налогообложение, тем сложнее убедить обществен-
ное мнение в невозможности полностью возложить налоговое бремя на
небольшое число членов общества, принадлежащих к богатым классам.
Налоги на богатых или на собственность оказывают влияние на все обще-
ство в целом, и конечные последствия для бедняков подчас более суро-
вы в том случае, когда налоговое бремя падает только и исключительно
на богатых, а не распределено более или менее равномерно между все-
ми членами общества. Эти последствия труднее распознать, когда на-
логи низки, но когда налоги высоки, эти последствия нельзя не ощутить.
Более того, не может быть сомнений в том, что систему налогообложе-
ния собственности невозможно осуществить более полно, чем она была
осуществлена странами, проводившими политику инфляции, а также
в том, что расширение базы налогообложения невозможно скрывать
так, чтобы гарантировать ему общественную поддержку.

Разве можно сомневаться в том, что народам Европы, начавшим сра-
жаться друг с другом, война надоела бы гораздо раньше, если бы их
правительства в свое время ясно и честно вынесли бы на их рассмотре-
ние расчеты и обоснования военных расходов? Ни в одной европейской
стране партия войны не смогла бы наложить дополнительное налоговое
бремя на массы населения, достаточное для хоть сколько-нибудь пол-
ного удовлетворения требований о военных расходах. Печатный станок
был приведен в действие даже в Англии, стране, традиционно привер-
женной политике твердых денег. Инфляция имела большое преимуще-
ство по сравнению с другими способами финансирования государствен-
ных расходов, поскольку сопровождалась признаками экономического
процветания и увеличения богатства, фальсифицируя все расчеты, про-
изводимые в деньгах, что позволяло скрывать факт проедания капита-
ла. Инфляция породила искусственную прибыль предпринимателей
и капиталистов, которая воспринималась как их доходы, подлежащие
специальному повышенному налогообложению, позволяя скрывать от
публики, а иногда и от самих налогоплательщиков тот факт, что таким
образом через налоги изымается часть капитала. Инфляция также по-
зволяла направлять общественный гнев на «спекулянтов» и «алчных
дельцов». Она зарекомендовала себя как великолепное средство психо-
логического обеспечения разрушительной политики войны.

Начатое войной продолжила революция. Социалистическое или по-
лусоциалистическое государство нуждается в деньгах, чтобы осущест-
влять проекты, не приносящие дохода, чтобы выплачивать компенсации
безработным, чтобы обеспечивать население дешевыми продуктами пи-
тания. Такое государство тоже не имеет возможности обеспечить себя
финансовыми ресурсами посредством налогов. Оно не решается сказать
людям правду. Социалистические принципы управления железными
дорогами как государственными учреждениями довольно быстро поте-
ряли бы свою популярность, если бы правительства предложили людям
платить специальный налог, направляемый на покрытие их текущих
убытков. До сознания жителей Германии и Австрии быстрее дошел бы
тот факт, что ресурсы, направляемые на субсидирование низких цен на
хлеб, должны быть предоставлены ими самими — в виде хлебных нало-
гов. Аналогичным образом, правительство Германии, решившее, вопре-
ки мнению большинства немцев, проводить политику «удовлетворения
запросов», не могло обеспечить себя ресурсами иначе, чем посредством
печатания банкнот. И когда политика пассивного сопротивления окку-
пации Рура привела к необходимости выплачивать гигантские денеж-
ные суммы, они — опять-таки по политическим соображениям — были
получены посредством печатного станка.

Правительство считает себя обязанным прибегнуть к инфляции вся-
кий раз, когда оно не может заключить соглашения о займах и не реша-
ется на увеличение налогов, поскольку имеет причины опасаться, что
его политика лишится всякой поддержки, если финансовые и эконо-
мические последствия этой политики обнаружатся на слишком ранней
стадии. Таким образом, инфляция становится важнейшим психологи-
ческим ресурсом всякой экономической политики, последствия которой
должны быть скрыты. В этом смысле инфляция может быть названа ин-
струментом непопулярной, или, иными словами, антидемократической,
политики, — так как, вводя в заблуждение общественное мнение, она
позволяет продлить существование такой системы правления, на кото-
рую люди никогда не дали бы своей санкции, если бы ее последствия
стали бы им ясны. Такова политическая функция инфляции. Это объ-
ясняет, почему инфляция всегда была важным инструментом полити-
ки войны и революции и почему мы находим ее среди тех политических
инструментов, которые ставит себе на службу социализм. Когда госу-
дарственные деятели не считают необходимым ограничивать государ-
ственные расходы получаемыми доходами и присваивают себе право
маскировать дефицит бюджета эмиссией банкнот, их идеологией стано-
вится ничем не прикрытый абсолютизм.
Различные цели, преследуемые инфляционистами, обусловливают
разнообразие способов, которыми политика инфляции проводится на
практике. Если обесценение денег требуется для того, чтобы обеспечить
преимущество должникам за счет кредиторов, то соответствующей
практической задачей является нанесение по интересам кредиторов
неожиданного удара. Как было показано, в той мере, в какой оно явля-
ется ожидаемым, предсказуемое обесценение не может изменить отно-
сительные позиции кредиторов и должников, и политика постепенного
уменьшения ценности денег не способна обеспечить последним никаких
преимуществ.

С другой стороны, если обесценение денег задумано для того, чтобы
«стимулировать производство», облегчить экспорт и затруднить импорт,
то необходимо иметь в виду, что абсолютный уровень ценности валю-
ты — ее покупательная способность, выраженная в товарах и услугах,
и ее курс обмена на другие валюты — не имеют значения для внешней
(как и для внутренней) торговли. Процесс изменения объективной мено-
вой ценности денег оказывает влияние на бизнес только до тех пор, пока
он не завершен. Обесценение денег оказывает на торговлю «стимули-
рующий эффект» только до тех пор, пока обесценение не затронуло все
товары и услуги. С завершением процесса адаптации «стимулирующий
эффект» исчезает. Если цель состоит в том, чтобы придать ему посто-
янный характер, к понижению покупательной способности денег необ-
ходимо прибегать вновь и вновь. Совершенно недостаточно понизить ее
один раз, осуществив какую-то одну серию мероприятий, как это оши-
бочно рекомендуется в сочинениях бесчисленных авторов — сторонни-
ков инфляции. Только прогрессирующее обесценение валюты может
обеспечить постоянное достижение провозглашаемых ими целей1. Од-
нако фактическое существование денежной системы, которая удовлет-
воряла бы этим требованиям, невозможно в принципе.

Реальная трудность состоит, разумеется, вовсе не в том факте, что
прогрессирующее уменьшение ценности денег довольно быстро должно
сделать ее такой низкой, что деньги перестанут удовлетворять требова-
ниям торговли. Поскольку сегодня большинство современных денежных
систем базируется на десятичной системе счисления, даже наиболее от-
сталые слои общества без труда смогут освоиться с новыми номинала-
ми, на которые будет переводиться обесценивающаяся национальная
валюта. Можно легко представить себе денежную систему, в которой
ценность денег все время снижается неким постоянным темпом. Пред-
положим, что покупательная способность такой валюты под действи-
ем факторов, лежащих в денежной сфере, снижается в течение года
на одну сотую от того уровня, который она имела на начало года. Тог-
да уровни ценности денег на начало каждого года будут образовывать
убывающую геометрическую прогрессию. Если принять ценность денег

См.: Hertzka. Wahrung und Handel. Wien, 1876. S. 42.
на начало первого года за 100, то знаменатель прогрессии составит 0,99.
На конец года п ценность денег будет равна 100 х 0,99п-1. Эта сходящаяся
геометрическая прогрессия содержит бесконечное число членов, каж-
дый из которых относится к предшествующему как 99 к 100. Довольно
легко можно представить себе денежную систему, основанную на этом
принципе; возможно, еще легче представить себе систему, в основе ко-
торой лежит знаменатель геометрической прогрессии, равный, напри-
мер, 0,995 или даже 0,9975.

Но как бы легко ни было вообразить себе подобную систему, создать
нечто подобное в реальности вне нашей власти. Мы знаем факторы,
определяющие ценность денег, или полагаем, что знаем их. Однако мы
не в состоянии направить их по своей воле, поскольку у нас для этого
нет в наличии самых важных предпосылок, — мы не можем определить
количественную значимость изменения количества денег. Мы не можем
подсчитать интенсивность, с которой определенные количественные
изменения соотношения предложения денег и спроса на них влияют на
субъективные оценки индивидов, тем самым косвенно воздействуя на
рынок. Это воздействие остается в высшей степени неопределенным.
Употребляя те или иные средства для того, чтобы влиять на ценность
денег, мы рискуем ошибиться в дозировке. Это тем более важно, что
в действительности мы не в состоянии даже измерить изменения по-
купательной способности денег. Таким образом, даже если бы мы могли
хотя бы приблизительно указать направление, в котором мы должны
действовать для того, чтобы добиться желаемых изменений, у нас не
было бы ничего, что могло бы подсказать нам, насколько далеко мы мо-
жем зайти. Более того, мы даже не были бы в состоянии установить, как
далеко мы уже зашли, к каким последствиям уже привело наше вме-
шательство и в каком отношении эти последствия находятся к тому со-
стоянию, достижение которого мы считаем желательным.

Опасность избыточного произвольного воздействия на ценность де-
нег — политического воздействия, так как оно состоит в сознательном
вмешательстве в организацию человеческого взаимодействия, — всег-
да будет недооцениваться, в особенности если речь идет об уменьшении
ценности денег. Сильные изменения ценности денег порождают опас-
ность, что торговля откажется от использования денег, являющихся
объектом воздействия со стороны государства, и изберет собственные
деньги, приспособленные к нуждам обмена. Но по^а дело не зашло так
далеко, вполне возможно, что любые последствия изменения ценности
денег будут преодолены участниками экономического оборота, которые
поймут, что ценность денег непрерывно падает, и приспособят к этому
явлению свои действия. Если во всех сделках стороны начнут учиты-
вать те значения, которые объективная меновая ценность денег веро-
ятно примет в будущем, то все последствия обесценения для кредита
и торговли будут нейтрализованы. Когда [во время инфляции] немцы
начали считать параметры сделок в золоте, продолжавшееся обесце-
некие валюты более не могло изменять взаимные позиции кредиторов
и должников и даже перестало влиять на торговлю. Перейдя к учету
в золоте, общество высвободилось из пут инфляционистской политики,
и в конце концов даже правительство было вынуждено признать золото
в качестве базовой единицы учета. и.	г-.

Опасность, присущая любым попыткам проводить политику инфля-
ции, состоит в ее избыточности. Если принятие мер к «удешевлению» де-
нежной единицы признается принципиально возможным, допустимым
и желательным, немедленно начинаются горячие дискуссии о способах
проведения этого принципа в жизнь. Заинтересованные группы имеют
разные взгляды не только на то, какие шаги следует предпринять, но и
на то, каковы результаты тех шагов, которые уже были предприняты.
Ни одна мера инфляционистской политики не может быть принята без
ожесточенной полемики. В такой обстановке уже невозможно призы-
вать к умеренности. Эти трудности будут иметь место даже в том случае,
когда речь идет о том, чтобы обеспечить то, что сторонники инфляции
называют благоприятными последствиями разового и изолированного
обесценения денег. Даже если мы рассмотрим ситуацию со «стимули-
рованием производства» или ситуацию с помощью должникам, которая
сложится после разового обесценения денег, нужно будет решить все
те же проблемы. Они присущи любым конкретным способам снижения
ценности денег{, в особенности ее понижению. Эти трудности сами по себе сде-
лают невозможным проведение данной политики, перевесив всю аргументацию,
которая будет высказываться в ее пользу.

Теперь необходимо задаться вопросом: а является ли эта [денежная] политика
такой уж желательной на самом деле? Поскольку ее оценка представляет собой
элемент перипетий внутренней политики, ответ на этот вопрос нельзя получить
на базе экономической теории. В частности, мы установили, что увеличение де-
нежной массы, будучи главным методом реализации инфляционистской поли-
тики, имеет своим следствием обогащение тех классов, к которым поток допол-
нительных денег устремляется в первую очередь, и ущемление интересов тех,
кого он достигает в последнюю. В каждом конкретном случае в выигрыше или
проигрыше оказываются разные общественные группы, а какие именно — зави-
сит от способа увеличения количества денег и структуры экономики конкретной
страны. Очевидно, что наука не может лежать в основе точки зрения на подоб-
ные изменения. На вопрос о желательности и плодотворности изменений в рас-
пределении доходов и богатства в пользу того или иного касса населения, каж-
дый ответит по-своему, в зависимости от имеющихся у него общих политических
взглядов и политико-экономических воззрений. Такого рода оценки невозможно
получить с помощью науки.

Однако если рассматривать на эту проблематику в свете внешнеторговых от-
ношений, дело предстанет совершенно иным образом.

С позиций сторонников свободной торговли государственное вмешатель-
ство, которое приводит к изменению структуры распределения доходов посред-
ством изменения внутренней ценности денег, не может быть оправдано никаки-
ми соображениями — ни тогда, когда такое вмешательство служит средством
достижения внутриполитических целей, ни тогда, когда цели государственного
вмешательства лежат в сфере внешней торговли. Именно поэтому в основе оце-
нивания подобных мер всегда лежат протекционистские воззрения. Те, кто ищет
формулировки этих оценок, никогда не пытаются взвесить великий вопрос о со-
отношении между покровительственным тарифом и свободной торговлей на ве-
сах денежной политики, — постановка принципиальных вопросов не входит в их
задачу, поскольку в эту старинную дискуссию не может привнести ничего нового
и рассмотрение специфической линии доказательств, предполагающей подклю-
чение сюда анализа того воздействия, которое оказывает та или иная денежная
политика. Те, кто оценивает меры инфляционистской политики, могут лишь по-
пытаться, не вдаваясь в фундаментальные проблемы, проанализировать полити-
ку, ставящую своей целью понижение внутренней ценности денег, сопоставив ее
с использованием таких протекционистских орудий главного калибра, как ставки
таможенных пошлин и транспортный тариф, используемых для затруднения им-
порта и поощрения экспорта.

Адольф Вагнер считает ошибочной и просто вредной точку зрения, согласно
которой выгоды, извлекаемые от понижения ценности денег частными предпри-
нимателями, нужно расценивать как преимущества для экономики в целом. Со-
гласно Вагнеру, воздействие понижения обменного курса национальной валюты,
поощряющего экспорт, сводится к тому, что продукция внутреннего производ-
ства отпускается загранице слишком дешево, т.е. ниже той ценности, которую она
имеет в соответствии с количеством затрат национального труда и материальных
ресурсов, израсходованных на их производство. Таким образом, получается, что
часть экспорта как бы дарится зарубежным странам. С другой стороны, для опла-
ты более высокой денежной ценности зарубежных продуктов, выраженной в но-
минально обесцененной внутренней валюте, потребуется большее количество
внутренних товаров в реальном выражении, а следовательно, и больше внутрен-
них трудовых затрат. Тем самым заграница будет получать как бы переплату за эти
товары1. Несмотря на то, что считает по этому поводу Вагнер, эта его аргумента-
ция может быть приговором инфляционистской политики в столь же малой сте-
пени, в какой она может быть оспорена (если отвлечься от ее привязки к логике
теории издержек производства).

Причем в наименьшей степени данная аргументация годится в качестве опро-
вержения взглядов сторонников инфляции именно для тех, кто, как Вагнер, в во-
просах торговой политики склоняется к протекционизму. Можно предположить
(без особого риска ошибиться), что аргументация, используемая Вагнером в его
новой работе, заимствована им из его книги, которая вышла более сорока лет
назад, и что Вагнер не заметил, что с тех пор он изменил свою позицию по отно-
шению к принципам торговой политики, так что в полемике с инфляционистами
ему более не пристало использовать аргументы сторонников свободной торгов-

;Р А-’кГЛД» К;

{См.: Wagner. Die russische Papierwahrung. Riga, 1868. S. 169 ff. (Вагнер. Русские бумажные
деньги. Киев, 1871. С. 227); Idem. Sozialokonomische Theorie des Geldes und Geldwesens. Berlin,
1909.5.708 f.}
ли. Ибо хотя отчасти Вагнер прав, указывая на то, что стимулирование экспорта
и ограничение импорта могут осуществляться посредством изменения монетар-
ной политики, точно такие же результаты могут быть достигнуты с помощью пря-
мых протекционистских мер, применение которых он не устает рекомендовать1.

В своей критике Вагнер связывает значение понижения ценности денег для
импорта только с тем обстоятельством, что для оплаты импорта необходимо рас-
считываться по повышенным ценам, соответствующим изменившемуся обменно-
му курсу, тогда как отечественные товары продаются за границей по таким це-
нам, которые соответствуют еще не выросшим ценам внутреннего рынка. Вагнер
не обращает внимания на то обстоятельство, что в условиях более высоких цен
на импортные товары (выраженных в местных деньгах) отечественные товары
станут более конкурентоспособными, вследствие чего будет иметь место сокра-
щение импорта. В своих построениях он рассматривает только такие импортные
товары, которые продолжают ввозиться из-за границы, несмотря на возросшие
цены [на импорт] внутри страны, противопоставляя им только такие экспортируе-
мые товары, которые сбываются за границей по пониженным ценам (выражен-
ным в валюте страны, куда они экспортируются). При этом он и здесь игнорирует
тот факт, что факторы, стимулирующие экспорт, могут состоять лишь в том, что це-
ны на экспортируемые товары понижаются не на весь валютный дифференциал,
но лишь на его часть, а остаток [разницы, возникающей из-за заниженного курса
внутренней валюты] достается производителям и продавцам вывозимых товаров
в виде экспортной премии.

Понижение ценности денег, воздействующее как фактор, ограничивающий им-
порт, необходимо сопоставлять с аналогичным воздействием протекционистских
пошлин. При этом нельзя прибегать к аргументам из идейного арсенала сторон-
ников свободной торговли. Обоснование [эффективности тех или иных мер] мо-
жет строиться только как поиск ответа на вопрос, что является более подходящим
средством для достижения целей протекционистов — меры тарифной политики
или политики, направленной на понижение ценности денег. Но что касается этого
сопоставления, то здесь уже известно, что изменение ставок таможенных пошлин
является значительно более удобным средством, которое больше соответствует
протекционистским целям и которым легче управлять. Прежде всего необходи-
мо обратить внимание на тот факт, что протекционистский тариф распространя-
ется на оборот только тех товаров, производство которых составляет предмет
заботы протекционистов, и только в той мере, которая задана шкалой тарифных
ставок, тогда как понижение ценности денег воздействует одновременно на все
товары, даже на те, которые ни при каких условиях не могут производиться вну-
три страны. В этом отношении меры денежной политики можно сравнить с так
называемым сплошным тарифом. Далее, обнаруживается и другое нежелатель-
ное последствие понижения ценности денег, единственное, на которое обратил
внимание Вагнер, когда писал о переплате загранице за ввозимые товары. Тогда
как импортные товары уже были оплачены по повышенным ценам, внутренние
цены еще не пришли в соответствие с новыми условиями, — некоторое время

1 {См/. Wagner. Agrar- und Industriestaat. 2. Aufl. Jena, 1902. S. 216 ff.}
они будут продолжать оставаться на прежнем уровне (в этом и заключается воз-
действие изменения ценности денег на внешнюю торговлю), лишь постепенно
достигая уровня, соответствующего новой ситуации. Уменьшение импорта будет
иметь место в любом случае, вне зависимости от того, какие методы будут для
этого использоваться — тарифная политика или политика инфляции. Однако ес-
ли в первом случае импорт товаров, которые продолжают ввозиться несмотря на
повышение тарифов, увеличивает доходы государственного института, взимаю-
щего пошлины, что увеличивает общественное благосостояние, то во втором слу-
чае в выигрыше остаются только иностранцы1. Иностранцы продают свои товары
по повысившимся ценам, соответствующим новым условиям. Кроме того, они по-
купают товары, произведенные в той стране, которая импортирует их товары, по
низким ценам, которые еще не вполне соответствуют новым условиям. Часть этой
прибыли (но не всю ее) они, разумеется, должны будут отдать посредникам и про-
изводителям [местных] товаров.

Кроме того, необходимо заметить, что экспортные премии, возникающие
вследствие понижения внутренней объективной меновой ценности денег, и в
этом смысле аналогичные [административному] введению экспортных премий,
отличаются тем, что они распространяются на все вообще товары, в том числе
и на такие, стимулирование вывоза которых вовсе не было целью политики по-
ощрения экспорта. В остальном экспортные премии, образующиеся косвенным
образом — как итог политики по изменению ценности денег, — действуют со-
вершенно так же, как прямые экспортные премии.

Таким образом, нетрудно видеть, что в качестве инструментов реализации
протекционистской политики тарифы и экспортные премии оказываются более
эффективными, чем меры, направленные на понижение ценности денег.}

Постоянная и непрерывающаяся инфляция в конце концов неминуе-
мо приводит к коллапсу. Покупательная способность денег будет падать
все ниже и ниже, пока наконец не исчезнет совсем. Да, бесконечный про-
цесс обесценения денег можно вообразить. Мы можем представить себе
процесс уменьшения покупательной способности без ее исчезновения,
а процесс роста цен на товары бесконечным, т.е. не заканчивающимся
таким состоянием дел, когда на банкноты нельзя будет приобрести ни-
каких товаров. Такая воображаемая ситуация выразится в том, что да-
же на розничном рынке сделки будут совершаться с номиналами в мил-
лионы и миллиарды денежных единиц, однако сама денежная система
будет функционировать.

Но это воображаемое состояние дел находится за пределами возмож-
ного в реальной действительности. В долгосрочном плане деньги, имею-
щие постоянно падающую ценность, не будут иметь никакого коммерче-
ского применения. Они не смогут использоваться в качестве стандарта
отсроченных платежей, поскольку для осуществления любых сделок,

{Если импорт сдерживается посредством повышения транспортного тарифа, то прибыль
удержат транспортные компании, причем здесь нужно принять во внимание ущерб, происте-
кающий от сокращения физического объема перевозок импортируемых товаров.}
при которых товары и услуги не обмениваются на наличные, люди най-
дут другое средство обмена. В действительности постоянно обесцени-
вающиеся деньги станут бесполезными даже в сделках на наличные.
Каждый будет стремиться минимизировать свои остатки наличности,
являющиеся источником постоянных потерь. Денежные доходы бу-
дут тратиться как можно быстрее, причем при приобретении товаров
со стабильной ценностью в обмен на обесценивающиеся деньги будут
уплачиваться более высокие цены, чем те, которые сложились бы в дан-
ное время при обычных рыночных условиях. Когда публика начинает
приобретать ненужные (в принципе или в момент приобретения) товары
с целью выйти из позиции держателей банкнот, начинается формирова-
ние нового общего средства обмена. Таким образом запускается процесс
демонетизации банкнот. Этот процесс будет идти с ускорением ввиду
сопровождающих его панических настроений. Страхи, овладевшие пу-
бликой, можно будет успокоить один или два раза, может быть, три или
четыре, но однажды дело примет необратимый характер и точка невоз-
врата будет пройдена. Когда процесс обесценения пойдет с такой скоро-
стью, что продавцы должны будут нести убытки, даже если они будут
делать покупки на вырученные деньги мгновенно или так быстро, как
только возможно, положение валюты станет безнадежным.

Во всех странах с быстрой инфляцией наблюдалось одно и то же яв-
ление, — темп обесценения национальной валюты превышал темп уве-
личения ее количества. Если т — номинальное количество денег, имев-
шееся в стране до начала инфляции, Р — ценность денежной единицы
в золоте, М — номинальное количество денег в какой-то момент време-
ни после начала инфляции, ар — ценность золота в этот же момент, вы-
раженная в денежных единицах, то, как часто показывают простейшие
статистические исследования, тР > Мр. На этом основании предприни-
мались попытки доказать, что деньги обесцениваются «слишком быстро»
и что сложившийся обменный курс «необоснован». Одни приходили на
этом основании к выводу, что количественная теория очевидным обра-
зом неверна и что обесценение денег не может быть результатом уве-
личения их количества. Другие признавали истинность количественной
теории в ее примитивной формулировке и рекомендовали в качестве
допустимой или даже необходимой меры продолжение увеличения ко-
личества денег в стране, с тем чтобы ценность их совокупного объема,
выраженная в золоте, вышла на уровень, соответствующий тому, кото-
рый сложился до начала инфляции, т.е. с тем чтобы стало выполняться
условие Мр = тР.	Чкоъ

Нетрудно увидеть, в чем состоит ошибочность подобных умозаклю-
чений. Можно оставить без внимания уже упоминавшийся факт, что
обменные курсы (включая курс обмена на слитки) изменяются, пред-
восхищая изменения покупательной способности денежной единицы,
выраженной в ценах товаров, так что в основании рыночных сделок
должна лежать не ценность золота, а покупательная способность денег
в единицах товаров, которая, как правило, не снижается в той же ме-
ре, в какой снижается ценность денег, выраженная в золоте. Это можно
сделать, поскольку и этот способ учета, в рамках которого Р и р пред-
ставляют собой не покупательную способность, выраженную в золоте,
а покупательную способность, выраженную в товарах, будет, как пра-
вило, приводить к тому же результату: тР > Мр. Однако необходимо от-
метить, что по мере обесценения денег спрос на деньги (имеются в виду
деньги исследуемой разновидности) начинает постепенно падать. Когда
люди заметят, что чем продолжительнее период, в течение которого они
держат деньги на руках, тем в большей степени сокращается их богат-
ство, они начнут предпринимать все возможное, чтобы как можно боль-
ше уменьшить остатки наличности. Далее, если каждый индивид, даже
если все его прочие личные обстоятельства остались неизменными, не
захочет поддерживать свои остатки наличности на том уровне, который
сложился к началу инфляции, совокупный спрос на деньги в обществе,
представляющий собой суммарный спрос со стороны всех его членов,
также снизится. Наконец, дополнительный импульс этот процесс при-
обретает вследствие того, что, по мере постепенного перехода торговцев
к расчетам во внутренних сделках в иностранной валюте и золоте вме-
сто национальной валюты, индивиды начнут хранить часть своих остат-
ков наличности не в банкнотах национальной валюты, а в иностранной
валюте и золоте.

Грядущее падение ценности денег предвосхищается спекулянтами,
поэтому текущая фактическая ценность денег меньше той, которая от-
ражала бы лишь сложившееся соотношение спроса на деньги и их пред-
ложения. В этой ситуации запрашиваемые и уплачиваемые цены не свя-
заны ни с имеющимся в данный момент количеством денег в обращении,
ни с сегодняшним спросом на них, — они целиком и полностью отража-
ют оценку будущих событий с валютой. Цены, характерные для состоя-
ния паники, уплачиваются, когда в магазины устремляются толпы по-
купателей, стремящихся купить, пока это возможно, хоть что-нибудь.
Обменный курс и курс ценных бумаг, характерные для состояния па-
ники, складываются на биржах, когда иностранная валюта и ценные
бумаги (за исключением требований, предполагающих выплату фик-
сированных сумм) стремительно дорожают, отражая оценки будущего
хода событий. Однако для фактического исполнения сделок по ценам,
соответствующим прогнозам денежного спроса и предложения, не хва-
тает денег. Таким образом возникает явление «нехватки банкнот», когда
участники торгового оборота сталкиваются с дефицитом денег, который
не позволяет им исполнить взятые на себя обязательства. Рыночный ме-
ханизм, обеспечивающий взаимное приспособление совокупного спроса
[на деньги] и совокупного предложения [денег] посредством изменения
менового отношения между деньгами и другими экономическими блага-
ми, больше не работает. Бизнес испытывает ощутимую нехватку банк-
нот. Из этого болезненного состояния, коли оно уже имеет место, нет
никакого безболезненного выхода. Если и дальше увеличивать эмиссию
банкнот (как это часто рекомендуется), ситуация станет только хуже,
поскольку усиление ажиотажа усугубит рассогласование между про-
цессом обесценения денег и сферой обращения. Дефицит банкнот для
исполнения заключенных сделок представляет собой симптом того, что
инфляция достигла своей зрелой фазы, — он является оборотной сто-
роной панической скупки товаров и ажиотажного уровня цен, отражая
«бычьи» настроения публики, в конечном счете ведущие к катастрофе.

Освобождение торговли от тех видов денег, которые зарекомендова-
ли себя как все более и более бесполезные, начинается с того, что они
перестают накапливаться в виде сокровищ. Люди начинают стремить-
ся к тому, чтобы тезаврировать другие виды денег и иметь в своем рас-
поряжении — для покрытия непредвиденных расходов, могущих воз-
никнуть в будущем, — обращаемые на рынке товары, например монеты
из благородных металлов и иностранные банкноты, но иногда и отече-
ственные банкноты больших номиналов, имеющие повышенную цен-
ность вследствие того факта, что их количество не может увеличено
государством (таковы были романовские рубли в [Советской] России
и «синие» банкноты коммунистического правительства Венгрии). За ни-
ми следуют слитки, драгоценные камни, жемчуг, даже картины и дру-
гие произведения искусства или почтовые марки. Следующим шагом
становится использование иностранной валюты или металлических де-
нег (т.е., на практике, золота) в кредитных сделках. Наконец, наступает
момент, когда местная валюта вытесняется и из розничной торговли,
и заработная плата начинает выдаваться в других деньгах, а не в кусоч-
ках бумаги, которые больше не пригодны ни для чего.

Коллапс инфляционистской политики, достигший предельной ста-
дии, — как это было в Соединенных Штатах в 1781 г., или во Франции
в 1796-м, — разрушает не денежную систему как таковую, а лишь си-
стему кредитных или декретных денег государства, которое переоце-
нило эффективность своих действий в денежной сфере. Коллапс осво-
бождает торговлю от ее зависимости от этатистской политики и вновь
утверждает металлическое денежное обращение.

Не дело науки выносить критические суждения в отношении поли-
тических целей инфляции. Нужно ли рекомендовать, чтобы должники
получили преимущества перед кредиторами, нужно ли поощрять экс-
порт и сдерживать импорт, необходимо ли стимулировать производство
посредством перераспределения богатства и доходов — у экономиста-
теоретика нет ответов на эти вопросы. Эти вопросы нельзя даже про-
яснить, если обращаться к категориям одной только денежной теории,
или по крайней мере они не могут быть прояснены в такой степени,
которую может обеспечить обращение к другим разделам экономиче-
ской теории. Тем не менее по итогам нашего критического анализа того
потенциала, который есть у политики инфляции, можно сформулиро-
вать три вывода.
Во-первых, все цели инфляционистов могут быть достигнуты с помо-
щью других форм государственного вмешательства в экономику, при-
чем достигнуты легче, быстрее и без присущих инфляции нежелатель-
ных последствий. Если цель состоит в оказании в помощи должникам,
то можно установить временный мораторий или вообще провозгласить
полную отмену обязательств по погашению ссуд. Если целью является
поощрение экспорта, можно учредить экспортные премии. Если нуж-
но затруднить импорт, то можно ввести прямой запрет на ввоз тех или
иных товаров или обложить их высокими пошлинами. Все эти меры под-
разумевают дискриминацию отдельных групп и лиц, отраслей и регио-
нов — именно то, что недостижимо при политике инфляции. Инфляция
вознаграждает всех должников, включая богачей, и негативно сказыва-
ется на всех кредиторах, включая бедняков, тогда как меры по облег-
чению долгового бремени, реализуемые посредством специальных по-
становлений, позволяют проводить селективную политику. Инфляция
поощряет экспорт всех товаров и стесняет всех импортеров — вместо
нее могут использоваться дискриминационные, т.е. действующие выбо-
рочно, премии, пошлины и запреты.

Во-вторых, не существует такой инфляционистской политики, дол-
госрочные последствия которой поддаются предвидению.

И наконец, в-третьих, политика непрерывной инфляции приводит к
общественно-политическому коллапсу.

Таким образом, мы видим, что в качестве политического инстру-
мента инфляция является абсолютно неадекватной. Политика инфля-
ции — плохая политика даже с технической точки зрения, поскольку не
способна достичь своих целей и порождает такие последствия, которые
не соответствуют или по крайней мере не вполне соответствуют этим це-
лям. Тот факт, что политика инфляции имеет сторонников, объясняется
только и исключительно тем обстоятельством, что это такая политика,
в отношении целей и намерений которой публика может обманываться
в течение длительного времени. В действительности популярность по-
литики инфляции коренится в трудностях полного понимания ее по-
следствий.

4.	Рестрикционизм,
или политика дефляции

Политика, направленная на увеличение объективной меновой ценности
денег, получила свое название по наиболее важному классу методов до-
стижения этой цели, а именно — рестрикционизм, или политика деф-
ляции. Это название не отражает всех действий, ставящих своей целью
увеличение ценности денег. Политика дефляции может быть направле-
на также на то, чтобы не увеличивать количества денег в периоды ро-
ста спроса на них, или не увеличивать их количества в той мере, в какой
увеличивается спрос. Данный метод достаточно часто использовался
в качестве способа увеличения ценности денег в рамках решения проб-
лемы обесценения кредитных денег, образующих стандарт денежной
системы. В этом случае дальнейшее увеличение их количества прио-
станавливалось в ожидании последствий, которые увеличение спроса
будет иметь для ценности денег. Ниже, следуя сложившейся традиции,
мы будем использовать термин «рестрикционизм» и термин «политика
дефляции» для характеристики любых мер экономической политики,
направленной на увеличение ценности денег.	w

Проведение инфляционистской политики и ее широкая популяр-
ность объясняются тем, что она открывает новые источники пополнения
государственных финансов. Государства прибегали к инфляции по фис-
кальным соображениям задолго до того, как кому-то пришла в голову
идея оправдывать эту политику ссылками на положения денежной тео-
рии. Аргументация инфляционистов всегда имела широкую поддержку
вследствие того факта, что инфляция не только не налагала на казну до-
полнительного бремени, но и обеспечивала ей дополнительные ресурсы.
Если рассматривать ее фискальный аспект, то инфляция является не
просто самым дешевым способом реализации экономической политики,
она также представляет собой достаточно эффективное средство избав-
ления от бюджетного дефицита. В то же время рестрикционизм в форме
изъятия банкнот из обращения (путем эмиссии облигаций или через на-
логи) требует от казны определенных жертв. Запрет эмиссии банкнот
в период роста спроса на деньги предполагает по меньшей мере отказ от
потенциальных доходов казны. Одного этого достаточно чтобы понять,
почему по своей популярности у правительств рестрикционизм никогда
не мог конкурировать с политикой инфляции.

Вместе с тем непопулярность рестрикционизма имеет и свои соб-
ственные причины. Попытки увеличить объективную меновую цен-
ность денег в существовавших условиях были по необходимости
ограничены либо одной-единственной страной, либо незначительным
числом стран, и никогда не имели сколько-нибудь значимых шансов
на одновременную реализацию в мировом масштабе. Выше было по-
казано, что, как только какая-то страна или группа стран переходили
к денежной системе с увеличивающейся ценностью денег, в то время
как все другие страны продолжали поддерживать денежные систе-
мы с падающей или постоянной ценностью (или увеличивали ее, но не
в той же мере), изменялись условия международной торговли. Стра-
не, деньги которой увеличивали свою ценность, становилось труднее
экспортировать, но легче импортировать. Но затруднение экспорта
и облегчение импорта быстро ухудшало торговый баланс, что обычно
трактовалось как неблагоприятное явление, которое следует избегать.
Уже одно это позволяет удовлетворительно объяснить непопуляр-
ность мер, направленных на повышение покупательной способности
денег.
Помимо внешнеторговых соображений важным был и другой момент.
Увеличение ценности денег не дает никаких преимуществ правящим
классам общества. Теми, кто немедленно вознаграждается от этого уве-
личения, являются лица, получающие фиксированные денежные дохо-
ды. Так, за счет должников, вознаграждаются кредиторы. Разумеется,
если ценность денег увеличивается, то налоговое бремя становится все
более тяжелым. Но при этом большая часть выгод достается не государ-
ству, а его кредиторам, а ведь политика, вознаграждающая кредиторов
за счет должников никогда не была популярна. Те, кто ссужают деньги,
во все времена и у всех народов вызывали лишь ненависть1.

Вообще говоря, группа лиц, получающих все свои доходы или их
большую часть в виде процентов на капитал, данный в качестве ссуды
другим лицам, никогда и нигде не была особенно многочисленной или
влиятельной. Немалая часть суммарного дохода от предоставления ка-
питала в форме ссуд приходится на тех, кто получает свой основной до-
ход из других источников, причем эти доходы от предоставления кре-
дитов играют лишь вспомогательную роль в расходах данных лиц. Это
относится не только к рабочим, крестьянам, ремесленникам и мелким
служащим, делающим сбережения, которые инвестируются в форме
сберегательных вкладов или покупки облигаций, но также и к много-
численным крупным промышленникам, оптовым торговцам или акцио-
нерам, владеющим наряду с акциями и крупными пакетами облигаций.
Интересы всех этих лиц как кредиторов, ссужающих деньги, вторичны
по отношению к их интересам как землевладельцев, торговцев, про-
мышленников или наемных работников. Поэтому не приходится удив-
ляться, что они не выказывают большого энтузиазма пор поводу пер-
спектив увеличения процента* 2.

Рестрикционистские меры никогда не пользовались симпатией пуб-
лики, за исключением периодов, наступавших после окончания обесце-
нения денег, когда нужно было решить, какая политика должна прийти
на смену политике инфляции. Они вряд ли воспринимались как нечто
более серьезное, чем один из элементов альтернативы, состоящей в не-
обходимости выбрать между тем, чтобы стабилизировать ценность де-
нег на фактическом уровне обесценения, и тем, чтобы стабилизировать
ценность денег на уровне, который имел место до начала инфляции.

Когда вопрос задавался именно в такой форме, то соображения в поль-
зу восстановления старого (т.е. имевшего место до инфляции) металличе-
ского содержания опирались на предположение, согласно которому банк-
ноты, по сути, являются обещаниями к уплате именно такого количества
металлических денег. Кредитные деньги всегда появлялись в результате
приостановления беспрепятственной выдачи наличных в обмен на казна-
чейские или банковские билеты (иногда приостановление обмена распро-

См.: Bentham. Defense of Usury. 2nd ed. London, 1790. P. 102 ff.

2 Cm.: (Wright and Harlow.) The Gemini Letters. London, 1844. P. 51 ff.
странялось также на разменную монету и банковские депозиты), которые
ранее обменивались по первому требованию держателей и уже находи-
лись в обращении. Вне зависимости от того, было ли первоначальное обя-
зательство обменивать банкноты на металл без ограничений установлено
законом или обычаем, отказ от него всегда имел вид правонарушения,
которое могло, вообще говоря, считаться извинительным в особых обсто-
ятельствах, но которое не становилось от этого правомерным, посколь-
ку монеты и банкноты, превратившиеся в кредитные деньги вследствие
прекращения обмена на наличные, не могли появиться в обращении ина-
че чем как денежные заместители, т.е. требования, обмениваемые на то-
варные деньги по первому предъявлению. Соответственно прекращение
немедленной конвертируемости всегда подавалось как временная мера,
сопровождаемая обещанием ее отмены в будущем. Но если кредитные
деньги считать только обещанием платежа, то их «обесценение», по идее,
не может трактоваться иначе как нарушение закона, расцениваемое как
фактическое банкротство государства.

Однако кредитные деньги не являются только лишь признанием за-
долженности и обещанием платежа. В рыночных сделках они функцио-
нируют как разновидность денег. Они не могут превратиться в денежные
заместители, если они не представляют собой требований. Тем не менее
в тот момент, когда они стали фактическими деньгами (а не обычными
требованиями. — Науч, ред.), а именно кредитными деньгами — пусть
и вследствие правового нарушения, — их ценность перестает опреде-
ляться более или менее отдаленной перспективой возобновления не-
ограниченного обмена и начинает определяться выполняемой ими функ-
цией денег. По сравнению с более значимой ценностью кредитных денег
как общего средства обмена их ценность как неопределенного требова-
ния на будущую оплату наличными является гораздо более низкой.

Таким образом, теперь было бы ошибкой интерпретировать обесцене-
ние кредитных денег как признак государственного банкротства. Стаби-
лизация ценности денег на их фактическом и более низком уровне, даже
если ограничиваться таким ее аспектом, как существующая задолжен-
ность, более не сводится к государственному банкротству, — такая стаби-
лизация оказывает одновременно и большее, и меньшее влияние. Стаби-
лизация оказывает большее влияние, чем государственное банкротство,
потому, что она воздействует не только на государственный долг, но и на
частные долги. Стабилизация оказывает меньшее влияние, во-первых,
потому, что она затрагивает и такие требования к государству, которые
выражены в кредитных деньгах, не влияя на его обязательства, выра-
женные в металлических деньгах или иностранной валюте, и, во-вторых,
поскольку она не влечет за собой изменений в положении сторон всякого
долгового контракта, заключенного в кредитных деньгах в то время, ког-
да они имели пониженную котировку, если только обе стороны не рас-
считывали на ее рост. Если ценность денег увеличивается, то это ведет
к обогащению тех, кто в это время владеет кредитными деньгами или
требованиями на них. Это обогащение должно быть оплачено должника-
ми, в том числе и государством, т.е. налогоплательщиками. В то же вре-
мя, состав лиц, обогатившихся вследствие увеличения ценности денег, не
совпадает с теми, кто пострадал от их обесценения в период инфляции,
а те, кому приходится нести издержки политики увеличения ценности
денег, не совпадают с теми, кто выигрывал при их обесценении. Прове-
дение политики дефляции не есть исправление последствий инфляции.
Невозможно компенсировать допущенное нарушение прав, нарушив их
вновь. Но если рассмотреть ситуацию, в которой оказываются должники,
то рестрикционизм и есть нарушение прав.

Если принято общее решение о компенсации ущерба, понесенного
кредиторами в период инфляции, то это, конечно же, не должно делать-
ся посредством рестрикционистской политики. В простейшей ситуации,
когда кредитная система была неразвитой, предпринимались попытки
найти выход в том, чтобы произвести конверсию долгов, сделанных до на-
чала и в период инфляции, пересчитывая каждую задолженность в обес-
ценивающиеся деньги в соответствии с той ценностью, которую кредит-
ные деньги имели в металлических деньгах в день заключения договора.
Предположим, к примеру, что металлические деньги обесценились до
одной пятой их первоначальной ценности. Тогда заемщик, взявший в долг
100 гульденов до начала инфляции, должен будет вернуть после стабили-
зации валюты не 100, а 500 гульденов, а также уплатить проценты на эти
500 гульденов. Заемщик, взявший в долг 100 гульденов в период инфля-
ции, когда кредитные деньги уже упали до половины своей номинальной
ценности, должен будет заплатить основную сумму в размере 250 гуль-
денов и проценты на нее1. Это, однако, коснется только тех долгов, ко-
торые существуют в момент стабилизации, долги, уже выплаченные
в обесценившейся валюте, не будут затронуты. Кроме того, эта схема не
охватывает продаж и покупок облигаций и других требований на фикси-
рованные суммы денег, что в эпоху широкого распространения облигаций
на предъявителя является серьезным недостатком. Кроме того, этот вид
урегулирования проблем, возникающих в связи со стабилизацией, никак
не затрагивает сделки с текущими счетами.

Здесь не место обсуждать, можно ли придумать более удачную схе-
му. В действительности, если вообще возможна выплата какой-то ком-
пенсации ущерба кредиторам, она должна осуществляться на основе
подобных методов пересчета задолженности. Но в любом случае увели-
чение покупательной способности денег не является подходящим спосо-
бом достижения целей этого рода.

В пользу увеличения ценности денег до металлического паритета,
предшествовавшего началу инфляции, приводятся также соображения
кредитной политики. Страна, нанесшая ущерб своим кредиторам по-

См.: Hoffmann. Die Devalvierung des osterreichischen Papiergeldes im Jahre
1811 // Schriften des Vereins fiir Sozialpolitik. 165. Bd. 1. Teil.
средством обесценения, порожденным инфляцией, не может восстано-
вить доверие к себе, иначе как вернувшись к старому уровню цен. Только
таким образом она может удовлетворить тех, у кого собирается делать
новые заимствования и кто сомневается в отношении обеспечения этих
новых займов. Если после прекращения инфляции предполагается воз-
врат к прежнему металлическому паритету, держатели облигаций не
будут опасаться, что при возможных рецидивах политики инфляции их
требования обесценятся. Этот аргумент имеет особое значение для Анг-
лии1, доходы которой зависят от особого положения лондонского Сити
как мирового банкира. Говорится, что все, кто пользовался английской
банковской системой, должны быть спокойны за будущее своих депози-
тов в Англии, потому что иначе английский банковский бизнес потеряет
доверие к себе — вследствие сомнений в будущем британской валюты.
Эта аргументация во многом опирается на сомнительные психологиче-
ские допущения, как это бывает всегда, когда речь заходит о подобных
соображениях кредитной политики. Возможно, все же существуют некие
более действенные способы восстановить доверие, помимо мероприя-
тий, вообще не компенсирующих потерь части кредиторов, а именно
тех, кто уже расстался со своими требованиями, и вознаграждающих
множество тех кредиторов, кто не понес никаких потерь, а именно тех,
кто приобрел свои требования после того, как началось обесценение.

Таким образом, соображения, выдвигавшиеся в пользу восстанов-
ления ценности денег, имевшей место до начала проведения инфля-
ционистской политики, вообще говоря, невозможно считать убедитель-
ными. С особой осторожностью нужно относиться к рекомендациям,
предполагающим воздействие повышения ценности денег на торговлю.
Только если и только в той мере, в какой цены еще не полностью при-
способились к соотношению между запасом денег и спросом на них,
установившемуся в результате увеличения количества денег, можно
приниматься за восстановление старого паритета, не рискуя столкнуть-
ся с ожесточенным сопротивлением.

’.if» z	V

-zv 5. Неизменность объективной
меновой ценности денег
как цель денежной политики

Итак, попытки увеличить или уменьшить объективную меновую
ценность денег оказались неосуществимыми на практике. Увеличение
ценности денег приводит к последствиям, которые, как правило, пред-

Необходимо напомнить, что немецкое издание, с которого сделан английский
перевод, было опубликовано в 1924 г. См. обсуждение британской экономической
политики выше, на с. 10—12 сл. — Прим. англ, перев.

Ж
ставляются желательными лишь небольшой части общества. Денеж-
ная политика, ставящая перед собой эту цель, противоречит интере-
сам, слишком могущественным для того, чтобы она могла проводиться
в течение сколько-нибудь продолжительного времени. Некоторые виды
государственного вмешательства, целью которых является повышение
ценности денег, могут оказаться более популярными, эту цель можно
пытаться достичь иными средствами, которые представляются более
легкими и надежными, но и тогда в процессе ее достижения возникнут
иные непреодолимые трудности.

Таким образом, не остается ничего иного, кроме как отказаться от
попыток и увеличения и уменьшения объективной меновой ценности
денег. На первый взгляд, такой подход предполагает существование
идеальных денег, ценность которых не подвержена изменениям, по
крайней мере если речь идет о факторах, определяющих ценность денег
и действующих на денежной стороне менового отношения. Однако эти
идеальные деньги есть идеал просвещенных государственных деятелей
и экономистов, а не идеал большинства, для которого данная проблема
(надо признать, наиболее сложная из всех экономико-теоретических
проблем) является намного более трудной для понимания. Для боль-
шинства людей (в той мере, в какой они не находятся под воздействием
инфляционистских идей) деньги этого рода представляются деньгами
с неизменной меновой объективной ценностью вне зависимости от то-
го, воздействуют на нее с денежной или с товарной стороны менового
отношения.

Идеальные деньги, обладающие меновой ценностью, которая была
бы не подвержена изменениям, отражающим изменение соотношения
спроса и предложения денег, т.е. обладала бы внутренней объективной
ценностью1 (innere objektive Tauschwert), требуют постоянного вмеша-
тельства регулирующего органа, определяющего ценность денег. {Это
так, поскольку здесь не существует товара или требования, которые, будучи
однажды выбраны в качестве основы товарных или кредитных денег, гаранти-
ровали бы неизменность внутренней ценности денег. Соответствие идеалу воз-
можно только в случае декретных денег, внутренняя меновая ценность которых
станет объектом заботливого контроля и регулирования.} Здесь, однако, воз-
никают серьезные сомнения, о которых говорилось выше, связанные
с невозможностью практического знания о количественном аспекте
тех или иных мер, к которым придется прибегать для воздействия на
ценность денег. Но еще более серьезным является то обстоятельство,
что мы вообще никогда не будем в состоянии установить с должной до-
стоверностью, какие именно причины породили изменение ценности
денег и в какой степени действие этих причин выразились в этом из-
менении, причем вне всякой связи с тем, действуют ли соответствую-
щие факторы с денежной стороны менового отношения. Поэтому по-

1 См. последний абзац на с. 124 и прим. науч. ред. на с. 518. — Прим. науч. ред.
пытки стабилизировать меновую ценность денег в этом смысле будут
обречены на неудачу с самого начала — вследствие того факта, что
тьму, скрывающую от человеческого понимания как цели этих попы-
ток, так и пути, ведущие к их достижению, никогда нельяз будет рас-
сеять. Однако неопределенность в отношении целесообразности госу-
дарственного вмешательства для поддержания стабильной ценности
денег и в отношении необходимой степени такого вмешательства не-
избежно опять предоставит широчайшие возможности для столкнове-
ния конфликтующих интересов сторонников инфляции и рестрикцио-
нистов. Если возможность и необходимость воздействия государства на
ценность денег признаются в принципе, даже в том случае, если речь
идет о гарантировании ее стабильности, опасность ошибок и злоупотреб-
лений немедленно возникает вновь.

Понимание того, что возможность такого хода событий реальна,
а также память о печальном опыте недавних экспериментов с государ-
ственными финансами и инфляцией привели к тому, что недостижимый
идеал неизменной меновой ценности денег уступил место требованию,
чтобы государство по меньшей мере воздерживалось от всяких попыток
воздействовать на ценность денег. Современным монетарным идеалом
являются металлические деньги, увеличение и уменьшение количества
металла для изготовления которых находится вне пределов организо-
ванного вмешательства человека.

{Можно предположить, что появлением утверждений, согласно которым име-
ется такая школа, отстаивающая идею экономического либерализма, которая,
осуждая государственное вмешательство в общем и целом, делала исключение
именно для денег, допуская в этой сфере необходимость и возможность государ-
ственных мероприятий, мы обязаны поверхностному подходу к исследованию де-
нежной проблематики, который подчас встречается в экономико-теоретической
литературе. Различные представители экономического индивидуализма дей-
ствительно настаивали на том, чтобы государство чеканило деньги. Мы можем не
касаться здесь вопроса, каким образом эта рекомендация согласуется с другими
положениями этой школы. Можно констатировать, однако, что чекан товарных
денег и разменной монеты занимает второстепенное положение в исследовании
денежного обращения, понимаемого как сфера экономической теории. Разумеет-
ся, даже тот, кто всего лишь чеканит деньги, может преследовать цели, относящи-
еся к денежной политике; здесь нужно указать прежде всего на тех, кто пытался
воздействовать на покупательную способность денег путем их физической пор-
чи (пресловутое «откусывание»). Можно упомянуть также попытки чекана монет
с пониженным содержанием драгоценных металлов (успешность этих попыток
остается здесь за рамками рассмотрения). Однако и представители либеральной
школы, и практики игнорировали все эти обстоятельства, когда они наделяли го-
сударство обязанностями и вверяли ему право организовать монетное дело. Они
исходили из того, что только товарные, а именно металлические деньги (понима-
емые как деньги из драгоценных металлов), отвечают требованиям, предъявляе-
мым экономикой к деньгам, считая, что только деньги из драгоценных металлов
могут функционировать в качестве денег. Они совершенно не осознавали того
факта, что государство в принципе в состоянии влиять на формирование ценно-
сти денег. В то время еще не было выработано представление о возможности со-
знательно проводимой денежной политики, а в той мере, в какой такие представ-
ления зарождались, экономисты-теоретики [либеральной школы] основывали их
на своих более общих представлениях о нецелесообразности государственного
вмешательства в экономику.

С другой стороны, можно отметить нечто необычное в том, что, когда речь
заходит о денежном обращении, экономисты-теоретики наших дней, пропитан-
ные идеями интервенционизма, убеждают государство сохранить металлическое
обращение и неодобрительно воспринимают все попытки перейти к декретным
деньгам (т.е. государственным деньгам xcu e^oxqv1), хотя во всем остальном они
поддерживаютл юбые меры государства, оказывающие вл ияние на ценность денег.
Эта точка зрения экономистов-теоретиков государственно-социалистического
направления на проблемы денежного обращения, в свою очередь, также являет-
ся поверхностной. Не вызовет никакого удивления, если школа, призывающая
в некоторых отраслях заменить частное предпринимательство государственным
планированием и ввести известные ограничения на любую экономическую дея-
тельность во всех остальных, что подрывает основы нашей экономической систе-
мы — частную собственность на средства производства и частное предпринима-
тельство, поддержит также и государственное регулирование ценности денег.}

Важность сохранения приверженности к денежной системе, осно-
ванной на металлических деньгах, связана с независимостью ценности
денег от государственного вмешательства, которая гарантирована при
этой системе. Не приходится сомневаться в том, что факторы, опреде-
ляющие ценность денег, испытывают воздействие не только со сторо-
ны колебаний спроса и предложения денег, но и со стороны изменения
условий добычи металла для промышленных целей. Нельзя не согла-
ситься с тем, что в случае золота (и даже в случае серебра) воздействия
этого рода не представляют собой чего-то чрезмерного, а ведь только
эти два металла сегодня необходимо принимать во внимание, когда речь
идет о денежном металле. Но даже если бы эти воздействия были бы бо-
лее значительными, металлические деньги все-таки имели бы преиму-
щества перед теми разновидностями денег, которые являются объектом
государственного вмешательства, поскольку эти последние испытыва-
ли бы более значительные колебания.

{Упразднение обращения параллельных валют	jsct

Нам остается кратко рассмотреть проблему биметаллизма, которая волно-
вала такое множество умов и которая в течение многих десятилетий занимала
центральное место место в системе экономических и политических интересов.

Греческий эквивалент выражения par exellence, здесь — «в истинном смысле
слова».	"•
В рамках чисто теоретического исследования можно было бы спокойно проигно-
рировать данную проблему, что представляется совершенно оправданным, так
как речь идет о трактовке некоего единичного явления, которое связано с уни-
кальными обстоятельствами конкретного исторического периода. Вместе с тем
нельзя не отметить, что в имеющейся литературе, посвященной деньгам, никакой
другой проблеме не придается столько значения, сколько биметаллизму. Боль-
шинство авторов прошлого столетия, занимавшихся теорией денег, подробно
разбирали эту проблему, поэтому мы не считаем, что через полтора десятка лет,
прошедших с окончания интенсивных споров по вопросам денежного обраще-
ния, можно обойти молчанием то, что в течение долгого времени считалось цент-
ральным вопросом денежной политики.

Одновременное использование двух общих средства обращения — золота
и серебра — осложняло отношения обмена. Выше уже говорилось о том, что си-
стема параллельных валют сформировалась лишь в новейшее время — вслед-
ствие слияния отдельных экономико-географических регионов в единый мегаре-
гион, и о том, что в отдельных регионах золото и серебро заняли доминирующее
положение. По мере вытеснения натурального хозяйства экономикой обмена
и соответствующего расширения использования денег недостатки, присущие
одновременному применению двух разных видов денег, должны были становить-
ся все более явными. Постоянные колебания менового отношения между двумя
драгоценными металлами приводили к таким изменениям в распределении до-
ходов, которые никто не считал ни справедливыми, ни желательными. Стремле-
ние устранить проистекающее из этого негативное влияние на товарно-денежное
обращение, привело к вмешательству государства. Систему параллельных валют
государство стремится трансформировать в биметаллизм, установив фиксиро-
ванное соотношение между ценностью двух драгоценных металлов. Известно,
что эта попытка оказалось неудачной (и не могла оказаться удачной). Пока оба
металла, как золото, так и серебро, имеют помимо монетарного и немонетарное
применение и пока добыча этих металлов не контролируется государством, ни
одно государство (или даже все государства на свете) не сможет поддерживать
фиксированного отношения между ценностью этих металлов. Биметаллизм, уста-
новить который хотело государство, потерпел неудачу, а единственным успехом
государственного вмешательства стала трансформация системы параллельных
валют в систему альтернативных валют (когда деньгами является то один, то дру-
гой металл).

К середине XIX в. понимание причин, по которым попытки ввести биметал-
лизм потерпели крах, распространилось среди всех специалистов. Все поняли,
что решение будет принято в пользу одного из металлов; были осознаны также
те последствия, которые это решение будет иметь для формирования ценности
обоих драгоценных металлов.	? •	г.-.

Разумеется, поскольку в то время было невозможно предугадать ни бурного
экономического роста внеевропейских странах, ни их присоединения к эконо-
мическому сообществу белой расы, были все основания считать, что при перехо-
де на золото можно будет избежать обвального падения цен на серебро, так как
многие страны сохранят серебряные деньги и только наиболее развитые евро-
пейские страны перейдут на золотые деньги. Однако эти ожидания не оправда-
лись. По мере установления более тесных экономических отношений с Европой,
и по тем же причинам, по которым европейские страны посчитали неудобным
сохранение двух видов денег, странам Америки и Азии также пришлось осуще-
ствить ряд мер по устранению двойственности из их металлического денежного
обращения. Резкое падение цен на серебро, ставшее естественным следствием
демонетизации белого метала в европейских странах, только подтолкнуло стра-
ны Америки и Азии к скорейшему присоединению к мировым деньгам.

Сохранение в течение сколько-нибудь длительного времени системы парал-
лельных валют в мировом масштабе было невозможно, а установление мирового
биметаллизма — нереализуемо. Необходимость выбрать между двумя видами
товарных денег, каждый из которых является единственным, т.е. между золотым
и серебряным монометаллизмом, стала неизбежной. Тот факт, что окончатель-
ная победа осталась за золотом, является исторической случайностью. При этом
вполне может быть, что золото, в силу определенных природных свойств, более
пригодно для исполнения функции денег, чем серебро. Однако, когда между 1867
и 1871 г. золото одержало окончательную победу над серебром, этот фактор ни
в коей мере не был решающим. Это не имеет значения — точно так же, как не
имеет значения тот факт, что в качестве денег был выбран этот металл, а не дру-
гой. Во всяком случае, переход от системы параллельных валют к монометаллиз-
му должен был породить нежелательные последствия. Как и любое изменение
покупательной способности денег, неизбежное снижение цены одного из ме-
таллов (серебра) в ходе его постепенной демонетизации, привело к изменениям
в распределении доходов и собственности. Чем дольше продолжался этот пери-
од (а он не завершился по сей день, вспомним, например, Китай), тем более ощу-
тимы были сопровождающие его эффекты.

Проблема параллельных валют получила свое разрешение в переходе к еди-
ной валюте. Присоединение стран с серебряными товарными деньгами, а также
стран, денежное обращение которых основано на кредитных или декретных
деньгах, к мировой валюте, является вопросом времени. Это действие не запре-
щено ни одной стране, — даже самое бедное государство без всяких трудностей
может перейти на систему золотых денег и затем придерживаться этой системы.
Для этого не требуется ничего, кроме помимо прекращения эмиссии кредитных
и декретных денег и преобразования уже выпущенных денег этих видов в фиду-
циарные средства обращения.}

'Т О щ

6. Границы денежной политики	ти

Результаты нашего исследования денежной политики, ее методов и ее
значения не должны вызывать удивления. Тем, кто признает наличие
у современного государства экономических функций, реализуемых им
в рамках общественного строя, основанного на частной собственности
на средства производства, не должно показаться странным требование,
чтобы государство, в прошлом широко использовавшее свою власть для
воздействия на объективную меновую ценность денег в целях перерас-
пределения доходов, прекратило это занятие. Государство не руководит
рынком, — вполне возможно, что оно останется влиятельным участни-
ком рынка обменов произведенной продукцией, будучи тем не менее
всего лишь одной из многих сторон и никогда не превращаясь в един-
ственную. Все попытки государства изменить определяемые рынком
меновые отношения между экономическими благами могут осущест-
вляться лишь на основе рыночных методов. Результат каждого кон-
кретного случая государственного вмешательства в принципе невоз-
можно предугадать сколько-нибудь точно. Вмешательство государства
никогда не может породить задуманного в той мере, которая является
желательной, поскольку способы воздействия на спрос и предложе-
ние, имеющиеся в распоряжении государства, оказывают влияние на
процесс образования цен только посредством субъективных оценок от-
дельных людей. Однако о совокупном итоге изменений этих оценок не-
возможно вынести никакого суждения. Исключение составляет случай,
когда государственное вмешательство осуществляется в самых незна-
чительных масштабах, ограничиваясь одним или несколькими не очень
важными товарами, да и в этом случае такое суждение будет лишь весь-
ма приблизительным. Все попытки проведения той или иной денежной
политики сталкивались с трудностями, природа которых состоит в том,
что последствия любых действий, целью которых является воздействие
на объективную меновую ценность денег, не только невозможно пред-
видеть до начала соответствующих действий, но и после их осуществле-
ния невозможно установить ни их масштаб, ни их глубину.

В настоящее время еще нельзя говорить об отказе от государствен-
ного вмешательства в сфере денежной политики вследствие возврата
к металлическому денежному обращению как о свершившемся факте.
Регулирование эмиссии фидуциарных средств обращения порождает
новые возможности воздействия на объективную меновую ценность де-
нег. Проблемы, возникающие в этой связи, будут исследованы в следую-
щей части книги, перед тем как мы приступим к обсуждению недавно
выдвинутого плана, провозглашаемой целью которого является такая
организация денежной системы, которая позволит обеспечить большую
стабильность ценности денег, чем при золотом обращении.

j 7. Отступление о концепциях
инфляции и дефляции

Внимательный читатель, вероятно, удивлен тем, что в данной книге
терминам инфляция и дефляция (или расширение и сокращение [коли-
чества денег]) не было дано точных определений, а также тем, что если
эти термины упоминались, то лишь там, где от точности их определения
почти ничего не зависело. Мы говорили только об инфляционизме или
рестрикционизме, и явные определения были даны только этим поняти-
ям1. Очевидно, что такая позиция нуждается в обосновании.

Я ни в коей мере не согласен с пользующейся необычайно большим
авторитетом точкой зрения, которая оспаривает правомерность само-
го применения термина инфляция2. Однако я уверен в том, что этот
термин относится к числу тех, без которых можно обойтись, и что там,
где требуется повышенная научная точность используемых выраже-
ний, использование данного термина весьма опасно, поскольку имеется
значительное расхождение между тем содержанием, которое он имеет
в экономической теории денег и банковского дела, с одной стороны, и,
с другой стороны, тем содержанием, которое подразумевается в повсед-
невных спорах о денежной политике.

В рамках теоретического исследования существует только одно
значение, которое рациональным образом может быть приписано тер-
мину «инфляция». Инфляция — это такое увеличение количества де-
нег (понимаемых в расширительном смысле, т.е. в деньги включаются
также фидуциарные средства обращения), которое не покрывается
соответствующим увеличением потребности в деньгах (опять-таки по-
нимаемых в расширительном смысле), так что должно произойти па-
дение объективной меновой ценности денег. В свою очередь, дефляция
(или ограничение, или сокращение [количества денег]) определяется
как такое уменьшение количества денег в широком смысле, которое не
компенсируется сокращением спроса на них, так что должно произойти
увеличение объективной меновой ценности денег. Если мы определяем
эти понятия именно таким образом, то окажется, что всегда имеет место
либо инфляция, либо дефляция, поскольку ситуация, при которой объ-
ективная меновая ценность денег вообще не меняется, вряд ли может
длиться в течение сколько-нибудь продолжительного времени. Тео-
ретическая ценность нашего определения снижается не в последнюю
очередь вследствие того факта, что мы не в состоянии количественно
измерить колебания объективной меновой ценности денег, или даже
вследствие того, что мы не в состоянии вообще распознать этот процесс,
за исключением тех случаев, когда он достигает огромных масштабов.

Если изменения объективной ценности денег, вызываемые этими
причинами, так велики, что не могут оставаться незамеченными, то при
обсуждении экономической политики это принято называть инфляцией
или дефляцией (в последнем случае говорят также о рестрикционизме,
или сокращении количества денег). В ходе этих обсуждений, имеющих
огромное практическое значение, их участники совершенно не стремят-
ся использовать точно определенные понятия, которые бы полностью со-
ответствовали требованиям, предъявляемым к научной терминологии.
Со стороны экономистов-теоретиков было бы абсурдным педантизмом

	ЛЬ	-У

Ср. со с. 246—247 и 260—261.

В особенности см.: Pigou. The Economics of Welfare. London, 1921. P. 665 ff.
пытаться внести свой вклад в дебаты по поводу наличия или отсутствия
инфляции в тех или иных странах после 1914 г., восклицая: «Позвольте,
ново всем мире инфляция идет, пожалуй, с 1896 г., хотя масштабы ее
были незначительны».

Однако даже если экономист-теоретик и признал, что использова-
ние выражений «инфляция» и «дефляция» для описания таких изме-
нений количества денег, которые вызывают значительные изменения
объективной ценности денег, не является совершенно бессмысленным,
он не должен признавать использование этих же выражений в чистой
экономической теории, — поскольку момент, когда изменения меново-
го отношения начинают заслуживать наименования «значительных»,
представляет собой вопрос политического решения, а не научного ис-
следования.

Не вызывает сомнений необходимость противодействовать использо-
ванию понятий «инфляция» и «дефляция» в их обыденном понимании,
если речь идет о экономико-теоретическом исследовании. В основе ис-
пользования этих выражений в повседневной речи лежит совершенно
неприемлемая идея стабильной ценности денег, а зачастую и вовсе кон-
цепции, приписывающие денежной системе, в которой количество денег
увеличивается и уменьшается в соответствии с увеличением и умень-
шением количества товаров, способность поддерживать ценность де-
нег на стабильном уровне. Однако какую бы ценность ни представля-
ло опровержение этой конструкции само по себе, нельзя отрицать, что
первой заботой того, кто хотел бы развеять популярные заблуждения
относительно причин недавних масштабных изменений цен, должно
быть не столько распространение правильных воззрений на природу
денег вообще, сколько противодействие фундаментально ошибочным
концепциям, которые — в случае если люди будут продолжать их при-
держиваться — могут привести к катастрофическим последствиям. Те,
кто оспаривал теорию платежного баланса в Германии 1914—1924 гг.,
противодействуя тем самым политике инфляции, могут просить совре-
менников и последователей извинить их за то, что они не всегда исполь-
зовали термин «инфляция» в соответствии с его точным научным содер-
жанием. На самом деле именно то обстоятельство, что мы вынуждены
писать статьи и заметки о денежных проблемах для широкого читате-
ля, требует от нас, чтобы в научных дискуссиях мы воздерживались от
использования вводящих в заблуждение значений терминов.

: /I

ri	Tt	Л.<-


.	. г ГЛАВА 14. ДЕНЕЖНАЯ ПОЛИТИКА

Ь	ЭТАТИЗМА

«Л*	>-	.UVJ.-ОЦ'Г’

1.	Денежная теория этатизма ъ ’‘Wf

Этатизм, понимаемый как теория, есть доктрина всемогущества госу-
дарства. Рассмотренный как разновидность политики, этатизм пред-
ставляет собой попытку регулировать всю практическую деятельность
людей путем властных указаний и запретов. С позиций этатизма иде-
альное общество представляет собой некую разновидность социали-
стической общины. В обсуждениях такого идеального общества обычно
используется термин «государственный социализм» или в некоторых
случаях «христианский социализм». На первый взгляд, этатистское иде-
альное общество выглядит почти так же, как общество, организованное
на капиталистических началах. Целью этатизма вовсе не является фор-
мальное преобразование всей собственности на средства производства
в государственную собственность, совершаемое посредством полного
ниспровержения существующей системы законодательства и законо-
применения. Национализации подлежат только крупнейшие промыш-
ленные, добывающие и транспортные компании. В сельском хозяйстве,
а также в среднем и малом бизнесе частная собственность должна — по
крайней мере номинально — продолжать существовать. Тем не менее
фактически государственными становятся все предприятия. Да, их вла-
дельцам позволено сохранить название и статус собственников, им пре-
доставлено право на получение «разумного» дохода, «соответствующего
их положению». Но в реальности каждая компания преобразована в го-
сударственную контору, а каждый вид занятий, доставляющий сред-
ства к существованию, — в род государственной службы. При любой
разновидности государственного социализма для независимых компа-
ний не остается места. Цены регулируются указами, а что именно необ-
ходимо производить, каким образом и в каких количествах определяют
государственные органы. Не должно существовать никакой спекуля-
ции, никакой «чрезмерной прибыли», никаких убытков. Не должно быть
никаких инноваций помимо тех, которые одобрены государственными
органами. Государство все направляет и всем руководит1.

Одной из особенностей этатиста является то, что он не способен себе
представить, как люди могут сосуществовать в обществе вне его особо-
го социалистического идеала. Поверхностное сходство между социали-
стическим обществом, составляющим идеал этатистов, с одной сторо-
ны, и социальной структурой и общественным строем, основанными на

На эту тему см. мою книгу «Die Gemeinwirtschaft» (2. Aufl. Jena, 1922. S. 211 ff.)
[Англ, перевод co 2-го нем. изд.: Mises. Socialism. An Economic and Sociological Analysis.
London: Jonathan Cape, 1936. Рус. пер. вышел в 1991 г.: Мизес. Социализм. Экономи-
ческий и социологический анализ. М.: Catallaxy, 1991. С. 155 сл. — Науч, ред.]
частной собственности на средства производства — с другой, приводит
к тому, что этатист склонен упускать из виду фундаментальное раз-
личие между этими двумя системами. Все, что не соответствует ощу-
щению, согласно которому оба общественных строя по сути одинаковы,
этатист воспринимает как аномалии переходного периода и достойное
порицания нарушение декретов государственной власти, как свиде-
тельство того, что государство ослабило вожжи государственного управ-
ления, и все, что требуется для приведения всего в совершенный поря-
док, — это опять натянуть их посильнее. Тот факт, что общественная
жизнь характеризуется наличием непреодолимых ограничений, что оно
подвержено действию ряда законов, по силе действия сравнимых с за-
конами природы, все эти вещи этатисту неведомы. Для этатиста все на
свете сводится к проблеме власти — силе, принуждению, могуществу,
при этом его концепция власти является грубо материалистичной.

Каждое проявление этатистской мысли противоречит положениям
политической философии и экономической теории, поэтому этатисты
стараются доказать, что этих наук не существует. По их мнению, обще-
ственное бытие целиком и полностью формируется государством. Что
до закона, то здесь торжествует принцип: возможно все. Не существует
ни одной области, в которой государство не было бы всемогущим.

Современные этатисты долго уклонялись от явного приложения
своих принципов к денежной сфере. Да, воззрения некоторых из них,
в частности Адольфа Вагнера и Вильгельма Лексиса1, по вопросам цен-
ности отечественной и иностранной валюты и влияния платежного ба-
ланса на условия обмена, содержали все элементы этатистской денеж-
ной теории. Но эти воззрения формулировались ими весьма осторожно
и с оговорками. Первым, кто попытался явным образом применить эта-
тистские принципы к денежным доктринам, был Кнапп.

Политика этатизма достигла своего пика во время [первой] Миро-
вой войны, которая сама явилась неизбежным следствием господства
этатистской идеологии. Постулаты этатизма были реализованы в так

1 Лексис, Вильгельм (Lexis, Wilhelm, 1837—1914) — немецкий статистик и эко-
номист; профессор Страсбургского, Дерптского и Гёттингенского университетов, по
образованию физик (докторская степень Гейдельбергского университета), работал
ассистентом известного немецкого химика Р. Бунзена. Экономические знания полу-
чил, рабоая журналистом и издателем. Специалист по прикладным экономическим
вопросам, один из пионеров экономико-математических методов. Исследовал поли-
тику экспортных премий во Франции, статистику народонаселения, математические
методы изучения массовых явлений, профсоюзы и предпринимательские союзы во
Франции, прикладные аспекты денежного обращения и др. Один из авторов и из-
дателей фундаментального экономико-статистического словаря («Handworterbuch
der Staatswissenschaften», Jena, 1889—1894). Катедер-социалист, глубоко разбирав-
шийся в экономической доктрине К. Маркса. На завершающем этапе своей карьеры
один из крупнейших деятелей Германии в сфере организации университетсткого
преподавания. — Прим. науч. ред.
называемой «военной экономике»1. Военная экономика и переходная
экономика показали, чего на самом деле стоит этатизм и до чего можно
дойти с помощью этатистской экономической политики.

Важность критического изучения этатистской денежной теории
и этатистской денежной политики не ограничивается историей идей,
поскольку, несмотря на все неудачи, этатизм продолжает оставаться
доминирующей доктриной, по крайней мере в континентальной Европе.
Во всяком случае, эта доктрина является доктриной правящего слоя,
и именно эти идеи играют главную роль при проведении денежной по-
литики. Как бы ни были мы убеждены в их научной несостоятельности,
сегодня мы не имеем права игнорировать эти идеи2.	• «г -л

2.	Национальный престиж и обменный курс

Для этатиста деньги являются произведением государства, а уваже-
ние, которым пользуется национальная валюта, представляет собой
экономическое выражение уважения, которым оно пользуется, или его
престижа. По его мысли, чем более могущественна и богата страна, тем
лучше должны быть ее деньги. Так, во время войны считалось, что «де-
нежный стандарт победителей» автоматически станет и наилучшими
деньгами. Однако победа или поражение на поле битвы воздействует
на ценность денег лишь косвенно. Вообще говоря, государству страны-
победителя легче отказаться от помощи печатного станка, чем потерпев-
шему поражение, — поскольку, с одной стороны, ему проще ограничить
свои расходы, и, с другой стороны, легче получить кредиты. Однако эти
же соображения позволяют понять, почему ожидания скорого заключе-
ния мира сами по себе приводят к более благоприятной оценке валюты
всякой воюющей страны — даже той, которой суждено потерпеть пора-
жение. В октябре 1918 г. марка и крона росли, поскольку люди считали,
что даже в Германии и Австрии можно будет рассчитывать на прекра-
щение инфляции (надо признать, что этим ожиданиям не суждено было
сбыться).

История показывает также, что «денежный стандарт победителей»
может оказаться весьма скверным. В истории было мало побед, которые
были бы более блистательными, чем та, которую восставшие американ-

1 См.: Mises. Nation, Staat und Wirtschaft. Vienna, 1919. S. 108 ff.

Кассель совершенно правильно замечает, что «такое исключительно ясное по-
нимание монетарных проблем, которое пришло с [первой] Мировой войной, не мог-
ло быть достигнуто до тех пор, пока официальная интерпретация событий не была
опровергнута пункт за пунктом и пока не был пролит свет на все иллюзии, в плену
которых власти пытались как можно дольше удержать общественное мнение» (Cassel.
Money and Foreign Exchange after 1914. London, 1922. P. 7 ff.). См. критику наиболее
значимых этатистских аргументов в: Gregory. Foreign Exchange Before, During and
After the War. London, 1923, особенно c. 65 сл.
цы под командованием Вашингтона одержали над английскими войска-
ми. Однако американскому «континентальному» доллару эта победа не
принесла ничего хорошего. Чем выше взвивалось звездно-полосатое
знамя, тем ниже падал обменный курс, — до тех пор пока в тот самый
момент, когда победа восставших перестала вызывать какие-либо со-
мнения, континентальный доллар не обесценился полностью. Вскоре
после этого аналогичная последовательность событий имела место во
Франции. Несмотря на победы революционных армий, премия по пла-
тежам металлическими деньгами все увеличивалась, пока, наконец,
в 1796 г. ценность [бумажных] денег Французской республики не упала
до нуля. В обоих случаях инфляция была доведена до самых крайних
пределов государствами-победителями.

На ценность денег не оказывает влияния также и богатство стран
и народов. Нет ничего более ошибочного, чем широко распространенная
привычка считать денежный стандарт чем-то вроде доли участия в го-
сударстве или сообществе. Когда за германскую марку в Цюрихе дава-
ли десять сантимов, банкиры говорили так: «Настало время покупать
марку. Да, сегодня немцы и правда беднее, чем до войны, так что низкая
оценка марки оправданна. Тем не менее богатство Германии, разумеет-
ся, не уменьшилось до У20 своей довоенной величины — так что марка
непременно вырастет». А когда польская марка в Цюрихе упала до пяти
сантимов, другие банкиры говорили так: «Такой низкий уровень [обмен-
ного курса польской марки] необъясним. Польша — богатая страна, у нее
имеется процветающее сельское хозяйство, лес, уголь и нефть — так что
обменный курс ее валюты должен быть несопоставимо более высоким»1.
Эти комментаторы не понимали, что оценка денежной единицы зави-
сит не от богатства страны, а от соотношения между количеством денег
и спросом на них, так что даже богатейшие страны могут иметь плохую
валюту, а беднейшие страны — хорошую.

•а	. >-'

3.	Регулирование цен постановлениями
государственных органов

н

Государственная фиксация максимальных цен представляет собой са-
мый древний и наиболее популярный инструмент этатистской денежной
политики. Высокие цены, думают этатисты, возникают не вследствие
увеличения количества денег, а из-за достойной всяческого порицания

* &

Весной 1919 г. один из лидеров Венгерской Социалистической Республики го-
ворил автору этих строк: «Бумажные деньги, выпущенные нашей республикой, не-
пременно будут иметь самый высокий обменный курс после денег Советской России,
поскольку, социализировав частную собственность всех граждан Венгрии, наше
государство стало вторым после России в ряду богатейших государств мира и, сле-
довательно, заслуживает доверия в наивысшей степени».
деятельности игроков, играющих на повышение (биржевых «быков»)
и прочих «спекулянтов». Для прекращения роста цен достаточно будет
запретить их махинации. И вот принимаются акты, устанавливающие,
что запрашивать (или даже уплачивать) «завышенные» цены означает
совершать наказуемое деяние.	-»кг

Подобно большинству правительств, правительство Австрии во вре-
мя войны начало борьбу с ростом цен с помощью уголовного законо-
дательства этого рода, принятого в тот самый день, когда оно привело
в действие печатный станок для финансирования государственных рас-
ходов.

Предположим, что вначале государство добивается успеха на этом
пути. Предположим также, что фактор уменьшения предложения това-
ров, связанного с военным временем, совершенно исключен из рассмот-
рения. Более того, предположим, что на стороне предложения вообще не
действуют никакие факторы, которые изменяли бы меновое отношение
между деньгами и товарами. Отвлечемся также от того факта, что во
время войны увеличивается период, необходимый для перевозки денег,
и что на операции клиринговой системы накладываются ограничения,
т.е. не будем принимать во внимание эти и все другие факторы, которые
увеличивают спрос экономических агентов на деньги. Ниже обсужда-
ется только одна проблема — какие последствия, при прочих равных,
будет иметь увеличение количества денег при ограничении уровня цен
на старом уровне посредством государственного принуждения?

Увеличение количества денег приводит к появлению на рынке нового,
прежде не существовавшего стремления к покупкам, или, иными слова-
ми, создает то, что обычно называется «новой покупательной способно-
стью». Если соответствующие новые потенциальные покупатели выхо-
дят на рынок, где они вступают в конкуренцию с теми, кто уже находился
на рынке, то при наличии запрета на увеличение цен будет реализована
только часть совокупной покупательной способности. Это означает, что
среди потенциальных покупателей появятся такие, которые покинут
рынок, не достигнув своей цели, — при том что они были бы согласны
купить по запрашиваемым ценам, т.е. такие потенциальные покупате-
ли, которые вернутся домой с деньгами, выносившимися ими на рынок
в расчете купить там то, что им было нужно. Купит нужный ему товар
потенциальный покупатель, готовый платить официально установлен-
ную цену, или нет — зависит от всевозможных обстоятельств, которые
с точки зрения рынка не имеют значения, например, от того, попал ли он
на место вовремя или есть ли у него личные отношения с продавцом и от
тому подобных частностей. Рыночный механизм больше не работает на
выявление разницы между теми потенциальными покупателями, кото-
рые в состоянии купить, и теми, кто нет, — ценовые изменения больше
не балансируют спрос и предложение. Предложение отстает от спроса.
Игра рыночных сил перестает иметь значение — в действие вступают
силы иной природы.
Однако правительство, которое запускает в обращение новые банк-
ноты, делает это потому, что хочет отклонить потоки товаров и услуг от
тех направлений, к которым они первоначально стремились, и напра-
вить их на некие иные — запланированные правительством — цели. Оно
хочет приобрести за деньги эти товары и услуги, а не получить их дру-
гим возможным и понятным способом: просто изъяв их силой. Таким об-
разом, в намерения правительства входит сохранение положения, при
котором все, что нужно, приобретается за деньги и только за деньги. От-
метим, что правительство не получает никаких выгод от той ситуации,
которая сложилась на рынке, побудившей некоторых потенциальных
покупателей уйти с него, не купив того, что им было нужно. Правитель-
ство хочет прибрести нечто за деньги — оно стремится не дезоргани-
зовать, а использовать рынок. Однако официально установленная цена
все-таки дезорганизует рынок, на котором за деньги продаются това-
ры и услуги. Торговля, в той мере, в какой она это может, изыскивает
другие способы. Она воссоздает систему прямого обмена, при которой
товары и услуги обмениваются без посредства денег. Те, кого вынуди-
ли отпускать товары и услуги по фиксированным ценам, отпускают их
не кому попало, а только тем, кому они идут навстречу. Потенциальные
покупатели выстраиваются в длинные очереди, чтобы успеть разобрать
то, что им нужно, пока не поздно. Они рыщут по магазинам в надежде
найти то, что торговцы еще не успели продать.

Когда товары, уже бывшие на рынке в тот момент, когда цены реше-
нием государства были зафиксированы на уровнях ниже тех, что дик-
туются рыночной ситуацией, оказываются распроданными, опустевшие
складские помещения магазинов не пополняются. Назначать цену выше
установленной запрещено, но производство и продажи еще не сделаны
обязательными. Продавцов больше нет. Рынок прекращает функциони-
ровать. Но это означает, что организация экономики на базе разделения
труда становится невозможной. Невозможно зафиксировать цены и из-
бежать разрушения системы общественного разделения труда.

Таким образом, фиксация цен, имеющая целью установить цены
и зарплаты на уровнях ниже тех, какими они сложились бы на свобод-
ном рынке, практически невозможна. Если такие ограничения будут
наложены на цены лишь некоторых товаров и услуг, то появятся дис-
пропорции, вызванные затруднением процессов адаптации, прису-
щих экономическому порядку, основанному на частной собственности.
Эти диспропорции будут достаточно существенными для того, чтобы
стимулировать продолжение расширения системы ограничений. Если
такие ограничения приобретут всеобщий характер, а попытки прину-
дить к их соблюдению будут успешными, то несовместимость данной
системы с общественным строем, основанном на частной собственно-
сти, быстро станет очевидной. От попыток ограничить систему фикси-
рованных цен какими-либо рамками придется отказаться. Правитель-
ство, начинающее с запрещения рыночных цен, неизбежно движется
к запрещению частной собственности. Оно должно отдавать себе от-
чет в том, что не существует третьего пути — между системой с част-
ной собственностью на средства производства и свободой договоров,
и системой с обобществленной (common) собственностью на средства
производства, или социализмом. Правительство будет вынуждено по-
степенно вводить всеобщую трудовую повинность, рационирование
потребления и, наконец, государственное регулирование всего произ-
водства и потребления.

Экономическая политика периода [Первой мировой] войны следова-
ла именно этим путем. Этатист, с ликованием утверждавший, что го-
сударство в состоянии делать все, что ему вздумается, обнаружил, что
экономисты были совершенно правы, и управлять экономикой только
с помощью ценовых ограничений не получается. Этатисты хотели толь-
ко ограничить игру рыночных сил, но им пришлось зайти дальше, чем
они первоначально предполагали. Первым шагом на этом пути стало
введение рационирования наиболее важных товаров первой необходи-
мости. Вскоре была введена трудовая повинность, и в конце концов про-
изводство и потребление пришлось полностью подчинить государству.
Частная собственность сохранилась только номинально, — фактически
она оказалась запрещена.

Коллапс милитаризма стал также и концом социализма военных лет.
Однако во время революции экономические проблемы понимались так
же плохо, как и при старом порядке. Все те же эксперименты были про-
деланы вновь.

Попытки с помощью полиции и уголовного кодекса предотвратить
рост цен не кончились быстрым крахом только потому, что государ-
ственные служащие действовали недостаточно решительно, а также
потому, что люди изобретали пути обхода мер по регулированию эко-
номической деятельности. Эти мероприятия не кончились катастро-
фой потому, что предприниматели не были охвачены таким энтузиаз-
мом, о котором рассказывается в легендах этатистов-социалистов. Эти
меры были обречены на провал, поскольку организация экономики на
базе разделения труда и частной собственности может функциониро-
вать, только если рыночные цены определяются свободно. Если бы це-
новое регулирование увенчалось успехом, оно парализовало бы весь
экономический организм. Единственной причиной, по которой система
общественного производства продолжала функционировать, была не-
полнота, с которой осуществлялись меры по регулированию, неполнота
и непоследовательность, обусловленные беспомощностью тех, кто дол-
жен был проводить их в жизнь.

На протяжении тысячелетий во всех уголках Земли, где жили люди,
химере справедливых и обоснованных цен были принесены неисчис-
лимые жертвы. Тех, кто нарушал законы, регулирующие цены, сурово
наказывали, их собственность подлежала конфискации, их самих аре-
стовывали, пытали и казнили. Адептам этатизма было не занимать ни
убежденности, ни энергии. Но, несмотря ни на что, чиновники и поли-
цейские никогда и нигде не были в состоянии поддерживать огонь эко-
номической деятельности.

4.	Теория платежного баланса как основа
политики обменного курса

Согласно преобладающим сегодня взглядам поддержание денежной
системы в здоровом состоянии возможно только при условии положи-
тельного сальдо платежного баланса. Считается, что при отрицательном
сальдо платежного баланса страна неспособна постоянно поддерживать
ценность своей валюты на стабильном уровне. Полагают, что обесцене-
ние валюты должно иметь органические причины и является неизлечи-
мым недугом, если только не удастся устранить данные органические
дефекты.

Неявное опровержение этой и связанных с ней точек зрения со-
держится в положениях количественной теории ив законе Грэшема.
Количественная теория показывает, что из страны с полностью ме-
таллическим обращением (т.е. из страны, денежное обращение в кото-
рой состоит исключительно из металлических денег) деньги ни при ка-
ких условиях не могут утекать за границу постоянно. Напряженность
с предложением денег на внутреннем рынке, вызванная оттоком части
денежного запаса, понижает товарные цены, тем самым ограничивая
импорт и поощряя экспорт. Этот процесс продолжается до тех пор, пока
в экономике страны количество денег опять не увеличится. Драгоценные
металлы, выполняющие функции денег, распределены между индиви-
дуальными держателями и, следовательно, между разными странами,
в соответствии с уровнем и интенсивностью спроса на деньги каждого
держателя. Вмешательство государства, имеющее целью предоставить
обществу необходимое количество денег посредством регулирования
международных потоков, излишне. Нежелательный отток денег всег-
да представляет собой не что иное, как результат вмешательства госу-
дарства, наделяющего деньги с разной ценностью одинаковым статусом
узаконенного средства платежа. Все что государство должно делать
для сохранения денежной системы в спокойном состоянии, это воздер-
живаться от подобного вмешательства. В этом суть денежной теории
классической экономической школы и ее непосредственных преемни-
ков — экономистов денежной школы. С помощью современной теории
ценности положения этой доктрины можно уточнить и усилить, но их
невозможно отвергнуть, поставив что-либо на ее место. Те, кто забывает
об этом, лишь демонстрируют свою неспособность мыслить в экономи-
ческих категориях.

Когда в какой-либо стране металлические деньги заменены кредит-
ными или декретными деньгами, то поскольку юридическое «уравни-
Глава 14. Денежная политика этатизма
' ~~~ ------------------------------------------------------------

вание в правах» эмитированных сверх меры бумажных денег и метал-
лических денег приводит в действие механизм, описываемый законом
Грэшема, то и об этой ситуации часто говорят в том духе, что обменный
курс определяется платежным балансом. Но это объяснение является
совершенно неадекватным. Обменный курс определяется покупатель-
ной способностью денежной единицы каждого вида. Он установится на
таком уровне, при котором нет никакой разницы между приобретени-
ем товаров непосредственно за данный вид денег или косвенно, посред-
ством обмена денег данного вида на деньги другого вида и оплаты по-
ставок этими последними. Если обменный курс отклоняется от уровня,
определяемого паритетом покупательной способности, уровня, который
мы называем естественным, или равновесным обменным курсом, то
определенные сделки становятся прибыльными. Весьма выгодным ста-
нет приобретение товаров на деньги, недооцененные фактическим об-
менным курсом — по сравнению с тем, который соответствует паритету
покупательной способности, — и продажа их за деньги, переоцененные
фактическим обменным курсом по сравнению с равновесным. И в силу
появления таких возможностей получения прибыли на валютном рын-
ке возникает спрос на недооцененные деньги, каковой спрос начнет по-
вышать их обменный курс до тех пор, пока он не достигнет равновесия.
Обменные курсы колеблются потому, что изменяются цены товаров
и количество денег. Как уже отмечалось, тот факт, что данный процесс
не предстает в виде последовательности событий, всецело обязан своим
существованием наличию развитых рыночных технологий. В действи-
тельности процесс установления обменных курсов под влиянием спеку-
лятивных сделок предвосхищает ожидаемые колебания рыночных цен
товаров.

Теория платежного баланса упускает из виду, что объем внешней
торговли полностью зависит от цен — если разница в ценах не будет де-
лать торговлю прибыльной, не будет ни экспорта, ни импорта товаров.
Эта теория упирается в поверхностные характеристики анализируе-
мых явлений. Не подлежит сомнению, что если мы будем просто разгля-
дывать дневные или часовые колебания обменных курсов, мы сможем
обнаружить лишь тот факт, что в каждый момент состояние платежно-
го баланса определяет предложение и спрос на валютном рынке. Но для
настоящего исследования факторов, влияющих на обменный курс, это
лишь отправная точка анализа. Вслед за простой констатацией воз-
никнет вопрос: чем определяется само состояние платежного баланса
в каждый момент времени? Единственный возможный ответ на этот во-
прос сводится к утверждению, согласно которому платежный баланс
определяется уровнем цен и объемом покупок и продаж товаров, вы-
званных к жизни наличием разницы в ценах. Товары иностранного про-
исхождения будут импортироваться в страну в ситуации растущего об-
менного курса иностранной валюты только при условии, что они найдут
сбыт, несмотря на свои высокие цены.
В рамках одной из версий теории платежного баланса была сде-
лана попытка провести различие между импортом товаров первой
необходимости и импортом таких изделий, без которых можно обой-
тись. Утверждается, что товары первой необходимости должны при-
обретаться вне зависимости от того, насколько высоки их цены, просто
потому что без них нельзя обойтись. Следовательно, страна, вынуж-
денная импортировать из-за рубежа предметы первой необходимости
и способная экспортировать только товары, относительно менее не-
обходимые, будет испытывать постоянное обесценение своей валю-
ты. Согласиться с этим можно, только если забыть, что большая или
меньшая необходимость индивидуальных благ полностью выражается
в интенсивности и величине спроса, который предъявляется на них на
рынке, и, таким образом, в количестве денег, которые уплачиваются
за эти блага. Насколько велико может быть желание австрийцев по-
купать за рубежом хлеб, мясо, уголь или сахар, они могут выяснить,
только если смогут платить за то, чтобы их получать. Если они хотят
импортировать больше, они должны больше экспортировать. Если
они не могут экспортировать промышленные товары (готовые изде-
лия и полуфабрикаты), они должны экспортировать акции, облигации
и иные ценные бумаги. Если количество обращающихся банкнот не
увеличивается, то цены на предметы, предлагаемые к продаже, долж-
ны будут падать в том случае, если спрос на импортные товары и их
цены растут. В противном случае повышательному движению цен на
предметы первой необходимости должно будет противостоять падение
цен на предметы, без которых можно обойтись, приобретение которых
будет ограничиваться — с тем чтобы можно было приобрести предме-
ты первой необходимости. Здесь не может возникнуть вопроса о повы-
шении общего уровня цен, и платежный баланс вернется к состоянию
равновесия — либо посредством экспорта ценных бумаг или подобных
[капитальных] операций, либо посредством увеличения экспорта то-
варов не первой необходимости. И только в том случае, если вышепри-
веденное условие не имеет места, а именно в случае, если количество
банкнот в обращении увеличивается, товары иностранного происхож-
дения могут ввозиться в страну в прежних количествах, несмотря на
рост обменного курса иностранных валют. Только при невыполнении
этого условия рост курса иностранной валюты не уменьшает импорта
и стимулирует экспорт до тех пор, пока не восстановится положитель-
ное сальдо платежного баланса.

Таким образом, старинная меркантилистская ошибка предполагает
призрачную угрозу, которой мы можем не опасаться. Никакая страна,
даже самая бедная, не должна оставлять надежду на то, что проведение
правильной денежной политики возможно. Причиной роста обменного
курса является инфляция [национальной валюты], а не бедность жи-
телей и общества, задолженность перед иностранными государствами
или неблагоприятные условия производства.
Из этого следует, что все средства, обычно используемые для подав-
ления роста обменного курса, бесполезны. Если политика инфляции
продолжается, они будут неэффективными, если политика инфляции
прекращена, они будут излишними. Наиболее значимым из этих мето-
дов является запрещение или ограничение импорта определенных то-
варов, признанных товарами не первой необходимости или по крайней
мере менее необходимыми, чем другие. Это приводит к тому, что деньги,
которые были бы израсходованы на приобретение этих товаров, служат
для приобретения других товаров, и, естественно, это затронет толь-
ко те товары, которые в противном случае были бы проданы за рубеж.
Теперь они будут приобретены внутри страны, по ценам, которые ока-
жутся выше, чем те цены, по которым они предлагались бы за границей.
Таким образом, снижение импорта и соответствующего спроса на ино-
странную валюту балансируется эквивалентным снижением экспор-
та и соответствующего предложения иностранной валюты. На самом
деле импорт оплачивается экспортом, а не деньгами, как продолжают
полагать дилетантствующие неомеркантилисты. Если есть желание
по-настоящему перекрыть спрос на иностранную валюту, то те суммы
денег, на которые должен быть уменьшен этот спрос, должны быть изъ-
яты из национальной экономики, например посредством налогообло-
жения, и вообще оставаться вне обращения, т.е. не использоваться для
государственных нужд, но уничтожаться. Иными словами, должна про-
водиться политика дефляции. Вместо введения ограничений на импорт
шоколада, вина и лимонада члены общества должны быть лишены тех
денег, которые они в противном случае потратили бы на оплату этих им-
портных товаров. Тогда им придется сократить свое потребление этих
или каких-то других товаров. В первом случае понизится спрос на ино-
странную валюту, во втором — увеличится ее предложение по сравне-
нию с предшествующим периодом.	,«и,-

в	Р	’>*** ЗА & ы?

?	5. Запрет валютных спекуляций

В наши дни непросто найти тех, кто искренне продолжает придержи-
ваться доктрины, в соответствии с которой причиной обесценения на-
циональной валюты является деятельность спекулянтов. Эта доктрина
представляет собой неотъемлемый инструмент самой примитивной де-
магогии, — она помогает государству в поисках козлов отпущения. Се-
годня вряд ли найдется хоть один независимый автор, который будет
защищать эту доктрину, а те, кто защищают ее, делают это за деньги.
Тем не менее нужно сказать о ней несколько слов, поскольку современ-
ная денежная политика во многом опирается именно на подобные идеи.

Спекулянт не определяет цен, в своих действиях он должны исходить
из тех цен, которые установлены рынком. Усилия спекулянта направле-
ны к тому, чтобы правильна оценить будущие значения цены и пред-
принять действия в соответствии с этой оценкой. Влияние спекулянтов
не в состоянии изменить средний уровень цен данного периода. Все, что
они способны сделать, это уменьшить разрыв между самыми высокими
и самыми низкими ценами. Спекуляция не увеличивает размах ценовых
колебаний, как гласит молва, а уменьшает его.

Разумеется, спекулянт может совершать ошибки, оценивая буду-
щие цены. При этом обычно упускают из виду тот факт, что еще более
правильное предвидение будущего находится за пределами возмож-
ностей большинства людей. Будь это не так, в рыночной конкуренции
одержали бы верх те из продавцов или покупателей, кто считает иначе.
Тот факт, что мнение, искренне разделявшееся рынком, впоследствии
оказалось ошибочным, никого не расстраивает так глубоко, как спеку-
лянтов, полагавшихся на свои оценки рынка. Их ошибки не являются
результатом злого умысла, — в конце концов, их целью было получение
прибыли, а не убытков.

Даже те цены, которые устанавливаются под влиянием спекуляции,
представляют собой итог совместных операций двух групп участни-
ков — «быков» и «медведей». Силы каждой из этих двух партий всегда
равны, — обе они в равной степени ответственны за определение цен.
Никто никогда не является все время только и исключительно «быком»
или «медведем», — любой дилер становится «быком» или «медведем»
только посредством своей оценки рыночной ситуации или, в более кор-
ректной формулировке, посредством сделок, совершаемых на осно-
вании этой оценки. Любой может поменять свою роль в любой момент.
Цена устанавливается на таком уровне, при котором обе партии уравно-
вешивают одна другую. Колебания обменного курса национальной ва-
люты не определяются исключительно «медведями» (теми, кто продает
национальную валюту, ожидая понижения ее курса), — они в равной
мере определяются «быками» (теми, кто покупает национальную валю-
ту в расчете на рост ее курса).

Этатисты считают, что курс иностранной валюты растет в результа-
те махинаций внешних и внутренних врагов государства. Они полагают,
что эти враги продают национальную валюту, скупая иностранную ва-
люту с целью спекуляции. Это возможно в двух случаях. Либо эти враги
действуют таким образом в расчете на получение прибыли, и тогда они
не отличаются от всех прочих спекулянтов. Либо они хотят подорвать
престиж страны, обесценивая ее валюту, даже если операции, способ-
ствующие достижению этой цели, наносят ущерб им самым. Допустить
существование такого рода операций можно, только если закрыть глаза
на то, что они вряд ли могут быть реализованы на практике. Продажи,
осуществляемые «медведями», если они идут против настроений рын-
ка, немедленно породят противодействие, — суммы, с которыми рас-
стаются «медведи», будут немедленно переходить в руки «быков», ожи-
дающих обратного (т.е. повышения национальной валюты), не оказывая
никакого серьезного влияния на курс.	ь дг.»,
На самом деле эти акции самопожертвования со стороны «медведей»,
стремящихся не к извлечению прибыли, а к нанесению ущерба репу-
тации государства, представляют собой нечто из области сказок. Да,
на валютном рынке могут осуществляться операции, имеющие целью
не прибыль, а формирование и поддержание такого обменного курса,
который не соответствует рыночным условиям. Но интервенции этого
рода всегда осуществляются правительствами, которые сами несут от-
ветственность за валюту и всегда имеют в виду установление и поддер-
жание валютного курса на уровне выше равновесного. Это действия ис-
кусственных «быков», а не «медведей». Разумеется, такие интервенции
также неэффективны в долгосрочном плане. В действительности суще-
ствует только одно последнее средство, которое может предотвратить
дальнейшее падение ценности денег, — нужно прекратить увеличивать
количество банкнот в обращении. Любая интервенция, подобная ин-
тервенции, осуществленной немецким Рейхсбанком весной 1923 г., при
которой банки посредством продажи иностранных векселей изымают
лишь незначительную часть увеличившегося выпуска банкнот, неиз-
бежно обречена на провал.

Руководствуясь идеями борьбы со спекуляцией, инфляционистские
правительства позволяют втянуть себя в такие мероприятия, смысл ко-
торых едва доступен пониманию. Так, вдруг запрещается ввоз банкнот,
затем вдруг запрещается их вывоз, затем опять запрещаются и ввоз,
и вывоз банкнот. Экспортерам запрещают продавать товары за банк-
ноты своей собственной страны, а импортерам — покупать на нее. Вся
торговля на иностранную валюту и драгоценные металлы объявляет-
ся государственной монополией. Запрещается котировка иностранных
валют на биржах страны. Подвергается суровым наказаниям распро-
странение информации об обменных курсах за пределами своих бирж,
карается также распространение информации о курсах валют, склады-
вающихся на иностранных биржах. Все эти мероприятия оказываются
бесполезными. Все они были отменены, хотя это можно было было бы
сделать намного быстрее, чем это было сделано в действительности, — по
той причине, что в пользу сохранения этих мер действовал ряд важных
факторов. Нельзя забывать, что вопреки уже упоминавшейся полити-
ческой аргументации, согласно которой в падении национальной валю-
ты заинтересованы одни только подлые спекулянты, любое ограничение
торговли порождает могущественные заинтересованные группы, кото-
рые после введения ограничений будут ожесточенно сопротивляться их
отмене.

Иногда желательность мер против спекуляции пытаются объяснить,
указывая на тот факт, что бывают такие времена, когда на валютном
рынке никто не может противостоять «медведям», так что они в состоя-
нии в одиночку определять обменный курс. Этот аргумент, разумеется,
ошибочен. Спекуляция действительно имеет некоторые специфические
последствия в ситуации, когда ожидается прогрессирующее обесцене-
ние национальной валюты и невозможно предвидеть ни момента, когда
оно прекратится, ни самого факта прекращения этого обесценения. Ес-
ли в общем случае спекуляция уменьшает разрыв между максимальной
и минимальной ценой, не оказывая воздействия на средний уровень, то
в ситуации, когда ожидается, что цены будут продолжать изменяться
в том же направлении, эта характеристика спекуляции не имеет места.
Здесь следствием спекуляции станут колебания (которые в противном
случае были бы более равномерными) в форме чередования периодов
быстрых изменений обменного курса, внезапного прекращения таких
изменений, за которым наступает период относительной стабильности
обменного курса. Если обменный курс иностранной валюты начинает
расти, то к обычным спекулянтам, которые покупают и продают ее на
основе своей оценки ситуации, добавляются многочисленные любители.
Эти примкнувшие игроки на курсе из числа публики усиливают темп
падения отечественной валюты, которая падает более значительно по
сравнению с ситуацией, когда на рынке присутствуют только те, кто яв-
ляется профессиональными спекулянтами, спекулянтами-экспертами,
поскольку реакция рынка в форме обратной динамики не проявляется
так быстро и так эффективено, как обычно. Разумеется, предположе-
ние, согласно которому обесценение отечественной валюты будет про-
должаться, является весьма общим. Но рано или поздно появятся и про-
давцы иностранной валюты, и повышение ее курса сменится периодом
стабильности, а может быть, на какое-то время и противоположной ди-
намикой. Затем, после периода «стабильных денег», указанный цикл по-
вторится вновь.

Наступление обратной динамики, по общему мнению, всегда запаз-
дывает, но она должна проявиться — как только темпы повышения об-
менного курса иностранной валюты слишком сильно превысят темпы
повышения товарных цен. Если разрыв между равновесным значением
обменного курса и рыночным курсом достаточно велик для того, чтобы
началась игра в виде прибыльных сделок с товарными ценностями, то
возникнет дополнительный спекулятивный спрос на национальные бу-
мажные деньги. До тех пор пока не исчезнет основа для таких сделок
(вследствие роста товарных цен), рост обменного курса иностранной ва-
люты не возобновится.

Этатисты в конце концов начинают расценивать само владение ино-
странной валютой — и наличной, и в форме векселей — как предосу-
дительное деяние. С их точки зрения, гражданский долг требует от жи-
телей страны, чтобы они приняли ущерб от обесценения национальной
валюты на собственный счет (на обоснование этого требования обычно
не тратится много слов, но оно начинает проявляться в самом тоне всех
заявлений правительства). От граждан требуют, чтобы они не пытались
избежать ущерба путем приобретения иностранной валюты, пока их
остатки наличности в национальных деньгах не съедены обесценением.
Этатисты заявляют, что с точки зрения отдельного лица спасение само-
го себя и своей семьи от разорения посредством бегства от марки может
и впрямь показаться выгодным, но с точки зрения сообщества в целом
это наносит ущерб и должно быть поэтому запрещено. Эти призывы со-
вершенно не трогают тех, кто имеет возможность наживаться на инфля-
ции, предоставляя всем остальным приносить в жертву деструктивной
политике государства свою собственность. Но в этом случае, как и во
всех остальных случаях, когда используется аналогичная аргументация,
картина, которая стоит за подобными призывами, является совершенно
ложной, — неправда, будто интересы индивида и интересы общества
противоречат один другому. Капитал страны составлен из капиталов ее
отдельных граждан, и когда проедается капитал граждан, с капиталом
страны происходит то же самое. Индивид, который осуществляет такие
вложения, которые не могут быть съедены обесценением денег, не на-
носит этим обществу никакого ущерба. Наоборот, предпринимая шаги
по спасению своей собственности от исчезновения, он тем самым спасает
от исчезновения часть богатства общества. Если он безо всякого сопро-
тивления предоставит свою собственность действию разрушительных
последствий инфляции, все, чего он сможет достичь, сведется к допол-
нительному разрушению части национального богатства и обогащению
тех, для кого политика инфляции выгодна.

Немало представителей лучших классов немецкого народа довери-
лись этим заклинаниям инфляционистов и их прессы. Многие полага-
ли, что они совершают патриотический поступок, когда продолжают
хранить марки или кроны, а также ценные бумаги, деноминированные
в марках или кронах, а не избавляются от них. Однако, поступая таким
образом, эти люди ничем не послужили своему отечеству. Тот факт, что
они и их семьи вследствие такого выбора впали в нищету, для немецкого
народа означает лишь то, что некоторые представители его образован-
ных классов, от которых можно было бы ожидать деятельного участия
в национальном возрождении, довели себя до такого состояния, в кото-
ром они не могут помочь ни обществу, ни себе самим.

				
		>J'7		
ГЛЯ;?-				fir'  24..
ЧП	•>‘А )			лЖ



с


ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

-БАНКИ fan
и
БАНКОВСКОЕ ДЕЛО

ГЛАВА 15. БАНКОВСКОЕ ДЕЛО

1.	Виды банковской деятельности

Банковское дело распадается на две разновидности: во-первых, к не-
му относится кредитное посредничество, состоящее в предоставле-
нии в ссуду одним лицам денег, принадлежащих другим лицам, и, во-
вторых, предоставление кредитов посредством выпуска фидуциарных
средств обращения, т.е. банкнот и остатков на банковских счетах, не
покрытых деньгами. Эти два разные вида банковского дела всегда бы-
ли тесно связаны между собой. Исторически они взросли на общей поч-
ве, и сегодня обе эти услуги предоставляются одной и той же фирмой.
Столь тесная связь не может объясняться действием внешних и случай-
ных обстоятельств, — ее причина коренится в специфической природе
фидуциарных средств обращения и в особенностях исторической эво-
люции банковского дела. Однако, несмотря на эту тесную связь, в рам-
ках экономической теории эти разновидности следует анализировать
по отдельности, так как только таким образом можно понять их природу
и функции. Неудовлетворительные результаты прежних исследований
в области теории банковского дела порождены в первую очередь недо-
статочным учетом фундаментальных различий между этими разновид-
ностями банковской деятельности.

Современные банки помимо собственно банковской деятельности
осуществляют еще ряд более или менее тесно связанных с ней видов
бизнеса. Таков, к примеру, обмен валюты, на базе которого возникли
первые банковские системы Средневековья и которому обязан своим
происхождением переводной вексель — один из важнейших инстру-
ментов банковских операций. Банки ведут этот бизнес и сегодня, однако
им же занимаются и бюро обмена валют, не выполняющие банковских
функций1.

Помимо обмена валюты банки занимаются продажей и покупкой
ценных бумаг. К ним также перешел ряд функций, связанных с общим
управлением собственностью клиентов. Банки занимаются регистраци-
ей и доверительным управлением ценными бумагами, хранящимися на
специальных счетах, в установленные моменты времени осуществляют
начисление и перечисление процентных и дивидендных купонов, а так-
же получают соответствующие суммы процентов и дивидендов по цен-
ным бумагам своих клиентов. Банки осуществляют размещение акций,
следят за возобновлением купонных листов и другими подобными со-
бытиями. Для своих клиентов они предоставляют брокерские и дилер-
ские услуги на бирже, а также покупают и продают ценные бумаги, не
включенные в котировальные листы бирж. Банки предоставляют охра-
няемые помещения и сейфы для хранения ценностей, опечатанных их

------------ Ь

1	Jaffe. Das englische Bankwesen. 2. Aufl. Leipzig, 1910. S. 144 f.
владельцами. Все эти виды деятельности, несмотря на то что в отдель-
ных случаях они влияют на прибыльность операций по банку в целом,
а также несмотря на ту большую роль, которую они играют в жизни
общества, не имеют прямого отношения к вышеозначенным двум раз-
новидностям банковского дела.

Аналогичным образом связь между банковской деятельностью в соб-
ственном смысле этого слова и спекуляциями на рынке ценных бумаг,
а также их размещением, является не необходимой и поверхностной.
Действительно, сегодня общее экономическое положение банков в зна-
чительной степени зависит от операций с ценными бумагами. Верно
и то, что благодаря именно этому виду бизнеса банки континентальной
Европы и США контролируют сферу производства не в меньшей мере,
чем посредством предоставления кредитов. Трудно переоценить то воз-
действие на организацию современной экономической жизни, которое
оказывает изменившийся статус банков в отношении промышленности
и торговли. Вероятно, не будет преувеличением считать это изменение
самым важным процессом новейшей экономической истории. Однако
для понимания природы воздействия банковской деятельности на ме-
новое отношение между деньгами и другими экономическими благами,
т.е. для решения той проблемы, которая составляет предмет нашего ис-
следования, это не имеет никакого значения.

2.	Банки как торговцы кредитом

Деятельность банков как кредитных посредников связана с предо-
ставлением в качестве ссуд денег, принадлежащих другим лицам, т.е.
с отдачей взаймы денег, взятых в долг. Банки занимают деньги, чтобы
ссудить их, а разница между процентной ставкой, которую уплачива-
ют им, и процентной ставкой, которую уплачивают они, образует, за
вычетом операционных расходов, их прибыль от данного вида сделок.
Банки осуществляют посредничество между теми, кто предоставляет
кредит, и теми, кто его получает. Банкирами являются только те, кто
ссужает деньги других лиц, — те, кто ссужает собственные деньги, яв-
ляются не банкирами, а просто капиталистами1. Использование нами
этого определения классической школы не допускает никакой термино-
логической путаницы. Выражение «банковское дело» может быть рас-
ширено или сужено, как кому нравится, хотя мы не видим ни малейшей
причины для того, чтобы отказываться от терминологии, которая счи-
тается общепринятой со времен Смита и Рикардо. Но один момент здесь
существенен: деятельность банков, состоящая в выдаче в качестве ссуд
денег, принадлежащих другим лицам, должна четко отграничиваться

1 См.: Bagehot. Lombard Street. London, 1906. P. 21. (Бэджгот. Ломбардстрит. СПб.,
1901. С. 19.)
_____________________________3. БАННИ КАК^ЭМИТЕНТЫ ФИДУЦИАРН ЫХ

от всех остальных операций банков, образуя предмет самостоятельного
исследования.

Деятельность банков как кредитных посредников подчиняется зо-
лотому правилу, в соответствии с которым между кредитной сделкой
и займом банка должна существовать органическая связь. Кредит, вы-
даваемый банком, должен количественно и качественно соответствовать
кредиту, который он берет. В более точной формулировке это правило
звучит следующим образом: «День, в который наступает обязательство
банка платить, не должен наступать ранее дня, в который должно быть
исполнено соответствующее обязательство перед банком»1. Только та-
ким образом можно избежать опасности оказаться неплатежеспособ-
ным. Конечно, риск остается и в этом случае. Неблагоразумная выдача
кредитов столь же разорительна для банкира, сколь и для любого дру-
гого коммерсанта. Это следует из юридической структуры их деловых
предприятий, — между их сделками по выдаче кредитов и их сделками
займа нет никакой юридической связи. Их обязательства по уплате за-
нятых ими денег не связаны с судьбой их вложений, эти обязательства
сохраняются даже в том случае, если все инвестиции обернутся безвоз-
вратными потерями. Но именно наличие риска этого рода и побуждает
банки играть роль посредников между теми, кто предоставляет, и теми,
кто получает кредиты. Принимая на себя этот риск, банк и зарабатыва-
ет свою прибыль или несет убытки.

Это все, что должно быть сказано о данной разновидности банков-
ского дела, ибо, поскольку речь идет о деньгах и денежной теории, даже
эта функция банков (быть кредитными посредниками) имеет значение
лишь в той мере, в какой она способна влиять на фидуциарные средства
обращения, составляющие единственный предмет исследования с этого
места и до окончания настоящей главы.

- ЛИ .1

3.	Банки как эмитенты фидуциарных
средств обращения

Для того чтобы понять значимость фидуциарных средств обращения,
необходимо проанализировать природу кредитной сделки.

Акты обмена, как прямого, так и косвенного, могут иметь место либо
в условиях, когда обе стороны исполняют свои договорные обязатель-
ства одновременно, либо в условиях, когда соответствующие моменты
времени не совпадают. В первом случае мы говорим о сделке за налич-

Knies. Geld und Kredit. Berlin, 1876. Bd. 2. Teil I. S. 242. См. также: Weber. Depo-
siten- und Spekulationsbanken. Leipzig, 1902. S. 106 f. (см.: Вебер. Депозитные и спе-
кулятивные банки. М.: Гос. изд-во, 1928); Sayous. Les banques de depot, les banques
de credit et les societes financieres. 2-eme ed. Paris, 1907. P. 219 ff.; Jaffe. Das englische
Bankwesen. 2. Aufl. Leipzig, 1910. S. 203.
ные, во втором — о кредитной сделке. Кредитная сделка представляет
собой обмен настоящего блага на будущее благо.

Все кредитные сделки распадаются на две большие группы, прове-
дение различия между которыми должно быть отправной точкой лю-
бой теории кредита и, в особенности, любого исследования взаимосвя-
зи между деньгами и кредитом и воздействия последнего на денежные
цены благ. Первую группу образуют такие кредитные сделки, в кото-
рых предполагается, что одна из сторон идет на жертву, выполняя свою
часть договоренностей до того, как ее выполнила другая сторона. Жерт-
ва состоит в отказе от немедленного распоряжения благом, получаемо-
го в обмен (или, в несколько иной версии, в отказе от обладания благом,
отдаваемого в порядке обмена), — до того момента, как будет факти-
чески полулено благо, приобретаемое в обмен на отданное. Эта жертва
уравновешивается выигрышем другой стороны, который состоит в воз-
можности более раннего распоряжения благом, получаемым в порядке
обмена, или, что то же самое, в возможности не исполнять немедленно
свою часть договоренностей. В своих оценках обе стороны принимают во
внимание преимущества и недостатки, возникающие вследствие несов-
падения моментов времени, в которые они должны исполнить взаимные
договоренности. Установленное договором меновое отношение учитыва-
ет оценку ценности времени индивидами, участвующими в сделке.

Вторая группа кредитных сделок характеризуется тем фактом, что
в них выигрыш стороны, получающей в свое распоряжение благо, за ко-
торое она еще не расплатилась, не уравновешивается никакой жертвой
другой стороны сделки. Таким образом, разрыв между моментом испол-
нения своего обязательства одной стороной и моментом исполнения со-
ответствующего обязательства другой стороны (этот разрыв образует
суть данной сделки, равно как и любой другой) оказывает влияние на
оценки только одной стороны сделки, тогда как другая может считать
соответствующую разницу несущественной. На первый взгляд, такая
ситуация кажется удивительной и даже необъяснимой, — долгое вре-
мя она оставалась скалой, о которую разбивалось множество экономи-
ческих теорий. Тем не менее данную ситуацию нетрудно понять, если
принять во внимание особенности благ, являющиеся предметом сделки.
В рамках кредитной сделки первого рода то благо, которое уступается,
представляет собой деньги или товары, распоряжение которыми явля-
ется источником удовлетворения, а отказ от распоряжения — источни-
ком неудовлетворенности. {Речь идет о таких благах, полезное действие кото-
рых может замещено благами с аналогичными свойствами, но никоим образом
не одними лишь правами требования.} При кредитной сделке второго рода
сторона, предоставляющая кредит, на время отказывается от обладания
суммой денег, но этот отказ (при определенных предположениях, кото-
рые в данном случае вполне обоснованны) не сопровождается для этой
стороны никаким уменьшением удовлетворенности. Если кредитор спо-
собен предоставить ссуду посредством эмиссии требований, погашае-
мых по предъявлении, то такой кредит не связан для него ни с какой
экономической жертвой, если отвлечься от технических затрат, кото-
рые могут сопровождать эмиссию банкнот и тому подобных инструмен-
тов. Ему безразлично, получает он деньги немедленно или вначале он
получает только требования, которые можно не исполнять до наступле-
ния определенного момента1.

Для указанных двух групп кредитных сделок желательно подобрать
какие-то специальные названия, дабы избежать малейшего смешения
этих понятий. Кредиты первого типа мы предлагаем называть товар-
ным кредитом (Sachkredit, commodity credit), тогда как кредиты вто-
рого типа — обращающимися, или циркуляционными кредитами
(Zirkulationskredit, [в русской литературе принят термин «фидуциар-
ный кредит»; см. также с. 607 наст. изд. — Науч, ред.] Необходимо при-
знать, что эти названия не вполне отражают суть того различия, которое они
призваны охарактеризовать. Однако данное возражение, которое до некоторой
степени можно адресовать любым техническим терминам, не имеет большого
значения. В ответ на него достаточно указать на тот факт, что пока что не су-
ществует более удачного и общепринятого выражения для передачи смысла
указанного различия, да и само это различие, вообще говоря, не получило того
внимания, которое оно заслуживает. В любом случае термин «циркуляцион-
ный кредит» порождает меньшее количество ошибок, чем выражение «эмис-
сионный кредит» (Emissumskredit, emission credit), который встречается вре-
мя от времени и который был выбран исключительно для описания процесса
эмиссии банкнот. Помимо этого, к данному случаю применимо все, что явля-
ется верным и для всех подобных терминологических различий, — значение
имеют не сами слова, а то, что мы намерены выразить с помощью этих слов.

Разумеется, особенности циркуляционного кредита не ускользнули
от внимания экономистов. Мы не можем указать практически ни одного
экономиста-теоретика, который проявлял серьезный интерес к фунда-
ментальным проблемам ценности денег и проблеме кредита и не инте-
ресовался бы при этом особенностями использования банкнот и чеков.
Тот факт, что признание особенностей определенных видов кредитных
сделок не привело к различению товарного и циркуляционного кредита,
должен быть объяснен конкретными обстоятельствами, имевшими ме-
сто в истории нашей науки. Критика отдельных проявлений догматизма
и экономико-политических ошибок денежной школы, которая на протя-
жении большей части XIX в. составляла главное содержание исследо-
ваний банковской деятельности и кредита, привела к тому, что в рамках
этих исследований особый упор стал делаться на тех моментах, которые
могли быть использованы для демонстрации существенного сходства
между банкнотами и другими инструментами банковского кредитова-
ния. Соответственно, из виду было упущено важное различие между
двумя другими, вышеозначенными категориями банковского кредита,

1 См.: Macleod. The Elements of Banking. London, 1904. P. 153.
открытие которого образует один из важнейших вкладов в экономиче-
скую теорию, сделанных классической школой и их преемниками, тео-
ретиками денежной школы. {Такой подход, исповедуемый теорией, которая
полагала, что между банкнотами и депозитами существуют принципиальные раз-
личия, вполне объясним. На базе этого подхода данная теория достигала своих
непосредственных целей, однако наряду с этим он породил пагубную путаницу
в понятиях, направив теоретические изыскания в области банковского дела по
безнадежно ложному пути, сойти с которого не удается до сих пор.}

Особое отношение индивидов к сделкам, предполагающим фидуци-
арный кредит, объясняется тем обстоятельством, что требования, в ко-
торых они выражены, могут во всех отношениях использоваться вместо
денег. Тот, кому нужны деньги для того, чтобы ссудить их, или для того,
чтобы купить на них товары, или для того, чтобы погасить долги, или
для того, чтобы заплатить налоги, не обязан вначале конвертировать
эти требования на деньги (банкноты или остатки на банковском сче-
те) в деньги как таковые, — он может использовать в качестве средств
оплаты непосредственно сами эти требования. Так как для всех они
действительно являются денежными заместителями, то они выполня-
ют денежные функции точно так же, как это делают деньги, — для их
держателя они являются «готовыми деньгами», т.е. деньгами, имеющи-
мися у него в настоящем, а не в будущем. Когда торговец включает в со-
став своей наличности не только банкноты и монеты, имеющиеся в его
распоряжении, но и остатки на банковском счете, которыми он может
распорядиться в любой момент, выписав чек (или с помощью каких-
нибудь других техник), это столь же корректно, как и действия законо-
дателя, наделяющего эти фидуциарные средства обращения статусом
узаконенного средства исполнения всех обязательств, выраженных
в деньгах, — действуя таким образом, законодатель лишь удостоверя-
ет факт использования этих требований, порожденный коммерческой
практикой.

Во всем этом нет ничего специфически или специально денежного.
Объективная меновая ценность требования, которое обладает обес-
печением и несомненно будет погашено и в котором воплощено право
получения любой индивидуализированной вещи (individual thing) или
определенного количества однородных вещей, ничем не отличается от
объективной меновой ценности самой этой вещи или количества ве-
щей, в отношении которых выпущено данное требование. Действитель-
но важное для нас коренится в том факте, что подобные требования на
деньги, при условии отсутствия всяких сомнений как в их обеспеченно-
сти, так и в их ликвидности — просто в силу совпадения их объективной
меновой ценности с объективной меновой ценностью тех сумм денег, на
которые они выписаны, — в коммерческом отношении правомочны пол-
ностью занять место денег. Любой, пожелавший купить хлеба, может
достичь своей цели, получив сперва погашаемое и обеспеченное требо-
вание на хлеб. Если хлеб ему нужен лишь для того, чтобы тут же обме-
нить его на что-то другое, он может отдать в обмен указанное требова-
ние и не должен непременно погашать его. Однако если хлеб нужен ему
для потребления, тогда у него нет иного выхода, кроме получения хлеба
посредством погашения требования. За исключением денег, все эконо-
мические блага, участвующие в процессе обмена, в конце концов, не-
избежно попадают к индивиду, который хочет их потреблять, — таким
образом, все требования, воплощающие право на получения этих благ,
рано или поздно должны быть реализованы. Лицо, принимающее на се-
бя обязательство поставить по первому требованию конкретное единич-
ное благо или конкретное количество однородного блага (кроме денег),
должно признать тот факт, что оно должно получить данное благо для
того, чтобы выполнить это обязательство, причем порой в весьма корот-
кие сроки. Соответственно, такое лицо не решится обещать больше того,
чем оно в состоянии выполнить в любой момент. Лицо, в распоряжении
которого находится тысяча буханок хлеба, не рискнет выдать более ты-
сячи талонов на получение одной буханки, дающих право своему дер-
жателю в любой момент потребовать выдачи буханки хлеба. С деньгами
дело обстоит иначе. Поскольку деньги не нужны ни для чего, кроме того,
чтобы отдавать их в обмен на что-то другое, поскольку это благо не мо-
жет найти индивида, которому оно было бы нужно не для того, чтобы
служить общепринятым средством обмена, а для чего-то иного, то впол-
не возможно, что требования, воплощающие в себе право на получение
определенной суммы денег и являющиеся бесспорными в отношении
как своей погашаемости в принципе, так и в отношении перспектив ре-
альной возможности для держателя получить по нем при первом же об-
ращении, будут передаваться от одного лица к другому безо всякой по-
пытки реализовать то право, которое они воплощают. Лицо, принявшее
на себя обязательство, может ожидать, что эти требования будут оста-
ваться в обращении в течение периода, пока их держатели сохраняют
доверие к перспективам обратимости этих требований или пока не пе-
редадут их в руки тех, кто не имеет такого доверия. Таким образом, это
лицо в состоянии принять на себя обязательства большего объема, чем
оно когда-либо будет в состоянии выполнить, — будет достаточно, если
оно примет необходимые меры предосторожности к тому, чтобы быть
в состоянии должным образом выполнить обязательства в отношении
части требований к погашению, фактически предъявленных ему.

То обстоятельство, которое характерно только для денег, состоит
вовсе не в том, что предъявленные к погашению и обеспеченные тре-
бования на деньги в коммерческом обороте ценятся столь же высоко,
как и суммы денег, против которых они выписаны, но в том, что такие
требования являются совершенными денежными заместителями и как
таковые способны выполнять все функции денег на тех рынках, где при-
знаются существенные характеристики этих требований в отношении
предъявления к погашению и обеспечения. Именно это обстоятельство
делает возможным выпуск большего количества такого рода замести-
телей, чем эмитент способен когда-либо погасить. Именно так возника-
ет — в дополнение к денежному сертификату — фидуциарное средство
обращения.

Фидуциарные средства обращения увеличивают предложение денег
в широком смысле слова. Поэтому они могут оказывать влияние на объ-
ективную меновую ценность денег. Последующие главы посвящены ис-
следованию этого влияния.

Ж.

4.	Депозиты как источник
фидуциарного кредита	°**

Фидуциарные средства обращения взросли на почве депозитной си-
стемы. Именно депозиты служили базой эмиссии банкнот и открытия
счетов, против которых можно было выписывать чеки. Независимо от
этого процесса в фидуциарные средства обращения эволюционирова-
ли монеты вначале мелких, а затем и средних номиналов. Обычно вы-
писывание акцептных документов против депозитов, каковые акцепты
можно погашать в любой момент банкнотами или чеками, рассматрива-
ется как кредитная сделка. С юридической точки зрения этот взгляд,
разумеется, является вполне обоснованным, но с точки зрения экономи-
ческой теории этот акт не является кредитной сделкой. Если экономи-
ческий смысл термина кредит предполагает обмен настоящего1 товара
или услуги на будущий товар или услугу, то рассматриваемый вид сде-
лок вряд ли можно причислить к кредиту. Вкладчик денежной суммы,
приобретающий в обмен на товар или услугу требование, могущее быть
погашенным деньгами в любой момент времени, требование, которое
способно выполнять для него все те же функции, которые выполняет
соответствующая сумма, не обменивает настоящее благо на будущее.
Требование, которое он приобрел, сделав соответствующий вклад, так
же является для него наличным, а не будущим благом. Помещение денег
на депозит [до востребования] никоим образом не означает, что он отка-
зался от права немедленного распоряжения полезностью, воплощенной
в этих деньгах.

Поэтому требование, полученное в обмен на сумму денег, представ-
ляет [для вкладчика] одинаковую ценность вне зависимости от того,
погашает он его раньше, позже или вообще никогда. Поэтому он имеет
возможность без ущерба для своего экономического интереса приобре-
тать такие требования в обмен на отказ от денег, не требуя компенсации
за любую разницу, возникающую из-за несовпадения момента оплаты
и погашения, каковой компенсации, естественно, никогда и не бывает.
Тот факт, что это раз за разом упускается из виду, может быть объяс-

1 То есть имеющегося в наличии в настоящий — тот, в который совершается сдел-
ка, — момент времени. — Прим. науч. ред.	‘
нен общепринятым и широко распространенным в течение длительно-
го времени воззрением, согласно которому сущность кредита состоит
в доверии, которое кредитор оказывает своему заемщику. Тот факт, что
некто кладет свои деньги в банк в обмен на требование немедленного
погашения, со всей определенностью показывает, что он доверяет по-
стоянной готовности банка к уплате. Но это не является кредитной сдел-
кой, поскольку в данном случае отсутствует ее суть — обмен настоящих
благ на будущие. Имеется и другое обстоятельство, породившее указан-
ную выше ошибку. Оно состоит в том, что банковский бизнес по обмену
денег на требования на деньги, погашаемые по предъявлении, — на тре-
бования, которые могу переходить из рук в руки вместо денег, — очень
тесно и непосредственно связан с той частью их кредитного бизнеса,
которая оказывает наибольшее влияние на количество денег и которая
сегодня полностью трансформировала всю денежную систему, а имен-
но — с предоставлением фидуциарного кредита. Этот именно тот вид
банковского бизнеса, состоящий в эмиссии банкнот и открытии счетов,
который является предметом нашего исследования (поскольку в отно-
шении назначения и ценности денег важна только эта разновидность
банковского бизнеса), так как на количество денег влияют только эти
кредитные сделки и никакие другие.

Если все прочие кредитные сделки могут осуществляться самостоя-
тельно и обе стороны таких сделок могут быть представлены лицами, не
занятыми подобными сделками на постоянной основе, то предоставле-
ние кредита путем эмиссии фидуциарных средств обращения возможно
только как часть деятельности делового предприятия, осуществляюще-
го кредитные сделки на регулярной основе. До того как станет возможной
эмиссия фидуциарных средств обращения, в качестве предварительно-
го условия уже должна наличествовать более или менее масштабная
практика привлечения вкладов и выдачи кредитов. Банкноты не могут
попасть в обращение, если их эмитент не известен и не пользуется дове-
рием. Более того, платежи посредством переводов со счета на счет пред-
полагают в качестве предварительного условия либо наличие широко-
го круга клиентов одного и того же банка, либо существование некоего
банковского союза, включающего несколько банков, так что общее число
участников в такой [расчетной] системе будет достаточно велико. Таким
образом, фидуциарные средства обращения могут быть созданы только
банками и банкирами, хотя это и не единственный вид бизеса, осущест-
вляемый банками и банкирами.

Одну из подотраслей банковского дела следует отметить особо, так
как она хотя и тесно связана с исследуемым здесь кругом банковских
операций, не оказывает никакого воздействия на количество денег.
Мы имеем в виду коммерческое привлечение вкладов, но такое, кото-
рое в отличие от интересующего нас случая не служит банку базой для
выпуска фидуциарных средств обращения. Тогда деятельность банка
состоит всего только в посредничестве, чему в точности соответствует
удачное английское определение банкира как человека, который ссу-
жает людям деньги других людей. В рамках этой ветви банковского
дела денежные суммы, переданные банку его клиентами, не являют-
ся частью его резервов, но представляют собой инвестирование денег,
не являющихся необходимыми совершения повседневных сделок. Как
правило, две группы депозитов различаются даже по форме, которую
они принимают в банковских операциях. Все деньги с текущего счета
могут быть сняты по первому требованию, так сказать, без предвари-
тельного уведомления. По этому счету часто вообще не уплачивает-
ся никакого процента, а если процент все же начисляется, то по более
низкой ставке, чем для инвестиционных вкладов. С другой стороны, ин-
вестиционный вклад всегда предполагает начисление процента и, как
правило, погашается только в случае уведомления, которое делается
заранее. С течением времени разница между банковской техникой в от-
ношении этих двух видов депозитных операций в значительной степени
стерлась. Развитие системы ссудо-сберегательных вкладов дало банкам
возможность принять на себя обязательство выплачивать небольшие
суммы со сберегательных счетов без предварительного уведомления.
Чем больше суммы, поступившие в банк на инвестиционные депозиты,
тем выше, в соответствии с законом больших чисел, вероятность того,
что суммы, поступившие в банк в некий день, будут балансировать сум-
мы, выплаченные по требованию вкладчиков, и тем меньше резервы,
которые должны гарантировать банку возможность не нарушать сво-
их обязательств. Со временем поддерживать такие резервы становится
все легче, так как они объединяются с резервами по текущим счетам.
Мелкие предприниматели или небогатые частные лица, чьи денежные
операции слишком незначительны для того, чтобы для них имело смысл
полностью проводить их через банк, теперь стали пользоваться плода-
ми указанного процесса, доверяя банкам часть своих резервов в форме
сберегательных счетов. С другой стороны, конкуренция между банками
постепенно повышает процентную ставку по текущим счетам, приво-
дя к тому, что деньги, не являющиеся необходимыми для повседневных
трат и могущие поэтому быть инвестированными, остаются на текущих
счетах в качестве своеобразных временных инвестиций. Тем не менее
эта практика не отменяет главного принципа: для нас существенно то,
что определяется не формальным техническим аспектом сделки, но ее
экономическим содержанием.

С точки зрения банковской практики эти две разновидности депо-
зитных операций тесно связаны — постольку, поскольку возможность
объединения двух типов резервов позволяет обеспечивать их поддер-
жание на уровнях ниже тех, которые были бы в том случае, если бы
эти виды депозитов существовали бы как совершенно независимые.
Это чрезвычайно важно с точки зрения банковской практики и до не-
которой степени помогает объяснить преимущество, которое депо-
зитные банки, осуществляющие обе эти разновидности депозитных
операций, имеют перед сберегательными банками, которые открыва-
ют только сберегательные вклады (соответственно, и сберегательные
банки сегодня склоняются к операциям с текущими счетами). Все эти
обстоятельства имеют важное значение для организации банковской
системы, но для теоретического исследования ее проблем они не име-
ют никакого значения.

Единственная важная вещь, касающаяся указанной подотрасли бан-
ковского дела, которую следует принимать во внимание в связи с проб-
лемой количества денег, состоит в следующем: банки, осуществляющие
для своих клиентов операции с текущими счетами, по причинам, изло-
женным выше, в состоянии ссужать часть денежных сумм, помещенных
на эти счета. Неважно, каким образом они это делают, фактически ссу-
жая часть денег, помещенных на счет, или эмитируя банкноты для тех,
кто хотел бы взять кредит или открыть текущий счет. Единственный мо-
мент, имеющий значение, состоит в том, что такие ссуды предоставляют
собой выдачу из фонда, который не существовал до выдачи ссуды. Во
всяких иных обстоятельствах, коль скоро ссуды вообще предоставля-
ются, они предоставляются из имеющегося и доступного фонда денеж-
ных средств. Банк, который и не обладает правом эмиссии банкнот, и не
ведет текущие счета своих клиентов, никогда не сможет выдать в каче-
стве ссуд сумму денег, превышающую его собственные ресурсы плюс те
ресурсы, которые доверили ему другие лица. Совсем иначе дело обсто-
ит с такими банками, которые эмитируют банкноты или открывают те-
кущие счета. Они располагают фондом, из которого они выдают ссуды,
и этот фонд превышает объем их собственных ресурсов плюс ресурсы
других лиц, находящиеся в его распоряжении.

ль

ч

5.	Предоставление
фидуциарного кредита < г-

В соответствии с преобладающим мнением банк, предоставляющий
кредит своими собственными банкнотами, играет роль кредитного по-
средника между заемщиками и теми, в чьих руках в любой момент вре-
мени могут оказаться эти банкноты. Таким образом, в конечном счете
банковский кредит предоставляется не банками, но держателями банк-
нот. Говорят, что вмешательство банков имеет своей единственной це-
лью замещение неизвестного и не вполне заслуживающего доверия
должника на кредит, предоставляемый хорошо известным и надежным
институтом, что упрощает для заемщика процесс получения кредита
из ресурсов, аккумулированных «публикой». В частности, считалось,
что если банк учитывает векселя, осуществляя выплаты банкнота-
ми, то такие банкноты лишь замещают в обращении векселя, которые
в противном случае должны были бы передаваться непосредственно
от держателя к держателю вместо наличных. Ранее полагали, что это
утверждение можно доказать историческими иллюстрациями, указы-
вая на тот факт, что до появления системы эмиссионных банков, в част-
ности в Англии, объем вексельного обращения был намного больше, чем
после. Так, в Ланкашире, до того как в Манчестере был открыт филиал
Банка Англии, 9/10 совокупного объема платежей производились вексе-
лями и лишь У10 деньгами или банкнотами1. Однако сказанное выше ни
в коей мере не описывает суть дела. Лицо, которое принимает и хранит
банкноты, не предоставляет никакого кредита, — оно не обменивает бу-
дущее благо на настоящее благо. Мгновенно обратимая [в деньги] банк-
нота платежеспособного банка повсеместно функционирует в торговых
сделках как фидуциарное средство обращения, заменяя деньги, и люди
не проводят никакого различия между деньгами и банкнотами, которые
они держат в качестве наличных. Банкнота является не будущим, а на-
стоящим благом — точно так же, как и деньги.

Банкноты могут эмитироваться банками одним из двух способов.
Первый способ состоит в обмене банкнот против [положенных в банк]
денег. {Эта операция не имеет никакого экономико-теоретического значения.}
В соответствии с принципами бухгалтерского учета, в этом случае банк
совершает дебитовую трансакцию и кредитовую трансакцию, но в дей-
ствительности эта сделка никак не сказывается на банке, так как вновь
возникшие обязательства [банка] балансируются увеличением соответ-
ствующего актива. От таких сделок банк не может получить никакой
прибыли. В действительности такие сделки предполагают даже наличие
убытков, поскольку затраты на изготовление банкнот и хранение денег
не балансируются никакими поступлениями. Таким образом, эмиссия
полностью обеспеченных банкнот может осуществляться только наря-
ду с эмиссией фидуциарных средств обращения. В этом состоит второй
возможный способ эмиссии банкнот, когда они эмитируются в ходе пре-
доставления ссуд лицам, ищущим кредит. В соответствии с правилами
бухгалтерского учета этот способ, как и первый, представляет собой
лишь дебитово-кредитовую сделку* 2. Да, она не отражается в банковском
балансе. В активе баланса фигурируют выданные ссуды и касса, в пас-
сиве — банкноты. Мы лучше поймем суть рассматриваемого процесса,
если обратимся к отчету о прибылях и убытках. Здесь отражается при-
быль, происхождение которой указано весьма двусмысленным обра-
зом, — «прибыль от ссуд». Часть этой прибыли порождается разницей
между процентом, который банк уплачивает своим вкладчикам, и про-
центом, который банк взимает со своих заемщиков, в ситуации, когда
банк ссужает деньги, принадлежащие другим людям, а также свои соб-

См.: Fullarton. On the Regulation of Currencies. 2d ed. London, 1845. P. 93; Mill.
Principles of Political Economy. London, 1867. P. 314 (См.: Милль Дж. С. Основы поли-
тической экономии. М.: Эксмо, 2007. С. 549); Jaf/ё. Das englische Bankwesen. 2. Aufl.
Leipzig, 1910. S. 175.

2 Cm.: Jaf/ё. Op. cit. S. 153.
ственные ресурсы. Другая часть прибыли проистекает из предоставле-
ния фидуциарного кредита. Эту прибыль получает банк, а не держатели
банкнот. Бывает, что банк удерживает такую прибыль в полном объеме,
но иногда он делит ее — либо с держателями банкнот, либо, что являет-
ся более типичным случаем, со своими вкладчиками. Но в любом случае
перед нами именно прибыль1.

Представим себе страну, денежное обращение которой состоит из
100 млн дукатов. В этой стране основан эмиссионный банк. Для простоты
предположим, что собственный капитал банка инвестирован в качестве
резервов за пределами банковского бизнеса и что в обмен на концессию,
предоставляющую ему право выпуска банкнот, этот эмиссионный банк
должен уплачивать государству ежегодный процент на этот капитал
(это предположение весьма близко к фактическому положению дел во
многих странах, где есть эмиссионные банки). Представим себе теперь,
что в банк поступило 50 млн дукатов, против которых банк эмитировал
50 млн банкнот номиналом в 1 дукат. При этом мы должны предполо-
жить, что банк не позволит всем 50 млн золотых дукатов оставаться
в своих сейфах — 40 млн он выдаст иностранным бизнесменам под про-
центы, в качестве кредитов. Процент по этим кредитам образует вало-
вую выручку банка, которая для определения прибыли должна быть
уменьшена только лишь на затраты по изготовлению банкнот, админи-
стративные расходы и т.п. Можно ли в этом случае говорить о том, что
держатели банкнот предоставили кредит иностранным клиентам банка
или самому банку?

Давайте несколько изменим наш пример. Пусть банк ссудил 40 млн не
иностранным заемщикам, а лицам, пребывающим в той же стране. Одно
из этих лиц, господин А, должен определенную сумму господину В. На-
пример, А задолжал ему стоимость товара, поставленного продавцом В
адрес покупателя А. У А нет в наличии денег, но он готов вручить В
долговой инструмент со сроком погашения через три месяца, который
воплощает требование самого господина А к Р. Может ли В согласить-
ся на это предложение? Очевидно, ответ будет положительным в том
случае, если сам В в течение этих трех месяцев ни в какой момент не
будет немедленно нуждаться в этой сумме денег или если он рассчиты-
вает найти кого-то, кто может вести деятельность без соответствующей
суммы денег в течение трех месяцев и кто будет поэтому готов принять
трехмесячное обязательство Р. Ситуация может сложиться и так, что В
захочет немедленно приобрести товары у С, который согласится отсро-
чить получение платежа на три месяца. В этом случае, если С действи-
тельно согласен на отсрочку платежа, это может произойти по одной из
трех причин, которые также могут привести к тому, что В согласится на

Это именно та «добавочная прибыль» (Ubergewinn, surplus profit) банковского
бизнеса, которую имеет в виду Германн (см.: Hermann. Staatswissenschaftliche Un~
tersuchungen. 2. Aufl. Munchen, 1870. S. 500 f.).
получение денег по прошествии трех месяцев вместо оплаты немедлен-
но. Все эти случаи, однако, представляют собой род реальных кредит-
ных сделок, предполагающих обмен будущих благ на настоящие. Число
и степень распространенности таких сделок зависят от количества до-
ступных настоящих благ, а общий объем возможных ссуд лимитирован
общим количеством денег и других экономических благ, пригодных для
этого. Ссуды могут предоставлять лишь те, в чьем распоряжении име-
ются деньги или иные экономические блага, от потребления которых
они могут отказываться в течение определенного периода. Далее, когда
в дело вступает банк, предлагающий кредитному рынку 40 млн дукатов,
фонд, из которого могут осуществляться ссуды, увеличивается ровно на
эту сумму. Тот факт, что это оказывает немедленное влияние на про-
центную ставку, не нуждается в дальнейшем обосновании. Является
ли корректным утверждение, согласно которому, учет банком векселей
есть не что иное, как замена неудобной вексельной формы наличности
на удобную банкнотную?1 Может быть, банкнота представляет собой
не что иное, как разновидность переводного векселя? Никоим образом.
Банкнота, воплощающая в себе обязательство платежеспособного бан-
ка выплатить установленную сумму в любое время по требованию дер-
жателя, т.е. немедленно по предъявлении, в одном решающем отноше-
нии отличается от векселя, который представляет собой обязательство
выплатить определенную сумму денег по прошествии установленного
времени. С банкнотой сопоставима тратта на предъявителя (sight bill),
не имеющая, как хорошо известно, никакого значения для кредитной
системы, но не вексель на срок, который представляет собой принятую
разновидность векселя, обычную для кредитных сделок. Лицо, оплачи-
вающее приобретаемый товар деньгами, банкнотами или путем пере-
дачи любого иного требования, погашаемого по первому предъявлению,
является стороной сделки на наличные, тогда как лицо, расплачиваю-
щееся за приобретаемый товар трехмесячным векселем, является сто-
роной кредитной сделки* 2.

Введем в наш пример еще одно модифицирующее условие, которое,
возможно, поможет сделать суть проблемы более ясной. Предположим,
что банк вначале эмитировал банкноты на сумму в 50 млн дукатов и по-
лучил за них 50 млн дукатов деньгами. Пусть теперь банк дополнитель-
но эмитировал и разместил на кредитном рынке еще 40 млн дукатов
своих банкнот. Этот случай во всех отношениях полностью аналогичен
двум примерам, рассмотренным выше.

Деятельность по банкнотной эмиссии ни в каком отношении не может
быть описана как увеличение спроса на кредит — в том смысле, в каком

Как это утверждает, например, даже Виксель. См.: Wicksell. Geldzins und Gii-
terpreise. Jena, 1898. S. 57.

2 Cm.: Torrens. The Principles and Practical Operation of Sir Robert Peel’s Act of 1844
Explained and Defended. 2nd ed. London, 1857. P. 16 ff.
таким увеличением является, к примеру, увеличение количества обра-
щающихся векселей. Дело обстоит ровно наоборот. Эмиссионный банк не
предъявляет спроса на кредит — он предоставляет его. Когда на рынок
поступают дополнительные векселя, это увеличивает спрос на кредит,
повышая тем самым процентную ставку. Размещение на ссудном рын-
ке дополнительных банкнот прежде всего имеет прямо противополож-
ные последствия, — оно увеличивает предложение кредита и поэтому
немедленно приводит в действие тенденцию к понижению процентной
ставки1.

Тот факт, что фундаментальное различие между банкнотами и век-
селями осталось незамеченным, представляет собой одно из самых при-
мечательных явлений в истории экономической теории. Установление
того, как это могло произойти, представляет собой важную проблему
для исследователя истории экономической мысли. В рамках разреше-
ния этой проблемы главная задача состоит в том, чтобы установить,
каким образом проблески понимания истинного положения вещей, ко-
торое можно обнаружить уже у авторов классической школы и которое
затем было развито авторами денежной школы, не получило дальней-
шего развития в работах тех, кто пришел позже, но оказалось совер-
шенно утраченным* 2.

'Ui-..

!’	6. Фидуциарные средства обращения

и природа косвенного обмена

Из сказанного выше должно быть совершенно ясно, что общеприня-
тая точка зрения на предмет весьма мало соответствует характерным
особенностям фидуциарных средств обращения. Считать банкноты
и текущие счета единым явлением вне зависимости от того, имеют они
денежное покрытие или нет, означает закрыть путь к адекватному по-
ниманию природы этих характеристик. Трактовка держателей банкнот
и владельцев текущих счетов как тех, кто предоставляет кредиты, при-
водит к ошибке в понимании смысла кредитных сделок. Полагать, что
и банкноты, и векселя (истинные срочные долговые бумаги, а не предъ-
явительские тратты) представляют собой «кредитные инструменты»,

Ibid. Р. 18.

2 С момента первого издания настоящей работы было опубликовано множество
книг, в которых проблема фидуциарного кредита остается по-прежнему не поня-
той. Среди работ, в которых была верно ухвачена суть проблемы, следует отметить:
Schumpeter. Theorie der wirtschaftlichen Entwicklung. Leipzig, 1912. S. 219 ff. (Шумпе-
тер Й. Теория экономического развития. Капитализм, социализм и демократия. М.:
Эксмо, 2007. С. 168—188); Schlesinger. Theorie der Geld- und Kreditwirtschaft. Mun-
chen und Leipzig, 1914. S. 133 ff.; Hahn. Volkswirtschaftliche Theorie des Bankkredits.
Tubingen, 1920. S. 52 ff.
означает положить конец малейшим надеждам на проникновение в суть
проблемы.

С другой стороны, явной ошибкой было бы полагать, что использо-
вание фидуциарного средства обращения меняет природу акта обмена.
Косвенный обмен, опосредуемый использованием денег, вовсе не ис-
черпывается только такими сделками, в рамках которых имеет место
уступка банкнот или остатков на текущих счетах, полностью обеспечен-
ных деньгами, но также охватывает сделки с участием фидуциарных
средств обращения. Хотя с юридической точки зрения разница между
способом исполнения обязательства стороны обмена (осуществляется
платеж путем непосредственной передачи монет в физической форме
или имеет место уступка денежного заместителя) может быть весьма
важной, это не имеет никакого значения с точки зрения экономиче-
ской природы акта обмена. Например, неверным было бы полагать, что
в тех случаях, когда платеж совершается с помощью чека, имеет место
прямой обмен одного материального блага (commodity) на другое, и вся
разница состоит лишь в том, что так удается избежать неудобств при-
митивного бартера1. В данном случае, как это бывает и при всякой иной
разновидности косвенного обмена, и в отличие от прямого обмена день-
ги играют роль посредника между одним материальным благом и дру-
гим. Но деньги сами являются экономическим благом, ценность которо-
го подвержена собственным колебаниям. Лицо, приобретающее деньги
или денежные заместители, будет испытывать на себе все изменения их
объективной меновой ценности. Это так же верно в отношении платежей
банкнотами и чеками, как и в случае передачи из рук в руки монет из
денежного металла. Единственный существенный момент во всем этом
не связан со случайными обстоятельствами «физического» участия де-
нег в данной обменной сделке. Всякий, кто продает товары и получает
в качестве оплаты чек, который он затем немедленно использует, либо
погашая его, либо передавая этот чек дальше по цепочке платежей в по-
рядке оплаты им своих собственных расходов, ни в коей мере не обме-
нивает товар на товар непосредственно. Он осуществляет два независи-
мых акта обмена, связанные не более тесно, чем два любых иных акта
приобретения чего бы то ни было.

Весьма вероятно, что предлагаемая здесь терминология не являет-
ся самым удачным из всех мыслимых вариантов. Этот факт необходимо
признать. Но эта терминология все же может претендовать на то, чтобы
быть использованной, на том основании, что она предоставляет средства
исследования природы изучаемого явления, которые лучше, чем тер-

1 Так полагает, например, Лексис, см.: Lexis. Allgemeine Volkswirtschaftslehre.
Berlin, 1910; Hinnenberg. Die Kultur der Gegenwart. Teil II. Bd. 10. Hafte 1. S. 122; Lexis.
Geld und Preise // Riesser-Festgabe. Berlin, 1913. S. 83 f. Аналогично в отношении кли-
рингового бизнеса см.: Schumacher. Die deutsche Geldverfassung und ihre Reform //
Weltwirtschaftliche Studien. Leipzig, 1911. S. 53 f. и работы, на которые он ссылается.
минология, использовавшаяся до этого. Если утверждение, согласно ко-
торому неточная и поверхностная терминология ответственна за столь
частые неудовлетворительные результаты исследований в области тео-
рии банковской деятельности и является некоторым преувеличением,
то все же значительная часть ответственности за неудачи в этой обла-
сти должна быть возложена именно на неадекватную терминологию.

То, что экономическая теория оставляет вопросы права и банковской
техники на заднем плане и что границы ее предмета не совпадают с гра-
ницами, проводимыми юриспруденцией и вопросами администриро-
вания банковского бизнеса, является самоочевидным. Поэтому ссылки
на различия между этими дисциплинами и экономической теорией го-
дятся в качестве аргументов против выводов экономической теории не
в большей мере, чем расчет на общие экономические соображения при
решении запутанных юридических вопросов.
< < ГЛАВА 16. ЭВОЛЮЦИЯ ФИДУЦИАРНЫХ
СРЕДСТВ ОБРАЩЕНИЯ

1.	Два способа эмиссии фидуциарных -'л‘'•*
средств обращения '

Итак, фидуциарные средства обращения представляют собой такие
требования уплаты известной суммы денег по первому запросу, кото-
рые не имеют полного покрытия в виде соответствующего денежного
фонда, причем юридические и технические характеристики таких тре-
бований делают их пригодными для того, чтобы они служили средством
платежа и принимались вместо денег при исполнении обязательств, вы-
раженных в деньгах. Как было показано выше, значение имеет не мерт-
вая буква закона, а реальная деловая практика, поэтому, несмотря на то
что с чисто юридической точки зрения некоторые объекты не могут счи-
таться обещаниями выплаты денег, они тем не менее функционируют
как фидуциарные средства обращения, поскольку фактически рассмат-
риваются людьми как таковые. Нам удалось показать, что даже совре-
менные разменные монеты и такие виды денег, как германский талер
в период между установлением золотого стандарта и его отменой, в той
мере, в какой они не являются денежными сертификатами, представля-
ют собой фидуциарные средства обращения, а не деньги.

Фидуциарные средства обращения могут эмитироваться двумя спо-
собами: либо банками, либо иными эмитентами. Банковские фидуциар-
ные средства обращения характеризуются тем, что они трактуются как
задолженность эмитента. В формах бухгалтерского учета они фигури-
руют как обязательства, и эмитент трактует эмитированные суммы не
как увеличение своего капитала или дохода, а как увеличение пассив-
ной стороны своего баланса, которое должно уравновешиваться соответ-
ствующим увеличением активной части, если только вся эта операция
не выражается как убыток. Этот способ учета операций с фидуциарны-
ми средствами обращения порождает необходимость для эмитирующей
организации считать их частью своего капитала, находящегося в обо-
роте (trading capital), и никогда не направлять их на цели потребления,
но всегда инвестировать их в дело. Эти инвестиции не всегда представ-
ляют собой ссуды, — эмитент может сам вести дела промышленно-
торгового предприятия, используя оборотный капитал, который попа-
дает к нему путем эмиссии фидуциарных средств обращения. Известно,
что некоторые депозитные банки иногда открывают депозитные счета
без денежного покрытия не только для предоставления ссуд, но также
в целях получения ресурсов для ведения бизнеса за собственный счет.
Именно так инвестируют часть своего капитала многие современные
коммерческие банки, и вопрос о правильном отношении к этому дер-
жателей денежных заместителей и законодателей, чувствующих себя
обязанными защитить этих держателей, {обеспечивая тем самым защиту
общественных интересов,} остается открытым. В прежние времена и до
того как практика и законодательство начали требовать наличия «по-
крытия» по краткосрочным ссудам, аналогичные проблемы, возникали
в связи с осуществлявшейся банками банкнотной эмиссией1.

Однако эмитент может считать ценность фидуциарных средств обра-
щения, выпускаемых им в обращение, добавкой к своему доходу или капи-
талу. В этом случае он не станет направлять средства из своего капитала
в специальный кредитный фонд для покрытия дополнительных обяза-
тельств, возникших вследствие эмиссии. Он положит в карман прибыль
от эмиссии, — которая в случае монетной чеканки называется сеньора-
жем, — так же спокойно, как он делает это с любым другим видом дохода.

Единственная разница между этими двумя способами запуска в обра-
щение фидуциарных средств, состоит в позиции эмитента. Естественно,
это не имеет никакого значения для определения ценности фидуциарных
средств обращения. Разница между способами эмиссии есть результат
взаимодействия конкретных исторических обстоятельств. Историче-
ски фидуциарные средства обращения возникли из двух разных источ-
ников: с одной стороны, их породила деятельность депозитных банков
и жиро-банков, и, с другой стороны, они появились вследствие государ-
ственной прерогативы чекана монет. Первый источник дал банкноты
и текущие счета, второй — погашаемые казначейские обязательства,
разменную монету и те разновидности обращающихся денег, для кото-
рых имеются ограничения на чеканку, но которые не могут считаться
ни кредитными деньгами, ни декретными деньгами, поскольку факти-
чески они обмениваются на деньги по первому требованию и в любых
количествах. Сегодня различие между этими двумя способами эмиссии
постепенно стирается, и это происходит тем интенсивней, чем больше
усилий прилагают государства, стараясь действовать по образцу бан-
ков, эмитирующих фидуциарные средства обращения. Некоторые госу-
дарства уже приобрели привычку направлять прибыль от сеньоража на
специальные цели, отказываясь считать эту прибыль какой-либо раз-
новидностью увеличения богатства.* 2

Из двух методов эмиссии денежных заместителей, осуществляемой
банками, старейшим является открытие текущих счетов. На самом де-
ле банкнота представляет собой лишь развитие текущего счета. Верно,
что два этих методах с точки зрения закона и банкиров являются раз-
личными, однако в экономико-теоретическом отношении между ними

См.: Lotz. Geschichte und Kritik des deutschen Bankgesetzes vom 14. Marz 1875.
Leipzig, 1888. S. 72 f.

2 См., например, материалы о швейцарском валютном резерве, учрежденном в со-
ответствии со ст. 8 Закона о денежном обращении от 31 января 1860 г., приведенные
в: Altherr. Eine Betrachtung liber neue Wege der schweizerischen Miinzpolitik. Bern,
1908. S.61ff.
нет никакой разницы. Единственное отличие банкноты состоит в на-
личии у нее таких особенностей, связанных с юридическими аспекта-
ми, а также банковской и торговой практикой, которые определяют ее
специфическую способность участвовать в обращении. Она значительно
легче передается от одного лица к другому, и в этом отношении весьма
схожа с деньгами. Именно поэтому банкноты вытеснили более старую
разновидность денежных заместителей — текущие счета и с такой не-
вероятной скоростью получили широчайшее распространение в торго-
вой практике. Для средних и мелких платежей использование банкнот
предоставляло настолько большие преимущества, что из сделок этого
класса текущие счета были почти полностью вытеснены банкнотами.
Такое положение продолжалось вплоть до второй половины XIX в.,
когда текущие счета опять приобрели значение, сопоставимое с банк-
нотами. В крупных сделках чеки и клиринговые платежи часто имеют
преимущество перед банкнотами. Но главная причина, по которой теку-
щие счета смогли до некоторой степени потеснить банкноты, ни в коей
мере не связана с их предполагаемыми неотъемлемыми достоинствами
для делового оборота. Текущие счета вовсе не являются, как это часто
можно слышать, более «развитой» формой денежных заместителей по
сравнению с банкнотами. Банкноты были вытеснены текущими счетами
во многих странах, поскольку их распространение искусственно ограни-
чивалось, тогда как распространение текущих счетов искусственно сти-
мулировалось. Причиной этого было принятие точки зрения денежной
школы, — люди стали усматривать опасность для стабильности менового
отношения между деньгами и другими экономическими благами только
в банкнотах, но не в избыточном увеличении банковских депозитов.

Для изучения кредитной системы с экономико-теоретической точки
зрения различие между банкнотами и депозитами второстепенно. Суще-
ствуют виды платежей, для которых более удобной оказывается одна или
другая форма, а также такие платежи, для которых подходят обе. Если
бы эволюция каждой из этих форм была предоставлена самой себе, это
обстоятельство, без сомнения, было бы намного более очевидным, чем то,
как оно выглядит сегодня, когда время от времени предпринимаются по-
пытки увеличить степень применения одной из этих форм фидуциарных
средств обращения путем административных мер в условиях, когда они
в наименьшей степени технически реализуемы.

Ж

2.	Фидуциарные средства обращения
и клиринговая система

Недостаточное понимание природы фидуциарных средств обраще-
ния, бывшее характерной чертой теоретиков банковской деятельности
и унаследованное их эпигонами — современными авторами, пишущими
по проблемам теории банковского дела, — приводит к тому, что в соот-
ветствующих книгах и статьях денежные заместители постоянно пу-
тают с целым рядом институтов, понижающих спрос на деньги в узком
смысле слова, а также к тому, что в этих работах недооцениваются раз-
личия, имеющие место в рамках общей группы денежных заместите-
лей, — различия между денежными сертификатами и фидуциарными
средствами обращения.

Тот же экономический эффект, который порождается обменом, осу-
ществляемым с помощью определенного количества однородного блага,
может быть иногда (а именно в тех случаях, когда несколько лиц долж-
ны осуществить свои сделки одновременно) достигнут более косвенным
способом, а именно с помощью сделок, которые, хотя и имеют более
сложную юридическую структуру, являются тем не менее фундамен-
тально более простыми техническими трансакциями, позволяющими
обойтись без физического использования вещей, служащих средством
обмена. Если А должен поставить В предмет одежды, получив от него
овцу, и если А в то же самое время должен уступить овцу С, получив
от него коня, то эти две обменные сделки могут быть также исполнены,
если В передаст овцу С, действуя от имени и на счет А, освободив себя от
обязательства, которое он дал, согласившись поставить А овцу в обмен
на поставляемый А предмет одежды, и освободив А от обязательства по-
ставить С овцу в обмен на получаемого от него коня. Если прямые сдел-
ки, обслуживающие эту цепочку, требуют четырех передач обменивае-
мых благ из рук в руки, то альтернативная процедура требует только
трех таких передач.

Возможность совершать обмены таким образом невероятно расши-
ряется с распространением обычая использовать определенные блага
в качестве общего средства обмена — ведь число случаев, когда некто
одновременно должен и имеет требование на определенное однородное
благо будет расти с ростом числа случаев, когда одно и то же делимое
благо — общее средство обмена — является объектом индивидуальных
обменных сделок. Развитая стадия этого процесса — стадия полномас-
штабного использования денег — приводит сперва к тому, что даже те
сделки, которые могут исполняться в порядке прямого обмена, распа-
даются на два акта косвенного обмена. Мясник и булочник, которые,
в принципе, могли бы напрямую обменяться своей продукцией, часто
предпочитают поддерживать деловые отношения между собой, выпол-
няя обменные сделки с помощью денег, т.е. так же, как и при осущест-
влении сделок со всеми другими лицами. Мясник продает булочнику за
деньги мясо, а булочник за деньги продает мяснику хлеб. Это порожда-
ет возникновение взаимных денежных требований и денежных обяза-
тельств. Очевидно, однако, что такая сделка может быть совершена не
только посредством физической передачи сторонами денег друг другу,
но и посредством зачета, при котором платеж деньгами осуществляется
лишь в размере разницы, или сальдо баланса взаимных денежных пла-
тежей. Такое исполнение сделки, когда встречные требования подлежат
полному или частичному взаимозачету (сальдированию), имеет важные
преимущества по сравнению с прямым обменом, — здесь сочетаются
свобода совершения сделки, привносимая деньгами, и техническая про-
стота, характерная для трансакций прямого обмена.

Осуществление сделок косвенного обмена путем зачета встречных
требований в огромной мере расширяется в те периоды, когда само ко-
личество таких случаев увеличивается вследствие появления кредит-
ных сделок, т.е. обмена настоящих благ на будущие. Если все транс-
акции должны совершаться непременно на наличные, то возможность
взаимозачетов ограничивается некоторым классом простых случаев,
вроде рассмотренного выше примера с мясником и булочником и лишь
в предположении (которое, разумеется, выполняется лишь эпизодиче-
ски и случайно) одновременности возникновении спроса у обеих сторон.
В лучшем случае можно представить себе, что к этим двум участникам
присоединятся другие заинтересованные лица, образовав тем самым
некий небольшой круг, в рамках которого для исполнения сделок можно
будет пользоваться траттами, что позволит обойтись без использования
фактических передач денежных сумм. Но даже и в этом случае необхо-
димо выполнение условия одновременности, которое при условии уча-
стия нескольких лиц может выполняться еще реже.

Эти трудности не могли быть преодолены до того, как кредит сделал
деловые операции более свободными, устранив необходимость выпол-
нения условия одновременности спроса и предложения. Именно здесь
коренится причина той важной роли, которую кредит играет в функ-
ционировании денежной системы. Однако этот эффект не мог прояв-
ляться в полной мере, пока сделки оставались ограничены актами пря-
мого обмена, т.е. до тех пор, пока в качестве общего средства обмена не
утвердились деньги. Кредит позволяет считать трансакции между дву-
мя лицами одновременными даже в тех случаях, когда фактически они
производятся в разное время. Если булочник на протяжении года еже-
дневно продает свой хлеб сапожнику, а покупает у него сапоги всего
один раз, например в конце года, то булочник и сапожник должны рас-
считываться за наличные, если только кредит не предоставит возмож-
ность отложить исполнение обязательств одной стороны и исполнить
сделку путем взаимозачета, а не посредством денежных платежей.

Денежные обмены могут также частично совершаться путем взаи-
мозачета, если требования переходят из рук в руки, оставаясь в рамках
одной группы лиц, пока взаимные требования предъявляются одними
и теми же лицами, подлежа тем самым сальдированию, или пока требо-
вания приобретаются самими должниками, будучи тем самым аннули-
руемыми. Мы видим, что практика межрегиональных и международных
операций с помощью векселей, получившая распространение в послед-
ние годы — наряду с расчетами, основанными на чеках и иных подобных
инструментах, — не изменив фундаментальных свойств этих операций,
представляет собой тот же самый процесс, который лишь достиг огром-
ных масштабов. Мы видим здесь, как кредит приводит к гигантскому
умножению числа сделок, в которых указанные взаимозачеты стано-
вятся возможными1. Во всех этих случаях перед нами — денежный об-
мен, который, однако, совершается без фактического использования
денег или денежных заместителей, а путем вышеописанного процесса
взаимозачета требований сторон. Деньги по-прежнему являются здесь
общим средством обмена, но их использование в данном качестве не за-
висит от их физического существования. Используются по-прежнему
деньги, но это использование не является физическим использовани-
ем существующих денег или денежных заместителей. Отсутствующие
деньги выполняют [в этих сделках] свою экономическую функцию, — они
порождают соответствующие эффекты по единственной причине — по-
тому, что существует возможность их потенциального присутствия.

Снижение спроса на деньги в широком смысле слова, вызванное ис-
пользованием взаимозачетов в ходе исполнения сделок, заключаемых
в деньгах, не затрагивая функционирования денег как средства обмена,
базируется на взаимном сальдировании требований на деньги. Исполь-
зования денег удается избежать потому, что вместо фактических сумм
передаче из рук в руки подлежат требования на них. Этот процесс про-
должается до тех пор, пока требование не встретится с задолженностью,
пока кредитор и должник не объединятся в одном и том же лице. Тогда
требование на деньги погашается, поскольку никто не может быть своим
собственным кредитором или своим собственным должником1 2. Этот же
результат может быть получен на более ранней стадии процесса саль-
дирования — путем взаимного предъявления требований и погашения
сальдо3. И в том и в другом случае требование на деньги прекращает су-
ществовать, после чего и не ранее чего, акт обмена, породивший данное
требование, окончательно завершен.

Любая передача требования, которая не приближает момент его ис-
полнения посредством аннулирования или взаимозачета, не может
уменьшить спрос на деньги. В действительности, если передача требо-
вания производится не в порядке замены передачи денег, такая переда-
ча, наоборот, представляет собой источник вновь возникшего спроса на
деньги. Далее, цессия требования вместо уплаты денег, за исключением
случаев, когда речь идет о денежных заместителях, никогда не имела
очень большого значения в коммерческой практике. Если ограничить-
ся рассмотрением требований, по которым уже наступил срок предъ-
явления, то держатель таких требований, как правило, предпочтет ис-
полнить их, получив соответствующие суммы деньгами, поскольку для
него неизмеримо легче осуществлять покупки (или производить какие-

1 См.: Knies. Geld und Kredit. Berlin, 1876. Bd. 2. Teil I. S. 268 ff.

2 См.: 1. 21, §1. D. de liberatione legata 34, 3. Terentius Clements. Libro XII ad legem
Juliam et Papiam.

3 См.: 1. 1. D. der compensationibus 16, 2. Modestinus libro sexto pandectarum.
то иные рыночные трансакции) с помощью денег или денежных заме-
стителей, чем с использованием требований, несомненность качества
которых не является общепризнанной. Но если держатель все же в ис-
ключительных случаях передает в качестве платежа такое требование,
новый держатель оказывается ровно в том же положении. Растущие
с каждым подобным действием трудности передачи денежных требо-
ваний, по которым не наступает платеж, по сравнению с платежом на-
личными означают, что подобные требования могут принимать только
те лица, которые в состоянии соглашаться на отсрочку платежа, — ведь
удовлетвориться требованием, погашение которого еще не наступило,
в ситуации, когда может быть истребован немедленный платеж деньга-
ми, — это и означает предоставить кредит.

В прошлом обычаи делового оборота требовали, чтобы вексель имел
специфическую юридическую форму, которая приводила к тому, что
обращение векселей было весьма похожим на обращение фидуциарных
средств. В конце XVIII — начале XIX в. вместо того, чтобы осуществлять
денежные платежи, торговцы индоссировали векселя, находившиеся
в обращении в европейских торговых центрах1. Поскольку такой способ
расчетов был общепринятым, каждый мог принять в качестве оплаты
вексель, платеж по которому еще не наступил, даже в том случае, ес-
ли наличные были нужны ему немедленно, — поскольку с необходимой
степенью уверенности можно было ожидать, что те, в чей адрес должен
был быть произведен платеж, также согласятся принять вместо «живых
денег» вексель, срок погашения которого еще не наступил. Вряд ли нуж-
но специально пояснять, что во всех подобных трансакциях, разумеет-
ся, учитывался фактор времени, и векселя поэтому принимались с дис-
контом. Далее, должно быть ясно, что это могло приводить к увеличению
технических сложностей, связанных с функционированием механизма
обращения, который и сам по себе, т.е. в силу иных причин, не отлича-
ется простотой (например, вследствие разных номиналов векселей). Од-
нако, с другой стороны, такая ситуация позволяла извлекать прибыль
любому держателю, который не передавал дальше вексель сразу по по-
лучении его в порядке платежа, а удерживал его в своем портфеле в те-
чение какого-то периода времени, хотя бы и весьма непродолжитель-
ного. Используемый таким образом вексель мог в определенной мере
компенсировать отсутствие фидуциарных средств обращения. Даже ес-
ли срок, оставшийся до погашения векселя, был небольшим, держатель
мог воспринимать его как ликвидный актив, поскольку в любой момент
его можно было передать дальше.

Несмотря на это, векселя данного типа не являлись фидуциарными
средствами обращения в том смысле, в каком ими были банкноты и де-
позиты. Они не обладали теми характеристиками и свойствами, кото-

1 См.: Thornton. An Enquiry into the Nature and Effects of the Paper Credit of Great
Britain. London, 1802. P. 39 ff.
рые позволяли бы им выступать фидуциарным средством обращения,
а именно они не были бесконечно пополняемым продуктом эмиссионной
деятельности банков, осуществляемой ими по собственному усмотре-
нию, в той мере, которая позволила бы векселям стать совершенными
денежными заместителями, используемыми для целей бизнеса. Верно,
что сотрудничество между эмитентами и реципиентами может придать
обращению векселей способность к неограниченной пополняемости
и неограниченному сроку эксплуатации (unlimited lease of life) — при
помощи агентства по покупке/продаже векселей и их регулярной про-
лонгации, — даже в том случае, если наличия только технических проб-
лем достаточно для того, чтобы помешать векселям постоянно оставать-
ся в обращении в той же мере, как денежным заместителям. Однако
любое увеличение количества векселей в обращении делает все более
сложной переуступку каждого отдельного векселя. Оно уменьшает ры-
ночный ресурс [вексельного обращения]. На самом деле кредитором яв-
ляется не держатель банкноты и не владелец текущего счета, а держа-
тель векселя. Лицо, акцептующее вексель, должно выяснить положение
и предыдущего индоссанта, и эмитента, и всех, кто имеет обязательства
по данному векселю, но особенно тщательно должна быть изучена по-
зиция первого акцептанта. Всякий, кто трассирует (pass on) вексель,
делая индоссамент, принимает на себя ответственность на всю сумму,
указанную на векселе. В действительности вексельный индоссамент не
является конечным платежом, — он снимает с должника бремя задол-
женности лишь в весьма ограниченной мере. Если вексель оказывает-
ся не оплачен, то задолженность индоссанта появляется вновь, причем
в большем размере, чем прежде. Но специфическая жесткость век-
сельного права в отношении принуждения к платежу по векселю и от-
ветственности лиц, поставивших на нем свои подписи, не может быть
устранена, поскольку именно она и только она является тем специфиче-
ским свойством векселя, которое сделало векселя таким пригодным для
переуступки, позволяя использовать векселя — т.е. требования на день-
ги с еще не наступившим сроком платежа, для которых нормы общего
права в отношении взыскания задолженности мало пригодны, — вместо
денег. Вне зависимости от того, насколько широко распространен обы-
чай выпускать и индоссировать векселя и насколько привычна прак-
тика расчетов ими вместо денег, каждый такой отдельный платеж тем
не менее сохраняет характер кредитной сделки. В каждом конкретном
случае стороны такой трансакции должны были начинать дело с до-
стижения специального соглашения, устанавливающего сегодняшнюю
цену требования, которое не должно было гаситься до наступления
определенного момента в будущем. Если масса векселей в обращении
значительно увеличивалась или если возникали сомнения относитель-
но надежности любого лица, поставившего свою подпись на векселе, то
разместить векселя, пусть даже и на привлекательных условиях, ста-
новилось труднее. Эмитент и лицо, акцептующее вексель, должны были
согласовать дополнительные условия покрытия векселя до момента его
погашения, даже если эти условия состояли в простой пролонгации век-
селя. Ничего этого нет в случае фидуциарных средств обращения, кото-
рые передаются из рук в руки без малейших затруднений.

В рамках современной организации платежной системы использу-
ются институты систематического встречного зачета требований. Воз-
никновение клиринговых институтов относится по меньшей мере к на-
чалу Средних веков, однако широчайшее развитие клиринговые дома
получили лишь в прошлом столетии. В рамках клирингового дома не-
прерывно возникающие взаимные требования участников сальдируют-
ся и для исполнения сделок фактически передаются лишь сальдовые
остатки — деньгами или фидуциарными средствами обращения. Кли-
ринговая система является важнейшим механизмом снижения спроса
на деньги в широком смысле.

В литературе по банковской системе не принято устанавливать
четкую границу между снижением спроса на деньги в широком смыс-
ле (которое имеет место в результате операций клиринговых домов),
и снижением спроса на деньги в узком смысле, которое проистекает из
расширения практики использования фидуциарных средств обраще-
ния. Это порождает множество неясностей.

3.	Фидуциарные средства обращения
и внутренняя торговля

Во внутренней торговле наиболее цивилизованных стран фактическое
использование денег в обменных сделках, совершаемых на основе де-
нег, в весьма значительной мере вытеснено денежными заместителями.
При этом в составе денежных заместителей постоянно увеличивается
доля фидуциарных средств обращения!, тогда как увеличение количества
денежных сертификатов происходит гораздо более медленными темпами}. В то
же время количество совершаемых с помощью денег сделок, которые
исполняются посредством зачета встречных требований, также рас-
тет. Существуют страны, в которых почти все внутренние платежи, не
являющиеся результатом клиринговых процедур, совершаются с ис-
пользованием не денег, а банкнот и депозитов, не покрытых деньгами,
а также разменных монет в собственном смысле слова и других монет,
обмениваемых на деньги по предъявлении. В других странах распро-
странение фидуциарных средств обращения не достигло таких масшта-
бов, но если исключить из списка этих стран такие, в которых возникно-
вению доверия к платежеспособности эмитента (что является sine qua
поп1 для обращения денежных заместителей) препятствует несовер-
шенство законов, то мы не найдем в мире ни одного региона, в котором

Необходимое условие (лат.). — Прим. науч. ред.
бы преобладающая часть внутренних платежей не осуществлялась бы
посредством только фидуциарных средств обращения, без фактической
передачи денег. Физическая передача денег из рук в руки характерна
только для сделок среднего размера. В Германии и Англии перед войной
типичными платежами, совершаемыми золотыми монетами, были сдел-
ки на сумму от 20 до 100 марок, или от 1 до 5 ф. ст. Платежи меньшего
и большего размера производились почти исключительно путем уступ-
ки разменных монет или банкнот и депозитов, лишь частично обеспе-
ченных деньгами. То же самое было характерно и для других стран.

Тот факт, что в целом ряде стран, таких как Германия и Англия,
деньги вообще сохранили свое физическое присутствие в фактическом
обороте, а не были полностью вытеснены фидуциарными средствами
обращения и денежными сертификатами, целиком и полностью объяс-
няется вмешательством законодательства. По причинам, которые коре-
нятся в определенных воззрениях на природу банкнот, считалось, что
необходимо противодействовать обращению банкнот низких номина-
лов1. В Англии битва с банкнотой в один фунт завершилась полной по-
бедой [золотого] соверена. Эта победа имела важные последствия также
и за пределами Англии, поскольку негативное отношение к низкономи-
нальным банкнотам, сохранявшееся в континентальной Европе в тече-
ние десятилетий, основывалось на оценке английских экспертов. Мож-
но со всей определенностью утверждать, что в тех странах, где имеются
здоровая система отправления правосудия и развитая банковская си-
стема, фактическое использование в торговых операциях денег может
быть без труда заменено эмиссией соответствующих количеств мелких
банкнот.	ло аг. а

В некоторых странах, где фактический оборот денег полностью вы-
теснен фидуциарными средствами обращения и денежными сертифи-
катами, имелось постоянное стремление именно к такому результату,
который был достигнут неким специфическим для каждой страны спо-
собом и при весьма специфических условиях. Страны серебряного стан-
дарта (прежде всего Индия, хотя похожая ситуация была и в ряде дру-
гих азиатских стран), которые, после бурных дебатов относительно того,
какой стандарт следует предпочесть, сделали выбор в пользу мономе-
таллизма, были вынуждены принять мировой золотой стандарт. Одна-
ко на пути к денежным системам, имитирующим английские и герман-
ские институты, они столкнулись с чрезвычайными трудностями. Для
того чтобы запустить в обращение золото, этим странам понадобилось
бы в огромных количествах обеспечить его ввоз, что было бы невозмож-

См.: Barid. The One Pound Note, Its History, Place and Power in Scotland, and its
Adaptability for England. 2nd ed. Edinburgh, 1901. P. 9 ff.; Graham. The One Pound Note
in the History of Banking in Great Britain. 2nd ed. Edinburgh, 1911. P. 195 ff.; Nichol-
son. A Treatise on Money and Essays on Present Monetary Problems. Edinburgh, 1888.
P. 177 ff.; Jevons. Investigations in Currency and Finance. London, 1909. P. 275 ff.
но без серьезных потрясений на европейском денежном рынке и что не
могло бы быть осуществлено без гигантских жертв. Однако правитель-
ства этих стран должны были приложить все возможные усилия к тому,
чтобы, с одной стороны, не допустить роста ценности золота .(таким об-
разом, чтобы не вызвать потрясений не европейском рынке), и, с дру-
гой стороны, к тому, чтобы не понизить ценность серебра сверх того,
что было необходимо. Английская администрация в Индии не предпри-
нимала ничего, что могло бы иметь неблагоприятные последствия для
лондонского денежного рынка, однако, принимая во внимание факт на-
личия в Азии конкурентов Индии, которые, как предполагалось, были
намерены сохранить серебряный стандарт, равным образом не делала
ничего, что могло бы ускорить падение цен на серебро и, соответствен-
но, со временем ослабить, пусть и только по видимости, способность Ин-
дии конкурировать с Китаем, Японией, странами Малаккского пролива
и другими странами с серебряным стандартом. Таким образом, Индия
столкнулась с задачей так переходить к золотому стандарту, чтобы из-
бежать значительных покупок золота или продаж серебра.

Эта проблема вполне разрешима. До определенной степени ситуация
здесь похожа на положение в странах с биметаллической денежной си-
стемой, которые в конце 1870-х годов прекратили чеканить серебряную
монету. Кроме того, тщательный теоретический анализ проблемы по-
казал, что можно установить золотой стандарт и без золотого налично-
денежного обращения. Для этого достаточно было прекратить свободную
чеканку серебряных монет и объявить их обмен на золото по установлен-
ному курсу, а для обеспечения этой меры сформировать конверсионный
фонд, что позволило бы ввести в стране золотой стандарт, который отли-
чался бы от английского лишь меньшей величиной золотого запаса. Для
того чтобы обнаружить готовый план перехода на эту систему, давно раз-
работанный во всех деталях, нужно было всего лишь вернуться к работам
Рикардо. Линдсей1 и Пробин2, следуя концепции, основанной на трудах
Рикардо, разработали свои планы регулирования денежного обраще-
ния. Оба плана предусматривали прекращение чекана серебряных монет
и превращение рупии в конвертируемую валюту с фиксированным кур-
сом обмена на золото. Эти две программы различались в незначительных
деталях, самой важной из которых было то, что в то время как Пробин
полагает существенным, чтобы рупия погашалась золотом на территории
самой Индии, Линдсей считал достаточным, чтобы операции по конвер-
тированию проводились в Лондоне, для чего использовался бы золотой
запас, хранящийся там же. Оба предложения были отвергнуты админи-
страцией Индии и комиссиями, создававшимися для изучения проблем

--------------- >•>.?. .Hl

1	См.: Lindsay. A Gold Standard Without a Gold Coinage in England and India. Ed-
inburgh, 1879. P. 12 ff. Мне не удалось разыскать вторую статью этого же автора,
которая вышла в 1892 г. без подписи и под заглавием «Ricardo’s Exchange Remedy».

2	См.: Probyn. Indian Coinage and Currency. London, 1897. P. 1 ff.
денежного обращения в Индии. Высказывалось мнение, что нормальный
золотой стандарт в качестве необходимого условия требует фактического
золотого (т.е. золотомонетного) обращения и что отсутствие такого обра-
щения породит недоверие ко всей системе1.

Отчет комиссии 1898 г. был подписан наиболее авторитетными спе-
циалистами того времени, а содержащиеся там комментарии к предло-
жениям Линдсея и Пробина в части главных выводов были поддержаны
экспертными заключениями крупнейших банков Британской империи.
Однако последующие события подтвердили, что правы были именно
теоретики, а не государственные служащие и великие финансисты, от-
носившиеся к теоретикам с насмешливым сочувствием. То, что в конце
концов было сделано в Индии, в основных чертах соответствует предло-
жениям Линдсея и Пробина, хотя в деталях имелись некоторые отличия.
Кроме того, денежные системы других стран серебряного стандарта бы-
ли преобразованы точно таким же образом. Сегодня системы денежного
обращения в Индии, в странах Малаккского пролива, на Филиппинах и в
других азиатских странах, которые следует их программе, поверхност-
но характеризуются тем фактом, что во внутренней торговле платежи
деньгами, т.е. золотом, либо не имеют места вообще, либо осуществля-
ются намного реже, чем в странах золотого стандарта Европы и Амери-
ки, хотя даже в этих странах фактическое обращение золота составляет
весьма небольшую долю в общем объеме денежных платежей. В Индии
платежи наряду с банкнотами, чеками и жиро-переводами осуществля-
ются серебряными монетами, одна часть которых представляет собой ре-
ликт, оставшийся от эпохи серебряного стандарта, а другая эмитируется
правительством за счет государства и к выгоде министерства финансов,
получающего значительные прибыли от чекана монет. Конверсионный
фонд, учрежденный и управляемый правительством, обменивает эти се-
ребряные монеты по фиксированному курсу на золото, ценные бумаги,
номинированные в золоте, и другие требования на деньги, обмениваемые
по первому предъявлению. С другой стороны, это же правительство эми-
тирует серебряные монеты, обмениваемые на золото по тому же курсу,
в неограниченных количествах за вычетом надбавки, компенсирующей
затраты на хранение, перевозку и т.п. Второстепенные детали этой си-
стемы отличаются от страны к стране, однако различия в юридических
деталях техники банковского дела несущественны, если рассмотреть их
суть. Например, не имеет никакого значения, погашаются ли серебряные
монеты вследствие законодательного установления или нет. Все, что име-

ем.: Report of the Indian Currency Committee 1898 // Stability of Internationa]
Exchange, Report on the Introduction of the Gold-Exchange Standard into China and
Other Siver-Using Countries / Submitted to the Secretary of the State, October 1,1903,
by the Commission on International Exchange. Washington, D.C., 1903. Appendix G.
P. 315 ff.; Heyn. Die indische Wahrungsreform. Berlin, 1903. P 54 ff.; Bathe. Die indische
Wahrungsreform seit 1893. Stuttgart, 1906. P. 199 ff.
ет значение, сводится к вопросу, имеет ли место фактический обмен сере-
бряных монет по первому требованию1.

Не существует вообще никакого фундаментального различия между
системами денежного обращения этих азиатских и американских госу-
дарств и теми системами, которые существовали у европейских стран
золотого стандарта ранее. При обеих системах платежи осуществля-
ются без фактической передачи денег, — люди используют для этого
фидуциарные средства обращения. То обстоятельство, что в Англии
и Германии фактическая передача денег в собственном смысле слова
играет определенную роль при платежах среднего масштаба, тогда как
в Индии или на Филиппинах количество фактических передач из рук
в руки денег едва ли заслуживает упоминания, или что в первой группе
стран доля обращения, не покрытая деньгами, меньше, чем во второй,
совершенно неважно, поскольку эти различия носят не качественный,
а количественный характер. Неважно, что в одном случае фидуциар-
ные средства обращения представлены по преимуществу банкнотами
и чеками, а в другом серебряными монетами. Серебряная рупия, по сути
является металлической банкнотой, ответственность за обмен которой
лежит на ее эмитенте — государстве* 2.

Следуя ходу мысли Рикардо, который был первым, кто более ста лет
назад разработал план такой денежной системы3, авторы обычно на-
зывают ее золотодевизным стандартом т.е. стандартом, основанным на
свободном размене на золото и девизы (gold-exchange standard). Данное
наименование можно признать адекватным, только если исходить из
необходимости делать упор на особенностях банковской техники и ор-
ганизации денежного обращения, характерных для данной системы.
Однако это наименование должно быть отвергнуто, если оно исполь-
зуется для того, чтобы подчеркнуть фундаментальные отличия от того
типа золотого стандарта, который используется в Англии и Германии.
Полагать, что в этих [азиатских] странах золото функционирует всего
лишь как мера цен, тогда как в качестве общепринятого средства об-
мена используются серебряные монеты, является ошибкой. Мы знаем,
что имеется весьма мало оснований утверждать, будто у денег имеется
функция измерения цен. Вести речь об измерении ценности и ее изме-

О состоянии индийского денежного обращения в период инфляции в годы Ве-
ликой войны см.: Spadling. Eastern Exchange, Currency and Finance. 3rd ed. London,
1920. P. 31 ff.

2 Cm.: Conant. The Gold Exchange Standard in the Light of Experience // The Eco-
nomic Journal. Vol. 19 (1909). P. 200.

3 Этот план появился в статье Рикардо «Предложения в пользу экономного
и устойчивого денежного обращения, а также замечания о прибыли Английского
Банка, поскольку она связана с интересами государства и собственниками капитала
банка» (Ricardo. Proposals for an Economical and Secure Currency with Observations on
the Profits of the Bank of England // Ricardo. Works / Ed. McCulloch. 2nd ed. London,
1852. P. 404 ff. (Рикардо. Соч. T. И. М.: Госполитиздат, 1955. С. 179—254.)
рителях можно в рамках рикардианской парадигмы. Однако с позиций
субъективной теории ценности эта концепция и схожие с ней несостоя-
тельны. В Индии, Австро-Венгрии и всех других странах со схожими
системами денежного обращения золото является или являлось общим
средством обмена в той же мере, в какой оно было в довоенной Англии
и Германии, — различия между этими денежными системами являются
количественными, но не качественными.

Ч	-fcrs--	ад!

4. Фидуциарные средства обращения
и международная торговля	*

Практика осуществления платежей путем взаимозачета или сальди-
рования требований не ограничивается границами стран и государств.
В действительности необходимость в таком способе расчетов наиболее
рано и наиболее сильно ощущалась именно в торговле между разными
регионами. Перевозка денег всегда сопровождалась значительными за-
тратами, потерей на проценте и риском. Если требования, возникающие
в ходе разнообразных торговых сделок, ликвидируются не путем фак-
тической транспортировки физических количеств денег, а посредством
сальдирования или взаимозачета, то всех этих трудностей и опасно-
стей можно избежать. Это создает исключительно сильную мотивацию
к тому, чтобы разработать такой способ платежей по сделкам, стороны
которых разделены значительным расстоянием, позволяя обойтись без
перевозки денег. Довольно рано в истории мы обнаруживаем векселя,
используемые для межрегиональных платежей, затем, позже, к ним до-
бавляются чеки, а с недавних пор также почтовые и телеграфные пере-
воды. Все это образует базу для функционирования межрегиональной
клиринговой системы, которая поначалу работала посредством свобод-
ных действий обычных участников рынка — без участия специально
создаваемых клиринговых домов. Для платежей в пределах одной мест-
ности преимущества, доставляемые индивиду системой исполнения сде-
лок путем клиринговых расчетов и, следовательно, без «физического»
участия наличных, меньше, чем при платежах между разными регио-
нами. Поэтому полное развитие системы взаимозачетов, до той стадии,
когда возникают специализированные клиринговые дома, потребовало
длительного времени.

Если клиринговая система без труда преодолела границы госу-
дарств, создав для себя всемирную организацию международного
вексельного и чекового обращения, то сфера действия фидуциарных
средств обращения, как и сфера действия всех денежных заместите-
лей, ограничена пределами отдельных стран. Таких денежных замести-
телей и, стало быть, таких фидуциарных средств обращения, которые,
будучи международно-признанными, могли бы занять место денег при
осуществлении международных расчетов по сальдовым остаткам, об-
разующимся после зачета встречных требований, не существует. Это
часто упускается из виду при обсуждении проблем современного со-
стояния и перспектив развития системы международных платежей.
Здесь опять проявляется то ошибочное воззрение, критиковавшийся
нами выше, в рамках которого смешиваются вопросы развития системы
взаимозачетов требований, с одной стороны, и денежного обращения
на основе фидуциарных инструментов — с другой. Наиболее ясно эта
путаница видна при обсуждении международных жиро-переводов. Во
внутренних жиро-переводах платежи осуществляются путем передачи
денежных заместителей, которые зачастую оказываются фидуциар-
ными средствами обращения, а именно остатками на счетах клиентов
(участников) жиробанка. В международных платежах денежные за-
местители отсутствуют, и даже международная клиринговая система,
которую рекомендуют создать в разных частях света, не предполага-
ет их введения. Наоборот, раздаются голоса, предупреждающие о том,
что так называемая международная жиросистема — эта идея, кстати,
мгновенно испарилась в период инфляции военного времени — хотя
и может поменять внешнюю форму традиционных способов исполне-
ния сделок на международном рынке взаимозачетов требований, но не
способна изменить их природы. Когда банки разных стран соглашаются
предоставить своим клиентам право осуществлять прямые переводы со
своих счетов на счета клиентов иностранных банков, это может стать
новым, ранее не существовавшим видом международных банковских
операций. Житель Вены, желающий уплатить определенную сумму не-
коему лицу в Берлине, прежде мог либо использовать международный
денежный перевод, либо мог отправиться на биржу, купить вексель на
Берлин и отослать его своему кредитору. Как правило, он должен был
обращаться за посредническими услугами в свой банк, который, в свою
очередь, выполнял трансакцию посредством покупки иностранного век-
селя или чека. Позже, если такой венец был членом чековой системы
Сберегательного банка Австрийской почты (Austrian Post Office Savings
Bank, или Osterreichische Postsparkasse), а его берлинский кредитор
принадлежал к аналогичной системе, организованной германским поч-
товым ведомством, он мог бы осуществить перевод денег более про-
стым способом, отослав соответствующее поручение из венской конто-
ры Сберегательного банка Австрийской почты. Это вполне может быть
значительно более удобным и отвечающим потребностям бизнеса, чем
тот единственный способ, которым все пользовались ранее, но вне зави-
симости от совершенств нового способа осуществления платежей они не
являются новым способом международных денежных отношений, по-
скольку перечисление со счета на счет (если соответствующий платеж
не может быть произведен с помощью векселя) осуществляется путем
фактической пересылки денег. Даже до появления этой системы жи-
тель Вены, который хотел заплатить деньги какому-то лицу в Берлине,
не покупал монеты в 20 марок и не отправлял посылку с ними в Берлин.
Единственное, что могло бы оказаться действенным в деле создания
международных денежных заместителей и, соответственно, междуна-
родных фидуциарных средств обращения, было бы учреждение меж-
дународного жиро-банка или эмиссионного банка. Если для исполнения
денежных требований любого типа можно будет использовать банкно-
ты, эмитируемые мировым банком, и счета, открываемые в нем, исчез-
нет всякая необходимость балансировать национальные платежные ба-
лансы путем перевозки денег. Перевозка физических количеств денег
будет в этом случае вытеснена перемещением банкнот, эмитируемых
мировым банком, или чеков, позволяющих распоряжаться остатками
на счетах эмитента этих чеков, открытых в мировом банке, или просто
посредством изменения записей в книгах этого банка. Остатки между-
народного «клирингового дома», уже существующего сегодня (хотя и не
сосредоточенного в каком-либо одном месте и не имеющего устоявшей-
ся организационной формы национальных клиринговых домов), списы-
вались бы точно так же, как сегодня списываются остатки в националь-
ных клиринговых домах.

Предложения создать международные фидуциарные средства об-
ращения путем учреждения межгосударственного банка следуют одно
за другим. Верно, что далеко не каждый проект развития международ-
ной системы жиро-расчетов предполагает создание международных
фидуциарных средств обращения. Тем не менее в некоторых работах,
авторы которых требуют учредить мировой банк или по меньшей мере
создать межгосударственную банковскую организацию, есть признаки
концепции международных фидуциарных средств обращения1. Проб-
лемы организационного плана, связанные с учреждением такого меж-
дународного института, могут быть решены несколькими различными
способами. Учреждение мирового банка в качестве отдельной органи-
зации и юридически независимого органа было бы, пожалуй, наиболее
простым способом создания этого института. Однако возможен и другой
вариант, а именно учреждение специального центрального органа для
администрирования и инвестирования денежных сумм, вносимых для
открытия счетов, и для эмиссии денежных заместителей. Этим можно
попытаться нейтрализовать удар по национальному тщеславию, ко-
торое, вероятно, станет фактором, препятствующим сосредоточению
операций в [мировом] банке посредством удержания резервов мирового
органа жиро-расчетов и мирового эмиссионного органа во власти отдель-
ных национальных банков. Затем в резервах каждого центрального бан-
ка нужно было бы провести границу между двумя суммами — той, ко-
торая служила бы базой мировой платежной системы и распоряжаться

См.: Patterson. Der Krieg der Banken. Trans, from the English by Holtzendorf. Ber-
lin, 1867. S. 17 ff.; Wolf. Verstaatlichung der Silberproduktion und andere Vorschlage zur
Wahrungsfrage. Zurich, 1891. S. 54 ff.; Wolf. Eine Internationale Banknote // Zeitschrift
fur Sozialwissenschaft. 1908. Vol. 11. S. 44 ff.
которой могли бы только власти соответствующей международной ор-
ганизации, и той, которая продолжала бы находиться в распоряжении
органов, контролирующих национальную денежную систему. Можно
было бы пойти еще дальше, предоставив право эмиссии международных
банкнот и других денежных заместителей отдельным банкам-членам,
от которых, при проведении этих операций, требовалось бы лишь сле-
довать инструкциям руководства международной организации. В нашу
задачу не входит исследование вопроса о том, какая из возможностей
является наиболее практичной, — нас интересует природа проблемы,
а не конкретные формы ее решения.

Тем не менее необходимо сделать оговорку относительно некоего
важного момента. Если остатки на счетах мирового банка пополняют-
ся исключительно в результате сделок на наличные, полностью опла-
чиваемых деньгами, или посредством переводов с других счетов, сред-
ства на которых образовались в результате сделок на наличные, также
полностью оплаченных деньгами, и если мировой банк эмитирует банк-
ноты только против денег, то учреждение такого банка хотя и приведет
к устранению необходимости перевозить физические количества денег
(что до сего дня играет значительную роль в системе международных
платежей), но не окажет воздействия на экономичность процесса де-
нежных платежей. Верно, что такая система способствовала бы пониже-
нию спроса на деньги, поскольку перевод денег исполнялся бы быстрее
и с меньшими трудностями. Однако, как и прежде, платежи, которые
осуществлялись бы через банк, предполагали бы необходимость факти-
ческого использования физических количеств денег. Разумеется, день-
ги оставались бы в подвалах мирового банка, и переводу подлежало бы
лишь право их истребования, но количество платежей было бы арифме-
тически ограничено количеством денег, депонированных в банке. Воз-
можность перевода денежных сумм была бы связана с существованием
этих сумм в фактической денежной форме. Для освобождения между-
народной денежной системы от этих оков мировому банку должно быть
также предоставлено право эмиссии банкнот в порядке выдачи ссуд,
а также право открывать ссудные счета (accounts on credit) для этих це-
лей, или, иными словами, право направления своих резервов в какой-то
части на выдачу ссуд. Тогда и только тогда межгосударственная пла-
тежная система сможет генерировать фидуциарные средства обра-
щения так, как они генерируются сегодня национальными системами.
Тогда глобальная платежная система станет независимой от количества
уже существующих денег.

Реализация проекта создания мирового банка, организованного вы-
шеописанным выше образом, столкнется с гигантскими сложностями,
которые вряд ли удастся преодолеть в обозримом будущем. Последние
по значимости из этих сложностей связаны с разнообразием видов денег,
используемых в отдельных государствах. Тем не менее, несмотря на инф-
ляцию, вызванную мировой войной и ее последствиями, мы ежеднев-
но приближаемся к возникновению мировой денежной единицы, осно-
ванной на металлических деньгах, а именно на золоте. Более важными
являются трудности, имеющие политическую природу. Проект учреж-
дения мирового банка может потерпеть крах вследствие неопределен-
ности его международно-правового положения. Ни одно государство не
хотело бы подвергать счета своих граждан опасности конфискации ми-
ровым банком в случае войны. С этим связан вопрос о первостепенной
важности тех моментов, которые не прописаны в международном праве,
какими бы предосторожностями они ни обставлялись, которые могли бы
удовлетворить государства-члены, пока сохраняется их противодей-
ствие к вступлению в такую организацию1.

Однако самая большая трудность на пути эмиссии инструментов
международного кредита состоит в том, что государства, которые при-
соединятся к мировой банковской системе, вряд ли смогут прийти к со-
глашению по поводу той политики, которой должен следовать банк при
эмиссии кредитных инструментов. Даже вопрос о необходимых количе-
ственных параметрах такой эмиссии обнажит непримиримый антаго-
низм. Именно поэтому в нынешних условиях предложения об учрежде-
нии мирового банка, обладающего прерогативой эмиссии фидуциарных
средств обращения, вряд ли привлекут чье-либо внимание* 2.

•Ь	»

1.'

К этим словам, написанным в 1911 г., и сегодня нечего добавить.

2 См.: De Greef. La monnaie, le credit et le change dans le commerce international //
Revue economique internationale. 4 (1911). P. 58 ff.
ГЛАВА 17. ФИДУЦИАРНЫЕ СРЕДСТВА
ОБРАЩЕНИЯ И СПРОС НА ДЕНЬГИ
? -,Tf Т.

1.	Воздействие фидуциарных средств
обращения на спрос на деньги,
понимаемые в узком смысле слова	ч

Развитие клиринговой системы (и в особенности расширение сети спе-
циализированных клиринговых домов) снижает спрос на деньги в ши-
роком смысле, — какая-то часть обменов, которая ранее осуществля-
лась при участии денег, теперь производится без физического оборота
денег или денежных заместителей. Так возникла тенденция к пониже-
нию объективной меновой ценности денег, отчасти компенсировавшая
последствия другого процесса — увеличения меновой ценности денег,
связанного с гигантским увеличением спроса на деньги вследствие раз-
вития экономики, основанной на обмене. Расширение степени приме-
нения фидуциарных средств обращения порождает эффект того же
рода, — они могут, будучи денежными заместителями, занимать ме-
сто денег в торговых сделках, понижая спрос на деньги в узком смысле
слова. Именно с этим связано огромное значение фидуциарных средств
обращения, именно это их воздействие на меновое отношение между
деньгами и другими экономическими благами должно быть изучено
и понято.

Развитию фидуциарных средств обращения, этого важнейшего ин-
ститута, снижающего потребность в деньгах в узком смысле слова, так
же как и появлению и развитию клиринговых домов, наиболее важных
институтов, снижающих спрос на деньги в широком смысле слова, мы
обязаны не одной только свободной игре рыночных сил. Спрос на кредит
со стороны купцов, мануфактуристов, государей принцев и княжеств,
с одной стороны, и стремление к прибыли со стороны банкиров — с дру-
гой, не были единственными силами, вызвавшими к жизни это развитие.
Для ускорения процесса и расширения сферы его действия предпри-
нималось силовое вмешательство. Когда наивный взгляд на желатель-
ность и полезность накопления больших запасов драгоценных металлов,
восходящий ко временам легендарного царя Мидаса, уступил место бо-
лее здравым воззрениям на проблемы денежной системы, утвердилось
мнение, согласно которому понижение спроса на деньги в узком смысле
в рамках отдельной страны в высшей степени соответствует националь-
ным экономическим интересам. Адам Смит полагал, что замена золота
и серебра бумагой, или, иными словами, банкнотами, была заменой бо-
лее дорогого средства обмена менее дорогим, но выполняющим при этом
те же функции. Он сравнивает обращающееся в стране золото и серебро
с дорогами, по которым к рынкам доставляется произрастающее в стране
зерно, но которые ничем не засеваются. Эмиссия банкнот, говорит Смит,
в этом смысле, подобна созданию воздушных путей, дорог, висящих в воз-
духе, что дает возможность превратить часть площади, занятой дорога-
ми, в поля и луга, значительно увеличивая тем самым годовой продукт
земли и труда1. Схожих взглядов придерживался и Рикардо. Он также
считал наиболее фундаментальным преимуществом банкнот снижение
общественных затрат, связанных с денежным обращением. Идеалом де-
нежной системы для Рикардо является система, при которой общество
пользуется деньгами неизменной ценности с минимальными издержка-
ми. Взяв это условие за отправную точку, Рикардо формулирует свои
предложения, нацеленные на изъятие денег, сделанных, из драгоценных
металлов из наличного внутреннего денежного обращения* 2.

Воззрения на природу таких разновидностей платежей, которые по-
нижают спрос на деньги, развитые позже классической школой, были
известны уже в XVIII столетии. Их рецепция авторами классической
школы и блестящее развитие, которое они получили в их трудах, обу-
словили им общее признание в XIX—XX вв. Появлявшиеся время от
времени возражения сегодня прочно забыты. Во всех странах целью
банковской политики является обеспечение максимально возможного
распространения таких платежных средств, которые позволяют эконо-
мить деньги.

В условиях металлического обращения преимущества в виде умень-
шения спроса на деньги, вызванного распространенностью альтерна-
тивных платежных средств, очевидны. На самом деле развитие кли-
ринговых систем и фидуциарных средств обращения по меньшей мере
не отставало от потенциального увеличения спроса на деньги, порож-
денного расширением границ денежной экономики. При этом удалось
избежать гигантского увеличения меновой ценности денег и всех не-
желательных последствий этого процесса, которые имели бы место
вследствие расширения использования денег, не появись клиринговые
системы и фидуциарные средства обращения. Не будь их, указанное
увеличение меновой ценности денег и, следовательно, денежного ме-
талла, вызвало бы увеличение его производства. Капитал и труд были
бы направлены на производство металла и отвлечены из других от-
раслей. Это, без сомнения, привело бы к росту доходности конкретных
предприятий, но при этом пострадало бы общественное благосостояние.

См.: Smith. The Wealth of Nations. Cannan’s ed. London, 1930. Vol. 2. P. 28, 78.
(Смит А. Исследования о природе и причинах богатства народов. М.: Эксмо, 2007.
С. 305,330)

2 См.: Ricardo. The High Price of Bullion a Proof of the Depreciation of Bank Notes //
Ricardo. Works. Ed. McCulloch. 2nd ed. London, 1852. P. 263 ff. (Рикардо Д. Высокая цена
слитков — доказательство обесценения банкнот // Рикардо Д. Соч. Т. II. М.: Госполит-
издат, 1955. С. 45—104.); Idem. Proposals for an Economical and Secure Currency //
Ibid. P. 397 ff. (Рикардо. Предложения в пользу экономного и устойчивого денежного
обращения // Рикардо. Соч. Т. II. М.: Госполитиздат, 1955. С. 179—254.) См. также
выше, с. 320, и ниже, с. 465.
Увеличение запаса драгоценных металлов, обслуживающего нужды де-
нежной системы, не улучшит положения членов общества, не увеличит
степень удовлетворения их нужд, поскольку деньги могут выполнять
свою функцию и при меньшем запасе. С другой стороны, если часть ка-
питала и рабочей силы, которая могла бы быть задействована для про-
изводства других экономических благ, будет отвлечена на работы по
добыче драгоценных металлов, для непосредственного удовлетворения
потребностей людей останется меньшее количество средств производ-
ства. Даже если не принимать во внимание то воздействие, которое ука-
занное перераспределение ресурсов оказывает на производство [эконо-
мических благ], то понижение благосостояния общества все-таки будет
иметь место — вследствие того, что из-за роста ценности драгоценных
металлов, вызванного исполнением ими их денежной функции, снизит-
ся запас, доступный для промышленного использования драгоценных
металлов, так как какая-то часть этого запаса будет перераспределена
из промышленности в денежную сферу. Это все становится совершенно
очевидно, если мы представим себе экономическое сообщество, которое
само не производит драгоценных металлов, но импортирует их. Тогда
их затраты выражаются в количествах благ, от которых придется от-
казаться в пользу других стран, чтобы получить взамен дополнитель-
ные количества денежного металла. В стране, которая сама производит
драгоценные металлы, в принципе, дело обстоит точно так же, един-
ственное различие состоит в способе подсчета потерь благосостояния,
вызванных необходимостью пожертвовать производством других видов
продукции, предпочтя им добычу драгоценных металлов. Возможно, эта
ситуация порождает менее ощутимые потери, но в рамках теоретиче-
ского анализа она столь же очевидна. Дополнительный ущерб из-за от-
влечения металла для использования в качестве денег всегда выража-
ется количеством металла, изымаемого из других видов деятельности
для использования в качестве денег.

Там, где используются декретные или кредитные деньги, этих при-
чин для расширения методов платежа посредством клиринговой систе-
мы и использования фидуциарных средств обращения не возникает.
В таких денежных системах единственный аргумент в пользу клиринго-
вых систем и фидуциарных средств состоит в том, что оба эти института
могут помочь избежать увеличения ценности денег. При этом, однако,
данное соображение является решающим. Там, где используются эти
институты, принципы создания и техника функционирования нацио-
нальной денежной системы при минимальных затратах должны реали-
зовываться по-другому. Так, например, практической задачей должно
стать изготовление бумажных банкнот с минимальными издержками.
Разумеется, совершенно очевидно, что эта задача в количественном от-
ношении является значительно менее важной, чем решение проблемы
понижения спроса на драгоценные металлы. Как бы важна ни была про-
блема контроля затрат при изготовлении банкнот, ее важность никогда
не приблизится к важности данной проблемы в том случае, если деньги
изготавливаются из драгоценных металлов. Если принять во внимание,
что при изготовлении банкнот для предотвращения подделок исполь-
зуются высококвалифицированный труд и специальное оборудование
и что поэтому упор на снижение издержек в этом производстве может
оказаться неоправданным, то и из этого следует, что проблема сниже-
ния издержек на функционирование механизма денежного обращения
в случае декретных или кредитных денег имеет совершенно иную при-
роду, чем в случае, когда используются товарные деньги. {Точно такой же
вопрос о затратах на производство, который имеет место при изготовлении мо-
нет, встает и применительно к кредитным деньгам.

То, что на необходимость избегать излишних расходов при изготовлении де-
кретных и кредитных денег зачастую вовсе не обращают никакого внимания,
общеизвестно. В качестве примера приведем испанскую денежную систему, где
для изготовления кредитных монет используют дорогостоящие серебряные пла-
стины, тогда как для этих целей вполне подойдет значительно более дешевый
никель или какой-то иной металл с аналогичными свойствами. Объяснить этот
феномен можно только обратившись к истории. Свет на него проливает тот факт,
что деньги этих типов возникли из товарных денег. Поэтому и в других странах,
например в Англии и Германии, для изготовления разменной монеты крупных
номиналов обычной используется серебро, из которого ранее изготовлялись на-
стоящие деньги, имевшие ту же материальную форму. Обыденные представле-
ния о деньгах и их ценности не видят в этих процессах ничего, заслуживающего
внимания. Более того, эти взгляды, фиксирующие только внешне различимое, не
видят никакой разницы между металлическими деньгами, с одной стороны, и де-
кретными и кредитными деньгами, а также разменной монетой, изготовленных
в форме металлических монет — с другой. Понимание истинного положения ве-
щей распространяется в обществе чрезвычайно медленно.}

.'Т k

2.	Колебания спроса на деньги

Чтобы делать обоснованные выводы относительно воздействия клирин-
говых методов платежей и фидуциарных средств обращения на дина-
мику спроса на деньги, необходимо прояснить природу изменений этого
последнего.

Если речь идет об объективных факторах, воздействующих на
спрос, то колебания спроса на деньги во всех обществах подчиняются
одному и тому же закону. {Общий экономический закон действует прежде
всех остальных.} Расширение практики обмена, опосредованного деньга-
ми, увеличивает спрос на деньги, сужение косвенного обмена, т.е. воз-
врат к натуральному обмену, понижает его. Однако помимо изменения
степени распространенности косвенного обмена (фактор, сегодня яв-
ляющийся совершенно незначимым) значительные изменения спроса
на деньги вызываются факторами, относящимися к общей экономиче-
ГлАВА^ЛФму1-^А™_________________________________________________

ской динамике. Увеличение населения и углубление разделения тру-
да, а также процесс расширения сферы меновой экономики, который
сопровождает эти два процесса, увеличивают спрос на деньги, предъ-
являемый отдельными лицами и, следовательно, спрос на деньги со
стороны общества, равный просто-напросто сумме спроса, предъявля-
емого отдельными лицами. Уменьшение населения и регресс меновой
экономики вызывают сокращение спроса на деньги. Таковы факторы,
формирующие долгосрочные тенденции, определяющие масштаб-
ные сдвиги спроса на деньги. В пределах действия этих долгосрочных
тенденций мы обнаруживаем меньшие по масштабам периодические
изменения спроса на деньги. В первую очередь здесь необходимо на-
звать изменения, порожденные торгово-промышленными колебания-
ми, сменой фаз бума и депрессии, свойственных современному типу
экономического развития, сменой благоприятной и неблагоприятной
деловой конъюнктуры1. Период между наивысшей и самой низкой
точками волны экономического цикла всегда охватывает несколько
лет. Но даже в пределах одного года, квартала, месяца, недели или да-
же дня имеются значительные колебания спроса на деньги. Трансак-
ции с использованием денег концентрируются в определенных точках
временной оси, но даже в тех сферах, где это явление не имеет места,
спрос на деньги отличается от момента к моменту вследствие того, что
часть покупателей и продавцов практикует привязку своих сделок к
определенным датам. Вероятно, на ежедневных рынках заметные от-
клонения спроса на деньги час от часу будут довольно редки. Периоди-
ческий рост и падение спроса на деньги более отчетливо проявляются
на недельных, ежемесячных и ежегодных рынках. Схожие эффекты
порождаются обычаем выплачивать заработную плату и жалование не
ежедневно, а еженедельно, ежемесячно или ежеквартально. Внесение
арендной платы, выплата процентов и основной суммы долга, как пра-
вило, привязаны к определенным датам. Счета портных, сапожников,
мясников, булочников, книжных торговцев, врачей и т.п. часто оплачи-
ваются не ежедневно, но периодически. Тенденция к формированию та-
кого рода соглашений весьма значительно усиливается коммерческой
практикой установления особых дней исполнения сделок или расчет-
ных дней. В этой связи особое значение приобретают середина и конец
месяца, а среди множества последних дней месяца — последний день
квартала. Помимо всего прочего, большая часть платежей, совершае-
мых в экономике в течение года, приходится на осень, что объясняется
тем решающим обстоятельством, что в силу природных причин осень
является главным периодом деловой активности в сельском хозяйстве.
Все эти факты многократно и исчерпывающе иллюстрировались ста-

О проблеме зависимости экономических циклов от кредитной политики см.
с. 443 сл.
тистическими данными, и в настоящее время они представляют собой
общее место во всех дискуссиях о природе банков и денег1.

3.	Эластичность системы зачетов
встречных требований

Эластичности системы платежей часто приписывают свойство, в соот-
ветствии с которым посредством кредитной системы и беспрестанно-
го прогресса банковского дела и совершенствования техники банков-
ских операций располагаемый денежный запас может в любой момент
адаптироваться к спросу на деньги без того, чтобы это хоть каким-то
образом повлияло на меновое отношение между деньгами и другими
экономическими благами. Говорится, что между количеством фидуци-
арных средств обращения и банковскими трансакциями или частными
соглашениями, имеющими место при передаче денежных сумм, с одной
стороны, и количеством денег, с другой стороны, не существует ника-
кой фиксированной пропорции, которая ставила бы первые в жесткую
зависимость от последних. Утверждается, что между деньгами и их
заместителями, т.е. между денежным запасом и различными сделка-
ми и платежами, не существует жесткого соотношения, — напротив,
наличие банковских институтов и кредитной системы сделали торгов-
лю в высшей степени независимой от количества имеющихся денег.
Мы слышим, что современные денежная, кредитная и клиринговая си-
стемы компенсируют колебания количества денег, превращая их как бы
в несуществующие, делая тем самым цены максимально независимыми
от запаса денег.1 2 Другие авторы приписывают эту способность (способ-
ность компенсировать колебания) только фидуциарным средствам об-
ращения, т.е. непокрытым металлом банкнотам3 и депозитам, за кото-
рыми не стоит никакого обеспечения4.

Прежде чем приступить к анализу этих утверждений, мы должны
освободить их от неясностей, порождаемых смешением эффектов, по-
рождаемых клиринговыми системами, с одной стороны, и эффектов, по-
рождаемых эмиссией фидуциарных средств обращения — с другой. Эти
группы явлений следует исследовать раздельно.

1 См.: Jevons. Investigation in Currency and Finance. P. 8,151 ff.; Palgrave. Bank Rate
and the Money Market in England, France, Germany, Holland and Belgium 1844—1900.
London, 1903. P. 106 ff., 138; Laughlin J. The Principles of Money. London, 1903. P. 409 ff.
{Helfferich. Das Geld. 2. Aufl. Leipzig, 1910. S. 493 ff.}

2 Cm.: Spiethoff. Die Quantitatstheorie insbesondere in ihrer Verwertbarkeit als
Haussetheorie // Festgaben fUr Adolf Wagner. Leipzig, 1905. S. 263 f.

3 Cm.: Helfferich. Studien uber Geld- und Bankwesen. Berlin, 1900. S. 151 f.; Schu-
macher. Die Ursachen der Geldkrisis // Weltwirtschaftliche Studien. Leipzig, 1911.
S. 5 ff.

4 Cm.: White. An Elastic Currency. New York, 1893. P. 4.
Снижение спроса на деньги в широком смысле, которое имеет место
вследствие распространения практики взаимозачетов с последующим
сальдированием, ограничено прежде всего числом и суммами требова-
ний, относящихся к одной и той же дате. Объем взаимных требований,
имеющихся у сторон и подлежащих взаимозачету, не может быть боль-
ше имеющегося у них объема на данную дату. Сфера, охватываемая
взаимозачетами, может быть расширена, если вместо денежных плате-
жей участники сделок передают другой стороне требования к третьим
лицам, которые погашены должником индоссату, т.е. лицу, которому
передаются требования, посредством предъявления требований к ин-
доссату, держателем которых является должник. Клиринговые дома,
которые уже сегодня имеются во всех значимых торговых центрах, спо-
собны помочь избежать технических и юридических сложностей при
проведении описанных взаимных расчетов, обеспечив таким образом
поистине гигантское расширение системы взаимных зачетов. Тем не ме-
нее клиринговая система способна на дальнейшее развитие. В настоя-
щее время довольно значительное количество платежей, которые могли
бы осуществляться посредством зачета взаимных требований, все еще
осуществляется посредством физических денежных платежей.

Если мы представим себе, что клиринговая система полностью реа-
лизовала свой потенциал развития, так что все агенты при осуществ-
лении своих платежей вначале пытаются провести их через систему
взаимного сальдирования (все, включая, даже розничных торговцев на
ежедневных рынках, что, учитывая практические трудности, представ-
ляется весьма непростой задачей), то мы столкнемся со вторым огра-
ничением на пути расширения системы клиринга, и это ограничение
в отличие от первого непреодолимо. Даже если экономика находится
в стабильных условиях, когда отсутствуют какие-либо изменения отно-
сительного дохода и богатства индивидов и размера их резервов, то пол-
ный и всеобщий взаимозачет всех денежных платежей, которые долж-
ны быть осуществлены в данный момент, стал бы возможным, только
если деньги, полученные индивидами, будут немедленно потрачены
вновь, и никто не захочет держать денежные суммы в составе своих
резервов для непредвиденных и неопределенных нужд. Но поскольку
это условие никогда не выполняется (и на самом деле никогда не может
быть выполнено), пока существует спрос на деньги как на общее сред-
ство обмена, то из этого следует, что существует жестко установленный
максимум трансакций, которые могут быть исполнены при посредстве
клиринговой системы. Спрос на деньги в широком смысле, предъявля-
емый в экономике в целом, даже при максимально возможной степени
распространенности системы взаимных зачетов, не может быть умень-
шен за пределы некоторого минимума, определяемого конкретными об-
стоятельствами.

Далее, фактически достигнутая степень распространенности кли-
ринговой системы, в тех рамках, в которых это допускают особенности
3.	Эластичность системы зачетов встречных требований
времени, зависит от соотношения между спросом на деньги и их запа-
сом. Относительное снижение одного или другого само по себе ни прямо,
ни косвенно не может повлиять на степень распространенности системы
клиринговых расчетов. Эта степень всегда будет определяться специ-
фическими причинами. Предположение, согласно которому рост числа
сделок, осуществляемых при помощи взаимозачетов, понижает спрос
на деньги ровно в той же мере, в какой расширение торговли увели-
чивает его, столь же обоснованно, как и предположение о том, что рост
клиринговых операций никогда не будет опережать увеличения спроса
на деньги. Истина состоит в том, что эти два фактора действуют совер-
шенно независимо друг от друга. Связь между ними существует лишь
в той мере, в какой попытки сознательного противодействия процессу
увеличения меновой ценности денег посредством понижения спроса
на деньги через расширение клиринговых процедур будут предпри-
ниматься с большей энергией в период роста цен (все это, разумеется,
в предположении, что целью политики в области денежного обращения
будет предотвращение повышения покупательной способности денег).
Однако этот случай будет уже не автоматической коррекцией сил, воз-
действующих на объективную меновую ценность денег, а политическим
экспериментом по такому воздействию, причем успех подобных усилий
представляется весьма проблематичным.

Легко видеть, насколько мало обосновано приписывание клиринго-
вой системе способности корректировать несоответствие, которое мо-
жет возникнуть между запасом денег и спросом на них, без воздействия
на объективную меновую ценность денег, тогда как это несоответствие
может быть скорректировано только соответствующими ситуации ав-
томатическими взаимными изменениями менового соотношения между
деньгами и другими экономическими благами. Развитие клиринговой
системы не зависит от других факторов, определяющих соотношение
между предложением денег и спросом на них. Поэтому влияние, которое
расширение или сжатие системы взаимозачетов оказывает на спрос на
деньги, представляет собой независимо действующий фактор, который
может с равным правдоподобием как укрепить, так и ослабить тенден-
ции, оказывающие воздействие рынка на меновое соотношение между
деньгами и товарами в силу совершенно иных причин. Представляет-
ся самоочевидным, что увеличение числа и объема платежей не может
быть единственным фактором, определяющим спрос на деньги. Часть
новых платежей будет производиться через клиринговую систему, по-
скольку она, при прочих равных, будет с этого момента расширяться,
дабы доля взаимозачетов в общем объеме платежей сохранилась на
прежнем уровне. Остальные платежи могут быть осуществлены по-
средством клиринговых процедур только в том случае, если произойдет
расширение клиринговой системы по сравнению со сложившимся уров-
нем, но такое расширение никогда не может быть автоматически вызва-
но увеличением спроса на деньги как таковым.
4.	Эластичность кредитного обращения, vJ.
основанного на векселях вообще и на подтоварных

векселях в частности

Доктрина эластичности фидуциарных средств обращения, или, выра-
жаясь более корректно, их автоматического приспособления в любой
данный момент времени к спросу на деньги в широком смысле, находит-
ся в самом центре сегодняшних дискуссий по вопросам банковской тео-
рии. Мы должны показать, что эта доктрина не соответствует фактам,
или по крайней мере соответствует, но не в том виде, в каком она обыч-
но излагается и понимается. Доказательство этого нашего утверждения
позволит также отвергнуть один из самых важных аргументов против-
ников количественной теории1.

Тук, Фуллартон, Уилсон и их первые последователи в Англии и Гер-
мании учили, что эмиссионные банки не в состоянии увеличивать или
уменьшать свое банкнотное обращение. Они говорили, что количество
банкнот в обращении определено спросом на средства обращения, имею-
щимся в данной экономике. Если число и объем платежей возрастают,
то, утверждали они, количество средств обращения должно также уве-
личиваться в количестве и объеме, а если число и объем платежей со-
кращаются, то количество и объем средств обращения также должны
сокращаться. Утверждалось, что расширение и сокращение количества
банкнот в обращении никогда не являются причиной, но лишь следстви-
ем колебаний деловой активности. Из этого следовало, что поведение
банков является пассивным, — они не воздействуют на факторы, опре-
деляющие совокупный объем обращения, но сами испытывают на себе
их воздействие. Всякая попытка расширить эмиссию банкнот за преде-
лы, установленные общими условиями производства и цен, немедленно
подавляется оттоком избыточных банкнот, поскольку они не нужны для
осуществления платежей. И наоборот, единственным результатом лю-
бой попытки произвольно уменьшить количество банкнот, выпущенных
неким банком в обращение, является немедленное заполнение разры-
ва конкурирующим банком, или, если это невозможно, как это бывает,
например, при законодательном ограничении банковской банкнотной
эмиссии, торговля создаст для себя другие средства обращения, такие
как векселя, которые будут обращаться вместо банкнот1 2.

1 См. выше, с. 150.

2 См.: Тооке. An Inquiry into the Currency Principle. London, 1844. P. 60 ff., 122 f.;
Fullarton. On the Regulation of Currencies. 2nd ed. London, 1845. P. 82 ff.; Wilson. Capi-
tal, Currency and Banking. London, 1847. P. 67 ff.; Mill. Principles of Political Economy.
London, 1867. P. 395 ff. (Миллъ Дж. С. Основы политической экономии. М.: Эксмо,
2007. С. 549 сл.); Wagner. Geld- und Kredittheorie der Peelschen Bankakte. Wien, 1862.
S. 135 ff. Об отсутствии у Милля последовательной позиции по этой проблеме см.:
Wicksell. Geldzins und Giiterpreise. Jena, 1898. S. 78 f.
Точке зрения теоретиков банковской школы, указывавших на нали-
чие сущностных общих свойств у депозитов и банкнот, будет полностью
соответствовать распространение того, что говорилось ими о банкнотах,
также и на депозиты. Именно в этом смысле сегодня всеми понимает-
ся доктрина эластичности фидуциарных средств обращения1, именно
в этом и только в этом смысле ее можно сегодня защищать, приводя
в качестве ее обоснования лишь то, что только кажется таковым. Мы мо-
жем, далее, предположить, как это принято считать, что фидуциарные
средства обращения возвращаются в эмиссионный банк не вследствие
общественного недоверия к ним, вне зависимости от того, осуществля-
ется ли это в форме предъявления банкнот к погашению наличными или
в форме истребования денег с депозитных счетов. Это предположение
также согласуется с тем, что писали Тук и его последователи.

Фундаментальная ошибка банковской школы состоит в непонимании
природы эмиссии фидуциарных средств обращения. Когда банк учиты-
вает вексель или предоставляет ссуду каким-либо иным образом, он об-
менивает настоящее благо на будущее благо. Так как эмитент создает
настоящее благо, с которым он расстается, — фидуциарное средство об-
ращения — практически из ничего, то говорить о существовании есте-
ственных ограничений фидуциарных средств можно только в том слу-
чае, если количество будущих благ, обмениваемых на кредитном рынке
на настоящие блага, было бы ограничено некоторой фиксированной ве-
личиной. Но это никоим образом не так. В действительности количество
будущих благ лимитировано внешними обстоятельствами, но это не от-
носится к тем будущим благам, которые предлагаются рынку в форме
денег. Эмитенты фидуциарных средств обращения могут вызвать рас-
ширение спроса на них, понизив запрашиваемый за них процент1 2 до
уровней ниже естественной процентной ставки, т.е. ниже той ставки, ко-
торая установилась бы в соответствии со спросом и предложением, если
бы реальный капитал ссужался в натуральной форме, без посредства
денег3. С другой стороны, спрос на фидуциарные средства обращения
должен был бы полностью исчезнуть, как только ставка, запрашиваемая
банком, поднимется до уровня, превышающего естественную. Спрос на
деньги и денежные заместители, предъявляемый на кредитном рынке,
в конечном счете представляет собой спрос на капитальные блага, или,
если рассматривается рынок потребительских кредитов, на предметы
потребления. Тот, кто стремится «занять денег», нуждается в них ис-
ключительно для того, чтобы приобрести на них другие экономические
блага. Даже если он хочет лишь пополнить свои резервы, у него нет иной
цели, кроме как сохранить возможность приобрести в обмен на них дру-

1 См.: Laughlin. The Principles of Money. London, 1903. P. 442.

2 Имеется в виду процент по ссудам, выдаваемым банком эмитированными им
фидуциарными средствами обращения. — Прим. науч. ред.

3 См.: Wicksell. Geldzins und Giiterpreise. Jena, 1898. S. v.
гие блага в нужный момент. То же верно, когда деньги нужны ему для
осуществления платежей, срок которых наступил, — в этом случае ли-
цом, которое хотело бы приобрести другие экономические блага на по-
лученные деньги, является получатель платежа. {Дело обстоит точно так
же, если есть потребность в искусственных деньгах, — спрос и на такие деньги
будет предъявляться только в связи с их покупательной способностью, т.е. в связи
с другими благами, которые можно будет приобретать с помощью таких денег.}

Этот спрос на деньги и денежные заместители, определяющий ме-
новое отношение между деньгами и другими экономическими благами,
получает свое выражение только в поведении индивидов, покупающих
и продающих другие экономические блага. Только когда деньги обмени-
ваются, например, на хлеб, деньги и товар занимают свое место эконо-
мического блага на ценностных шкалах индивидов, являющихся сторо-
нами этой сделки, шкалах, лежащих в основе их действий, — именно
здесь определяется арифметически точное меновое отношение. Но ког-
да то, на что предъявляется спрос, является денежной ссудой, за кото-
рую нужно уплатить, опять-таки, деньгами, эти соображения не имеют
силы. Здесь во внимание принимается лишь разница между ценностью
настоящего блага и ценностью будущего блага, и только она оказывает
влияние на значение менового отношения, т.е. на процентную ставку.

По этой причине банковской школе не удалось доказать, что в денеж-
ное обращение не может быть выпущено больше фидуциарных средств,
чем то количество, которое определяется неизменными факторами, не
зависящими от желаний эмитента. Поэтому теоретики банковской шко-
лы сосредоточили свои усилия на доказательстве утверждения, соглас-
но’ которому любое избыточное количество фидуциарных средств будет
вытеснено из обращения обратно в эмиссионный институт. В отличие
от денег, учит Фуллартон, фидуциарные средства обращения появля-
ются на рынке не в качестве платежей, а как ссуды, — они должны ав-
томатически вернуться в банк, когда ссуда будет погашена1. Это верно.
Но Фуллартон упустил из виду возможность того, что должник может
получить необходимое для погашения своего долга количество фидуци-
арных средств обращения, взяв новый кредит.

Приводя доводы, которые обнаруживаются уже у Фуллартона и дру-
гих авторов его круга, а также стремясь выказать поддержку опреде-
ленным институтам банковской системы в Англии и на континенте (ко-
торые, надо сказать, на практике имеют совсем не то значение, которое
им приписывается), более поздняя литература по банковской теории де-
лала упор на том исключительно важном значении, которое имеют для
формирования эластичной кредитной системы краткосрочные товар-
ные векселя. Говорилось, что система платежей должна будет обладать
свойством совершенной адаптации к изменением спроса на платежи,
если эти изменения будут связаны мгновенной причинно-следственной

1 См.: Fullarton. On the Regulation of Currencies. 2nd ed. London, 1845. P. 64.
связью с изменениями спроса на средства платежа. Согласно Шумахе-
ру, это может быть обеспечено только посредством банкнот, эмитиро-
ванных против подтоварных векселей, количество которых увеличива-
ется и уменьшается по мере изменения интенсивности экономической
жизни. Через каналы бизнеса по учету векселей вместо подтоварных
процентных векселей, которые имеют ограниченное обращение (по-
скольку их количество всегда различно, они имеют ограниченный срок,
и платежеспособность по ним зависит от кредитоспособности многочис-
ленных частных лиц), выпускаются банкноты, которые хорошо извест-
ные квазипубличные институты могут вбрасывать обращение в боль-
ших количествах и которые всегда представляют одни и те суммы вне
зависимости от срока действия и, таким образом, гораздо больше при-
годны для обращения, что делает их сравнимыми с металлическими
деньгами. Затем, по мере погашения учтенных векселей обмен разво-
рачивается в противоположную сторону, — банкноты или, вместо них,
металлические деньги притекают обратно в банк, уменьшая количество
средств, находящихся в обращении. Считается, что если деньги опреде-
лены правильно, т.е. как тратта, выписанная в качестве вознагражде-
ния против потока услуг от поставленных благ, то банкнота, базой для
которой служит акцептованный подтоварный вексель, в точности соот-
ветствует этому определению, — поскольку он тесно увязывает поток
услуг от поставленных благ и вознаграждение за него, регулярно исче-
зая из обращения после погашения. Утверждается, что посредством та-
кой органической связи между эмиссией банкнот и экономической жиз-
нью, возникающей вследствие использования подтоварных векселей,
количество платежных средств, имеющихся в обращении, автоматиче-
ски подстраивается к изменениям потребности в платежных средствах.
И чем полнее реализована эта логика, тем в меньшей степени нужно об-
ращать внимание на то, что ценность денег сама подвержена изменени-
ям, влияя на цены, и тем в большей степени цены будут определяться
спросом и предложением на товарном рынке1.	-ирг т•••><•

Анализируя эту аргументацию, мы должны прежде всего задаться
вопросом — каким образом можно провести фундаментальное различие
между банкнотами и другими денежными заместителями, а также меж-
ду необеспеченными банкнотами и другими фидуциарными средствами
обращения. Депозиты, против которых в любой момент можно выписы-
вать чеки (если не принимать во внимание технические и юридическое
тонкости, которые делают данный способ платежей неприменимым для
использования в розничной торговле и в некоторых других случаях),

-т

1 См.: Schumacher. Weltwirtschaftliche Studien. Leipzig, 1911. S. 122 f. {В 1-м изд.
Мизес ссылался на конкретные статьи: Schumacher. Die deutsche Geldverfassung und ihre
Reform // Schmoller's Jahrbuch (Jahrbuch fur Gesetzgebung, Verwaltung und Volkswirtschaft im
Deutschen Reich. XXXII. Bd. (1908.). S. 1327 f.; Idem. Die Ursachen der Geldkrisis von 1907. Dresden,
1908. S. 8f.J
являются столь же хорошими денежными заместителями, как и банк-
ноты. С точки зрения экономической теории безразлично, как именно
банк учитывает вексель — выплачивая банкноты или увеличивая оста-
ток на счете. Для должностного лица банка, по-видимому, с технической
точки зрения более или менее важно, создает банк кредит, только учи-
тывая векселя или предоставляя также и другие краткосрочные ссуды.
Однако в свете экономической теории это не является такой уж фунда-
ментальной проблемой. Вексель есть всего лишь разновидность долго-
вого документа, обладающего некими особыми коммерческими и юри-
дическими свойствами. Нет никакого отличия в экономической природе
долгового требования в форме векселя и долгового требования с равной
надежностью и тем же сроком погашения, существующего в какой-либо
иной форме. Точно так же и подтоварный вексель лишь юридически от-
личается от долга, оформленного как счет, который открывается в ходе
исполнения кредитно-товарной сделки. Таким образом, в конечном сче-
те совершенно все равно, говорим ли мы об эластичности банкнотного
обращения, основанного на подтоварных векселях, или об эластично-
сти обращения фидуциарных средств, возникших в результате уступ-
ки краткосрочного требования, появившегося как результат продажи
в кредит.

Далее, количество продаж в кредит и степень, в которой они распро-
странены, никоим образом не являются независимыми от кредитной по-
литики банков, эмитирующих фидуциарные средства обращения. Если
условия предоставления кредита ужесточаются, то количество сделок
в кредит будет уменьшаться, если же эти условия облегчаются, коли-
чество сделок будет увеличиваться. Если распространена практика от-
срочки платежа за приобретаемые товары, то продавать смогут только
те продавцы, которые не испытывают потребности получить деньги не-
медленно, но в таком случае банковский кредит вообще не привлекает-
ся. Однако те, кому деньги требуются немедленно, могут осуществлять
продажи в кредит, только если они рассчитывают, что будут в состоя-
нии немедленно обернуть в деньги те требования, которые они получили
в порядке платежа за свои товары. Обычные получатели кредитов могут
предложить кредитному рынку только то количество настоящих благ,
которое есть в их распоряжении. Но для банков это не так — ведь они
умеют производить дополнительные настоящие блага, эмитируя фиду-
циарные средства обращения. Они в состоянии удовлетворить столько
кредитных заявок, сколько к ним поступит. Но количество таких заявок
зависит от установленных банками цен на кредиты. Если банки будут
запрашивать процентную ставку на уровне ниже естественной (а они
должны будут сделать это, если хотят вообще каким бы то ни было обра-
зом сделать бизнес с использованием вновь выпущенных фидуциарных
средств обращения, — нельзя забывать, что они пытаются разместить
на рыке дополнительный кредит), то количество кредитных заявок бу-
дет увеличиваться.
Когда наступает срок погашения по кредитам, выданным банком,
тогда действительно соответствующие суммы фидуциарных средств
возвращаются в банк, и их количество в обращении уменьшается. Но в
это же время банк эмитирует новые кредиты, и в обращение поступают
новые фидуциарные средства. Приверженцы теории товарных векселей
возразят, что новая эмиссия фидуциарных средств может иметь место,
только если появятся и будут предъявлены к учету новые подтоварные
векселя. Это совершенно верно. Но вот появятся новые подтоварные
векселя или нет, зависит от кредитной политики банков.

Давайте представим себе историю жизни подтоварного векселя или,
что более правильно, цепочки подтоварных векселей. Торговец хлоп-
ком продал прядильной фабрике хлопок-сырец. Он выставил счет и по-
лучил трехмесячный вексель, акцептовал его и учел в банке (получив
деньги с дисконтом, равным учетной ставке. — Науч. ред.). Через три
месяца банк предъявил прядильной фабрике ее вексель, и она погасила
его. Прядильная фабрика обеспечила себя необходимой наличностью,
изготовив из хлопка пряжу и продав ее ткацкой фабрике за вексель,
который был также учтен банком. Состоятся ли обе эти сделки купли-
продажи, теперь зависит только от учетной ставки банка. Продавцу
(в одном случае это торговец хлопком, в другом — прядильная фабри-
ка) деньги нужны немедленно. В условиях отсрочки платежа он может
получить их немедленно только в том случае, если сумма, которую он
получит по истечении трех месяцев, минус дисконт больше либо равна
сумме, по которой он не склонен продавать свой товар. Дальнейшее по-
яснение важности учетной ставки, устанавливаемой банком, излишне.
Этот пример доказывает наше утверждение точно так же, как если бы
проданный товар попал к потребителям в течение этого трехмесячного
периода, в течение которого обращается данный вексель, и оплачен ими
без привлечения кредита. Потому что суммы, используемые потребите-
лями для этих целей, попали к ним как заработная плата или прибыль
от таких сделок, которые стали возможны только при условии предо-
ставления кредита банками.

Когда мы видим, что в какие-то моменты количество подтоварных
векселей, представленных к учету, увеличивается, а в какие-то умень-
шается, мы не должны делать из этого вывод, что эти колебания должны
объясняться изменениями спроса на деньги со стороны индивидов. Един-
ственный приемлемый вывод состоит в том, что в условиях, сформиро-
ванных банком к данному моменту, желающих взять кредит больше нет.
Если эмиссионные банки приближают процентную ставку, которую они
взимают, осуществляя свои сделки в качестве кредиторов, к естествен-
ной ставке процента, спрос на кредиты понижается. Если они понижают
свои процентные ставки так, что она падает ниже естественной став-
ки процента, то спрос на кредиты растет. Причина колебаний спроса
на кредит, предоставляемый эмиссионными банками, состоит ни в чем
ином, как в той кредитной политике, которой они руководствуются.
Благодаря имеющимся у них возможностям предоставлять креди-
ты посредством эмиссии фидуциарных средств банки в состоянии до
бесконечности увеличивать общее количество денег и денежных за-
местителей в обращении. Эмитируя фидуциарные средства, они могут
увеличивать запас денег в широком смысле таким образом, что увели-
чение спроса на деньги, которое в противном случае привело бы к уве-
личению объективной ценности денег, нейтрализует действие факто-
ров, определяющих ценность денег. Ограничивая кредиты, они могут
так уменьшить количество денег в широком смысле, находящихся в об-
ращении, что это позволит избежать понижения объективной ценно-
сти денег, которое в противном случае имело бы место в силу тех или
иных причин. Как уже говорилось, в определенных обстоятельствах
такое может происходить. Но в общем и целом в механизме предостав-
ления банковских кредитов и в самом способе создания фидуциарных
средств обращения и их возврата туда, где они были эмитированы, нет
ничего, что с необходимостью вело бы к такому результату. Например,
вполне может случиться так, что банки увеличат эмиссию фидуциар-
ных средств обращения в то самое время, когда уменьшение спроса на
деньги в широком смысле или увеличение запаса денег в узком смысле
приводит к уменьшению объективной ценности денег, и вмешательство
банков усилит имеющуюся тенденцию к изменению ценности денег.
В действительности в отличие от распространенной и ошибочной точки
зрения обращение фидуциарных средств не является эластичным, если
понимать под эластичностью обращения его способность автоматически
приспосабливать спрос на деньги к запасу денег, не оказывая при этом
воздействия на объективную меновую ценность денег. Оно эластично
только в том смысле, что допускает любое расширение обращения, даже
совершенно неограниченное, точно так же, как оно допускает и любое
сжатие. Количество фидуциарных средств обращения не имеет есте-
ственных пределов. Если в силу неких причин принимается решение,
что оно должно быть ограниченным, тогда оно должно быть ограничено
каким-то сознательным вмешательством человека, т.е. посредством той
или иной банковской политики.

Разумеется, все это верно только в предположении, что все банки
эмитируют фидуциарные средства обращения в соответствии с каким-
то единообразным правилом, или в предположении, что существует
только один банк, выпускающий фидуциарные средства. Отдельный
банк, который ведет свои операции, конкурируя с множеством других
банков, не в состоянии начать проводить независимую политику в об-
ласти учета долговых инструментов1. Если оглядка на поведение кон-

Под учетом долгового инструмента здесь и далее понимаются не правила, по
которым он отражается в отчетности, а покупка долгового инструмента банком
до наступления срока исполнения, с дисконтом (скидкой), равным учетной став-
ке. — Прим. науч. ред.
курентов удерживает его от дальнейшего понижения процентной став-
ки, взимаемой при выдаче кредитов, то, за исключением расширения
своей клиентской базы, он сможет увеличить количество эмитируемых
фидуциарных средств в обращении, только если спрос на них сохраня-
ется даже в том случае, когда взимаемая процентная ставка не ниже,
чем у его конкурентов. Таким образом, можно считать, что банки имеют
некоторое отношение к колебаниям спроса на деньги. Они увеличива-
ют и уменьшают их обращение наряду с колебаниями спроса на деньги,
в той мере, в какой отсутствие координации банковской политики раз-
ных банков делает для них невозможным проводить независимую по-
литику процентной ставки. Но поступая таким образом, они помогают
стабилизировать объективную меновую ценность денег. Поэтому в этих
пределах доктрина эластичности обращения фидуциарных средств
верна, — она правильно освещает один из рыночных феноменов, хотя
трактовка причин этого явления в рамках данной доктрины совершен-
но ошибочна. И ровно потому, что она кладет в основу объяснения на-
блюдаемых явлений полностью ошибочный принцип, эта доктрина на-
глухо закрывает возможность понимания второй рыночной тенденции,
порождаемой использованием фидуциарных средств обращения. Сто-
ронники этой доктрины упускают из виду, что в той мере, в какой банки
действуют единообразно, должно иметь место постоянное увеличение
количества фидуциарных средств в обращении, что вызывает падение
объективной меновой ценности денег.

5.	Значение требования,	<

согласно которому для обеспечения
фидуциарных средств обращения

должны использоваться только векселя

Германский закон о банках от 14 марта 1875 г. установил, что банкноты,
выпускаемые сверх золотого обеспечения, должны быть обеспечены пе-
реводными векселями (на практике это положение закона понималось
так, что в виду имеются подтоварные векселя). Реальное значение этого
требования не соответствует широко распространенному мнению на этот
счет. Выполнение установленного законом условия не сделало эмиссию
банкнот эластичной. Оно даже не поставило ее, как это ошибочно счита-
лось, в органическую связь с условиями формирования спроса на день-
ги, — это все тоже было иллюзиями, с которыми давно надо было бы
расстаться. Равным образом, в отличие от того, что ему приписывалось,
данное требование не имело никакого значения для поддержания обме-
ниваемости банкнот (этот вопрос будет подробно рассмотрен ниже).

Установление ограничений на эмиссию банкнот, не обеспеченных
металлом, т.е. установление ограничений на эмиссию фидуциарных
средств обращения в форме банкнот, представляет собой фундамен-
тальный принцип германского закона о банках, написанного по образцу
закона Пиля. Среди многочисленных и многообразных средств, приме-
ненных для достижения этой цели, не последнее место занимают жест-
кие требования к вложениям в активы, против которых эмитируются
банкноты. Эти активы должны состоять только из требований, причем
выпущенных в виде векселей, которые обязаны иметь срок погашения,
не превышающий трех месяцев, и которые должны иметь подписи, же-
лательно трех лиц, но не менее двух, причем эти лица должны быть из-
вестны как платежеспособные. Таковы были условия, ограничивающие
банкнотную эмиссию. Первое, что необходимо отметить в этой связи:
вследствие принятия этого закона банки с самого начала оказались от-
сечены от значительной части ресурсов внутреннего кредита. Схожие
последствия имело дальнейшее ужесточение, когда появилось требова-
ние ограничить покрытие только подтоварными векселями (законода-
тель недвусмысленно давал понять, что имеется в виду именно это, хотя
в самом тексте закона это нигде не сказано, — видимо, свою роль сы-
грала невозможность дать подтоварному векселю строгое юридическое
определение). Какое реальное воздействия эти ужесточения оказали на
ограничение эмиссии фидуциарных средств обращения, лучше всего
демонстрирует тот факт, что, когда закон о банках был принят, коли-
чество подтоварных векселей уже было ограниченным, а впоследствии,
несмотря на существенное увеличение спроса на кредит, их количество
уменьшилось до такой степени, что Рейхсбанк сталкивается с трудно-
стями, когда пытается выбрать векселя только для целей инвестирова-
ния, без уменьшения количества выданных кредитов1.

6.	Периодическое повышение
и понижение мобилизации
банковских кредитов

Заявки на кредиты, которые подаются в банки, представляют собой за-
явки на получение не денег, а других экономических благ. Потенциаль-
ные заемщики находятся в поисках капитала, а не денег. Они ищут ка-
питал в денежной форме, так только распоряжение деньгами позволяет
приобретать на рынке реальный капитал, который им и нужен в дей-
ствительности. Сейчас нам предстоит проанализировать один из самых
сложных специфических моментов, понимание которого в течение более
чем ста лет оставалось самой сложной загадкой для экономистов. Этот
момент состоит в том, что спрос на капитал, предъявляемый потенци-
альными заемщиками, удовлетворяется банками посредством эмиссии

1 См.: Prion. Das deutsche Wecheldiskontgeschaft. Leipzig, 1907. S. 120 ff., 291 ff.
денежных заместителей. Очевидно, что здесь имеет место лишь некое
условное удовлетворении спроса на капитал. Банки не могут извлекать
капитал из воздуха. Если получение в банке фидуциарных средств об-
ращения действительно удовлетворяет желание [заемщиков] иметь
капитал, т.е. если банки действительно обеспечивают заемщикам воз-
можность распоряжаться капиталом, то мы должны прежде всего най-
ти источник предложения этого капитала. Обнаружить его не составит
особого труда. Если фидуциарные средства обращения являются со-
вершенными денежными заместителями и выполняют все то, что могут
выполнять деньги, если они пополняют имеющийся в экономике запас
денег в широком смысле, то их эмиссия должна сопровождаться соот-
ветствующим воздействием на меновое отношение между деньгами
и другими экономическими благами. Издержки по созданию капитала
для заемщиков, получающих кредиты фидуциарными средствами об-
ращения, несут те, кто кому наносится ущерб вызванными этим изме-
нениями объективной ценности денег, а прибыль от всей сделки в целом
достается не только заемщикам, но и тем, кто эмитировал фидуциарные
средства, хотя они и делят иногда эту выгоду с другими экономически-
ми агентами — в том случае, если держат депозиты, приносящие про-
цент, или если государство имеет долю в прибыли банка.

Предприниматели, обратившиеся в банк за ссудой, испытывают не-
хватку капитала. Не нехватка денег в собственном смысле слова гонит
их в банки, где они спешат предъявить к учету векселя, имеющиеся
у них на руках. В одних обстоятельствах эта нехватка капитала может
быть временной, в других случаях — постоянной. Для многих деловых
предприятий, которые на постоянной основе, из года в год, пользуют-
ся краткосрочным банковским кредитом, эта нехватка капитала имеет
перманентный характер.

Для решения интересующей нас проблемы конкретные обстоятель-
ства, в связи с которыми часть предпринимателей испытывают нехват-
ку капитала, не имеют значения. Мы пока можем даже не касаться во-
проса о том, идет здесь речь о нехватке капитала для инвестиций или
о нехватке оборотного капитала (working capital), считая его не столь уж
важным. Иногда можно услышать, что предоставлять капитал для ин-
вестиций посредством выдачи банковских кредитов неправильно, хотя
и в меньшей степени, чем выдавать кредиты для пополнения оборотного
капитала. Именно эти вопросы играли важную роль в недавних дискус-
сиях о банковской политике. Банки подвергались резкой критике на том
основании, что значительную часть кредитов промышленным компани-
ям они направляли тем, кому был нужен не основной, а оборотный капи-
тал, что угрожает ликвидности банков. Законодательство требовало от
них, чтобы активы, формируемые против обязательств, возникающих
вследствие эмиссии фидуциарных средств обращения, ограничивались
ликвидными инвестициями. Эмиссия фидуциарных средств в форме де-
позитов должна была иметь обеспечение этого типа — точно так же, как
ранее, под влиянием идей денежной школы, это требовалось при эмис-
сии банкнот. Мы уже касались реального значения таких требований к
обеспечению и показали, как напомнит нам предстоящее обсуждение,
что его единственный практический смысл, как и смысл всех подобных
требований, состоит в том, что оно препятствует неограниченной кре-
дитной экспансии.

Резервы наличности, которые поддерживаются любым деловым
предприятием, также являются частью оборотного капитала. Если по
какой-то причине предприятие чувствует, что оно должно увеличить
свои резервы, это должно считаться увеличением его капитала. Если
оно привлекает для этих целей кредит, то его действия не могут трак-
товаться как нечто отличное от спроса на кредит, порождаемого любой
иной причиной — например, расширением завода или чем-то анало-
гичным.

Теперь мы должны перейти к анализу явления, который, пусть
и не добавляя ничего нового к уже сказанному, поможет более ясно
увидеть процессы, протекающие на рынке денег и капитала (топеу-
and-capital market). Здесь уже много раз говорилось о том, что ком-
мерческая практика концентрирует все типы сделок на определенных
днях года, так что повышенный спрос на деньги характерен для одних
дат и не характерен для других. Сосредоточение сделок на днях, соот-
ветствующих концу недели, двухнедельного периода, месяца и квар-
тала, является фактором, который значительно увеличивает спрос на
деньги (а тем самым, разумеется, и спрос на капитал) со стороны части
деловых предприятий. Даже если предприниматель тщательно плани-
рует свои поступления — с тем чтобы к определенному дню они соот-
ветствовали падающему на эти дни погашению его обязательств, — он
может использовать текущие поступления для оплаты обязательств
лишь в крайне редких случаях. Техника платежей еще не достигла
такой степени развития, при которой можно всегда пунктуально вы-
полнять обязательства без того, чтобы заблаговременно обеспечить
себе возможность свободно распоряжаться необходимыми денежными
средствами именно в такие дни. Лицо, обязанное погасить вексель, ко-
торый поступит в его банк 30 сентября, обычно предпринимает некие
шаги с тем, чтобы это обязательство было обеспечено соответствую-
щей суммой, до наступления указанной даты. В то же время те суммы,
которые не могут попасть на его счет до наступления этого дня, как
правило, бесполезны для этой цели. В конце концов, довольно непрак-
тично стараться использовать поступления за некоторый день для
того, чтобы осуществлять выплаты на сторону, приходящееся на этот
же день. Итак, дни исполнения сделок с необходимостью будут днями
повышенного спроса на деньги со стороны части предпринимателей,
спроса, который исчезнет так же быстро, как возник. Разумеется, и эта
разновидность спроса на деньги представляет собой спрос на капитал.
Догматически настроенные теоретики, следуя меркантилистам, обыч-
но проводили резкое различие между спросом на деньги и спросом на
капитал, — они противопоставляли спрос на краткосрочные кредиты,
трактуя его как спрос на деньги, спросу на долгосрочный кредит, кото-
рый они трактовали как спрос на капитал. Нет никаких причин, чтобы
придерживаться этой терминологии, породившей столько путаницы.
Нужно помнить, что то, что мы здесь называем спросом на деньги, есть
не что иное, как спрос на реальный капитал. Если предприниматель
привлекает краткосрочный кредит для пополнения своих запасов на-
личности, то и этот случай представляет собой настоящую кредитную
сделку, так как здесь имеет место обмен будущих благ на настоящие
блага.

Увеличение спроса на деньги и, следовательно, на капитал, со сто-
роны предпринимателя, которое выпадает на дни исполнения сделок,
выражается в увеличении заявок на ссуды, поступающих в банки, яв-
ляющиеся эмитентами кредитов. В тех странах, где главным видом
фидуциарных средств обращения являются не депозиты, а банкно-
ты, это выражается в увеличении количества векселей, поступающих
в эмиссионные банки для учета, и — если эти векселя действительно
учитываются — в увеличении количества банкнот в обращении1. Да-
лее, это регулярное повышение и понижение количества банкнот в об-
ращении, сконцентрированное в окрестности дат исполнения сделок,
никоим образом не могут объяснить увеличения имеющегося в эконо-
мике количества банкнот. Участники рынка не выписывают и в банки
не передают для учетной операции никакие новые векселя, в частно-
сти никакие новые краткосрочные векселя. Банки учитывают вексе-
ля, имеющие обычный срок действия, вблизи дат погашения. До это-
го векселя лежат либо в портфелях небанковских учреждений, либо
в портфелях банков с ограниченными возможностями эмиссии фиду-
циарных средств — как потому, что эти банки имеют узкую клиент-
скую базу, так и в силу законодательных ограничений. Спрос на день-
ги не увеличивается до тех пор, пока векселя не достигнут крупного
эмиссионного банка. Очевидно, что считать, будто количество банкнот,
эмитируемых центральными европейскими эмиссионными банками,
органически связано с количеством векселей, выписанных в данной
экономике, нет никаких оснований. Лишь некоторые векселя учитыва-
ются банками посредством эмиссии фидуциарных средств обращения,
остальные погашаются без привлечения и возникновения банковского

Часть переучетных операций, производимых частными банками в Рейхсбанке
непосредственно перед датами концентрации платежей, велика не потому, что банки
испытывают нехватку капитала, а потому, что хотят освободиться от векселей с близ-
кими сроками погашения, передав их в Рейхсбанк, чтобы это погашение осуществил
он, так как он может выполнить это их дешевле, чем они, поскольку имеет гораздо
более развитую сеть отделений. См.: Prion. Das deutsche Wecheldiskontgeschaft. Leip-
zig, 1907. S. 138 ff.
кредита. Однако пропорция между количеством тех и других всецело
зависит от кредитной политики, которой следуют банки, эмитирую-
щие кредит.

Банковское законодательство обращает особое внимание на необы-
чайный рост спроса на деньги, концентрирующийся вокруг последних
дней кварталов. Ст. 2 германского закона о банках (поправка к ней от
1 июня 1909 г.) расширяет обычную квоту эмиссии банкнот, освобож-
даемую от налога, с 550 млн до 750 млн марок для налоговой отчетно-
сти по состоянию на последний день марта, июня, сентября и декабря
каждого года, санкционируя тем самым действия, которые банки при-
выкли осуществлять в течение десятилетий. Во всякий день испол-
нения сделок предпринимательский спрос на кредит увеличивается,
поэтому увеличивается и естественная процентная ставка. Но банки,
эмитирующие кредит, научились противодействовать увеличению
процента по ссудам, — они либо вообще не увеличивают учетную став-
ку, либо не увеличивают ее до уровня, соответствующего увеличению
естественной ставки процента. Разумеется, это с необходимостью ве-
дет к раздуванию количества их фидуциарных средств, имеющихся
в обращении. Государственная политика, как правило, никак не пре-
пятствует этой практике, что, без сомнения, способствует стабилиза-
ции объективной меновой ценности денег. Германский закон о банках
1909 г. был первым законом, который направлен на поддержку этой
практики.

7.	Воздействие фидуциарных средств
обращения на объективную
меновую ценность денег i K1

Итак, автоматического приспособления количества фидуциарных
средств в обращении к колебаниям спроса на деньги, которое бы не
оказывало воздействия на объективную меновую ценность денег, не
существует. Следовательно, вся аргументация, призванная оспорить
практическое значение количественной теории ссылками на мнимую
эластичность денежного обращения, несостоятельна. В условиях сво-
бодной банковской деятельности увеличение и уменьшение запаса
фидуциарных средств обращения связаны, прямо или косвенно, неко-
ей стихийной, или естественной, закономерностью с ростом и падени-
ем спроса на деньги в широком смысле, не в большей и не в меньшей
степени, чем увеличение и уменьшение запаса денег связаны с ростом
или падением спроса на деньги в узком смысле слова. Такая законо-
мерность существует лишь в том случае, если кредитные банки созна-
тельно проводят соответствующую политику. В остальном единствен-
ная связь между этими двумя классами изменений, которые сами по
себе не зависят друг от друга, подобна такой политике, когда, напри-
мер, в период увеличения спроса на деньги в широком смысле слова
стремятся увеличивать [предложение] фидуциарных средств обраще-
ния, рассчитывая нейтрализовать возрастание объективной меновой
ценности денег, которое можно было бы ожидать в случае отсутствия
таких действий. Поскольку измерить колебания объективной меновой
ценности денег невозможно (это невозможно даже приблизительно),
мы не в состоянии указать, совпадал ли темп увеличения количества
фидуциарных средств обращения, которое в последние сто лет почти
во всех странах имело место одновременно с увеличением количества
денег в обращении, с темпом роста спроса на деньги, был он меньше
его или больше. Все, в чем мы можем быть уверены, сводится к тому,
что по меньшей мере часть увеличения спроса на деньги в широком
смысле лишилась своего влияния на покупательную способность де-
нег вследствие увеличения количества денег и фидуциарных средств
в обращении.

{Мы не имеем никакой возможности узнать, в какой мере увеличение спроса
на деньги удовлетворяется расширением и сокращением количества фидуциар-
ных средств обращения. Что касается изменений в течение года, порождаемых
неравномерным распределением платежей на протяжении этого периода, то
здесь, как мы уже установили выше, удовлетворение возрастающего спроса на
деньги удовлетворяется банками, имеющими привычку временно увеличивать
количество фидуциарных средств в обращении. Гораздо более сложным являет-
ся проблема соотношения между спросом на деньги в широком смысле и запа-
сом денег в широком смысле, складывающемся в разных фазах экономического
цикла — на стадии бума и на стадии спада. При этом вначале мы совершенно
не касаемся вопроса о том, в какой мере на смену конъюнктуры влияют сами
банки — эмитенты фидуциарных средств обращения, проводящие ту или иную
кредитную политику, поскольку данная проблема будет рассмотрена нами поз-
же. Нет никаких сомнений в том, что колебания конъюнктуры, с одной стороны,
объясняются причинами, вовсе не связанными с денежным обращением, и что
поэтому изменение спроса на деньги в этом смысле не зависит от эмиссии фиду-
циарных средств обращения.

Привычный способ получения выводов на базе анализа статистических дан-
ных оказывается здесь совершенно непригодным. Сами по себе данные не по-
зволяют даже приблизительно установить, что является причиной, что именно
оказало воздействие. Никто не ставит под сомнение тот факт, что банки, эми-
тирующие фидуциарные средства обращения, задействованы в большей мере
в период хорошей конъюнктуры, а также то, что спрос на деньги в период ожив-
ления деловой активности и высоких цен выше, чем в период затишья и низких
цен. Однако все остальное остается неизвестным, — ничего из всего, что было
написано о соотношении между спросом на деньги и денежным запасом в фазе
роста и фазе спада экономического цикла, не смогло хоть сколько-нибудь спо-
собствовать ясному пониманию проблемы. Если бы запас денег в фазе подъема
увеличивался медленнее спроса на деньги, но в фазе спада отставал бы от спроса
на деньги, то это было бы следствием действия факторов, противодействующих
понижению или повышению покупательной способности денег (в зависимости
от фазы цикла) и отчасти блокирующих данный процесс. В противоположном
случае, когда запас денег в фазе роста опережал бы спрос на деньги, а в фазе
спада отставал бы от него, общая тенденция, характерная для соответствующих
фаз, стала бы проявляться сильнее. По всей вероятности, можно утверждать,
что будет реализована первая из двух названных возможностей, — на самом
деле, невозможно понять, почему количество фидуциарных средств в обраще-
нии должно стать недостаточным именно тогда, когда спрос на деньги падает,
и фидуциарные средства должны оказаться избыточными, когда спрос на день-
ги растет. Ничего более определенного по данному вопросу сказать нельзя.}
ГЛАВА 18. ПОГАШЕНИЕ ФИДУЦИАРНЫХ
СРЕДСТВ ОБРАЩЕНИЯ

1.	Необходимость поддержания
полной эквивалентности между деньгами
и денежными заместителями

♦ г	'а V	>г- at:

Нет ничего удивительного в том факте, что денежные заместители,
будучи полностью ликвидными требованиями на деньги к лицам, чья
способность погасить их не вызывает ни малейшего сомнения, це-
нятся так же высоко, как и те суммы, которые они замещают. При-
знаем, однако, что возникает вопрос, а существуют ли в принципе
такие лица, чья способность оплачивать обязательства настолько вы-
сока, что является совершенно несомненной? Здесь можно было бы
указать на то, что имеется немало примеров существования таких
банков, платежеспособность которых никто не подвергал сомнению
буквально за день до момента их позорного банкротства, и что до тех
пор, пока события этого рода не исчезли полностью из памяти лю-
дей, будет существовать по крайней мере небольшая разница между
оценкой денег, с одной стороны, и требований на них, погашаемых во
всякое время — с другой, даже если сами эти требования, в той сте-
пени, в какой люди могут это предвидеть, считаются полностью обес-
печенными.

Невозможно отрицать, что подобные вопросы образуют возможный
источник определенного дефицита доверия к банкнотам и чекам, не-
доверия, которое с необходимостью должно выразиться в том, что де-
нежные заместители будут иметь более низкую ценность, чем деньги.
Однако, с другой стороны, имеются причины, которые могут побу-
дить людей ценить денежные заместители выше, чем деньги, даже
если заявки на перевод денег в денежные заместители не всегда мо-
гут быть удовлетворены немедленно. Об этом мы поговорим несколько
позже. Далее, вне зависимости от этих обстоятельств необходимо со
всей определенностью указать на то, что сегодня подобные сомнения
в качестве фидуциарных средств обращения вряд ли могут считаться
разумными. В отношении денежных заместителей средних и мелких
номиналов, в структуре которых подавляющая часть приходится на
разменную монету, никакого сомнения в их природе не возникает во-
обще. Но и в случае денежных заместителей, обслуживающих нужды
крупных сделок, возможность потерь тоже воспринимается как нечто
невероятное при нынешних условиях. По крайней мере возможность
потерь применительно к денежным заместителям, эмитируемым
крупными центральными банками, осознается как реальная не в боль-
шей степени, чем опасность демонетизации, угрожающая держателям
денег того или иного вида.	-
Сегодня полная эквивалентность денежных сумм, с одной стороны,
и обеспеченных требований, подлежащих немедленному погашению
этими суммами, приводит к последствиям, которые исключитель-
но важны для денежной системы в целом, а именно к возможности
предлагать и принимать требования этого рода везде, где предлага-
ются и принимаются деньги. Обмен осуществляется посредством де-
нег, — данный факт остается неизменным. Покупатели осуществля-
ют покупки с помощью денег, продавцы отпускают товары за деньги.
Однако сделки не всегда осуществляются путем фактической пере-
дачи сумм именно деньгами. Они могут осуществляться также по-
средством физической или документарной передачи требований на
деньги. В наши дни требования на деньги, удовлетворяющие вышепе-
речисленным условиям, переходят из рук в руки без того, чтобы кто-
то, приобретая их, ощущал потребность их фактического погашения.
Зачем получатели платежей в форме требований вообще предпри-
нимают какие-то усилия по их погашению? Требование, оказавшее-
ся в обращении, остается в обращении, превращаясь в денежный за-
меститель. Ситуация, когда право, лежащее в основе денежного за-
местителя, реализуется путем предъявления банкнот или снятия
денег со счетов, не возникает, пока сохраняется доверие к плате-
жеспособности банка и пока банк не эмитирует денежные замести-
тели больше того количества, которое требуется его клиентам для
расчетов друг с другом (клиентом банка может считаться любой, кто
принимает его денежные заместители вместо денег). Банк-эмитент
может поэтому предположить, что его денежные заместители будут
оставаться в обращении до тех пор, пока необходимость иметь де-
ло с кем-то, кто не принадлежит к кругу его клиентов, не заставит
держателей этих денежных заместителей предъявить их к обмену
на деньги. На самом деле именно этот факт делает возможным само
существование эмиссионного банка, позволяя ему выпускать в об-
ращение денежные заместители без того, чтобы держать наготове
сумму, которая была бы необходима для выполнения обязательства
немедленного погашения, которое воплощают собой денежные заме-
стители.

Тем не менее институт, эмитирующий фидуциарные средства
обращения и несущий ответственность за поддержание их экви-
валентности денежным суммам, против которых они выпушены,
должен быть в состоянии своевременно погашать те фидуциарные
средства обращения, которые ему предъявляют их держатели для
конвертации в деньги, — когда они должны осуществлять плате-
жи лицам, не признающим данные фидуциарные средства за день-
ги. Именно с этим обстоятельством связан единственный способ,
с помощью которого можно предотвратить возникновение разницы
между ценностью денег, с одной стороны, и ценностью банкнот и де-
позитов — с другой.

SM
2.	Возврат фидуциарных средств
обращения эмитенту вследствие отсутствия
доверия со стороны части держателей

Иногда можно слышать мнение, согласно которому, если эмиссионный
институт хочет обеспечить сохранение эквивалентности между своими
фидуциарными средствами обращения и деньгами, против которых они
выпущены, ему нужно принять предупредительные меры, направлен-
ные на то, чтобы он был в состоянии погасить те фидуциарные средства,
которые возвращаются к нему вследствие потери доверия со стороны
части вкладчиков. С этим мнением невозможно согласиться, так как оно
совершенно не принимает во внимание значение фонда погашения и це-
ли, в которых он создается. Функцией фонда погашения не может быть
обеспечение эмиссионного института средствами для погашения выпу-
щенных им фидуциарных средств погашения в то время, когда его кассы
штурмуют потерявшие доверие держатели. Доверие к надежности об-
ращения фидуциарных средств не есть индивидуальное явление, — оно
либо разделяется всеми, либо его не существует вовсе. Фидуциарные
средства обращения могут выполнять свою функцию только при усло-
вии, что они полностью эквивалентны суммам денег, против которых
они выпущены. Эта эквивалентность перестанет соблюдаться, как толь-
ко доверие к эмитенту будет подорвано, даже если это будет относиться
только к части держателей. Неотесанный малый, предъявляющий банк-
ноту к погашению, чтобы убедиться в способности банка платить, пред-
ставляет собой персонаж комиксов, которого банк совершенно спокойно
может не опасаться. Для удовлетворения этого спроса банку не нужно
прибегать ни к каким специальным схемам и принимать какие бы то ни
было предупредительные меры. Но любой банк, эмитирующий фидуци-
арные средства обращения, вынужден будет приостановить свои плате-
жи, если все начнут предъявлять его банкноты к погашению или заби-
рать деньги со счетов. Любой такой банк бессилен перед паникой, — ему
не поможет никакая система и никакая политика. Это с необходимостью
следует из самой природы фидуциарных средств обращения, которая
возлагает на тех, кто их эмитирует, обязательство выплачивать денеж-
ные суммы, которыми они не располагают1.

История последних двух столетий содержит немало примеров по-
добных катастроф. Банки, павшие жертвой набега держателей банкнот
и владельцев счетов, подвергались упрекам в том, что они породили

См.: Ricardo. Proposals for an Economical and Secure Currency with Observations
on the Profits of the Bank of England // Ricardo. Works. Ed. McCulloch. 2nd ed. London,
1852. P. 406 (Рикардо. Предложения в пользу экономного и устойчивого денежного
обращения // Рикардо. Соч. Т. II. М.: Госполитиздат, 1955. С. 195); Walras. Etudes
d’economie politique appliquee. Lausanne, 1898. P. 365 f.	’
коллапс тем, что проводили непродуманную кредитную политику, тем,
что допустили связывание своего капитала, тем, что предоставляли
ссуды государству. Кроме того, исключительно тяжелые обвинения вы-
двигались против их директоров. В тех случаях, когда эмитентом фи-
дуциарных средств обращения выступало государство, невозможность
поддержания их обмена на деньги обычно объяснялась тем, что государ-
ство, осуществляющее эмиссию, игнорирует заповеди банковской прак-
тики. Очевидно, что все эти объяснения отражают непонимание сути
вещей. Даже если бы банки держали все свои активы в краткосрочных
[долговых] инструментах, т.е. в таких инструментах, которые можно бы-
стро реализовать на рынке, они все равно были бы не в состоянии удов-
летворить спрос своих кредиторов. Это следует уже из того факта, что
требования, принадлежащие банкам, могут быть проданы только после
того, как они будут выставлены на продажу и на них найдется покупа-
тель, тогда как требования кредиторов к банку должны быть погашены
по первому предъявлению. {Банк вполне в состоянии выдавать ссуды только
при том условии, что он может в любой момент потребовать их возврата. Одна-
ко здесь все упирается в то, смогут должники банка раздобыть необходимые для
этого наличные средства. Очевидно, что они будут не в состоянии это сделать,
поскольку суммы, взятые ими в долг, они не держат в кассах в виде свободного
остатка, а направляют эти суммы в некие производительные инвестиции, так что
могут рассчитывать на их возврат по истечении более или менее продолжитель-
ного периода, в течение которого они не будут в состоянии погасить свою задол-
женность перед банком.} Таким образом, здесь мы имеем дело с неразре-
шимым противоречием, коренящемся в самой природе фидуциарных
средств обращения. Их эквивалентность деньгам зависит от обещания
их эмитентов, убедивших публику в том, что выпущенные ими фидуци-
арные средства обращения будут во всякое время погашены деньгами
всякому лицу, которое их предъявит, а также в том, что для выполне-
ния этого обещания были приняты все необходимые предупредитель-
ные меры. Однако — ив этом тоже состоит суть фидуциарных средств
обращения — такое обещанное невозможно исполнить, поскольку банк
никогда не сможет добиться полной ликвидности своих ссуд. Неважно,
эмитированы фидуциарные средства в процессе банковских операций
или нет — их немедленное погашение в случае утраты доверия держа-
телей невозможно ни при каких условиях.

г

3. Доводы против эмиссии

фидуциарных средств обращения

Признание того факта, на который указывали еще до эпохи Рикар-
до, что не существует способа, с помощью которого эмитент фидуци-
арных средств обращения может защититься от последствий паники
или не сделаться жертвой серьезного набега, может привести, если
угодно, к требованию запрета эмиссии фидуциарных средств обра-
щения. Данный подход характерен для многих авторов. Некоторые из
них требовали запрета эмиссии банкнот, не имеющих металлического
покрытия, другие — запрета всех клиринговых расчетов, кроме тех,
у которых имеется полное покрытие металлом, третьи — и это явля-
ется единственной логичной позицией — выдвигали комбинацию этих
двух требований1.

Эти требования, в том виде, как они выдвигались, никогда не были
выполнены. Нарастающее расширение денежной экономики привело бы
к гигантскому спросу на деньги, если бы степень удовлетворения этого
спроса не была бы в подавляющей части обеспечена созданными фи-
дуциарными средствами обращения. Их эмиссия позволила избежать
конвульсий в виде увеличения объективной меновой ценности денег
и уменьшить издержки, связанные с функционированием механизма
денежного обращения. {Таковы общеэкономические аспекты, которые нужно
иметь в виду при рассмотрении обращения, основанного на фидуциарных сред-
ствах, — об аспектах, связанных с частной экономической деятельностью, нужно
судить по иным основаниям.} Фидуциарные средства обращения открыли
выгодный источник получения доходов от их эмиссии, — они обогащают
и тех лиц, которые их эмитируют, и общество, которое ими пользуется.
На заре современной банковской системы их роль ограничивалась тем,
что они подкрепляли кредитную активность банков (которые в те вре-
мена едва ли стали бы прибыльными учреждениями, если бы вели дела
только на свой счет), что позволило системе без потерь избежать труд-
ностей, связанных с этапом ее возникновения.

Запрет эмиссии каких бы то ни было банкнот, кроме полностью обе-
спеченных, а также запрет выдавать в виде ссуд средства с депозитов
(каковая выдача является основой чековых и клиринговых операций),
означали бы почти полное прекращение эмиссии банкнот и почти пол-
ное удушение чекового и клирингового бизнеса. Если бы, несмотря на
запрет, банкноты все-таки эмитировались бы, а счета все еще открыва-
лись бы, то это бы означало, что должен найтись кто-то, кто готов нести
соответствующие некомпенсируемые затраты. Эмитенты [фидуциар-
ных средств] встречались бы весьма редко, хотя время от времени такое
могло происходить. Соединенные Штаты выпускали серебряные серти-
фикаты, чтобы освободить деловую активность от неудобств неуклю-
жей попытки чеканить серебряные монеты и ликвидировать одно из
препятствий на пути расширения использования серебряного доллара,
который, как считалось, необходимо поощрять по причинам, связанным
с политикой в области денежного обращения. Аналогично, по этим же
причинам были созданы золотые сертификаты, что позволяло стимули-

См., например: Tellkampf. Die Prinzipien des Geld- und Bankwesens. Berlin, 1867.
S. 181 ff.; Idem. Erfordernis voller Metalldeckung der Banknoten. Berlin, 1873. S. 23 ff.;
Geyer. Theorie und Praxis des Zettelbankwesens. 2. Aufl. Munchen, 1874. S. 227.
/ЛАВА 78-._________________________________________________________

ровать использование золота вопреки желанию публики, предпочитав-
шей бумажные деньги1.	iv.<.. г	лщн -j 1ц

Иногда по техническим причинам публика предпочитает использо-
вать банкноты, чеки и безналичные переводы (жиро-переводы), даже
если это влечет за собой определенную плату банку за соответствую-
щие услуги. Иногда против физического использования монет, кото-
рые не вовлечены в передачу требований на положенные в банк деньги,
раздаются возражения. Даже для индивидуального крупного торговца
(а подчас и для обычного частного лица) хранение значительных сумм
денег и страхование этих сумм от пожаров и наводнений, ограблений
и краж подчас требуют значительных расходов. Находящиеся в обра-
щении варранты, оплачиваемые по приказу (warrants payable to order),
и бланковые чековые книжки, листы которых не предполагают никаких
действий до тех пор, пока они кем-то не подписаны, в меньшей степе-
ни подвержены рискам злоупотреблений, связанных с ненадлежащим
владением, чем монеты, гладкая поверхность которых не может рас-
сказать историю того способа, которым они были приобретены. Но да-
же банкноты, не привязанные в отличие от варрантов и чеков ни к кому
персонально, сегодня легче защищены от разрушения и ограблений, чем
груды металлических монет. Значительные запасы денег, хранящиеся
в банках, представляют собой наиболее выгодный и поэтому наиболее
привлекательный объект для криминальных действий, но в их случае
можно обеспечить такие меры предосторожности, которые обеспечивают
почти полную безопасность. Их также легче защищать от порчи в случае
стихийных бедствий. Историей доказано, что изъятие банковских кофров
из цепких рук тех, кто имеет политическую власть, представляет собой
значительно более трудную задачу. Но даже эта задача, в конце концов,
была решена, и сегодня внезапные захваты банков, подобные тем, что
осуществлялись Стюартами и Даву, более не происходят1 2.

Еще один мотив осуществления платежей через банки связан с труд-
ностями взвешивания монет и определения чистоты монетного металла
при повседневных расчетах. Именно это обстоятельство лежало наряду
с желанием избежать проблем с испорченной монетой в основе создания
Амстердамского и Гамбургского банков. Комиссия в размере 1/40%, кото-
рая взималась при внесении и снятии денег со счетов в Амстердамском
банке, была намного ниже тех преимуществ в виде в виде надежности

1 См.: Hepburn. History of Coinage and Currency in the United States. New York,
1903. P.418.

2 Стюарты — имеется в виду английский король Карл I Стюарт, в 1640 г. рекви-
зировавший в форме принудительного займа запасы золота, которые частные лица
хранили на Монетном дворе в лондонском Тауэре. Даву — имеется в виду наполео-
новский маршал Даву, по приказу которого в 1813 г. была захвачена касса Гамбург-
ского банка (в 1816 г. новое французское правительство компенсировало потери его
вкладчикам). — Прим. науч, ред.	>
при расчетах1, получаемых клиентами банка. Наконец, важным преиму-
ществом банковских платежей является экономия на транспортных из-
держках и большем удобстве, что имело особое значение в странах с се-
ребряным и медным стандартом. Так, в Японии богатые торговцы еще
в середине XIV столетия выпускали банкноты, которые пользовались
большим спросом, поскольку позволяли избежать значительных затрат
и неудобств, связанных с перевозкой медной монеты* 2. Иногда расчеты
этими банкнотами сопровождались даже премией, что позволяет объ-
яснить возникновение межрегионального чекового и клирингового биз-
неса и развитие системы почтовых переводов3.

Очевидно, что запрет фидуциарных средств обращения ни в коем
случае не стал бы смертным приговором для банковской системы, как
это иногда считают. Банки по-прежнему вели бы кредитный бизнес,
занимая деньги с целью выдачи их в виде ссуд. Причины, по которым
фидуциарные средства обращения так и не были запрещены, объясня-
ются не стремлением избежать последствий такого запрета для банков,
а признанием влияния, оказываемого фидуциарными средствами обра-
щения на объективную меновую ценность денег.

4.	Фонд погашения

Лицо, являющееся держателем денежных заместителей, желающее со-
вершить сделку с лицом, для которого эти денежные заместители неиз-
вестны и поэтому не могут быть приняты вместо денег, обязано обменять
денежные заместители на деньги. Такой участник рынка идет в учреж-
дение, отвечающее за поддержание эквивалентности между денежны-
ми заместителями и деньгами, и приступает к погашению требований,
воплощенных в денежных заместителях. Он предлагает к обмену банк-
ноты (или разменную монету, или аналогичное средство обращения) для
погашения либо снимает деньги со своего депозита. Из этого следует, что
эмитент денежных заместителей в принципе не может запустить в об-
ращение больше того их количества, которое будет удовлетворять нуж-
ды его клиентов для осуществления деловых сделок между собой. Любая
эмиссия, превышающая этот уровень, будет возвращаться к эмитенту,
который будет обязан принимать их и выдавать в обмен на них деньги,
если он не хочет подорвать доверие, на котором основан весь его биз-
нес. Учитывая то, что было сказано в предыдущем разделе, и принимая
во внимание тот факт, что об этом будет сказано в последующем, можно
было бы лишний раз не напоминать, что все это верно только в том слу-

См.: Dunbar. Chapters on the Theory and History of Banking. 2nd ed. New York,
1907. P. 99.

2 Cm.: Kiga. Das Bankwesen Japans. Leipziger Inaug. Diss. S. 9.

3 Cm.: Oppenheim. Die Natur des Geldes. Mainz, 1855. S. 241 f.
чае, если несколько банков, существующих одновременно, эмитируют
денежные заместители, имеющие ограниченный круг хождения. Если
бы существовал единственный банк, эмитирующий денежные замести-
тели, и если бы эти денежные заместители имели неограниченный круг
хождения, то для распространения фидуциарных средств обращения
не существовало бы никаких пределов. Аналогичное явление наблюда-
лось бы и в случае, если бы все банки исходили бы из общего понимания
относительно эмиссии своих денежных заместителей, и расширяли бы
их обращение, руководствуясь едиными принципами.

Таким образом, в предполагаемых обстоятельствах банк не может
выпустить денежные заместители в количестве, превышающем то, ко-
торое могут использовать его клиенты, — все, что будет превышать это
количество, будет возвращаться к нему же. Это не представляет ника-
кой опасности до тех пор, пока дополнительная эмиссия осуществляет-
ся в форме денежных сертификатов, но избыточная эмиссия фидуци-
арных средств обращения имеет катастрофические последствия.

Поэтому главное правило, за соблюдением которого должен сле-
дить банк, осуществляющий кредитную эмиссию, формулируется ясно
и просто: ему нельзя эмитировать фидуциарные средства обращения
больше того количества, которое его клиенты используют в расчетах
между собой. Необходимо признать, однако, что на пути практической
реализации этой максимы имеются значительные трудности, так как не
существует никакого способа определить меру, в которой клиенты вы-
полняют это требование. В условиях отсутствия какого бы то ни было
точного.знания на этот счет банк должен полагаться на неопределенные
эмпирические процедуры, что может легко привести к ошибкам. Тем
не менее дальновидные и опытные директора — а большинство банков
управляются дальновидными и опытными директорами — довольно не-
плохо справляются с этими трудностями.	И*' ГГ’-

Лишь в исключительных случаях клиенты банков, осуществляю-
щих кредитную эмиссию, выходят за государственные границы. Даже
те банки, которые имеют отделения в разных странах, предоставля-
ют им полную независимость в деле эмиссии денежных заместителей.
В сегодняшних политических реалиях единообразное управление бан-
кирскими фирмами, ведущими операции в разных странах, вряд ли
возможно на практике. Этому препятствуют и сложности, связанные
с техникой банковских операций, и банковское законодательство, и на-
конец, трудности, порождаемые особенностями денежного обращения.
Кроме того, в некоторых странах имеется две разновидности кредитных
банков. С одной стороны, здесь существуют привилегированные банки,
имеющие монопольное или почти монопольное право эмиссии банкнот.
Длительная история и финансовые возможности таких банков, а также,
еще в большей мере, их исключительно высокий авторитет, известный
всей стране, ставят такие банки в уникальное положение. С другой сто-
роны, там существует ряд конкурирующих банков, не имеющих права
выпускать банкноты. Такие банки — вне зависимости от того, насколь-
ко устойчива их репутация и финансовая надежность, — не в состоя-
нии конкурировать в отношении способности обеспечивать обращение
своих денежных заместителей с привилегированными банками, за ко-
торыми стоит вся мощь государства. Политика этих двух разновидно-
стей банков строится на разных принципах. Для банков второй группы
достаточно, чтобы для погашения тех денежных заместителей, которые
возвращаются к ним, они имели наготове определенную сумму в форме
активов такого вида, который позволит им получить в случае необходи-
мости кредит центрального банка. Они расширяют обращение своих фи-
дуциарных средств настолько, насколько смогут. Если в процессе такого
расширения они расширяют объем эмиссии за пределы того количества,
которое могут абсорбировать их клиенты, так что часть эмитированных
ими фидуциарных средств обращения предъявляется к погашению, эти
банки изыскивают необходимые ресурсы в центральном банке, предъ-
являя к учету векселя из своих портфелей или закладывая ценные бу-
маги. Таким образом, содержание политики, которую они должны про-
водить, чтобы поддерживать свой статус банков — эмитентов кредита,
сводится к необходимости постоянно поддерживать в составе своих ак-
тивов значительные количества таких, которые центральный банк соч-
тет адекватным основанием для выдачи им кредита.

Центральные банки не имеют подобной поддержки в лице более
мощного и заслуживающего доверие института. Они могут полагаться
только на свои собственные ресурсы и должны соответствующим об-
разом строить свою политику. Если они выпустят в обращение слиш-
ком большое количество денежных заместителей, так что держатели
прибегнут к их погашению, у них нет никакого другого выхода, кроме
как использовать свой фонд погашения. Следовательно, для них важ-
но понимать, что они не выпустили в обращение больше фидуциарных
средств обращения, чем то количество, которое требуется их потреби-
телям. Как уже отмечалось выше, не существует никакого способа, с по-
мощью которого можно было бы непосредственно оценить степень вы-
полнения этого требования. Здесь возможны только косвенные оценки.
Необходимо определить долю совокупного спроса на деньги в широком
смысле слова, которую нельзя удовлетворить фидуциарными средства-
ми обращения. Это и будет тем количеством денег, которое необходимо
для того, чтобы вести бизнес с лицами, которые не являются потреби-
телями центрального банка, т.е. то количество денег, которое требуется
для внешней торговли.

Спрос на деньги для международной торговли состоит из двух ком-
понент. Во-первых, он состоит из спроса на те суммы денег, которые
вследствие изменений относительного объема и спроса на деньги в раз-
личных странах перевозятся из страны в страну, пока не восстановится
положение равновесия, в котором объективная меновая ценность денег
везде находится на одном уровне. Транспортировки денег, необходимых
по этой причине, избежать нельзя. Вообще говоря, можно представить
себе учреждение международного депозитного банка, в который можно
было бы поместить значительные денежные суммы, возможно, все день-
ги в мире, образующие основу для эмиссии денежных сертификатов,
т.е. банкнот или остатков на счетах, полностью обеспеченных деньгами.
Это вполне может привести к прекращению дальнейшего использова-
ния монет в их физической форме и при определенных может условиях
привести к существенному снижению затрат, — вместо использовав-
шихся в прошлом монет пересылались бы банкноты или перемещение
денег осуществлялось бы в банковских книгах. Но эти внешние отличия
не изменили бы природы анализируемого процесса.

Второй мотив для международных потоков денег возникает вслед-
ствие существования [денежных] остатков, порожденных междуна-
родным обменом товарами и услугами. Он сопровождается движением
денег в обратном направлении, и полное исчезновение таких остатков
вследствие развития клиринговых процессов теоретически возможно.

В сделках с иностранной валютой и связанных с ними денежных
трансакциях, которые в последние годы объединились с ними, имеет-
ся тонкий механизм, который ликвидирует почти все такие переводы
денег. Сегодня только в виде исключения в море могут встретиться два
судна, одно из которых везет золото из Лондона в Нью-Йорк, а другое
доставляет золото из Нью-Йорка в Лондон. {Там, где нечто подобное встре-
чается еще и сегодня, должно проявляться влияние каких-то внеэкономических
факторов, как, например, в случае центральных банков, стремящихся к увеличе-
нию своих резервов золота даже ценой известных жертв, по той причине, что они
стараются следовать неким популярным воззрениям.} Международные потоки
денег управляются, как правило, только изменениями отношения меж-
ду спросом на деньги и запасом денег. Среди таких изменений наиболь-
шее практическое значение имеет процесс распределения вновь добы-
тых драгоценных металлов по различным странам, процесс, в котором
роль посредника играет главным образом Лондон. Если не считать этих
потоков и предположить, что отсутствуют какие-то внезапные события,
резко изменяющие относительный спрос на деньги в разных странах, то
сколько-нибудь масштабные международные перевозки денег из стра-
ны в страну не особенно распространены. Можно предполагать, что из-
менения этого рода, как правило, не так велики, как изменения денеж-
ных запасов, вызванные добычей нового золота, или что они по крайней
мере несильно превосходят эти последние. Если это так (а такое пред-
положение подтверждается лишь грубыми оценками), то перемещение
денег, необходимое для приведения покупательной способности денег к
общему уровню, будет по большей части или полностью сводиться к из-
менению распределения по странам лишь дополнительных количеств
денег.

На базе эмпирических оценок можно установить, что относительный
национальный спрос на деньги, т.е. масштаб и интенсивность спроса
на деньги в данной стране по отношению к масштабу и интенсивности
спроса на деньги в других странах (это выражение следует понимать
в расширительном смысле), в течение короткого периода не уменьшит-
ся в такой степени, чтобы вызвать понижение суммарного количества
денег и фидуциарных средств в обращении, ниже определенной доли их
первоначального количества. Конечно, такая оценка с необходимостью
базируется на более или менее произвольной комбинации выбранных
факторов, и, разумеется, никогда нельзя исключать, что все это может
быть нарушено вследствие наступления каких-то непредвиденных со-
бытий. Но если это количество оценено весьма консервативно и если во
внимание принимается тот факт, что состояние международной тор-
говли может вызвать необходимость, пусть даже и временную, пере-
мещения денег из страны в страну, то до тех пор, пока внутри страны
количество фидуциарных средств обращения не увеличивается сверх
пределов, которые можно оценить заранее, а также не эмитируется но-
вых денежных сертификатов, создание специального фонда погашения
может оказаться совершенно излишним. Пока эмиссия фидуциарных
средств не выходит за эти пределы и в предположении, что оценки, ле-
жащие в основе этой констатации, корректны, спрос на погашение фи-
дуциарных средств обращения не может возникнуть. Например, если
бы в обращении сегодняшней Германии количество банкнот, казначей-
ских обязательств, разменной монеты и депозитов снизилось до сумм,
лежащих в банковских сейфах в качестве обеспечения, то денежная
и кредитная система не была бы никаким образом затронута этим об-
стоятельством. На способность Германии вести дела с другими страна-
ми посредством денег это бы никак не повлияло1. Характером фидуци-
арных средств обращения обладают лишь банкноты, депозиты и прочие
инструменты, не имеющие денежного покрытия, — только они, а не обес-
печенные деньгами инструменты, являются фактором, определяющим
цены, т.е. факторы, установление которых и составляет предмет данной
части настоящей книги.	-о «т

Если количество фидуциарных средств в обращении, удерживается
на уровне ниже предела, соответствующего предполагаемому максиму-
му заявок [на погашение] для нужд внешней торговли, то можно обой-
тись вообще без создания резервов погашения, если отвлечься от неких
дополнительных обстоятельств. Таким обстоятельством может быть,
например, следующая ситуация. Пусть имеется какое-то количество
лиц, которым денежные суммы нужны для международных платежей
и которые должны получить их, обменяв на них денежные заместители.
Пусть, далее, они могут сделать это только посредством многочислен-
ных обменных операций, сопровождающихся потерями времени и вся-
кими сложностями, так что вся эта процедура является для них весьма
затратной. Тогда это будет определенным образом нарушать полную

Данный пример предполагает ситуацию, какой она была до 1914 г.
эквивалентность денежных заместителей и денег, порождая дисконт
для денежных заместителей. Следовательно, если рассматривать толь-
ко такую ситуацию, даже в том случае, когда количество денег, фак-
тически находящихся в обращении, является достаточным для нужд
внешней торговли, все же должен существовать некий фонд погашения.
Это следует из того, что полностью обеспеченная банкнота и полностью
обеспеченный депозит (что первоначально требовалось для того, чтобы
публика привыкла пользоваться этими разновидностями денежных за-
местителей) сегодня смешиваются с внешне аналогичными, но по своей
экономической природе совершенно отличными от них фидуциарными
средствами обращения. Обращение, состоящее из банкнот и депозитов,
которым вообще не соответствуют никакие деньги, т.е. наполненное
только и исключительно фидуциарными средствами, остается до сих
пор практически неосуществимым.

Если мы рассмотрим фонды погашения независимых банков, то об-
наружим здесь значительное разнообразие и разнородность. Мы обна-
ружим, что вид и размеры покрытия денежных заместителей, в осо-
бенности тех, что имеют форму банкнот, регулируются рядом правил,
основанных на разных принципах, принятых отчасти по соображениям
коммерческой выгоды, отчасти установленным законодательно. В этой
связи вряд ли правомерно говорить о различных системах. Этот мно-
гозначный термин плохо подходит для набора эмпирических правил,
которые по большей части являются следствием рецепции ошибочных
воззрений на природу денег и фидуциарных средств обращения. Имеет-
ся, однако, одна идея, следы которой прослеживаются в каждом случае.
В соответствии с этой идеей эмиссия фидуциарных средств обраще-
ния должна быть ограничена неким искусственным образом, поскольку
никакого естественного предела здесь не существует. Таким образом,
вопрос, лежащий в основе любой денежной политики, а именно нуж-
но ли поощрять неограниченное увеличение количества фидуциарных
средств обращения с неизбежным следствием в виде понижения объек-
тивной меновой ценности денег, имеет отрицательный ответ.

Как с научной, так и с практической точки зрения признание необ-
ходимости искусственных ограничений для обращения фидуциарных
средств является результатом научных исследований, которые велись
в первой половине XIX в. Их победа над другой точкой зрения ознаме-
новала окончание десятилетий дискуссий такого накала, который редко
наблюдался в истории нашей науки, и одновременно завершила период
поисков и экспериментов в области эмиссии фидуциарных средств об-
ращения. За прошедшие с тех пор годы, положения, лежавшие в основе
этой победы, подверглись критике, иногда плохо продуманной, иногда
опиравшейся на обоснованные возражения. Однако банковское зако-
нодательство никогда не отвергало сам принцип ограничения эмиссии
необеспеченных банкнот. И сегодня этот принцип продолжает оставать-
ся важнейшим элементом банковской политики во всех цивилизован-

но
ных странах, хотя то обстоятельство, что соответствующие ограничения
применяются только к банкнотной эмиссии и не применяются к посто-
янно растущей эмиссии депозитов, несколько ослабляет его практиче-
скую значимость.

Ограничения эмиссии фидуциарных средств обращения служат
важным элементом денежной и кредитной системы также в Индии, на
Филиппинах и в тех странах, которые им подражают, хотя и в различ-
ной мере. Между фондом погашения, администрирование которого осу-
ществляет государство, и количеством фидуциарных средств, имею-
щихся в обращении, не существует никакой фиксированной количе-
ственной пропорции, — любая попытка зафиксировать такую пропор-
цию столкнулась бы с техническими трудностями, даже если принять
во внимание только невозможность при переходе к новому стандарту
определить точное количество фидуциарных средств обращения. Одна-
ко государства зарезервировали за собой право дополнительной эмис-
сии фидуциарных средств обращения в форме эмиссии узаконенных
средств платежа (в большинстве случаев для этого требуется издание
специального закона) по образцу того, как во всех странах организована
эмиссия разменной монеты и тому подобных инструментов обращения.

5.	Так называемый банковский способ обеспечения
фидуциарных средств обращения

Выражения «платежеспособность» и «ликвидность», в тех случаях,
когда их используют в контексте условий функционирования банков,
не всегда употребляются корректно. Иногда их считают синонимами.
Однако их ортодоксальное понимание предполагает, что они означают
два разных состояния (при этом нужно признать, что обычно не делает-
ся попыток явным образом определить эти понятия, проведя различия
между ними).

Банк может быть назван платежеспособным (solvent), если его акти-
вы организованы таким образом, что их распродажа (liquidation) с не-
обходимостью приводит к полному удовлетворению всех его кредито-
ров. Ликвидность (liquidity) есть такое состояние активов банка, которое
позволяет ему выполнять все его обязательства, не только по объему,
но и во времени, т.е. без необходимости объявлять о чем-то, что по сути
является мораторием на исполнение своих обязательств перед креди-
торами. Ликвидность представляет собой частное проявление плате-
жеспособности. Всякое предприятие (поскольку это верно для любого
участника кредитных сделок), являющееся ликвидным, является также
и платежеспособным, но, с другой стороны, не всякое платежеспособ-
ное предприятие является одновременно и ликвидным. Лицо, которое
не в состоянии исполнить свое долговое обязательство в тот день, когда
наступает срок его погашения, не имеет статуса ликвидного, даже если
нет никаких сомнений в том, что в течение трех-четырех месяцев оно
будет в состоянии погасить весь долг с процентами и другими выплата-
ми, компенсирующими кредитору эту отсрочку.

Со времен античности торговое право налагало на каждого коммер-
санта обязанность поддерживать ликвидность в течение всего периода,
когда он ведет дела. Это требование находило яркое отражение в ком-
мерческой практике. Всякий, кто пытался получить у своего кредитора
отсрочку по выплате долга, всякий, кто позволял довести свои дела до
такого состояния, при котором его векселя опротестовывались, подвер-
гал риску свою деловую репутацию, даже если спустя какое-то время
он мог полностью погасить все свои обязательства. На все деловые пред-
приятия распространялось правило, которое выше мы уже рассмат-
ривали применительно к кредитному банку. Согласно этому правилу
предприниматель обязан принимать меры к тому, чтобы быть в состоя-
нии вовремя и в полном объеме удовлетворить каждое требование, по
которому наступил срок погашения1.

Для банков, осуществляющих кредитную эмиссию, следование это-
му фундаментальному правилу предусмотрительного поведения невоз-
можно. Самая суть их существования состоит в том, что часть — причем
значительная — выпущенных ими фидуциарных средств остается в об-
ращении, и в том, что требования, соответствующие этой части эмиссии,
не предъявляются к погашению или по крайней мере не предъявляются
все одновременно. Как только будет подорвано доверие к их поведению
и кредиторы начнут штурмовать их прилавки, эти банки должны будут
разориться. Таким образом, эти банки в отличие от всех других банков
и деловых предприятий вообще не способны преследовать цель обеспе-
чить ликвидность своих вложений, — в качестве цели своей политики
они должны довольствоваться поддержанием платежеспособности.

Это часто упускают из виду, когда покрытие эмиссии фидуциарных
средств обращения краткосрочными ссудами называют методом, соот-
ветствующим особенностям и природе таких банков, и когда в этой связи
говорят о «специфическом банковском типе покрытия»* 2, поскольку по-

См. выше, с. 293 сл. Часто игнорируется, однако, то обстоятельство, что данный
«принцип адекватности банковского покрытия» распространяется не только на банки,
но и на все остальные виды деловых предприятий. См., например: Schulze-Gaevernitz.
Die deutsche Kreditbank // Grundriss der Sozialdkonomik. V. Abt. II. Teil. S. 240 ff.

2 Cm.: Wagner. System der Zettelbankpolitik. Freiburg, 1873. S. 240 ff. «Золотое пра-
вило» находит свое выражение в отношении операций кредитных банков в знамени-
том «Письме Банку Франции, направленном из Гавра 20 мая 1810 г. по приказу Его
Высочества Императора при посредничестве графа Мольена, министра финансов»:
«Необходимо, чтобы любой банк поддерживал себя в таком состоянии, чтобы упла-
тить все свои долги в любой момент, в первую очередь держателям его векселей,
продажей портфеля, и (после держателей векселей) акционерам путем распреде-
ления между ними долей капитала, внесенных каждым из них. Чтобы никогда не
закрыться, банк должен быть всегда готовым закрыться» («Note expediee du Havre
лагают, что последовательное применение общей трактовки ликвидно-
сти к специфическим условиям банков, эмитирующих кредит, показы-
вает, что таким банкам соответствует именно этот вид инвестирования.
В общем случае не имеет значения, состоят активы банков, эмитирую-
щих кредит, из краткосрочных векселей или из ипотечных ссуд. Если
банку немедленно нужны крупные суммы денег, он может получить их
только в том случае, если имеет в своем распоряжении соответствую-
щие активы, — в условиях, когда охваченная паникой публика осажда-
ет его кассы, требуя погашения банкнот и возвращения средств с депо-
зитов, вексель, срок погашения которого наступает через три месяца,
столь же бесполезен, сколь и закладная, срок выплаты по которой на-
ступает через много лет. Все, что имеет значение в данный момент, сво-
дится к большей или меньшей торгуемости (negotiability) его активов.
Но в определенных обстоятельствах долгосрочное или даже бессрочное
требование можно реализовать легче, чем краткосрочное, — в период
кризиса на государственные аннуитеты и ипотечные закладные поку-
патель может найтись скорее, чем на коммерческие векселя.

Выше уже отмечалось, что в большинстве стран имеется два типа бан-
ков, различных с точки зрения степени общественного доверия. Цент-
ральный эмиссионный банк, который обычно является единственным
банком, имеющим право эмиссии банкнот, занимает уникальное поло-
жение, имея органы управления, полностью или частично состоящие
из государственных служащих, осуществляющих строгий контроль
над всеми видами его деятельности* 1. {За ним стоит авторитет государства,
его поручителем является честь страны.} Он пользуется более солидной ре-
путацией, чем другие эмиссионные кредитные банки, которые не имели
возможности вести такие простые операции, которые зачастую имели
большие риски при осуществлении инвестиций, нацеленных на прибыль,
чем они могли себе позволить, и которые осуществляли (по крайней ме-
ре в некоторых странах) другие виды деятельности, например участво-
вали в формировании торговых или промышленных компаний, выходя
за пределы специфических для них собственно банковских операций,
а именно предоставления кредитов и эмиссии фидуциарных средств
обращения. При определенных обстоятельствах эти банки («банки вто-

1е 20 Мау 1810, a la Banque de France, par ordre de S. M. 1’Empereur, et par 1’entremise
le comte Mollien, ministre du Тгёзог» (цит. no: Wolowski. La Question des Banques. Paris,
1864. P. 83—87). C. 87). В то же время Мольен не сомневался в том, что банк, не выпу-
скающий банкноты иначе как «в обмен на надежные и действительные переводные
векселя, сроком на два и три месяца», может изымать свои банкноты из обращения
только «в течение трех месяцев» (Ibid. Р. 84).

1 В США, до реорганизации банковской системы в соответствии с Законом о Фе-
деральном резерве, отсутствие центрального банка во время кризисов компенсиро-
валось происходившей в этих случаях координацией банков—членов клиринговых
домов. {Эту задачу пытался решить закон Олдрича—Риланда от 30 мая 1908 г. (Aldrich-Vreeland
Act, 190,8).}
рого уровня») могут потерять доверие публики в условиях, когда цент-
ральный банк не испытывает никаких потрясений. В этом случае они
могут поддержать свою ликвидность, взяв кредит в центральном банке
от своего имени (что они и делают в других случаях, когда исчерпывают
свои ресурсы) и таким образом выполнить свои обязательства вовремя
и в полном объеме. Поэтому такие банки можно называть ликвидными,
поскольку их обязательства в каждый момент, соответствующий сро-
ку погашения, балансируются такими активами, которые центральный
банк считает достаточным обеспечением для снабжения их кредитами.
Хорошо известно, что некоторые банки не являются ликвидными даже
в этом смысле. Центральные банки отдельных стран могут аналогичным
образом поддерживать состояние ликвидности только в том случае,
если их активы, противостоящие эмитированным ими фидуциарным
средствам обращения, будут считаться пригодными для возможного
инвестирования сестринскими зарубежными учреждениями, т.е. цент-
ральными банками других стран. Одновременное исчерпание доверия
ко всем банкам неизбежно приведет к общему коллапсу.

Конечно, инвестирование в активы в виде краткосрочных ссуд
дает банку возможность удовлетворять своих кредиторов в течение
некоторого сравнительно короткого периода. Однако этого окажется
достаточно только в том случае, если, ощущая утрату доверия, дер-
жатели банкнот и депозитов не обратятся в банк за немедленной вы-
платой полагающихся им денежных сумм все одновременно. Вероят-
ность того, что этого не произойдет, невелика, — либо утрата доверия
вообще не имеет места, либо она является всеобщей. Есть только один
способ, с помощью которого в специфических условиях, в которых
работают банки, эмитирующие кредит, можно сохранить ликвид-
ность, по крайней мере формально. Если бы такие банки выдавали
ссуды только при условии, что они могут в любой момент потребовать
их погашения, проблема ликвидности, очевидно, была бы для них ре-
шена весьма просто. Но с точки зрения общества в целом это, конечно,
является не решением проблемы, а лишь перекладыванием ее издер-
жек на других. Ликвидность банка в этом случае обеспечивается по-
терей ликвидности его заемщиков, поскольку они столкнутся точно
с такими же неминуемыми трудностями. Должники банка не хранят
позаимствованные суммы в своих сейфах, они используют их, вкла-
дывая в объекты производительного инвестирования, откуда изъять
деньги без существенной отсрочки невозможно. Проблема, таким об-
разом, не изменилась — она осталась неразрешимой. {Впрочем, конку-
ренция между банками, эмитирующими кредит, сделала для них невозможным
такого рода поведение с заемщиками. Лишь малую часть своих ресурсов они
могут выдавать в форме онкольных кредитов (от money at call, или «ежеднев-
ных денег» от tagliches Geld. — Науч, ред.), т.е. таких ссуд, которые по решению
любой из сторон могут быть погашены (должником) или затребованы к пога-
шению (банком) в любое время и, как правило, с отсрочкой, не превышающей
одного дня, поскольку по таким ссуды они могут устанавливать лишь самые
минимальные проценты. Подавляющую часть своих ссуд банки выдают в фор-
ме займов на срок.}

6.	Значение краткосрочных инструментов
как средства обеспечения

Банки, эмитирующие кредит, при инвестировании отдают предпочте-
ние, как правило, краткосрочным ссудам. Часто их принуждает к этому
законодательство, но в любом случае они вынуждены были бы поступать
так под давлением общественного мнения. Однако значение этого пред-
почтения не имеет ничего общего с повышенной легкостью, с которой,
как широко и ошибочно считается, такие вложения дают возможность
погашать фидуциарные средства обращения. Верно, что такая полити-
ка в прошлом предотвращала большие потрясения банковской системы,
верно и то, что пренебрежение этой политикой всегда мстило за себя.
Однако причины этого совершенно отличны от того, что обычно выдви-
гается в качестве причин сторонниками краткосрочного покрытия.

Одной из таких причин, значение которой относительно невелико,
является повышенная легкость, с которой можно судить об оправданно-
сти инвестиций, если они делаются в форме краткосрочных, а не долго-
срочных ссуд. Разумеется, бывают такие долгосрочные ссуды, которые
более оправданны, чем большинство краткосрочных инвестиций, одна-
ко, как правило, об обоснованности инвестиций можно судить с гораздо
большей определенностью, если все, что требуется сделать, сводится к
общему анализу рыночных условий и прогнозированию положения кон-
кретного заемщика в течение ближайших нескольких недель или меся-
цев, а не лет и десятилетий.

Вторая и главная причина уже упоминалась нами выше1. Если предо-
ставление кредита посредством эмиссии фидуциарных средств обраще-
ния ограничено ссудами, которые погашаются через короткий промежу-
ток времени, то имеется предел увеличения количества фидуциарных
средств в обращении. {Это так, потому что спрос на краткосрочные займы в лю-
бом случае меньше, чем спрос на кратко- и долгосрочные займы в совокупности* 2.
Ввиду того что законодательство в лучшем случае (хотя и это не везде имеет место)
ограничивает эмиссию фидуциарных средств в форме банкнот, но разрешает его
в других формах, тот факт, что установленные законом положения о нормах по-
крытия обязательств банка по депозитным счетам или соответствующие обычаи,
соблюдаемые банками на практике, все же играет свою роль в деле сужения кру-
га объектов, пригодных для инвестирования, и вместе с этим в некоторой степени

См. с. 340 сл.

2 {Разумеется, это не должно означать, что совокупный объем спроса на кредит всегда
остается фиксированным, как это ошибочно считала банковская школа. См. выше, с. 341.}
ограничивает размеры эмиссии. Если бы базой для эмиссии фидуциарных средств
были бы признаны ипотека и государственные пенсии, то эмиссия стала бы нео-
граниченной.} Правила, в соответствии с которым банки, эмитирующие
кредиты, ограничиваются предоставлением только краткосрочных ссуд,
представляет собой результат проб и ошибок, совершавшихся в течение
столетий. Им суждено было оставаться понятыми неверно, но и при этом
следование данным правилам имело важные последствия, способствуя
ограничению эмиссии фидуциарных средств обращения.

7.	Обеспечение инвестиций банков,
эмитирующих кредит

Решение проблемы финансовой разумности для банков, эмитирующих
кредит, является не более сложным, чем для банков, выступающих по-
средниками на кредитном рынке. Если фидуциарные средства обра-
щения эмитируются только под хорошее обеспечение и если из акци-
онерного капитала банка для погашения убытков создан гарантийный
фонд (в силу того что убытки неизбежны при сколь угодно расчетливом
и опытном менеджменте), то банк оказывается в состоянии полностью
погасить весь объем эмитированных им фидуциарных средств, хотя
и не в те сроки, в которые он обещал это сделать.

Тем не менее, если речь идет о фидуциарных средствах обращения,
надежность покрытия имеет лишь второстепенное значение. Оно мо-
жет полностью исчезнуть, по крайней мере в определенном смысле, без
какого-либо ущерба для способности фидуциарных средств участвовать
в обращении. Фидуциарные средства обращения могут эмитироваться
вообще без всякого обеспечения. Так происходит, например, когда го-
сударство выпускает разменную монету, не концентрируя образую-
щийся сеньораж в каком-либо фонде, предназначенном для погашения
разменной монеты (при определенных обстоятельствах частичным обе-
спечением может служить металлическая ценность самих разменных
монет{, а там, где ее не существует, как, например, в случае австрийских бумаж-
ных разменных монет, так называемых монетных квитанциях (Munzescheinen), она
равна нулю}; кроме того, государство, рассматриваемое как совокупность
активов, представляет собой значительно большее обеспечение, чем мо-
жет предложить любой специализированный фонд). С другой стороны,
даже если фидуциарные средства обращения полностью обеспечены
активами эмитента, так что может встать лишь вопрос сроков, но не са-
мого факта погашения, это не может оказать никакого воздействия на
их способность к обращению, поскольку последняя зависит от ожида-
ний немедленного погашения их эмитентом.

Упускать это из виду означает совершать ту же ошибку, которая ле-
жит в основании всех предложений и экспериментов, которые имеют
своей целью гарантировать эмиссию фидуциарных средств обращения
фондами, состоящими из неликвидных активов, таких как закладные.
Если те фидуциарные средства обращения, которые предъявляются к
погашению, погашаются деньгами немедленно и полностью, то кроме
денежных резервов, необходимых для погашения, для поддержания эк-
вивалентности между денежными заместителями и деньгами не нужно
создавать запасов каких бы то ни было других благ. {В качестве денежных
заместителей, трактуемых как полностью эквивалентные деньгам, в обращении
могут находиться только такие требования на деньги, которые погашаются день-
гами по предъявлении этих заместителей немедленно и безо всяких затруднений.
Все другие требования на деньги либо могут находиться в обращении как само-
стоятельная разновидность денег, либо платежи ими будут приниматься не как
деньги, а как требования, имеющие соответствующую оценку в деньгах.} Однако
если денежные заместители погашаются не полностью и не немедлен-
но, то они не будут признаваться эквивалентными деньгам именно пото-
му, что это будет означать, что где-то существуют какие-то блага, кото-
рые иногда будут использоваться для удовлетворения заявок, которые
держатели денежных заместителей имеют право делать на основе тре-
бований, воплощенных в денежных заместителях. Они будут цениться
ниже, чем денежные суммы, против которых они выпущены, поскольку
их погашение вызывает сомнения и в лучшем случае может произойти
лишь по прошествии какого-то времени. В результате они лишатся ста-
туса денежных заместителей и если будут продолжать использоваться
как средства обмена, то получат независимую оценку и, перестав быть
денежными заместителями, станут кредитными деньгами.

Для кредитных денег, т.е. для требований, срок исполнения которых
еще не наступил и которые используются как общее средство обмена,
наличие «покрытия» в виде специального фонда также совершенно из-
лишне. Поскольку требования предлагаются и принимаются как деньги
и таким образом приобретают меновую ценность, превышающую ту цен-
ность, которая присуща им именно как требованиям, такой фонд не имеет
ним отношения. Значение мер регулирования покрытия и фондов, созда-
ваемых для этой цели, как и в случае фидуциарных средств обращения,
коренится в том факте, что такие меры косвенно устанавливают пределы
количеству фидуциарных средств, которое может быть эмитировано1.

8.	Иностранные векселя
как элемент фонда погашения • • *>

Поскольку целью создания фонда погашения является не обеспе-
чение погашения тех денежных заместителей, которые возвращают-
ся в банк вследствие отсутствия доверия к их доброкачественности,

1 См.: Nicholson. A Treatise on Money and Essays on Present Monetary Problems.
Edinburgh, 1888. P. 67 f.
но лишь обеспечение клиентов банка средствами обмена, необходимы-
ми для ведения дел с лицами, которые не принадлежат к его клиен-
там, очевидно, что такой фонд может быть образован, по крайней мере
в какой-то своей части, такими инструментами, которые, не будучи
деньгами, могут быть использованы как деньги в сделках с внешними
участниками. Эти инструменты включают в себя не только иностран-
ные денежные заместители, но также и такие требования, которые об-
разуют базу международного клирингового бизнеса, т.е. в основном ино-
странные векселя, или векселя на определенные города в иностранных
государствах. Эмиссия денежных заместителей не может превышать
количества, заданного спросом на деньги в широком смысле со сторо-
ны потребителей, использующих их для расчетов с лицами, принад-
лежащими к клиентами этого же банка. Только расширение клиент-
ской базы прокладывает дорогу к расширению обращения [денежных
заместителей, эмитированных данным банком]. Но для национального
центрального эмиссионного банка такое расширение ограничено го-
сударственными границами и потому невозможно. Тем не менее, если
часть фонда погашения инвестирована в иностранные векселя, чеки
иностранных банков и депозиты до востребования в иностранных бан-
ках, в фидуциарные средства обращения может быть преобразована
более высокая доля эмитированных банками денежных заместителей,
чем в случаях, когда банк не держит наготове для международных
сделок своих клиентов ничего, кроме денег. Действуя таким способом,
банк, эмитирующий кредит, может даже трансформировать в фиду-
циарные средства почти все эмитированные им денежные заместите-
ли. Сегодня во многих странах частные банки весьма близко подошли
к такой ситуации, — они стали обеспечивать немедленное погашение
эмитированных ими денежных заместителей, формируя и сам резерв
из денежных заместителей. Эмитируемые ими денежные заместите-
ли не приобретают характера фидуциарных средств обращения толь-
ко в той мере, в какой денежные заместители в фонде погашения яв-
ляются денежными сертификатами. И совсем недавно эту практику
стали перенимать и центральные эмиссионные банки, допуская в свои
фонды погашения иностранные денежные заместители и иностранные
векселя. {Они будут осуществлять эти операции в постоянно увеличивающих-
ся масштабах, поскольку эти операции со всей очевидностью отвечают интере-
сам банков.

Есть еще одно важное обстоятельство, характерное для любых форм органи-
зации системы международных расчетов, которое всегда необходимо принимать
во внимание, — осложнения, могущие возникнуть в случае войны. Вполне воз-
можно, что во время войны воюющие или даже нейтральные страны по полити-
ческим мотивам могут отказаться выполнять обязательства по векселям, держа-
телями которых являются граждане какой-либо из стран, участвующих в войне.
В 1870 г. из-за подобных опасений в течение некоторого, правда, довольно корот-
кого, времени на Берлинской бирже невозможно было продать английские деви-
зы1. Несмотря на то что положения Гаагской мирной конференции, запрещающие
воюющим сторонам нарушать, временно лишать законной силы или объявлять
временно неподсудными права и требования граждан страны-противника, до
некоторой степени устранило затруднения в данных вопросах, нельзя отрицать
известную обоснованность подобных опасений. И все же эти опасности не сле-
дует преувеличивать, — для того, чтобы государство оказалось в состоянии при-
менить эти средства и не нанести себе и своей репутации непоправимого вреда,
должно совпасть наличие нескольких условий* 2.

Идея инвестирования части так называемого запаса наличности [имеется
в виду то, что сегодня называется золотовалютными резервами. — Науч, ред.]
в девизы усвоена легче в тех странах, в которых используются не международ-
ные товарные деньги, а национальные кредитные или декретные. Так как фонды
погашения в этих странах не связаны обязательствами погашать предъявляемые
к обмену фидуциарные средства обращения деньгами, имеющими международ-
ное хождение, то появляется возможность вложить в девизы подавляющую часть
резервов международных товарных денег, накопленных данной страной на слу-
чай будущего перехода внутреннего обращения на эту валюту, без малейших опа-
сений за состояние внутреннего денежного обращения. То, насколько медленно
пробивало себе дорогу мнение о допустимости подобных операций, ясно пока-
зывает, насколько сильны были предрассудки, которые необходимо было прео-
долеть. В конце концов, заинтересованность банков в прибыли от этих операций
перевесила все сомнения.}

Точно так же как ювелиры начали ссужать часть денег, доверенных
им для хранения, и центральные банки начали предпринимать шаги по
инвестированию своих запасов металла в иностранные векселя и дру-
гие виды иностранных кредитов. Пример был подан Гамбургским жиро-
банком, который хранил часть своих резервов в векселях на Лондон.
В последней четверти XIX в. за ним последовал ряд других эмиссион-
ных банков. Банки начали применять эту систему в целях увеличения
своей прибыли. {При этом они не ставили перед собой каких-то особых целей,
лежавших в сфере денежного обращения или организации банковского дела.}
Инвестирование части фонда погашения в иностранные векселя и дру-
гие иностранные активы, которые можно легко и быстро реализовать,
использовалось как способ понизить издержки, связанные с поддержа-
нием фонда погашения. В некоторых странах центральные эмиссионные
банки приобретают портфели иностранных векселей потому, что внут-
ренний рынок учета не обеспечивает им достаточного дохода3. Следует
отметить, что этот способ экономии затрат использовался центральны-

ч-.

{RieBer. Finanzielle Kriegsbereitschaft und Kriegsfiihrung. Jena, 1909. S. 26.}

2 {Cm.: Hertzka. Goldwahrung mit Papierumlauf. Jena, 1895. S. 48 ff.}

3 Cm.: Kalkmamn. Holland’s Geldwesen im 19. Jahrhundert // Schmoller’s Jahrbuch
(Jahrbuch fur Gesetzgebung, Verwaltung und Volkswirtschaft im Deutschen Reiche).
XXV. Bd. (1901.) S. 1249 ff.; Witten. Die Devisenpolitik der Nationalbank von Belgien //
Ibid. Bd. 42. S. 625 ff.
ми эмиссионными банками и правительствами небольших и финансово
слабых стран. После начала войны, сделавшей беднее весь мир, этой
практике стали подражать очень многие страны. Очевидно, практи-
ка инвестирования всего фонда погашения в иностранные требования
на золото не может получить всеобщего распространения. Если бы все
страны мира перешли к золотодевизному стандарту и стали бы держать
свои фонды погашения не в золоте, а в иностранных требованиях на зо-
лото, то для выполнения денежных функций золота не потребовалось
бы вообще. В этом случае та часть его ценности, которая базируется на
его использовании в качестве денег, совершенно исчезнет. Поддержа-
ние золотодевизного стандарта с фондом погашения, инвестированным
в иностранные векселя, подрывает сам золотой стандарт. Мы вернемся
к этой теме в главе 20.

{Множество авторов уделяли особое внимание значительному портфелю
девизов и других требований к загранице, имевшихся у [центрального] австро-
венгерского банка. Обоснованность нашего утверждения о том, что требования
к загранице включаются в резервы центральных банков, и нашей гипотезы об
увеличении таких требований, может быть подкреплена на материале истории
Австро-венгерского банка. Национальный банк Австрии держит весьма значи-
тельный портфель девизов уже с конца 1850-х годов. Вместе с тем вплоть до
1887 г. на его увеличение были наложены ограничения, неизменно становив-
шиеся все более и более ощутимыми. В данном случае жестким ограничителем
обращения банкнот, не обеспеченных металлом, стал Закон о банках Плейера1,
скопированный с английского Банковского акта Р. Пиля, которым была установ-
лена так называемая система жесткого контингентирования [банкнотной эмис-
сии]. Ограниченность средств банка, по сути, проистекавшая из ограничения
его права эмитировать необеспеченные металлом банкноты максимальным
пределом в 200 млн гульденов, вынуждала банк сокращать девизный портфель
до объема, соответствовавшего спросу со стороны тех резидентов, которые
выставляли свои требования [девизов] на банк. Если в 1859—1870 гг. банк был
держателем девизов в пересчете на австрийские гульдены в размере 18,7 млн
(средний за период остаток на конец года), то в 1871—1887 гг. эта величина
снизилась до 6,8 млн гульденов. В 1888 г. система прямого контингентирования
банкнот была заменена системой, скопированной с германского Банковского
закона от 14 марта 1875 г. Одновременно с этим в соответствии с требования-
ми, которые давно уже выдвинул Вагнер* 2, банку разрешили включать (посколь-
ку принудительный курс банкнот в обеих частях империи не был отменен) его
портфель иностранных векселей на заграницу, в той мере, в какой эти векселя
должны были погашаться настоящими металлическими деньгами, зачислять
эти инструменты в пределах 30 млн гульденов в состав остатков его денежной

О Плейере см. прим. науч. ред. выше, с. 227. — Прим. науч. ред.

2 {См.: Wagner. Die russische Papierwahrung. Riga, 1868. S. 265 ff. (Вагнер. Русские бумажные
деньги. Киев, 1871. С. 363); Idem. System der Zettelbankpolitik. Freiburg, 1873. S. 276 ff.}
наличности1. Принятие этого положения имело своей целью хотя бы отчасти
заставить работать металлические запасы банка, с тем чтобы повлиять в бла-
гоприятную сторону на дивиденды по акциям и общую прибыльность органов
государственного управления. При возобновлении хартии банка в 1899 г. банку
было дано также право покупать и продавать иностранные чеки, исполнять за-
граничные поручения инкассо и осуществлять платежи по поручениям нерези-
дентов а также держать за границей активы, необходимые для осуществления
этих прибыльных операций* 2. Все эти законодательные акты закладывали осно-
вы для развертывания операций банка с девизами. И так как они возникли из
стремления понизить издержки хранения покрытия банкнот, то та степень, в ко-
торой банк прибегал к этим операциям, зависела от его общего состояния.

Начиная с 11 сентября 1892 г. Банк Австро-Венгрии обязывался приобретать
за банкноты любой предлагаемый ему килограмм золота на сумму 3280 крон
(за вычетом сбора за чекан монет, выдаваемых в обмен). Когда со второй поло-
вины 1890-х годов установился обменный курс, в общем и целом выгодный для
государства, золото потекло в банк, что хотя и укрепило денежное обращение,
улучшив ситуацию с покрытием банкнот, но одновременно с этим понизило
эмиссионный доход. Количество банкнот, не покрытых металлом, в 1899 г. все
еще составляло в среднем 372 млн крон. К 1902 г. оно уменьшилось до 87 млн
(в среднем за год), а в 1903 г. оно несколько возросло (до 96 млн крон), несмотря
на то что с 5 февраля 1902 г. по 20 октября 1905 г. банк поддерживал процентную
ставку на необычно низком для Австрии уровне в 3,5%, который не наблюдался
никогда — ни раньше ни позже указанного периода. Эти условия, понизившие
валовые дивиденды банка со 102 крон [на акцию] в 1899 г. до 56 крон в 1902 г.,
подтолкнули банк к увеличению его заграничных инвестиций, имевших целью
получение прибыли. Вложения банка в девизы и активы заграницей выросли со
105 млн крон на конец 1900 г. до 317 млн крон на конец 1902 г.

Причины, по которым иностранные центральные банки, выпускавшие банк-
ноты, были вынуждены увеличивать свои иностранные инвестиции, полностью
аналогичны вышеуказанным. Банк Нидерландов к середине 1880-х годов на-
столько сократил учет [внутренних] векселей, что вынужден был начать покупать
заграничные. Это право было предоставлено ему законом от 7 августа 1888 г.3 Тот
же мотив экономии на издержках лежал в основе того факта, что резервы Индии,
Филиппин и Стрейтс-Сеттлментс были полностью или частично вложены в ин-
струменты, приносящие процент.

[Временное ограничение применения данного положения, действовавшее на период до
требуемого по закону платежа наличными (который не был произведен в отличие от фактиче-
ского платежа наличными), устранено в новом уставе Банка 1911 г.}

{См. мою статью: Mises. Das Problem gesetzlicher Aufnahme der Barzahlungen in Osterreich-
Ungarn// Jahrbuch fOr Gesetzgebung, Verwaltung und Volkswirtschaft (Schmollers Jahrbuch).
Bd. 33:3. (1909). S. 998 ff.}

3 {Cm.: Kalkmann. Holland's Geldwesen im 19. Jahrhundert// Schmoller's Jahrbuch (Jahrbuch
fOr Gesetzgebung, Verwaltung und Volkswirtschaft im Deutschen Reiche.) XXV. Bd. (1901.) S. 1249 f.,
1253; Palgrave. Bank Rate and the Money Market in England, France, Germany, Holland and Belgium
1844—1900. London, 1903. P. 176.}
Когда практика инвестирования в девизы и другие требования на заграницу
части или в конечном итоге всего фонда погашения [банкнот] станет всеобщей,
падет последний барьер, который еще не взят обращением фидуциарных средств.
Тогда все выпущенные банками денежные заместители превратятся в фидуци-
арные средства обращения, а такой инструмент, как денежный сертификат, из
обращения исчезнет. Необходимость перевода части запаса денег (в широком
смысле) из одной страны в другую, причиной которой являются изменения от-
ношения между спросом на деньги (в широком смысле) и денежными запасами
в отдельных странах, перестанет удовлетворяться, как это было ранее и как это
почти повсеместно происходит сегодня, посредством переводов денег. Эту по-
требность смогут удовлетворять переводы девизов, выставленных на третью
страну. Такая операция приведет к уменьшению фидуциарных средств в обраще-
нии страны-источника и к увеличению количества фидуциарных средств в обра-
щении страны-получателя, а так как данное уменьшение и увеличение могут не
сопровождаться никакими встречными к ним изменениями запаса денег в узком
смысле, то уменьшение количества [фидуциарных средств обращения] приведет
к увеличению соответствующего запаса денег в широком смысле, восстанавли-
вая тем самым нарушенное равновесие. Таким образом можно полностью заме-
нить фидуциарные средства, обращающиеся в международном масштабе, факт
отсутствия которых мы констатировали выше.}
ГЛАВА 19. ДЕНЬГИ, КРЕДИТ И ПРОЦЕНТ

1.	О природе проблемы

Целью настоящей главы является исследование связи между количе-
ством денег в обращении и уровнем процентной ставки. Мы уже показа-
ли, что изменение соотношения между количеством денег и спросом на
них оказывает влияние на меновое отношение между деньгами и дру-
гими экономическими благами. Нам осталось установить, одинакова ли
мера воздействия порождаемых таким образом изменений в ценах то-
варов на цены благ первого порядка, с одной стороны, и цены благ более
дальних порядков — с другой. До сих пор мы рассматривали только из-
менения менового отношения между деньгами и потребительскими бла-
гами, не принимая во внимание изменения менового отношения между
деньгами и производственными благами. Это представляется оправдан-
ным, так как формирование цен на потребительские блага является пер-
вичным, а цены производственных благ формируются в зависимости от
цен на потребительские блага. Капитальные, или производственные,
блага получают свою ценность от ценности той продукции, которая бу-
дет производиться с их помощью. При этом ценность капитальных благ
никогда не достигает ценности производимой с их помощью продукции,
оставаясь, как правило, ниже нее. Разница между ожидаемой ценно-
стью продукции, которая производится с помощью капитальных благ,
и ценностью капитальных благ образует процент — его происхождение
коренится в естественной разнице между настоящими благами и бу-
дущими благами1. Если изменения цен, вызванные монетарными фак-
торами, воздействуют на цены потребительских и производственных
благ в разной мере (а такое предположение нельзя отвергать с порога),
то они должны приводить к изменению процентной ставки. Проблема,
возникающая в связи с этим, аналогична другой проблеме (хотя обыч-
но они исследуются по отдельности), а именно может ли процентная
ставка подвергаться воздействию кредитной политики банков, эмити-

Тот факт, что в данной главе я следую терминологии и методу теории процен-
та Бём-Баверка, не означает, что я являюсь приверженцем этой теории или что я
считаю ее удовлетворительным решением проблемы. Но в задачи данной работы не
входит изложение моих собственных взглядов на проблему процента — это должно
стать предметом самостоятельного исследования, которое, как я надеюсь, появится
в не очень отдаленном будущем. В этих обстоятельствах у меня нет иного выхода,
кроме как строить мои выводы на базе теории Бём-Баверка. Его величайшая заслуга
состоит в том, что он заложил основы для работ тех, кто с момента выхода его труда
и по настоящее время занимается проблемой процента, а также, возможно, и для
тех работ, которые появятся в будущем. Он первым применил метод исследования,
ведущий к пониманию этой проблемы. Он был первым, кто сделал возможным систе-
матическое исследование связи между проблемой процента и проблемой ценности
денег.
рующих фидуциарные средства? В состоянии ли банки все ниже и ни-
же опускать процентную ставку, взимаемую по тем ссудам, выдавать
которые им позволяет их положение эмитента фидуциарных средств
обращения, т.е. могут ли они понижать ее до тех пор, пока она не до-
стигнет предела, определяемого техническими затратами на ведение
эмиссионно-кредитного бизнеса? Вопрос, который стоит здесь перед на-
ми, представляет собой широко обсуждавшийся вопрос о даровой при-
роде банковского кредита.

Среди неспециалистов эта проблема считается давно решенной. День-
ги выполняют функцию общего средства обмена, позволяя осуществлять
продажи не только настоящих благ, но также и обменивать настоящие
блага на будущие. Чтобы предприниматель, желающий получить в свое
распоряжение капитальные блага и труд, требующиеся ему для начала
процесса производства, был в состоянии приобрести указанные выше
факторы производства, он должен иметь прежде всего деньги (еще на
заре времен было не принято приобретать капитальные блага посред-
ством прямого обмена). Капиталисты авансируют деньги производите-
лям, которые затем используют их для приобретения средств произ-
водства и выплаты заработной платы. Те предприниматели, которым не
хватает собственного капитала, имеющегося в их распоряжении, предъ-
являют спрос не на производственные блага, но на деньги. Спрос на ка-
питал принимает форму спроса на деньги, но это не должно заслонять
от нас природу явления. То, что обычно называется изобилием денег
или нехваткой денег, в действительности является изобилием и нехват-
кой капитала. Реальные изобилие или нехватка денег никогда не могут
ощущаться в обществе непосредственно, т.е. эти состояния никогда не
обнаруживают себя иначе, как оказывая воздействие на объективную
меновую ценность денег и через изменения, происходящие вследствие
этого воздействия. Поскольку полезность денег зависит исключительно
от их покупательной способности, которая всегда должна быть такой,
что совокупный спрос совпадает с совокупным предложением, общество
всегда получает максимальное удовлетворение, которое можно извлечь
из пользования деньгами.

Именно этого долго не понимали и в значительной степени не пони-
мают даже сегодня. Предприниматель, который хотел бы расширить
свой бизнес за пределы, определяемые состоянием рынка, склонен жа-
ловаться на нехватку денег. Каждое повышение учетной ставки сопро-
вождается очередными причитаниями по поводу скупости банкиров
и глупости законодателей, принимающих законы, которые ограничи-
вают возможности банкиров предоставлять кредит. В качестве универ-
сального средства для излечения всех недугов экономической жизни
рекомендуется увеличение эмиссии фидуциарных средств обращения.
Популярность инфляционистских предложений в значительной мере
объясняется сходным образом мыслей. И этих взглядов придерживают-
ся вовсе не одни только профаны. Несмотря на то что все специалисты
единодушны в данном вопросе еще со времен появления знаменитых
доводов Давида Юма и Адама Смита1, каждый год на сцену выходят но-
вые авторы, пытающиеся показать, что величина и структура капитала
не оказывает воздействия на уровень процента, что процентная ставка
определяется предложением кредита и спросом на него и что если бы
банки не были обязаны повышать процентную ставку, стремясь вы-
полнить требования регулятора, то они могли бы удовлетворить любой
спрос на кредиты, которые они, не будь их руки связаны законодатель-
ными стеснениями, охотно выдавали бы всем желающим1 2.

Поверхностный наблюдатель, не обладающий проницательным
умом, обнаружит множество признаков, которые, на первый взгляд,
подтверждают как вышеизложенную точку зрения, так и другие анало-
гичные воззрения. Действительно, когда эмиссионные банки начинают
повышать учетную ставку, опасаясь, что обращение выпущенных ими
банкнот превысит разрешенное законом количество, то непосредствен-
ной причиной таких действий является необходимость соблюдения мер
предосторожности, предписанных законодателем в порядке регулиро-
вания их права на эмиссию. Поэтому считается, что вина за повышение
уровня процентной ставки так называемого денежного рынка, т.е. рын-
ка краткосрочных инвестиций, каковое повышение имеет место (или
по крайней мере должно иметь место) вследствие повышения учетной
ставки, лежит на национальном банковском законодательстве, порож-
дающем такую политику (при этом кажется, что все внешние признаки
подтверждают данное обвинение). Еще более поразительными являют-
ся действия центрального банка, который, полагая, что стимулировать
желаемое общее удорожание на денежном рынке, просто поднимая
ставку по своим кредитам частным банкам3, находится вне пределов его
власти, осуществляет вместо этого некие шаги, непосредственной це-
лью которых является повышение процентной ставки, взимаемой дру-
гими эмиссионными банками данной страны по их краткосрочным ссу-
дам. Банк Англии в таких случаях обычно продает на открытом рынке
консоли4, германский Рейхсбанк предлагает покупателям приобрести

1 См.: Ните. Essays / Ed. Frowde. London. P. 303 ff. (Юм. О проценте // Давид Юм.
Иеремия Бентам / Библиотека экономистов. Вып. V. М., 1869. С. 36—52); Smith. The
Wealth of Nations. Cannan’s ed. London, 1930. Vol. 2. P. 243 ff. (Смит А. Исследования
о природе и причинах богатства народов. М.: Эксмо, 2007. С. 322 сл.); см. также: Mill.
Principles of Political Economy. London, 1867. P. 296 f. (Милль Дж. С. Основы полити-
ческой экономии. М.: Эксмо, 2007. С. 663 сл.).

2 См., например: Schmidt G. Kredit und Zins. Leipzig, 1910. S. 38 ff.

3 Bank rate — также ставка, по которой центральный банк переучитывает бумаги
частных банков, в данном случае имеется в виду не конкретный механизм, который
описан ниже, а общий инструмент политики центрального банка по снабжению част-
ных банков кредитными ресурсами. — Прим. науч. ред.

4 Эти сделки осуществлялись путем продажи банком части принадлежащих ему
консолей «за деньги» и их немедленного обратного выкупа в порядке погашения при-
с дисконтом казначейские облигации. Если рассмотреть эти меры сами
по себе, не анализируя их воздействие на рынок, то вывод о том, что от-
ветственность за повышение процентной ставки лежит на законодателе
и эгоистической политике банков, кажется обоснованным. Непонимание
сложных экономических взаимосвязей приводит к тому, что принятые
законодателем меры предосторожности трактуются как меры, возна-
граждающие капиталистов в ущерб производящим классам1.

Однако и сторонники ортодоксальной банковской политики оказыва-
ются не более убедительными в своих построениях. Они не выказывают
особой проницательности, анализируя проблемы, лежащие в основании
лозунгов о «защите стандарта» и «контроле за чрезмерным размахом
спекуляций». Их многословные дискуссии обильно уснащены статисти-
ческими данными, с помощью которых ничего доказать нельзя. При этом
они с великим тщанием стараются избегать сложных теоретических во-
просов, касающихся большинства главных аспектов анализируемых ими
проблем. Нельзя не признать, что среди гор бесполезных публикаций
по проблемам банковской политики, появившихся в последнее время,
порой попадаются блестящие работы описательного плана, но равным
образом нельзя не признать, что за весьма небольшим исключением их
вклад в развитие теории несопоставим с работами, оставленными нам
участниками великой дискуссии между денежной и банковской шко-
лами.

Старые английские авторы, писавшие по теории банковской системы,
попытались решительно проникнуть в суть проблемы. Главным вопро-
сом, которому были посвящены их исследования, был вопрос о суще-
ствовании пределов банковского кредитования — он совпадает с во-
просом о даровой природе кредита, который теснейшим образом связан
с проблемой процента. В течение первых сорока лет XIX столетия Банк
Англии лишь в весьма незначительной мере мог регулировать объем
предоставляемых кредитов, используя в основном изменение учетной
ставки. Поскольку законодательное ограничение уровня процентной
ставки сохранялось вплоть до 1837 г., он не мог поднимать учетную став-
ку выше пяти процентов и никогда не позволял ей падать ниже четырех
процентов* 1 2. В те времена лучшим способом, которым Банк Англии рас-
полагал для того чтобы приводить свой портфель в соответствие с со-

читающейся суммы (on account). При этом цена обратного выкупа была выше [цены
продажи], поскольку она включала в себя значительную часть причитавшегося про-
цента, рассчитанного приблизительно. Разница между этими ценами представляет
собой компенсацию, которую банк уплачивал за денежную ссуду. Затраты, которые
сопровождают эту операцию, компенсировались тем фактом, что после сделки банк
получал дополнительную долю ссудного рынка. См.: Jaffe. Das englische Bankwesen.
2. Aufl. Leipzig, 1910. S. 250.

1 См., например: Arendt. Geld — Bank — Borse. Berlin, 1907. S. 19.

2 Cm.: Gilbart. The History, Principles and Practice of Banking. Rev. ed. London, 1904.
Vol. 1. P. 98.
__________________________________________________1. О ПРИРОДЕ П РОБЛ ЕМЫ
стоянием рынка капитала, было увеличение и уменьшение операций по
учету краткосрочных бумаг. Этот факт объясняет, почему старые авто-
ры работ по теории банковской деятельности говорили в основном толь-
ко о расширении и сжатии банкнотного обращения, сформировав мане-
ру изложения, сохранявшуюся в течение многих лет после окончания
периода времени, когда особенности той исторической эпохи оправды-
вали их склонность ограничиваться ссылками на увеличение и пониже-
ние учетной ставки. Но это не затрагивает сути дела — в рамках и той
и другой проблемы единственным вопросом, который был предметом
дискуссий, оставался вопрос, могут банки предоставлять кредит, выхо-
дящий за пределы доступного объема капитала, или нет1.

Обе стороны дискуссии между денежной и банковской школами бы-
ли согласны в том, что ответ на этот вопрос является отрицательным.
Это не удивительно. Старые английские авторы необычайно глубоко
понимали природу экономической деятельности. Они сочетали превос-
ходное знание теоретической литературы своего времени и хорошее
понимание реалий экономической жизни, основанное на собственных
наблюдениях. Будучи хорошо подготовленными в области логики, они
были в состоянии без труда отделять существенное от несуществен-
ного, что предохраняло их от ошибок, возникающих, когда поверх-
ностная шелуха скрывает ядро истины. Воззрения старых английских
авторов на природу процента могли значительно различаться между
собой — в действительности многие из них имели лишь смутное пред-
ставление об этой важной проблеме, значение которой не понималось
вплоть до последнего этапа развития науки, — но у них не было сомне-
ний в том, что на уровень процентной ставки, который определяется
общими экономическими условиями, не может влиять увеличение или
уменьшение количества денег или других платежных средств, имею-
щихся в обращении, если не принимать во внимание увеличение запаса
благ, доступных для производительных целей, которое может иметь ме-
сто вследствие уменьшения спроса на деньги.

Однако во всем остальном подходы двух школ расходились. Тук,
Фуллартон и их последователи категорически отрицали наличие у бан-
ков всякой возможности увеличивать количество своих банкнот в об-
ращении сверх потребностей бизнеса. Согласно их точке зрения, пла-
тежные средства, эмитированные банками в каждый момент времени,
сами собой приходят в соответствие с потребностями бизнеса, так что
все платежи, которые должны быть сделаны с помощью этих платеж-
ных средств в данный момент и при данном уровне цен, будут произве-
дены при использовании существующего количества денег. Как только
обращение насыщается, никакой банк, не важно, имеет он право эмис-

См.: Wicksell. Geldzins und Giiterpreise. Jena, 1898. S. 74. На самом деле даже ав-
торы того периода часто имели дело с проблемой изменения процентной ставки, см.,
например: Тооке. An Inquiry into the Currency Principle. London, 1844. P. 124.
сии или нет, не может продолжать предоставлять кредиты иначе, чем
из своего капитала или из средств своих вкладчиков1. Эти воззрения бы-
ли оспорены лордом Оверстоуном, Торренсом и другими авторами, на-
чинавшими с предположения о наличии у банков возможности произ-
вольного расширения своей банкнотной эмиссии, и пытавшимися найти
способы, посредством которых нарушенное равновесие на рынке могло
бы восстановиться1 2 3. Денежная школа выдвинула завершенную теорию
ценности денег и изучила воздействие, оказываемое предоставлением
кредитов на товарные цены и процентную ставку. Доктрины денежной
школы базировались на несостоятельной трактовке природы экономи-
ческой ценности, а ее версия количественной теории была чисто меха-
нистической. Но это нельзя поставить в вину самой этой школе, так как
ее представители не имели ни желания, ни возможности выйти за общие
рамки экономико-теоретических доктрин своей эпохи. Если оценивать
достижения денежной школы применительно к специфическому пред-
мету ее интереса, нельзя не признать, что она добилась выдающихся
успехов. В этом денежная школа заслуживает глубокой признательно-
сти со стороны тех, кто, придя позже, использовал заложенные ею тео-
ретические основания. Такое признание особенно важно сегодня, когда
мы сталкиваемся с попытками умалить ее влияние, прослеживаемыми
почти в каждой работе, посвященной теории банковской деятельности.
Недостатки, присущие денежной школе, представляют собой легкую
мишень для критических атак ее оппонентов, и сторонники банковского
принципа, несомненно, заслуживают похвалы за то, что не упустили эту
возможность. Если бы это было все, что они сделали, если бы они объя-
вили себя не более чем критиками денежного принципа, то в отношении
данного аспекта им можно было бы не возражать. Имеется, однако, ро-
ковая причина, по которой все влияние современных авторов остается
поистине пагубным. Этой причиной является их претензия на создание
всеобъемлющей теории денежной и банковской систем и убежденность
современных критиков старой денежной школы в том, что такую теорию
образуют их obiter dicta?, механически собранные в одном месте. Заслу-
га старых теоретиков денежной школы состоит в том, что они заменили
разрозненные гипотезы, которые не всегда были сформулированы яв-
ным образом и часто противоречили одна другой, системой положений
классической школы, ошибки которой, конечно, нельзя игнорировать,
но в то же время нельзя отрицать и ее логическую изобретательность

1 См.: Tooke. An Inquiry into the Currency Principle. London, 1844. P. 121 ff.; Ful-
larton. On the Regulation of Currencies. 2nd ed. London, 1845. P. 82 ff.; Wilson. Capital,
Currency and Banking. London, 1847. P. 67 ff. Вагнер следует этим авторам в: Wagner.
Geld- und Kredittheorie der Peelschen Bankakte. Wien, 1862. S. 135 ff.,

2 Cm.: Torrens. The Principles and Practical Operation of Sir Robert Peel’s Act of 1844
Explained and Defended. 2nd ed. London, 1857. P 57 ff.; Overstone. Tracts and Other
Publications on Metallic and Paper Currency. London, 1858. Passim.

3 Случайные наблюдения (лат.). — Прим. науч. ред.
и глубокое понимание сложных экономико-теоретических проблем. Тем
самым они проложили дорогу для тех методов анализа проблем денеж-
ной сферы, которые оставались общепринятыми в нашей науке в тече-
ние всего периода до того, как свои плоды стали приносить работы Кар-
ла Менгера1.

Фатальной ошибкой Фуллартона и его последователей было то, что они
упустили из виду то обстоятельство, что и погашаемые золотом банкноты
постоянно остаются в обращении и тем самым могут вызвать избыток фи-
дуциарных средств, последствия которого аналогичны последствиям уве-
личения количества денег в обращении. Даже если, как утверждал Фул-
лартон, банкноты, эмитированные для выдачи кредитов, автоматически
притекают обратно в банк после окончания срока, на который был выдан
кредит, без ответа остается возражение, согласно которому банк в состо-
янии поддерживать их обращение, многократно продлевая ссуду. Пред-
положение, лежащее в основании позиции банковской школы, а именно
утверждение о невозможности для банка ввести в обращение и постоян-
но поддерживать в нем большее количество банкнот, чем то, на которое
публика предъявляет спрос, несостоятельно, так как спрос на кредит не
является фиксированной величиной — он растет, если процентная став-
ка снижается, и сокращается при повышении процентной ставки. Но про-
центная ставка, которую банки взимают по ссудам, выданным фидуциар-
ными средствами обращения, созданными именно для этой цели, может
быть понижена банками ниже значения, соответствующего предельной
полезности капитала, используемого в банковском бизнесе, т.е. практиче-
ски до нуля. Это обрушивает всю теоретическую постройку, возведенную
школой Тука. {Ее не смогли защитить и показания банкиров-практиков, допро-
шенных парламентской комиссией2.}

В нашу задачу не входит написание исторического очерка дискуссии
между двумя знаменитыми английскими школами, каким бы соблазни-
тельным нам это ни казалось. Мы должны ограничить себя и лишь еще
раз подчеркнуть, что работы денежной школы, подвергшейся гораздо
более многочисленным нападкам, содержат значительно больше полез-
ных идей и плодотворных положений, чем это обычно признается, в осо-
бенности в Германии, где об этой школе, как правило, узнают в основном
из работ ее оппонентов, таких как книга Тука и Ньюмарча «History of
Prices», или «Основы политической экономии» Джона Стюарта Мил-
ля, а также из изложений немецкой версии банковского принципа с их
неадекватным пониманием самой сути проблемы, которую они берутся
освещать.

Перед тем как приступить к исследованию влияния, оказываемого
созданием фидуциарных средств обращения на объективную меновую

1 См.: Wicksell. Geldzins und Giiterpreise. Jena, 1898. S. 1 ff.

{Об особой ценности выступлений провинциальных банкиров см.: Wicksell. Geldzins und
Giiterpreise. Jena, 1898. S. 76.}
ценность денег и уровень процентной ставки, мы должны посвятить не-
сколько страниц проблеме связи между изменениями количества денег
и изменениями процентной ставки.

*C'i	г

2.	Связь между изменениями отношения запаса
денег и спроса на деньги, с одной стороны, °V!

и колебаниями процентной ставки — с другой *

.лз. . з т.-

Изменения отношения запаса денег к спросу на деньги неизбежно долж-
ны также воздействовать и на процентную ставку. Однако это воздей-
ствие осуществляется способом, который отличается от того, который
обычно люди воображают себе под влиянием популярных объяснений.
Между процентной ставкой и количеством денег у индивидуальных
держателей, являющихся участниками рыночных трансакций, не су-
ществует непосредственной связи. Здесь имеется лишь косвенная связь,
которая реализуется окольным путем, через изменение структуры
и перераспределение доходов и богатства между членами общества.
Эти процессы перераспределения имеют место вследствие изменений
объективной меновой ценности денег.

Изменение отношения между запасом денег и спросом на день-
ги, и соответственно изменение менового отношения между деньгами
и другими экономическими благами, может оказывать непосредствен-
ное воздействие на процентную ставку только в случае полностью ме-
таллического обращения. В этом случае имеют значение изменения
количества металла, доступного для промышленного использования.
Увеличение или уменьшение количества металла, используемого для
немонетарных нужд, означает увеличение или уменьшение националь-
ного запаса средств существования и как таковое воздействует на уро-
вень процентной ставки. Вряд ли нужно подробно объяснять, что прак-
тические последствия таких изменений пренебрежимо малы. Так, легко
понять, насколько мало по сравнению с ежедневным накоплением ка-
питала было увеличение фонда средств существования, вызванное, на-
пример, открытием месторождений золота в Южной Африке, или даже
такое увеличение этого запаса, которое имело бы место, если бы весь
объем дополнительно добытого драгоценного металла был использован
только в промышленности. Но вне зависимости от масштаба такого яв-
ления, нам важно показать, что оно связано только с немонетарным ис-
пользованием металла.

Далее, если речь идет о деньгах, нет необходимости в пространных
доказательствах утверждения, согласно которому здесь все опреде-
ляется тем, насколько единообразно дополнительное количество денег
расходуется на приобретение производственных и потребительских
благ. Если дополнительное количество денег увеличило спрос на оба
класса благ (на потребительские блага и блага более дальних порядков)
в одной и той же пропорции или если изъятие некоторого количества
денег из обращения понизило спрос на те и другие блага в одинаковой
мере, то никакого вопроса о постоянном воздействии таких изменений
на уровень процентной ставки возникнуть не может.

Мы видели, что перераспределение дохода и собственности является
существенно важным следствием колебаний объективной меновой цен-
ности денег. Но всякое изменение в распределении дохода и собствен-
ности порождает также и изменения процентной ставки. Для интере-
сующей нас проблемы имеет значение то, как распределен доход. Одно
дело, если 1 млн крон распределен среди тысячи индивидов так, что сот-
ня индивидов имеет по 2800 крон каждый, а остальные девятьсот — по
800 крон. Совсем другое дело, если каждый из тысячи индивидов будет
иметь по 1 тыс. крон. Общее правило гласит, что лица с более высоки-
ми доходами склонны в большей мере заботиться о будущем, чем лица
с низкими доходами{, при условии что и те и другие руководствуются исклю-
чительно экономическими мотивами при использовании своих доходов}. Чем
ниже доход индивида, тем выше та премия, которую он готов платить
за настоящие блага по сравнению с будущими благами. И наоборот, уве-
личение благосостояния влечет за собой более высокую склонность за-
ботиться о будущем и более высокую оценку будущих благ1.

Изменение соотношения между запасом денег и спросом на деньги
может оказывать постоянное воздействие на процентную ставку толь-
ко через инициируемый им процесс перераспределения собственности
и дохода. Если первоначальное распределение дохода и собственности
изменяется таким образом, что увеличивается возможность сбереже-
ний, то в конце концов соотношение между ценностью настоящих и бу-
дущих благ должно будет измениться в пользу последних. В действи-
тельности один из факторов, способствующих установлению того или
иного уровня процентной ставки, — величина национального запаса
средств существования — с необходимостью изменяется под влиянием
сбережений. Чем больше совокупный запас средств существования об-
щества, тем ниже процентная ставка2. Из этого немедленно следует, что
конкретные изменения отношения между запасом денег и спросом на
деньги не могут всегда оказывать один и тот же эффект на уровень про-
центной ставки. Например, невозможно полагать, что увеличение запа-
са денег вызывает падение процентной ставки, а его уменьшение — ее
рост. Какое именно следствие будет иметь данная причина, всегда зави-
сит от того, является ли новое распределение собственности более или
менее благоприятным для накопления капитала. Но это обстоятельство
разнится от случая к случаю в соответствии с относительными весами
______________ TO’i .Г'ЛР.У'*-

См.: Fisher. The Rate of Interest. New York. 1907. P. 94 f.

2 Cm.: Bohm-Bawerk. Kapital und Kapitalzins. S. 622 (Бём-Баверк О. Капитал и про-
цент. Т. 2—3. Челябинск: Социум, 2010. С. 545).	м<т-г *»«
отдельных факторов, составляющих его в совокупности. Без знания
конкретных данных об этом нельзя сказать ничего определенного. {По-
жалуй, в большинстве случаев изменения, вызванные увеличением запаса денег
при неизменном спросе на них, вызывают небольшое уменьшение [процентной
ставки], которое проявляется в некотором уменьшении запаса денег при неиз-
менном спросе и ведет к плавному обратному росту процентной ставки. Однако
такая цепочка событий не имеет характера наступающих с необходимостью по-
следствий увеличения денежного запаса при постоянном спросе на деньги.}

Существуют также долгосрочные эффекты, вызванные воздействи-
ем на процентную ставку изменений отношения между совокупным
спросом на деньги и их суммарным запасом. Эти долгосрочные эффекты
возникают вследствие перераспределения дохода и собственности, вы-
званного отклонениями объективной ценности денег, и являются столь
же постоянными, как и эти отклонения. Однако в переходный период
имеют место другие изменения процентной ставки, изменения, имею-
щие временную природу. Мы уже упоминали, что общие экономические
последствия изменения меновой ценности денег отчасти имеют своей
причиной то обстоятельство, что данные изменения не происходят по-
всеместно, одновременно и единообразно, но начинаются в определен-
ной точке и лишь постепенно распространяются по всему рынку. Имен-
но этот процесс порождает то, что на рынке наблюдаются приращения
прибыли и убытков его участников, которые являются причиной изме-
нений в распределении дохода и собственности. Как правило, первыми
этот процесс затрагивает предпринимателей. Если объективная мено-
вая ценность денег падает, предприниматель выигрывает — посколь-
ку он все еще в состоянии осуществлять часть своих производствен-
ных расходов по ценам, еще не выросшим до нового уровня, в то время,
как, с другой стороны, он может отпускать свою продукцию по ценам,
которые установились вследствие удешевления денег, т.е. по повы-
шенным против прежнего уровня. Если объективная меновая ценность
денег растет, то предприниматель теряет, поскольку он может прода-
вать свою продукцию только по ценам, соответствующим новому, более
низкому уровню, тогда как свои производственные расходы он должен
оплачивать по старым — все еще высоким — ценам. В первом случае
в течение переходного периода доходы предпринимателей растут, во
втором — падают. Это не может не сказаться на величине процентной
ставки. Тот предприниматель, который получает более высокую при-
быль, будет готов, в случае необходимости, уплачивать и более высокую
процентную ставку, и конкуренция между другими потенциальными
заемщиками, имеющими те же виды на увеличение прибылей, сделает
необходимой уплату процентов по повысившейся ставке. Предприни-
матель, чей бизнес идет хуже, чем раньше, будет готов платить лишь
более низкую процентную ставку, и конкуренция между потенциаль-
ными кредиторами заставит их выдавать кредиты по ставке, более низ-
кой, чем ранее. Таким образом, падение ценности денег сопровождается
повышением процентной ставки, а повышение ценности денег — ее по-
нижением. Этот процесс продолжается до тех пор, пока продолжается
движение объективной ценности денег. Когда оно прекращается, про-
центная ставка возвращается в уровню, определяемому общей эконо-
мической ситуацией1.

Итак, изменения процентной ставки не происходят в порядке непо-
средственного следствия изменений соотношения между спросом на
деньги и их запасом — они порождаются только в ходе общественного
процесса перераспределения собственности, который сопровождает
колебания объективной меновой ценности денег, вызываемые измене-
ниями соотношения между спросом на деньги и их запасом. Более того,
часто задаваемый вопрос о наличии точной связи между изменениями
объективной ценности денег и изменениями процентной ставки говорит
о наличии прискорбного смешения понятий. Изменение относительных
оценок настоящих и будущих благ не представляет собой явления, кото-
рое существует отдельно от изменений объективной меновой ценности
денег. Оба они являются элементами единого процесса трансформации
существующих экономических условий и в конечном счете определя-
ются одними и теми же факторами. Уделив им здесь то внимание, кото-
рого они заслуживают, мы восполнили пробел в нашей аргументации,
приведенной во второй части книги.

3.	Связь между равновесной и денежной
процентными ставками

Увеличение запаса денег в широком смысле, вызванное эмиссией фиду-
циарных средств обращения, предполагает перераспределение в поль-
зу эмитента собственности, имеющейся у членов общества. Если фиду-
циарные средства эмитируются банком, то такое перераспределение
особенно благоприятно для процесса накопления капитала, поскольку
в этом случае эмиссионный институт использует прирост получаемо-
го им богатства исключительно в производительных целях: либо непо-
средственно — инициируя и осуществляя процесс производства, либо
косвенно — выдавая кредиты производителям. Таким образом, падение
процентной ставки на ссудном рынке, которое является наиболее близ-
ким следствием увеличения производства настоящих благ, имеющим
место вследствие эмиссии фидуциарных средств производства, как
правило, должно иметь более или менее постоянный характер, т.е. не об-
ращаться вспять в ответ на уменьшение собственности в руках других
лиц. Существует высокая вероятность того, что расширение эмиссии
фидуциарных средств банками является сильным импульсом накопле-

1 См.: Fisher and Brown. The Purchasing Power of Money. New York, 1911. P. 58 ff.
(Фишер И. Покупательная сила денег. М.: Дело, 2001. С. 69 сл.)
ния капитала и, следовательно, вносит свой вклад в падение процентной
ставки.

На этот счет необходимо сделать одно замечание, проясняющее суть
дела. Не существует никакой прямой арифметической связи между,
с одной стороны, увеличением или уменьшением эмиссии фидуциарных
средств обращения и, с другой стороны, понижением или повышением
процентной ставки, которое имеет место вследствие косвенного воздей-
ствия, оказываемого на нее общественным процессом перераспределения
собственности. Это следует из того простого факта, что не существует ни-
какой непосредственной связи между перераспределением собственности
и различиями в тех способах, с помощью которых члены общества исполь-
зуют совокупный запас благ. Процесс перераспределения собственности
побуждает индивидов, являющихся субъектами экономической деятель-
ности, принимать разнообразные решения, которые отличаются от тех,
которые были бы приняты в условиях отсутствия перераспределения. Они
начинают иначе распоряжаться принадлежащими им благами, в частно-
сти меняют пропорцию между текущим (потребительским) и будущим
(производительным) использованием благ. Это может привести к измене-
нию величины национального запаса средств существования, если изме-
нения в способе использования, для которых отложены блага, не компен-
сируют друг друга, а имеет место перевес в ту или иную сторону. Данное
изменение величины национального запаса средств существования явля-
ется наиболее непосредственной причиной тех изменений, которые пре-
терпевает процентная ставка. И поскольку, как было показано выше, это
совершенно определенно не зависит от масштаба и направления измене-
ния запаса денег в широком смысле, но определяется всей общественной
структурой и перераспределительными процессами в обществе, между
изменениями запаса денег в широком смысле и изменениями ставки про-
цента нельзя установить никакой непосредственной связи. Очевидно, что
как бы велико ни было увеличение запаса денег в широком смысле, не
важно, порождается оно увеличением количества фидуциарных средств
обращения или увеличением запаса денег в узком смысле, процентная
ставка никогда не может упасть до нуля. Это может произойти только
в том случае, если имевшее место перераспределение увеличит нацио-
нальный запас средств существования до таких размеров, при которых
все возможности увеличения производства путем применения все более
«окольных» методов будут исчерпаны. Это будет означать, что во всех от-
раслях перестанет приниматься во внимание время, проходящее между
началом производства и получением продукции, и производство будет
осуществляться только до тех пор, пока цены на продукцию обеспечива-
ют равную доходность первичных факторов по каждому из направлений
их использования. В частности, если речь идет о благах длительного поль-
зования, это будет означать, что их количество и срок службы должны
неимоверно увеличиться, т.е. увеличиться до такого уровня, при котором
цены на их услуги упадут так низко, что будут обеспечивать лишь по-
ME^y рав.новесн°й и де^

крытие амортизации сделанных инвестиций. Невозможно вообразить, до
каких масштабов должно вырасти предложение, скажем, жилых домов,
чтобы годовая арендная плата за жилье упала до такого уровня, который
обеспечил бы суммарный доход, способный к моменту окончания их дли-
тельного срока службы компенсировать лишь первоначальные затраты
на их строительство. Если срок службы блага может быть увеличен поч-
ти до бесконечности в условиях снижающихся затрат, то в результате их
услуги станут практически бесплатными благами. Нам кажется, что вряд
ли удастся построить строгое доказательство возможности увеличения
до таких масштабов размера национального запаса средств существова-
ния, порожденного перераспределением собственности. Но и без строгого
доказательства мы вполне можем оценить соответствующие величины.
Что касается масштабов перераспределения, вызываемого увеличением
обращения фидуциарных средств, то нам представляется, что мы можем
пойти еще дальше и вынести осторожное суждение, согласно которому ни
при каких обстоятельствах оно не может быть очень значительным. Хотя
мы никак — ни дедуктивно, ни индуктивно — не можем доказать этого,
такое утверждение тем не менее представляется вполне обоснованным.
Этим мы и ограничимся — поскольку в наши намерения не входит даль-
нейшее развитие аргументации, основанной на предположениях, реаль-
ность которых нельзя продемонстрировать в принципе.

Теперь перейдем к следующему вопросу. Не подлежит сомнению, что
банки способны понизить процентную ставку по предоставляемым ими
кредитам до сколь угодно низкого уровня, превышающего лишь их про-
изводственные затраты (например, затраты на изготовление банкнот,
жалованье своим служащим и т.п.). Если они поступят таким образом,
силы конкуренции заставят других кредиторов последовать их приме-
ру. Соответственно исключительно во власти банков будет уменьшить
процентную ставку до этого предела в предположении, что, поступая
таким образом, они не приводят в действие силы, которые автоматиче-
ски восстановят значение процентной ставки, определяемое реалиями
рынка капитала, т.е. того рынка, на котором настоящие и будущие бла-
га обмениваются друг на друга. Проблему, которая встает перед нами,
обычно характеризуют с использованием звучного выражения «да-
ровая природа кредита». Это — главная проблема банковской теории
{и одна из сложнейших проблем экономической теории}.

Огромное теоретическое и практическое значение этой проблемы часто
упускается из виду. Главной причиной этого является то, что ее не всегда
удачно формулируют. Сегодня проблема даровой природы банковского
кредита не представляется проблемой, имеющей большое практическое
значение, а так как вопросы чистой теории вряд ли могут привлечь вни-
мание современных экономистов, в наши дни она никого не интересует.
Однако стоит только подвергнуть формулировку этой проблемы незна-
чительной модификации, как необоснованность такого ее восприятия ста-
нет очевидной даже для тех, кого не интересуют проблемы, выходящие
за пределы повседневных потребностей. Как мы показали выше, эмиссия
фидуциарных средств обращения косвенным образом воздействует на
изменения процентной ставки, инициируя в обществе процесс перерас-
пределения доходов и собственности. Но дополнительные фидуциарные
средства обращения, поступающие на ссудный рынок, оказывают на про-
центную ставку также и прямое воздействие. Они представляют собой
дополнительное предложение настоящих благ и, следовательно, склон-
ны вызывать понижение процентной ставки. Взаимосвязь между этими
двумя эффектами не является очевидной. Существуют ли силы, которые
порождают взаимную согласованность этих процессов? В высшей степе-
ни вероятно, что увеличение предложения фидуциарных средств обра-
щения на рынке, где будущие блага обмениваются на настоящие блага,
поначалу оказывает более сильное воздействие, чем процесс перерас-
пределения, начинающийся вследствие этого увеличения предложения
фидуциарных средств. Останутся ли все обстоятельства рынка теми же
самыми на данной стадии? Является ли окончательным немедленное сни-
жение процентной ставки, которое несомненно последует за увеличением
количества фидуциарных средств обращения?

До сих пор решение этой проблемы осложнялось тем, что занимав-
шиеся ею экономисты-теоретики не осознавали ее подлинного значе-
ния. Большинство из них не понимали ее сути, а когда проблема с самого
начала поставлена некорректно, естественно ожидать, что последую-
щие попытки ее решения не могут быть успешными. При этом даже те
экономисты-теоретики, которые правильно формулировали эту про-
блему, впадали в ошибки в ходе своих исследований.

Одна группа авторов полагала, что данная проблема не представля-
ет особой сложности. Из того обстоятельства, что банки, осуществляя
эмиссию кредитов, могут понижать процентную ставку до предела,
диктуемого операционными издержками, эти авторы делали вывод, что
такие кредиты в принципе могут быть даровыми, или, точнее, почти
даровыми. Этот вывод основан на доктрине, неявно отрицающей суще-
ствование процента. Она трактует процент как компенсацию за времен-
ный отказ от денег в широком смысле. Эта точка зрения исключительно
наивна. Ученые, критиковавшие ее, совершенно заслуженно относились
к ней с долей презрения — она едва ли заслуживает даже упоминания.
Вместе с тем нельзя не отметить, что эта доктрина, ошибочно трактую-
щая природу процента, играет важную роль в популярных представле-
ниях и что именно она постоянно предлагается в качестве основы для
конкретных мер банковской политики1.

См., например, новейшую литературу по банковской реформе в Германии,
в частности цитировавшуюся выше книгу Шмидта (см. выше, с. 375, сн. 2). Для того,
чтобы установить, в какой степени пионерами и приверженцами этой доктрины яв-
ляются Ло, Цешковский, Прудон, Маклеод и другие авторы, понадобилось бы про-
водить целое историческое исследование.
Столь же необоснованной является ортодоксальная точка зрения,
распространенная среди ученых. Ортодоксальные теоретики следуют
здесь примеру, поданному сторонниками банковской школы, — они под-
вергают сомнению самый факт существования такой проблемы. На са-
мом деле иначе и быть не могло. Если теоретик считает, что количество
фидуциарных средств в обращении никогда не может превысить спроса
(в вышеприведенном смысле), то из этого с необходимостью следует, что
банки не в состоянии предоставлять даровой кредит. Разумеется, они
могут не требовать какого-либо вознаграждения или компенсации, пре-
вышающей непосредственные издержки, связанные с предоставлением
кредитов. {Влияние уровня процентной ставки может, однако, проявляться лишь
в ограниченном масштабе, так как эмиссия фидуциарных средств обращения вся-
кий раз воздействует на увеличение предложения на ссудном рынке лишь в жест-
ко ограниченных пределах.} Но это не изменяет фундаментальной приро-
ды проблемы: единственным изменением является то, что прибыль от
эмиссии фидуциарных средств обращения, которую они удержали бы
в противном случае, теперь достается их заемщикам. А поскольку со-
гласно этой точке зрения банки не в состоянии произвольно увеличивать
количество фидуциарных средств в обращении, наличие пределов этого
количества оставляет весьма малое пространство для такого явления,
как воздействие учетной политики банков на общий уровень процент-
ной ставки. Из этого следует, что разница между процентной ставкой,
взимаемой банками, эмитирующими кредиты, и процентной ставкой
по другим кредитным сделкам, определяемой общими экономическими
условиями, может быть лишь незначительной.

Мы уже имели возможность указать на ошибку в этих рассуждени-
ях. Было показано, что количество фидуциарных средств, вбрасывае-
мых банками в обращение, ограничено количеством и объемом заявок
на учет долговых ценных бумаг, подаваемых в банки. Но количество
и объем таких заявок не являются величинами, независимыми от кре-
дитной политики, проводимой банками, — понижая процентную ставку,
взимаемую по своим ссудам, банки могут до бесконечности увеличивать
общий спрос на кредит. И поскольку банки в силах удовлетворить все
кредитные заявки (а этого не могут отрицать даже самые ортодоксаль-
ные последователи Тука и Фулллартона), они способны произвольно
увеличивать свою эмиссию фидуциарных средств обращения. По оче-
видным причинам отдельный банк не может поступать так, пока его
конкуренты ведут себя прямо противоположным образом, но, как нам
представляется, не существует причин, по которым такое поведение не
может быть реализовано всеми эмитирующими кредит банками одной
страны или всеми банками мира, проводящими однотипную политику.
Представим себе изолированную экономику, в которой операции ве-
дет только один банк, эмитирующий кредит. Сделаем еще одно, весьма
естественное предположение, согласно которому фидуциарные сред-
ства, эмитируемые этим банком, пользуются доверием публики, так что
они свободно обращаются как денежные заместители. В этих предполо-
жениях слабость аргументации ортодоксальных теоретиков становится
наиболее очевидной. В такой ситуации единственными ограничениями
увеличения эмиссии фидуциарных средств обращения являются огра-
ничения, устанавливаемые самим этим банком.

Однако и в рамках денежной школы мы не находим удовлетвори-
тельного подхода к решению данной проблемы. Как представляется,
авторов денежной школы интересовали в первую очередь последствия
инфляции фидуциарных средств обращения в условиях, когда в мире
сосуществуют несколько банковских групп, причем эти авторы начина-
ют с предположения, в соответствии с которым банки не следуют одно-
временно некой единообразной кредитной политике (нужно оговориться,
что подробное историческое исследование, возможно, приведет к дру-
гому выводу относительно их главного интереса). Впервой половине
XIX в. ситуация общего увеличения количества фидуциарных средств
обращения не представляла собой проблемы, требующей немедленного
практического решения и не была включена авторами денежной школы
в круг исследуемых явлений. Их внимания не привлек даже самый важ-
ный аспект этой проблемы. Исследование, которое необходимо осуще-
ствить, чтобы распутать эту задачу, до сих пор не проведено, поскольку
даже попытка Викселя, в наибольшей степени заслуживающая внима-
ния, не достигла своей цели. Однако его заслугой стала по крайней мере
корректная постановка проблемы.

Виксель провел различие между естественной процентной ставкой
(naturliche Kapitalzins), т.е. такой процентной ставкой, которая опреде-
лялась бы спросом и предложением реальных капитальных благ, если
бы они предлагались в качестве ссуд без посредства денег, и денежной
ставкой процента (Geldzins), т.е. такой ставкой, которая запрашивается
и уплачивается по ссудам, выдаваемым деньгами или денежными за-
местителями. Денежная процентная ставка и естественная процентная
ставка не обязательно совпадают, поскольку банки имеют возможность
увеличивать эмиссию своих фидуциарных средств обращения до любо-
го количества, какого они пожелают, что позволяет им увеличивать дав-
ление на процентную ставку в сторону понижения, доводя ее до уровня,
определяемого их операционными затратами. Тем не менее денежная
процентная ставка, несомненно, рано или поздно должна вернуться
к уровню естественной ставки процента, и вся проблема, как принято
считать, состоит в том, чтобы указать механизм, посредством которого
должно реализоваться это необходимое совпадение1. До этого момента
Виксель излагает все правильно, но приводимая им затем аргументация
приводит к противоречию.

Согласно Викселю, в каждый момент времени и для всех возмож-
ных экономических условий существует уровень средней денеж-

1 См.: Wicksell. Geldzins und Giiterpreise. Jena, 1898. S. v ff.
ной процентной ставки, при котором общий уровень товарных цен
не стремится к новому положению, т.е. не растет и не падает. Он на-
зывает ее нормальной процентной ставкой и считает, что ее уровень
определяется преобладающей естественной ставкой процента, хотя
по причинам, которые нас пока не интересуют, эти две процентные
ставки не обязаны точно совпадать. Он пишет, что когда по тем или
иным причинам средняя процентная ставка опускается хоть сколько-
нибудь ниже нормальной ставки процента и остается на этом уровне,
должен начаться значительный и ускоряющийся рост цен, «который
естественным образом рано или поздно заставляет банки поднять про-
центную ставку»1. Поскольку речь идет о ценах вообще, с этим можно
было бы согласиться. Но совершенно непонятно, почему общее повы-
шение товарных цен должно побуждать банки поднимать процентную
ставку. Очевидно, что мотив таких действий как-то связан с регули-
рованием, законодательным или определяемым торговыми обычаями,
которое ограничивает обращение фидуциарных средств, либо необхо-
димо предположить, что другие банки, руководствуясь аналогичными
соображениями, проводят такую же политику, порождающую те же
последствия. Но если мы используем в качестве отправного предпо-
ложения то, которое использовал Виксель, а именно что в обращении
имеются только фидуциарные средства, количество которых никак не
ограничивается законодательно, так что банки совершенно свободно
могут увеличивать их эмиссию, то невозможно понять, почему расту-
щие цены и увеличившийся спрос на ссуды должен побуждать банки
увеличивать процентную ставку, взимаемую ими по выдаваемым кре-
дитам. Даже Виксель не смог придумать никакой иной причины, кроме
того, что по мере роста спроса со стороны бизнеса на золотые монеты
и банкноты, вызванного увеличением общего уровня цен, банки не по-
лучают обратно все суммы, которые они выдали в качестве ссуд, так
как часть этих сумм остается на руках у публики, и тогда банки, ввиду
исчерпания ресурсов при увеличении своих обязательств, естественно
должны повышать процентную ставку2. Однако данный довод Викселя
противоречит отправному предположению его исследования. Сообра-
жения, касающиеся резервов наличности и их связи с обязательства-
ми, порождаемыми эмиссией фидуциарных средств обращения, не
могут рассматриваться описываемым им гипотетическим банком. Он
как бы внезапно забыл о своем первоначальном предположении, со-
гласно которому обращение целиком состоит только из фидуциарных
средств, предположении, которому он придавал вначале (причем со-
вершенно оправданно) столь большое значение.

______________ и.

См.: Ibid. S. v ff., Ill; см. также: Wicksell. The Influence of the Rate of Interest on
Prices // Economic Journal. Vol. 18 (1907). P. 213 ff.

2 Cm.: Wicksell. The Influence of the Rate of Interest on Prices // Economic Journal.
Vol. 18(1907). P. 215.
Виксель мимоходом упоминает о втором типе ограничений количе-
ства фидуциарных средств в обращении. Он считает, что банки, взима-
ющие более низкую процентную ставку, чем та, которая соответствует
среднему уровню естественной ставки процента, сталкиваются с огра-
ничением, определяемым объемом промышленного использования дра-
гоценных металлов. Если покупательная способность денег слишком
низка, то она оказывает дестимулирующее воздействие на добычу зо-
лота, но, при прочих равных, увеличивает его промышленное потре-
бление. Нехватка золота, которая возникнет, как только потребление
золота начнет превышать его добычу, должна будет покрываться из
банковских резервов1. Это совершенно верно при условии использо-
вания металлических денег — увеличение количества фидуциарных
средств обращения должно быть прекращено до того, как вызванное
им уменьшение объективной меновой ценности денег понизит ценность
монетарного использования металла. Когда объективная меновая цен-
ность денег упадет ниже ценности использования денег в промышлен-
ных целях, всякая дальнейшая потеря меновой ценности денег (которая,
разумеется, в какой-то степени затронет и покупательную способность
денежных заместителей) будет направлять всех, кому металл нужен
для промышленного использования, кокошкам банков, которые пре-
вратятся в наиболее дешевый источник металла. Банки окажутся не
в состоянии расширять свою эмиссию, так как это даст их клиентам воз-
можность получать прибыль, просто обменивая фидуциарные средства
обращения на деньги, и все фидуциарные средства обращения, эмити-
рованные сверх определенного предела, будут немедленно возвращать-
ся обратно в банки* 2.

Продемонстрировав ошибочность выводов, сделанных Викселем,
мы, однако, ни на шаг не приблизились к решению нашей проблемы.
Механизм, посредством которого продолжение эмиссии фидуциарных
средств обращения останавливается, как только падение объективной
меновой ценности материала, из которого сделаны деньги, достигает
уровня, определяемого промышленным применением этого материала,
является эффективным только в условиях товарных денег. В случае
кредитных денег он дает результат, только если в основе соответству-
ющих требований лежат товарные деньги. И он никогда не приводит
к желаемому результату в случае декретных денег. Большее значение
имеет другой фактор — предел [на пути расширения эмиссии] находит-
ся на некотором временном удалении, так что даже если в конце концов
он достигается, то все же для увеличения эмиссии фидуциарных денег
остается достаточное пространство. Однако, как мы попытаемся пока-
зать ниже, из этого ни в коей мере не следует, что банки, в условиях та-

См.: Wicksell. Geldzins und Giiterpreise. Jena, 1898. S. 104 f.

2 Cm.: Walras, fitudes d’economie politique appliquee. Lausanne, 1898. P. 345 f.
кого широкого лимита, могут снижать процентную ставку по своим ссу-
дам так сильно, как они того пожелают.	i:>.	хь

' Ч н

ь-b да.”

4.	Влияние политики процентной ставки, ч> <
проводимой банками, эмитирующими кредит,

на производство

Если предположить, что банки, эмитирующие кредит, ведут себя еди-
нообразно, то они способны наращивать эмиссию фидуциарных средств
обращения до бесконечности. В их власти оказывается стимулирование
спроса на капитал посредством снижения процентной ставки по своим
ссудам, и, за исключением вышеописанных случаев, они способны до-
вести процентную ставку до уровня, определяемого их затратами на
предоставление кредитов. Действуя таким образом, они заставляют
своих конкурентов на ссудном рынке, к которым принадлежат все те,
кто не выдает кредиты фидуциарными средствами, созданными ими
самими, также снижать свои процентные ставки. Таким образом, вна-
чале процентная ставка по ссудам, выдаваемым банками, эмитирую-
щими кредит, может быть доведена почти до нуля. Разумеется, все это
верно только в предположении, что фидуциарные средства обращения
пользуются доверием публики, так что если имеют место заявки на по-
гашение их банками, подаваемые из расчета на немедленное погашение
наличными (а именно это и составляет суть фидуциарных средств обра-
щения), то это происходит не из-за того, что их держатели испытывают
какие-либо сомнения в платежеспособности банков. При этих условиях
единственной возможной причиной изъятия вкладов или предъявления
банкнот к погашению является спрос клиентов того или иного банка на
деньги для платежей тем лицам, которые не принадлежат к кругу кли-
ентов данного банка. Банкам не нужно удовлетворять такие требования,
выплачивая непременно деньги, поскольку эту потребность своих кли-
ентов банк может удовлетворить, выдавая им фидуциарные средства
обращения, эмитированные теми банками, в адрес клиентов которых
клиент данного банка должен осуществить свой платеж. Таким обра-
зом, для банков исчезает всякая необходимость держать фонд погаше-
ния, состоящий из денег. Его место могут занять резервы, состоящие из
фидуциарных средств обращения, эмитированных другими банками.
Если предположить, что все кредитные ресурсы мира сконцентрирова-
ны в едином банке, то из этого будет следовать, что в такой ситуации не
будет существовать ни предъявления банкнот, ни изъятия средств со
вкладов — в действительности спрос на деньги в узком смысле полно-
стью исчезнет. Такое предположение не является совершенно необосно-
ванным. Выше мы уже показали, что обращение фидуциарных средств
возможно только в том случае, если эмиссионные учреждения пользу-
ются полным доверием публики, поскольку даже первые проблески не-
доверия незамедлительно ведут к коллапсу карточного домика кредит-
ного обращения. Далее, мы знаем, что все банки, эмитирующие кредит,
пытаются распространить обращение своих фидуциарных средств как
можно шире, и сегодня единственным препятствием для этого выступа-
ют законодательные ограничения и обычаи делового оборота, требую-
щие обеспечения банкнот и депозитов, а вовсе не сопротивление со сто-
роны какой-то части публики. Если бы на систему кредита вообще не
налагалось никаких искусственных ограничений и если бы отдельные
банки, эмитирующие кредит, согласились осуществлять единообразные
действия, то полное прекращение использования денег стало бы вопро-
сом времени. Таким образом, анализ в рамках сделанного выше предпо-
ложения вполне оправдан.	мт

Далее, если это предположение принимается и если мы пренебрежем
пределом, применимость которого, как было установлено выше, исчер-
пывается случаем металлических денег, то в системе вообще не будет
существовать практически никакого ограничения на эмиссию фидуци-
арных средств обращения. Процентная ставка по банковским ссудам
и уровень объективной меновой ценности денег будут ограничены толь-
ко операционными расходами банков, неким минимумом, который, кста-
ти говоря, исключительно мал. Облегчая условия предоставления кре-
дитов, банки смогут расширять эмиссию своих фидуциарных средств
обращения почти до бесконечности. Такая политика должна сопрово-
ждаться падением объективной меновой ценности денег. Процесс обес-
ценения, которое является следствием эмиссии банками фидуциарных
средств обращения, до некоторой степени будет отличаться от обесце-
нения, которое имеет место при увеличении запаса денег в узком смыс-
ле слова, а также от обесценения, которое имеет место, если эмитентами
фидуциарных средств обращения выступают не банки. Однако главное
содержание этого процесса останется тем же самым — поскольку без-
различно, начинается обесценение объективной меновой ценности денег
с владельцев месторождений золота, или с правительства, эмитирую-
щего декретные деньги, кредитные деньги или разменную монету, или
с деловых предприятий, получающих дополнительно эмитированные
фидуциарные средства в виде кредитов.

Мучительные размышления над тем, могут ли в действительности
фидуциарные средства обращения увеличиваться до бесконечности,
не вызвав при этом недоверия публики, не только бессмысленны, но
и излишни. В свете интересующей нас теоретической проблемы этот во-
прос едва ли имеет какое-либо значение. Мы предприняли наше иссле-
дование не для того, чтобы показать, что объективная меновая ценность
денег и процентная ставка по ссудам могут быть уменьшены почти до
нуля. Нашей целью было вскрыть последствия расхождения между
денежной и естественной процентными ставками (возникновение это-
го расхождения, как мы установили, вполне реально). Именно по этой
причине для нас не имеет значения, что, как было установлено выше,
при денежном стандарте, основанном на товарных деньгах, количество
фидуциарных средств обращения не может увеличиваться после того,
как объективная меновая ценность денег понизится до уровня, опреде-
ляемого промышленным использованием денежного металла.

Если банки, эмитирующие кредит, могут понизить процентную став-
ку по своим ссудам ниже уровня, соответствующего общей экономиче-
ской ситуации, сложившейся к данному моменту (natilrliche Kapitalzins,
или естественная ставка процента, в терминах Викселя), то возника-
ет вопрос о практических последствиях такого падения. Останется ли
ставка на этом уровне или существуют некие силы, автоматически при-
водимые в движение указанной разницей между двумя процентными
ставками? Поразительно, но этой проблемой, которая уже при первом
взгляде на нее кажется исключительно интересной и которая при более
внимательном рассмотрении оказывается одной из важнейших для по-
нимания многих процессов современной экономической жизни, до сих
пор вообще никто серьезно не занимался.

Мы не будем больше говорить здесь о последствиях увеличения
эмиссии фидуциарных средств обращения для объективной меновой
ценности денег — эта взаимосвязь уже исследована нами с исчерпы-
вающей полнотой. Нашей задачей станет выяснение общих экономиче-
ских последствий любого ощутимого расхождения между естественной
и денежной процентными ставками при единообразных действиях бан-
ков, эмитирующих кредит. Нам, разумеется, необходимо рассмотреть
только случай, когда банки понижают процентную ставку ниже есте-
ственной ставки. Противоположный случай, когда ставка по ссудам, вы-
даваемым такими банками, повышается до уровня выше естественной
процентной ставки, можно не рассматривать; если бы банки вели себя
подобным образом, они были бы просто вытеснены с рынка ссуд конку-
ренцией и такая их политика не оказала бы никакого воздействия.

Уровень естественной процентной ставки ограничен продуктивно-
стью того удлинения периода производства продукции, которое явля-
ется экономически оправданным, и дополнительного удлинения этого
периода, которое является экономически неоправданным, поскольку
процент на единицу капитала, от использования которой зависит это
удлинение, должен всегда быть не ниже предельной доходности оправ-
данного удлинения периода производства и не выше предельной доход-
ности неоправданного удлинения. Определяемый таким образом период
производства должен иметь такую длину, чтобы ровно весь имеющийся
фонд средств существования был бы необходимым и достаточным для
выплаты заработной платы работникам на протяжении процесса про-
изводства. Поскольку если бы этот период был короче, то в течение
времени, пока длится период производства, все работники не были бы
обеспечены средствами существования в течение всего этого периода
и возникшее вследствие этого экстренное высвобождение производ-
ственных факторов тут же трансформировало бы всю экономическую
структуру1. Далее, если процентная ставка по ссудам искусственно сни-
жена до уровня, более низкого, чем естественная ставка процента, опре-
деляемая свободной игрой рыночных сил, то предприниматели смогут
и должны будут применять более длительные производственные про-
цессы. Конечно, более длительные и более окольные производственные
процессы могут обеспечивать более высокую абсолютную результа-
тивность производства, чем более короткие, но их отдача будет отно-
сительно ниже, так как, хотя до определенного момента постоянное
удлинение капиталистического процесса производства ведет к постоян-
но увеличивающейся относительной отдаче, но по достижении некоей
точки сами приросты начинают уменьшаться* 2. Таким образом, перейти
к более длительному процессу производства можно только в том слу-
чае, если эта меньшая дополнительная продуктивность все еще возна-
граждает предпринимателя. Коль скоро процентная ставка по кредиту
совпадает с естественной ставкой, она не оплачивает его — переход
к более длительному процессу производства означает убытки. С другой
стороны, понижение процентной ставки по кредитам с необходимостью
ведет к удлинению среднего периода производства. Да, новый капитал
может быть задействован в производстве, только если начинаются но-
вые окольные процессы. Но каждый начинаемый новый окольный про-
цесс производства должен иметь более высокую степень косвенности,
чем те, что уже начаты, — новые косвенные процессы, которые короче
тех, что уже начаты, недоступны, так как капитал, разумеется, всегда
инвестируется в самый короткий из имеющихся окольных процессов
производства, поскольку он обеспечивают более высокую отдачу. Ка-
питал направляется в более длительные процессы производства только
тогда, когда все короткие окольные процессы производства уже задей-
ствованы.

Однако удлинение периода производства осуществимо лишь в том
случае, когда либо средства существования увеличились в достаточной
мере, чтобы поддерживать работников и предпринимателей в течение
более длительного периода производства, либо когда существенно со-
кращаются потребности производителей, позволяя им довольствовать-
ся тем же количеством средств существования в течение более долгого
времени. Далее, увеличение фидуциарных средств обращения действи-
тельно запускает процесс перераспределения богатства вследствие
воздействия на объективную меновую ценность денег. Это перераспре-
деление, скорее всего, выразится в увеличении сбережений и сниже-
нии уровня жизни. Обесценение денег в условиях металлического об-
ращения может также непосредственно привести к тому, что в составе

См.: Bohm-Bawerk. Kapital und Kapitalzins. S. 611 ff. (Бем-Баверк О. Капитал
и процент. Т. 2—3. Челябинск: Социум, 2010. С. 537 сл.)

2 Ibid. S. 151 ff. (Там же. С. 154 сл.)	''1 ‘
запаса благ, куда входят и металлы, произойдет высвобождение части
металла, выполняющего денежные функции, и его перераспределение
в пользу промышленного использования. Если принять во внимание эти
факторы, то в случае необходимости можно было бы показать, что уве-
личение обращения фидуциарных средств вызывает и понижение самой
естественной процентной ставки. Но нам нужно исследовать другой
случай. Нас интересует не понижение естественной процентной ставки
вследствие увеличения эмиссии фидуциарных средств обращения как
таковое, а снижение денежной процентной ставки по ссудам, выдавае-
мым банками, эмитирующими кредит, которой по необходимости следу-
ют и другие участники ссудного рынка, до уровней ниже естественной
ставки. Эта способность банков была продемонстрирована выше.

Дело обстоит следующим образом. Несмотря на тот факт, что произ-
водство промежуточной продукции не увеличилось и возможности уве-
личения среднего периода производства отсутствуют, на ссудном рын-
ке устанавливается такая процентная ставка, которая соответствует
более продолжительному периоду производства. Таким образом, хотя
в конечном счете это оказывается одновременно и ошибочным, и неосу-
ществимым, в течение какого-то времени удлинение периода производ-
ства представляется выгодным. Не может существовать ни малейших
сомнений в том, к чему это ведет. Рано или поздно наступает такой мо-
мент, когда средства существования, доступные для потребления, по-
треблены, а капитальные блага, задействованные в производстве, еще
не преобразованы в потребительские блага. Этот момент должен на-
ступить тем раньше, чем в большей степени падение процентной став-
ки ослабляет мотивацию для сбережений, замедляя тем самым темпы
накопления капитала. Выясняется, что средств существования недо-
статочно для поддержания работников на протяжении всего периода
развернутого производства, от его начала и до окончания. Поскольку
производство и потребление представляют собой непрерывные про-
цессы, так что ежедневно одни процессы производства инициируют-
ся, а другие завершаются, эта ситуация не означает, что человечеству
грозит уничтожение из-за того, что внезапно обнаружится полное от-
сутствие потребительских благ. Она выражается лишь в уменьшении
количества благ, доступных для потребления, и последующем ограни-
чении потребления. Цены на потребительские блага растут, цены на
производственные блага падают.

Таков один из способов, посредством которого на ссудном рынке вос-
станавливается равновесие, нарушенное вмешательством банков. Уве-
личение производства, инициированное тем, что банки начали предо-
ставлять кредиты по ставке, более низкой, чем естественная ставка
процента, вначале приводит к росту цен на производственные блага. Це-
ны потребительских благ тоже растут, хотя и умеренно, точнее говоря,
темпы их роста не превышают темпов роста заработной платы. Таким
образом, тенденция к падению процентной ставки по ссудам, порож-
денная политикой банков, поначалу лишь усиливается. Но вскоре начи-
нается обратное движение — цены потребительских благ растут, цены
производственных благ падают. Это означает, что процентная ставка по
ссудам опять увеличивается, двигаясь обратно — вверх, по направле-
нию к естественной процентной ставке.

Это встречное движение усиливается вследствие того, что увеличе-
ние запаса денег в широком смысле слова, сопровождающее увеличение
количества фидуциарных средств в обращении, понижает объективную
меновую ценность денег. Далее, как показано выше, поскольку имеет
место указанное обесценение денег, процентная ставка по ссудам долж-
на повыситься сверх того уровня, который запрашивался бы банками
и уплачивался бы кредиторами, если бы объективная меновая ценность
денег оставалась неизменной2.

Вначале банки могут пытаться противодействовать обеим этим тен-
денциям, действующим в направлении, противоположном проводимой
ими политике, постоянно понижая процентную ставку по своим ссу-
дам и вбрасывая новые фидуциарные средства в обращение. Но чем
больше они увеличивают запас денег в широком смысле, тем быстрее
падает ценность денег и тем больше этот процесс противодействует
понижению процентной ставки. Какие бы усилия ни прилагали банки
к расширению обращения средств, эмитированных ими в порядке пре-
доставления кредита, они не в состоянии остановить повышения про-
центной ставки. Даже если бы они были готовы увеличивать количество
фидуциарных средств обращения до крайних пределов, за которыми
дальнейшее увеличение оказывается невозможным (либо, в случае ме-
таллического стандарта, потому что используемые деньги были метал-
лическими и достигался предел, ниже которого падение покупательной
способности денежно-кредитной единицы не могло бы продолжаться
без приостановления банками обмена банкнот и депозитов на наличные,
либо снижение процентной ставки по ссудам достигло бы предела, за-
данного операционными затратами банков), они не смогли бы достичь
желаемого результата. Нет никаких сомнений в том, что лавина фиду-
циарных средств обращения, которой не видно конца, должна обвалить
объективную меновую ценность денежно-кредитной единицы и вызвать
всеобщую панику2. Тогда — в схожей мере и схожим образом — должна
будет вырасти процентная ставка.

Тот факт, что эти изменения идут в противоположных направлениях и взаимно
погашаются, особо подчеркивался Миллем (Mill. Principles of Political Economy. Lon-
don, 1867. P. 391 ff. (Милль Дж. С. Основы политической экономии. М.: Эксмо, 2007)).
Его целью было показать, что повышение процентной ставки, вызванное инфляцией,
уравновешивалось бы тем обстоятельством, что дополнительное количество банкнот,
если бы оно было эмитировано банками (и дополнительное количество золота, если
оно было продуктивно использовано), оказывало бы понижающее воздействие на
банковскую процентную ставку.

2 См. выше, с. 257—258.	™	R •
Таким образом, банки неизбежно должны будут отказаться от попы-
ток сдвинуть вниз естественную процентную ставку. Соотношение меж-
ду ценами благ первого порядка и ценами благ более дальних порядков,
определяемое состоянием рынка капитала, которое было искажено имен-
но описанными выше банковскими интервенциями, восстановится почти
до исходного, и единственным следом его нарушения станет общее увели-
чение объективной меновой ценности денег, вызванное действием чисто
денежных факторов. Установление точно таких же ценовых соотноше-
ний между потребительскими и производственными благами, какими они
были ранее, невозможно; с одной стороны, потому что банковские интер-
венции привели к перераспределению собственности и, с другой стороны,
потому что автоматическое восстановление ссудного рынка предполагает
кризис, выражающийся в убытках, связанных с обесценением части ка-
питала, инвестированного в избыточно длительные окольные производ-
ственные способы. Переместить все производственные блага, оказавшие-
ся убыточными, высвободив их из старых производственных процессов
и задействовав в новых, практически невозможно — часть таких благ не
может быть изъята из прежних сфер применения, и поэтому им суждено
остаться неиспользованными, или, во всяком случае, они будут исполь-
зоваться с меньшей экономической эффективностью. И в том и в дру-
гом случае имеет место утрата ценности. Пусть, например, искусствен-
ное расширение банковского кредита привело к созданию предприятия,
которое может приносить только 4% чистой прибыли. Пока процентная
ставка составляет 4,5%, никто не стал бы создавать такого производства.
Предположим, что такая возможность появляется, когда процентная
ставка — вследствие расширения эмиссии фидуциарных средств обра-
щения — снижается до 3,5%. Предположим далее, что начинается про-
цесс, описанный выше. Процентная ставка по банковским ссудам опять
повышается до 4,5%. Продолжать производство, приносящее 4%-ную
прибыль, становится невыгодно. Чтобы с ним ни случилось — остановит
его предприниматель полностью или решит продолжать производить,
удовлетворяясь меньшей прибыльностью, — в любом случае будет иметь
место утрата ценности, причем не только с точки зрения индивида, но
и с точки зрения общества в целом. Экономические блага, способные удо-
влетворять более важные потребности, использовались для удовлетворе-
ния менее важных, — в такой ситуации убытков можно избежать лишь
постольку, поскольку совершенные ошибки можно исправить посред-
ством переключения этих благ на другие направления использования.

5.	Кредит и экономический кризис

{Разработка теории экономических кризисов не входит в задачи настоящей ра-
боты. Мы будем рассматривать эту теорию лишь в той мере, в какой кризисные
явления могут порождаться механизмом функционирования денег и фидуциар-
ных средств обращения. Истоки кризисов совершенно определенно не следует
искать только лишь в том, что если бы в экономике наличествовал только прямой
обмен, между производством и потреблением могли бы периодически возникать
(и должны были бы возникать) диспропорции. Научное осмысление проблемы
кризисов было сильно осложнено недостаточно строгим разграничением, кото-
рое проводилось между отдельными видами кризисов со своими специфически-
ми причинами. Мы хотели бы избежать этой ошибки. Наше краткое изложение
относится лишь к одной причине кризиса, которую мы усматриваем в предостав-
ленной банкам возможности посредством увеличения количества фидуциарных
средств в обращении снижать процентную ставку, делая ее ниже той, которая со-
ответствует сложившейся ситуации на рынке капитала.

Важно заметить, что здесь мы имеем дело лишь с одной причиной кризиса,
которая действует наряду с другими, как правило, уступая им по своей значи-
мости. Весьма вероятно, что в условиях господствующего сегодня строя эконо-
мической жизни и при нынешней экономической политике, первый импульс
к экономическому буму может исходить не от действий банков — эмитентов фи-
дуциарных средств обращения, а проистекать от других причин, и что лишь в ходе
дальнейшей повышательной динамики конъюнктуры в качестве движущего мо-
мента начинает выступать политика фидуциарного кредита. Банки, эмитирующие
фидуциарные средства в состоянии понижать процентную ставку посредством
эмиссии фидуциарных средств. Тот факт, что они имеют для этого все полномо-
чия, сегодня связан (помимо того, что эта возможность предоставляется им зако-
нодательными нормами, регулирующими, как правило, лишь эмиссию банкнот)
с воззрениями представителей бизнеса о допустимости увеличении количества
фидуциарных средств в обращении. Общественное мнение осуждает спорадиче-
ское увеличение количества фидуциарных средств обращения, и руководители
солидных банковских учреждений, которые в качестве базового принципа руко-
водствуются стремлением скрупулезно следовать рутине и проводить консерва-
тивную банковскую политику, тщательно обдумывают осторожные шаги, — с тем,
чтобы их действия и их нежелательные последствия не стали объектом критики1.
Подобная робкая сдержанность старых осмотрительных учреждений полностью
блокирует одержимость нововведениями отдельных лиц, наделенных энергией
и отвагой. Никакой банк, действующий самостоятельно, и никакая группа из не-
скольких банков никогда не решатся на проведение какой-то иной политики. По-
нижение процентной ставки ниже уровня, которого требуют другие банки, сразу
же направило бы к ним многочисленных клиентов. Но эти клиенты тут же попы-
таются предъявить к погашению предоставленные в их распоряжение фидуци-
арные средства, чтобы полученными от этой операции деньгами погасить ссуды,
взятые в других банках и у клиентов этих других банков.

Ситуация становится иной только в период бума, в который вовлекаются и са-
мые холодные головы. Когда процент на капитал повышается (главный признак
повышения конъюнктуры), со всех сторон раздаются призывы проводить поли-
_______________ 1 

{Об этом же проницательно пишет Виксель, см.: Wicksell. Geldzins und Guterpreise. Jena,
1898. S. 109fJ
тику дешевых денег, и банки отвечают на эти призывы лишь слабым сопротивле-
нием. Они идут на уступки, пусть и не сразу и не в той мере, в какой этого требу-
ют массы желающих получить кредит. Однако затем наступает момент, когда они
больше не хотят идти навстречу, когда им больше не кажется благоразумным осу-
ществлять новые эмиссии, поскольку они начинают чувствовать приближение
окончания периода возникшей по иным причинам ажиотажной спекуляции. Тем,
что они начинают проявлять сдержанность, банки лишь ускоряют общий крах.

Только таким образом можно представить себе, как в сегодняшних условиях
проявляется действие причин кризисов — причин, связанных с политикой фи-
дуциарного кредита, — они всегда реализуются не самостоятельно, а только
в качестве обстоятельств, сопутствующих другим причинам. Мы считаем, что так
можно объяснить некое противоречие, которое можно усмотреть между нашей
концепцией и фактами. Мы нашли, что признаком повышательной траектории
конъюнктуры является понижение процентной ставки по ссудам, а признаком
понижательной траектории — ее повышение и рост цен на потребительские
товары. Эти утверждения легко можно счесть ошибочными. Во избежание непо-
нимания необходимо указать, что мы говорим не о фактических изменениях про-
центной ставки, а о соотношении между естественным уровнем ставки процента
на капитал и рыночной процентной ставкой по ссудам, которая формируется под
влиянием кредитной политики банков, эмитирующих фидуциарный кредит. Лег-
ко видеть, что в период роста естественной ставки процента фактическая про-
центная ставка отстает от нее, и, наоборот, в период, когда естественная ставка
падает, фактическая ставка приближается к ней, что является вполне обосно-
ванным. Консервативная политика банков вполне согласуется с тем, что они не
склонны повышать фактическую процентную ставку в той же мере, в какой повы-
шается естественная ставка процента, и что при понижении этой последней раз-
ница между ней и фактической рыночной ставкой будет уменьшаться. При этом
необходимо отметить, что рост цен на потребительские блага следует понимать
как относительный — т.е. только как изменение соотношения между динамикой
цен на них и на производственные блага, так что при понижении цен на произ-
водственные блага можно говорить об относительном росте цен на потребитель-
ские блага и в тех случаях, когда они хотя и понижаются, но медленнее, чем цены
на блага более дальних порядков. Известно, что общее падение товарных цен,
равно как и процентных ставок, есть признак депрессии. Это не может иметь ни-
какого иного объяснения, кроме того, что цены на потребительские блага снижа-
ются медленнее, чем цены на производственные.}

Наша теория банковской деятельности, так же как и теория банков-
ской деятельности денежной школы, неизбежно подводит нас к теории
экономических циклов. Верно, что в рамках денежной школы не было
осуществлено глубокого исследования самой этой проблемы. Авторы
этого направления не задавались вопросом о том, какие последствия
имеет неограниченное расширение кредита со стороны банков, эмити-
рующих кредит. Они не выяснили даже, в состоянии ли эти банки по-
стоянно понижать естественную процентную ставку. Эта школа ставила
перед собой более скромные цели и довольствовалась тем, что стреми-
лась понять, что произойдет, если банки одной страны увеличат эмиссию
фидуциарных средств обращения в большей мере, чем банки в других
странах. Следуя именно по этому пути, данная школа пришла к своей
концепции «утечки за границу» и к своей версии объяснения кризисов
в Англии, имевших место до середины XIX столетия.

Если наша теория кризисов предназначена для того, чтобы иметь от-
ношение к более недавней истории, то необходимо заметить, что в рас-
ширении кредита и увеличении эмиссии фидуциарных средств обра-
щения банки никогда не заходили так далеко, как могли бы. Они всегда
останавливались задолго до этого предела либо в силу собственных
страхов или страхов тех, кто еще не забыл предыдущие кризисы, ли-
бо потому что они должны были соблюдать ограничения законодатель-
ства, установившего максимальные пределы обращения фидуциарных
средств. Таким образом, кризисы разражались до того момента, когда
они должны были случиться в силу естественного хода вещей. Мы мо-
жем интерпретировать распространенное утверждение о том, что при-
чиной экономических кризисов, или по крайней мере тем механизмом,
который их провоцирует, являются все же ограничения на выдачу ссуд,
только в том смысле, что банки в состоянии все дальше и дальше от-
кладывать коллапс рынка только в том случае, если они могут продол-
жать снижать процентную ставку по своим ссудам. Если упор делается
на слове откладывать, то с этой констатацией можно спокойно согла-
ситься. Конечно же банки способны отложить наступление коллапса,
но тем не менее как было показано выше, рано или поздно этот момент
все равно наступит — когда никакое дальнейшее расширение эмиссии
фидуциарных средств обращения станет невозможным. В этот момент
и происходит экономическая катастрофа, и ее последствия будут тем
разрушительней, а реакция рынка против «бычьих» настроений тем бо-
лее резкой, чем дольше длился период, в течение которого процентная
ставка оставалась ниже естественной, и чем в большей мере получали
распространение окольные способы производства, не соответствующие
состоянию рынка капитала.
ГЛАВА 20. ПРОБЛЕМЫ КРЕДИТНОЙ ПОЛИТИКИ

L ВВОДНЫЕ ЗАМЕЧАНИЯ	 v

1.	Конфликт между различными видами
кредитной политики

Со времен денежной школы политика в отношении эмиссии фидуциар-
ных средств обращения, проводившаяся государствами Европы и Аме-
рики, в общем и целом основывалась на идее, согласно которой на банки
должны налагаться некие ограничения — с тем чтобы не позволить им
расширять эмиссию фидуциарных средств обращения, вызывая тем
самым повышение цен, которое рано или поздно завершится экономи-
ческим кризисом. Однако последовательное проведение такой политики
постоянно срывалось из-за попыток достичь противоположных целей.
Предпринимались попытки обеспечить понижение процентной ставки
средствами кредитной политики, ее целями провозглашались «дешевые
деньги» (т.е. пониженная ставка) и «обоснованные» (т.е. высокие) цены.
С начала XX столетия интенсивность попыток достижения именно этих
целей заметно возросла, а в период во время войны и сразу после ее
окончания указанные цели стали преобладающими.

Странные зигзаги кредитной политики нельзя понять, если не иметь
в виду действительные задачи, которые должны решаться с ее помощью
и которые будут решаться с ее помощью в будущем. Хотя сами по себе
проблемы остаются все теми же, их форма претерпевает изменения.
И по той же самой причине, по какой нашей задачей является сорвать
с них скрывающий их покров, вначале мы должны изучить те одежды,
в которые они рядились в разные времена. После этого мы отдельно рас-
смотрим то, как заявляли о себе эти проблемы до войны и в период сра-
зу после ее окончания1.

И. ПРОБЛЕМЫ КРЕДИТНОЙ ПОЛИТИКИ В ПЕРИОД
ДО МИРОВОЙ войны* 2

*

2.	Закон Пиля	?

Закон Пиля и идеи, лежащие в его основании, до сих пор образуют стан-
дарт, которым, в конечном счете, и сегодня руководствуется кредитная

Часть проблем, которые возникли позже послевоенного периода были названы
выше, см. с. 10—16. — Прим. англ, персе.

2 См. предисловие редактора английского перевода, с. 8—9. — Прим. англ, перев.
лась понять, что произойдет, если банки одной страны увеличат эмиссию
фидуциарных средств обращения в большей мере, чем банки в других
странах. Следуя именно по этому пути, данная школа пришла к своей
концепции «утечки за границу» и к своей версии объяснения кризисов
в Англии, имевших место до середины XIX столетия.

Если наша теория кризисов предназначена для того, чтобы иметь от-
ношение к более недавней истории, то необходимо заметить, что в рас-
ширении кредита и увеличении эмиссии фидуциарных средств обра-
щения банки никогда не заходили так далеко, как могли бы. Они всегда
останавливались задолго до этого предела либо в силу собственных
страхов или страхов тех, кто еще не забыл предыдущие кризисы, ли-
бо потому что они должны были соблюдать ограничения законодатель-
ства, установившего максимальные пределы обращения фидуциарных
средств. Таким образом, кризисы разражались до того момента, когда
они должны были случиться в силу естественного хода вещей. Мы мо-
жем интерпретировать распространенное утверждение о том, что при-
чиной экономических кризисов, или по крайней мере тем механизмом,
который их провоцирует, являются все же ограничения на выдачу ссуд,
только в том смысле, что банки в состоянии все дальше и дальше от-
ft
кладывать коллапс рынка только в том случае, если они могут продол-
жать снижать процентную ставку по своим ссудам. Если упор делается
на слове откладывать, то с этой констатацией можно спокойно согла-
ситься. Конечно же банки способны отложить наступление коллапса,
но тем не менее как было показано выше, рано или поздно этот момент
все равно наступит — когда никакое дальнейшее расширение эмиссии
фидуциарных средств обращения станет невозможным. В этот момент
и происходит экономическая катастрофа, и ее последствия будут тем
разрушительней, а реакция рынка против «бычьих» настроений тем бо-
лее резкой, чем дольше длился период, в течение которого процентная
ставка оставалась ниже естественной, и чем в большей мере получали
распространение окольные способы производства, не соответствующие
состоянию рынка капитала.
ГЛАВА 20. ПРОБЛЕМЫ КРЕДИТНОЙ ПОЛИТИКИ

I.	ВВОДНЫЕ ЗАМЕЧАНИЯ

;п

1.	Конфликт между различными видами
кредитной политики

Со времен денежной школы политика в отношении эмиссии фидуциар-
ных средств обращения, проводившаяся государствами Европы и Аме-
рики, в общем и целом основывалась на идее, согласно которой на банки
должны налагаться некие ограничения — с тем чтобы не позволить им
расширять эмиссию фидуциарных средств обращения, вызывая тем
самым повышение цен, которое рано или поздно завершится экономи-
ческим кризисом. Однако последовательное проведение такой политики
постоянно срывалось из-за попыток достичь противоположных целей.
Предпринимались попытки обеспечить понижение процентной ставки
средствами кредитной политики, ее целями провозглашались «дешевые
деньги» (т.е. пониженная ставка) и «обоснованные» (т.е. высокие) цены.
С начала XX столетия интенсивность попыток достижения именно этих
целей заметно возросла, а в период во время войны и сразу после ее
окончания указанные цели стали преобладающими.

Странные зигзаги кредитной политики нельзя понять, если не иметь
в виду действительные задачи, которые должны решаться с ее помощью
и которые будут решаться с ее помощью в будущем. Хотя сами по себе
проблемы остаются все теми же, их форма претерпевает изменения.
И по той же самой причине, по какой нашей задачей является сорвать
с них скрывающий их покров, вначале мы должны изучить те одежды,
в которые они рядились в разные времена. После этого мы отдельно рас-
смотрим то, как заявляли о себе эти проблемы до войны и в период сра-
зу после ее окончания2.

II.	ПРОБЛЕМЫ КРЕДИТНОЙ ПОЛИТИКИ В ПЕРИОД
ДО МИРОВОЙ войны2	л ,Г1.

2.	Закон Пиля

.4

Закон Пиля и идеи, лежащие в его основании, до сих пор образуют стан-
дарт, которым, в конечном счете, и сегодня руководствуется кредитная
_____________ = л .	 а г

Часть проблем, которые возникли позже послевоенного периода были названы
выше, см. с. 10—16. — Прим. англ, перев.

2 См. предисловие редактора английского перевода, с. 8—9. — Прим. англ, перев.
политика. Даже те страны, которые не последовали примеру законода-
тельства, регулирующего деятельность Банка Англии, или не следова-
ли ему так же неукоснительно, как другие, не могли не испытывать его
влияния. Здесь мы имеем дело с поразительным явлением. Несмотря
на то что в экономической литературе всех стран велась самая сильная
и яростная атака на систему фиксированных квот, ограничивающую
банкнотную эмиссию, не обеспеченную металлом, несмотря на то что
люди неустанно клеймили закон Пиля, называя его несчастным плодом
ошибочной теории, несмотря на то что принцип денежного обращения,
установленный денежной школой, продолжал подаваться как давно
опровергнутая система ошибочных гипотез, законодательные органы
одной страны за другой предпринимали шаги к тому, чтобы ограничить
эмиссию необеспеченных банкнот. И весьма примечателен тот факт,
что данные шаги, предпринимаемые теми или иными правительства-
ми, не вызывали практически никакого осуждения со стороны тех, кто,
придерживаясь вполне определенных взглядов на теорию банковской
деятельности, логически должны были принадлежать к лагерю наибо-
лее суровых критиков закона Пиля. Отправляясь от так называемого
банковского принципа, отрицавшего возможность избыточной эмиссии
банкнот и считавшего «эластичность» их существенной характеристи-
кой, они с необходимостью должны были прийти к выводу о том, что
любое ограничение эмиссии банкнот, вне зависимости от того, обеспече-
ны они деньгами или нет, должно быть вредным, поскольку такое огра-
ничение препятствует выполнению банкнотной эмиссии, изобретенной
для того, чтобы согласовывать запас денег и спрос на них, не порождая
изменений в объективной меновой ценности денег, ее главной функции.
Последователям Тука вполне могло показаться желательным, чтобы
в отношении той части банкнотного обращения, которая не обеспечена
металлом, производилось бы резервирование, но логически они должны
были бы осуждать требование поддерживать определенное соотноше-
ние между запасом денег и количеством банкнот в обращении. Однако
между теоретической аргументацией этих авторов и практическими
выводами, которые они делают на ее основе, существует неустранимое
противоречие. Почти каждый автор, заслуживающий серьезного отно-
шения, отваживался выдвинуть предложения, принятие которых могло
основательно подорвать те или иные системы ограничения эмиссии не-
обеспеченных банкнот, но ни один из них никогда не требовал явным об-
разом, чтобы эти системы были в конце концов упразднены совсем. Ни-
что не может лучше проиллюстрировать внутреннюю противоречивость
современной банковской теории, а также неуверенность и отсутствие
независимости у ее адептов, чем это отсутствие цельности. То, что банк-
нотную эмиссию каким-то образом следует ограничивать для предот-
вращения серьезнейших бедствий, и сегодня воспринимается как суть
государственной мудрости, а наука, берущаяся доказать обратное, на-
против, в конечном счете признает эту догму, которую сегодня никто не
в состоянии доказать и которую каждый считает себя способным опро-
вергнуть. Консерватизм англичан мешает им внести изменения в закон,
являющийся памятником многолетним спорам, в которых участвовали
лучшие умы своего времени, и этот пример поведения главного банка
мира оказывает влияние на все остальные банки. Выводы двух поколе-
ний экономистов-теоретиков пока что не сумели поколебать широкого
консенсуса, являющегося, как считается, результатом практического
опыта банковской деятельности.

Положения денежной школы содержат в себе множество серьезных
ошибок. Самая большая ошибка состоит в неспособности приверженцев
этой школы осознать принципиальную эквивалентность банкнот и бан-
ковских счетов1. Оппоненты денежной школы, проявив недюжинную
проницательность, обнаружили данную слабость предложенной ею си-
стемы, направив острие своей критики именно на этот пункт* 2. Но теория
денежной школы не становится верной или неверной в зависимости от
ее точки зрения на роль чеков и депозитов. Положения денежной шко-
лы достаточно скорректировать в данном конкретном пункте (нужно
взять утверждения, относящиеся к эмиссии банкнот, и распространить
их на процесс открытия депозитных счетов), чтобы ответить на заме-
чания критиков из числа сторонников банковской школы. Тот факт, что
данная ошибка денежной школы не имеет большого значения по срав-
нению с ошибками банковской школы, едва ли нуждается в дальнейшем
обсуждении. Во всяком случае эта ошибка не представляется непрости-
тельной, если принять во внимание относительную неразвитость систе-
мы депозитов даже в Англии в те годы, когда были заложены основы
классической теории банковской деятельности, и если также принять
во внимание ту легкость, с которой экономико-теоретические ошибки
порождаются чисто юридическими различиями между платежами с по-
мощью банкнот и платежами с помощью чеков.

Однако, поскольку речь идет о законе Пиля, именно недостатки тео-
рии, лежащие в основе данного закона, обернулись его достоинствами.
Именно они обусловили тот факт, что в конструкции закона нашел ме-
сто предохранительный клапан, без которого он не мог бы справиться
с растущими требованиями со стороны деловых людей. Фундаменталь-
ный порок системы Пиля, который присущ и всем другим системам,
предполагающим ограничение банкнотной эмиссии, состоит в том, что
она не предусмотрела расширение квоты на выпуск банкнот, не обеспе-
ченных металлом, в ответ на рост спроса на деньги в широком смысле.
Если говорить о прошлом, закон Пиля санкционировал создание опре-
деленного количества фидуциарных средств обращения, оказав тем
самым воздействие на факторы, определяющие объективную меновую

См.: Torrens. The Principles and Practical Operation of Sir Robert Peel’s Act of 1844
Explained and Defended. 2nd ed. London, 1857. P. 8 ff.

2 Cm.: Tooke. An Inquiry into the Currency Principle. London, 1844. P. 23 ff.
ценность денег — он никак не противодействовал последствиям того
выпуска фидуциарных средств обращения1. Но в то же самое время,
для того чтобы оградить рынок капитала от потрясений, он закрыл все
перспективы полного или частичного удовлетворения будущего спроса
на деньги путем эмиссии фидуциарных средств обращения, уменьшив
или полностью блокировав тем самым возможность увеличения объек-
тивной меновой ценности денег. Этот закон есть попытка радикального
излечения недуга, по сути своей мало отличающаяся от предложений,
выдвигавшихся сторонниками прямого запрета фидуциарных средств
обращения.

Тем не менее теоретики денежной школы упустили нечто важное.
Они не поняли, что по своей природе необеспеченные депозиты суть
те же необеспеченные банкноты, и не распространили на них положе-
ния закона, принятые в отношении банкнот. В той мере, в какой про-
цесс создания фидуциарных средств обращения зависел от банкнот-
ной эмиссии, закон Пиля полностью ограничивал этот процесс, но в той
мере, в какой он зависел от открытия депозитных счетов, данный за-
кон вообще никак не препятствовал созданию фидуциарных средств
обращения. Это привело к тому, что техника операций английской
банковской системы развивалась в направлении, уже до некоторой
степени заданном тем обстоятельством, что право эмитировать банк-
ноты в Лондоне и его окрестностях было исключительной привилеги-
ей Банка Англии, а именно депозитная система развивалась в ущерб
развитию банкнотной системы. С точки зрения общества в целом это
было все равно, поскольку депозиты выполняли те же функции, что
и банкноты. Таким образом, закон Пиля не достиг своих целей или, по
крайней мере, достиг их не в той степени и не в том виде, как это было
задумано его авторами, — фидуциарные средства обращения, эмиссия
которых ограничивалась в банкнотной форме, продолжали эмитиро-
ваться в форме депозитов.

Германские авторы считали возможным обнаружение фундамен-
тальных различий между банкнотами и депозитами. Однако им не уда-
лось показать, в чем состоят эти различия, и в действительности они
даже не пытались сделать это. Ни в каком пункте внутренние слабо-
сти немецкой теории банковской деятельности не обнаруживают себя
с такой очевидностью, как в данном частном вопросе противопостав-
ления банкнот чекам, который в течение многих лет был центральным
вопросом их дискуссий. Всякий, кто, подобно немецким авторам, усвоил
из положений английской банковской школы, что между банкнотами
и чеками нет никаких фундаментальных различий, и имел привычку

-I.-.

Речь идет о накопленной эмиссии и покрытых, и не покрытых металлом банк-
нот, имевшейся к моменту принятия закона Пиля, оставленной этим законом без
какого бы то ни было изменения в сторону уменьшения. — Прим. науч. ред.
постоянно это подчеркивать1, должен быть готов по крайней мере к то-
му, чтобы представить детальное доказательство утверждения о том,
что банкнотная система представляет собой «более раннюю и более
примитивную стадию развития кредитной экономики», чем депозит-
ный банк и чеки с их системой текущих счетов, безналичным кредитом
и клиринговыми домами* 2. Разумеется, доказательством истинности это-
го утверждения не может служить простая ссылка на Англию и Соеди-
ненные Штаты, да еще раздающаяся из уст решительных противников
закона Пиля в частности и ограничений банкнотной эмиссии вообще,
поскольку невозможно отрицать, что огромное увеличение значимо-
сти депозитной системы и относительное падение значимости банкнот
в англосаксонских странах стало прямым результатом принятия дан-
ного закона. Одним из следствий такого положения является и то, что
немецкая литература по теории банковской деятельности полна совер-
шенно невероятных внутренних противоречий3.

Подавленное развитие банкнотной эмиссии, имевшее место в Ан-
глии (в Соединенных Штатах это было обеспеченно иными способами
и в иных целях, хотя и основывалось на тех же фундаментальных идеях),
и соответствующее увеличение значения депозитов, а также то обстоя-
тельство, что при учреждении депозитных банков от них не требовалось
такой степени финансовой обеспеченности, какая могла бы позволить
им пользоваться необходимым доверием публики во время опасных
кризисов, привели к серьезным потрясениям. И в Англии, и в Соединен-
ных Штатах в период кризисов неоднократно повторялось одно и то же:
публика отказывалась доверять тем банкам, которые снабжали обраще-
ние фидуциарными средствами в форме депозитов, тогда как доверие
к банкам, делавшим это в форме банкнот, поддерживалось на высоком
уровне. Методы, которыми власти пытались избежать последствий кол-
лапса части национального бизнеса, хорошо известны. В Англии была
предпринята попытка восполнять дефицит средств обращения, возни-
кавший вследствие дефицита фидуциарных инструментов, путем го-
товности Банка Англии увеличить обращение своих собственных банк-
нот. В США, где законодательство делало этот способ невозможным, той
же цели служили сертификаты клиринговой палаты4. В обеих странах
были предприняты попытки оформить эту практику законодательно.
Однако билль Лоуи (Lowe’s Bill) не прошел в английском парламенте, да

См.: Wagner. Banknote // Rentzsch. Handworterbuch der Volkswirtschaftslehre.
Leipzig, 1866. S. 91.

2 Cm.: Wagner Kredit // Rentzsch. Handworterbuch der Volkswirtschaftslehre.
Leipzig, 1866. S. 201.

3 См. критику данного противоречия Шумахером: Schumacher. Weltwirtschaftli-
che Studien. Leipzig, 1911. S. 62 ff.

4 Cm.: Cannon. Clearing-Houses: Their History, Methods and Administration. New
York, 1900. P 79 ff.
и в США закон Олдрича—Риленда (Aldrich—Vreeland Act) имел лишь
ограниченный успех1.

Ни одна из множества систем ограничения банкнотного обращения
так и не смогла воздвигнуть непреодолимых препятствий на пути соз-
дания добавочных количеств фидуциарных средств обращения. Это
равным образом относится и к закону Пиля, который полностью запре-
тил дополнительную эмиссию фидуциарных средств обращения в фор-
ме банкнот, и к законодательным актам других стран, в соответствии
с которыми сохранялись некоторые возможности новых выпусков банк-
нот, не обеспеченных деньгами. На первый взгляд кажется, что в этом
отношении между законом Пиля, принятым в 1844 г., и законом, приня-
тым в Германии в 1875 г., имеется фундаментальное различие — ведь
первый жестко и навсегда установил разрешенную к обращению кво-
ту банкнот, не обеспеченных металлом, тогда как второй, требуя лишь,
чтобы определенная доля банкнотного обращения была обеспечена ме-
таллом, установил налог на остальную часть, что дает возможность в бу-
дущем увеличивать, в определенных пределах, количество необеспе-
ченных банкнот в обращении. Однако все зависит от степени, в которой
реализуется возможность увеличения эмиссии фидуциарных средств
обращения. Если бы эта степень была достаточно велика для того, чтобы
допустить увеличение обращения непокрытых банкнот в ходе свобод-
ной игры рыночных сил, то законы Германии (впрочем, это же верно не
только для Германии и других стран, законодательство которых бази-
руется на аналогичном принципе, как, например, законы Австрии, но и
для стран, в которых законодатель стремится ограничить обращение
банкнот иными способами, как, например, во Франции) имели бы фунда-
ментально иные последствия, чем английское законодательство. Но так
как в действительности они ставят лишь весьма узкие пределы уве-
личению банкнотной эмиссии, то и различия между законами разных
стран касаются лишь степени, но не существа дела. Все они ограничили
эмиссию фидуциарных средств обращения в форме банкнот, никак не
ограничивая ее в форме депозитов. Тот факт, что в этих странах преи-
мущественное развитие получили депозитные счета, связан с тем, что
указанные законы затруднили эмиссию банкнот. Для развития кредит-
ной системы этот процесс не является совершенно незначимым. Банкно-
ты имеют технические преимущества перед депозитами для небольших
и средних платежей — во многих случаях, в которых роль денежных
заместителей играют банкноты, чеки и клиринговые переводы не могут
использоваться, и в этих случаях ограничения на эмиссию фидуциар-
ных средств обращения в форме банкнот являются и ограничениями на
эмиссию фидуциарных средств вообще. В соответствии с законодатель-
ством Соединенных Штатов Америки, эмиссия фидуциарных средств

Принятый впоследствии Закон о Федеральном резерве обеспечил США законо-
дательную основу для эмиссии банкнот с целью противодействия панике.
в форме депозитов также ограничивается, но, так как данная норма
применяется лишь к некоторым банкам, а именно к национальным бан-
кам, она оказывается недостаточной для того, чтобы между депозитным
бизнесом в Соединенных Штатах и в других странах, где нет подобных
ограничений, образовались значительные различия.

Реальное препятствие для неограниченной эмиссии фидуциарных
средств обращения установлено не законодательными актами, огра-
ничивающими банкнотную эмиссию, которые затрагивают лишь одну
конкретную разновидность фидуциарных средств, но отсутствием все-
мирного центрального банка, а также отсутствием единообразия в том,
как ведут дела банки, эмитирующие кредит. Пока банки не достигнут
соглашения о расширении кредита, количество фидуциарных средств
обращения может на практике медленно увеличиваться, но этот рост
не приобретает разрушительного скачкообразного характера. Каж-
дый отдельный банк может сделать лишь незначительный шаг в этом
направлении, а затем ему нужно ждать, пока его примеру последуют
остальные банки. Каждый банк обязан проводить кредитную политику,
соответствующую кредитной политике других банков.

3.	Природа учетной политики

Наиболее темные и ошибочные концепции сегодня имеются в отноше-
нии учетной (дисконтной) политики центральных эмиссионных бан-
ков. Часто утверждается, что главной задачей банков является защита
своих резервов наличности, как если бы решением именно этой задачи
оправдывались бы жертвы, приносимые банками. Однако не менее рас-
пространенной является точка зрения, в соответствии с которой банк
обязан проводить учетную политику, соответствующую учетной по-
литике, проводимой другими банками, просто в силу требований зако-
нодательства, а идеал в виде дешевых денег (в обоих смыслах слова —
и в смысле низкой покупательной способности денег, и в смысле низкой
процентной ставки) может быть достигнут простой отменой устаревших
законодательных норм.

Тратить много времени на опровержение этих воззрений нет никакой
необходимости. После всего, что было здесь сказано относительно приро-
ды денег и фидуциарных средств обращения, вряд ли могут оставаться
какие-то неясности по поводу целей учетной политики банков. Каждый
банк, эмитирующий кредит, должен устанавливать процентную став-
ку, которую он взимает по своим ссудам, в определенном соответствии
с процентными ставками других банков, эмитирующих кредит. Став-
ка не может быть значительно ниже этого уровня, так как в противном
случае денежные суммы, необходимые быстро увеличивающемуся мно-
жеству клиентов для осуществления платежей клиентам других бан-
ков, будут расти такими темпами, что это поставит под угрозу платеже-
способность банка. Банк обеспечивает свою способность платить именно
посредством повышения учетной ставки. Эта цель достигается, конечно
же, не хранением фонда погашения, невысокая значимость которого
для поддержания ценности фидуциарных средств обращения показана
выше, но тем, что банк избегает искусственного расширения обращения
фидуциарных средств, которое могло бы иметь место, если бы данный
банк запрашивал более низкую ставку, чем другие банки. Тем самым
банк избегает и увеличения потребности в поддержании значительного
по объему фонда погашения фидуциарных средств обращения. Банки
будут вынуждены придерживаться вышеописанной учетной политики
даже в том случае, если не будет существовать никаких законодатель-
ных требований в отношении покрытия банкнот.

В Германии имела место дискуссия по вопросу о том, чем диктуют-
ся шаги, предпринимаемые Рейхсбанком: факторами, связанными с со-
стоянием скорее внутреннего или скорее международного денежного
рынка. В той форме, в какой этот вопрос ставился обычно, он не имеет
смысла. Мобильность капитальных благ, которая сегодня практически
не подвергается ограничениям (за исключением требования уплатить
установленные законом пошлины и выполнить некоторые другие тре-
бования), привела к образованию единого мирового рынка капитала. Чи-
стая учетная ставка на рынках ссуд в странах, участвующих в междуна-
родной торговле, определяется не национальными, но международными
факторами. Ее уровень устанавливается в зависимости не от естествен-
ной процентной ставки данной страны, но от естественной процентной
ставки везде где угодно. Точно так же, как меновое отношение между
деньгами и другими экономическими благами одно и то же во всех ме-
стах, и меновое отношение между благами первого порядка и благами
более дальних порядков одинаково во всех местах. В случае ограничения
мобильности капитальных благ изменилась бы вся система современной
международной торговли. В Германии особенно велико число тех, кто
требует запрещения или по меньшей мере ограничения инвестирования
капитала за рубежом. В наши задачи не входят ни демонстрация того,
что шансы на успех у такой политики ничтожно малы, ни напоминание
о том, что прошло то время, когда страна в одностороннем порядке могла
решать, принимать ей участие в международной торговле или нет. Од-
нако постольку поскольку страна участвует в международной торгов-
ле, ее национальный рынок является лишь частью мирового, и цены на
нем определяются не на национальном, а на мировом уровне. Тот факт,
что процентная ставка в Германии может повыситься не вследствие из-
менений в пределах страны, но из-за неких изменений, происходящих,
скажем, в Соединенных Штатах, сегодня должен удивлять не больше,
чем увеличение цен на зерно в ответ на ситуацию с урожаем зерновых,
складывающуюся в других странах.

Приспособить экономическую политику к расширению националь-
ных рынков и их включению в мировой нелегко. Сопротивление, оказы-
ваемое в XIX—XX вв. новому этапу экономического развития, превос-
ходит тот уровень сопротивления, который имел место столетия назад,
когда отдельные городские экономики объединялись в рамках форми-
рующихся национальных экономик. Сегодня отсутствует то ощущение
однородности, которое прежде позволяло преодолеть противодействие,
вызванное ущемлением региональных интересов. Громко провозглаша-
емая констатация наличия национальных антагонизмов, являющаяся
главной чертой современной политики, вполне может стать препятстви-
ем экономическому объединению даже в тех случаях, когда интересов,
которые, как считается, оказываются при этом ущемленными, не су-
ществует вовсе. С точки зрения производителя низкие цены являются
величайшим из зол, и в каждой стране те производители, которые не
могут выдержать конкуренции, используют все возможные средства,
чтобы не допустить на внутренний рынок более дешевые товары миро-
вого рынка. Однако преуспеют они в этом или потерпят неудачу в каж-
дом конкретном случае в значительной мере зависит от степени по-
литического влияния, которым обладают противоположные интересы,
поскольку для каждого конкретного товара заинтересованности произ-
водителей в высоких ценах противостоит заинтересованность потреби-
телей, требующих открыть внутренний рынок для того, чтобы иностран-
ная конкуренция сделала товары на нем дешевле. Итоговый результат
формируется только в ходе конфликта двух этих групп. Однако когда
мы переходим к обсуждению свободы трансакций на рынке капитала,
участвующие здесь силы распределены по-другому. Мы уже установи-
ли, что при столкновении с интересами должников интересы кредиторов
всегда оказываются в проигрыше. При осуществлении мер денежной
политики интересы капиталистов едва ли вообще принимаются в рас-
чет. Никто никогда не возражал против импорта зарубежного капита-
ла на том основании, что это ведет к понижению процентной ставки на
внутреннем рынке и снижает доходы капиталистов. Дело обстоит ровно
наоборот — повсеместно распространенное мнение состоит в том, что
в интересах общества в целом процентная ставка должна быть настоль-
ко низкой, насколько это возможно. В тех европейских странах, обла-
дающих значительными ресурсами капитала, которые, поскольку речь
идет о международных трансакциях с капиталом, считаются не должни-
ками, а чистыми кредиторами, эта политика реализуется в стремлении
воздвигнуть препятствия на пути иностранных инвестиций. Разумеет-
ся, это не единственная точка зрения, которая имеется в этих странах
по поводу экспорта капитала. Имеются и другие соображения, одни из
которых говорят в пользу экспорта капитала, другие — против. Напри-
мер, если платежи за ввозимые товары нельзя осуществлять в рассроч-
ку, при которой продавец за отдаваемые им настоящие блага может по-
лучить только будущие блага, то экспорт товаров зачастую становится
физически невозможным, Наличие лишь одной этой причины влечет за
собой необходимость способствовать экспорту капитала или по край-
ней мере не препятствовать ему1. Тем не менее мы будем настаивать
на том, что политика, принятая этими странами в отношении экспорта
капитала, направляется, наряду с другими пожеланиями, стремлением
удерживать процентную ставку внутреннего рынка на низком уровне.
С другой стороны, эти же соображения заставляют бедные капиталом
страны, являющиеся в силу этого положения вещей международными
заемщиками, поощрять импорт капитала.

Попытки понизить процентную ставку национального рынка посред-
ством распространения на нее воздействия международных потоков
капитала реализуется, в частности, через операции на так называемом
денежном рынке, т.е. на рынке краткосрочных инвестиций. На так на-
зываемом рынке капитала, т.е. на рынке долгосрочных инвестиций, су-
ществует относительно меньше возможностей достичь каких-то целей
с помощью интервенций, и во всяком случае любые возможные операции
на денежном рынке дают более быстрый эффект, чем на долгосрочном
рынке капитала. Соответственно мы наблюдаем большую склонность
воздействовать на процентную ставку по краткосрочным ссудам денеж-
ного рынка, чем на ставку по долгосрочным кредитам рынка капитала.
Однако наиболее значимая причина, вызывающая непрестанное жела-
ние воздействовать на денежный рынок, связана с общераспространен-
ными ошибками в отношении природы фидуциарных средств обраще-
ния и банковского кредита. Когда относительно небольшой отток золота
заставляет могущественный центральный эмиссионный банк богатой
страны поднимать учетную ставку, люди обычно склонны полагать, что
для предотвращения утечки золота должно быть употреблено какое-
то иное средство, не заставляющее общество терпеть то, что считается
губительными последствиями повышения процентной ставки. Люди не
понимают, что происходящее есть автоматическое приведение нацио-
нальной процентной ставки в соответствие с мировой процентной став-
кой, т.е. имеет место процесс, обусловленный формой участия данной
страны в международной торговле. Из виду совершенно упускается то
обстоятельство, что страна не может устраниться от участия в между-
народных капитальных трансакциях, полагаясь только и исключитель-
но на меры банковской и валютной политики. Это позволяет понять, как
в крупной стране-экспортере одни и те же лица одновременно и требу-
ют принять меры к «удешевлению кредита», и являются теми, кто полу-
чает основной доход от экспортной торговли. Если бы те производители,
для которых любое повышение учетной ставки, могущее быть связан-
ным с событиями за рубежом, является поводом лишний раз потребо-
вать модификации банковской системы, сводящейся к ликвидации обя-
занности центрального эмиссионного банка предоставлять по первому
требованию золото для экспорта, осознали, что повышение процентной
______________ '

См.: Sartorius van Waiterhausen. Das volkswirtschaftliche System der Kapitalan-
lage im Auslande. Berlin, 1907. S. 126 ff.
ставки можно по-настоящему заблокировать только ценой запрета экс-
порта капитала и полного исключения страны из международной тор-
говли, они вскоре переменили бы свое мнение. Нам представляется, что
подобные соображения уже начали, в какой-то мере, доходить до умов,
даже если буквальное изложение данной проблемы может и не содер-
жать каких-то конкретных мер. В Германии и в Австрии «изоляции»
денежного обращения требовали только те, кто требовал изоляции на-
ционального рынка.

Продолжать разъяснения нет необходимости. Тем не менее не будет
излишним проанализировать меры, рекомендуемые теми, кто выступа-
ет за низкую процентную ставку, с тем чтобы понять, в какой степени
данные меры способны обеспечить достижение ожидаемых от них ре-
зультатов.

4.	Политика золотой премии1

Рассмотрим вначале те системы, относительно которых считалось, что
они могут обеспечить поддержание учетной ставки на внутреннем де-
нежном рынке на более низком уровне, чем тот, который определял-
ся состоянием внутреннего рынка, посредством создания препятствий
и/или удорожания процесса получения золота [держателями денеж-
ных заместителей]. Среди таких систем наиболее известной и значимой
является политика золотой премии, реализуемая Банком Франции.

Ввиду того обстоятельства, что серебряный пятифранковик и сегод-
ня является законно обращающейся монетой, Банк Франции, уполно-
моченный производить погашение своих банкнот, может по своему вы-
бору менять их либо на золото, либо на вышеупомянутые серебряные
монеты. Иногда он пользовался этими полномочиями, чтобы затруднить
получение золота для экспорта. Как правило, он не чинил никаких пре-
пятствий тем, кто хотел получить банкноты в обмен на золото. Он также
охотно выдавал пятифранковые серебряные монеты в обмен на золото,
хотя и не был обязан это делать. Осуществляя данную операцию, он со-
общал серебряным пятифранковикам характер денежных заместите-
лей. Естественно, эти возможности лишь в малой мере использовались
для целей внутреннего бизнеса. Банкноты и серебряные монеты поль-
зовались неограниченным доверием общества, так что их функциони-
рование в качестве денежных заместителей ни в малейшей мере не
ставилось под вопрос. Но если некто хотел получить у банка золото для
целей экспорта, банк не обязательно осуществлял соответствующее по-
гашение. Как правило, Банк Франции без оговорок и задержек отпускал
золото тем, кому оно требовалось для «обоснованных» торговых сделок,
т.е. тем, кому оно было нужно для оплаты импортируемых товаров, в осо-

См. выше, с. 8—9. — Прим. англ, перев.
бенности зерна и хлопка. Но тем, кому оно было нужно для осуществле-
ния спекуляций, основанных на разнице между процентными ставками
на внутреннем рынке и за рубежом, банк практически не отпускал зо-
лота. По этой причине банк вообще не производил чекан наполеондоров,
французских золотых монет, а слитки и иностранные золотые монеты
отпускались им только с дополнительной комиссией, составлявшей от 4
до 8% к 3437 франкам, которые Банк Франции по закону обязан был по-
гашать одним килограммом чистого золота. Установить точный размер
этой «золотой премии» не представляется возможным, так как данные
о ней официально никогда не публиковались1.

Целью политики золотой премии было отложить настолько, насколь-
ко возможно, наступление момента, когда состояние международного
денежного рынка вынудит Банк Франции поднять учетную ставку для
предотвращения оттока золота. Поддержание учетной ставки на низком
уровне занимает важное место в системе мер французской финансовой
политики. В интересах тех классов общества, которые поддерживают
такую политику, правительство Третьей республики обязано избегать
всего, что может затронуть высокие ставки рент, являющихся главной
разновидностью инвестиций данных классов. Даже временное повы-
шение учетной ставки всегда несет с собой опасность для рынка рент,
поскольку может побудить некоторых держателей рент расстаться
со своими облигациями, с тем чтобы инвестировать высвободившиеся
средства в инструменты, сулящие большую доходность. Потрясения на
рынке, которые может повлечь за собой этот процесс, могли бы приве-
сти к непропорционально большим опасным последствиям для котиров-
ки рент. Не подлежит сомнению тот факт, что цель, которая ставилась
перед политикой золотой премии, до некоторой степени была достигну-
та, хотя сама эта политика вовсе не имела такого значения, которое ей
ошибочно приписывалось.

Прежде всего ошибочным было считать причиной низкого уровня
учетной ставки во Франции вышеописанную процедуру погашения де-
нежных заместителей. Если учетная ставка во Франции стояла ниже,
чем в других странах, это было следствием совершенно иных причин.
Франция была самой богатой капиталом страной мира, но ее жителям
не было свойственно действовать под влиянием духа предприниматель-
ской инициативы1 2. Соответственно капитал вынужден был покидать
страну. Далее, в стране — экспортере капитала (даже если не прини-
мать во внимание премию за риск, являющуюся компонентой валовой
процентной ставки) процентная ставка по ссудам должна быть ниже,

1 См.: Rosendorff. Die Goldpramienpolitik der Banque de France und ihre deutschen
Lobredner // Jahrbiicher fiir Nationalokonomie und Statistik. Bd. 21. (1901.). S. 632 ff.;
Dunbar. Chapters on the Theory and History of Banking. 2nd ed. New York, 1907.
P. 147 ff.

2 Cm.: Kaufmann. Das franzbsische Bankwesen. Tubingen, 1911. P. 35 ff.
чем в стране, импортирующей капитал. При сопоставлении уровней до-
ходности внутренних и внешних инвестиций капиталисты под действи-
ем ряда психологических факторов при прочих равных отдают пред-
почтение первым по сравнению с последними. Этого достаточно, чтобы
объяснить, почему долгосрочные и краткосрочные инвестиции прино-
сят во Франции стабильно меньший процент, чем в других странах, на-
пример в Германии. Причина имеет общеэкономический характер — на
ее природу не могут оказать влияния меры банковской и валютной по-
литики. Проводя политику золотой премии, Банк Франции не может
в течение сколько-нибудь длительного времени отклонять отношение
между процентной ставкой во Франции и процентными ставками за ру-
бежом от того значения, которое определяется общей экономической
ситуацией. Банк Франции не является более могущественным, чем за-
коны, управляющие ходом экономического развития. Фиксация уров-
ня его учетной ставки не освобождает Банк Франции от необходимости
уделять должное внимание уровню естественной ставки процента. Как
и любой другой банк — эмитент кредита, оказывающий воздействие на
внутренний рынок, он должен прилагать усилия к тому, чтобы удержи-
вать процентную ставку по внутренним краткосрочным инвестициям
на уровне, при котором иностранные инвестиции не стали бы настолько
привлекательными для отечественных капиталистов, чтобы это начало
угрожать платежеспособности данного банка. Как и любой другой банк,
Банк Франции может эффективно предотвратить утечку золота един-
ственным способом — подняв свою учетную ставку1. Использование мер
из арсенала политики золотой премии может помочь не больше, чем по-
пытка отложить на какое-то время момент повышения учетной ставки,
когда ситуация на международном денежном рынке делает такое повы-
шение необходимым. Премия приводит к удорожанию экспорта золота,
снижая тем самым прибыльность операций процентного арбитража.
Когда было широко распространено мнение, согласно которому разница
между процентными ставками во Франции и за рубежом, похоже, из-
меняется в пользу Франции — вследствие падения зарубежных ставок,
дилеры арбитражных операций вообще не осуществляли экспорта зо-
лота, поскольку их и так незначительная прибыльность слишком сильно
снижалась из-за существования золотой премии. Таким образом, Банк
Франции мог время от времени избегать повышения учетной ставки,
которое он в противном случае должен был бы осуществлять на неко-

Об этом см.: Rosendorff. Die Goldpramienpolitik der Banque de France und ihre
deutschen Lobredner // Jahrbucher fur Nationalokonomie und Statistik. Bd. 21. (1901.)
S. 640 ff., и фрагменты, приведенные в статье «Die neue Richtung in der Goldpolitik
der Bank von Frankreich» (Bank-Archiv. Bd. 7. (1907.) P. 72 ff.), представляющие собой
цитату из заявления Банка Франции, в котором по поводу повышения учетной став-
ки говорилось: «...seul moyen connu de defendre 1’encaisse» («единственно известный
спосрб защитить кассу»).	ur.x;:
торое время. Но каждый раз, когда разница между процентными став-
ками была достаточно велика для того, чтобы краткосрочные инвести-
ции обещали прибыль, несмотря на повышенные — вследствие наличия
премии — издержки по получению золота, и каждый раз, когда итогам
арбитражных сделок не угрожала близкая перспектива понижения
процентных ставок за рубежом, то даже Банк Франции не мог избежать
повышения учетной ставки.

Утверждалось, что центральный банк в состоянии проводить поли-
тику последовательного повышения золотой премии, с тем чтобы полно-
стью заблокировать экспорт золота, постоянно отклоняя золотую точку
или пределы экспорта, требуемые для падения обменного курса1. Это,
несомненно, верно. История знает неоднократные случаи использования
этого приема — он известен как приостановка платежей наличными. Тот
банк, который использует данный прием, лишает свои фидуциарные
средства обращения качеств денежных заместителей. Если они про-
должают функционировать как общие средства обмена, то они при этом
выступают в роли кредитных денег. Их ценность начнет оцениваться
независимым [от золота] образом. В этом случае у банка появляется воз-
можность проводить совершенно ни от чего не зависящую учетную по-
литику — теперь он может понижать взимаемую им процентную ставку
до сколь угодно низкого уровня, не неся риска оказаться неплатежеспо-
собным. Но при этом неизбежно обнаружатся последствия, аналогичные
последствиям банковской политики, состоящей в стремлении так рас-
ширить эмиссию фидуциарных средств обращения, чтобы процентная
ставка упала до уровня ниже естественной ставки процента. Все это
уже было детально изложено выше, а применительно к данному случаю
имеет значение другой очень важный момент. Если [центральный] банк
осуществляет вмешательство, которое ведет к искусственному падению
процентной ставки ниже того уровня, который задан условиями между-
народного рынка, то капиталисты — по мере того как будет расти раз-
рыв между внутренней и внешней процентными ставками — еще в боль-
шей мере будут стремиться инвестировать свои капиталы за рубежом.
Спрос на общепринятые иностранные средства обмена будет расти,
так как иностранные капитальные блага будут становиться все более
желанными, а отечественные — все менее. И при этом не будет суще-
ствовать никакого механизма, посредством которого падение обменного
курса будет автоматически приводить в действие силы, направленные
на восстановление такого обменного курса между банковскими деньга-
ми и золотом (мировыми деньгами), который существовал ранее, когда
банкноты и депозиты банка были не кредитными деньгами, а полноцен-
ными денежными заместителями. Денежная система стремится к уста-
новлению менового отношения между двумя разновидностями денег на
таком «естественном» уровне, который определяется меновым отно-

L См.: Landesberger. Wahrungssystem and Relation. Wien, 1891. S. 104.
шением между каждой из этих разновидностей и остальными благами.
Но в данном случае мы имеем дело с естественным меновым отношени-
ем как таковым, которое сдвигается в направлении, неблагоприятном
для страны, отказавшейся выдавать золото в обмен на свои денежные
заместители. «Автономная» политика процентной ставки с необходимо-
стью ведет к прогрессирующему обесценению национальной валюты.

Множество сторонников политики золотой премии и не пытаются от-
рицать, что ее реализация в той форме, в какой она задумана, неизбеж-
но ведет к переходу на денежный стандарт, основанный либо на кре-
дитных, либо на декретных деньгах, с последующим быстрым падением
объективной меновой ценности денежной единицы. На самом деле они
склонны видеть в данном обстоятельстве определенные положитель-
ные моменты, поскольку все они являются, в той или иной степени, ин-
фляционистами

Тем не менее это определенно не тот способ, которым Банк Франции
реализует свою политику золотой премии. Он следил за верхней грани-
цей золотой премии, за пределы которой он не допускал роста премии
ни при каких обстоятельствах. Восемь процентов было, пожалуй, мак-
симальным значением, которое когда-либо запрашивал Банк Франции.
И это, конечно же, не было его ошибкой — банк исходил из сути дела.
По мнению французского правительства и контролируемой им админи-
страции Банка Франции, обесценение [банкнот и депозитов] в масшта-
бах, превышавших 8%, не было чем-то недопустимым. Но ввиду воз-
можной непредсказуемой реакции со стороны публики правительство
и администрация банка полагали, что лучше избегать более значитель-
ного обесценения. Таким образом, политика золотой премии, проводив-
шаяся Банком Франции, не предотвращала экспорт золота, а лишь от-
кладывала его на короткое время. Даже если не принимать во внимание
ситуацию, когда разница между процентными ставками мала и неста-
бильна настолько, что никакой необходимости поднимать учетную став-
ку не возникает, лишь один этот факт вызывает понижение процентной
ставки по ссудам. Но это понижение полностью перекрывалось повы-
шением процентной ставки в те периоды времени, когда зарубежные
ставки были сравнительно низкими. Когда процентные ставки за ру-
бежом падали настолько низко, что капиталистам могло бы показаться
выгодным направлять капиталы во Францию, они тем не менее никогда
не шли на это, опасаясь, что когда и если данное положение вещей пере-
менится (т.е. разница между ставками станет не такой значительной),
репатриация капиталов будет возможна только со значительными из-
держками. Таким образом, политика золотой премии не только не за-
трудняла утечку золота, но и препятствовала его притоку во Францию.
В определенные моменты эта политика понижала процентные ставки по

Ibid. Р 105, и Landesberger. Uber die Goldpramienpolitik der Zettelbanken. Wien,
1892.S. 28.
ссудам, но в другие моменты — увеличивала их. Верно, что эта политика
не приводила к полному исключению страны из международного рын-
ка капитала, а лишь затрудняла операции на нем, но эти затруднения
распространялись в обе стороны. Последствия политики золотой пре-
мии, значение которых не нужно преувеличивать, выражались, глав-
ным образом, в том, что процентные ставки по краткосрочным инвести-
циям были во Франции более стабильными, чем в других европейских
странах. Они, например, никогда не опускались так низко, как в Англии,
но никогда и не поднимались так высоко, как в этой стране. Это вполне
ясно следует из сопоставления динамики процентных ставок в Лондоне
и Париже.

С течением времени становилось все более очевидным, что политика
золотой премии не может достичь тех результатов, которые ей припи-
сываются. Голоса тех, кто поначалу считал ее лекарством от всех неду-
гов, постепенно смолкали.

Ч

5.	Системы, схожие с политикой
золотой премии

В тех странах, которые до недавнего времени придерживались полно-
ценного золотого стандарта, законодательные условия, позволявшие
Банку Франции проводить политику золотой премии, отсутствовали.
Там, где к золотым монетам не добавляются никакие денежные заме-
стители, декретные деньги или кредитные деньги, которые обладают
свойством служить неограниченным узаконенным средством платежа
для любого плательщика, включая центральный банк, эмитирующий
кредиты, фидуциарные средства обращения должны погашаться день-
гами строго по номиналу, безо всякой дополнительной премии1. Но фак-
тическая ситуация состояла в том, что эти банки также проводили такую
политику, которая отличалась от вышеописанных процедур, принятых
Банком Франции, лишь количественно, но не качественно.

В большинстве стран вслед за принятием банковского законодатель-
ства, аналогичного английскому, центральному эмиссионному банку
вменялось в обязанность только погашение своих банкнот золотыми
монетами своей страны, являющимися здесь узаконенным средством
платежа. В соответствии с природой современных денежных систем

Даже тогда, когда талер имел свойство неограниченного узаконенного средства
платежа и тем самым занимал то же положение в денежной системе, какое во Фран-
ции занимала серебряная пятифранковая монета, германский Рейхсбанк никогда
не прибегал к политике золотой премии французского образца, хотя ему это часто
рекомендовали. Это может объясняться не столько сравнительно незначительным
количеством талеров в обращении, сколько распространенностью в Германской им-
перии идей Бамбергера. Согласно общему мнению, открытое нарушение принципов
банковской и денежной реформы 1870—1871 гг. было совершенно исключено.
и конечными целями денежной политики эта обязанность понималась
также и как обязательство отпускать экспортерам золотые слитки по
установленному законодательством паритету или, во всяком случае, по
такой цене, которая делала бы получение в обмен на банкноты слитков
более выгодным, чем золотых монет. Так, вплоть до 1889 г. Банк Англии
в одностороннем порядке принимал на себя дополнительные обязатель-
ства по погашению своих банкнот путем отпуска по первому требованию
слитков ценностью, равной ценности сдаваемых в банк банкнот в полно-
весных золотых монетах. Он удовлетворял соответствующие запросы
посредством фиксации цены золота в слитках на постоянном уровне
77 шиллингов 1О‘/9 пенса за унцию стандартного золота1. В течение не-
которого времени этому примеру следовали и эмиссионные банки стран
континентальной Европы. Но вскоре они перешли на другие правила,
а затем и Банк Англии также отказался от своей политики и стал следо-
вать практике континентальных банков.

Банк Англии и германский Рейхсбанк, являющиеся, наряду с Банком
Франции, самыми влиятельными центральными эмиссионными бан-
ками мира, практиковали отпуск золота для экспортных нужд только
в форме изношенных золотых монет, имеющих пониженную ценность.
Соверены, отпускавшиеся Банком Англии для экспорта, обычно стои-
ли на 2—3% меньше, чем соверены, только что отчеканенные. Вес мо-
нет достоинством 25 марок, получаемых лицом для экспортных нужд,
в соответствии с оценками экспертов, составлял в среднем 7,943 г, тогда
как стандартный вес этой монеты составлял 7,965 г, т.е. монеты для экс-
порта были примерно на четверть процента меньше своего монетного
номинала1 2. Иногда Банк Англии вовсе отказывался отпускать золотые
слитки, а иногда отпускал их только по цене, превышающей 77 шиллин-
гов 101/2 пенса, которая была единственной официальной ценой слитков
до 1889 года. В ряде случаев Банк Англии увеличивал отпускную цену
слитков для экспорта до 77 шиллингов 11 пенсов3.

О пределах и последствиях этих мер нечего добавить к тому, что бы-
ло сказано выше о политике золотой премии, проводимой Банком Фран-
ции. Как уже отмечалось, разница между этими мерами и «чистой» по-
литикой золотой премии имеет не качественный, а количественный ха-
рактер4.

1 См.: Koch. Der Londoner Goldverkehr. Stuttgart, 1905. P. 708.

2 Ibid. P. 81.

3 Cm.: Clare. A Money Market Primer and Key to the Exchanges. 2nd ed. London,
1893. P. 22.

4 Розендорф (см.: Rosendorff. Die Goldpramienpolitik der Banque de France und
ihre deutschen Lobredner // Jahrbticher fur Nationalokonomie und Statistik. Bd. 21
(1901). S. 636), похоже, ошибся, когда усмотрел разницу между правилами, которых
придерживаются при погашении банкнот золотом Банк Англии и Рейхсбанк, с одной
стороны, и политикой золотой премии, проводимой Банком Франции, — с другой. Он
аргументирует свою точку зрения, указывая, что если последний вообще отказыва-
Прочие «тонкие механизмы», которые также используются с целью
затруднить экспорт золота, имеют совершенно те же последствия. При-
мером таких «тонких механизмов» может служить практика периоди-
ческого запрета со стороны Рейхсбанка (который вводил такой запрет,
ссылаясь на букву ст. 18 германского Закона о банках) выдавать золото
для экспортных нужд где бы то ни было, кроме Берлина. Последствия
этого сводятся к удорожанию экспорта на величину, равную сумме пре-
мии за риск и дополнительных затрат по перевозке золота из Берлина
к месту, куда оно экспортируется* 1.

6.	Несостоятельность концепции так называемого
необоснованного спроса на деньги

Вернемся к Банку Франции и рассмотрим неоднократно делаемые заяв-
ления о том, что политика золотой премии непосредственно направлена
только против тех, кто хочет получить в банке золото исключительно
для целей спекуляции. При этом говорится, что банк никогда не ставит
преград перед теми, кому он отпускает золото для удовлетворения обо-
снованных потребностей французской торговли2. При этом никакого
определения тому, что понимается под «обоснованным спросом» и про-
тивоположным ему понятием «необоснованного спроса», не дается.

Очевидно, идея, лежащая в основе данного различения, состоит
в том, что торговля товарами и сделки с капиталом представляют со-
бой две совершенно разных и не связанных между собой разновидно-

ется отпускать французскую золотую монету и, таким образом, теоретически может
поднимать комиссию до бесконечности, то Банк Англии и Рейхсбанк, в отличие от
Банка Франции всегда погашавшие свои банкноты строго по номиналу имеющими
хождение золотыми монетами и никогда не пытавшиеся отказывать в отпуске зо-
лота, в состоянии повышать цены продаж слитков только на величину издержек на
чекан и компенсацию износа. Розендорф, начиная с довода о том, что Банк Франции
«теоретически» может увеличивать комиссию до бесконечности, противоречит тому,
что он пишет в остальных разделах своей книги. В действительности Банк Франции
не может так поступать, и совершенно не потому, что этого в том числе не позво-
ляет законодательство, но потому, что если он будет поступать таким образом, он
совершенно изменит этим характер французской денежной системы. Мы не можем
ожидать, что французское правительство и обе палаты парламента санкционируют
переход к кредитно-денежному стандарту, что придется сделать в этом случае.

1 По сравнению с затратами по перевозке золота из того места на территории Гер-
мании, которое является наиболее удобным для экспорта, в ту или иную страну, напри-
мер из Гамбурга в Англию или из Франкфурта во Францию. — Прим. науч. ред.

Так, в «Compte rendu» за 1898 г. (с. 12 f.) говорится: «Если мы стараемся сохра-
нить большие металлические запасы и распорядиться ими наилучшим образом, мы
не должны терять из виду интересы коммерции и лишать ее платежных средств,
о которых она настойчиво просит ради удовлетворения своих наиболее обоснованных
потребностей, т.е. ради насыщения французского рынка».
б.НЕССКТОЯТЕЛЬНОСТЬ КОНЦЕПЦИИI ТАК НАЗЫВАЕМОГО НЕОБОСНОВАННОГО СПРОСА НА ДЕНЬГИ

сти экономической деятельности, и в том, что можно ограничить одну
из них, не оказывая воздействия на другую. Согласно этой идее, отказ
выдать золото для арбитражных операций не увеличит расходы на по-
лучение товаров из-за рубежа, если импортер не встречает никаких
препятствий в получении в свое распоряжение сумм, необходимых для
оплаты его закупок.

При ближайшем рассмотрении этот аргумент нельзя признать осно-
вательным. Даже если полностью отвлечься от того факта, что сделки
с капиталом представляют собой лишь одну из форм общего процесса
обмена благами, и ограничиться рассмотрением технических проблем
получения золота, ясно, что центральный банк не может достичь своих
целей, дискриминируя какие-то виды требований на золото. Если экс-
порт золота не расценивается как выгодный вследствие наличия раз-
ницы в процентных ставках, импортируемое сырье будет оплачено,
полностью или частично, экспортируемыми товарами. Импортер не бу-
дет стремиться к тому, чтобы получить золото в банке, он отправится на
рынок и купит векселя, выписанные французскими экспортерами. Ес-
ли золото поставлено импортеру банком без всякой премии, а обменный
курс вырос вследствие наличия премии, взимаемой с участников рынка
арбитражных сделок, и приблизительно на эту же величину, это будет
выгодно импортерам и при некоторых условиях, возможно, также и по-
требителям, хотя окончательный итог полностью зависит от конкурен-
ции между импортерами. Но так или иначе обменный курс претерпевал
бы изменения, чего Банк Франции стремился избежать. Верхняя золо-
тая точка окажется зафиксированной на слишком высоком уровне, пре-
вышающем естественный на величину премии.

Необходимо, наконец, указать на то, что на практике невозмож-
но провести границу между обоснованным и необоснованным спросом
на экспорт золота. Можно назвать обоснованным спрос на золото, ко-
торое нужно для оплаты поставок импортных товаров, а необоснован-
ным — спрос на золото, нужное для покупки иностранных векселей
в порядке инвестиций на срок, делаемых в расчете на разницу между
процентными ставками. Однако останется еще множество случаев,
которые невозможно однозначно отнести ни к одной из этих катего-
рий. Допустимо ли, чтобы Банк Франции затруднял получение золота
с депозитных счетов иностранных государств, местных органов власти
и компаний, открытых для хранения остатков по ссудам? Допустимо ли,
чтобы Банк Австро-Венгрии, неоднократно обвинявшийся в том, что он
отказывает в праве эмитировать векселя тем лицам, которые намерены
осуществлять сделки процентного арбитража, затруднял проведение
спекулятивных сделок по скупке зарубежными покупателями облига-
ций, выпущенных австро-венгерскими эмитентами?1

См. мою статью: Mises. Das Problem gesetzlicher Aufnahme der Barzahlungen in
Osterreich-Ungarn // Jahrbuch fur Gesetzgebung, Verwaltung und Volkswirtschaft
7.	Другие меры, направленные на повышение
степени концентрации запасов металла
в центральных эмиссионных банках

Стремление центральных эмиссионных банков формировать макси-
мально возможные резервы золота заставляло их использовать такие
инструменты, которые порождают результаты, прямо противополож-
ные тем, которые порождаются политикой золотой премии и сходны-
ми с ней мерами. Повышая цены, по которым они оплачивают импорт
золота, центральные банки старались понизить издержки ввоза золота
импортером, понижая тем самым нижнюю золотую точку.

К числу таких инструментов принадлежала практика предоставле-
ния беспроцентных или низкопроцентных ссуд импортерам золота. Эта
практика не была чем-то неслыханным в Англии, Франции и Германии1.
Существовала также практика покупки золота не только главной конто-
рой центрального банка, но и его отделениями, расположенными вбли-
зи государственных границ2. Возможно, самым интересным из таких
инструментов была покупка определенных количеств золотых монет
по ценам, превышающим их слитковую стоимость. Если банк отпускал

(Schmollers Jahrbuch). Bd. 33:3. (1909.) S. 1017. Если бы Банк Австро-Венгрии про-
водил ту же политику, что и Банк Франции, в той или иной ее версии, он достиг бы
прямо противоположных результатов, чем те, которые были достигнуты француз-
ским учреждением. Действия Банка Австро-Венгрии, как и действия Банка Фран-
ции, ограничивали бы не только утечку, но и приток золота. Для Франции, страны-
кредитора, эта политика вела к совершенно иным последствиям, чем те, к которым
она привела бы для Австрии, страны-заемщика. Для Франции ограничения импорта
капитала (который имел место лишь в незначимых объемах и ввозился лишь эпизо-
дически) были допустимы. Для Австрии, страны, сильно зависящей от постоянного
притока капитала из-за рубежа, эти ограничения порождали бы совершенно иные
эффекты. Тот факт, что инвесторы могут столкнуться с трудностями при репатриа-
ции капиталов, означал бы, что для того чтобы капитал стал притекать в Австрию,
должна существовать повышенная разница между процентными ставками в Вене
и за рубежом, превышающая ту разницу, которая сложилась бы в отсутствие такой
политики, что означало бы устойчиво более высокие процентные ставки в Австрии.
Этот негативный фактор не компенсируется тем обстоятельством, что в таком случае
и экспорт краткосрочного капитала из Австрии не будет достаточно прибыльным,
так как в те моменты, когда между ставками за рубежом и в Австрии существовала
бы положительная разница, она была бы ниже, чем в отсутствие такой политики,
поскольку экспорт капитала из Австрии в западные страны представляет собой чрез-
вычайно редкое явление.

1 См.: Koch. Der Londoner Goldverkehr. Stuttgart, 1905. S. 79; Die Reichsbank
1876—1900. Berlin, 1901. S. 146.

Cm.: Obst. Banken und Bankpolitik. Leipzig, 1909. S. 90 f.; Hertz. Die Diskont und
Devisenpolitik der osterreichisch-ungarischen Bank // Zeitschrift fur Volkswirtschaft,
Sozialpolitik und Verwaltung. Bd. 12. (1903.) S. 494.
____________________________8. СП1МУЛИЮВАНИЕ чЕКОВЫХ И W1HPMНГОВЫХ ТРАНСАКЦИЙ

экспортеру золота не слитки и монеты своей страны, а монеты страны,
в которую планировалось поставить золото, он мог требовать за такое
золото более высокую цену, чем та, которая соответствовала золото-
му содержанию, поскольку экспортер золота в таком случае экономил
расходы на переплавку и чекан и избегал потерь, связанных с тем, что
монеты его собственной страны имели определенную степень изношен-
ности. Таким образом, банки соглашались на цену, превышающую цену
золотого содержания в монетах, обращающихся в тех странах, куда на-
правлялся экспорт золота1.

Все эти инструменты можно с полным основанием считать орудиями
противодействия политике золотой премии, проводившейся иностран-
ными [центральными] банками, и аналогичным приемам. Если централь-
ный банк страны А стремился увеличить значение верхней золотой точ-
ки экспорта золота из страны А в страну В, то центральный банк страны
В предпринимал шаги к тому, чтобы понизить ее. Если в стране А для
нужд экспорта золото отпускалось только в виде изношенных монет, то
эта мера становилась бесполезной, когда в стране В за монеты страны А
уплачивалась цена, превышающая цену золотого содержания. Весьма
вероятно, что эти механизмы, противодействующие один другому, по
большей части взаимно компенсировали друг друга, так что увеличе-
ние расстояния между золотыми точками, к которому должно было бы
приводить вмешательство центральных банков, фактически вообще не
имело места.	л «

8.	Стимулирование чековых
и клиринговых трансакций как мера,
способствующая понижению учетной ставки
j

В Германии, где до войны доля сделок с оплатой золотом была намного
выше, чем в других странах, все время предпринимались попытки из-
влечь его из обращения. Средством сосредоточения золота в подвалах
Рейхсбанка служили меры по расширению чековых и клиринговых
трансакций. Цель соответствующей пропагандистской кампании, как она
была сформулирована в письме старшин берлинской Торговой палаты
от 2 мая 1907 г., виделась в следующем: «Причины, по которым процент-
ная ставка в Германии стоит так высоко, в значительной мере сводят-
ся к тому обстоятельству, что немецкий народ в большей степени, чем
в других странах, склонен использовать для платежей, необходимость
в которых возникает в процессе делового оборота, наличные средства
обращения (золото и серебро) и не привык к процедурам, способным за-

См.: Koch. Op. cit. S. 79 ff.; Hertz. Op. cit. S. 521; Spitzmuller. Vaiutareform und
Wahrungsgesetzgebung // Osterreichischen Staatsworterbuch. 2. Aufl. Bd. 2. S. 300.
менить золото, серебро, а также банкноты и казначейские ноты, исполь-
зуемые в качестве средств обращения, а именно недостаточно приучен
к расчетам с помощью чеков и систем зачета встречных платежей. Если
бы существенная часть платежей могла бы осуществляться путем пере-
водов со счета на счет посредством чеков, то это позволило бы сэконо-
мить значительные количества средств обращения, как в форме золота
и серебра, так и в форме банкнот. Эти сэкономленные средства обраще-
ния могли бы затем аккумулироваться в составе резервов эмиссионных
банков, в особенности, в Рейхсбанке. Чем большее развитие получит эта
система, тем меньше будет спрос на наличные, который должен удо-
влетворять Рейхсбанк, и тем значительнее будут резервы наличности
Рейхсбанка, что внесет существенный вклад в понижение процентной
ставки, взимаемой Рейхсбанком, и в понижение процентных ставок по
всей стране»1.

Это заявление красноречиво демонстрирует слабость теоретиче-
ской мысли, лежащей в основании современной банковской политики.
Утверждается, что уровень процентной ставки зависит от спроса на
средства обращения. Увеличению резервов наличности в центральном
эмиссионном банке приписывается способность вызывать понижение
процентной ставки по всей стране, причем понижение заметное. И это
не частное мнение того или иного лица, а позиция высокоуважаемого
учреждения, каким является берлинская Торговая палата, — позиция,
разделяемая, как это хорошо известно, всеми вообще лидерами герман-
ской экономической политики. Кажется, что все партии, как бы дале-
ко они ни расходились в оценке других экономических явлений, в этом
единственном пункте полностью сходятся. Но даже если временно про-
игнорировать эту фундаментальную ошибку, невозможно не увидеть
слабостей вышеизложенной доктрины и прежде всего присущих ей
внутренних противоречий. Процент покрытия банкнот Рейхсбанка, за-
конодательно установленный в 1870-е годы, соблюдается как святая
святых. Возможность изменения этой пропорции с нынешней у до У4
или у. никогда не рассматривалась в качестве сколько-нибудь реаль-
ной перспективы. Буква закона подлежала неукоснительному соблю-
дению, тогда как предположения, положенные в ее основание, изме-
нялись. Когда количество денежных заместителей в форме депозитов
увеличивается без всякого резервирования в виде денежного покрытия,
количество фидуциарных средств обращения растет. Это служит еще
одной иллюстрацией того обстоятельства, что даже в той части, в какой
аргументация банковской школы была теоретически корректной, она не
оказывала никакого влияния на фактически проводившуюся полити-
ку. Тук и Фуллартон неоднократно указывали, что между банкнотами
и депозитами (последние они именовали чеками) не существует ника-

См. также: Proebst. Die Grundlagen unseres Depositen— und Scheckwesen. Jena,
1908. S. Iff.
кого фундаментального различия. Их современные последователи не
сделали логического вывода из данного неопровержимого факта — вме-
сто этого они стали по-разному трактовать фидуциарные средства об-
ращения, в зависимости от того, представлены они в форме банкнот или
в форме депозитов1.

Если бы часть золота и банкнот, находившихся в обращении в Гер-
мании, была замещена фидуциарными средствами в форме депозитов,
это могло бы привести к уменьшению процентной ставки только в той
мере, в какой золото, оказавшееся избыточным, было использовано
для получения капитальных благ из-за рубежа. В этом смысле заме-
щение банкнот, не обеспеченных металлом, депозитами, не имеющи-
ми металлического обеспечения, не порождает никаких последствий.
Увеличение количества фидуциарных средств в обращении за счет тех
денежных сертификатов, с помощью которых высвобожденное золото
направлялось бы на экспорт в другие страны, имело бы место только
в том случае, если бы банкноты, обеспеченные металлом, замещались
депозитами, не имеющими металлического покрытия. Однако тот же
результат достигается путем уменьшения доли покрытия банкнот. Тем
не менее этот значительно более простой способ обычно считался непри-
емлемым — несмотря на тот факт, что он ровно в той же мере безопасен
и ровно в той же мере опасен, как и любой другой. Если золото, высво-
божденное с помощью этого способа, экспортировано, то соответственно
увеличивается запас других экономических благ, находящихся в рас-
поряжении германского государства. Это может привести к уменьше-
нию процентной ставки, хотя оно будет пренебрежимо мало, если пред-
положить, что золото, вывезенное из Германии, было абсорбировано за
рубежом в условиях общего падения объективной меновой ценности де-
нег. Однако, выдвигая свои предложения, немецкие пропагандисты рас-
ширения использования чеков и клиринговых систем не думают об этом.
Они рекомендуют увеличить обращение фидуциарных средств в форме
депозитов, поскольку считают, что это позволит уменьшить количество
и масштаб заявок на кредиты, которые Рейхсбанк предоставляет в фор-
ме банкнот. Они надеются, что это приведет к понижению процентной
ставки по ссудам. Такая концепция содержит в себе серьезную ошибку.
Уровень процентной ставки по ссудам не зависит ни от количества денег
в широком смысле, имеющихся в стране, ни, разумеется, от количества
фидуциарных средств обращении. Рейхсбанк проводит учетную поли-
тику, которая предотвращает любое возможное напряжение, которое
может быть вызвано взаимовлиянием естественной процентной ставки
и учетной ставки процента, не потому что к этому его принуждает зако-
нодательство, устанавливающее требования к покрытию, а потому что
он стремится обеспечить собственную платежеспособность, которая не-
_________ АЛЛ-,	.) Я

Воззрения на этот предмет, бытующие среди наиболее влиятельных специали-
стов, начали медленно изменяться лишь в самое последнее время.
избежно окажется под угрозой в случае неадекватных действий в этой
сфере.

Во всех странах, где денежное обращение организовано на началах
так называемого единого резерва, когда запас денег, потребный для
погашения по первому требованию денежных заместителей, находит-
ся под управлением центрального банка, к которому в чрезвычайных
ситуациях должны обращаться в конечном счете все банки, осущест-
вляющие кредитную эмиссию, именно директора центрального банка
являются первыми, кто замечает отток золота за рубеж. И именно они
должны первыми предпринимать шаги, для того чтобы остановить этот
процесс — поскольку уже первые его последствия направлены против
института, за который они несут ответственность. Таким образом, повы-
шение учетной ставки центральным банком, как правило, предшествует
ужесточению условий кредитования — как на открытом рынке, так и в
сделках между частными банками и их клиентами. С этого пункта по-
верхностные критики делают логический прыжок и совершают ошибку,
принимая «после того» за «вследствие того» (post hoc ergo propter hoc).
Ничто не может быть дальше от истины. Даже если отвлечься от опе-
раций центрального эмиссионного банка, частные банки и иные учреж-
дения, осуществляющие денежные выплаты, должны приспосабливать
свою политику процентной ставки к тем значениям ставки, которые сло-
жились на мировом рынке. Клиенты могут изымать свои деньги для це-
лей процентного арбитража и из этих банков, и из центрального банка.
В действительности, если на движение капиталов не налагается ограни-
чений, центральный эмиссионный банк любой отдельно взятой страны
не в состоянии проводить кредитную политику, которая была бы полно-
стью независимой.	м

{О будущем денег и фидуциарных средств обращения

Недостатки механизма внешней торговли

Современная система косвенного обмена, воплощенная в институтах денег
и фидуциарных средств обращения, никоим образом не удовлетворяет всем тре-
бованиям, которые могут быть предъявлены ей с экономических позиций. Воля
участников обмена, направленная в конечном счете не на приобретение денег,
а на приобретение других экономических благ, с помощью этой системы реали-
зуется не всегда. Деньги, которые в качестве посредника при обмене включают-
ся в товарное обращение наряду с другими товарами, не являются только лишь
нейтральным промежуточным звеном в цепи актов обмена, ведущей от произ-
водителей к потребителям — они существенно изменяют положение сторон на
рынке. Средство обмена является экономическим благом, таким же, как и любое
другое экономическое благо. Поэтому его ценность подвержена независимым
изменениям, несли покупатель и продавец не принимают их в расчет или ес-
ли ценность средства обмена изменяется в направлении, противоположном их

Ш
ожиданиям, то успех, к которому стремились стороны, достигнут не будет. Это
же верно и для наиболее важной разновидности средств косвенного обмена,
когда товаром-посредником является общее (универсальное) средство обмена.
Способ, которым организован обмен, включает в себя наличие такого механиз-
ма, который в состоянии, при определенных обстоятельствах, изменять меновое
отношение между обмениваемыми благами. Это относится и к рынку, на котором
обмениваются настоящие блага, и также к такому рынку, на котором обменива-
ются настоящие блага и будущие блага. Оба эти рынка могут порождать помехи
нормальному течению хозяйственной жизни только и исключительно вследствие
дефектов функционирования механизма обмена.

Этот изъян достаточно серьезен, и преодолеть его не сможет никакая мыс-
лимая организация косвенного обмена. Поскольку косвенный обмен с необ-
ходимостью присущ всякой продуктивной экономике, основанной на обмене
и разделении труда, то и его дефекты оказываются связанными с ней неразрыв-
ной связью. Устранить их не способна никакая реформа. Идеал в виде денег
с неизменной внутренней меновой ценностью недостижим и никогда не станет
достижимым — все эти дефекты возникают именно потому, что покупательная
способность денег подвержена изменениям. При заключении кредитных сде-
лок, т.е. сделок, в которых настоящие блага обмениваются на будущие, в каче-
стве средства обмена предлагалось использовать не одно-единственное благо,
как мы это делаем сегодня, а некий стандартный набор, в который входило бы
большинство благ — можно представить себе даже такой вариант (совершенно
нереализуемый на практике), когда в такой набор входят все экономические бла-
га. Когда в обмене участвуют только настоящие блага, то средством обмена, как
и ранее, должны служить деньги. Но вот при кредитных сделках будущий платеж,
указанный в договоре, вместо своего номинального размера должен быть про-
изведен посредством уплаты суммы, имеющей ту же покупательную способность
в момент исполнения договора, которую сумма, фигурирующая в договоре, име-
ла в момент его заключения. Если за время между этими моментами объектив-
ная меновая ценность увеличилась, то уплачиваемая сумма уменьшается, а если
уменьшилась, то уплачена должна быть большая сумма'. Ошибочно считать, что
реализация этих предложений способна устранить вышеназванные дефекты или
хотя бы смягчить их действие. Очевидно, они совершенно не затрагивают по-
следствий, которые имеют изменения внутренней объективной меновой ценно-
сти денег для рынка настоящих благ. Но даже если не принимать это во внимание
и допустить то, что должно быть совершенно исключено, а именно что можно
преодолеть все трудности составления таблицы с ценами, которая должна была
бы стать основой для расчета происшедших изменений объективной меновой
ценности денег, то и тогда невозможно будет достичь цели, поставленной перед
собой автором этого предложения. Если при построении сводного индекса цены

{Jevons. Money and the Mechanism of Exchange. 13th ed. London, 1902. P. 327 ff.
{Джевоне. Деньги и механизм обмена. Челябинск: Социум, 2007); Laughlin. The Principles of
Money. London, 1903. P. 46 ff.; Laves. Die Warenwahrung als Erganzung der Edelmetallwahrung.
Leipzig, 1890. S. 18 ff.}
избежно окажется под угрозой в случае неадекватных действий в этой
сфере.

Во всех странах, где денежное обращение организовано на началах
так называемого единого резерва, когда запас денег, потребный для
погашения по первому требованию денежных заместителей, находит-
ся под управлением центрального банка, к которому в чрезвычайных
ситуациях должны обращаться в конечном счете все банки, осущест-
вляющие кредитную эмиссию, именно директора центрального банка
являются первыми, кто замечает отток золота за рубеж. И именно они
должны первыми предпринимать шаги, для того чтобы остановить этот
процесс — поскольку уже первые его последствия направлены против
института, за который они несут ответственность. Таким образом, повы-
шение учетной ставки центральным банком, как правило, предшествует
ужесточению условий кредитования — как на открытом рынке, так и в
сделках между частными банками и их клиентами. С этого пункта по-
верхностные критики делают логический прыжок и совершают ошибку,
принимая «после того» за «вследствие того» (post hoc ergo propter hoc).
Ничто не может быть дальше от истины. Даже если отвлечься от опе-
раций центрального эмиссионного банка, частные банки и иные учреж-
дения, осуществляющие денежные выплаты, должны приспосабливать
свою политику процентной ставки к тем значениям ставки, которые сло-
жились на мировом рынке. Клиенты могут изымать свои деньги для це-
лей процентного арбитража и из этих банков, и из центрального банка.
В действительности, если на движение капиталов не налагается ограни-
чений, центральный эмиссионный банк любой отдельно взятой страны
не в состоянии проводить кредитную политику, которая была бы полно-
стью независимой.

{О будущем денег и фидуциарных средств обращения	- ~

Недостатки механизма внешней торговли

Современная система косвенного обмена, воплощенная в институтах денег
и фидуциарных средств обращения, никоим образом не удовлетворяет всем тре-
бованиям, которые могут быть предъявлены ей с экономических позиций. Воля
участников обмена, направленная в конечном счете не на приобретение денег,
а на приобретение других экономических благ, с помощью этой системы реали-
зуется не всегда. Деньги, которые в качестве посредника при обмене включают-
ся в товарное обращение наряду с другими товарами, не являются только лишь
нейтральным промежуточным звеном в цепи актов обмена, ведущей от произ-
водителей к потребителям — они существенно изменяют положение сторон на
рынке. Средство обмена является экономическим благом, таким же, как и любое
другое экономическое благо. Поэтому его ценность подвержена независимым
изменениям, и если покупатель и продавец не принимают их в расчет или ес-
ли ценность средства обмена изменяется в направлении, противоположном их

ш
ожиданиям, то успех, к которому стремились стороны, достигнут не будет. Это
же верно и для наиболее важной разновидности средств косвенного обмена,
когда товаром-посредником является общее (универсальное) средство обмена.
Способ, которым организован обмен, включает в себя наличие такого механиз-
ма, который в состоянии, при определенных обстоятельствах, изменять меновое
отношение между обмениваемыми благами. Это относится и к рынку, на котором
обмениваются настоящие блага, и также к такому рынку, на котором обменива-
ются настоящие блага и будущие блага. Оба эти рынка могут порождать помехи
нормальному течению хозяйственной жизни только и исключительно вследствие
дефектов функционирования механизма обмена.

Этот изъян достаточно серьезен, и преодолеть его не сможет никакая мыс-
лимая организация косвенного обмена. Поскольку косвенный обмен с необ-
ходимостью присущ всякой продуктивной экономике, основанной на обмене
и разделении труда, то и его дефекты оказываются связанными с ней неразрыв-
ной связью. Устранить их не способна никакая реформа. Идеал в виде денег
с неизменной внутренней меновой ценностью недостижим и никогда не станет
достижимым — все эти дефекты возникают именно потому, что покупательная
способность денег подвержена изменениям. При заключении кредитных сде-
лок, т.е. сделок, в которых настоящие блага обмениваются на будущие, в каче-
стве средства обмена предлагалось использовать не одно-единственное благо,
как мы это делаем сегодня, а некий стандартный набор, в который входило бы
большинство благ — можно представить себе даже такой вариант (совершенно
нереализуемый на практике), когда в такой набор входят все экономические бла-
га. Когда в обмене участвуют только настоящие блага, то средством обмена, как
и ранее, должны служить деньги. Но вот при кредитных сделках будущий платеж,
указанный в договоре, вместо своего номинального размера должен быть про-
изведен посредством уплаты суммы, имеющей ту же покупательную способность
в момент исполнения договора, которую сумма, фигурирующая в договоре, име-
ла в момент его заключения. Если за время между этими моментами объектив-
ная меновая ценность увеличилась, то уплачиваемая сумма уменьшается, а если
уменьшилась, то уплачена должна быть большая сумма’. Ошибочно считать, что
реализация этих предложений способна устранить вышеназванные дефекты или
хотя бы смягчить их действие. Очевидно, они совершенно не затрагивают по-
следствий, которые имеют изменения внутренней объективной меновой ценно-
сти денег для рынка настоящих благ. Но даже если не принимать это во внимание
и допустить то, что должно быть совершенно исключено, а именно что можно
преодолеть все трудности составления таблицы с ценами, которая должна была
бы стать основой для расчета происшедших изменений объективной меновой
ценности денег, то и тогда невозможно будет достичь цели, поставленной перед
собой автором этого предложения. Если при построении сводного индекса цены

{Jevons. Money and the Mechanism of Exchange. 13th ed. London, 1902. P. 327 ff.
{Джевоне. Деньги и механизм обмена. Челябинск: Социум, 2007); Laughlin. The Principles of
Money. London, 1903. P. 46 ff.; Laves. Die Warenwahrung als Erganzung der Edelmetallwahrung.
Leipzig, 1890. S. 18 ff.}
различных экономических благ будут входить в него без учета соотношений меж-
ду количествами этих благ, то дефекты, которые составители индекса стремятся
изжить, проявят себя еще с большей силой. Если изменениям цен на такие товары,
как пшеница, рожь, хлопок, уголь и железо, придать то же значение, что и таким
товарам, как перец, опиум, каракуль, бриллианты, никель, то введение этого та-
бличного стандарта должно исказить содержание долгосрочных договоров еще
в большей мере, чем это случается сегодня. Если в расчете индекса используются
так называемые средневзвешенные величины’, когда отдельные блага участвуют
в расчете сводного индекса в соответствии с их значимостью для формирования
сводного индекса ценности, мы имеем схожие эффекты, как только изменяется
соотношение между производством и потреблением. Оценочные суждения, ко-
торые люди выносят в отношении различных экономических благ, подвержены
постоянным изменениям (точно так же, как это обстоит с производственными
отношениями); это обстоятельство невозможно устранить посредством вычисле-
ния индекса, поскольку он должен быть неизменным, дабы обеспечить привязку
индексного числа к какому-то периоду времени.

Все последствия изменений покупательной способности денег исчезли бы
только в том случае, если бы мы были в состоянии распознавать эти изменения,
предугадывать и учитывать их во всех своих актах обмена. Но так как у нас от-
сутствуют всяческие основания для этого, мы должны рассматривать эти послед-
ствия как неразрывно связанные с любой мыслимой разновидностью организа-
ции экономики обмена. Поэтому мы должны прекратить попытки вновь и вновь
совершенствовать рыночную систему и ограничиться достигнутым (или, лучше
сказать, попытаться сохранить достигнутое), что не так легко, как могут подумать
те, кто все свое внимание направил на дальнейшее улучшение механизмов обме-
на, не замечая тех опасностей, которые угрожают их поддержанию на нынешнем
уровне совершенства.

Проблемы банковской политики, порожденные монополизацией
эмиссии фидуциарных средств обращения

[См. ниже в этой главе на с. 446, абзац, начинающийся со слов «Было бы ошиб-
кой полагать...»]

В политике ценности денег утвердился фундаментальный принцип, согласно
которому необходимо по возможности избегать всякого вмешательства. Фиду-
циарные средства обращения по своей сути почти не отличаются от денег — на
рынке они функционируют в качестве предложения денег совершенно так же, как
настоящие деньги, а изменения запаса фидуциарных средств обращения влияют
на внутреннюю объективную меновую ценность денег точно таким же образом,
как и изменения запаса денег. Стремление к тому, чтобы и для функционирования
фидуциарных средств обращения стали применяться те же принципы, что дей-
ствуют в случае денег, является вполне логичным, и здесь тоже нужно стремиться

1	{См.: И/a/s/i.The Measurement of General Exchange-Value, a.a. О. S. 80 ft.;2izek. Die statistischen
Mittejwerte. Leipzig, 1908. S. 183 ff.}
к тому, чтобы максимально исключить возможность произвольного человеческого
воздействия на меновое отношение между деньгами и другими экономическими
благами. К этому же должны были бы подталкивать опасности, связанные с воз-
можностью при помощи эмиссии фидуциарных средств обращения на время из-
менять меновые отношения между благами более дальних порядков и благами, бо-
лее близко расположенными к потребительским благам, и гибельные последствия
этого изменения, связаные с расхождением между естественной ставкой процента
и рыночным процентом на капитал. Выясняется, что исключить произвольное че-
ловеческое воздействие на функционирование фидуциарных средств обращения
можно, только запретив их дальнейшую эмиссию. Необходимо вернуться к основ-
ной мысли, заложенной в Банковском акте Роберта Пиля, и посредством прирав-
нивания избыточного количества фидуциарных средств недостаче, т.е. хищению
денег из кассы, осуществить законодательный запрет — в полном смысле этого
слова — на новые эмиссии, как это в свое время было сделано в Англии.

[См. ниже в этой главе на с. 444—445, три абзаца: начинающийся со слов «По-
степенно растет признание...» и два следующих за ним.]

Проблема картелей и внутренняя объективная меновая ценность денег

Никто из тех, кто пытается осмыслить тенденции нашей экономической жиз-
ни, не может пройти мимо факта набирающего силу процесса, сводящегося
к объединению предпринимателей в картели и тресты. Долгое время полагали,
что речь идет лишь о временных явлениях. Считалось, что этот процесс можно
остановить посредством законодательного вмешательства. Но когда появилось
осознание того факта, что государство с экономикой, организованной на началах
индивидуализма, здесь бессильно, требования подавления картелей уступили
место требованиям ликвидации их пороков. Однако эти предполагаемые пороки
представляют собой не что иное, как то обстоятельство, что широкая картелиза-
ция устанавливает на рынке монополию, получая тем самым все преимущества,
связанные с этим положением.

Проблема картелей относительно проста, пока концентрация предпринима-
телей не стала тотальной и пока можно рассчитывать на появление новых конку-
рентов. Проблему картелирования легко решить, пока оно не пересекло нацио-
нальные границы. Однако все учения о картелях предусматривают, что в конце
концов процесс картелирования завершится созданием закрытого мирового
картеля. Мы приближаемся к этому пункту каждый день, и никто не знает, не до-
стигнем ли мы его уже в ближайшее время. Тогда в качестве продавцов на рын-
ке будут действовать одни монополисты. Им будет противостоять какая-нибудь
столь же закрытая организация потребителей (такое развитие событий вполне
возможно), т.е. на рынке и сторона покупателя будет представлена монополи-
стом. Сейчас невозможно предугадать, каковы будут те новые и непредвиденные
проблемы, которые в этом случае будут поставлены перед экономической поли-
тикой будущего.

Этот переворот будет иметь наиважнейшее значение также и для функциони-
рования денег и фидуциарных средств обращения. На формирование внутрен-
ней объективной меновой ценности денег он окажет двоякое влияние. Понача-
лу получат сильное распространение всякие разновидности мнимой фиксации
цен продавцами, а покупатели будут тем в большей мере склонны соглашаться
на запрашиваемые повышенные номинальные цены, чем в большей степени на
других рынках они будут выступать в качестве продавцов-монополистов, объе-
динившихся в картель, и соответственно чем больше у них будет оснований рас-
считывать компенсировать там те убытки, которые они несут здесь. Тенденция
к быстрому понижению внутренней объективной меновой ценности денег, ко-
торая и так возникнет при данном типе отношений между участниками рынка,
испытает исключительное усиление вследствие процесса концентрации банков,
эмитирующих фидуциарные средства обращения, который должен будет уско-
риться в связи с общим процессом монополизации в форме образования карте-
лей и трестов. Единственный мировой банк — эмитент фидуциарных средств или
всемирный картель таких банков получит возможность неограниченно увеличи-
вать количество фидуциарных средств в обращении. Вполне может случиться
так, что лежащие в этой сфере проблемы подведут систему производства и по-
требления, основанную на началах индивидуализма, к новым, возможно коллек-
тивистским формам организации общественного хозяйства.}

Ш. ПРОБЛЕМЫ КРЕДИТНОЙ ПОЛИТИКИ СРАЗУ
ПОСЛЕ ОКОНЧАНИЯ МИРОВОЙ ВОЙНЫ

9.	Золотодевизный1 стандарт* 1 2

Где бы инфляция ни погружала денежную систему в состояние дезор-
ганизации, первейшей целью политики в области денежного обращения
было добиться прекращения работы печатного станка. Как только это

Нами использован данный вариант перевода термина gold-exchange standard на
русский язык, поскольку он более точно передает суть дела, чем термин «золотова-
лютный стандарт» (вариант «золотообменный стандарт» является ошибкой, харак-
терной для непрофессиональных переводов). Основаниями такого выбора являются:

1) традиция, давно сложившаяся в русскоязычной литературе по данной тематике;

2) смысл немецкого термина «девизы», которым обозначают инструменты иностран-
ного происхождения (иностранные банкноты, векселя и чеки). Именно этот смысл
вкладывался в статьи немецкого закона о Рейхсбанке от 30 августа 1924 г., в соответ-
ствии с которыми банкноты Рейхсбанка на 40% обеспечивались золотом и девизами.
Это требование к покрытию банкнотной эмиссии является «более конституирующим»
признаком денежного стандарта, чем обязательство Рейхсбанка обменивать свои
банкноты по первому требованию на золото или (по усмотрению банка) иностранную
валюту — положение, давшее основание некоторым специалистам называть такой
стандарт золотовалютным. — Прим. науч. ред.

2 Напомним читателю, что эта часть была написана в 1924 г. — Прим. ред.
англ. изд.
удавалось сделать, как только наконец приходило понимание того, что
даже политика повышения объективной меновой ценности денег име-
ет нежелательные последствия, и как только становилось очевидно, что
главной задачей является стабилизация ценности денег, то сразу после
этого начинали предприниматься усилия по как можно более скорому
установлению золотодевизного стандарта. Это то, что произошло, напри-
мер, в конце 1922 г. в Австрии, когда в этой стране был зафиксирован (и
продолжает оставаться таковым и сейчас) курс доллара. Но в сегодняш-
них условиях неизменность курса доллара означает также и неизмен-
ность цены золота. Таким образом, в Австрии установлен долларовый
и тем самым — косвенно — золотодевизный стандарт. Это именно та де-
нежная система, переход к которой должен будет стать, как нам пред-
ставляется, ближайшей целью в Германии, Польше, Венгрии и многих
других европейских странах. Сегодня все устремления европейцев
в сфере организации денежного обращения ограничиваются восстанов-
лением золотого стандарта. Это вполне понятно, так как прежде золотой
стандарт функционировал совершенно удовлетворительно. Конечно, он
не обеспечивал реализации недостижимого идеала — денег с неизмен-
ной объективной меновой ценностью, — но он защищал денежную си-
стему от вмешательства государства и стремления реагировать на из-
менения политической ситуации путем такого вмешательства.

Но перед войной система золотого стандарта уже была подорвана.
Первым шагом на этом пути стало прекращение физического исполь-
зования золота при осуществлении платежей физических лиц и кон-
центрация запасов золота в сейфах самого влиятельного эмиссионного
банка страны. Следующим шагом явился переход ряда стран к практи-
ке хранения золотых резервов центрального банка (или выполнявше-
го их роль фонда погашения) не в виде физических количеств золота,
но в разного рода иностранных требованиях на золото. Таким образом
сложилась ситуация, при которой все большая часть золотого запаса,
использовавшегося в монетарных целях, постепенно сосредоточилась
в немногих крупнейших эмиссионных банках, которые тем самым пре-
вратились в центральные эмиссионные резервные банки мира — точ-
но так же, как до этого центральные эмиссионные банки стали резерв-
ными банками в отдельных странах. Не война запустила эти процессы,
она лишь незначительно ускорила их. Однако этот процесс еще не до-
стиг той стадии, когда все вновь добываемое золото, за исключением
используемого в промышленности, концентрируется в едином центре.
Банк Англии и центральные эмиссионные банки других стран все еще
контролируют значительные запасы золота — пока что его годовую до-
бычу абсорбируют несколько таких банков. В то же время сегодняшние
колебания цены золота в существенной мере зависят от политики, про-
водимой Советом управляющих Федерального резерва. Если бы Соеди-
ненные Штаты не сконцентрировали у себя такого количества золота,
которое они сконцентрировали фактически, цена золота упала бы, а це-
ны товаров, выраженные в золоте, соответственно повысились. Следо-
вательно, пока доллар представляет собой фиксированное количество
золота и пока Соединенные Штаты принимают избыток золота и отда-
ют за него товары в неограниченном объеме, быстрого падения ценности
золота удается избежать. Но Соединенные Штаты, несущие вследствие
этой политики значительные экономические жертвы, в один прекрас-
ный день могут отказаться ее продолжать. При этом будут инициирова-
ны изменения цены золота, и другие страны, денежные системы кото-
рых базируются на золоте, будут вынуждены задуматься над тем, а не
лучше ли отвязать денежный стандарт от золота — для предотвраще-
ния дальнейшего роста цен. Страны, имеющие сегодня золотой стандарт
или стремящиеся вернуться к нему, могут поступить аналогично тому,
как поступала Швеция, когда она пыталась на некоторое время поднять
курс кроны выше ее золотого паритета посредством прекращения че-
кана золотых монет. Это вызовет дальнейшее падение ценности золота
и дальнейшее снижение степени его использования в денежных целях.
Если не принимать во внимание спрос на деньги в странах Азии, мы уже
сейчас без большого преувеличения можем заявить, что золото пере-
стало быть товаром, изменение цен на который не зависит от влияния
со стороны государства. Изменения цены золота сегодня в значительной
мере зависят от действий одного государства, а именно от Соединенных
Штатов1.

Единственная деталь этого длительного эволюционного процесса,
которую нельзя было предугадать, состоит в том, что цена золота ста-
ла зависеть от политики, проводимой единственным государством. Тот
факт, что Соединенные Штаты смогли достичь такой степени экономи-
ческого доминирования, которая достигнута ими сегодня, и то, что это
единственная страна с развитой экономикой, сохраняющая золотой
стандарт, тогда как все остальные (Англия, Франция, Германия, Россия
и другие) вышли из него (по крайней мере временно), явилось следстви-
ем происходившего во время войны. Но в общем и целом ситуация не
сильно отличалась бы от фактически сложившейся и в том случае, если
бы цена золота зависела не только от политики Соединенных Штатов,
но и от политики, проводимой еще четырьмя или пятью государства-
ми. Те поборники золотодевизного стандарта, которые рекомендуют его
в качестве всеобщей денежной системы, а не только денежной системы,
полезной для бедных стран, упускают этот факт из виду. Они не отдают
себе отчета в том, что золотодевизный стандарт предполагает лишение
золота тех его характеристик, которые являются наиболее важными
для денежной политики — независимости изменений ценности золота
от воздействия государства. Золотодевизный стандарт никогда не ре-
комендовался и никогда не принимался как средство свержения золо-
та с занимаемого им места. Все, чего добивался Рикардо, сводилось к
______________ 'JTE -Т.

1	См.: Keynes. A Tract on Monetary Reform. London, 1923. S. 163 ff.
уменьшению издержек функционирования денежной системы. Во мно-
гих странах, которые, начиная с последнего десятилетия XIX в. и по на-
ше время, стремились уйти от серебряного стандарта или стандарта,
основанного на кредитных деньгах, главной причиной выбора золотоде-
визного стандарта вместо золотого стандарта с фактическим золотым
денежным обращением было стремление предотвратить ситуацию, ког-
да возникновение дополнительного спроса на золото приводит к росту
цен на него и к падению товарных цен, выраженных в золоте. Однако
вне зависимости от мотивов, которыми руководствуются поборники зо-
лотодевизного стандарта, нет никаких сомнений в том, каковы будут ре-
зультаты его растущей популярности.

Если будет установлен золотодевизный стандарт, рано или поздно
возникнет идея, которая будет сформулирована приблизительно сле-
дующим образом: а не лучше ли заменить золотодевизный стандарт
на стандарт, основанный на кредитных деньгах? (Поскольку колебания
ценности кредитных денег представляются более контролируемыми,
чем колебания ценности золота.) Этот вопрос возникнет потому, что
если изменения цены золота в значительной мере представляют собой
следствие политического вмешательства, то непонятно, почему нужно
ограничивать действия государства, а не полностью развязать ему руки.
Ведь нынешних ограничений недостаточно для того, чтобы удерживать
в узких пределах способность государства формировать цену золота
по своему произволу. К тому же, раз исполнение золотом роли денег не
приводит больше к независимости мировой денежной системы от госу-
дарственного вмешательства, можно будет сэкономить на издержках по
добыче, транспортировке и тому подобных операциях с золотом, кото-
рые в мировых масштабах весьма велики и вызваны к жизни его денеж-
ной функцией.

Если такая степень государственного контроля не является желан-
ной целью, остается единственный вариант: нужно постараться вер-
нуться от золотодевизного стандарта к фактическому использованию
золота в качестве денег.

10.	Возобновление золотого обращения

Можно со всей определенностью утверждать, что возврат к фактиче-
скому использованию золота породит такие последствия, которые вряд
ли можно будет назвать желательными. Он вызовет рост цены золота,
или, что то же самое, падение товарных цен. Мы уже отмечали тот факт,
что этот процесс не является желательным, и анализировали его при-
чины. Мы можем с высокой степенью уверенности предположить, что
указанное падение цен породит такое же недовольство, какое возникло
в процессе исключения золота из обращения. Не нужно обладать какой-
то особой проницательностью, чтобы понять — не пройдет много вре-
мени, как на золотой стандарт опять будет возложена ответственность
за неблагоприятное состояние дел. Золотой стандарт опять будет об-
винен в падении цен и повышении процентной ставки. Опять появятся
предложения, в которых будет содержаться требование так или иначе
«модифицировать» золотой стандарт. Ввиду неизбежной перспективы
появления возражений этого рода целесообразность возвращения к зо-
лотому стандарту требует самого тщательного изучения.

Рекомендовать отказаться от золотодевизного стандарта и восстано-
вить золотое обращение позволяет уже одно то, что именно это необ-
ходимо для того, чтобы сделать рецидив инфляционистской политики
если не невозможным, то как можно более затруднительным. С конца
XIX в. и по нынешнее время этатисты от денежной политики стреми-
лись ограничить фактическое обращение золота по трем причинам.
Во-первых, потому что это позволяло им осуществлять инфляцию по-
средством концентрации золотого резерва в центральном эмиссионном
банке, не нарушая при этом действующее банковское законодательство.
Второй причиной было то, что правительства стремились аккумулиро-
вать золото для финансирования военных расходов. В третьих, этати-
сты хотели отучить людей от использования золотых монет, видя в этом
действенный метод запуска инфляции, т.е. такой денежной политики,
которую они считали необходимой политикой надвигающейся Великой
войны.

Все признают, что, критикуя эту политику как таковую, предотвра-
тить войну и инфляцию невозможно. Предложение Канта запретить
увеличивать государственный долг в целях финансирования военного
бюджета является в высшей степени наивным1, но еще более наивным
было бы предложение включить в предлагаемую схему также и фиду-
циарные средства обращения. Войны может остановить только широкое
распространение либерального мировоззрения, в соответствии с кото-
рым война не представляет собой ничего, кроме процесса разрушения
и уничтожения. Оставаясь в рамках этого мировоззрения, развязыва-
ние войн невозможно потому, что даже победителям они приносят один
лишь вред. Когда такое мировоззрение станет преобладающим, никаких
войн не будет. Но там, где имеются и другие точки зрения на выгодность
и безвредность войн, никакие правила и нормы регулирования, какими
бы продуманными они ни были, не в состоянии сделать войну невозмож-
ной. Если война расценивается как нечто приносящее пользу, никакие
законы в области денежного обращения не остановят сползания к войне.
В первый же день любой войны будут отменены все законы, возводя-
щие преграды военным приготовлениям, точно так же, как в 1914 г. во
всех странах, вовлеченных в конфликт, законодательство, регламен-

См.: Kant. Zum ewigen Frieden // Kant. Werke. Bd. 5. (Insel-Ausgabe.) S. 661 f.
(Кант. К вечному миру // Трактаты о вечном мире. СПб.: Алетейя, 2003. С. 207—
208.)

ли
тирующее денежное обращение, полетело к черту, причем без единого
возгласа протеста со стороны кого бы то ни было. Стараться противо-
действовать политике подготовки будущих войн посредством принятия
законодательства в области денежного обращения просто глупо. Тем
не менее следует признать, что при обсуждении вопроса о том, следует
или не следует в будущем отказаться от фактического наличия золота
в денежном обращении, нельзя пренебрегать аргументацией в поль-
зу принятия мер, затрудняющих развязывание войн. Если бы народы
привыкли к фактическому использованию монетарного золота в повсе-
дневной жизни, они оказали бы более жесткое сопротивление политике
инфляции, чем это сделало в 1914 г. население европейских стран. Пра-
вительствам не удалось бы так легко списать на обстоятельства войны
свое вторжение в денежную систему — они должны были бы обосновать
свою политику. Не приходится сомневаться в том, что поддержание си-
стемы фактического золотого обращения влечет за собой значительные
издержки для каждой отдельной страны и поначалу выразится в зна-
чительном общем снижении цен. Но если от денежной системы требу-
ется не помощь в подготовке войн, революций и иных разрушительных
мероприятий, а способность служить иную службу, со всеми этими тя-
готами нужно смириться.

Именно с этой точки зрения следует рассматривать проблематику
деноминации банкнот. Если эмиссия банкнот, достоинство которых по
меньшей мере кратно не превышает самую мелкую золотую монету, за-
прещена, то в сделках повседневного оборота должны будут использо-
ваться золотые монеты. Такое положение дел проще всего обеспечить
на базе международного соглашения о денежном обращении. Заставить
страны присоединяться к такому соглашению будет довольно просто,
введя штрафные санкции в виде повышенных таможенных пошлин,
которые взимались бы с не присоединившихся к данному соглашению
стран.

11.	Проблемы свободной
банковской деятельности

События последних лет вновь поставили в повестку дня проблемы, ко-
торые считались давным-давно решенными. К таким проблемам отно-
сится и проблема свободной банковской деятельности, вопрос о которой
сегодня невозможно продолжать причислять к решенным вопросам,
несмотря на то что в течение десятилетий он считался именно тако-
вым. Неудачные опыты с банкнотами, терявшими всякую ценность, как
только они переставали погашаться деньгами, вызвали к жизни введе-
ние ограничений на право эмиссии банкнот, которая стала разрешаться
немногим привилегированным учреждениям. Но опыт государственного
регулирования эмиссионных банков оказался несравненно более неу-
дачным, чем опыт неконтролируемых частных предприятий, действо-
вавших в этой сфере. Известные в истории случаи банкротства эмисси-
онных банков и клиринговых домов — ничто по сравнению с коллапсом
всей банковской системы Германии. Все аргументы, приводившиеся
в обоснование установления контроля над банковской системой, мер-
кнут в свете тех возражений, которые сегодня можно привести против
государственного регулирования банкнотной эмиссии. Аргументация
этатистов, когда-то выдвинутая против свободной эмиссии банкнот, уже
не является убедительной — в банковской сфере, как и во всех других,
этатизм полностью провалился.

Защитные конструкции, воздвигавшиеся либеральным законода-
тельством XIX в. для предотвращения ущерба, который государство,
злоупотребляющее своей властью, может нанести системе эмиссион-
ных банков, раз за разом взламывались, оказываясь тем самым неадек-
ватными. Нарушить законодательные нормы, призванные защищать
золотой стандарт, ничего не стоило. Все правительства, даже самые
слабые и беспомощные, многократно проделывали это без малейших
затруднений. Их банковская политика позволила им прийти к такому
положению вещей, ради предотвращения которого и задумывался зо-
лотой стандарт — политическая власть оказывает прямое воздействие
на ценность денег. И будучи самой этой властью, правительства употре-
били ее таким образом, который породил самые худшие последствия.
Однако, учитывая фактически сложившиеся комбинации политических
сил и принимая во внимание действие идеологических факторов, мы не
можем считать, что свобода в отдельно взятой сфере банковской дея-
тельности сама по себе могла бы породить положение вещей, которое
принципиально отличалось бы от сложившегося фактически.

Предположим, что в Европе свобода банковской деятельности име-
ла бы место на протяжении жизни двух поколений, вплоть до начала
Великой войны. Предположим, что банкноты не получили бы статуса
узаконенного средства платежа. Предположим, что при приеме эмити-
рованных частным образом банкнот тщательно контролировалась бы не
только подлинность соответствующих бумажных знаков, но и степень
их обеспеченности и что банкноты неизвестных банков-эмитентов не
принимались бы — в этом случае имели бы хождение только те банк-
ноты, которые выпущены хорошо известными банковскими домами,
и их обращение было бы столь же свободным, каким было фактиче-
ское обращение банкнот, выпускавшихся центральными эмиссионными
банками в период, когда эти их банкноты не имели статуса узако-
ненного средства платежа. Предположим далее, что опасности органи-
зации мирового банковского картеля не существовало и банки не мог-
ли бы — ввиду необходимости обеспечивать постоянный обмен своих
банкнот на наличные — заходить слишком далеко в своем стремлении
увеличить эмиссию, взимая пониженную процентную ставку, или, по
крайней мере, риск такого поведения был не больше, чем при законода-
тельном регулировании банкнотной эмиссии. Словом, предположим, что
до самого начала войны система работала не хуже и не лучше, чем она
работала фактически. Но наш вопрос состоит в том, чем именно систе-
ма свободной банкнотной эмиссии отличалась бы в лучшую сторону от
фактически существовавшей системы после 28 июля 1914 г. Нам пред-
ставляется, что верный и точный ответ на данный вопрос состоит из
одного слова — ничем. Правительства воюющих (да и нейтральных)
стран уничтожили всю систему банковского законодательства од-
ним росчерком пера. Они могли поступить точно так же и в том слу-
чае, если бы банковское дело было организовано на началах свободной
банковской деятельности. Им не понадобилось бы при этом прибегать
к эмиссии казначейских обязательств. Они просто предписали бы банкам
предоставлять кредиты государству и обеспечили бы им физическую
возможность выполнить это предписание, придав их банкнотам статус
узаконенного средства платежа и приостановив действие положений,
обязывающих банки погашать свои банкноты. Конечно, между тем, как
это было сделано фактически, и тем, как это было бы сделано в условиях
свободной банковской деятельности, имеются различия, но эти разли-
чия касаются второстепенных технических решений. Последствия этих
действий в обоих случаях были бы одинаковыми, поскольку то, что по-
зволило правительствам разрушить банковскую систему, не сводилось
к наличию у этой системы каких-то дефектов технического, юридиче-
ского или экономического плана, но состояло в наличии у правительств
власти сделать это — власти, которой их наделил широкий обществен-
ный консенсус, одобрявший и этатизм, и войну. Правительства смогли
овладеть денежной системой потому, что общественное мнение выда-
ло им моральную санкцию на эти действия. «Необходимость превыше
закона» — таков был принцип, которым оправдывались любые меры,
принимавшиеся любым правительством, а отнюдь не только правитель-
ством Германии, которое удостоилось максимально возможных обвине-
ний — видимо, потому, что оно проводило указанный принцип в жизнь
со своеобразной простодушной непосредственностью.

Из сказанного выше понятно, что максимум того, что можно сделать
для работающего, хотя и ограниченного противодействия будущим эта-
тистским атакам на банковскую систему, состоит в запрете эмиссии
банкнот низких номиналов. Иными словами, решение состоит не в том,
чтобы свобода от государственного регулирования была распростране-
на на предпринимательство в банковской сфере, а, наоборот, во вмеша-
тельстве в свободу банкнотной эмиссии. Вполне возможно, что кроме
этого единственного запрета законодателю не потребуется наделять
выпуск банкнот вообще никакими привилегиями, в частности банкно-
там не нужно будет придавать статус узаконенного средства платежа.
Ясно тем не менее, что свобода банковской деятельности per se [сама по
себе] не в состоянии гарантировать невозможность возврата к политике
масштабной инфляции.
Помимо необходимости подготовки государственных финансов к вой-
не все остальные аргументы в пользу централизации, монополизации
и установления государственного контроля над эмиссионными банками
вообще и над банками, эмитирующими кредит, в частности, не имеют
достаточных оснований. За последние 20—30 лет литература по банков-
скому делу настолько погрязла в технических деталях коммерческой
практики, настолько оторвалась от экономического содержания и в та-
кой степени оказалась подверженной влиянию неприкрыто этатистских
доводов, что для выявления сути выдвигающихся в этой литературе
предложений по ограничению свободы банков необходимо вернуться
к тем идеям, которые доминировали в литературе и политике два или
три поколения назад. Тогда основным мотивом регулирования эмиссион-
ных банков считалась необходимость защитить бедных и невежествен-
ных простых людей, с тем чтобы банковские крахи не влекли за собой
потери для тех, кто не имеет образования и не искушен в деловых вопро-
сах — наемных работников, мелких служащих, чиновников, крестьян
и т.п. Считалось, что такие частные лица не обязаны принимать банкно-
ты, установить ценность которых они не в состоянии, — самой формули-
ровки этого аргумента достаточно для того, чтобы убедиться в его непри-
менимости сегодня. Никакая политика в банковской сфере не могла бы
наносить больший ущерб простым людям, чем нынешний этатизм.

Однако аргумент, который в то время был сочтен решающим, был
выдвинут денежной школой. Эта доктрина исходила из того, что любая
банкнотная эмиссия, не обеспеченная золотом, является опасной, и для
того чтобы избежать повторения экономических кризисов, такая эмис-
сия должна ограничиваться. Нам нечего добавить к тому, что уже бы-
ло сказано о теоретическом значении этого положения, о фактической
эффективности средств, предлагавшихся денежной школой для дости-
жения этой цели, и об их потенциальной эффективности, а также о том,
являются ли эти средства эффективными и сегодня. Мы уже показали,
что опасности, которые денежная школа стремилась предотвратить, су-
ществуют только в случае проведения единообразной политики частью
эмиссионных банков, причем не в национальных границах, а в мировом
масштабе. Имеющая место сегодня монополизация эмиссионного дела
в каждой отдельно взятой стране не только не является помехой такого
рода единообразию, но делает его физически возможным.

Главный мотив, провозглашавшийся на протяжении жизни нынеш-
него поколения вплоть до самой войны, по которому ограничивалась
свобода банковской деятельности, полностью противоречил мотиву, вы-
двинутому денежной школой. Перед войной единственной целью госу-
дарственного регулирования банковской деятельности было искусствен-
ное понижение процентной ставки на внутреннем рынке до более низких
уровней по сравнению с теми, которые сложились бы, если бы государ-
ства хотели обеспечить возможность погашения банкнот при полностью
свободном поведении банков. Были предприняты попытки упразднить
обязанность банков погашать свои банкноты наличными, т.е. именно ту
обязанность, которая представляет собой краеугольный камень любой
системы эмиссионных банков, до статуса ничего не значащего пустяка.
Таковы были цели, преследовавшиеся при всех конкретных изменени-
ях регулирования, каждое из которых, взятое по отдельности, казалось
неважным, но совокупность которых породила вполне определенные
последствия (хотя и распределенные во времени), и каковая совокуп-
ность затем и стала называться банковской политикой. Единственное
намерение, которое имелось при этом в виду, можно выразить в одном
предложении: не так, так этак, но понизить учетную ставку. Для преодо-
ления естественных и законодательных ограничений, препятствующих
понижению банковской процентной ставки ниже естественной ставки
процента, были пущены в ход все мыслимые уловки. Фактически цель
всей этой банковской политики состояла в том, чтобы избежать необхо-
димости проводить какую бы то ни было политику учетной ставки. Надо
сказать, что данная цель не могла быть достигнута в полной мере до тех
пор, пока разразившаяся война не позволила государствам беспрепят-
ственно развязать масштабную инфляцию.

Если исследовать аргументацию, приводившуюся за и против госу-
дарственного регулирования эмиссионных банков и системы фидуциар-
ных средств обращения, без этатистской предрасположенности к регу-
лированию и запретам, нельзя не прийти к выводу, к которому пришел
один из последних защитников принципа свободы банковской деятель-
ности: «Имеется лишь одна опасность, специфичная для эмиссии банк-
нот, состоящая в том, что данный вид деятельности будет изъят из дей-
ствия норм общего права, в соответствии с которыми от всякого лица,
принявшего на себя обязательство, требуется, чтобы оно всегда и везде
выполняло его. Эта опасность бесконечно более масштабна и значитель-
на в случае существования монополии»1.

12.	Товарный стандарт,
предложенный И. Фишером

Чем в большей мере восстанавливается понимание того, что объясне-
ние колебаний общей деловой активности должно быть связано с кре-
дитной политикой банков, тем более активными становятся поиски
способов предотвращения чередования бумов и депрессий в экономике.
Денежная школа рекомендовала установление максимального преде-
ла эмиссии необеспеченных банкнот, видя в этом средство достижения
именно этой цели — предотвратить периодическое возвращение эко-
номических кризисов. Следующим шагом здесь является восполнение
пробела, оставленного этой теорией и, следовательно, не устраненного

См.: Нот. Bankfreiheit. Stuttgart, 1867. S. 376 f.

п-
практиками, следовавшими ее рекомендациям. Ликвидация этого про-
бела сводится к установлению пределов эмиссии фидуциарных средств
обращения в любой форме, а не только в форме банкнот. Если это будет
сделано, банкам, эмитирующим кредит, не удастся опускать процент-
ную ставку ниже равновесного уровня и вбрасывать в обращение новые
количества фидуциарных средств, вызывая тем самым появление ис-
кусственных стимулов для бизнеса, что неизбежно заканчивается опас-
ным экономическими кризисом.

Будет ли сделан этот шаг на практике, в конечном счете зависит от
того, какого рода кредитную политику будут проводить в ближайшем
будущем банки вообще и влиятельные центральные эмиссионные банки
в частности. Выше было показано, что ни отдельно взятый банк или не-
сколько банков, ни все банки отдельной страны или группы стран не в со-
стоянии увеличивать количество фидуциарных средств обращения, ес-
ли все остальные банки не делают то же самое. Наиболее эффективным
сдерживающим фактором, противодействующим крайностям кредитной
политики, в последнее время являлось то обстоятельство, что молчаливо
подразумеваемое соглашение между всеми банками — эмитентами кре-
дита было достигнуто лишь с великими трудностями, и даже после этого
привело лишь к незначительному увеличению кредита. Но все еще нель-
зя сказать, какая ситуация в этой сфере сложится в будущем1. Если ока-
жется, что банкам — эмитентам кредита сегодня стало легче расширять
кредитование посредством эмиссии, то эта неудача в деле установления
предела эмиссии фидуциарных средств обращения породит величай-
шую опасность для экономической стабильности.

В годы, непосредственно предшествовавшие Великой войне, про-
должалось непрерывное падение объективной меновой ценности золо-
та. Начиная с 1896 г. уровень товарных цен непрерывно повышался. Эта
динамика, которая должна объясняться, с одной стороны, увеличением
добычи золота, а с другой — расширением использования в обращении
фидуциарных средств, после начала войны стала даже более заметной.
В ряде стран с большим населением золото исчезло из обращения, оно
перетекло в менее многолюдные страны, в которых оно продолжало, как
и прежде, выполнять роль денег. Разумеется, это выразилось в падении
покупательной способности золота. Цены росли не только в странах
с инфлированной валютой, но также и в тех странах, которые остались
в рамках золотого стандарта. Если страны, денежная система которых
сегодня основана на бумажной валюте, вернутся к золоту, объективная
меновая ценность золота начнет расти, а цены товаров и услуг, выра-
женные в золоте, падать. Этот эффект может быть модифицирован, ес-
ли вместо золотого будет принят золотодевизный стандарт, но если рас-
ширится географическая зона, в которой золото обращается как деньги,
то последствия этого невозможно будет преодолеть полностью. Потен-

Напомним, что это написано в 1924 г. — Прим. англ, перев.
циал этих изменений будет полностью исчерпан только тогда, когда все
страны опять примут золотой стандарт. Тогда, вероятно, возобновится
падение ценности золота, которое мы наблюдали в течение последних
30 лет.

Эта перспектива не особенно приятна. Поэтому неудивительно, что
теоретики и политики проявляют особый интерес к предложениям, це-
лью которых является не более и не менее как создание денег с макси-
мально возможной стабильностью покупательной способности.

Фундаментальная идея схемы Фишера, предложенной им для ста-
билизации покупательной способности денег, состоит в замене золо-
того стандарта тем, что он назвал «товарным стандартом» (commodity
standard). Предшествующие предложения по установлению такого
стандарта трактовали его как дополнительный по отношению к стандар-
ту, основанному на драгоценных металлах. Их целью было установле-
ние такого порядка, при котором денежные обязательства, выраженные
в деньгах, срок по которым не наступает в течение некоторого времени,
либо посредством общего закона, обязательного к исполнению, либо по-
средством соглашения, заключенного сторонами, погашались бы не но-
минальной суммой денег, но такой суммой, покупательная способность
которой в момент выплаты совпадала бы с покупательной способностью,
которую деньги имели в момент займа. В остальном эти предложения
исходили из того, что драгоценные металлы продолжают служить день-
гами — табличный стандарт (tabular standard) применялся бы только
для отсроченных платежей. Проект Фишера является гораздо более
амбициозным. Его товарный стандарт претендует не на то, чтобы всего-
навсего служить дополнением к золотому, но на то, чтобы полностью
заменить этот последний. Этой цели планируется достичь посредством
хитроумного сочетания золотодевизного стандарта с табличным.

Денежные заместители, находящиеся сегодня в обращении, погаша-
ются либо золотом, либо векселями на те страны, которые имеют золо-
той стандарт. Фишер хочет сохранить размен на золото, но так, чтобы
денежная единица не обменивалась более на такое количество золота,
которое имеет фиксированный вес, но обменивалась на такое его коли-
чество, которое соответствует покупательной способности денежной
единицы на момент введения схемы в действие. В соответствии с под-
готовленным Фишером проектом модельного закона для США доллар
перестает быть фиксированным количеством золота переменной поку-
пательной способности и становится переменным количеством золота
постоянной покупательной способности. Индексное число, указываю-
щее, насколько выросла или упала покупательная способность долла-
ра по сравнению с предыдущим месяцем, будет определяться в ходе
расчетов на базе помесячной статистики цен. Затем количество золота,
представляющее собой доллар, будет увеличиваться или уменьшаться
в соответствии с изменением ценности денег. Данное расчетное значе-
ние и будет тем количеством золота, которым банки, удостоенные этой
чести, будут обязаны осуществлять погашение, выплачивая его за каж-
дый доллар всякому, кто этого потребует.

План Фишера амбициозен и при этом довольно прост. Вероятно, нет
нужды пояснять, что он не имеет никакого отношения к его теории де-
нег, неадекватность которой в ряде решающих моментов уже была про-
демонстрирована выше1.

Нет необходимости здесь возвращаться к критике схемы Фишера,
указывая на сомнительность научной обоснованности индексов и со-
мнительность возможности учесть существование на практике таких
непреднамеренных модификаций долгосрочных контрактов, которые
порождаются изменениями ценности денег* 2. В соответствии со схемой
Фишера индексное число призвано служить индикатором изменения
покупательной способности денежной единицы от месяца к месяцу.
Мы позволим себе предположить, что для определения изменений цен-
ности денег в течение столь краткого периода (а в сегодняшних усло-
виях месяц совершенно точно может быть признан весьма кратким
периодом) индексные числа могут использоваться для практических
приложений с достаточной точностью. Но даже если мы сделаем такое
предположение, мы все же должны будем заключить, что схема Фи-
шера даже в том случае, если она будет реализована на практике, ни-
коим образом не сможет смягчить социальные последствия изменения
ценности денег.

Однако прежде чем продолжить обсуждение, мы должны изучить
вопрос об изменениях практики делового оборота, которые предполага-
ет реализация данной схемы.

Если считать, что последствия, которые изменения ценности денег
порождают для долгосрочных кредитных соглашений, компенсируют-
ся изменениями процентной ставки, то принятие товарного стандарта,
основанного на индексах и дополняющего золотой стандарт, должно
быть признано излишним. Однако этого нельзя сказать о постепенных
изменениях ценности денег, ни масштаб, ни даже направление кото-
рых нельзя предвидеть, — обесценение золота, происходившее с кон-
ца XIX в., едва ли вообще хоть как-нибудь отразилось на изменениях
процентной ставки. Таким образом, если бы было можно найти при-
емлемое решение проблемы измерения изменений ценности денег, то
переход на табличный стандарт для долгосрочных кредитных согла-
шений (решение, при котором вопрос об используемом индексе оста-
ется на усмотрение сторон) нельзя было бы считать излишним. Однако

См. выше, с. 144. Фишер сам ссылается на указанную независимость его схемы
и его теории (см.: Fisher. Stabilizing the Dollar. New York, 1929. P. 19). Об этом же пишет
и Андерсон, хотя в своей книге «The Value of Money» (1917) он подверг фишеровскую
версию количественной теории жесточайшей критике (см.: Anderson. The Fallacy of
«The Stabilized Dollar». New York, 1920. P. 6 f.

2 См. выше, c. 188 сл. и 204 сл.
встающие на этом пути технические сложности являются непреодоли-
мыми. Научная неадекватность любых методов исчисления индексных
чисел означает, что среди них не существует «правильного» и, таким
образом, заслуживающего всеобщего признания. Выбор между множе-
ством методов, являющихся одинаково неадекватными с позиций чи-
стой теории, совершенно произволен. Далее, поскольку каждый метод
ведет к своему собственному результату, мнения относительно этих
методов, имеющиеся у кредиторов и у должников, также будут разли-
чаться. Различные решения, принимаемые по мере возникновения тех
или иных проблем законодателем или административным органом, от-
вечающим за расчет индексов, вносят свой вклад в неопределенность
условий долгосрочных кредитных договоров, каковая неопределен-
ность может оказывать более сильное воздействие на их параметры,
чем изменения ценности золота.

Все это справедливо в отношении схемы Фишера, если речь идет
именно о долгосрочных кредитных сделках. Если же речь идет о крат-
косрочных кредитных сделках, то необходимо подчеркнуть, что даже
в рамках нынешней версии организации денежной системы будущие
изменения ценности денег отнюдь не игнорируются. Сложность учета
будущих изменений ценности денег в долгосрочных кредитных сдел-
ках связана с невозможностью знать наперед направление и меру
долгосрочных изменений, даже относительных. Но для более коротких
периодов, порядка нескольких недель или даже нескольких месяцев,
динамику уровня товарных цен в принципе можно предсказать до не-
которой степени уверенно, и эта динамика учитывается во всех сдел-
ках, предусматривающих краткосрочное кредитование. Процентная
ставка денежного рынка, как называют процентную ставку, складыва-
ющуюся на рынке краткосрочных кредитов, помимо прочего выражает
мнение делового мира в отношении неизбежных изменений товарных
цен. Она растет, если деловой мир ждет увеличения цен, и падает, если
ожидается их падение. Нет никаких сложностей с тем, чтобы внести
необходимые технические поправки в соответствии со схемой Фише-
ра в те коммерческие договора, в которых процент учитывается яв-
ным образом — единственная поправка, которую нужно будет сделать
в новых условиях, состоит в том, чтобы устранить из расчетов буду-
щих значений процентной ставки всякое воздействие, оказываемое на
нее изменением уровня товарных цен. Но дело становится несколько
более сложным в случае таких сделок, в которых процентная ставка не
фигурирует явным образом, а имплицитно учитывается в иных усло-
виях договоров.

Пояснить данный момент можно с помощью следующего приме-
ра кредитного соглашения. Предположим, что индексное число растет
в арифметической прогрессии, увеличиваясь каждый месяц на один
процентный пункт на протяжении пяти месяцев подряд:
Месяц	Индексное число	Количество золота, выдаваемое в обмен на один доллар, сотые грамма
1	100	160,0
2	101	161,6
3	102	163,2
4	103	164,8
5	104	166,4



Лицо, купившее товар в феврале на условиях трехмесячной отсроч-
ки (что означает предоставление продавцом трехмесячного кредита),
должно выплатить в мае 0,048 г чистого золота на каждый доллар сверх
золотого содержания, которое было у долларов в момент заключения
сделки. Далее, в соответствии с нынешней практикой, в договор, заклю-
ченный в феврале, будут внесены оговорки, предусматривающие по-
правку на ожидаемое общее повышение цен. Таким образом, в покупке,
определенной в соответствии с этим договором, ожидания покупателя
и продавца в виде оценки ими вероятности будущих цен, сделанных
ими в момент заключения соглашения, будут уже учтены. Далее, по-
скольку в соответствии с планом Фишера цена покупки должна быть
по-прежнему оплачена определенным количеством долларов, этот
рост цен будет учтен повторно. Очевидно, это не будет делаться. Иными
словами, нынешнюю обыкновенную коммерческую практику покупок
в кредит и совершения других кредитных сделок нужно будет модифи-
цировать.

Все, что после внедрения товарного стандарта должно будет сделать
лицо, которое приобрело товар в январе на условиях трехмесячного
кредита в размере 105 долларов, соответствующих обычному золото-
му стандарту, это иным образом учесть ожидаемое изменение ценно-
сти золота — чтобы не купить дороже, чем он купил бы за золотые дол-
лары. Если покупатель верно предвидел эти изменения, составившие
три доллара, то он должен соглашаться на цену, составляющую только
160x105	ГТ	гТч	*

——  = 101,94 долл. Предложение Фишера делает необходимым при-
164,8

менение в коммерческих расчетах иной техники, и нельзя сказать, что-
бы эта техника была проще той, которая применяется в условиях чи-
стого золотого стандарта. И при реализации плана Фишера, и без нее,
продавцы и покупатели должны учитывать изменения общего уровня
цен, равно как и изменения цен конкретных товаров, которые они по-
купают и продают. Единственная разница состоит в методе, с помощью
которого они формулируют итоги своего спекулятивного суждения.
Таким образом, мы можем понять, в чем состоит ценность схемы Фи-
шера, поскольку речь идет о последствиях, которые изменения ценности
денег имеют для кредитных сделок. Для сделок долгосрочного кредито-
вания, для которых схема Фишера не дает преимуществ по сравнению
с давно обсуждающимся табличным стандартом, никогда не реализовы-
вавшемся на практике из-за своих дефектов, использование товарного
стандарта в дополнение к золотому неосуществимо вследствие фунда-
ментальной неадекватности любых методов исчисления индексных чи-
сел. Для сделок краткосрочного кредита, при которых изменения ценно-
сти денег уже учитываются своими способами, она является излишней.

Однако изменения объективной меновой ценности денег имеют и дру-
гие социальные последствия, проистекающие из того факта, что они не
проявляются все одновременно и единообразно для всех товаров и услуг.
Схема Фишера никак не защищает от последствий этого рода — в дей-
ствительности сам он нигде не говорит о таких последствиях изменений
ценности денег, и нам кажется, что он вообще осознает существование
лишь таких эффектов, которые связаны с расчетами по долговым до-
говорам, заключаемым в деньгах.

Какой бы метод расчета ни применялся, индексное число есть всего
лишь средняя величина изменений всех цен. Будут существовать цены,
которые изменяются сильнее индекса и которые изменяются слабее ин-
декса. Будут существовать даже цены, которые изменяются в противопо-
ложном направлении. Все, кто заключает сделки с товарами, цены на ко-
торые изменяются не в соответствии с изменениями в среднем, испытает
воздействие изменений объективной меновой ценности золота так, как
это было описано выше (см. часть II, глава 12, разделы 3 и 4), и коррекция
ценности доллара в зависимости от динамики товарных цен в среднем,
выраженной посредством выбранного индекса, ни в коей мере не повлия-
ет на это обстоятельство. Когда ценность золота падает, появляются такие
участники рынка, которые выгадывают от того, что рост цен на те товары,
которые они продают, начался раньше, чем рост цен на те товары, кото-
рые они покупают. С другой стороны, найдутся и такие, чьи интересы по-
страдают вследствие того, что они должны будут продолжать продажу
товаров по пониженным ценам, соответствующим прошлым условиям
рынка, тогда как закупать они должны те товары, которые уже успели
подорожать. Даже в том случае, если предложения Фишера будут реали-
зованы, это не приведет к одновременному и единообразному изменению
ценности денег по отношению ко всем другим экономическим благам.

13.	Основные вопросы будущей политики в сфере
денежного обращения

Схема Фишера представляет собой характерную примету определенной
тенденции в сфере денежной политики, а именно нарастающей антипа-
тии по отношению к золоту. В Америке и англосаксонском мире имеется
некая общая склонность к переоценке значения методов исчисления ин-
дексов. В этих странах совершенно упускается из виду, что данные ме-
тоды, научная обоснованность которых проблематична, могут породить
лишь такой результат, который в лучшем случае будет лишь грубо при-
ближенным, и что вопрос о том, какой из различных методов исчисления
индекса является предпочтительным, в принципе не может быть решен
с помощью науки. Вопрос о выборе наиболее предпочтительного мето-
да всегда представляет собой политическое суждение. Питать иллюзии
относительно способности методов, предлагаемых теоретиками, спе-
циализирующимися на денежной теории, и статистиками, изучающими
денежное обращение, дать однозначный результат, позволяющий уста-
новить ценность денег и не зависящий от политических решений правя-
щих партий, означает совершать серьезную ошибку. Денежная система,
в рамках которой изменения ценности денег и товарных цен контроли-
руются показателем, рассчитанным по данным статистики цен, ни в ма-
лейшей степени не зависит от влияния правительства в меньшей мере,
чем любая другая денежная система, в рамках которой правительство
обладает средствами воздействия на ценность денег.

Нет никаких сомнений в том, что нынешнее состояние рынка золо-
та делает неотвратимой необходимость выбора одного их двух возмож-
ных вариантов: придется либо вернуться к фактическому использо-
ванию золота по образцу английского золотого стандарта XIX в., либо
переходить к стандарту, базирующемуся на декретных деньгах, поку-
пательная способность которых регулируется в зависимости от значе-
ний индексных чисел. В этом смысле золотодевизный стандарт может
трактоваться как возможная основа денежной системы будущего толь-
ко в том случае, если в соответствии с неким международным соглаше-
нием каждое государство будет обязано поддерживать золотой запас
в размерах, соответствующих его экономическим возможностям. Золо-
тодевизный стандарт с фондом погашения, который вложен в основном
в иностранные векселя, выраженные в обеспеченных золотом валютах,
в долгосрочном плане не является работающим решением проблемы.

Первое немецкое издание этой книги, опубликованное в 1912 г., завер-
шалось попыткой оценить перспективы развития денег и кредита. При-
ведем здесь некоторые важные выводы, которые были сделаны тогда.

«Постепенно растет признание фундаментального принципа денежной
политики, в соответствии с которым необходимо в максимально возмож-
ной степени избегать вмешательства в денежную систему. Фидуциарные
средства обращения по своей природе почти неотличимы от денег — их
предложение влияет на рынок точно так же, как предложение собствен-
но денег, а изменение их количества оказывает такое же воздействие на
объективную ценность денег, как и изменение количества денег в соб-
ственном смысле слова. Следовательно, на фидуциарные средства обра-
щения должны распространяться те же принципы, которые действуют
ив отношении собственно денег, и для предотвращения [внеэкономи-
ческого] влияния человеческого фактора на меновое отношение между
деньгами и другими экономическими благами должны предприниматься
те же шаги. Аналогичный вывод должен быть сделан и в отношении воз-
можности вызывать временные отклонения меновых отношений между
благами более ближних и более дальних порядков посредством эмиссии
фидуциарных средств обращения, и в отношении пагубных последствий
этих отклонений в виде расхождения между естественной и денежной
ставкой процента. Далее, очевидно, что единственным способом не допу-
стить, чтобы человеческий фактор оказывал [внеэкономическое] влияние
на кредитную систему, является полный запрет любой новой эмиссии
фидуциарных средств обращения. Необходимо восстановить базовый
принцип, в свое время положенный в основу закона Пиля, причем этот
принцип должен быть реализован в более полной мере, чем это было
тогда сделано в Англии, а именно законодательный запрет должен быть
распространен и на безналичную кредитную эмиссию, осуществляемую
путем увеличения остатков на счетах.

Поначалу может показаться, что такие радикальные меры приведут
к увеличению объективной меновой ценности денег. Но это совершенно
не обязательно. Вполне возможно, что добыча золота и дополнительная
эмиссия банковского кредита увеличиваются сегодня намного быстрее,
чем растет спрос на деньги, что приводит к постепенному уменьшению
объективной ценности денег. Не может быть сомнений в том, что схожие
результаты имеет односторонняя фиксация цен продавцами, — процесс,
последствия которого в виде уменьшения ценности денег уже подробно
исследован нами выше. Продолжающие раздаваться уже в течение дли-
тельного времени жалобы на общее вздорожание жизни могут служить
подтверждением правильности этого предположения, которое невоз-
можно ни подтвердить, ни опровергнуть с помощью статистики. Таким
образом, ограничение на увеличение запаса денег в широком смысле
не обязательно приводит к автоматическому увеличению покупатель-
ной силы денежной единицы — указанные факторы могут полностью
или частично компенсировать эффект падения ценности денег, который
в случае отсутствия этих факторов проявил бы себя в полной мере.

Нельзя исключать, что в ходе реализации будущей денежной и кре-
дитной политики будут предприняты попытки контролировать любое
дальнейшее падение объективной меновой ценности денег. Многочис-
ленные классы населения — получатели заработной платы и жалова-
ния — ощущают продолжающееся падение ценности денег как неспра-
ведливость. Более чем вероятно, что любое предложение, включающее
в себя обещание что-то с этим сделать, встретит самую горячую под-
держку. Сейчас трудно предвидеть, в чем будет состоять это предло-
жение и насколько далеко оно будет заходить. Но, с другой стороны,
экономисты и не должны вести себя так, как будто они являются про-
роками».
В ходе того изложения все время подчеркивалась бессмысленность
попыток установить новый — табличный — стандарт и даже попыток
улучшить с его помощью существующую денежную систему.

Мы должны оставить всякие попытки изменить организацию рын-
ка, пусть даже такие попытки предпринимаются с целью ее совершен-
ствования. Необходимо сосредоточиться на том, что уже достигнуто,
или даже на том, чтобы постараться удержать достигнутое. Это не так
просто, как представляется тем, кто был в большей мере озабочен со-
вершенствованием техники обмена, не обращая внимания на опасности,
связанные с поддержанием уже достигнутого уровня его совершенства.

«Было бы ошибкой полагать, что современная нам организация обме-
на будет гарантированно существовать. Она несет в себе зачатки свое-
го разрушения — расширение практики использования фидуциарных
средств обращения с необходимостью должна привести к ее распаду.
С того момента, когда разные банки — эмитенты кредита согласуют
свою политику в области выдачи кредитов в форме средств обращения
или множество банков, эмитирующих кредит, будут замещены единым
мировым банком, для эмиссии фидуциарных средств обращения не
останется больше никаких ограничений. Поначалу увеличивать эмис-
сию фидуциарных средств обращения можно будет только до тех пор,
пока объективная меновая ценность денег не понизится до уровня, ко-
торый определяется альтернативными способами использования де-
нежного металла. Но для декретных и кредитных денег такого предела
не существует, и даже для товарных денег он не является гарантиро-
ванно непреодолимым. Поскольку как только использование денежных
заместителей вытеснит фактическое хождение [металлических] денег
в меновых сделках, совершаемых на деньги (а мы, без сомнения, весьма
близко подошли к этой стадии), момент времени, когда наличие ограни-
чений, не позволяющих исполнить обязательства по погашению денеж-
ных заместителей станет явным, будет отодвинут в будущее, и переход
к банковским кредитным деньгам может быть легко осуществлен. Тогда
единственным ограничением на пути эмиссии станут технические из-
держки ведения банковского бизнеса. В любом случае последствия уве-
личения эмиссии фидуциарных средств обращения начнет остро ощу-
щаться задолго до того, как этот предел будет достигнут».

За время, прошедшее с момента написания вышеприведенных слов,
мы пережили достаточно неожиданный коллапс денежной системы
в целом ряде европейских стран. Инфляция времен войны и послево-
енного периода превысила все мыслимые масштабы и породила бес-
прецедентный хаос. Сейчас мы пытаемся обуздать этот хаос, выбирая
новую организацию денежной системы, которая будет тем лучше, чем
в меньшей мере она будет отличаться от той, которая действовала перед
войной.

Та организация обменов, которая будет построена в итоге, будет
иметь ровно те же недостатки, о которых так много говорилось на стра-

ш
ницах этой книги. Создание надежных преград, не позволяющих прави-
тельствам осуществлять инфляционистские злоупотребления денеж-
ной системой, а банкам увеличивать обращение фидуциарных средств,
составляет задачу не сегодняшнего, но завтрашнего дня.

Однако сами по себе эти ограничения не могут полностью устранить
опасности для мирного исполнения деньгами и фидуциарными сред-
ствами обращения своей функции — способствовать обмену. Деньги
представляют собой элемент целостного механизма свободного рын-
ка, существующего в рамках общественного порядка, основанного на
частной собственности на средства производства. Разработка и реа-
лизация политики, целью которой является обеспечение максимально
возможной стабильности объективной меновой ценности денег, воз-
можны только там, где политические силы не являются противниками
частной собственности на средства производства.

ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

ВОССТАНОВЛЕНИЕ

ДЕНЕЖНОЙ СИСТЕМЫ

Эта часть была написана в 1952 г. и впервые появилась
в американском издании 1953 г. (Yale University Press).

ГЛАВА 21. ПРИНЦИПЫ РАЗУМНОЙ
ДЕНЕЖНОЙ ПОЛИТИКИ

1.	Классическая концепция твердых денег

Концепция твердых денег (sound money)1, лежавшая в основе монетарных
доктрин и денежной политики XIX в., возникла в ходе развития классиче-
ской политической экономии. Эта концепция была важной частью либе-
ральной программы, выдвинутой социальными философами XVIII в., т.е.
той программы, которой в следующем столетии придерживались все наи-
более влиятельные политические партии как в Европе, так и в Америке.

В рамках либерализма рыночная экономика трактуется как наилучшая
и даже единственно возможная экономическая система организации об-
щества. Частная собственность на средства производства порождает тен-
денцию перехода управления процессом производства в руки тех, кто наи-
лучшим образом подходит для этой деятельности, что обеспечивает всем
членам общества наиболее полное удовлетворение их нужд. Этот процесс
вручает потребителям власть выбирать таких поставщиков, которые наи-
более экономичным образом поставляют те товары, спрос на которые явля-
ется наиболее настоятельным, что ставит предпринимателей и владельцев
средств производства (т.е. капиталистов и землевладельцев) под контроль
широких масс покупателей. Этот процесс делает граждан и целые страны
свободными, в изобилии обеспечивая постепенно увеличивающееся насе-
ление необходимыми средствами к существованию.

Будучи системой мирного сотрудничества, развивающейся в услови-
ях разделения труда, рыночная экономика не может функционировать
без институтов, которые предоставляют гражданам защиту от внутрен-
них бандитов и внешнего [военного] противника. Противодействие агрес-
сивному насилию может обеспечить только вооруженное сопротивление
и сдерживание. Обществу необходим аппарат защиты — государство,
правительство, полицейские формирования. Для обеспечения непрерыв-
ной готовности к отражению агрессии необходимо их бесперебойное функ-
ционирование. Однако в связи с этим возникает новая опасность. Каким
образом можно сохранить контроль над теми людьми, которым доверено
управление аппаратом государства, в том случае, если они повернут ору-
жие против тех, кому они призваны служить? Главная проблема политики
состоит в том, чтобы предотвратить превращение правителей в деспотов,

Нам не удалось найти адекватный перевод прилагательного sound, которое ис-
пользуется для характеристики денег, денежной политики, а также денежной систе-
мы и, шире, системы денежного обращения. Поэтому мы были вынуждены сделать
русский эквивалент контекстно зависимым. Применительно к деньгам был выбран
вариант «твердые деньги»; применительно к денежной политике — «разумная»,
применительно к денежной системе и денежному обращению соответственно «осно-
ванная» или «основанная на принципе твердых денег». — Прим. науч. ред.
обращающих граждан в рабов. Защита свободы личности от посягательств
тиранического государства является сквозным элементом, присутствую-
щим на всех отрезках истории западной цивилизации. Характерной чертой
Запада является стремление его народов к свободе — мотив, неизвестный
в странах Востока. Все поразительные достижения западной цивилизации
представляют собой плоды Древа свободы.

Значение идеи разумной денежной системы невозможно осознать,
если не понимать, что эта система была разработана как инструмент
защиты гражданских свобод, призванный противодействовать деспо-
тичным посягательствам определенных сил в составе тех или иных
правительств. Идеологически этот инструмент принадлежит к тем же
институтам, что конституции государств или билли о правах. Выдвиже-
ние требований конституционных гарантий прав и свобод и запрос на
такие политические институты, как билль о правах, стали реакцией на
произвол государей и несоблюдение ими старинных обычаев. Доктри-
на разумной денежной системы первоначально возникла как ответ на
практиковавшуюся государями порчу монеты. Позже — и под влиянием
опыта, полученного в ходе экспериментов с американскими «континен-
тальными банкнотами»1, бумажными деньгами Французской революции

Континентальные деньги (continental currency) — бумажные деньги периода
американской войны за независимость, эмитировались Континентальным конгрессом
для финансирования войны за независимость начиная с июня 1775 г. О масштабах
эмиссии можно судить по тому, что денежная масса в обращении, оцениваемая на
начало войны в 12 млн долл., уже к концу 1775 г. увеличилась на 6 млн долл. Все-
го за пять лет'(1775—1779) чистая эмиссия континентальных денег составила 225
млн долл. Следствием этой политики стал рост цен в бумажных долларах и сильное
обесценение последних. В конце 1777 г. их курс составлял 3 Континентала к 1 сере-
бряному доллару, в декабре 1779 он упал до 42 1. Весной 1781 г. континентальные
деньги практически обесценились (курс составлял 168 : 1), в тот же период появилась
поговорка «не стоит и Континентала».

Эмиссия бумажных денег Французской революции (ассигнатов) была инициирова-
на группой депутатов Учредительного собрания, которое приняло соответствующий
закон 19 декабря 1789 г. Первоначально предполагалось, что бумажные ассигнаты,
которыми оплачивалось продаваемое в частные руки имущество духовенства, будут
свободно обращаться наряду с полноценными деньгами. Однако этого не произошло,
и революционное правительство установило принудительный курс ассигнатов к зо-
лоту, после чего стало финансировать военные расходы путем эмиссии ассигнатов.
В результате фактический курс этих бумажных денег Французской революции сни-
зился с 90% в начале 1791 г. до 22% в 1794 г., после чего, к концу 1795 г., рухнул до VB33
номинала (т.е. за 1 ливр металлом давали 833 ливра ассигнатами). Сменявшие друг
друга революционные правительства пытались бороться с последствиями иницииро-
ванной ими инфляции путем установления максимумов цен, сперва на ограниченный,
а затем на весь круг товаров, что привело к отказу продавать продукцию, прежде
всего со стороны крестьянства, и переходу к реквизициям продовольствия и норми-
рованию его потребления. Ассигнации, разрушившие денежную систему Франции
и спровоцировавшие социальные потрясения и гражданскую войну, были изъяты из
обращения в феврале 1796 г. — Прим. науч. ред.
и британскими фунтами периода приостановки обмена на золото — эта
доктрина была тщательно проработана и усовершенствована.

Современные адепты пещерного деспотизма, безосновательно при-
своившие себе имя либералов, с бранью набрасываются на концепцию
негативной свободы. Однако их критические аргументы являются лож-
ными, поскольку сводятся к претензиям по адресу грамматических
форм выражения идеи, и не принимают во внимание тот факт, что граж-
данские права могут быть сформулированы как негативно, так и пози-
тивно. Они являются негативной концепцией, если они задуманы для
того, чтобы избежать зла, а именно всемогущества полицейской власти,
если они должны предотвращать перерождение государства в тотали-
таризм. Они позитивны, если призваны обеспечивать беспрепятствен-
ное функционирование системы частной собственности, единственной
общественной системы, способной породить то, что называется цивили-
зацией.

Таким образом, принципы разумной денежной системы имеют два
аспекта. Они позитивны в том смысле, что благо, сообща используемое
в качестве средства обмена, утверждается в этой позиции в процессе
рыночного выбора. Они негативны, поскольку противостоят поползно-
вениям государства осуществить вмешательство в систему денежного
обращения.

Принципы разумной денежной политики базируются не столько на
экономико-теоретическом анализе рыночной системы, осуществленном
экономистами классической школы, сколько на их интерпретации исто-
рического опыта. Сам этот опыт был актуальным достоянием куда более
широких масс, чем узкий круг лиц, сведущих в вопросах экономической
теории. Именно поэтому идея твердых денег стала одним из самых по-
пулярных элементов либеральной программы. И друзья либерализма,
и его противники считали эту идею одним из столпов либеральной эко-
номической политики.

Твердые деньги означают металлический стандарт. На самом деле
стандартные монеты должны быть ничем иным, кроме определенного
количества стандартного металла, в точности соответствующего тре-
бованиям национального законодательства. Лишь стандартные монеты
должны служить неограниченным узаконенным средством платежа.
Разменная монета и все виды бумаг, подобных деньгам, должны по пер-
вому требованию и без задержек обмениваться на соответствующие за-
конам стандартные деньги.	•

До этих пор между сторонниками твердых денег наблюдалось полное
единодушие. Но с этого пункта между ними начинались разногласия по
поводу различных стандартов, переросшие в настоящие битвы. Пораже-
ния сторонников серебряного стандарта и в принципе неосуществимого
биметаллизма в конце концов привели к тому, что принцип твердых де-
нег стал означать золотой стандарт. К концу XIX в. деловые люди и по-
литики всего мира выказывали полное единодушие в отношении неот-
меняемости золотого стандарта. Страны, денежное обращение которых
базировалось на декретных деньгах (бумажные деньги, не подлежащие
обмену на металл) или на серебре, рассматривали переход к золотому
стандарту как ближайшую и наиболее важную цель своей экономиче-
ской политики. Те, кто оспаривал господство золотого стандарта, были
заклеймены как шарлатаны теми, кто представлял официально господ-
ствующую доктрину — профессорами, банкирами, государственными
деятелями, редакторами главных газет и журналов.

Взяв на вооружение эту тактику, сторонники принципа твердых де-
нег совершили серьезную ошибку. С идеологией — с любой идеологией,
какой бы глупой и противоречивой она ни была, — нельзя обращать-
ся высокомерно и бесцеремонно. Даже та доктрина, которая содержит
явные ошибки, должна быть отвергнута только по итогам тщательного
анализа, на базе которого подразумеваемые заблуждения будут вскры-
ты. Обоснованная доктрина может победить, только если иллюзии ее
противников будут развеяны.

Главные принципы, образующие основу доктрины твердых денег,
являются неопровержимыми. Однако научная поддержка, оказываемая
ей учеными в последние десятилетия XIX столетия, была довольно со-
мнительного качества. Попытки продемонстрировать обоснованность
этой доктрины теми, кто оставался на позициях теории ценности клас-
сической школы, были не слишком успешными и потеряли смысл по-
сле того, как данная теория ценности была отвергнута. Но и сторонники
новой, субъективной теории ценности, в течение последних 50 лет огра-
ничивались исследованиями эффектов прямого обмена, отдав денежно-
банковскую тематику на откуп несведущим в экономической теории
рутинерам. Появлявшиеся экономико-теоретические трактаты катал-
лактического направления лишь случайно и очень кратко затрагивали
денежную проблематику, а книги по денежной и банковской системам
не содержали ни малейшей попытки интегрировать эти предметы в ка-
таллактическую систему1 В конце концов появилась и получила рас-
пространение идея, согласно которой современная теория ценности, с ее
субъективизмом и принципом предельной полезности, не способна ре-
шить проблему покупательной способности денег* 2.

Легко понять, как в сложившихся таким образом обстоятельствах
даже наименее убедительные возражения сторонников инфляционист-
ской политики [против доктрины твердых денег] остаются без ответа.
Золотой стандарт утратил популярность, потому что в течение очень
долгого времени не предпринималось никаких серьезных попыток по-
казать его преимущества и вскрыть ошибки в аргументации его против-
ников.	'	-5-^

См.: Mises. Human Action. New Haven, Yale University Press, 1949. P. 204—206.
(Мизес. Человеческая деятельность. Челябинск: Социум, 2005. С. 192—193.)

2 См. выше, с. 118—123.
_____________________2. Достои н59А^Л9рЭД9ЛА1А^ь1^н^

2.	Достоинства и предполагаемые
недостатки золотого стандарта

Совершенство системы золотого стандарта можно уяснить через тот
факт, что он делает процесс определения покупательной способности
денежной единицы независимым от действий правительств и линии
политических партий. Более того, он не дает правителям возможности
ускользнуть от контроля законодательных собраний в части финансо-
вых и бюджетных прерогатив. Парламентский контроль за финанса-
ми действенен только в том случае, если правительство не в состоянии
осуществлять несанкционированные расходы посредством увеличения
количества денег в обращении. Если посмотреть на дело с этой точки
зрения, золотой стандарт предстанет неотъемлемым элементом кон-
ституционных гарантий, позволяющим функционировать всей системе
представительного правления.

Когда в 1850-е годы в Калифорнии и Австралии существенно уве-
личилась добыча золота, золотой стандарт подвергся нападкам как ин-
фляционный механизм. В те дни Мишель Шевалье в своей книге «Воз-
можное обесценение золота» рекомендовал отказ от золотого стандарта,
а Беранже высказался в том же духе в одном из своих стихотворений.
Однако впоследствии эта критика сошла на нет. Золотой стандарт боль-
ше не обвиняли в том, что он является инфляционистским институ-
том — наоборот, ему стали ставить в вину то, что он способствует дефля-
ции. Даже самые фанатичные поборники инфляции стали маскировать
свои истинные намерения и провозглашать, что они хотят всего лишь
компенсировать то сжатие, которое экономика может испытать вслед-
ствие предполагаемого дефицита предложения золота.

В то же время очевидно, что на протяжении жизни нескольких по-
следних поколений преобладала тенденция к росту всех товарных цен
и ставок заработной платы. Мы можем не рассматривать экономические
последствия общей тенденции товарных цен и ставок заработной платы
к снижению1, поскольку нет никаких сомнений в том, что на протяже-
нии последних нескольких сотен лет мы имели дело с последствиями
прямо противоположной динамики, а именно долгосрочной тенденции
падения покупательной способности денежной единицы. Эта тенденция
иногда прерывалась на короткие периоды времени, соответствующие
фазе, следующей за крахом, наступавшим после окончания бума, со-
знательно вызванного политикой кредитной экспансии. Долгосрочная
тенденция состояла в том, что золото по отношению к товарам дешеве-
ло, а не дорожало. То, к чему стремились противники золотого стандар-
та вовсе не состояло в развороте тенденции ценообразования обратно,

Об этой проблеме см.: Mises. Human Action. New Haven, Yale University Press,
1949. P. 463—468. (Мизес. Человеческая деятельность. Челябинск: Социум, 2005.
С. 435—439.)
но лишь в существенном ускорении уже имевшегося тренда в динамике
цен и заработной платы. Они просто хотели, чтобы покупательная спо-
собность денежной единицы падала с возрастающей скоростью.

Такая политика радикального инфляционизма является, безусловно,
исключительно популярной. Однако эта популярность в значительной
мере вызвана ошибочным пониманием последствий такой политики.
На самом деле запрос со стороны публики состоит в том, чтобы увели-
чивались цены на те товары и услуги, которые они продают, а цены на
покупаемые ими товары и услуги оставались неизменными. Фермер,
выращивающий картофель на продажу, мечтает о росте цен на картош-
ку. Он не стремится к росту других цен. Если цены на эти другие блага
начнут расти раньше, чем цены на картофель, или будут расти быстрее,
он потерпит ущерб. Если политик, выступая на митинге, провозгласит,
что правительство должно проводить политику роста цен, его слушате-
ли, скорее всего, встретят эти слова аплодисментами. Правда, все они
будут полагать, что речь идет о росте разных цен.

Начиная с древнейших времен инфляцию рекомендовали как сред-
ство облегчения положения бедных, но достойных должников за счет
богатых и жадных кредиторов. При капитализме, однако, типичными
должниками являются не бедняки, а вполне обеспеченные владельцы
недвижимости, деловых компаний, акций, люди, которые должны бан-
кам, страховым компаниям и держателям облигаций. Типичные кре-
диторы тоже вовсе не принадлежат к богачам, но являются людьми
среднего достатка, владельцами облигаций и сберегательных счетов
или полисов страхования, приобретенных у страховых компаний. Если
простые люди поддерживают меры, направленные против кредиторов,
они делают это потому, что не понимают, что кредиторами являются они
сами. Идея, согласно которой жертвой политики дешевых денег явля-
ются миллионеры, представляет собой предрассудок, восходящий к не-
запамятным временам.

Для наивного ума в эмиссии декретных денег содержится нечто чу-
десное. Волшебное слово, произнесенное государством, создает из ниче-
го вещь, которая может быть обменена на любой товар, который только
может пожелать человек. Насколько тусклым представляется ремесло
колдунов, ведьм и магов по сравнению с министерством финансов! «Пра-
вительство, — разъясняют нам профессора, — может получить деньги,
которые ему нужны, напечатав их»1. Налоги в качестве источника госу-
дарственных доходов, поведал нам председатель Федерального резерв-
ного банка Нью-Йорка, — это старомодно* 2. Как замечательно! И какими
злобными человеконенавистниками являются те упертые сторонники
устаревшей экономической ортодоксии, которые просят правительства

См.: Lerner А. В. The Economics of Control. New York, 1944. P. 307—308.

2 Cm.: Rumi B. Taxes for Revenue Are Obsolete // American Affairs. Vol. 8. 1946.
P. 35—36.
балансировать государственные бюджеты и покрывать все расходы из
налоговых поступлений!

Эти энтузиасты не понимают, что работа механизма инфляции в ка-
честве своего условия требует неведения публики и что инфляция пре-
кращается, как только многим людям становятся известны последствия,
которые инфляция имеет для покупательной способности денежной
единицы. В нормальные времена, т.е. когда государства не вмешивают-
ся в денежный стандарт, люди не интересуются проблемами устройства
денежной системы. Они наивно полагают, что тот факт, что покупатель-
ная способность денежной единицы является «стабильной», гарантиро-
ван от природы. Они обращают внимание на изменения денежных цен
товаров. Им хорошо известно, что меновые отношения разных благ из-
менчивы. Но они не осознают того факта, что меновое отношение между
деньгами, с одной стороны, и всеми товарами и услугами — с другой,
также изменяется. Когда неизбежные последствия инфляции выходят
наружу и цены взмывают вверх, люди считают, что товары стали доро-
же. Они не понимают, что это деньги стали дешевле. На ранних стадиях
инфляции лишь немногие замечают, что происходит, и начинают вести
дела в соответствии с тем, что говорит им их интуиция, сознательно по-
жиная плоды в виде экономической выгоды от инфляции. Подавляющее
большинство оказываются слишком глупы, чтобы правильно интерпре-
тировать происходящее. Они продолжают действовать в соответствии
с привычками, сформировавшимися в период до начала инфляции. Пол-
ные возмущения, они атакуют тех, кто быстрее ухватил суть причин, вы-
звавших ажиотаж на рынках, упрекая их в «погоне за прибылью» и ста-
раясь возложить на них вину за постигшие их неудачи. Это невежество
публики и образует необходимую основу инфляционистской политики.
Инфляция продолжается, пока домашняя хозяйка думает: «Мне очень
нужна новая сковородка. Но сейчас цены так высоки. Подожду, пока они
опять упадут». Инфляции приходит быстрый конец, когда люди догады-
ваются, что она будет продолжаться, что именно она является причиной
роста цен и что поэтому цены будут расти бесконечно — достигая заоб-
лачных высот. Критический момент наступает, когда домохозяйка ду-
мает: «Сейчас новая сковорода мне не нужна. Она понадобится мне че-
рез год или через два. Но я куплю ее сейчас, потому что позже она будет
намного дороже». После этого наступление катастрофических событий,
которые положат конец инфляции, уже не за горами. На этой стадии до-
мохозяйка думает: «Мне не нужен второй стол. И он не понадобится мне
никогда. Но будет более предусмотрительно купить стол, чем держать
на руках бумагу, которую правительство называет деньгами».

Отойдем от вопроса, является ли целесообразным класть в основание
системы государственных финансов сознательный обман подавляюще-
го большинства граждан страны. Достаточно указать на то, что подобная
политика, основанная на обмане, обречена на провал. Здесь применимо
знаменитое выражение Линкольна: «Но невозможно все время дурачить
*
всех»1. В конце концов массы начинают понимать, как работают схемы
их правителей, после чего хитроумно составленные планы инфляции
терпят крах. Что бы ни утверждали услужливые правительственные
экономисты, политика инфляции не является монетарной политикой,
которая могла бы считаться альтернативой политике твердых денег.
Она представляет собой лишь паллиатив. Главная проблема полити-
ки инфляции — это проблема того, как ее прекратить до того момента,
когда массы поймут, в чем состоят фокусы их правителей. Открыто ре-
комендовать такую денежную политику, которая может проводиться,
только пока публика игнорирует ее главные особенности, очень наивно.

Метод индексов является очень грубым и несовершенным инстру-
ментом для «измерения» изменений покупательной способности денеж-
ной единицы. Поскольку в жизни общества не существует постоянных
соотношений между величинами, никакое измерение здесь невозможно,
и экономическая теория никогда не будет количественно определенной
наукой* 2. Однако, вне зависимости от своей неадекватности, метод ин-
дексов играет важную роль в понимании людьми сути инфляции, к ко-
торому они приходят по мере ее развертывания. Когда использование
индексных чисел становится общепринятым, правительство вынуждено
замедлить темп инфляции и убедить людей в том, что политика инфля-
ции представляет собой временную меру, которая необходима в течение
периода опасного развития событий, но вскоре будет прекращена. Пра-
вительственные экономисты еще превозносят инфляцию в качестве по-
стоянного элемента денежной политики, а правительства уже вынуж-
дены принимать меры по ее ограничению.

Политику намеренной инфляции можно назвать бесчестной, по-
скольку те результаты, которых, как провозглашается, можно достичь
с ее помощью, могут быть достигнуты только при условии, что прави-
тельствам удастся держать значительное большинство граждан в неве-
дении относительно ее последствий. Многие сторонники вмешательства
государства в экономику не особенно стесняются в отношении такого
обмана — по их мнению, государство не может делать ничего непра-
вильного. Но их высокомерное игнорирование морального аспекта никак
не помогает им опровергать аргументы, выдвигаемые против инфляции
экономической теорией. С экономико-теоретической точки зрения ин-
фляция плоха не тем, что она аморальна, а тем, что политика инфляции
может проводиться, только если она весьма ограничена по своим мас-

Заключительная часть высказывания, приписываемого 16-му президенту США
Аврааму Линкольну. Полностью фраза звучит так: «Можно все время дурачить не-
которых, можно какое-то время дурачить всех, но невозможно все время дурачить
всех» («You can fool some of the people all the time, and all of the people some of the
time, but you cannot fool all of the people all the time»). — Прим. науч. ред.

2 См. выше главу 11, а также: Mises. Human Action. New Haven, Yale University
Press, 1949. P. 55—57, 347—349. (Мизес. Человеческая деятельность. Челябинск: Со-
циум, 2005. С. 55—56, 329—331.) 14	’
штабам и проводится в течение очень ограниченного периода времени.
Поэтому попытки прибегнуть к инфляции, считая ее альтернативой
постоянному денежному стандарту, каким является золотой стандарт,
нельзя воспринимать всерьез.

Пропаганда инфляционистов сегодня особенно упирает на тот факт,
что золотой стандарт обрушился якобы сам собой и что он никогда не
восстановится потому, что страны больше не намерены соглашаться на
игру в золотой стандарт и нести все те издержки, которые несет за со-
бой его сохранение.

Прежде всего необходимо напомнить о том, что золотой стандарт об-
рушился не сам собой. Государства запретили его с тем, чтобы открыть
дорогу инфляции. Для того чтобы разрушить золотой стандарт, был
задействован весь государственный аппарат жестокого подавления
и вмешательства — полиция, таможенная стража, суды по уголовным
делам, тюрьмы, а в некоторых странах даже палачи. Были нарушены
все торжественные клятвы, новым законам была придана обратная си-
ла, были открыто попраны положения конституций и биллей о правах.
Толпы сервильных авторов превозносили то, что было сделано прави-
тельствами, и славили зарю нового тысячелетия — тысячелетия де-
кретных денег.

Однако наиболее примечательное в этой якобы новейшей денежной
системе сводится к тому, она потерпела полный крах. На самом деле на
внутреннем рынке она заменила систему твердых денег системой де-
кретных денег, что было сделано для обеспечения материальных ин-
тересов одних лиц и групп за счет других. Кроме того, она внесла зна-
чительный вклад в распад международной системы разделения труда.
Но она не смогла сместить золото с его позиции международного (миро-
вого) стандарта. Если взглянуть на страницу, посвященную финансовым
делам, любой газеты, немедленно обнаружится, что именно золото все
еще представляет собой мировые деньги, а не пестрая продукция раз-
нообразных государственных печатных дворов. Эти клочки бумаги оце-
ниваются тем выше, чем более стабильна их цена, выраженная в цене
унции золота. Сегодня о тех, кто отваживается указать на возможность
возврата стран к золотому стандарту в качестве основы внутреннего
денежного обращения, громко кричат как о сумасшедших. Этот своео-
бразный терроризм может продолжиться какое-то время. Но позиции
золота как основы международного денежного стандарта непоколеби-
мы. Политика выхода из золотого стандарта не освобождает денежные
власти страны от необходимости принимать во внимание цену денеж-
ной единицы, выраженную в золоте.

Не вполне ясно, что имеют в виду авторы, пишущие о правилах
«игры в золотой стандарт». Разумеется, золотой стандарт не может
удовлетворительно функционировать в условиях, когда покупка, про-
дажа и хранение золота остаются нелегальными операциями, а толпы
судей, полицейских и доносчиков без устали трудятся над принужде-
Глава 2/.

нием к соблюдению законодательства. Но золотой стандарт не являет-
ся игрой — он представляет собой рыночный феномен и как таковой
является общественным институтом. Его сохранение не зависит от со-
блюдения каких-то специальных правил. Он не требует ничего, кроме
того, чтобы государства перестали сознательно препятствовать ему.
Называть это условие правилом некой игры не более обоснованно, чем
заявлять, что сохранение жизни Павла зависит от соблюдения правил
игры под названием «жизнь Павла» на том основании, что Павел должен
будет умереть, если кто-нибудь нанесет ему смертельное ранение.

То, что враги золотого стандарта с презрением отвергают как его
главный порок, является именно тем, что его сторонники считают его
главным достоинством. Речь идет о несовместимости золотого стандарта
с политикой кредитной экспансии. Источником всех потоков ненависти,
изливаемой авторами и политиками, является ложная экспансионист-
ская доктрина.

Сторонники экспансионистской доктрины не понимают,, что процент,
или, иными словами, скидка (дисконт) на будущие товары против това-
ров, имеющихся в настоящем, является первичной категорией процесса
оценивания, которая присутствует в любой разновидности человеческой
деятельности и как таковая не зависит от общественных институтов. Экс-
пансионисты не понимают того, что никогда не существовало и ни при
каких условиях не может существовать человеческих существ, которые
присваивали бы яблоку, которое можно получить только через год или
через сто лет, ту же ценность, что и яблоку, которое можно иметь сей-
час. По их Мнению, процент, созданный несправедливыми институтами
для удовлетворения корыстных устремлений заимодавцев, препятству-
ет расширению производства и тем самым увеличению благосостояния
людей. Они утверждают, что процент представляет собой цену, которую
люди вынуждены уплачивать за то, что берут в долг. Таким образом,
его величина зависит от величины предложения денег. Если бы законы
не налагали искусственных ограничений на создание дополнительных
количеств денег, процентная ставка упала бы в конечном счете до ну-
ля. «Ограничивающее давление» исчезло бы — больше не существова-
ло бы недостатка в капитале и можно было бы реализовывать множество
бизнес-проектов, которым препятствует «рестрикционизм» золотого
стандарта. Для того чтобы все процветали, нужно всего лишь отменить
«правила игры в золотой стандарт», соблюдение которых представляет
собой главную причину всех наших экономических недугов.

Эта абсурдная доктрина производит огромное впечатление на не-
вежественных политиков и демагогов, когда они составляют коктейль
националистических лозунгов. Только приверженность золотому стан-
дарту мешает нашей стране полностью воспользоваться всеми преи-
муществами политики низкой процентной ставки, восклицают изоля-
ционисты. Наш центральный банк вынужден поддерживать учетную
ставку на высоком уровне, соответствующем условиям международно-
го денежного рынка и учетной ставке центральных банков зарубежных
стран. Потому что в противном случае «спекулянты» начнут изымать
средства из нашей страны для краткосрочных инвестиций за рубежом,
и последующий за этим отток золота вызовет падение золотых резервов
нашего центрального банка до уровней, при котором цена золота ока-
жется ниже официальной. Если бы наш центральный банк не был обя-
зан погашать свои банкноты золотом, не было бы и его оттока и ставки
на нашем денежном рынке не нужно было бы приводить в соответствие
со ставками международного денежного рынка, подчиненного охваты-
вающей весь мир монополии золота.

Самый поразительное в этой аргументации состоит в том, что она по-
явилась в странах-должниках, для которых операции на международ-
ном денежном рынке и международном рынке капитала означают при-
ток средств из-за рубежа и соответственно возникновение тенденции
к падению процентных ставок. Эта доктрина была популярна в Гер-
мании и еще более популярна в Австрии в 1870—1880-х годах, но она
не воспринималась всерьез в те годы ни в Англии, ни в Нидерландах,
банки и банкиры которых осуществляли кредитование Германии и Ав-
стрии в значительных масштабах. Она появилась в Англии только после
Первой мировой войны, когда Великобритания утратила статус мирово-
го банковского центра.

Разумеется, сама по себе эта аргументация является несостоятель-
ной. Неизбежный в конечном счете крах всякой попытки осуществлять
кредитную экспансию имеет своей причиной вовсе не хитросплетения
международного ссудного рынка. Он является следствием того обстоя-
тельства, что декретные деньги и банковский фидуциарный кредит не
могут заменить отсутствующие капитальные блага. Поначалу кредитная
экспансия вызывает экономический бум. Однако этот бум неизбежно за-
вершается экономическим крахом и депрессией. Именно повторяющие-
ся попытки правительств и управляемых ими банков расширить кредит,
чтобы облагодетельствовать бизнес дешевыми процентными ставками,
и порождают повторение периодических экономических кризисов1.

3.	Доктрина полной занятости	п

Инфляционистская, или экспансионистская, доктрина имеет несколько
разновидностей. Однако ее главное содержание всегда остается неиз-
менным.

Часть 3 настоящей книги полностью посвящена изложению теории экономиче-
ского цикла, иногда называемой денежной теорией или теорией, основанной на фи-
дуциарном кредите, а иногда австрийской теорией [цикла]. См. также: Mises. Human
Action. New Haven, Yale University Press, 1949. P. 535—583, 744—794. (Мизес. Чело-
веческая деятельность. Челябинск: Социум, 2005. С. 502—547, 732—751.)
Старейшая и наиболее наивная версия этой доктрины сводится
к указаниям на якобы имеющееся недостаточное предложение денег.
Мой бизнес не идет, говорит бакалейщик, потому что моим покупателям
(фактическим и потенциальным) не хватает денег для того, чтобы уве-
личивать свои покупки. До этих пор он прав. Но когда он добавляет, что
все, что нужно сделать для того, чтобы его бизнес начал процветать, это
увеличить количество денег в обращении, он ошибается. На самом деле
он имеет в виду увеличение количества денег в карманах его фактиче-
ских и потенциальных покупателей, при том что количество денег в кар-
манах других людей останется неизменным. Он требует специфической
разновидности инфляции, а именно такой, при которой дополнительные
деньги вначале вливаются в остатки наличности определенной группы
лиц, его покупателей, и таким образом позволяют ему удержать инфля-
ционный выигрыш. Разумеется, каждый сторонник инфляции требует
ее именно потому, что полагает, будто уж он-то наверняка окажется
среди тех, кто выиграет от того, что цены на товары и услуги, которые
они продают, вырастут раньше и в большей мере, чем цены на товары
и услуги, которые он покупает. Никто не защищает политику инфля-
ции, при которой он окажется в противоположном лагере.

Философия этого воображаемого бакалейщика была раз и навсегда
опровергнута Адамом Смитом и Жаном-Батистом Сэем. В наши дни ее
возродил лорд Кейнс, и под именем доктрины полной занятости она ста-
ла одним из столпов экономической политики всех стран, не попавших
под полную власть Советов. Правда, Кейнсу не удалось выдвинуть ни-
каких убедительных аргументов, опровергающих закон Сэя. Его учени-
ки и толпы экономистов (псевдо- и нет), населяющие офисы различных
правительств, ООН и тысяч других международных или национальных
контор, преуспели не больше своего учителя. Ошибочные аргументы,
лежащие в основе доктрины полной занятости Кейнса, представляют
собой переодетые в новую одежду старые аргументы, давным-давно
разбитые Смитом и Сэем.

Ставки заработной платы представляют собой рыночный феномен,
будучи ценами, уплачиваемыми за определенное количество труда
определенного качества. Если человек не может продать свой труд по
той цене, которую он хотел бы получить, он должен понизить запра-
шиваемую цену — в противном случае он останется безработным. Ес-
ли правительство или профсоюзы фиксируют ставки зарплаты выше
того уровня, который установился бы на рынке, свободном от вмеша-
тельства, и если они силой принуждают к выполнению принятых ими
законов о минимальной заработной плате, тогда часть тех, кто хотел
бы найти работу, останутся безработными. Такая институциональная
безработица есть неизбежный результат методов, которыми действуют
сегодня правительства, провозгласившие себя прогрессивными. В этом
состоит реальный результат применения тех мер, которые лицемерно
провозглашаются мерами, направленными на защиту человека труда.
Существует лишь один действенный метод, ведущий к росту реальных
ставок заработной платы и улучшению жизненных условий лиц, живу-
щих на заработную плату: рост капиталовооруженности, т.е. увеличе-
ние инвестированного капитала в расчете на одного занятого. Это то, что
создается капитализмом, действующим в режиме laissez faire, если его
развитию не препятствуют правительства и профсоюзы.

Нам совершенно ни к чему пускаться в изыскания, чтобы ответить
на вопрос, знают ли об этом современные нам политики. В большинстве
университетов студентов не принято информировать об этом. Книги,
в которых излагается точка зрения, отличная от официальной, неохотно
покупаются библиотеками и включаются в учебные программы. Осве-
домленные об этом издатели не решаются издавать такие книги. Таким
образом, политики могут вполне искренне считать, что они обеспечива-
ют «социальный выигрыш» для «простых людей» и что увеличение без-
работицы представляет собой порок, внутренне присущий капитализму
и никоим образом не связанный с той политикой, которой они так гор-
дятся. Как бы там ни было, очевидно, что репутация и престиж тех, кто
сегодня руководит странами, не принадлежащими к советскому блоку,
вместе с их союзниками из числа экспертов и журналистов, настолько
тесно связаны с прогрессистской доктриной, что они вынуждены дер-
жаться за нее изо всех сил. Если они не хотят отказываться от своих
политических амбиций, они должны упорно отрицать тот факт, что их
собственная политика делает массовую безработицу постоянным явле-
нием, и стараться возложить на капитализм ответственность за неже-
лательные последствия своих собственных действий.

Наиболее характерная черта доктрины полной занятости состоит
в том, что она не снабжает нас указанием на способ, посредством кото-
рого ставки зарплаты устанавливаются на рынке. Для «прогрессистов»
обсуждение высоты заработной платы является табу. Когда они обсуж-
дают безработицу, они не говорят о ставках заработной платы. Они по-
нимают дело так, что ставки заработной платы никак не связаны с без-
работицей и не должны упоминаться в связи с ней.

Если где-то имеется безработица, говорят нам сторонники прогрес-
систской доктрины, то правительство должно увеличивать количество
денег в обращении до достижения полной занятости. Будет серьезной
ошибкой, предупреждают они, называть увеличение денег в обраще-
нии, имеющее место в данных условиях, инфляцией. Это просто «поли-
тика полной занятости».

Мы, пожалуй, воздержимся от выражения неодобрения по поводу
этих смешных терминологических трюков. Главное состоит в том, что
каждое увеличение количества денег в обращении порождает тенден-
цию роста цен и зарплат. Если в отличие от товарных цен ставки зара-
ботной платы не растут или их рост происходит с запаздыванием отно-
сительно роста товарных цен, количество тех, кто не может устроиться
на работу из-за слишком высоких ставок заработной платы, уменьшит-
ся. Это уменьшение будет иметь место именно потому, что такое соот-
ношение между ростом товарных цен и зарплаты означает падение ста-
вок заработной платы в реальном выражении. Но для достижения этого
результата совсем не обязательно прибегать к увеличению количества
денег в обращении. Снижение минимального уровня ставок зарплаты,
навязанного правительством и давлением профсоюзов, будет иметь те
же последствия, но без всех тех отрицательных эффектов, которые по-
рождает инфляция.

Вспомним, что в 1930-е годы в некоторых странах возвращение к по-
литике инфляции не сопровождалось немедленным ростом ставок зара-
ботной платы, зафиксированных правительствами и профсоюзами, что
было равносильно падению ставок реальной заработной платы, в свою
очередь обернувшему снижением безработицы. Но это оказалось лишь
временным явлением. Уже тогда, когда в 1936 г. лорд Кейнс провозгла-
сил, что действия работодателей по пересмотру в сторону понижения
ставок заработной платы коллективных договоров натолкнутся на го-
раздо более сильное сопротивление, чем постепенное и «автоматиче-
ское» понижение зарплаты вследствие роста цен1, он отставал от хода
событий, который опроверг его построения. Массы уже начали понимать,
в чем состоит фокус с инфляцией. Проблемы покупательной способ-
ности и индексов [инфляции] заняли важное место в ходе переговоров
профсоюзов о ставках зарплаты при заключении новых коллективных
договоров. Аргументы и положения в пользу инфляции, выдвигаемые
с использованием доктрины полной занятости, устарели в тот самый
момент, когда Кейнс и его последователи провозгласили их в качестве
фундаментальных принципов прогрессивной экономической политики.

4.	Чрезвычайные обстоятельства
как аргумент в пользу инфляции *

Все экономико-теоретические доводы в пользу инфляции несостоя-
тельны. Ложность соответствующих построений неопровержимо дока-
зана давным-давно.

В пользу инфляции существует, однако, политическая аргумента-
ция, которая заслуживает специального анализа. Эта аргументация до-
вольно редко встречается в книгах, статьях и речах политиков. Она не
выставляется на всеобщее обозрение такого рода, но идея, лежащая в ее
основе, играет важную роль в системе взглядов политиков и историков.

Сторонники этой аргументации полностью поддерживают концепцию
твердых денег. Они не совершают тех ошибок, которые характерны для

См.: Keynes. The General Theory of Employment, Interest and Money. London,
1936. P. 264. (Кейнс. Общая теория занятости, процента и денег. Избранное. М.: Экс-
мо, 2007. С. 247.)
4. Чрезвычайные обстоятельства как аргумент в пользу инфляции

инфляционистских шарлатанов. Они отдают себе отчет в том, что поли-
тика инфляции разрушает самое себя, неизбежно приводит к экономи-
ческим потрясениям и что все ее якобы благотворные последствия даже
с точки зрения тех, кто ее проводит, являются более нежелательными,
чем те недуги, которые они намерены излечить с помощью инфляции.
Будучи убежденными во всем вышеизложенном, они тем не менее по-
лагают, что бывают ситуации настолько опасные, что они императивно
требуют или по крайней мере оправдывают обращение к инфляционной
политике. Стране, говорят они, могут угрожать бедствия, несопоста-
вимо более разрушительные, чем последствия инфляции. Если ценой
временного отказа от политики твердых денег можно избежать полного
уничтожения свободы страны и ее культуры, то против соответствую-
щих действий нельзя выдвинуть никаких разумных возражений. Мы
просто-напросто выбираем меньшее зло.

Чтобы дать правильную оценку значимости этой апелляции к опас-
ностям и бедствиям, необходимо осознать, что инфляция ничего не до-
бавляет к мощи страны и ее способности к сопротивлению — ни к ее
материальным ресурсам, ни к ее моральной или духовной силе. Есть
инфляция или нет — в любом случае материальные ресурсы, необходи-
мые вооруженным силам, должны быть изысканы путем ограничения
потребления до минимального уровня жизненно необходимых благ, ин-
тенсификации производства и увеличения на этой основе выпуска про-
дукции, а также путем проедания капитала, накопленного до войны. Все
это можно сделать, если большинство граждан страны исполнены твер-
дой решимости сопротивляться изо всех сил и готовы приносить эти
жертвы во имя сохранения своей независимости и культуры. Тогда для
достижения этих целей законодательные органы смогут использовать
налогообложение. Они произведут то, что называется экономической
мобилизацией, перейдя к экономике военного времени, без вмешатель-
ства в денежную систему. Великим опасностям можно противостоять
и не прибегая к инфляции.	•..</

Однако ситуация, из которой исходят те, кто оправдывает инфляцию
военного времени, является совершенно иной. Ее характерная черта со-
стоит в наличии неразрешимого антагонизма между тем, что считает
правильным правительство, и мнением большинства народа. Правитель-
ство, поддержанное в данном вопросе меньшинством, считает, что нали-
чествует некая грозная опасность, вызывающая необходимость резкого
увеличения государственных расходов и соответствующее затягивание
поясов в частных домохозяйствах. Однако большинство народа с этим не
согласно. Оно не считает обстановку такой грозной, какой ее изображает
правительство, или полагает, что защита соответствующих ценностей
не стоит тех жертв, которые необходимо будет принести. Нет никакой
необходимости поднимать вопрос о том, кто же прав — правительство
или большинство народа. Возможно, право правительство. Мы, однако,
анализируем не содержание конфликта, а методы, избираемые прави-
телями для его разрешения. Они отвергают демократический способ,
убеждения большинства. Они узурпируют власть и присваивают себе
моральное право игнорировать волю людей. Они стремятся заручиться
лояльностью народа, вводя его в заблуждение относительно издержек,
связанных с предлагаемыми ими мерами. При сохранении видимости
соблюдения конституционных процедур и принципов представительно-
го правления они ведут себя не как избранные должностные лица, а как
опекуны народа. Избранный глава государства более не воспринимает
себя как лицо, уполномоченное народом, — он превращается в фюрера.

Опасность, порождаемая инфляцией, состоит в следующем: весь на-
род или его большинство не готовы нести издержки политики, прово-
димой их правителями. Они поддерживают ее только в той мере, в ка-
кой они полагают, что ее проведение не влечет за собой никаких тягот.
Так, люди голосуют только за такие налоги, относительно которых они
полагают, что их будут платить другие, а именно богачи — потому что
люди думают, что такие налоги не уменьшают их материального бла-
гополучия. Реакция правительств на такое умонастроение в стране, по
крайней мере иногда, определяется искренним желанием наилучшим
образом служить тому, что правительство считает истинными интере-
сами народа. Однако если правительство, руководствуясь этим моти-
вом, прибегает к инфляции, оно использует способы, противоречащие
природе народного представительства, хотя формально при этом могут
быть соблюдены все требования буквы закона. Правительство, проводя-
щее политику инфляции, пользуется невежеством масс и обманывает
избирателей, вместо того чтобы убеждать их.

Далеко не случаен тот факт, что в наше время инфляция стала обще-
принятым методом проведения денежной политики. Инфляция — это
фискальный подарок для этатистских и деспотических правительств.
Она представляет собой важнейший элемент сложной системы инсти-
тутов и действий, постепенно ведущих к тоталитаризму.

Свобода Запада не сможет удержать своих позиций перед лицом бе-
шеного натиска рабского Востока, если люди не осознают, что именно
поставлено на карту, и не будут готовы к величайшим жертвам во имя
идеалов своей цивилизации. Прибегнув к инфляции, правительство мо-
жет обеспечить себя таким объемом денежных средств, который оно ни-
когда не смогло бы получить от налогообложения и от заимствований,
которые оно могло бы сделать из сбережений граждан, поскольку этому
воспротивится народ и его выборные представители. Тратя вновь соз-
данные декретные деньги, правительство будет в состоянии финанси-
ровать необходимые вооруженным силам закупки. Но страна, не готовая
идти на материальные лишения, необходимые для победы, никогда не
выкажет требуемой ментальной энергии. Успех в битве за свободу и ци-
вилизацию гарантирует не наличие материальных ресурсов, но прежде
всего дух, который вдохновляет тех, кто держит в руках оружие. Этот
героический дух не покупается инфляцией.
ГЛАВА 22. СОВРЕМЕННЫЕ СИСТЕМЫ
ДЕНЕЖНОГО ОБРАЩЕНИЯ .

1.	Негибкий золотой стандарт

Главной чертой, характерной для всех разновидностей золотого стан-
дарта и всех золотодевизных стандартов, существовавших к началу
Первой мировой войны, является наличие золотого паритета националь-
ной денежной единицы, точное числовое значение которого было фик-
сировано законом, принятым и опубликованным надлежащим образом.
Все понимали, что этот паритет не изменится никогда. В соответствии
с законом о паритете единица национальной системы денежного обра-
щения фактически была определенным количеством золотого металла.
Не важно, обладали банкноты статусом узаконенного средства платежа
или нет, это не влекло за собой никаких последствий. Они обладали ста-
тусом обмениваемости на золото, и центральные банки действительно
погашали их золотом — в полной мере и по первому требованию.

В ту эпоху различие между стандартом, который позже получил
название ортодоксального, или классического, и золотодевизным стан-
дартом имело не качественный, а количественный характер. В рамках
классического золотого стандарта в составе остатков наличности от-
дельных граждан и фирм присутствовали золотые монеты, которые
использовались — наряду с банкнотами, чеками и разменной моне-
той — в повседневных коммерческих сделках. В рамках золотодевизно-
го стандарта золото не использовалось в сделках на внутреннем рынке.
Но центральный банк продавал золотые слитки и иностранную валюту
за отечественную валюту по курсу, который не превышал установлен-
ный законом паритет больше чем на величину [технической] надбавки,
которая сложилась бы в операциях с золотом при классическом золо-
том стандарте. Тем самым страны, придерживавшиеся золотодевизно-
го стандарта, были интегрированы в систему международного золотого
стандарта не в меньшей мере, чем страны, придерживавшиеся класси-
ческого золотого стандарта.

2.	Гибкий стандарт

Гибкий стандарт, получивший развитие в период между Первой и Вто-
рой мировыми войнами, ведет свое происхождение от золотодевизного
стандарта. Его главные черты сводятся к следующему:

1)	золотой паритет национальной денежной единицы зафиксирован
не законом, а всего лишь актом правительственного агентства, уполно-
моченного проводить денежную политику;

2)	этот паритет подвержен резким изменениям, осуществляемым без
заблаговременного уведомления публики. Он является гибким. Однако
эта гибкость на практике всегда используется для понижения ценности
внутренней валюты — как против золота, так и против тех иностранных
валют, которые не падают относительно золота. Если единовременные
скачки вниз паритета имеют заметный масштаб, их называют девальва-
цией. В том случае, если понижательная тенденция реализуется лишь
постепенно, принято говорить о слабости национальной валюты;

3)	единственным способом, позволяющим предотвратить падение
меновой ценности такой валюты ниже выбранного паритета, являет-
ся безусловное погашение любого предъявленного количества [соот-
ветствующих банкнот]. Однако само звучание термина «погашение»
порождает в сознании самопровозглашенных «неортодоксальных» го-
сударственных деятелей неприятные коннотации. Оно напоминает им
о прошлом, когда держатель банкноты обладал законным правом на ее
погашение по номиналу. Современные бюрократы предпочитают поль-
зоваться термином «поддержание, или привязка [курса]» (pegging).
На самом деле в данном аспекте и поддержание курса, и погашение
означают одно и то же. Оба слова предполагают, что рассматриваемая
валюта защищена от падения ниже определенного уровня тем фактом,
что агентство, отвечающее за погашение или за поддержание валюты,
купит по данной цене любые ее объемы, предложенные держателями
к продаже.

Разумеется, эта точка (соответствующая паритету) в системе гибкого
стандарта не является фиксированной законодательно, и агентство сво-
бодно в том, чтобы отказаться покупать тот объем, который был пред-
ложен по данной цене. После этого цена иностранной валюты начинает
расти выше данного паритета. Если правительство не собирается при-
нимать стандарт со свободно колеблющейся валютой, привязка вскоре
будет подтверждена, но на более низком уровне, т.е. цена иностранной
валюты в единицах внутренней валюты теперь станет выше. Иногда та-
кое событие называют увеличением цены золота;

4)	в одних странах проведение операций по поддержанию курса
валюты возложено на центральный банк, в других — на специальное
агентство, называемое «счет стабилизации валютного курса» (foreign-
exchange equalization account) или каким-то сходным названием1.

3.	Свободно колеблющаяся валюта

Если государство при выпуске дополнительных количеств кредитных
или декретных денег соблюдает ограничения и если общественное мне-
ние полагает, что инфляционистская политика будет вскоре полностью

О причинах, ведущих к учреждению счетов стабилизации валютного курса, см.:
Mises. Human Action. New Haven, Yale University Press, 1949. P. 458—459. [См. наст,
изд., с. 634—635.]

ш
прекращена, то инфляционная система денежного обращения может
успешно просуществовать в течение ряда лет. Страна ощутит на себе
все последствия обращения валюты, единица которой постоянно коле-
блется по своей ценности относительно международного золотого стан-
дарта. Принимая во внимание эти последствия, система с постоянно ко-
леблющейся валютой может быть названа плохой валютой. Однако эта
система денежного обращения может существовать в течение более или
менее продолжительного времени и не обязательно приводит к неотвра-
тимому коллапсу.

Характерной чертой свободно колеблющейся валюты является тот
факт, что держатель любого ее количества не имеет никаких требова-
ний к казначейству, [центральному] банку или какому бы то ни было
иному агентству. Погашения не существует ни де-юре, ни де-факто. Бу-
мажки являются не денежными заместителями, а деньгами в собствен-
ном смысле слова.

Иногда случалось так, в частности в 1920-е годы, во время перио-
да высокой инфляции в европейских странах, что правительство, на-
пуганное быстрым падением цены на внутреннюю валюту, выражен-
ной в золоте или иностранной валюте, старалось противодействовать
этому падению, продавая на рынке за внутреннюю валюту некоторое
количество золота и иностранной валюты. Это было довольно бес-
смысленной операцией. Намного проще и намного эффективнее бы-
ло бы, если бы правительство вообще не эмитировало те количества
внутренней валюты, которые оно позже выкупало на рынке обратно.
Эти действия не могли изменить ход событий. Единственная причина,
по которой их следует упомянуть, состоит в том, что правительства
часто называли указанную практику «поддержанием валюты», «при-
вязкой валюты».

Сегодня замечательным примером свободно колеблющейся ва-
люты служит доллар США, доллар Нового курса. Он не погашается
ни золотом, ни какой-либо иностранной валютой. Денежная админи-
страция США привержена инфляционистской политике, все больше
и больше увеличивая количество банкнот в обращении и объем бан-
ковских депозитов, против которых можно выписывать чеки. Если
бы Министерству финансов США было разрешено действовать так,
как это рекомендуют его советники, доллар давным-давно последовал
бы той же дорогой, которой пошла германская марка в 1923 г. Однако
ожесточенные протесты со стороны немногочисленных экономистов
дошли до публики и заставили Министерство финансов придержи-
ваться известных ограничений. Темпы инфляции замедлились. Одна-
ко [в долгосрочном плане] перспективы доллара ненадежны и зависят
от превратностей непрекращающейся борьбы между и немногочис-
ленным меньшинством американских экономистов, с одной стороны,
и массой невежественных демагогов и их «неортодоксальных» союз-
ников — с другой.
4.	Иллюзорный (нереалистичный) стандарт

Иллюзорный стандарт основан на ложной концепции. Государство из-
дает указ, которым устанавливается паритет между внутренней валю-
той и золотом или иностранной валютой. Государство полностью отдает
себе отчет в том, что курсовые соотношения, установившиеся на рынке,
будут ниже, чем тот иллюзорный паритет, который оно имело счастье
установить своим распоряжением. Оно отдает себе отчет в том, что для
того, чтобы иллюзорный паритет стал паритетом фактическим, не было
предпринято никаких шагов. Оно знает, что погашаемости не существу-
ет. Но государство настаивает на своей выдумке и запрещает все сдел-
ки [с иностранной валютой], заключаемые по курсу, отличающемуся от
государственного фиктивного курса. Все, кто продает или покупает по
любому иному курсу, виновны в совершении преступления и подлежат
суровому наказанию.

Последовательное принуждение к выполнению такого указа приво-
дит к полному прекращению всех денежных сделок с иностранной ва-
лютой в данной стране. Поэтому государство делает следующий шаг
в том же направлении. Оно экспроприирует всю иностранную валюту,
принадлежащую гражданам этого государства, и компенсирует поте-
ри от экспроприации тем, что уплачивает гражданам такое количество
внутренней валюты, которое, согласно вышеупомянутому указу, явля-
ется эквивалентом остатков конфискованной иностранной валюты. Эти
конфискационные мероприятия обеспечивают государству монополию
на совершение операций с иностранной валютой внутри данной страны.
Оно становится теперь единственным продавцом иностранной валюты
в стране. Согласно своему собственному указу, государство должно про-
давать иностранную валюту по официальному курсу.

На рынке, не испытывающем искажающего влияния государства,
складывается тенденция, в рамках которой формируется и поддер-
живается такой обменный курс между внутренней (А) и иностранной
валютой (В), при котором безразлично, покупаются и продаются то-
вары за А или за В. До тех пор, пока можно получать прибыль, поку-
пая какой-нибудь товар за В и продавая его за А, будет существовать
специфический спрос на валюту В, обязанный своим происхожде-
нием торговцам, продающим какие-то количества валюты А. Этот
специфический спрос исчезнет только тогда, когда нельзя будет из-
влечь никакой прибыли из несовпадения цен на один и тот же товар,
выраженных в единицах каждой из этих двух валют. Рыночный курс
поддерживается тем обстоятельством, что ни для кого больше не яв-
ляется выгодным платить за иностранную валюту более высокую це-
ну. Покупка А за В или В за А по цене (выраженной в первом случае
в валюте В, а во втором — в валюте А), превышающей рыночную, не
даст никакой прибыли, связанной именно с этой операцией. При этой
цене арбитражные операции начнут останавливаться. Именно этот
процесс описывает теория паритета покупательной способности ино-
странной валюты.

Политика, получившая претенциозное название валютного кон-
троля, в своих попытках противодействовать действию принципа па-
ритета покупательной способности обречена на бесславный провал.
Конфискация иностранной валюты с уплатой компенсации по курсу
ниже рыночного эквивалентна введению экспортной пошлины. Это
приводит к снижению экспорта, уменьшая тем самым количество
иностранной валюты, могущей оказаться в распоряжении государ-
ства. С другой стороны, продажа иностранной валюты по курсу ниже
рыночного эквивалентна субсидированию импорта и тем самым уве-
личению спроса на иностранную валюту. Иллюзорный стандарт и его
главный инструмент — валютный контроль приводят к ситуации,
которую называют (совершенно неадекватным образом) «нехваткой
иностранной валюты».

«Нехватка» является сущностным свойством любого экономического
блага. Блага, не являющиеся дефицитными по отношению к спросу на
них, представляют собой не экономические, а свободные блага. Челове-
ческая деятельность не принимает их во внимание, экономическая тео-
рия не имеет с ними дела. За такого рода свободные блага не уплачивают
никаких цен, в обмен на них нельзя получить ничего. Констатировать то
обстоятельство, что золота или долларов не хватает, означает сформу-
лировать трюизм.

Состояние дел, которое пытается описать тот, кто толкует о не-
хватке долларов, состоит в следующем. При фиктивном паритете,
произвольно установленном государством, которое бросило всю мощь
своего аппарата принуждения на то, чтобы заставить людей считать
его настоящим, спрос на доллары превышает их предложение, т.е. ко-
личество, предлагаемое к продаже. Таковы неизбежные последствия
любых попыток, предпринимаемых правительством или иным госу-
дарственным агентством, принудить максимальную цену остаться на
уровне ниже того, на котором она установилась бы на ничем не огра-
ниченном рынке.

Руританцы хотели бы потреблять больше импортных товаров, чем
они могут себе позволить, направляя на их закупку выручку от экспор-
та руританских товаров. Искусственной и нелепой выглядит попытка
представить эту ситуацию таким образом, что руританцы страдают от
дефицита иностранной валюты. Их положение есть следствие того фак-
та, что они не производят большего количества товаров приемлемой це-
ны и качества — как для экспорта, так и для внутреннего потребления.
Если на свободном рынке за доллар можно купить 100 руританских ру-
ров, а государство зафиксирует курс на искусственном уровне 50 руров
и начнет принуждать использовать именно его посредством мер валют-
ного контроля, ситуация станет еще хуже. Руританский экспорт упадет,
а спрос на иностранную валюту вырастет.
Разумеется, правительство Руритании обратится тогда к уже разра-
ботанным мерам «улучшения платежного баланса». Однако, как бы оно
ни старалось, «нехватка» долларов не исчезнет.

Сегодня валютный контроль представляет собой прежде всего ме-
ханизм фактической экспроприации иностранных инвестиций. Он раз-
рушил международный рынок капитала и мировой денежный рынок.
Он является главным инструментом политики, имеющей своей целью
прекращение всякого импорта и поэтому приводящей к экономической
изоляции стран друг от друга. Таким образом, валютный контроль пред-
ставляет собой один из наиболее значимых факторов упадка западной
цивилизации. Детально этот процесс должны будут изучить будущие
историки. В контексте оценки фактически проводимой в наши дни де-
нежной политики достаточно указать на ее полную бесплодность.
ГЛАВА 23. ВОЗВРАЩЕНИЕ К ЗДОРОВОЙ
ДЕНЕЖНОЙ СИСТЕМЕ

1.	Денежная политика в свете
современной тенденции
к всеохватному планированию

Во всех без исключения странах нынешнее состояние дел в денежной
сфере оценивают как совершенно неудовлетворительное. Не менее еди-
нодушно общественное мнение в том, что перемены в этой сфере счи-
таются чрезвычайно желательными. Вместе с тем повсюду наблюда-
ется значительное разнообразие мнений — как по поводу содержания
реформ, считающихся необходимыми, так и по поводу целей, которые
должны быть при этом поставлены. Часто можно услышать довольно
путаные рассуждения о стабильности покупательной способности де-
нежной единицы и о том, что желательно иметь такой денежный стан-
дарт, который не должен быть ни инфляционным, ни дефляционным.
Неопределенность используемых терминов маскирует тот факт, что
люди все еще привержены ложным и внутренне противоречивым док-
тринам, использование которых уже само по себе ответственно за ны-
нешний хаос в денежной сфере.

Разрушение порядка в денежной сфере стало результатом созна-
тельных действий, предпринимавшихся правительствами некоторых
государств. Инструментами, использовавшимися в процессе дезоргани-
зации и разрушения монетарных институтов, были центральные банки,
контролируемые правительствами (в Соединенных Штатах — контро-
лируемая федеральной администрацией Федеральная резервная си-
стема). До сих пор все без исключения программы реформирования си-
стемы денежного обращения наделяют государство неограниченными
полномочиями в этой сфере и полны фантастических проектов создания
грандиозных супербанков, наделенных небывалыми сверхпривилегия-
ми. Даже очевидная бессмысленность идеи Международного валютного
фонда не позволила ее авторам отказаться от того, чтобы предаться пу-
стым мечтам о мировом банке, который наводняет страждущее челове-
чество потоками дешевого кредита.

Бессмысленность всех этих планов и программ отнюдь не случайна.
Она является логическим следствием той социальной философии, кото-
рой придерживаются их авторы.

Деньги представляют собой средство обращения, используемое со-
обща. Они являются рыночным феноменом. Сферой, в которой они дей-
ствуют, являются коммерческие сделки, осуществляемые индивидами
и их группами в рамках общественного устройства, базирующегося на
частной собственности на средства производства и разделении труда.
Этот способ экономической организации, называемый рыночной эко-
номикой, или капитализмом, сегодня единогласно осуждается прави-
тельствами и политическими партиями. В образовательных учреж-
дениях — от университетов до детских садов, — в прессе, на радио,
в драматических театрах и игровом кино, а также в издательствах поч-
ти всецело доминируют люди, по мнению которых капитализм является
самым жутким из всех зол. Цель предлагаемых ими мер экономической
политики — заменить декларируемый хаос рыночной экономики тем,
что они называют «планированием». Этот термин означает, разумеется,
централизованное планирование, осуществляемое властями и проводи-
мое в жизнь средствами полицейского принуждения. Такое планирова-
ние предполагает уничтожение права каждого гражданина планировать
свою собственную жизнь. Оно превращает отдельных граждан в залож-
ников схем верховного комитета по планированию, безотносительно к
тому, называется он Политбюро, Имперское министерство народного
хозяйства или как-то иначе. Система планирования экономики ничем не
отличается от систем, которые Маркс пропагандировал под названиями
«социализм» и «коммунизм». Такая система передает контроль над всей
производственной деятельностью в руки правительства, полностью
устраняя таким образом рынок. Там где нет рынка, нет также и денег.

Несмотря на то что преобладающие сегодня тенденции в экономиче-
ской политике ведут к социализму, Соединенные Штаты и некоторые
другие страны все еще сохраняют характерные свойства рыночной эко-
номики. Сегодня сторонники государственного контроля над бизнесом
еще не достигли успеха в преследовании своей конечной цели.

В программе «Честная сделка»1 имеется требование обязать прави-
тельство решать, какие цены, ставки заработной платы и рентабель-
ность являются справедливыми, а какие нет, и затем принуждать к со-
блюдению соответствующих параметров с помощью полиции и судов.
Сторонники этой программы настаивают также на том, чтобы прави-
тельство включило в состав своих функций удержание процентной став-
ки на справедливом уровне посредством кредитной экспансии. Наконец,
в программе утверждается необходимость определения в качестве це-
ли системы налогообложения полного уравнивания доходов и богат-
ства. Полное удовлетворение уже только либо первого, либо последнего
пункта этой программы, означает установление социализма. Но в этой
стране дела еще не зашли так далеко. Сопротивление сторонников эко-

Fair Deal — с 1948 г. так стали называть впервые выдвинутую в 1945 г. програм-
му президента Трумена, 21 пункт которой в совокупности предусматривал юриди-
ческое закрепление существовавших и создание новых институтов вмешательства
государства (прежде всего федерального правительства) в экономику и частную
жизнь. Эта программа демократической партии, обрастая все новыми и новыми по-
ложениями, никогда не была принята, но некоторые ее фрагменты позже были реа-
лизованы другими президентами-демократами. В частности, в программе Fair Deal
фигурировала реформа здравоохранения, осуществленная позже при президенте
Л. Джонсоне (1963—1968). — Прим. науч. ред.
номической свободы еще не сломлено до конца. Здесь еще существует
оппозиция, которая мешает установить постоянный контроль над все-
ми ценами и всеми ставками заработной платы и устроить тотальную
конфискацию всех доходов, превышающих уровень, провозглашенный
справедливым теми, у кого они ниже. По эту сторону «железного зана-
веса» исход битвы между друзьями и врагами тоталитарного всеохват-
ного планирования еще не ясен.

В ходе этого великого конфликта сторонники государственного кон-
троля не могут не позвать на подмогу инфляцию. Инфляция нужна им,
так как она позволяет финансировать их безудержные расходы и ще-
дрой рукой субсидировать избирателей, покупая их лояльность. Рост
цен, это неприятное, но неизбежное следствие инфляции, предоставля-
ет им удобный повод установить регулирование цен, позволяя таким об-
разом шаг за шагом реализовать схему тотального планирования. Они
обращаются с иллюзорной прибылью, образующейся вследствие фаль-
сификации экономического учета в период инфляции, как с прибы-
лью реальной: облагая налогом то, чему они дают ошибочное название
«сверхприбыль», они конфискуют часть инвестированного капитала.
Способствуя распространению в обществе недовольства и протестных
настроений, инфляция порождает условия, благоприятствующие опас-
ной пропаганде самозванных сторонников благосостояния и прогресса.
Спектакль, вот уже два десятка лет идущий на политической сцене,
поистине удивителен. Правительства без всякого стеснения прибегают
к масштабной инфляции, а правительственные экономисты провоз-
глашают государственные расходы, порождающие дефицит бюджета
и экспансионистскую денежную и кредитную политику, надежнейшим
средством, позволяющим обеспечить процветание, неуклонный прогресс
и рост экономики. Но те же самые правительства и их приверженцы об-
виняют бизнес в неизбежных последствиях инфляции. Превознося вы-
сокие цены и ставки зарплаты как панацею и восхваляя администрацию
за то, что она «увеличивает национальный доход» (измеряемый, конеч-
но же, в обесценивающейся валюте) до беспрецедентной величины, они
обвиняют частных предпринимателей в том, что те в «поисках наживы»
устанавливают «чудовищно завышенные» цены на свою продукцию.
Целенаправленно ограничивая производство сельскохозяйственной
продукции, для того чтобы обеспечить высокие цены, политики имеют
наглость утверждать, будто капитализм порождает дефицит, и что, ес-
ли бы не существовало вредительских махинаций большого бизнеса, все
имели бы всё в изобилии. И миллионы избирателей глотают этот бред.

Необходимо отдавать себе отчет в том, что экономическая политика
самопровозглашенных поборников прогресса не может обойтись без ин-
фляции. Они не могут принять и никогда не примут политику стабиль-
ных денег. Они не в состоянии отказаться ни от расходов, возможных
только при дефиците государственного бюджета, ни от своей антикапи-
талистической пропаганды, позволяющей им маскировать неизбежные
последствия инфляции. Да, на словах они за то, чтобы скорее покончить
с инфляцией. Но то, что они при этом имеют в виду, является не прекра-
щением политики увеличения количества денег в обращении, а введе-
нием регулирования цен, т.е. тщетной попыткой избежать опасностей,
являющихся неизбежным следствием их собственной политики.

Восстановление денежной системы, включая прекращение инфля-
ции и возвращение к политике стабильных денег, не сводится к про-
блемам финансовой техники, которые можно решить без глубоких из-
менений общей экономической политики. Система здорового денежного
обращения не может существовать в идеологической среде, в которой
доминирует враждебность к сохранению экономической свободы. Заци-
кленные на идее разложения рыночной экономики, правящие партии,
разумеется, не согласятся на такие реформы, которые лишают их наи-
более грозного оружия — инфляции. Восстановление денежной системы
предполагает полный и безусловный отказ от политики, претендующей
на то, чтобы называться прогрессивной, которая в Соединенных Шта-
тах получила название Нового курса и Честной сделки.

2.	Интегральный золотой стандарт

Здоровая денежная система сегодня означает то же самое, что она озна-
чала в XIX в., — золотой стандарт.

Достоинство золотого стандарта коренится в том факте, что он обе-
спечивает независимость покупательной способности денежной еди-
ницы от мероприятий, осуществляемых государством. Он вырывает из
рук «экономических царей» их самое грозное оружие. Он делает невоз-
можным для них развязывание инфляции. Вот почему золотой стан-
дарт подвергается таким яростным нападкам со стороны всех тех, кто
ожидает выгод от щедрот кажущегося бездонным государственного ко-
шелька.

В первую очередь нужно добиться от правителей, чтобы они трати-
ли только то, что собрали в виде налогов, установленных надлежащим
образом принятыми и обнародованными законами. Должно ли государ-
ство вообще прибегать к заимствованиям и если должно, то в какой ме-
ре, — эти вопросы не имеют значения в контексте монетарных проблем.
Главным здесь является то, чтобы государство не было в состоянии уве-
личивать количество денег в обращении и количество денег в виде че-
ковых книжек, не полностью (т.е. не на 100%) покрытых деньгами, вне-
сенными публикой на депозитные счета. Для инфляции не должно быть
оставлено никакой лазейки. Никакие чрезвычайные обстоятельства не
должны быть поводом для возврата к инфляции. Инфляция не может
обеспечить страны ни оружием, используемым для защиты независи-
мости, ни капитальными благами, необходимыми для реализации любо-
го проекта. Она не излечивает от неудовлетворительных условий. Она
всего-навсего помогает правителям, политика которых привела к ката-
строфе, отвести обвинения от себя.

Одна из целей предлагаемой реформы состоит в том, чтобы подорвать
и навсегда ликвидировать всеобщую убежденность в том, что государ-
ство и банки способны сделать страну и всех жителей богаче по манове-
нию руки и без того, чтобы кто-либо стал беднее. Наивный наблюдатель
видит лишь те объекты, которые государство возвело на дополнитель-
но созданные деньги. Он не понимает, что при этом не реализовались
какие-то другие проекты — именно в силу того способа, которым госу-
дарство изыскало средства для успеха своих собственных начинаний.
Он не в состоянии понять, что инфляция не создает дополнительных
благ, но лишь перераспределяет богатство и доход от одних групп на-
селения к другим. Наконец, он не видит косвенных и вторичных послед-
ствий инфляции: ошибочных инвестиций и проедания капитала.

Несмотря на активную пропаганду, которую ведут инфляционисты
разного толка, число тех, кто понимает необходимость прекращения ин-
фляции и отдает себе отчет в таком прекращении для роста народно-
го благосостояния, все время растет. Кейнсианцы утрачивают престиж
даже в университетах. Несколько лет назад правительства всех стран
кичились тем, что для увеличения «национального дохода» они исполь-
зуют такие «неортодоксальные» методы экономической политики, как
дефицит государственного бюджета и накачка экономики бюджетными
деньгами. Сегодня они больше не хвастаются тем, что применяют эти
методы, но при этом они продолжают использовать именно их. Время от
времени они признают даже то, что сбалансированный бюджет и ста-
бильная денежная единица — это не так уж плохо. Шансы на изменение
политики и возвращение к здоровой денежной системе по-прежнему
невелики, но сегодня они безусловно выше, чем в любой другой период
после 1914 г.

Большинство сторонников твердых денег не хотят идти дальше
прекращения использования инфляции в фискальных целях. Они
стремятся предотвратить любые государственные заимствования
у банков, которые осуществляются посредством эмиссии банкнот или
кредитования заемщика путем открытия ему чековых счетов. Но они
настроены против ограничений, налагаемых на эти заимствования, ес-
ли целью последних является кредитование бизнеса. Реформа, кото-
рую они имеют в виду, по большому счету представляет собой возврат
к ситуации, сложившейся до начала инфляции во время Первой ми-
ровой войны. Их концепция твердых денег — та же самая концепция,
которая царила в XIX в., со всеми заблуждениями британской банков-
ской школы. Они все еще держатся мертвой хваткой за ту самую схе-
му, которая привела к коллапсу банковской системы и системы денеж-
ного обращения в Европе и дискредитировала рыночную экономику,
поскольку генерировала регулярно повторяющиеся периоды экономи-
ческой депрессии.
Здесь нет необходимости добавлять что-либо новое к сказанному
в трех предыдущих частях этой книги, а также в моей работе «Челове-
ческая деятельность». Если есть желание избежать повторения эконо-
мических кризисов, нужно избегать кредитной экспансии, порождаю-
щей бум, который неизбежно оборачивается резким экономическим
спадом.

Даже если в порядке дискуссии не принимать во внимание эти во-
просы, необходимо осознать, что сегодня больше не существует тех
условий, из которых исходили сторонники банковской кредитной экс-
пансии XIX в.

Государственные деятели и авторы той эпохи считали государствен-
ные нужды главной и практически единственной угрозой для платеже-
способности привилегированного банка или коммерческих банков. Исто-
рический опыт многократно продемонстрировал, что государство может
использовать и использует принуждение, с тем чтобы заставить банки
кредитовать государственные расходы. Приостановка погашения банк-
нот и принятие декретов об узаконенном средстве платежа преврати-
ли «твердые» валюты многих стран в сомнительные бумажные деньги.
Логический вывод, которые можно сформулировать по итогам анализа
этих фактов, мог бы состоять в том, что необходимо раз и навсегда по-
кончить с привилегированными банками и распространить на все банки
нормы общего права и положения обычных торговых кодексов, обязы-
вающих каждого исполнять договоры в точном соответствии с данным
словом. Свободная банковская деятельность позволила бы миру обой-
тись без многих экономических кризисов и катастроф. Этому, однако,
помешала трагическая ошибка банковской школы XIX в., полагавшей,
что страну осчастливит понижение процентной ставки ниже того уров-
ня, который она имела бы в случае рынка, свободного от вмешательства,
и что кредитная экспансия представляет собой подходящее средство
для достижения этой цели. Так сформировалась характерная двой-
ственность банковской политики. Центральный банк и частные банки не
должны кредитовать правительство, но должны оставаться свободны-
ми — в определенных границах — для расширения кредитов бизнесу.
Идея состояла в том, что таким образом функционирование централь-
ного банка будет независимо от правительства.

Эта конструкция предполагает, что правительство и бизнес пред-
ставляют собой две независимые сферы ведения дел. Правительство
устанавливает и собирает налоги, но оно не вмешивается в ведение дел
отдельными предприятиями. Если правительство вмешивается в бизнес
центрального банка, его целью является получение займа для казны,
а не принуждение центрального банка к тому, чтобы он выдавал больше
кредитов бизнесу. Сделав банковские ссуды правительству незаконны-
ми, руководство [центрального] банка получает возможность привести
практику кредитования в соответствие со спросом, предъявляемым
только со стороны бизнеса.
Вне зависимости от достоинств и недостатков, которые эта точка зре-
ния имела в прежние времена1, очевидно, что сегодня от нее не осталось
и следа. В наши дни главным мотивом инфляционистов является не-
обходимость обеспечить так называемую полную занятость, а вовсе не
предоставление министерству финансов возможности пополнять свои
опустевшие сейфы из таких источников, которые не сводятся к банков-
ским кредитам. Денежная политика считается — разумеется, ошибоч-
но — инструментом поддержания ставок заработной платы на уровне,
превышающем тот, который сложился бы на рынке труда, свободном
от государственного вмешательства. Сегодняшняя кредитная экспан-
сия — прислужница профсоюзов. Семьдесят или сто лет назад прави-
тельства западных стран все как одно взяли бы сторону банков и рас-
строили бы этот заговор. Но в течение многих лет кредитная экспансия,
осуществляемая с целью «создания рабочих мест» почти не получала
отпора. На самом деле политика «создания рабочих мест» состоит в обе-
спечении предпринимателей деньгами, необходимыми им для выплат
своим работникам по таким ставкам заработной платы, которые поддер-
живаемые правительствами профсоюзы принудили предпринимателей
гарантировать своим работникам. Никто не обратил внимания на предо-
стерегающие голоса, когда Англия в 1931 г., а США в 1933 г. начали про-
водить политику, которую лорд Кейнс спустя несколько лет попытался
оправдать в своей «Общей теории». Никто не оказал противодействия
и тогда, когда Блюм в 1936 г. заставил французских работодателей
принять так называемое Матиньонское соглашение и приказал Банку
Франции без всяких условий выдать бизнесу ссуды, необходимые ему
для удовлетворения требований профсоюзов* 2.

Фундаментальная ошибка этой концепции разбирается выше, см. гл. 19 на-
стоящей работы.

2 Матиньонское соглашение, The Matingon Agreement (англ.), Accords de Matingon
(фр.) — подписанное 7 июня 1936 г. трехстороннее соглашение между конфедерацией
союзов французских предпринимателей CGPF, профсоюзным объединением CGT
и государством в лице коалиционного правительства Леона Блюма (название — по
дворцу Hotel Matingon, в котором размещается резиденция премьер-министра). В со-
ответствии с Матиньонским соглашением, которому предшествовала победа На-
родного фронта на выборах и серия всеобщих забастовок, последняя из которых на-
чалась за день до дня его подписания, сопровождавшихся насильственным захватом
предприятий, все стачки объявлялись законными, ликвидировались все ограничения
на создание профсоюзов, вводился запрет на увольнение лидеров заводских проф-
союзных организаций, избранных тайным голосованием, заработная плата для всех
работников единовременно повышалась на 7—12%, а для отдельных категорий, пре-
жде всего низкооплачиваемых, — в 2—3 раза, устанавливались обязательные еже-
годные оплачиваемые нанимателем 14-дневные отпуска; позже в развитие Матинь-
онских соглашений, которые левыми во Франции были названы «Великая Хартия
труда», были приняты и другие поправки в трудовое законодательство. Соглашение
выполнялось путем увеличения количества денег в обращении, и в феврале 1937 г.
Блюм был вынужден девальвировать франк. — Прим. науч. ред.
Инфляция и кредитная экспансия представляют собой способ скрыть
то фундаментальное обстоятельство, что миром правит природный за-
кон редкости, в соответствии с которым количество материальных благ,
пригодных для удовлетворения человеческих потребностей, ограниче-
но. Главной заботой частного капиталистического предприятия явля-
ется максимально возможное уменьшение степени этой редкости, что
в конечном счете воплощается в постепенном улучшении жизненного
стандарта увеличивающегося населения. Историки подтвердят, что по-
литика laissez faire и бескомпромиссный индивидуализм обернулись
беспрецедентными успехами в деле обеспечения простого человека
продовольствием, жилищем и многими другими благами. Однако каким
бы впечатляющим ни было это улучшение условий жизни, всегда будут
существовать жесткие пределы количества потребляемых благ, выйти
за которые без уменьшения капитала, необходимого для продолжения,
а тем более для расширения производства, невозможно.

Социальные реформаторы прошлого полагали, что все, что необхо-
димо предпринять для улучшения материальных условий жизни бед-
нейших слоев общества, сводится к конфискации излишка благ у бо-
гатых и распределения конфискованного среди тех, кто имеет меньше.
Ложность этой формулы (а она является ложной — несмотря на то что
до сих пор служит идеологическим основанием современной системы
налогообложения) больше не оспаривается ни одним разумным челове-
ком. Можно не подчеркивать тот факт, что такое распределение лишь
в самой ничтожной степени увеличит доходы подавляющего большин-
ства населения. Главный аргумент состоит в том, что общий объем благ,
произведенных в стране или даже во всем мире в течение определен-
ного периода времени, не является величиной, не зависящей от способа
организации экономики. Угроза конфискации значительной или даже
подавляющей части дохода, получаемого индивидом от его собственной
деятельности, ослабляет усилия, направляемые им на создание своего
богатства, что уменьшает национальный продукт [по сравнению с си-
туацией без конфискации. — Науч. ред.]. Марксисты когда-то любили
предаваться фантазиям на тему грандиозного увеличения богатства,
которое ожидалось ими от перехода к социалистическому способу про-
изводства. Истина, однако, состоит в том, что всякое посягательство на
право собственности и всякое ограничение свободы предприниматель-
ства снижает производительность труда. Одна из самых настоятельных
забот всех партий, враждебных экономической свободе, состоит в том,
чтобы утаить эту истину от избирателей. Множество разновидностей
социализма и интервенционизма не были бы популярны в такой степе-
ни, в какой они популярны сегодня, если бы люди осознали, что меры,
провозглашаемые способствующими социальному прогрессу, в действи-
тельности угнетают производство и ведут к проеданию капитала. Одна
из услуг, которые инфляция оказывает так называемой прогрессивной
политике, состоит в том, чтобы скрыть все это от публики. Именно ин-
фляция является настоящим опиумом для народа, поставляемым ему
антикапиталистически настроенными партиями и правительствами.

3.	Денежная реформа в Руритании

По сравнению с Соединенными Штатами или Швейцарией, Руритания
представляет собой довольно бедную страну. Средний доход руританца
меньше среднего дохода американца или швейцарца.

Когда-то в прошлом в Руритании действовал золотой стандарт. Од-
нако государство выпустило отпечатанные в типографии маленькие
кусочки бумаги и присвоило им статус узаконенного средства платежа,
установив, что один бумажный рур равен одному золотому руру. Всех
резидентов Руритании обязали принимать любое количество бумажных
руров в качестве эквивалента того же номинального количества золо-
тых руров. Только государство не подчинялось этому правилу, установ-
ленному им самим. Оно не обменивало бумажные руры на золотые один
к одному. Поскольку оно увеличивало количество бумажных руров, это
привело к эффектам, описываемым законом Грешэма. Золотые руры
исчезли из обращения. Они были либо тезаврированы руританцами, ли-
бо проданы за рубеж.

Почти все страны на земле проводили ту же политику, что и власти
Руритании. Однако темпы инфляционного увеличения количества их
национальных декретных денег были различными. Осуществляя эмис-
сию дополнительных количеств денег, некоторые страны были более
умеренными, некоторые менее. Результатом этого явился тот факт,
что обменные курсы между различными национальными валютами,
существующими в форме неразменных декретных денег, более не со-
ответствовали обменным курсам, сложившимся до того, как эти страны
вышли из золотого стандарта. В те далекие дни 5 золотых руров равня-
лись одному золотому доллару. Хотя сегодня доллар более не является
эквивалентом определенного веса золота, которое он представлял при
золотом стандарте, т.е. до 1933 г., для того чтобы купить один из этих
обесценившихся долларов, необходимо отдать 100 бумажных руров. Со-
всем недавно один доллар можно было купить за 80 бумажных руров.
Если сегодняшние темпы инфляции в США и в Руритании не изменят-
ся, бумажный рур будет продолжать падать относительно доллара.

Руританскому правительству хорошо известно, что все что оно
должно делать для предотвращения дальнейшего падения бумажного
рура против доллара, это снизить темпы финансирования дефицита
[государственного бюджета] посредством продолжающейся инфляции.
В действительности, чтобы поддерживать стабильный обменный курс
к доллару, оно не обязано даже совсем прекращать инфляцию. Оно
должно лишь уменьшить ее темпы до тех, что характерны для амери-
канской инфляции. Однако, говорят государственные чиновники, для
Руритании это невозможно, поскольку, будучи бедной страной, она не
может сбалансировать свой бюджет при темпах инфляции, меньших,
чем сейчас. Ведь такое снижение темпов инфляции приведет к необ-
ходимости уничтожить некоторые результаты социального прогрес-
са и вернуться к условиям «социальной отсталости», характерной для
США. Государство национализировало железные дороги, телеграфные
линии, телефонные компании, оно занимается производством, управляя
множеством заводов, шахт и производств в других отраслях как нацио-
нальными предприятиями. Каждый год состояние дел, складывающее-
ся почти на всех государственных предприятиях, порождает дефицит,
который необходимо покрывать налогами, собираемыми с уменьшаю-
щейся базы в лице компаний и бизнесов, которые еще не подверглись
национализации или муниципализации. Частный бизнес представляет
собой источник доходов казны. Национализированные производства
представляют собой важнейшее направление государственных расхо-
дов. Но этих средств Руритании не хватит, если она перестанет увели-
чивать их, прибегая к инфляции все в большей и большей мере.

С точки зрения техники денежной политики стабилизация курса об-
мена национальной валюты на валюты других стран, менее подвержен-
ные инфляции, или на золото, является довольно простым делом. Пред-
варительным шагом является отказ от всякого дальнейшего увеличения
количества внутренней валюты. Вначале это остановит дальнейший
рост цены золота и курсов иностранных валют. После некоторого пе-
риода колебаний сформируется более или менее стабильный обменный
курс, уровень которого будет зависеть от паритета покупательной спо-
собности. При этом курсе больше не будет существовать разницы, за ка-
кую валюту, А или В, покупать или продавать товары.

Но эта стабильность не может длиться вечно. В то время как за рубе-
жом продолжает увеличиваться добыча золота или эмиссия долларов,
Руритания теперь имеет валюту, количество которой жестко ограни-
чено. В этих условиях больше невозможно поддерживать точное соот-
ветствие между динамикой товарных цен на рынках Руритании и за
рубежом. Если цены в золоте или долларах растут, то рост цен в рурах
будет отставать от этого роста или цены в рурах будут даже падать. Это
означает, что паритет покупательной способности меняется. Появится
тенденция к росту цены рура в золоте или долларах. Когда этот тренд
станет заметным, наступит подходящий момент для завершения ре-
формы. Сложившийся к этому моменту рыночный обменный курс нуж-
но объявить новым законным паритетом покупательной способности
между руром и золотом или долларом. С этого момента фундаменталь-
ным принципом новой денежной системы должна стать неограниченная
прямая и обратная конвертируемость каждой бумажной банкноты в ру-
рах в доллар и золото.

Таким образом, реформа состоит из двух мероприятий. Во-первых,
посредством возведения непреодолимого препятствия на пути дальней-
шего увеличения количества внутренней валюты должна быть оста-
новлена инфляция. Во-вторых, нужно предотвратить относительную
дефляцию внутренней валюты против иностранных валют, которую
породит, после некоторого периода времени, первая мера (посколь-
ку предложение иностранной валюты не подвержено таким же жест-
ким ограничениям, как предложение внутренней валюты). Как только
будет осуществлен второй шаг реформы, любое количество руров без
задержки может быть обменено на золото или доллары, а любое коли-
чество золота или долларов можно будет обменять на руры. Агентство,
безотносительно к его названию, которое в соответствии с законода-
тельством о [денежной] реформе уполномочено производить вышеопи-
санные обмены, в силу технических причин нуждается в определенном
небольшом количестве резервов золота и долларов. Однако его главной
заботой — по крайней мере на начальной стадии его функционирова-
ния — является обеспечение наличия достаточного количества руров,
необходимых для обменов на золото или иностранную валюту. Для то-
го чтобы агентство могло выполнить эту задачу, ему должно быть дано
право эмитировать дополнительное количество руров — против полно-
го, т.е. 100-процентного покрытия золотом или иностранной валютой,
купленных у публики.

Политически мудрым будет не обременять указанное агентство ни-
какими другими обязанностями и не делать его ответственным ни за
что другое, кроме того, что сводится к покупке и продаже золота и ино-
странной валюты по официальному паритету. Его задачей является
сделать этот официальный паритет фактическим реальным рыночным
курсом (effective real market rate), предохраняя рур — посредством его
безусловного погашения — от падения его рыночной цены ниже его офи-
циального паритета, и — посредством неограниченной покупки золота
или иностранной валюты — от роста цены рура выше официального па-
ритета.

В самом начале его операций этому агентству, как уже было сказа-
но, нужно иметь определенный резерв золота и иностранной валюты.
Этот резерв может быть получен им в виде ссуды от правительства или
центрального банка, на которую не начисляются проценты и которая
не подлежит возвращению. Кроме этой начальной ссуды, между пра-
вительством и банком или институтом, зависящим от правительства,
с одной стороны, и данным агентством — с другой, не должно быть ни-
каких сделок1. Совокупное количество руров, эмитированное к началу
нового денежного режима, не должно увеличиваться никакими опера-
циями, осуществляемыми от имени правительства, — только агентство
может свободно эмитировать новые руры, будучи жестко связанным
при этом правилом, согласно которому каждый из вновь выпущенных

О единственном исключении из этого правила см. следующий абзац.
/Л/АДЛ 23.

руров должен быть на 100% покрыт золотом или иностранной валютой,
уплаченной публикой в обмен на руры.

Государственный монетный двор может продолжать чекан монеты
и выпускать столько частично обеспеченной или разменной монеты,
сколько, как ему кажется, требует публика. Для предотвращения злоу-
потреблений со стороны государства, сводящихся в использовании его
монополии на чекан для того, чтобы пуститься в инфляционные аван-
тюры и наводнить рынок огромным количеством таких жетонов под
предлогом удовлетворения спроса людей на «разменную монету», со-
вершенно необходимо принять два законоположения. Этим частично
обеспеченным деньгами монеты статус узаконенного средства платежа
должен быть ограничен в части всех платежей в адрес всех получате-
лей кроме государства. Только в отношении платежей государству эти
монеты должны обладать статусом неограниченного средства платежа.
Более того, государство должно погашать любое количество предъяв-
ленных монет без отсрочек и издержек, возлагаемых на плательщика,
будь это частное лицо, коммерческая фирма, инкорпорированная ком-
пания или государственный орган. Статус неограниченного средства
платежа должен быть установлен в отношении всех банкнот начиная
с банкноты в 1 рур и выше, выпущенных до реформы, а те банкноты, ко-
торые будут эмитированы после начала реформы, должны иметь пол-
ное покрытие золотом или иностранной валютой.

Помимо обмена частично обеспеченных монет на обладающие стату-
сом узаконенного средства платежа руры, агентство должно осущест-
влять сделки только и исключительно с публикой, но ни в коем случае
не с государством и его органами, ни даже с институтами, зависящи-
ми от государства, ни, в частности, с центральным банком. Агентство
обслуживает публику и осуществляет сделки только с той его частью,
которая пожелает воспользоваться его услугами. Но это агентство не
должно иметь никаких привилегий. У него не должно быть монополии
на сделки с золотом и иностранной валютой. Рынок должен оставать-
ся полностью свободным от всякого вмешательства. Каждый свободен
покупать и продавать золото и иностранную валюту. Не существует
никакой централизации этих операций. Никого нельзя принудить про-
давать этому агентству золото или иностранную валюту или покупать
их у него.

Как только все эти меры будут реализованы, Руритания окажется
в условиях либо золотого, либо золотодевизного стандарта. Она стаби-
лизирует свою валюту либо против золота, либо против доллара. Для на-
чала этого будет достаточно. В данный момент нет необходимости раз-
вивать этот подход дальше. Страна, которой больше не угрожает крах
ее валюты, может спокойно выжидать, наблюдая за тем, как в других
странах развивается ситуация в денежной сфере.

Такая реформа лишит правительство Руритании возможности по-
тратить хоть один рур сверх тех сумм, которые собираются через систе-
му налогообложения, и тех, которые получаются в ходе внешних и вну-
тренних заимствований. Когда этот результат будет достигнут, призрак
неблагоприятного платежного баланса исчезнет. Если руританцы захо-
тят приобретать иностранные товары, они должны будут экспортиро-
вать те товары, которые производятся в их стране. Если они не будут
экспортировать, они не смогут импортировать.

Однако, воскликнет сторонник инфляционистской политики, а как
же быть с утечкой капитала? Не захотят ли непатриотично настроен-
ные граждане Руритании и те иностранцы, которые осуществили инве-
стиции в эту страну, в погоне за более благоприятными возможностями
для бизнеса перевести свои капиталы в другие страны?

Руританец Джон Бэдмен и американец Пол Янк1 когда-то осуще-
ствили инвестиции в Руритании. Бэдмен владеет здесь рудником,
а Янк — фабрикой. Они вдруг осознали, что их инвестиции находятся
под угрозой. Руританское правительство начало проводить политику,
в рамках которой конфискуется не только доход, приносимый их соб-
ственностью в Руритании, но и сама эта собственность шаг за шагом
подлежит конфискации. Бэдмен и Янк хотят спасти то, что еще можно
спасти. Они хотели бы продать принадлежащие им активы и перевести
отсюда вырученные средства путем покупки на полученные руры дол-
ларов и вывоза этих последних за границу. Однако у них имеется про-
блема в том, чтобы найти покупателя. Если все, у кого есть соответству-
ющие средства, думают сходным с ними образом, они не смогут продать
свою собственность даже по самой низкой цене. Бэдмен и Янк упустили
момент. Теперь уже слишком поздно.

Но, возможно, такие покупатели найдутся. Американец Билл Са-
кер и руританец Питер Симпл* 2 оценивают перспективы ведения биз-
неса в Руритании более оптимистично, чем Бэдмен и Янк. У Сакера
уже есть доллары — он покупает руры и на них приобретает фабрику
Янка. На вырученные руры Янк покупает у агентства те доллары, ко-
торые продал Сакер. У Симпла имеются сбережения в рурах, которые
он вкладывает в покупку рудника у Бэдмена. Он может распорядиться
своими сбережениями иначе, например закупив на них в Руритании по-
требительские товары или товары производственного назначения. Тот
факт, что он не стал закупать эти товары, порождает снижение цен на
них либо предотвращает их повышение, которое имело бы место, если
бы он их купил. Это так изменяет структуру цен на внутреннем рури-
танском рынке, что товары, которые ранее не могли экспортироваться,
теперь могут быть проданы за рубежом, или так, что перестают импор-

Эти фамилии звучат так, как звучали бы русские фамилии Плохов и Рвачов,
в последнем случае имеется также игра слов, так как yank — одно из прозвищ аме-
риканцев в других англосаксонских странах. — Прим. науч. ред.

2 Эти фамилии звучат приблизительно так же, как на русском звучали бы фами-
лии Простофилин и Простаков. — Прим. науч. ред.
тироваться те товары, которые ввозились из-за рубежа до этого. Таким
образом появится то количество долларов, которые купит и переведет
за рубеж Бэдмен.

Призрак, пугающий многих сторонников валютного контроля, по-
рождается предположением, согласно которому руританцы, занимаю-
щиеся экспортными операциями, оставят свою выручку за границей,
лишив страну какой-то части принадлежащей им иностранной валюты.

Миллер является таким экспортером. Он закупает товар А в Рурита-
нии и продает его за рубежом. Он вдруг решает выйти из бизнеса и пе-
ревести все свои активы за границу. Но это не остановит других рури-
танцев, экспортирующих товар А. Поскольку, в соответствии с нашими
предположениями, закупка товара А в Руритании и продажа его за ру-
бежом приносит прибыль, торговля будет продолжаться. Если ни у кого
из руританцев не будет средств для того, чтобы заниматься этим бизне-
сом, образовавшийся разрыв займут иностранцы. Поскольку на рынке
всегда есть те, кто не полностью разорен вредительской деятельностью
правительства и кто страстно хотел бы воспользоваться открывающи-
мися возможностями получения прибыли.

Позвольте мне еще раз подчеркнуть этот момент. Если люди хотят
потреблять то, что произвели другие люди, они должны заплатить за
это, отдав продавцам что-то из того, что они произвели сами, либо ока-
зав им какие-то услуги. Это верно в отношении жителей Руритании
и Лапутании не в меньшей мере, чем в отношении жителей штата Нью-
Йорк и штата Айова. Платежный баланс всегда сбалансирован, так как
если руританцы (или жители штата Нью-Йорк) не будут платить, то ла-
путянцы (или жители штата Айова) не будут продавать.

4.	Возврат США к политике твердых денег

Для вашингтонских политиков и мудрецов с Уолл-стрит возвращение
к золотому стандарту представляет собой табу. Как уверяют нас про-
фессионалы и журналисты, превозносящие политику инфляции, од-
ни только дебилы и невежды способны вынашивать такие абсурдные
идеи.

Эти господа были бы совершенно правы, если бы они остановились на
признании того факта, что золотой стандарт несовместим с политикой
государственных расходов, основанной на дефиците бюджета. Одна из
целей возврата к золотому резервированию и состоит в том, чтобы по-
кончить с транжирством, коррупцией и правительственным произво-
лом. Однако они бы ошиблись, если бы принялись нас уверять в том, что
восстановление и поддержание золотого стандарта экономически и тех-
нически невозможно.

Первым шагом на этом пути должен быть радикальный и безуслов-
ный отказ от продолжения инфляционной политики. Общее количество
долларовых банкнот, безотносительно к тому, как они называются и ка-
кие юридические характеристики имеют, не должно увеличиваться
вследствие дополнительной эмиссии. Ни одному банку не должно быть
позволено расширять общий объем своих депозитов до востребования
или остаток по таким депозитам для всех индивидуальных держателей,
будь они частными лицами или Министерством финансов США, иначе
чем посредством получения у частных лиц наличных в банкнотах, име-
ющих статус узаконенного средства платежа, или чека, выписанного на
какой-то другой американский банк, удовлетворяющий тем же услови-
ям. Это означает установление жесткого 100%-ного резервирования для
всех депозитов, которые будут открыты в будущем, т.е. таких депози-
тов, которых не существовало на первый день реформы.

В этот же момент должны быть ликвидированы все ограничения на
торговлю золотом и его хранение. Должен быть восстановлен свобод-
ный рынок золота. Любое лицо, вне зависимости от того, является оно
резидентом США или любой другой страны, свободно может покупать,
продавать, ссужать и брать в долг, экспортировать и импортировать
и, разумеется, хранить любое количество золота, как отчеканенного, так
и в любой другой форме, в любой точке территории США и в любой дру-
гой стране.

Нужно полагать, что установление такой свободы рынка золота при-
ведет к притоку значительных количеств золота из-за рубежа. Воз-
можно, некоторые [американцы] решат вложить в золото часть сво-
их денежных остатков. В некоторых странах продавцы этого золота,
экспортируемого в США, захотят удержать долларовую наличность
и оставят без изменения остатки по своим счетам в американских бан-
ках. Однако многие или даже большинство таких продавцов золота, ве-
роятно, предпочтут закупить американские товары.

В этот период реформы непременным условием будет полное неу-
частие американского правительства и зависимых от него институтов,
включая Федеральную резервную систему, в рынке золота. Свободный
рынок золота просто не возникнет, если администрация попытается
манипулировать ценой путем продаж по пониженной цене. Новый мо-
нетарный режим должен быть защищен от вредительских действий
официальных лиц Министерства финансов и Федеральной резервной
системы. Не может быть никаких сомнений в том, что бюрократия будет
стремиться саботировать реформу, главной задачей которой является
ограничение ее власти в денежной сфере.

Безусловный запрет дополнительной эмиссии хотя бы одного листоч-
ка бумаги, который был бы наделен статусом узаконенного средства
платежа, относится и к эмиссии той разновидности банкнот, которые
получили название серебряных сертификатов. При этом на конститу-
ционную прерогативу, позволяющую Конгрессу принимать законы,
в которых провозглашается, что США обязаны покупать определенные
количества определенного товара по цене, превышающей рыночную,
и хранить или уничтожать закупленное, никто не покушается. Однако
подобные приобретения отныне должны оплачиваться из средств, по-
лученных в порядке налогообложения или заимствований на рынке.

Возможно, что после некоторых колебаний цена золота на амери-
канском рынке установиться несколько выше 35 долларов за унцию, т.е.
официальной цены, зафиксированной Законом о золотом резерве 1934 г.
Она может быть где-то между 36 и 38 долл., может быть несколько вы-
ше. Как только рынок золота более или менее стабилизируется, насту-
пит момент объявить установившуюся на нем цену новым законным
паритетом доллара и установить безусловную погашаемость доллара
золотом по этому паритету.

Должно быть учреждено новое агентство, агентство по погашению.
Правительство Соединенных Штатов выдаст ему в качестве ссуды неко-
торое количество золотых слитков, скажем, на 1 млрд долл, (по новому
паритету), причем без процентов и без отдачи. Агентство по погашению
должно иметь только две функции. Во-первых, оно будет продавать пу-
блике золотые слитки по цене паритета за доллары и безо всяких ограни-
чений. После некоторого непродолжительного времени, в течение которо-
го монетный двор отчеканит достаточное количество новых американских
золотых монет, агентство по погашению будет обязано выдавать эти мо-
неты в обмен на бумажные доллары и чеки, выписанные на платежеспо-
собный американский банк. Во-вторых, агентство должно будет покупать
за долларовые банкноты по цене законного паритета любое количество
предлагаемого ему золота. Для того, чтобы оно имело возможность вы-
полнять вторую задачу, оно будет наделено правом эмиссии долларовых
банкнот против 100%-ного резервирования в золоте.

Министерство финансов будет обязано продавать золото — в слит-
ках или в новых американских монетах — агентству по погашению по
законному паритету за американские банкноты любой разновидности,
имеющие статус узаконенного средства платежа и выпущенные до на-
чала реформы, за разменную монету или за чеки, выписанные на банк,
являющийся членом Федеральной резервной системы. В той мере, в ка-
кой эти продажи уменьшают государственный золотой запас, общее ко-
личество всех разновидностей банкнот, имеющих статус узаконенного
средства платежа и выпущенных до начала реформы, а также депози-
тов банков-членов, против которых выпущены чеки, подлежащие пога-
шению, должно будет также уменьшаться. Вопрос о том, каким образом
это уменьшение будет распределено по разным типам этих средств об-
ращения, за исключением проблемы низкономинальных банкнот, ко-
торая обсуждается ниже1, будет решаться Министерством финансов
и Советом управляющих Федерального резерва.

Для успеха реформы жизненно важным является предположение, со-
гласно которому Федеральная резервная система не путается под ногами

См. ниже, с. 489.
в ходе реализации реформы. Что бы кто ни думал о достоинствах и недо-
статках закона о ФРС 1913 г., факт остается фактом: именно эта система
виновата в проведении наиболее безрассудной инфляционистской полити-
ки. Ни одно учреждение и ни один человек, хоть как-то связанные с грубы-
ми ошибками и преступлениями прошлых десятилетий, не должны оказы-
вать влияния на будущие условия функционирования денежной системы.

На Федеральной резервной системе тяжким грузом висит одна труд-
нопреодолимая проблема, а именно гигантский объем государственных
облигаций, держателями которых являются банки — члены системы.
Какое бы решение этой проблемы ни было найдено, оно не должно за-
трагивать покупательной способности доллара. Государственные фи-
нансы и средства обращения страны в будущем будут совершенно не-
зависимы друг от друга.

Банкноты, выпущенные Федеральной резервной системой, а также
серебряные сертификаты могут остаться в обращении. Неограничен-
ная погашаемость и строгий запрет на любое увеличение их количества
радикально изменят их каталлактические характеристики. Это един-
ственный аспект проблемы, который имеет значение.

Будет необходимо, однако, осуществить одно важное изменение, имею-
щее отношение к деноминации этих банкнот. Дело в том, что США нужен
не золотодевизный, а классический старый золотой стандарт, объявлен-
ный инфляционистами реакционной архаикой. У каждого в составе его
денежных активов должно присутствовать золото. Каждый должен ви-
деть, как золотые монеты передаются из рук в руки, для каждого должны
быть привычными золотые монеты в кармане, каждый должен получить
опыт покупок на золотые монеты в обычном магазине.

Такое положение дел может быть легко достигнуто, если все банк-
ноты с номиналами в пять, десять и возможно двадцать долларов будут
изъяты из обращения. Мы предполагаем, что существует лишь два клас-
са бумажных банкнот, имеющих статус узаконенного средства плате-
жа — банкноты, принадлежащие к старому и к новому запасу. Старый
запас состоит из таких бумажек, которые находились в обращении и име-
ли статус узаконенного средства платежа к моменту начала реформы
вне зависимости от их названия и юридических оснований обращения,
отличных от статуса узаконенного средства платежа. Увеличивать этот
запас посредством дополнительной эмиссии любых банкнот этого класса
должно быть строжайше запрещено. Их количество будет, наоборот, все
время уменьшаться — до тех пор, пока Министерство финансов и Совет
управляющих Федерального резерва не объявят, что процесс уменьше-
ния количества банкнот старого запаса и ликвидации чековых депозитов
достиг финальной стадии: все они изъяты из обращения и уничтожены.
Более того, Министерство финансов будет обязано изъять из обращения
(посредством замены на золотую монету) и уничтожить банкноты с номи-
налами в пять, десять и, возможно, двадцать долларов в течение года по-
сле установления нового паритета доллара к золоту.
Можно не оговаривать специально тот факт, что новые банкноты,
имеющие статус узаконенного средства платежа, должны выпускаться
агентством погашения только номиналами в один доллар, и в пятьдесят
долларов, и выше.

Старая британская банковская доктрина воспрещала банкноты низких
номиналов (они считали таковыми банкноты меньше 5 ф. ст.), поскольку
они хотели защитить беднейшие классы населения, которые, как счита-
лось, были в меньшей степени искушены в тонкостях банковского бизне-
са и могли поэтому быть обмануты нечистоплотными банкирами. Сегодня
главной заботой является защитить страну от того, что государство ре-
шит опять обратиться к инфляции. Золотодевизный стандарт, какие бы
аргументы ни приводились в его защиту, имеет неустранимый дефект.
Он предоставляет государству легкую возможность начать инфляцию
незаметно для населения. За исключением немногочисленных специали-
стов никто не распознает вовремя тот факт, что в денежной сфере име-
ют место радикальные изменения. Неспециалисты, которые составляют
9999 человек на каждые 10 тыс. населения, не понимают, что это не това-
ры стали дороже, а подешевело их средство платежа.

Что действительно нужно делать в такой ситуации, так это вовремя
предостеречь людей. Нужно, чтобы рабочий, погашающий наличными
чек, выданный ему в день получки, понимал, на какой дурацкий трюк он
попался. Президент, Конгресс и Верховный суд со всей очевидностью про-
демонстрировали свою неспособность и свое нежелание защитить простого
человека и избирателя, ставшего жертвой инфляционистских махинаций.
Дело защиты твердых денег должно быть передано новым силам, должно
быть передано стране в целом. Как только начинает действовать закон Грэ-
шема и плохие бумажки начинают вытеснять хорошее золото из карманов
простого человека, нужно как можно быстрее обращать внимание людей
на этот факт. Постоянная бдительность части общества может сделать то,
что были бессильны сделать (и чего они фактически никогда и не делали)
тысячи законов и десятки государственных контор, в которых заняты тол-
пы служащих, — сохранить здоровую систему денежного обращения.

Только классический или традиционный золотой стандарт является
эффективным инструментом сдерживания власти государства, исполь-
зуемой для инфляции национальной валюты. Без такого инструмента
надежды на любые иные способы защиты денежного обращения, пред-
усмотренные конституцией, оказываются напрасными.

5.	Дискуссия о выборе нового
паритета к золоту

Некоторые сторонники возврата к золотому стандарту не согласны с од-
ним важным моментом схемы, которая была предложена в предыдущем
параграфе. По их мнению, нет никаких причин, по которым нужно от-
называться от цены золота в 35 долл, за унцию, установленной в 1934 г.
Эта официальная цена, говорят они, представляет собой официальный
паритет, и обесценение доллара относительно этого паритета было бы
чудовищной несправедливостью.	' и. ’

Спор между двумя группами специалистов, одна из которых высту-
пает за возвращение к золоту по паритету, установленному ранее (мы
можем назвать их сторонниками восстановления, или реставрациони-
стами), и теми, кто рекомендует принять новый паритет, установленный
в соответствии со значением, которое он примет на уровне фактической
рыночной ценности валюты, возвращающей себе основу в виде золота
(их мы можем называть сторонниками стабилизации, или стабилизаци-
онистами), не является чем-то новым. Он возобновляется каждый раз,
когда обесценившейся вследствие инфляции валюте должно быть воз-
вращено твердое основание.

Реставрационисты рассматривают деньги в первую очередь как
стандарт отложенных платежей. Последовательный сторонник сохра-
нения старого паритета рассуждает примерно так: в прошлом, а именно
до 1933 г., люди заключили договоры, во исполнение которых они обя-
зались уплатить определенное количество долларов, что означало в то
время уплату стандартных долларов, т.е. 25,8 грама золота 900-й пробы.
Было бы нечестно по отношению к кредиторам дать должникам право
исполнять эти контракты, уплачивая оговоренную сумму в номиналь-
ных долларах, содержащих меньшее количество золота.

Справедливость этих рассуждений последовательных реставраци-
онстов сохраняется только в том случае, если бы все существующие
контракты, предусматривающие отсрочку платежа, были заключены
до 1933 г. и если бы сегодняшними кредиторами в рамках этих контрак-
тов были те же самые лица (или их наследники), которые были сторо-
нами тех контрактов первоначально. Однако оба этих предположения
противоречат фактам. За прошедшие 20 лет большинство контрактов,
заключенных до 1933 г., уже исполнены. Разумеется, существуют госу-
дарственные и корпоративные облигации и закладные, выпущенные до
1933 г. Но во многих или даже в большинстве случаев держателями этих
требований являются совсем не те лица, которые владели ими до 1933 г.
Непонятно, почему нужно компенсировать ущерб тому, кто в 1951 г. при-
обрел корпоративную облигацию 1928 г. — ведь этот ущерб потерпел не
он, а тот, кто владел этой облигацией ранее. И почему муниципалитет
или корпорация, которая осуществила в 1945 г. заем в обесценившихся
долларах, должна обязываться погашать этот долг в долларах большего
веса и с большей покупательной способностью?

На самом деле в сегодняшней Америке вряд ли существуют такие
люди, которые занимали последовательно реставрационистскую по-
зицию и рекомендовали бы возврат к доллару эпохи, предшествующей
Рузвельту. Мы видим только непоследовательных реставрационистов,
являющихся сторонниками возвращения к доллару Рузвельта 1934 г.,
представляющему собой 153/21 грана золота 900-й пробы. Но это зо-
лотое содержание доллара, установленное в соответствии с Законом
о золотом резерве от 30 января 1934 г., никогда не было официаль-
ным паритетом. Если рассматривать операции на внутреннем рынке
США, это содержание доллара было лишь академической, норматив-
но исчисленной ценностью. Его статус законного средства платежа не
был установлен законом. Согласно законодательству Рузвельта, за-
конным средством платежа были лишь различные типы листков от-
печатанной бумаги. Эти листки бумаги нельзя было погасить золотом.
Никакого золотого паритета доллара более не существовало. Держать
золото в составе своих активов для резидентов США было объявле-
но уголовным преступлением. Цена 35 долл, за унцию, установленная
Рузвельтом вместо прежней цены 20,67 долл, за унцию, имела закон-
ную силу только для государственных закупок золота и для опреде-
ленных сделок между американским Федеральным резервом, с одной
стороны, и иностранными правительствами и центральными банка-
ми — с другой. Соображения юридического толка, согласно которым
последовательные реставрационисты, скорее всего, выступали бы за
восстановление золотого паритета доллара, существовавшего до Руз-
вельта, несопоставимы с требованиями восстановить цену золота на
уровне 1934 г., так как она не была золотым паритетом доллара.

На самом деле тот факт, что непоследовательные реставрационисты
стараются подать свои предложения как восстановление справедливо-
сти, представляет собой парадокс. Роль золотого содержания доллара,
которое они хотят восстановить, в истории денежной системы Америки
не была справедливой в том смысле, который они вкладывают в это сло-
во. Она была компромиссным компонентом в схеме, которую они сами
осуждали как несправедливую.

Необходимо понимать, однако, что главный недостаток любых аргу-
ментов реставрационистов, идет речь о последовательных сторонниках
возврата к доллару президента Мак-Кинли или о непоследовательных
сторонниках возврата к доллару Рузвельта, состоит в том, что они рас-
сматривали деньги только и исключительно с точки зрения их роли как
стандарта отложенных платежей. В соответствии с этим воззрением,
главной или даже единственной ошибкой инфляционистской полити-
ки считается то, что она вознаграждает должников за счет кредиторов.
Они пренебрегли более общими и более серьезными негативными по-
следствиями инфляции.

Инфляция не воздействует на все товары и все услуги одновремен-
но и в одной и той же степени. Какие-то цены начинают расти раньше,
какие-то растут с запаздыванием. Пока процесс инфляции не исчер-
пал весь свой потенциал воздействия на цены, в стране имеются вы-
игравшие от инфляции и проигравшие от нее. Выигрывают от ин-
фляции те лица (в народе их называют жадными спекулянтами, если
речь идет о предпринимателях), которые находятся в выгодной по-
зиции, имея возможность продавать товары и услуги по ценам, уже
пришедшим в соответствие с изменившимся соотношением между
предложением денег и спросом на них, тогда как цены приобретае-
мых ими товаров и услуг остались на прежнем уровне, все еще соот-
ветствующем старому соотношению. Проигравшими являются те, кто
вынужден оплачивать приобретаемые ими товары и услуги по новым
ценам, тогда как цены на товары и услуги, которые они продают, еще
не выросли совсем или выросли незначительно. Все социальные кон-
фликты, которые провоцирует инфляция, все недовольство потреби-
телей и лиц, живущих на заработную плату и жалованье, порожда-
ются тем, что последствия инфляции проявляются не одновременно
и не в равной для всех мере. Если бы увеличение количества денег
в обращении приводило к одномоментному росту цен на все товары
и услуги в одной и той же пропорции, то изменения покупательной
способности денег вообще не имели бы никаких социальных послед-
ствий, кроме тех, которые связаны с отложенными платежами — они
никого не вознаграждали бы и никому не наносили ущерба и не вы-
зывали политических потрясений. Но такое единообразие в процессе
проявления последствий инфляции (да и дефляции тоже) никогда не
имеет места.

Великая инфляция Рузвельта—Трумена помимо того, что она ли-
шила всех кредиторов значительной части поступлений по выплатам
основного долга и процентов, серьезно сказалась на материальном по-
ложении огромного числа американцев. Однако причиненное зло невоз-
можно исправить, запустив дефляцию. Те, кого вознаградит неодинако-
вый в отношении разных групп и лиц процесс дефляции, лишь в редких
случаях будут теми же, кто потерпел ущерб в ходе неодинакового в от-
ношении разных лиц и групп процесса инфляции. Те, кто понес потери
от неравномерной дефляции, лишь в редких случаях окажутся теми,
кто выиграл от неравномерной инфляции. Последствия дефляции, вы-
званной возвратом к старому паритету в 35 долл, за унцию, не излечат
ран, нанесенных инфляцией, продолжавшейся в течение 20 лет. Они,
скорее, нанесут новые травмы.

Сегодня люди недовольны инфляцией. Если будут реализованы схе-
мы, предлагаемые реставрационистами, люди будут недовольны деф-
ляцией. В силу психологических причин последствия дефляции намного
менее популярны, чем последствия инфляции. Под лозунгом программы
борьбы с дефляцией может сформироваться могущественное инфля-
ционистское движение, которое будет серьезной помехой для возврата
к политике твердых денег.

Те кто задается вопросом об обоснованности этих выводов, должны
изучить монетарную историю Соединенных Штатов. В ней они обнару-
жат массу примеров, иллюстрирующих этот тезис. Еще более поучи-
тельные примеры можно найти в монетарной истории Великобритании.
Когда Соединенное Королевство после окончания эпохи наполео-
новских войн столкнулось с проблемой реформирования денежного об-
ращения, оно избрало возврат к довоенному золотому паритету фунта
стерлингов. Британскому правительству в голову не пришло стабили-
зировать курс обмена между бумажным и золотым фунтом стерлингов
на уровне, установившемся на рынке под влиянием инфляции. После-
довавшая дефляция обернулась множеством губительных экономиче-
ских потрясений. Она породила социальное недовольство и вызвала к
жизни рост инфляционистских настроений, а также способствовала
успехам антикапиталистической агитации, в которой черпали свое
вдохновение Маркс и Энгельс.	<

После окончании Первой мировой войны Англия повторила те же
ошибки, которые она совершила после победы при Ватерлоо. Она не
стабилизировала золотое содержание фунта на фактически сложив-
шемся уровне, вернувшись в 1925 г. к довоенному золотому паритету
фунта, существовавшему до периода инфляции. Профсоюзы не приня-
ли приведение ставок заработной платы в соответствие с увеличившей-
ся ценностью золота и ростом покупательной способности, что привело
к кризису британской внешней торговли. Правительство и пресса, за-
пуганные профсоюзами, малодушно избегали малейших намеков на то,
что ставки заработной платы завышены, а тактика профсоюзов имеет
разрушительные последствия. Ответственность за падение британского
экспорта и следующий за ним рост безработицы они возлагали на за-
гадочную переоценку фунта стерлингов. Они видели единственное спа-
сение в инфляции. В 1931 г. Британия перешла к соответствующей по-
литике.

Нет никаких сомнений в том, что та сила, которую в Британии на-
брали инфляционистские настроения, обязана своим происхождением
дефляции, начавшейся вследствие реформы 1925 г. Разумеется, если
бы не упрямство профсоюзов, последствия дефляции рассосались бы
задолго до 1931 г. Факт, однако, состоит в том, что в глазах обществен-
ного мнения дефляция служила очевидным обоснованием истинности
ошибочных построений Кейнса. Поэтому между реформой 1925 г. и по-
пулярностью инфляционистов в Великобритании 1930—1940-х годов
имеется тесная связь.

Непоследовательные реставрационисты в обоснование своего пла-
на указывают на тот факт, что дефляция, которая будет иметь место
при реализации этого плана, будет незначительной, поскольку не-
значительна разница между ценой золота 35 и 38 долл. Надо сказать,
что утверждение о том, значительна или незначительна эта разница,
представляет собой произвольное суждение. Согласимся считать эту
разницу незначительной. Разумеется, небольшая дефляция порож-
дает меньше нежелательных последствий, чем дефляция масштаб-
ная. Однако данный трюизм не является веским аргументом в пользу
политики дефляции, безрассудность которой отрицать невозможно.
6.	Заключительные замечания

Сегодняшнее неудовлетворительное состояние дел в денежной сфере
проистекает из социальной идеологии, которой привержены наши со-
временники и порождением которой является экономическая политика.
Люди жалуются на инфляцию, но с энтузиазмом поддерживают по-
литику, которая не могла бы проводиться в отсутствие инфляции. Они
ворчат по поводу неизбежных последствий инфляции и в то же время
упорно сопротивляются любым попыткам остановить ее или ограничить
государственные расходы, приводящие к дефициту государственного
бюджета.

Предлагаемая реформа системы денежного обращения и возвраще-
ние к здоровым монетарным условиям предполагает радикальный сдвиг
экономической философии. О золотом стандарте не может быть и речи
до тех пор, пока расточительство, проедание капитала и коррупция
представляют собой главные характеристики манеры вести обществен-
ные дела.

Циники пренебрежительно называют идею восстановления золотого
стандарта утопической. Но мы вообще имеем дело лишь с двумя утопи-
ями — с утопией рыночной экономики, не парализованной саботажем
государства, с одной стороны, и утопией тоталитарного всеобъемлюще-
го планирования — с другой. Выбор первой альтернативы влечет за со-
бой принятие решения в пользу золотого стандарта.

ПРИЛОЖЕНИЕ А

О КЛАССИФИКАЦИИ ТЕОРИЙ ДЕНЕГ

• ">Г«

Настоящее приложение, впервые опубликованное в 1917—1918 гг. в ви-
де журнальной статьи и позднее вошедшее в качестве главы во 2-е не-
мецкое издание 1924 г., было помещено в приложении в первом англий-
ском издании 1934 г.

1.	Каталлактические и акаталлактические
теории денег

Деньги занимают настолько важное место в ряду прочих явлений эконо-
мической жизни, что о них рассуждали даже те, кто вообще не интере-
совался проблемами экономической теории, и даже тогда, когда о каких-
либо более или менее основательных исследованиях процесса обмена не
было и речи. Результаты такого рода рассуждений были самыми раз-
нообразными. Купцы и — вслед за купцами — юристы, тесно связанные
с коммерческой практикой, усматривая причину использования денег
в свойствах драгоценных металлов, утверждали, что ценность денег за-
висит от ценности драгоценных металлов. Средневековое каноническое
право, несведущее в земных делах, полагало, что начало использования
денег положено государственной волей. В рамках канонического права
считалось, что ценность денег есть valor impositus1. Другие лица, размыш-
лявшие о деньгах, прибегали к другим аналогиям, весьма разнообразным.
Когда эти аналогии имели медико-биологический характер, деньги уподо-
блялись крови. Говорилось, что подобно тому, как кровообращение ожив-
ляет тело, так и денежное обращение оживляет экономический организм.
Еще одной аналогией было уподобление денег языку — ведь, как и язык,
деньги выполняют роль посредника в человеческом общении (язык слу-
жит взаимному обмену мнениями, деньги — торговле). Прибегали также
к аналогиям из мира права, определяя деньги как переводной вексель,
выписанный любым лицом на любое другое.

Все эти точки зрения имеют нечто общее — они не могут быть встрое-
ны ни в какую целостную систему, реалистично описывающую процессы,
порождаемые экономической деятельностью людей. Совершенно невоз-
можно использовать их в качестве основания теории обмена. Вряд ли мо-
жет быть даже предпринята попытка такого использования — очевидно,

Концепция valor impositus, или наложенной ценности, возникла в Средние века
и являлась попыткой легистов теоретически обосновать практику порчи монеты.
Согласно этой концепции ценность деньгам придает штамп, а право ставить его на
монету (производить наложение — impositio) есть исключительная привилегия свет-
ского властителя. — Прим. науч. ред.
что любая попытка согласовать, скажем, концепцию, трактующую день-
ги как переводной вексель, с любого рода концепцией цены, обязательно
приведет к удручающим результатам. Если для обозначения всех попы-
ток решения проблемы денег такого рода понадобится общий термин, то
они вполне могут быть названы акаталлактическими, поскольку в ка-
таллактике им не может быть подыскано никакого места1.

Каталлактические теории денег, с другой стороны, полностью соот-
ветствуют теории меновых соотношений. Они отслеживают в феномене
денег именно то, что является действительно важным для осуществле-
ния обменов, объясняя ценность денег законами обмена. Каждая общая
теория ценности должна допускать построение также и теории ценно-
сти денег, и наоборот — каждая теория ценности денег должна позво-
лять включение в более общую теорию ценности. Тот факт, что теория
ценности или теория ценности денег соответствует этим условиям, ни
в коей мере не является критерием истинности этих теорий. Однако ни-
какая теория не может считаться удовлетворительной, если она этим
условиям не удовлетворяет.

Это может показаться странным, но акаталлактические теории денег
не исчезли полностью — несмотря на распространение каталлактиче-
ской доктрины. Это было вызвано несколькими причинами.

Экономико-теоретические проблемы невозможно анализировать,
если вначале вопрос о факторах, определяющих цены (здесь имеются
в виду и товарные цены, и ставки заработной платы, и рента, и процент,
и т.п.), не рассмотрен применительно к прямому обмену, когда косвен-
ный обмен временно оставлен вне рассмотрения. Это с необходимостью
порождает разделение каталлактики на две части — теорию прямого
обмена и теорию косвенного обмена. Проблемы чистой экономической
теории сегодня настолько многочисленны и сложны, что всячески при-
ветствовалась любая попытка рассмотреть их в свете лишь одной из упо-
мянутых частей. Это привело к тому, что подавляющая часть исследо-
ваний последнего времени либо в недостаточной мере затрагивала, либо
практически совсем не затрагивала теорию косвенного обмена. Так или
иначе, данный раздел нашей науки сегодня является наименее разрабо-
танным. Последствия, к которым привело наличие указанного пробела,
поистине ужасны. Они касаются не только собственно теории косвенно-
го обмена или, например, теории денег и банковской деятельности, но
и той области, которая освещается теорией прямого обмена. Здесь суще-
ствуют такие проблемы, которые могут получить удовлетворительное
разрешение, только если при этом будут использоваться результаты,
полученные в рамках теории косвенного обмена. Поиски решения этих

По-русски это передается неологизмом «внекаталлактические», но мы остано-
вили выбор на греческом варианте, следуя традиции переводить научные термины,
оставляя греческую приставку («апериодический», «асинхронный», «алогичный»
и т.п.). — Прим. науч. ред.
проблем (к ним относится, например, проблема кризисов), без привлече-
ния никакого иного инструментария, кроме того, что используется при
анализе прямого обмена, неизбежно будут оканчиваться неудачей.

Таким образом, теории денег до сих остаются акаталлактическими.
Даже у экономистов-теоретиков, работающих в каталлактической па-
радигме, можно найти унаследованные от прошлого реликты акатал-
лактических воззрений на деньги. У многих авторов сплошь и рядом
встречаются такие утверждения по поводу денег и обмена, которые не
согласуются с другими утверждениями этих же авторов, очевидно, по-
рожденными слепым следованием традиции, причем сами авторы, по-
хоже, не замечают противоречия между этими положениями и другими
частями своих собственных теоретических систем.

Имеется еще одна причина, по которой в теории имеет место эта си-
туация. Шедшая в свое время дискуссия о денежном обращении сопрово-
ждалась значительным ростом интереса к вопросам теории денег, тогда
как современная экономическая теория совсем мало интересуется этими
вопросами. Поэтому в данной сфере столь заметно присутствие так назы-
ваемых практиков. Такой практик, не имеющий общего экономического
образования, добравшись до денежной проблематики, поначалу не заме-
чает ничего иного и в своих изысканиях остается в рамках этой по необхо-
димости ограниченной сферы, не принимая во внимание тот факт, что она
связана со многими другими сторонами и аспектами экономической жизни.
Поэтому неудивительно, что его денежная теория оказывается акаталлак-
тической. То, насколько глубоко практик, на которого «профессиональные
теоретики» поглядывают сверху вниз, может постичь экономическую тео-
рию, отправляясь от своей доморощенной теории денег, лучше всего иллю-
стрирует пример Рикардо. В период, о котором мы говорим, никто столь же
блистательно не разрабатывал экономическую теорию. Но в этот период
появились люди, писавшие по теории денег, которые сделали все, что тре-
бовалось для осуществления денежной политики того времени. Из доволь-
но большого ряда таких авторов необходимо выделить два имени — Бам-
бергер и Зётбеер. Их деятельность в значительной мере состояла в борьбе
против сторонников современных им акаталлактических теорий.

Сегодня акаталлактические теории денег находят теплый прием
утех экономистов, которые презирают всякое «теоретизирование». Те,
кто явно или неявно отрицает необходимость теоретического исследо-
вания, не в состоянии предъявлять спрос на такую концепцию денег, ко-
торую можно было бы встроить в теоретическую систему.

2.	Государственная теория денег

Общая черта всех акаталлактических денежных доктрин формулиру-
ется в негативных терминах — ни одна из них не может быть встроена
ни в какую каталлактическую теорию. Это не означает, что в данных
доктринах совершенно отсутствуют те или иные воззрения на ценность
денег. Без таких воззрений эти доктрины вообще не были бы доктри-
нами денег. Однако фигурирующие в них теории ценности денег скон-
струированы не вполне осознанно — они не предъявляются явно и не
являются в должной степени продуманными. Дело в том, что, будь они
продуманы и с помощью логики доведены до конечных выводов, стало
бы очевидным, что эти теории являются внутренне противоречивыми.
Последовательная и непротиворечивая теория денег должна быть ин-
тегрирована с теорией обмена, что повлечет за собой утрату акаталлак-
тичности.

Согласно наиболее наивной и примитивной акаталлактической док-
трине, ценность денег совпадает с ценностью денежного материала. Од-
нако уже первое обращение к вопросу об основаниях ценности драгоцен-
ных металлов, приводит такого наивного исследователя к необходимости
построить каталлактическую систему. Объяснение ценности благ долж-
но быть найдено либо в их полезности, либо в трудностях, нужных для
того, чтобы их получить. В обоих случаях эта отправная точка является
таковой и для теории ценности денег. Таким образом, наивный подход,
будучи развиваем логически правильно, автоматически подводит нас
к проблемам реальности. Сам этот подход является акаталлактическим,
но он подводит к каталлактике.

Другая акаталлактическая доктрина пытается объяснить ценность
денег воздействием государства. Согласно этой теории, ценность денег
основана на решениях верхнего уровня управления государством, а не
на оценках торговцев1. Закон повелевает — подданный повинуется. Эта
доктрина никак не может быть встроена в какую-либо теорию обмена,
поскольку эта доктрина, очевидно, имела бы смысл только в том слу-
чае, если бы государство зафиксировало уровень денежных цен на все
товары и услуги, установленные в ходе регулирования общего уровня
цен. Поскольку в данном случае на это никто не претендует, государ-
ственная теория денег вынуждена ограничиться тезисом, в соответ-
ствии с которым государство устанавливает лишь общую значимость,
или общую ценность (Geltung), денег в номинальных единицах, но не
ценность этих единиц в торговой практике. Однако такое самоограниче-
ние означает отказ от попыток объяснить проблему денег. Подчеркивая
несовпадение наложенной ценности (valor imositus) и внутренней цен-
ности (bonitas intrinseca), канонисты действительно сумели с помощью
схоластической софистики согласовать нормы римско-канонического
права с реалиями экономической жизни. Однако при этом' они вскрыли
ложность доктрины valor imositus, показав, что с ее помощью объяснить
рыночные явления невозможно.

См.: Endemann. Studien in der romanisch-kanonistischen Wirtschafts- und
Rechtslehre bis gegen Ende des 17. Jahrhunderts. Berlin, 1874/83. II. Bd. S. 199.
Тем не менее номиналистическая концепция не исчезла из литерату-
ры по денежной теории. Правители той эпохи, видевшие в порче монеты
важный источник укрепления своего финансового положения, нужда-
лись в оправдании своих действий с помощью этой доктрины. Если на-
рождающаяся экономическая наука в своем стремлении разработать
полную теорию человеческой деятельности воздерживалась от номина-
лизма, то для целей оправдания фискальных способов удовлетворения
потребностей правителей в деньгах всегда находилось достаточное чис-
ло номиналистов. В начале XIX в. номинализм еще фигурировал в ра-
боте Генца и Адама Мюллеров, работа которых была посвящена оправ-
данию денежной политики Австрии в период Bankozettel (банковых
билетов). Именно номинализм служил основой, на которой воздвигали
свои требования инфляционисты. Однако наиболее полно ренессанс но-
минализма проявился в XX в., в рамках немецкой школы «реалистиче-
ской экономической науки».

Акаталлактическая теория денег оказалась логически необходимой
для того, чтобы в ходе развития экономической науки усилилось влия-
ние эмпирико-реалистической тенденции. Причиной этого является тот
факт, что данная школа, враждебно настроенная в отношении любого
«теоретизирования», воздерживается от введения в научный оборот
любой теоретической системы, имеющей каталлактический характер.
Эта школа должна была выступать оппонентом любой денежной теории,
которая могла бы привести к появлению такой системы. Таким образом,
поначалу адепты этой школы вообще избегали какого бы то ни было
упоминания денежной проблематики, а если эта проблематика и появ-
лялась в их работах, как, например, в зачастую весьма качественных
исторических обзорах монетного дела в его связи с политической прак-
тикой, она оставалась в рамках традиционной классической теории цен-
ности. Однако постепенно и незаметно для них самих их воззрения на
денежную проблематику эволюционировали в направлении вышеопи-
санных примитивных акаталлактических идей, в рамках которых день-
ги из драгоценных металлов трактуются как блага, ценные «сами по се-
бе». И здесь обнаруживалась внутренняя противоречивость. Для школы,
начертавшей на своем знамени лозунги этатизма, для тех экономистов,
которые полагают, будто все вообще проблемы в экономике сводятся
к проблеме администрирования, более подходит государственническая
теория номиналистов1. Эту работу выполнил Кнапп. Отсюда и тот успех,
который ждал его книгу в Германии.	*

Тот факт, что Кнапп ничего не говорит о каталлактическом аспекте
денежной системы, а именно о проблеме покупательной способности,
с точки зрения доктрины, которая не признает каталлактики и заве-
домо отметает всякую попытку причинно-следственного объяснения

1 См.: Vogt. Die staatliche Theorie des Geldes // Zeitschrift fur die gesammte Staats-
wissenschaft. 62. Jahrgang. S. 318 ff.
ценообразования, не может считаться недостатком. Та непреодолимая
трудность, о которую разбились старые номиналистические теории, для
Кнаппа, аудитория которого состоит исключительно из последователей
«реалистической экономической науки», не существует вовсе. Он смог
(а принимая во внимание его читателей, можно сказать — он был вы-
нужден) отказаться от всякой попытки объяснить значимость денег для
коммерческой практики. Если бы в период сразу после выхода книги
Кнаппа в Германии возникли важные вопросы денежной политики, то
неадекватность доктрины, которая не в состоянии ничего сказать о цен-
ности денег, стала бы полностью очевидной очень быстро.

Тому, что новая государственная теория денег была скомпромети-
рована немедленно после своего возникновения, мы обязаны неудачной
попытке дать описание истории денежного обращения с акаталлакти-
ческой точки зрения. Сам Кнапп, в четвертой главе своего труда, бегло
касается монетарной истории Англии, Франции, Германии и Австрии.
Вскоре последовали работы по другим странам, написанные участни-
ками его семинара. Все они являются совершенно формальными. Они
представляют собой попытки приложить схему Кнаппа к индивидуаль-
ным особенностям разных стран. Они содержат историю денег, изло-
женную с использованием терминологии Кнаппа.

Можно не сомневаться, в чем именно состояли результаты, кото-
рые должны были проистечь из этих попыток. Они выявили слабые
места государственной теории. Рассматривать политику в области де-
нежного обращения имеет смысл в связи с проблемой ценности денег,
и теория, которая не может ничего сказать о покупательной способ-
ности денег, не годится для рассмотрения вопросов денежной полити-
ки. Кнапп и его последователи перечисляют законы и указы, но ничего
не могут сказать нам ни о мотивах, по которым они принимались, ни
о последствиях их принятия. Они не упоминают о факте существо-
вания разных партий, поддерживавших разную политику в области
денежного обращения. Они ничего не знают, или не знают ничего важ-
ного о сторонниках биметаллизма, об инфляционистах, о сторонни-
ках жесткой денежной политики, они считают, что те, кто выступал
за золотой стандарт, были движимы «металлистическими предрас-
судками», а те, кто выступал против, были «свободны от предвзято-
сти». Они старательно избегают всякого упоминания о товарных ценах
и заработной плате и о тех последствиях, которые функционирование
денежной системы имеет для производства и обращения. Кроме не-
многочисленных упоминаний «фиксированного обменного курса», они
никак не затрагивают взаимосвязей между денежным стандартом
и внешней торговлей, т.е. проблем, которые занимают важнейшее ме-
сто в валютной политике. Мир еще не видел такого пустого и жалкого
изложения денежной истории.

По окончании Первой мировой войны вопросы политики в области
денежного обращения вновь обрели огромное значение, и сторонники
государственной теории денег ощутили потребность сказать что-то по
такому важному вопросу повестки дня. То, что им оказалось нечего ска-
зать ни о текущем состоянии дел, ни об истории денежного обращения,
показывает статья Кнаппа «Валютные проблемы германо-австрийского
таможенного союза». Первая часть этой статьи опубликована Союзом
социальной политики в сборнике «Экономическое сотрудничество меж-
ду Германией и ее союзниками» (Die Wahrungsfrage bei einem deutsch-
osterrechischen Zollbundnis // Die wirtschaftliche Annahrung zwischen
dem deutsche Reiche und seinen Verbiindeten). Об этой статье вряд ли
можно сказать что-то положительное.

Абсурдность результатов, к которым приводит номиналистическая
доктрина, когда она касается проблем денежной политики, видна из
того, что пишет Бендиксен, один из последователей Кнаппа. Бендиксен
считает тот факт, что во время Первой мировой войны немецкая валю-
та имела низкую ценность за рубежом, «в некоторых отношениях да-
же желательным, поскольку это позволяло нам продавать иностранные
ценные бумаги по выгодному курсу»1. С номиналистической точки зре-
ния эта чудовищная оценка выглядит довольно логично.

В данном случае Бендиксен является не просто последователем го-
сударственной теории денег — он в то же время представитель доктри-
ны, трактующей деньги как требования. Акаталлактические воззрения
можно, как мы видим, смешивать между собой по вкусу. Так, Дюринг,
вообще говоря, считавший деньги «институтом Природы», держался де-
нежной теории требований, отвергая в то же время номинализм2.

Утверждение, согласно которому государственная теория денег была
опровергнута всем ходом истории денежного обращения после 1914 г.,
не нужно понимать так, что эта теория была опровергнута «факта-
ми». Факты, взятые сами по себе, не могут ни доказывать, ни опровер-
гать — все зависит от значимости, которую мы приписываем тем или
иным фактам. Пока теория не продумана и не проработана, она остается
совершенно неадекватной, и заявить, что она «объясняет «факты», не
является делом какой-то небывалой сложности — пусть даже эти объ-
яснения поверхностны и не могут выдержать по-настоящему квалифи-
цированной критики. В отличие от того, что утверждает наивная док-
трина эмпирико-реалистической школы, неверно, что можно сберечь
усилия силы, позволив фактам говорить «самим за себя». Факты не го-
ворят — они упоминаются в контексте той или иной теории.

Государственная теория денег — и все акаталлактические теории
денег вообще — разваливаются не столько под напором фактов, сколь-
ко из-за их неспособности эти факты объяснить. Последователи госу-

Ср.: Bendixen. Wahrungspolitik und Geldtheorie im Lichte des Weltkrieges. Mun-
chen u. Leipzig, 1916. S. 37.

Cp.: Duhring. Cursus der National- und Sozialdkonomie. 3. Aufl. Leipzig, 1892.
S. 42 ff., 401.
дарственной теории денег хранят молчание по всем важным вопросам
денежной политики, возникшим после 1914 г. Да, их усердие и произ-
водительность даже в этот период выразились в публикациях большого
количества работ. Однако в этих своих работах они оказались не в со-
стоянии произнести хоть что-нибудь по поводу проблем, занимающих
всех в наши дни. Что могут сказать те, кто сознательно отказал в су-
ществовании проблеме ценности денег, об этой проблеме и о проблеме
цен, которыми исчерпывается все самое важное в денежной системе?
Их специфическая терминология не приближает нас ни на шаг в на-
правлении ответа на вопросы, будоражащие сегодня весь мир1. Кнапп
считает, что ответы на эти вопросы не стоит искать никому, кроме «эко-
номистов», и признает, что его теория ничего не может о них сказать* 2.
Но если государственная теория не дает ответов на важные вопросы, то
для чего она нужна? Государственная теория не является плохой теори-
ей денег — она не является теорией денег вообще3.

Обвинение государственной теории денег в том, что она несет зна-
чительную долю вины за распад денежной системы Германии, вовсе не
эквивалентно утверждению, что Кнапп лично повинен в проведении по-
литики инфляции, которая и привела к указанному распаду. Этого он не
делал. Тем не менее доктрина, в которой вообще не упоминается о ко-
личестве денег, в которой ничего не говорится о связи между деньгами
и ценами, которая считает, будто все существенное, что есть в феноме-
не денег, сводится к удостоверяющему штампу государства, является
непосредственным вдохновителем использования «права» государства
создавать деньги в фискальных целях. Что может удержать правитель-
ство в накачивании экономики все новыми и новыми количествами денег,
если оно уверено в том, что этот процесс не затрагивает цены, поскольку
все случаи роста цен объясняются «расстройством условий торговли»
или «потрясениями на внутреннем рынке», но ни в коем случае не тем,
что имеет отношение к деньгам? Кнапп не настолько неосмотрителен,
чтобы говорить о valor impositus (наложенной ценности) денег, как это
делали канонисты и юристы прошлых поколений. И его доктрина, и док-
трина канонистов ведут к одним и тем же последствиям.

В отличие от некоторых своих горячих сторонников, Кнапп не был
наймитом правительства. Если он что-то пишет, он делает это в силу
наличия у него соответствующего внутреннего убеждения. Это хорошо

См. также: Palyi. Der Streit um die staatliche Theorie des Geldes. Munchen und
Leipzig, 1922. S. 88.

2 Knapp. Staatliche Theorie des Geldes. 3. Aufl. Munchen, 1921. S. 445 ff.

3 Воображать, будто государственная теория денег представляет собой право-
вую теорию, означает не понимать, какие задачи должна решать правовая теория
денег. Тот, кто разделяет эту точку зрения, должен был бы изучить любую работу
по контрактному праву и отметить, какие именно вопросы изучаются там в главе,
посвященной деньгам.
говорит о его личной искренности, но не имеет никакого отношения к его
теории.

Было бы не вполне корректно утверждать, что монетарная доктрина
этатизма берет свое начало с Кнаппа. Монетарной доктриной этатизма
является теория платежного баланса, которую Кнапп мимоходом упо-
минает, когда говорит о «пантополическом (pantopolic) происхождении
обменных курсов»1. Теория платежного баланса является хотя и несо-
стоятельной, но по крайней мере каталлактической денежной теорией.
Однако она появилась задолго до Кнаппа. Эта теория и содержащееся
в ней различение между внутренней ценностью (Binnenwert) и ценно-
стью внешней (Aussenwert) ранее уже обсуждались некоторыми эта-
тистами, например Лексисом* 2. Кнапп и его школа ничего не добавили
к этому.

Однако этатистская школа несет ответственность за ту легкость и ту
скорость, с которыми государственная теория денег распространилась
в Германии, Австрии и России, заняв в этих странах место общеприня-
той доктрины. Эта школа вычеркнула каталлактику — теорию обмена
и цен — как якобы избыточную для решения ряда проблем, стоящих
перед экономической теорией, и попыталась представить все явления
экономической жизни всего лишь проявлениями воли князей и иных
правителей. Поэтому для такой теории было логично распространить
свою доктрину и на деньги, заключив в конце концов, что и деньги тоже
были созданы с помощью насилия. Младшее поколение этатистов имело
настолько смутное представление о том, чем в действительности зани-
мается экономическая теория, что они приняли убогое изложение Кнап-
па за теорию денег.	-3

3.	Попытка Шумпетера сформулировать
каталлактическую теорию требований

Называть деньги требованиями — означает прибегать к аналогии, про-
тив которой как таковой трудно выдвинуть какие-то обоснованные воз-
ражения. Хотя это уподобление, как и все вообще уподобления, в не-
которых моментах бьет мимо цели, для многих оно может упростить
понимание природы денег. Следует исходить из того, что аналогия не
есть объяснение, и было бы величайшим преувеличением говорить
о теории, трактующей деньги как требования, поскольку само по се-
бе построение аналогии ни на шаг не приближает нас к какой бы то ни
было теории денег, которую можно изложить понятным языком. Един-
ственный возможный способ построить теорию денег на базе аналогии

Knapp. Op. cit. S. 206, 214.

2 Lexis. Papiergeld // Handworterbuch der Staatswissenschaften. 3. Aufl. VI. Bd.

S. 987 ff.
с требованиями мог бы состоять в том, чтобы проинтерпретировать тре-
бование как нечто похожее на билет в зал ограниченного размера, так
что увеличение количества выпущенных билетов означало бы соответ-
ствующее уменьшение площади зала, находящейся в распоряжении
каждого обладателя билета. Вместе с тем эта интерпретация содержит
в себе и очевидную опасность, состоящую в том, что использование дан-
ной иллюстрации в качестве отправной точки может привести лишь
к подчеркиванию того факта, что между общим количеством денег и об-
щим количеством товаров имеется некое несоответствие. Однако опери-
рование этими агрегатами есть не что иное, как старейшая и наиболее
примитивная версия количественной теории, несостоятельность кото-
рой не нуждается в дальнейшем обсуждении.

Таким образом, и до сего времени аналогия с требованиями при-
водит к появлению в системе положений теории денег весьма сомни-
тельной сущности, которая к тому же, вопреки тому, как это поначалу
кажется, не привносит в теорию ничего более существенного, чем то
обстоятельство, что такой способ ее изложения может быть легко по-
нят всеми. Даже в отношении работ Бендиксена, который был бы рад,
если бы его туманные аргументы кто-нибудь назвал теорией требова-
ний, концепция требований не добавляет ничего существенного. Од-
нако совсем недавно Шумпетер предпринял весьма изощренную по-
пытку разработать настоящую теорию ценности денег, отправляясь от
аналогии с требованиями, т.е. попытался разработать каталлактиче-
скую теорию требований.

Фундаментальная трудность, которую нужно принимать во внима-
ние при всякой попытке построить теорию ценности денег, опираясь
на концепцию требования, состоит в необходимости сопоставлять ко-
личество денег с некоторой другой совокупностью, подобно тому как
в аналогии с залом количество билетов сопоставляется с его совокупной
площадью. Такое сопоставление необходимо в рамках доктрины, рас-
сматривающей деньги как «требования», особенность которых состо-
ит в том, что эти требования относятся не к определенным объектам,
а к доле в товарной массе. Шумпетер пытается избежать этой трудности,
начиная (и здесь он следует традиции, восходящей к Визеру) не с ко-
личества денег, а с суммы денежных доходов, которые он сопоставляет
с суммой цен всех потребительских благ1. Такое сопоставление было бы
оправданным, если бы деньги не употреблялись ни на что, кроме приоб-
ретения потребительских благ. Однако такое предположение, очевидно,
является необоснованным. Деньги противостоят не только потребитель-
ским, но и производственным благам. Кроме того (и здесь это является
важнейшим практическим соображением) деньги служат не только для
обмена производственных благ на потребительские, но также — и го-

Schumpeter. Das Sozialprodukt und die Rechenpfennige // Archiv fUr Sozialwis-
senschaft und Staatspolitik. 44. Bd. S. 635, 647 ff.
раздо более часто — для обмена одних производственных благ на другие
производственные блага. Таким образом, Шумпетер может обосновать
свою теорию, лишь исключив из рассмотрения значительную часть то-
го, что обращается как деньги. Он заявляет, что товары (commodities)
в действительности противостоят лишь той части совокупного количе-
ства денег, которая обращается, что только эта часть непосредственно
связана с суммой всех доходов, что лишь она выполняет сущностную
функцию денег. Таким образом, «чтобы получить количество денег, на-
ходящихся в обращении, т.е. то, что является предметом нашего рассмо-
трения», должны быть вычтены (помимо прочих) следующие позиции:

1)	сокровища;

2)	«суммы, которые не имеют применения, но ожидают его»;

3)	резервы, под которыми мы должны понимать такие суммы денег,
«ниже которых экономические агенты никогда не позволяют опустить-
ся своим остаткам, дабы быть готовыми к непредвиденным потребно-
стям».

Но даже элиминирование этих сумм не является достаточным — мы
должны пойти еще дальше, поскольку теория суммарного дохода рас-
сматривает даже не все количество денег в обращении. Мы должны еще
исключить «все те суммы, которые обращаются на рынках „перерас-
пределения доходов", а именно на рынке недвижимости, на ипотечном
рынке, на рынке ценных бумаг и тому подобных рынках»1.

Эти ограничения не просто служат иллюстрацией невозможности
статистически определить понятие денег, как это думает Шумпетер.
Они также выбивают опоры из под его собственной теории. Все, что
нужно сказать об отделении сокровищ, неиспользуемых денег и резер-
вов от остаточного количества денег, уже было сказано выше* 2. Говорить
о «суммах, которые не имеют применения, но ожидают его», недопусти-
мо. В точном и строгом смысле слова — а теория должна использовать
всё в точном и строгом смысле — в ожидании применения находятся все
деньги, которые в данный момент не меняют владельцев. Однако было
бы некорректно называть эти деньги «не имеющими применения» — бу-
дучи частью резервов, они удовлетворяют спрос на деньги и, следова-
тельно, выполняют характерную для денег функцию. Позже Шумпетер
предлагает исключить из рассмотрения и те суммы, которые обраща-
ются на рынках перераспределения доходов, и мы можем лишь спро-
сить — так что же тогда останется?

Шумпетер должен насиловать собственную теорию для того, что-
бы представить ее хоть сколько-нибудь обоснованной. Ее нельзя сопо-
ставить с подходом, в рамках которого совокупное количество денег
противопоставляется совокупному спросу на них (т.е. совокупному
спросу экономических агентов на [денежные] резервы), поскольку

Ibid. Р. 665 f.

2 См. выше, с. 146 сл.
в действительности она не претендует на что-то большее, чем ана-
лиз незначительной части всей проблемы. Для того чтобы иметь хоть
какое-то применение, теория должна пытаться объяснить пробле-
му в целом. Теория Шумпетера произвольно расщепляет запас де-
нег и спрос на деньги — для того, чтобы произвести сопоставление,
которое без этого было бы невозможно произвести. Если Шумпетер
начинает с утверждения, согласно которому совокупное количество
денег распределяется по трем сферам (во-первых, сфера обращения,
во-вторых, сокровища и резервы и, в-третьих, капитал), то, если он
хочет построить полную теорию денег, он должен повторить то со-
поставление, которое он делает для сферы обращения (между сово-
купным количеством потребительских благ и суммарным доходом),
и проделать то же самое для двух других сфер, поскольку они не яв-
ляются неважными для определения ценности денег. Изменения ко-
личества денег, запрашиваемых или доступных для сокровищ и ре-
зервов (отвлечемся от бессмысленности этого разделения) или для
сферы капитала, воздействуют на ценность денег точно так же, как
на нее воздействуют изменения в сфере обращения. Ни одна теория
ценности денег, претендующая на полноту, не отважилась вовсе пре-
небречь каким бы то ни было анализом того воздействия, которое про-
цессы в сфере образования сокровищ и резервов, а также капитала
оказывают на ценность денег.

Итак, мы видим, что даже Шумпетер оказался не в состоянии разра-
ботать полную каталлактическую теорию денег, отправляясь от теории
требований. Тот факт, что его попытка превратить теорию требований
в каталлактическую теорию денег вынудила его прибегнуть к неверо-
ятному сужению проблемы, является лучшим доказательством тезиса,
в соответствии с которым полноценная каталлактическая теория денег
не может быть построена на базе аналогии [денег] с требованиями. В ито-
ге своего замечательного исследования он пришел к выводам, которые
не сильно отличаются от тех, что были получены с помощью других под-
ходов и другого инструментария, при построении других каталлактиче-
ских доктрин, что позволяет говорить о том, что в определенной мере
он мог найти их в других работах и воспринять их оттуда. Эти выводы
ни в коей мере не следуют из его фрагментарной теории денег, каковую
теорию он действительно разработал самостоятельно.

,.Э

4.	«Металлизм»

Нам не требуется продолжать обсуждение номиналистической теории
денег, поскольку экономическая теория покончила с ней давным-давно.
Тем не менее полемика с номинализмом сопровождалась множеством
ошибочных утверждений, касавшихся истории этой доктрины, и мы
обязаны вскрыть и ликвидировать их.
Прежде всего речь должна пойти об использовании термина «метал-
лизм». Это выражение пошло от Кнаппа. «Это те авторы, которые начи-
нают с веса и пробы и не видят в штампе ничего, кроме удостоверения
этих свойств, — критикует Кнапп металлистов. — Металлисты опреде-
ляют единицу ценности как определенное количество металла»1.

Такое определение металлизма, данное Кнаппом, ни в коей мере не
является ясным. То, что едва ли можно найти хотя бы одного стоящего
упоминания автора, который считал бы, что единицу ценности образует
количество металла, прекрасно известно. Необходимо напомнить, одна-
ко, что, за исключением номиналистов, не существовало ни одной шко-
лы, которая так легко удовлетворилась бы интерпретацией концепции
ценности, данной ей Кнаппом, для которого единица ценности «есть не
что иное, как единица, в которой выражено количество уплаченного»* 2.

Однако, несмотря на то что Кнапп не дает явного определения ме-
таллизма, понять, что он имел в виду, достаточно легко. Металлизм для
Кнаппа — это все теории денег, которые не являются номиналистиче-
скими3, а поскольку он сформулировал номиналистическую доктрину
с большой ясностью, становится понятно, что он понимает под метал-
лизмом. То, что теории денег, не являющиеся номиналистическими, не
имеют общих свойств, то, что среди них есть акаталлактические и ка-
таллактические, то, что каждая из этих групп, в свою очередь, делится
на множество доктрин, противоречащих одна другой, — все это либо не-
известно Кнаппу, либо он об этом сознательно умалчивает. Для него все
неноминалистические теории представляют собой одну теорию. Ничто
в его сочинениях не говорит о том, что он в курсе существования других
теорий денег, кроме той, в рамках которой металлические деньги счита-
ются ценными «сами по себе». Он полностью игнорирует существование
даже общеэкономических теорий ценности — не какой-то конкретной,
а всех вообще. Он упорно оспаривает единственную теорию денег, из-
вестную ему, которую он считает единственной теорией, противостоя-
щей номинализму, называя ее металлизмом. Его аргументация беспо-
лезна, поскольку она применима лишь к акаталлактической доктрине,
которая — как и все другие акаталлактические теории, включая номи-
нализм, — была давным-давно опровергнута.

Все авторы, пишущие в полемическом ключе, должны ставить себе
ограничения. В любой достаточно хорошо разработанной предметной
\ области невозможно оспаривать мнения всех оппонентов. Необходимо

Knapp. Staatliche Theorie des Geldes. 3. Aufl. Munchen, 1921. S. 281; Idem. Die
Beziehungen Osterreichs zur staatlichen Theorie des Geldes // Zeitschrift fiir Volks-
wirtschaft, Sozialpolitik und Verwaltung. XVII. Bd. S. 440.

2 Knapp. Staatliche Theorie des Geldes. 3. Aufl. Munchen, 1921. S. 6 f.

3 «Все наши политэкономы являются металлистами» (Knapp. Uber die Theorien
des Geldwesens // Schmoller’s Jahrbuch (Jahrbuch fiir Gesetzgebung, Verwaltung und
^Volkswirtschaft im Deutschen Reiche.) XXXIII. Jahrgang. S. 432).
отобрать наиболее важные из таких мнений, мнения типичные, те, ко-
торые представляют наибольшую угрозу нашей собственной позиции,
а по поводу остальных должно хранить молчание. Кнапп пишет для се-
годняшнего немецкого читателя, который, находясь под определяющем
влиянием этатистской версии политической экономии, знаком только
с акаталлактическими теориями денег, и даже в рамках этих теорий
лишь с такими, которые он называет металлистическими. Успех, кото-
рый Кнапп снискал здесь, показывает, что он был прав, с одной сторо-
ны, направив свою критику только против этой версии, едва представ-
ленной в литературе, и, с другой стороны, проигнорировав Бодена, Ло,
Юма, Сениора, Джевонса, Менгера, Вальраса и всех остальных.

Кнапп не делает ни малейшей попытки установить, что говорили
о деньгах экономисты-теоретики. Он лишь задается вопросом: «Что ду-
мает образованный человек, когда его спрашивают о природе денег?»1.
Затем он подвергает критике точку зрения «образованного человека»,
т.е., очевидно, профана. Никто не собирается ставить под сомнение его
право на это. Однако при этом недопустимо безосновательно считать
этого образованного человека сведущим в экономической теории. Тем не
менее именно это проделывает Кнапп, когда он характеризует денеж-
ную теорию Адама Смита и Давида Рикардо как «совершенно металли-
цистскую», указывая, что: «Эта теория говорит нам, что единица цен-
ности (фунт стерлингов) определяется как определенный вес металла»* 2.
Самое мягкое, что можно сказать об этой формулировке Кнаппа, это то,
что она ни на чем не основана. Она прямо противоречит точке зрения
Смита и Рикардо на теорию денег и не находит ни малейшего подтверж-
дения в текстах их трудов. Для всех, кто имеет самое поверхностное
знакомство с теорий ценности классической школы и ее теорией денег,
очевидно, что Кнапп допускает здесь необъяснимую ошибку.

Но классики не были «металлистами» и в том смысле, что их соб-
ственный вклад в проблемы бумажных денег якобы сводился лишь к
выражаемому ими «возмущению»3. Адам Смит выражал свое восхище-
ние теми выгодами, которые общество получает от «занятия бумагой
того места, которое занимают золотые и серебряные деньги», с таким
энтузиазмом, который едва ли можно найти у авторов, писавших как
до него, так и после4. И именно Рикардо в своей статье «Предложения
в пользу экономного и устойчивого денежного обращения», опублико-
ванной в 1816 г., развил эту концепцию и рекомендовал денежную си-
стему, в рамках которой деньги из драгоценных металлов должны быть

-------------

Knapp. Die Wahrungsfrage vom Staat aus betrachten // Schmoller’s Jahrbuch
(Jahrbuch fur Gesetzgebung, Verwaltung und Volkswirtschaft im Deutschen Reiche.)
XLI. Jahrgang. S. 1528.

2 Knapp. Uber die Theorien des Geldwesens // Op. cit. S. 430.

3 Ibid. S. 432.

J См. также выше, с. 326 сл.
полностью изъяты из фактического участия во внутреннем обращении.
Эти предложения Рикардо легли в основу системы, вначале введенной
в Индии в конце XIX в., затем в Поселениях-у-Проливов1, на Филиппи-
нах и, наконец, в Австро-Венгрии. Данная система денежного обраще-
ния сегодня известна как золотодевизный стандарт. Кнапп и его после-
дователи, с энтузиазмом приветствовавшие «современную денежную
теорию», могли бы легко избежать ошибок, которых они наделали при
изложении политики, проводившейся Австро-Венгрией между 1900
и 1911 гг., если бы они обратили внимание на то, что писали Смит и Ри-
кардо в соответствующих фрагментах своих сочинений2.

5.	Концепция металлизма
у Визера и фон Филипповича

К сожалению, ошибки Кнаппа, допущенные им при изложении истории
науки, были некритически восприняты другими авторами. Это началось
с попыток оценить теорию Кнаппа максимально мягко, а именно про-
являя снисхождение к ее слабостям и по мере возможности усматри-
вая в ней нечто полезное. Однако это невозможно проделать, если не
вычитывать из государственной теории того, чего в ней просто нельзя
обнаружить, того, что в конечном счете противоречит и духу, и букве
этой теории, или если не принимать во внимание ошибки, совершенные
Кнаппом в отношении истории науки.

Прежде всего в этой связи мы должны упомянуть Визера. Он прово-
дит резкое различие между двумя теориями денег. «Для металлистов
деньги имеют независимую ценность, проистекающую из них самих, из
их материала, тогда как для современной теории денег их ценность вы-
------------- w

Strait Settlements — британская колония, располагавшаяся на части современ-
ной Малайзии и Сингапуре, включавшая Малакку, Сингапур, острова Пинанг, Пан-
кор, Уэлсли, Диндингс, Кокосовые (Килинг), Рождества и Лабуан. Колония просуще-
ствовала с 1867 по 1946 г., когда она вошла в состав Малайской Федерации. — Прим,
науч. ред.

2 Из упомянутой выше статьи Рикардо стоит привести лишь следующий фраг-
мент: «Хорошо регулируемое денежное обращение является огромным усовершен-
ствованием в торговых сношениях, и я очень сожалел бы, если бы предрассудки
побудили нас вернуться к менее полезной системе. Введение драгоценных металлов
в качестве денег можно поистине рассматривать как один из наиболее важных шагов
в деле усовершенствования торговли и ремесел цивилизованной жизни; но не менее
верно также, что с развитием знания и науки мы делаем новое открытие: изгнание
драгоценных металлов из той области, где они использовались с такой выгодой в те-
чение менее просвещенного периода, является дальнейшим усовершенствованием»
(Ricardo. Works / Ed. McCulloch. 2nd ed. London, 1852. P. 404 (Рикардо. Соч. T. II. M.:
Госполитиздат, 1955. С. 193)). Таково истинное выражение «мета л диетического раз-
дражения» Рикардо.
водится из объектов, подлежащих обмену, из товаров»1. В другом месте
Визер пишет то же самое: «Ценность денежного материала проистекает
из двух разных источников. Она образована из потребительской цен-
ности, которую денежный материал получает по причине своего разно-
образного применения в промышленности — для изготовления ювелир-
ных изделий, посуды и всякого рода технического использования, — и от
меновой ценности, которую деньги получают по причине того, что они
являются средством платежа... Услуги, доставляемые монетами, ис-
пользуемыми в качестве средства обращения, и услуги, которые день-
ги доставляют при их использовании в промышленности, приводят к их
обобщенной оценке... Мы можем допустить, что каждой из этих двух
услуг по отдельности достаточно для того чтобы ценность существо-
вала, даже если ее другая компонента отсутствует. Точно так же, как
промышленное использование золота никуда не денется, если из золота
больше не будут чеканить монеты, так же и денежная функция золота
никуда не исчезнет, если государство запретит его промышленное ис-
пользование и реквизирует его для нужд чекана... Преобладающая точ-
ка зрения, а именно точка зрения металлистов, является совсем иной.
По их мнению, металлическая ценность денег означает то же, что и по-
требительная ценность металла. Она имеет лишь один источник — про-
мышленное применение, и если меновая ценность денег совпадает с их
металлической ценностью, то это не что иное как отражение потреби-
тельной ценности металла. Согласно преобладающему среди металли-
стов мнению, невозможно представить себе деньги, сделанные из беспо-
лезного материала — поскольку, как утверждают они, деньги не могут
измерять ценность товаров, если деньги сами по себе не обладают цен-
ностью, которой они обладают в силу наличия ценности у материала, из
которого они сделаны»* 2.

Визер сопоставляет здесь две теории ценности денег: современную
и металлистическую. Теория, которую он называет современной, пред-
ставляет собой теорию денег, которая логически вытекает из теории
ценности, выводящей ценность из полезности (utility). Поскольку тео-
рия полезности лишь недавно получила научное объяснение (и немалая
заслуга Визера состоит в том, что он сам внес в это значительный вклад)
и поскольку сегодня она без сомнения считается господствующей док-
триной (при всем нашем уважении к Визеру, который считает господ-
ствующей точку зрения металлистов), вполне можно называть денеж-
ную теорию, в основании которой лежит современная теория ценности,
современной катЕ^о/fiv (по преимуществу). Но сделав это, мы не должны
забывать, что точно так же, как корни субъективной теории ценности

Wieser. Uber die Messung der Veranderungen des Geldwerts // Schriften des
Vereins fiir Sozialpolitik. Bd. 132. Leipzig, 1910. S. 542.

2 Wieser. Theorie der gesellschaftlichen Wirtschaft // Grundri0 der Sozialokonomik.
Tubingen, 1914. S. 316.
могут быть прослежены в глубь веков, и соответствующая ей теория де-
нег существует по меньшей мере двести лет. Она восходит по крайней
мере к 1705 г., когда Джон Ло сформулировал ее в ее классической фор-
ме в своей работе «Деньги и торговля». Сопоставление аргументации Ло
с аргументацией Визера выявит фундаментальную согласованность их
точек зрения1.

Но эта современная, как ее называет Визер, теория, совершенно оче-
видно, не является современной теорией, которую имеет в виду Кнапп.
У Кнаппа нельзя обнаружить на это ни малейшего намека. Все что есть
общего между современной теорией по Визеру и номинализмом Кнаппа,
в рамках которого проблема ценности денег игнорируется, это то, что ни
та, ни другой не являются «металлизмом».

Сам Визер совершенно отчетливо понимает, что его теория не имеет
никакого отношения к теории Кнаппа. Однако, к сожалению, он разде-
ляет с Кнаппом точку зрения, состоящую в том, что в рамках «преобла-
дающей металлистической доктрины» «металлическая ценность денег
означает то же, что и потребительная ценность металла». Здесь имеет
место комбинация нескольких серьезных ошибок в отношении истории
науки.

Первое, что нужно отметить, это то, что под металлизмом Визер име-
ет в виду не то, что имеет в виду Кнапп. Визер противопоставляет «со-
временную» теорию ценности денег и металлизм, корректно поясняя,
что он имеет в виду под этими терминами. Согласно этому объяснению,
обе теории противостоят одна другой — каждая из них исключает дру-
гую. Однако для Кнаппа та теория, которую Визер называет современ-
ной, так же «металлична», как и другие металлистические теории. То,
что это так, легко показать.

В своей главной книге Кнапп ни разу не упоминает ни имен авторов,
работавших над экономико-теоретической проблемой денег, ни каких-
либо фрагментов из работ по данному предмету. Он ни разу не приво-
дит доводы против какой-либо традиции в истории мысли, в отличие
от того, как это принято в обширной литературе по теории денег. Кнапп
лишь постоянно нападает на металлизм, которому он присваивает ста-
тус общего мнения о деньгах. Правда, в предисловии он явно ссылает-
ся как на металлистов на двух авторов — Германна и Книса1 2. Однако
и Германн, и Книс выдвинули теории, которые весьма схожи с теори-
ей, называемой Визером современной. Это не должно нас удивлять,
так как оба вышеназванных автора исходят из субъективной теории
ценности3, из которой логически выводится «современная» теория цен-
ности денег, так что оба они усматривают основание потребительной

1 См.: фрагменты, приводимые в наст. изд. на с. 103 сл.

2 См.: Knapp. Staatliche Theorie des Geldes. 1. Aufl. Leipzig, 1905. S. 5, 7.

3 Cm.: Zuckerkandl. Zur Theorie des Preises mit besonderen Berucksichtigung der
geschichtlischem Enticklund der Lehre. Leipzig, 1899. S. 98, 115 f.
ценности драгоценных металлов как в их монетарном применении, так
и в «прочих» способах использования1. Да, между Визером и Книсом
существуют различия, касающиеся воздействия на денежную функ-
цию возможности прекращения выполнения [денежным материалом]
«прочих» функций. Кнапп не считал это решающей характеристикой
(в противном случае он точно сказал бы об этом где-то в другом ме-
сте) и не мог сказать об этом ничего сверх того, что он сказал о других
аспектах ценности денег* 2.

Итак, мы видим, что среди экономистов искать приверженцев ме-
таллизма бесполезно, несмотря на то, как изображает дело Кнапп и его
школа. Кнапп прекрасно понимает, почему он всегда полемизирует
лишь с этим вымышленным карикатурным металлистом, и предусмо-
трительно воздерживается от точных ссылок на источники, в которых
он почерпнул утверждения, вкладываемые им в уста этого своего ме-
таллиста. На самом деле металлист, которого имеет в виду Кнапп, — это
он сам. Это не тот Кнапп, который написал «Государственную теорию
денег», но тот Кнапп, который, «не обращая внимания на всякие тео-
рии», как признавался он сам, привык читать нотации о «прагматично-
сти» денежной системы3. Это тот Кнапп, который в качестве одного из
лидеров историцизма в политической экономии, полагал, что публика-
ция архивных документов по истории экономики может стать заменой
экономико-теоретического осмысления экономических проблем. Если
бы Кнапп не относился так презрительно к работам тех, кого он имено-
вал «всего лишь теоретиками», если бы он не был высокомерен настоль-
ко, что отказывался иметь с ними что-либо общее, он бы обнаружил, что
он имеет совершенно превратное представление о содержании того, что
он критикует. То же верно и в отношении его учеников. Их лидер, Бен-
диксен, открыто признавался в том, что он бывает металлистом4.

Следовать примеру Визера, назвавшего преобладающей доктриной
точку зрения, согласно которой ценность денежного материала порож-
дается исключительно его промышленным применением, совершенно
излишне. Концепция денег, отвергнутая Книсом, разумеется, не может
считаться преобладающей доктриной5. Все работы по теории денег, ес-
ли они основываются на современной теории, без всякого сомнения, не
являются металлицистскими в том смысле термина, в каком его исполь-

См.: Hermann. Staatswissenschaftliche Untersuchungen. 2. Aufl. Munchen, 1870.
S. 444; Knies. Das Geld. 2. Aufl. Berlin, 1885. S. 324.

2 Здесь, очевидно, Мизес иронизирует, так как, по его словам, Кнапп игнорировал
эту проблему. — Прим. науч. ред.

3 Knapp. Staatliche Theorie des Geldes. 1. Aufl. Leipzig, 1905 S. 5.

4 Bendixen. Wahrungspolitik und Geldtheorie im Lichte des Weltkrieges. Munchen
u. Leipzig, 1916. S. 134.

5 Cm.: Wieser. Theorie der gesellschaftlichen Wirtschaft // Grundrip der Sozialoko-
nomik. Tubingen, 1914. S. 317.
зует Визер. Но в этом смысле таковой не является ни одна каталлакти-
ческая теория денег.

В действительности картина, излагаемая Визером как обзор теорий де-
нег его предшественников, искажена вследствие употребления им терми-
на «металлизм». Сам он не упустил этого, поскольку к положениям, про-
цитированным выше, он добавил следующее: «Доминирующая доктрина
не осталась истиной для себя, так как... в ее рамках была выдвинута от-
дельная теория, объясняющая меновую ценность денег. Если бы ценность
денег всегда исчерпывалась ценностью металла, то какое место осталось
бы для воздействия на нее спроса на деньги, скорости обращения и коли-
чества кредитных заместителей?». Разрешение этого очевидного проти-
воречия нужно искать в том, что то, что Визер называет преобладающей
мета л диетической доктриной, находится в глубочайшем противоречии
с теми каталлактическими теориями, в рамках которых «была выдвинута
отдельная теория, объясняющая меновую ценность денег».

Как и Визер, Филиппович проводит различие между двумя теори-
ями ценности денег — номиналистической (представленной Адамом
Мюллером, Кнаппом и тому подобными, Филиппович включает в эту
группу также Адольфа Вагнера) и теми теориями, которые отверга-
ют номиналистский подход. В качестве представителя второй группы
он упоминает лишь мою книгу «Теория денег и фидуциарных средств
обращения»1. Он пишет, что при обсуждении ценности денег я был вы-
нужден признать, что лишь ценность товарных денег имеет отношение
к теории ценности денег, поскольку она зависит от их функционирова-
ния в качестве общего средства обращения* 2. Здесь Филиппович следует
историцистской точке зрения Кнаппа и поэтому допускает ту же ошиб-
ку, что и Визер.

Если Визер отвергает хартальную и номиналистическую теорию де-
нег, то Филиппович признает свою приверженность этой теории, но в то
же время интерпретирует ее так, что это полностью стирает разницу
между каталлактическим и номиналистическим подходами. С одной
стороны, он заявляет, что «существенным в денежной единице является
ее номинальная значимость (Geltung), или способность служить едини-
цей ценности». С другой стороны, он пишет, что «на самом деле денеж-
ная единица — это не технически определяемое количество драгоцен-
ного металла, но ее покупательная или платежная способность»3. Перед
нами два тезиса, которые невозможно согласовать между собой. Первый
мы уже встречали в качестве определения у Кнаппа, а второй образует

Напомним, что это приложение появилось во втором немецком издании 1924 г.
в качестве самостоятельной главы и, поскольку здесь имеется в виду издание 1912 го-
да, рекурсия отсутствует. — Прим. науч. ред.

2 Philippovich. Grundriss der politischen Oekonomie. Tilbingen, 1916. S. 275.

3 Ibid.

*
отправной пункт при построении любой каталлактической теории де-
нег. Трудно вообразить более резкое различие.

Тот факт, что отождествление денежной единицы с покупательной
способностью, вместо того, чтобы выражать точку зрения Кнаппа, пол-
ностью противоречит ей, с очевидностью следует из ряда фрагментов
его работ1. Характерной чертой номинализма является именно то, что
он — как и вообще все акаталлактические теории — хранит молчание
по поводу ценности денег — их покупательной способности. Легко по-
казать, насколько несовместимы два тезиса, выдвинутые Филиппови-
чем. В рамках своей теории Кнапп формально корректно определяет
марку как «треть предыдущей единицы ценности, талера»2. Каким бы
бессодержательным ни было это определение, само по себе оно не явля-
ется внутренне противоречивым. Иное дело утверждение Филиппови-
ча — когда он пишет: «Серебряная марка, будучи третью талера, прежде
была денежной единицей, использовавшейся для счета, представляя
в коммерческой практике для экономических агентов определенную по-
купательную способность. Эта покупательная способность должна бы-
ла сохраниться в монетной единице из нового металла. Иными словами,
марка как золотая монета должна была представлять то же количество
ценности, которое до этого представляла марка — серебряная монета.
Следовательно, то, как технически была реализована монетная едини-
ца, имело своей целью поддержание ценности денежной единицы»3. Эти
предложения в сочетании с процитированными выше могут означать
лишь то, что реформа германской денежной системы имела своей целью
установление покупательной способности талера на том уровне, на ко-
тором она находилась ранее. Но это вряд ли можно считать именно тем,
что хотел сказать Филиппович.

Имеется еще одна ошибка, которая была воспринята Филипповичем
от Кнаппа, а именно его убежденность в том, что каталлактическая тео-
рия денег игнорирует фактический опыт, «который предоставляет нам
достаточное количество примеров принудительного обращения государ-
ственных бумажных денег»4. Любая работа, написанная с позиций катал-
лактического подхода, включая первое издание настоящей книги (един-
ственная работа, на которую ссылается Филиппович), может доказать
обратное. Можно согласиться с тем, что сторонники каталлактического
подхода не нашли удовлетворительного решения проблемы бумажных
денег — данный теоретический вопрос все еще является открытым, — од-
нако нельзя согласиться с тем, что они вообще не признают существова-

См., в особенности: Knapp. // Schriften des Vereins fiir Sozialpolitik. 132. Bd.
S. 560 ff.

2	Knapp. Art. «Geldtheorie, staatliche» // Handworterbuch der Staatswissenschaf-
ten. 3. Aufl.

3	Philippovich. Grundriss der politischen Oekonomie. Tubingen, 1916. S. 275.

4	Ibid. S. 272 ff.

m'
ния этой проблемы. Этот пункт особенно важен в свете того факта, что
многие последователи Кнаппа полагают, будто каталлактические теории
денег были опровергнуты опытом военных лет с их бумажными деньга-
ми — как будто эта проблема не привлекала внимания всех экономистов-
теоретиков, писавших о деньгах, начиная с Рикардо.

Если даже такие признанные специалисты по истории мысли и зна-
токи литературы по политической экономии, как Визер и Филиппович,
некритически восприняли ошибки Кнаппа, допущенные им при изло-
жении денежных теорий, разработанных экономистами прошлого и на-
стоящего, то не приходится удивляться тому, что сегодня в Германии
большинство тех, кто работает по денежной проблематике, оперируют
историей теории исключительно в версии Кнаппа.

6. Комментарий.

Связь споров о номинализме с проблемами,
исследовавшимися двумя английскими школами
банковской теории

Один автор отождествляет металлистскую теорию денег с английской
денежной школой, а хартальную теорию называет «разновидностью
старой банковской школы»1. Другой автор также пишет о том, что «име-
ются определенные основания именовать экономическим номинализмом
доктрину денежной школы, поскольку она основана на близком подходе
к металлическим и бумажным деньгам»* 2. Нам представляется, что оба
этих автора ошибаются. Противоречие между этими двумя знамени-
тыми школами теории кредита лежит совершенно в другой области3.
Кнапп и его последователи никогда не продумывали эти проблемы в та-
кой мере, в какой это было характерно для представителей указанных
школ, и в еще меньшей мере пытались разрешить их.

Доктрина создания денег Бендиксена, неопределенная связь которой
с номинализмом Кнаппа является лишь случайным совпадением, оче-
видно, является не чем иным, как гипертрофированной и в высшей сте-
пени наивной версией банковской школы. Удручающее положение дел
в экономической теории в Германии иллюстрируется тем фактом, что
на протяжении многих лет доктрину Бендиксена принимали за нечто
новое, не замечая того, что вся разница между ней и доктриной, которая
десятки лет доминировала в Германии, сводится к способу изложения.

Lansburgh. Kriegskostetdekung und ihre Quellen. Berlin, 1915. S. 52 ff.

2 Bortkiewicz. Frage der Reform unserer Wahrung und die Knapp’sche Geldtheo-
rie // Annalen fur soziale Politik und Gesetzgebung. VI. Bd. S. 98.	. л

3 См. выше, c. 393 сл.
ПРИЛОЖЕНИЕ Б
ТЕРМИНОЛОГИЧЕСКИЕ ПРИМЕЧАНИЯ
ПЕРЕВОДЧИКА АНГЛИЙСКОГО ИЗДАНИЯ

В отношении полной адекватности перевода терминов никогда нельзя
быть уверенным. Ниже мы приводим краткий перечень оригинальных
немецких терминов, которыми автор обозначает разные виды денег
и денежных заместителей, и соответствующие английские выражения,
использованные нами при переводе.

Перевод слова Umlaufsmittel представляет собой особенно трудную
проблему. Устоявшегося эквивалента для передачи того смысла, который
вкладывает в него проф. Мизес, в английском языке не существует. Бук-
вальный перевод «обращающиеся средства» (circulating medium), оче-
видно, является неприемлемым, поскольку он ассоциируется с такими
средствами обращения, которые противоположны тому, что имел в виду
проф. Мизес. Вариант «банковские деньги» (bank money) является неа-
декватным, так как Umlaufsmittel включают в себя не только банковские
депозиты, но также и денежные заместители, эмитируемые государ-
ством (например, разменную монету). «Кредитные инструменты» (credit
instruments), которые могут показаться на первый взгляд удовлетвори-
тельными, противоречат тому значению, которое Мизес придавал посто-
янно подчеркиваемому им различию между Umlaufsmittel и векселями.
Кроме того, Мизес явным образом указывал, что в самом фундаменталь-
ном смысле эмиссия Umlaufsmittel не есть кредитная сделка. В поисках
лучшего эквивалента мы остановились на выражении «фидуциарные
средства обращения» (fiduciary media). Оно соответствует определению,
которое Мизес дал Umlaufsmittel (денежные заместители, не покрытые
деньгами1), и вызывает ассоциации с дискуссиями вокруг закона Пиля
1844 г., что отвечает замыслу Мизеса. Этот вариант также помогает сде-
лать упор на подчеркиваемом Мизесом принципиальном подобии между
непокрытыми банковскими депозитами и непокрытыми банкнотами.

Ниже приводится перечень принятых английских эквивалентов дру-
гих терминов* 1 2-3:

	МЫ'	; Ji ‘

1 См. выше, с. 134.

2 См. также выше, с. 224 сл.

3 В английском издании книги перевочик снял абзац, в котором Мизес комменти-
рует принятое в немецкой научной литературе различение внутренней объективной
ценности (гппеге objective Tauschwert) денег и внешней объективной ценности (aussere
objective Tauschwert) денег (см. последний абзац на с. 124), пояснив, что «поскольку
такого различения в английской терминологии не проводится, в настоящем издании
это разъяснение опущено. Здесь и далее, когда речь идет об объективной меновой
ценности денег, имеется в виду внутренняя объективная меновая ценность, если
обратное не указано явным образом». В русском издании указанный абзац восста-
новлен. — Прим, науч ред.
Деньги в широком смысле [слова]	Money in broader sense	Geld im weiteren Sinne
Деньги в узком смысле [слова]	Money in narrower sense	Geld im engeren Sinne
Денежные заместители	Money substitute	Geldsurrorgat
Товарные деньги	Commodity money	Sachgeld
Кредитные деньги	Credit money	Kreditgeld
Декретные деньги	Fiat money	Zeichengeld
Разменные деньги	Token money	Scheidemunzen
Денежный сертификат	Money certificate	Geldzertifikat
Товарный кредит	Commodity credit	Sachkredit
Фидуциарный кредит	Circulation credit	Zirkulationskredit

Предлагаемая ниже схема показывает взаимосвязь между некото-
рыми элементами терминологической системы проф.. Мизеса:

Деньги в широком смысле

Деньги в узком смысле  Товарные Кредитные Декретные деньги	деньги	деньги  ' 4	Денежные заместители  Фидуциарные	\  средства обращения \  Разменная Непокрытые	Денежные  монета	банковские	сертификаты  депозиты и банкноты
БИБЛИОГРАФИЯ

A Discourse Concerning the Currencies in the British Plantations in America.
Boston, 1740. [By William Douglass.]

Alison. England in 1815 and 1845: or, a Sufficient and a Contracted Currency.
3rd ed. London, 1846.

Altherr. Eine Betrachtung fiber neue Wege der schweizerischen Mfinzpolitik.
Bern, 1908. S.

Altmann. Zur deutschen Geldlehre des 19. Jahrhunderts // Die Entwicklung
der deutschen Volkswirtschaftslehre im 19. Jahrhundert. Schmoller-
Festgabe. Leipzig 1908. VI. Bd.

Anderson. The Fallacy of «The Stabilized Dollar». New York, 1920.

Anderson. The Value of Money. New York, 1917.

Andrew. What ought to he called Money? // Quarterly Journal of Economics.
Vol. XIII. 1899.

Arendt. Geld — Bank — Borse. Berlin, 1907.

Arendt. Leitfaden der Wahrungsfrage. 18. Aufl. Berlin, 1898.

Attwood. Observations on Currency, Population and Pauperism in two Letters
to Arthur Young Esq. Birmingham 1818.

Aucuy. Les systemes socialistes d’Exchange. Paris, 1908.

Babeion. La theorie feodale de la monnaie. (Extrait des memoires de Г Academie
des Insriptions et Belles-Lettres.) Tome XXXVIII. 1-re Partie. Paris,
1908.

*Bagehot. Lombard Street. London, 1906.

Bamberger. Reichsgold. Studien fiber Waiming und Wechsel. 3. Aufl. Leipzig
1876.

Barid. The One Pound Note, Its History, Place and Power in Scotland, and its
Adaptability for England. 2nd ed. Edinburgh, 1901.

Bastable. The Theory of International Trade. 3rd edition. London, 1900.

Bendixen. Wahrungspolitik und Geldtheorie im Lichte des Weltkrieges. Mfin-
chen u. Leipzig, 1916.

Bentham. Defense of Usury. 2nd ed. London, 1790.

Berkeley. The Querist // Berkeley. Works / Ed. Fraser. Oxford, 1901.

*Bbhm-Bawerk. Grundzatze der Theorie des wirtschaftlichen Gfiterwertes //
Jahrbficher fur Nationalokonomie und Statistik. 1886. Neue Folge. 13. Bd.

*Bohm-Bawerk. Kapital und Kapitalzins. II. Abt. 2. Aufl. Innsbruck, 1900/1902.

^Bohm-Bawerk. Kapital und Kapitalzins. II. Abt. 3. Aufl. Innsbruck, 1909.

Bohm-Bawerk. Rechte und Verhaltnisse vom Standpunkte der volkswirt-
schaftlichen Gfiterlehre. Innsbruck, 1881.

Bortkiewicz. Frage der Reform unserer Wahrung und die Knapp’sche Geld-
theorie. // Annalen ffir soziale Politik und Gesetzgebung. VI. Bd.

Bothe. Die indische Wahrungsreform seit 1893. Stuttgart, 1906.

Cairnes. Essays in Political Economy, Theoretical and Applied. London, 1873.
Cannon. Clearinghouses: Their History, Methods and Administration. New
York, 1900.

Carey. Die Grundlagen der Sozialwissenschaft / Deutsche Ausgabe von Adler.
Munchen 1863.

Carey. Geldumlauf und Schutzsystem. Pest, 1870.

Carey. Lehrbuch der Volkswirtschaft und Sozialwissenschaft / Deutsche Aus-
gabe von Adler. 2. Aufl. Wien, 1870.

Carey. Principles of Social Science. Philadelphia: J. B. Lippencot and Co., 1858.

Carey. The Principles of Political Economy. 2 vols. Philadelphia: Carey, Lee and
Blanchard, 1837—1843.

Carver. The Value of the Money Unit // Quarterly Journal of Economics.

Vol. 11.(1897.)

Cassel. Money and Foreign Exchange after 1914. London, 1922.

Chevalier. Cours d’economie politique. T. III. La monnaie. Paris, 1850.

Clare. A Money Market Primer and Key to the Exchanges. 2nd ed. London,
1893.

Clark. Essentials of Economic Theory. New York, 1907.

*Clark. The Distribution of Wealth. New York, 1908.

Conant. The Gold Exchange Standard in the Light of Experience // The Eco-

nomic Journal. Vol. 19 (1909).

Conant. What Determines the Value of Money? // Quarterly Journal of Econo-
mics. Vol. 18. (1904.)

Cuhel. Zur Lehre von den Bediirfnissen. Innsbruck, 1906.

Davanzati. Lezioni delle monete. 1588 (перепечатано в: Scrittori classic! italiani
di economia politica, Patre Antica. Milan, 1804.

De Greef. La monnaie, le credit et le change dans le commerce international //
Revue economique internationale. 4 (1911). P 58 ff.

Denkschrift fiber das Papiergeldwesen der osterreichisch-ungarischen Mo-
narchic. Verfaftt im k. k. Finanzministerium. Wien, 1892.

Dernburg. Pandekten. 6. Aufl. Berlin, 1900.

Die neue Richtung in der Goldpolitik der Bank von Frankreich / / Bank-Ar-
chiv.Bd. 7.(1907.)P.72ff.

Die Reichsbank 1876—1900. Berlin, 1901.

Diehl. Sozialwissenschaftliche Erlauterungen zu David Ricardos Grundsatzen
der Volkswirtschaft und Besteuerung. 3. Aufl. Leipzig, 1922.

Dunbar. Chapters on the Theory and History of Banking. 2nd ed. New York,
1907.

Duhring. Cursus der National- und Sozialdkonomie. 3. Aufl. Leipzig, 1892.

Endemann. Studien in der romanische-kanonistischen Wirtschafts- und
Rechtslehre bis gegen Ende des 17. Jahrhunderts. Berlin, 1874.

* Fisher and Brown. The Purchasing Power of Money. New York, 1911.

Fisher. The Rate of Interest. New York, 1907.

Fisher. Stabilizing the Dollar. New York, 1929.

Franklin. A Modest Inquiry into the Nature and Necessity of a Paper Curren-
cy // The Works of Benjamin Franklin / Ed. Sparks. Chicago, 1882.
Fullarton. On the Regulation of Currencies. 2nd ed. London, 1845.

Geyer. Theorie und Praxis des Zettelbankwesens. 2. Aufl. Miinchen, 1874.

Gelesnoff. Grundziige der Volkswirtschaftslehre. Leipzig, 1918.

Gesell. Die Anpassung des Geldes und seiner Verwaltung an die Bediirfnisse
des modernen Verkehrs. Buenos Aires, 1897.

Gilbart. The History, Principles and Practice of Banking. Rev. ed. London,
1904.

Goldschmidt. Handbuch des Handelsrechts. Erlangen, 1868.

Graham. The One Pound Note in the History of Banking in Great Britain. 2nd
ed. Edinburgh, 1911.

Gregory. Foreign Exchange Before, During and After the War. London, 1923.

Grundrip der Sozialdkonomik. Tubingen, 1914.

Guyot. Le problemes de la deflation. Paris, 1923.

Hahn. Volkswirtschaftliche Theorie des Bankkredits. Tiibingen, 1920.

Hammer. Die Hauptprinzipien des Geld- und Warungswesen und die Losung
der Valutfrage. Wien, 1891.

Harvey. Paper Money the Money of Civilisation. London, 1877.

Held. Zwei Biicher zur sozialen Geschichte Englands. Leipzig, 1881.

Helfferich. Das Geld. 2. Aufl. Leipzig, 1910; 6. Aufl. Leipzig, 1923.

Helfferich. Die Reform des deutschen Geldwesens nach der Griindung des
Reiches. Leipzig, 1898.

Helfferich. Geld und Banken. Leipzig 1908.

Helfferich. Studien fiber Geld- und Bankwesen. Berlin, 1900.

Hepburn. History of Coinage and Currency in the United States and the Peren-
nial Contest for Sound Money. New-York, 1903.

Hertz. Die Diskont und Devisenpolitik der osterreichisch-ungarischen Bank //
Zeitschrift fiir Volkswirtschaft, Sozialpolitik und Verwaltung. Bd. 12.
(1903.)

Hermann. Staatswissenschaftliche Untersuchungen. 2. Aufl. Miinchen, 1870.

Hertzka. Das Wesen des Geldes. Leipzig, 1887.

Hertzka. Goldwahrung mit Papierumlauf. Jena, 1895.

Hertzka. Wahrung und Handel. Wien, 1876.

Heyn. Die indische Wahrungsreform. Berlin, 1903.

Heyn. Irrtfimer auf dem Gebiete des Geldwesens. Berlin, 1900.

Hildebrand. Die Nationaldkonomie der Gegenwart und Zukunft. Frankfurt,
1848.

Hinnenberg. Die Kultur der Gegenwart. Teil II. Bd. 10. Hafte 1.

Hoffmann. Die Devalvierung des osterreichischen Papiergeldes im Jahre
1811 // Schriften des Vereins fiir Sozialpolitik. 165. Bd. 1. Teil.

Howard. The Money Inflation and the Future of Prices // Political Science
Quarterly. Vol. 22. 1907.

*Hume. Essays / Ed. Frowde. London.

Jacoby. Der Streit um den Kapitalsbegri ff. Jena, 1908.

Jaffe. Das englische Bankwesen. 2. Aufl. Leipzig, 1910.

Jevons. Investigations in Currency and Finance. London, 1909.
* Jevons. Money and the Mechanism of Exchange. 13th ed. London, 1902.

Kalkmann. Englands Ubergang zur Goldwarung im 18. Jahrhundert. StraB-
burg, 1895.

Kalkmann. Holland’s Geldwesen im 19. Jahrhundert // Schmoller’s Jahrbuch
(Jahrbuch fur Gesetzgebung, Verwaltung und Volkswirtschaft im Deut-
schen Reiche.) XXV. Bd. (1901.)

*Kant. Zum ewigen Frieden // Kant. Werke. Bd. 5. (Insel-Ausgabe.) S. 661 f.

Kaufmann. Das franzosische Bankwesen. Tubingen, 1911.

Kemmerer. Money and Credit Instruments in Their Relation to General Prices.

New York, 1907.

Keynes. A Tract on Monetary Reform. London, 1923.

Kiga. Das Bankwesen Japans. Leipziger Inaug. Diss.

Kinley. Money. New York, 1909.

Knapp. Die Beziehungen Osterreichs zur staatlichen Theorie des Geldes //
Zeitschrift fOr Volkswirtschaft, Sozialpolitik und Verwaltung. XVII. Bd.

Knapp. Die Wahrungsfrage vom Staat aus betrachten// Schmoller’s Jahr-
buch (Jahrbuch fOr Gesetzgebung, Verwaltung und Volkswirtschaft im
Deutschen Reiche.) XLI. Jahrgang.

Knapp. // Schriften des Vereins fur Sozialpolitik. 132. Bd.

Knapp. Art. «Geldtheorie, staatliche» // Handworterbuch der Staatswissen-
schaften. 3. Aufl.

Knapp. Staatliche Theorie des Geldes. Leipzig, 1905; 2. Aufl. 1915; 3. Aufl. MOn-
chen, 1921.

Knapp. Uber die Theorien des Geldwesens// Schmoller’s Jahrbuch (Jahr-
buch fOr Gesetzgebung, Verwaltung und Volkswirtschaft im Deutschen
Reiche.) XXXIII. Jahrgang.

Knies. Das Geld. 2. Aufl. Berlin, 1885.

Knies. Geld und Kredit. Berlin, 1876. 2. Aufl. Berlin, 1885.

Koch. Der Londoner Goldverkehr. Stuttgart, 1905.

Kraus. Zur Theorie des Wertes. Halle 1901.

Lafarge. La politique monetaire des pays producteurs d’argent et les campa-
gnes bimetallistes en Europe / Questions monetaires contemporaines. Pa-
ris, 1905.

Landesberger. Uber die Goldpramienpolitik der Zettelbanken. Wien, 1892.

Landesberger. Wahrungssystem and Relation. Wien, 1891.

Lansburgh. Kriegskostetdekung und ihre Quellen. Berlin, 1915.

Laughlin. The History of Bimetallism in the United States. New York 1893.

Laughlin. The Principles of Money. London, 1903.

Laveleye. La Monnaie et le Bimetallisme international. Paris, 1891.

Laves. Die Warenwahrung als Erganzung der Edelmetallwahrung. Leipzig,
1890.

*Law J. Considerations sur le numeraire et le commerce // feconomistes finan-
ciers du XVIII siecle. 2nd ed. Ed. Daire. Paris, 1858.

Lexis. Allgemeine Volkswirtschaftslehre. Berlin, 1910.

Lexis. Geld und Preise // Riesser-Festgabe. Berlin, 1913.
Lexis. Papiergeld // Handworterbuch der Staatswissenschaften. 3. Aufl.
VI. Bd.

Lindsay. A Gold Standard Without a Gold Coinage in England and India. Edin-
burgh, 1879.

Lindsay. Ricardo’s Exchange Remedy.

Loi decretant la fabrication d’une monnaie d’appoint... precedee des notes sur
la monnaie de billon en Belgique ainsi que la discussion de la loi a la Cham-
bre des Representants. Brusseles, 1860.	U	-./4

Lotz. G. F. Knapps neue Geldtheorie // Jahrbuch fiir Gesetzgebung, Verwal-
tung und Volkswirtschaft im Deutschen Reich. XXX. Jahrgang. 1906.

Lotz. Geschichte und Kritik des deutschen Bankgesetzes vom 14. Marz 1875.
Leipzig, 1888.

Lotz. Rezension Mises. Teorie des Geldes und Umlaufsmittel // Jahrbiicher fiir
Nationaldkonomie und Statistik. III. Folge. XLVII. Bd. S. 86—93.

Lucam. Die osterreichische Nationalbank wahrend der Dauer des dritten Pri-
vilegiums. Wien 1876.

Luschin. Allgemeine Miinzkunde und Geldgeschichte des Mittelalters und der
nuereren Zeit. Miinchen, 1904.

Macleod. The Elements of Banking. London, 1904.

*	Marx. Das Kapital. I. Bd. 6. Aufl. Hamburg, 1909. 7. Aufl. Hamburg, 1914.

*	Marx. Zur Kritik der politischen Okonomie. Hrsgb. Kautsky. Stuttgart, 1897.

Menger. Beitrage zur Wahrungsfrage in Osterreich-Ungarn. Jena, 1892.

*	Menger. Grundsatze der Volkswirtschaftslehre. Wien, 1923.

Menger. Art. «Geld» // Handworterbuch der Staatswissenschaften. 3. Aufl. IV.
Bd.

*	Mill. Principles of Political Economy. London, 1867.

Mises. Das Problem gesetzlicher Aufnahme der Barzahlungen in Osterreich-
Ungarn // Jahrbuch fiir Gesetzgebung, Verwaltung und Volkswirtschaft
(Schmollers Jahrbuch). Bd. 33:3. (1909).

Mises. Die allgemeine Teuerung im Lehre der theoretischen Nationalokono-
mie // Archiv fiir Sozialwissentschaft. Bd. 37.

*	Mises. Die Gemeinwirtschaft. 2. Aufl. Jena, 1922.

Mises. Die wirtschaftspolitischen Motive der osterreichischen Valutaregulie-
rung // Zeitschrift fiir Volkswirtschaft, Sozialpolitik und Verwaltung.
XVI. Bd. (1907.)

*	Mises. Nation, Staat und Wirtschaft. Wien, 1919.

*	Mises. Socialism. An Economic and Sociological Analysis. London: Jonathan Ca-
pe, 1936

Mitchell. Gold, Prices and Wages under the Greenback-Standard. Berkeley,
1908.

Montesquieu. Le 1’Esprit des lois. Edition Toquet. Paris, 1821.

*Morus. Utopia. Duetsch von Oettinger. Leipzig, 1846.	v

Miigel. Geldenwertung und Gesetzgebung. Berlin, 1923.

*Nasse—(Lexis). Das Geld- und Miinzwesen // Schonbergs Handbuch der poli-
tisQhen Okonomie. 4. Aufl. Tiibingen, 1896.	bbD
Neupauer. Die Schaden und Gefahren der Valutaregulierung fiir die Staatsfi-
nanzen, die Volkswirtschaft und die Kriegsbereitschaft. Wien 1892.

Neuwirth. Bank und Valuta in Osterreich-Ungarn 1862 bis 1873. Leipzig, 1873.
Nicholson. A Treatise on Money and Essays on Present Monetary Problems.
Edinburgh, 1888.

Note expediee du Havre le 20 May 1810, a la Banque de France, par ordre de
S.M. 1’Empereur, et par 1’entremise le comte Mollien, ministre du Tresor.

Obst. Banken und Bankpolitik. Leipzig, 1909.

Oneken. Geschichte der Nationaldkonomie. Leipzig, 1902.1. Bd.

Oppenheim. Die Natur des Geldes. Mainz, 1855.

Overstone. Tracts and Other Publications on Metallic and Paper Currency.
London, 1858.

Palgrave. Bank Rate and the Money Market in England, France, Germany,
Holland and Belgium 1844—1900. London, 1903.

Palyi. Der Streit um die staatliche Theorie des Geldes. Miinchen und Leipzig,
1922.

Patterson. Der Krieg der Banken. trans, from the English by Holtzendorf. Ber-
lin, 1867. S.

Philippovich E. von. GrundriB der politischen Okonomie. 1.—3. Aufl. Tiibingen,
1907.

Philippovich. Grundriss der politischen Oekonomie. Tubingen, 1916.

Pigou. The Economics of Welfare. London, 1921.

Prager. Die Wahrungsfrage in den Vereinigten Staaten von Nordamerika.
Stuttgart, 1897.

Prion. Das deutsche Wecheldiskontgeschaft. Leipzig, 1907.

Probyn. Indian Coinage and Currency. London, 1897.

Proebst. Die Grundlagen unseres Depositen— und Scheckwesen. Jena, 1908.
Report of the Indian Currency Committee 1898 // Stability of Internatio-
nal Exchange, Report on the Introduction of the Gold-Exchange Stadard
into China and Other Siver-Using Countries / Submitted to the Secre-
tary of the State, October 1, 1903, by the Commission on International
Exchange. Washington, D.C., 1903.

Raff el. 1st Berkeley ein Freihandler? Kieler Inaug.-Diss. 1904.

Rau. Grundsatze der Volkswirtschaftslehre. 6. Aufl. Leipzig, 1855.

Report of the Indian Currency Committee 1898 // Stability of International
Exchange, Report on the Introduction of the Gold-Exchange Standard
into China and Other Siver-Using Countries / Submitted to the Secre-
tary of the State, October 1, 1903, by the Commission on International
Exchange. Washington, D.C., 1903.

Ricardo. Letters to Malthus / Ed. Bonar. Oxford, 1887.

*Ricardo. Proposals for an Economical and Secure Currency with Observations
on the Profits of the Bank of England // Ricardo. Works. Ed. McCulloch.
2nd ed. London, 1852.

*Ricardo. Principles of Political Economy and Taxation / Ricardo. Works. Ed.
McCulloch. 2nd ed. London, 1852.
'Ricardo. The High Price of Bullion a Proof of the Depreciation of Bank Notes //
Ricardo. Works. Ed. McCulloch. 2nd ed. London, 1852.

Riefler. Finanzielle Kriegsbereitschaft und Kriegsfiihrung. Jena, 1909.

'Roscher. System der Volkswirtschaft. Bearb. von Pohlmann. Bd. 1. 24. Aufl.
Stuttgart, 1906.

Rosendor ff. Die Goldpramienpolitik der Banque de France und ihre deut-
schen Lobredner // Jahrbucher fur Nationalokonomie und Statistik. Bd.
21 (1901).

Sartorius van Waiterhausen. Das volkswirtschaftliche System der Kapitalanla-
ge im Auslande. Berlin, 1907.	(

Say. Cours complet d’economie politique pratique. 3-eme ed. Paris, 1852.

Sayous. Les banques de depot, les banques de credit et les societes financieres.
2-eme ed. Paris, 1907.

Schlesinger. Theorie der Geld- und Kreditwirtschaft. Miinchen und Leipzig,
1914.

Schmoller. Grundriss der allgemeinen Volkswirtschaftslehre. Leipzig, 1902.

Schmoller. Uber die Ausbildung einer richtigen Scheidemiinzpolitik vom 14.
bis zum 19. Jahrhundert // Jahrbuch fOr Gesetzgebung, Verwaltung und
Volkswirtschaft im Duetschen Reich. XXIV. Jahrgang. 1900.

Schulze-Gaevernitz. Die deutsche Kreditbank // Grundriss der Sozialokono-
mik. V. Abt. II. Teil. S. 240 ff.

Schumacher. Die deutsche Geldverfassung und ihre Reform // Schmoller’s
Jahrbuch (Jahrbuch fOr Gesetzgebung, Verwaltung und Volkswirtschaft
im Deutschen Reich. XXXII. Bd. (1908).

Schumacher. Die Ursachen der Geldkrisis von 1907. Dresden, 1908.

Schumacher. Weltwirtschaftliche Studien. Leipzig, 1911.

Schumpeter. Das Sozialprodukt und die Rechenpfennige // Archiv filr Sozial-
wissenschaft und Staatspolitik. 44. Bd.

'Schumpeter. Theorie der wirtschaftlichen Entwicklung. Leipzig, 1912.

Schumpeter. Wesen und Hauptinhalt der theoretischen Nationalokonomie.
Leipzig, 1908.

Schmidt G. Kredit und Zins. Leipzig, 1910.

Seidler. Die Schwankungen des Geldwertes und die juristische Lehre von dem
Inhalt der Geldschulden // Jahrbucher fOr Nationalokonomie und Stati-
stik. (1894.) 3. Folge. Bd. 7.

Senior. Three Lectures on the Value of Money. London, 1840; 1931.

Senior. Three Lectures on the Cost of Obtaining Money. London, 1830; 1931.

Senior. Three Lectures on the Transmission of the Precious Metals from Coun-
try to Country and the Mercantile Theory of Wealth. London, 1828.

'Simmel. Philosophic des Geldes. 2. Aufl. Leipzig, 1907.

'Smith. An Inquiry into the Nature and Causes of the Wealth of Nations. Basel,
1791.

Solvey E. La monnaie et le Compte. Brussels, 1889.

Solvey E. Geseilschaftlicher Comptabilism. Brussels, 1897.

Spadling. Eastern Exchange, Currency and Finance. 3rd ed. London, 1920.
Sparks. The Life of Benjamin Franklin // The Works of Benjamin Franklin /
Ed. Sparks. Vol. I. Chicago, 1882.

Spiethoff. Die Lehre vom Kapital // Schmoller-Festschrift Die Entwicklung
der deutschen Volkswirtschaftslehere im 19. Jahrhundert. Leipzig, 1908.
Bd. 4.

Spiethoff. Die Quantitatstheorie insbesondere in ihrer Verwertbarkeit als
Haussetheorie // Festgaben fiir Adolf Wagner. Leipzig, 1905.

Spitzmuller. Valutareform und Wahrungsgesetzgebung // Osterreichischen
Staatsworterbuch. 2. Aufl. Bd. 2.

Stenographische Protokolle uber die vom 8. bis 17. Marz 1892 abgehaltenen
Sitzungen der nach Wien einberufenen Wahrungs-Enquete-Komission.
Wien, 1892.

Subercaseaux. Essai sur la nature du papier monnaie. Paris, 1909. г 4

Taussig. The Silver Situation in the United States. New York, 1893.

Tellkampf. Die Prinzipien des Geld- und Bankwesens. Berlin, 1867.

Tellkampf. Erfordernis voller Metalldeckung der Banknoten. Berlin, 1873.

*The Works of Benjamin Franklin / Ed. Sparks. Chicago, 1882.

Thornton. An Enquiry into the Nature and Effects of the Paper Credit of Great
Britain. London, 1802.

Tooke. An Inquiry into the Currency Principle. London, 1844.

Torrens. The Principles and Practical Operation of Sir Robert Peel’s Act of 1844
Explained and Defended. 2nd ed. London, 1857.

(Twells.) How can Paper Money increase the Wealth of a Nation? Fourth Thou-
sand. London, 1867.

Vaihinger. Die Philosophic des Als ob. 6. Aufl. Leipzig, 1920.	, г

Vaihinger. The Philosophy of «As if». London: Kegan Paul, 1924.

Vogt. Die staatliche Theorie des Geldes // Zeitschrift fiir die gesammte Staats-
wissenschaft. 62. Jahrgang.

Wagner. Agrar- und Industriestaat. 2. Aufl. Jena, 1902.

Wagner. Banknote // Rentzsch. Handworterbuch der Volkswirtschaftslehre.
Leipzig, 1866.

Wagner. Beitrage zur Lehre von den Banken. Leipzig, 1857.

*Wagner. Die russische Papierwahrung. Riga, 1868.

Wagner. Geld- und Kredittheorie der Peelschen Bankakte. Wien, 1862.

Wagner. Kredit // Rentzsch. Handworterbuch der Volkswirtschaftslehre.
Leipzig, 1866.

Wagner. Sozialokonomische Theorie des Geldes und Geldwesens. Berlin, 1909.

Wagner. System der Zettelbankpolitik. Freiburg, 1873.	<

Wagner. Theoretische Sozialokonomik. Leipzig, 1909.

Walras. Etudes d’economie politique appliquee. Lausanne, 1898.

Walras. Theorie de la monnaie. Lausanne, 1886.

Walsh. The Fundamental Problem in Monetary Science. New York, 1903.

Walsh. The Measurement of General Exchange Value. New York, 1901.

* Wagner. Die russische Papierwahrung. Riga, 1868.

Weber. Die Geldqualitat der Banknote. Leipzig, 1900.
Weiss. Die moderne Tendenz in der Lehre vom Geldwert // Zeitschrift fiir
Volkswirtschaft, Sozialpolitik und Verwaltung. Bd. 19.

White. An Elastic Currency. New York, 1893.

White. Money and Banking Illustrated by American History. Boston, 1895.

Wicksell. Geldzins und Giiterpreise. Jena, 1898.

Wicksell. The Influence of the Rate of Interest on Prices // Economic Journal.
Vol. 18(1907).

Wieser. Der Geldwert und seine Veranderungen // Schriften des Vereins fiir
Sozialpolitik. Bd. 132.

Wieser. Der Geldwert und seine geschichtlichen Veranderungen // Zeitschrift
fiir Volkswirtschaft, Sozialpolitik und Verwaltung. Bd. 13. (1904.)

Wieser. Der natiirliche Wert. Wien, 1889.

Wieser. Theorie der gesellschaftlichen Wirtschaft // Grundri/? der Sozialoko-
nomik. Tiibingen, 1914.

Wieser. Uber den Ursprung und die Hauptgesetze des wirtschaftlichen Wertes.
Wien, 1884.

Wieser. Uber die Messung der Veranderungen des Geldwerts // Schriften des
Vereins fiir Sozialpolitik. Bd. 132. Leipzig, 1910.

Willis. The History and Present Application of the Quantity Theory // Journal
of Political Economy. Vol. 4. (1896.)

Wilson. Capital, Currency and Banking. London, 1847.

Witten. Die Devisenpolitik der Nationalbank von Belgien // Schmoller’s Jahr-
buch. Bd. 42. S. 625 ff.

Wolowski. La Question des Banques. Paris, 1864.

Wolf. Eine internationale Banknote // Zeitschrift fiir Sozialwissenschaft. 1908.
vol. ll.S. 44 ff.

Wolf. Verstaatlichung der Silberproduktion und andere Vorschlage zur Wah-
rungsfrage. Zurich, 1891.

(Wright, Harlow.) The Gemini Letters. London, 1844.	J

Zizek. Die statistischen Mittelwerte. Leipzig, 1908.

Zwiedineck. Kritisches und Positives zur Preislehre // Zeitschrift fiir die ge-
samte Staatswissenschaft. Bd. 65.

Zuckerkandl. Zur Theorie des Preises. Leipzig, 1889.

Бэджгот. Ломбардстрит. СПб., 1901.

Бём-Баверк О. Избранные труды о ценности, проценте и капитале. М.: Экс-
мо, 2009.

Бём-Баверк О. Капитал и процент. Т. 2—3. Челябинск: Социум, 2010.

Вагнер. Русские Бумажные деньги. Киев, 1871.

Вебер. Депозитные и спекулятивные банки. М.: Гос. изд-во, 1928.

Джевоне. Деньги и механизм обмена. Челябинск: Социум, 2006.

Зиммель. Философия денег (Предисл., гл. 1) // Теория общества. Сбор-
ник / Вступ. статья, сост. и общая ред. А. Ф. Филиппова. М.: «КАНОН -
пресс-Ц», «Кучково поле», 1999.

Кант. К вечному миру // Трактаты о вечном мире. СПб.: Алетейя, 2003.
Кларк. Распределение богатства. М.: Экономика, 1992.

Ло. Соображения о наличных деньгах и торговле. (Готовится к печати)

Менгер К. Исследования о методах социальных наук и политической эконо-
мии в особенности // Менгер К. Избранные работы. М.: ИД «Террито-
рия будущего», 2005.

Менгер К. Основания политической экономии / / Менгер К. Избранные ра-
боты. М.: ИД «Территория будущего», 2005. С. 70 сл.

Маркс К. К критике политической экономии // Маркс К., Энгельс Ф. Соч.
2-е изд. Т. 13.

Маркс К. Капитал. Т. 1 // Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 23.

Мизес. Нация, государство и экономика. (Готовится к печати.)

Мизес. Социализм. Экономический и социологический анализ. М.: Catallaxy,
1991.

Юм. О деньгах // Давид Юм. Иеремия Бентам / Библиотека экономистов.
Вып. V. М., 1869.

Милль Дж. С. Основы политической экономии. М.: Эксмо, 2007.

Монтесткье. О духе законов. М.: Мысль, 1999.

Мор. Утопия / Пер. с лат. и коммент. А. И. Малеина. М.-Л.: Изд-во АН СССР,
1947.

Нассе, Лексис. Металлические деньги и валюта. М., 1897.

Рикардо. Высокая цена слитков — доказательство обесценения банкнот / /
Рикардо. Соч. Т. II. М.: Госполитиздат, 1955.

Рикардо. Предложения в пользу экономного и устойчивого денежного обра-
щения, а также замечания о прибыли Английского Банка, поскольку
она связана с интересами государства и собственниками капитала бан-
ка // Рикардо. Соч. Т. II. М.: Госполитиздат, 1955. С. 179—254.

Смит А. Исследования о природе и причинах богатства народов. М.: Эксмо,
2007.

Фишер. Покупательная сила денег. М.: Дело, 2001.

Франклин В. Избранные произведения. М/. Госполитиздат, 1956.

Шумпетер Й. Теория экономического развития. Капитализм, социализм
и демократия. М.: Эксмо, 2007.

Юм. О деньгах // Давид Юм. Иеремия Бентам / Библиотека экономистов.
Вып. V. М, 1869.

Юм. О проценте / / Давид Юм. Иеремия Бентам / Библиотека экономистов.
Вып. V. М, 1869.

МОНОГРАФИИ

ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ ПОЛИТИКИ
СТАБИЛИЗАЦИИ ДЕНЕЖНОЙ ЕДИНИЦЫ1 ‘

Сегодня денежная политика почти всех стран сводится к попыткам ста-
билизации ценности денежной единицы. Эти попытки не следует сме-
шивать с имевшим место в прошлом стремлением создать такую денеж-
ную единицу, меновая ценность которой не испытывала бы воздействия
факторов, лежащих на денежной стороне менового отношения* 2. Тогда,
в далеком и счастливом прошлом, главная задача виделась в том, чтобы
так сбалансировать количество денег со спросом на них, чтобы это не из-
менило покупательной способности денежной единицы. Поэтому пред-
принимавшиеся тогда попытки совершенствования денежной систе-
мы имели целью нейтрализовать изменения, причины которых лежат
на стороне денег и которые изменяли бы [рыночное] отношение между
общепринятым средством обмена и другими экономическими благами.
Тогда старались полностью исключить всякие экономические послед-
ствия единодушно осуждавшихся изменений ценности денег.

Сегодня уже нет необходимости объяснять, почему эта цель не могла
быть достигнута тогда, и почему она не может быть достигнута в прин-
ципе. Сегодня перед нами стоят совершенно иные задачи. Мы были бы
только рады вернуть состояние денежной системы, имевшее место в те
времена. Будь у нас сегодня возможность вернутся к золотому стандар-
ту, нас не беспокоили бы его недостатки — мы просто смирились бы с
тем фактом, что определенные изменения характерны даже для цен-
ности золота.

Mises L. von. Die geldtheoretische Seite des Stabilisierungsproblems // Schriften
des Vereins fiir Sozialpolitik. Bd. 164. T. 2. Miinchen und Leipzig: Duncker und Humblot,
1923. Первоначальный вариант рукописи этой статьи был полностью закончен и ото-
слан издателю в январе 1923 г., более чем за восемь месяцев до окончательного краха
немецкой марки. Перевод выполнен по: Mises L. von. The Causes of Economic Crisis.
Auburn, Ala: Ludwig von Mises Institute, 2006. P. 1—51.

2 Следуя терминологии Карла Менгера, Мизес имеет здесь в виду изменения
«внутренней объективной меновой ценности» денежной единицы. Однако в англий-
ском переводе мы используем более привычный английский термин, позже одобрен-
ный Мизесом, а именно, изменения ценности денежной единицы, причины которых
лежат на стороне денег, или, проще говоря, «изменения, вызванные изменениями
в наличности» (cash-induced changes). Термин Менгера «изменения внешней меновой
ценности денежной единицы» сформулирован иначе — как «изменения ценности де-
нежной единицы, порожденные изменениями, лежащими на товарной стороне мено-
вого отношения», или «изменения, вызванные изменениями товаров» (goods-induced
changes). См. прим. 10 на с. 26—27 в: Мизес Л. фон. Теория экономического цикла.
Челябинск: Социум, 2012. См. также: Mises. Human Action. Chicago: Contemporary
Books, 1966. P. 419; Scholar’s Edition. Auburn, Ala.: Ludwig von Mises Institute, 1998.
P. 416. [Мизес. Человеческая деятельность. Челябинск: Социум, 2005. С. 392 {см. наст,
изд., с. 593—596}.] — Прим. ред. амер. изд.	•>-?•••
Проблемы денежной системы сегодняшнего дня имеют совершенно
иную природу. За время войны 1914—1918 гг. и в течение послевоен-
ного периода многие страны вбросили в денежное обращение огром-
ные количества кредитных денег, которым был придан статус уза-
коненного средства платежа. В ходе процесса, описываемого законом
Грэшема, золото в этих странах исчезло из денежного обращения.
В наши дни здесь обращаются бумажные деньги, покупательная спо-
собность которых подвержена внезапным изменениям. Сегодня де-
нежная экономика достигла такой степени развития, что внезапные
изменения, порожденные созданием в огромных количеств кредит-
ных денег, невозможно терпеть в течение сколько-нибудь длитель-
ного времени. Поэтому со всех сторон стали раздаваться призывы по-
кончить с пороками денежной системы. Люди пришли к убеждению,
что без надежной денежной системы восстановление мира между на-
родами и воссоздание системы международных экономических отно-
шений невозможно.

I. ПОСЛЕДСТВИЯ ИНФЛЯЦИИ1

1.	Процесс обесценения денег

Если упорно продолжать практику покрытия дефицита государствен-
ного бюджета эмиссией банкнот, неизбежно наступит момент, когда
денежная система стран, проводящих такую политику, полностью раз-
рушится. Покупательная способность денежной единицы будет стано-
виться все меньше и меньше, пока наконец не исчезнет совсем. Конечно,
в принципе можно вообразить возможность такого процесса обесцене-
ния денег, который продолжается бесконечно. Покупательная способ-
ность денежной единицы будет все время уменьшаться, не исчезая со-
всем. Тогда цены будут бесконечно расти, становясь все выше и выше.
При этом возможность обмена банкнот на товары будет сохраняться.
В конце концов ситуация достигнет той стадии, когда люди при заклю-
чении сделок будут оперировать миллиардами и триллионами или еще
большими величинами. Денежная система будет продолжать работать.
Однако описанный ход событий вряд ли имеет хотя бы отдаленное от-
ношение к реальности.

В долгосрочной перспективе денежная единица с бесконечно умень-
шающейся ценностью бесполезна для торгово-промышленной деятель-
ности. Такая денежная единица не может использоваться в качестве

Мизес использует понятие «инфляция» так, как оно использовалось в истории
науки, понимая под ним увеличение количества денег. — Прим. ред. амер. изд.

*
«стандарта отложенного платежа»1. Для тех сделок, где деньги и товары
не обмениваются одновременно, должен быть найден другой посредник.
Но денежная единица, подверженная непрерывному обесценению, не
годится и для сделок на наличные. Каждый будет стараться поддер-
живать остатки наличности, непрерывно приносящие потери, на мини-
мально возможном уровне. Все доходы, получаемые в денежной форме,
будут немедленно тратиться. Когда все покупки будут делаться только
для того, чтобы избавиться от денег, ценность которых стремительно
убывает, и поскорее обменять их на блага, ценность которых существует
более длительное время, уплачиваемые в ходе таких сделок цены будут
выше по сравнению с теми, которые имели бы место в других рыночных
условиях.

В последние месяцы Германия предоставила нам приблизительную
иллюстрацию того, что должно будет произойти в тот момент, когда до
людей дойдет, что никто не собирается останавливать процесс обесцене-
ния денег. Если люди совершают покупки ненужных им товаров или по
крайней мере товаров, не нужных им в момент покупки, руководствуясь
при этом только своим нежеланием иметь на руках бумажные банкно-
ты, это будет означать начало процесса, заставляющего в конце концов
полностью отказаться от использования бумажных банкнот в качестве
общепризнанного средства обмена. Это будет началом «демонетизации
банкнот». Присущие этому процессу элементы паники должны будут
ускорить его течение. Возбуждение широких масс, вероятно, можно
будет остудить один, два или даже три раза или четыре раза. Однако
наступит такой момент, когда все должно будет закончиться. С этого
момента события нельзя будет повернуть вспять. Как только обесцене-
ние денег начет идти такими темпами, что продавцы станут опасаться
огромных убытков даже в том случае, если они будут закупать товары
максимально быстро, всякие шансы на спасение денежного обращения
исчезнут.

Опыт всех стран, где инфляция протекала с высокой скоростью, по-
казал, что обесценение денег в конце концов начинает идти быстрее, чем
увеличивается их количество. Пусть m — фактическое количество де-
нежное единиц, имевшееся на руках у держателей до начала инфляции,
Р — существовавшая тогда ценность денежной единицы, выраженная в
золоте, М — фактическое количество денежных единиц в какой-то из
моментов времени, когда инфляция уже началась, р — ценность в золо-

1 В немецком оригинале Мизес, не делая никаких пояснений, использует англий-
ское выражение standard of deffered payments. О причинах, побудивших его к этому,
он пишет в другой работе: «Standard of def erred payments переводится на немецкий
как Zahlungsmittel (платежное средство). К сожалению, мы вынуждены отказаться от
использования немецкого термина, поскольку он скомпрометирован номиналистами
и харталистами и вызывает ассоциации с недавно опровергнутой „государственной
теорией денег1*». [См. примечания на с. 543 и 551.] — Прим. ред. амер. изд.
те денежной единицы в этот момент. Тогда, как показали многочислен-
ные статистические исследования, имеет место неравенство:

mP > Мр.	k '

Отталкиваясь от этой формулы, некоторые авторы пытались сделать
вывод, согласно которому обесценение идет слишком быстро и факти-
ческий обменный курс не оправдан. Другие авторы заключали на этом
основании, что обесценение денег вызвано не увеличением количества
денег и, стало быть, количественная теория не может быть верна. На-
ходились и такие, кто, принимая упрощенную версию количественной
теории, утверждали, что дальнейшее увеличение количества денег не
только допустимо, но даже желательно. Увеличение количества денег
должно быть продолжено, настаивали они, до тех пор, пока совокупная
ценность количества денег, имеющихся в стране, выраженная в золоте,
не достигнет того уровня, который у него был до того, как началась ин-
фляция. Тем самым:

о	Мр = тР.

Нетрудно увидеть ошибочность этих рассуждений. Отвлечемся на
минуту от того факта (мы детально рассмотрим его ниже), что в момент
начала инфляции обменный курс на бирже1, равно как и ажио на ме-
талл, делают рывок раньше, чем изменяется покупательная способ-
ность денежной единицы, выраженная в товарных ценах. Таким обра-
зом, анализировать нужно не ценность денежных единиц, выраженную
в золоте, а их временно увеличившуюся покупательную способность в
терминах товаров. Если Р и р обозначают соответственно покупатель-
ную способность денежной единицы, выраженную в товарах, а не ее
ценность, выраженную в золоте, то, как правило, будет иметь место тот
же результат:	:	•«( V

•,<	тР > Мр.

*♦•’*•*«	-ч;-.

Однако, по мере того как происходит обесценение денег, становится
очевидным, что спрос на деньги, т.е. на те денежные единицы, которые
уже существуют, начинает уменьшаться. Если потери держателя де-
нежных остатков становятся тем больше, чем более длительным явля-
ется период в течение которого он держит остатки, он начнет стараться
держать настолько мало наличности, насколько это возможно. Желание
каждого индивида иметь наличность более не является таким сильным,

1 Мизес использует здесь французское слово bourse, т.е. имеет в виду биржу, на
которой в странах континентальной Европы помимо ценных бумаг торгуются также
иностранная валюта и драгоценные металлы. — Прим. ред. амер. изд.
каким оно было до начала инфляции, даже если его ситуация во всех
остальных отношениях осталась неизменной. В результате спрос на
деньги, имеющийся в экономике в целом, и представляющий собой не
более чем сумму спроса на деньги всех лиц, имеющихся в данной эконо-
мике, падает.

По мере того как торговля постепенно переключается с банкнот сво-
его государства на иностранную валюту и золото, индивиды более не
вкладываются в национальную валюту, начиная помещать часть своих
резервов в иностранную валюту и золото. Применительно к сегодняш-
ней ситуации в Германия интересно отметить, что географическая зона,
в которой обращается рейхсмарка, меньше, чем это было в 1914 г.1, и что
сейчас немцы используют существенно меньшее количество денег, так
как они стали беднее. Эти обстоятельства, уменьшающие спрос на день-
ги, оказывали более сильное воздействие, если бы не компенсировались
двумя факторами, увеличивающими спрос на деньги:

во-первых, спросом на бумажные марки со стороны валютных
спекулянтов, который в какой-т мере предъявляется и сегодня,
во-вторых, тот факт, что разрушение кредитного механизма
платежей вследствие общей деградации экономики, мог привести
к увеличению спроса на деньги (на поддержание остатков налич-
ности) выше того уровня, который имел бы место в отсутствии
данных обстоятельств.

2.	Нежелательные последствия

Если перспективы [определенной разновидности] денег расцениваются
как неудовлетворительные, то их ценность при осуществлении спеку-
лятивных сделок, в которых предвосхищается их будущая покупатель-
ная способность, окажется на более низком уровне, чем тот, который
отвечает текущему фактическому спросу на деньги и их предложению.
Запрашиваемые и уплачиваемые цены будут соответствовать предуга-
дываемым будущим условиям, а не нынешнему спросу на деньги и ко-
личеству денег в обращении.

Этому развитию событий предшествует бешеный натиск покупате-
лей, штурмующих магазины, чтобы купить хоть что-нибудь. Аналогич-
ные события происходят на бирже, где внезапно взлетают цены акций,
не являющиеся требованиями на фиксированные суммы денег, а также

1 Согласно Версальскому договору, ознаменовавшему окончание мировой войны
1914—1918 гг., территория, контролируемая Германией, была существенно уменьше-
на — Эльзас-Лотарингия была возвращена Франции, значительная часть Восточной
Пруссии и Померании отошла к Польше, некоторые районы на западе Германии
были переданы Бельгии, и у Германии были отобраны все ее колонии в Африке и
Азии. — Прим. ред. амер. изд.
валютный курс. В этот момент имеющегося количества денежных еди-
ниц [и банкнот] не хватает, чтобы произвести оплату покупок по тем
ценам, которые соответствуют ожиданиям будущего денежного спроса
и предложения. Торговля испытывает дефицит банкнот. То количество
денежных единиц [и банкнот], которое имеется на руках, оказывает-
ся недостаточным для осуществления платежей по уже заключенным
сделкам. Рыночные механизмы, приводящие в равновесие совокупные
спрос и предложение посредством изменения меновых отношений [цен],
больше не функционируют, так что меновые отношения между имею-
щимися денежными единицами и другими экономическими благами,
которые фактически существуют в данный момент времени, не возни-
кают. Это явление наблюдалось в Австрии, поздней осенью 1921 г.1 Ис-
полнение сделок было серьезно подорвано нехваткой банкнот.

Как только условия достигнут этой фазы, избежать нежелательных
последствий будет уже невозможно. Если последовать многочисленным
рекомендациям и продолжить увеличивать эмиссию банкнот, ситуа-
ция только ухудшится. Поскольку паника будет продолжать нарастать,
диспропорция между обесценением денежной единицы и количеством
денег в обращении усугубится еще больше. Дефицит банкнот, необхо-
димых для исполнения сделок, представляет собой явление, характер-
ное для развитой формы инфляции. Это обратная сторона лихорадоч-
ных покупок и цен периода паники. Одновременно это обратная сторона
«ажиотажного бума».

3.	Воздействие на процентную ставку

Подобный дефицит денежных единиц не следует смешивать с тем, что
бизнесмены обычно понимают под нехваткой денег, — явлением, кото-
рое сопутствует увеличению процентной ставки на краткосрочные ин-
вестиции. Это явление также порождено инфляцией, окончание кото-
рой не предвидится. Старинное заблуждение, ложность которого была
давным-давно вскрыта Давидом Юмом и Адамом Смитом, состоящее в
том, что нехватка денег (в том смысле, в каком это понимается бизнесме-
нами) может быть преодолена увеличением количества денег в обраще-
нии, до сих пор разделяется множеством людей. Мы постоянно слышим
возгласы удивления по поводу того обстоятельства, что редкость денег
все еще имеет место, — несмотря на непрерывное увеличение количе-

Инфляция, имевшая место после окончания первой мировой войны в Австрии,
изучена значительно хуже инфляции 1923 г. в Германии. Тогда австрийская кро-
на резко обесценилась, хотя и не в таком масштабе, как немецкая марка. Лидер
христианско-социальной партии и канцлер Австрии в 1922—1924 и 1926—1929 гг.
д-р Игнац Зайпель (1876—1932), советником которого был проф. Мизес и некоторые его
единомышленники, успешно остановил инфляцию в 1922 г. — Прим. ред. амер. изд.
ства банкнот в обращении. Однако процентная ставка растет не вопре-
ки, а именно вследствие инфляции.

Если окончания инфляции не ожидается, то кредитор должен при-
нимать во внимание тот факт, что когда заемщик в конце концов будет
возвращать сумму денег, взятых им в долг, возвращаемая сумма будет
иметь меньшую покупательную способность, чем та сумма денег, кото-
рая была выдана в качестве первоначальной ссуды. Если бы кредитор
не предоставил кредит, а сам использовал бы эти деньги для покупки
товаров, акций или иностранной валюты, он оказался в лучшей ситуа-
ции. В этом случае, он либо вообще избежал бы потерь, либо они были
бы меньше. Если же он предоставил денежную ссуду, то именно заем-
щик является тем лицом, который оказался в более выгодном положе-
нии. Если заемщик купит товары на занятые деньги и позже продаст
их, то после погашения суммы, взятой взаймы, он получит некий из-
лишек. Кредитная сделка принесет ему прибыль, причем эта прибыль
будет реальной, а не иллюзорной прибылью, порожденной инфляцией.
Поэтому легко понять, что пока люди ожидают, что обесценение денег
продолжится, кредиторы требуют уплаты повышенных процентных
ставок, а заемщики соглашаются их уплачивать. Там где увеличению
процентной ставки противодействуют торговая или юридическая прак-
тика, процесс заключения кредитных сделок будет сильнейшим образом
ограничен. Это объясняет снижение сбережений у тех групп населения,
для которых накопление капитала возможно только в форме размеще-
ния депозитов в банковских учреждениях или путем покупки ценных
бумаг с фиксированными процентными ставками.

4.	Бегство от денег

Уход денег, которые оказываются все более бесполезными, из торговой
практики начинается с изменения режима тезаврирования. Если люди
хотят иметь обмениваемые блага, которые могут понадобиться им на
случай непредвиденных будущих расходов, они начинают аккумули-
ровать другие разновидности денег, например металлические (золотые
и серебряные) монеты, иностранные банкноты или подчас такие отече-
ственные банкноты, которые ценятся более высоко потому, что их коли-
чество не может быть увеличено решением правительства, — к послед-
ним относятся, например, романовские российские рубли или «синие»
банкноты коммунистической Венгрии1. Затем с теми же целями люди
начинают приобретать металлические слитки, драгоценные камни и

1 Деньги, эмитировавшиеся несуществующими ныне государствами. Династия
Романовых была свергнута в ходе русской революции 1917 г., а послевоенное венгер-
ское коммунистическое правительство просуществовало всего несколько месяцев —
с 21 марта по 1 августа 1919 г. — Прим. ред. амер. изд.
жемчуг, картины и другие предметы искусства или даже почтовые мар-
ки. Очередным этапом процесса отказа от ставших бесполезными денег
становится переключение участников кредитных сделок на иностран-
ную валюту или металлические товарные деньги, которыми на практи-
ке всегда является золото. В конце концов отечественные деньги пере-
стают использоваться даже в рядовых товарных сделках, и заработная
плата должна также выплачиваться чем-то иным, а не кусочками бума-
ги, с помощью которых невозможно осуществить никакой сделки.

Только закоренелый этатист может лелеять надежду, что деньги,
ценность которых непрерывно понижается, могут в течение длитель-
ного периода оставаться в обращении. Так, если немецкая марка сегод-
ня (в январе 1923 г.) все еще продолжает использоваться, то это проис-
ходит лишь потому, что пока еще в обществе преобладает убеждение
в том, что ее ускоряющееся обесценение вскоре будет остановлено или
даже в том, что ценность этой денежной единицы однажды вновь по-
высится. Процесс лишения бумажных банкнот статуса денег начнется
тогда, когда это убеждение будет сочтено несостоятельным. Если этот
процесс будет каким-то образом отложен, это будет означать, что прои-
зошло очередное изменение общественной точки зрения на будущую
ценность бумажной марки. Явление, описываемое как ажиотажная
скупка товаров, послужило нам ранним оповещением, показавшим ка-
ким будет начало этого процесса. Вполне возможно, что мы увидим его
полное развертывание.	я

Очевидно, банкноты нельзя лишить их статуса узаконенного сред-
ства обмена, если не сделать это посредством законодательного акта.
Даже если банкноты утратят всякую ценность, даже если и за мил-
лиард марок нельзя будет ничего купить, обязательства, погашае-
мые в марках, по закону можно будет удовлетворить, расплатившись
банкнотами в марках. Это всего-навсего означает, что теми, кто понес
наибольшие потери от коллапса бумажноденежного стандарта, явля-
ются кредиторы, долги перед которыми выражены в марках. В итоге,
предотвратить разрушение покупательной силы марок будет невоз-
можно.

5.	Последствия спекуляции

Статус денег, который имеют банкноты, сильнейшим образом под-
держивают своими фактическими действиями спекулянты. Однако
популярная сегодня этатистская концепция роли спекуляции и спе-
кулянтов утверждает обратное. В соответствии с этой доктриной не-
благоприятные условия котировок германской марки, наблюдающиеся
с 1914 г., главным образом или по большей части являются губитель-
ным следствием спекуляций, осуществлявшихся в расчете на пониже-
ние ценности денег. Но в действительности эти условия были таковы,
что во время войны и после ее окончания, главным мотивом продаж
значительных объемов немецкой марки за границу, был прямо проти-
воположный расчет — спекулянты ожидали бурного роста обменного
курса марки в будущем. Если бы эти марки не привлекли бы внимания
заграничных покупателей, соответствующие суммы с необходимостью
вызвали бы еще больший рост цен на внутреннем рынке. Всем было
очевидно или, по крайне мере, до недавнего времени всем было очевид-
но, что даже сами жители страны считали, что в будущем цены начнут
снижаться. Повсюду говорят (или, по крайней мере, говорили до самого
последнего времени), что сегодня всё настолько подорожало, что все
покупки, кроме покупок самого необходимого, нужно отложить на по-
том. С другой стороны, опять-таки повсеместно слышались утвержде-
ния о том, что ситуация с ценами сейчас особо благоприятна для про-
даж. Однако не подлежит сомнению, что эта точка зрения очень скоро
внезапно изменится.

Возведение препятствий на пути спекуляций с иностранной валю-
той и создание специальных затруднений для заключения фьючерсных
сделок на иностранную валюту оказало на обменный курс банкнот поис-
тине губительное влияние. С другой стороны, верно и то, что даже дея-
тельность спекулянтов не может помочь, когда общественное мнение
начинает полагать, что на прекращение ускоряющегося обесценения
денег нет никакой надежды. В такие времена даже оптимисты будут из-
бавляться от немецкой марки и австрийской кроны, покинув ряды тех,
кто прогнозирует рост курса [национальной валюты], и присоединяясь
к тем, кто ожидает его падения. И как только на рынке установится
одна-единственная точка зрения, рыночные сделки, в основе которых
лежит разница во мнениях, прекратятся.

''Ж

6.	Конечная стадия
процесса обесценения денег

Процесс вытеснения банкнот из сферы их использования в качестве
денег может протекать относительно медленно, а может внезапно при-
нимать форму паники, занимая дни или даже часы. Если изменения
протекают медленно, это означает, что торговля шаг за шагом пере-
ходит к другому средству обмена, заменяющему банкноты. Практика
использования иностранной валюты или золота, и так уже достигшая
значительных масштабов при заключении и исполнении определен-
ных сделок, распространяется еще шире, охватывая новые виды опе-
раций и проникая в новые отрасли. Далее, по мере того как индивиды
изменяют структуру своих остатков наличности в направлении от не-
мецкой марки к иностранной валюте, в страну приходит все большие
количества этой последней. В результате растущего спроса на ино-
странную валюту в страну начинают поступать — в размерах, соот-
ветствующих части ценности экспортированных товаров, — деньги
разных государств, частично замещая собой импортные товары. По-
степенно внутри страны накапливается запас иностранной валюты,
что в значительной мере смягчает последствия наступающего в ко-
нечном итоге распада национального бумажноденежного стандарта.
Затем, когда иностранная валюта начинает требоваться для совер-
шения даже мелких покупок, и когда в итоге даже заработная пла-
та должна выплачиваться в иностранной валюте (вначале частично,
а затем и полностью), и, наконец, когда и до правительства доходит,
что оно должно поступать точно так же, взимая налоги и выплачивая
жалованье своим чиновникам, в стране в значительной мере уже име-
ется достаточное количество иностранной валюты. Поэтому ситуация,
которая сложится вследствие коллапса государственной денежной
системы, не обязательно сведется к бартеру — неудобному прямому
обмену товаров на товары. Функцию денег будет исполнять иностран-
ная валюта, поступавшая из разных источников, хотя порой и неудо-
влетворительно.

К тому, чтобы принять эту гипотезу, ведут не только неопровержи-
мые теоретические умозаключения. Она подтверждается также исто-
рическим опытом крахов денежных систем. Говоря о коллапсе «конти-
нентальной валюты» восставших американских колоний, случившемся
в 1781 г., Гораций Уайт отмечал: «Как только пришел конец бумажным
деньгам, внезапно ожили твердые деньги, — оказалось, что они имеют-
ся в изобилии и могут служить удовлетворению самых разных нужд.
В большом количестве они были сохранены в качестве сокровищ, но еще
в большем количестве были ввезены армиями и военными флотами
Франции и Англии. Их предложение было настолько большим, что об-
менный курс иностранных денег понизился»1.

В 1796 г. ценность французских территориальных мандатов упала
до нуля. Луи Адольф Тьер характеризовал эту ситуацию следующим
образом: «Никто не хотел вести торговлю, иначе чем на металличе-
ские деньги. Металл, который, как считалось, был тезаврирован или
вывезен заграницу, вновь проник в обращение. То, что было спрятано,
появилось опять. То, что покинуло Францию, вернулось. Денежное об-
ращение южных провинций заполнили пиастры, притекая из Испа-
нии и пересекая испанскую границу, подчиняясь спросу на них. Как
только предъявлялся спрос на золото и серебро, они тут же возника-
ли, подобно любым другим товарам. Возросший спрос на металличе-
ские деньги увеличивал предложение того, что предлагалось в обмен
на них, пока [в стране] не появилось достаточно металлических де-
нег для удовлетворения спроса. Но людей все еще надували, когда им
платили территориальными мандатами, поскольку законодательство,

См.: White, Horace. Money and Banking: Illustrated by American History. Boston,
1895. P. 142.
придав этив бумажным деньгам статус узаконенного средства плате-
жа, позволяло использовать их для погашения выписанных ранее обя-
зательств. Однако поступать так решались немногие, и все новые со-
глашения заключались уже на металлические деньги. На всех рынках
использовалось только золото и серебро. Работники также получали
оплату металлическими деньгами. Говорили, что во Франции больше
не существует никаких бумажных денег. Мандаты можно было найти
только у спекулянтов, которые получали их у правительства и пере-
продавали их покупателям национальных имуществ. Так финансовый
кризис, еще переживаемый государством, практически сошел на нет
для частных лиц»1.

7.	Роль денег
в современной экономике

Разумеется, проводя аналогию между последствиями катастрофы на-
шей денежной системы, к которой мы стремительно приближаемся,
и теми двумя эпизодами, о которых шла речь выше, необходимо про-
являть известную осторожность. В 1781 г. Соединенные Штаты были
преимущественно аграрной страной. В 1796 г. Франция также находи-
лась на гораздо более низкой стадии развития экономики, основанной
на разделении труда и использовании денег, так что роль, которую во
французской экономике играли тогда сделки на наличные и кредитные
сделки, была существенно ниже. В промышленно развитых странах, по-
добных сегодняшней Германии, последствия коллапса денежной систе-
мы с неизбежностью будут совершенно иными по сравнению со стра-
нами, в которых большая часть населения все еще привязана к более
примитивным экономическим условиям.

1 Thiers, Louis Adolphe. Histoire de la Revolution Frangaise, 7-me ed., t. V (Brussels,
1838), p. 171 [см.: Тьер А. История французской революции. В 5 т. T. 5. СПб.—М., 1877].
Особенно фантастически эта история выглядит в интерпретации школы Кнаппа.
См.: Illig. Das Geldwesen Frankreichs zur Zeit der ersten Revolution bis zum Ende der
Papiergeldwahrung. Strassburg, 1914. S. 56. Отметив попытки государства «манипу-
лировать курсом серебра», этот автор заключает, что «попытки вернуть желательное
состояние наличного обращения начали приносить успех в 1796 г.» Таким образом,
государственная теория денег даже коллапс бумажноденежного стандарта трактует
как успех. [В XX в. государственная теория денег служит основой денежной политики
большинства государств. Мизес неоднократно отмечал, что книга Георга Фридриха
Кнаппа (Knapp G. F. Staatliche Theorie des Geldes. 3. Aufl. Duncker & Humblot, 1921)
популяризировала эту теорию в немецкоговорящих странах. Кнапп считал, что день-
гами является все, что государство объявит таковыми, а действия индивидов их и
рыночные сделки не имеют к этому никакого отношения. См.: Mises. The Theory of
Money and Credit. Indianapolis, Ind.: LibertyClassics, 1980. P. 506—512 {см. наст, изд.,
с. 499—505}. — Ped. амер, изд.] y‘r-v- • -
Если же распад системы бумажных денег произойдет не шаг за шагом,
а в ходе внезапной паники (а именно этот вариант сегодня представля-
ется наиболее реалистичным), дело неизбежно обернется намного более
тяжелыми последствиями. Внутри страны предложение золота, серебра
и иностранной валюты незначительно. Проводившаяся во время вой-
ны с огромным рвением политика концентрации в центральном банке
всех имеющихся в стране запасов золота и существовавшие в течение
многих лет ограничения на торговые операции в иностранной валюте,
привели к тому, что совокупный объем тезаврированных качественных
денег уже давно находится на уровне, недостаточном для того, чтобы де-
нежное обращение могло гладко измениться в течение первых дней или
недель после краха бумажного стандарта. До того момента, как посред-
ством продажи акций и товаров, получения кредитов и мобилизации
остатков наличности в иностранной валюте, в настоящее время находя-
щихся за границей, в стране появится иностранная валюта в объемах,
необходимых для обслуживания внутренней торговли, должно будет
пройти какое-то время. В течение этого периода люди будут вынужде-
ны обходиться разнообразными денежными суррогатами, выпускаемы-
ми в порядке реагирования на чрезвычайные обстоятельства.

В этой ситуации при ведении торговых операций и осуществлении
платежей неизбежно возникновение технических трудностей, причем
они возникнут именно тогда, когда ухудшение экономического поло-
жения вследствие полного обесценения банкнот в максимальной мере
коснется пенсионеров и всех тех, кто имел сбережения, и когда прави-
тельство, в результате того, что оно будет лишено доступа к печатному
станку, столкнется с необходимостью радикально изменить все аспекты
своей финансовой и экономической политики. Немедленно после этого
обнаружится, что указанные трудности серьезно ухудшают обществен-
ную атмосферу, увеличивая степень беспокойства и приводя к волнени-
ям. Однако в наши цели не входит описание конкретных подробностей
предстоящей катастрофы. Мы хотим лишь показать, что политика ин-
фляции не может продолжаться вечно. Наступит момент, когда печат-
ный станок нужно будет остановить, так как если он продолжит работу,
все кончится ужасной катастрофой. Никто не в состоянии сказать, на-
сколько далеко от этого исхода мы находимся сейчас.

Дело совершенно не зависит от того, считается продолжение инфля-
ции желательным или ее рассматривают просто как безвредную. Не
важно также, оценивают ли инфляцию как зло, хотя, может быть, как
наименьшее зло по сравнению со всеми другими вариантами. Инфля-
цию можно продолжать только до тех пор, пока публика продолжает не
верить в то, инфляцию будут продолжать. Как только общество придет
к пониманию того факта, что инфляция будет продолжена и далее и что
ценность денежной единицы будет падать все ниже и ниже, судьба со-
ответствующих денег предрешена. Ценность банкнот поддерживается
одной лишь верой в то, что с инфляцией будет покончено.
II. ОСВОБОЖДЕНИЕ ЦЕННОСТИ ДЕНЕГ
ОТ ВЛИЯНИЯ СО СТОРОНЫ ГОСУДАРСТВА

1.	Остановить печатный станок
и прекратить кредитную экспансию

Первым условием всякой денежной реформы является остановка пе-
чатного станка. Германия должна отказаться от прямого или косвенно-
го финансирования дефицита государственного бюджета посредством
эмиссии банкнот. Рейхсбанк должен перестать увеличивать количе-
ство своих банкнот в обращении. Депозиты в Рейхсбанке должны от-
крываться и пополняться только если это происходит путем переводов
с уже существующих счетов в Рейхсбанке или в порядке приема пла-
тежей банкнотами или иными разновидностями отечественных и ино-
странных денег. Рейхсбанк может предоставлять кредиты только в той
мере, в какой он располагает соответствующими средствами — в виде
собственных резервов или других ресурсов, предоставленных в его рас-
поряжение его кредиторами. Рейхсбанк не может создавать кредит ни
для увеличения количества своих банкнот, не покрытых золотом или
иностранной валютой, имеющихся в его резервах, ни для увеличения
суммы уже выданных им обязательств. Если он уменьшает свои резер-
вы, высвобождая оттуда деньги в золоте или иностранной валюте, он
должен уменьшать на ту же сумму количество своих банкнот, находя-
щихся в обращении, либо уменьшать свои обязательства, используемые
им в качестве средств оплаты1.

Не должно быть допущено абсолютно никаких отклонений от этих
условий. Можно, однако, допустить ограниченное увеличение фидуци-
арного кредита — в течение двух-трех недель за один раз — и только в
целях облегчения взаимозачетов требований в конце каждого квартала,
особенно в конце сентября и декабря. Этот дополнительный фидуциар-
ный кредит, попадающий в экономику сверх жестко установленных и
соблюдаемых в другие периоды лимитов, должен быть весьма неболь-
шим по своей величине, а его эмиссия должна детально регулироваться
законодательством* 2.	и	rv

Иностранную валюту и аналогичные установленные законом требования ино-
гда называют иностранными деньгами. Однако здесь под иностранными деньгами мы
понимаем только деньги тех стран, в которых условия денежного обращения могут
считаться сравнительно стабильными.

2 Позднее Мизес более полно развил свою точку зрения на этот вопрос. Он снял свой
тезис о признании допустимости исключений из общего правила, согласно которому
денежная сфера и банковское дело должны быть свободны от всякого вмешательства
законодательства, если в основании этих исключений будут положены тщательно
продуманные законы. Даже межбанковские соглашения о взаимозачетах требований
необходимо оставить во власти превратностей рыночной стихии. См. его аргументацию
Не может быть никаких сомнений в том, что эти меры приведут к не-
медленному и эффективному прекращению процесса постоянного обесце-
нения денежной единицы. После этого может даже начаться увеличение
покупательной способности немецкой денежной единицы, — в той мере,
в какой предшествующее значение покупательной способности немецкой
денежной единицы относительно товаров и иностранной валюты уже от-
ражало убеждение в том, что инфляция будет продолжена. Данное уве-
личение покупательной способности продолжалось бы до тех пор, пока не
достигло значения, соответствующего фактическому положению дел.

2.	Соотношение между денежной единицей
и мировыми деньгами (золотом)

Однако само по себе прекращение инфляции не является достаточным
условием для стабилизации ценности немецкой денежной единицы, вы-
раженной в деньгах других стран. Как только на дальнейшую инфля-
цию будут наложены жесткие ограничения, количество денег Германии
перестанет меняться. Однако по мере изменения спроса на деньги, бу-
дут изменяться меновые отношения между немецкими и иностранными
деньгами [обменные курсы немецкой марки к другим валютам]. Эконо-
мика Германии более не будет должна терпеть ущерб от инфляции и
непрерывного обесценения денег, но она должна будет столкнуться с
болезненными последствиями того обстоятельства, что обменные кур-
сы будут продолжать испытывать постоянные, хотя и не особенно мас-
штабные колебания.

Если денежная реформа будет объявлена оконченной сразу, как
только остановят работу печатного станка, то, очевидно, ценность не-
мецкой денежной единицы в мировых деньгах (золоте) начнет медлен-
но, но неуклонно расти. Предложение золота, используемого в качестве
денег, постепенно растет, — по мере роста его добычи на шахтах и ме-
сторождениях, тогда как количество немецких марок, не обеспеченных
золотом и иностранной валютой, было бы ограничено раз и навсегда. Та-
ким образом, можно считать весьма вероятным, что отголоски измене-
ния соотношения между спросом и предложением денег в Германии, с
одной стороны, и спросом и предложением денег в странах с золотым
стандартом, с другой стороны, приведут к росту котировок немецкой

в пользу свободной банковской деятельности в работе «Monetary Stabilization and
Cyclical Policy» (1928) (c. 124—125 амер, изд.) (см.: Мизес Л. фон. Стабилизация ценности
денег и циклическая политика // Мизес Л. фон. Теория экономического цикла. Челя-
бинск: Социум, 2012. С. 117—118]. См. также: Mises. Human Action. Ch. XVII: «Indirect
Exchange» [см. наст, изд., с. 573—651] и эссе «The Monetary Reconstruction», которое
включается в книгу «Theory of Money and Credit» начиная с американского издания
1953 г. [см. настоящее издание, с. 451—495]. — Прим. амер. ред.
денежной единицы на валютном рынке. Отличную иллюстрацию таких
изменений представляют собой изменения котировок австрийской ва-
люты на валютном рынке в 1881—1891 гг.

Для стабилизации относительной ценности денежной единицы за
пределами границ страны недостаточно просто освободить процесс фор-
мирования ценности денег от влияния государства. Необходимы также
усилия, направленные на то, чтобы установить связь между мировыми
деньгами и немецкой денежной единицей, крепко связав ценность рейхс-
марки с ценностью золота.	>

Необходимо постоянно подчеркивать, что стабилизация ценности де-
нежной единицы, выраженной в золотое, может быть достигнута только
в том случае, если печатный станок выключен. Любая попытка достиг-
нуть этого с помощью других мер окажется бесплодной. Бесполезно вме-
шиваться в функционирование валютного рынка. Если правительство
Германии приобретает доллары, возможно в порядке получения ссуды,
и продает заимствованные доллары за бумажные марки, то в ходе этих
операций оно осуществляет давление на обменный курс доллара. Одна-
ко если печатный станок продолжает работать, то в результате удастся
добиться не прекращения, а лишь замедления темпов обесценения де-
нег. Когда импульс, шедший от указанной интервенции, будет исчерпан,
обесценения возобновится, причем оно будет идти еще быстрее. Однако
если увеличение количества банкнот действительно прекратится, для
стабилизации ценности марки, выраженной в единицах золота, не пона-
добится никаких интервенций.

3.	Тенденция к обесценению денег

В этой связи отмечается, что процесс увеличения количества банкнот и
процесс обесценения денежной единицы не совпадают во времени пол-
ностью. Часто ценность денежной единицы остается почти стабильной в
течение недель или даже месяцев, тогда как предложение банкнот не-
прерывно увеличивается. Встречается и обратный случай, когда товар-
ные цены и котировки иностранной валюты резко растут, хотя увеличе-
ние банкнот идет не быстрее, чем шло, а, может быть, даже замедляется.
Объяснение этому явлению лежит в особенностях функционирования
рынка. Спекуляции присуща тенденция усиливать любое изменение.
Стоит слишком многим [спекулянтам] усилить тенденцию, последовав
за независимым меньшинством, которое полагается на собственные
суждения, вскоре обязательно будет иметь место обратное движение
или по меньшей мере прекращение соответствующего потока подра-
жателей. Так, незнание основ формирования ценности денег приводит
к развороту тенденций на рынке.

Производя свои операции, участник рынка акций и долговых ценных
бумаг разрабатывает определенные алгоритмы, которые он затем ис-
пользует в ходе торговли. То, к чему он пришел, действуя на этих рынках,
он затем старается применить и на рынке иностранной валюты. Он видел,
что если рыночная цена акций резко падает, то обычно это открывает воз-
можности для выгодных вложений, и поэтому он считает, что с ситуация
с денежной единицей является аналогичной. Он рассматривает денеж-
ную единицу как если бы она была долей участия в капитале государства.
Когда за германскую марку в Цюрихе давали 10 франков1, один банкир
говорил: «Настало время покупать марку. Экономика Германии сегодня,
конечно, слабее, чем до войны, так что понижение ценности марки оправ-
дано. Однако богатство населения Германии, разумеется, не сократилось
до одной двенадцатой их довоенных активов. Поэтому марка должна вы-
расти». А когда польская марка в Цюрихе упала до пяти франков, другой
банкир сказал: «Для меня такой низкий уровень [обменного курса поль-
ской марки] необъясним. Польша — богатая страна. У нее имеется при-
быльное сельское хозяйство, леса, уголь и нефть. Поэтому обменный курс
ее валюты должен быть существенно более высоким»* 2.

Сходную точку зрения выражал весной 1919 г. один из вождей Вен-
герской Социалистической Республики3, говоривший мне тогда: «На са-
мом деле, у бумажных денег, выпущенных нашей республикой, должен
быть самый высокий обменный курс в мире после денег [Советской] Рос-
сии. Социализировав всю частную собственность в стране по примеру
правительства России, правительство Венгрии превратилось в самое

Во втором английском издании книги (1953 г.) вместо швейцарского франка
в этом месте фигурирует сантим, или одна сотая швейцарского франка (см. наст, изд.,
с. 277). Замена франков на сантимы может быть вызвана временем публикации —
с 1923 г., когда этот пассаж был напечатан впервые, и до 1953 г., когда он вошел во
второе английское издание, швейцарский франк был несколько раз ревальвирован,
что повлекло за собой его деноминацию. — Прим. науч. ред.

2 Некоторые фрагменты настоящей статьи, написанной в конце 1922 г. и опубли-
кованной в начале 1923 г., автор включил во второе издание «Теории денег и фиду-
циарных средств обращения», увидевшее свет в 1924 г. См. наст, изд., с. 277. — Прим,
науч. ред.

3 Просуществовавшей лишь в течение краткого периода — с 21 марта по 1 августа
1919 г. [Речь идет о Карле Поланьи (1886—1964). Правительство Венгерской социа-
листической республики направило его в Вену для ведения переговоров по поводу
раздела долгов Австро-Венгрии между образовавшимися на ее месте государствами.
Со стороны Австрии партнером по этим переговорам был Мизес, имевший статус
спецпредставителя австрийского министерства финансов. Мизес убедил Поланьи
не возвращаться в Будапешт, а остаться в Вене и начать академическую и журна-
листскую карьеру (в Венгрии Поланьи с 1912 г. был активным деятелем радикального
крыла социал-демократов). После эмиграции (он жил в Австрии, а затем в Англии,
США и Канаде, куда он вынужден был переехать, так как его жена не могла полу-
чить американскую визу из-за ее членства в коммунистической партии) Поланьи
стал известным публицистом, историком и социологом левого направления. После
Второй мировой войны, получив крупный грант от Ford Foundation, он смог оставить
публицистику, сосредоточившись на научных занятиях. — Прим. науч, ред.]
богатое правительство в мире и как таковое заслуживает доверия в наи-
большей мере1.

Эти комментаторы не понимают, что оценка денежной единицы за-
висит не от богатства страны, а от соотношения между количеством де-
нег и спросом на них1 2. Поэтому даже самые богатые страны могут иметь
плохую валюту, а самые бедные — хорошую. Тем не менее, хотя теории
этих банкиров является ложной, и в конце концов должна была обер-
нуться убытками для всех кто руководствовался ею в практической
деятельности, она могла временно замедлить или даже приостановить
на время понижение ценности денежной единицы, выраженной в ино-
странной валюте.

Ш. ВОЗВРАЩЕНИЕ К ЗОЛОТУ

1.	Высокий статус золота

В годы, предшествовавшие войне, и во время войны, авторы, ответствен-
ные за нынешний хаос денежной сферы, страстно желали разорвать
связь между денежным стандартом и золотом. В частности, вместо стан-
дарта, основанного непосредственно на золоте, предлагалось разработать
стандарт, от которого ожидали, что он сможет поддерживать не более и
не менее, чем постоянство обменного курса национальной валюты к ино-
странным. В той мере, в какой эти предложения имели своей целью пере-
дачу контроля над процессом формирования ценности денег государству,
они не нуждаются в дальнейшем обсуждении. Смысл использования то-
варных денег состоит именно в том, что это позволяет предотвратить не-
посредственное политическое воздействие на денежную единицу. Золото
является стандартными деньгами не потому только, что оно блестит, и
не только вследствие его физико-химических свойств. Причина того, что
стандартными деньгами является золото, состоит, главным образом, в
том, что увеличение и уменьшение имеющегося количества золота не за-
висит от приказаний политической власти. Отличительной особенностью
золотого стандарта является то, что он ставит изменение количества де-
нег в зависимость от прибыльности золотодобычи.

Вместо золотого стандарта может быть внедрен стандарт, основанный
на иностранной валюте. Тогда ценность марки будет связана определен-
ным меновым отношением не с золотом, а с ценностью конкретной ино-
странной валюты. Рейхсбанк будет в любой момент готов покупать и про-
давать марку в неограниченных количествах по фиксированному курсу
к конкретной иностранной валюте. Если денежная единица, избранная

1 Ср. наст, изд., с. 277 сн. 1. — Прим. науч. ред.

2 См. наст, изд., с. 277. — Прим. науч. ред.
в качестве базовой, не будет подчинена золотому стандарту, это сдела-
ет условия функционирования всей системы совершенно непригодными.
Покупательная способность немецкой валюты станет зависеть от колеба-
ний покупательной способности денег данной конкретной страны. Поли-
тики Германии откажутся от возможности воздействовать на формиро-
вание ценности денег в пользу правительства иностранного государства.
Даже если деньги иностранного государства, выбранные в качестве базы
для немецкой марки, подчинялись бы в этот момент полномасштабному
золотому стандарту, всегда будет оставаться возможность разрыва связи
этих базовых иностранных денег с золотом в какой-то момент будущего.
Таким образом, нет никакой необходимости для того, чтобы совершать
такой окольный путь к достижению здоровой денежной системы. Невер-
но, что переход на золотой стандарт ведет к экономической зависимости
от Англии, производителей золота или от какого-либо иного властного
института. Верно ровно обратное! В действительности именно стандарт,
состоящий в привязке к деньгам иностранного государства, заслуживает
названия «подчиненного» или «вассального» стандарта1.

г

2.	Достаточность имеющегося
количества золота

ь.

Нет никаких оснований утверждать, что имеющегося во всех странах
мира количества золота недостаточно для функционирования золото-
го стандарта. Для того чтобы функции денег исполнялись золотом, его
количество никогда не является ни слишком большим, ни слишком ма-
леньким. Предложение и спрос балансируются посредством установ-
ления цен. Равным образом не существует никаких причин опасаться,
что вследствие возвращения к золотому стандарту наличие стран с обе-
сценившейся валютой приведет к тому, что общий уровень цен упадет
слишком резко. С 1914 г. мировое предложение золота не уменьшилось.
Оно выросло. Принимая во внимание уменьшение торговли и увеличе-
ние бедности, спрос на золото должен быть ниже, чем в 1914 г. Помимо
всего прочего возвращение к золотому стандарту не означает возвраще-
ния к такой ситуации, когда для осуществления мелких и средних сде-
лок в стране фактически используются золотые монеты. Поскольку, как
со всей очевидностью показала история денег последних десятилетий,
даже золотодевизный и слитковый стандарт, описанный Рикардо в его
«Предложениях в пользу экономного и устойчивого денежного обраще-
ния» (1816)1 2, является легитимным и адекватным золотым стандартом.

1 См.: Schaefer, Carl A. Klassische Valutastabilisierungen. Hamburg, 1922. P. 65.

2 К 1928 г., когда Мизес написал работу «Стабилизации ценности денег и цикли-
ческая политика» [см.: Мизес Л., фон. Теория экономического цикла. Челябинск: Со-
циум, 2012. С. 1 сл.], он отверг идею гибкого (золотодевизного) стандарта, заметив, что
Стремление положить в основание денежной системы Германии ино-
странные деньги вместо металлического золота может иметь лишь один
смысл. То обстоятельство, что при таком стандарте реальная природа
реформы замаскирована, облегчит экономистам и политикам, являю-
щимся сторонниками инфляции, разворот реформы в обратном направ-
лении. Предварительное условие любой настоящей денежной реформы
по-прежнему состоит в полном развенчании всех популистских доктрин,
провозглашающих хартализм* 1, призывающих к административному
учреждению денег и свержению с трона золота и свободного денежного
обращения. Здесь вредны всякая неточность и отсутствие ясности. Не-
обходимо опровергнуть инфляционистов всех разновидностей. Нас не
устроит никакой компромисс с ними. Нужно покончить с лозунгом «До-
лой золото!». Решение состоит в том, чтобы на его место пришел лозунг
«Нет вмешательству государства в ценность денежной единицы!»

IV.	ДЕНЕЖНОЕ ОТНОШЕНИЕ

у-

1.	Победа и инфляция

Никто больше не может всерьез поддерживать идею о восстановлении
[в 1923 г.] обменного курса немецкой бумажной марки на уровне ее ста-
рого золотого паритета, установленного старым законодательством —
законом от 4 декабря 1871 г. и законом о монетной чеканке от 9 июля
1873 г. С другой стороны, многие выступают и против стабилизации
золотого содержания марки на нынешнем понизившемся уровне. Лю-
ди выступают против этого, руководствуясь весьма неопределенными
соображениями, связанными с их представлениями о гордости за свою
страну. Введенные в заблуждение ложными идеями о причинах обесце-
нения денег, люди стали рассматривать национальную валюту как ка-
питальный запас отечества или государства. Они полагают, что низкий
обменный курс марки есть отражение неблагоприятной оценки полити-

единственная надежда на обуздание мощных политических стимулов осуществлять
инфляцию связана с наличием «чистого золотомонетного стандарта». Позже он яв-
ным образом признал эту перемену своих взглядов в «Человеческой деятельности»
(см.: Mises. Human Action. 1st ed., 1949, p. 780; 2nd and 3rd eds., 1963 and 1966, p. 786;
Scholar’s Edition 1998, p. 780 {рус. изд.: Челябинск: Социум, 2005. С. 738}] — Прим,
ред. амер. изд.

1 Хартализм (хартальная теория денег) — одно из названий государственной
теории денег Кнаппа. См. выше, прим. ред. амер. изд. к прим. 1 на с. 543. См. также:
Кнапп Г. Ф. Очерки государственной теории денег. Одесса, 1913 (перевод двух ста-
тей из Jahrbuch fiir Gesetzgebung, Verwaltung und Volkswirtschaft. 1906. №3; 1907,
№4.); Теория денег Кнаппа. СПб., 1914 (Серия «Новые идеи в экономике». Сборник 6.
Под ред. М. И. Туган-Барановского). — Прим. науч. ред. >	. *
ческой и экономической ситуации в Германии. Они не понимают, что на
ценность денег влияет только изменение соотношения между спросом
на деньги и их предложением и преобладающими мнениями об ожида-
емых изменениях этого соотношения, включая те изменения, которые
порождены денежной политикой, которую проводит правительство.

Во время войны говорили, что наилучшей валютой окажется «валюта
победителей». Однако война и поражение на поле битвы могут оказы-
вать лишь косвенное влияние на формирование ценности денег. Обычно
ожидается, что правительство победившей страны будет в состоянии
быстрее прекратить использование печатного станка. Победившему го-
сударству будет легче и ограничить свои расходы, и получить кредиты.
Но по этой же логике обменный курс валюты страны, потерпевшей по-
ражение, будет складываться более благоприятно по мере улучшения
перспектив заключения мира. Ценность и немецкой марки, и австрий-
ской кроны выросли в октябре 1918 г. Считалось, что можно ожидать
прекращения инфляции даже в Германии и Австрии, однако очевидно,
что эти ожидания не оправдались1 2.

История показывает также, что ценность «денег победителей», вы-
раженная в иностранной валюте (обменный курс) может и упасть.
В истории редко можно найти более блестящую победу, чем ту, которую
в конечном итоге одержали восставшие американцы под командовани-
ем Вашингтона над британскими войсками. Тем не менее американские
деньги ничего не выиграли от этого. Чем выше взвивалось звездно-
полосатое знамя, тем ниже падал обменный курс «континенталов», как
называли бумажные деньги, эмитировавшиеся восставшими штатами.
И когда восставшие одержали окончательную победу, эти континен-
талы также окончательно обесценились. Вскоре после этого аналогич-
ная ситуация имела место во Франции. Несмотря на победу, одержан-
ную революционными войсками, ажио на металл становилось все выше
и выше, пока наконец в 1796 г. ценность бумажной денежной единицы
не упала до нуля. В каждом из этих случаев инфляция была доведена до
крайних пределов государствами-победителями2.

2.	Установление «курса золота»

Совершенно ошибочно считать девальвацию банкротством государства.
Стабилизация при сегодняшней — понизившейся — ценности денег,
даже если рассматривать ее только с точки зрения ее воздействия на
существующие долги, представляет собой нечто весьма отличное от го-
сударственного банкротства. Такая стабилизация есть одновременно
и нечто большее, и нечто меньшее, чем государственное банкротство.

1 См. наст, изд., с. 276. — Прим. науч. ред.

2 См. наст, изд., с. 276—277. — Прим. науч. ред. яи'-	k jk.?
Она представляет собой нечто большее, чем государственное банкрот-
ство, постольку, поскольку она затрагивает не только государственный
долг, но и все частные долги. Она является чем-то меньшим, чем госу-
дарственное банкротство, постольку, поскольку она затрагивает толь-
ко ту часть государственной задолженности, которая подлежит пога-
шению бумажными деньгами, и не влияет на ту часть государственной
задолженности, которая подразумевает погашение твердыми деньгами
[(золотом)] и иностранной валютой. При это денежная стабилизация не
несет с собой никаких изменений отношений между сторонами кредит-
ной сделки в части долгов в бумажных деньгах, сформированных тогда,
когда стороны уже не рассчитывают на увеличение ценности денег.

Для компенсации потерь, понесенных между 1914 и 1923 г. держа-
телями немецкой марки, предусматривается не повышение обменного
курса марки, а нечто иное. Предполагается, что долги, образовавшиеся
в течение этого периода, должны будут, на основании специального за-
кона, конвертированы в обязательства, погашаемые старыми золотыми
немецкими марками в соответствии с той ценностью, которую бумажная
марка имела в момент образования соответствующего долга. Весьма со-
мнительно, что желаемая цель может быть достигнута даже с помощью
этой меры. Нынешние держатели титулов требований не обязательно
являются теми же самыми лицами, которые понесли упомянутые по-
тери. Значительная часть требований с самого начала выпускалась на
предъявителя (т.е. такие требования имеют форму ценных бумаг, вы-
платы по которым получает предъявившее их лицо), а значительная
часть всех других требований перешли с тех пор в другие руки. Когда
дело доходит до определения курсовой прибыли и убытков, исчисляе-
мых за все прошедшие годы, применять методы бухгалтерского учета
чрезвычайно затруднительно в силу обстоятельств, связанных с техно-
логиями торговли ценными бумагами и юридическими аспектами дела.

Любые попытки увеличить ценность денежной единицы до стабили-
зации [и переоценки] ее золотого содержания наталкиваются на препят-
ствия в виде воздействия на хозяйственную деятельность изменивших-
ся общеэкономических условий и, в частности, всех изменений ценности
денег, причины которых лежат на стороне количества наличных денег.
Ценность денежной единицы, выраженная в золоте, должна быть [зако-
нодательно установлена и] стабилизирована по тому «курсу», который
преобладает в данный момент.

Очевидно, что пока продолжается обесценение денег, говорить о кон-
кретном «курсе золота» бессмысленно, поскольку изменения ценности
денежной единицы не воздействуют на все товары и услуги, существу-
ющие в экономике, в одно и то же время и в одной и той же степени. Эти
изменения ценности денег всегда проявляются неравномерно и поэтап-
но. Общепризнанно, что в краткосрочном периоде (и даже в более про-
должительном, чем краткосрочный) может существовать расхожде-
ние между ценностью денежной единицы, выраженной в курсе обмена
к иностранным валютам, и покупательной способностью в терминах то-
варов и услуг на внутреннем рынке.

Котировка валют на бирже всегда отражает спекулятивный курс в
свете уже наметившихся, но еще не полностью реализовавшихся из-
менений покупательной способности денежной единицы. Однако обе-
сценение денег полностью внесло свой вклад в формирование обменных
курсов уже на ранних стадиях этого распределенного во времени про-
цесса, до того как оно выразится в ценах всех производимых в данной
стране товаров и услуг. Соответствующий лаг, или отставание, динами-
ки товарных цен от изменения обменных курсов, имеет ограниченную
длину [продолжительность отставания]. В конечном счете обменные
курсы иностранных валют определяются не чем иным, как ожидаемым
будущим уровнем покупательной способности каждой валюты. Значе-
ния обменных курсов должны быть установлены на таких уровнях, при
которых покупательная способность денежной единицы остается оди-
наковой вне зависимости от того, используется ли валюта для покупки
товаров непосредственно, или на нее вначале приобретается другая ва-
люта, на которую приобретаются товары. В долгосрочном периоде курс
некой валюты не может отличаться от курса, определяемого покупа-
тельной способностью этой валюты. К этому курсу применяют термины
«естественный курс» или «статический курс обмена»1.

Для стабилизации ценности денежной единицы на фактически сло-
жившемся уровне, в первую очередь нужно остановить процесс ее по-
нижения. Ценность денежной единицы, выраженная в золоте, вначале
должна обрести некоторую стабильность. Только после этого отноше-
ние между денежной единицей и золотом обретет хоть какое-то по-
стоянное значение. Прежде всего, как указано выше, инфляционный
процесс должен быть блокирован прекращением всякого дальнейшего
увеличения эмиссии банкнот. После этого необходимо подождать, пока
в течение какого-то времени не произойдет взаимное согласование ко-
тировок иностранной валюты и товарных цен (некоторое время они бу-
дут колебаться). Как было показано выше, этот процесс согласования
будет реализовываться не только в виде увеличения товарных цен,
но и в виде падения в какой-то степени обменных курсов иностранных
валют* 2.

Позже Мизес предпочитал использовать термин «конечный курс» (final rate),
чтобы подчеркнуть, что речь идет о таком курсе, который сложился бы, если бы
«конечное состояние покоя», отражающее завершение процесса развертывания всех
начатых ранее изменений, было бы фактически достигнуто. См.: Человеческая дея-
тельность. Глава XIV, пар. 5. — Прим. ред. амер. изд.

2 Более подробно этот вопрос был разработан Мизесом в работе «Реконструк-
ция денежной системы», которая публикуется в качестве части IV книги «Теория
денег и фидуциарных средств обращения» начиная с издания 1953 г. — Прим. ред.
амер. изд.
V.	комментарии по поводу
теории платежного баланса	я

1.	Усовершенствованная	г

количественная теория денег

Согласно общепринятой доктрине, установление стабильного соотно-
шения между валютами возможно только в условиях «благоприятного
платежного баланса». В соответствии с этим воззрением, страна с «не-
благоприятным платежным балансом» не может поддерживать ста-
бильность ценности своих денег. Считается, что сопутствующее этому
падение обменного курса является следствием причин, связанных со
структурой экономики, и эффективно противодействовать ему можно
только устранив дефекты ее структуры.

Ответ на этот и аналогичные аргументы дан количественной теорией
и законом Грэшема1. Количественная теория доказала, что в стране, ис-
пользующей только товарные деньги, или, как это называлось авторами
денежной школы, в условиях «чистого металлического стандарта», день-
ги не могут непрерывно утекать за границу в течение сколько-нибудь
длительного времени. Утечка части предложения золота порождает со-
кращение количества денег, имеющихся на внутреннем рынке. Это при-
водит к понижению товарных цен, стимулирует экспорт и ограничивает
импорт — до тех пор, пока количество денег в экономике данной страны
не пополнится вследствие его притока из-за рубежа. Драгоценные ме-
таллы, используемые в качестве денег, распределены по разным част-
ным фирмам и, таким образом, по экономикам разных стран, пропорци-
онально величине и интенсивности соответствующего спроса на деньги
со стороны индивидуальных субъектов рынка. Вмешательство государ-
ства, стремящегося регулировать международные денежные потоки с
целью обеспечить экономику «необходимым количеством денег», явля-
ется излишним1 2 3 4

Нежелательная утечка денег всегда является результатом вмеша-
тельства государства, силой закона наделяющего деньги, которые люди
оценивают по-разному, одинаковой покупательной способностью. Пре-
кращение такого рода вмешательства — вот всё, что нужно сделать го-
сударству, чтобы избежать дезорганизации денежной системы. В этом
заключается суть денежной теории классической экономической тео-
рии и теоретиков денежной школы, шедших по ее стопам3,4.

1 Ср. наст, изд., с. 281. — Прим. науч. ред.

2 Ср. наст, изд., с. 281. — Прим. науч. ред.

3 См.: Mises L. von. The Theory of Money and Credit. 1953, P. 180—186; 1980,
p. 207—213 [см. наст, изд., с. 180—186]. — Прим. ред. амер. изд.

4 Ср. наст, изд., с. 281. — Прим. науч. ред.
Денежную теорию классической школы можно уточнять и развивать
на базе современной субъективной теории ценности. Однако ее нельзя
отбросить. Никакая иная теория не может занять ее место. Тот, кто спо-
собен проигнорировать эту теорию, демонстрирует лишь то, что он не
является экономистом1.

2.	Паритет покупательной способности * :

Когда в какой-либо стране товарные деньги замещаются кредитными
деньгами или разменной монетой вследствие того, что законодательное
уравнивание выпущенных в слишком больших количествах бумажных
денег с металлическими деньгами запускает цепь событий, описывае-
мую законом Грэшема, часто можно услышать, что обменные курсы
определяются платежным балансом. Это совершенно ошибочно. Обмен-
ные курсы определяются относительной покупательной способностью
денежной единицы каждого вида денег. Как указывалось выше, обмен-
ные курсы должны в конце концов установиться на таком уровне, при
котором не будет никакой разницы между тем, используется данная
единица денег для приобретения товаров напрямую или вначале на нее
покупается какое-то количество единиц денег в виде иностранной ва-
люты, после чего на нее покупается желаемый товар. Стоит обменному
курсу отклониться от того значения, которое определяется паритетом
покупательной способности (его называют «естественным» или «ста-
тическим» курсом), появляется возможность для осуществления при-
быльных операций.

В этой ситуации прибыльной операцией будет покупка товаров на
деньги, которые официально являются на рынке недооцененными по
сравнению с их покупательной способностью, и продажа этих товаров
за деньги, которые официально являются переоцененными по сравне-
нию с их фактической покупательной способностью. Всегда, когда суще-
ствуют подобные возможности для извлечения прибыли, на валютном
рынке появляются покупатели и предъявляют спрос на недооцененные
деньги. Этот спрос толкает курс вверх, и он увеличивается, пока не до-
стигнет значения «конечного курса»2. Обменные курсы иностранных ва-
лют выросли, так как увеличилось количество денег [данной страны] и
выросли товарные цены. Как было показано выше, это происходит толь-
------------- ЦК

Ср. наст, изд., с. 281. — Прим. науч. ред.

См. мою статью «Платежный баланс и обменный курс» (Mitteilungen des
Varbandes Osterreichischer Banken und Bankiers (1919). S. 39 ff.) [Важные выдержки
из содержащегося в указанной работе объяснения заблуждений, связанных с «пла-
тежным балансом» были переведены и включены в приложение к настоящей работе
на с. 44—51 [см. наст, изд., с. 693—698]. См. также: Human Action, 1966, рр. 450—458,
1998, рр. 447—455 [см. наст, изд., с. 693—698]. — Ред. амер, изд.]

ш
ко потому, что технические особенности функционирования рынка не
выявляют данную причинно-следственную связь на ранних стадиях.
Влияние спекуляции приводит к тому, что со временем прогнозируемые
биржей значения обменных курсов иностранных валют начинают отра-
жать ожидаемые изменения товарных цен.	й»-	. j -цщл

Доктрина платежного баланса упускает из виду тот факт, что объ-
емы внешней торговли всецело зависят от цен. Она игнорирует то об-
стоятельство, что ничего не может быть импортировано или экспорти-
ровано, если не существует разницы в ценах, которая и делает торговлю
прибыльной. Доктрина платежного баланса построена на поверхностном
взгляде на проблему. Всякий кто просто посмотрит на то, что каждый
день и каждый час происходит на бирже, со всей очевидностью убедит-
ся в том, что спрос и предложение на валютном рынке определяется
состоянием платежного баланса в данный период времени. Однако эта
констатация представляет собой лишь отправной пункт исследования
факторов, определяющих обменные курсы. Чем определяется состоя-
ние платежного баланса в данный момент времени? Такая постановка
вопроса с неизбежностью приводит лишь к одному выводу — платеж-
ный баланс определяется структурой цен и покупками и продажами,
порождаемыми разницей в ценах1.	г?

3.	Обменные курсы	< ч

При повышении обменных курсов иностранных валют иностранные
товары могут импортироваться, только если на них найдутся поку-
патели, готовые приобретать их по выросшим ценам. Одна из версий
доктрины платежного баланса пытается провести различие между
импортом товаров первой необходимости и импортом таких изделий,
которые считаются менее жизненно необходимыми. Считается, что
товары первой необходимости должны приобретаться по любым це-
нам, поскольку обходиться без них совершенно невозможно. Утверж-
дается, что в результате запасы иностранной валюты данной страны
должны постоянно сокращаться, так как она должна импортировать
товары первой необходимости, тогда как экспортировать она может
только менее необходимые предметы торговли. Эти рассуждения иг-
норируют тот факт, что большая или меньшая потребность в каких-то
благах, величина и интенсивность спроса на них и их предложения и
способность обходиться без них уже нашли полное выражение в от-
носительной высоте цен, которые рынок назначил различным благам.
Не имеет значение, насколько сильным является желание австрийцев
иметь импортные хлеб, мясо, уголь или сахар, — они могут удовлет-
ворить его только в том случае, если они могут платить за эти товары.

Ср. последние три абзаца с текстом на с. 281—282. — Прим. науч. ред.
Если они хотят больше импортировать, они должны больше экспорти-
ровать. Если они не могут экспортировать больше изделий полной или
частичной обработки, они должны экспортировать акции, облигации и
титулы собственности различной природы.

Если бы количество банкнот не увеличилось, то цены на товары, пред-
лагаемые к продаже, были бы ниже. Если [австрийцы] предъявляли бы
более высокий спрос на импортные товары, то цены на эти последние
должны были бы расти. Либо рост цен на предметы первой необходимо-
сти должен компенсироваться снижением цен на те товары, жизненная
необходимость в которой меньше, и тогда приобретение этих менее не-
обходимых товаров будет ограничиваться — с тем, чтобы можно было
покупать больше товаров первой необходимости. Таким образом, общий
рост цен [при условии отсутствия увеличения количества банкнот] не
может иметь места. Международные платежи будут балансировать-
ся либо увеличением экспорта товаров не первостепенной важности,
либо экспортом ценных бумаг и тому подобных статей вывоза. Лишь
увеличение количества банкнот позволяло австрийцам поддерживать
свой импорт при более высоком обменном курсе иностранных валют, не
увеличивая экспорт. Это единственная причина, по которой увеличе-
ние обменного курса не полностью блокирует импорт и поощряет экс-
порт до уровня, при котором платежный баланс однажды опять станет
«благоприятным»1,2.

Разумеется, нет нужды прибегать к пространным доказательствам,
чтобы показать, что спекуляция не несет ответственности за ситуацию
с обменным курсом. Спекулянт валютного рынка старается предугадать
будущие колебания обменных курсов. Вполне возможно, что он ошибет-
ся. В этом случае он должен будет заплатить за свои ошибки. Однако
спекулянты не могут в течение сколько-нибудь продолжительного вре-
мени поддерживать котировки валют, не соответствующие соотноше-
ниям, складывающимся на рынке. Правительства и политики, обвиня-
ющие спекулянта в обесценении национальной валюты, понимают это
очень хорошо. Если бы они иначе оценивали перспективы обменного
курса иностранных валют, они могли бы произвести спекуляцию за счет
государства, играя против роста обменного курса иностранной валюты
и ставя на его понижение. Одним движением они могли бы не только
улучшить обменный курс, но и обеспечить значительную прибыль для
министерства финансов3.

1	Из гигантского корпуса литературы, написанной по данному вопросу, я упомяну
только книгу Т. Грегори: Gregory Т. Е. Foreign Exchange Before, During and After the
War. London, 1921.

2	Ср. наст, изд., с. 283. — Прим. науч. ред.

3	Во втором издании «Теории денег и фидуциарных средств обращения» этот
абзац развит в полноценный параграф на десять абзацев, см. наст, изд., с. 284—288. —
Прим. науч. ред.
4.	Регулирование обменного курса

Старинная меркантилистская ошибка рисует призрачные угрозы,
опасаться которых нет никакой причины. Никакой народ, даже самый
бедный, не должен отказываться от правильной денежной политики.
Ни бедность индивидов или групп, ни задолженность перед иностран-
ными государствами, ни неблагоприятные условия производства — ни-
что из этого не приводит к росту обменного курса иностранной валюты.
Его порождает только инфляция1

Из этого следует, что все иные способы, применяемые для борьбы с по-
вышением обменного курса иностранных валют, являются бесполезными.
Если инфляция продолжится, они будут неэффективными. Если инфля-
ции прекратится, они будут излишними. Наиболее значимыми из этих
иных методов является запрещение или по меньшей мере ограничение
импорта определенных товаров, признанных товарами не первой необхо-
димости или по крайней мере не жизненно необходимыми. Те суммы де-
нег, которые страна потратила бы на приобретение этих товаров, теперь
пойдут на приобретения других товаров. Очевидно, что это затронет толь-
ко те товары, которые в противном случае были бы проданы за рубеж. Те-
перь их покупают жители данной страны, по более высоким ценам, чем те,
которые предлагались бы за них иностранцами. В результате, с одной сто-
роны, будет иметь место сокращение импорта и тем самым упадет спрос
на иностранную валюту, а с другой стороны, произойдет такое же зна-
чительное сокращение экспорта и тем самым упадет предложение ино-
странной валюты. Импорт оплачивается экспортом, а не деньгами, как до
сих пор считают приверженцы ошибочной доктрины неомеркантилизма.

Если желание ограничить спрос на иностранную валюту так же силь-
но, как желание сократить импорт, то необходимо фактически изъять
у людей деньги, — возможно, с помощью налогообложения. Эти суммы
должны быть полностью изъяты из обращения, причем они даже не
должны выдаваться для государственных нужд, вместо этого они долж-
ны уничтожаться. Это означает переход к политике дефляции. Вместо
ограничения импорта шоколада, вина и сигарет, должны быть изъяты
те деньги, которые люди потратили бы на эти товары. Люди должны
будут уменьшить потребление либо этих, либо каких-то иных товаров.
В первом случае (т.е. если уменьшается потребление импортных това-
ров) наблюдается уменьшение иностранной валюты. Во втором случае
(т.е. если уменьшается потребление товаров, производимых внутренним
рынком) больше товаров идет на экспорт и, следовательно, становится
доступным большее количество иностранной валюты1 2.

Равным образом невозможно воздействовать на рынок иностранной
валюты, запрещая тезаврирование иностранных денег. Если люди не

1 Ср. наст, изд., с. 283. — Прим. науч. ред.

2 Ср. наст, изд., с. 284. — Прим. науч. ред.	‘
верят в стабильность ценности банкнот, они будут стремиться вложить
часть своих остатков наличности в иностранную валюту. Если их лишат
этой возможности, они будут либо продавать меньшее количество товаров
и акций, либо начнут скупать товары, акции и иные блага. Однако вслед-
ствие запретов они точно не станут держать большие количества своей
валюты, замещая ею иностранную. В любом случае, их действия умень-
шат совокупные объемы экспорта. В то же время спрос на иностранную
валюту, обусловленный мотивом тезаврации, исчезнет, а предложение
иностранной валюты, связанное с оплатой экспорта, уменьшится. В этой
связи можно отметить, что препятствия накоплению иностранной валю-
ты затрудняют накопление резервных фондов, которые могли бы помочь
экономике в трудные времена, которые немедленно наступают с коллап-
сом бумажноденежного стандарта. В сущности, такая политики в конце
концов может привести к еще большим трудностям.

Совершенно непостижимо, как могла возникнуть идея о том, что воз-
ведение препятствий на пути экспорта собственных банкнот может слу-
жить адекватным методом понижения курса иностранной валюты. Если
страну начинает покидать меньшее количество ее банкнот, то должно
быть экспортировано большее количество товаров, либо должно быть
ввезено меньшее количество иностранных товаров. Котировки нацио-
нальной валюты на зарубежных валютных рынках зависят не от того,
большее или меньшее количество банкнот имеется на этих рынках, а от
товарных цен. Тот факт, что иностранные спекулянты скупают и те-
заврируют банкноты какой-либо страны, порождая ажиотажный бум,
лишь увеличивает котировки валюты данной страны. Если бы валюта
какой-либо страны, держателями которой теперь являются иностран-
ные спекулянты, оставалась в стране происхождения, внутренние то-
варные цены и, следовательно, «конечное значение» обменного курса
иностранной валюты, выросли были бы еще больше.

Если продолжается инфляция, то ни регулирование обменного кур-
са, ни контроль за сделками с иностранной валютой не могу остановить
обесценения национальной денежной единицы на зарубежных рынках.

VI. АРГУМЕНТЫ,

ОПРАВДЫВАЮЩИЕ ИНФЛЯЦИЮ

• г..;

1.	Инфляция как альтернатива налогам

Сегодня популярно утверждение, согласно которому хотя к постоянному
денежному отношению в принципе и стоит стремиться, но требования го-
сударственной политики ставят пред денежной политикой иные, более
высокие и более важные цели. Да, инфляция является серьезной угрозой,
но не самой серьезной из всех. Если альтернативой [жесткой денежной
политики] является защита страны от внешнего противника, ликвидация
голода и предотвращение распада страны, то пусть уж лучше развалится
денежное обращение и погибнет национальная валюта. И раз уж народ
Германии должен выплачивать гигантский военный долг, то единствен-
ным способом, которым он может сам себе помочь, является инфляция.

Эту линию аргументации, популярную у сегодняшних инфляциони-
стов, необходимо отличать от старинного аргумента в пользу инфляции,
который фактически одобряет экономические последствия постоянного
обесценения денег и считает инфляцию вполне адекватной целью эко-
номической политики. Согласно новой доктрине инфляция рассматрива-
ется как зло, хотя при определенных обстоятельствах как наименьшее
зло. В рамках этой точки зрения и в отличие от рассмотренной выше док-
трины платежного баланса обесценение [денег] не считается неизбежным
следствием определенной совокупности экономических условий. Аргу-
ментируя свою позицию, сторонники ограниченной инфляции импли-
цитно, а иногда и явно признают, что инфляция бумажных денег, а также
имеющее место в итоге обесценение денег, всегда является результатом
политики инфляции. Однако они полагают, что государство может ока-
заться в ситуации, когда оно сталкивается с большим злом, а инфляция
оказывается меньшим злом.

Эта аргументация, оправдывающая ограниченную инфляцию, часто
рисует политику инфляции как разновидность налога, к которому при-
ходится прибегать при определенных условиях. Считается, что в некото-
рых ситуациях более подходящим способом покрытия государственных
расходов является эмиссия дополнительных количеств банкнот, а не уве-
личение налогового бремени или государственные заимствования. Такой
аргумент приводился во время войны, когда встал вопрос о покрытии
расходов на армию и флот. Сегодня его приводят, когда речь идет о снаб-
жении отдельных категорий населения дешевым продовольствием, о по-
крытии текущего дефицита по операциям государственных предприятий
(железных дорог и т.п.), об организации платежей по репарациям. Истина
состоит в том, что данный вид инфляционизма востребован, когда повы-
шение налогов считается неприемлемым по политическим соображени-
ям, а использование займов невозможно. Таким образом, правильная по-
становка проблемы состоит в том, чтобы выяснить, почему эти обычные
и даже рутинные способы финансирования государственных расходов
считаются неприемлемыми и невозможными.	г,-.

2.	Финансирование непопулярных расходов

Высокие налоги могут быть установлены только в том случае, если широ-
кие слои населения находятся в согласии относительно целей, на которые
будут израсходованы собранные средства. В этой связи стоит отметить,
что чем тяжелее налоговое бремя, тем труднее ввести в заблуждение об-
щественное мнение, внушив ему, что налоги будут ложиться своей тяже-
стью только на самые обеспеченные слои населения. Даже налоги, упла-
чиваемые собственниками недвижимости и самых богатых, оказывают
воздействие на всю экономику. Зачастую на менее состоятельных членах
общества косвенные последствия повышения налогов сказываются более
остро, чем последствия прямого пропорционального налогообложения. Эту
связь сложнее выявить, когда ставки налогов относительно низки, но ее
невозможно не заметить, когда налоги повышаются. Однако нет никакого
сомнения в том, что нынешняя система обложения «собственности» вряд
ли может выдержать повышение налогов по сравнению с тем уровнем, на
котором они находятся в странах, где восторжествовала инфляционист-
ская политика. Поэтому для финансирования государственных расходов
там будет необходимо перейти к более прямым формам налогообложения
широких масс. Политические деятели, которым массы доверяют только
при условии, что их политика не сопряжена с очевидными жертвами для
населения, не осмелятся так рисковать.	w ч- i

Можно ли сомневаться в том, что враждующие народы Европы от-
казались бы от [военного] конфликта намного раньше, если бы их пра-
вительства ясно, откровенно и своевременно выставили бы им счет на
оплату военных расходов? Ни одна партия, выступающая в поддерж-
ку войны, ни в одной европейской стране не рискнула бы возложить на
массы значительное налоговое бремя, предполагающее оплату военных
издержек. Даже в Англии был запущен печатный станок. Инфляция
имеет огромное преимущество в создании впечатления экономическо-
го процветания, в создании иллюзии увеличения богатства. Она также
позволяет посредством ошибочного учета денежных операций замаски-
ровать факт проедания капитала. Инфляция порождает иллюзорную
прибыль у предпринимателей и капиталистов, которую можно изымать
путем налогообложения доходов по специальным — повышенным —
ставкам. Это можно сделать без привлечения на свою сторону широких
масс, а зачастую и без участия самих налогоплательщиков, которые не
замечают, что в форме налогов у них изымается и часть самого капи-
тала. Таким образом, инфляция сама по себе является превосходным
психологическим подспорьем милитаризма, приводя к разрушениям и
уничтожению.

То, что начинают войны, завершают революции. Социалистические
или полусоциалистические правительства нуждаются в деньгах для
поддержания работы убыточных предприятий, для субсидирования
безработных и для снабжения населения дешевым продовольствием.
Но они не могут собрать эти средства с помощью налогов. Они не ре-
шаются сообщить людям об истинном положении вещей. Этатистские
и социалистические доктрины, призывающие к установлению государ-
ственного контроля над железными дорогами, очень быстро перестали
бы пользоваться популярностью, если бы для покрытия операционных
убытков государственных железных дорог был бы введен специальный
целевой налог1. Если бы массы австрийского населения попросили пла-
тить специальный хлебный налог, они бы очень быстро поняли, откуда
берутся средства для того, чтобы хлеб был подешевле.

Щ'-

3.	Военные репарации

Главным фактором, оказывающим влияние на экономику Германии,
очевидно являются репарации, установленные Версальским договором
и последующими соглашениями. Согласно Карлу Гельфериху1 2, эти пла-
тежи налагают на народ Германии обязательства, которые оцениваются
в 2/3 национального дохода ежегодно. Без сомнения, эта оценка является
завышенной. Другие оценки, в частности даваемые французскими обо-
зревателями, существенно преуменьшают фактическую долю [нацио-
нального дохода]. Как бы то ни было, факт состоит в том, что доля изъятий
текущего дохода Германии, наложенная на страну, очень велика, и в том,
что если определенная сумма каждый год изымается из дохода, уровень
жизни народа Германии должен значительно упасть.

Даже при том что экономика Германии несла ущерб вследствие пере-
житков феодализма, авторитарного государственного устройства и роста
этатизма и социализма, капитализм, развивавшийся на земле Германии,
смог обеспечить существенный рост ее экономики. На протяжении жизни
последних поколений капиталистическая экономика Германии увеличила
богатство страны во много раз. В 1914 г. германская экономика снабжала
всем необходимым население, в три раза превосходящее то, которое име-
лось здесь в течение всех прежних столетий, и она до сих продолжает пред-
лагать несопоставимо больше, чем ранее. Война и ее неизбежные послед-
ствия привели к резкому снижению уровня жизни народа Германии. Этот

1 Начало практики национализации немецких железных дорог было положено
Пруссией в 1880 г., когда здесь началась реализация программы выкупа частных
железных дорог. К 1899 г. все железные дороги Пруссии были выкуплены в соб-
ственность королевства. Управление осуществлялось специально созданной для
этой цели администрацией в системе министерства торговли (позже — министерства
общественных работ). К 1907 г., скупив множество железных дорог в других субъек-
тах Германской империи, прусская королевская железнодорожная компания стала
крупнейшей компанией страны. В 1920 г. она и все оставшиеся дороги отдельных
земель были национализированы и объединены в составе государственной органи-
зации «Имперские железные дороги», владевшей более чем 92% железнодорожной
сети Германии. В соответствии с планом Дауэса в 1924 г. эта организация была пре-
образована в акционерное общество. — Прим. науч. ред.

2 См.: Helfferich, Karl. Die Politik der Erfiillung. Munchen, 1922. S. 22. [Карл Гель-
ферих — министр финансов Германской империи в 1915—1916 гг., после войны он,
занимая различные официальные должности и позиции в политике и обществен-
ных организациях, играл важную роль в проведении инфляционистской политики
и противодействии выплате репараций. — Ред. амер, изб.]
процесс обнищания продолжила разрушительная социалистическая поли-
тика. Даже если бы народу Германии вообще не пришлось выплачивать ре-
парации, он был бы намного беднее, чем до войны. Тяготы репарационных
обязательств еще больше понизили благосостояние немцев, — до уровней,
имевших место в 30—40-е годы XIX столетия. Можно надеяться на то, что
это обнищание приведет к переоценке социалистической идеологии, кото-
рая сегодня доминирует в германском обществе, на то, что эта переоцен-
ка поможет устранить те препятствия, которые сегодня сдерживают рост
производительности. Можно надеяться на то, что это откроет неограничен-
ные возможности для развития, существующие при капитализме и толь-
ко при капитализме, которое во много раз увеличит объем производимого
трудом народа Германии. Если для выполнения обязательств изъятия до-
хода все же сохранятся, то и тогда факт состоит в том, что единственным
выходом будет производить больше, а потреблять меньше.

Разумеется, часть этого бремени, или даже оно всё, может быть вы-
плачено ценой экспорта капитальных благ. Собственность на акции, об-
лигации1, активы фирм, землю, здания должна будут перейти от немцев
к иностранцам. Если не сразу, то в будущем это также уменьшит сово-
купный доход народа.

4.	Альтернативы

Однако все эти меры представляют собой единственный способ, которым
можно исполнить обязательства по репарациям. Товары или капитал,
которые в противном случае были бы потреблены внутри страны, могут
быть экспортированы. Обсуждать, что является более желательным с
практической точки зрения, не входит в задачи этой статьи. Единствен-
ный вопрос, который мы рассматриваем, состоит в том, каким образом
государство может перераспределить бремя платежей, которое сегодня
лежит прежде всего на министерстве финансов Германии, перенаправив
его на отдельных граждан. Это можно осуществить тремя способами: по-
вышением налогов, внутренними заимствованиями и эмиссией бумаж-
ных денег. Какой бы из этих способов ни был избран, для зарубежных
получателей платежей их последствия будут одинаковыми. Эти способы
различаются только структурой распределения тягот среди граждан.

Если средства будут собраны посредством увеличения внутренне-
го долга, то подписчики на соответствующие займы должны будут либо
ограничить свое потребление, либо расстаться с частью своего капитала.
Если будут увеличены налоги, тогда то же самое должны будут проделать
налогоплательщики. Средства, собираемые министерством финансов по-
средством налогообложения и внутренних займов, которые оно использует
для покупки золота, иностранных векселей и иностранной валюты, чтобы
выполнить свои обязательства перед заграницей, кредиторы и налого-

1	Таким образом, привлечение иностранных займов попадает в эту же категорию.

Н4*
плательщики предоставляют, продавая за рубеж товары и капитальные
блага. Правительство может закупать внутри страны только ту валюту,
которая поступает сюда в оплату этих продаж. До тех пор пока правитель-
ство имеет возможность распределять только те средства, которые оно по-
лучило от уплаты налогов и продажи облигаций, его покупки иностранной
валюты не могут привести к росту цены золота и иностранной валюты.
В каждый момент времени правительство может купить лишь столько зо-
лота и валюты, сколько их получили граждане, осуществившие поставки
на экспорт. В действительности и мировые цены на товары и услуги не мо-
гут расти по этой причине. Наоборот, они будут снижаться, — вследствие
того, что к продаже будет предлагаться большие количества товаров.

Однако если и когда правительство выбирает третий способ и для по-
купки золота и иностранной валюты не повышает налоги и не размещает
долговые бумаги, а эмитирует новые банкноты, то его спрос на золото и
валюту, который очевидно не уравновешивается соответствующим пред-
ложением, толкает вверх цены на различные виды иностранных денег.
Тогда иностранцам становится выгодным покупать больше марок, чтобы
приобретать в Германии капитальные блага и товары по ценам, которые
еще не отражают новые отношения [между маркой и иностранными валю-
тами]. Эти покупки сразу же увеличивают внутренние цены в Германии,
вновь приводя их в соответствие с ценами мирового рынка. Такова факти-
ческая ситуация сейчас. Иностранная валюта, в которой осуществляются
репарационные платежи, поступает от экспортных продаж капитальных
благ и товаров из Германии. Единственное отличие состоит в том, каким
способом иностранную валюту получает государство. В данном случае
государство покупает иностранную валюту не в Германии — утех, кто
получил ее в оплату ранее осуществленных экспортных продаж, а сразу
за рубежом — на марки, которые иностранцы затем используют для по-
купок в Германии.

Отсюда ясно, что постоянное обесценение германской марки не мо-
жет быть следствием репарационных платежей. Обесценение герман-
ской марки есть просто-напросто результат того, что государство по-
лучает средства, необходимые для выплаты по репарациям, выпуская
дополнительные банкноты. Даже те, кто хотел бы вменить понижение
рыночного курса марки не инфляционистской политике, а репарацион-
ным платежам, отмечают, что котировки марки неизбежно искажаются
вследствие предложения марки, которое генерирует государство, поку-
пая иностранную валюту1. Если бы для государственных покупок ино-

См. речи Вальтера Ратенау, произнесенные перед сенатом Объединенных дер-
жав в Каннах 12 января 1922 г. и перед Рейхстагом 29 марта 1922 г. (Cannes und Genua.
Vier Reden zum Reparationsproblem. Berlin, 1922. S. 1 Iff. und 34ff.) [Вальтер Ратенау
(1867—1922) — немецкий промышленник, занявший пост в правительстве во время
Первой мировой войны, а после войны бывший министром восстановления (1921)
и министром иностранных дел (1922). — Ред. амер. изд.].
странной валюты были бы доступны только те марки, которое оно полу-
чает в порядке налогов и займов, то его спрос [на валюту] не превышал
бы ее предложения. Курсы иностранных валют растут только потому,
что оно предлагает вновь созданные банкноты.	* • ’

'V

5.	Дилеммы государственной политики

Этот способ является тем не менее единственной возможностью, имею-
щейся у правительства Германии, для того чтобы обслуживать репараци-
онный долг. Если оно попытается собрать требуемую сумму посредством
займов или налогов, его постигнет неудача. В тех условиях, в которых се-
годня живут немцы, и учитывая, что если экономические последствия кур-
са на удовлетворение [внешних] требований будут полностью осознаны, то
замаскировать тяготы этой политики будет невозможно, правительство не
может рассчитывать на поддержку большинства населения. Обществен-
ное мнение чрезвычайно резко выступит против любого правительства,
которое попытается полностью исполнять обязательства Германии перед
союзными державами (в наши задачи не входит поиск ответа на вопрос,
является ли такой ку ср мудрой государственной политикой).

Однако, когда мы говорим, что падение ценности немецкой марки не
является прямым следствием репарационных платежей, но представ-
ляет собой результат тех способов, с помощью которых правительство
Германии получает средства для выплат по репарациям, это никоим об-
разом не означает, что данная проблема имеет то значение, которое при-
дают ей французские политики и политики других стран. Они полагают,
что с точки зрения мировой политики, тяжкое бремя, наложенное на на-
род Германии, является оправданным. Объяснение причин обесценения
денежной единицы Германии никак не связано с вопросом о том, имеют
ли вытекающие из условий мира претензии союзных держав вообще и
их величина в частности какие-либо основания.

Единственно важным в связи с политической ролью инфляции для
нас является совершенно другой аспект. Мы установили, что если прави-
тельство не в состоянии размещать займы и не решается ввести дополни-
тельные налоги из-за опасений, что финансовые и общие экономические
последствия обнаружат себя настолько явно и настолько быстро, что это
приведет к исчезновению поддержки правительственного курса, оно всег-
да считает необходимым осуществление инфляционистских мер. Именно
так инфляция превращается в наиболее значимый инструмент психоло-
гической поддержки экономической политики, последствия которой хотят
замаскировать. В этом смысле инфляция представляет собой инструмент
антидемократической политики. Обман общественного мнения позволяет
правительству, понимаемому в данном случае как институт, продолжить
проводить политику, которая не имела бы никаких шансов на продолже-
ние, если бы людям честно объяснили бы что именно происходит.
Инфляционистская политика никогда не была следствием какой-то
специфической ситуации в экономике. Она всегда представляет со-
бой результат человеческой деятельности, — инфляция есть полити-
ка, которую проводят люди. По какой-то причине количество денег в
обращении увеличено. Может статься, люди находятся под влиянием
ошибочных теоретических доктрин о закономерностях изменения цен-
ности денег и они не понимают последствий этого шага. Может быть и
так, что они понимают все последствия инфляции и по какой-то причи-
не целенаправленно и осознанно стремятся понизить ценность денеж-
ной единицы. Но инфляционистская политика не имеет оправдания ни
в том, ни в другом случае. Если она опирается на ошибочные денежные
доктрины, она не может быть оправдана потому, что никогда не могут
быть оправданы ошибочные теории. Если же в ее основе лежит ясное
понимание последствий обесценения денег, то «стремление оправдать»
не является адекватным термином для обозначения того что происхо-
дит. Если обесценение денег организованно намеренно, то сторонники
этой политики хотят вовсе не оправдаться. Они пытаются продемон-
стрировать, что это хорошая политика. Они хотят показать, что при
данных условиях обесценить деньги было даже лучше, чем еще выше
поднимать налоги или передать в частные руки контроль над убыточ-
ными национализированными железными дорогами.

Даже правительства должны научиться опять согласовывать свои
траты со своими доходами. Как только конечные результаты, порожда-
емые инфляцией, будут поняты, тезис о том, что правительство обосно-
ваннно печатает банкноты для покрытия недостатка средств, исчезнет
из учебников по политической стратегии.

VII. НОВАЯ ДЕНЕЖНАЯ СИСТЕМА

1.	Первые шаги

Основой и краеугольным камнем новой денежной системы, которая бу-
дет иметь промежуточный характер, должен стать полный запрет на
эмиссию любого дополнительного количества банкнот, не покрытых
золотом на сто процентов. Максимальный предел количества банкнот,
находящихся в обращении в Германии [и не полностью обеспеченных
золотом], должен быть установлен равным сумме банкнот Рейхсбанка,
билетов ссудных касс (Darlehenkassensheinen)1 и всех вообще денеж-
ных суррогатов, выпускавшихся в чрезвычайном порядке, а также низ-

Билеты ссудных касс, учрежденных в августе 1914 г. и представлявших собой
подразделения Рейхсбанка, выдавались в качестве займов частным заемщикам. Они
принимались всеми государственными учреждениями (включая муниципальные).
кономинальных монет, фактически находящихся в обращении к нача-
лу реформы, за вычетом из этой суммы запасов золота и иностранной
валюты в резервах Рейхсбанка и частных эмиссионных банков. Этот
максимум не должен превышаться ни при каких обстоятельствах, за
исключением периодов ослабления [в форме фидуциарного кредита для
взаимозачетов] в конце каждого квартала, о которых мы говорили вы-
ше (см. с. 545). Банкоты, выпускаемые сверх этого количества, должны
быть полностью покрыты депозитами золота или иностранной валюты в
Рейхсбанке. Как видно, это означает полное признание главного прин-
ципа закона Пиля, со всеми присущими ему недостатками. Однако в
данный момент они не имеют большого значения. Нашей первой заботой
является только прекращение инфляции путем остановки печатного
станка. Достижение этой цели, которая является лишь промежуточной,
станет наиболее эффективным средством обеспечения запрета эмиссии
дополнительных количеств банкнот, не обеспеченных металлом.

Пока будет идти адаптация к новой ситуации, можно будет успеть
рассмотреть следующие вопросы:

1)	с одной стороны, не будет ли более правильным предусмотреть
дополнительную эмиссию банкнот, не покрытых металлом, но в очень
узких пределах;

2)	с другой стороны, не возникнет ли необходимость аналогичным об-
разом ограничить эмиссию фидуциарных средств обращения, введя ре-
гулирование банковских остатков наличности и их операций с чеками и
векселями (траттами).

Мы неустанно повторяем, что вопрос о свободе банковской деятель-
ности должен будет обсуждаться на базе фундаментальных принципов.
Однако все это может подождать. Сейчас необходимо лишь запретить
эмиссию дополнительных банкнот, не покрытых металлом. Это всё, что
можно сделать сегодня. В идеале можно было бы даже сейчас распро-
странить ограничения эмиссии на остатки по жиросчетам Рейхсбанка
(депозиты)* 1. Однако эта проблема не является критически важной, по-
скольку сегодня денежная инфляция порождена и поддерживается ис-
ключительно банкнотной эмиссией.

Одновременно с введением запрета на эмиссию дополнительных
количеств банкнот, не обеспеченных металлом, нужно потребовать от
Рейхсбанка приобретать все количества золота, предлагаемые ему в
обмен на банкноты, по ценам, которые в точности соответствуют новому

-.	MV*-;

Не будучи узаконенным средством платежа, они тем менее быстро проникли в роз-
ничный оборот, но более важным было решение об использовании билетов ссудных
касс для покрытия банкнотной эмиссии Рейхсбанка. — Прим. науч. ред.

1 См. выше, с. 545. [Этот вид счетов по-немецки обозначается термином
Giroguthaben. В немецкой банковской системе для переводов средств по поручению
клиентов преимущественное распространение получили «жиросчета», а не выписы-
вание чеков. — Ред. амер, изд.]
[меновому] отношению [между золотом и банкнотной массой, опреде-
ляемой как вышеупомянутая максимальная сумма]. В то же самое вре-
мя нужно будет обязать Рейхсбанк предоставлять по фиксированному
курсу любое количество золота из своих резервов любому лицу, кото-
рое предложит в качестве оплаты немецкие банкноты. С осуществле-
нием этой реформы денежный стандарт Германии превратится в зо-
лотослитковый стандарт (Goldkernwahrung). Решить, следует или нет
продлевать отказ от фактического использования золота во внутрен-
нем обращении, делая его постоянным, можно будет и позже, — вре-
мени на это будет достаточно. Необходимо будет тщательно продумать
вопрос о том, не являются ли повышенные издержки, связанные с не-
обходимостью поддержания золотомонетного внутреннего обращения
более чем оправданными в свете того, что этот тип денежного обраще-
ния позволит людям перестать пользоваться банкнотами. Освобожде-
ние людей от привязанности к бумажным деньгам, по всей видимости,
сможет предотвратить будущие попытки избыточной эмиссии банкнот,
наделенных статусом узаконенного средства платежа. Так или иначе,
в свете сегодняшних проблем золотослитковый стандарт является со-
вершенно удовлетворительным1. При осуществлении платежей под-
держание установленного законом [золотого] курса банкнот в течение
какого-то времени может быть осуществлено безо всякого риска.

Здесь необходимо особо отметить, что обязательство Рейхсбанка по-
гашать свои банкноты нужно трактовать максимально жестко. Должна
быть полностью прекращена та практика разнообразных уловок, ис-
пользуя которые центральные банки европейских стран в десятилетия,
предшествовавшие мировой войне, пытались проводить ту или иную
разновидность политики «золотой премии»* 2.

Из этого комментария Мизеса можно понять дело так, что он хотел, чтобы Рейх-
сбанк на этом этапе реформы обменивал на золото и иностранную валюту толь-
ко особо крупные суммы в марках. Выдвигавшееся Мизесом позже настоятельное
требование перехода к золотомонетному стандарту, согласно которому золотые
монеты должны использоваться в повседневных сделках уже на ранних стадиях
реформы, представляет собой существенное продвижение в разработке данной про-
блематики. См.: Mises L. von. Human Action. Ch. XXXI, section 3 [Мизес Л. фон. Че-
ловеческая деятельность. Челябинск: Социум, 2005. Гл. XXXI. §3] и его эссе 1953 г.
«Monetary Reconstruction», включенную в книгу «The Theory of Money and Credit»
(1953, p. 448—452; 1980, p. 490—495) [см. наст, изд., с. 451—495]. Также см. выше, прим,
ред. амер. изд. на с. 550—551. — Прим. ред. амер, изд

2 В «The Theory of Money and Credit» (1953, p. 377ff.; 1980, p. 416ff. [см. наст, изд.,
с. 411]) Мизес дает описание политики золотой премии, при которой получение золо-
та превращают в сложную и дорогую процедуру, создавая трудности для экспорта
золота (путем манипулирования учетными ставками [для требований на деньги и
денежные заместители]) и ограничивая предъявляемые к погашению золотом суммы
в национальной валюте [выраженные в банкнотах]. — Прим. ред. амер. изд.
2.	Рыночные процентные ставки

Очевидно, что если бы Рейхсбанк работал в соответствии с этими прин-
ципами, он не был бы в состоянии предлагать денежному рынку сред-
ства, полученные в порядке увеличения количества банкнот, не покры-
тых металлом. За исключением таких видов перечисления средств, на
которые ранее не было установлено ограничений, центральный банк
сможет ссужать лишь свои собственные ресурсы или средства, предо-
ставленные ему его кредиторами. Таким образом будут исключены слу-
чаи инфляционного увеличения количества банкнот в обращении, —
к выгоде частного (а также государственного) спроса на кредит. Цент-
ральный банк не будет иметь возможности продолжать политику ис-
кусственного понижения рыночной ставки процента (что он раз за разом
пытается проделывать сегодня).

Представленные здесь объяснения доктрины платежного балан-
са показывают, что в этих условиях Рейхсбанк не несет риска утечки
своих запасов золота и девизов1. Граждане, не доверяющие политике,
которую центральный банк может проводить в будущем, в первые го-
ды функционирования новой денежной системы будут стремиться об-
менять свои банкноты на золото и иностранную валюту. Они не удо-
вольствуются условием, согласно которому банк будет обязан погашать
только крупные суммы их банкнот и только слитками золота и валютой,
а не золотыми монетами. Тогда будет невозможно изъять из обращения
все банкноты. Вначале может случиться даже так, что значительное ко-
личество иностранной валюты и металлических денег будет изъято из
банка и тезаврировано. Однако по мере восстановления определенного
доверия к надежности новых денег, начнет приток иностранной валюты
и золота, накопленного в составе сокровищ, обратно в банк.

Рейхсбанк должен отказаться от всяких попыток понизить про-
центные ставки ниже того уровня, который отражает фактическое со-
отношение спроса и предложения, сложившееся на рынке капитала,
поощряя тем самым спрос на кредиты, которые могут быть увеличены
только посредством увеличения количества банкнот. Условия, являю-
щиеся предпосылкой денежной реформы, породят критику со сторо-
ны наивных инфляционистов, принадлежащих к миру бизнеса. Такая
критика будет нарастать по мере увеличения трудностей кредитова-
ния германской экономики в ближайшие годы. По мнению бизнесменов,
роль центрального банка сводится к обеспечению экономики дешевыми
кредитами. Эти предприниматели полагают, что банк не должен отка-
зывать тем, кто хочет получить дополнительный кредит, во вновь соз-
данных банкнотах. Заблуждения теоретиков английской банковской
школы в течение десятилетий были широко распространены в Герма-
нии. Недавно их популяризировал Бендиксен в своей бойко написанной

1 См. выше, прим. 1. на с. 421. — Прим. науч. ред.
книге «Теория классического создания денег» («Theorie der klassischen
Geldschopf ung »).

Люди не помнят, что увеличение стоимости кредита, которое ста-
ли называть вводящим в заблуждения термином «нехватка денег»
[Geldknappheit], в долгосрочном периоде не может быть преодолено с по-
мощью инфляционистских мер. Они также не помнят, что в долгосроч-
ном периоде процентная ставка не может быть понижена посредством
кредитной экспансии. Кредитная экспансия неизменно ведет к повыше-
нию товарных цен и котировок девизов и иностранной валюты.

VIII. ИДЕЙНОЕ ЗНАЧЕНИЕ РЕФОРМЫ

1. Идейный конфликт

Последовательная материалистическая доктрина, которая сегодня ис-
пользуется для объяснения всего на свете, трактует обесценение денег,
как явление, порожденное определенными «материальными» причи-
нами. Делались попытки противопоставить этим воображаемым при-
чинам разнообразные технические приемы денежной политики. Люди
(возможно, осознанно) не замечают того, что причины обесценения де-
нег коренятся в мире идей. Обесценение денег всегда есть следствие не
«экономических условий», а инфляционистской политики. Природа это-
го зла лежит в сфере философии. Состояние дел, которое сегодня вызы-
вает единодушное сожаление, было порождено непониманием природы
денег и ошибочными представлениями о последствиях их обесценения.

Однако инфляционизм не является изолированным явлением.
Он представляет собой лишь один из фрагментов присущей нашему
времени общей системы политико-экономических воззрений и комплек-
са социально-политических идей. Подобно тому как политика твердых
денег эпохи золотого стандарта шла рука об руку с либерализмом, сво-
бодой торговли, капитализмом и миром, инфляционизм есть неотъем-
лемая часть империализма, милитаризма, протекционизма, этатизма и
социализма1. Точно так же, как мировая катастрофа, которая продол-
жает бушевать с 1914 г., является не природным явлением, но итогом го-
сподствующих в наше время идей, и денежный кризис есть не что иное,
как неизбежное следствие преобладания определенных идей по пово-
ду денежной политики. Этатисткая теория [денег] пытается объяснить
каждое общественное явление действием таинственных факторов вла-
сти. Эта теория оспаривает возможность приложения экономических

В более поздних работах Мизес использовал для обозначения всех перечислен-
ных доктрин, кроме социализма, термин «интервенционизм» или «деформированный
рынок». — Прим. ред. амер. изд.
законов к процессу образования цен. Неспособная осознать значимость
товарных цен для формирования меновых отношений между разными
деньгами, она пытается провести различие между ценностью денег на
внутреннем и внешнем рынке. Она пытается вменить изменения мено-
вых пропорций действию различных причин — платежному балансу,
деятельности спекулянтов, политическим факторам. Полностью про-
игнорировав важные критические аргументы, выдвигавшиеся против
положений банковской школы представителями денежной школы, эта-
тистская теория фактически воспроизвела банковскую школу. Более
того, она даже воскресила каноническую и легистскую доктрины Сред-
невековья, согласно которым деньги есть творение государства и право-
вого порядка. Тем самым этатистская теория сформировала философ-
ское основание, на котором развился инфляционизм последних лет.

Считать, что сегодня можно добиться перехода к разумной денежной
системе без существенных изменений всей экономической политики, —
большая ошибка. То, что требуется проделать обязательно и в первую
очередь, это отказаться от инфляционистских заблуждений. Однако
осуществить этот отказ не получится, если в его основе не будет лежать
полный и окончательный разрыв с идеями империализма, милитариз-
ма, протекционизма, этатизма и социализма.	г*.
косвенный обмен

1.	Средство обмена и деньги

Межличностный обмен называется косвенным обменом, если между
товарами и услугами, взаимный обмен которых является конечной
целью акта обмена, помещаются одно или несколько средств обмена.
Предметом теории косвенного обмена является изучение меновых от-
ношений средства обмена, с одной стороны, и товаров и услуг всех по-
рядков — с другой. Утверждения теории косвенного обмена относятся
к любым случаям косвенного обмена и к любым предметам, которые ис-
пользуются в качестве средства обмена.

Средство обмена, обычно используемое в качестве такового, называ-
ется деньгами. Понятие денег нечетко, поскольку их определение отсы-
лает к термину «обычно используемое». Существуют пограничные слу-
чаи, в которых невозможно решить, «обычно» ли используется средство
обмена и следует ли его назвать деньгами. Но неопределенность объема
понятия денег никоим образом не влияет на точность и четкость, необ-
ходимые для праксиологической теории. Все утверждения по поводу
денег действительны для любого средства обмена. Поэтому не играет
никакой роли, сохраняется ли традиционный термин теория денег или
он заменяется другим термином. Теория денег всегда была и будет тео-
рией косвенного обмена и средств обмена1 2.

2.	Замечания по поводу
самых распространенных ошибок

Роковые ошибки популярных денежных доктрин, сбившие с пути ис-
тинного денежную политику почти всех государств, вряд ли вообще могли
появиться на свет, если сами экономисты не совершали бы грубых ошибок
в трактовке денежных вопросов и упрямо не хранили бы им верность.

Прежде всего это касается ложной идеи нейтральности денег3. След-
ствием этой доктрины стало понятие уровня цен, который повышает-
ся и понижается пропорционально увеличению или уменьшению ко-
личества денег в обращении. Во-первых, изменение количества денег
никогда не оказывает воздействия на цены всех товаров и услуг в одно

1 Глава XVII из книги: Мизес Л. фон. Человеческая деятельность: Трактат по эко-
номической теории. Челябинск: Социум, 2005. С. 373—446. Пер. с англ. А. Куряева.

2 Теория денежного расчета не является частью теории косвенного обмена.
Она — часть общей теории праксиологии.

3 См.: Мизес Л. фон. Человеческая деятельность: Трактат по экономической тео-
рии. Челябинск: Социум, 2005. С. 192. Важный вклад в историю и терминологию этой
доктрины сделан в работе Хайека «Prices and Production» (rev. ed. London, 1935. P. 1 ff.,
129 ff.) [Хайек Ф. Цены и производство. Челябинск: Социум, 2008. С. 1 сл., 155 сл.].
и то же время и в одном и том же отношении. Во-вторых, изменение
покупательной способности денежной единицы необходимо связано
с изменениями взаимоотношений покупающих и продающих. С целью
обосновать теорию, утверждающую, что количество денег и цены повы-
шаются и понижаются пропорционально друг другу, в денежной теории
использовались процедуры, абсолютно отличные от тех, которые со-
временная экономическая наука применяет для исследования других
проблем. Вместо того чтобы отталкиваться от действий индивидов, как
должна поступать каталлактика без всяких исключений, были разра-
ботаны формулы, предназначенные для охвата рыночной экономики
в целом. Эти формулы состояли из следующих элементов: совокупное
предложение денег, имеющееся в Volkswirtschaft [народном хозяйстве];
объем торговли, т.е. денежные эквиваленты всех перемещений товаров
и услуг, происходящих в Volkswirtschaft; средняя скорость обраще-
ния денежных единиц; уровень цен. Эти формулы, на первый взгляд,
доказывали правильность доктрины уровня цен. Однако фактически
весь ход этого рассуждения является типичным примером круга в ар-
гументации, поскольку уравнение обмена уже подразумевает доктрину
уровня, которую пытается доказать. По существу это не более чем мате-
матическое выражение теории — несостоятельной, — утверждающей
пропорциональность движений количества денег и цен.

При анализе уравнения обмена предполагается, что один из его эле-
ментов — совокупное предложение денег, объем торговли, скорость об-
ращения денег — изменяется, не вдаваясь в подробности, как эти из-
менения происходят. При этом упускается из виду, что изменения этих
величин происходят не в Volkswirtschaft как таковом, а в состояниях
отдельных субъектов, и что именно взаимодействие этих субъектов
приводит к изменениям структуры цен. Математическая экономиче-
ская теория отказывается от того, чтобы отталкиваться от предложения
и спроса на деньги со стороны индивидов. Вместо этого она вводит лож-
ное понятие скорости обращения, скроенное по моделям механики.

В этом месте нашего исследования нет необходимости рассматривать
вопрос о том, правы ли экономисты-математики, предполагая, что поль-
за, приносимая деньгами, заключается исключительно или главным
образом в их обороте, или обращении. Даже если бы это было так, все
равно неправильно объяснять покупательную способность — цену — де-
нежной единицы на основе ее пользы. Польза, приносимая водой, виски
и кофе, не объясняет цен, которые платят за эти вещи. Она объясняет
лишь то, почему люди в той мере, в какой они признают эту пользу, при
определенных дополнительных условиях предъявляют спрос на неко-
торое количество этих вещей.

Действительно, по отношению к деньгам задача каталлактики шире,
чем по отношению к товарам. Объяснение того, почему люди стремятся
воспользоваться услугами различных товаров, задача не каталлакти-
ки, а психологии и физиологии. Однако задача каталлактики состоит
в том, чтобы рассматривать эти вопросы по отношению к деньгам. Толь-
ко каталлактика может рассказать нам о том, каких выгод человек ждет
от обладания деньгами. Но не эти ожидаемые выгоды определяют поку-
пательную способность денег. Стремление получить эти выгоды являет-
ся лишь одним из факторов, создающих спрос на деньги. Именно спрос,
субъективный элемент, интенсивность которого полностью определя-
ется субъективными оценками, а не объективный факт — способность
привести к некоторому результату, — играет роль в формировании ры-
ночных меновых отношений.

Ошибка сторонников уравнения обмена и его основных элементов
состоит в том, что они смотрят на рыночные явления с холистической
точки зрения. Приверженность понятию Volkswirtschaft вводит их в за-
блуждение. Но там, где существует Volkswirtschaft в строгом значении
этого термина, там нет ни рынка, ни цен и денег. На рынке существуют
только индивиды или действующие согласованно группы индивидов.
Побудительными мотивами этих субъектов являются их собственные
заботы, а не заботы всей рыночной экономики. Если такие понятия, как
объем торговли и скорость обращения, имеют смысл, то они относятся
к равнодействующей поступков индивидов. Это понятие недопустимо
использовать для объяснения действий индивидов. Первый вопрос, ко-
торый каталлактика должна задавать, касаясь изменений совокупного
количества денег, имеющегося в рыночной экономике: как эти измене-
ния воздействуют на поведение индивидов. Современная экономическая
теория спрашивает не о том, сколько стоят железо или хлеб, а сколько
стоит для действующего индивида определенное количество железа
или хлеба в определенное время в определенном месте. Она не может
не поступать таким же образом и в отношении денег. Уравнение обмена
несовместимо с фундаментальными принципами экономической мысли.
Это рецидив мышления той эпохи, когда люди не могли понять прак-
сиологических явлений вследствие того, что придерживались холисти-
ческих представлений. Оно бесплодно, подобно размышлениям предше-
ствующих эпох по поводу ценности железа и хлеба вообще.

Теория денег — неотъемлемая часть каталлактики. И ее следует изу-
чать тем же методом, который применяется ко всем проблемам катал-
лактики.

3.	Спрос на деньги и предложение денег

По своей реализуемости различные товары и услуги существенно отли-
чаются друг от друга. На некоторые товары легко можно найти претен-
дента, готового заплатить максимальную компенсацию, которую можно
получить на рынке при данном положении дел, или несколько меньшую.
Есть товары, на которые трудно быстро найти потребителя, даже если
продавец готов довольствоваться значительно более низким возмеще-
нием, чем то, которое он мог бы получить, если нашел бы другого соиска-
теля с более интенсивной потребностью. Именно различия в реализуе-
мости товаров и услуг являются причиной косвенного обмена. Человек,
не имеющий возможности приобрести в данный момент то, что ему не-
обходимо для домашнего хозяйства или предприятия, или не знающий
еще, какого рода товары ему понадобятся в неопределенном будущем,
приближается к достижению конечной цели, если обменивает медленно
реализуемый товар, который он хочет продать, на быстрореализуемый.
Может случиться, что физические свойства товара, который он хочет
уступить (если, например, товар скоропортящийся или требует затрат
на хранение), не позволяют ему ждать дольше. Иногда он спешит усту-
пить товар, потому что боится снижения его рыночной ценности. Во всех
подобных случаях он улучшает свое положение, приобретая быстрее
реализуемые товары, даже если они не годятся для прямого удовлетво-
рения его собственных нужд.

Средство обмена — это товар, который люди приобретают не для соб-
ственного потребления и использования в производственной деятель-
ности, а с намерением обменять его впоследствии на те товары, которые
они желают использовать для потребления или производства.

Деньги — это средство обмена. Это самый быстрореализуемый то-
вар, который люди приобретают потому, что хотят предложить его
в последующих актах межличностного обмена. Деньги — это вещь,
которая служит в качестве общепризнанного и обычно используемого
средства обмена. Это их единственная функция. Все остальные функ-
ции, которые люди приписывают деньгам, представляют собой просто
определенные аспекты их первичной и единственной функции, функ-
ции средства обмена1.

Средства обмена являются экономическим благом. Их не хватает; на
них существует спрос. На рынке есть люди, желающие их приобрести
и готовые обменять на них товары и услуги. Средства обмена имеют ме-
новую ценность. Ради их приобретения люди идут на жертвы; они пла-
тят «цены» за них. Просто особенностью этих цен является то, что их
нельзя выразить на языке денег. Говоря о товарах и услугах, мы имеем
в виду денежные цены. Говоря о деньгах, мы имеем в виду покупатель-
ную способность относительно товаров.

Спрос на средства обмена существует, потому что люди хотят хра-
нить их в запасе. Каждый субъект рыночного общества желает иметь
в своем распоряжении определенное количество денег — денежные
авуары или остатки наличности. Иногда он хочет иметь больше остат-
ков наличности, иногда — меньше; в исключительных случаях он даже
может вообще от них отказаться. В любом случае подавляющее боль-
шинство людей стремятся владеть не только товарами; в не меньшей
_____________ л--

1	Ср.: Mises. The Theory of Money and Czedit. trans, by H. E. Baston. London and
New York, 1934. P. 34—37 [см. наст, изд., с. 28—30].
степени они желают располагать деньгами. Остатки наличности — это
не просто осадок, неизрасходованный запас их богатства. Они не яв-
ляются непредусмотренным остатком, оставшимся после того, как все
намеченные акты покупки и продажи совершены. Их величина опреде-
ляется осмысленной потребностью в наличных деньгах. И подобно всем
остальным товарам, изменения в соотношении спроса и предложения
денег вызывают изменения меновых отношений денег и товаров.

Все деньги находятся во владении людей, составляющих рыночную
экономику. Переход денег из-под контроля одного действующего лица
под контроль другого во времени происходит мгновенно и постоянно.
Не существует промежутка времени, в течение которого деньги яв-
ляются не частью остатка наличности индивида или фирмы, а частью
«обращения»1. Различение обращающихся и бездействующих денег
ошибочно. Не менее ошибочным является и различение обращающих-
ся денег и тезаврированных денег. То, что называют тезаврированием,
представляет собой остатки наличности, величина которых — по лич-
ному мнению наблюдателя — превосходит значения, считающиеся нор-
мальными и достаточными. Однако тезаврируемые средства — это те
же остатки наличности. Тезаврированные деньги остаются деньгами,
и, находясь в запасниках, они служат тем же целям, что и остатки на-
личности, величина которых считается нормальной. Тезаврируя день-
ги, субъект считает, что ввиду некоторых обстоятельств целесообразно
аккумулировать денежную наличность, размеры которой превышают
величину, которую он сам хранил бы в иных обстоятельствах, или кото-
рую хранят другие люди, или которую считает достаточной осуждаю-
щий его деятельность экономист. Его поведение оказывает такое же
влияние на конфигурацию спроса на деньги, что и любой другой «нор-
мальный» спрос.

Опасаясь путаницы с банковской терминологией, многие экономи-
сты избегают применять термины «спрос» и «предложение» в значении
спроса на деньги и предложения денег для остатков наличности. Фак-
тически спросом на деньги называется спрос на краткосрочные креди-
ты, а предложением денег — предложение краткосрочных кредитов.
Соответственно рынок краткосрочных кредитов называется денежным
рынком. Когда наблюдается тенденция повышения ставок процента на
краткосрочные кредиты, говорят о недостатке денег; когда ставка про-
цента на соответствующие кредиты падает, говорят о том, что день-
ги находятся в изобилии. Эта манера речи настолько устоялась, что не
стоит и вопроса о том, чтобы рискнуть от нее отказаться. Однако она
способствовала распространению роковых ошибок. В результате люди
путают понятия денег и капитала, а также считают, что увеличение ко-

Деньги могут находиться в процессе транспортировки, они могут перевозиться
из одного места в другое на поезде, корабле и самолете. Но и в этом случае они также
кем-то контролируются, являются чьей-то собственностью.
личества денег способствует устойчивому понижению ставок процента.
Но именно грубость совершаемых ошибок заставляет усомниться, что
предлагаемая терминология способна вызвать какие-либо недоразуме-
ния. Трудно предположить, что экономисты могут так ошибаться в столь
фундаментальных вопросах.

Другие экономисты вообще утверждают, что не следует говорить
о спросе на деньги и предложении денег, поскольку цели тех, кто предъ-
являет спрос на деньги, отличаются от целей тех, кто предъявляет спрос
на товары. В конечном счете, говорят они, спрос на товары предъявля-
ется с целью потребления, в то время как деньги нужны для того, чтобы
быть переуступленными в последующих актах обмена. Это возражение
столь же необоснованно. Лишь в конечном счете польза средств обмена
для людей состоит в возможности их уступить. Но сначала люди стре-
мятся их накопить, чтобы быть готовыми к тому моменту, когда может
быть совершена покупка. Именно потому, что люди не хотят удовлетво-
рять свои собственные потребности в то же мгновение, когда они отдают
принесенные ими на рынок товары и услуги, и потому, что они хотят или
вынуждены ждать, пока сложатся благоприятные условия для покуп-
ки, люди обмениваются товарами не прямо, а косвенно, через посред-
ство средств обмена. Важным фактором, обусловливающим характер
предложения денег, является то, что после того, как ими воспользуются,
деньги не выбрасываются, а могут продолжать служить в течение прак-
тически неограниченного периода времени. Но это не меняет главного:
определение стоимости денег должно объясняться точно так же, как
и определение стоимости всех остальных товаров, а именно спросом со
стороны тех, кто стремится приобрести определенное их количество.

Экономисты предпринимали попытки перечислить факторы, ко-
торые в масштабах всей экономической системы могут увеличить или
уменьшить спрос на деньги. Среди этих факторов: численность насе-
ления, доля натурального производства в домашних хозяйствах и доля
производства для удовлетворения нужд других людей, связанная с про-
дажей произведенной продукции и покупками для собственного потреб-
ления на рынке; сезонность деловой активности и платежей; наличие
институтов для взаимного погашения платежных документов, таких как
расчетные палаты. Все эти факторы, безусловно, оказывают влияние
на спрос на деньги и величину остатков наличности индивидов и фирм.
Но их влияние косвенное, через роль, которую они играют в сообра-
жениях людей, занимающихся определением величины достаточного
запаса наличности. Решающее значение имеют субъективные оценки
соответствующих людей. Действующие лица устанавливают для себя
уровень остатков наличности, считающийся достаточным. Выполняя
свои решения, они отказываются от покупки товаров, акций, процент-
ных ценных бумаг и продают эти активы или, наоборот, увеличивают их
покупки. В этом отношении деньги ничем не отличаются от других това-
ров и услуг. Спрос на деньги определяется поведением людей, стремя-
щихся приобрести их для увеличения своих остатков наличности.

Другое возражение, выдвигаемое против понятия спроса на день-
ги, состоит в следующем: предельная полезность денежной единицы
уменьшается значительно медленнее, чем предельная полезность любо-
го другого товара. Фактически ее уменьшение происходит столь медлен-
но, что им можно пренебречь. В отношении денег еще никто не сказал,
что его спрос удовлетворен, и никто еще не отказался от возможности
получить больше денег, если это не требует слишком больших жертв.
Поэтому недопустимо рассматривать спрос на деньги как ограничен-
ный. Однако само понятие неограниченного спроса противоречиво. Это
распространенное рассуждение целиком и полностью ложно. Оно сме-
шивает спрос на деньги в качестве остатков наличности и стремления
к большему богатству, выраженному в деньгах. Тот, кто говорит, что его
жажда денег никогда не может быть утолена, не имеет в виду, что его
денежная наличность никогда не будет слишком велика. Он всего лишь
хочет сказать, что он никогда не будет достаточно богат. Если в его ру-
ки попадут дополнительные деньги, то он не использует их полностью
или частично для увеличения количества наличных денег. Он потратит
излишек либо на текущее потребление, либо на инвестиции. Никто не
хранит денег больше желаемого объема остатков наличности.

Понимание того, что меновое отношение денег, с одной стороны,
и товаров и услуг — с другой, определяется точно так же, как меновые
отношения товаров, спроса и предложения, составляют сущность ко-
личественной теории денег. По своей сути эта теория является при-
ложением общей теории спроса и предложения к особому случаю де-
нег. Ее достоинство заключается в попытке определить покупательную
способность денег с помощью таких же рассуждений, которые исполь-
зуются для объяснения всех остальных меновых отношений. Ее недо-
статок — в холистической интерпретации. Она смотрит на совокупное
предложение денег в Volkswirtschaft, а не на действия отдельных людей
и фирм. Следствием этой ошибочной точки зрения стала идея о пропор-
циональности изменений — совокупных — количества денег и денеж-
ных цен. Но попытки критиков вскрыть ошибки количественной теории
и заменить ее более удовлетворительной теорией не увенчались успе-
хом. Стремясь опровергнуть наличие причинной связи между движе-
нием цен и изменениями количества денег, они боролись не с ошибками
количественной теории, а, напротив, атаковали зерно истины. Это от-
рицание завело их в лабиринт ошибок, противоречий и бессмыслицы.
Современная денежная теория восходит к традиционной количествен-
ной теории в той мере, в какой она основывается на осознании того, что
изменения покупательной способности денег должны изучаться в соот-
ветствии с принципами, применяемыми ко всем остальным рыночным
явлениям, и что существует связь между изменениями в спросе и пред-
ложении денег, с одной стороны, и изменениями покупательной способ-
ности — с другой. В этом смысле современную теорию денег можно на-
звать улучшенным вариантом количественной теории.

Эпистемологическое значение теории
происхождения денег Карла Менгера

Карл Менгер не только создал неопровержимую праксиологическую
теорию происхождения денег. Он также осознал значение своей теории
для выяснения фундаментальных принципов праксиологии и ее метода
исследования1.

Некоторые авторы объясняют происхождение денег декретами и со-
глашениями: власть, государство или договор между гражданами це-
ленаправленно и сознательно учреждают косвенный обмен и деньги.
Основной недостаток этой доктрины состоит не в предположении, что
люди эпохи, не знакомой с косвенным обменом и деньгами, сумели раз-
работать план нового экономического порядка, отличного от реальных
условий своего времени, и осознать важность этого плана. И не в том,
что история не дает свидетельств, подкрепляющих эти утверждения.
Есть более существенные причины, чтобы ее отвергнуть.

Если предполагается, что положение участников улучшается с каж-
дым шагом по пути от прямого обмена к косвенному, а следовательно,
и по мере определения предпочтительного использования в качестве
средства обмена определенных товаров, отличающихся особо высокой
степенью реализуемости, то трудно понять, почему, имея дело с зарож-
дением косвенного обмена, необходимо было в дополнение к нему прибе-
гать к помощи декретов властей и явных соглашений между гражданами.
Человек, затрудняющийся получить то, что он хочет, в результате пря-
мого товарообмена, увеличит свои шансы приобрести это в более позд-
них актах обмена, путем покупки быстрее реализуемого товара. В этих
обстоятельствах нет необходимости ни во вмешательстве государства,
ни в соглашениях между гражданами. Счастливая идея пойти по этому
пути должна посетить самых проницательных индивидов, а менее изо-
бретательные могут скопировать опыт первых. Гораздо правдоподобнее
считать, что немедленные преимущества, предоставляемые косвенным
обменом, были осознаны экономическими агентами, чем предполагать,
что некий гений постиг целостный образ общества, ведущего торговлю
посредством денег, и, если принять теорию договора, с помощью убеж-
дения эта идея стала очевидной остальным людям.

Если мы не принимаем идею о том, что индивиды обнаружили, что
лучше прибегнуть к косвенному обмену, чем ждать возможности прямо-
_____________ ко

1	См. книги Карла Менгера: Менгер К. Основания политической экономии // Мен-
гер К. Избранные работы. М.: Территория будущего, 2005. С. 257 сл.; Менгер К. Ис-
следования о методах социальных наук и политической экономии в особенности //
Там же. С. 409 сл.
го обмена, и в порядке дискуссии примем, что власти или договор ввели
деньги, то возникают дополнительные вопросы. Мы должны спросить:
с помощью каких мер людей заставили воспринять приемы поведения,
полезность которых они не понимали и которые технически намного
сложнее прямого обмена. Можно предположить, что было применено
принуждение. Тогда мы должны спросить, когда именно и почему кос-
венный обмен и использование денег впоследствии перестали быть для
индивидов операциями мучительными или по крайней мере нейтраль-
ными и стали выгодными для них.

Праксиологический метод находит причины всех явлений в действи-
ях индивидов. Если условия межличностного обмена таковы, что косвен-
ный обмен способствует сделкам, и если и в какой мере люди осознают
эти выгоды, то на свет появляются косвенный обмен и деньги. Истори-
ческий опыт показывает, что эти условия существовали и существуют.
Невозможно представить, каким образом в отсутствие этих условий
люди могли бы принять косвенный обмен и деньги, а также придержи-
ваться этих способов обмена.

В конце концов, исторический вопрос происхождения косвенного
обмена и денег не имеет отношения к праксиологии. К делу относится
только то, что косвенный обмен и деньги существуют, потому что бы-
ли и есть условия для их существования. Если это так, то праксиоло-
гии нет необходимости прибегать к помощи гипотезы, утверждающей,
что эти способы обмена созданы авторитарными декретами или согла-
шениями. Если им нравится, этатисты могут продолжать приписывать
«изобретение» денег государству, каким бы неправдоподобным это ни
казалось. Значение имеет лишь то, что человек приобретает товар не
для того, чтобы использовать его для личного потребления или в про-
изводстве, а для того, чтобы уступить его в последующем акте обмена.
Такое поведение людей превращает товар в средство обмена и, если та-
кое поведение становится общепринятым в отношении определенного
товара, превращает его в деньги. Все теоремы каталлактической теории
о средствах обмена и денег относятся к услугам, которые товар оказы-
вает в качестве средства обмена. Даже если бы было правдой, что им-
пульс для введения косвенного обмена и денег был обеспечен властями
или соглашением членов общества, это не поколебало бы утверждения,
что только поведение обменивающихся людей создает косвенный обмен
и деньги.

История может рассказать нам, где и когда впервые стали использо-
ваться средства обмена и как впоследствии диапазон товаров, исполь-
зовавшихся для этих целей, все сильнее и сильнее сужался. Поскольку
грань между более широким понятием средства обмена и более узким
понятием денег не резкая, а размытая, то невозможно прийти к согла-
сию об историческом переходе от простого средства обмена к деньгам.
Ответ на этот вопрос является проблемой исторического понимания.
Но, как мы уже упоминали, грань между прямым и косвенным обменом
является резкой, и все, что каталлактика устанавливает относительно
средств обмена, категориально относится ко всем товарам, на которые
предъявляется спрос как на подобное средство и которые приобретают-
ся в качестве таковых.

Поскольку утверждение, гласящее, что косвенный обмен и деньги бы-
ли учреждены декретом или договором, подразумевает описание исто-
рических событий, то доказательство его ошибочности — задача исто-
риков. Пока оно выдвигается просто как историческое утверждение, оно
не может оказать никакого влияния на каталлактическую теорию денег
и объяснение эволюции косвенного обмена. Но если оно задумывалось
как утверждение о человеческой деятельности и общественных собы-
тиях, то оно бесполезно, потому что ничего не утверждает о действии.
Заявление, что однажды правителей или собравшихся на съезд граж-
дан вдруг посетила мысль о том, что было бы неплохо обмениваться не
напрямую, а с помощью общепринятого средства обмена, не является
утверждением о человеческом действии. Это просто отбрасывание проб-
лемы в прошлое.

Необходимо понимать, что нельзя внести какой-либо вклад в науч-
ную концепцию человеческих действий и общественных явлений, если
провозглашать, что их создало государство, харизматический лидер или
вдохновение, снизошедшее на всех людей. Не могут подобные утверж-
дения также опровергнуть положения теории, показывающие, как эти
явления могут быть представлены в виде «непреднамеренного резуль-
тата, не планируемой сознательно равнодействующей индивидуальных
усилий членов общества, которая не является их целью»1.

4.	Определение покупательной способности денег

Поскольку экономическое благо требуется не только тем, кто желает
использовать его для потребления или производства, но и людям, кото-
рые желают хранить его в качестве средства обмена и в случае необхо-
димости уступить его в одном из последующих актов обмена, то спрос
на него увеличивается. Появившись, новое применение этого блага соз-
дало дополнительный спрос на него. И как в случае с другими экономи-
ческими благами, дополнительный спрос приводит к возрастанию мено-
вой ценности, т.е. количеству других благ, предлагаемых в обмен на его
приобретение. Количество других товаров, которые можно получить,
пожертвовав средством обмена, его «цена», выраженная в различных
товарах и услугах, частично определяется спросом тех, кто желает при-
обрести его в качестве средства обмена. Если люди перестают использо-

Ср.: Менгер К. Исследования о методах социальных наук и политической эко-
номии в особенности // Менгер К. Избранные работы. М.: Территория будущего,
2005. С. 414.
вать данное благо в качестве средства обмена, то этот дополнительный
специфический спрос исчезает и соответственно падает его «цена».

Таким образом, спрос на средство обмена представляет собой соеди-
нение двух частичных опросов: спроса, предъявляемого с намерением
использовать его в потреблении и производстве, и спроса, предъявляе-
мого с намерением использовать его как средство обмена1. В отношении
современных металлических денег говорят о промышленном и денеж-
ном спросе. Меновая ценность (покупательная способность) средства
обмена является равнодействующей кумулятивного эффекта обоих ча-
стичйых опросов.

Величина той части спроса на средство обмена, которая предъяв-
ляется за счет его службы в качестве средства обмена, зависит от его
меновой ценности. Этот факт создает трудности, которые многие эконо-
мисты считают до такой степени неразрешимыми, что отказываются от
дальнейшего развития этого направления аргументации. Это алогично,
говорят они, объяснять покупательную способность денег, ссылаясь на
спрос на деньги, а спрос на деньги — ссылаясь на покупательную спо-
собность.

Однако это затруднение лишь кажущееся. Покупательная способ-
ность, которую мы объясняем, ссылаясь на величину специфическо-
го спроса, — это не та же самая покупательная способность, величина
которой определяет этот специфический спрос. Проблема заключается
в том, чтобы постигнуть, как определяется покупательная способность
в ближайшем будущем, в приближающемся моменте. Для решения этой
проблемы мы ссылаемся на покупательную способность в ближайшем
прошлом, в только что прошедшем моменте. Это две различные величи-
ны. И было бы ошибкой в качестве возражения против нашей теоремы,
которую можно назвать теоремой регрессии, утверждать, что мы дви-
жемся в порочном круге1 2. .• ? t Г	V»

Но, говорят критики, это равносильно просто отбрасыванию пробле-
мы в прошлое, так как в настоящий момент все еще необходимо объяс-
нять определение вчерашней покупательной способности. Если и ее объ-

1 Проблемы денег, предназначенных исключительно для службы в качестве
средства обмена и не приносящих никакой иной пользы, за счет которой на них мог
бы предъявляться спрос, обсуждаются в параграфе 9.

2 Автор настоящей работы впервые разработал теорему регрессии покупатель-
ной способности в первом издании своей книги «Теория денег и фидуциарных средств
обращения», опубликованной в 1912 г. (с. 97—123, англ. пер. [см. наст, изд., с. 95—123]).
Эта теорема подвергалась критике с различных точек зрения. Некоторые из воз-
ражений, особенно выдвинутые Б. М. Андерсоном в глубокой книге «The Value of
Money», впервые опубликованной в 1917 г., заслуживают тщательного разбора. Важ-
ность поднятых проблем заставляет также внимательно рассмотреть возражения
X. Эллиса (Ellis Н. German Monetary Theory 1905—1933. Cambridge. 1934. P. 77 ff.).
Далее в основном тексте все возражения конкретизированы и подвергнуты крити-
ческому исследованию.	V* 'Н-'"
яснять, также ссылаясь на покупательную способность позавчерашнего
дня и т.д., то налицо regressus in infinitum [регресс в бесконечность]. Это
рассуждение, утверждают они, безусловно, представляет собой непол-
ное и логически неудовлетворительное решение данной проблемы. Эти
критики не понимают, что регрессия в прошлое не бесконечна. Она до-
стигает точки, где объяснение завершается, и на все дополнительные
вопросы дается ответ. Если мы будем постепенно прослеживать поку-
пательную способность, то в конце концов достигнем точки, в которой
использование данного товара в качестве средства обмена только начи-
нается. В этой точке вчерашняя меновая ценность определяется исклю-
чительно неденежным — промышленным — спросом, который предъ-
является только теми, кто хочет использовать этот товар в любом ином
качестве, но не как средство обмена.

Но, продолжают критики, это означает объяснение той части покупа-
тельной способности денег, которая соответствует их службе в качестве
средства обмена, через их использование в промышленных целях. Под-
линная же проблема — объяснение специфически денежной компонен-
ты их меновой ценности, остается нерешенной. И здесь критики оши-
баются. Та компонента ценности денег, которая является следствием
услуг, оказываемых в качестве средства обмена, целиком и полностью
объясняется этими специфическими денежными услугами и спросом,
который они создают. В связи с этим невозможно отрицать и никем не
отрицались два факта. Во-первых, спрос на средство обмена определя-
ется соображениями его меновой ценности, являющейся следствием как
денежной, так и промышленной пользы, приносимой им. Во-вторых, ме-
новая ценность товара, на который еще отсутствует спрос как на сред-
ство обмена, определяется исключительно спросом со стороны людей,
стремящихся использовать его для промышленных нужд — или для
потребления, или для производства. И теорема регрессии ставит своей
целью истолковать первое возникновение денежного спроса на товар,
спрос на который до сих пор предъявлялся только с промышленными
целями, его меновой ценностью, которая в этот момент приписывалась
ему только за счет неденежной пользы. Оно, безусловно, не предпола-
гает объяснения специфически денежной меновой ценности средства
обмена на основе производственной меновой ценности.

Наконец, утверждалось, что подход теоремы регрессии не теорети-
ческий, а исторический. Это возражение столь же ошибочно. Объяснить
событие исторически означает показать, как оно было вызвано силами
и факторами, действующими в определенное время в определенном
месте. Эти отдельные силы и факторы являются первичными элемен-
тами объяснения. Они представляют собой первичные исходные дан-
ные и в качестве таковых не допускают никакого дальнейшего анализа
и сведения. Объяснить явление теоретически означает найти причину
его появления в действии общих принципов, которые уже содержатся
в теоретической системе. Теорема регрессии отвечает этим требовани-
ям. Она находит причину специфически денежной меновой ценности
средства обмена в его функции средства обмена и теоремах определения
ценности и образования цен, разработанных в общей теории каталлак-
тики. Она дедуцирует частный случай из принципов более универсаль-
ной теории. Она демонстрирует, как конкретное явление необходимо
возникает в результате действия принципов, действительных для всех
явлений. Она не говорит: это случилось в такое-то время в таком-то ме-
сте. Она говорит: это происходит всегда, когда создаются соответствую-
щие^ условия; всякий раз, когда товар, на который до сих пор не было
спроса для применения в качестве средства обмена, начинает пользо-
ваться спросом для этих целей, всегда должны появляться одни и те же
результаты; нет ни одного товара, который можно было бы использовать
в функции средства обмена, который в самом начале использования по
этому назначению не имел бы меновой ценности за счет других приме-
нений. Все эти утверждения, подразумеваемые в теореме регрессии, за-
являются с аподиктичностью, свойственной априоризму праксиологии.
Это должно случиться именно так. Никому не удастся создать гипотети-
ческий пример, в котором ход событий оказался бы иным.

Как и цены на любые товары и услуги, покупательная способность
денег определяется спросом и предложением. Так как деятельность
всегда нацелена на более удовлетворительное состояние будущих об-
стоятельств, то того, кто собирается приобрести или отдать деньги, раз-
умеется, прежде всего интересуют их будущая покупательная способ-
ность и будущая структура цен. Но он не может сформировать оценку
будущей покупательной способности иначе, как взглянув на ее значе-
ние в ближайшем прошлом. Именно это радикально отличает определе-
ние покупательной способности денег от определения взаимных мено-
вых отношений различных товаров и услуг. По отношению к последним
действующие субъекты не должны принимать во внимание ничего,
кроме их роли в будущем удовлетворении потребностей. Если в про-
даже появляется новый товар, о котором раньше не слышали, как, на-
пример, радиоприемники несколько десятилетий назад, то единствен-
ный вопрос, который имеет значение для индивида, состоит в том, будет
ли удовлетворение от нового устройства больше, чем удовлетворение,
ожидаемое от тех товаров, от которых он должен отказаться, чтобы ку-
пить новинку. Знание прошлых цен для покупателя просто означает по-
лучение излишка потребителя. Если он не преследует этой цели, он мог
бы в случае необходимости подготовить покупку без знакомства с ры-
ночными ценами ближайшего прошлого, которые обычно называются
ценами настоящего. Как уже отмечалось, уничтожение памяти о всех
прошлых ценах не помешало бы формированию новых меновых отно-
шений между торгуемыми вещами. Но если исчезнет знание о покупа-
тельной способности денег, то процесс становления косвенного обмена
и средства обмена должен будет начаться заново. Снова возникнет необ-
ходимость начинать с использования некоторых товаров, реализуемых
быстрее, чем остальные, в качестве средств обмена. Спрос на эти това-
ры увеличится и добавит к величине меновой ценности, основанной на
производственном (неденежном) применении, специфический компо-
нент, соответствующий их новому использованию в качестве средства
обмена. В отношении денег ценностное суждение возможно только в том
случае, если оно основано на оценке стоимости. Признание нового вида
денег предполагает, что данная вещь уже имеет предшествующую ме-
новую ценность за счет пользы, которую она приносит непосредственно
производству или потреблению. Ни покупатель, ни продавец не могут
оценить ценность денежной единицы, если не располагают информаци-
ей о ее меновой ценности — ее покупательной способности — в ближай-
шем прошлом.

Величину покупательной способности определяет отношение между
спросом на деньги и предложением денег, которое можно назвать де-
нежным отношением. Сегодняшнее денежное отношение, сложившее-
ся на основе вчерашней покупательной способности, определяет сегод-
няшнюю покупательную способность. Тот, кто желает увеличить свои
остатки наличности, ограничивает покупки и расширяет продажи, тем
самым создавая тенденцию понижения цен. Тот, кто желает уменьшить
остатки наличности, увеличивает покупки — либо для потребления, ли-
бо для производства и инвестиций — и ограничивает продажи; тем са-
мым он создает тенденцию роста цен.

Изменения в предложении денег неизбежно изменяют размещение
товаров между индивидами и фирмами. Количество денег, имеющееся
во всей экономической системе, не может уменьшиться или увеличить-
ся, если сначала не уменьшатся или не увеличатся остатки наличности
отдельных ее членов. При желании можно предположить, что каждый
участник получает часть дополнительных денег непосредственно в мо-
мент их поступления в систему или принимает участие в уменьшении
количества денег. Но независимо от того, допускаем мы это или нет,
конечный результат нашего доказательства останется тем же самым.
Этим результатом будет то, что изменения в структуре цен, вызванные
изменениями в предложении денег в экономической системе, никогда
не оказывают влияния на цены товаров и услуг в одинаковой степени
в одно и то же время.	**

Предположим, что государство выпустило в обращение дополнитель-
ное количество бумажных денег. Государство планирует либо купить
товары и услуги, либо выплатить долги или проценты по этим долгам.
Однако, возможно, казначейство выходит на рынок с дополнительным
спросом на товары и услуги; теперь оно в состоянии купить больше това-
ров, чем оно могло купить прежде. Цены товаров, которые оно покупает,
повышаются. Если государство расходует при этом деньги, собранные
в результате налогообложения, то налогоплательщики ограничат свои
закупки, и в то время как цены на товары, купленные государством, по-
высятся, цены на остальные товары упадут. Но падения цен на товары,
покупавшиеся налогоплательщиками, не произойдет, если государство
увеличит количество денег в своем распоряжении, не сокращая количе-
ства денег на руках частных лиц. Цены на некоторые товары — а имен-
но на те, что покупаются государством, — возрастут немедленно, в то
время как цены на остальные товары пока что останутся неизменными.
Но процесс продолжается. Продавцы товаров, пользующихся спросом
государства, теперь сами в состоянии покупать больше, чем раньше.
Таким образом, бум распространяется от одной группы товаров и услуг
к другим, пока все цены и ставки заработной платы не поднимутся. Рост
цен, следовательно, не синхронен для различных товаров и услуг.

Поскольку этот процесс оказывает неодинаковое влияние на мате-
риальное положение различных индивидов, то когда, в конце концов,
в результате отдаленных последствий увеличения количества денег
все цены возрастут, рост захватит различные товары и услуги в разной
степени. В ходе этого процесса некоторые пользуются выгодами более
высоких цен на товары и услуги, которые продают, в то время как цены
на вещи, которые они покупают, не повысились или повысились в мень-
шей степени. С другой стороны, существуют люди, продающие товары
и услуги, цены на которые не повысились или повысились не до такой
степени, как цены на товары, которые они должны покупать для еже-
дневного потребления. Для первых постепенный рост цен — благо, для
последних — бедствие. Кроме того, должники выигрывают за счет кре-
диторов. Когда процесс подходит к концу, богатство различных индиви-
дов меняется по-разному. Одни стали богаче, другие — беднее. Обстоя-
тельства уже не те, что были прежде. Новый порядок вещей приводит
к изменению в интенсивности спроса на различные товары. Взаимные
соотношения денежных цен товаров и услуг уже другие. Помимо того
что все денежные цены выросли, изменилась и структура цен. Конеч-
ные цены, к установлению которых стремится рынок, после того как
воздействие увеличения количества денег закончилось, не равны пред-
шествующим конечным ценам, умноженным на тот же множитель.

Главная ошибка старой количественной теории денег, как и уравне-
ния обмена математической экономической теории, заключалась в том,
что они игнорировали эту фундаментальную проблему. Изменение
предложения денег должно вызвать изменения и остальных перемен-
ных. Разница состояний рыночной системы до и после оттока или при-
тока денег не просто в том, что денежная наличность индивидов и цены
увеличились или уменьшились. Произошли также изменения взаимных
меновых отношений различных товаров и услуг, которые, если угодно
прибегнуть к метафорам, более адекватно описываются образом рево-
люции цен, чем вводящим в заблуждение образом подъема и снижения
«уровня цен».

Здесь можно пренебречь последствиями, вызванными влиянием из-
менений на объем всех отсроченных платежей, предусмотренных кон-
трактами. Ниже мы рассмотрим и их, и воздействие денежных мероприя-
тий на потребление и производство, вложения в капитальные товары,
накопление и проедание капитала. Но даже оставляя все это в стороне,
никогда не следует забывать, что изменение количества денег оказыва-
ет неравномерное влияние на цены. Когда и в какой степени различные
товары и услуги попадут под это влияние, зависит от конкретной ситуа-
ции. В процессе роста денежной массы (инфляции) первая реакция со-
стоит не только в том, что рост цен на некоторые из них более быстрый
и крутой, чем на другие. В самом начале может случиться некоторое па-
дение, так как спрос на них предъявляется главным образом теми, чьи
интересы оказались ущемлены.

Причиной изменения денежного отношения может быть не только
выпуск в обращение дополнительных денег государством. Увеличение
производства драгоценных металлов, используемых в качестве де-
нег, дает тот же эффект, хотя, разумеется, остальные слои населения
могут как выиграть, так и проиграть от этого. Цены также могут воз-
расти, если без соответствующего уменьшения наличного количества
денег спрос на них упадет в результате общей тенденции сокращения
остатков наличности. Дополнительно расходуемые деньги в результате
такого «де-тезаврирования» становятся причиной появления тенден-
ции к повышению цен точно так же, как и золотые прииски и печатный
станок. Наоборот, цены падают, когда предложение денег уменьшается
(например, вследствие изъятия бумажных денег) или спрос на деньги
увеличивается (например, вследствие тенденции к «тезаврированию»,
т.е. хранению больших остатков наличности). Этот процесс всегда не-
равномерный и поэтапный, непропорциональный и асимметричный.

Могут возразить, что выброшенный на рынок нормальный объем про-
изводства золотых приисков вполне может вызвать увеличение количе-
ства денег, но не дохода, а тем более не богатства владельцев приисков.
Они получают только свой «нормальный» доход, и поэтому его расходо-
вание ими не может изменить рыночных условий и существующих тен-
денций установления конечных цен и равновесия равномерно функцио-
нирующей экономики. Для них годовой объем производства приисков не
означает увеличения богатства и не побуждает их предлагать более вы-
сокие цены. Они будут продолжать жить так, как жили раньше. В этих
пределах их расходы не окажут сильного влияния на рынок. Таким об-
разом, нормальное производство золота, хотя, безусловно, увеличивает
наличное количество денег, не может запустить процесс обесценения.
Оно нейтрально по отношению к деньгам.

Относительно этого рассуждения прежде всего следует заметить,
что в развивающейся экономике, где растет население и углубляется
разделение труда и как следствие производственная специализация,
существует тенденция повышения спроса на деньги. Новые люди, по-
являющиеся на сцене, также желают создать остатки наличности. Сте-
пень экономической самодостаточности, т.е. производства для нужд до-
машнего хозяйства, снижается, и люди все сильнее зависят от рынка.
Это, вообще говоря, заставляет их увеличивать остатки наличности.
Таким образом, повышательная тенденция, порождаемая так называе-
мым «нормальным» производством золота, наталкивается на понижа-
тельную тенденцию, порождаемую повышенным спросом на остатки
наличности. Однако эти две противоположные тенденции не нейтра-
лизуют друг друга. Оба процесса идут сами по себе, меняя существую-
щие социальные условия, делая одних людей богаче, других — беднее,
в разное время и в разной степени оказывая воздействие на цены раз-
личных товаров и услуг. Действительно, рост цен на некоторые товары,
вызванный одним из этих процессов, в конце концов может быть ком-
пенсирован падением, вызванным другим процессом. Может случиться,
что в результате некоторые или многие цены вернутся к предыдущему
уровню. Но этот конечный результат не является следствием отсутствия
движений, спровоцированных изменениями денежного отношения. Это
скорее следствие совместного протекания двух независимых процессов,
каждый из которых вызывает изменения на рынке, а также изменения
материального положения индивидов и групп индивидов. Новая струк-
тура цен может не сильно отличаться от старой. Однако она — равно-
действующая двух рядов изменений, которые довели до логического
конца все необходимые социальные трансформации.

То, что владельцы золотых приисков полагаются на стабильную го-
довую выручку от производства золота, не отменяет воздействия вновь
добытого золота на цены. Владельцы приисков в обмен на добытое золото
забрали с рынка товары и услуги, необходимые для своего производства,
и товары, необходимые для своего потребления и инвестиций в другие
отрасли. Если бы они не произвели это количество золота, то оно не ока-
зало бы воздействия на цены. Не имеет никакого отношения к делу то,
что они предвидели и капитализировали будущий доход и привели свой
уровень жизни в соответствие с ожиданием стабильного дохода от рабо-
ты приисков. Воздействие, которое вновь добытое золото оказывает на
их расходы и расходы людей, в чьи остатки наличности оно постепенно
превратится позже, начнется только тогда, когда это золото окажется
на руках владельцев приисков. Если в ожидании будущих доходов они
потратили деньги раньше, а ожидаемый доход не появился, то условия
не будут отличаться от тех случаев, когда потребление финансируется
с помощью кредита, базировавшегося на ожидании несбывшихся впо-
следствии событий.

Изменения в величине желаемых остатков наличности нейтрализу-
ют друг друга только в том случае, если они регулярно возобновляются
и связаны причинной зависимостью. Люди получают заработную плату
и жалованье не ежедневно, а в определенные дни за период одной или
нескольких недель. Они не планируют поддерживать остатки налич-
ности на одном и том же уровне в течение всего периода между пла-
тежными днями. По мере приближения следующего платежного дня
количество наличных денег в их карманах уменьшается. С другой сто-
роны, свои остатки наличности соответственно увеличивают торговцы,
обеспечивающие их всем необходимым для жизни. Оба этих процес-
са обусловливают друг друга; между ними существует причинная за-
висимость, согласовывающая их как во времени, так и количественно.
Ни продавцы, ни их клиенты не поддаются влиянию случайных колеба-
ний. Соответственно их планы в отношении остатков наличности, а так-
же деловых операций и потребительских расходов учитывают весь про-
цесс в целом.

Именно это явление привело экономистов к созданию образа посто-
янного обращения денег и игнорированию изменений остатков налич-
ности индивидов. Однако здесь мы имеем дело со взаимосвязями, огра-
ниченными узкой, четко очерченной областью. Нейтрализация может
иметь место только в той мере, в какой увеличение остатков наличности
одной группы людей во времени и количественно связано с уменьшени-
ем остатков наличности другой группы, и только в той мере, в какой эти
изменения самоликвидируются в течение периода, который обе группы
людей считают полным при планировании своих остатков наличности.

5.	Проблема Юма и Милля
и движущая сила денег

Можно ли представить такую ситуацию, в которой покупательная спо-
собность денег изменяется в одно и то же время и в одной и той же сте-
пени по отношению ко всем товарам и услугам и пропорционально из-
менениям предъявляется или предложение денег, или спрос на деньги?
Другими словами, можно ли вообразить нейтральные деньги в рамках
экономической системы, которая не соответствует идеальной конструк-
ции равномерно функционирующей экономики? Этот вопрос можно на-
звать проблемой Юма и Милля.

Бесспорно, ни Юму, ни Миллю не удалось получить положительного
ответа на этот вопрос1. Можно ли ответить на него абсолютно отрица-
тельно?

Представим две системы равномерно функционирующей экономи-
ки А и В. Эти две системы независимы и никак не связаны между со-
бой. Они отличаются друг от друга только тем, что каждому количеству
денег т в А соответствует пт в В, где п больше или меньше единицы.
Предположим, что не существует отсроченных платежей и деньги, при-
меняемые в обеих системах, служат только в денежных целях и не до-
пускают никакого неденежного использования. Следовательно, соотно-
шение цен этих двух систем составляет 1 : п. Можно ли представить, что
положение дел в А может быть одним махом изменено таким образом,
чтобы сделать его эквивалентным положению дел в В?

1 Ср.: Mises. Theory of Money and Credit. P. 140—142 [см. наст, изд., с. 141—143].
Ответ на этот вопрос очевидно должен быть отрицательным. Тот, кто
хочет ответить на него положительно, должен предположить, что deux
ex machina* в одно и то же мгновение обращается к каждому индивиду,
увеличивая или уменьшая его остатки наличности путем умножения на
п и говоря ему, что впредь он должен умножать на п все цены, которые
он учитывает при оценке стоимости и расчетах. Это может случиться
только чудом.

Как уже отмечалось, в идеальной конструкции равномерно функцио-
нирующей экономики само понятие денег вырождается в несуществен-
ный вычислительный процесс, внутренне противоречивый и лишенный
всякого смысла1. В идеальной конструкции, отличительными чертами ко-
торой являются неизменность и жесткость условий, невозможно присво-
ить никакой функции косвенному обмену, средствам обмена и деньгам.

Там, где нет неопределенности будущего, нет необходимости в каких
бы то ни было остатках наличности. Когда деньги обязательно должны
храниться людьми в виде остатков наличности, не может быть никаких
денег. Использование средств обмена и поддержание остатков налич-
ности обусловлено изменчивостью экономической информации. Деньги
сами являются элементом изменчивости экономической информации.
Их существование несовместимо с представлением о размеренном те-
чении событий в равномерно функционирующей экономике.

Помимо воздействия на отсроченные платежи любое изменение
денежного отношения меняет положение отдельных членов обще-
ства. Одни становятся богаче, другие — беднее. Может случиться, что
воздействие изменений спроса и предложения денег натолкнется на
противоположные изменения такой же силы, произошедшие в то же
самое время, и равнодействующая двух противоположных импульсов
не вызовет внешних изменений в структуре цен. Но и тогда будет ока-
зано влияние на положение индивидов. Каждое изменение денежного
отношения действует самостоятельно и приводит к специфическим
последствиям. Даже если инфляционный и дефляционный импульсы
случаются в одно и то же время или вслед за инфляцией следует деф-
ляция и в конечном счете цены меняются не сильно, все равно соци-
альные последствия каждого из двух импульсов не аннулируют друг
друга. К социальным последствиям инфляции добавляются социаль-
ные последствия дефляции. Нет никаких причин считать, что все или
хотя бы большая часть тех, кто выиграл от одной тенденции, потерпят
ущерб от другой, и наоборот.

Деньги не являются ни абстрактными numeraire, ни эталоном цен-
ности или цен. Они неизбежно являются экономическим товаром, и как
таковым им присваивается ценность и стоимость в соответствии с их
собственными заслугами, т.е. пользой, которую человек ожидает от на-

* Бог из машины (лат.). — Прим. пер.

1 См.: Мизес JJ. фон. Человеческая деятельность. С. 235—236.
личных денег. Рынок всегда находится в движении и изменении. Именно
потому, что существуют колебания, существуют и деньги. Деньги явля-
ются элементом изменений не потому, что они «обращаются», а потому,
что они хранятся в наличной форме. Люди хранят деньги только потому,
что ждут изменений, содержание и масштаб которых им точно не из-
вестны.

В то время как существование денег можно представить только в из-
меняющейся экономике, они сами по себе являются элементом дальней-
ших изменений. Любое экономическое изменение приводит их в дви-
жение и превращает в движущую силу новых изменений. Любой сдвиг
в структуре меновых отношений неденежных товаров не только вызы-
вает изменения в производстве, но и провоцирует изменение денежно-
го отношения, а следовательно, и дальнейших изменений. Ничто не мо-
жет произойти в сфере товаров, не оказав влияния на денежную сферу,
и все, что происходит в денежной сфере, оказывает влияние на сферу
товаров.

Понятие нейтральных денег не менее противоречивое, чем понятие
стабильной покупательной способности. Деньги без собственной движу-
щей силы не могут быть совершенными деньгами; они вообще не будут
деньгами.	г

Распространенной ошибкой является мнение, что совершенные день-
ги должны быть нейтральными и обладать неизменной покупательной
способностью и цель денежной политики — воплотить эти совершен-
ные деньги. Эту идею легко можно объяснить как реакцию на еще более
популярные постулаты инфляционистов. Но это избыточная реакция.
Она сама внутренне противоречива и губительна, поскольку усиливает
застарелые ошибки, присущие учениям многих философов и экономи-
стов.

Эти мыслители введены в заблуждение широко распространенным
мнением, что состояние покоя более совершенно, чем движение. Их идея
совершенства подразумевает, что нельзя представить более совершен-
ного состояния и, следовательно, любое изменение повредит ему. Самое
большее, что можно сказать о движении, заключается в том, что оно
направлено на достижение состояния совершенства, где царит покой,
поскольку любое дальнейшее движение приведет к менее совершенно-
му состоянию. Движение рассматривается как отсутствие равновесия
и полного удовлетворения, как проявление беспокойства и желаний.
Если эти идеи просто устанавливают то, что деятельность направлена
на устранение беспокойства и в конечном счете на достижение полно-
го удовлетворения, то они вполне обоснованны. Но не следует забывать,
что покой и равновесие присутствуют не только в состоянии, где полная
удовлетворенность сделала людей совершенно счастливыми, но и в та-
кой же степени в состоянии, где люди, одолеваемые множеством жела-
ний, не видят способов улучшения своего положения. Отсутствие дея-
тельности может быть не только результатом полного удовлетворения,
но и следствием неспособности привести положение вещей в более удов-
летворительное состояние. Оно может означать безнадежность точно
так же, как удовлетворенность.

Ни нейтральность денег, ни стабильность их покупательной способ-
ности несовместимы ни с реальным миром деятельности и непрекра-
щающихся изменений, ни с экономической системой, которая не может
быть устойчивой. Мир, который предполагается необходимыми условия-
ми нейтральных и стабильных денег, будет миром без деятельности.

Поэтому в том, что в рамках такого изменяющегося мира деньги
не являются ни нейтральными, ни стабильными в своей покупатель-
ной способности, нет ничего странного или неправильного. Все пла-
ны сделать деньги нейтральными и стабильными — противоречивы.
Деньги — элемент действия, а следовательно, изменения. Изменения
в денежном отношении, т.е. в отношении между спросом и предложе-
нием денег, воздействуют на меновые отношения денег, с одной сто-
роны, и товаров — с другой. Эти изменения оказывают влияние на
цены различных товаров и услуг не одновременно и в разной степени.
Следовательно, они по-разному влияют на богатство разных членов
общества.

*' ' ч

6.	Изменения в покупательной способности	ч>

под действием денежных факторов	V-

и условий на товарных рынках

Изменения покупательной способности денег, т.е. менового отношения
денег и товаров и услуг, могут возникать или со стороны денег, или со
стороны товаров и услуг. Провоцирующее их изменение исходной ин-
формации может происходить либо в спросе и предложении денег, ли-
бо в спросе и предложении других товаров и услуг. Соответственно мы
различаем изменения покупательной способности под действием де-
нежных факторов и под действием условий на товарных рынках.

Причиной изменений покупательной способности под действием
условий на товарных рынках могут быть изменения в предложении то-
варов и услуг или в спросе на отдельные товары и услуги. Общее увели-
чение или снижение спроса на все товары и услуги или на большую их
часть может быть вызвано только со стороны денег.

Давайте рассмотрим социально-экономические последствия изме-
нений покупательной способности денег, сделав три допущения: во-
первых, деньги могут использоваться только в качестве денег, т.е. сред-
ства обмена, и не могут служить никаким другим целям; во-вторых,
обмен происходит только наличным товаром, и никакой наличный товар
не обменивается на будущий товар; в-третьих, мы пренебрегаем влия-
нием изменений покупательной способности на денежный расчет.
При этих допущениях все последствия изменений покупательной
способности под действием денежных факторов состоят в перерас-
пределении богатства среди индивидов. Одни становятся богаче, дру-
гие — беднее; одни лучше обеспеченными, другие — хуже. Все, что одни
выигрывают, оплачивается потерями других. Однако при этом недопу-
стимо говорить, что совокупное удовлетворение не изменилось или что
в то время как в совокупном предложении не произошло никаких изме-
нений, совокупное удовлетворение или сумма счастья увеличились или
уменьшились вследствие изменений в распределении богатства. Поня-
тия совокупного удовлетворения или совокупного счастья бессодержа-
тельны. Невозможно найти эталон для сравнения различных степеней
удовлетворения или счастья, достигаемых различными индивидами.

Изменения покупательной способности под действием денежных
факторов косвенно порождают дальнейшие изменения, благоприят-
ствуя либо накоплению дополнительного капитала, либо проеданию
наличного капитала. Характер и направление этих вторичных воздей-
ствий в каждом конкретном случае определяются исходной информа-
цией. Эти важные проблемы мы рассмотрим ниже1.

Изменения покупательной способности под действием условий на то-
варных рынках иногда представляют собой не более чем последствия
перемещения спроса с одних товаров на другие. Если они вызываются
увеличением или снижением предложения товаров, то они не являются
просто трансфертами от одних людей к другим людям. Они не означают,
что Питер приобрел то, что Пол потерял. Некоторые могут стать богаче,
хотя никто не станет беднее, и наоборот.

Можно описать это следующим образом: пусть и А и В представля-
ют собой две независимые системы, никак не связанные друг с другом.
В обеих системах используются одни и те же деньги, которые не могут
использоваться для неденежных целей. Теперь предположим, как в слу-
чае 1, что Аи В отличаются друг от друга только тем, что в В совокупное
предложение денег равно пт, где т равно совокупному предложению
денег в А, и что каждому остатку наличности с и денежному требованию
d в А соответствует остаток наличности пс и требования nd в В. Во всем
остальном А подобно В. Затем мы предполагаем, как в случае 2, что А
и В отличаются друг от друга только тем, что в В совокупное предложе-
ние определенного товара г равно пр, где р — совокупное предложение
этого товара в А, и что любому запасу v товара г в А соответствует запас
пи в В. В обоих случаях п больше единицы. Если мы каждому индивиду
из А зададим вопрос, готов ли он пойти хоть на какую-то жертву, чтобы
поменять свое положение на соответствующее место в В, то в случае 1
ответ будет единодушно отрицательным. Но в случае 2 все владельцы г
и все, у кого нет нисколько г, но которые стремятся приобрести его опре-

1 См.: Мизес Л. фон. Человеческая деятельность. Гл. XX.
деленное количество — т.е. по крайней мере один индивид, — ответят
утвердительно.

Польза денег обусловлена величиной их покупательной способно-
сти. Никто не стремится иметь какое-то количество кусочков денег или
какой-то их вес; все стремятся иметь определенную величину покупа-
тельной способности. Так как действие рынка стремится зафиксиро-
вать конечное состояние покупательной способности денег на уровне,
при котором их предложение и спрос на них совпадают, то избытка или
недостатка денег существовать не может. Каждый индивид в отдельно-
сти и все индивиды вместе всегда полностью используют преимущества
косвенного обмена и применения денег независимо от того, велико или
мало количество денег. Изменения в покупательной способности денег
порождают изменения в распределении богатства между членами обще-
ства. С точки зрения людей, стремящихся стать богаче вследствие соот-
ветствующих изменений, предложение денег может быть названо недо-
статочным или избыточным, и жажда этих изменений может вызвать
экономическую политику, предназначенную для создания изменений
покупательной способности под действием денежных факторов. Однако
путем изменения предложения денег оказываемые ими услуги нельзя
ни увеличить, ни восстановить. Может возникнуть избыток или недо-
статок остатков наличности индивида. Но это обстоятельство можно ис-
править путем увеличения или уменьшения потребления или инвести-
ций. (Разумеется, не следует становиться жертвой распространенного
смешивания спроса на деньги в качестве остатков наличности и жаждой
большего богатства.) Количество денег в экономической системе в целом
всегда достаточно, чтобы обеспечить каждому все, что делают и могут
сделать деньги.

С этой точки зрения можно назвать расточительными любые за-
траты, понесенные ради увеличения количества денег. То, что вещи,
которые могут оказать другие полезные услуги, используются в ка-
честве денег и тем самым отвлекаются от этих направлений исполь-
зования, кажется чрезмерным урезанием ограниченных возможно-
стей удовлетворения потребностей. Именно эта идея привела Адама
Смита и Рикардо к мысли, что было бы весьма выгодно снизить из-
держки производства денег путем использования бумажных денеж-
ных знаков. Однако знание денежной истории представляет проблему
в другом свете. Если посмотреть на катастрофические последствия ко-
лоссальной инфляции бумажных денег, следует признать, что доро-
говизна производства золота является меньшим злом. Бессмысленно
возражать, что причина этих катастроф — в неправильном исполь-
зовании государством власти, оказавшейся в его руках с появлением
кредитных и бумажных денег, и что будь государство более мудрым,
оно проводило бы более здравую политику. Поскольку деньги никог-
да не могут быть нейтральными и стабильными в своей покупательной
способности, то планы государства, касающиеся определения количе-
ства денег, никогда не могут быть беспристрастны и справедливы ко
всем членам общества. Все, что государство делает с целью оказать
влияние на величину покупательной способности, неизбежно зависит
от личных субъективных мнений правителей. Оно всегда содействует
интересам одних групп людей за счет других групп. Оно никогда не
служит так называемому общему благу и общественному благосостоя-
нию. В области денежной политики также не существует ничего, напо-
минающего научную необходимость.

Выбор товара для использования в качестве средства обмена и де-
нег всегда немаловажен. Он определяет направление изменений поку-
пательной способности под действием монетарных факторов. Вопрос
только в том: кто должен делать выбор — люди, покупающие и про-
дающие на рынке, или государство? Именно рынок в процессе отбора,
длившегося века, в конце концов придал характер денег драгоценным
металлам — золоту и серебру. На протяжении 200 лет государство вме-
шивается в выбор рынком денежного агента. Даже самый фанатичный
этатист не рискнет утверждать, что это вмешательство оказалось бла-
готворным.

Инфляция и дефляция;
инфляционизм и дефляционизм

Понятия инфляции и дефляции не являются праксиологическими кон-
цепциями. Они не были созданы экономистами, а возникли в повседнев-
ной речи народа и политиков. Они косвенно выражают распространен-
ную ошибку, что существуют нейтральные деньги и деньги со стабильной
покупательной способностью и что хорошие деньги должны быть ней-
тральными и обладать стабильной покупательной способностью. С этой
точки зрения термин «инфляция» применяется для обозначения тех
изменений под действием денежных факторов, которые привели к па-
дению покупательной способности, а термин «дефляция» — для обозна-
чения тех изменений под действием денежных факторов, которые при-
вели к росту покупательной способности.

Однако те, кто применяет эти термины, упускают из виду то, что
покупательная способность никогда не остается неизменной, и, сле-
довательно, всегда существует либо инфляция, либо дефляция. Они
игнорируют эти неизбежные постоянные колебания, пока они малы
и незаметны, и применяют эти термины только к крупным изменени-
ям покупательной способности. Так как вопрос о том, с какого момента
изменения покупательной способности заслуживают того, чтобы на-
зваться крупными, зависит от личной оценки значимости, то стано-
вится очевидным, что инфляция и дефляция как термины не обладают
категориальной точностью, требующейся для праксиологических, эко-
номических и каталлактических концепций. Их использование умест-
но в истории и политике. Каталлактика может прибегать к ним, только
когда применяет свои теоремы к интерпретации событий экономиче-
ской истории и политических программ. Более того, в высшей степени
целесообразно использовать эти термины даже в строгом каталлакти-
ческом исследовании там, где это не может быть неправильно понято
и позволит избежать педантичной тяжеловесности. Но никогда не сле-
дует забывать, что все положения каталлактики, касающиеся инфля-
ции и дефляции, т.е. крупных изменений покупательной способности
под действием денежных факторов, имеют силу и в отношении мелких
изменений, хотя, разумеется, последствия последних менее заметны,
чем первых.

Семантическая революция, являющаяся отличительным признаком
наших дней, также изменила традиционные оттенки значения терминов
«инфляция» и «дефляция». То, что сегодня многие называют инфляци-
ей и дефляцией, больше не является значительным увеличением или
уменьшением предложения денег, а представляет собой их неумолимые
последствия — общую тенденцию к повышению или падению товарных
цен и ставок заработной платы. Эти терминологические нововведения
ни в коем случае не безобидны. Они играют важную роль в усилении
распространенной склонности к инфляционизму.

Во-первых, больше не осталось термина для обозначения того, что
обычно характеризовалось как инфляция. Невозможно бороться с поли-
тикой, которую вы не можете назвать. Государственные деятели и эко-
номисты больше не имеют возможности прибегнуть к терминологии,
принятой и понятной народу, когда они желают рассмотреть целесооб-
разность выпуска в обращение огромного количества дополнительных
денег. В тех случаях, когда они захотят сослаться на нее, они должны
подробно анализировать и описывать эту политику во всех мельчайших
деталях и повторять эту надоедливую процедуру в каждом предложе-
нии, где они касаются этого предмета. Не имея названия, эта политика
начинает жить собственной жизнью и становится реальной действи-
тельностью. Она расцветает пышным цветом.

Второе зло состоит в том, что тщетные и безнадежные попытки
борьбы с неизбежными последствиями инфляции — ростом цен — мас-
кируются как попытки борьбы с инфляцией. Борясь лишь с внешними
симптомами, правители делают вид, что борются с первопричиной зла.
Не постигнув причинную связь между увеличением количества денег,
с одной стороны, и ростом цен — с другой, на деле они делают толь-
ко хуже. Лучшим примером могут служить субсидии, предоставляв-
шиеся фермерам во время Второй мировой войны правительствами
Соединенных Штатов, Канады и Великобритании. Потолок цен сокра-
щает предложение соответствующей продукции, поскольку ее про-
изводство приносит убытки предельным производителям. Чтобы не
допустить этого, правительства предоставляли субсидии фермерам,
имеющим самые высокие издержки. Эти субсидии финансировались
за счет дополнительного увеличения количества денег в обращении.
Если бы потребители должны были платить более высокие цены за эту
продукцию, то не возникло бы дополнительных инфляционных эф-
фектов. Эти дополнительные расходы потребители должны были бы
покрывать за счет денег, предварительно выпущенных в обращение.
Тем самым смешение инфляции и ее последствий может стать причи-
ной еще большей инфляции.

Очевидно, что эти новомодные значения терминов инфляции и деф-
ляции сбивают с толку и вводят в заблуждение и должны быть безу-
словно отвергнуты.

7.	Денежный расчет и изменения
покупательной способности

Денежный расчет производится на основе цен товаров и услуг, кото-
рые определены или предположительно будут определены рынком. Его
цель — обнаружить несоответствия цен и сделать из этого выводы.

Изменения покупательной способности под действием денежных
факторов не могут быть учтены в этих расчетах. Можно заменить рас-
чет, основанный на определенном виде денег а, способом расчета, осно-
ванном на другом виде денег Ь, Тогда результат расчета будет гаранти-
рован от искажения со стороны изменений покупательной способности
а; но он тем не менее будет искажен изменениями покупательной спо-
собности Ъ. Методов ограждения экономического расчета от влияния из-
менений покупательной способности конкретного вида денег, на кото-
ром он базируется, не существует.

Любые результаты экономического расчета и любые выводы, сде-
ланные на их основе, обусловлены превратностями изменений покупа-
тельной способности под действием денежных факторов. В соответствии
с ростом и падением покупательной способности между переменными,
отражающими более ранние цены, и переменными, отражающими более
поздние цены, возникает специфическая разница. Расчет показывает
прибыли или убытки, которые производятся просто изменениями поку-
пательной способности денег под действием денежных факторов. Если
мы сравним эти прибыли или убытки с результатом расчета, сделанно-
го на основе денег, покупательная способность которых претерпела ме-
нее сильные изменения, то мы можем назвать их всего лишь мнимыми
или кажущимися. Но нельзя забывать, что подобные утверждения воз-
можны только как результат сравнения расчетов, сделанных на основе
разных видов денег. Поскольку денег со стабильной покупательной спо-
собностью не существует, то такие кажущиеся прибыли и убытки при-
сутствуют в любом методе экономического расчета, независимо от того,
на каком виде денег он базируется. Невозможно точно провести разли-
чие между подлинными прибылями и убытками и просто кажущимися
прибылями или убытками.
Поэтому можно утверждать, что экономический расчет несоверше-
нен. Однако никто не сможет предложить метод, который был бы сво-
боден от этих недостатков, или придумать денежную систему, которая
полностью могла бы устранить источник ошибок.

Невозможно отрицать, что свободный рынок сумел создать денеж-
ную систему, которая отвечает всем требованиям как косвенного об-
мена, так и экономического расчета. Цель денежных расчетов состоит
в том, чтобы они не нарушались погрешностями, проистекающими от
медленных и сравнительно слабых изменений покупательной способ-
ности. Степень изменений покупательной способности металлических
денег под действием денежных факторов, происходивших в течение
последних 200 лет, особенно золотых денег, не может так сильно по-
влиять на результаты деловых экономических расчетов, чтобы сде-
лать их бесполезными. Исторический опыт показывает, что с помо-
щью этих методов расчета можно достигнуть любых практических
целей управления деловым предприятием. Теоретический анализ
показывает, что лучшего метода невозможно придумать, а тем более
применить на практике. В связи с этим бессмысленно называть де-
нежный расчет несовершенным. Человек не в силах изменить кате-
гории человеческой деятельности. Он должен приспосабливать к ним
свое поведение.

Деловые люди никогда не считали необходимым освободить эко-
номический расчет, основывающийся на золоте, от зависимости от
колебаний покупательной способности. Предложения по усовершен-
ствованию денежной системы путем принятия табличного эталона,
основанного на индексах, или путем принятия на вооружение различ-
ных методов товарных эталонов делались не для коммерческих сде-
лок и денежного расчета. Их цель состояла в обеспечении договоров
долгосрочных займов эталоном, менее подверженным колебаниям.
Коммерсанты даже не считали целесообразным модифицировать ме-
тоды бухгалтерского учета, чтобы уменьшить определенные погреш-
ности, вызванные колебаниями покупательной способности. Напри-
мер, можно было бы отказаться от практики списания оборудования
с длительным сроком службы методом ежегодной амортизации. Вме-
сто этого можно было бы использовать механизм установления посто-
янных долей амортизации, зафиксированных в процентах от затрат
на реновацию в таком размере, который представляется необходи-
мым, чтобы покрыть полные затраты на реновацию к тому времени,
когда это потребуется. Но бизнес не стремился принять подобную ме-
тодику.

Все это действительно только в отношении денег, не подверженных
быстрым и резким изменениям покупательной способности под дей-
ствием денежных факторов. А деньги, с которыми происходят такие
быстрые и резкие изменения, вообще теряют пригодность служить
средством обмена.
8.	Предвосхищение предполагаемых изменений
покупательной способности

Размышления индивидов, определяющих свое поведение относитель-
но денег, основываются на их знании цен ближайшего прошлого. Если
они будут испытывать недостаток этой информации, то они не смогут
определить величину необходимых остатков наличности и затраты на
покупку различных товаров. Средство обмена без прошлого немыслимо.
Ничто не может начать выполнять функцию средства обмена, если пре-
жде оно уже не было экономическим благом и люди не присвоили ему
меновую ценность до того, как на него начал предъявляться спрос как
на средство обмена.

Но покупательная способность, доставшаяся от ближайшего прошло-
го, видоизменяется сегодняшним спросом на деньги и их предложением.
Человеческая деятельность всегда готовится к будущему, пусть иногда
это будущее следующего часа. Тот, кто покупает, делает это для буду-
щего потребления и производства. Если он считает, что будущее будет
отличаться от настоящего и прошлого, он изменит свои оценки ценно-
сти и стоимости. В отношении денег это действительно точно так же, как
и в отношении всех товаров. В этом смысле можно сказать, что сегод-
няшняя меновая ценность денег является предвосхищением завтраш-
ней меновой ценности. Основа всех оценок, касающихся денег, — их по-
купательная способность, сложившаяся в ближайшем прошлом. Но если
ожидаются изменения покупательной способности под действием де-
нежных факторов, на сцену выходит второй фактор — предвосхищение
этих изменений.

Тот, кто считает, что цены на товары, в которых он заинтересован,
вырастут, покупает их больше, чем купил бы в том случае, если бы у не-
го не было подобной уверенности; соответственно, он ограничивает свои
остатки наличности. Тот, кто считает, что цены упадут, ограничивает
свои покупки, увеличивая остатки наличности. Пока подобные гипоте-
тические предположения касаются лишь ограниченного круга товаров,
они не вызывают общую тенденцию изменения остатков наличности.
Другое дело, если люди считают, что близятся крупные изменения по-
купательной способности под действием денежных факторов. Когда они
ожидают, что денежные цены на все товары вырастут или упадут, они
расширяют или ограничивают свои покупки, что значительно усиливает
и ускоряет ожидаемые тенденции. Это продолжается до тех пор, пока не
наступит момент, когда дальнейших изменений покупательной способ-
ности не ожидается. Только тогда исчезает склонность людей покупать
или продавать, и они снова начинают увеличивать или уменьшать свои
остатки наличности.

Но если общественное мнение убеждено, что увеличение количества
денег в обращении будет продолжаться и никогда не закончится, а сле-
довательно, цены на все товары и услуги никогда не перестанут расти,
то каждый будет стремиться купить как можно больше и ограничить
свои остатки наличности минимальным уровнем. Это объясняется тем,
что в этих обстоятельствах издержки поддержания остатков налично-
сти будут увеличены потерями, вызванными постоянным падением по-
купательной способности. За выгоды обладания наличными необходимо
платить жертвами, которые считаются неоправданно обременительны-
ми. Во время великой европейской инфляции 1920-х годов это явление
было названо бегством в реальные ценности (Flucht in die Sachwerte)
или ажиотажным бумом (Katastr ophenhausse). Математическая эко-
номическая теория затрудняется объяснить причинную связь между
увеличением количества денег и тем, что в ней называют «скоростью
обращения».

Характерная особенность этого явления заключается в том, что уве-
личение количества денег вызывает падение спроса на них. Тенденция
падения покупательной способности, порожденная увеличением пред-
ложения денег, усиливается общей склонностью к ограничению величи-
ны остатков наличности. В конце концов в определенный момент в цены,
по которым люди были бы готовы расстаться с «реальными» товарами,
включается такая степень ожидаемого падения покупательной способ-
ности, что никто не располагает достаточным количеством наличных де-
нег, чтобы их заплатить. Денежная система рушится. Все сделки с уча-
стием денег прекращаются. В результате паники они лишаются всякой
покупательной способности. Люди либо возвращаются к прямому това-
рообмену, либо используют другой вид денег.

Инфляция развивается следующим образом: в самом начале вли-
вание дополнительных денег заставляет цены некоторых товаров по-
вышаться; остальные цены повысятся позже. Как было показано, рост
цен оказывает влияние на различные товары и услуги в разное время
и в разной степени.

Первый этап инфляционного процесса может длиться долгие годы.
В это время цены на многие товары и услуги еще не приведены в соот-
ветствие с изменившимся денежным отношением. В стране еще суще-
ствуют люди, пока не осознавшие, что они столкнулись с революцией
цен, которая в конечном счете приведет к значительному росту всех
цен, хотя степень этого роста не будет одинаковой для различных това-
ров и услуг. Они еще считают, что когда-нибудь цены понизятся. В ожи-
дании этого момента они ограничивают покупки и соответственно нара-
щивают остатки наличности. Пока эти представления еще разделяются
общественным мнением, государству не поздно отказаться от инфляци-
онной политики.

Но в конце концов массы просыпаются. Они вдруг осознают, что
инфляция — это сознательная политика и будет продолжаться бес-
конечно. И начинается распад. Возникает ажиотажный бум. Каждый
стремится обменять свои деньги на «реальные» товары, неважно, нуж-
ны они ему или нет, неважно, сколько денег он должен заплатить за
них. За короткое время, несколько недель или несколько дней, то, что
служило в качестве денег, больше не используется в роли средств об-
мена, превратившись в макулатуру. Никто не желает ничего отдавать
в обмен на них.

Именно это произошло с континенталями в Америке в 1781 г., с фран-
цузскими земельными мандатами в 1796 г. и с немецкой маркой в 1923 г.
И произойдет вновь везде, где возникнут подобные обстоятельства. Ес-
ли нечто должно использоваться в качестве средства обмена, то обще-
ственное мнение не должно считать, что его количество увеличится
сверх всяких границ. Инфляция — это экономическая политика, кото-
рая не может продолжаться долго.

9.	Специфическая ценность денег

Если ценность и стоимость товара, используемого в качестве денег,
определяется на основе неденежной пользы, то не возникает никаких
дополнительных проблем. Задача теории денег будет заключаться толь-
ко в том, чтобы исследовать ту часть ценности денег, которая обуслов-
лена их функцией в качестве средства обмена.

Истории известно много товаров, использовавшихся в качестве де-
нег. Постепенно почти все они перестали выполнять денежные функ-
ции. Остались два драгоценных металла — золото и серебро. Во второй
половине XIX в. все больше и больше государств стали осуществлять
демонетизацию серебра.

Во всех этих случаях все, что применялось в качестве денег, исполь-
зовалось также и в неденежных целях. В условиях золотого стандарта
золото является деньгами, а деньги являются золотом. Не играет ника-
кой роли, что закон присваивает статус узаконенного средства платежа
только золотым монетам, отчеканенным государством. Имеет значение
только то, что монеты реально содержат установленное количество зо-
лота и любое количество слитков может быть превращено в монеты.
В условиях золотого стандарта доллар и фунт стерлингов были просто
обозначениями определенных количеств золота, границы изменений
которых были точно определены законами. Макую разновидность денег
можно назвать товарными деньгами.

Вторая разновидность денег — это кредитные деньги. Они появля-
ются вследствие использования заместителей денег. Обычно требова-
ния, погашаемые по первому требованию и абсолютно надежные, ис-
пользовались в качестве заместителя суммы денег, право на которую
давало данное требование. (Свойства и проблемы заместителей денег
будут рассмотрены в следующем параграфе.) Рынок не перестанет ис-
пользовать эти требования, если однажды их немедленный выкуп будет
приостановлен и возникнут сомнения в их безопасности и платежеспо-
собности должника. Пока эти требования представляли собой требо-
вания к должнику, обладавшему неоспоримой платежеспособностью,
и могли быть инкассированы без уведомления и дополнительных расхо-
дов, их меновая ценность была равна их номинальной ценности. Именно
эта совершенная равноценность придавала им характер заместителей
денег. Поскольку выкуп приостановлен и срок платежа отложен на не-
определенное время, а следовательно, возникли сомнения относительно
платежеспособности должника или по крайней мере его готовности пла-
тить, то они теряют часть ценности, приписываемой им прежде. Теперь
они стали просто не приносящим процентов правом требования к сомни-
тельному должнику, срок платежа по которому не определен. Но так как
они использовались в качестве средства обмена, их меновая ценность не
упала до уровня, до которого она могла бы упасть, если бы они были про-
сто правом требования.

Вполне можно предположить, что эти кредитные деньги стали бы
продолжать использоваться в качестве средства обмена, даже если
бы они потеряли свой характер прав требования к банку или казна-
чейству и тем самым стали бы неразменными деньгами. Неразменные
деньги представляют собой просто знаки, которые не могут ни исполь-
зоваться в производственных целях, ни выражать право требования
к кому-либо.

Исследование того, существовали ли в прошлом примеры декрет-
ных денег, или являются ли все разновидности денег, не являющиеся
товарными деньгами, деньгами кредитными, — задача экономической
истории, а не каталлактики. Каталлактика должна только установить
возможность существования неразменных денег.

Следует помнить одно — в отношении любых денег демонетизация,
т.е. отказ от использования в качестве средства обмена, должна привести
к падению меновой ценности. Что это означает на практике, мы наблюда-
ли на протяжении последних 90 лет, когда происходил процесс постепен-
ного ограничения использования серебра в качестве товарных денег.

Образчиками кредитных и неразменных денег являются металличе-
ские монеты. Эти деньги, если можно так выразиться, печатаются на се-
ребре, никеле или меди. Если демонетизировать часть этих денег, то они
сохранят меновую ценность как металл. Но компенсация будет чрезвы-
чайно мала. Она не имеет никакого практического значения.

Поддержание остатков наличности требует жертв. Если человек дер-
жит деньги в карманах или на счете в банке, он отказывается от немед-
ленного приобретения товаров, которыми он мог бы удовлетворить свои
потребности или использовать в производстве. В рыночной экономике
эти жертвы можно точно определить с помощью расчета. Они равны
величине процентов, которые можно получить от инвестирования этой
суммы. Человек предпочитает выгоду обладания наличными деньгами
потере процентного дохода.

Выгоды хранения определенного количества наличных денег можно
конкретизировать. Но было бы иллюзией предположить, что анализ этих
мотивов может дать нам теорию определения покупательной способно-
сти, не содержащую понятий остатков наличности и спроса на деньги
и предложения денег1. Польза и вред остатков наличности не являются
объективными факторами, непосредственно оказывающими влияние на
величину остатков наличности. Они взвешиваются и сравниваются друг
с другом каждым индивидом. Результат представляет собой субъектив-
ную оценку, окрашенную особенностями личности индивида. Разные
люди и одни и те же люди в разное время по-разному оценивают одни
и те же объективные факты. Точно так же, как знание здоровья и фи-
зического состояния человека ничего не говорит нам о том, сколько он
готов потратить на пищу определенной питательной ценности, знание
материального положения человека не дает возможности сформулиро-
вать конкретные утверждения относительно величины его остатков на-
личности.

10.	Смысл денежного отношения

Денежное отношение, т.е. отношение между спросом на деньги и пред-
ложением денег, однозначно определяет структуру цен — взаимные
меновые отношения между деньгами и товарами и услугами.

Если денежное отношение остается неизменным, то не может воз-
никнуть ни инфляционного (экспансионистского), ни дефляционного
(редукционистского) давления на торговлю, деловую жизнь, производ-
ство, потребление и занятость. Утверждение обратного отражает оби-
ды людей, не желающих приводить свою деятельность в соответствие
с потребностями окружающих, выраженными через рынок. Не мнимый
недостаток денег приводит к тому, что цены на продукцию сельского
хозяйства слишком низки, чтобы обеспечить субпредельным ферме-
рам доходы, которые они хотели бы получить. Причиной несчастий этих
фермеров являются другие фермеры, с более низкими издержками
производства.

Увеличение количества произведенных товаров при прочих рав-
ных условиях должно приводить к улучшению условий жизни людей.
Следствием этого является падение денежных цен на товары, про-
изводство которых было увеличено. Но это падение цен ни в малей-
шей степени не уменьшает пользу от дополнительно произведенного
богатства. Можно считать несправедливым увеличение доли допол-
нительного богатства, достающейся кредиторам (хотя эта критика
сомнительна), если увеличение покупательной способности было пра-
вильно спрогнозировано и учтено в виде отрицательной ценовой пре-

1 Такая попытка предпринята в: Greidanus. The Value of Money. London, 1932.
P. 197 ff.
мии1. Но нельзя говорить, что падение цен, вызванное увеличением
производства соответствующих товаров, является доказательством
отсутствия равновесия, которое нельзя устранить иначе как увеличе-
нием количества денег в обращении. Как правило, любое увеличение
производства некоторых или всех товаров требует нового распреде-
ления факторов производства между различными отраслями про-
мышленности. Если количество денег не меняется, то необходимость
такого перераспределения вытекает из структуры цен. Некоторые
направления производства становятся более прибыльными, а в дру-
гих падает прибыль или возникают убытки. Тем самым работа рынка
направлена на устранение этих широко обсуждаемых неравновесных
состояний. Увеличив количество денег в обращении, процесс приспо-
собления можно отсрочить или прервать. Но невозможно сделать его
излишним или менее болезненным для тех, кого он затрагивает.

Если бы изменения покупательной способности под действием де-
нежной политики государства приводили только к перемещению богат-
ства от одних людей к другим, то с точки зрения научной нейтральности
каталлактики их недопустимо было бы осуждать. Явным обманом яв-
ляется их оправдание под предлогом общего блага или общественного
благосостояния, хотя их можно еще рассматривать как политические
мероприятия по содействию интересам одних групп людей за счет дру-
гих без дополнительного ущерба. Однако при этом возникают другие
проблемы.

Нет необходимости указывать на последствия длительного прове-
дения политики дефляции. У этой политики нет защитников. Благо-
склонность народных масс и писателей, а также жажда политиками
одобрения работают на инфляцию. В связи с этим необходимо обра-
тить внимание на три момента. Первое: инфляционная и экспансио-
нистская политика должна привести к чрезмерному потреблению,
с одной стороны, и ошибочным инвестициям — с другой. Тем самым
она проматывает капитал и наносит вред удовлетворению потребно-
стей в будущем1 2. Второе: инфляционный процесс не избавляет от не-
обходимости производить приспособление производства и перерас-
пределение ресурсов. Он просто откладывает их и поэтому делает
более мучительными. Третье: инфляция не может использоваться как
постоянная политика, потому что в конце концов она приведет к раз-
рушению денежной системы.

Розничный торговец и хозяин гостиницы легко могут пасть жерт-
вами иллюзии, что для процветания их самих и их коллег требуется
лишь увеличение расходов народом. На их взгляд, главное — это за-
ставить людей больше тратить. Но поразительно, что это мнение мог-

1 О связи рыночной ставки процента и покупательной способности см.: Мизес Л.
фон. Человеческая деятельность. Гл. XX.

2 См>: Там же. С. 526—527.
ло быть представлено миру в качестве новой социальной философии.
Лорд Кейнс и его последователи сделали недостаточную склонность
к потреблению ответственной за все, что им не нравилось в состоянии
экономики. На их взгляд, чтобы сделать людей более процветающими,
необходимо увеличивать не производство, а расходы. А чтобы позво-
лить людям больше тратить, рекомендуется «экспансионистская» эко-
номическая политика.

Эта теория и стара, и плоха. Ее анализ и опровержение будут пред-
приняты в главе, рассматривающей циклы производства1.

11.	Заместители денег

Требования на определенную сумму денег, подлежащие оплате и по-
гашению по предъявлении, к должнику, в чьей платежеспособности
и готовности платить не существует ни малейшего сомнения, оказыва-
ют индивидам все услуги, которые могут оказать деньги, при условии,
что все участники сделки хорошо знают следующие характеристики
требования: срок платежа, а также несомненную платежеспособность
и готовность платить со стороны должника. Такие требования можно
называть заместителями денег, так как они полностью могут заме-
нить деньги в остатках наличности индивида или фирмы. Технические
и юридические свойства заместителей денег каталлактики не касают-
ся. Заместитель денег может быть воплощен либо в банкноте, либо во
вкладе до востребования с правом выписки чека («чековые деньги» или
депонированные деньги) при условии, что банк готов бесплатно обме-
нивать банкноты и текущие депозиты на собственно деньги. Разменная
монета также представляет собой заместители денег, при условии, что
владелец имеет возможность при необходимости без дополнительных
затрат и отсрочек обменивать ее на деньги. Чтобы добиться этого, не
требуется в законодательном порядке обязывать государство их выку-
пать. Существенно лишь то, чтобы они действительно разменивлись без
дополнительных затрат и отсрочек. Если общая масса разменной моне-
ты ограничивается разумными пределами, то, чтобы поддерживать ее
меновую стоимость в соответствии с нарицательной, не требуется ни-
каких дополнительных постановлений правительства. Спрос на мелочь
даст возможность каждому легко обменять ее на деньги. Главное, что-
бы каждый владелец заместителя денег был абсолютно уверен, что его
можно в любой момент и без затрат поменять на деньги.

Если должник — государство или банк — держит против всей сум-
мы заместителей денег 100-процентный резерв собственно денег, то мы
называем заместители денег денежными сертификатами. Конкрет-
ный денежный сертификат является — необязательно в юридическом

1 См.: Там же. С. 511—527.
смысле, но в каталлактическом смысле всегда — представителем опре-
деленной суммы денег, находящейся в резерве. Выпуск в обращение де-
нежных сертификатов не увеличивает количества вещей, подходящих
для удовлетворения спроса на деньги для формирования остатков на-
личности. Поэтому изменения в количестве денежных сертификатов не
меняют спрос на деньги и денежное отношение. Они не играют никакой
роли в определении покупательной способности денег. Если денежный
резерв, поддерживаемый должником против выпущенных в обраще-
ние заместителей денег, меньше, чем общая сумма этих заместителей,
то сумму заместителей денег, превышающую резерв, можно назвать
фидуциарными средствами обращения. Как правило, невозможно
определить, является ли конкретный экземпляр заместителя денег де-
нежным сертификатом или фидуциарным средством обращения. Часть
общей суммы выпущенных в обращение заместителей денег обычно по-
крывается хранимым резервом денег. Таким образом, часть общей сум-
мы выпущенных в обращение заместителей денег представляет собой
денежные сертификаты, остальное — это фидуциарные средства обра-
щения. Но это можно узнать, только ознакомившись с балансом банка.
Отдельная банкнота, депозит или монета не показывают своего катал-
лактического характера.

Выпуск в обращение денежных сертификатов не увеличивает капи-
тала, который банк может использовать, занимаясь ссудной деятельно-
стью. Банк, не выпускающий в обращение фидуциарных средств, мо-
жет предоставлять только товарный кредит, т.е. давать взаймы только
собственный капитал и деньги, которые доверили ему клиенты. Выпуск
в обращение фидуциарных средств увеличивает кредитные ресурсы
банка сверх этих пределов. Теперь он может выдавать не только товар-
ный кредит, но и фидуциарный кредит (circulation credit), т.е. кредит,
выдаваемый путем выпуска фидуциарных средств обращения.

В то время как количество денежных сертификатов нейтрально, ко-
личество фидуциарных средств обращения немаловажно. Фидуциар-
ные средства обращения оказывают на рынок такое же воздействие, что
и деньги. Изменения их количества оказывают влияние на определение
покупательной способности денег и цены, а также — временно — на
ставку процента.

Ранние экономисты использовали разную терминологию. Многие
были готовы называть заместители денег просто деньгами, так как они
способны оказывать все услуги, оказываемые деньгами. Однако эта
терминология нецелесообразна. Основное назначение научной терми-
нологии — облегчать анализ соответствующих проблем. Задача катал-
лактической теории денег — в отличие от теории права и технических
дисциплин в сфере банковского управления и бухгалтерского уче-
та — исследование проблем определения цен и процентных ставок. Эта
задача требует проведения четкой границы между денежными серти-
фикатами и фидуциарными средствами обращения.
Термин расширение кредита (кредитная экспансия) часто истолко-
вывается неверно. Важно понимать, что товарный кредит не поддается
расширению. Единственное средство кредитной экспансии — это фиду-
циарный кредит. Если процесс влияния на рынок выпущенных в обра-
щение фидуциарных средств завершился, т.е. цены, ставки заработной
платы и ставки процента приведены в соответствие с совокупным пред-
ложением собственно денег плюс фидуциарные средства обращения
(предложение денег в широком смысле), то выдача фидуциарного кре-
дита без дальнейшего увеличения количества фидуциарных средств
обращения больше не является кредитной экспансией. Кредитная экс-
пансия происходит только в том случае, если в обращение выпускаются
дополнительные фидуциарные средства обращения, а не тогда, когда
банк по-новой выдает ссуды фидуциарными средствами обращения,
возвращенными ему старыми должниками.

12.	Ограничение на эмиссию
фидуциарных средств обращения

Люди обращаются с заместителями денег так, как если бы они были
деньгами, потому что они полностью уверены в возможности обменять
их на деньги в любое время без задержек и затрат. Тех, кто разделяет
эту уверенность и поэтому готов иметь дело с заместителями денег, как
если бы они были деньгами, можно называть клиентами банкира, банка,
властей, осуществляющих их эмиссию. Не имеет значения, действует
ли эмиссионный центр в соответствии с образцами поведения, приняты-
ми в банковском деле. Разменная монета, выпускаемая казначейством
страны, также является заместителями денег, хотя казначейство, как
правило, не проводит ее количество по бухгалтерии как обязательство
и не рассматривает как часть государственного долга. Точно так же не
играет никакой роли, имеет ли владелец заместителя денег требования,
подлежащие выкупу. Имеет значение лишь то, можно ли действительно
без задержек и затрат обменять заместитель денег на деньги или нет1.

И тем более не играет никакой роли, присваивает ли законодательство заме-
стителям денег статус узаконенного средства платежа. Если нечто на самом деле
воспринимается людьми как заместитель денег и поэтому является заместителем
денег и равно по покупательной способности соответствующей сумме денег, то статус
узаконенного средства платежа не позволит злобствующим людям своими придир-
ками досаждать окружающим. Однако, если оно не является заместителем денег
и торгуется со скидкой к нарицательной стоимости, присвоение статуса узаконен-
ного средства платежа равносильно установлению потолка цен — фиксированию
максимальной цены на золото и иностранную валюту и минимальной цены на то, что
теперь является не заместителем денег, а кредитными деньгами или фидуциарными
средствами обращения. Тогда появляется эффект, описываемый законом Грэшема.
Эмиссия денежных сертификатов — занятие дорогостоящее. Необ-
ходимо напечатать банкноты, отчеканить монету, организовать слож-
ную систему учета вкладов, безопасное хранение резервов, существует
риск подделки банкнот и чеков. Всем этим издержками противостоит
незначительная вероятность того, что некоторые эмитированные банк-
ноты будут испорчены, а некоторые владельцы депозитов могут забыть
про них. Выпуск денежных сертификатов является разорительным за-
нятием, если не связан с эмиссией фидуциарных средств обращения.
На заре банковского дела существовали банки, единственными опера-
циями которых был выпуск денежных сертификатов. Однако клиенты
компенсировали банку понесенные издержки. В любом случае катал-
лактика не интересуется чисто техническими проблемами банков, не
эмитирующих фидуциарных средств обращения.

В то время как количество денежных сертификатов с точки зрения
каталлактики не имеет значения, увеличение или уменьшение коли-
чества фидуциарных средств обращения оказывает такое же влияние
на определение покупательной способности денег, что и изменение ко-
личества денег. Следовательно, вопрос о том, существуют ли границы
увеличения количества фидуциарных средств обращения, имеет фун-
даментальное значение.

Если клиентура банка охватывает всех членов рыночной экономики,
то предел выпуска в обращение фидуциарных средств тот же самый,
что и предел, установленной для увеличения количества денег. Банк, яв-
ляющийся в изолированной стране или во всем мире единственным ин-
ститутом, который эмитирует фидуциарные средств обращения и кли-
ентура которого включает в себя всех индивидов и все фирмы, в своей
деятельности обязан придерживаться двух следующих правил.

Первое: он должен избегать любых действий, которые могут вызвать
подозрения клиентов, т.е. народа. Как только у клиентов начнет пропа-
дать уверенность, они потребуют выкупа банкнот и изымут свои вклады.
До какой степени банк сможет продолжать увеличивать выпуск фиду-
циарных средств обращения, не вызывая сомнений, зависит от психоло-
гических факторов.

Второе: он не должен увеличивать количество фидуциарных средств
обращения в такой степени и с такой скоростью, чтобы у клиентов со-
зрело убеждение, что рост цен будет продолжаться бесконечно в уско-
ренном темпе. Потому что если люди будут считать именно так, то они
сократят свои остатки наличности и, «убегая в реальные ценности», вы-
зовут ажиотажный бум. Невозможно представить себе приближение
этой катастрофы, не предполагая, что ее первым проявлением стано-
вится исчезновение уверенности. Люди, безусловно, предпочтут обме-
нять фидуциарные средства обращения на деньги «бегству в реальные
ценности», т.е. скупке без разбора любых товаров. В этом случае банк
должен разориться. В случае вмешательства государства, которое осво-
бодит банк от обязательств по выкупу своих банкнот и выплате вкладов
в соответствии с условиями договора, фидуциарные средства обраще-
ния превратятся либо в кредитные деньги, либо в декретные деньги.
Приостановка обмена на металлические деньги полностью меняет по-
ложение дел. Проблемы фидуциарных средств обращения, денежных
сертификатов, заместителей денег больше не стоит. На сцену выходит
государство со своими государственными узаконенными платежными
средствами. Банк теряет независимость и становится инструментом го-
сударственной экономической политики, подчиненным органом казна-
чейства.

С точки зрения каталлактики наиболее важные проблемы эмиссии
фидуциарных средств обращения единичным банком или банками, дей-
ствующими согласованно, клиентура которых охватывает всех индиви-
дов, заключаются не в ограничениях, накладываемых на объемы эмис-
сии. Мы будем обсуждать их в главе XX*, посвященной взаимосвязям
количества денег и ставки процента.

На этом этапе мы должны исследовать проблему сосуществования
множества независимых банков. Независимость означает, что каждый
банк, эмитируя фидуциарные средства обращения, идет своим соб-
ственным курсом и не согласовывает свои действия с другими банками.
Сосуществование означает, что клиентура любого банка не охватывает
всех членов рыночной системы. Чтобы упростить изложение, предпо-
ложим, что ни один индивид или фирма не являются клиентами более
чем одного банка. Мы пришли бы к тем же результатам, если бы предпо-
ложили, что есть также люди, являющиеся клиентами более чем одного
банка, и люди, не являющиеся клиентами ни одного банка.

Вопрос не в том, существуют ли границы эмиссии фидуциарных
средств обращения для каждого из этих независимо сосуществующих
банков. Поскольку есть пределы эмиссии фидуциарных средств обра-
щения даже для единственного банка, клиентура которого охватывает
всех людей, очевидно, что такие пределы есть и для множества неза-
висимо сосуществующих банков. Мы хотим показать, что для подобного
множества независимо сосуществующих банков границы уже, чем для
одного банка с неограниченной клиентурой.

Предположим, что в прошлом в рыночной системе были учреждены
несколько независимых банков. Если прежде в экономике использова-
лись только деньги, то сейчас банки ввели в обиход заместители денег,
часть из которых является фидуциарными средствами обращения. Каж-
дый банк имеет свою клиентуру и эмитировал определенную сумму фи-
дуциарных средств обращения, которая хранится в качестве замести-
телей денег в остатках наличности клиентов. Вся масса фидуциарных
средств обращения, эмитированная банками и поглощенная остатками
наличности их клиентов, изменила структуру цен и покупательную
способность денежной единицы. Но это воздействие уже закончилось,

* См.: Мизес Л. фон. Человеческая деятельность. Челябинск: Социум, 2005.

«и
и рынок больше не реагирует на случившееся в прошлом расширение
кредита.

Теперь предположим, что один из банков в одиночку производит до-
полнительную эмиссию фидуциарных средств обращения, в то время
как остальные банки не следуют его примеру. Клиенты банка, реали-
зующего стратегию экспансии, — старые или новые, приобретенные
за счет экспансии, — получают дополнительные кредиты, расширяют
деловую активность, предъявляют на рынке дополнительный спрос на
товары и услуги, взвинчивают цены спроса. Люди, не являющиеся кли-
ентами банка, реализующего стратегию экспансии, не могут позволить
себе такие высокие цены. Они вынуждены сокращать покупки. Таким
образом, на рынке происходит перемещение товаров от неклиентов бан-
ка, реализующего стратегию экспансии, к его клиентам. Эти последние
покупают у неклиентов больше, чем продают им; платят им больше, чем
получают от них. Но заместители денег, эмитированные банком, реали-
зующим стратегию экспансии, не годятся для платежей неклиентам,
поскольку последние не считают их заместителями денег. Чтобы осу-
ществить платежи неклиентам, клиенты должны сначала обменять за-
местители денег, эмитированные их собственным банком, а именно бан-
ком, реализующим стратегию экспансии, на деньги. Банк, реализующий
стратегию экспансии, должен выкупить свои банкноты и выплатить
вклады. Его резервы — мы предполагаем, что только часть заместите-
лей денег имеет характер фидуциарных средств обращения, — истоща-
ются. Приближается момент, когда банк — после исчерпания резервов
денег — больше не сможет выкупать все еще обращающиеся заместите-
ли денег. Чтобы избежать неплатежеспособности, он должен как можно
скорее вернуться к политике укрепления резерва денег, отказавшись от
экспансионистских методов.

Эта реакция рынка на кредитную экспансию со стороны банка с огра-
ниченной клиентурой великолепно описана денежной школой, рассмот-
ревшей кредитную экспансию привилегированного центрального бан-
ка одной страны и неэкспансионистскую политику, проводимую банка-
ми других стран. Наша иллюстрация представляет собой более общий
случай сосуществования множества банков с ограниченной клиентурой
в системе, где остальные люди не являются клиентами никакого банка
и не принимают никакие требования в качестве заместителей денег.
Разумеется, не имеет значения, предполагается ли, что клиенты банка
живут строго обособленно от клиентов других банков в определенном
районе или стране, или они живут с ними по соседству. Эти различия
начальных условий не оказывают влияния на затрагиваемые здесь ка-
таллактические проблемы.

Банк никогда не может эмитировать заместителей денег больше,
чем его клиенты могут держать в своих остатках наличности. Доля за-
местителей денег в остатках наличности отдельного клиента никогда не
может превышать доли в его совокупном обороте операций с другими
клиентами его банка. Как правило, из соображений удобства он под-
держивает ее на уровне, значительно ниже максимально допустимого,
что и определяет пределы эмиссии фидуциарных средств обращения.
Мы можем допустить, что в текущих сделках все участники готовы без
разбору принимать банкноты, эмитированные любым банком, и чеки,
выписанные на любой банк. Но затем получатели без задержек предъ-
являют своему банку не только чеки, но и банкноты банков, клиентами
которых они сами не являются. В дальнейшем их банк осуществляет
расчеты с соответствующими банками. Так приводится в движение про-
цесс, описанный выше.

Немало чепухи было написано об ошибочном предпочтении людьми
банкнот, эмитированных сомнительными банками. На самом деле, за ис-
ключением небольшой группы деловых людей, способных провести раз-
личие между хорошими и плохими банками, к банкнотам всегда отно-
сились с недоверием. Именно особые льготы, дарованные государством
привилегированным банкам, постепенно свели подозрительность на нет.
Часто выдвигаемый аргумент, что мелкие банкноты попадают в руки
людей бедных и невежественных, не способных отличить хорошее обя-
зательство от плохого, нельзя принять всерьез. Чем беднее получатель
банкноты и чем менее он знаком с банковским делом, тем быстрее он ее
истратит и тем быстрее она вернется через розничную и оптовую тор-
говлю в эмитировавший ее банк или к людям, сведущим в банковском
деле.

Банк может легко увеличить число людей, готовых получить займы,
которые появляются в результате кредитной экспансии и выдаются за-
местителями денег. Но для любого банка очень трудно увеличить свою
клиентуру, т.е. число людей, готовых рассматривать эти требования
в качестве заместителей денег и в качестве таковых оставлять их в сво-
их остатках наличности. Расширение клиентуры — хлопотный и мед-
ленный процесс, точно так же как и приобретение хорошей репутации.
С другой стороны, потерять свою клиентуру банк может очень быстро.
Если он желает сохранить ее, то он не должен допускать появления ни
малейшего сомнения в своей способности и готовности выполнять все
свои обязательства в точном соответствии с условиями договора. Резер-
вы должны поддерживаться на таком уровне, чтобы можно было выку-
пить все банкноты, которые могут быть предъявлены к погашению. По-
этому ни один банк не может заниматься только выпуском фидуциарных
средств обращения. Он должен иметь резерв против общей суммы выпу-
щенных заместителей денег и, таким образом, сочетать эмиссию фидуци-
арных средств обращения, с эмиссией денежных сертификатов.

Было бы серьезной ошибкой считать, что задача резервов состоит
в том, чтобы обеспечить средства для выкупа тех банкнот, владель-
цы которых утратили доверие к банку. Доверие, которым пользуются
банк и заместители денег, неделимо. Оно или имеется у всех клиентов,
или полностью исчезает. Если некоторые клиенты теряют доверие, то
и остальные также теряют его. Ни один банк, эмитирующий фидуциар-
ные средства обращения и выдающий фидуциарные кредиты, не смо-
жет выполнить свои обязательства, которые он взял на себя, выпустив
в обращение фидуциарные средства, если все клиенты утратят доверие
и пожелают предъявить к выкупу имеющиеся у них банкноты и забрать
свои вклады. Это является неотъемлемым свойством или слабостью
бизнеса по выпуску фидуциарных средств обращения и выдаче фиду-
циарных кредитов. Никакая резервная политика и никакие резервные
требования, определяемые в законодательном порядке, не способны ее
исправить. Все, что могут резервы, это позволить банку изъять с рын-
ка избыточное количество фидуциарных средств обращения. Если банк
выпустил больше банкнот, чем могут использовать его клиенты в сдел-
ках между собой, то он должен выкупить этот излишек.

Законы, предписывающие банкам поддерживать резервы в опреде-
ленном отношении к общей сумме вкладов и эмитированных банкнот,
будут эффективны в той мере, в какой они ограничивают увеличение
суммы фидуциарных средств обращения и фидуциарного кредита. Они
бесполезны, если направлены на гарантирование в случае потери дове-
рия немедленного выкупа банкнот и немедленной выплаты вкладов.

Банковская школа потерпела полный провал в трактовке этих проб-
лем. Ее представители были введены в заблуждение ложной идеей, со-
гласно которой потребности торговли жестко ограничивают максималь-
ное количество конвертируемых банкнот, которое банк имеет возмож-
ность выпустить в обращение. Они не понимали, что спрос людей на
кредиты является величиной, зависящей от готовности банка выдавать
займы, и что банк, не заботящийся о своей платежеспособности, снизив
ставку процента ниже рыночного уровня, может расширить фидуци-
арный кредит. Утверждение о том, что максимальная сумма, которую
банк может дать взаймы, если ограничивает свою ссудную деятельность
учетом краткосрочных векселей, появляющихся в результате покупок
и продажи сырья и полуфабрикатов, представляет собой величину, це-
ликом определяемую состоянием торговли и не зависящую от политики
банка, не соответствует действительности. Эта величина расширяется
и сжимается вместе со снижением и ростом учетной ставки. Понижение
ставки процента равносильно увеличению величины того, что ошибочно
считается справедливыми и нормальными потребностями торговли.

Денежная школа дала совершенно правильное объяснение периоди-
ческих кризисов, сотрясавших деловую жизнь Англии в 30—40-х годах
XIX в. Банк Англии, а также другие банки и банкиры расширяли кре-
дит, в то время как в других странах, с которым Великобритания вела
торговлю, расширения кредита не происходило или оно осуществля-
лось по крайней мере не в такой степени. Вследствие этого происходила
внешняя утечка. Все попытки банковской школы опровергнуть эту тео-
рию были поверхностными. К сожалению, денежная школа ошибалась
в двух отношениях. Она не допускала мысли о том, что меры, предлагае-
мые ею, а именно строгие законодательные ограничения размеров эмис-
сии сверх металлического резерва, не являются единственными. Она
никогда не рассматривала идею свободной банковской деятельности.
Вторая ошибка денежной школы заключается в том, что она не понима-
ла, что вклады с правом выписки чека представляют собой заместители
денег и в той мере, в какой они превышают резервы, — фидуциарными
средствами обращения, а следовательно, таким же методом расширения
кредита, что и банкноты. Единственной заслугой банковской школы бы-
ло признание депонированных денег такими же заместителями денег,
что и банкноты. Но за исключением этого момента все доктрины банков-
ской школы были ложными. Она руководствовалась противоречивой
идеей нейтральности денег и пыталась опровергнуть количественную
теорию денег, ссылаясь на deus ex machine,, пресловутые сокровища,
а также полностью извратила проблему ставки процента.

Следует подчеркнуть, что проблема законодательных ограничений
эмиссии фидуциарных средств обращения могла возникнуть только
вследствие того, что государство даровало особые привилегии одно-
му или нескольким банкам, тем самым помешав свободному развитию
банковского дела. Если бы государства своим вмешательством не соз-
давали преимущества избранным банкам, если бы они не освобождали
некоторые банки от обязательств — возложенных на всех индивидов
и все фирмы в рыночной экономике — по погашению своих задолжен-
ностей в полном соответствии с условиями договора, то не возникало
бы никаких банковских проблем. Ограничения, наложенные на кредит-
ную экспансию, работали бы эффективно. Соображения собственной
платежеспособности заставят любой банк проявлять осмотрительную
сдержанность, выпуская в обращение фидуциарные средства. Банки,
не соблюдающие эти обязательные правила, разорятся, а люди, понеся
потери, станут вдвойне осмотрительны и осторожны.

Отношение европейских правительств к банкам с самого начала бы-
ло лицемерным и лживым. Показная озабоченность благосостоянием
нации, народа вообще и массы невежественных бедняков в частности
была просто предлогом. Правительства желали инфляции и кредитной
экспансии, они хотели ажиотажа и легких денег. Американцы, дважды
ликвидировавшие центральные банки, осознавали опасность подобных
институтов. К сожалению, они не сумели понять, что зло, с которым они
боролись, присутствует в любом виде государственного вмешательства
в деятельность банков. Сегодня даже самые фанатичные этатисты не
могут отрицать, что все пороки, якобы присущие свободной банковской
деятельности, мало что значат по сравнению с катастрофическими по-
следствиями ужасающей инфляции, причиной которой являются при-
вилегированные и контролируемые государством банки.

Это миф, что правительство вмешивается в деятельность банков
для того, чтобы ограничить выпуск фидуциарных средств обращения
и предотвратить кредитную экспансию. Наоборот, идея, которой ру-
ководствовались правительства, — это жажда инфляции и кредитной
экспансии. Они обеспечивали банкам привилегии, потому что хотели
расширить границы, которые свободный рынок устанавливает для рас-
ширения кредита, или потому что хотели открыть источник доходов для
казначейства. В большинстве случаев власти руководствовались обои-
ми этими мотивами. Они были убеждены, что фидуциарные средства
обращения являются эффективным средством понижения процентных
ставок, и требовали от банков расширять кредит на благо бизнеса и каз-
начейства. И только когда стали очевидны нежелательные результаты
кредитной экспансии, были приняты законы, ограничивающие выпуск
банкнот, а иногда и открытие вкладов, не покрываемых металлически-
ми деньгами. Вопрос об установлении режима свободной банковской
деятельности никогда не рассматривался всерьез именно потому, что он
слишком эффективно ограничивал бы кредитную экспансию. И правя-
щие круги, и ученые, и народ были едины в мнении, что бизнес имеет
право претендовать на «нормальную» и «необходимую» величину фи-
дуциарного кредита и что в условиях свободной банковской деятельно-
сти эта величина не может быть достигнута1.

Многие государства смотрят на проблему эмиссии фидуциарных
средств обращения только с точки зрения фискальных интересов. На их
взгляд, главная задача банков — предоставлять займы казначейству.
Заместители денег одобрительно рассматривались в качестве первого
шага на пути к эмитируемым государством бумажным деньгам. Разме-
ниваемые банкноты были просто первым шагом на пути к непогашае-
мым банкнотам. С развитием этатизма и политики интервенционизма
эти идеи стали общепринятыми и более никем не ставились под сомне-
ние. Ни одно государство сегодня не желает рассматривать программу
свободной банковской деятельности, потому что ни одно государство не
желает отказаться от того, что считает находящимся под рукой источ-
ником доходов. Сегодня финансовой готовностью к войне называется
просто способность с помощью привилегированных и контролируемых
государством банков обеспечить любые потребности воюющей нации
в деньгах. Неотъемлемым признаком экономической идеологии нашей
эпохи является радикальный инфляционизм, хотя и не исповедуемый
в открытую.

Но даже на пике престижа либерализма, когда государства боль-
ше стремились к сохранению мира и благополучия, чем к разжиганию
войны, смерти, разрушению и страданиям, имея дело с проблемами
банковской деятельности, люди находились во власти предубеждений.

1 Понятие «нормальной» кредитной экспансии абсурдно. Эмиссия дополнитель-
ных фидуциарных средств обращения вне зависимости от их количества, всегда
приводит к изменениям в структуре цен, описание которых является задачей теории
циклов производства. Разумеется, если дополнительно эмитированная сумма неве-
лика, то не будет и неизбежных последствий экспансии.
За пределами англосаксонских стран общественное мнение было твер-
до уверено, что главная задача хорошего правительства состоит в том,
чтобы понижать ставку процента, а кредитная экспансия представляет
собой подходящее средство достижения этой цели.

Великобритания не разделяла этих ошибок, когда в 1844 г. провела
реформу банковского законодательства. Но два недостатка денежной
школы подорвали действенность этого знаменитого закона. С одной сто-
роны, была сохранена система государственного вмешательства в бан-
ковское дело. С другой стороны, ограничения были наложены только на
выпуск банкнот, не покрываемых металлическими деньгами. Фидуци-
арные средства обращения запрещались только в форме банкнот. Они
смогли расцвести в виде депозитных денег.

Доводя идею денежной школы до логического конца, можно предпо-
ложить, что с помощью закона необходимо обязать все банки поддер-
живать 100-процентные резервы против всей суммы заместителей де-
нег (банкноты плюс вклады до востребования). В этом суть плана 100%
профессора Ирвинга Фишера. Однако профессор Фишер объединил
свой план с предложениями, касающимися принятия индексного стан-
дарта. Уже указывалось на то, почему эта схема призрачна и равно-
сильна открытому одобрению власти государства манипулировать по-
купательной способностью в соответствии с аппетитами влиятельных
групп давления. Но даже если план 100-процентного резерва был бы
принят на основе чистого золотого стандарта, он не смог бы полностью
устранить изъяны, присутствующие в любом виде государственного
вмешательства в банковскую деятельность. Для того чтобы предот-
вратить любое дополнительное расширение кредита, необходимо по-
местить банковское дело в условия общих принципов коммерческого
и гражданского законодательства, заставляющего каждого индивида
или фирму выполнять все свои обязательства в полном соответствии
с условиями договора. Если банки будут сохранены в качестве при-
вилегированных учреждений, деятельность которых регулируется
особым законодательством, то в распоряжении государства останутся
инструменты, которые оно сможет использовать в фискальных целях.
Тогда любое ограничение эмиссии фидуциарных средств обращения
будет зависеть от благих намерений правительства и парламента. Они
могут ограничивать эмиссию в периоды, которые называют нормаль-
ными. Как только правительство посчитает, что чрезвычайная ситуа-
ция оправдывает экстраординарные меры, ограничения будут сняты.
Если правительство и стоящая за ним партия захотят увеличить госу-
дарственные расходы и при этом не рисковать своей популярностью,
повышая налоги, то они всегда с готовностью назовут свое безвыходное
положение чрезвычайной ситуацией. Использование печатного стан-
ка и подобострастия управляющих банков, желающих оказать услугу
властям, регулирующим их деятельность, являются основными ин-
струментами правительства, стремящегося израсходовать деньги на
цели, для достижения которых налогоплательщики не готовы платить
более высокие налоги.

Свободная банковская деятельность есть единственный метод преду-
преждения опасностей, присущих кредитной экспансии. Правда, она не
помешает медленному расширению кредита, поддерживаемому в узких
границах осмотрительными банками, предоставляющими людям всю не-
обходимую информацию о своем финансовом положении. Но в условиях
свободной банковской деятельности расширение кредита со всеми его
неизбежными последствиями не сможет развиться в постоянный — так
и хочется сказать «нормальный» — признак экономической системы.
В рыночной экономике только свободное банковское дело гарантирует
защиту от кризисов и депрессий.

Оглядываясь на историю последних двух столетий, нельзя не при-
знать, что серьезные ошибки, допущенные либерализмом в трактовке
проблем банковского дела, стали смертельным ударом по рыночной эко-
номике. Не было никаких причин отказываться от принципов свободного
предпринимательства в сфере банковского дела. Большая часть либе-
ральных политиков просто капитулировали перед лицом распростра-
ненной враждебности к ростовщичеству и взиманию процентов. Они
оказались не в состоянии понять, что ставка процента — рыночное яв-
ление, которым власти или какой-либо орган не могут манипулировать
ad libitum. Они разделяли предрассудок, что понижение ставки процен-
та благотворно, а расширение кредита представляет собой верное сред-
ство получения дешевых денег. Ничто не принесло делу либерализма
большего вреда, чем почти регулярные лихорадочные оживления и дра-
матические кризисы рынков «быков», за которыми следовали затяж-
ные глубокие экономические спады. Общественное мнение уверилось
в том, что в свободной рыночной экономике подобные события неизбеж-
ны. Люди не понимали, что все, на что они сетовали, было неизбежным
результатом политики, направленной на понижение ставки процента
с помощью кредитной экспансии. Они упрямо придерживались этой по-
литики и тщетно пытались побороть ее нежелательные последствия все
большим и большим государственным вмешательством.

Замечания по поводу дискуссий.

о свободной банковской деятельности

Банковская школа учила, что чрезмерная эмиссия банкнот невозможна,
если банк ограничивает свою деятельность предоставлением кратко_
срочных займов1. Когда заем возвращается по истечении срока, банк-
ноты возвращаются в банк и исчезают с рынка. Однако это происходит
только в том случае, если банк ограничивает сумму выданных креди-
тов. (Но даже тогда он не аннулирует последствия предшествующей

См. выше, с. 408—409 [наст, изд., с. 582—583].
кредитной экспансии. Он просто добавляет к ним результаты последу-
ющих кредитных договоров.) При нормальном развитии событий банк
возвращает векселя с истекшим сроком и учитывает новые векселя.
В этом случае количеству банкнот, изъятых с рынка путем погашения
предыдущих займов, соответствует количество вновь эмитированных
банкнот.

В системе свободной банковской деятельности механизм ограничения
кредитной экспансии работает иначе. Он не имеет никакого отношения
к процессу, подразумеваемому так называемым принципом Фуллар-
тона1. Этот механизм заключается в том, что расширение кредита само
по себе не расширяет клиентуру банка, а именно не увеличивает число
людей, приписывающих обязательствам банка качества заместителей
денег. Так как чрезмерная эмиссия фидуциарных средств обращения
одним банком, как было показано выше, увеличивает сумму платежей
клиентов банка, реализующего стратегию экспансии, другим людям, то
она соответственно увеличивает спрос на выкуп его заместителей денег.
Это заставляет банк, реализующий стратегию экспансии, вернуться
к ограничениям.

Этот факт никогда не подвергался сомнению в отношении чековых
вкладов до востребования. Очевидно, что у банка, реализующего стра-
тегию экспансии, очень скоро возникнут трудности в расчетах с дру-
гими банками. Однако иногда утверждают, что банкноты — это совсем
другое дело.

Имея дело с проблемами заместителей денег, каталлактика говорит,
что большое количество людей обращаются с этими требованиями как
с деньгами, т.е. подобно деньгам их получают и отдают при осуществле-
нии сделок и держат в остатках наличности. Все утверждения катал-
лактики относительно заместителей денег предполагают именно такое
состояние дел. Но было бы абсурдным считать, что любая банкнота, вы-
пущенная любым банком, становится заместителем денег. Заместите-
лем денег банкноту делает особый род репутации банка-эмитента. Ма-
лейшее сомнение в способности или готовности банка погасить каждую
банкноту в любой момент и без затрат со стороны ее владельца наносит
ущерб этому роду репутации и лишает банкноты статуса заместителей
денег. Можно допустить, что все готовы не только получить такие сом-
нительные банкноты в качестве займа, но и принять в качестве плате-
жа, чтобы не ждать дольше. Но если существуют какие-либо сомнения
в их качестве, то люди поспешат избавиться от них как можно скорее.
В составе остатков наличности они будут держать деньги и те замести-

1 Принцип Фуллартона, или банковский принцип, гласит, что до тех пор, пока
банки поддерживают размен своих банкнот на звонкую монету (золото), для чего они
должны держать «адекватные» резервы, невозможна избыточная эмиссия банкнот
против коммерческих бумаг с фиксированным коротким (менее 90 дней) сроком по-
гашения. — Прим, перев.
тели денег, которые кажутся им совершенно безопасными, а подозри-
тельные банкноты будут исключены. Эти банкноты будут торговаться
со скидкой, и этот факт приведет их обратно в банк-эмитент, который
один вынужден погашать его по номинальной цене.

Этот вопрос также можно пояснить на примере континентальной Ев-
ропы, где коммерческие банки были свободны от любых ограничений на
чековые вклады. Они имели возможность предоставлять фидуциарный
кредит и тем самым расширять кредит, используя методы, применяе-
мые банками англосаксонских стран. Однако люди не были готовы вос-
принимать банковские депозиты в качестве заместителей денег. Как
правило, человек, получивший чек, немедленно его обналичивал, тем
самым изымая из банка деньги. Коммерческие банки не имели возмож-
ности выдавать займы, кредитуя счета должников. Как только долж-
ник выписывал чек, это приводило к изъятию соответствующей суммы.
Только крупные предприятия рассматривали вклады в качестве заме-
стителей денег. Несмотря на то что в большинстве этих стран депозит-
ные операции центральных банков в законодательном порядке никак не
ограничивались, они не использовали их в качестве средства кредитной
экспансии, поскольку клиентура депозитных денег была слишком ма-
ла. Практически единственным инструментом фидуциарного кредита
и кредитной экспансии были банкноты.

В 80-х годах XIX в. правительство Австрии начало реализацию про-
екта по популяризации чековых денег, организовав департамент чеко-
вых счетов в Сберегательной службе почтового ведомства, и добилось
определенных успехов. Клиентура, считавшая остатки на счетах этого
департамента почтового ведомства заместителями денег, была шире,
чем клиентура департамента чековых счетов Центрального эмисси-
онного банка страны. Позднее эта система была сохранена новыми го-
сударствами, которые пришли на смену империи Габсбургов в 1918 г.
Кроме того, ее переняли многие европейские страны, например Герма-
ния. Важно понять, что этот вид депонированных денег был чисто госу-
дарственным предприятием и фидуциарный кредит, предоставляемый
этой системой, отдавался исключительно государству. Характерно, что
название австрийского Сберегательного института почтового ведомства,
как и большей части иностранных дубликатов, звучало не как Сберега-
тельный банк, а как Сберегательное ведомство (Amt). В большинстве
неанглосаксонских стран основным инструментом фидуциарного кре-
дита, не считая вкладов до востребования в системе государственной
почты, были банкноты (а также в незначительной степени вклады в го-
сударственном Центральном эмиссионном банке). Говоря о кредитной
экспансии в этих странах, почти всегда имеют в виду банкноты.

В США выплата жалованья служащим и даже оплата труда рабочих
осуществляются путем выписывания чеков. Если получатели платежа
немедленно обналичивают чеки и забирают всю сумму из банка, то этот
метод просто перекладывает бремя обработки металлических монет
и банкнот с плеч кассира работодателя на плечи кассира банка. Это не
имеет никаких каталлактических последствий. Если бы все граждане
поступали с полученными чеками таким образом, то депозиты не были
бы заместителями денег и не могли бы использоваться как инструменты
фидуциарного кредита. И только тот факт, что значительная часть лю-
дей видят в депозитах заместители денег, превращает их в то, что обыч-
но называется чековыми, или депозитными, деньгами.

Ошибочно ассоциировать с понятием свободной банковской деятель-
ности положение дел, при котором любой имеет возможность эмитиро-
вать банкноты и обманывать людей ad libitum. Люди часто ссылаются
на изречение анонимного американского автора, процитированное Ту-
ком: «Свободная торговля в банковском деле означает свободную прода-
жу сомнительных ценных бумаг через подставных лиц». Однако свобода
эмиссии банкнот значительно уменьшит использование банкнот, если
вообще не сведет ее на нет. Именно эта мысль была высказана Чернуски
на слушаниях о банковском деле во Франции 24 октября 1865 г.: «Я счи-
таю, что то, что называется свободой банковской деятельности, в ре-
зультате приведет к полному исчезновению банкнот во Франции. Я хо-
чу каждому предоставить право эмитировать банкноты, чтобы больше
никто не принимал банкнот»1.

Люди могут разделять мнение, что банкноты удобнее монет и что
соображения удобства требуют их использования. Если это так, то
люди должны быть готовы платить вознаграждение за избавление
от неудобства ношения в карманах тяжелых монет. Поэтому первые
банкноты, эмитировавшиеся банками с бесспорной платежеспособно-
стью, имели премиальную надбавку по сравнению с металлическими
деньгами. Этим объясняется популярность дорожных чеков, несмотря
на то что банки взимают комиссионное вознаграждение за их выписку.
Но к обсуждаемой проблеме все это не имеет никакого отношения. Это
не оправдывает политику, принуждающую людей пользоваться банк-
нотами. Государство заставляет использовать банкноты не ради того,
чтобы дамам было удобнее ходить по магазинам. Идея в том, чтобы по-
низить ставку процента и открыть казначейству источник дешевого
кредита. По мнению государственных чиновников, увеличение массы
фидуциарных средств обращения способствовало повышению благо-
состояния.

Без банкнот можно обойтись. Даже если бы их никогда не существо-
вало, все экономические достижения капитализма все равно бы реа-
лизовались. Кроме того, все функции банкнот могут выполнять депо-
зитные деньги. А вмешательство государства в депозитную политику
коммерческих банков не может оправдываться стандартным лицемер-
ным предлогом, что бедные невежественные рабочие и фермеры нуж-
даются в защите от безнравственных банкиров.

1 См*.: Cemuschi. Centre le billet de banque. Paris, 1866. P. 55.
Могут спросить: а как быть с картелями коммерческих банков? Не
могут ли банки сговориться с целью безграничного расширения эмис-
сии фидуциарных средств обращения? Это возражение нелепо. До тех
пор пока люди не лишены — в результате вмешательства государ-
ства — права изъятия своих вкладов, ни один банк не может рисковать
своей репутацией, вступая в сговор с банками, репутация которых невы-
сока. Не следует забывать, что любой банк, эмитирующий фидуциарные
средства обращения, находится в весьма рискованной ситуации. Самый
ценный его актив — это репутация. Он разорится, как только возникнут
сомнения в его надежности и платежеспособности. Для банка с прочной
репутацией было бы самоубийством связывать свое имя с другими бан-
ками, имеющими дурную репутацию. В условиях свободной банковской
деятельности банковский картель разрушил бы всю банковскую систе-
му страны. Это не пошло бы на пользу ни одному банку.

Чаще всего банки, имеющие добрую славу, обвиняют в консерватизме
и нежелании расширять кредит. С точки зрения людей, не заслуживаю-
щих кредита, такая сдержанность выглядит недостатком. Но именно это
является первым и высшим принципом ведения банковских операций
в условиях свободы банковской деятельности.

Нашим современникам чрезвычайно трудно осмыслить условия сво-
бодной банковской деятельности, поскольку они воспринимают вмеша-
тельство государства в банковскую деятельность как само собой разу-
меющееся. Однако следует помнить, что вмешательство государства
основывается на ошибочном предположении, что кредитная экспансия
представляет собой подходящее средство постоянного понижения став-
ки процента и не приносит вреда никому, кроме бессердечных капи-
талистов. Государство вмешивается именно потому, что знает: свобод-
ная банковская деятельность будет сдерживать кредитную экспансию
в узких границах.

Возможно, экономисты правы, когда утверждают, что современное
состояние банковского дела делает государственное вмешательство
целесообразным. Но нынешнее состояние банковского дела не являет-
ся результатом свободной рыночной экономики. Оно — продукт раз-
нообразных попыток государства создать условия, необходимые для
широкомасштабной кредитной экспансии. Если бы государство не вме-
шалось, то хождение банкнот и депонированных денег ограничилось бы
теми слоями населения, которым хорошо известно, как отличить пла-
тежеспособный банк от неплатежеспособного. Вина за то, что обычный
человек с суеверным трепетом смотрит на любую бумажку, на которой
казначейство или контролирующий его орган напечатали магические
слова узаконенное средство платежа, целиком и полностью лежит на
государстве.

Сегодня государственное вмешательство было бы оправданным, если
бы оно имело целью ликвидировать неудовлетворительное положение
дел путем недопущения или по крайней мере серьезного ограничения
дальнейшей кредитной экспансии. Но на деле сегодня главной целью
государственного вмешательства является усиление кредитной экспан-
сии. Эта политика обречена на провал. Рано или поздно она должна при-
вести к катастрофе.

13.	Размеры и структура
остатков наличности

Вся сумма денег и заместителей денег хранится в остатках наличности
индивидов и фирм. Доля каждого определяется предельной полезно-
стью. Все стремятся держать определенную долю своего совокупного
богатства в наличной форме. От избытка наличности избавляются пу-
тем увеличения покупок, а недостаток наличности устраняется путем
увеличения продаж. Распространенная терминология, путающая спрос
на деньги для остатков наличности и спрос на богатство и товары, не
должна вводить в заблуждение экономиста.

Все, что действительно по отношению к индивидам и фирмам, сохра-
няет истинность и для любой суммы остатков наличности группы инди-
видов и фирм. Причина, по которой мы рассматриваем данную группу
индивидов и фирм в качестве единой совокупности и складываем их
остатки наличности, не имеет значения. Остатки наличности города, ре-
гиона или страны представляют собой сумму остатков наличности всех
их жителей.

Предположим, что рыночная экономика использует только один вид
денег, а заместители денег либо неизвестны, либо имеют хождение по
всей стране среди всех граждан. Существуют, например, золотые день-
ги и эмитированные мировым банком банкноты, подлежащие выкупу,
всеми воспринимаемые как заместители денег. При этих допущениях
меры, препятствующие обмену товаров и услуг, не оказывают влияния
на денежную сферу и размеры остатков наличности. Пошлины, эмбар-
го и миграционные барьеры отрицательно сказываются только на тен-
денции к выравниванию цен, заработной платы и процентных ставок.
На остатки наличности они напрямую не влияют.

Если государство стремится увеличить количество наличных денег,
хранимых его подданными, оно должно приказать им положить опреде-
ленную сумму на счета и не трогать их. Необходимость приобрести эту
сумму заставит всех продавать больше и покупать меньше; внутрен-
ние цены упадут; экспорт увеличится, а импорт уменьшится; некото-
рая сумма наличных денег будет импортирована. Но если государство
просто блокирует импорт товаров и экспорт денег, то оно не достигнет
своей цели. Если упадет импорт, то при прочих равных условиях соот-
ветственно упадет и экспорт.

В международной торговле деньги играют такую же роль, что и во
внутренней торговле. В международной торговле они являются таким
же средством обмена, что и во внутренней торговле. И во внутренней,
и в международной торговле продажи и покупки приводят к устойчи-
вым изменениям остатков наличности индивидов и фирм только в том
случае, если люди намеренно увеличивают или сокращают величину
своих остатков наличности. Избыток денег поступает в страну только
тогда, когда резиденты сильнее стремятся увеличить свои остатки на-
личности, чем иностранцы. Отток денег происходит только тогда, когда
резиденты сильнее, чем иностранцы, стремятся сократить свои остатки
наличности. Перемещение денег из одной страны в другую, не компен-
сируемое перемещением в обратном направлении, никогда не является
непреднамеренным результатом международных торговых сделок. Оно
всегда выступает результатом обдуманных изменений остатков налич-
ности резидентов, подобно тому, как пшеница экспортируется только
тогда, когда жители какой-либо страны желают экспортировать изли-
шек пшеницы, и деньги экспортируются только в том случае, если жи-
тели страны желают экспортировать определенную сумму денег, кото-
рую считают излишком.

Такой излишек возникает, когда какая-либо страна начинает ис-
пользовать заместители денег, не применяемые за рубежом. Появление
заместителей денег равносильно увеличению в стране денежной массы
в широким смысле, т.е. массы денег плюс фидуциарные средства обра-
щения. Это вызывает избыток денежной массы в широком смысле. Ре-
зиденты стремятся избавиться от своей доли в этом избытке путем уве-
личения покупок либо местных, либо иностранных товаров. В первом
случае снижается экспорт, во втором — увеличивается импорт. В обоих
случаях избыток денег уходит за рубеж. Поскольку в соответствии с на-
шим допущением заместители денег нельзя экспортировать, то проис-
ходит отток собственно денег. В результате во внутренней массе денег
в широком смысле (деньги плюс фидуциарные средства обращения) до-
ля денег падает, а доля фидуциарных средств обращения возрастает.
Внутренний запас денег в узком смысле теперь стал меньше, чем был
прежде.

Теперь предположим, что внутренние заместители денег перестали
быть заместителями денег. Эмитировавший их банк больше не выкупа-
ет их за деньги. Бывшие заместители денег теперь представляют собой
требования к банку, который не выполняет свои обязательства и плате-
жеспособность и готовность которого оплачивать свои долги сомнитель-
на. Никто не знает, будут ли они вообще выкуплены и если да, то когда.
Но эти требования могут использоваться людьми в качестве кредитных
денег. Будучи заместителями денег, они считались эквивалентными
определенной сумме денег, на которую они являлись требованием, под-
лежащим выкупу в любой момент. В виде кредитных денег они торгу-
ются с дисконтом.

В этот момент может вмешаться государство. Оно постановляет, что
эти кредитные деньги являются узаконенным средством платежа по
своей нарицательной ценности1. Любой кредитор обязан принимать их
по нарицательной стоимости. Ни один торговец не имеет права их дис-
криминировать. Декрет пытается заставить людей относиться к вещам,
имеющим различную меновую ценность, как будто они имеют одинако-
вую меновую ценность. Он вмешивается в структуру цен, установленную
рынком. Декрет устанавливает минимальные цены на кредитные деньги
и максимальные цены на товарные деньги (золото) и иностранную валю-
ту. Результат получается не такой, к которому стремилось государство.
Разница меновой ценности между кредитными деньгами и золотом не ис-
чезла. Поскольку запрещено использовать монеты по их рыночной цене,
то люди перестают их применять при купле-продаже и выплате долгов.
Они или хранят их, или экспортируют. Товарные деньги исчезают с внут-
реннего рынка. Плохие деньги, гласит закон Грэшема, вытесняют из
страны хорошие деньги. Правильнее сказать, что деньги, недооцененные
государственным декретом, исчезают с рынка, а деньги, переоцененные
государственным декретом, остаются.

Таким образом, отток товарных денег является не следствием небла-
гоприятного платежного баланса, а следствием государственного вме-
шательства в структуру цен.

14.	Платежные балансы

Сопоставление денежных эквивалентов всех доходов и расходов инди-
вида или группы индивидов за определенный период времени называет-
ся платежным балансом. Кредит баланса всегда равен дебету баланса.

Чтобы узнать положение индивида в системе рыночной экономики,
нужно посмотреть на его платежный баланс. Он расскажет нам все о ме-
сте индивида в структуре общественного разделения труда, покажет,
что он дает окружающим и что получает или забирает у них. Он пока-
жет, является человек экономически самостоятельным порядочным
гражданином, или вором, или нищим, живущим на подаяние. Мы уви-
дим, проедает ли он все доходы или какую-то их часть откладывает
в сбережения. Многие события человеческой жизни не находят отраже-
ния в бухгалтерских документах. Существуют не оставляющие никако-
го следа в счетах добродетели и подвиги, пороки и преступления. Но в
той мере, в какой человек интегрирован в жизнедеятельность общества,
в той мере, в какой он вносит свой вклад в совместные усилия общества
и его вклад признается окружающими, и в той мере, в какой он потреб-

1 Очень часто статус узаконенного средства платежа придавался банкнотам в то
время, когда они еще являлись заместителями денег и в качестве таковых соответ-
ствовали деньгам по своей нарицательной стоимости. Здесь декрет не имеет никакого
каталлактического значения. Но в нашем случае оно имеет значение, поскольку ры-
нок больше не считает банкноты заместителями денег.
ляет то, что продается и покупается на рынке, сообщаемая информация
обладает полнотой.

Если объединить платежные балансы определенного числа индиви-
дов, оставив в стороне статьи, относящиеся к сделкам между членами
этой группы, то получается платежный баланс группы. Этот баланс рас-
скажет нам, как члены этой группы, рассматриваемые в качестве инте-
грированной совокупности людей, связаны с оставшейся частью рыноч-
ного общества. Мы можем составить платежный баланс членов коллегии
адвокатов Нью-Йорка, бельгийских фермеров, жителей Парижа или
жителей швейцарского кантона Берн. Статистики особо интересуются
платежными балансами жителей различных стран, представляющих
собой независимые государства.

В то время как платежный баланс индивида дает исчерпывающую
информацию о его положении в обществе, баланс группы сообщает зна-
чительно меньше. Он ничего не говорит о взаимосвязях внутри группы.
Чем больше группа и чем менее однородны ее члены, тем более несовер-
шенна информация, извлекаемая из платежного баланса. Платежный
баланс Дании больше говорит нам о положении датчан, чем платеж-
ный баланс Соединенных Штатов — о положении американцев. Если
кто-то хочет описать социальное и экономическое положение страны,
то ему не нужно рассматривать платежный баланс каждого ее жителя.
Но формируемые им группы должны состоять из людей, более или ме-
нее однородных по своему общественному положению и экономической
деятельности.

Таким образом, чтение платежных балансов весьма поучительно.
Но чтобы избежать распространенных ошибок, необходимо знать, как
их интерпретировать.

Обычно денежные и неденежные статьи платежного баланса пере-
числяются отдельно. Баланс называют благоприятным, если импорт де-
нег и драгоценных металлов в слитках превышает экспорт денег и слит-
ков. Баланс называется неблагоприятным, если экспорт денег и слитков
превышает импорт. Эта терминология ведет свое происхождение от
старых ошибок меркантилистов, которые, к сожалению, сохранились
несмотря на сокрушительную критику экономистов. Импорт и экспорт
денег и слитков рассматриваются как непредусмотренный результат
конфигурации неденежных статей платежного баланса. Это мнение
глубоко ошибочно. Превышение экспорта денег и слитков не является
следствием неудачного стечения обстоятельств, обрушивающегося на
страну подобно стихийному бедствию. Это результат того, что жители
данной страны стремятся уменьшить количество денег на руках и вме-
сто этого купить товары. Именно поэтому платежный баланс стран, про-
изводящих золото, как правило, бывает «неблагоприятным»; вот почему
платежный баланс страны, замещающей часть запаса денег фидуци-
арными средствами обращения, складывается «неблагоприятно», пока
этот процесс продолжается.
Чтобы страна не потеряла весь свой запас денег в результате не-
благоприятного платежного баланса, от патерналистски настроенного
правительства не требуется никаких предупредительных мер. В этом
отношении состояние дел полностью соответствует ситуации с пла-
тежными балансами индивидов и платежными балансами групп. То же
самое можно сказать и о платежных балансах города, региона или не-
зависимого государства. Никакого государственного вмешательства не
требуется, чтобы помешать жителям Нью-Йорка тратить свои деньги
в торговых операциях с остальными 49 штатами союза. Если америка-
нец видит пользу в хранении наличных, он добровольно позаботится об
этом. Тем самым он внесет свою долю в поддержание достаточной мас-
сы денег в стране. Но если ни один американец не будет заинтересован
в поддержании остатков наличности, то никакие меры государства в от-
ношении внешней торговли и урегулирования международных пла-
тежей не помешают оттоку всего запаса денег Америки. Потребуется
жесткий запрет на экспорт денег.

15.	Межрегиональные курсы валют

Давайте сначала предположим, что существует один вид денег. Тогда
в отношении покупательной способности денег в различных местах дей-
ствительно все, что утверждается относительно товарных цен. Конечная
цена на хлопок в Ливерпуле не может превышать конечную цену в Хью-
стоне больше, чем на величину транспортных расходов. Как только цена
в Ливерпуле повысится, торговцы станут направлять хлопок в Ливер-
пуль и тем самым создадут тенденцию возвращения к конечной цене.
В отсутствие институциональных препятствий распоряжение о выплате
определенного количества гульденов в Амстердаме не может увеличить-
ся в Нью-Йорке больше, чем на величину, включающую в себя издержки
на перечеканивание монет, на доставку, страховку, а также процент в те-
чение периода времени, необходимого для всех этих манипуляций. Как
только разница превысит этот уровень — нижнюю (экспортную) золотую
точку, — выгодно станет поставлять золото из Нью-Йорка в Амстердам.
Эти поставки понизят обменный курс гульдена в Нью-Йорке ниже экс-
портной золотой точки. Причина различия между конфигурацией меж-
региональных обменных курсов товаров и межрегиональных обменных
курсов денег состоит в том, что, как правило, товары движутся только
в одном направлении, а именно из мест избыточного производства в места
избыточного потребления. Хлопок отправляется из Хьюстона в Ливер-
пуль, а не из Ливерпуля в Хьюстон. Его цена в Хьюстоне ниже, чем в Ли-
верпуле, на величину транспортных издержек. Деньги же перемещаются
то в одном направлении, то в другом.

Ошибка тех, кто пытается объяснить колебания межрегиональных
обменных курсов и межрегиональных поставок денег на основе конфи-
гурации неденежных статей платежного баланса, заключается в том,
что они приписывают деньгам исключительную роль. Они не понима-
ют, что в отношении межрегиональных курсов обмена между деньга-
ми и товарами не существует никакой разницы. Если торговля между
Хьюстоном и Ливерпулем вообще возможна, то цены на хлопок в этих
двух местах не могут различаться больше, чем на общую сумму затрат,
требующихся на доставку. Золото течет в Европу из золотодобывающих
стран типа Южной Африки по тем же самым причинам, по каким суще-
ствует поток хлопка из южной части Соединенных Штатов в Европу.

Давайте пренебрежем трехсторонней торговлей и случаем золотодо-
бывающих стран и предположим, что индивиды и фирмы, торгующие
между собой на основе золотого стандарта, не намерены менять вели-
чину своих остатков наличности. Их покупки и продажи порождают
требования, делающие необходимыми межрегиональные платежи. Но в
соответствии с нашим допущением эти межрегиональные платежи рав-
ны по величине. Сумма, которую жители А должны выплатить жителям
В, равна сумме, которую жители В должны выплатить жителям А. По-
этому существует возможность сэкономить на издержках по доставке
золота из А в В и из В в А. Встречные платежи можно урегулировать
с помощью взаимозачета. А каким способом это будет производиться:
то ли путем организации межрегиональной клиринговой палаты, то ли
на специальном валютном рынке, — вопрос чисто технический. В любом
случае цена, которую житель А (или В) платит за платеж, подлежащий
выплате в В (или А), держится в границах, определенных издержками
на доставку. Она не может быть выше номинала больше, чем на стои-
мость доставки (экспортная золотая точка), ине может упасть ниже
стоимости доставки (импортная золотая точка).

Может существовать — при сохранении без изменений всех осталь-
ных наших допущений — временное неравенство потока платежей из
А в В и потока из В в А. В этом случае межрегионального перемещения
золота можно избежать только с помощью кредитной сделки. Если экс-
портер, который сегодня должен платить из А в В, смог бы купить на
валютном рынке требование к резиденту В, истекающее через 90 дней,
то он смог бы сэкономить на доставке золота, заняв соответствующую
сумму в В на срок 90 дней. Валютный дилер прибегнет к этой мере, если
затраты по кредиту в В не превысят затраты по кредиту в А более чем
на двойную сумму затрат по доставке золота. Если стоимость доставки
золота равна V8%, то они будут готовы заплатить за трехмесячный кре-
дит в В максимум на 1% годовых больше процента, соответствующего
состоянию ставки процента денежного рынка, по которой в отсутствие
необходимости межрегиональных платежей осуществляются кредит-
ные сделки между А и В.

Все это можно сформулировать в виде следующего утверждения:
текущее состояние платежного баланса между А и В определяет точ-
ку, в которой — в пределах, заданных экспортной и импортной золоты-
ми точками, — фиксируются обменные курсы валют. Но всегда следует
добавлять, что это происходит только в том случае, если жители А и В
не намерены изменять величину своих остатков наличности. И только
поэтому появляется возможность вообще избегать перемещения золота
и держать курсы валют в пределах, заданных двумя золотыми точками.
Если жители А захотят уменьшить свои остатки наличности, а жители
В, наоборот, захотят их увеличить, то золото должно быть доставлено
из А в В, а курс телеграфных переводов в В достигнет в А экспортной
золотой точки. И тогда золото будет отправлено из А в В, подобно тому
как хлопок регулярно отправляется из Соединенных Штатов в Европу.
Курс телеграфных переводов в В достигнет экспортной золотой точки
потому, что жители А продают золото жителям В, а не вследствие того,
что платежный баланс неблагоприятен.

Все это действительно по отношению к любым платежам между раз-
ными географическими точками. Нет никакой разницы, находятся ли
соответствующие города в пределах одного государства или в разных
государствах. Однако вмешательство государства вносит существенные
изменения в эту ситуацию. Все государства создали институты, позво-
ляющие жителям своих стран производить внутренние межрегиональ-
ные платежи по номиналу. Затраты по доставке денег из одного места
в другое несет либо казначейство, либо система центрального банка
страны, либо иной государственный банк, как, например, почтовые сбе-
регательные банки в некоторых странах Европы. Таким образом, внут-
реннего межрегионального рынка денег больше не существует. Люди
не платят за межрегиональный перевод больше, чем за местный, а если
плата слегка отличается, то это не имеет отношения к колебаниям пере-
движений денег внутри страны. Именно это вмешательство государства
усилило разницу между внутренними платежами и платежами за ру-
беж. Внутренние платежи осуществляются по номиналу, в то время как
международные платежи колеблются в пределах, заданных золотыми
точками.

Если в качестве средства обмена используется более одного вида
денег, то их взаимные меновые соотношения определяются их покупа-
тельной способностью. Конечные цены товаров, выраженные в каждом
из двух или нескольких видов денег, пропорциональны друг другу. Ко-
нечные меновые соотношения разных видов денег отражают их покупа-
тельную способность относительно товаров. В случае появления любого
несоответствия возникает возможность прибыльной сделки, и усилия-
ми коммерсантов, стремящихся воспользоваться этой возможностью,
они вновь выравниваются. Теория паритета покупательной способности
иностранных валют представляет собой просто приложение общих тео-
рем, касающихся определения цен, к особому случаю сосуществования
разных видов денег.

Не имеет значения, сосуществуют ли разные виды денег на одной
территории или их использование ограничено разными регионами.
В любом случае их взаимные меновые соотношения стремятся к конеч-
ному состоянию, которое не зависит от того, какой вид денег обслужи-
вает куплю-продажу. При появлении затрат на межрегиональное пере-
мещение они должны быть добавлены или вычтены.

Изменение покупательной способности не происходит одновремен-
но в отношении всех товаров и услуг. Давайте вновь рассмотрим очень
важный с практической точки зрения случай инфляции только в одной
стране. Увеличение массы кредитных денег и неразменных денег снача-
ла оказывает влияние на цены некоторых товаров и услуг. Цены других
товаров некоторое время продолжают оставаться на прежнем уровне.
Курс внутренней валюты по отношению к иностранным валютам уста-
навливается на бирже, а рынок организован в соответствии с моделью
и коммерческими обычаями фондовой биржи. Дилеры этого особого
рынка быстрее других людей предвосхищают будущие изменения. Сле-
довательно, ценовая структура рынка иностранных валют отражает но-
вое денежное отношение раньше, чем цены многих товаров и услуг. Как
только внутренняя инфляция начинает оказывать влияние на цены не-
которых товаров, в любом случае задолго до того, как она охватит боль-
шую часть цен на товары и услуги, цена иностранной валюты устре-
мится к точке, соответствующей конечному состоянию внутренних цен
и ставок заработной платы.

Этот факт интерпретировался абсолютно неверно. Люди не суме-
ли понять, что рост курса иностранной валюты просто предвосхищает
движение внутренних товарных цен. Они объясняли бум на валютной
бирже как следствие неблагоприятного платежного баланса. Спрос на
иностранную валюту, утверждали они, увеличился из-за ухудшения
торгового баланса, или других статей платежного баланса, или просто
в результате темных махинаций непатриотичных спекулянтов. Более
высокие цены на иностранную валюту заставляют расти внутренние
цены импортных товаров. Цены на внутренние товары должны после-
довать их примеру, потому что в противном случае их низкий уровень
будет поощрять их изъятие из внутреннего потребления и продажу за
рубеж с надбавкой.

Легко можно показать ошибочность этой распространенной теории.
Если номинальный доход резидентов в результате инфляции не увели-
чился, то они будут вынуждены ограничить потребление либо импор-
тированных, либо местных продуктов. В первом случае упадет импорт,
во втором — вырастет экспорт. Таким образом, торговый баланс снова
вернется к уровню, который меркантилисты называют благоприятным.

Прижатые к стенке, меркантилисты не могли не признать неопро-
вержимость этого рассуждения. Однако, говорят они, это применимо
только к нормальным условиям торговли. Оно не учитывает положе-
ния дел в странах, вынужденных импортировать жизненно важные
товары, такие как продукты питания и важнейшие виды сырья. Им-
порт таких товаров нельзя сократить ниже определенного уровня. Они
импортируются вне зависимости от того, какие цены за них нужно
платить. Если иностранную валюту, необходимую для их импорта, не-
возможно получить с помощью соответствующего объема экспорта, то
торговый баланс становится неблагоприятным и курс валюты растет
все выше и выше.

Подобно всем остальным идеям меркантилистов, это представление не
менее иллюзорно. Какими бы насущными и жизненно важными ни бы-
ли потребности индивида или группы индивидов, на рынке они могут
быть удовлетворены только по рыночной цене. Если австриец желает
купить канадскую пшеницу, то он должен заплатить рыночную цену
в канадских долларах. Получить канадские доллары он должен путем
экспорта товаров либо непосредственно в Канаду, либо в какую-нибудь
третью страну. Он не увеличит наличное количество канадских дол-
ларов, заплатив за них более высокую цену (в шиллингах, местной
австрийской валюте). Более того, он не сможет позволить себе более
высокую цену (в шиллингах) на импортированную пшеницу, если его
доход (в шиллингах) остается неизменным. Только в том случае, если
австрийское правительство с помощью инфляционной политики уве-
личит количество шиллингов в карманах своих граждан, австрийцы
будут в состоянии сохранить уровень потребления канадской пшени-
цы, не ограничивая потребление других товаров. Тем самым приводит-
ся в действие процесс приспособления, описанный выше. Если чело-
веку не хватает денег, чтобы купить хлеб у своего соседа-пекаря, то
причиной этого называют не мнимый недостаток денег. Причина в том,
что этот человек не смог заработать необходимую сумму, продав това-
ры или оказав услуги, за которые люди готовы платить. То же самое
действительно и в отношении международной торговли. Страна может
страдать из-за того, что не способна продать за рубеж столько товаров,
сколько необходимо для того, чтобы купить столько продуктов пита-
ния, сколько хотят ее граждане. Но это не значит, что не хватает ино-
странной валюты. Это означает, что ее жители бедны. И внутренняя
инфляция, безусловно, не является подходящим средством устране-
ния бедности.

Спекуляция также не имеет никакого отношения к установлению
курсов иностранных валют. Спекулянты просто предвосхищают ожи-
дающиеся изменения. Если они ошибаются, если их мнение о том, что
началась инфляция, ошибочно, то структура цен и курсов иностранных
валют не будет соответствовать их преждевременным действиям и они
заплатят за свои ошибки убытками.

Доктрина, согласно которой курсы иностранных валют определяются
платежным балансом, основывается на неоправданном обобщении осо-
бого случая. Если в двух местах, А и В, используется один и тот же вид
денег и если жители не планируют изменения величины своих остат-
ков наличности, то в течение данного промежутка времени сумма денег,
которую жители А платят жителям В, равна сумме, которую жители
В платят жителям А, и все платежи можно осуществить без перевозки
денег из А в В или из В в А Тогда курс телеграфных переводов не смо-
жет повыситься выше уровня чуть ниже экспортной золотой точки и не
сможет упасть ниже уровня, слегка превышающего импортную золо-
тую точку, и наоборот. В этих пределах текущее состояние платежного
баланса определяет текущее состояние курса иностранной валюты. Это
происходит только благодаря тому, что ни жители А, ни жители В не
собираются менять величину своих остатков наличности. Если жители
А захотят уменьшить свои остатки наличности, а жители В — увели-
чить, то деньги перевозятся из А в В, а курс телеграфных переводов до-
стигает в А экспортной золотой точки. Но деньги перевозятся не потому,
что платежный баланс А стал неблагоприятным. То, что меркантилисты
называли неблагоприятным платежным балансом, представляет собой
следствие обдуманного ограничения остатков наличности жителями А
и обдуманного увеличения остатков наличности жителями В. Если бы
никто из жителей А не был готов уменьшить свои остатки наличности,
то оттока денег из А никогда бы не произошло.

Отличие торговли деньгами от торговли товарами состоит в следую-
щем: как правило, товары движутся в одном направлении, а именно
из мест избыточного производства в места избыточного потребле-
ния. Следовательно, цена товара в местах избыточного производства
обычно ниже, чем в местах избыточного потребления, на величину за-
трат на доставку. С деньгами положение иное, если мы не учитываем
условий золотодобывающих стран и стран, жители которых обдуман-
но стремятся изменить величину своих остатков наличности. Деньги
движутся то в одном направлении, то в другом. Страна то экспорти-
рует деньги, то импортирует. Любая экспортирующая страна очень
скоро становится импортирующей именно вследствие предыдущего
экспорта.

16.	Процентные ставки
и денежное отношение

В кредитных сделках деньги играют такую же роль, что и во всех
остальных деловых сделках. Как правило, и ссуды выдаются в деньгах,
и проценты и основная сумма долга выплачиваются в деньгах. Платежи,
порождаемые этими сделками, оказывают на величину остатков налич-
ности лишь временное влияние. Получатели ссуды, процентов и основ-
ной суммы расходуют полученные средства либо на потребление, либо
на инвестиции. Они увеличивают свои остатки наличности только в том
случае, если определенные соображения, не связанные с притоком по-
лученных денег, побуждают их действовать таким образом.

Конечное значение ставки процента одинаково для всех однотипных
ссуд. Различия ставок процента обусловлены либо надежностью заем-
щика, либо различиями в условиях договора1. Различия процентных
ставок, не вызванные различиями обстоятельств, имеют тенденцию
к исчезновению. Соискатели ссуд обращаются к тем кредиторам, кото-
рые назначают более низкую ставку процента. Кредиторы стремятся
обслуживать людей, готовых платить более высокие проценты.

В случае межрегиональных кредитных сделок следует принимать
в расчет межрегиональные курсы валют, а также различие денежных
стандартов, если таковое существует. Возьмем, к примеру, две страны А
и В. В А существует золотой стандарт, в В — серебряный. Кредитор, со-
бирающийся предоставить ссуду из А в В, должен сначала продать зо-
лото за серебро, а при погашении займа — продать серебро за золото.
Если бы на дату погашения цена серебра против цены золота упала,
то на основную сумму займа, выплачиваемую должником (в серебре),
можно было бы купить меньшее количество золота, чем то, которое бы-
ло затрачено кредитором в момент начала сделки. Поэтому он рискнет
выдать ссуду в В только в том случае, если разница рыночных процент-
ных ставок между А и В достаточно велика, чтобы покрыть ожидаемое
падение цены серебра против цены золота. Тенденция выравнивания
рыночной ставки процента на краткосрочные ссуды, существующая,
когда А и В имеют один денежный стандарт, нарушается в случае раз-
ных денежных стандартов.	.п

Если и А, и В имеют один и тот же денежный стандарт, то банки А
не смогут расширить кредит, если банки В не будут проводить такую
же политику. Кредитная экспансия в А заставит цены расти, а ставки
краткосрочных кредитов в А временно упадут, в то время как в В цены
и процентные ставки останутся без изменений. Следовательно, экспорт
из А сократится, а импорт в А увеличится. К тому же заимодавцы А ста-
нут стремиться предоставлять краткосрочные ссуды в В. В результате
внешняя утечка заставит денежные резервы банков А сокращаться. Ес-
ли банки А не откажутся от экспансионистской политики, то они ока-
жутся неплатежеспособными.

Этот процесс получил абсолютно неверное истолкование. Люди гово-
рят о жизненно важной и необходимой функции, которую от имени го-
сударства должен выполнять центральный банк страны. Именно в под-
держании стабильности курсов иностранных валют и защите золотого
запаса страны от посягательств иностранных спекулянтов и их отече-
ственных пособников, утверждают они, и состоит священный долг цен-
трального банка. Все, что делает центральный банк, чтобы его золотой
запас не испарился, осуществляется ради поддержания его собственной
платежеспособности. Начав кредитную экспансию, он подвергал опас-
ности свое финансовое положение, а сейчас должен компенсировать
свои предыдущие действия, чтобы избежать катастрофических по-

1 Более подробный анализ см.: Мизес Л. фон. Человеческая деятельность.
С. 503—511.
следствий. Его экспансионистская политика натолкнулась на преграды,
ограничивающие эмиссию фидуциарных средств обращения.

Как и в отношении всех каталлактических проблем, при изучении
денежных вопросов применение военной терминологии неуместно.
Центральные банки не ведут между собой войну. Никакие злые силы
не «атакуют» позиции банка и не угрожают стабильности курсов ино-
странных валют. Не требуется никакого «защитника» для «обороны»
денежной системы страны. Более того, неправда, что центральный
банк страны и ее частные банки удерживают от понижения внутрен-
них процентных ставок соображения сохранения золотого стандарта
и стабильности курсов иностранных валют, а также расстраивание
махинаций международных объединений капиталистических ростов-
щиков. С помощью кредитной экспансии рыночную ставку процента
можно понизить только на короткий период времени, но даже тогда
это вызовет все эффекты, которые описывает теория экономических
циклов.

Когда Банк Англии выкупает эмитированные банкноты согласно
условиям договора, то он занимается не бескорыстным оказанием жиз-
ненно необходимых услуг британцам. Он просто делает то же самое, что
делает любая домохозяйка, оплачивающая магазинные счета. Пред-
ставление о том, что выполнение центральными банками добровольно
взятых на себя обязательств является особым достоинством, может воз-
никнуть только потому, что государства то и дело предоставляют этим
банкам привилегию отказывать своим клиентам в платежах, на кото-
рые последние имеют законные основания. Реально центральные банки
все сильнее и сильнее превращаются в подчиненные ведомства казна-
чейств, простые орудия проведения кредитной экспансии и инфляции.
И практически нет никакой разницы, является ли государство их соб-
ственником или нет, управляются ли они непосредственно государ-
ственными чиновниками или нет. Фактически сегодня во всех странах
банки, выдающие фидуциарные кредиты, являются подразделениями
казначейств.

Существует единственное средство постоянного поддержания соот-
ветствия номинала местной и национальной валюты золоту и иностран-
ной валюте: безусловный выкуп. Центральный банк должен покупать
по паритетному курсу любое количество золота и иностранной валюты,
предлагаемое против местных банкнот и депозитных денег; с другой
стороны, он должен без дискриминации продавать любое количество
золота и иностранной валюты, которое требуется людям, готовым пла-
тить паритетные цены в местных банкнотах, монетах и депонированных
деньгах. Такой была политика центральных банков в условиях золотого
стандарта. Такой была политика тех государств и центральных банков,
которые приняли денежную систему, известную под названием золо-
товалютного стандарта. Единственное различие между «ортодоксаль-
ным», или классическим золотым стандартом, существовавшим в Вели-
кобритании с начала 20-х годов XIX в. до начала Первой мировой войны,
а также в других странах, с одной стороны, и золотовалютным стандар-
том — с другой, касается использования золотых монет на внутреннем
рынке. При классическом золотом стандарте часть остатков наличности
граждан состояла из золотых монет, а часть — из заместителей денег.
При золотовалютном стандарте остатки наличности полностью состоят
из заместителей денег.

Установление определенного курса иностранной валюты равносиль-
но выкупу по этому курсу.

Валютный уравнительный счет также сможет выполнять эти функ-
ции, если будет придерживаться тех же методов.

Причины, по которым в последние десятилетия европейские пра-
вительства предпочитали валютные уравнительные счета операциям
центральных банков, очевидны. Законодательства о центральных бан-
ках были достижением либеральных правительств или правительств,
которые не осмелились открыто бросить вызов, по крайней мере при
проведении финансовой политики, общественному мнению либераль-
ных стран. Операции центральных банков были поэтому настроены на
экономическую свободу. По этой причине они были сочтены неудовлет-
ворительными в эпоху возрастающего тоталитаризма. Основные отли-
чия действия валютного уравнительного счета от политики центрально-
го банка состоят в следующем.

1.	Власти держат операции по счету в секрете. Закон обязывает
центральный банк предавать гласности информацию о своем дей-
ствительном положении через короткие интервалы, как правило,
каждую неделю. А состояние валютного уравнительного счета
известно только посвященным. Бюрократический аппарат пред-
ставляет публичный отчет только тогда, когда цифры представ-
ляют интерес лишь для историков и не приносят никакой пользы
деловым людям.

2.	Секретность позволяет дискриминировать людей, не пользую-
щихся расположением властей. Во многих континентальных
странах Европы это привело к скандальной коррупции. Другие
правительства использовали возможность проведения дискрими-
национной политики в ущерб деловым людям, принадлежащим
к языковым или религиозным меньшинствам или поддерживаю-
щим оппозиционные партии.

3.	Курсы больше не фиксируются законами, надлежащим образом
обнародуемыми парламентом и поэтому известными всем граж-
данам. Они зависят от произвола бюрократов. Время от времени
газеты сообщают: руританская валюта слаба. Более точным опи-
санием было бы следующее: руританские власти решили повы-
сить цену иностранной валюты1.

------------- .; е	.

Мизес Л. фон. Человеческая деятельность. С. 737—740.
Валютный уравнительный счет — не волшебная палочка, позволяю-
щая избавиться от зловредной инфляции. Он может пользоваться толь-
ко теми средствами, которые доступны «ортодоксальным» центральным
банкам. И подобно центральным банкам, все его попытки в условиях
внутренней инфляции и кредитной экспансии поддержать курсы ино-
странных валют на уровне номинала обречены на провал.

Выше было показано, что «ортодоксальные» методы борьбы с внеш-
ней утечкой с помощью учетной ставки больше не работают, потому что
страна больше не готова подчиняться «правилам игры». А золотой стан-
дарт — это не игра, а общественный институт. Его работа не зависит от
готовности людей следовать определенным произвольным правилам.
Он управляется действием неумолимого экономического закона.

Критики пытаются придать убедительность своим возражениям,
указывая на тот факт, что в межвоенный период повышение процент-
ных ставок не смогло остановить внешнюю утечку, т.е. отток драго-
ценных металлов и перевод вкладов за рубеж. Однако причиной этого
феномена была направленная против золота и проинфляционная поли-
тика правительств. Если человек предполагает, что в результате при-
ближающейся девальвации он лишится 40% своих средств, то он по-
старается перевести вклад в другую страну и не передумает, даже если
банковские проценты в стране, планирующей девальвацию, увеличатся
на 1 или 2%. Очевидно, что такое повышение процентных ставок не ком-
пенсирует потери, которые в 10, 20 и даже 40 раз больше. Разумеется,
золотой стандарт не может работать, если государство стремится подо-
рвать его действие.

17.	Вторичные средства обмена

Использование денег не устраняет различий в степени реализуемости
неденежных товаров. В денежной экономике существует значительная
разница между реализуемостью денег и реализуемостью товаров. Од-
нако сохраняется разница и между представителями последней груп-
пы. Некоторым из них легче без задержек найти покупателя, готового
заплатить максимальную цену, соответствующую состоянию рынка.
Другим это сделать труднее. Первоклассные облигации более ликвидны,
чем дом на центральной улице города, а старая меховая шуба более лик-
видна, чем автограф государственного деятеля XVIII в. Реализуемость
товаров больше не сравнивается с реализуемостью денег. Сравнивается
просто степень реализуемости различных товаров. При этом мы можем
говорить о вторичной реализуемости товаров.

Человек, имеющий запас высоколиквидных товаров, может ограни-
чить свои остатки наличности. Он может предположить, что, когда ему
потребуется увеличить свои остатки наличности, он будет в состоянии
без задержки продать эти товары с высокой степенью вторичной реали-
зуемости по максимальной рыночной цене. Таким образом, факт владе-
ния человеком или фирмой запасом товаров с высокой вторичной реа-
лизуемостью оказывает влияние на величину их остатков наличности.
Величину остатков наличности и расходы на их поддержание можно
снизить, если иметь доступ к товарам, приносящим доход и обладаю-
щим высокой степенью вторичной ликвидности.

Таким образом, на подобные товары существует специфический
спрос со стороны людей, стремящихся их иметь, чтобы снизить издерж-
ки на остатки наличности. Цены таких товаров частично определяются
этим специфическим спросом; они были бы ниже, если бы его не было.
Данные товары являются как бы вторичными средствами обмена, а их
меновая ценность — это равнодействующая двух видов спроса: спроса
на их услуги в качестве вторичных средств обмена и спроса на другие
оказываемые ими услуги.

Издержки владения наличными деньгами равны величине процен-
тов, которые могло принести инвестирование этой суммы. Издержки
владения запасом вторичных средств обмена заключаются в разнице
между процентом, приносимым ценными бумагами, используемыми для
этой цели, и более высоким доходом от других ценных бумаг, отличаю-
щихся от первых только более низкой ликвидностью и поэтому не под-
ходящих на роль вторичных средств обмена.

С незапамятных времен в роли вторичных средств обмена использо-
вались драгоценные камни. Сегодня наиболее широко используемыми
вторичными средствами обмена являются следующие:

1.	Требования к банкам, банкирским домам, сберегательным бан-
кам, которые хотя и не являются заместителями денег1, могут
изыматься незамедлительно или срок погашения которых насту-
пает ежедневно.

2.	Облигации, оборот и популярность которых так велики, что, как
правило, можно продать небольшое их количество, не понижая
рынок.

3.	И наконец, иногда некоторые особо ликвидные акции или даже
товары.

Разумеется, выгоды, ожидаемые от снижения издержек хранения
наличных денег, необходимо сравнивать с дополнительным риском.
Продажа ценных бумаг, а еще в большей степени товаров, может быть
связана с потерями. Эта опасность отсутствует в случае остатков на
банковских счетах, когда риск неплатежеспособности банка незначите-
лен. Поэтому процентные требования к банкам и банкирским домам, ко-
торые можно изъять в короткий срок, являются наиболее популярными
вторичными средствами обмена.

Не следует путать вторичные средства обмена с заместителями де-
нег. Заместители денег в процессе урегулирования платежей передают-

1 Например, вклад до востребования без права выписывать чеки.
ся сторонами друг другу подобно деньгам. В отличие от этого вторичные
средства обмена необходимо сначала обменять на деньги или заместите-
ли денег, прежде чем использовать их — окольным путем — для оплаты
или увеличения остатков наличности.

Требования, используемые в качестве вторичных средств обмена,
имеют благодаря этому более широкий рынок и более высокую цену. Как
следствие они приносят более низкий процент, чем аналогичные тре-
бования, не подходящие для выполнения функций вторичных средств
обмена. Государственные облигации и краткосрочные казначейские
векселя, которые можно использовать в качестве вторичных средств
обмена, имеют более благоприятные для заемщика условия обращения,
чем займы, не подходящие для этой цели. Поэтому должники стараются
организовать рынок своих долговых расписок таким образом, чтобы сде-
лать их привлекательными для тех, кто ищет вторичные средства обме-
на. Они стремятся предоставить каждому владельцу этих ценных бумаг
возможность продать их или использовать в качестве обеспечения при
осуществлении заимствований, позволяющего получить наиболее при-
емлемые условия. Рекламируя первичное размещение своих облигаций,
они подчеркивают эту возможность в качестве особого преимущества.

Точно так же банки стремятся привлечь спрос на вторичные средства
обмена. Они предлагают удобные условия своим клиентам. Банки стара-
ются превзойти друг друга, сокращая сроки уведомления. Иногда они
платят проценты даже за деньги, отзываемые без уведомления. В этом
соперничестве некоторые банки заходят слишком далеко и подвергают
опасности свою платежеспособность.

В политических обстоятельствах последних десятилетий остатки на
банковских счетах, которые можно использовать в качестве вторичного
средства обмена, приобрели особое значение. Правительства почти всех
стран оказались втянутыми в кампанию преследования капиталистов.
Они настойчиво пытаются экспроприировать их с помощью налоговых
и денежных мероприятий. Капиталисты стремятся защитить свою соб-
ственность, держа часть своих средств в ликвидной форме, чтобы во-
время уклониться от конфискационных мер. Они держат счета в банках
тех стран, где опасность конфискации и девальвации валюты в данный
момент меньше, чем в других странах. Как только перспективы меняют-
ся, они переводят свои счета в страны, временно обещающие большую
безопасность. Именно эти средства люди имеют в виду, когда говорят
о «горячих деньгах».

Значимость горячих денег для состояния денежной сферы являет-
ся следствием системы с централизованным резервом. Чтобы облегчить
центральному банку осуществление кредитной экспансии, европейские
государства давно стремились к концентрации золотого запаса своих
стран в центральном банке. Другие банки (частные, т.е. не наделенные
особыми привилегиями и не имеющие права эмитировать банкноты)
ограничивают свои остатки наличности потребностями текущих сделок.
Они больше не создают резерва против обязательств, по которым на-
ступает срок погашения. Они не считают необходимым приводить в со-
ответствие сроки погашения своих обязательств и свои активы так, что-
бы в любой день быть готовыми без посторонней помощи исполнить свои
обязательства перед кредиторами. Они надеются на центральный банк.
Если кредитор желает изъять сумму больше «нормальной», то частные
банки занимают средства в центральном банке. Частный банк считает
себя ликвидным, если он обладает достаточным количеством либо обес-
печения, против которого центральный банк предоставит ссуду, либо
векселей, которые центральный банк переучтет1.

Когда начинается приток горячих денег, частные банки стран, в ко-
торых они временно размещаются, не видят ничего, что мешало бы от-
носиться к этим средствам как ко всем остальным. Они используют эти
доверенные им дополнительные средства для увеличения ссуд предприя-
тиям. Они не беспокоятся о последствиях, хотя знают, что эти средства
будут изъяты, как только возникнет малейшее сомнение по поводу фис-
кальной или денежной политики их страны. Неликвидность этих бан-
ков очевидна: с одной стороны, крупные суммы, которые клиенты мо-
гут изъять в короткий срок, с другой стороны, кредиты предприятиям,
которые можно взыскать только значительно позднее. Единственный
разумный метод обращения с горячими деньгами состоит в поддержа-
нии такого резерва золота и иностранной валюты, чтобы иметь возмож-
ность выплатить всю сумму в случае внезапного изъятия. Разумеется,
этот метод требует взимания банком комиссионного вознаграждения
с клиентов за обеспечение сохранности их средств.

Судный день швейцарских банков пришелся на один из сентябрь-
ских дней 1936 г., когда Франция девальвировала французский франк.
Вкладчики горячих денег были напуганы; они испугались, что Швей-
цария может последовать примеру французов. Ожидалось, что все они
попытаются немедленно перевести свои средства в Лондон или Нью-
Йорк, или даже Париж, который на ближайшие недели имел меньший
риск обесценения валюты. Но швейцарские коммерческие банки были
не в состоянии выплатить эти средства без помощи Национального бан-
ка. Они ссудили их предприятиям — по большей части предприяти-
ям стран, которые путем валютного контроля заблокировали их счета.
Единственный выход — заимствования в Национальном банке. Только
так они могли сохранить свою платежеспособность. Но вкладчики, по-
лучившие свои вклады, немедленно потребовали бы от Национального
банка выкупить полученные банкноты за золото или иностранную ва-
люту. Если бы Национальный банк не исполнил эти заявки, то тем са-
мым фактически отказался бы от золотого стандарта и девальвировал
швейцарский франк. С другой стороны, если бы Национальный банк вы-

1 Все это относится к европейским условиям. В Америке условия отличаются
только технически, но не экономически.
купил банкноты, то он лишился бы большей части своих резервов. В ре-
зультате возникла бы паника. Сами швейцарцы попытались бы приоб-
рести как можно больше золота и иностранной валюты. В итоге рухнула
бы вся денежная система страны.

Единственным выходом для Национального банка было бы вообще не
оказывать помощи частным банкам. Но это было бы равносильно бан-
кротству важнейших кредитных институтов страны.

Таким образом, у правительства Швейцарии не было выбора. У не-
го оставался единственный способ предотвратить экономическую ката-
строфу: немедленно последовать примеру Франции и девальвировать
швейцарский франк. Дело не терпело отлагательств.

Вообще говоря, накануне войны, в сентябре 1939 г., Великобритания
оказалась в похожем положении. Когда-то лондонское Сити было бан-
ковским центром мира. Оно давно уже утратило эту функцию. Но на-
кануне войны иностранцы и граждане доминионов все еще держали
в британских банках значительные краткосрочные счета. Кроме того,
крупные вклады подлежали выплате центральным банкам «стерлин-
говой зоны». Если бы британское правительство не заморозило все эти
счета, введя валютные ограничения, то банкротство британских банков
стало бы неизбежным. Валютный контроль был замаскированным мо-
раторием для банков. Это освободило их от необходимости публичного
признания неспособности выполнить свои обязательства.

18.	Инфляционистский взгляд на историю

Широко распространенная теория уверяет, что поступательное сни-
жение покупательной способности денежной единицы сыграло решаю-
щую роль в исторической эволюции. Она утверждает, что человечество
не достигло бы сегодняшнего уровня благосостояния, если бы предло-
жение денег не увеличилось в большей степени, чем спрос на деньги.
Следующее за этим падение покупательной способности якобы было
необходимым условием экономического прогресса. Углубление разде-
ления труда и непрерывное накопление капитала, в 100 раз увеличив-
шие производительность труда, можно было обеспечить только в мире
постоянного падения цен. Инфляция создает процветание и богатство;
дефляция — нищету и экономический упадок1. Обзор политической ли-
тературы и идей, которыми на протяжении веков руководствовалась
экономическая политика различных стран, показывает, что это мнение
разделялось практически повсеместно. Несмотря на предупреждения
экономистов, оно и сегодня составляет основу экономической филосо-

1 Критический анализ см.: Herzfeld von М. Die Geschichte als Funktion der Geldbe-
wegung // Archiv fur Sozialwissenschaft. LVI. 654—686, и литературу, цитируемую
в этом исследовании.
фии обывателей. Именно в этом суть учений лорда Кейнса и его после-
дователей в обоих полушариях.	• . . у-

В значительной степени инфляционизм обязан своей популярностью
глубоко укоренившейся ненависти к кредиторам. С инфляцией мирятся
просто потому, что она благоволит должникам в ущерб кредиторам. Од-
нако инфляционистский взгляд на историю, который нам придется рас-
сматривать в этом параграфе, имеет лишь косвенное отношение к этим
антикредиторским доводам. Заявления инфляционитов о том, что «экс-
пансионизм» является движущей силой экономического прогресса,
а «редукционизм» представляет собой худшее из всех зол, основаны на
других аргументах.

Очевидно, что проблемы, поднятые инфляционистской доктриной,
не могут быть разрешены с помощью уроков исторического опыта. Вне
всякого сомнения, история цен демонстрирует в общем и целом посто-
янный, хотя прерывавшийся на протяжении коротких периодов восхо-
дящий тренд. Разумеется, невозможно установить этот факт иначе, чем
посредством исторического понимания. Каталлактическую точность
нельзя применить к историческим проблемам. Попытки некоторых
историков и статистиков проследить изменения покупательной способ-
ности драгоценных металлов на протяжении веков и измерить их беспо-
лезны. Уже было показано, что попытки измерить экономические вели-
чины основываются на абсолютно ложных посылках и демонстрируют
незнание основных принципов как экономической теории, так и истори-
ческой науки. Но того, что история с помощью своих специфических ме-
тодов может сказать нам в этой области, достаточно, чтобы подтвердить
вывод о том, что на протяжении веков покупательная способность денег
снижалась. По этому пункту расхождения отсутствуют.

Но прояснения требует не эта проблема. Вопрос в том, было ли па-
дение покупательной способности необходимым фактором эволюции,
которая привела от нищеты ушедших веков к более удовлетворитель-
ным условиям современного западного капитализма. Ответ на этот во-
прос необходимо дать без ссылок на исторический опыт, который всегда
можно интерпретировать и на деле интерпретируется по-разному и на
который ссылаются для доказательства противоречащих друг другу
и несовместимых утверждений и сторонники, и противники любой тео-
рии и любого объяснения истории. Требуется уточнить воздействие из-
менений покупательной способности на разделение труда, накопление
капитала и совершенствование технологий.

Изучая эту проблему, нельзя удовлетвориться опровержением аргу-
ментов, выдвигаемых инфляционистами в подтверждение своих тези-
сов. Нелепость этих аргументов столь очевидна, что их опровержение
и развенчание не составляют труда. С момента зарождения экономиче-
ская наука постоянно демонстрировала, что утверждения, касающие-
ся якобы благотворности обилия денег и якобы катастрофичности не-
достатка денег, являются следствием грубых ошибок, содержащихся
в рассуждениях. Попытки апостолов инфляционизма и экспансионизма
опровергнуть учения экономистов полностью провалились.

Единственный уместный вопрос звучит так: можно ли в течение дли-
тельного периода времени понижать процентные ставки с помощью
кредитной экспансии? Эта проблема будет исчерпывающе исследова-
на в главе, обсуждающей взаимосвязь денежного отношения и ставки
процента. Там будут описаны последствия, к которым должен привести
бум, вызванный кредитной экспансией.

Но в этом месте нашего исследования мы должны задать себе вопрос,
могут ли существовать другие соображения в пользу инфляционного
объяснения истории. Может быть, поборники инфляционизма по недо-
смотру упустили некоторые обоснованные аргументы, поддерживаю-
щие их точку зрения? Безусловно, к этой проблеме необходимо подойти
со всех возможных направлений.

Давайте представим мир, в котором денежная масса неизменна.
На ранних стадиях истории жители этого мира произвели все количе-
ство товара, которое применяется в денежных целях и которое можно
было произвести. Вопрос о дальнейшем увеличении массы денег закрыт.
Фидуциарные средства обращения неизвестны. Все заместители денег,
включая разменную монету, являются денежными сертификатами.

При этих допущениях углубление разделения труда, эволюция от
экономической самодостаточности домашних хозяйств, деревень, райо-
нов и стран к мировой рыночной системе XIX в., постепенное накопле-
ние капитала и совершенствование технологических методов производ-
ства привели бы к непрерывной тенденции снижения цен. Остановило
бы развитие капитализма подобное повышение покупательной способ-
ности денежной единицы?

Средний коммерсант ответит на этот вопрос утвердительно. Живя
и действуя в условиях, когда медленное, но непрерывное уменьшение
покупательной способности денежной единицы считается нормальным,
необходимым и полезным, он просто не может представить себе другое
положение вещей. Он объединяет, с одной стороны, понятия растущих
цен и прибыли, а с другой — падающих цен и убытков. Тот факт, что су-
ществуют и спекуляции на понижение, а «медведи» сколачивают огром-
ные состояния, не может поколебать его догматичности. Он скажет, что
это лишь спекулятивные сделки людей, стремящихся нажиться на па-
дении цен на товары, которые уже произведены. Творческие нововведе-
ния, новые инвестиции и применение усовершенствованных технологи-
ческих методов требуют стимулов, создаваемых ожиданием роста цен.
Экономическое развитие возможно только в мире растущих цен.

Эта точка зрения несостоятельна. В мире растущей покупательной
способности денежной единицы способ мышления людей приспособился
бы к этому положению дел точно так же, как в нашем мире он приспосо-
бился к снижающейся покупательной способности денежной единицы.
Сегодня все считают, что улучшением их благосостояния является рост
номинального или денежного дохода. Внимание людей сосредоточено на
росте номинальной зарплаты и денежного эквивалента богатства, а не
на увеличении предложения товаров. В мире падающей покупатель-
ной способности люди больше были бы озабочены снижением стоимости
жизни. Это помогло бы яснее осознать, что экономический прогресс за-
ключается прежде всего в том, что удовольствия жизни становятся бо-
лее доступными.

Для руководителей предприятий соображения, касающиеся ве-
кового тренда цен, вообще не играют никакой роли. Их действия на-
правляются мнением о движении цен в ближайшие недели, месяцы
и самое большое — годы. Их не волнует общее движение всех цен. Для
них имеет значение только существование расхождений между це-
нами на комплементарные факторы производства и прогнозируемы-
ми ценами на конечную продукцию. Ни один бизнесмен не начинает
производственного проекта, потому что считает, что цены, т.е. цены
всех товаров и услуг, вырастут. Он берет на себя обязательства, если
считает, что может получить прибыль от разницы цен на товары раз-
ных порядков. В мире с вековой тенденцией снижения цен возможно-
сти получения прибыли будут появляться точно так же, как они по-
являются в мире с вековой тенденцией роста цен. Ожидание общего
повышательного движения всех цен не вызывает интенсификации
производства и повышения благосостояния. Оно приводит к «бегству
в реальные ценности», ажиотажному буму и полному крушению де-
нежной системы.

Если мнение о том, что цены всех товаров упадут, становится общим,
то краткосрочная рыночная ставка процента понижается на величину
отрицательной ценовой премии1. Таким образом, предприниматель, ис-
пользующий заемные средства, защищен от последствий падения цен
в той же мере, как и в условиях растущих цен кредитор защищен от по-
следствий падения покупательной способности ценовой премией.

Вековой тренд повышения покупательной способности денежной
единицы потребовал бы от предпринимателей и инвесторов другого
здравого смысла по сравнению с тем, что выработался в условиях ве-
кового тренда падения ее покупательной способности. Но, безусловно,
он не оказал бы существенного влияния на ход экономической истории.
Повышательный тренд не устранил бы стремления людей к улучшению
своего материального благосостояния, насколько это возможно при по-
добающей организации производства. Он не лишил бы экономическую
систему движущих сил улучшения материального положения, а имен-
но борьбу предприимчивых промоутеров за прибыль и готовность лю-
дей покупать те продукты, которые способны обеспечить им наивысшее
удовлетворение с наименьшими затратами.

1 См.: Мизес Л. фон. Человеческая деятельность. С. 505—508.
Эти замечания, безусловно, не являются призывом к политике деф-
ляции. Они просто означают опровержение неискоренимых инфляцио-
нистских мифов. Данные замечания разоблачают обманчивость теории
лорда Кейнса о том, что источник нужды и нищеты, застоя производ-
ства и безработицы следует видеть в «редукционистском давлении».
Неверно, что «дефляционное давление... помешает развитию современ-
ной промышленности». Неверно, что кредитная экспансия вызовет «чу-
до... превращения камня в хлеб»1.

Экономическая наука не рекомендует ни инфляционную, ни дефля-
ционную политику. Она не заставляет государства экспериментировать
с выбором рынком средства обмена. Экономическая наука лишь уста-
навливает следующие истины:

1.	Проводя инфляционную или дефляционную политику, государ-
ство не способствует благосостоянию общества, общественному
благу или интересам всей страны. Оно просто проявляет благо-
склонность в отношении одной или нескольких групп населения
за счет других групп.

2.	Невозможно заранее узнать, какая группа выиграет от проведе-
ния конкретного инфляционного или дефляционного мероприятия
и в какой степени. Его последствия определяются всей совокупно-
стью соответствующей рыночной информации. В большой степе-
ни они также зависят от скорости проведения этих мероприятий,
и по ходу их реализации результаты могут меняться на противо-
положные.

3.	В любом случае денежная экспансия приводит к ошибочным инве-
стициям и чрезмерному потреблению. Она делает страну в целом
беднее, а не богаче. Эти проблемы обсуждаются в главе XX* *.

4.	Длительная инфляция в конце концов должна привести к ажио-
тажному буму с полным крушением денежной системы.

5.	Дефляционная политика дорого обходится казначейству и непо-
пулярна в массах. Однако инфляционная политика для казначей-
ства — благо и чрезвычайно популярна среди невежд. Практическая
опасность дефляции незначительна, а опасность инфляции огромна.

19.	Золотой стандарт

Люди выбрали драгоценные металлы — золото и серебро для службы
в качестве денег из-за их минералогических, физических и химических
свойств. Использование денег в рыночной экономике есть праксиологиче-
гул,

1 Цит. по: International Clearing Union. Text of a Paper Containing Proposals by
British Experts for an International Clearing Union (published by British information
Services, an Agency of the British Government). 1943. April 8. P. 12.

* См.: Мизес Л. фон. Человеческая деятельность. Челябинск: Социум, 2005.
ски необходимый факт. То, что именно золото — или что-либо еще — ис-
пользуется в качестве денег, есть просто исторический факт и как таковой
не может быть постигнут каталлактикой. В истории денег, как и в любой
исторической дисциплине, также можно прибегнуть к историческому
пониманию. Если некто находит особое удовольствие, называя золотой
стандарт «варварским пережитком»1, то он не может возражать против
применения этого термина к любому исторически обусловленному инсти-
туту. Тогда тот факт, что британцы говорят на английском языке, а не на
датском, немецком или французском, также является варварским пере-
житком, а любой британец, выступающий против замены английского
языка на эсперанто, не менее догматичен и ортодоксален, чем те, кто не
испытывают восторга от планов регулируемой валюты.

Демонетизация серебра и установление золотого монометаллизма
стали результатом сознательного вмешательства государства в денеж-
ную сферу. Бессмысленно задаваться вопросом, а что бы произошло, не
случись этого. Но не следует забывать, что целью государства было не
установление золотого стандарта. Государство стремилось к двойному
стандарту. Оно стремилось установить жесткое, декретированное госу-
дарством меновое отношение между золотом и серебром вместо коле-
баний рыночных отношений между независимо сосуществующими зо-
лотыми и серебряными монетами. Денежные теории, лежащие в основе
этих усилий, в такой степени исказили рыночные явления, как могли
их исказить только бюрократы. Попытки установить двойной стандарт,
основанный на обоих металлах — и золоте, и серебре, с треском прова-
лились. Именно это фиаско и породило золотой стандарт. Возникнове-
ние золотого стандарта стало проявлением сокрушительного пораже-
ния государства и дорогих его сердцу доктрин.

В XVII в. цены, которые английское государство установило на моне-
ты, переоценили гинею относительно серебра, что привело к исчезнове-
нию серебряных монет. В текущем обращении остались только монеты,
сильно износившиеся от использования, или испорченные в каком-либо
ином отношении, или имеющие меньший вес. Так, Англия получила
золотой стандарт вопреки намерениям правительства. И только зна-
чительно позже законы закрепили де-юре стандарт, установившийся
де-факто. Государство отказалось от дальнейших бесплодных попыток
накачать рынок монетами серебряного стандарта и чеканило серебро
только как разменную монету с ограниченным правом законного пла-
тежного средства. Разменные монеты были не деньгами, а заместителя-
ми денег. Их меновая ценность зависела не от содержания серебра, а от
того, что в любой момент без задержек и затрат их можно было поме-
нять на золото по полной нарицательной стоимости. Де-факто они были
долговыми расписками, напечатанными на серебре, требованиями на
определенное количество золота.

1	Лорд Кейнс в выступлении перед палатой лордов 23 мая 1944 г.

♦И
На протяжении XIX в. двойной стандарт похожим образом привел
к возникновению де-факто золотого монометаллизма во Франции и дру-
гих странах Латинского монетного союза. Когда падение цен на серебро
в конце 70-х годов автоматически вызвало замену де-факто золотого
стандарта на де-факто серебряный стандарт, эти государства прекра-
тили чеканку серебра, чтобы сохранить золотой стандарт. В Соединен-
ных Штатах структура цен рынка слитков драгоценных металлов уже
до того, как вспыхнула Гражданская война, трансформировала узако-
ненный биметаллизм на де-факто золотой монометаллизм. После пе-
риода государственных банковских билетов последовала борьба между
сторонниками золотого стандарта, с одной стороны, и серебряного стан-
дарта — с другой. В итоге победил золотой стандарт. Когда экономиче-
ски наиболее передовые страны приняли золотой стандарт, их примеру
последовали все остальные. После великих инфляционных потрясений
Первой мировой войны большинство стран поспешило вернуться либо
к золотому стандарту, либо к золотовалютному стандарту.

Золотой стандарт стал мировым стандартом эпохи капитализма,
увеличивающим благосостояние, демократию и свободу, как политиче-
скую, так и экономическую. В глазах сторонников свободной торговли
его основным достоинством было именно то, что он представлял собой
международный стандарт, необходимый для международной торгов-
ли и сделок на международном денежном рынке и рынке капитала1.
Именно с помощью этого средства обмена западный индустриализм
и западный капитал привнесли западную цивилизацию в отдаленные
уголки Земли, повсеместно разрушая оковы вековых предрассудков
и суеверий, сея семена новой жизни и нового благополучия, освобож-
дая умы и души и создавая ранее невиданное богатство. Это сопровож-
далось триумфальным беспрецедентным развитием западного ли-
берализма, готового объединить все страны в сообщество свободных
государств, мирно сотрудничающих друг с другом. Легко объяснить,
почему золотой стандарт представляется людям в виде символа вели-
чайших и самых благотворных из всех исторических перемен. Все те,
кто стремился саботировать постепенное движение к благоденствию,
миру, свободе и демократии, питали отвращение к золотому стандар-
ту, и не только ввиду его экономической значимости. В их глазах золо-
той стандарт был знаменем, символом всех тех доктрин и установок,
которые они хотели истребить. В борьбе против золотого стандарта на
карту было поставлено гораздо большее, нежели товарные цены и кур-
сы иностранных валют.

Националисты сражались против золотого стандарта, потому что
хотели отделить свои страны от мирового рынка и в максимально до-
стижимой степени установить национальную автаркию. Интервенцио-
нистские правительства и группы давления сражались против золото-

1 Gregory Т. Е. The Gold Standard and its Future. 1st ed. London, 1934. P. 22 ff.
го стандарта, потому что считали его самым серьезным препятствием
на пути их усилий по манипулированию ценами и ставками заработной
платы. Но самые фанатичные нападки на золото осуществлялись теми,
кто стремился к кредитной экспансии. Для них кредитная экспансия
была панацеей от всех экономических болезней. Она могла понизить
или даже вообще упразднить процентные ставки, повысить заработную
плату и цены к выгоде всех, за исключением капиталистов-паразитов
и работодателей-эксплуататоров, освободить государство от необходи-
мости балансировать бюджет — короче, сделать всех нормальных людей
преуспевающими и счастливыми. И только золотой стандарт — это дья-
вольское изобретение злонамеренных и бестолковых «ортодоксальных»
экономистов — мешает человечеству достичь вечного процветания.

Безусловно, золотой стандарт не является совершенным и идеаль-
ным. В человеческих делах нет совершенства. Но никто не в состоянии
предложить вместо золотого стандарта что-либо более удовлетвори-
тельное. Покупательная способность денег нестабильна. Но само поня-
тие стабильности и неизменности покупательной способности абсурдно.
В живом и меняющемся мире не может существовать никакой стабиль-
ности покупательной способности. В идеальной конструкции равномер-
но функционирующей экономики не остается места для средства обме-
на. Изменение покупательной способности составляет сущность денег.
На самом деле противники золотого стандарта и не ставят своей целью
добиться стабильности покупательной способности денег. Скорее они
желают дать государству власть манипулировать покупательной спо-
собностью без вмешательства «внешнего» фактора, а именно денежного
отношения золотого стандарта.

Основное возражение, выдвигаемое против золотого стандарта, заклю-
чается в том, что он вовлекает в определение цен фактор, которым не мо-
жет управлять ни одно государство, — превратности добычи золота. Тем
самым «внешние» или «автоматические» силы ограничивают возможно-
сти национальных государств обеспечить своим подданным процветание
в соответствии со своими желаниями. Всё диктуют международные ка-
питалисты, а государственный суверенитет становится обманом.

Однако поверхностность интервенционистских установок вообще не
имеет ничего общего с денежными проблемами. Ниже будет показано,
почему все изолированные меры государственного вмешательства в ры-
ночные явления не могут достичь преследуемых целей1. Если интервен-
ционистское государство захочет исправить недостатки первого вмеша-
тельства, заходя все дальше и дальше, то в конце концов оно превратит
экономическую систему страны в социализм немецкого образца. Затем
оно вовсе отменит внутренний рынок заодно с его деньгами и всеми де-
нежными проблемами, хотя оно может сохранить некоторые термины

1 См.: Мизес Л. фон. Человеческая деятельность. Часть 6: Деформированная ры-
ночная экономика.
и ярлыки рыночной экономики1. В обоих случаях не золотой стандарт
расстраивает благие намерения щедрого правительства.

Значение того факта, что золотой стандарт ставит увеличение пред-
ложения золота в зависимость от прибыльности золотодобычи, конеч-
но, заключается в том, что это ограничивает возможности государства
обращаться за помощью к инфляции. Золотой стандарт делает процесс
определения покупательной способности денег независимым от амби-
ций и доктрин политических партий и групп давления. Это не недо-
статок золотого стандарта, а его главное преимущество. Любой метод
манипулирования покупательной способностью необходимо является
произвольным. Все методы, рекомендуемые для открытия якобы объ-
ективного и «научного» критерия денежного управления, основаны на
иллюзии, что изменения покупательной способности можно «измерить».
Золотой стандарт устраняет регулирование изменений покупательной
способности под действием денежных факторов с политической сцены.
Для того чтобы золотой стандарт получил всеобщее одобрение, требу-
ется признать истину, что невозможно сделать всех людей богаче с по-
мощью печатного станка. Отвращение к золотому стандарту стимули-
руется предрассудком, что всемогущее государство может сотворить
богатство из маленьких клочков бумаги.

Некоторые утверждают, что золотой стандарт также является регу-
лируемым стандартом. Государство может оказывать влияние на величи-
ну покупательной способности золота либо путем кредитной экспансии,
даже если она и не выходит за пределы, установленные соображениями
поддержания погашаемости заместителей денег, либо косвенно, путем
осуществления мероприятий, побуждающих людей ограничивать вели-
чину своих остатков наличности. Это верно. Невозможно отрицать, что
повышение товарных цен, случившееся между 1896 и 1914 гг., в значи-
тельной степени спровоцировано подобными действиями государства.
Но самое главное заключается в том, что золотой стандарт удерживает
все попытки понижения покупательной способности денег в узких гра-
ницах. Инфляционисты борются с золотым стандартом именно потому,
что считают эти границы серьезным препятствием на пути реализации
своих планов.

То, что экспансионисты называют изъянами золотого стандарта,
на самом деле представляет собой его самые выдающиеся черты и по-
лезность. Он сдерживает крупномасштабные инфляционные авантюры
государства. Золотой стандарт не потерял силу. Государства жаждали
уничтожить его, поскольку находились под влиянием заблуждения, что
кредитная экспансия — подходящее средство понижения ставки про-
цента и «улучшения» торгового баланса.	•' г -г

Ни одно государство не является достаточно мощным, чтобы отменить
золотой стандарт. Золото выступает деньгами международной торгов-

1 См.: Мизес Л. фон. Человеческая деятельность. Гл. XXVII—XXXI.
ли и наднационального экономического сообщества человеческого рода.
Оно не поддается воздействию мер, предпринимаемых государствами,
чей суверенитет ограничен определенными странами. Пока страна не яв-
ляется экономически самодостаточной в строгом смысле этого термина,
пока остались еще отдельные амбразуры в стенах, которыми националь-
ные государства пытаются изолировать свои страны от остального мира,
золото продолжает использоваться в качестве денег. Не имеет значения,
что государства конфискуют золотые монеты и слитки, когда их выяв-
ляют, наказывают тех, кто их хранит, как преступников, а язык двусто-
ронних клиринговых соглашений, с помощью которых государства стре-
мятся исключить золото из международной торговли, избегает ссылок на
золото. Однако оборот, проходящий по этим соглашениям, рассчитывает-
ся по ценам в золоте. Те, кто покупает и продает на зарубежном рынке,
рассчитывают прибыли и убытки от этих сделок в золоте. Несмотря на то
что страна разорвала все связи местной валюты с золотом, ее внутренняя
структура цен остается тесно связанной с золотом и ценами на золото на
мировом рынке. Если государство желает отделить внутреннюю структу-
ру цен от цен мирового рынка, то оно должно прибегнуть к другим мерам,
наподобие запретительных импортных и экспортных пошлин и эмбарго.
Национализация внешней торговли либо открыто, либо путем прямого
валютного контроля не исключает золота. В качестве торговца государ-
ство использует золото как средство обмена.

Борьбу против золота, которая является главной заботой всех совре-
менных государств, нельзя рассматривать как изолированное явление.
Это всего лишь одна из составляющих гигантского процесса разрушения,
ставшего знаком нашего времени. Люди борются против золотого стандар-
та, потому что хотят заменить свободную торговлю автаркией, мир — вой-
ной, свободу — тоталитарным государственным всемогуществом.

Возможно, когда-нибудь технология откроет способ увеличения за-
паса золота при столь низких издержках, что золото станет бесполез-
ным для денежных целей. Тогда люди будут вынуждены заменить зо-
лотой стандарт другим стандартом. Сегодня беспокоиться о том, как
будет решена эта проблема, бессмысленно. Нам совершенно неизвестны
обстоятельства, в которых будет приниматься это решение.

Международное сотрудничество
г/. е сфере валютных отношений
-игэчк-;

Международный золотой стандарт работает без всякого вмешательства
со стороны государств. Он представляет собой эффективное реальное
сотрудничество всех членов мировой рыночной экономики. Чтобы сде-
лать золотой стандарт международным стандартом, не нужно никакого
вмешательства государства.

То, что государства называют международным сотрудничеством
в сфере валютных отношений, представляет собой согласованные дей-
ствия в целях кредитной экспансии. Они усвоили, что кредитная экс-
пансия, ограниченная только одной страной, приводит к внешней утеч-
ке. Они считают, что только внешняя утечка расстраивает их планы
понижения ставки процента и создания вечного бума. Они думают, что
если бы все государства взаимодействовали, проводя экспансионист-
скую политику, то можно было бы устранить это препятствие. Все, что
требуется, — это международный банк, эмитирующий фидуциарные
средства обращения, к которым все люди во всех странах относились бы
как к заместителям денег.

Нет нужды в который раз акцентировать внимание на том, что не
внешняя утечка делает невозможным понижение ставки процента с по-
мощью кредитной экспансии. Этот фундаментальный вопрос всесторон-
не рассматривается в других главах и параграфах этой книги1.

Однако следует задаться другим, не менее важным вопросом.

Предположим, что существует международный банк, который эми-
тирует фидуциарные средства обращения и клиентуру которого состав-
ляет все население мира. Не имеет значения, прямо ли эти заместители
денег оседают в остатках наличности индивидов и фирм, или они хра-
нятся центральными банками стран в качестве резерва против эмиссии
национальных заместителей денег. Решающим здесь является то, что
существует универсальная мировая валюта. Национальные банкноты
и чековые деньги подлежат выкупу в обмен на заместители денег, вы-
пускаемые в обращение международным банком. Необходимость под-
держивать паритет национальной валюты с международной валютой
ограничивает возможности системы центрального банка любой страны
проводить кредитную экспансию. Однако мировой банк ограничен толь-
ко теми факторами, которые ограничивают кредитную экспансию со
стороны единственного банка, действующего в изолированной экономи-
ческой системе или в системе всего мира.

Можно предположить, что международный банк представляет собой
не банк, эмитирующий заместители денег, часть которых составляют
фидуциарные средства обращения, а всемирный орган, эмитирующий
неразменные деньги. Золото полностью демонетизировано. Использу-
ются только деньги, созданные международным органом. Международ-
ный орган может увеличивать денежную массу при условии, что это не
вызовет ажиотажного бума и разрушения денежной системы.

В этом случае осуществится идеал кейнсианцев. Будет действовать
институт, управляя которым, можно осуществлять «экспансионистское
давление на мировую торговлю».

Однако сторонники этих планов проигнорировали одну фундамен-
тальную проблему, а именно проблему распределения этой дополни-
тельной массы кредитных или бумажных денег.

1 См. выше, с. 412—413 [наст, изд., с. 586—587] и Мизес Л. фон. Человеческая дея-
тельность. С. 513—547.
Предположим, что международный орган увеличил размеры своей
эмиссии на определенную сумму, полностью ушедшую в одну стра-
ну — Руританию. Конечным результатом этой инфляционной акции
станет рост цен на товары и услуги во всем мире. Но влияние этого про-
цесса на условия жизни граждан разных стран будет различным. Ру-
ританцы будут первыми облагодетельствованы дополнительной манной
небесной. В их распоряжении стало больше денег, в то время как жители
остального мира не получили своей доли новых денег. Руританцы могут
платить более высокие цены, а остальные — нет. Поэтому руританцы
забирают с мирового рынка больше товаров, чем раньше. Неруританцы
вынуждены ограничивать свое потребление, поскольку не могут конку-
рировать с более высокими ценами, платящимися руританцами. Пока
продолжается процесс приспособления цен к изменившемуся денежно-
му отношению, руританцы находятся в более выгодном положении по
сравнению с неруританцами. Когда этот процесс наконец завершится,
руританцы станут богаче за счет неруританцев.

Основная проблема подобных экспансионистских авантюр заклю-
чается в пропорции распределения дополнительных денег между раз-
ными странами. Каждая страна будет стремиться отстоять такой метод
распределения, который обеспечит ей максимально возможную долю
дополнительных денег. Например, промышленно неразвитые страны
Востока, возможно, будут рекомендовать равное распределение на ду-
шу населения, метод, который очевидно будет благоприятствовать им
в ущерб промышленно передовым странам. Какой бы метод ни был при-
нят, никто не будет удовлетворен и все страны будут жаловаться на не-
справедливое отношение. Возникнут серьезные конфликты, которые
разрушат весь замысел.

Возражения, что эта проблема не играла важной роли в переговорах,
предшествовавших основанию Международного валютного фонда, и что
согласие относительно использования ресурсов фонда было достигнуто
легко, неуместны. Бреттон-Вудская конференция состоялась в весьма
специфических обстоятельствах. Большая часть стран, принимавших
в ней участие, в то время целиком и полностью зависела от щедрости
США. Если бы США перестали воевать за их свободу и материально по-
могать им по ленд-лизу, они были бы обречены. С одной стороны, прави-
тельство США смотрело на валютное соглашение как на план замаски-
рованного продолжения ленд-лиза после окончания военных действий.
США были готовы давать, а остальные участники — особенно из евро-
пейских стран, большая часть которых в то время еще были оккупиро-
ваны немецкой армией, и стран Азии — были готовы брать все, что им
предложат. Подводные камни стали заметны, как только господствовав-
шая в США ошибочная точка зрения на финансовые и торговые вопро-
сы сменилась более реалистичными умонастроениями.

МВФ не достиг того, чего ожидали его организаторы. На ежегодных
сессиях МВФ всегда много споров, а иногда уместных замечаний и кри-
тики по поводу денежной и кредитной политики, проводимой правитель-
ствами и центральными банками. Сам МВФ занимается кредитными
сделками с правительствами и центральными банками. Он считает своей
основной функцией поддержание нереалистичного обменного курса их
чрезмерно экспансированных национальных валют. Применяемые при
этом методы по существу ничем не отличаются от тех, которые всегда
используются в этих целях. Мировой валютный сектор развивается так,
как будто не существуют ни Бреттон-Вудское соглашение, ни МВФ.

Стечение политических и экономических обстоятельств позволи-
ло американскому правительству выполнять обещание предоставлять
иностранным правительствам и центральным банкам унцию золота за
35 долл. Но продолжение и интенсификация американской «экспансио-
нистской» политики существенно увеличили изъятие золота и застави-
ли людей беспокоиться о будущем денежной системы. Они опасались
угрозы дальнейшего увеличения спроса на золото, которое могло исто-
щить золотой запас США и вынудить их отказаться от существующих
методов обращения с золотом.

Отличительной чертой обсуждения возникших проблем было тща-
тельное избегание упоминания тех фактов, которые вызывают усиле-
ние спроса на золото. Никак не упоминались ни дефицит бюджета, ни
кредитная экспансия. Вместо этого все жаловались на так называемые
«нехватку ликвидности» и истощение «резервов». В целях исправле-
ния ситуации рекомендовали повысить ликвидность путем «создания»
новых дополнительных «резервов». Это означает, что предлагалось по-
следствия инфляции лечить еще большей инфляцией.

Необходимо помнить, что единственной мерой, удерживающей за-
падные страны от раскручивания безграничной инфляции, является по-
литика американского правительства и Банка Англии по поддержанию
за лондонском золотом рынке цены 35 долл, за унцию золота. На эту по-
литику не оказывает непосредственного влияния величина «резервов»
различных стран. Поэтому кажется, что планы относительно новых «ре-
зервов» напрямую не касаются проблемы отношения золота к доллару.
Они касаются этого косвенно, когда отвлекают общественное мнение от
реальной проблемы — инфляции. В остальном официальная доктрина
полагается на давно дискредитированное объяснение валютных проб-
лем на основе платежного баланса.

СТАТЬИ

МЕСТО ДЕНЕГ

СРЕДИ ЭКОНОМИЧЕСКИХ БЛАГ1

Карл Книс предлагал заменить традиционное деление экономических благ
на потребительские и производственные трехчленным делением на про-
изводственные блага, потребительские блага и средство обмена* 2. Однако
терминологические вопросы такого рода должны решаться исключитель-
но исходя из их полезности для прогресса научного познания; определе-
ния, понятия и классификации явлений должны доказать свою полезность
в результатах исследований, в которых они используются. Если приме-
нить эти критерии к классификации и терминологии, предложенных Кни-
сом, их необходимость становится очевидной. В действительности без них
не обходится ни одна теория каталлактики3. Теория ценности денег всегда
рассматривается отдельно от объяснения образования цен на производ-
ственные и потребительские блага, хотя она и является частным случа-
ем теории ценности и цены. Даже если мы не используем терминологию
и классификацию Книса сознательно, при обсуждении важных проблем
мы ведем себя так, как если бы полностью приняли их на вооружение.

При этом необходимо также отметить, что особое место денег среди
других экономических благ, несомненно, было преувеличено. Проблемы
определения покупательной способности денег по большей части рас-
сматривались так, как если бы они не имели ничего общего с проблемами
неденежного обмена. Это привело к обретению денежной теорией особо-
го статуса и, как оказалось, негативно сказалось на развитии экономи-
ческой мысли. Даже сегодня встречаются попытки отстоять некоторые
необоснованные особенности, денежной теории.

Часто цитируемое замечание Рошера о том, что «неправильные опре-
деления денег можно разделить на две группы: те, в соответствии с ко-
торыми деньги являются чем-то большим, и те, в соответствии с кото-
рыми деньги являются чем-то меньшим, чем самый ликвидный товар»4,
применимо не только к вопросу определения денег. Даже многие из тех,
кто считает теорию денег частью каталлактики, преувеличивают ее
особое положение. Но эта область науки и так сопряжена со множеством

Первоначально опубликована в: Die Wirtschaftstheorie der gegenwart. Bd. 2.
Hans Mayer, Frank A. Fetter and Richard Reisch, eds. Vienna: Julius Springer, 1932.
Mises L. von. Money, Method, and the Market Process. Auburn, Ala: The Ludwig von
Mises Institute, Norwell, Mass.: Kluwer Academic Publishers, 1990. Пер. на англ. Аль-
берта Цлябингера. Пер. с англ. Д. Горбатенко.

2 Knies, Karl. Geld und Kredit. 2. Aufl. Berlin: Weidmann, 1885. S. 20ff.

3 Каталлактика — это раздел праксеологии, предметом которого являются соб-
ственно рыночные явления. Этот термин впервые использовал епископ Ричард Уотли
в «Introductory Lectures in Political Economy» (1883). — Прим. ред. амер. изд.

4 Roscher, Wilhelm. Grundlagen der Nationalokonomie. 25. Aufl. Stuttgart and Ber-
lin: J. G. Cotta’sche Buchhandlung Nachtfolger, 1918. S. 340.
трудностей, чтобы создавать искусственные проблемы; реально суще-
ствующих трудностей вполне достаточно.	±

1.	Услуги, оказываемые деньгами,
и ценность денег

Представляется очевидным, что наивная точка зрения неспециалистов
о том, что деньги ценны сами по себе, т.е. имеют внутреннюю ценность, не-
избежно ведет к представлению, которое проводит различие между день-
гами и денежными заместителями иным способом, нежели на основании
того, что ценность вещи определяется ее полезностью. Те, кто считает
ценность производной от свойств вещей, неизбежно должны различать
физические ценные деньги и средства обмена, выполняющие функции
денег, ноне имеющие материальной ценности. Этот подход неизбежно
ведет к противопоставлению нормальных и плохих, или ненормальных,
денег, которые в действительности вообще не являются деньгами.

Сегодня нет необходимости рассматривать эту теорию. Современная
субъективная теория ценности давно разрешила этот вопрос. Никто сегод-
ня в открытую не будет отстаивать точку зрения, в соответствии с которой
большая часть или вся теория ценности и цены основывалась на внутренн-
ие присущей вещам меновой ценности, не зависящей от оценок действую-
щих людей. Тот, кто признает это, уже принял фундаментальный принцип
субъективной теории ценности, а именно теорию предельной полезности.

Для донаучных экономистов, предшественников физиократов и класси-
ческой политической экономии, объединение теории ценности денег и тео-
рии ценности остальных благ представляло значительную сложность. Раз-
деляя грубое материалистическое предубеждение, они видели источник
ценности в «объективной» полезности благ. С этой точки зрения очевидно,
почему хлеб, который может утолить голод, или одежда, которая может
защитить от холода, имеют ценность. Но откуда черпают ценность деньги,
которые не могут ни накормить, ни согреть людей? Одни считали, что цен-
ность денег основана на «конвенции», в то время как другие утверждали,
что ценность денег является «воображаемой».

Ошибочность этой точки зрения была вскрыта уже давно. Наибо-
лее четко ее опровержение сформулировал Джон Ло. Если вся цен-
ность основана на полезности, тогда источником ценности драгоценных
металлов должно быть их использование в качестве средства обмена.
Тот, кто готов назвать воображаемой ценность металла, используемо-
го в качестве денег, в той степени, в какой его ценность основана на его
денежных функциях, должен считать воображаемой любую ценность:
«Ценность вещи заключается только в ее использовании нами и наших
ожиданиях от нее, помноженных на ее количество»1.

Law, John. Considerations sur le Numeraire et le Commerce. Paris: Buisson, 1851.
P. 447ff.
Этими словами Ло предвосхитил субъективную теорию ценности; он
заслужил право остаться в истории нашей науки. Значимость его до-
стижения не преуменьшается ни его неспособностью вывести все след-
ствия из своего фундаментального открытия, ни тем, что он запутался
в непролазных дебрях ошибок, ни, возможно, даже его виной.

Последующие исследователи также не смогли надлежащим образом
использовать содержание выдвинутой Джоном Ло фундаментальной
идеи. В трех вопросах до сих пор имеют место ложные представления.

Во-первых, некоторые исследователи категорически отрицают, что
оказываемые деньгами услуги могут порождать ценность. К сожале-
нию, они никак не аргументируют, почему оказываемые деньгами услуги
должны отличаться от услуг, оказываемых едой и одеждой. Проблема,
возникающая с «бумажными деньгами», решается посредством рассмот-
рения «бумажных денег» как требований на подлинные, т.е. имеющие
«материальную» ценность, металлические деньги. Колебания обменного
курса «бумажных денег» объясняются изменением вероятности их пога-
шения звонкой монетой. В свете развития денежной теории в последние
десятилетия было бы излишним опровергать эту теорию. Я уже предпри-
нимал попытку ее эмпирического опровержения и не получил адекватно-
го ответа1.

Вторая ошибка, которая в каком-то смысле связана с первой, состо-
ит в отрицании возможности существования денег, «сущность» которых
состоит только в оказании денежных услуг и ни в чем больше. Обычно
признается, что денежные услуги, как и любые другие услуги вообще,
могут порождать ценность. Мы должны безоговорочно согласиться
с Книсом в том, что «золото и серебро не более подходили бы для вы-
полнения функций денег, чем любой другой товар, если бы они еще до
придания им роли денег не использовались в качестве экономических
благ для утворения потребностей людей, „обще“-экономической нуж-
ды, нужды, которая постоянно ощущалась всеми»1 2. Но Книс ошибался,
когда утверждал далее, что «недостаточно того, что этот первичный спо-
соб использования драгоценных металлов предшествовал их использо-
ванию в качестве денег, и необходимо, чтобы они и дальше продолжали
использоваться этим способом, иначе куски драгоценного металла поте-
ряют свою полезность как денег... Если бы люди перестали использовать
золото и серебро для удовлетворения потребностей в драгоценностях,
украшениях и т.д., иное использование драгоценных металлов (в каче-
стве денег) также прекратилось бы»3. Кнису не удалось доказать вер-
ность этого утверждения. Совершенно неясно, почему экономическое
благо, которое выполняет функцию всеобщего средства обмена, должно

1 См.: Mises L. von. The Theory of Money and Credit. 2nd ed. Indianapolis, Ind.: Lib-
erty Classics, 1981. P. 146—153. [См. наст, изд., с. 125—132.]

2 Knies, Karl. Geld und Kredit. 2. Aufl. Berlin: Weidmann, 1885. S. 322.

3 Ibid. P. 322 ff.
потерять способность выполнять функцию денег только из-за того, что
постепенно прекратилось его использование в иных целях.

Тот факт, что для принятия какого-то блага в качестве средства об-
мена требуется предварительное использование или употребление его
в иных целях, следует из того, что специфический спрос на его услуги
в качестве средства обмена предполагает уже существующую объек-
тивную меновую ценность. Эта объективная меновая ценность, которая
в дальнейшем изменится под воздействием спроса на это благо в каче-
стве средства обмена в дополнение к спросу на него для «иного» исполь-
зования, будет основана исключительно на его «ином использовании»,
когда оно начнет использоваться в качестве средства обмена. Но как
только экономическое благо станет деньгами, специфический спрос на
деньги может сохранять существующее рыночное обменное соотноше-
ние между деньгами и товарами, даже если исчезнет спрос на это благо,
связанный с его иным использованием.

Человеческий дух медленно и с трудом освобождалось от грубого мате-
риалистического образа мышления, вследствие чего долгое время встре-
чала сопротивление идея, что использование блага в качестве средства об-
мена, как и любое другое использование блага, порождает спрос, который
устанавливает цену и может ее изменять. Если считать, что способность
вещи удовлетворять потребности людей, а также признание этой способ-
ности, являются необходимыми условиями придания вещи качества бла-
га1, тогда мы будем близки к утверждению о том, что среди объектов эко-
номической деятельности следует различать «реальные» и «нереальные»
блага. Как только экономист ступает на этот путь, он теряет почву под
ногами и ненароком покидает царство научной объективности, переходя
в царство этики, морали и политики. Там он будет сравнивать «объективно
полезные» вещи с теми, которые только «считаются полезными». Он будет
исследовать, являются ли и если да, то в какой мере, вещи, которые счита-
ются полезными (и с которыми обращаются соответствующим образом),
полезными в «объективном» смысле. Когда он зайдет так далеко, будет со-
вершенно логично задаться вопросом, является ли потребность, удовлет-
воряемая с помощью полезных свойств соответствующего блага, реальной
или фиктивной. Размышляя таким образом, можно прийти к выводу, что
ценность драгоценных металлов (которые удовлетворяют «всего лишь»
страсть к драгоценностям, а не физиологические нужды, которые, напри-
мер, с грубой материалистической точки зрения несомненно удовлетво-
ряют пища и одежда) является не более чем воображаемой, возникающей
под воздействием неправильных социальных институтов и человеческо-
го тщеславия. С другой стороны, результатом этого размышления может

1	Эту ошибку совершил даже Менгер; см.: Menger С. Principles of economics [1871].
New York: New York University Press, 1981. P. 52—53. [Менгер К. Основания полити-
ческой экономии // Менгер К. Избранные работы. М.: Территория будущего, 2005.
С. 66.]

на
быть признание ценности драгоценных металлов вполне легитимной, по-
скольку даже потребность в драгоценностях является «реальной» и «обос-
нованной». Отрицается не объективная полезность драгоценных метал-
лов, а скорее, истинность тезиса о необходимости услуг, предоставляемых
деньгами, поскольку общество некогда существовало без денег и во всяком
случае такое общество можно представить. Оспаривается состоятельность
допущения о том, что наличие у вещи качества «блага» требует наличия
«естественной» полезности, не ограниченной специфическими требова-
ниями конкретного предполагаемого социального порядка.

Еще более грубо материалистическая доктрина отрицала то, что
услуги, оказываемые деньгами, создают ценность, потому что деньги
при этом не теряли способности оказывать другие услуги; иными слова-
ми, потому, что их «сущность» не исчерпывалась услугами, оказывае-
мыми ими в качестве денег.

Все те, кто отрицал способность оказываемых деньгами услуг опре-
делять меновую ценность денег, не понимали, что единственным ре-
шающим элементом является спрос. Тот факт, что существует спрос на
деньги как самое ликвидное (самое продаваемое) благо, в обмен на ко-
торое собственики других благ готовы с ними расстаться, означает, что
денежная функция способна создавать ценность.

2.	Предложение денег и спрос на деньги:
«скорость обращения» денег

Самое вредное из необоснованных отклонений денежной теории от тео-
рии прямого обмена заключалось в том, что анализ фундаментальной
проблемы теории ценности денег базировался не на соотношении между
запасом денег и спросом на них со стороны индивидуальных экономиче-
ских агентов, или между предложением денег и спросом на них на рын-
ке. Вместо этого анализ начинался с объективной полезности денежной
единицы для агрегированной экономики, выражающейся в скорости
обращения денег относительно их запаса, которая затем сравнивалась
с суммой совершенных сделок.

Старая тенденция, заложенная еще камералистами', анализиро-
вать экономические проблемы с точки зрения «национальной эконо-
мики», с позиции «целого», а не действующих субъектов, изживается
с трудом. Несмотря на все аргументы экономистов субъективистской

1	Камералистская школа в странах Центральной Европы в XVII—XVIII вв. вы-
ступала за тотальное патерналистское государство. Ее программа была направлена
на наилучшее регулирование промышленности, торговли и фискальных вопросов
финансирования военно-административного государства. Эта школа переняла основ-
ные догматы меркантилизма, выступала за роспуск гильдий и стандартизацию за-
конов. — Прим. ред. амер. изд.
школы, часто случаются рецидивы. Одним из меньших зол является
тенденция придавать этическим суждениям о тех или иных явлениях
ореол научной объективности. Так, производительная деятельность
(т.е. деятельность, которая бы осуществлялась в воображаемом соци-
алистическом сообществе во главе с критиком) противопоставляется
деятельности, направленной на извлечение прибыли (т.е. деятельно-
сти индивидов в обществе, основанном на частной собственности на
средства производства). Первый тип деятельности будет соответство-
вать «справедливому», а второй — «несправедливому» способу про-
изводства. Гораздо важнее то, что, если смотреть на экономику в це-
лом, невозможно узнать, как функционирует общество, основанное на
частной собственности на средства производства. Утверждения о том,
что если показать, что поведение индивидов можно понять только
с учетом среды, в которой они действуют, то это доказывает необхо-
димость коллективистского метода анализа, ошибочны. Это связано
с тем, что экономический анализ основан не на психологическом по-
нимании мотивов деятельности, а на понимании деятельности как та-
ковой. Для каталлактики не существенно, почему хлеб, одежда, кни-
ги, пушки или предметы религиозного культа пользуются спросом на
рынке, имеет значение только наличие определенного спроса. Рыноч-
ный механизм, а следовательно, и законы капиталистической эконо-
мики можно постичь, только если начинать с исследования сил, дей-
ствующих на рынке. А на рынке существуют только индивиды в роли
продавцов и покупателей, но ни в коем случае не некая их «совокуп-
ность». В экономической теории совокупность может быть предметом
анализа только в отношении коллектива, в котором средства произ-
водства полностью находятся вне сферы обмена и в связи с этим не
могут быть проданы за деньги. В таком случае нет места ни для теории
цены, ни для теории денег. Но ирония состоит в том, что, если мы за-
хотим понять проблемы ценности в коллективистской экономике, нам
придется использовать то, что называется «индивидуалистическим
методом».

Попытки решить проблему ценности денег с позиции экономики в це-
лом, а не рыночных факторов, выразились в тавтологичном уравнении,
не имеющем никакой эпистемиологической ценности. Теорией ценности
денег может обоснованно называться только теория, которая показыва-
ет, как изменения различных элементов уравнения обмена влияют на
субъективные оценки продавцов и покупателей.

Продавцы и покупатели на рынке никогда не исходят из элементов
уравнения обмена, два из которых (скорость обращения и уровень цен)
просто не существуют до того момента, как рыночные агенты начнут
действовать, а два других (количество денег (в экономике в целом)
и общая сумма сделок) не могут быть им известны. Обменное соотно-
шение между деньгами и товарами определяется только значимостью,
которую рыночные агенты присваивают поддержанию остатков на-
личности на определенном уроне, с одной стороны, и владению товара-
ми — с другой.

С концепцией скорости обращения денег связано с представлени-
ем о том, что деньги полезны только в момент совершения сделки, а в
остальное время «праздны» и бесполезны. Различие между активными
и праздными деньгами делается также тогда, когда говорят о тезаври-
ровании денег и сравнивают количество «тезаврированных» денег и ко-
личество денег, которое требуется для оказания денежных услуг. Это
утверждение отличается от предыдущего тем, как проводится разгра-
ничение между активными и праздными деньгами. Но оба этих способа
разграничения следует отвергнуть.

Услуги, оказываемые деньгами, не ограниваются обслуживанием
сделок. Деньги выполняют свою задачу не только в тот момент, когда они
переходят из одних рук в другие. Они также выполняют свою службу,
когда лежат в кассе как самый ликвидный товар в ожидании использо-
вания в будущем в торговле в качестве общепринятого средства обмена.
Спрос на деньги со стороны индивидов, как со стороны всей экономики,
определяется стремлением поддерживать остатки наличности, а не со-
вокупностью сделок, которые должны быть совершены в течение опре-
деленного периода1.

Разделение запаса денег на две части: ту, которая предназначена
для оказания денежных услуг в узком смысле слова, и ту, которая те-
заврируется, — произвольно. Конечно, нет никаких проблем в том, что-
бы делить спрос на деньги на спрос на деньги с целью тезаврирования
и спрос на деньги для оказания денежных услуг в узком смысле сло-
ва. Но следует отвергнуть формулу, которая демонстрирует и решает
только произвольно вычлененную часть проблемы, если возможно рас-
смотреть другую сторону пробемы и решить проблему в целом.

3.	Колебания ценности денег

Одним из самых примечательных феноменов в истории денежной теории
является упрямое неприятие количественной теории. Несовершенные
формулировки, предлагавшиеся многими ее сторонниками, неизбежно
вызвали сопротивление со стороны многочисленных оппонентов, кото-
рые приписывали ей значение, существенно отличное от общепринятого,
как это было в случае с Бенджамином Андерсоном1 2. В связи с этим то, что
противники называют количественной теорией, против которой они вы-
ступают, на самом деле является не самой теорией, а всего лишь одной
из ее интерпретаций. В этом нет ничего удивительного. Поразительно то,

1 См. также: Саппап, Edwin. Money. 4th ed. Westminster: P.S. King and Son, 1932.
P. 72ff.

2 Anderson, Benjamin. The Value of Money. New York Macmillan, 1917.
что предпринимались и даже сегодня порой предпринимаются попыт-
ки отрицать то, что изменения соотношения между предложением денег
и спросом на деньги приводят к изменению покупательной способности
денежной единицы. Для того чтобы это объяснить, недостаточно сослаться
на интересы инфляционистов, этатистов, социалистов, чиновников и по-
литиков, которым бы повредило распространение знания о денежной по-
литике. Мы никогда не получим ответа, если последуем за историческо-
реалистической школой, которая (по примеру Маркса) объясняет все идеи
влиянием идеологий. Никогда не представляло сложности объяснить, как
представители тех или иных классов вырабатывали и пропагандировали
ту или иную идеологию, от которой они рассчитывали получить прямую
выгоду (даже если косвенные недостатки с лихвой перевешивали эту пря-
мую выгоду). Однако вместо этого необходимо объяснить, как появляют-
ся и находят последователей неверные теории. Почему многие люди без
всяких на то оснований начинают считать, что та или иная мера приносит
пользу всему обществу или многим группам в этом обществе?

Однако психологические факторы, которые объясняют непопуляр-
ность количественной теории и стремление найти иное объяснение
ценности денег, не представляют интереса для денежной теории как
таковой. Напротив, ее интересует ответ на вопрос: какие элементы док-
трин, противостоящих количественной теории, могут быть полезными?
Поскольку отрицать роль изменений предложения в формировании
обменных соотношений в сфере косвенного обмена было столь же недо-
пустимо, как и в сфере прямого обмена, выступать против количествен-
ной теории можно было, только признавая ее правильность в принципе,
но утверждая, что, несмотря на ее верность в целом, другой принцип
регулярно подрывает ее эффективность. Такую попытку предприняла
банковская школа с ее известной теорией тезаврирования и ее ответ-
влением, теорией автоматического подстраивания обращения денеж-
ных заместителей под спрос на деньги в широком смысле. На сегодняш-
ний день обе эти теории опровергнуты.

Как в случае со многими теориями, сторонники количественной тео-
рии нанесли ей больший ущерб, чем противники. Мы уже упоминали не-
состоятельность теорий основанных на концепции скорости обращения
денег. Не менее ошибочной была версия количественной теории, соглас-
но которой изменения количества денег приводят к пропорциональным
изменениям цен на товары. Эта теория не учитывала того, что любое из-
менение соотношения между предложением денег и спросом на деньги
с необходимостью приводит к перераспределению богатства и доходов,
в связи с чем эти изменения не могут одновременно и одинаково воздей-
ствовать на все цены.

Нигде использование формул, заимствованных из механики, вместо
анализа проблемы влияния рыночных факторов, не нанесло большего
ущерба, чем в этому случае. Экономисты пытались использовать урав-
нение Ъбмена, не замечая того, что изменения количества денег и спроса
на деньги могут происходить только одним способом: сперва оказывая
влияние на оценки, а вместе с тем и на действия некоторых экономиче-
ских агентов, в результате чего изменения покупательной способности
денежной единицы будут распространяться по экономике постепенно.
Иными словами, проблема изменения ценности денег рассматривалась
сточки зрения «статики», при том что не могло быть сомнений в дина-
мическом характере проблемы.

4.	Денежные заместители

Наиболее сложной и важной специальной проблемой денежной теории
является проблема денежных заместителей. Тот факт, что функции де-
нег могут выполняться надежными денежными требованиями, погаша-
емыми по предъявлению, существенно осложняет для денежных теоре-
тиков правильное определение предложения денег и спроса на деньги.
Эту сложность невозможно было преодолеть до тех пор, пока не было
дано четкое определение денежным заместителям и эти последние не
были разделены на денежные сертификаты и фидуциарные средства
обращения, чтобы рассматривать кредит, создаваемый посредством
фидуциарных средств обращения, отдельно от других форм кредита.

Кредиты, не предполагающие выпуска фидуциарных средств обра-
щения (т.е. банкнот и необеспеченных деньгами депозитов), не оказы-
вают влияния на количество денег. При этом кредитование влияет на
спрос на деньги так же, как и любой другой институт экономического
порядка. Не зная данных, относящихся к конкретному случаю, невоз-
можно сказать, какое воздействие окажет кредитование в этом случае.
Популярная точка зрения, согласно которой кредитная экспансия всегда
ведет к снижению спроса на деньги, неверна. Если значительная часть
кредитных договоров предусматривает крупные выплаты в конкрет-
ные дни (например, в конце месяца или квартала), результатом будет
рост, а не падение спроса на деньги. Последствия такого роста спроса на
деньги отражались бы на ценах, если бы не существующие клиринговые
процедуры, с одной стороны, и практика банков по увеличению количе-
ства фидуциарных средств обращения в такие дни — с другой.

Важнейшее значение имеет четкое отделение денег от денежных за-
местителей и разделение на денежные сертификаты (денежные заме-
стители, полностью обеспеченные деньгами) и фидуциарные средства
обращения (денежные заместители, не обеспеченные деньгами) внутри
категории денежных заместителей. Но это прежде всего вопрос умест-
ности терминологии. Однако ввиду сложности связанных с ним проблем
он приобретает дополнительное значение. Несмотря на утверждения об
обратном, не «предоставление кредита», а выпуск фидуциарных средств
обращения оказывает то воздействие на цены, ставки заработной платы
и процентные ставки, которое должна изучать теория банковского дела.
Поэтому теорию банковского дела совершенно уместно называть теори-
ей фидуциарных средств обращения.

5.	Экономический расчет и проблема
«стабильности ценности денег»

Современная теория не оспаривает давно являющуюся общепризнаной
концепцию денег как меры цены и ценности. Но тот факт, что субъек-
тивистская теория уделяла недостаточно внимания значимости денег
для экономического расчета, а также проблеме экономического расчета
в целом, не вполне безобиден.

Традиционно экономическая теория разделяет теорию непосредстве-
ного обмена (прямого обмена) и теорию опосредованного обмена (косвен-
ного обмена). Такое разделение каталлактики имеет огромное значение,
и без него было бы невозможно добиться положительных результатов.
Но всегда следует помнить, что допущение о том, что экономические
блага обмениваются друг на друга без посредства общепринятого сред-
ства обмена, реалистично только для случаев обмена потребительских
благ и производственных благ низшего порядка, т.е. находящихся ближе
всего к потребительским благам. Прямой обмен потребительских благ
и близких к ним производственных, несомненно, возможен; он суще-
ствует сегодня и существовал в прошлом. Однако обмен благами более
отдаленных порядков предполагает использование денег. Концепция
рынка как воплощения координации всех элементов спроса и предло-
жения, на которой основывается и должна основываться современная
теория, без использования денег немыслима. Только использование де-
нег позволяет сравнивать предельную полезность использования благ
всеми возможными способами. Только там, где существуют деньги, воз-
можен анализ разницы в ценности настоящих и будущих благ. Только
в рамках денежной экономики эта разница ценностей может мыслиться
как нечто абстрактное и отдельное от изменений оценок индивидуаль-
ных конкретных экономических благ. В бартерной экономике феномен
ставки процента невозможно отделить от оценок изменения цен отдель-
ных благ в будущем. Предположение о существовании высокоразвитой
рыночной ситсемы без использования общепризнанного средства обме-
на было бы такой же научной фикцией, как теория «как если бы» Фай-
хингера1.

Ганс Файхингер (1852—1933) — немецкий философ, считавший что «идея, тео-
ретическая неверность или ложность которой, а вместе с ними ее несостоятельность,
была признана, не является в связи с этим бессмысленной или не имеющей ценности,
поскольку, несмотря на теоретическую несостоятельность, идея может иметь огром-
ное практическое значение» (Vaihinger, Hans. The Philosophy of «As If». С. K. Ogden,
trans. New York: Harcourt, Brace, 1935. P. vii. — Прим. англ. изд.
Здесь мы не будем рассматривать важность денежного расчета для
рациональной деятельности и общественного сотрудничества, посколь-
ку это задача социологии, а не каталлактики. Предмет денежной теории
достаточно широк, даже если ограничиться всесторонним рассмотрени-
ем вопросов, которые напрямую к нему относятся.

Деньги стали играть важнейшую роль среди экономических благ
в связи с практикой ведения расчетов в деньгах, т.е. выражения цен всех
остальных экономических благ в соответствующих количествах денег
и принятия экономических решений исключительно на основе ценности
денежной единицы. Одним из последствий этой практики является про-
тивопоставление денег и товаров, которое присутствует во фразе «вы-
сокая стоимость жизни» и в еще большей степени в меркантилистской
теории. Но куда более серьезным следствием придания деньгам такой
значимости стала разработка идеи «стабильной ценности» денег, кото-
рая, несмотря на ее наивность и неопределенность, неизменно оказыва-
ет влияние на денежную политику.

Как только стало понятно, что деньги не имеют «стабильной ценно-
сти», появился политический постулат о том, что их ценность должна
быть стабильной или что они должны быть урегулированы таким спо-
собом, чтобы как можно сильнее приблизиться к этому идеалу. Сторон-
ники золотого, а также биметаллического стандарта пропагандировали
эти системы как лучшую гарантию достижения максимально возможной
стабильности ценности денег. Многие рекомендации основаны на идее
о том, что максимально возможное постоянство покупательной способ-
ности денег является конечной и самой важной целью денежной поли-
тики. Одна из таких рекомендаций предполагает создание товарной ва-
люты (табличный стандарт) для долгосрочных контрактов в дополнение
к валюте на основе драгоценного металла. Еще более далеко идущими
являются рекомендации Ирвинга Фишера1 и Джона Мейнарда Кейнса2,
в соответствии с которыми предлагается переход на «манипулируемую
валюту», основанную на системе индексов.

Не имеет смысла в очередной раз описывать недостатки понятия
«стабильная ценность» и противоречивость основанной на нем денеж-
ной политики3. Если отвлечься на время от долгосрочных контрактов,
которые будут более подробно рассмотрены ниже, в повседневной жиз-
ни действия экономических агентов в отношении оценок ценности обыч-
но затрагивают лишь короткие отрезки времени. Экономические расче-

Fisher, Irving. Stabilizing the Dollar. New York: Macmillan, 1925. P. 79ff.

Keynes, John Maynard. A Tract on Monetary Reform. London: Macmillan, 1923.
P. 177ff.

Mises L. von. Monetary Stabilization and Cyclical Policy (1928) // Mises L. von. On
the Manipulation of Money and Credit, Percy L. Greaves, Jr., ed. (Dobbs Ferry, N.Y.:
Free Market Books 1978). P 83—103. (Мизес Л. фон. Стабилизация ценности денег
и циклическая политика // Мизес Л. фон. Теория экономического цикла. Челябинск:
Социум, 2012. С. 61—81.)
ты предпринимателя охватывают от несольких месяцев до нескольких
лет. В экономических расчетах можно спрогнозировать и учесть только
события ближайшего будущего. В дополнение к трудностям, с которы-
ми связаны изменения покупательной способности денег, невозможно
спрогнозировать экономическую ситуацию в отдаленном будущем со
сколько-нибудь приемлемой точностью.

Стремление обеспечить наличие «стабильного» хранилища покупа-
тельной способности возникло вместе с попытками защитить богатство
и доходы от превратностей рынка. Целью было «навечно» сохранить бо-
гатство и доходы. Аграрному менталитету казалось, что таким храни-
лищем богатства может служить земля. Считалось, что, поскольку зем-
ля всегда будет оставаться землей, а сельскохозяйственная продукция
всегда будет востребована, владение землей является формой богат-
ства, которая гарантирует устойчивый поток дохода. Сегодня, в эпоху
сельского хозяйства, организованного по капиталистическому принци-
пу, нам легко показать ошибку в этой точке зрения. Самодостаточный
фермер, работающий на собственной земле, действительно может «на-
всегда» оградить себя от происходящих вокруг изменений. Но предприя-
тие, работающее в условиях глубокого разделения труда, находится
в совершенно ином положении. Капитал и труд должны применяться
только на лучших участках земли. Производство на земле более низко-
го качества не приносит чистого дохода. Более того, ценность земельных
участков упасть или вообще исчезнуть с вводом в оборот значительных
площадей земель более высокого качества.

Подобное мышление быстро перекинулось с земель' на требования,
обеспеченные правами собственности на землю. Позднее в состав обес-
печнных требований стали включать требования к «государству» и иным
субъектам публичного права. Государство считалось вечным, а его обя-
зательства пользовались безусловным доверием. В связи с этим госу-
дарственные облигации казались средством перевести богатство и до-
ходы из царства неопределенности жизни в царство «вечности». Нет
нужды тратить время на развенчание этого заблуждения. Достаточно
сказать, что государство может пасть и что государства часто отказы-
ваются от своих долгов.

Вопреки господствующей точке зрения, при капиталистическом
общественном устройстве не существует богатства, которое бы прино-
сило доход автоматически. Чтобы получить доход от собственности на
средства производства, их нужно либо задействовать в работе успеш-
ного предприятия, либо предоставить взаймы успешному предприни-
мателю. Но для предпринимателей успех никогда не «гарантирован».
Может так случиться, что фирма разорится, а вложенный капитал
исчезнет полностью или частично. Капиталист, который не является
предпринимателем сам, а лишь дает взаймы предпринимателям, ме-
нее подвержен риску понести убытки, чем предприниматель. Но даже
капиталист несет риск того, что убыток предпринимателя будет столь

Ш
значительным, что тот не сможет вернуть занятый капитал. Владение
капиталом является не источником автоматического получения дохо-
да, а лишь средством, успешное применение которого может принести
доход. Чтобы получить доход от наличия в собственности капитала,
нужно быть в состоянии удачно его инвестировать. Тот, кто не способен
этого сделать, не может рассчитывать на доход от своего капитала и мо-
жет полностью его лишиться.

Чтобы в максимальной степени уменьшить эти трудности и неопре-
деленность, капиталисты приобретают землю, государственные обяза-
тельства и ипотечные облигации. Но здесь начинают причинять неудоб-
ства недостатки денег, не имеющих «стабильной ценности». В случае
краткосрочного кредита воздействие изменений покупательной способ-
ности денег на ценность требования может быть нивелировано или хотя
бы снижено за счет того, что рыночные ставки по краткосрочным займам
будут повышаться и понижаться вслед за колебаниями цен на товары.
Но такая корректировка невозможна в случае долгосрочных займов.

Первопричиной желания иметь деньги со «стабильной ценностью»
является стремление создать средство обращения, которое бы вывело
обладание капиталом из царства временного, в царство вечного. Но ре-
шить проблему стабильности ценности денег можно, только если ис-
ключить всякое движение и все изменения в экономической системе.
Недостаточно стабилизировать обменное соотношение между деньгами
и средним уровнем товарных цен, нужно еще зафиксировать обменные
соотношения между всеми товарами.

Если те, кто проводит денежную политику, будут воздерживаться
от всего, что может вызвать резкие колебания обменного соотношения
между деньгами и другими экономическими благами, которые возни-
кают «со стороны денег», если они выберут товарные деньги, ценность
которых не подвержена резким колебаниям, связанным либо с их пред-
ложением, либо со спросом на них для промышленных и иных неденеж-
ных нужд, если они будут проявлять сдержанность в выпуске фидуци-
арных средств обращения, тогда они сделают все, что возможно сделать
для смягчения негативных последствий изменений, проистекающих из
колебаний покупательной способности денег. Если бы денежная полити-
ка ограничивалась выполнением этих задач, она бы в большей степени
позволяла бороться с этими предполагаемыми негативными явлениями,
чем при попытке достичь с ее помощью недостижимого идеала. Тот, кто
понимает смысл и следствия теоретической концепции «стационарного
состояния», не может отрицать, что все попытки перенести ее из обла-
сти экономической теории в реальную жизнь, обречены на провал.
НЕНЕИТРАЛЬНОСТЬ ДЕНЕГ1

Денежные теоретики XVI—XVII столетий успешно развенчали попу-
лярные заблуждения относительно стабильности денег. Старая ошибка
исчезла, но возникла новая — иллюзия нейтральности денег.

Конечно, классические экономисты сделали все, чтобы исправить эти
ошибки. Как Давид Юм, создатель британской политической экономи-
ки, так и Джон Стюарт Милль, последний из экономистов классической
школы, мастерски проанализировали эту проблему. И не следует забы-
вать Кэрнса, который в своей работе об обесценивании заложил основу
для реалистичного взгляда на этот вопрос* 2.

Несмотря на эти первые шаги к правильному пониманию проблемы,
современные экономисты встроили заблуждение о нейтральности денег
в свои теории.

В современной экономической теории, основанной на предельной по-
лезности, рассуждения начинаются с допущения о состоянии чистого
бартера (прямого товарообмена). Механизм обмена товарами и соверше-
ния рыночных сделок рассматривается исходя из того, что имеет место
только прямой обмен. Экономисты строят чисто-гипотетическую кон-
струкцию, рынок без косвенного обмена, без средства обмена, без денег.
Без сомнения, это единственный возможный метод, исключение денег
из анализа необходимо и без концепции рынка прямого обмена обойтись
невозможно. Но нужно отдавать себе отчет, что это гипотетическая кон-
цепция, не имеющая соответствия в реальности. Реальный рынок есть
с необходимостью рынок косвенного обмена и денежных сделок, -о

Из допущения о рынке без денег вытекает ошибочная идея нейтраль-
ности денег. Экономисты были так увлечены инструментальными воз-
можностями, предоставляемыми этой гипотетической концепцией, что
переоценили степень еу применимости. Они пришли к выводу, что все
проблемы каталлактики могут анализироваться с помощью этой фик-
тивной концепции. В связи с этим они считали, что основная задача эко-
номического анализа состоит в изучении прямого обмена. После этого
достаточно будет добавить денежные факторы в полученные уравнения.
Однако последняя операция имеет второстепенное значение, поскольку,

Это эссе является содержанием лекций, прочитанных в Париже в 1938 г. и в Эко-
номическом клубе Нью-Йорка в 1945 г. Впервые опубликовано в: Mises L. von. Money,
Method, and the Market Process. Auburn, Ala: The Ludwig von Mises Institute, Norwell,
Mass.: Kluwer Academic Publishers, 1990. Пер. с англ. Д. Горбатенко.

2 Hume, David. On Money // Hume, David. Writings on Economics. Eugene Rotwein,
ed. University of Wisconsin Press, Madisoc, 1970. P. 33—46 [Юм Д. О Деньгах // Юм.
Бентам / «Библиотека экономистов-классиков» (отрывки работ). Вып. 5]; Mill, John
Stuart. Principles of Political Economy. Sir William Ashley, ed. 1909. Bk. 3. Chap. 8 [Милль
Дж. С. Основы политической экономии с некоторыми приложениями к социальной
философии. М.: Эксмо, 2007. Кн. 3. Гл. 8]; Caimes, John Е. Essays in Political Economy.
London: MacMillan, 1873. P. 1—65. — Прим. ред. амер. изд.
по их убеждению, введение денежных факторов не может существенно
отразиться на описанном ими механизме. Денежные факторы ничего не
меняют в функционирование рыночного механизма, представленного
концепцией чистого бартера.

Конечно, экономистам было известно, что обменное соотношение
между деньгами и товарами подвержено изменениям. Но они счита-
ли, что изменения покупательной способности денег одновременно
проявляются на всех рынках и одинаково воздействуют на все то-
вары (и в этом, собственно, и состоит заблуждение о нейтральности
денег). Сегодня эта точка зрения наиболее отчетливо выражена в ис-
пользовании метафоры «уровня» по отношению к ценам. При прочих
равных условиях изменения предложения денег или спроса на день-
ги приводят к одновременному повышению или падению цен и ста-
вок заработной платы. Покупательная способность денежной едини-
цы меняется, но соотношения между ценами на отдельными товары
остаются теми же.

За последние сто лет для измерения изменений покупательной спо-
собности в условиях, когда цены на отдельные товары постоянно пре-
терпевают изменения, экономисты разработали метод индексов. Но при
этом они не отказались от допущения, что последствием изменения
предложения денег или спроса на деньги будет пропорциональное и од-
новременное изменение цен. Метод индексов был разработан для того,
чтобы дать возможность различать изменения цен, возникающие под
воздействием изменений со стороны спроса или предложения конкрет-
ного товара, и вызванные изменениями со стороны предложения денег
и спроса на деньги.

Ошибочное допущение о нейтральности денег стоит у истоков всех
попыток вывести формулу так называемого уравнения обмена. Работая
с таким уравнением, математический экономист предполагает, что не-
кое изменение (одного из элементов уравнения) должно вызвать соот-
ветствующее изменение других величин. Элементы уравнения являют-
ся статьей не экономики индивида, а экономической системы в целом,
и, следовательно, изменения происходят не на уровне индивида, а на
уровне экономической системы, Volkswirtschaft в целом. Действуя та-
ким образом, экономисты неосознанно применяют к трактовке денеж-
ных проблем метод, радикально отличающийся от современного катал-
лактического метода. Они возвращаются к образу мышления, который
завел в тупик более ранних экономистов. В то время экономисты ис-
пользовали в своих рассуждениях универсалистские понятия вроде че-
ловечества и других родовых понятий. Они задавались воспросом, како-
ва ценность золота или железа, имея в виду ценность вообще, для всех
людей и в любой момент времени, и золота и железа опять же вообще,
т.е. всего имеющегося и даже еще не добытого золота и железа. На этом
пути они не могли добиться успеха и обнаружили лишь кажущиеся ан-
тиномии, которые для них были неразрешимы.
Все достижения современной экономической теории обязаны тому,
что мы научились иначе подходить к анализу. Мы понимаем, что дей-
ствующие на рынке индивиды никогда не стоят перед выбором между
всем существующим золотом и всем существующим железом. Они не
должны решать, является ли железо или золото более полезным для
человечества в целом, они должны лишь сделать выбор между опреде-
ленными количествами железа и золота, которые они не могут получить
одновременно.Они решают, какой из этих двух вариантов они предпочи-
тают в тех условиях и в тот момент, когда они принимают решение. Эти
осуществляемые индивидами акты выбора являются конечной причи-
ной устанавливающихся на рынке обменных соотношений. Мы должны
направлять внимание на эти акты выбора, и нас ни в малейшей степе-
ни не интересует метафизический и чисто академический, или, вернее,
бессмысленный вопрос о том, какой товар вообще является более полез-
ным в глазах сверхчеловеческого интеллекта, обозревающего земные
дела с трансцедентальной точки зрения.

Денежные проблемы суть экономические проблемы и должны рас-
сматриваться таким же образом, как и все остальные экономические
проблемы. Денежному экономисту нет необходимости рассматривать
универсальные сущности, такие как объем торговли в значении общего
объема торговли или количество денег в значении всех денег, обращаю-
щихся в экономической системе. Еще меньше смысла для него в рас-
плывчатой метафоре «скорость обращения». Ему необходимо понимать,
что спрос на деньги вытекает из предпочтений индивидов в рамках ры-
ночного общества. Поскольку каждый стремится иметь ту или иную
сумму денег наличными, существует спрос на деньги. Деньги никогда
не находятся просто где-то в экономической системе, в Volkswirtschaft,
и они не просто обращаются. Все имеющиеся деньги всегда находятся
в принадлежащих кому-то остатках наличности. Каждая единица денег
может однажды перейти из остатка наличности одного человека к дру-
гому (иногда это происходит чаще, иногда реже). Но в любой момент
времени она кому-то принадлежит и является частью чьих-то остатков
наличности. Решения индивидов относительно размера их остатков на-
личности служат конечным фактором формирования покупательной
способности.

Изменения количества денег и спроса на деньги для пополнения
остатков наличности происходят в экономике в целом только постоль-
ку, поскольку они происходят в рамках домохозяйств индивидов. Эти
изменения в рамках домохозяйств индивидов никогда не происходят
одновременно и в одинаковой степени для всех индивидов, и, следова-
тельно, никогда не отражаются одновременно и в одинаковой степени на
их ценностных суждениях. Заслуга Юма и Милля заключается как раз
в том то, что они попытались придумать гипотетический случай, в кото-
ром изменения в предложении денег воздействовали бы на индивидов
таким образом, чтобы все цены росли и падали одновременно и в одина-
________________________________________________

ковой степени. Неудача их попыток послужила доказательством от про-
тивного, а современная экономическая теория сформулировала прямое
доказательство того, что воздействие денег на цены различных товаров
не является одинаковым по силе и одновременным. Это опровергает
чрезмерно упрощенную формулу, характерную как для более ранней
количественной теории, так и для современных математических эко-
номистов, в соответствии с которой цены. т.е. все цены, растут и падают
пропорционально увеличению или уменьшению количества денег.

Чтобы упростить наш анализ и сделать его короче, остановимся толь-
ко на вопросе инфляции. Дополнительное количество денег попадает не
сразу в карманы всех индивидов, а из тех индивидов, которые получают
эти деньги первыми, не все получают одну и ту же сумму и не все один-
ково реагируют на получение одной и той же дополнительной суммы.
Те, кто получают деньги первыми (владельцы шахт в случае с золотом
или Министерство финансов в случае с государственными бумажными
деньгами), теперь обладают большими остатками наличности и имеют
возможность предложить на рынке больше денег за товары и услуги,
которые желают купить. Предложенное ими на рынке дополнитель-
ное количество денег приводит к росту цен и ставок заработной платы.
Но не все цены и ставки заработной платы растут и не все растущие
цены и ставки заработной платы растут одинаково. Если дополнитель-
ные деньги тратятся на военные нужды, вырастут цены только на не-
которые товары и ставки заработной платы только некоторых катего-
рий работников, а остальные же останутся неизменными или могут на
время упасть. Они могут упасть, потому что на рынке появились люди,
доходы которых не выросли, но которые вынуждены платить больше за
некоторые товары, а именно те. на которые предъявили спрос первые
бенефициары инфляции. Тем самым изменение цен, вызванное инфля-
цией, сначала затрагивает только часть товаров и услуг и относительно
медленно распространяется от одной группы к другим. Должно прой-
ти время для того, чтобы дополнительное количество денег исчерпало
свой потенциал изменения цен. Но даже по завершении этого процесса
не все товары будут затронуты одинаково. Процесс прогрессирующе-
го обесценивания изменяет распределение доходов и богатства между
различными социальными группами. До тех пор пока процесс обесцени-
вания не завершится, а дополнительное количество денег не исчерпает
всех возможностей для повышения цен, и будут оставаться совсем не
изменившиеся цены или цены, не изменившиеся до конца, в обществе
будут появляться выигравшие и проигравшие. Те, кто продает товары
и услуги, цены на которые растут первыми, имеют возможность про-
давать по новым высоким ценам, а покупать то, что им необходимо, по
еще не изменившимся старым ценам. С другой стороны, те, кто продает
товары и услуги, цены на которые некоторое время остаются неизмен-
ными, продают еще по старым ценам, будучи вынужденными покупать
по новым. Первые получают специфическую выгоду, они выигрыва-
ют, а вторые проигрывают, поскольку дополнительная выгода тех, кто
выигрывает, финансируется из их карманов. До тех пор пока инфля-
ция продолжается, происходит постоянное перераспределение дохода
и богатства от одних социальных групп к другим. Прекращение воздей-
ствия инфляции на цены означает, что произошло перераспределение
богатства между социальными группами. В результате этого в экономи-
ческой системе создается новая конфигурация распределения доходов
и богатства, и в условиях этого нового социального порядка потребности
людей удовлетворяются в иной пропорции, чем раньше. В новых усло-
виях цены не будут просто кратны старым ценам.

Социальные последствия изменений покупательной способности
денег двояки: во-первых, поскольку деньги являются стандартом
отложенных платежей, меняются отношения между должниками
и кредиторами. Во-вторых, ввиду того что изменения покупательной
способности денег не воздействуют в одинаковой степени и одновре-
менно на все цены, произойдет перераспределение богатства и до-
ходов между различными социальными группами. Одной из ошибок,
присущих всем предложениям по стабилизации покупательной спо-
собности, был неучет второго из этих последствий. Можно сказать,
что экономическая теория в целом уделяла недостаточно внимания
этой проблеме. А если и уделяла, то рассматривала ее только в свя-
зи с влиянием изменений курса валюты страны на внешнюю торгов-
лю. Но это только один из аспектов проблемы, которая имеет намного
большие масштабы.

Отсутствие каких-либо постоянных соотношений между изменения-
ми количества денег и ценами является фундаментальным положени-
ем экономической теории. Изменения предложения денег по-разному
воздействуют на цены и ставки заработной платы. Метафорическое ис-
пользование термина «уровень цен» вводит в заблуждение.

Ошибочное мнение об обратном было основано на рассуждении, кото-
рое можно представить следующим образом: рассмотрим две совершен-
но независимых системы статического равновесия А и В. Они схожи во
всем, за исключением того, что общему количеству денег М и каждому
остатку наличности индивида т в А соответствует общее количество
денег Мп и остаток наличности тп в В. При принятых допущениях все
цены и ставки заработной платы в В превышают цены и ставки заработ-
ной платы в А в п раз. Но это так только в связи с принятыми нами гипо-
тетическими допущениями. Никто не может придумать способ, который
бы позволил трансформировать систему А в систему В. И конечно же,
было бы недопустимым применять статическое равновесие к динамиче-
ской проблеме.

Оставляя в стороне все споры касательно использования терминов
«динамика» и «статика», необходимо сказать, что деньги с необходимо-
стью являются динамическим фактором и что было бы ошибкой рассма-
тривать их в статике.
Разумеется, в концепции статического равновесия нет места для де-
нег. Формулируя концепцию статического общества, мы постулируем
отсутствие изменений. Все происходит так, как происходило до этого.
Сегодняшний день ничем не отличается от вчерашнего, а завтрашний
будет таким же, как сегодняшний. Но в этих условиях никому не нуж-
ны остатки наличности. Остатки наличности необходимы только тогда,
когда индивид не знает, что его ждет в неопределенном будущем. Ес-
ли каждый знает, когда и что он будет покупать, ему не нужен частный
остаток наличности, и он может разместить все свои деньги на сроч-
ный вклад в центральном банке, подлежащий возврату в определенные
дни и в определенных суммах в соответствии с графиком осуществле-
ния будущих платежей. Поскольку все будут действовать одинако-
во, центральный банк не будет нуждаться в резервах под исполнение
своих обязательств. Ведь общая сумма, которую он должен выплатить
покупателям в тот или иной день, будет в точности равняться сум-
ме, которую он будет получать в качестве вкладов от продавцов. Если
мы предположим, что до того, как в мире статического равновесия это
равновесие установилось, в нем использовались только металлические
деньги, например золото, тогда нам придется предположить далее, что
по мере приближения к достижению условий равновесия граждане
размещали все большую долю принадлежащего им золота на депози-
тах в центральном банке, который, не нуждаясь в нем, продавал золо-
то ювелирам и другим предприятиям для промышленного использова-
ния. С достижением равновесия больше не будет металлических денег,
на самом деле больше не будет никаких денег, а будет существовать
лишь бестелесная и нематериальная клиринговая система, которую
нельзя рассматривать в качестве денег в обычном смысле. Вместо денег
будет существовать нереализуемая и непредставимая система учета,
numeraire, которую некоторые экономисты считали идеальными день-
гами. Это были бы нейтральные деньги, если их можно называть день-
гами. При этом не стоит забывать, что состояние равновесия является
чисто гипотетическим, т.е. это не более чем мыслительная конструкция.
Не имея возможности проводить эксперименты, социальным наукам
приходится использовать такие конструкции. Но их нужно применять
с осторожностью. Нужно все время помнить, что в реальной жизни со-
стояние статического равновесия недостижимо. Еще более важен тот
факт, что в этом гипотетическом состоянии индивид не делает выбора,
не действует и не принимает решений по поводу несовместимых аль-
тернатив. Жизнь в этом состоянии поэтому лишена своей сущностной
составляющей. Придумывая это гипотетическое состояние, мы стре-
мимся лишь выявить стимулы к деятельности, которая предполагает
изменение путем моделирования условий, при которых деятельность
отсутствует. Но мир без изменений был бы мертв. Мы должны изучать
не только смерть, но и жизнь, деятельность и изменения. В живом мире
нет места нейтральности денег.
Деньги, несомненно, являются динамическим фактором и поэтому не
могут обсуждаться с точки зрения статического равновесия.

А сейчас давайте рассмотрим некоторые важные выводы, которые
следуют из утверждения о ненейтральности денег.

Во-первых, необходимо осознать, что отказ от ошибочной концепции
нейтральных денег означает падение последнего бастиона сторонников
количественной экономической теории. На протяжении длительного
времени видные экономисты верили в то, что когда-нибудь качествен-
ную экономическую теорию можно быдет заменить количественной.
Их надеждам мешает осуществиться тот факт, что в экономических
количествах не бывает постоянных соотношений между величинами.
То, что выявляют экономисты при изучении соотношений между спро-
сом и ценами, нельзя сравнить с работой представителей естественных
наук, которые в своих лабораториях выявляют постоянные соотноше-
ния, например плотности различных веществ. То, что устанавливает
экономист, имеет лишь историческую ценность: делая статистические
выкладки, экономист действует, как историк, а не экспериментатор.
То, что делал покойный Генри Шульц1, было экономической историей;
из его исследований мы узнали, что происходило с некоторыми товара-
ми на определенном отрезке прошлого в США и Канаде. Его исследова-
ния ничего не говорят нам о том, что происходило с этими же товарами
в другом месте или в другой период времени или что будет происходить
с ними в будущем.

Но все еще считается, что с деньгами все обстоит иначе. Можно про-
цитировать, например, книгу профессора Фишера «Покупательная
способность денег», которая основана на допущении, что покупательная
способность денег меняется обратно пропорционально количеству де-
нег1 2. Я считаю это допущение произвольным и ошибочным.

Второй вывод, который необходимо сделать, касается тщетности по-
пыток создать деньги со стабильной покупательной способностью. В за-
дачи этого краткого выступления не входит объяснение преимуществ
политики твердых денег (sound money) и недостатков как инфляции,
так и дефляции. Но не следует смешивать концепции твердых денег
и стабильных денег. Я не собираюсь рассматривать внутреннюю проти-
воречивость концепции стабильности денег. Для нашего сегодняшнего
обсуждения важнее подчеркнуть, что все предложения по стабилиза-
ции, помимо прочих ошибок, основаны на идее нейтральности денег.
Все эти предложения предполагают использование различных спосо-

1 В трактате «Theory and Measurement of Demand» (Chicago: University of Chi-
cago Press, 1938) он выдвинул свою зерновую теорию цикла.

2 «...остается только один вывод — что изменение в количестве денег (М) должно
нормально вызывать пропорционльное изменение в уровне цен (р)» (Fisher, Irving.
The Purchasing Power of Money. 2nd ed. New York MacMillan, 1920. P. 157 [Фишер И.
Покупательная сила денег. М.: Дело, 2001]). — Прим. ред. амер. изд.
бов отменить уже произошедшие изменения покупательной способно-
сти: если была инфляция, это означает пропорциональную дефляцию,
и наоборот. Авторы этих предложений не понимают, что эта операция
не позволяет ликвидировать социальные последствия первоначального
изменения, лишь добавляя к ним новые. Человеку, которого переехал
автомобиль, не станет легче, если автомобиль переедет его в противопо-
ложном направлении.

Популярность схем по стабилизации ведет нас к следующему фило-
софскому рассуждению. Общей слабостью человеческого мышления
является склонность считать состояние покоя и отсутствия изменений
более совершенным, чем состояние движения. Вера в абсолют, этот
древний фантом misguided философских спекуляций, до сих пор с нами;
его современное название — стабильность. Но стабильность, например
отсутствие изменений, — это, повторяю, отсутствие жизни.

Третий вывод, который необходимо сделать, состоит в том, что нет
смысла проводить различие между статикой и динамикой, между тео-
риями краткосрочного и долгосрочного периодов. Наш подход к изуче-
нию денежных изменений лучше всего свидетельствует, что любое пра-
вильное экономическое рассуждение является динамическим, а стати-
ческие концепции являются не более чем инструментальными. В то же
время следует осознавать, что всякое корректное экономическое рас-
суждение представляет собой постепенный переход от краткосрочных
эффектов к долгосрочным.

Но главная ценность теории динамического характера денег заключа-
ется в ее применении для разработки денежной теории экономического
цикла. Уже теория британской денежной школы в ограниченном смыс-
ле представляла собой денежное объяснение экономического цикла. Она
рассматривала последствия кредитной экспансии исходя из допущения
о том, что кредитная экспансия происходит только в одной стране, в то
время как положение в остальных странах не изменяется. Этого было
достаточно для объяснения делового цикла в Великобритании в первой
половине XIX в. Но объяснение через внешнюю утечку не позволяет
ответить на вопрос, что произойдет в полностью изолированной стра-
не или в случае одновременной кредитной экспансии по всему миру.
Но именно ответ на второй вопрос имеет значение в условиях, сложив-
шихся в XX в. Только ответ на второй вопрос важен при рассмотрении
предложений по ликвидации циклических изменений посредством либо
ослабления связей национальной экономики с мировой, либо придания
кредитной экспансии международного характера, как это предполага-
ется Бреттон-Вудскими соглашениями1. Денежная теория экономиче-

Бреттон-Вудские соглашения 1945 г. создали международный золотодевиз-
ный стандарт, в соответствии с которым 1 доллар равнялся цене 1 / унции золо-
та. — Прим. ред. амер. изд.
ского цикла может похвастаться тем, что она дает удовлетворительные
ответы на эти и некоторые другие сложные вопросы.

Я не хочу отнимать у вас много времени, и поэтому лишь коротко
остановлюсь на том, как некоторые более молодые экономисты рас-
смаривали эту проблему. Не я придумал термин «нейтральные день-
ги». Я разработал теорию изменений покупательной способности и их
социальных последствий. Я продемонстрировал, что деньги являются
динамическим фактором, и допущение о том, что изменения покупа-
тельной способности обратно пропорциональны изменениям в соотно-
шении между предложением и спросом на деньги, ошибочно. Термин
«нейтральные деньги» был предложен последующими авторами1. Я не
собираюсь рассуждать о том, был ли их выбор удачным. Но в любом
случае я выступаю против того, чтобы достижение нейтральности денег
было целью денежной политики и чтобы экономисты занимались раз-
работкой методов ее достижения. Я хотел бы подчеркнуть, что в живом
и изменяющемся мире, в мире деятельности, не может быть места ней-
тральным деньгам. Деньги не нейтральны, либо их не существует.

44

Hayek F. A. Prices and Production, 2nd ed. New York: Augustus M. Kelley, 1935.
pp. 31,129—131 [Хайек Ф. Цены и производство. Челябинск: Социум, 2007. С. 36—37,
155—160]. — Прим. ред. амер. изд.
МОГУТ ЛИ МЕТОДЫ
ПО ВЫЯВЛЕНИЮ ИЗМЕНЕНИЙ

ПОКУПАТЕЛЬНОЙ СПОСОБНОСТИ БЫТЬ
РУКОВОДСТВОМ ДЛЯ МЕЖДУНАРОДНОЙ
ДЕНЕЖНОЙ И БАНКОВСКОЙ ПОЛИТИКИ1

-я;

ВВЕДЕНИЕ

Выражения «колебания покупательной способности золота» и «измере-
ние колебаний покупательной способности золота» можно использовать,
только если есть понимание цели, для достижения которой необходимо
точное определение этих терминов. Они эволюционировали в основном
в соответствии с практическими, а не теоретическими нуждами. Зная
о нежелательных эффектах определенных изменений цен, мы стремим-
ся найти способы для ликвидации этих нежелательных эффектов или
даже причин, которые к их порождают. Следовательно, любое иссле-
дование, относящееся к этим выражениям, должно начинаться с рас-
суждения о том, какие явления считать нежелательными, почему они
нежелательны и что можно сделать, чтобы исключить их в будущем, не
заменив их чем-то еще более нежелательным.

1.	Социальные последствия изменений
покупательной способности золота

Существуют две различные причины того, почему покупательная спо-
собность золота отражается на доходах и капитале. Если бы не эти фак-
торы, изменения покупательной способности золота имели бы не боль-
шее значение с точки зрения социальных последствий, чем изменения
системы мер и весов или календаря. У нас не было бы оснований забо-
титься о последствиях изменений покупательной способности золота,
если бы а) не было отложенных платежей, т.е. долгов и требований, вы-
раженных в золоте, а все денежные сделки совершались с использова-
нием наличных, и если бы б) изменения покупательной способности де-

Меморандум был подготовлен для Делегации по проблеме золота финансового
комитета Лиги Наций, F/Gold/51 (Geneva: October 10, 1930). Меморандум был за-
быт и вновь обнаружен только при проведении исследований в архивах библиотеки
Лиги Наций в ходе подготовки сборника: Mises L. von. Money, Method, and the Market
Process. Auburn, Ala: The Ludwig von Mises Institute, Norwell, Mass.: Kluwer Academic
Publishers, 1990. Пер. с англ. Д. Горбатенко.
нег оказывали влияние на всю экономическую систему и каждый товар
одновременно и в одной и той же степени.

а)	Изменения покупательной. v
способности и задолженность

Изменения покупательной способности затрагивают долговые контрак-
ты, выраженные в золоте, потому что стороны, договариваясь о своих
обязательствах, не принимают в расчет изменения покупательной спо-
собности золота. В целом мир придерживается точки зрения о «стабиль-
ной ценности» золота, какой бы наивной и не выдерживающей критики
она ни была. Но даже если бы эта точка зрения не была преобладаю-
щей, в случае с долгосрочными контрактами все равно было бы невоз-
можно учесть изменения покупательной способности золота; невоз-
можно оценить ни направление, ни величину изменения покупательной
способности за значительный отрезок времени в будущем. В случае
с краткосрочными обязательствами все иначе. Если предполагается,
что в течение нескольких следующих недель или месяцев цены товаров
вырастут, ставка процента по краткосрочным займам вырастет или со-
ответственно упадет, если ожидается, что цены на товары упадут. По-
этому проблема воздействия изменений покупательной способности де-
нег возникает только в связи с долгосрочными долговыми контрактами,
но не с краткосрочными обязательствами.

б)	Вторая категория последствий
изменений покупательной способности

В то время как эта проблема полностью игнорировалась на континенте
и в особенности в Германии, английские и американские авторы в те-
чение более чем столетия в мельчайших подробностях рассматривали
воздействие изменений покупательной способности на долговые кон-
тракты. С другой стороны, английские и американские авторы уделяли
совсем мало внимания второй категории последствий, вызываемых из-
менениями покупательной способности. Вследствие этого многочислен-
ные проекты и предложения по ликвидации негативных последствий
таких изменений, как правило, касались только их воздействия на дол-
говые контракты, не учитывая других их последствий.

Если бы изменения покупательной способности воздействовали на
все товары и услуги одновременно и в одинаковой степени, последствия
для доходов и расходов людей были бы идентичными и никто бы не те-
рял и не приобретал ни гроша из-за этих изменений (за исключением
потерь от долговых контрактов, рассмотренных выше). Но в действи-
тельности дело обстоит иначе. Выдающиеся экономисты начиная с Да-
вида Юма и Джона Стюарта Милля безуспешно пытались сконструиро-
вать теоретическую ситуацию, при которой изменения покупательной
_____Могут л иметоды по выявлению изменений покуп ател ьной способности быть руководством ...
способности денег могли одновременно и в одинаковой степени воздей-
ствовать на все товары и услуги. Такую ситуацию сконструировать не-
возможно.

Изменения покупательной способности всегда проявляются сначала
в одной части экономической системы, и только потом их последствия рас-
пространяются дальше. При увеличении количества денег те, кто полу-
чает дополнительные деньги первыми, могут за счет дополнительного до-
хода продолжать покупать товары и услуги по предшествовавшим ценам,
т.е. по ценам, еще не учитывающим рост предложения денег. В этом слу-
чае рост денежного дохода эквивалентен росту реального дохода и даже
может привести к увеличению капитала. С другой стороны, те, чьи доходы
увеличиваются в последнюю очередь, проигрывают, поскольку они вы-
нуждены платить за большую часть приобретаемых ими товаров и услуг
цену, установившуюся с учетом роста предложения денег, т.е. до того, как
их доходы вырастут соответственно. Этот процесс четко прослеживался во
всех странах в периоды военной и послевоенной инфляции. Особенно за-
метен этот процесс был в сфере международных экономических отноше-
ний; Кэрнс великолепно описал его протекание в книге «Essays in Political
Economy», где он рассмотрел последствия открытий новых запасов золота
и вызванное ими прогрессирующее обесценивание денег.

Изучение социальных последствий изменений покупательной спо-
собности не может ограничиваться их влиянием на задолженность. Сле-
дует также учитывать и последствия описанного мной временного лага.

Но как только мы пытаемся сделать это, мы сталкиваемся с огромны-
ими трудностями. Если рассматривать только воздействие изменений
покупательной способности на задолженность, то возникает желание
предположить, что требуется лишь определить среднюю величину по-
купательной способности, позволив падению одних цен компенсировать
рост других. Но этого недостаточно, если учитывать вторую категорию
последствий изменений покупательной способности, поскольку эти по-
следствия вызваны именно тем, что одни цены выросли, в то время как
другие не выросли в той же степени. Поэтому, если мы будем действо-
вать согласно предложениям по стабилизации покупательной способ-
ности, т.е. будем корректировать изменения покупательной способности
после того, как они произошли, в соответствии с определенной систе-
мой индексов, мы ничего не сделаем для того, чтобы ликвидировать эту
категорию социальных последствий.

2.	Анализ попыток стабилизации

Прежде чем перейти к рассмотрению данной темы, следует понимать
цель, на достижение которой направлены рассматриваемые меры.

Вызываемые периодически повторяющимися экономическими де-
прессиями серьезные потрясения заставили многих проникнуться идеа-
лом «стабильной» экономической системы. Однако это не может озна-
чать систему, в которой все цены остаются неизменными. Все, что мож-
но попытаться сделать, это создать систему, не подверженную сильным
шокам «со стороны денег».

Многие авторы высказываются в пользу изменения юридической
основы долговых контрактов путем выражения их не в золоте, а в опре-
деленном количестве товаров. Целью подобных предложений является
формирование так называемого товарного, или табличного, стандарта.
Долгое время предполагалось, что такой стандарт будет с необходи-
мостью «справедливым». Мне кажется, я, как и другие экономисты до
меня, исчерпывающим образом продемонстрировал, что это допущение
едва ли будет принято всеми1.

Но даже если пренебречь возражениями против «справедливо-
сти» товарного и табличного стандарта, невозможно не заметить того,
на что уже обращалось внимание, а именно что создание такого стан-
дарта может ликвидировать лишь часть социальных последствий из-
менений покупательной способности. На это нам, возможно, ответят,
что ликвидация влияния изменений на долговые контракты уже са-
ма по себе будет шагом вперед, даже если придется оставить на по-
том решение более сложной проблемы ликвидации второй категории
последствий. Но эта точка зрения несостоятельна. Без сомнения, про-
блема стандарта отложенных платежей чрезвычайно важна, но в этом
случае, как и в других, экономика «помогает себе сама» как минимум
в случае с краткосрочными, а возможно, и с долгосрочными долговыми
контрактами. Тот факт, что в последние несколько десятилетий те, кто
давали деньги взаймы на значительный срок, а именно держатели об-
лигаций, понесли убытки, охладил пыл участников рынка долгосроч-
ных долговых контрактов. Эта тенденция, которая была заметна, хо-
тя и не в той же степени, и в более ранние периоды депрессии, сейчас
очевидна. Связанная с неприятным опытом предыдущих десятилетий
несклонность тех участников рынка, которые в противном случае ста-
ли бы покупателями облигаций, к их приобретению стала причиной
очень большой разницы между ставками по краткосрочным денежным
займам и долгосрочным инвестициям капитала. Если осторожность
продолжит превалировать, желающие получить долгосрочный кредит
будут вынуждены платить в дополнение к процентам по кредиту пре-
мию за риск падения покупательной способности; в противном случае
им придется удовлетворять свои потребности в деньгах на кратко-

Mises L. von. Monetary Stabilization and Cyclical Policy (1928) // Mises L. von. On
the Manipulation of Money and Credit, Percy L. Greaves, Jr., ed. (Dobbs Ferry, N.Y.: Free
Market Books 1978), pp. 99ff. [Мизес Л. фон. Стабилизация ценности денег и цикличе-
ская политика // Мизес Л. фон. Теория экономического цикла. Челябинск: Социум,
2012. С. 78 сл.]— Прим. ред. амер. изд.	- •

и»
срочном рынке, где (как отмечалось выше) учитываются вероятные
изменения покупательной способности1.

В случае со второй категорией социальных последствий изменений
покупательной способности подобного механизма коррекции не суще-
ствует. Некоторые склонны игнорировать эту категорию последствий
на том основании, что она носит временный характер; это верно в той
степени, в какой воздействие изменений покупательной способности
на доход и капитал прекращается при распространении изменений на
всю экономическую систему. Но результаты воздействия на доходы
и капитал сохраняется. Одни выиграли, а другие проиграли. Таким об-
разом, в этом отношении вторая категория последствий не отличается
от первой.

Порок всех предложений по стабилизации покупательной способно-
сти денег состоит в том, что они направлены только на исключение влия-
ния ее изменений на долговые контракты. Они вообще не учитывают
второе следствие этих изменений, считая, что значение имеют только
последствия для долговых контрактов. Все предложения по стабилиза-
ции ценности денег предусматривают коррекцию постфактум в соот-
ветствии с изменениями покупательной способности, рассчитываемыми
на основе системы средних значений.

Следует различать две такие системы. Более ранняя система «таб-
личного стандарта» предусматривает коррекцию только в отношении
отложенных платежей, т.е. просто изменяет номинальную сумму дол-
гового контракта, вообще не затрагивая денежной системы. «Стабили-
зированный доллар» Ирвинга Фишера и «манипулируемая валюта»
Дж. М. Кейнса предполагают коррекцию покупательной способности
денег в обращении в целом. Здесь речь опять же идет о коррекции толь-
ко после того, как изменения покупательной способности произойдут
и когда реализуются последствия их непропорционального и неодно-
временного воздействия. Такая коррекция постфактум никак не по-
зволяет ликвидировать или смягчить последствия второй категории
и может применяться только к последствиям первой категории. В этом
состоит суть вопроса.

Таким образом, в качестве общего вывода можно сказать, что все
предложения, направленные на стабилизацию ценности денег относят-
ся только к одной части последствий изменения покупательной способ-
ности. Они могут ливкидировать только воздействие этих изменений на
долгосрочные контракты, выраженные в золоте. Они не могут позволить
справиться с другими последствиями изменений покупательной способ-
ности, которые являются не менее, а может быть, и более значимыми,
чем последствия первой категории.

Читатели должны помнить, что этот меморандум был написан в 1930 г. — Прим,
ред. амер. изд.
Если принять это во внимание, то станет очевидно, что какими бы
радикальными ни казались эти предложения, они ни в коем случае не
будут таковыми на практике. Они едва ли имеют столь существенные
преимущества перед более ранней и умеренной программой школы
«твердых денег» [sound currency], как это может показаться на пер-
вый взгляд. Сторонники последней не стремились стабилизировать
ценность денег; они довольствовались тем, что пытались, насколько
это возможно, ликвидировать влияние факторов, которые с высокой
вероятностью приводят к неожиданным и избыточным изменениям
покупательной способности. Именно с этой точки зрения было отдано
предпочтение золотому стандарту, поскольку считалось, что он спо-
собен предложить пусть и не абсолютную, но по крайней мере относи-
тельную стабильность.

Произошло ли за последние десятилетия что-то, что бы явным об-
разом не соответствовало ожиданиям английских и континентальных
сторонников золотого стандарта?

3.	Причины изменений покупательной
способности в последние десятилетия

Начиная со второй половины последнего десятилетия XIX в. покупа-
тельная способность золота постоянно сокращалась. Нет нужды оста-
навливаться на том, что обычно пишут по поводу степени и причин этих
изменений. Но следует особо подчеркнуть один момент, который, как
правило, к сожалению, совершенно игнорировался в недавних обсуж-
дениях этой проблемы. Я имею в виду тот факт, что главной причиной
падения покупательной способности золота в этот период была денеж-
ная политика правительств, а не условия производства золота. В своей
денежной политике различные правительства стремились «экономить»
золото, что привело к значительно большему падению его покупатель-
ной способности, чем если бы не предпринималось попыток по выводу
золота из фактического обращения. Если бы монеты в действительности
находились в повседневном обращении по всему миру, как это было не-
сколько десятилетий назад в Германии и Англии, и если бы эмиссион-
ные банки в более мелких и менее богатых государствах держали свои
резервы в золоте, а не главным образом в требованиях на золото к дру-
гим государствам, обесценивания золота либо совсем бы не произошло,
либо оно не достигло бы таких масштабов, какие оно приняло в период
между 1896 и 1920 гг.

Правительства, несомненно, не осознавали, что последствием при-
менения этой политики всеми странами будет общий рост цен. Каждое
государство стремилось снизить издержки обращения на своей тер-
ритории. Больше всего на них повлияла ошибочная идея, что можно
добиться снижения процентных ставок путем различных мер денеж-
______Могутлиметоды по выявлению^и^енений покупательной способности бь1ть руководство^
ной политики, включая концентрацию национальных запасов золота
в подвалах центральных банков. Но какие бы цели ни преследовали
отдельные государства при проведении этой политики, один факт
бесспорен: при прочих равных результатом неизбежно должны бы-
ли стать падение покупательной способности золота и рост товарных
цен, выраженных в золоте. В связи с этим кажется невероятным, что
общественное мнение приписывает рост цен в этот период исключи-
тельно условиям производства золота (совершенно не зависящим от
политики правительств) и не понимает, что рост цен никогда не смог
бы достичь таких масштабов, если бы правительства придерживались
иной политики.

Если бы правительства проводили другую политику и рост цен на
товары (выраженных в золоте) либо не произошел бы совсем, либо про-
изошел бы, но в меньшей степени, в то время никто не говорил бы о про-
вале золотого стандарта. А когда сейчас в период падения цен призывы
покончить с золотым стандартам звучат все громче, можно лишь еще
раз отметить, что огромное падение цен, ставшее выдающимся собы-
тием последних лет, было неизбежным следствием предшествовавшей
кредитной экспансии. Ошибки кредитной политики можно списать на
многие вещи, но золотой стандарт в их число определенно не входит.
Поэтому утверждения о том, что эти события показали ущербность зо-
лотого стандарта, совершенно необоснованны. Провалился не старый
классический золотой стандарт с реальным обращением золота, а си-
стема «экономии» золота и кредитная политика центральных эмиссион-
ных банков.

Сейчас можно лишь сказать, что не стоит делать выводы на будущее.
Сегодня высказываются опасения, что переход на золото тех стран, ко-
торые пока не перешли на него, вместе с падением производства золота
может в будущем привести к падению цен на товары, выраженных в зо-
лоте (т.е. произойдет рост покупательной способности золота). Конечно,
не следует отмахиваться от этих опасений, хотя все предсказания по по-
воду будущей ценности денег следует воспринимать с осторожностью.
Необходимо помнить, что даже если в течение ближайших десятиле-
тий производство золота сократится, а золотой стандарт будет принят
повсеместно (включая Китай и Россию), это необязательно приведет
к падению цен. Особенно если политика «экономии» золота, которая
в последние десятилетия постепенно распространилась по всему миру,
будет проводиться и дальше, а тем более если она будет усилена.

Особую сложность ситуации придает тот факт, что она связана с про-
блемой эмиссии денег посредством кредитной экспансии, т.е. эмиссии
банкнот и открытия банковских депозитов без золотого обеспечения.

Общественное мнение, считающее низкую ставку процента идеалом
денежной политики, более или менее открыто поощряет эмиссионные
банки осуществлять кредитную экспансию с целью снизить ставки по
денежным займам ниже рыночных, т.е. ниже ставок, которые устано-
вились бы на денежном рынке без вмешательства банков. Тот факт, что
такая политика неизбежно ведет к росту цен, не вызывает опасений у
бизнесменов; наоборот, они рассматривают рсатущие цены как признак
процветания. До тех пор пока интересы иных групп населения, нежели
бизнесмены, не стали оказывать большее влияние на принятие обще-
экономических решений, мир не осознавал того, что растущие цены не
являются благом. Для бизнесменов период роста цен представляется
периодом «экспансии» и «бума», но для рантье, государственных слу-
жащих и в целом для людей с относительно фиксированным доходом
рост цен означает «рост стоимости жизни».

Бизнесмены, стремящиеся получить дешевые деньги за счет вмеша-
тельства банков, не обращают внимания на предостережения экономи-
стов денежной школы, а позднее Викселля и современных сторонников
денежной теории делового цикла (а точнее, теории экономического цик-
ла, основанной на фидуциарном кредите). Суть этих предостережений
состоит в том, что деятельность банков по искусственному занижению
ставки процента на свободном рынке путем расширения кредита снача-
ла может привести к росту деловой активности, но в долгосрочном пе-
риоде неизбежно ведет к кризису и депрессии.

Те, кто считает, что изменения покупательной способности можно
точно измерить, вполне последовательны, требуя, чтобы результаты
этих измерений использовались в банковской политике таким образом,
чтобы целью кредитной политики банков было поддержание стабиль-
ности денежной единицы. Поэтому, прежде чем продолжить, необхо-
димо рассмотреть вопрос о том, действительно ли денежнаяя политика
может успешно полагаться на различные методы измерения колебаний
покупательной способности.

4.	Различные методы измерения
колебаний покупательной способности
и их значение для проблемы стабилизации

Утверждение о том, что колебания покупательной способности поддают-
ся точному измерению, основано на точке зрения, что изменения обмен-
ных соотношений между конкретными товарами и услугами должным
образом учитываются в средних показателях. Именно на этой фикции
основана идея «уровня цен»; считается, что необходимо лишь опреде-
лить, вырос или упал этот «уровень» в целом. Намеренное игнорирова-
ние изменений, происходящих с ценами на конкретные товары и услу-
ги по отношению друг к другу, стало возможным благодаря тому, что
при рассмотрении последствий изменений покупательной способности
основное внимание уделяется тем из них, которые связаны с функцией
денег как стандарта отложенных платежей; остальные социальные по-
следствия изменений покупательной способности, вызываемые тем, что
воздействие этих изменений на различные товары и услуги происходит
не одновременно и не в одинаковой степени, практически полностью иг-
норируются.

Но даже если допустить, что было бы достаточно подсчитать изме-
нения покупательной способности денег, используя средние цены на
товары и услуги, останется множество фундаментальных трудностей,
которые не имеют единого решения. Во-первых, возникает вопрос, что
такое «среднее». Должно ли это быть среднее арифметическое, среднее
геометрическое, среднее гармоническое или какое-то иное «среднее»,
используемое в математике? На этот вопрос нет однозначного ответа.

Во-вторых, неясно, какой метод следует использовать при взвеши-
вании отдельных цен, т.е. какие коэффициенты относительной значимо-
сти следует присвоить конкретным товарам и услугам? Здесь опять же
нет однозначного решения.

Именно ввиду отсутствия однозначного ответа на эти вопросы, т.е. от-
сутствия решения, про которое можно было бы сказать, что оно одно яв-
ляется несомненно верным, а остальные — неверными, следует вывод,
что метод индексов непригоден для целей измерения изменений поку-
пательной способности денег. При этом не оспаривается то, что большая
часть предложенных способов измерения позволяет приблизительно
выявить произошедшие изменения покупательной способности и име-
ют образовательную ценность в той степени, в какой позволяют при-
влечь внимание масс к факту таких изменений. Также представляется
бесспорным, что результаты использования различных методов за от-
носительно короткие периоды времени, как правило, существенно не
отличаются друг от друга. Но тем не менее следует максимально под-
черкивать тот факт, что все эти расчеты являются не точными, а лишь
приблизительными и что точные расчеты здесь в принципе невозмож-
ны. Этот момент необходимо подчеркивать не просто для того, чтобы
успокоить совесть теоретиков, но и чтобы привлечь внимание к далеко
идущим эффектам, которые возникают при практическом применении
индексов в денежной и банковской политике.

Поскольку существуют различные методы расчета индекса измене-
ний покупательной способности и они все являются одинаково правиль-
ными и неправильными, одинаково корректными и некорректными,
но при этом дают различные результаты, как только индексы пере-
станут представлять чисто академический интерес и начнут напрямую
оказывать влияние на экономическую политику, из чисто научной про-
блемы они неизбежно превратятся в арену серьезных конфликтов ин-
тересов. При возникновении вопроса о том, стабилизировать ли доллар
в соответствии с предложениями Ирвинга Фишера, или ввести «мани-
пулируемые деньги» по системе Кейнса, или поставить кредитную по-
литику центральных банков в зависимость от результатов индексных
измерений различные группы интересов, немедленно встали бы на сто-
рону того или другого метода в зависимости от того, заинтересованы ли
они в росте или падении цен. Покупательная способность денежной еди-
ницы, которая в условиях золотого стандарта в определенной мере не
зависит от прямого политического влияния и в конечном счете опреде-
ляется прибыльностью добычи золота, в этом случае стала бы предме-
том торга в политических играх различных партий. Внезапные измене-
ния политики правительств относительно покупательной способности
вызывали бы жестокие потрясения в соответствующих странах. А си-
туация в международной торговле стала бы и просто неприемлемой.
Только представьте себе, что произошло бы, если бы некоторые госу-
дарства или все государства попытались посредством создания единой
организации (например, под эгидой Лиги Наций) осуществлять единую
валютную политику, основанную на индексных измерениях. Автомати-
чески усилились бы торговые противоречия между отдельными стра-
нами, а дополнительную остроту конфликту придавал бы тот факт, что
мир разделен на две группы — страны-кредиторы и страны-должники.

Различные авторы, которые выступали за те или иные варианты та-
булярного стандарта, были настолько убеждены в правильности своих
собственных методов расчета, что не замечали этого фундаментального
дефекта в своих системах. Например, Ирвинг Фишер придает слишком
большое значение тому, что разные методы расчета индексов суще-
ственно не различаются по своим результатам. Это неправда, что они не
различаются, но даже если бы это было так, следует помнить, что ввиду
значимости манипуляций с покупательной способностью даже незначи-
тельных различий было бы достаточно для того, чтобы вызвать серьез-
ные конфликты интересов внутри каждой страны и, что еще важнее,
конфликты между странами.

Даже если бы можно было преодолеть фундаментальные сложности,
связанные с расчетом индексов, оставшиеся практические сложности
все равно были бы весьма значительными. Наиболее корректной си-
стемой исчисления цен на товары и услуги, была бы та, которая вклю-
чала только те товары, которые готовы для потребления, т.е. товары
в момент передачи конечному потребителю. Любая другая система не
сможет работать (даже если не принимать во внимание все остальные
теоретические возражения) по причине произвольности решения о том,
какие промежуточные стадии производства должны быть включены
в расчеты. Результаты неизбежно будут зависеть от того, сколько раз
тот или иной продукт будет учитываться как отдельный товар на про-
межуточной стадии производства и включаться таким образом в расчет.
Непреодолимые трудности, которые препятствуют использованию для
расчетов цен конечных потребительских товаров, вызваны невозмож-
ностью создания неизменного критерия учета изменений качества това-
ров. Для того чтобы решить проблему изменений качества товаров, все
системы индексов вынуждены ограничиться охватом небольшого числа
товаров (в основном сырья), качество которых можно бесспорно опре-
делить. В дополнение к изменениям качества, огромные трудности при
статистических измерениях создают изменения в потреблении (связан-
ные с добавлением потребителями новых продуктов в потребительскую
«корзину»). В очередной раз приходится сделать вывод, что как толь-
ко эти статистические расчеты выйдут из области теории и приобре-
тут практическое значение, неизбежно возникнут конфликты в каждой
стране и тем более между различными странами.

Приведенные выше рассуждения можно суммировать следующим
образом: любой экономист может предложить систему приблизитель-
ного измерения изменений покупательной способности, которая, по
его мнению, в наибольшей степени приближает нас к решению этой
неразрешимой проблемы; но ни один экономист не сможет убедитель-
но доказать беспристрастной стороне необходимость предпочесть его
систему всем остальным. Выбор метода расчета индексов всегда в той
или иной степени произволен. Если же такой выбор предполагает да-
леко идущие практические последствия (что неизбежно произойдет,
если он будет служить основой валютной политики), возможность до-
стижения соглашения между различными странами или социальными
группами внутри одной страны будет исключена, поскольку этот вы-
бор будет затрагивать интересы каждой страны и каждой социальной
группы.

Рассмотренные выше аргументы могут показаться не только пре-
увеличенными и излишне скептическими, но и противоречащими ре-
зультатам многочисленных исследований этих проблем рядом выдаю-
щихся экономистов, проводившихся на протяжении более чем ста лет.
Но на самом деле мои комментарии являются не более чем неизбежны-
ми выводами из прочтения литературы по этой теме. При этом особую
значимость им придает тот факт, что только они объясняют, почему
продуманные предложения выдающихся экономистов по созданию
стабильной валюты, основанной на индексах, до сих пор не воплощены
в жизнь. До настоящего времени политиков и государственных деяте-
лей от этих предложений отвращали не столько консервативные со-
ображения, сколько понимание фундаментальных недостатков этих
предложений.

Сформулированные выше возражения имеют особую значимость
применительно к международным отношениям. Удивительно, что да-
же те, кто понимает важную роль международного обмена товарами
и деньгами, придерживаются точки зрения, что стабильность внутрен-
них цен важнее стабильности валютных курсов. Последствием реали-
зации соответствующих предложений было бы осуществление каждой
страной денежной политики, основанной на той индексной системе, ко-
торую она считает наилучшей, что подвергло бы курсы валют (изме-
нение которых при золотом стандарте происходит в узких пределах)
внезапным и резким колебаниям. Невозможно не понять, что это стало
бы сильнейшим фактором нестабильности и неопределенности в меж-
дународных торговых отношениях и, что важнее, в условиях между-
народной задолженности.

5.	Чистый золотой стандарт
и золотой стандарт под влиянием банков

Прежде чем рассматривать роль международного сотрудничества
в сфере денежной политики, необходимо сказать несколько слов о влия-
нии политики банков на покупательную способность денег.

Ввиду недостатков, связанных с манипуляциями с покупательной
способностью, чистый золотой стандарт основан на принципе, в соответ-
ствии с которым предпочтительнее поставить предложение денег в ми-
ре в зависимость от случайностей производства золота. В сегодняшних
условиях при введении чистого золотого стандарта создалась бы денеж-
ная система, в которой цены на товары бы медленно снижались. Пред-
ставляется маловероятным, что открытие новых запасов золота вновь
примет такие масштабы, что вызовет снижение покупательной способ-
ности золота. Но вне зависимости от того, вырастет покупательная спо-
собность или упадет, в условиях чистого золотого стандарта она в любом
случае изменяется медленно и изменения происходят в одном направле-
нии в течение значительного периода времени. При чистом золотом стан-
дарте увеличение предложения денег в мире (в широком смысле) может
произойти только за счет добычи нового золота и ввода его в обращение
в виде денег. Сокращение предложения денег может быть вызвано только
отвлечением золота от денежных нужд на промышленные.

Характерной чертой золотого стандарта является запрет для банков
увеличивать количество не обеспеченных золотом банкнот и депозитов,
сверх той величины, которая имела место до введения этой системы.
Банковский закон Пиля 1844 г. и различные банковские законы, кото-
рые были в той или иной мере основаны на нем, являлись попытками
создать чистый золотой стандарт этого типа. Эти попытки были несо-
вершенными, поскольку ограничения на обращение касались только на
банкнот, не затрагивая чековые депозиты в банках. Основатели денеж-
ной школы не заметили сущностного сходства между оплатой чеком
и оплатой банкнотой. Вследствие этого авторы этих законов не достигли
своих целей.

Не будь этого упущения (что позволило бы эффективно предотвра-
щать любое расширение кредита банками), мир получил бы денежную
систему, в которой преобладала бы общая тенденция к падению цен да-
же с учетом открытия месторождений золота в Калифорнии, Австралии
и Южной Африке. Для большинства наших современников, придержи-
вающихся идеи о том, что хорошая конъюнктура и высокие цены суть
одно и то же, данный факт послужил бы основанием считать эту систему
злом. Но это предрассудок. Если бы в течение восьмидесяти или более
лет мы жили в условиях падающих ценах, мы бы привыкли к тому, что
повышение уровня жизни и реальных доходов происходит за счет па-
дающих цен при стабильных или падающих денежных доходах, а не за
счет роста денежных доходов. В любом случае решение трудной проб-
лемы реформирования нашей денежно-кредитной системы не следует
отвергать с порога из-за того, что оно подразумевает постоянное паде-
ние уровня цен. Сейчас важнее всего не поддаться влиянию пагубных
последствий недавнего быстрого падения цен. Медленное и постепен-
ное снижение цен не идет ни в какое сравнение с тем, что происходит
при нынешней системе: а именно с внезапным и резким ростом цен, за
которым следует столь же внезапное и резкое их падение.

В результате ошибки денежной школы мир получил денежную си-
стему, которая находится под воздействием не только колебаний про-
изводства золота, но и изменений банковской политики. Под давлением
общественного мнения, жаждущего низких процентных ставок и расту-
щих цен, после окончания очередного периода депрессии банки посто-
янно стремятся стимулировать деловую активность посредством кре-
дитной экспансии. Они запускают период растущих цен и продолжают
расширять кредит до тех пор, пока в определенный момент они не будут
вынуждены остановиться, в результате чего в очередной раз происхо-
дит падение цен за счет кредитного сжатия.

Именно такой период мы переживаем сейчас. Выдающиеся экономи-
сты ищут причины депрессии в ограничении кредита банками. Но кор-
нем всех бед являются не кредитное сжатие, а предшествовавшая ему
экспансия. Банки заслуживают критики не за то, что они наконец оста-
новили расширение кредита, а за то, что позволили ему начаться.

Давайте рассмотрим, что произошло бы, если бы банки бесконечно
продолжали начатую ими политику кредитной экспансии. Чтобы под-
держивать искусственный стимулирующий эффект, им бы пришлось
постоянно наращивать темпы кредитной экспансии, следствием че-
го было бы ускорение роста цен. Но как только бизнесмены поняли бы,
что нарастающей кредитной экспансии нет конца, что означает непре-
рывный рост цен, они стали бы заранее защищаться от роста цен пу-
тем обращения в банки за все новыми и новыми кредитами, поскольку
любая покупка в кредит будет выгодной, в результате чего инфляция
только нарастала бы. Но инфляция не может продолжаться бесконечно,
не приводя к панике и коллапсу всей денежной системы; эта истина не
нуждается в дальнейшем рассмотрении, поскольку она наглядно под-
тверждается событиями инфляционного периода последних полутора
десятилетий и ей посвящено множество работ.

Поэтому, те, кто утверждает, что недавнее падение цен вызвано из-
менением политики банков, формально правы. Но при ближайшем рас-
смотрении мы видим, что политика расширения кредита рано или поздно
должна прекратиться и что вызываемые ею вредные последствия будут
тем хуже, чем дольше эта политика осуществлялась. Корни зла лежат
не в кредитном сжатии, а в предшествовавшей ему политике экспансии.
Фундаментальной причиной недавнего падения цен является то обстоя-
тельство, что банки с согласия общества и при прямой поддержке прессы,
бизнеса и правительств воспользовались своей способностью эмитировать
дополнительные средства обращения, т.е. искусственно расширять кредит.
Если бы банки не пользовались этой способностью, т.е. если бы централь-
ные банки были недвусмысленно лишены своих привилегий в отношении
создания резервов [для банковской системы] или общественное мнение
последовательно выступало против этой практики, не было бы колебаний
экономической активности. Поскольку покупательная способность денег
зависела бы только от добычи золота, скорее всего, происходило бы мед-
ленное снижение цен. Но мы бы не в коем случае не страдали бы от резких
переходов от быстрого роста цен к столь же резкому их падению, с кото-
рыми нам пришлось столкнуться дважды за последние десять лет.

6.	Достижимые цели для реформы

Прежде всего следует строго ограничить проведение любой систематиче-
ской политики по воздействию на покупательную способность денег, что-
бы она не приносила вред больший, чем имел бы место, если бы событиям
было позволено идти своим чередом. Во-первых, необходимо полностью
отказаться от антинаучных и неосуществимых попыток поддерживать
покупательную способность денег«стабильной». Кроме того, следует из-
бавиться от представления, что снижение покупательной способности
в каком-либо смысле лучше, чем ее повышение. И наконец, необходимо
осознать, что теории, основанные на идее, что ставку процента можно по-
низить посредством банковской политики, неверны; на начальном этапе
усилия в этом направлении действительно могут вызвать рост деловой
активности, но в конечном счете они могут привести лишь к кризису и де-
прессии из-за отклонения капитала в ошибочном направлении.

При этом следует помнить, что в настоящий момент и в ближай-
шие годы предложения по радикальной трансформации банковских
систем различных стран не имеют перспектив. Все, что можно сделать,
это предпринимать смягчающие меры в период, когда явно выражена
тенденция к непрерывному повышению покупательной способности,
и обеспечить принятие противоположных мер в период доминирования
столь же явной тенденции к постоянному снижению цен. Ни в одном из
этих случаев вмешательство не следует доводить до того, чтобы препят-
ствовать обусловленным уловиями добычи золота нормальным тенден-
циям, не пытаясь сдержать их, на тем более развернуть всяпять.

Вне зависимости от того, будут ли эти меры приниматься каждой стра-
ной по отдельности или в качестве международной программы сотрудни-
чества, их следует осуществлять с большой осторожностью. Поскольку
не существует единственно верного метода расчета индексов, то для того
_____ПО»ВЫЯВЛЕНИЮ ИЗМЕНЕНИЙ^ПОКУПАТ^ЬНОЙ СПОСОБНОСТИ БЫТЬ

чтобы меры по воздействию на покупательную способность не преврати-
лись в арену борьбы различных групп интересов, необходимо ограничить
вмешательство в ход тех изменений покупательной способности в ту или
иную сторону, которые бесспорно признаются всеми сторонами. Это озна-
чает, что меры по повышению покупательной способности денег следует
предпринимать только в случае, если снижение покупательной способ-
ности было бесспорно установлено всеми возможными методами, и их
осуществление следует прекращать в тот момент, когда любой из этих
методов дает отличные от других результаты; и то же самое относится
к мерам по снижению покупательной способности денег.

Если отдельная страна будет осуществлять любую другую политику,
это приведет к серьезным конфликтам интересов внутри страны; если
же ее примеру последует какая-то международная организация, воз-
никнут серьезные противоречия между странами. По всей вероятности
при первых признаках подобных противоречий придется оставить все
попытки выработать единый подход к вопросам, касающимся валютной
и банковской политики.

Рассмотрение мер, которые необходимо принять для достижения
указанных целей, не входит в задачи данного меморандума. Его целью
является определение наилучшего метода по измерению изменений по-
купательной способности. Сделанное выше отступление было необходи-
мо для ответа на этот вопрос. Попробуем дать на него четкий ответ.

7.	Измерение изменений покупательной
способности как ориентир валютной
и банковской политики

Приведенные выше рассуждения говорят о необходимости существен-
но ограничить функции, которые может выполнять тот или иной ин-
струмент измерения изменений покупательной способности. Проблема
больше не состоит в том, чтобы удовлетворить неисполнимый запрос на
разработку точного критерия для измерения изменений покупательной
способности денег; задача состоит в том, чтобы приблизительно оце-
нить направление соответствующих изменений. До настоящего момен-
та почти все предложения были направлены на нахождение точного,
единственно «верного», единственно «научного» стандарта измерения.
Однако следует понимать, что все, что нам необходимо, это конвенцио-
нальный, т.е. произвольно выбранный, стандарт. Это нельзя поставить
в упрек нашему предложению, ведь против любого стандарта можно
выдвинуть веские возражения, и какой бы стандарт ни был выбран, это
решение всегда будет произвольным.

В отличие от схем, направленных на стабилизацию, наше предложе-
ние основано на простой идее о необходимости с самого начала ограничить
цели кредитно-денежной политики, которая будет руководствоваться
нашим стандартом. Предлагаемые нами меры будут предприниматься
только в том случае, если будет бесспорно установлено, что изменения
покупательной способности происходили в течение длительного перио-
да времени; их осуществление прекратится, как только покупательная
способность достигнет того уровня, при котором возникнут сомнения от-
носительно того, имеет ли все еще место тенденция, с которой эти меры
призваны бороться. В этих условиях нет смысла критиковать конкретные
предложения по измерению изменений покупательной способности. Этот
вопрос рассматривался самыми способными экономистами, и ему были
посвящены десятки томов. Было бы ошибкой пытаться добавить еще одно
предложение к тем, что уже были сделаны. Но следует понимать, что лю-
бое предложение подобного рода будет иметь недостатки.

Преимуществом предложения, выдвигаемого нами, является то, что
оно позволяет в каком-то смысле получить общее представление об из-
менениях покупательной способности, на основе которого кредитно-
денежная политика может осуществляться, не вызван конфликтов и ан-
тагонизма интересов. Очевидно, что многие предложения по измерению
изменений покупательной способности изначально неосуществимы на
практике вне зависимости от их теоретических преимуществ. Это в осо-
бенности касается предложений измерять изменения покупательной
способности на основе ставок заработной платы и розничных цен. При-
менимы на практике только те предложения, которые состоят главным
образом в использовании оптовых цен, но даже в случае с ними необ-
ходимо выбрать и ограничиться ценами на товары, качество которых
можно бесспорно установить, чтобы преодолеть трудности, связанные
с различиями товаров по качеству.

Систематические попытки регулировать покупательную способность
могут предприниматься только посредством международных соглаше-
ний. Если бы отдельные страны попытались предпринять подобные меры,
они бы быстро оказались в денежной изоляции, в результате чего мы бы
лишились одного из важнейших достижений, способствующих функцио-
нированию международной торговли, а именно обусловленной золотым
стандартом денежной унификации, и как следствие относительной ста-
бильности курсов валют. Но международные акции в этой области воз-
можны только в отсутствие конфликтов интересов. Все страны с охотно
согласятся с тем, что необходимо исключить резкие изменения покупа-
тельной способности денег в ту или иную сторону, и для достижения этой
цели имеющихся способов измерения изменений покупательной способ-
ности вполне достаточно. Пытаться достичь большего значило бы взва-
лить на плечи международной организации неподъемную ношу.

Если рассмотренная выше политика будет принята, проблему изме-
рения изменений покупательной способности будет относительно про-
сто решить. Но если будет выбрана политика с более далеко идущими
целями, проблема окажется неразрешима в принципе.
и г	ПЛАТЕЖНЫЙ баланс

И ОБМЕННЫЕ КУРСЫ ВАЛЮТ1

Печатный станок сыграл важную роль в создании средств для ведения
последней войны. Его использовали все воюющие и многие нейтраль-
ные страны. Однако с прекращением боевых действий никто не напом-
нил о необходимости прекратить деятельность эмиссионных банков
по созданию денег. Ранее банкноты печатались для финансирования
войны. Сегодня банкноты все еще печатают, по крайней мере в некото-
рых странах, для удовлетворения разнообразных внутренних потреб-
ностей. Весь мир находится во власти инфляции. Цены на все товары
и услуги с каждым днем растут, и никто не может сказать, когда пре-
кратится этот рост.

Инфляция сегодня представляет собой повсеместное явление, но в
разных странах ее степень не одинакова. Увеличение количества денег
в зонах хождения разных валют не является одинаковым, как в стати-
стическом смысле (такое равенство, учитывая разный спрос на деньги
в разных регионах могло бы быть лишь кажущимся), так и в том смысле,
что в разных регионах имеет место разное соотношение между увеличе-
нием количества денег и спросом на деньги. Таким образом, темпы роста
цен, в той мере, в какой они вызваны одними лишь изменениями факто-
ров, лежащих на денежной стороне менового отношения, не являются
одинаковыми в разных регионах. <...>

Рост цен, вызванный к жизни увеличением количества денег, не
возникает за одну ночь. Прежде чем он проявит себя, проходит опре-
деленное время. Дополнительное количество денег попадает в эконо-
мику в определенном месте. Новые деньги распространяются отсюда,
причем постепенно — шаг за шагом. Поэтому вначале они увеличива-
ют спрос только на какие-то товары и услуги, а не на все вообще. Це-
ны на другие товары и услуги начинают расти только потом. Однако
котировки иностранной валюты являются спекулятивными меновыми
отношениями; это означает, что они возникают в сделках дельцов, ко-
торые, осуществляя свои операции, принимают во внимание не только
настоящее, но и потенциальный будущий ход событий. Таким образом,
на валютной бирже обесценение денег становится явным относительно

Первоначально опубликовано под названием «Zahlungsbilanz und Devisenkurse»
в: Mitteilungen des Verbandes Oesterreichischer Banken und Bankiers, 2, nos. 3—4
(1919). Настоящие извлечения из оригинального текста статьи составляют примерно
одну треть ее первоначального объема. Перевод выполнен по: Mises L. von. The Causes
of Economic Crisis. Auburn, Ala: Ludwig von Mises Institute, 2006. P. 44—51, где статья
опубликована в качестве приложения к переводу монографии «Die geldtheoretische
Seite des Stabilisierungsproblems» в связи с тем, что Мизес ссылается на нее в части 5,
пар. 2 (см. в наст, изд., с. 556 прим. 2). — Прим. науч. ред.
быстро — задолго до того, как им окажутся затронуты цены других
товаров и услуг. <...>

Существует теория, которая старается объяснить процесс форми-
рования курсов иностранных валют платежным балансом, а не поку-
пательной способностью соответствующих валют. Рассматривая обе-
сценение денег, эта теория проводит различие между уменьшением
ценности валюты на международном валютном рынке и понижением ее
покупательной способности внутри страны. Эта теория утверждает, что
связь между этими двумя процессами является весьма слабой или во-
все отсутствует. Обменные курсы валют представляют собой результат
баланса денежных платежей. Если платежи за границу растут без соот-
ветствующего увеличения платежей в страну, или если платежи из-за
границы уменьшаются без соответствующего уменьшения платежей за
границу, тогда курсы иностранных валют должны расти.

Мы не будем здесь размышлять о причинах, по которым могла возник-
нуть такая теория. Между изменениями обменных курсов иностранной
валюты и изменениями внутренней покупательной способности денежной
единицы обычно имеется временной лаг большей или меньшей продол-
жительности. Поэтому поверхностный взгляд очень легко может навести
на вывод, согласно которому две эти переменные не зависят одна от дру-
гой. Нам также говорят, что платежный баланс является непосредствен-
ной причиной ежедневных колебаний обменных курсов. Теория, которая
объясняет лишь поверхность явлений и не анализирует ситуацию на бо-
лее глубоком уровне, может легко упустить из виду, что, во-первых, еже-
дневные значения отношения между спросом и предложением иностран-
ной валюты, определяемые платежным балансом, могут порождать лишь
преходящие колебания вокруг статического значения [обменного] курса,
которое формируется покупательной способностью разных видов денег;
что, во-вторых, эти вариации должны быстро исчезать; и, в-третьих, эти
вариации будут исчезать тем быстрее и тем полнее, чем меньше ограни-
чений наложено на торговлю, чем свободнее идет спекуляция.

Понятно, что более детальное исследование этой теории совершен-
но излишне. В науке этот вопрос давно решен. Тот факт, что она играет
значительную роль в экономической политике, может быть причиной
исследования политических причин ее несомненной популярности в
среде государственных чиновников и публицистов. Однако мы предо-
ставим решение этой задачи другим.

Вместе с тем следует рассмотреть новую версию доктрины платежно-
го баланса, которая возникла с началом войны. Утверждается, что, воз-
можно, вообще говоря верно, что обменные курсы валют определяются
покупательной способностью, а не платежным балансом. Но сейчас, при
том сжатии торговли, которое вызвала война, это не так. Поскольку на
торговлю наложены ограничения, процесс, восстанавливающий «стати-
ческие» обменные курсы валют, заблокирован. Поэтому при данных об-
стоятельствах для формирования обменных курсов иностранных валют
решающее значение имеет платежный баланс1. Если принято решение
повысить обменный курс иностранной валюты или удержать его от
дальнейшего падения, необходимо обеспечить благоприятный платеж-
ный баланс. <...>

Главная ошибка этой теории состоит в том, что она полностью иг-
норирует тот факт, что объемы импорта и экспорта зависят прежде
всего от цен. Ни импортные, ни экспортные поставки не осуществля-
ются в порядке каприза или для собственного удовольствия. Они осу-
ществляются каждой стороной с намерением совершить прибыльную
торговую сделку, т.е. с целью заработать деньги на разнице цен. Поэто-
му импортные и экспортные операции ведутся, пока разница цен не
исчезнет. <...>

Доктрина платежного баланса как фактора, определяющего обмен-
ный курс, полностью упускает из виду значение цен для международ-
ного движения товаров. Она ошибочно исходит из акта платежа, а не из
торговой сделки как таковой. Это результат следования псевдоюриди-
ческой денежной теории, которая оказала на немецкую науку самое не-
гативное влияние, теории, видящей в деньгах только средство платежа,
а не общее средство обмена.

Решая осуществить сделку и до того момента, когда он должен про-
извести фактический платеж, торговец не игнорирует издержки при-
обретения иностранной валюты. Торговец, который будет действовать
иначе, недолго останется в этом статусе. В своих расчетах он обяза-
тельно учитывает курс иностранной валюты, так как он всегда сфо-
кусирован на цене продажи. Он также всегда рассматривает ожидае-
мые колебания иностранной валюты — и при хеджировании будущих
изменений курса, и в ситуации, когда он принимает риск изменения
ценности иностранной валюты на себя. При прочих равных то же са-
мое имеет место, когда речь идет о потоках туристов и международном
фрахте. <...>

Легко видеть, что здесь перед нами лишь новое обличье старой тео-
рии благоприятного и неблагоприятного торгового баланса, которую от-
стаивали меркантилисты XVI—XVIII столетий. Это было до широкого
распространения банкнот и других разновидностей банковских денег.
Тогда боялись, что страна с неблагоприятным торговым балансом может
потерять все свои запасы драгоценных металлов в пользу других стран.
Поэтому тогда полагали, что страна может предотвратить такое развитие
событий, поощряя экспорт и ограничивая насколько это возможно им-
порт. Позже была выдвинута идея, согласно которой сам по себе торговый
баланс не играет решающей роли, что он представляет собой лишь один
из факторов, определяющих платежный баланс, и рассматривать нуж-

Для полноты картины и только по этой причине, можно упомянуть о том, что
сторонники этой теории считают причиной роста цен на внутреннем рынке не ин-
фляцию, а исключительно дефицит товаров.
но баланс не только торговых, но и вообще всех платежей. Это привело к
частичному пересмотру положений теории. Однако ее фундаментальное
положение, а именно убеждение в том, что если государство не контро-
лирует свои внешнеторговые отношения, то все ее драгоценные металлы
могут утечь за границу, сохранялось до той поры, когда вся эта доктрина
пала под критическими ударами экономистов классической школы.

Платежный баланс страны есть не что иное, как сумма платежных
балансов всех ее отдельных хозяйствующих субъектов. Суть всякого
баланса состоит в равенстве между собой итогов его оборотов по дебету
и кредиту. Если сравнить итоги оборотов по дебету и кредиту отдель-
ной фирмы, они совпадут. И если речь идет о платежном балансе целой
страны, ситуация не может отличаться. И в данном случае должно на-
блюдаться равенство сумм статей обеих видов. Это равновесие, которое
необходимо имеет место, — поскольку товары в процессе торговли об-
мениваются, а не дарятся, — достигается не тем, что вначале осущест-
вляется товарный экспорт и импорт, безотносительно к средствам их
оплаты, и только потом происходит балансирование с помощью денег.
Наоборот, деньги занимают в осуществлении сделок точно такое же ме-
сто, как и другие обмениваемые товары. Более того, деньги можно счи-
тать стандартной причиной совершения обменов.

В обществе, где товарные сделки представляют собой денежные
сделки, каждое отдельное предприятие всегда должно заботиться о том,
чтобы иметь на руках определенное количество денег. Оно не должно
допускать, чтобы его остатки наличности упали ниже определенной
суммы, которая считается необходимой для осуществления сделок.
С другой стороны, предприятие не должно допускать и чтобы остатки
наличности превышали необходимую сумму, поскольку, если это ко-
личество денег будет лежать без применения, это обернется потерей
процентного дохода. Если у него слишком мало денег, оно должно будет
уменьшить закупки или продать какие-то товары. Если у него слишком
много денег, оно должно купить товар.

Для наших целей здесь нам не важно, закупает предприятие произ-
водственные или потребительские блага. Так или иначе, каждый инди-
вид заботится о том, чтобы не оказаться без денег. Поскольку, реали-
зуя эту линию поведения, он преследует свои собственные интересы,
свободная игра рыночных сил никак не может привести к тому, что из
города, из провинции или из страны утекут все деньги. Эта проблема
должна заботить государство не в большей мере, чем городские власти
Вены должны испытывать беспокойство по поводу утечки запасов де-
нег, имеющихся в городе, в окружающую его сельскую местность. Ес-
ли предположить, что имеет место денежный стандарт, основанный на
драгоценных металлах (по определению английской денежной школы,
денежное обращение, полностью состоящее из металлических денег), то
и тогда государству не нужно тревожиться по поводу возможной утечки
за рубеж всего денежного запаса, имеющегося в стране.
Поэтому, если бы мы жили при полноценном золотом стандарте, го-
сударству не нужно было бы беспокоиться о платежном балансе. Ответ-
ственность за поддержание в стране достаточного количества золота оно
спокойно могло бы возложить на рынок. Под воздействием сил свободной
торговли драгоценные металлы покидали бы страну только в том слу-
чае, если бы на руках имелось слишком большое их количество, и всегда
притекали бы в страну, если бы их было бы здесь слишком мало, — точ-
но таким же образом, как это происходит с другими товарами, которые в
случае дефицита импортируются и экспортируются, когда имеет место
их переизбыток. Так, мы видим, что золото постоянно перемещается из
стран, в которых оно добывается в больших масштабах, в те страны, где
спрос на золото превышает то количество, которое добывается на здеш-
них месторождениях, — безо всякой нужды в каких-либо действиях го-
сударства, которые могли бы породить это явление1. <...>

Нас могут, однако, спросить, не содержит ли история множество при-
меров стран, из которых металлические деньги (золото и серебро) уте-
кало за рубеж? Разве совсем недавно золотые монеты не исчезли с не-
мецкого рынка? Разве здесь, в Австрии, не исчезли серебряные монеты?
Не вступают ли эти свидетельства истории в очевидное противоречие
с утверждением о том, что торговля обладает способностью стихийно
поддерживать денежный запас? Не доказывают ли эти примеры, что
государству необходимо вмешаться в платежный баланс?

Но эти факты ни в малейшей степени не противоречат нашему
утверждению. Деньги утекают из страны не из-за того, что платеж-
ный баланс является неблагоприятным, или из-за того, что государство
не вмешалось в его формирование. Совсем напротив — деньги утекли
именно потому, что вмешалось государство, и это вмешательство вызва-
ло явление, описываемое хорошо известным законом Грэшема. Государ-
ство своими действиями само разрушило денежное обращение. После
чего государство с помощью других мер тщетно пытается восстановить
то, что оно разрушило.

Исчезновение золотых монет из торговли вызвано тем, что государ-
ство приравнивает менее ценные деньги (в терминах покупательной спо-
собности) к деньгам, обладающим большей ценностью. Если государство
запускает в торговый оборот банкноты, не обмениваемые на золото, или
государственные денежные знаки, это должно привести к обесценению
денег. Ценность денежной единицы падает. Однако это обесценение мо-
жет затронуть только неразменные бумажные деньги. Золотые деньги
сохраняют всю или почти всю свою ценность на международных рын-
ках. Но поскольку государство — используя свою власть принуждать к
исполнению закона — объявляет, что обладающие меньшей ценностью

1 См.: Hertzka. Das Wesen des Geldes. Leipzig, 1887. S. 44ff.; Wieser. Der Geldwert
und seine Veranderungen // Schriften des Vereins fur Sozialpolitik. Bd. 132. Leipzig,
1910. S.530ff.
денежные знаки по своей покупательной способности равны деньгам,
обладающим большей ценностью, и поскольку оно запрещает использо-
вать золотые деньги в обороте в соответствии с их более высокой — по
сравнению с бумажными деньгами — ценностью, золотые монеты долж-
ны исчезнуть с рынка. Они могут уйти за границу. Они могут быть пере-
плавлены в целях промышленного потребления внутри страны. Они мо-
гут быть тезаврированы. В этом состоит явление вытеснения хороших
денег плохими, которое было подмечено еще Аристофаном и которое мы
называем законом Грэшема1.

Для восстановления использования драгоценных металлов в обраще-
нии не требуется никакого специального государственного вмешатель-
ства. Государству достаточно отказаться от попыток поправить государ-
ственные финансы с помощью печатного станка. Это все, что требуется
для поддержания стабильности валюты. И для достижения указанной
цели оно должно исполнить только это. Все указы и запреты, все меры
по ограничению сделок с иностранной валютой и т.п. абсолютно бесцель-
ны и бесполезны.	t ,L.

Будь у нас полноценный золотой стандарт, меры по предотвращению
оттока золота из страны из-за неблагоприятного платежного баланса
были бы совершенно излишними. Тот у кого нет денег для покупок за
границей, поскольку у него нет товаров, пригодных для экспорта, и он
не может оказывать услуги за границей, сможет делать там покупки,
только если иностранцы предоставят ему кредит. Однако в этом случае
его заграничные приобретения никоим образом не смогут поколебать
стабильность валюты его страны.

1 Аристофан в комедии «Лягушки» дал выразительное описание действия этого
закона: «Часто кажется, что город граждан и сынов своих / И достойных и негодных,
ценит совершенно так, / Как старинную монету и сегодняшний чекан./ Настоящими
деньгами, неподдельными ничуть, / Лучшими из самых лучших, знаменитыми везде /
Среди эллинов и даже в дальней варварской стране, / С крепким правильным че-
каном, с пробой верной, золотой / Мы не пользуемся вовсе. Деньги медные в ходу, /
Дурно выбитые, наспех, дрянь и порча, без цены». Цит. по: Аристофан. Лягушки /
Пер. А. Пиотровского // Аристофан. Комедии. Т. 2. М.: Искусство, 1983. С. 291. —
Прим. науч. ред.
ПРИЛОЖЕНИЕ

ДЖ. САЛЕРНО

ТЕОРИЯ ДЕНЕГ ЛЮДВИГА ФОН МИЗЕСА
В КОНТЕКСТЕ СОВРЕМЕННОЙ ТЕОРИИ ДЕНЕГ1

.И

Когда 80 лет назад Людвиг фон Мизес интегрировал теорию денег и тео-
рию ценности, он решил задачу, перед которой и сегодня пасуют самые
блестящие экономисты-теоретики, работающие в области теории денег.
Несмотря на этот выдающийся результат, вклад Мизеса в исследова-
тельскую технику и понятийный аппарат денежной теории не признан
до сих пор.

Наличие в полном смысле слова общей теории, объединяющей тео-
рию денег и теорию ценности, представляет собой необходимое условие
для удовлетворительного объяснения функционирования рыночной
экономики, поскольку рыночная экономика, основанная на обществен-
ном сотрудничестве в условиях разделения труда, не может существо-
вать в отсутствие денежного обмена и денежного расчета1 2.

Полученные Мизесом результаты в области теории денег игнори-
руются не только представителями мейнстрима — неокейнсианца-
ми и новыми кейнсианцами, монетаристами и представителями новой
классической школы. Мимо них прошли и многие экономисты, близкие
к австрийской школе, и многие политические аналитики из числа сто-
ронников свободного рынка, в особенности те, на кого решающее влияние
оказали тексты Ф. А. Хайека, бывшего ученика Мизеса, опубликован-
ные после Второй мировой войны. Типичным примером легкомысленно-
снисходительного отношения невежд к теории денег Мизеса может слу-
жить рецензия на сборник «Золотой стандарт в контексте австрийской
экономической теории» («The Gold Standard: An Austrian Perspective»,
рецензия, 1986, p. 14—15). Анонимный рецензент пишет об этой книге,

1 Джозеф Салерно — один из ведущих современных американских экономистов
австрийской школы, школы, профессор Университета Лойолы (Нью-Йорк), лауре-
ат премии Шулберга (2001 г.), один из трех (наряду с Уолтером Блоком и Гансом-
Германом Хоппе) членов редакционного совета «Quarterly Journal of Austrian Eco-
nomics». Эта статья была опубликована в 1994 г. в журнале «The Review of Austrian
Economics» (Salerno, Joseph T. Ludwig von Mises’s Monetary Theory in Light of Modern
Monetary Thought // The Review of Austrian Economics. Vol. 8. (1994.) No. 1. P. 71—115.
Пер. с англ. В. Кошкина под ред Гр. Сапова.

2 Людвиг фон Мизес первым сформулировал этот тезис в своей классической
статье о невозможности экономического расчета при социалистическом централизо-
ванном планировании (см. [Mises, 1990 (1920)]. Дополнительную информацию и обзор
литературы о дискуссии по поводу возможности экономического расчета при социа-
лизме см.; [Rothbard 1991], [Salerno 1990а, рр. 45—49], [Salerno 1990Ъ].
*
составленной из работ австрийских теоретиков, разделяющих концеп-
цию Мизеса, следующее: «Значительная часть книги устарела. Многие
из включенных в нее статей сегодня выглядят анахронизмом, поскольку
высказанные в них аргументы не вписываются в контекст современных
теоретических споров». Ничтоже сумняшеся рецензент утверждает, что
золотой стандарт уступает таким бредовым схемам, как организован-
ный на началах свободной конкуренции выпуск частных необеспечен-
ных денег, или концепция отделения единицы учета от средства обмена.
Несмотря на то что эти идеи сегодня обрели вторую жизнь под названи-
ем «неомонетаризм», в них можно безошибочно узнать безнадежные по-
строения стародавних невежественных денежных шарлатанов1. Имей
рецензент хоть малейшее представление о теореме регрессии Мизеса,
он без труда распознал бы несостоятельность подобных схем1 2.

Однако дело не только в эпигонах Хайека, подвизающихся в «моз-
говых трестах» на позициях обозревателей экономической политики.
После того как вначале кейнсианство, а за ним и монетаризм потерпе-
ли крах, видные экономисты-теоретики в поиске альтернатив практике
манипулирования денежным предложением, которую осуществляют
центральные банки, начали предлагать системы организации денежно-
го обращения, базирующиеся на свободной конкуренции, но не являю-
щиеся золотым стандартом. В этой связи можно упомянуть и частные
деньги Хайека, и недавнее выступление Милтона Фридмена [Milton
Friedman 1992, р. 126—156] о превосходстве биметаллизма над мономе-
таллическим золотым стандартом, и предложение Игера и Гринфилда
[Yeager and Greenfield 1983] разорвать связь между деньгами как счет-
ной единицей и деньгами как средством обмена (позже их поддержал
другой бывший монетарист, Ричард Тимберлейк, который ранее был
сторонником параллельного золотого стандарта [Timberlake 1991 ]3).

Даже Лоуренс Уайт и Джордж Селджин, некогда выступавшие за
свободу банковской деятельности и золотой стандарт, изначально чер-
павшие вдохновение в идеях Мизеса, который отстаивал эту систему
систему, потому что считал, что она жестко ограничит фидуциарную
эмиссию, теперь утверждают, что она неизбежно будет эволюциони-
ровать в направлении «стихийного» отмирания золотой денежной базы
и ее замены неразменными банковскими деньгами.

К сожалению, все подобные схемы отличает непонимание их автора-
ми того, что деньги представляют собой порождение рыночных процес-

1 Обзор работ предшественников школы новой монетаристской экономики см.
у последователей этой школы [Cowen and Kroszner 1987].

2 Критику хайековской идеи частных бумажных денег см. у Ротбарда: [Rothbard
1992b, р. 2—5].

3 Критический разбор тимберлейковской вариации на тему Гринфилда—Игера
см.: [Rothbard 1992а]; анализ более ранних и куда более разумных предложений
Тимберлейка можно найти в: [Salerno 1982, р. 16—18].	и Я
сов и их движущую силу на микроуровне, непонимание, которое связано
исключительно с игнорированием теории денег Мизеса, объединившей
анализ реальных и денежных аспектов экономики. Именно поэтому не-
обходимо еще раз вернуться к теории Мизеса и проанализировать ее
значение для современной денежной теории, что я и намерен сделать
в этой статье. Я надеюсь продемонстрировать экономистам австрийской
школы и других направлений, что теория Мизеса содержит свежие
и убедительные ответы на те якобы неразрешимые вопросы, которые по
сей день мучают специалистов по денежной теории.

В 1985 г. Джеймс Рольф Эдвардс опубликовал глубокую и важную
работу, в которой он попытался содержательно оценить вклад Мизеса
в теорию денег [Edwards 1985]. Ниже я подробно остановлюсь на пози-
ции Эдвардса. Этот исследователь адекватно осветил значение Мизеса
как экономиста-теоретика для развития денежной теории и блестяще
отразил атаки со стороны некоторых современных критиков. Однако
ему не удалось достичь главной из заявленных им целей — представить
Мизеса в качестве прототипа современных монетаристов с обычным
для них аналитическим инструментарием. Этот инструментарий вклю-
чает в себя, в частности, концепцию спроса на деньги как на активы, ги-
потезу естественного темпа прироста [денежной массы], основанный на
концепции акселератора подход к лагу между изменениями номиналь-
ной заработной платы и темпами инфляции, монетаристский взгляд на
платежный баланс и обменный курс, теорию рациональных ожиданий
и т.п. Тем не менее книга Эдвардса очень полезна в том отношении, что
она позволяет сопоставить теорию денег Мизеса и современные теории
денег. Структура моей статьи следует структуре работы Эдвардса, и,
кроме того, я использовал некоторые его умозаключения в качестве от-
правной точки для моих собственных рассуждений.

В первом разделе статьи («Природа денег и денежное предложение»)
я исследую подход Мизеса к определению денег, приводя его класси-
фикацию различных форм денег и показатели их предложения. Здесь
же я даю краткое описание применения Мизесом последовательно ор-
динал истского подхода к теории ценности, который он положил в осно-
вание своей теории денег. Следующий раздел статьи, «Теорема регрес-
сии и спрос на деньги», посвящен формулировке, которую Мизес дает
спросу на остатки наличности, его анализу спроса и предложения как
причин, определяющих покупательную способность денег, а также его
аргументации в поддержку тезиса о «ненейтральности» денег. Заклю-
чает раздел анализ теоремы регрессии Мизеса и возражения на кри-
тику этой теоремы со стороны Дона Патинкина и других экономистов.
Последний раздел статьи («Процесс приспособления: пространственное
выравнивание ценности денег и определение валютных курсов»), по-
священ подходу Мизеса к анализу процесса пространственного вырав-
нивания покупательной способности единых денег и факторов, опре-
деляющих курс обмена независимых и сосуществующих видов денег.
Относительно последнего явления я существенно развиваю идею Ми-
зеса, согласно которой рыночный арбитраж приводит к быстрому вос-
становлению нарушенного денежного равновесия. Здесь же я покажу,
какую роль в анализе денежных проблем играют введенные Мизесом
методологические понятия простого состояния покоя (PSR — от plain
state of rest) и конечного состояний покоя (FSR — от final state of rest).
Кроме того, я останавлюсь на важных в методологическом отношении
результатах, полученных Филипом Уикстидом и Артуром Марджетом,
позволяющих глубже понять адаптивные процессы в денежной сфере.
При обсуждении проблемы валютных курсов я подробно остановлюсь
на том, чем отличается мизесовская теория паритета покупательной
способности от разделяемой современными экономистами теории Кас-
селя, и объясню, почему версия Мизеса свободна от многих недостатков,
за которые обычно критикуют версию Касселя.

Природа денег и денежное предложение

Во второй главе своей книги Эдвардс [Edwards 1985, р. 29—43] описы-
вает гигантский и, к сожалению, ныне забытый вклад Мизеса в созда-
ние концептуальной структуры, необходимой для построения исчер-
пывающе полной теории денег. Имеется в виду, в частности, создание
Мизесом последовательно ординалистской теории субъективной цен-
ности и предельной полезности. Это было сделано более чем за два де-
сятилетия до так называемой «ординалистской революции» 1930-х го-
дов, которая закончилась полным и совершенно ошибочным изъятием
самого понятия предельной полезности из экономической теории. Как
указывает Эдвардс, по сравнению с условиями равновесия в терминах
англо-американских ординалистов, которые выводятся ими из анализа
кривой безразличия, подразумевающей бесконечную делимость благ,
условия равновесия, получаемые на базе сформулированной задолго до
1930-х годов концепции Мизеса, имеют «более общий и более коррект-
ный характер», поскольку «в реальной торговле обычно (я бы употребил
здесь слово «всегда». — Дж. С.) участвуют дискретные блага» [Edwards
1985, р. 34]. К сожалению, несмотря на то, что именно Мизесу принад-
лежит теоретический приоритет в деле построения последовательно
ординалистской теории ценности и заслуга окончательного изгнания из
экономической теории представлений о количественно измеримой по-
лезности, «в наши дни эти достижения Мизеса остаются неизвестными
даже крупнейшим историкам экономической мысли»1.

В мейнстримной экономической литературе эта ситуация начала меняться
только в последнее время. В качестве примера работы, в которой признается зна-
чение Мизеса и других представителей австрийской школы как предшественников
Эдвардс напоминает, что при разработке своей теории о приро-
де и происхождении денег Мизес опирался на идеи Карла Менгера
[Edwards 1985, р. 31—32]. Деньги, будучи наиболее часто торгуемым то-
варом, постепенно, в ходе эволюционного рыночного процесса, который
реализуется посредством действий людей, осознанно стремящихся по-
лучить максимальную выгоду от взаимного сотрудничества и разделе-
ния труда, приобретают статус всеобщего средства обмена. Все осталь-
ные функции денег, в частности быть «средством сохранения ценности»,
«счетной единицей», «стандартом при отложенных платежах» и т.п.,
остаются производными от их основной функции — служить средством
обмена. Как показано ниже, теорема регрессии Мизеса идет дальше
Менгера, еще более убедительно демонстрируя, что с логической точки
зрения деньги могут возникнуть только и исключительно как продукт
добровольных каталлактических процессов.

В параграфе «Определения и компоненты предложения денег» Эд-
вардс обращает внимание на оригинальную классификацию денег у Ми-
зеса, на базе которой могут быть построены статистические показатели
структуры предложения денег, вполне совместимые с определением
денег, принятым современными экономистами. До Мизеса экономисты
обычно выделяли банкноты и разменную монету, с одной стороны (они
наряду с полноценными металлическими деньгами только и включались
в категорию «деньги»), и вклады до востребования, или, иначе, остатки
по чековым счетам — с другой* 1. Мизес отверг эту классификацию денег
как не имеющую смысла с экономико-теоретической точки зрения. Отказ
Мизеса от классификации предшественников хорошо согласуется с его
последовательно менгерианским подходом к экономической теории, при
котором упор делается на содержательной стороне изучаемых явлений.
Этот подход выражен в известном утверждении Мизеса: «Самая большая
ошибка, которая может быть совершена в ходе экономико-теоретического
исследования, состоит в фиксации на внешних признаках и неспособ-
ности распознать фундаментальные различия между теми объектами
изучения, которые схожи по внешним проявлениям. Сюда же относится

ординалистской революции 1930-х годов, см., например, статью [High and Bloch 1989],
опубликованную в 1989 г.

1 Это относится даже к такому теоретику, который, как считается, совершил ре-
волюцию в теории денег, как Ирвинг Фишер, удостоивший высокой оценки Милтона
Фридмена, назвавшего Фишера «величайшим из всех экономистов, которых когда-
либо породила Америка». Хотя Фишер называл банковские депозиты «совершен-
ными заместителями» денег, он настаивал на том, что они «не являются деньгами»
(см.: [Fisher (1913) 1985, рр. 47, 53]). Даже Эдвин Кеннан, одним из первых сформу-
лировавший тезис о том, что спрос на деньги представляет собой спрос на актив, или
на денежный запас, которого Мизес называл «великим британским экономистом»
[Mises 1990а, рр. 23, 172], проводил жесткую границу между банковскими депозита-
ми и деньгами. См., например: [Саппап 1929, рр. 64—85]; хорошее описание вклада
Кеннана в теорию денег можно найти в: [Gregory 1927].
различная трактовка фундаментально схожих объектов, отличающихся
лишь по виду» [Mises (1953) 1971, р. 62] [см. наст, изд., с. 57—58].

В предложенной им новой и более содержательной классифика-
ции Мизес проводит различие между стандартными деньгами (в их
«товарной», «кредитной» или «декретной» разновидностях) и «де-
нежными заместителями», которые он определяет как требования на
деньги — полностью обеспеченные и в любой момент размениваемые
на деньги. Примером последних могут служить, например, банкноты
и вклады до востребования, заменяющие деньги в составе остатков на-
личности держателей. Внутри класса «денежных заместителей» Мизес
выделяет, с одной стороны, «денежные сертификаты», т.е. банкноты
и депозиты, полностью обеспеченные резервами в виде стандартных
денег, и, с другой стороны, «фидуциарные средства обращения», т.е.
такие денежные заместители, которые не обеспечены деньгами. Мизес
называет «деньгами в узком смысле» совокупный запас стандартных
денег, имеющихся в экономике. Этому агрегату соответствует то, что
сегодня обозначается термином «денежная база». «Деньгами в широком
смысле» Мизес называет денежный агрегат, состоящий из стандарт-
ных денег плюс денежные заместители минус банковские резервы. Этот
же агрегат равен сумме следующих компонентов: стандартные деньги
(включая банковские резервы) плюс фидуциарные средства обращения.
В этом втором определении данный агрегат примерно соответствует то-
му, что сегодня называют денежной массой Ml1. □	< <4^

1 Лоуренс Уайт критикует Мизеса за употребление термина «денежные замести-
тели» для обозначения полностью обеспеченных и подлежащих немедленному пога-
шению денежных требований, т.е. денежных сертификатов и фидуциарных средств,
на том основании, что этот термин «вводит в заблуждение», поскольку подчеркивает
«неденежную» природу соответствующего агрегата [White 1986, р. 314 п. 23]. Но Ми-
зес как раз это и имеет в виду, когда использует это выражение, чтобы подчеркнуть,
что требования на стандартные деньги (например, на золото) — вне зависимости от
того, обеспечены они золотом на сто процентов или нет, — не являются деньгами,
поскольку воспринимаются клиентами выпустивших эти заменители институтов
в качестве требований, которые в любой момент могут быть оплачены золотом по
нарицательной стоимости, из чего следует, что их ценность привязана к ценности
золота, а не определяется с помощью независимого процесса оценки. Уайт, предлагая
заменить «денежные заместители» и «деньги в узком смысле» Мизеса на «внутрен-
ние деньги» и «внешние деньги», может создать у читателя впечатление, что обяза-
тельные к немедленному погашению банкноты и депозиты (или, в его терминологии,
«внутренние деньги») являются отдельными деньгами, чья ценность не зависит от
ценности денежного товара. Если внимательно присмотреться к аргументам Уайта
в пользу свободной банковской деятельности, можно обнаружить, что именно такое
впечатление он и желает создать. Сторонники свободной банковской деятельности
всегда трактовали банкноты и депозиты как своего рода зачаточную форму декрет-
ных денег, которые в ходе рыночной эволюции в конечном счете должны полностью
и окончательно лишить золото монетарных функций. Договоренности о приостановке
размена на золото и опционных оговорок, о которых банки, как считают сторонники
Отмечая сходство между деньгами в широком смысле у Мизеса
и современным агрегатом Ml, Эдвардс допускает ряд неточностей.
На них, однако, имеет смысл остановиться, так это поможет прояс-
нить содержательную сторону подхода Мизеса к теоретическому
определению понятия денег и установлению эмпирического эквива-
лента этого понятия. Так, Эдвардс ошибочно утверждает: «...в наше
время считается, что деньги состоят из декретных денег, разменной
монеты и кредитных денег с частичным резервированием» [Edwards
1985, р. 38]. Ошибка состоит в том, что чековые счета (вклады до вос-
требования) Мизес трактует не как кредитные деньги, а как фи-
дуциарные средства обращения, т.е. как разновидность денежных
заместителей. В то же время кредитные деньги, как было указано
выше, представляют собой одну из трех разновидностей стандарт-
ных денег, наряду с декретными и товарными деньгами. Мизес пи-
шет, что кредитные деньги — «это деньги, представляющие собой
требования в отношении какого-либо физического или юридическо-
го лица. Но эти требования не должны одновременно быть размени-
ваемыми по первому требованию и полностью обеспеченными. <...>
Наконец, кредитные деньги представляют собой требование, исполне-
ние которого отнесено в некий момент будущего, используемое в каче-
стве общепризнанного средства обмена» [Mises (1953) 1971, р. 61—62]
[см. наст, изд., с. 57, 59]. Обычно кредитные деньги возникают тогда,
когда эмитент фидуциарных средств приостанавливает их погашение
на установленный или неопределенный срок.

Принципиальное различие между денежными заместителями и кре-
дитными деньгами состоит в том, что ценность денежных заместителей,
которые являются обеспеченными на 100% и погашаемыми в любой мо-
мент требованиями на деньги, полностью зависит и всегда совпадает
с ценностью той суммы стандартных денег, право на получение которой
оно дает держателю, тогда как ценность кредитных денег устанавливает-
ся посредством независимого процесса оценки [Mises (1953) 1971, р. 61 ] [см.
наст, изд., с. 57]. Например, банкноты Банка Англии, деноминированные
в золотых фунтах, были денежными заместителями в периоды неогра-
ниченного размена на золото, т.е. до 1797 г. и после 1821 г.; а между 1797

свободной банковской деятельности, договорятся с клиентами, приведут к появлению
оцениваемых независимо от золота кредитных денег или «банковских денег» (еще
одно излюбленное выражение стороннико свободного банковского дела). В итоге «в
зрелой системе свободной банковской деятельности», согласно Уайту иСелджину,
возникнет ситуация, когда «в конечном итоге, если сделки между клиринговыми
системами будут осуществляться с участием исключительно иных активов... а люди
отучатся держать остатки наличности в форме товарных денег, активный спрос на
старомодный денежный товар приобретет исключительно немонетарный характер»
[White and Selgin (1987) 1989, р. 235]. Таким образом, люди наконец освободятся от
оков золота и будут наслаждаться достоинствами созданных невидимой рукой част-
ных декретных денег.
и 1821 гг., когда их размен на золото был приостановлен, они обращались
в качестве кредитных денег. Как и следует ожидать от кредитных денег,
в этот период покупательная способность бумажного фунта колебалась
независимо от покупательной способности того количества золота, кото-
рое соответствовало его первоначальному номиналу. То, что перспектива
погашения в будущем и сроки этого погашения влияли на эти колебания,
позволяет нам считать эти неразменивавшиеся в тот период банкноты
кредитными деньгами, а не неразменными бумажными деньгами.

Понимать, что именно Мизес считал кредитными деньгами, очень
важно, потому что он был склонен рассматривать большинство исто-
рических ситуаций, в которых деньги теряли товарный характер, как
превращение денег в кредитные, а не в неразменные декретные деньги.
Так, в «Теории денег и кредита», которая была переведена на англий-
ский язык со второго немецкого издания, опубликованного в 1924 г., т.е.
после гиперинфляции в Германии, Мизес писал: «Вряд ли можно спо-
рить с тем, что декретные деньги, понимаемые в буквальном смысле
этого термина, теоретически возможны... Другой вопрос, существовали
ли когда-либо декретные деньги фактически, — утвердительный ответ
на этот вопрос не может быть дан немедленно. Можно почти без сомне-
ний утверждать, что большинство разновидностей денег, не являющих-
ся товарными деньгами, должно быть отнесено к кредитным деньгам.
Однако прояснить это может только детальное историческое исследо-
вание» [Mises (1953) 1971, р. 61] [см. наст, изд., с. 57]. Даже в 1966 г. в тре-
тьем издании «Человеческой деятельности» Мизес [Mises 1966, р. 429]
[см. наст, изд., с. 603] не высказывается категорически по этому вопросу.
Он пишет: «Исследование того, существовали ли в прошлом примеры
декретных денег, или являются ли все разновидности денег, не являю-
щиеся товарными деньгами, деньгами кредитными, задача экономиче-
ской истории, а не каталлактики. Каталлактика должна только устано-
вить возможность существования декретных денег».

Этот пробел в обзоре Эдвардса (отчасти объяснимый тем, что он был
почти исключительно сосредоточен на исследовании «Теории денег
и кредита») не позволил ему адекватно оценить сложное отношение Ми-
зеса к включению в категорию «денег в широком смысле» сберегатель-
ных депозитов. Можно привести убедительные аргументы (и это было
неоднократно сделано) в пользу того, что в современной американской
экономике сберегательные депозиты представляют собой «совершенно
надежные и мгновенно размениваемые требования на деньги» и что они,
отвечая критерию Мизеса, должны включаться в состав денег в широ-
ком смысле1.

1 Об этом писали Ротбард [Rothbard 1978] и Салерно [Salerno 1987], указывая,
что в состав денежного предложения должны включаться все доллары, пригодные
к немедленному расходованию, т.е. те, которые можно получить немедленно без
штрафных санкций и потерь в виде упущенного капитального дохода. Недавно Фе-
Мизес еще в 1924 г. понял, что институциональное развитие приве-
ло к тому, что банки «стали принимать на себя обязательства выпла-
чивать небольшие суммы денег со сберегательных вкладов по перво-
му требованию без предварительного уведомления» [Mises (1953) 1971,
р. 270] [см. наст, изд., с. 300]. Как полагает Мизес, это обстоятельство
побудило некоторых людей, к примеру «мелких предпринимателей
и небогатых частных лиц», использовать такие депозиты как «текущие
счета», несмотря на то что в техническом отношении они представляли
собой «инвестиционные вклады». Он имеет в виду, что по крайней мере
часть сберегательных депозитов функционирует в качестве денежных
заместителей и, следовательно, должна включаться в деньги в широ-
ком смысле в его определении. В 1920—1930-е годы в США (благодаря
политике Федерального резерва), как и во всем мире, происходил ко-
лоссальный рост объема и экономического значения сберегательных
депозитов (см.: [Phillips, McManus, and Nelson (1937) 1972, p. 29, 95—
103], [Rothbard 1975, p. 92—94]. В одной важной, но забытой статье, на-
писанной в начале 1930-х годов, Мизес возлагает значительную часть
ответственности за дестабилизацию мировых финансов и обменных
курсов валют начала 1930-х годов на быстро и повсеместно распро-

деральный резервный банк Кливленда (Federal Reserve Bank of Cleveland, 1992, p. 3)
сообщал, что Уильям Пул, член Теневого комитета по операциям на открытом рынке,
высказался в поддержку денежного агрегата MZM (сокращение от money of zero
maturity, «деньги мгновенного погашения»), который аналогичен агрегату TMS (true
money supply — «истинное денежное предложение»), предложенному Ротбардом
и Салерно. Основное различие между двумя агрегатами состоит в том, что из TMS
исключены (а в MZM включены) паи взаимных фондов денежного рынка (Money Mar-
ket Mutual Fund Shares)', кроме элементов, составляющих Ml, оба агрегата включают
сберегательные вклады и депозитные счета денежного рынка (Money Market Deposit
Accounts) и не включают мелкие срочные депозиты (small[-denomination] time depos-
its [т.е. срочные депозиты на сумму менее 100 000 долл. — Ред.]). В то же время Уайт
[White 1986], отталкиваясь, подобно Ротбарду и Салерно, от мизесианской трактовки
денег как средства обмена, приходит к гораздо более узкому эмпирическому опреде-
лению денежного предложения. Уайт не включает в него вклады до востребования,
не являющиеся чековыми депозитами, в том числе вклады на расчетных книжках
ссудно-сберегательных ассоциаций, на том основании, что расчетная книжка расчет-
ная книжка в процессе платежей не переходит из рук в руки в буквальном смысле.
Израэл Кирцнер [Kirzner 1976], критикуя Ротбарда, как и Уайт, возражает против
включения вкладов до востребования, не являющихся чековыми депозитами, в со-
став агрегатов денежного предложения. Более того, он скептически настроен к любым
попыткам построить статистический агрегат денежного предложения на основе не-
взвешенной суммы номинального запаса денег. По иронии судьбы, последовательный
субъективизм Кирцнера привел его к повторному открытию аргументации в пользу
денежного агрегата, основанного на индексе Дивизиа, до того, как этот подход вернул-
ся в мейнстрим монетарной экономики в 1980-е годы. Краткий критический разбор
позиции Уайта—Кирцнера, в соответствии с которой вклады до востребования, не
являющиеся чековыми депозитами, должны быть исключены из агрегатов предло-
жения денег, понимаемых как средство обмена, см. в: [Salerno 1987, р. 2—3].
хранившееся отношение (в значительной мере сформированное и по-
ощрявшееся банками) к сберегательным депозитам как к денежным
заместителям. Он пишет: «Банк, привлекающий сберегательные де-
позиты, должен кредитовать бизнес. Снятие вкладчиками тех средств,
которые они доверили банку, может иметь место лишь в той мере,
в какой банк способен вернуть взятые в долг деньги. Поскольку весь
объем сберегательных вкладов работает в экономике страны, их пол-
ное изъятие невозможно. Отдельный владелец сберегательного счета
может получить свои деньги назад, но для всех таких вкладчиков, по-
желавших в одно и то же время изъять свои вклады, это невозможно...
Поскольку сберегатель не нуждается в возврате сберегательного депо-
зита по первому требованию или с уведомлением за короткое время, то
сберегательные и любые другие банки, привлекающие сберегательные
вклады, не обязаны обещать их возврата по требованию или с уведом-
лением за короткое время. Однако они делают именно это, рискуя тем
самым оказаться в опасной ситуации вследствие паники. Они не под-
вергали бы себя этой опасности, если бы принимали сберегательные
вклады только при условии, что сберегатель должен предупреждать
о своем желании снять вклад за несколько месяцев» [Mises (1933) 1990,
р. 528—529].

Мизес также показал, что главной причиной разрушительных коле-
баний валютных курсов в 1930-х годах было не стихийное «бегство ка-
питалов», как принято считать, а предсказуемый крах инфляционист-
ской политики центральных банков, пытавшихся обеспечить обещанное
коммерческими банками погашение сберегательных вкладов по перво-
му требованию. Мизес писал: «Капиталы, вложенные в недвижимость,
промышленные предприятия или в акции компаний, владеющих такой
собственностью, не могут убежать. Вы можете продать такую собствен-
ность и уехать из страны с вырученными деньгами. Но если расширения
кредита не происходит, то ваше место просто занимает тот, кто купил у
вас это имущество... Кто-то может вывести капитал из страны, но это не
может стать массовым явлением. Из этого правила есть только одно ис-
ключение, а именно сберегательный вклад: деньги по нему можно изъ-
ять по первому требованию или уведомив незадолго до изъятия. Когда
происходит массовое закрытие вкладов, и банк, которого это касается,
выдает вкладчикам деньги за счет кредитных средств, то расширение
кредита и инфляция приводят к росту обменного курса [т.е. к деваль-
вации местной валюты]. Очевидно, что корень зла — не в бегстве капи-
тала, а в кредитной экспансии в пользу сберегательных банков... Если
бы центральный банк оставил их на произвол судьбы, их трудности не
имели бы никаких последствий для валютного курса. Несложно понять,
что дополнительная эмиссия огромного количества банкнот для выдачи
вкладчикам всех или большей части сберегательных вкладов в стране
повышает курс иностранной валюты. На стабильность денег влияет не
Дж. Салерно. Теория денег Людвига фон Мизеса в контексте современной концепции денег
просто желание капиталистов вывести свои капиталы, а расширение
предложения денег» [Mises (1933) 1990, р. 108—109].

Несмотря на блестящий и новаторский анализ причин и последствий
постепенного превращения сберегательных депозитов в денежные за-
местители, даже в 1966 г., готовя третье издание «Человеческой дея-
тельности», Мизес был не готов включить эти депозиты в состав денег
в широком смысле. Там он называет их «вкладами до востребования без
права выписывать чеки» [Mises 1966, р. 463 п. 23] [см. наст, изд., с. 636],
однако, не следуя собственной логике, не признает, что они являются
денежными заместителями. Он относит их к одному из главных «вто-
ричных средств обмена», категории, в которую он включает высоколик-
видные финансовые активы, например государственные ценные бума-
ги и акции «голубых фишек», позволяющие их владельцам сэкономить
наличность. В отличие от денежных заместителей вспомогательные
средства обмена «сначала нужно обменять на деньги или денежные за-
местители, чтобы потом использовать их — окольным путем — для уве-
личения остатков наличности» [Mises 1966, р. 461] [см. наст, изд., с. 637].
Мизес, что для него нехарактерно, нигде не упоминает о важной ин-
ституциональной особенности, о которой он писал в статье 1933 г.: в от-
личие от акций и облигаций денежная ценность которых колеблется
в зависимости от рынка, сберегательные депозиты «обмениваются» на
таком рынке, где их денежная «цена», можно сказать, зафиксирована
(по паритету ценности) и гарантирована практически неисчерпаемыми
ресурсами центрального банка.

Теорема регрессии и спрос на деньги »

Мюррей Ротбард назвал теорему регрессии «пробным камнем» для кри-
тиков теории денег Мизеса и «краеугольным камнем» теории денег во-
обще [Rothbard 1977], [Rothbard 1988, р. 179]. Как пишет Эдвардс, сам
Мизес «считал центральной проблемой объединение теории денег с тео-
рией ценности с помощью маржиналистского анализа, а предложенное
им решение этой проблемы — главным содержанием [«Теории денег
и фидуциарных средств обращения»]» [Edwards 1985, р. 49]. В связи
с этим Эдвардс называет третью главу своей собственной книги, содер-
жащую убедительные ответы на аргументы критиков теоремы регрес-
сии и подхода Мизеса к решению проблемы спроса на деньги, «пожалуй,
сердцевиной всего исследования» [Edwards 1985, р. 24].

Отвечая на заявление Дона Патинкина, позже повторенное Лоурен-
сом Моссом, согласно которому Мизес спутал предельную полезность
владения деньгами с предельной полезностью благ, на которые эти
деньги можно обменять (см.: [Patinkin 1965, р. 79] [Патинкин, 2004, с. 92]),
Эдвардс убедительно показал, что запутался не Мизес, а его критики,
тогда как «все, что пишет Мизес по этому поводу, однозначно указыва-
ет на то, что, говоря о спросе на деньги, находящиеся в распоряжении
отдельного лица или всех лиц в экономике, Мизес имеет в виду спрос
на денежный запас» [Edwards 1985, 53]. Хотя Эдвардс утверждает, что
Патинкин и Мосс «с уважением относятся к результатам Мизеса» (см.:
[Edwards 1985, р. 65 п. 35], в данном случае мы не можем согласиться
с такой оценкой, — в истории экономической мысли довольно сложно
найти пример менее сочувственного отношения к взглядам какого-либо
выдающегося экономиста, чем то, которое проявили Патинкин и Мосс
по отношению к Мизесу, что особенно поразительно, если учесть поис-
тине энциклопедическую осведомленность Патинкина в области исто-
рии теории денег.

Эдвардс также подвергает обстоятельному анализу абсурдные
утверждения приверженцев доктрины «реальных остатков» Говар-
да Эллиса и Лоренса Мосса [Moss 1976, р. 32], согласно которым Ми-
зес будто бы рассматривал спрос на деньги как спрос на номинальные
денежные единицы и не учитывал покупательную способность и ме-
новую ценность этих единиц (см. [Ellis 1934, р. 163] и [Moss 1976, р. 32]).
Он пишет: «Если денежная единица имеет ценность, то для каждой до-
полнительной единицы денежного дохода индивид имеет возможность
сопоставить предельную полезность дополнительных (настоящих или
будущих) благ, которые он может получить вследствие увеличения по-
купательной способности, доставляемой этим единичным увеличением
дохода, своих остатков наличности. Речь здесь идет именно о величи-
не реального остатка наличности, определяемой Мизесом посредством
этого предельного анализа. Индивид просто-напросто выражает свой
спрос на деньги посредством спроса на определенное количество номи-
нальных денежных единиц, каждая из которых обладает определенной
покупательной способностью» [Edwards 1985, р. 53—54].

На самом деле мы можем пойти дальше этой констатации Эдвардса
и более детально рассмотреть утверждения тех теоретиков, которые
считают, что анализ спроса на деньги должен проводиться посред-
ством «расчета реальной ценности» и в терминах полезности «ресур-
сов, хранящихся в денежной форме». В великолепном и несправедли-
во забытом сборнике статей 1938—1942 гг. по теории денег, в который
вошел, в частности, блестящий энциклопедический обзор теории
остатков наличности (cash balances approach) и ее подхода к анализу
спроса на деньги, Артур Марджет выдвигает убедительные аргумен-
ты в пользу варианта Менгера—Мизеса—Кеннана с их концепцией
«денежных остатков» (money balance) и против варианта Вальраса—
Пигу—Кейнса с их доктриной «реальных остатков» (real balance)
[Marget 1938—1942, р. 414—483]. Вначале Марджет указывает на не-
реалистичность базового предположения теории реальных остатков,
согласно которому держатели наличности явным образом используют
некий индекс цен в качестве «дефлятора» для пересчета [номиналь-
ной величины] своих денежных остатков. Он пишет: «Действительная
проблема, коль скоро речь идет о реалистичности, состоит в следую-
щем: входит ли изменение цен в „расчеты44 администратора остатков
наличности как фактор, оказывающий влияние на его „будущие до-
ходы и расходы в денежных единицах44, как полагал Хоутри [и Мизес],
или это воздействие проявляется в форме некоего „дефлирования44,
т.е. деления [номинальных] остатков наличности на индекс цен... Таким
образом, вопрос о реалистичности теории сводится к тому, продуктив-
но ли считать, что администратор остатков наличности явным образом
принимает во внимание какой-либо из индексов цен для сопоставле-
ния объема своей наличности с его эквивалентом в натуральной фор-
ме» [Marget 1938—1942, р. 446 п. 88].

Второе возражение Марджета против теории реальных остатков
связано с тем, что «спрос на ресурсы в форме средств обращения»,
который якобы определяет уровень цен, для пересчета данной суммы
[номинальных] денег в реальную величину сам нуждается в существо-
вании некоего уровня цен, позволяющего приписать ресурсам в форме
средств обращения некую реальную ценность» [Marget 1938—1942,
р. 450—451 п. 99]. Однако без указания на дату, на которую определен
уровень цен, как это сделано в теореме регрессии Мизеса, сторонники
идеи реального баланса, разработанной с целью выйти из так называе-
мого «австрийского круга», сами попадают в порочный круг. Наконец,
Марджет утверждает, что, приводя с помощью дефлятора денежные
остатки к их «реальному» эквиваленту в натуральных измерителях,
сторонники доктрины реальных остатков приравнивают «полезность
остатков наличности» к «полезности благ, которые можно приобрести,
потратив данные остатки наличности». В результате эти теоретики не
могут объяснить, почему кто-то в принципе может предпочитать дер-
жать наличность вместо того, чтобы владеть богатством в других фор-
мах — ведь одинаковая полезность этих альтернатив должна порож-
дать безразличие к выбору.

Эдвардс успешно отражает еще одно критическое возражение, кото-
рое выдвигалось Эллисом [Ellis 1934, р. 164] и Моссом. Мосс утверждает,
что теория спроса на деньги Мизеса порождает кривую спроса, которая
в пространстве номинальных остатков наличности имеет форму равно-
бочной гиперболы1 [Moss 1976, р. 32]. Эллис и Мосс указывают на то, что
такая форма кривой спроса логически несовместима с одной из прин-
ципиальных идей Мизеса, который много раз решительно отрицал, что
увеличение запаса денег — даже в том случае, если это увеличение рас-
пределено [по индивидам] так, что остатки наличности всех держателей
увеличиваются в одинаковой пропорции, — вызывает пропорциональ-
ное увеличение всех цен. Эдвардс разбивает это критический аргумент
Эллиса и Мосса, показывая, что он основан на очевидно ошибочной

1 То есть гиперболы, симметричной относительно биссектрисы прямого угла, об-
разованного ординатой и абсциссой. — Прим. науч. ред.
интерпретации теории Мизеса, которая, «[по мнению Эллиса и Мосса]
утверждает, что индивид оценивает денежные единицы исключительно
исходя из сохранения некоего заранее заданного уровня покупательной
способности, и что поэтому подобный способ учета полезности [денег] не
применим в случае реальных остатков наличности. На этом основании
они считают тезис Мизеса о непропорциональности [увеличения цен
(падения покупательной способности денег) даже в случае пропорцио-
нального увеличения остатков наличности всех держателей] внутренне
противоречивым. Им не приходит в голову, что тезис о непропорцио-
нальности является доказательством ошибочности их интерпретации
его теории спроса на деньги» [Edwards 1985, р. 55].

Однако и сам Эдвардс совершает ошибку, когда полагает, что Мизесу
«не удалось перейти от неравнобочной гиперболы спроса на номиналь-
ные денежные остатки к равнобочной гиперболе рыночного равновесия»
[Edwards 1985, р. 56]. Эдвардс начинает свои рассуждения, выразив со-
гласие с утверждением Мизеса, согласно которому пропорциональное
увеличение — допустим, удвоение — денежных остатков вначале, т.е.
немедленно, до того, как люди осуществят первый такт расходования
увеличившихся остатков наличности, не приведет к пропорциональ-
ному уменьшению (в данном случае — в два раза) предельной полез-
ности денег на индивидуальных шкалах ценности. Таким образом, как
признает Эдвардс, общая эластичность «мгновенной» кривой спроса на
номинальные остатки по Мизесу, построенной по существующим в дан-
ный момент шкалам предельной полезности благ и денег, может (в абсо-
лютном отношении) быть больше, меньше или равной единице. Иными
словами, мгновенная кривая спроса на деньги лишь случайно может со-
впасть с равнобочной гиперболой1.

Эдвардс тем не менее утверждает, что Мизес ошибался, «полагая,
что цены не будут расти пропорционально росту остатков наличности».
Эдвардс пишет: «Произойдет именно это, так как с ростом цен реальные
остатки наличности будут снижаться, обращая вспять все первоначаль-

1 В соответствии с концепцией спроса на деньги, разработанной Ротбардом, этот
спрос в принципе неэластичен в силу высокой неэластичности того, что он называет
«меновой» или «предшествующей моменту получения дохода» компонентой денеж-
ного спроса, которая отличается от «компоненты хранения», связанной с «остатками
наличности в пост-доходном периоде». Первая компонента спроса проявляет себя,
когда деньги обмениваются на услуги первичных факторов производства (земля
и труд), а также существующие запасы капитала и потребительских благ. Компонен-
та спроса на деньги, соответствующая «компоненте хранения», обычно чрезвычайно
неэластична [Rothbard (1962) 1970,1, рр. 662—667; 2, рр. 350—356]. О неэластичности
менового спроса на деньги пишет и Герберт Дэвенпорт [Davenport 1913, р. 267—273].
Дэвенпорт, кроме того, дает на редкость современную трактовку спроса на деньги,
соответствующего компоненте хранения, как краткосрочного и спекулятивного фе-
номена; тем не менее ему не удалось объединить эти две компоненты и построить на
этой основе общую теорию спроса на деньги [Davenport 1913, р. 301—303, 316—321].
ные эффекты [роста] [номинального] богатства — до тех пор, пока при
прочих равных не восстановится равновесие, соответствующее перво-
начальному уровню реальных остатков» [Edwards 1985, р. 56]. В данном
случае Эдвардс полагает, подобно Патинкину, что, несмотря на то, что
эластичность «мгновенной» кривой спроса на деньги не равна единице,
эффекты увеличения реальных остатков наличности, вызванные вы-
званные увеличением количества денег, породят процесс динамической
корректировки, который завершится пропорциональным увеличением
всех цен.

В основе защиты Патинкиным тезиса о пропорциональном увеличе-
нии цен вследствие пропорционального увеличения остаков наличности
у всех держателей лежит либо его произвольное допущение о постоян-
стве реальных данных [выпусков, затрат, запасов, спроса и потребле-
ния в натуральных измерителях. — Ped.], т.е. гипотеза о неизменности
относительных цен и реального богатства [каждого держателя остат-
ков наличности] в период перехода от одного состояния равновесия (по
Вальрасу) к другому, либо на его версии упрощающего предположения,
согласно которому «в процессе нащупывания [равновесия] (tatonnement)
все цены растут в одной и той же пропорции» [Patinkin 1965, р. 44] [Па-
тинкин, 2004, с. 52])1.

Напротив, использование «пошагового» метода, явным образом
включающем время, которым всегда пользуется Мизес для анализа де-
нежных феноменов, полностью опровергает этот тезис. При любых мыс-
лимых начальных условиях в процессе корректировки неравновесной
ситуации, или «нащупывания», реальные переменные не могут остать-
ся постоянными [Mises 1978а, р. 59]. Мизес пишет: «Этот процесс всегда
неравномерен и состоит из отдельных шагов, асимметричных и непро-
порциональных» [Mises 1966, р. 414] [см. наст, изд., с. 588]. Он корректно
доказывает, что в долгосрочном периоде деньги не являются нейтраль-
ными — даже если выполняется такое ограничительное и в высшей сте-
пени нереалистичное предположение, как неизменность распределения
совокупного богатства между индивидами до и после вбрасывания но-
вых денег в экономическую систему [Mises (1953) 1971, р. 141—142] [см.
наст, изд., с. 141—142].

В «Человеческой деятельности» Мизес делает следующий вывод:

«Изменения в предложении денег должны непременно изменить
размещение товаров между индивидами и фирмами... Мы можем, если
захотим, предположить, что каждый участник получает часть дополни-
тельных денег непосредственно в момент их поступления в систему или
принимает участие в уменьшении количества денег. Но допускаем мы
это или нет, конечный результат нашего доказательства останется тем
же самым. Этим результатом будет то, что изменения в структуре цен,

1 О ключевой роли гипотезы неизменности относительных цен для обеспечения
нейтральности денег в модели Патинкина см.: [Rousseas 1972, р. 53, 72].
вызванные изменениями в предложении денег в экономической систе-
ме, никогда не оказывают влияние на цены товаров и услуг в одинако-
вой степени в одно и то же время.

Главная ошибка старой количественной теории денег, как и уравне-
ния обмена математической экономической теории, заключалась в том,
что они игнорировали эту фундаментальную проблему. Изменение
предложения денег должно вызвать изменения и остальных перемен-
ных. Разница состояний рыночной системы до и после оттока или при-
тока денег не просто в том, что денежная наличность индивидов и цены
увеличились или уменьшились. Произошли также изменения взаимных
меновых отношений различных товаров и услуг, которые, если угодно
прибегнуть к метафорам, более адекватно описываются образом рево-
люции цен, чем вводящим в заблуждение образом подъема и сниже-
ния уровня цен» [Mises 1966, р. 412—413] [см. наст, изд., с. 587] (Курсив
мой. — Дж. С.).

Таким образом, позиция Мизеса состоит в том, что «эффекты реаль-
ных остатков» (real balance effects) тесно связаны с «эффектами распре-
деления» (distribution effects). Сам процесс, с помощью которого рынок
корректирует положительное или отрицательное изменение спроса на
деньги, сказывается на распределении богатства и структуре цен неиз-
менно «революционным» образом. Так происходит даже тогда, когда не-
нулевые изменения спроса отдельных индивидов воплощаются в нуле-
вом изменении совокупного спроса. Мизес пишет: «Помимо воздействия
на отсроченные платежи любое изменение денежного отношения меняет
положение отдельных членов общества. Одни становятся богаче, другие
беднее. Может случиться, что воздействие изменений спроса и предло-
жения денег натолкнется на противоположные изменения такой же си-
лы, произошедшие в то же самое время, и равнодействующая двух про-
тивоположных импульсов не вызовет внешних изменений в структуре
цен. Но и тогда будет оказано влияние на положение индивидов. Каждое
изменение денежного отношения действует самостоятельно и приводит
к специфическим последствиям. Даже если инфляционный и дефляци-
онный импульсы случаются в одно и то же время или вслед за инфляци-
ей следует дефляция и в конечном счете цены меняются не сильно, все
равно социальные последствия каждого из двух импульсов не аннули-
руют друг друга. К социальным последствиям инфляции добавляются
социальные последствия дефляции. Нет никаких причин считать, что
все или хотя бы большая часть тех, кто выиграл от одной тенденции, по-
терпят ущерб от другой, и наоборот» [Mises 1966, р. 417—418] [см. наст,
изд., с. 591].

Эдвардс утверждает также, что аргумент Мизеса о непропорцио-
нальности противоречит его же тезису, согласно которому увеличение
совокупного запаса денег не меняет богатства людей, поскольку «из-
менение М приводит к пропорциональному изменению Р» [(Edwards
1985, р. 56]. При этом Эдвардс полагает, что Мизес выводит свое
утверждение о том, что деньги всегда приносят обществу всю полез-
ность, заключенную в них как в средстве обмена, из «анализа влияния
изменения количества денег на данную экономическую систему». Од-
нако в действительности Мизес выводит свое утверждение о послед-
ствиях для богатства добавления денег к существующему запасу из
«статического сопоставления» двух сосуществующих и независимых
друг от друга экономических систем. Обе системы характеризуются
одними и теми же значениями реальных переменных и различаются
только величиной номинального запаса денег. Хотя фрагмент, который
цитирует Эдвардс, доказывая обоснованность своей интерпретации,
изложен так, что он действительно допускает многозначное понима-
ние смысла (см. [Mises (1953) 1971, р. 85] [см. наст, изд., с. 82]), в другом
месте той же книги Мизес проводит четкую границу между двумя эти-
ми типами анализа:

«...уровни совокупного запаса денег и ценности денежной единицы не
имеют никакого значения, коль скоро речь идет о полезности, связанной с
использованием денег. Половина денег, находящихся в распоряжении об-
щества, генерировали бы ту же самую полезность, как и их полный запас,
даже если бы изменение ценности денежной единицы не было пропор-
ционально изменению денежного запаса. Важно, однако, отметить, что из
этого утверждения никоим образом не следует, что удвоение количества
денег означает снижение объективной меновой ценности денег вдвое. <...>

Если сравнить две статические экономические системы, не отличаю-
щиеся ничем, кроме того, что в одной из них количество денег вдвое пре-
вышает количество денег в другой, то обнаружится, что покупательная
способность денежной единицы этой системы должна быть вдвое ниже
покупательной способности второй денежной единицы. Тем не менее от-
сюда нельзя заключить, что удвоение количества денег должно приве-
сти к уменьшению вдвое покупательной способности денежной едини-
цы, поскольку каждое изменение количества денег привносит динамику
в первоначально статичную экономическую систему. Новое состояние
статического равновесия, которое установится, когда реализуются все
последствия флуктуаций, вызванных этим изменением, не будет со-
впадать с тем, которое имело место до привнесения в систему дополни-
тельного количества денег» [Mises (1953) 1971, р. 142, 145] [см. наст, изд.,
с. 143, 145—146].

Опровергая поразительное заявление Мосса о том, что Мизес якобы
«считал спрос на реальные остатки наличности постоянным и заданным
тем или иным состоянием мира... [и] не привлекал соображения о субъ-
ективных издержках и выгодах к исследованию спроса на реальные
остатки» [Edwards 1985, р. 57], Эдвардс сам серьезно искажает пози-
цию Мизеса по вопросу о соотношении спроса на деньги и процентной
ставки. Он правильно называет общий подход Мизеса к этой проблеме
«классической концепцией нейтральности процентной ставки в долго-
срочной перспективе, основанной на представлении, что ставка про-
цента и спрос на деньги зависят от принципиально разных факторов»1.
Это, по мнению Эдвардса, объясняет, почему Мизес «не рассматривал
упущенный процент как издержки, уплаченные за право владеть день-
гами» (см. [Edwards 1985, р. 57]). Последнее утверждение неверно — как
в свете имеющихся фактов, так и с точки зрения логики.

Прежде всего, Мизес выделял три основных разновидности из-
держек упущенных возможностей, связанных с решением индивида
держать остатки наличности. Это «упущенный процент», упущенная
возможность «непосредственного потребления» и упущенная возмож-
ность «простого сбережения», т.е. накопления запасов потребительских
благ длительного пользования* 2. То, что упущенный процентный до-
ход представляет собой один из возможных видов издержек владения
деньгами, логически подразумевается самим фактом приложения тео-
рии предельной полезности к объяснению покупательной способности
денег. В рамках этой теории издержки упущенных возможностей, со-
провождающие добавление некоторой суммы денег к остаткам налич-
ности, представляют собой отказ от предельной полезности наиболее
ценной из альтернативного использования этой суммы денег, которая
могла бы быть инвестирована в процентные ценные бумаги (а могла бы
и не быть в них инвестирована). В полном противоречии с утвержде-
нием Эдвардса (см.: [Edwards 1985, р. 57]) Мизес в «Теории денег и кре-
дита» описывает, каким образом индивиды приспосабливаются к на-
рушающему равновесие влиянию дополнительно выпущенных денег
на свои остатки наличности. Он пишет: «Увеличение денежного запаса
общества всегда означает увеличение количества денег на руках не-
которых экономических агентов, будь то эмитенты неразменных бу-
мажных и кредитных денег или производители вещества, из которо-
го изготавливаются товарные деньги. Для этих лиц отношение между
спросом на деньги и их запасом изменилось, — они обладают относи-
тельным избытком денег и относительным недостатком других эко-
номических благ. Немедленным следствием этих двух обстоятельств
станет то, что для них уменьшится предельная полезность денежной
единицы. Это с необходимостью изменит их поведение на рынке... Тот,
у кого на руках имеется больше денег, чем, как он считает, ему нуж-
но, будет покупать, чтобы как-то распорядиться избыточным запасом
денег, остающимся бесполезным до тех пор, пока остается на руках.
Если он является предпринимателем, то он, возможно, будет расши-
рять свой бизнес. Если такая возможность для него закрыта, он может
начать приобретать ценные бумаги, приносящие процент, или, воз-
можно, решит приобретать потребительские блага» [Mises (1953) 1971,
р. 139; 134—135] [см. наст, изд., с. 140].

Современное изложение этой позиции см. в: [Норре 1992].

2 О природе простых сбережений и их отличии от капиталистических сбереже-
ний см.: [Mises 1966, р. 530—531] [Мизес 2005, с. 494—495].
Если предположить, что в примере Мизеса кто-то действительно
купит на дополнительные деньги приносящие процент ценные бума-
ги — при том что его оценка полезности различных вариантов исполь-
зования денег не изменится, — то из факта такой покупки будет следо-
вать, что упущенный процент по этим бумагам и есть альтернативные
издержки обладания этой суммой денег до попадания дополнительных
денег в состав его остатков наличности.

В «Человеческой деятельности» Мизес формулирует свою позицию
с еще большей ясностью: «Поддержание остатков наличности требует
жертв. Если человек держит деньги в карманах или на счете в банке, он
отказывается от немедленного приобретения товаров, которыми он мог
бы удовлетворить свои потребности или использовать в производстве.
В рыночной экономике эти жертвы можно точно определить с помощью
расчета. Они равны величине процентов, которые можно получить от
инвестирования этой суммы. Человек предпочитает выгоду обладания
наличными деньгами потере процентного дохода»1 [Mises 1966, р. 430]
[см. наст, изд., с. 603].

Мизес не только считает процентную ставку потенциальными из-
держками держателя наличности, он также трактует ее как денежный
феномен в полном — и весьма важном! — смысле этого слова. Невоз-
можно представить, чтобы в бартерной экономике, где денежный рас-
чет отсутствует, различие в ценности настоящих и будущих благ выра-
жалось бы в виде единой ставки. Как пишет Мизес, эта невозможность
связана с тем, что «только в рамках денежной экономики эта разница
ценностей может мыслиться как нечто абстрактное и отдельное от из-
менений оценок индивидуальных конкретных экономических благ.
В бартерной экономике феномен ставки процента невозможно отделить
от оценок изменения цен отдельных благ в будущем» [Mises 1990b, р. 65]
[см. наст, изд., с. 664].

Разумеется, признание того, что ставка процента представляет со-
бой продукт денежного обмена и расчета, который может быть выражен
исключительно в деньгах, а также того, что, будучи одним из элементов
системы взаимосвязанных денежных цен, процент служит альтерна-
тивными издержками владения деньгами, не означает, что «реальные
денежные остатки [являются] функцией богатства и ставки процента».
Тот факт, что Эдвардс не до конца понимает это, объясняется тем, что он
не ощущает, насколько далека методология Мизеса от неоклассической
методологии с ее взаимовлияющими факторами, которой, по всей види-
мости, придерживается сам Эдвардс. Аналитическая структура теории
денег Мизеса — это общие взаимосвязи и взаимозависимости в системе
рыночных цен. Внутри этой структуры существуют многообразные воз-
можности потратить деньги на потребительские блага, которые наряду
с возможностью владеть наличностью конкурируют с возможностью

1 Сходные соображения см. в: [Mises 1966, р. 404, 463] [см. наст, изд., с. 578, 636].
вложить деньги под процент. На этом основании можно утверждать,
что снижение процентной ставки при прочих равных снижает издерж-
ки данного человека на текущее потребление, скажем, яблок. Однако
сделанный [Эдвардсом] из этого формально безупречного утверждения
вывод о том, что процентная ставка есть одна из переменных, функцио-
нально определяющих спрос на яблоки, представляется недопустимым
логическим прыжком.

Защищая теорему регрессии Мизеса от критики со стороны Патин-
кина и опровергая предлагавшее Патинкиным «вальрасианское» реше-
ние проблемы порочного круга в теории денег, Эдвардс делает важное
открытие. Используя методологию одновременного взаимного опреде-
ления переменных системы, Патинкин формально доказывает, что для
того, чтобы построить график рыночного спроса или «функции избы-
точного спроса на деньги», не требуется предполагать наличия у де-
нег какой-либо ценности, относящейся к предшествующему моменту.
Кроме того, доказательство Патинкина подразумевает, что если, как
предполагает Мизес, экономические агенты формируют субъективные
оценки денежных остатков по состоянию на день второй на основании
конкретной покупательной способности денег, сложившейся в день пер-
вый, то результат будет представлять собой не график спроса на деньги
в зависимости от покупательной способности, а конкретную величину
спроса. Из этого Патинкин делает вывод, что Мизес и другие теорети-
ки, считающие, что в ходе объяснения того, как определяется покупа-
тельная способность денег, необходимо решить проблему порочного
круга, стали жертвами собственного «непонимания теории определения
цены», элементарно перепутав «спрос» с «величиной спроса» [Patinkin
1965, р. 115—116] [Патинкин, 2004, с. 128].

Комментируя позицию Мизеса, Эдвардс замечает, что до того, как
может состояться используемый Патинкиным «индивидуальный экс-
перимент», т.е. до того, как любой человек будет в состоянии создать
собственную карту безразличия в отношении товаров и (номинальных)
остатков наличности, необходимо, чтобы деньги сами обладали полез-
ностью, и, следовательно, известной и существующей до начала «экс-
перимента» покупательной способностью, поскольку сам факт суще-
ствования кривых безразличия подразумевает, что человек способен
поддерживать данный уровень полезности, заменяя определенное пре-
дельное количество благ определенным количеством денег. Возражение
Эдвардса заслуживает того, чтобы процитировать его полностью:

«Отметим, что метод [Патинкина] построения кривой спроса на день-
ги исходит из того, что кривые безразличия существуют и обладают
обычными свойствами. Однако, если выражаться современным языком,
проблема порочного круга, наличие которой признавали все участники
спора, была связана именно с тем, что кривые безразличия не могут су-
ществовать в условиях, когда деньги не имеют какой-либо определен-
ной ценности. Смотрите: на одной оси координат у нас располагаются
блага, а на другой — деньги. Но деньги являются деньгами только тогда,
когда они выступают в качестве средства обмена, т.е. тогда, когда они
обладают ценностью (покупательной способностью), которую можно
выразить в других благах. Тогда действительно можно оценивать день-
ги как средство сбережения и строить кривые полезности.

Мы можем отметить на координатной оси количества кусочков бу-
маги с написанными на них цифрами, но если у них нет ни покупатель-
ной способности, ни какой-либо неденежной полезности, то у них не
будет никакой полезности. Кривая безразличия может существовать
только в том случае, если мы проведем на графике линию бюджет-
ного ограничения, т.е. если мы постулируем цену денег, выраженную
в благах. Но Мизес пишет именно об этом... Он мог бы возразить, что
кривые безразличия не существуют, пока не проведена бюджетная
линия, которая, таким образом, должна логически предшествовать им.
Интерпретация Мизесом получившегося графика сводилась бы к то-
му, что используемая при его построении линия бюджетного ограни-
чения представляет собой вчерашнюю меновую ценность денег, а кри-
вые безразличия отражают сегодняшние субъективные оценки денег»
[Edwards 1985, р. 59—60].

Вероятно, Патинкин возразил бы на это, что темпоральный
и причинно-следственный подход к объяснению спроса на деньги,
которого придерживается Мизес — подход, основанный на отсылке
к конкретной ценности денег, — не позволил бы построить на кривой
спроса в пространстве номинальных денег более одной-единственной
точки. Хотя ответ Эдвардса и указывает верное направление, он не
является совершенно удовлетворительным. Он указывает (несколько
робко) на то, что обвинение Патинкина «не вполне справедливо», так
как, хотя те субъективные оценки денег людьми, которые основаны
на «какой-либо конкретной предшествующей ценности денег», дей-
ствительно порождают только одно значение количества благ, на ко-
торое предъявляется спрос, «существует бесконечное количество воз-
можных предшествующих ценностей, и если отразить на графике их
соприкосновение с существующими кривыми безразличия индивида
[sic], то можно получить функции спроса нормального вида» [Edwards
1985, р. 66 п. 47].

Однако довод, который Эдвардс должен был бы привести, состоит
в том, что участники рынка, решая, какими должны быть их остатки на-
личности, интересуются будущей покупательной способностью. Пыта-
ясь предугадать будущую структуру цен, которая обратна покупатель-
ной способности денег, они обращаются к ценам ближайшего прошлого,
скажем, к ценам вчерашнего дня. Они не механически проецируют из-
вестные им вчерашние цены на будущее, а используют их как основу
для оценки той структуры цен, которая проявится и сложится сегодня
в результате ожидаемых изменений, воздействующих на существовав-
ший вчера комплекс качественных экономических данных.
На основании оценок той покупательной способности денег, какой, по
мнению участников рынка, она будет завтра, и тех способов использо-
вания денег в качестве универсального средства обмена, о которых они
имеют представление сегодня, участники рынка ранжируют денежные
единицы на своих субъективных шкалах ценности, устанавливая тем са-
мым предельные полезности, лежащие в основе сегодняшнего рыночно-
го спроса на деньги. Для каждого индивида предельная полезность денег
будет снижаться по мере добавления к его остаткам наличности денеж-
ных единиц с их покупательной способностью. Следовательно, увели-
чение совокупного запаса денег, при прочих равных, приведет к умень-
шению индивидуальных предельных полезностей денег, что выразится
в сдвиге кривых спроса на товарных рынках вправо и к увеличению де-
нежных цен предложения и сделок, или, что то же самое, к уменьше-
нию покупательной способности денег. Иными словами, на мгновенной
кривой спроса на деньги, построенной на основании объяснения Мизе-
са, будет находиться множество значений, сама кривая будет иметь от-
рицательный угол наклона, а пересечение этой кривой с вертикальной
линией, соответствующей текущему запасу денег, будет определять се-
годняшнюю покупательную способность денег.

Итак, вопреки утверждению Патинкина, спрос на деньги, согласно
Мизесу, логически не исчерпывается единственной величиной, зави-
сящей от конкретной субъективно оцениваемой покупательной способ-
ности. Спросу на деньги по Мизесу соответствует шкала величин, при-
нимающих значения, обратные изменениям текущей покупательной
способности денег. Проиллюстрируем данный тезис с помощью при-
мера. Предположим, что совокупного количества денег, которое хотят
приобрести участники рынка, опираясь на свои представления о буду-
щей покупательной способности денег, недостаточно, чтобы полностью
поглотить текущий запас денег. Это запустит некий процесс, проте-
кающий во времени, который приведет к изменениям совокупных де-
нежных расходов на товары и услуги, т.е. породит «эффекты реальных
остатков». Эти последние приведут структуру цен и соответственно по-
купательную способность денег к такому уровню, при котором запас де-
нег и спрос на деньги совпадут. Отвлекаясь от эффектов распределения,
можно заметить, что изменение величины спроса на деньги произойдет
в направлении, противоположном изменению их покупательной способ-
ности, которое будет иметь место в процессе коррекции [рынка], чему
будет соответствовать один из сегментов на мгновенной кривой спроса.

Сопоставляя методологические подходы Мизеса и Патинкина к ре-
шению проблемы порочного круга, Эдвардс отмечает явное преимуще-
ство Мизеса, допускающего возможность неравновесия, которое воз-
никнет, когда текущие и желаемые остатки наличности не совпадают,
а также исходящего из существования процесса корректировки, вос-
станавливающего, в конце концов, равновесие (см. [Edwards 1985, р. 60]).
Предложенное Патинкиным вальрасианское решение, напротив, ис-
ключает возможность возникновения денежного неравновесия и «не ви-
дит» динамического процесса корректировки. Эдвардс пишет: «Там, где
функции спроса и избыточного спроса построены при заданных пред-
почтениях и заданных гипотетических ценностях альтернативных спо-
собов использования денег, а ценность денег, определяемая функциями
рыночного спроса и предложения, одновременно определяет фактиче-
ские количества спроса, индивид всегда пребывает в равновесии... В ре-
зультате решения системы уравнений нельзя получить ничего, кроме
равновесных величин» [Edwards 1985, р. 61].

Процесс денежного приспособления:
пространственное выравнивание ценности денег
и определение валютных курсов

В четвертой главе своего исследования Эдвардс анализирует вклад
Мизеса в теорию международных денежных потоков (international
monetary theory). Он приходит к заключению, что Мизес предвосхитил
«все ключевые элементы современного монетаристского подхода к про-
цессу международной корректировки (modern monetary approach to
international adjustment, MAIA)». Эдвардс утверждает: «Мизеса можно
по праву считать отцом-основателем MAIA в XX в.» (ibid., р. 133).

Центральный тезис современного монетаристского подхода сводит-
ся к тому, что «платежный баланс и изменения валютных курсов яв-
ляются, по сути, денежными явлениями, приводящими в равновесие
спрос на национальные валюты и их предложение» [Edwards, р. 69—70].
Сторонники этого подхода проследили истоки MAIA вплоть до авто-
ров классических работ по теории денег, включая Давида Юма и таких
участников британской дискуссии о слитках, как Джон Уитли и Давид
Рикардо. Однако Эдвардс полагает, что, стремясь отыскать предше-
ственников монетаризма среди этих экономистов прошлого, историки
данного направления несколько исказили действительную историю
мысли, поскольку они прошли мимо того факта, что именно Мизес впер-
вые сформулировал те положения, которые характерны для «современ-
ной версии» монетаризма.

Как отмечает Эдвардс, до Мизеса авторы классического и неокласси-
ческого направлений, искавшие решение проблемы платежного баланса
в теории денег, в том числе такие выдающиеся приверженцы доктрины
денежных остатков, как Альфред Маршалл и Кнут Викселль, объясня-
ли международное распределение денежного товара на базе макроэко-
номической концепции спроса на деньги, известной как концепция «по-
тока затрат» (см.: [Edwards 1985, р. 77—78]). Согласно этой концепции
в ситуации равновесия доля каждой страны в заданном мировом запасе
денег в каждый отдельный момент зависит — при данных платежных
привычках населения — от относительного объема сделок, совершае-
мых при экзогенно заданном уровне мировых цен. Или, если выразить
то же самое в терминах уравнения обмена Фишера, спрос каждой от-
дельной страны на деньги представляет собой спрос на поток денежных
платежей (М х V), необходимый для обеспечения совокупного потока
расходов (Р х Т).

Мизес, напротив, строит объяснение распределения запаса денег
между странами на менгерианском (совпадающим с современным)
представлении о спросе индивидов на запас универсального средства
обмена. Согласно Мизесу, первопричиной наблюдаемого распределе-
ния глобального запаса денег между отдельными держателями налич-
ности и тем самым между странами являются субъективные оценки
денег и [неденежных] благ, делаемые индивидами. При этом не воз-
никает нужды в абстрактных средних арифметических и агрегатах
типа скорости обращения денег или совокупного объема транзакций
той или иной страны. Таким образом, согласно Мизесу и современно-
му подходу MAIA, «международные денежные потоки (т.е. дефициты
и профициты платежного баланса) уравновешивают предложение де-
нежного запаса и спрос на него». Поэтому, при заданной величине ми-
рового денежного запаса, «только изменения спроса на деньги в раз-
ных странах, выражающиеся в чистом превышении или недостатке
совокупного спроса, могут порождать дефициты или профициты [пла-
тежных балансов] [Edwards 1985, р. 77]. И наоборот, «если бы состояние
платежного баланса требовало международного движения денег вне
зависимости от изменения оценки денег со стороны заинтересован-
ных лиц (т.е. в отсутствие изменений спроса на резервы), это стиму-
лировало бы операции, направленные на восстановление равновесия»
[Edwards 1985, р. 76].

К сожалению, стремясь доказать приоритет Мизеса в создании тра-
диции MAIA, Эдвардс игнорирует некоторые существенные различия
между подходом Мизеса и современными версиями MAIA, основанны-
ми на теории рациональных ожиданий. Эти различия представляются
достаточно важными, чтобы прокомментировать их отдельно.

Согласно Эдвардсу, Мизес, подобно современным сторонникам мо-
нетарного подхода, утверждает, что «закон одной цены» относится
не только к товарам, нои к деньгам [Edwards 1985, р. 70—71, 73—74].
Иными словами, в случае единых денег покупательная способность де-
нежной единицы имеет тенденцию к географическому уравниванию.
По мнению таких сторонников современного монетарного подхода, как
Лаффер и Майлс, это означает, что в условиях максимизации прибы-
ли и при отсутствии торговых барьеров «цены на все товары в любой
момент времени могут быть уравнены путем арбитражных операций
в любой валюте» [Laffer and Miles 1982, р. 232]. Концепция мгновенного
арбитража в отношении отдельного товара «может быть распростра-
нена на индексы уровня цен в двух странах посредством применения
средневзвешенных цен на блага, потребляемые в этих странах» [Laffer
and Miles 1982, р. 232].

Однако концепция мгновенного арбитража теории рациональных
ожиданий противоречит пошаговому методу, используемому Мизесом
при анализе процесса денежной корректировки («пошаговый анализ
должен учитывать ход времени» [Mises (1978а), р. 59]). Кроме того, Мизес
не применял индексов цен и подвергал критике попытки использовать
их для чего-то большего, чем грубые исторические прикидки, в частно-
сти, для изменения покупательной способности денег1 (см.: [Mises (1953)
1971, р. 187—194] [см. наст, изд., с. 188—194], [1966, р. 219—223] [Мизес
2005, с. 207—211]. Поэтому, когда он пишет, что «покупательная спо-
собность денег повсюду одинакова» [Mises (1953) 1971, р. 176] [см. наст,
изд., с. 176], он не имеет в виду тенденцию к выравниванию националь-
ных индексов цен, как, насколько можно судить, понимает его Эдвардс
[Edwards 1985, р. 77]. У Мизеса межпространственное выравнивание
ценности денег относится к приведению в состояние равновесия об-
ширного и не усредненного множества разных количеств благ, которые
можно купить на одну денежную единицу.

Более того, позиция Мизеса состоит в том, что приведение в равнове-
сие покупательной способности денег в разных точках географического
пространства вовсе не обязательно выражается в равенстве цен на фи-
зически идентичные блага в разных местах, не говоря уже о равенстве
произвольно составленных и взвешенных ценовых индексов, исчислен-
ных для разных стран или регионов. Основание для этой точки зрения
можно увидеть, если обратиться к последовательно субъективистскому
методу Мизеса, приводящему его к выводу о том, что положение блага
в пространстве может влиять на оценку его полезности и, следователь-
но, на его субъективную ценность с точки зрения удовлетворения чело-
веческих потребностей1 2.

Эдвардс верно оценивает значение этого открытия для ситуации,
в которой «некое благо имеет одну субъективную ценность в качестве
потребительского блага там, где оно находится, и иную субъективную

1 Практическая полезность индексов крайне ограничена даже при оценке еже-
дневных изменений покупательной способности денег. Как отмечает Мизес: «Бла-
горазумная домохозяйка знает о том, как изменения цен влияют на ее хозяйство,
гораздо больше, чем нам могут сказать статистические средние. Ей мало пользы от
расчетов, игнорирующих изменения в качестве и количестве товаров, которые она
может купить по ценам, учтенным в этих расчетах. Если она, взяв за ориентир два-
три товара, измеряет подорожание лично для себя, ее подход не менее научен и не
более произволен, чем подход искушенных математиков, манипулирующих рыноч-
ной информацией посредством своих изощренных методов» [Mises, 1966, р. 222—223]
[Мизес 2005, с. 210—211].

2 Мизес открыл это независимо от Нассау Сениора, чьи работы по данному во-
просу были впервые опубликованы лишь в 1928 г. Об этом см.: [Wu 1939, р. 126—128]
и [Bowley 1967, р. 205—208].
ценность в качестве средства производства в тех местах, куда его мож-
но доставить» [Edwards 1985, р. 74]. Благо, доступное вместе его про-
изводства, например, «кофе в Бразилии», оценивается потребителями
кофе в Нью-Йорке как капитальное благо, которое следует соединить
с другими комплементарными капитальными благами (в частности,
с транспортными средствами) для того, чтобы оно приобрело более вы-
сокую субъективную ценность потребительского блага «кофе в Нью-
Йорке». Как верно отмечает Эдвардс, в этом отношении Мизес проводит
различие между деньгами и неденежными благами, поскольку в случае
денег использование денежных заместителей и клиринговых систем
делает их пространственную локализацию безразличной для экономи-
ческих субъектов [Edwards 1985, р. 74]. Для Мизеса запасы денег, кото-
рые располагаются в пределах единого рынка, в практическом отноше-
нии представляют собой совершенно однородный товар, перемещение
которого между участниками рынка практически не влечет издержек.
Таким образом, закон одной цены распространяется также и на день-
ги, и Эдвардс [ibid.] присоединяется к выводу Мизеса о том, что «поку-
пательная способность денег повсюду одинакова: неодинаковы товары,
которые предлагаются в разных местах».

Эдвардс защищает Мизеса от Эллиса, который полагает, что Мизес
продемонстрировал не глобальное уравнивание покупательной способ-
ности денег вообще, а лишь глобальное выравнивание «потоков полез-
ности на единицу покупательной способности» [Ellis 1934, р. 224]. Однако
аргументы Эдвардса в защиту Мизеса свидетельствуют о том, что он не
вполне понял масштаб идеи Мизеса о влиянии пространственного эле-
мента на качество неденежных благ. Эдвардс приводит в подтверждение
тезиса Мизеса, согласно которому объективная ценность денег стремит-
ся к уравниванию, следующий пример: «Представим себе благо, которое
продается в нескольких точках, удаленных от места его производства,
причем затраты на его доставку во все эти точки одинаковы. Согласно
Мизесу, несмотря на то что эти физически идентичные блага находятся
в разных местах, в экономическом отношении они одинаковы и цены
на них в состоянии равновесия не будут различаться» [Edwards 1985,
р. 74]. Вывод Эдвардса не вполне соответствует представлениям Ми-
зеса о пространственных свойствах благ. Мизес имеет в виду не толь-
ко физическое расстояние между местом, где находится потребитель,
и местом, где находится благо, но и положительную или отрицатель-
ную субъективную поправку, которую потребитель делает в отношении
данного блага в зависимости от места его приобретения или потребле-
ния. Например, одна и та же марка мужских рубашек в бутике, распо-
ложенном в крупном торговом центре, может продаваться дороже, чем
в обычном магазине одежды, потому что предельные покупатели готовы
предлагать более высокую цену за то благо, которое продается в более
приятной обстановке. Коктейли в ресторане на верхнем этаже одной
из нью-йоркских башен-близнецов, откуда открывается потрясающий
вид на Манхэттен, предлагаются по гораздо более высоким ценам, чем
те же самые напитки в баре, расположенном в нескольких кварталах от
башен или в баре Центра на первом этаже. При этом мы не ожидаем,
что потенциальные посетители бара в Центре международной торговли,
узнав об этой разнице в ценах, ринутся к лифтам, чтобы воспользовать-
ся преимуществами более высокой покупательной способности денег на
первом этаже. Разумеется, когда потребители не имеют предпочтений
по отношению к технологически идентичным потребительским благам
или к покупкам в разных местах, пространственное выравнивание по-
купательной способности денег будет приводить к полному уничтоже-
нию разницы в ценах, связанной с местоположением блага.

Правильный ответнавозраженияЭллиса состоите том, что,по Мизесу,
уравнивание покупательной способности денег происходит в рамках того
же самого процесса, который порождает структуру относительных цен.
Этот процесс приводит к состоянию, в котором (если предположить, что
данные не меняются) любой из двух участников рыночной сделки не
в состоянии получить выгоду от обмена, поскольку места на порядко-
вых шкалах ценности, занимаемые единицами различных благ и денег,
у их владельцев одинаковы. Это состояние отражает также абсолютное
уравнивание объективной меновой ценности денег между двумя любы-
ми местностями, поскольку местные различия между ценами техноло-
гически идентичных благ не превышают затрат на их перевозку (от-
влекаясь от времени транспортировки) из мест производства в места
потребления, или, если сформулировать это в более общих терминах,
поскольку ни один человек не в состоянии получить более удовлетво-
рительный результат от обмена за счет уменьшения своих расходов на
блага, доступные в одном месте, и замены их расходами на блага (иден-
тичные или нет), доступные в других местах.

Таким образом, вопреки тому, что считает Эллис, пространственное
уравнивание объективной ценности денег может существовать толь-
ко при условии наличия единой оценки полезности благ и денег у всех
участников рынка, или (менее точная формулировка) тогда, когда урав-
ниваются «потоки полезности на единицу покупательной способности».

Имеет смысл несколько подробнее проанализировать процесс рыноч-
ной коррекции, который вызывает тенденцию пространственного вырав-
нивания покупательной способности денег. Это позволит понять почему,
несмотря на возражения Визера, Мизес настаивал на том, что за беско-
нечными флуктуациями экономических данных всегда стоит эта тенден-
ция [Mises (1953) 1971, р. 173—175] [см. наст, изд., с. 173—175]. Или, в менее
строгой формулировке, это объясняет, почему денежное равновесие до-
стигается гораздо быстрее, чем конечное равновесие реального сектора
экономики. Такой анализ позволит также ответить на вопрос, что означа-
ют замечания Мизеса [ibid., р. 201, 210] [см. наст, изд., с. 204, 211] о том, что
«покупательная способность денег одинакова повсюду» — следует пони-
мать их как чисто полемические реплики или же они отражают представ-
ления Мизеса о реальной ситуации в экономике, скажем, в том смысле,
в каком мы говорим о рыночной цене на зерно или на нефть.

В своем анализе Мизес исходит из неоспоримой предпосылки о про-
странственной и временной определенности рыночного процесса. Все
продавцы и покупатели, чьи действия и образуют этот процесс, разме-
щены в пространстве и обладают различной способностью осознавать
и предсказывать непрерывные изменения, присущие жизни человека,
а также приспосабливаться к этим изменениям [Mises 1966, р. 328] [Ми-
зес 2005, с. 309]. В каждый момент времени единообразный рыночный
процесс формирует структуру денежных цен, которую определяют
оценки потребителей (в том числе оценка потребителями досуга и оцен-
ка ими настоящих благ по сравнению с будущими) и оценки предпри-
нимателей. При этом и те и другие имеют дело с существующими на
этот момент совокупными запасами благ различных порядков. Те акты
обмена, которые имеют место в результате такого субъективного по-
требительского и предпринимательского оценивания, порождают си-
туацию, когда ни один человек не считает, что он может улучшить свое
положение, совершив обмен по сложившейся цене, так как предельная
полезность любого блага, которое он может предложить, превышает
предельную полезность блага, которое он получит взамен. Тем самым
на всех рынках складывается та же ситуация, которая возникает к мо-
менту завершения знаменитой торговли лошадьми по Бём-Баверку
[Bohm-Bawerk 1959, р. 217—230] [Бём-Баверк 2010, с. 334—354]. Такое
«временное равновесие», как называет его Бём-Баверк [ibid., р. 231]
[Бём-Баверк 2010, с. 355], или «простое состояние покоя», как называ-
ет его Мизес [Mises 1966, р. 244] [Мизес 2005, с. 231], будет сохраняться
лишь до тех пор, пока будут оставаться неизменными сложившиеся
оценки предельных пар на всех рынках. Но эти оценки всегда меня-
ются, и именно по той причине, что во многих случаях они основаны
на неточных прогнозах и неполной информации о рыночных возмож-
ностях. В результате фактически наблюдаемые рыночные цены всегда
неравновесны в двух связанных между собой, но логически различных
аспектах. Во-первых, система фактически реализовавшихся цен от-
ражает локальные различия в меновой ценности благ и денег, что соз-
дает возможность для получения арбитражных выгод, либо в форме
денег, либо в виде увеличивающегося потребительского излишка1. Во-
вторых, цены многих обмениваемых благ, балансирующие рынок, либо
превосходят затраты на производство этих благ с учетом процента за
временное предпочтение, либо не покрывают затрат, генерируя тем
ре

Я использую термин «потребительский излишек» в чисто субъективном значе-
нии, обозначая так порядковую разницу между местами, которые на шкале ценности
занимает благо, с одной стороны, и денежная цена его приобретения — с другой. Это
именно то значение, которым оперировал Мизес (см.: [Mises 1966, р. 388] [Мизес 2005,
с. 363]).
______Дж. Cajiefw^	контексте

самым чистую предпринимательскую прибыль в первом случае и чи-
стый убыток во втором.

Анализируя процесс корректировки неравновесия первого типа, мы
должны абстрагироваться от неизбежных изменений в производствен-
ных решениях, принимаемых капиталистами-предпринимателями
после получения чистой предпринимательской прибыли или чистого
убытка. Здесь нам очень пригодится разработанный Уикстидом анали-
тический инструмент, а именно его модель деревенского рынка фрук-
тов. На рынке Уикстида имеются фиксированные в рамках одного
«торгового дня» запасы различных (скоропортящихся) фруктов и не-
изменные в течение этого дня потребительские оценки покупателей.
Кроме того, рынок Уикстида является несовершенным рынком, при-
чем в двух отношениях. Во-первых, продавцы и покупатели размеща-
ются в пространстве, в результате чего ни те, ни другие не обладают
мгновенной и полной информацией о текущих ценах сделок во всех
точках рынка (на всех прилавках). Во-вторых, ни продавцы, ни поку-
патели не обладают полной информацией о том, что Уикстид называет
«идеальным рынком», или ценой равновесия какого-либо товара, т.е.
такой ценой, которая, сложившись, не меняется в течение всего торго-
вого дня1.

Если бы не существовало этого несовершенства знаний о текущем
и будущем состоянии рынка, то цены первой серии сделок торгового дня
всегда приводили бы к простому состоянию покоя, которое характери-
зовалось бы пространственным равенством покупательной способности
денег, — одинаковый товар имел бы одну и ту же цену на разных при-
лавках, и каждый покупатель распределял бы свой доход между раз-
личными товарами, предлагаемыми в разных местах так, что при сло-
жившихся ценах никакие изменения в пространственной структуре его
расходов не приводили бы к росту совокупной полезности, т.е. ранга по-
лезности совокупного набора купленных им благ. До тех пор пока запа-
сы продавцов не истощатся и рынок не прекратит работу, это состояние

1 Классическое описание ситуации на сельском рынке фруктов см. в [Wicksteed
1932, vol. 1, р. 219—228). Весьма неплохой анализ чистой экономики обменов можно
найти у Кирцнера (в [Kirzner 1963, р. 105—135]). Однако в отличие от Уикстида, ко-
торый анализирует то, что происходит в течение отдельно взятого «торгового дня»
в экономике с полным циклом производства и обмена, Кирцнер начинает свой анализ
с воображаемой экономической системы, в которой «производство невозможно»,
и все товары представляют собой дары природы, так что затраты на производство
отсутствуют [ibid., р. 106]. К сожалению, модель Кирцнера в методологическом отно-
шении уступает модели Уикстида, поскольку она отвлекает внимание от ключевого
момента, — результаты этого анализа полностью применимы и к реальной эконо-
мике, включающей производство, требующее времени и затрат, поскольку процесс
рыночного образования цен всегда базируется на запасах благ, которые уже произ-
ведены к данному моменту и поэтому присутствуют на рынке или входят в состав
запасов готовой продукции у производителя.
покоя по Уикстиду1 (Wecksteedian state of rest, WSR) будет постоянно
нарушаться, восстанавливаясь по мере прибытия новых групп поку-
пателей, которые обладают полной информацией и совершают сделки
в условиях сложившегося равновесия цен.

Однако неизбежные временные и пространственные ограничения,
с которыми сталкиваются участники рынка, помешают первоначаль-
ному процессу ценообразования трансформироваться в состоянии
покоя по Уикстиду. Осознавая неполноту информации и ограничен-
ность прогнозов, продавцы и покупатели организуют акты обмена во
времени в соответствии с тем, как они представляют себе изменения
текущих цен рынка. Покупатели, стремящиеся получить субъектив-
ную арбитражную прибыль, тратят время на выяснение цен у разных
продавцов и отказываются от покупок, предполагающих потреби-
тельский излишек в одном месте, ставя на доступность товара в дру-
гом месте, где либо за ту же цену имеется товар, который они ценят
выше, либо имеется тот же товар, который продается дешевле. В свою
очередь, продавцы могут предъявлять спекулятивный спрос на свой
собственный товар, который они сохраняют в составе своих запасов.
Таким образом, та структура реальных рыночных цен, которая воз-
никает в любой конкретный момент в начале торгового дня, будет от-
личаться от выравнивающей структуры в силу незнания и ошибок
спекуляции. В период простого состояния покоя, т.е. после каждой
серии сделок, заключенных в начале дня по «неправильным» ценам,
участники рынка начинают обнаруживать пространственные разли-
чия в покупательной способности денег и используют их для получе-
ния субъективной арбитражной прибыли (для удобства анализа мы,
как и Уикстид, будем считать, что торговля по «неправильным» ценам
не меняет структуры рыночного спроса). По мере того как в течение
торгового дня продавцы и покупатели приобретают опыт, их постоян-
но пересматриваемые планы сделок начинают отражать более верную
и полную информацию и, в конце концов, порождают равновесные
цены. Затишье, или состояние покоя по Уикстиду, которое наступа-
ет вслед за этим, отражает ситуацию, в которой пространственные
различия в покупательной способности денег полностью устранены,
а цены на все блага — полностью уравнены посредством арбитража.
В течение всего остального торгового дня каждая серия сделок заклю-
чается по ценам равновесия и, соответственно, порождает временное
состояние покоя по Уикстиду, которое существует до появления на
рынке новой группы покупателей.

Модель Уикстида, в которой шкалы потребительской ценности,
а также запасы благ и денег заданы, позволяет нам отделить сложные

1 Хотя это построение, включающее постоянные арбитражные операции, но не
конечное состояние покоя, неявно присутствует в денежной теории Мизеса, фор-
мально он не анализировал его, в отличие от модели простого состояния покоя.
проблемы предпринимательства и производства от проблем ценового
арбитража. Кроме того, она позволяет заострить внимание на том, что
определение структуры покупательной способности денег есть в чистом
виде феномен обмена: поскольку каждый покупатель является «продав-
цом денег», а деньги всегда имеются в составе его «запасов», то адекват-
ное объяснение фактических меновых отношений между деньгами и то-
варами можно дать, не обращаясь к вопросам производства. Аналогично
исследование фактически реализовавшихся, существующих в конкрет-
ный момент времени рыночных цен тех или иных неденежных благ у
Бем-Баверка и Уикстида совершенно не связано с вопросами производ-
ства, так как осуществляемые в каждый момент времени акты обмена
зависят исключительно от запаса существующих благ и доминирую-
щих субъективных оценок. Бём-Баверк писал: «Я действительно счи-
таю, что мы пришли к наиболее простому, естественному и плодотвор-
ному способу постижения обмена и цены. Я считаю процесс образования
цены итоговым продуктом существующих в обществе оценок, и это не
метафора, а реальность» [Bohm-Bawerk 1959, р. 229] [Бём-Баверк 2010,
с. 352]. Это же подчеркивал и Мизес: «Теоремы, содержащиеся в поня-
тии простого состояния покоя, действительны для всех сделок без ис-
ключения... Понятие простого состояния покоя не является идеальной
конструкцией, но адекватно описывает то, что регулярно случается на
любом рынке» [Mises 1966, р. 245] [Мизес 2005, с. 231].

Возможно, наиболее убедительные аргументы в защиту представле-
ния о мгновенном состоянии покоя и его роли в теории денег выдвинул
Артур Марджет. Он пишет:

«Конечная цель любой теории цен [теории косвенного обмена], как
и цель любого раздела экономической теории, который стремится объ-
яснить экономическую реальность, состоит в том, чтобы объяснить, по-
чему реальные цены таковы, каковы они есть. „Котировальные цены“,
т.е. цены, включенную в структуру ex ante общей теории ценности [тео-
рии прямого обмена], „ожидаемые цены“, „равновесные" цены (в раз-
ных значениях термина „равновесие") и любые другие цены, отличные
от реальных, будут упоминаться в наших рассуждениях только тогда,
когда они помогают объяснить, почему реальные цены рыночных сделок
таковы, каковы они есть...

В развитой денежной экономике реальная цена отражает передачу
денег за товар, проданный за деньги. „Передача денег за товар, продан-
ный за деньги", это именно то, что составляет предмет тех разделов тео-
рии денег и цен, которые пытаются объяснить, почему денежный поток,
который „передают" за конкретный товар или группу товаров, иногда
относительно велик, а иногда — относительно мал...

Однако в то же самое время это предмет того раздела „общей" теории
ценности, который построена на утверждении, что любая реальная цена
такова, какова она есть, в силу устройства и расположения кривой ры-
ночного спроса и кривой рыночного предложения в тот момент, когда по
этой цене заключается сделка» [Marget 1938—1942, vol. 2, р. 222, 240].

Или, как резюмирует Марджет: «...цены, которым мы в итоге должны
дать объяснение, это „реализовавшиеся" (фактически установившиеся)
цены сделок, заключенных в конкретный день и час, [и] для установле-
ния этих „реализовавшихся" цен имеет значение только та структура
рыночного спроса и предложения, которая сложилась на момент вопло-
щения их в реальность» [Marget 1938—1942, vol. 2, р. 239—240]. «Реа-
лизованные» цены Марджета можно рассматривать как цены «равно-
весия» только в смысле «равенства цены спроса и цены предложения
данного количества товара во всех случаях, когда на рынке фактиче-
ские заключены сделки именно с этим количеством благ» [ibid., р. 253].

Что касается кривых «рыночного» спроса, изменениями положения
которых объясняются «изменения реализованных денежных цен», то
Марджет рассматривает их как «мгновенные» кривые (относящиеся
к текущему моменту), на форму и положение которых воздействуют
ошибочные прогнозы и неполнота информации о возможностях арби-
тража. Соответственно каждая из таких кривых является отображени-
ем «набора планов потенциальных покупателей данного товара на тот
момент, когда они принимают решение, купить его по данной цене или
воздержаться от покупки. Сама по себе возможность изменения этих
планов в промежутке между следующими друг за другом реализован-
ными решениями покупать или не покупать не оказывает влияния на
тот факт, что фактические покупки основаны на расчетах, результа-
ты которых воплощены в «планах», которые в итоге порождают ре-
шение купить одно количество товара, если цена будет находиться
на одном уровне, и другое количество товара, если цена будет нахо-
диться на другом уровне» [Marget 1938—1942, vol. 2, р. 177].

Аналогичным образом Марджет интерпретирует и кривую «рыноч-
ного предложения», взаимодействие которой с кривой рыночного спро-
са порождает реализовавшиеся цены. Он трактует ее в духе Уиксти-
да — как «мгновенную» кривую цен резервирования [товаров]. Кривая
рыночного предложения в такой интерпретации есть часть перевер-
нутой кривой общего спроса, поскольку она отображает спрос продав-
цов на существующие запасы данного блага1 [Marget 1938—1942, vol. 2,
255—256; 553—556]. Как отмечает Марджет, представление о ценах ре-
зервирования связано с учетом элемента ожидания продавцов и важ-
нейшего различия: между «предложенным объемом» и «произведенным
объемом», которое необходимо для «объяснения реальных цен и объема
реальных продаж в течение данного исторического периода (т.е. в тече-
ние конкретного времени» [Marget 1938—1942, vol. 2, р. 554, 556].

1 Эта кривая перевернута по отношению к естественному положению кривых спро-
са, поскольку увеличение предложения продавцами здесь трактуется как снижение их
спроса на остатки принадлежащих им неденежных благ. — Прим. науч. ред.
То значение, которое Марджет приписывает текущим (неравновес-
ным) состояниям покоя, не означает, что он ставит под сомнение полез-
ность модели равновесия или не интересуется разворачивающимися
во времени процессами рыночной корректировки. Дело обстоит совсем
наоборот — именно потому, что фактически реализовавшиеся резуль-
таты рыночного процесса не совпадают с ожидаемыми, участники рын-
ка и вынуждены пересматривать свои ожидания и планы, каждый раз,
когда в ходе рыночного процесса наступает затишье, порождая тем са-
мым очередной раунд заключения сделок. В предположении неизмен-
ности базовых данных подход Уикстида—Мизеса—Марджета дает по-
следовательно логическое объяснение того, каким образом, по мере того
как информация становится более полной, а прогнозы — более точными,
простые состояния покоя сменяют друг друга до тех пор, пока не возни-
кает промежуточная ситуация равновесия в виде состояния покоя, в ко-
тором полностью свершились все арбитражные сделки, или состояние
покоя по Уикстиду. Марджет пишет: «Если не использовать [мгновен-
ные] кривые рыночного спроса и предложения... то невозможно объяс-
нить: 1) почему из данного набора возможных ex ante цен только одна
цена „действительно реализуется в конкретной рыночной ситуации
2) каким образом цели продавцов и потребителей, даже если эти цели
представляют собой краткосрочные выгоды, удовлетворяются (если это
вообще происходит) на рынке посредством следующих друг за другом
реальных сделок. Без представления о цене «равновесия» даже отно-
сительно такого короткого периода [как торговый день по Маршаллу]
часто невозможно понять, в чем состоят эти цены и почему сменяющие
друг друга структуры рыночного спроса и цен указывают на направ-
ление и тип изменений, которые они производят, приводя к возникно-
вению сменяющих друг друга фактически реализовавшихся цен, по-
рождаемых фактически заключаемыми последовательностями сделок»
[Marget 1938—1942, vol. 2, р. 235—236].

Следует добавить, что «краткосрочное» равновесие, возникающее
в модели рынка продавца и потребителя по Марджету, представля-
ет собой состояние покоя по Уикстиду, которое подходит для анализа
краткосрочных арбитражных процессов и непроизводительной спеку-
лятивной деятельности, связанной с корректировкой структуры поку-
пательной способности денег. Состояние покоя по Уикстиду не нужно
путать с тем, что Мизес называет «конечным состоянием покоя», т.е.
с воображаемой моделью экономики в состоянии, когда цены и произ-
водство полностью и окончательно приспособились к данному измене-
нию экономических данных, в том числе к изменению количества денег
(см. [Mises 1966, р. 246—247] [Мизес 2005, с. 233]). Любое описание этой
экономической модели должно содержать упоминание о специфической
функции капиталиста-предпринимателя, или «промоутера», который
активно стремится получить прибыль, распределяя факторы производ-
ства между долгосрочными, капиталистическими процессами произ-
водства, функции, которая не учитывается в модели состояния покоя по
Уикстиду, представляющей собой модель чистого обмена, в которой за-
пас благ является постоянной величиной. Однако, как указывает Мар-
джет, анализ последовательных этапов, развертывающихся во времени
и ведущих к конечному состоянию покоя, должен также учитывать по-
следовательность реализованных структур цены. Эти структуры воз-
никают в конкретные моменты времени и сменяют друг друга в силу
выравнивающих изменений, происходящих в производстве; такие из-
менения непрерывно меняют располагаемые запасы предельной полез-
ности благ до тех пор, пока не произойдет окончательная корректировка
производства и не сформируется структура «конечных» цен.

Полезность идеальной конструкции конечного состояния покоя для
теории денег и ее взаимосвязь с понятиями простого состояния покоя
и состояния покоя по Уикстиду становятся очевидными, если рассмо-
треть последствия изменения количества денег. Чтобы до конца проа-
нализировать этот процесс корректировки, мы должны полностью аб-
страгироваться от всех остальных экзогенных изменений и процессов
корректировки. Таким образом, нам следует начать с конечного состоя-
ния покоя, где произошла окончательная корректировка относитель-
но имеющейся экономической информации не только распределения
остатков наличности, но и относительных цен и производства. Неожи-
данное увеличение совокупного запаса денег разрушит сложившееся
конечное состояние покоя в силу того, что первоначальные получатели
дополнительных денег внезапно обнаружат, что их денежные остат-
ки превышают их потребности. В течение следующего торгового дня
они начнут расставаться с излишком денежной наличности, увеличи-
вая спрос на товары и услуги в соответствии со своими субъективными
оценками предельной полезности дополнительных единиц денег и това-
ров. Если предположить, что арбитражные процессы будут развиваться
так, как они развиваются в течение торгового дня по Уикстиду, то ито-
говая серия сделок закончит арбитраж покупательной способности де-
нег. Эта покупательная способность не только будет ниже, чем в конце
предыдущего торгового дня, но будет также воплощать иную структуру
относительных цен. Новая структура цен будет отражать изменивший-
ся рисунок относительного спроса, порожденный ненейтральностью де-
нег и — в той степени, в какой эта структура оказалась непредвиден-
ной, — предпринимательской прибылью и убытками.

Таким образом, хотя к концу первого торгового дня произойдет про-
странственное уравнивание покупательной способности денег, полное
равновесие к этому моменту достигнуто не будет. Получатели допол-
нительных денег второй очереди — те продавцы, которые первыми
попадают в привилегированное положение в результате инфляцион-
ного роста спроса на товары и услуги, — стремясь избавиться от из-
лишка денежной наличности, на следующий день вернутся на рынок
и предъявят возросший спрос на товары. Это вызывает следующую
революцию в структуре цен, и к концу дня возникает новое состояние
покоя по Уикстиду. Каждый последующий торговый день тоже будет
начинаться с обновленной структуры спроса на товары и заканчиваться
новым состоянием покоя по Уикстиду с изменившейся покупательной
способностью денег, и так до тех пор, пока влияние первоначального
вброса дополнительных денег не распространится в той или иной сте-
пени на все цены и доходы. Однако, как мы уже говорили, постоянное
перераспределение доходов и богатства, вызванное последователь-
ным развертыванием процесса денежной корректировки во времени,
порождая то, что Мизес называл «движущей силой» денег (см. [Mises
1966, р. 416—419] [см. наст, изд., с. 590—593]), выразится в постоянных
изменениях структуры спроса на различные потребительские товары,
структуры личного времени, ликвидности и предпочтений, связанных
с досугом. Но даже после того, как вброшенные в экономику деньги
пройдут по всей экономической системе и их «движущая сила» исчер-
пает себя, приведя к общему, но неравномерному повышению цен, про-
цесс корректировки не закончится. Потребуется дополнительное время
для того, чтобы капиталисты-предприниматели полностью приспособи-
ли производственные процессы и капитальную структуру «реальной»
экономики к изменениям потребительского спроса, временных предпо-
чтений и всех других феноменов, измененных вбросом дополнительных
денег. Процесс денежной корректировки закончится только тогда, когда
произойдет полная адаптация производства и сформируется «конеч-
ная» структура цен и покупательной способности денег.

Таким образом, анализ процесса денежной корректировки по Мизесу
требует использования нескольких моделей покоя и равновесия.

Модель простого состояния покоя объясняет покупательную способ-
ность денег, складывающуюся в любой конкретный момент и встроен-
ную в структуру «фактически реализующихся цен». Модель состояния
покоя по Уикстиду представляет собой идеальную конструкцию, кото-
рая нужна, чтобы, изолировав их от других аспектов рыночного процес-
са, объяснить арбитраж и спекуляцию, т.е. именно те акты, посредством
которых на рынке устанавливается единая для всех мест продажи це-
на на каждый товар, а также формируется единая для всего рыночного
пространства ценность денег. Хотя экономика в целом вряд ли придет
к состоянию покоя и полному прекращению арбитража, анализ исто-
рических данных приводит к выводу о том, что арбитражные процессы
протекают достаточно быстро, особенно при наличии профессиональных
участников арбитража, спекулянтов, организованных товарных и роз-
ничных рынков, развитых средств транспорта и связи, рекламы и т.п.
Соответственно межпространственное уравнивание покупательной
способности денег реализуется до того, как процесс денежной коррек-
тировки придет к своему полному завершению, что может потребовать
многих лет. Пространственное уравнивание покупательной способности
денег представляет собой значимую тенденцию, проявляющуюся на
каждом из этапов полной денежной корректировки. Согласно Мизесу,
эта тенденция не только логически выводима «из самых начал теории
цен», но она «с полной очевидностью день за днем обнаруживает себя
в работе рынка» [Mises (1953) 1971, р. 174] [см. наст, изд., с. 174]. Поэтому
утверждение Мизеса, согласно которому «меновые отношения между
деньгами и абсолютно тождественными экономическими благами в пре-
делах одного рынка... в каждый момент времени совпадают» (см.: [ibid.,
р. 176] [см. наст, изд., с. 176]), это не полемически заостренное утвержде-
ние, а констатация исторического факта. К схожему выводу приходит
Уикстид, который пишет, что «этого идеального состояния равновесия
[т.е. состояние покоя по Уикстиду] не существует, однако осознание вза-
имных выгод постоянно приводит к состояниям, которые приближают-
ся к нему» [Wicksteed 1932, vol. 1, р. 144].

Как отмечалось выше, процесс денежной корректировки нельзя объ-
яснить до конца без использования концепции конечного состояния по-
коя, поскольку изменения в денежных переменных всегда изменяют
относительное распределение доходов и богатства и, следовательно,
приводят к изменению относительных цен. Эти вызванные изменения-
ми в денежной сфере изменения структуры относительных цен явля-
ются причиной прибылей и убытков, получаемых в результате сделок,
в любой точке незавершенного процесса корректировки порождающих
простое состояние покоя. Возникновение прибылей и убытков побужда-
ет предпринимателей немедленно начать пересмотр решений о покупке,
продаже и производстве, проводя экономику через последовательность
кратковременных состояний покоя, которые завершаются окончатель-
ной корректировкой, т.е. ситуацией с нулевой прибылью. Экономика
никогда не приближается к конечному состоянию покоя — в отличие от
условий, порождающих состояние покоя по Уикстиду с его одинаковой
ценностью денег в разных местах одного рынка, которые близки к ре-
ально существующим на любом рынке в любой момент исторического
времени. Конечное состояние покоя лишь указывает направление, в ко-
тором в каждый конкретный исторический момент движется рыноч-
ный процесс. Мизес пишет: «Конечное состояние покоя никогда не бу-
дет достигнуто. Прежде чем оно будет осуществлено, возникнут новые
возмущающие факторы. ...рынок в каждое данное мгновение движется
к конечному состоянию покоя. Любое следующее мгновение может соз-
дать новые факторы, изменяющие это конечное состояние покоя» [Mises
1966, р. 245] [Мизес 2005, с. 232].

Помимо новаторского объяснения процесса глобальной корректиров-
ки и открытия им закона одной цены в условиях единых денег Мизес
внес колоссальный вклад в возрождение в начале XX в. теории парите-
та покупательной способности (ППС) и первым сформулировал те по-
ложения о влиянии ожиданий на формирование валютного курса, кото-
рые известны сегодня как концепция «рынка активов» («asset market»
view). Теория ППС и концепция рынка активов представляют собой два
ключевых элемента современного монетаристского подхода к процессу
международной корректировки (MAIA) для случая валют, существую-
щих одновременно и независимо.

Эдвардс отмечает, что Мизес открыл теорему паритета покупа-
тельной способности за четыре года до того, как она была опублико-
вана Касселем. К сожалению, Эдвардс не видит фундаментального
различия между формулировками этой теоремы в исполнении Мизеса
и Касселя, тогда как именно это различие позволяет объяснить, по-
чему Мизес продолжал придерживаться «абсолютной» версии теоре-
мы и после того, как Кассель и почти все остальные отказались от нее
в пользу эмпирически проверяемой «относительной» версии. Эдвардс
также не обращает внимания на то, что в отличие от Касселя Мизес
никогда не ослаблял объяснительного значения теоремы и не ограни-
чивал ее действие ситуацией, в которой экономика не подвергается
«реальным шокам»1 и, следовательно, относительные цены остаются
неизменными (Officer 1982, р. 254)1 2.

С точки зрения Мизеса, равновесный обменный курс (то, что он вна-
чале называл «статическим», а позже — «конечным» обменным курсом)
равен обратному соотношению покупательной способности валют. Кроме
того, согласно мизесовской версии теоремы падение покупательной спо-
собности валюты А относительно валюты В приводит к соответствую-
щему повышению конечной цены валюты В в валюте А, несмотря на
перманентную революцию относительных цен, которую всегда порож-
дает процесс обесценения денег.

Отличие между подходами Мизеса и Касселя сводятся, в конечном
счете, к тому, что Мизесу удалось осознать искусственность разделе-
ния, которого долгое время придерживалась классическая теория де-
нег. Теоретики денежной теории при анализе обменного курса считали
существенно разными, с одной стороны, случай параллельного стан-
дарта, когда анализируется два разных вида денег, одновременно об-
ращающихся в одной и той же стране, и, с другой стороны, случай,
когда внутри страны используется лишь один вид денег, а другой вид
денег имеет хождение за границей. Согласно Мизесу, несмотря на то,
что «господствующее мнение» рассматривает эти два случая отдельно,
«между ними нет теоретической разницы с точки зрения определения

1 Концепция реальных шоков концентрируется на анализе влияния, которое
такие экзогенные события и процессы в реальном секторе экономики, как войны,
эмбарго, изменения налогообложения, технологические изменения, воздействующие
на выпуск, климатические изменения и т.п., оказывают на валютные курсы. — Прим,
науч. ред.

2 Согласно Офисеру, Кассель посвятил изложению своей версии теоремы поку-
пательной способности, по крайней мере частично, не менее двадцати пяти статей,
вышедших по-английски [Officer 1982, р. 251 п. 1]. Он также выяснил, что к главным
элементам теоремы Кассель пришел в 1904 г. и включил эту идею уже в свой курс
лекций 1905 г. [ibid., р. 252].
обменного курса между двумя сортами денег» [Mises (1953) 1971, р. 179]
[см. наст, изд., с. 17J)]. Там, где существуют экономические отношения
между страной с золотым стандартом и страной с серебряным стандар-
том, «с экономико-теоретической точки зрения оба металла должны
трактоваться как деньги для обоих регионов» [ibid., р. 180] [см. наст, изд.,
с. 179]. Более того, согласно Мизесу, вне зависимости от того, использу-
ют торговцы в международных сделках оба вида денег или они исполь-
зуют только «иностранные» деньги, «единственно важным является тот
факт, что существование международной торговли приводит к тому,
что деньги одного отдельного региона воспринимаются как деньги и для
всех других регионов».

Одним из немногих экономистов, оценивших теоретическую новизну
этой идеи Мизеса, был лорд Роббинс (см.: [Robbins 1971, р. 22]). Он пи-
сал: «Как давным-давно отметил Мизес, теорию валютных курсов мож-
но рассматривать просто как частный случай теории параллельных
денег»1.

Эта простая и притягательная идея ведет к поистине революцион-
ным последствиям для анализа определения валютных курсов. Наибо-
лее важно то, что обменный курс двух национальных валют больше не
определяется, как у Касселя, «соотношением общего уровня цен двух
стран» (цит. по: [Officer 1982, р. 252]). Тот факт, что национальный уро-
вень цен формируют, в том числе, исключительно отечественные блага
(например, жилые дома или услуги парикмахеров), цены на которые ни-
как не могут быть предметом международных сопоставлений в силу их
привязки к конкретным местам, не имеет никакого значения. Идея Ми-
зеса устраняет необходимость различать «торгуемые» и «неторгуемые»
блага1 2. Как и в случае параллельных валют, имеющих хождение внутри
одной страны, каждое пространственно-дифференцированное благо на-
ходит отражение в векторе покупательной способности каждой из двух
национальных валют.

Понятно, что любой, кто разделяет мизесовскую теорию обменных
курсов, без труда распознает, в чем состоит ошибка современных ав-
торов, специализирующихся на международных аспектах макроэко-
номики. Такие авторы, как, например, Джеффри Сакс и Фелипе Ларен,
считают, что наличие неторгуемых благ «влияет на все существенные
характеристики экономической системы — от формирования цен до
структуры производства и макроэкономической политики и ставит под

1 Ротбард в своей теории валютных курсов также следует за Мизесом (см.: [ Roth-
bard (1962) 1970, р. 725]).

2 Торгуемыми называют те товары и услуги, которые можно продать на экспорт
за рубеж или приобрести за рубежом в целях ввоза, тогда как неторгуемыми на-
зывают блага, которые производятся и потребляются только в пределах отдельной
страны. В ряде публикаций на русском языке, в частности в упоминаемом ниже рус-
ском издании книги Сакса и Ларена, термин nontradable переведен как «неэкспорти-
руемые», что сужает его смысл. — Прим. науч. ред.
сомнение теорему паритета покупательной способности» [Sachs and
Larrain 1993, р. 657—658] [Сакс и Ларен 1997, с. 714; в русском издании
часть фразы, содержащая указание на сомнение в отношении теоремы
паритета покупательной способности, отсутствует]. В действительно-
сти, на международных рынках могут торговаться и торгуются все ви-
ды благ, несмотря на то что многие из них относятся статистикой к «не-
перемещаемым» или «непригодным для перевозки» товарам и услугам.
Один из уроков резких колебаний валютных курсов в 1980-е годы со-
стоял как раз в том, что иностранные спекулянты и туристы стали по-
купать американскую недвижимость и потребительские услуги, когда
те подешевели в результате обесценения доллара. С точки зрения сто-
ронников теории Мизеса, та проблема, которую якобы создает для тео-
ремы ППС существование благ, чье положение в пространстве нельзя
изменить, легко решается, если принять во внимание пространственное
измерение качества.

Так, если конечный обменный курс, или обменный курс по ППС, аме-
риканского доллара к британскому фунту составляет два к одному, то
цена дома, расположенного в Лондоне, в фунтах стерлингов должна
быть ровно в два раза меньше его цены в долларах. Разумеется, в силу
мнений потребителей о разнице в качестве двух городов как места для
проживания конечная цена в долларах (фунтах) дома на Манхэттене
может быть в три раза выше цены точно такого же лондонского дома,
тоже выраженной в долларах (фунтах). Для поддержания паритета по-
купательной способности совершенно необязательно, чтобы доступные
в разных местах и одинаковые в техническом отношении недвижимые
блага имели одинаковую цену в одной и той же валюте. Достаточно то-
го, чтобы соотношение цен на одно и то же недвижимое благо в одной
и той же местности в двух разных валютах было обратно пропорцио-
нально курсу обмена этих двух валют. Если соотношение цен на валюту
при покупке любого конкретного товара отклоняется от сложившегося
валютного курса, это означает, что конечное состояние покоя еще не
достигнуто и существует возможность получения прибыли. Этот товар
может быть продан за относительно переоцененную валюту, после че-
го вырученная сумма будет обменена на недооцененную валюту и ис-
пользована для повторной покупки исходного блага. В результате таких
арбитражных операций, в конце концов, произойдет конечная взаимная
корректировка валютного курса и соотношения покупательной способ-
ности двух валют1.

Другое существенное отличие формулировки теоремы ППС у Мизе-
са от версии Касселя связано с вопросом о том, является обменный курс
чисто денежным феноменом или же изменения реальных переменных
способны порождать перманентное отклонение равновесного обменно-

1 Хорошее объяснение этого арбитражного процесса можно найти у Ротбарда
[Rothbard (1962) 1970, рр. 725—726].
го курса от курса, обеспечивающего паритет покупательной способно-
сти. Как упоминалось выше, Кассель, особенно в своих поздних работах,
дает основания полагать, что он разделял то, что можно назвать «рас-
ширительным подходом» к определению обменного курса, когда немо-
нетарные факторы включаются в состав факторов, определяющих об-
менный курс1.

Не так давно сторонники современного монетаристского подхода
к процессу международной корректировки (MAIA) подверглись резкой
критике за предложенные ими модели определения обменного курса,
следующие традиции Касселя, но в ее абсолютной версии теоремы ППС,
не учитывающей воздействия реальных факторов на процесс формиро-
вания обменного курса. Так, Томас Хэмфри писал: «Главный недостаток
монетарного подхода состоит в том, что он не учитывает воздействия
реальных изменений относительных цен на обменный курс. В частно-
сти, он не учитывает влияния изменений реальных условий торговли
(т.е. относительных цен экспортируемых и импортируемых товаров)
и внутренних относительных цен (т.е. относительных цен экспортных
благ и отечественных неторгуемых благ)... Реальные структурные изме-
нения во вкусах, технологиях и структуре рынка... проявлясь в измене-
нии реальных относительных цен... приводят к необходимости реальных
изменений равновесия обменного курса, порождая систематические от-
клонения от паритета покупательной способности» [Humphrey 1980,
р. 195, 200].

Вне зависимости от справедливости этой критики теоремы РРР,
формулируемой в терминах относительного уровня внутренних цен,
она никак не затрагивает теорему об относительной покупательной спо-
собности независимых друг от друга валют, сосуществующих в рамках
единого рыночного пространства. Иными словами, она совершенно не
касается теоремы ППС Мизеса, которая сформулирована исключитель-
но в денежных терминах.

В качестве иллюстрации рассмотрим рост цен на импортируемую
в Америку нефть, вызванный монопольными эффектами, в сопоставле-
нии с динамикой цен на экспортируемое из Америки зерно. При прочих
равных, т.е. при отсутствии связанных с этим событием изменений мо-
нетарных данных (надо сказать, что реалистичность такого предполо-
жения весьма невелика), «условия торговли» для США ухудшатся. Од-
нако долгосрочного обесценения американского доллара по отношению
к саудовскому риалу не произойдет, поскольку насколько упадет по-
купательная способность обеих валют, выраженная в нефти, настоль-
ко же — при условии, что в соответствующем сегменте мирового рынка
спрос на нефть неэластичен, — вырастет их покупательная способность,

1 Оффисер придерживается этой же точки зрения (см.: [Officer 1976, р. 9], тогда
как Пол Самуэльсон это отрицает [Samuelson 1966]. Краткое описание этого «более
мягкого подхода» см. в: [Krueger 1983, р. 68].
выраженная в зерне. Разумеется, мы не собираемся отрицать, что адап-
тация рынка к изменению относительных цен может сопровождаться
краткосрочными колебаниями обменного курса в сменяющих друг друга
направлениях. В условиях роста цен на бензин расходы американских
потребителей, вероятно, вначале возрастут, причем это не будет сопро-
вождаться соответствующим снижением их расходов на зерно, что при-
ведет к временному сокращению их остатков наличности1. Это вызовет
«избыточное потребление выпуска» (overabsorption of output) относи-
тельно сократившихся реальных доходов резидентов США, что создаст
на международном валютном рынке избыточный спрос на риал и вызо-
вет временное повышение его курса и обесценивание доллара. Таким об-
разом, динамика обменного курса поможет ликвидировать избыточный
спрос на рынках продукции и откорректировать условия торговли так,
чтобы избежать ситуации избыточного потребления выпуска, сохраняя
равновесие платежного баланса. Однако это будет продолжаться лишь
до тех пор, пока расходы резидентов США не адаптируются к новой
ситуации, остатки наличности не восстановятся на прежних равновес-
ных уровнях, а обменный курс не снизится до своего не изменившегося
уровня, соответствующего паритету покупательной способности.

Помимо прочего, в реальной действительности и другие факторы
вряд ли останутся неизменными. Так, например, можно ожидать из-
менения относительного спроса на обе эти валюты, что будет связано
с перераспределением дохода и богатства американских предприни-
мателей в пользу предпринимателей Саудовской Аравии и приведет
к долгосрочному обесценению доллара. Однако непосредственной при-
чиной изменений конечного обменного курса будет не ухудшение усло-
вий торговли для США, а относительное уменьшение спроса на налич-
ный доллар, приводящее к уменьшению его покупательной способности
по сравнению с покупательной способностью риала.

Нам остается сказать несколько слов о роли Мизеса как предтечи со-
временного объяснения воздействия ожиданий на обменный курс. Со-
временная концепция «рынка активов» рассматривает международные
валютные рынки как эффективные рынки активов, текущие цены и кур-
сы обмена на которых быстро адаптируются к меняющимся ожидани-
ям относительно перспектив развития относительной покупательной
способности различных валют. Современные экономисты, работающие
в традиции MAIA, которые возродили этот подход, обычно называ-

1 Хайек [Hayek (1937) 1971, р. 18] в своей прежней ипостаси—теоретика экономи-
ческого цикла и последователя Мизеса — сравнивал остатки наличности с подушка-
ми, которые позволяют участникам рынка смягчить удар и отложить корректировку
реальных доходов в соответствии с изменившимися денежными доходами. Недавно
эту функцию остатков наличности открыли для себя авторы текстов, посвященных
«буферному» или «амортизационному» подходу к спросу на деньги. См., например:
[Kanniainen and Tarkka], [Knoeste] и [Laidler 1984].
ют своими предшественниками Касселя, Кейнса, Денниса Робертсона,
а среди немецкоязычных авторов — Вальтера Ойкена, Фрица Махлупа
и Мельхиора Пальи (см.: [Kreinin and Officer 1978, р. 28—31, [Humphrey
1980], [Edwards 1985, p. 79]).

Упоминаемые современными авторами экономисты, работы которых
относятся к 1920-м годам, пришли к своим выводам, пытаясь объяснить
ту существенную разницу между темпами инфляции и темпами обесце-
нения национальной валюты, которую они наблюдали в конце периода
гиперинфляции в Германии. И до Эдвардса признавалось, что Мизес за-
служивает включения в эту группу, даже в качестве ее «вероятно, наибо-
лее выдающегося представителя» [Humphrey 1980, р. 192], однако именно
Эдвардсу удалось найти развернутое описание этого подхода при изуче-
нии первого немецкого издания «Теории денег и кредита», которое было
опубликовано в 1912 г., за два года до начала первой инфляционной вол-
ны в Германии, связанной с войной. Примечательно, что хотя Мизес об-
ладал преимуществом во времени по сравнению с другими сторонниками
теории «рынка активов», в 1920-е годы он утерял это преимущество, по-
скольку в отличие от них не имел непосредственного контакта с гиперин-
фляцией, который мог бы направлять его исследования.

В ходе описания основных элементов теории денег Мизеса бросает-
ся в глаза одна ее особенность. Мизес приложил очень большие усилия
для того, чтобы основать свою теорию денег на теории ценности и цены.
Однако теоретический аппарат, которым он пользовался, восходит не
к Вальрасу, Парето и Маршаллу, а к Менгеру, Бём-Баверку и Уиксти-
ду. Именно этим в значительной степени объясняется то непонимание,
с которым теория Мизеса сталкивается в среде мейнстримовских моне-
таристов. С одной стороны, это усложняет задачу тех, кто хочет донести
взгляды Мизеса до широкой аудитории, а с другой — это дает возмож-
ность ознакомить экономистов-неоклассиков с продуктивной — и аль-
тернативной, хотя и связанной с ней, — традицией в теории ценности
и цены.

Литература

Bohm-Bawerk, Eugen von. 1959. Capital and Interest. Vol. 1: The Posi-
tive Theory of Capital. George D. Huncke, trans. South Holland, Ill.:
Libertarian Press.

Bowley, Marian. (1937) 1967. Nassau Senior and Classical Economics. New
York: Octagon Books.

Cannan, Edwin. 1929. Money: Its Connexion with Rising and Falling
Prices. 6th ed. Westminster, England: P. S. King & Son.

Cowen, Tyler, and Randy Kroszner. 1987. The Development of the New
Monetary Economics // Journal of Political Economy. Vol. 95. No. 3:
567—390.
Davenport, Herbert J. (1913) 1968. The Economics of Enterprise. New
York: Augustus M. Kelley.

Edwards, James Rolph. 1985. The Economist of the Country : Ludwig von
Mises in the History of Monetary Thought. New York: Carlton Press.

Ellis, Howard S. 1992. German Monetary Theory 1905—1933. 1934. Cam-
bridge, Mass.: Harvard University Press.

Federal Reserve Bank of Cleveland. Economic fiends (July).

Fisher, Irving. (1913) 1985. The Purchasing Power of Money: Its Determi-
nation and Relation to Credit, Interest and Prices. 2nd ed. Fairfield,
N. J.: Augustus M. Kelley.

Friedman, Milton. 1992. Money Mischief: Episodes in Monetary History.
New York: Harcourt Brace Jovanovich.

Greenfield, Robert L., and Leland B. Yeager. 1983. A Laissez-Faire Ap-
proach to Monetary Stability // Journal of Money, Credit, and Bank-
ing. Vol. 15. (August): 301—315.

Gregory, T. E. (1927) 1971. Professor Cannan and Contemporary Monetary
Theory // T. E. Gregory and Hugh Dalton, eds. London Essays in
Economics: In Honor of Edwin Cannan. London: George Routledge
& Sons. P. 31—65.

Hayek, F. A. (1937) 1971. Monetary Nationalism and International Stabil-
ity. New York: Augustus M. Kelley.

High, Jack, and Howard Bloch. 1989. On the History of Ordinal Utility
Theory: 1890—1932 // History of Political Economy. Vol. 21. No. 2:
351—265.

Hoppe, Hans-Hermann. 1992. The Theory of Employment, Money, Inter-
est, and the Capitalist Process: The Misesian Case against Keynes //
Mark Skousen, ed., Dissent on Keynes: A Critical Appraisal of
Keynesian Economics. New York: Praeger.

Humphrey, Thomas M. (1980) 1983. Dennis H. Robertson and the Mon-
etary Approach to Exchange Rates // Essays on Inflation. 4th. ed.
Richmond, Va.: Federal Reserve Bank of Richmond.

Humphrey, Thomas M., and Robert E. Keleher. 1982. The Monetary Ap-
proach to the Balance of Payments, Exchange Rates, and World
Inflation. New York: Praeger.

Kannianinen, Vesa, and Juha Tarkka. 1984. The Demand for Money:
Micro-foundations for the Shock-Absorption Approach. Department
of Economics. University of Helsinki Working Paper No. 210.

Kirzner, Israel M. 1963. Market Theory and the Price System. Princeton:
D. Van Nostrand.

Kirzner, Israel M. 1976. Discussion of M. Rothbard’s «Austrian Definitions
of the Money Supply» / Presented at a Symposium on Austrian Eco-
nomics. Windsor Castle, England. Unpub. Manuscript.

Knoester, Anthonie. N. D. Theoretical Principles of the Buffer Mechanism,
Monetary Quasi-Equilibrium and Its Spillover Effects / Institute for
Economic Research Discussion Paper Series No. 7908/G/M. Rotter-
dam, Netherlands: Erasmus University.

Kreinin, Mordechai E., and Lawrence H. Officer. 1978. The Monetary Ap-
proach to the Balance of Payments: A Survey. Princeton Studies in
International Finance No. 43. Princeton: Princeton University Press.

Krueger, Anne O. 1983. Exchange-Rate Determination. New York: Cam-
bridge University Press.	w

Laffer, Arthur B., and Marc A. Miles. 1982. International Economics in an
Integrated World. Glenview, Ill.: Scott, Foresman.

Laidler, David. 1984. The Buffer Stock Notion in Monetary Economics //
Economic Journal, Supplement: 17—33.

Marget, Arthur W. (1938—1942) 1966. The Theory of Prices: A Reexami-
nanation of the Central Problem of Monetary Theory. 2 Vols. New
York: Augustus M. Kelley.

Mises, Ludwig von. 1966. Human Action: A Treatise on Economics. 3rd ed.
Chicago: Henry Regnery.

Mises, Ludwig von. (1953) 1971. The Theory of Money and Credit. 2nd ed.
Irvington-on-Hudson, N.Y.: Foundation for Economic Education.

Mises, Ludwig von. 1978a. Notes and Recollections. South Holland, Ill.:
Libertarian Press.

Mises, Ludwig von. 1978b. On the Manipulation of Money and Credit.

Percy L. Greaves, ed. Bettina Bien Greaves, trans. Dobbs Ferry, N.Y.:
Free Market Books.

Mises, Ludwig von. (1919) 1983. Nation, State, and Economy: Contributions
to the Politics and History of Our Time. Leland B. Yeager, trans. New
York: New York University Press.

Mises, Ludwig von. (1933) 1990. Senior’s Lectures on Monetary Policy //
Richard M. Ebeling, ed. Money, Method, and the Market Process.

Norwell, Mass.: Kluwer Academic Publishers. P. 104—149.

Mises, Ludwig von. 1990a. Economic Freedom and Intervention: An An-
thology of Articles and Essays. Bettina Bien Greaves, ed. Irvington-
on-Hudson, N.Y.: Foundation for Economic Education.

Mises, Ludwig von. 1990b The Position of Money among Economic
Goods // Mises, Ludwig von. Money, Method, and the Market Pro-
cess / Alfred Zlabinger, trans. Richard M. Ebeling, ed. Norwell, Mass.:
Kluwer Academic Publishers. P. 55—68.

Moss, Laurence S. 1976. The Monetary Economics of Ludwig von Mises //
The Economics of Ludwig von Mises: Toward a Critical Appraisal.
New York: New York University Press. P. 13—49.

Officer, Lawrence H. 1976. The Purchasing-Power Parity Theory of
Exchange Rates: A Review Article. IMF Staff Papers. Vol. 23. No. 1:
1—60.

Officer, Lawrence H. The Relationship between the Absolute and the
Relative PPP Theory of Cassel // History of Political Economy. Vol.
14 (Summer 1982): 251—255.
_^5.r	Мизеса в Я?вр^Енной.

Patinkin, Don. 1965. Money, Interest, and Prices: An Integration of Mon-
etary and Value Theory. 2nd ed. New York: Harper & Row.

Phillips, С. A., T F. McManus, and R. W. Nelson. (1937) 1972. Banking and
the Business Cycle: A Study of the Great Depression in the United
States. New York: Arno Press.

Review of «The Gold Standard: An Austrian Perspective» / Llewellyn H.
Rockwell, Jr., ed. // Cato Policy Report. Vol. 8. (November/December
1986): 14—15.

Robbins, Lionel. Money, Trade and International Relations. 1971. New
York: St. Martin’s Press.

Rothbard, Murray N. (1962) 1970. Man, Economy, and State: A Treatise on
Economic Principles. 2 vols. Los Angeles: Nash.

Rothbard, Murray N. 1975. America’s Great Depression. 3rd ed. Kansas
City: Sheed & Ward.

Rothbard, Murray N. Private Correspondence (September 1977).

Rothbard, Murray N. 1978. Austrian Definitions of the Supply of Money //
New Directions in Austrian Economics / Louis M. Spadaro, ed. Kan-
sas City: Sheed Andrews and McMeel.

Rothbard, Murray N. 1988. Timberlake on the Austrian Theory of Money:
A Comment // Review of Austrian Economics. Vol. 2: 179—187.

Rothbard, Murray N. 1991. The End of Socialism and the Calculation De-
bate Revisited // Review of Austrian Economics. Vol. 5. No. 2: 51—76.

Rothbard, Murray N. 1992a. Aurophobia: or, Free Banking on What Stan-
dard? // Review of Austrian Economics. Vol. 6. No. 1: 97—108.

Rothbard, Murray N. 1992b. The Case for a Genuine Gold Dollar // The
Gold Standard: Perspectives in the Austrian School / Llewellyn
H. Rockwell, Jr., ed. Auburn, Ala.: Ludwig von Mises Institute.
P. 1—17.

Rousseas, Stephen W. Monetary Theory. 1972. New York: Alfred A. Knopf.

Sachs, Jeffrey D., and Felipe B. Larrain. 1993. Macroeconomics in the
Global Economy. Englewood Cliffs, N. J.: Prentice-Hall.

Salerno, Joseph T. 1982. The Gold Standard: An Analysis of Some Recent
Proposals // Cato Institute Policy Analysis. (September 9.) Washing-
ton, D.C.: Cato Institute.

Salerno, Joseph T. 1987. The «True» Money Supply: A Measure of the
Supply of the Medium of Exchange in the U. S. Economy // Austrian
Economics Newsletter. Vol. 6. (September): 1—6.

Salerno, Joseph T. 1990a. Ludwig von Mises as Social Rationalist // Re-
view of Austrian Economics. Vol. 4: 26—54.

Salerno, Joseph T. 1990b. Postscript: Why a Socialist Economy Is «Impos-
sible» // Ludwig von Mises. Economic Calculation in the Socialist
Commonwealth. Auburn, Ala.: Ludwig von Mises Institute. P. 51—71.

Samuelson, Paul A. 1966. Theoretical Notes on Trade Problems // Col-
lected Scientific Papers of Paul A. Samuelson / Joseph E. Stiglitz, ed.
Vol 2. Cambridge, Mass.: M.I.T. Press. P. 821—830.
Timberlake, Richard H. 1991. Gold, Greenbacks, and the Constitution.
Berryville, Va.: George Edward Durrell Foundation.

White, Lawrence H. (1986) 1989. A Subjectivist Perspective on the Defi-
nition and Identification of Money // Competition and Currency:
Essays on Free Banking and Money / Lawrence H. White, ed., New
York: New York University Press. P. 203—217.

White, Lawrence H., and George A. Selgin. (1987) 1989. The Evolution of a
Free Banking System // Competition and Currency: Essays on Free
Banking and Money / Lawrence H. White, ed., New York: New York
University Press. P. 218—242.

Wicksteed, Philip H. (1932) 1967. The Common Sense of Political Economy
and Selected Papers and Reviews on Economic Theory / Lionel Rob-
bins, ed. 2 Vols. New York: August M. Kelley.

Wu, Chi-Yuen. 1939. An Outline of International Price Theories. London:
George Routledge and Sons.

Бём-Баверк О. Капитал и процент. Т. II: Позитивная теория капитала;
Т. III: Экскурсы. Челябинск: Социум, 2010.

Мизес Л. фон. Лекции Сениора о денежных проблемах // Мизес Л. фон.
Инфляция — абсолютное зло. Челябинск: Социум, 2012.

Мизес Л. фон. Место денег среди экономических благ // Мизес Л. фон.
Теория денег и кредита. Челябинск: Социум, 2012.

Мизес Л. фон. Стабилизация ценности денег и циклическая полити-
ка // Мизес Л. фон. Теория экономического цикла. Челябинск:
Социум, 2012.

Мизес Л. фон. Теория денег и фидуциарных средств обращения // Ми-
зес Л. фон. Теория денег и кредита. Челябинск: Социум, 2012.

Мизес Л. фон. Человеческая деятельность: Трактат по экономической
науке. Челябинск: Социум, 2005.

Сакс Дж., Ларен Ф. Макроэкономика: глобальный подход. М.: Дело,
1996.

Фишер И. Покупательная сила денег. М.: Дело, 2001.
Н. ГЕРЧЕВ1

ДЕГОМОГЕНИЗАЦИЯ
ТЕОРИИ ДЕНЕГ МИЗЕСА

То, что сделал Мизес в теории денег, невозможно описать в рамках
одной статьи. Он дал окончательное объяснение природы денег, а также
обосновал трехступенчатую классификацию благ (средства производ-
ства — потребительские блага — средства обмена), прояснив взаимоот-
ношения, с одной стороны, денег и капитала, с другой — денег и благосо-
стояния. Введенное им онтологическое разделение денежных объектов
на деньги и денежные заместители имеет первостепенную важность для
анализа денежных явлений; оно успешно используется для анализа тео-
рии и истории банковской деятельности, деловых циклов и денежных
институтов. Мизесу удалось соединить теорию денег с теорией ценно-
сти, избавить ее от ошибок прошлого и продемонстрировать логическую
непоследовательность представления о нейтральности денег1 2.

Все это дало Мюррею Ротбарду основания для его знаменитой фор-
мулировки: «Австрийская теория денег, можно сказать, начинается и за-
канчивается опубликованным в 1912 г. монументальным трудом Людвига
фон Мизеса „Теория денег и кредита"»3. В то же время перспективность
концепции Мизеса постоянно ставилась под сомнение, особенно в той
части, которая связана с объединением теории ценности и теории денег.
По мнению Джона Хикса, Мизес, «проверив теорию денег, основанную на
предельной полезности, пришел к выводу, что деньги представляют со-
бой призрак золота, поскольку выяснилось, что деньги как таковые пре-
дельной полезности не имеют»4. Дон Патинкин присоединился к мнению

1 Аспирант, младший преподаватель кафедры экономической теории универси-
тета Пантеон-Ассас (Париж-П), n_gertchev@hotmail.com. Я хотел бы поблагодарить
Гвидо Хюльсмана (Guido Hiilsmann) и Бертрана Леменнисье за советы и коммента-
рии. Статья опубликована в: Gertchev, Nikolay. Dehomogenizevg Mises’s Monetary
Theory // Journal of Libertarian Studies. Vol. 18. No. 3 (Summer 2004). P. 57—90. Пер.
с англ. В. Кошкина.

2 См. описание теории денег Мизеса в статье Джозефа Салерно «Теория денег
Людвига фон Мизеса в контексте современной монетарной теории» (Salerno, Joseph Т.
Ludwig von Mises’s Monetary Theory in Light of Modern Monetary Thought // Review
of Austrian Economics. Vol. 8. No. 1 (1994) [см. наст, изд., с. 695 сл.].

3 Rothbard, Murray N. The Austrian Theory of Money // The Foundations of Modern
Austrian Economics / Ed. Edwin Dolan. Kansas City: Sheed Andrews and McMeel, 1976.
P. 297. См. также: Ludwig von Mises. Theory of Money and Credit. Trans. H. E. Baston.
Indianapolis, Ind.: Liberty Classics, 1980 [см. наст, изд., С. 3—5].

4 Hicks, John. A Suggestion for Simplifying the Theory of Money // Economica.
Vol. 2. No. 5 (1935). P. 2.
Хикса1. Лоренс Мосс счел теорию денег Мизеса неудовлетворительной;
в частности, он утверждал, что «в „Теории денег и кредита“ не сформу-
лирован методологический подход, позволяющий анализировать моне-
тарные проблемы, [а кроме того, Мизес перепутал] спрос на деньги со
спросом на услуги, которые можно получить с помощью денег»* 2.

Возникает вопрос, действительно ли теория денег Мизеса является
столь зрелой и последовательной, как полагал Ротбард.

В этой статье изложена точка зрения, отличная от ротбардовской.
Она заключается в том, что, хотя теория денег Мизеса действительно
начинается с его монографии «Теория денег и кредита», она на этом не
завершается, а имеет продолжение в «Человеческой деятельности»3.
Джозеф Салерно уже отметил некоторые существенные различия меж-
ду идеями, изложенными в «Теории денег и кредита» и в «Человеческой
деятельности». Эти различия свидетельствуют в пользу позиции Хербе-
нера, который недавно дал отпор попыткам Селджина и Уайта «связать
школу свободной банковской деятельности со взглядами Людвига фон
Мизеса»4. Таким образом, изучение различий между изложением ми-
зесовской теории денег в «Теории денег и кредита» и в «Человеческой
деятельности» представляет собой важную задачу.

Статья состоит из двух частей, посвященных двум главным разде-
лам теории денег. В первой части исследуется развитие представлений
Мизеса о ценности денег, во второй — эволюция его теории банковской
деятельности. Каждая часть состоит из трех разделов: первый посвящен
«Теории денег и кредита», второй — «Человеческой деятельности», а тре-
тий — критикам идей Мизеса и тем, кто претендует на его наследие.

Ценностная теория денег Мизеса

Главный компонент любой теории денег — объяснение феномена цен-
ности денег, т.е. того, почему люди желают иметь деньги; в противном
случае сам предмет теории становится неопределенным. Сложность

Patinkin, Don. Money, Interest, and Prices: An Integration of Monetary and Value
Theory, 2nd ed. New York: Harper & Row, 1965. P. 575.

2 Moss, Laurence. The Monetary Economics of Ludwig von Mises // The Economics
of Ludwig von Mises: Toward a Critical Reappraisal. Kansas City: Sheed and Ward, 1976.
P. 14, курсив автора. — H. Г.

3 Mises, L. von. Human Action. Scholar’s ed. Auburn, Ala.: Ludwig von Mises In-
stitute, 1998. [Мизес Л. фон. Человеческая деятельность: Трактат по экономической
науке. Челябинск: Социум, 2005.]

4 Salerno, Joseph Т. Mises and Hayek Dehomogenized // Review of Austrian Econom-
ics. Vol. 6. No. 2(1993). P. 139—144; Selgin, George; White Lawrence. In Defense of Fiduciary
Media — or, We are Not Devo(lutionists), We are Misesians! // Review of Austrian Econom-
ics. Vol. 9. No. 2 (1996); Herbener, Jeffrey. Ludwig von Mises on the Gold Standard and Free
Banking // Quarterly Journal of Austrian Economics. Vol. 5. No. 1 (2002). P. 67, 89—91.
этой задачи связана с необходимостью использовать применительно
к средству обмена, занимающему среди благ особую позицию, те же
аналитические инструменты, которые используются для исследования
ценности других товаров. Вопрос о том, как справляется с этим Мизес,
представляет особый интерес, так как в первой части «Теории денег
и кредита» он формулирует собственную теорию ценности1. Описав то,
как Мизес анализирует ценность денег, мы продемонстрируем, что его
ранняя работа, основания на гипотезе вменения ценности, не учитывает
основных постулатов его собственной общей теории ценности.

Объективистская парадигма
меновой ценности денег

Когда Мизес в «Теории денег и кредита» в первый раз обращается к во-
просу ценности денег, он формулирует следующий странный тезис:
«Законы, которыми определяется ценность денег, отличны от законов,
определяющих ценность производственных благ, и законов, опреде-
ляющих ценность предметов потребления. То, что есть общего и у тех,
и у других, сводится к фундаментальному закону экономической тео-
рии — закону ценности»1 2.

Смысл этих слов становится ясен, если учесть, что Мизес имеет в ви-
ду конкретное и единственное различие между упомянутыми законами,
которое состоит в том, что дополнительное количество денег в отличие
от дополнительного количества средств производства или потребитель-
ских благ не увеличивает благосостояния членов общества. Изменение
ценности денег соотносится со спросом на них таким образом, что эконо-
мическое положение человечества остается неизменным вне зависимо-
сти от того, увеличилось или уменьшилось количество денег3.

Однако и этот тезис тоже может вызвать недоумение, так как он
основан на предположении, что ценностные суждения о денежных за-
пасах не зависят от имеющегося количества денег. Однако именно из
этого исходит Мизес в «Теории денег и кредита», когда пишет: «...деньги
не имеют иной полезности, кроме той, что проистекает из возможности
получить в обмен на них другие экономические блага»4. В том же духе
можно истолковать и следующее утверждение: «На самом деле условия
спроса на деньги, включая спрос для целей хранения, не зависят от фак-
торов, лежащих на стороне предложения денег»5.

1 О теории ценности Мизеса см.: Hulsmann, Jorg Guido. Introduction // Mises L.
von. Epistemological Problems of Economics. 3rd ed. Auburn, Ala.: Ludwig von Mises
Institute, 2003.

2 Mises. Theory of Money and Credit. P. 102 [см. наст, изд., с. 83].

3 Ibid. P. 102 [см. наст, изд., с. 83].

4 Ibid. P. 118 [см. наст, изд., с. 95].

5 Ibid. P. 171 [см. наст, изд., с. 148].
Мизес начинает анализ определения объективной меновой ценно-
сти денег со следующего утверждения: специфика денег состоит в том,
что их субъективная потребительская ценность и субъективная мено-
вая ценность «совпадают»1. Кроме того: «Субъективная ценность денег
всегда зависит от субъективной ценности других экономических благ,
которые могут быть получены в обмен на деньги. В действительности их
субъективная ценность является производным понятием»* 2.

Чуть ниже Мизес, некритично следуя за Фридрихом Визером, делает
следующий вывод: «Субъективная ценность денег должна измеряться
предельной полезностью благ, получаемых в обмен на деньги»3. Из того,
что у денег нет собственной предельной полезности, разумеется, логи-
чески вытекает, что благосостояние общества не может быть увеличено
с помощью дополнительного количества денег.

Отношение Мизеса к природе субъективной ценности денег остает-
ся загадкой. Если это понятие вторично, то это означает, что конкрет-
ное количество денег в принципе не поддается независимой оценке.
Иначе говоря, это означает, что деньги не являются независимым, от-
дельным благом. Но это противоречит многим предыдущим утвержде-
ниям Мизеса в «Теории денег и кредита», в особенности же следующе-
му трезвому замечанию: «Меновая ценность денег и меновая ценность
квитанций, ордеров, сертификатов, варрантов и т.д. определяется
совершенно по-разному. Титулы, подобные вышеназванным доку-
ментам, вообще не являются самостоятельными объектами процесса
оценивания»4.

Но если деньги не являются независимым благом, то как объяснить,
для чего людям вообще их хранить? Как можно начать использовать
что-то в качестве средства обмена, если люди не ценят это благо (и кон-
кретное количество этого блага) само по себе, а ценят в нем лишь те
количества иных благ, которые оно может купить? Вполне возможно,
что Мизес отрицал наличие у денег независимой субъективной ценно-
сти из-за того, что слишком широко толковал ту, глубоко верную по су-
ществу идею, на которой основана его знаменитая теорема регрессии:
«...для того, чтобы деньги обладали потребительной ценностью, наличие
у них меновой ценности является существенным»5. Однако то, что эта
идея верна, не дает никаких оснований идти дальше и предполагать,
будто бы субъективная потребительская ценность денег «совпадает»
с их объективной меновой ценностью, исходя, таким образом, из вмене-
ния ценности благ, полученных в результате обмена за какое-то коли-
чество денег, непосредственно этому количеству денег.

Ibid. Р. 118 [см. наст, изд., с. 95].

2 Ibid. Р. 119 [см. наст, изд., с. 96].

3 Ibid. Р. 130 [см. наст, изд., с. 107.], курсив мой. — Н. Г.

4 Ibid. Р. 110; см. также с. 95—102. [См. наст, изд., с. 89, 76—83.]

Ibid. Р. 118 [см. наст, изд., с. 96].
В данном случае Мизес впадает в противоречие со своей собственной
теорией ценности, которую он излагает в первой части «Теории денег
и кредита», отчасти в ходе критического разбора взглядов Бём-Баверка.
Мизес придает очень большое значение невозможности установить ко-
личественное соотношение между ценностью разных запасов товара
(«акт оценивания не предполагает никакого измерения»1). Но этот вывод,
сделанный на основании представления о ценности как «значимости, ко-
торую отдельным единицам товара присваивает человек, желающий их
потребить или как-то иначе распорядиться, и выбирающий их из всего
многообразия товаров, руководствуясь соображениями наилучшего ис-
пользования», исключает возможность вменения ценности, поскольку
вменение ценности подразумевает возможность установления единого
соотношения ценностей* 2.

В целом в «Теории денег и кредита» Мизес несколько преувеличи-
вает значение объективной меновой ценности денег для определения
покупательной способности денег и недооценивает важность субъек-
тивных оценок ценности в этом процессе. Это подталкивает его к та-
ким утверждениям, которые вызывают подозрения, не использует ли
он на самом деле сугубо механистический «подход реальных денеж-
ных остатков». В двух местах «Теории денег и кредита» Мизес исходит
из того, что предметом спроса со стороны людей является запас по-
купательной способности, причем, как ни странно, в данном случае он
не считает, что этот запас нельзя оценить независимо: «Запас покупа-
тельной способности двух индивидов, находящихся в одинаковых объ-
ективных обстоятельствах, может быть совершенно различным, если
они по-разному оценивают преимущества и издержки обладания этим
запасом»3.

Ibid. Р. 52 [см. наст, изд., с. 33].

2 Ibid. Р 51 [см. наст, изд., с. 32]. Отметим, что все это вполне согласуется с часто
встречающимся у Мизеса утверждением об убывании предельной полезности денег.
Поскольку предельная полезность благ, которые приобретаются в обмен на допол-
нительное количество денег, убывает, то убывает и «производная полезность» денег.
См. в особенности: Ibid. Р. 161, 164—165 [см. наст, изд., с. 140, 143].

Mises. Theory of Money and Credit. P. 154 [см. наст, изд., с. 133]. См. также с. 157
[с. 136], где Мизес объясняет, каким образом человек достигает «желаемого уров-
ня резервов покупательной способности» в тех случаях, когда он рассматривает
«свои резервы покупательной способности» как слишком большие или слишком
маленькие. В экономическом отношении рассуждения Мизеса безупречны, но та
форма, в которую он их облек, тем не менее подразумевает, что люди предъяв-
ляют спрос на реальные денежные остатки, а не на номинальные остатки налич-
ности. Отметим также, что отрицание Мизесом представления о том, что «если
объективная меновая ценность денег падает, то спрос на деньги с необходимостью
должен увеличиваться» вполне сочетается с подходом реальных остатков, если
считать, что реальные остатки оцениваются субъективно. См.: Ibid. Р. 188 [см. наст,
изд., с. 164].
Отметим: Мизес не пишет, что люди оценивают денежные единицы
с учетом их покупательной способности; он пишет о «резерве покупа-
тельной способности». Иными словами, люди рассматриваются не как
обладатели «денежных остатков» («money balances»), корректирующие
эти остатки в соответствии с их покупательной способностью, а как об-
ладатели непосредственно «реальных остатков» («real balances»). Одна-
ко если спрос отдельных людей на деньги представляет собой спрос на
реальные остатки наличности в указанном смысле, то не имеет смыс-
ла говорить о спросе на деньги со стороны всего общества, поскольку
каждый отдельно взятый человек оценивает свои остатки наличности
в реальном исчислении в зависимости от конкретного набора товаров;
иными словами, если фундаментальным аналитическим концептом на
индивидуальном уровне является спрос на реальные остатки налич-
ности, то никакого агрегированного денежного соотношения для всего
общества установить в принципе нельзя1.

Похожие рассуждения встречаются у Мизеса, когда он пишет о ги-
перинфляции: «...если каждый индивид, даже если все его прочие лич-
ные обстоятельства остались неизменными, не захочет поддерживать
свои остатки наличности на том уровне, который сложился к началу
инфляции, совокупный спрос на деньги в обществе, представляющий
собой суммарный спрос со стороны всех его членов, также снизится»1 2.

Если понимать спрос на деньги как спрос на номинальные остатки на-
личности, то совокупный спрос на него со стороны сообщества может па-
дать только при условии физического уничтожения денежных единиц,
что при гиперинфляции по определению исключено. Если же в данном
случае имеется в виду спрос на реальные остатки, который действи-
тельно может падать одновременно с увеличением номинального коли-
чества денег, то возникает упомянутая выше проблема агрегирования
индивидуального спроса. Так или иначе, следует признать, что в рас-
суждениях Мизеса имеются слабые места.

1 В самой теории ценности Мизеса содержится другое опровержение «подхода
с точки зрения реальных остатков» («real balances approach») к спросу на деньги.
В реальном мире «реальных остатков» («real balances») не существует, потому что
не существует такой вещи, как «реальные деньги» в отличие от просто денег. Соот-
ветственно «реальные остатки» вряд ли могут быть предметом оценки, поскольку
оценивать можно исключительно конкретное количество товара. В утверждении,
что «абстрактных ценностей не бывает», уже содержится опровержение «подхода
с точки зрения реальных остатков» к определению ценности денег. Mises. Theory of
Money and Credit. P. 60 [см. наст, изд., с. 41].

2 Mises. Theory of Money and Credit. P. 260 [см. наст, изд., с. 258]. Мизес пишет
практически тоже самое в опубликованной в марте 1923 г. статье «Stabilization of the
Monetary Unit, From the View Point of Theory» (Mises L. von. On the Manipulation of
Money and Credit / Ed. Percy L. Greaves. Dobbs Ferry, N.Y.: Free Market Books, 1978.
P. 11 [см. наст, изд., с. 536—537].
Наконец, есть проблемы и с той концептуальной структурой, в рам-
ках которой Мизес анализирует равновесие спроса и предложения денег.
Он систематически утверждает, что покупательная способность денег
оказывает влияние не только на спрос на деньги, но и на их предложе-
ние: «...спрос на деньги и их предложение испытывают на себе влияние
прошлой ценности денег, но спрос и предложение, в свою очередь, мо-
дифицируют эту ценность, пока не окажутся в состоянии равновесия»1.

Если в этом чрезвычайно общем описании денежного равновесия
предложение денег находится под влиянием ценности денег, это может
означать либо, что 1) «предложение денег» означает «предложение за-
паса реальных остатков наличности», либо что 2) «предложение денег»
следует понимать как текущий поток денег, которые люди предлагают
на рынке в обмен на товары. Эта проблема возникает неоднократно, по-
скольку Мизес пишет также следующее: «Интенсивность, с которой вы-
ражают себя спрос и предложение, и, следовательно, уровень менового
отношения, обеспечивающий их совпадение, зависят от субъективных
предпочтений индивидов. Это верно не только для меновых отношений
прямого обмена экономическими благами, не являющимися деньгами,
но и для менового отношения между деньгами, с одной стороны, и това-
рами — с другой»* 2.

Из дальнейших рассуждений Мизеса становится ясно, что под спро-
сом на деньги он понимает желаемый запас денег (это значит, что верно
наше первое толкование). Тем не менее неразрешимая проблема агреги-
рования запасов денег, оцененных в соответствии с разными наборами
благ, не позволяет ему создать осмысленное понятие совокупного спро-
са на деньги, несмотря на то, что он часто ссылается на него.

В заключение отметим, что в «Теории денег и кредита» Мизес дает
довольно неубедительный анализ ценности. Исключение денег в каче-
стве независимого блага из процесса субъективной оценки означает
провал попытки соединить теорию ценности с теорией денег. Что каса-
ется объективной меновой ценности, то внутренняя противоречивость
его рассуждений не позволяет даже понять, на какой методологиче-
ский фундамент он опирается. Вполне возможно, что все эти проблемы,
имеющие одну и ту же причину — недостаточный учет индивидуаль-
ной деятельности, связаны исключительно с тем, что Мизес анализи-
рует ценность денег с помощью понятий потребительской и меновой
ценности.

Ниже я попробую показать, что в «Человеческой деятельности» все
перечисленные проблемы решены, потому что там Мизес использует
совершенно иной аналитический подход, который, в частности, позво-
ляет ему дать более глубокое описание влияния ожиданий на покупа-
тельскую способность денег.

Mises. Theory of Money and Credit. P. 135—136 [см. наст, изд., с. 114].

2 Ibid. P. 153 [см. наст, изд., с. 132].
Субъективистская парадигма усдуг,
оказываемых деньгами

В «Человеческой деятельности» анализ с самого начала происходит
в терминах спроса и предложения денег. Спрос на деньги понимается
как спрос на номинальную денежную наличность, как желаемый за-
пас конкретного количества единиц средства обмена: «Никто не хранит
денег больше желаемого объема остатков наличности»1. Именно такое
представление о спросе как о «субъективном элементе, интенсивность
которого полностью определяется субъективными оценками», являет-
ся центральным для нового подхода Мизеса к вопросу ценности денег.
Этот вопрос у него четко делится на две части: определение ценности
(valuation) денег и их оценка (appraisement)* 2.

По вопросу определения ценности денег Мизес — что вполне логич-
но — высказывается кратко: «Но это не меняет главного: определение
ценности денег должно объясняться точно так же, как и определение
ценности всех остальных товаров, а именно спросом со стороны тех, кто
стремится приобрести определенное их количество»3.

Экономист должен обращаться с деньгами так же, как с любым дру-
гим благом, потому что деньги подобны всем остальным благам: «В этом
отношении деньги ничем не отличаются от других товаров и услуг.
Спрос на деньги определяется поведением людей, стремящихся приоб-
рести их для увеличения своих остатков наличности»4.

Таким образом, анализ рыночной ценности денег становится частью
изучения спроса на деньги. Откуда берется спрос на средство обмена,
которое нельзя ни потребить, ни использовать для производства? Какие
факторы влияют на этот спрос? Ответы, которые Мизес дает на эти фун-
даментальные вопросы в «Человеческой деятельности», обладают той по-
следовательностью, которой им не хватало в «Теории денег и кредита».

Спрос на деньги существует потому, что деньги являются единствен-
ным благом, способным предоставить людям специфические и очень цен-
ные для них услуги, а именно услуги средства обмена. Как пишет Мизес:
«Спрос на средства обмена существует, потому что люди хотят хранить
их в запасе». А также: «[Его] величина определяется осмысленной по-
требностью в наличности»5. То, что деньги не могут использоваться для
потребления или производства, не мешает им оказывать специфиче-
ские — денежные услуги; и именно этим объясняется спрос на них.

«[Деньги] необходимо являются экономическим товаром, и как тако-
вым им присваиваются ценность и стоимость в соответствии с их соб-

Mises. Human Action. Р. 401 [см. наст, изд., с. 579].

2 Ibid. Р. 397 [см. наст, изд., с. 574—575].

3 Ibid. Р. 400 [см. наст, изд., с. 578].

4 Ibid. Р. 401 [см. наст, изд., с. 578—579].

5 Ibid. Р. 399 [см. наст. изд., с. 577].
ственными заслугами, т.е. пользой, которую человек ожидает от на-
личных денег»1.

Впервые Мизес подчеркнул значение денежных услуг для понима-
ния спроса на деньги и успешного объединения теории ценности с тео-
рией денег в статье «Место денег среди экономических благ». В ней он
пишет: «Все те, кто отрицал способность оказываемых деньгами услуг
определять меновую ценность денег, не понимали, что единственным
решающим элементом является спрос»* 2.

В следующей части нашей статьи мы встречаемся с важным замеча-
нием, из которого видно, почему Мизес понимает под спросом на деньги
спрос на конкретный запас денег: «Услуги, оказываемые деньгами, не
ограниваются обслуживанием сделок. Деньги выполняют свою задачу
не только в тот момент, когда они переходят из одних рук в другие. Они
также выполняют свою службу, когда лежат в кассе как самый ликвид-
ный товар в ожидании использования в будущем в торговле в качестве
общепринятого средства обмена»3.

Главное — что в любых обстоятельствах уровень спроса людей на
средство обмена определяется их оценкой потенциальных услуг, кото-
рые способны оказать им деньги4. Этот спрос на средство обмена в со-
четании в предложением денег определяет покупательную способность
денег. Добавив к этому тезис о том, что «польза денег обусловлена ве-
личиной их покупательной способности», Мизес получает возмож-
ность сформулировать на этом основании фундаментальный закон де-
нег и убедительно показать, какую роль играют объективные факторы
в процессе определения покупательной способности денег5.

Хотя люди хранят определенное количество единиц средства обмена,
эти единицы нужны им не сами по себе, а оттого, что они ожидают от них
каких-то услуг. Поскольку деньги хранят для того, чтобы их потратить,
эти услуги зависят от покупательной способности денег. Но это само по
себе означает, что ни конкретные люди, ни экономика в целом в прин-
ципе не могут страдать ни от избытка, ни от недостатка оказываемых

Ibid. Р 415 [см. наст, изд., с. 591—592], курсив мой. — Н. Г

2 Mises, Ludwig von. The Position of Money among Economic Goods // Mises, Ludwig
von. Money, Method, and the Market Process / Ed. Richard Ebeling. Norwell, Mass.: Klu-
wer Academic Publishers, 1990, p. 58 [см. наст, изд., с. 659]. Статья написана в 1926 г.,
но опубликована лишь в 1932. Я благодарю Гвидо Хюльсмана за то, что он обратил
мое внимание на это обстоятельство.

3 Mises. The Position of Money among Economic Goods. P. 61 [см. наст, изд., с. 661].

4 Мизес уже затрагивал этот вопрос в «Теории денег и кредита», хотя и не систе-
матически, к тому же — почти исключительно в связи с описанием развития спирали
гиперинфляции. Отметим, в частности, что там он выражал сомнения в способности
людей предвидеть изменения в покупательной способности денег: «Предсказать
степень обесценения денег невозможно» (Mises. Theory of Money and Credit. P. 252
[см. наст, изд., с. 247]).

5 Mises. Human Action. P. 418 [см. наст, изд., с. 595].
деньгами услуг. Человек, желающий получить от денег больше услуг,
может сократить свои покупки и увеличить продажи, породив своим
поведением такие изменения в покупательной способности денег, что-
бы они позволили ему достичь цели — за счет изменения объема услуг,
которое способна оказать та же самая денежная единица. Колебания де-
нежных цен на рынке гарантируют, что в каждый конкретный момент
каждый человек получает тот объем денежных услуг, к которому стре-
мится, — в той степени, в какой это позволяет ему его состояние. Или,
как резюмирует Мизес: «Количество денег в экономической системе
в целом всегда достаточно, чтобы обеспечить каждому все, что делают
и могут сделать деньги»1.

Сравним безусловную истинность этого закона, сформулированного
на основании анализа равновесия, с гораздо более расплывчатым и не
решающим проблему агрегирования спроса тезисом из «Теории денег
и кредита», что дополнительное количество денег не увеличивает благо-
состояния общества или же со следующим бездоказательным утверж-
дением: «...уровни совокупного запаса денег и ценности денежной еди-
ницы не имеют никакого значения, коль скоро речь идет о полезности,
связанной с использованием денег. Общество всегда получает максимум
полезности, которую можно извлечь из использования денег»* 2.

Уже в 1940 г. Мизес подошел вплотную к открытию закона, кото-
рый он сформулирует в «Человеческой деятельности»: «Услуги, кото-
рые деньги оказывают экономике, не зависят от количества денег. Аб-
солютный объем денег в замкнутой экономической системе не имеет
значения»3.

Поразительно, что утверждение, напоминающее этот закон, можно
найти в упомянутой выше статье 1923 г.: «Для выполнения функции де-
нег золота не может быть слишком много или слишком мало. Предложе-
ние и спрос взаимно балансируются путем образования цен»4.

Что касается роли объективных факторов в процессе определения
покупательной способности денег, то в «Человеческой деятельности»
Мизес больше не утверждает, что деньги отличаются в этом отношении
от остальных товаров. В «Теории денег и кредита» он пишет, что зада-
ча экономиста по отношению к деньгам начинается только там, где речь
идет об их отличии от других товаров, т.е. «в той точке, откуда необхо-

Ibid. Р. 418 [см. наст, изд., с. 595].

2 Mises. Theory of Money and Credit. P. 165 [см. наст, изд., с. 143].

3 Mises, L. von. Interventionism: An Economic Analysis. Irvington-on-Hudson, N.Y.:
Foundation for Economic Education, 1998. P. 35.

4 Mises. On the Manipulation of Money and Credit. P. 27 [см. наст, изд., с. 547—548].
Тезис Мизеса о благосостоянии, сформулированный в «Теории денег и кредита»,
переформулированный в виде утверждения о том, что денежная политика неспо-
собна решить проблему дефицита, был недавно доказан Хюльсманом в: Hulsmann,
Jorg Guido. Optimal Monetary Policy // Quarterly Journal of Austrian Economics. Vol.
6. No. 4 (2003).
димо проследовать к объективным причинам, определяющим субъек-
тивную ценность денег»1. В «Человеческой деятельности» он ясно го-
ворит, что поиск недостатков и преимуществ, свойственных хранению
остатков наличности, не позволяет выделить объективных факторов,
проясняющих определение денежной цены, так как остатки наличности
всегда «взвешиваются и сравниваются друг с другом каждым индиви-
дом. Результат представляет собой субъективную оценку, окрашенную
особенностями личности индивида»1 2.

Когда Мизес утверждает, что «в основе всех суждений о деньгах ле-
жит их покупательная способность, сложившаяся в ближайшем прош-
лом», он не имеет в виду исключительно и только деньги3. В случае де-
нег сочетание оценки и цен прошлого в процессе определения стоимо-
сти не отличается от того, что происходит со всеми остальными това-
рами. В рыночной экономике, где ценностные предпочтения учитывают
не только непосредственную потребительскую ценность, но и меновую
ценность, человек не может оценивать товары, совершенно абстрагиру-
ясь от текущей структуры цен. Вне зависимости от того, о каком товаре
идет речь, ожидаемые будущие цены основаны на ценах прошлого. Та-
ким образом, оценка основана на определении стоимости, для чего тре-
буется знакомство с последними ценами: «В целом необходимо иметь
представление о ценах на те товары, которые некто хотел бы приобре-
сти, и сформировать на основе этого знания мнение о будущих ценах
на них... Оценка ценности делает крюк; ее путь пролегает через оценку
структуры рыночных цен»4.

Таким образом, у позднего Мизеса рассуждения о значении ожида-
ний и цен прошлого для определения покупательной способности денег
являются частью его общей теории цен.

В свете всего сказанного выше должно быть ясно: не следует истол-
ковывать теорему регрессии Мизеса (как она сформулирована в «Че-
ловеческой деятельности») как доказательство жесткой зависимости
текущей покупательной способности денег от их покупательной способ-
ности в прошлом. Мизес действительно подчеркивает, что сегодняшняя
оценка денег возможна только в том случае, если стоимость того, что
сегодня является деньгами, была определена в прошлом (как денег или
как другого товара)5. Отметим, однако, что он подчеркивает и то, что се-
годняшняя покупательная способность денег определяется текущими
оценками, которые находятся под воздействием прогноза покупатель-
ной способности денег в будущем. Таким образом, в теореме регрессии
говорится лишь о том, что условие, относящееся к прошлому, необхо-

1 Mises. Theory of Money and Credit. P. 119 [см. наст, изд., с. 96].

2 Mises. Human Action. P. 427 [см. наст, изд., с. 604].

3 Ibid. P. 423 [там же. С. 600].

4 Ibid. Р. 329 [Мизес. Человеческая деятельность. С. 312].

5 Об этом см.: Mises. Human Action. Р. 408 [см. наст, изд., с. 585—586].
димо, но недостаточно для существования сегодняшней покупательной
способности денег; при этом конкретная покупательная способность
целиком и полностью зависит от субъективных оценок, направленных
в будущее.

В «Человеческой деятельности» Мизес дает логически непротиво-
речивый анализ ценности денег. При этом он использует тот же анали-
тический аппарат, что и при исследовании всех остальных благ. Более
того, Мизес утверждает, что проблему определения покупательной спо-
собности денег можно решить только опираясь на понятия денежных за-
пасов, спроса на деньги и предложения денег1. Теперь мы можем перей-
ти к анализу критических возражений против теории денег Мизеса.

Критика критиков

Краткий критический разбор Хиксом попытки Мизеса использовать для
анализа денег теорию ценности, основанную на предельной полезности,
в целом верен, но только применительно к «Теории денег и кредита».
Однако у раннего Мизеса деньги не являются «призраком золота». Ско-
рее их можно назвать призраком всех тех благ, на которые их можно
обменять, поскольку именно они, а не тот товар, который стал первым
средством обмена, являются источником полезности денег, хотя Хикс,
вероятно, понял Мизеса по-другому.

Первая атака Патинкина на теорию денег Мизеса является развити-
ем критических замечаний Хикса. Однако она не имеет под собой осно-
ваний, поскольку к этому времени уже была опубликована «Человече-
ская деятельность», где, как я показал, содержится непротиворечивый
субъективистский анализ ценности денег. Однако Патинкин высказал
еще два важных замечания, которые мы сейчас и рассмотрим, не за-
бывая, однако, о том, что они относятся исключительно к «Теории денег
и кредита».

Патинкин пренебрежительно отзывается о «радикализме» Мизеса,
который — ошибочно, на его взгляд, — утверждает, что даже пропор-
циональное увеличение денежных сбережений всех людей не может
привести к соответствующему пропорциональному увеличению всех
цен1 2. Патинкин даже не снисходит до объяснений, почему Мизес неправ,
полагая, что такое увеличение обязательно приведет к изменению усло-
вий спроса и, следовательно, к непропорциональному росту цен. Нужно
ясно сказать, что главное открытие Мизеса, а именно то, что изменения
предложения денег всегда порождают динамический фактор, — ис-
тинно, несмотря на его утверждения в «Теории денег и кредита» о том,
что деньги сами по себе не обладают субъективной полезностью. Даже
если абстрагироваться от окончательной версии теории денег Мизе-

1 Ibid. Р. 427 [см. наст, изд., с. 603—604].

2 См.: Patinkin. Money, Interest, and Prices. P 164 n.
са, все равно, раз индивидуальные предпочтения людей по отношению
к товарам неодинаковы (в противном случае обмен не существовал бы),
одинаковые изменения размера сбережений всех людей должны при-
водить к изменению структуры рыночного спроса. Таким образом, да-
же слабость первоначальных рассуждений Мизеса не дает аргументов
в пользу необоснованного упрека Патинкина.

Следующее возражение Патинкина основано на искажении мыслей
Мизеса. На всякий случай процитируем его: «[Мизес утверждает] что
количественная теория основана исключительно на предположении»,
что увеличение в два раза спроса на номинальные остатки при неизмен-
ных ценах сопровождается снижением в два раза предельной полезно-
сти каждого доллара в составе этих остатков1. Ниже Патинкин пишет:
«Можно также отметить, что этот аргумент [изложенный в главе V па-
раграф 8] доказывает ложность утверждения Мизеса о том, что количе-
ственная теория основана на гипотезе обратно пропорционального соот-
ношения между количеством денег и их предельной полезностью»1 2.

Действительно ли Мизес писал, что истинность простой количествен-
ной теории денег зависит от справедливости такого предположения?
Нет; да он и не мог так писать, особенно в «Теории денег и кредита», где
он ошибочно утверждал, что у денег нет собственной предельной полез-
ности. Из этого он мог сделать только один вывод: что при неизменном
запасе потребительских и производственных благ полезность любого
запаса денег одинакова. Соответственно саму гипотезу обратной про-
порциональности он критиковать не мог.

На самом деле Мизес пишет (а Патинкин его неверно интерпретиру-
ет), что эта гипотеза, даже если она верна, не приводит к тем выводам,
которые делают на ее основании сторонники количественной теории:
«Исходное допущение в системе аргументации сторонников теории, со-
гласно которой изменения количества денег приводят к пропорциональ-
ному изменению покупательной способности, состоит в том, что если
ценность денежных единиц удвоится, то половина запаса денег, имею-
щихся в обществе, будет иметь ту же полезность, которую имел перво-
начальный запас. Корректность этого допущения не обсуждается,
однако оно не доказывает того, что призвано доказать»3.

Таким образом, все возражения Патинкина совершенно безоснова-
тельны.

Полноты ради следует добавить, что если бы Мизес использовал свою
общую теорию ценности применительно к деньгам, то он счел бы базо-
вую гипотезу простой количественной теории ложной. Это очевидно из
его критического замечания о теории ценности Фишера: «Очевидно,

1 Ibid. Р. 95 п.

2 Ibid. Р. 575.

Mises. Theory of Money and Credit. P. 165 [см. наст, изд., с. 143], курсив
мой. — Н. Г.
Фишер считает, что из этих допущений следует, что полезность в два
раза больше полезности -у... В действительности, даже при неизменном
предложении, предельная полезность нескольких единиц, взятых в со-

вокупности, не равна предельной полезности одной единицы, умножен-
ной на число единиц»1.

Критические замечания Мосса по адресу экономической теории де-
нег Мизеса довольно интересны, однако Мосс, подобно Патинкину, ис-
кажает ситуацию, сводя всю теорию денег Мизеса к «Теории денег
и кредита»: «За этими исключениями (а также за исключением теории
процента), позиция Мизеса по вопросам, обсуждаемым в данной статье,
практически не изменилась; по сути, вся его экономическая теория де-
нег изложена в работе 1912 г.»1 2

Главное возражение Мосса состоит в следующем: «Так как Мизес
перепутал спрос на деньги со спросом на услуги, которые оказываются
с помощью денег, он был вынужден модифицировать один из основных
тезисов австрийской школы, представление о том, что рыночный про-
цесс не находится в плену у прошлого, а „смотрит в будущее44»3.

В «Теории денег и кредита» Мизес действительно совершил это от-
ступление от постулатов австрийской школы, но утверждение Мосса,
будто бы Мизес никогда не использовал теорию предельной полезности
для анализа услуг, оказываемых деньгами, в свете сказанного нами вы-
ше необоснованно. В «Человеческой деятельности» Мизес пошел гораз-
до дальше простого использования теории предельной полезности: он
сделал объяснение определения покупательной способности денег ча-
стью общей теории цен.

Несмотря на заслуги Мосса, который действительно выявил слабые
места в «Теории денег и кредита», следует остановиться на двух его
утверждениях, которые искажают выраженные в этой книге взгляды
Мизеса. Во-первых, Мосс считает, что «введение „реальных остатков44
как фактора функции полезности вполне в духе методологического
подхода Мизеса»4. На самом деле верно прямо противоположное. Кро-
ме того, что понятие о функции полезности совершенно не согласуется
с теорией ценности Мизеса, подход с точки зрения «реальных остатков»
тоже не подходит для анализа, предполагающего осмысленное исполь-
зование агрегированных понятий совокупного спроса и совокупного
предложения.

1 Ibid. Р. 56—57 [см. наст, изд., с. 37—38].

2 Moss. The Monetary Economics of Ludwig von Mises. P. 41. Мосс имеет в виду под
исключениями развитие сценария «крах—бум», а также анализ спирали гиперин-
фляции в статьях, опубликованных в сборнике: Mises. On the Manipulation of Money
and Credit [см.: Мизес Л. фон. Теория экономического цикла. Челябинск: Социум, 2012;
также см. наст, изд., с. 533 сл.].

3 Moss. The Monetary Economics of Ludwig von Mises. P. 14; also p. 17.

4 Ibid. P. 22.
Во-вторых, рассматривая теорему пропорциональности, Мосс пишет
следующее: «Мизес отвергает эту возможность [того, что график пре-
дельной полезности денежного товара должен иметь форму равнобоч-
ной гиперболы]; с его точки зрения, «абсурдно» предполагать, что для
каждого отдельно взятого человека удвоение денег означает уменьше-
ние в два раза той меновой ценности, которую он приписывает каждой
единице»1.

Выше мы уже продемонстрировали, что Мизес никогда не называл
это предположение «абсурдным»; знаменательно, что Мосс в данном
случае цитирует не самого Мизеса, а ссылается на пересказ Патин-
кина. Мизес не просто понимал, «что это якобы абсурдное предполо-
жение имплицитно содержится в его собственном описании спроса на
деньги»* 2, — в «Теории денег и кредита» он, в полном согласии с логикой,
писал, что оно не имеет отношения ни в вопросу об истинности простой
количественной теории денег, ни к вопросу об истинности его собствен-
ной критики этой теории3.

Наш анализ критических замечаний, направленных против теории
денег Мизеса, свидетельствует о том, что они относятся исключительно
к «Теории денег и кредита», а также о том, что не всем критикам уда-
лось распознать слабые места в рассуждениях Мизеса. Представители
экономического мейнстрима незнакомы с той теорией денег, которую
Мизес изложил в «Человеческой деятельности», где проблема объеди-
нения теории денег и теории ценности была успешно решена. Эволюция
теории денег в работах Мизеса, безусловно, учит нас тому, что для ре-
шения этой задачи необходим субъективистский подход к услугам, ока-
зываемым денежными остатками, который распространяет одну и ту же
реалистическую теорию цен на все товары, включая деньги. Сосредото-
ченность критиков Мизеса исключительно на «Теории денег и кредита»
и их полное пренебрежение «Человеческой деятельностью» помешали
им усвоить этот важнейший урок.

А теперь мы рассмотрим эволюцию идей Мизеса в сфере теории бан-
ковской деятельности.

Экономическая теория
фидуциарных средств обращения

К категории средств обмена относятся не только собственно деньги,
но и денежные заместители, т.е свободно размениваемые требования
на деньги. К фидуциарным средствам обращения в понимании Мизеса
относятся те денежные заместители, которые выпущены сверх денеж-

Ibid. Р. 32.

2 Ibid. Р. 32.

3 См.: Mises. Theory of Money and Credit. P. 165—174 [см. наст, изд., с. 143—151].
ных сертификатов (денежные сертификаты — это такие денежные за-
местители, которые полностью обеспечены собственно деньгами). Если
денежные сертификаты возникают тогда, когда человек добровольно
кладет деньги в банк, то фидуциарные средства обращения сознательно
создаются предоставляющим кредиты банком в процессе выдачи фиду-
циарного кредита. В отличие от товарного кредита фидуциарный кредит
представляет собой «кредитные сделки... по которым выигрыш стороны,
получающей в свое распоряжение благо, за которое она еще не распла-
тилась, не уравновешивается никакой жертвой другой стороны сделки»1.
Таким образом, фидуциарные средства создаются «из ничего»1 2. Фунда-
ментальное открытие Мизеса состояло в том, что для понимания банков-
ского дела и его влияния на экономику необходимо тщательное изучение
фидуциарных средств. Соответственно последняя треть «Теории денег
и кредита» посвящена свойствам и эмиссии фидуциарных средств.

Преимущества от эмиссии
фидуциарных средств и ограничения на их эмиссию

Определенные преимущества организованной банковской системы,
предлагающей денежные заместители, очевидны. Это обеспечивает
физическую сохранность денег, а также делимость денежной единицы,
и позволяет избежать издержек на транспортировку денежного това-
ра. Но ранний Мизес видел также специфические преимущества, выте-
кающие из природы фидуциарных средств обращения. В «Теории денег
и кредита» он уделяет им большое внимание. Все они основаны на том,
что поддержание товарного стандарта обходится дорого; это предпола-
гает реальные расходы и жертвы, которые необязательны для функцио-
нирования денежной экономики. Этих расходов и жертв можно избежать
с помощью фидуциарных средств обращения. Суть рассуждений Мизеса
на эту тему в «Теории денег и кредита» сводится к тому, что углубление
разделения труда приводит к росту спроса на средства обмена. Исполь-
зование в этих обстоятельствах исключительно денежного товара было
бы связано с некоторыми неудобствами и помехами для экономической
системы. Рассмотрим эти издержки и помехи подробнее.

Во-первых, существенные издержки были бы связаны с использова-
нием в качестве денег только такого физического материала, который до
этого необходимо было бы произвести: «Современные клиринговые си-
стемы и институт фидуциарных средств обращения сделали коммерче-
скую практику независимой от объема и веса денежного материала»3.

Дополнительным преимуществом фидуциарных средств является то,
что они упрощают рыночные сделки. Мизес оценивает это преимущество

1 Ibid. Р. 287 [см. наст, изд., с. 294].

2 Ibid. Р. 341 [см. наст, изд., с. 335].

3 Ibid. Р. 120 [см. наст, изд., с. 98].
чрезвычайно высоко, о чем свидетельствует следующее его утвержде-
ние: «Тот факт, что в целом ряде стран, таких как Германия и Англия,
деньги вообще сохранили свое физическое присутствие в фактическом
обороте, а не были полностью вытеснены фидуциарными средствами
обращения и денежными сертификатами, целиком и полностью объяс-
няется вмешательством законодательства»1.

По тем же причинам Мизес неявно поддерживает замену денежных
резервов центральных банков, которые он называет «дорогостоящи-
ми», иностранной валютой; он также высказывает положительное мне-
ние по поводу идеи создания глобального производителя фидуциарных
средств обращения* 2. Надо признать, что Мизес переоценивает пользу от
фидуциарных средств обращения. Эти безусловные преимущества объ-
единяют все денежные заместители, они не являются специфическими
особенностями фидуциарных средств обращения. Таким образом, фи-
дуциарным средствам обращения как таковым следует отказать в том,
что способность сокращать издержки и облегчать сделки составляет их
уникальную особенность.

Во-вторых, исторически фидуциарные средства обращения, увели-
чивая предложение денег в широком смысле, предотвратили «гигант-
ское увеличение меновой ценности денег [которое] имел[о] бы место
вследствие расширения использования денег»3. Соответственно «эмис-
сия фидуциарных средств обращения позволила избежать конвульсий
в виде увеличения объективной меновой ценности денег и уменьшить
издержки, связанные с функционированием механизма денежного
обращения»4.

Если бы фидуциарные средства не смягчили последствий увеличе-
ния спроса на деньги, «пострадало бы общественное благосостояние.
Увеличение запаса драгоценных металлов, обслуживающего нужды де-
нежной системы, не улучшит положение членов общества, не увеличит
степень удовлетворения их нужд, поскольку деньги могут выполнять
свою функцию и при меньшем запасе»5.

Мизес приводит похожий аргумент в пользу увеличения запаса кре-
дитных, т.е. необеспеченных денег: «Увеличение количества неразмен-
ных бумажных или кредитных денег может восприниматься как увели-
чение запаса благ, находящихся в распоряжении общества, только если

Ibid. Р. 321 [см. наст, изд., с. 317].

2 См.: Mises. Theory of Money and Credit. Р. 375, 325—329 [см. наст, изд., c. 369—370;
321—325]. Вообще в «Теории денег и кредита» Мизес высказывается в пользу унифи-
кации денежных единиц: «Совершенно ясно, что даже если мотив, связанный с нео-
динаковой обмениваемостью благ, используемых как средства обмена, отсутствует,
унификация денежного стандарта все равно представляется весьма желательной»
(Ibid. Р. 46 [см. наст, изд., с. 27]).

Mises. Theory of Money and Credit. P. 333 [см. наст, изд., с. 327].

4 Ibid. P. 359 [см. наст, изд., с. 353].

5 Ibid. P. 333 [см. наст, изд., с. 327—328].
они позволяют увеличить степень удовлетворения денежного спроса,
который в противном случае удовлетворялся бы с помощью товарных
денег, поскольку материал, из которого изготовлены товарные деньги,
нужно было бы получать ценой отказа от других благ»1.

Мизес рассуждает вполне последовательно; ведь, как мы продемон-
стрировали выше, в «Теории денег и кредита» он исходит из того, что
деньги сами по себе не обладают полезностью. Однако в свете его позд-
нейших открытий, изложенных в «Человеческой деятельности», мы
должны признать, что его апелляция к благосостоянию общества — да-
же в краткосрочной перспективе, которую, он, по-видимому, имеет в ви-
ду, — не только неуместна, но и бессмысленна. Хранить деньги — это
сознательный выбор человека, и не имеет смысла сожалеть об этом,
ссылаясь на то, что с этим выбором связаны определенные издержки.
Когда люди делают выбор, в результате которого они принимают реше-
ние увеличить свои запасы денежного товара, это означает, что они оце-
нивают эту возможность выше, чем все остальные варианты, доступные
им на момент выбора. Их выбор бессмысленно называть более, менее
или столь же дорогостоящим по сравнению с иным вариантом выбора,
который они могли бы предпочесть в иных условиях.

В «Теории денег и кредита» Мизес использует в качестве основа-
ния для утверждения о том, что фидуциарные средства обращения
увеличивают благосостояние общества, именно такого типа сравнение.
Он сравнивает акт выбора в мире, где нет фидуциарных средств обра-
щения, с другим (якобы тождественным ему) актом выбора в мире, где
фидуциарные средства обращения есть. Таким образом, его аргумент
противоречит его собственной общей теории деятельности, не говоря
уже о том, что из сравнения двух разных структур производства нельзя
сделать осмысленных выводов о благосостоянии.

В-третьих, банковская система, выпускающая фидуциарные сред-
ства обращения, создает благоприятные условия для накопления капи-
тала и тем самым для общего роста благосостояния в будущем. Мизес
приводит в пользу этого тезиса два аргумента.

Вначале он отмечает, что заемщик предъявляет спрос не на день-
ги, а на капитал. Не утверждая, что фидуциарные средства обращения
следует добавлять к капиталу, находящемуся в распоряжении обще-
ства, он пишет, что капитал создается ради заемщика: «Издержки по
созданию капитала для заемщиков, получающих кредиты фидуциар-
ными средствами обращения, несут те, кто кому наносится ущерб вы-
званными этим изменениями объективной ценности денег»* 2.

Отметим, что фидуциарные средства не создают капитала, а просто
перемещают существующий капитал от первоначальных владельцев
к заемщикам, при этом нанося ущерб некоторым членам общества, ко-

Ibid. Р. 161 [см. наст, изд., с. 139].

2 Ibid. Р. 349 [см. наст, изд., с. 343], курсив мой. — Н. Г.
торые страдают от изменения покупательной способности денег. Сам
Мизес подчеркивал эти изменения в структуре собственности для того,
чтобы доказать отсутствие систематической взаимосвязи между изме-
нениями предложения денег и изменениями ставки процента.

В «Теории денег и кредита» он излагает также иную, исправленную
версию того же доказательства: «Увеличение запаса денег в широком
смысле, вызванное эмиссией фидуциарных средств обращения, пред-
полагает перераспределение в пользу эмитента собственности, имею-
щейся у членов общества. Если фидуциарные средства эмитируются
банком, то такое перераспределение особенно благоприятно для процес-
са накопления капитала, поскольку в этом случае эмиссионное учреж-
дение использует прирост получаемого им богатства исключительно
в производительных целях: либо непосредственно — инициируя и осу-
ществляя процесс производства, либо косвенно — выдавая кредиты
производителям» \

Почему Мизес считает, что банкир или заемщик будут системати-
чески использовать перемещенную собственность с большей (физиче-
ской или в пересчете на ценность) производительностью, чем ее преды-
дущий собственник?

В «Теории денег и кредита» Мизес демонстрирует позитивную оцен-
ку природы и специфики фидуциарных средств. Эта оценка основана
на рассуждениях, которые в будущем придут в противоречие с его соб-
ственной принципиальной позицией. Но Мизес задает и другой важный
вопрос: «Какие факторы ограничивают эмиссию фидуциарных средств
и каковы последствия их эмиссии для экономики?» Те ответы, которые
он дает, приводят его — уже в «Теории денег и кредита» — к существен-
ному пересмотру взглядов на этот тип денежных заместителей.

Вначале Мизес прямо пишет, что размер фидуциарного кредита,
предоставляемого банками, не имеет естественных ограничений: «Так
как эмитент создает настоящее благо, с которым он расстается, — фи-
дуциарное средство обращения — практически из ничего, то говорить
о существовании естественных ограничений фидуциарных средств
можно только в том случае, если количество будущих благ, обменивае-
мых на кредитном рынке на настоящие блага, было бы ограничено не-
которой фиксированной величиной»* 2.

Банковская школа не учла, что банкиры всегда имеют возмож-
ность увеличить объемы кредитования за счет сознательных действий,
а именно снизив ставку процента по кредитам: «Причина колебаний
спроса на кредит, предоставляемый эмиссионными банками, состоит не
в чем ином, как в проводимой ими кредитной политике»3. В другом месте
он пишет: «...понижая процентную ставку, взимаемую по предоставляе-

Ibid. Р. 388 [см. наст, изд., с. 383].

2 Ibid. Р. 341 [см. наст, изд., с. 335].

3 Ibid. Р. 346 [см. наст, изд., с. 339].
мым ссудам, банки могут до бесконечности увеличивать общий спрос
на кредит»1. Из этого Мизес делает вывод, что на эмиссию фидуциар-
ных средств обращения, которая происходит в результате обеспечения
фидуциарного кредита, тоже не существует естественных ограничений.
А поскольку отсутствие ограничений является в данном случае резуль-
татом вмешательства людей, то, в свою очередь, ограничения можно
установить исключительно посредством такого рода вмешательства:
«Количество фидуциарных средств обращения не имеет естественных
пределов. Если в силу неких причин принимается решение, что оно
должно быть ограниченным, тогда оно должно быть ограничено каким-
то сознательным вмешательством человека, т.е. посредством той или
иной банковской политики»1 2.

В этом контексте важно также следующее утверждение Мизеса:
«Имеется, однако, одна идея, следы которой прослеживаются [в госу-
дарственном регулировании банковской деятельности] в каждом случае.
В соответствии с этой идеей эмиссия фидуциарных средств обращения
должна быть ограничена неким искусственным образом, поскольку ни-
какого естественного предела здесь не существует»3. Одним из принци-
пов, ограничивающих выпуск фидуциарных средств обращения, явля-
ется предоставление краткосрочных займов4 5.

С другой стороны, хотя банки в состоянии вбросить в обращение
сколь угодно большой объем фидуциарных средств, поскольку спрос
на фидуциарный кредит неограничен, спрос на хранение фидуциар-
ных средств обращения, который является ограниченным, потому что
ограничен спрос на средства обмена, ограничивает объем фидуциарных
средств, которые выпускает каждый конкретный банк: «Таким обра-
зом, в предполагаемых обстоятельствах, банк не может выпустить де-
нежных заместителей в количестве, превышающем то, которое могут
использовать его клиенты, — все, что будет превышать это количество,
будет возвращаться к нему же»

Хотя Мизес отмечает, что конкуренция между банками накладыва-
ет ограничения на кредитную политику каждого конкретного банка6, он
учитывает этот фактор в основном тогда, когда рассматривает отноше-
ния между центральными банками разных стран7, а в целом продолжа-
ет придерживаться своего вывода об отсутствии естественных ограни-
чений на эмиссию фидуциарных средств обращения. Именно по этой
причине, а также потому, что эмиссионные банки могут договориться об

1 Ibid. Р. 393 [см. наст, изд., с. 387].

2 Ibid. Р. 346 [см.наст. изд., с. 340].

3 Ibid. Р. 367 [см. наст, изд., с. 360].

4 См. об этом: Ibid. Р. 372 [см. наст, изд., с. 366].

5 Ibid. Р. 362 [см. наст, изд., с. 356].

6 См. в особенности: Ibid. Р 346—347 [см. наст, изд., с. 340—341].

7 См.: Ibid. Р. 364, 374 [см. наст, изд., с. 358, 368].
установлении общих правил, Мизес строит свою теорию экономическо-
го цикла на предположении о возможности неопределенно долгой эмис-
сии1.

Однако один из частных выводов из созданного Мизесом «учения
о кризисах» состоит в том, что эмиссия фидуциарного кредита имеет
конечный предел, хотя этим пределом и является крах банковской си-
стемы: «...тем не менее, как было показано выше, рано или поздно этот
момент все равно наступит — когда никакое дальнейшее расширение
обращения фидуциарных средств станет невозможным»1 2.

Таким образом, в «Теории денег и кредита» Мизес не приходит к яс-
ному ответу на вопрос, существуют ли ограничения на эмиссию фиду-
циарных средств обращения. Он признает, что результате конкуренции
между банками такие ограничения обычно возникают, но не считает это
принципиальным: «Ясно тем не менее, что свобода банковской деятель-
ности per se [сама по себе] не в состоянии гарантировать невозможность
возврата к политике масштабной инфляции»3.

Соответственно в «Теории денег и кредита» Мизес вполне логич-
но утверждает, что для того, чтобы ограничить расширение кредита
и инфляцию, которые угрожают существованию рыночной экономики,
требуются искусственно сконструированные ограничения: «Создание
надежных преград, не позволяющих правительствам осуществлять инф-
ляционистские злоупотребления денежной системой, а банкам увели-
чивать обращение фидуциарных средств, составляет задачу не сегод-
няшнего, но завтрашнего дня»4.

Позже, внимательнее изучив соотношение свободной банковской
деятельности и кредитной экспансии, Мизес существенно пересмотрел
свои взгляды на этот вопрос.

Свободная банковская деятельность
и кредитная экспансия

Когда Мизес рассматривает теорию фидуциарных средств обращения
в «Человеческой деятельности», его в основном интересует кредитная
экспансия, под которой он понимает любое увеличение объема фиду-
циарных средств обращения. Его интерес к этому вопросу имеет под
собой глубокие теоретические основания. Во-первых, тщательное изу-
чение проблемы экономического расчета привело Мизеса к выводам,
что рыночная экономика основана на денежной системе, а в условиях
инфляции предпринимательская деятельность может принимать не-
верное направление. Мизес занялся кредитной экспансией и поисками

1 Ibid. Р. 396—397 [см. наст, изд., с. 391—392].

2 Ibid. Р. 404 [см. наст, изд., с. 400].

3 Ibid. Р. 436 [см. наст, изд., с. 435].

4 Ibid. Р. 449 [см. наст, изд., с. 447].
наилучшего способа ее ограничить именно потому, что осознал, как не-
верные предпринимательские решения, спровоцированные кредитной
экспансией, делают людей беднее [по сравнению с положением дел в от-
сутствие кредитной экспансии]. Он пишет: «Денежный расчет требует
денежной системы, функционирование которой не подрывается вмеша-
тельством государства... Первейшей целью денежной политики должно
быть недопущение развязывания правительством инфляции и создания
условий, поощряющих кредитную экспансию со стороны банков»1.

Во-вторых, в «Человеческой деятельности» Мизес излагает свою тео-
рию процента, объединить которую с теорией денег ему позволяет как
раз изучение кредитной экспансии: «Анализом проблемы кредитной
экспансии каталлактика завершает теорию денег и процента»* 2. Поэто-
му не следует удивляться, что в «Человеческой деятельности» анализ
фидуциарных средств включен в новый, принципиально иной по срав-
нению с «Теорией денег и кредита» контекст.

В этой работе Мизес в значительной степени пересматривает свое
мнение о полезности этого типа денежных заместителей. Рассматри-
вая фидуциарные средства обращения исключительно как созданные
коммерческими банками фонды, за счет которых они обеспечивают фи-
дуциарный кредит и инициируют кредитную экспансию3, Мизес отка-
зывается от первоначальной положительной оценки их естественных
особенностей. Принципиальное значением имеет то, что Мизес явным об-
разом дезавуирует свое первоначальное утверждение, что в отсутствие
фидуциарных средств обращения экономическое развитие сталкивалось
бы с систематическими «потрясениями» и падением благосостояния, вы-
званными ростом покупательной способности денег. Теперь он отрицает
сам факт существования таких «потрясений»: «Но нельзя говорить, что
падение цен, вызванное увеличением производства соответствующих то-
варов, является доказательством отсутствия равновесия, которое нельзя
устранить иначе как увеличением количества денег в обращении»4.

Вдобавок в случае изменения денежных цен любая попытка заменить
неизбежный процесс приспособления структуры производства к новой
структуре цен изменениями предложения денег обречена на неудачу:
«Увеличив количество денег в обращении, можно отсрочить или пре-
рвать этот процесс приспособления. Но невозможно сделать его излиш-
ним или менее болезненным для тех, кого он затрагивает»5.

Таким образом, гибкость предложения денег, которую обеспечивают
фидуциарные средства обращения, вовсе не требуется для успешного
функционирования рыночной экономики.

Mises. Human Action. Р. 225 [Мизес. Человеческая деятельность. С. 211—212].

2 Ib*d. Р. 571 [Там же. С. 535].

3 См.: Ibid. Р. 430 [см. наст, изд., с. 605].

4 Ibid. Р. 428 [см. наст, изд., с. 607].

Ibid. Р. 428 [см. наст, изд., с. 605].
О правильности этого фундаментального вывода свидетельствуют
еще две вещи. Во-первых, вне зависимости от направления общего це-
новой тренда, последний не в состоянии вызвать в экономической си-
стеме «потрясения», потому что предприниматели в своих действиях
руководствуются разницей цен, а не общим ценовым трендом: «[Пред-
принимателей] не волнует общее движение всех цен. Для них имеет зна-
чение только существование расхождений между ценами на дополняю-
щие друг друга факторы производства и прогнозируемыми ценами на
конечную продукцию»1.

Если предприниматели способны действовать в любых условиях — во
всяком случае, при любом ценовом тренде, — это означает, что не суще-
ствует никаких искажений, которые вызывались бы постоянным ростом
покупательной способности денег.

Во-вторых, если правильно интерпретировать теорию вынужденных
сбережений, то из нее следует, что фидуциарные средства обращения
способствуют не столько накоплению капитала, сколько его проеданию1 2.
С учетом перераспределения богатства в результате изменения предло-
жения денег, ресурсы, которые могли бы быть аккумулированы, могут
попасть в руки мотов; в итоге накопление капитала может оказаться ни-
же по сравнению с тем, что могло бы быть. Таким образом, нет никаких
гарантий, что фидуциарные средства обращения сами не могут быть по-
мехой накоплению капитала и не бывали такой помехой в реальности.

В «Человеческой деятельности» Мизес отказывается и от положи-
тельной оценки роста использования фидуциарных средств обращения
в сделках, йот планов создания глобального производителя фидуциар-
ных средств. Он ограничивается тем, что называет «ортодоксальным», или
классическим, золотым стандартом условия, при которых золото остается
в обращении, никак это не комментируя3. Что касается международного
сотрудничества в денежной сфере, то он резко критикует ее: такая систе-
ма может лишь подогреть кредитную экспансию и создать политическое
напряжение4. Определенно, в «Человеческой деятельности» не осталось
и следа упоминания о тех экономических преимуществах использования
фидуциарных средств, о которых Мизес писал в «Теории денег и кредита».

В то же время Мизес продолжает разделять учение Смита—Рикардо
о том, что деньги — это мертвый груз для общества, а также мнение
о том, что в системе, основанной на денежном товаре, увеличение по-
купательной способности денег приводит к отвлечению ресурсов на не-
производительное использование5. Тем не менее в отличие от «Теории

1 Ibid. Р. 466 [см. наст, изд., с. 642].

2 См.: Ibid. Р. 545—547 [Мизес. Человеческая деятельность. С. 211—212].

3 Ibid. Р. 457 [см. наст, изд., с. 633—634].

4 Ibid. Р. 473—475 [см. наст, изд., с. 649—651].

5 См.: Ibid. Р 418, 519—520 [см. наст, изд., с. 595, а также: Мизес. Человеческая
деятельность. С. 488].
денег и кредита» он нигде не утверждает, что фидуциарные средства
обращения способствуют благосостоянию.

Новое открытие Мизеса1 состоит в том, что единственная альтерна-
тива товарному стандарту, бумажные деньги, тоже связана с издерж-
ками. Дело не только в том, что исторически бумажные деньги были
гораздо более инфляционными, чем денежный товар, хотя это вынуж-
дает нас признать, что «дороговизна производства золота является
меньшим злом». Более фундаментальная причина связана с тем, что
не существует способа избежать ненейтральности денег или нейтра-
лизовать последствия этого для распределения богатства, — вне за-
висимости от того, какими средствами обмена пользуется общество.
Таким образом, в «Человеческой деятельности» Мизес, исходя из тео-
ретических оснований, отказывает фидуциарным средствам обраще-
ния в тех специфических преимуществах, которые он приписывал им
ранее. Осознавая те помехи, которые увеличение их объема создает
для экономического расчета, он уделяет большое внимание изучению
фундаментального вопроса: способен ли свободный рынок ограничить
кредитную экспансию или для этого требуется целенаправленное вме-
шательство.

Проанализировав ситуацию «сосуществования множества неза-
висимых банков», Мизес приходит к выводу, что конкуренция между
банками неизбежно препятствует каждому из них, взятому в отдельно-
сти, увеличивать выпуск фидуциарных средств обращения, если это-
го не делают другие, что и «определяет предел эмиссии фидуциарных
средств»* 2. Мизес совершенно уверен, что картельные соглашения или
следование за лидирующим эмитентом противоречат интересам любого
банка, потому что они ставят под угрозу его репутацию, которую очень
трудно приобрести и еще труднее восстановить3.

Соответственно, по Мизесу, лучшим решением проблемы кредитной
экспансии является свободная банковская деятельность, понимаемая
как банковская деятельность в рамках обычного контрактного права,
т.е. в отсутствие каких-либо привилегий, позволяющих банкам избе-
жать выполнения обязательств, возникших в связи с выпуском фиду-
циарных средств: «Свободная банковская деятельность является един-
ственным методом предупреждения опасностей, присущих кредитной
экспансии»4. Или: «Вопрос об установлении режима свободной банков-
ской деятельности никогда не рассматривался всерьез именно потому,
что он слишком эффективно ограничивал бы кредитную экспансию»5.

Ibid. Р 419 [см. наст, изд., с. 695].

2 Ibid. Р. 434—435 [см. наст, изд., с. 612].

3 См.: Ibid. Р. 444 [см. наст, изд., с. 621].

4 Ibid. Р 440 [см. наст, изд., с. 617].

5 Ibid. Р 438 [см. наст, изд., с. 615].
Или: «Только свободная банковская деятельность гарантирует рыноч-
ной экономике защиту от кризисов и депрессий»1.

Вывод Мизеса о том, что рынок способен ограничить кредитную экс-
пансию, означает отказ от признания полезности и необходимости ис-
кусственных законодательных ограничений. Теперь он считает, что эти
законодательные ограничения были результатом предыдущего вмеша-
тельства в функционирование рынка, которое помешало формирова-
нию естественных ограничений: «Следует подчеркнуть, что проблема
законодательных ограничений фидуциарных средств обращения могла
возникнуть только вследствие того, что государство даровало особые
привилегии одному или нескольким банкам, тем самым помешав сво-
бодному развитию банковского дела»* 2.

Кроме того, законодательные ограничения заведомо менее эффек-
тивны, чем свободная банковская деятельность: «Но даже если план
100%-ного резерва был бы принят на основе чистого золотого стандарта,
он не смог бы полностью устранить изъяны, присутствующие в любом
виде государственного вмешательства в банковскую деятельность. Для
того чтобы предотвратить любое дополнительное расширение кредита,
необходимо поместить банковскую деятельность в условия общих прин-
ципов коммерческого и гражданского законодательства, заставляющего
каждого индивида или фирму выполнять все свои обязательства в пол-
ном соответствии с условиями договора»3.

В «Человеческой деятельности», тщательно исследовав эмиссию фи-
дуциарных средств обращения, Мизес создал зрелую теорию свободной
банковской деятельности, в которой нет места искусственным ограничени-
ям. Если в «Теории денег и кредита» он уделил большое внимание специ-
фическим преимуществам фидуциарных средств обращения, то в «Чело-
веческой деятельности» он делает акцент на преимуществах свободной
банковской деятельности. Изменение его позиции связано с ответом на
вопросы о том, есть ли у фидуциарных средств обращения специфиче-
ский благотворный эффект и способен ли свободный рынок ограничить
кредитную экспансию. В «Человеческой деятельности» Мизес дает пол-
ные и логичные ответы на эти вопросы; в «Теории денег и кредита», как
мы показали выше, его ответы неполны и противоречивы.

Современная школа свободной

банковской деятельности в свете теории денег Мизеса

Описание позиции зрелого Мизеса по вопросу свободной банковской
деятельности дает нам возможность перейти к критическому анализу
претензий современной школы свободной банковской деятельности на

Ibid. Р. 440 [см. наст, изд., с. 617].

2 Ibid. Р. 437 [см. наст, изд., с. 614].

3 Ibid. Р. 440 [см. наст, изд., с. 616].
близость к австрийской теории денег. Селджин и Уайт, которые стре-
мятся «отмежеваться от Ротбарда и Хоппе и встать на сторону Мизе-
са, признав законность и практические преимущества фидуциарных
средств обращения»1, достигают своей цели лишь отчасти. Им действи-
тельно удалось встать на сторону Мизеса периода «Теории денег и кре-
дита». Однако с учетом того анализа фидуциарных средств обращения,
который Мизес дал в «Человеческой деятельности» между его выводом
об отсутствии у фидуциарных средств обращения каких бы то ни было
специфических преимуществ и ровно противоположной точкой зрения
современных сторонников свободной банковской деятельности нельзя
обнаружить никакой связи. Кроме того, Мизес вообще не касался во-
проса о законности банковской деятельности, основанной на частич-
ном резервировании; он не поддерживал ее и не отрицал. При этом уже
в «Теории денег и кредита» можно найти следующее важное замеча-
ние: «То, что деньги вложены в банк, никоим образом не означает, что
[вкладчик] отказался от своего права распоряжаться заключенной в них
полезностью»1 2. Согласно Мизесу, вкладчик продолжает быть собствен-
ником вложенных денег. Соответственно, если бы Мизес счел нужным
высказаться о том, законно ли одалживать эти деньги третьему лицу,
он, вероятно, признал бы, что в этой ситуации существует проблема
с правами собственности.

Еще более принципиально то, что сходство понятийного аппарата
не должно скрывать глубокие различия между австрийской теорией
банковской деятельности и современной школой свободной банковской
деятельности. Селджин и Уайт называют фидуциарными средствами
обращения совсем не то, что подразумевал под этим Мизес. Предста-
вители школы свободной банковской деятельности рассматривают фи-
дуциарные средства обращения как кредит, который предоставляется
эмиссионному банку, чтобы тот получил возможность выдать больше
кредитов: «Факт хранения эмитированных банком денег, обеспеченных
частичным резервированием (как и хранение денежной базы), не только
откладывает потребление, но и временно предоставляет заемные сред-
ства эмиссионному банку»3.

Иными словами, фидуциарные средства обращения не возникают из
ничего, а их эмиссия направлена на удовлетворение определенной чело-
веческой потребности. Таким образом, расчет затрат и выгод конкури-
рующих эмитентов дает уверенность в том, что все потребности такого
рода удовлетворены4.

1 Selgin; White. In Defense of Fiduciary Media. P. 86.

2 Mises. Theory of Money and Credit P. 301 [см. наст, изд., с. 298].

3 Selgin; White. In Defense of Fiduciary Media. P. 103, курсив автора. — H. Г.

4 White, Lawrence. Free Banking in England. Cambridge: Cambridge University
Press, 1984. P. 1—22.
Такие выводы противоречат даже взглядам раннего Мизеса, изло-
женным в «Теории денег и кредита». В этой книге один из главных те-
зисов состоит именно в том, что фидуциарные средства обращения соз-
даются из ничего и банкиры всегда имеют возможность увеличить их
объем, снизив ставку процента, — как раз потому, что их держатели не
являются кредиторами эмиссионной организации: «Лицо, которое при-
нимает и хранит банкноты, не предоставляет никакого кредита — оно не
обменивает будущее благо на настоящее благо... Банкнота является не
будущим, а настоящим благом — точно так же как и деньги»1. »

Селджин и Уайт апеллируют к авторитету Мизеса необоснованно,
поскольку его позиция по этим вопросам несовместима с их представ-
лениями2. Даже по вопросу о природе фидуциарных средств обращения
между Мизесом и школой свободной банковской деятельности имеются
существенные различия; ярким свидетельством этого является то, что
Селджин имплицитно отвергает мизесову онтологическую классифика-
цию денежных объектов, когда пытается представить различие между
фидуциарным и товарным кредитом как различие в степени: «На самом
деле не вполне ясно, что имеет в виду Мизес, когда пишет о товарном
кредите»3.

Разница в понимании природы банковской деятельности, основан-
ной на частичном резервировании, приводит к разнице во взглядах на
роль этого института с точки зрения достижения денежного равновесия.
Современные представители школы свободной банковской деятельно-
сти утверждают, вслед за Лиландом Игером: в краткосрочном периоде
«объем предложения денег может превысить объем спроса на них», что,
с учетом твердых цен, приводит к денежному неравновесию4. В силу
этого требуется количественная корректировка: «Более того, посколь-
ку изменения ценности денег полностью устраняют избыток спроса или
предложения только в долгосрочной перспективе (требуется время,
чтобы изменения в расходах повлияли на цены в целом), то для кратко-
срочных корректировок реального денежного предложения необходи-
мы изменения номинального количества денег»5.

Хотя доктрина краткосрочного денежного неравновесия не является
предметом данной статьи, мы скажем о ней несколько слов, так как она
имеет далеко идущие последствия с точки зрения экономической поли-
тики. Игер строит ее на двух главных аргументах. Один из них пред-
ставляет собой вариант рассуждений о том, «что было раньше: курица
или яйцо?»; цены снижаются с запозданием, поэтому в краткосрочной
чп.уг	,.ir

--------------- • К Ю Ч.;. •;<

Mises. Theory of Money and Credit. P. 304—305 [см. наст, изд., с. 302].

2	См.: Selgin; White. In Defense of Fiduciary Media. P. 94 n. 103.

3	Selgin, George. The Theory of Free Banking: Money Supply under Competitive
Note Issue. Totowa, N.J.: Rowman & Littlefield, 1988. P. 62.

4	Cm.: Selgin; White. In Defense of Fiduciary Media. P 101.	’

5	Selgin. The Theory of Free Banking. P. 53—54.
перспективе рост спроса на деньги не может сопровождаться изменени-
ем их покупательной способности1.

Другим аргументом служит указание на «банальный, но крайне важ-
ный факт: у денег как средства обмена в отличие от всех остальных то-
варов нет ни цены, ни собственного рынка». Из этого вытекает, что для
денежного равновесия требуются корректировки на всех остальных
рынках, причем не только изменения цен, но и количественные изме-
нения1 2.

Оба аргумента неверны. В экономике нет ни одного товара, у которо-
го был бы собственный рынок, потому что на любом рынке обмен — это
обмен товаров на деньги. Рынок, на котором товар X обменивается на
деньги М, это не в большей степени рынок товара X, чем рынок денег М.
Отсюда немедленно следует, что проблемы «что было первым: курица
или яйцо?» вообще не существует. Рост спроса на деньги означает рост
готовности получать деньги для того, чтобы держать их, а не для того,
чтобы приобретать другие товары. В силу того что все сделки носят де-
нежный характер, это означает рост готовности расставаться с други-
ми товарами, т.е. рост готовности продавать по более низким ценам. Те,
кто первыми снизят цены, это и есть те люди, которые стремятся уве-
личить свои запасы денег. Для восстановления денежного равновесия
абсолютно достаточно обычного функционирования рынка в отсутствие
специальных помех.

Современные представители школы свободной банковской дея-
тельности разделяют ложную доктрину краткосрочного денежного
неравновесия и утверждают, что банковская система с частичным ре-
зервированием позволяет удовлетворить возросший спрос на деньги
и препятствует разрушительным эффектам реального неравновесия,
в которое перерастает якобы возникающее в ситуации роста спроса на
деньги денежное неравновесие, потому что она обеспечивает гибкость
предложения денег. На этом основании они делают вывод, что у фиду-
циарных средств обращения есть необходимая функция: они обеспечи-
вают равновесие экономической системы.

В «Теории денег и кредита» Мизес действительно писал, что фидуци-
арные средства служат для восстановления равновесия. Верно также то,
что некоторые недостатки его ранних теоретических работ, о которых мы
уже говорили, можно истолковать в пользу тезиса о том, что предложение
денег не равно спросу на них. Однако позиция школы свободной банков-
ской деятельности полностью противоречит теории денег зрелого Мизе-
са, изложенной в «Человеческой деятельности». В чисто количественном
выражении предложение денег, которое всегда представляет собой кон-
кретное количество денежных единиц, в принципе не может отличаться

1 См.: Yeager, Leland. The Significance of Monetary Disequilibrium //Cato Journal.
Vol. 6. No. 2 (1986). P. 374.

2 Yeager. The Significance of Monetary Disequilibrium. P. 377.
от спроса на деньги, поскольку это спрос на то же самое количество де-
нежных единиц. Более того, в «Человеческой деятельности» Мизес ясно
пишет, что использование модели денежного равновесия препятствует
пониманию проблематики теории денег, потому что на свободном рын-
ке всегда царит денежное равновесие. Предметом исследования должно
быть «денежное отношение», а его изучение показывает, что «тот, кто
желает увеличить свои остатки наличности, ограничивает покупки и рас-
ширяет продажи и тем самым создает тенденцию понижения цен»1. Сни-
жение цен не является обязательным условием достижения денежного
равновесия; в этом всего лишь проявляется иное денежное равновесие,
т.е. изменение денежного отношения. Соответственно «твердые цены» не
могут быть препятствием для достижения денежного равновесия; наобо-
рот, они представляют собой результат длительного равновесия.

Отметим, что мы уже рассмотрели аргументы Мизеса против суще-
ствования каких-либо потрясений, которые могут вызываться сниже-
нием денежных цен. Если принять эти аргументы во внимание, то вся
аргументация представителей школы свободной банковской деятель-
ности в пользу уравновешивающих свойств фидуциарных средств об-
ращения рушится.

Итак, современная школа свободной банковской деятельности не
имеет права считать себя наследницей теории денег Мизеса. Даже по
вопросу о преимуществах свободной банковской деятельности между
Мизесом и этой школой существуют серьезные различия. Представи-
тели школы свободной банковской деятельности рассматривают сво-
бодную банковскую деятельность как институт, который предлагает
любое количество потребных людям средств обмена, с учетом анализа
затраты-выгоды. В то же время Мизес считает, что преимущества не-
привилегированной банковской деятельности, т.е. выполняющей обяза-
тельство полной конвертируемости своих банкнот и свободной от любого
государственного вмешательства, связаны с тем, что это единственный
денежный режим, который не мешает предпринимательской деятель-
ности и не уничтожает выгод от разделения труда.

В этом контексте утверждение Селджина о том, что Мизес «не объ-
яснил воздействия ограниченного государственного вмешательства
в банковскую деятельность на авторитет конвертируемого денежного
режима», звучит особенно абсурдно* 2. Мизес понимал, что главный во-
прос — не в доверии к денежному режиму, т.е. не в том, согласуется ли
его функционирование с представлениями людей о том, как это должно
быть. Самое главное — это законы его функционирования на свободном
рынке и в случае государственного вмешательства. Именно эти законы
были предметом научного интереса Мизеса.

Mises. Human Action. Р 408 [см. наст, изд., с. 586].

2 Selgin, George. Ludwig von Mises and the Case for Gold // Cato Journal. Vol. 19.
No. 2 (1999). P. 271—272.
и* Заключение	ы	кг

Эта статья о теории денег Мизеса посвящена исключительно тем про-
блемам, которые трактуются в «Теории денег и кредита» и в «Челове-
ческой деятельности» по-разному. Эти различия не следует восприни-
мать как свидетельство слабости теоретической мысли Мизеса и его
неспособности определиться по некоторым особенно сложным вопросам.
До сих пор попыток объяснить, что именно заставило Мизеса внести из-
менения в некоторые части своей теоретической конструкции, несмотря
на то что этот вопрос довольно важен для понимания его общей теории
человеческой деятельности, не предпринималось.

Важно отметить, что в завершенном виде теория Мизеса неуязвима
для тех, кто критиковал его более раннюю работу, а также указать на то,
что экономическое сообщество еще не полностью усвоило те новые идеи,
которые он внес в теорию денег. Однако не следует считать, что «Чело-
веческая деятельность» во всех отношениях превосходит «Теорию денег
и кредита» и лишает этот труд актуальности. Она просто представляет
собой завершение длительного и хорошо обдуманного проекта.
УКАЗАТЕЛЬ

3%.Т J! <-

Австрийская школа экономиче-
ской науки 157

классическая экономическая
теория 3, 668

Мизес 3-4

начало 3~4

Австрийский Национальный банк
127

Австро-Венгерский банк 54-55,
127,370-371,419-420

Австро-Венгрия 35 сн., 74, 103,
127, 168, 231, 511	а

денежная система 54-55
Автаркия 15, 645, 648	.г,

Ажиотажный бум 600, 609 j
Акаталлактические теории

497-505

государственная денежная по-
литика 499-505

общая характеристика 499-500

Аллен 4	,о

Альтманн 18

Амстердамский банк 354

Андерсон, Бенджамин 123 сн., 440

сн., 583 сн., 631 сн.

Аристотель 85

Бамбергер, Людвиг 51, 416 сн.

Банк Франции 411-412, 479

Банк, банки

британские 616, 633, 639

в мире 323-325, 473, 622, 649

главное правило 356
европейские 619-620
интервенционизм и 613-614
картели 428, 434, 621
либерализм и 616-618
международные 649
обеспечение инвестиций

366-367

отсутствие доверия 351-352
паника 351

процентная ставка и кредитная
политика 373-400

свободная деятельность 433-
437, 616-621

типы 356-357, 363
фонды погашения 355-361
центральные 619, 632, 639, 690
частные 638

швейцарские 635-639
эмитенты фидуциарных
средств обращения 293-298,
683

см. тж Банковское дело, День-
ги, Кредитная экспансия

Банкиры

капиталисты и 292
определение 299

Банкноты 45-46, 53, 304, 309-310,
315, 618-620
денежные заместители 337-
338
деноминации 433
депозиты 296, 310, 337, 404, 423
подавление эмиссии 405-406
текущий счет 309-310

Банковская школа 477-478, 490
заслуга 614
критика 572	л

ошибка 335, 570, 614
теория кредита 377-379, 613
теория тезаврирования 662
эмиссия банкнот 617

Банковский акт Пиля 1844 г., см.
Закон Пиля 1844 г.

Банковское дело 18-19, 291-307
два вида банков 291-292
депозиты 299-301
запрет фидуциарных средств
обращения 353-355
контролируемое государством
473-474
краткосрочные инструменты
как средства обеспечения
365-366

кредитное посредничество 291,
292-293

монополизация эмиссии фиду-
циарных средств обращения
426-427

обеспечение фидуциарных
средств обращения 361-367

определение 292
слабость немецкой теории
404-405

теория 374-379, 663-664
см. тж Банк, банки

Барбаросса 113

Безработица 11

Бём-Баверк, Ойген фон 96, 106,
373,722,725,736,743

деньги как производственные
блага 79-81, 83

закон образования цен 106
капитал и деньги 84

«Капитал и процент» 3, 36 сн.,
78 сн., 80 сн., 81

о производительном капитале
84, 87

полемика с Якоби 80
теория процента 373

Бендиксен, Петер 503, 506, 514,
517,570.

Бенхем, Фредерик 5

Беранже, Пьер-Жан 455

Библия 85

Биметаллизм 225-226, 644-648
узаконение 72-73
см. тж Золото

Блага
классификация 76-83,644
Книс о видах благ 655 ч
меновое отношение между
123-124, 129-130, 533
место денег среди 655-667
нехватка 471	м;,.

обмен 23-27, 67

обмен настоящих благ на буду-
щие 197-205

обмениваемость 25-26, 196

объективная меновая ценность
98-99

положение в пространстве 78
потребление 23, 76-83
природа 78

производство 23, 76-83

реальные, бегство в 601, 642

требования 45

Блок, Уолтер 695 сн.

Блох, Говард 699

Блюм, Леон 479

Богатство: стран и народов 277;

см. тж Капитал

Боден, Жан 197, 199, 218, 510

Браун, Гарри, о количестве денег
144-145

Брентано, Франц 39 сн., 167

Бреттон-Вудская конференция

651

Бумажноденежный стандарт 544

Бухгалтерский учет

деньги как мерило ценности
206-208

объективная меновая ценность
денег 206-208

слабые места 206-207	'

Вагнер, Адольф 275, 515

обменный курс и понижение
ценности денег 254-256, 370

теория спроса и предложения
155-157

ценность денег 58

Вальрас, Леон 117, 510, 736

Валютный уравнительный счет

632-633

Вашингтон, Джордж 277, 552

Векселя

иностранные, как элемент
фонда погашения 367-370,
372
как обеспечение фидуциарных
средств обращения 341-342
подтоварные 337-339
фидуциарные средства обра-
щения 313-315

Великобритания

Английский банк 170, 212 сн.,
235-236, 320 сн., 375-376,
402, 404, 417, 418 сн., 429,
613,633,651

закон Пиля 1844 г. 237, 342,
401-407,447,518,568,688

золотой стандарт 644

реформа банковского законо-
дательства 616

реформа денежной политики
1925 г. 494

Венская фондовая биржа 128
Визер, Фридрих 79, 173-174, 506,
721, 744

исчисление индексных чисел
191-194

коллективистская концепция
спроса на деньги 137-138

критика количественной тео-
рии 117-118

металлизм 511-515

объективная меновая ценность
98-99

совокупная ценность 39

теория ценности денег 157-161

Виксель, Курт

естественный процент 393

теория делового цикла, осно-
ванная на фидуциарном
кредите 684

теория денег и процента
388-390

теория предельной полезности
118-119

Внешняя торговля 216, 648, 629,
675; см. тпж Международная
торговля

Внешняя утечка (денег и золота)
281,400,410,555, 696-697,
587,623-624, 626,635,675
«Возможное обесценение золота»,
М. Шевалье 455

Война

денежная политика 432-433
инфляция и 248-250
этатизм и 275-276

Временной лаг 679

Гавенштайн, Рудольф 202 сн.

Гамбургский жиробанк 369

Гельферих, Карл 58, 70, 76, 563 сн.
теория предельной полезности
120,122

Герман (Арминий) 113

Германн, Фридрих фон 303 сн.,
513

Гибкий стандарт
основные черты 467-468
происхождение 467

Гильфердинг, Рудольф 202 сн.

Государственная теория денег
(Кнаппа) 499-500, 514

Государство

влияние на денежную систему
69-75

денежная теория и 499-500
деньги 65-75

инфляционизм 246-260
международная торговля и
286-288

регулирование цен 277-280
рынок 65-66, 270-271, 277-280
свобода банковской деятельно-
сти 433-437

товарные деньги и 69-70
функционирование правопо-
рядка 451-452

чеканка монет и 69, 72-73, 602,
644-645

см. тж Этатизм

Гражданская война (США) 153
Грегори Т. 645, 699 сн.

Гринфилд, Роберт 696

Даванцати, Бернардо 115 -116

Дебиторы 201-204, 247

воздействие дефляции 262-264

воздействие инфляции 247,

250-251, 253, 260

Девальвация 262-263, 535-536,

638-639

инфляционная политика 635

определение 467-468

стабилизация ценности денег

232, 552-553

Декретные деньги 55~59, 101, 109,
246,281,328-329

вопрос о существовании 57

наивное представление 456

определение 56-57

термин 519

увеличение количества 139-

140

ценность 103, 105

см. тж Инфляция, инфляцио-

низм

Деловой оборот, влияние на сред-
ства обмена 75

Деловые циклы

истоки 397-399

теория банковской деятельно-
сти 399-400

теория Мизеса 4-5

Демонетизация банкнот 535

Денежная политика 224-273, 559

будущее 444-447

в настоящее время 467-472

воздействие государства 69-75

война 432-433

восстановление 451-495

границы 270-271

доктрина повышения внутрен-
ней объективной меновой
ценности денег 226-233

доктрина понижения внутрен-
ней меновой ценности денег,

см. Денежная политика,
инфляционизм
инструменты 246
инфляционизм 233-245, 246-260
объективная меновая ценность
денег 224-226, 265-268
определение 224-226
ориентир 691-692
основанная на индексной систе-
ме 687

планирование 473-476
репарации 563-564
упразднение обращения па-

раллельных валют 268-270
цель 265-268
этатизм 274-288

Денежная система

воздействие государства 69~75
запрет на эмиссию необеспе-

ченных банкнот 568

крах 544

ошибка банковской школы 689
реформа 567-569
соотношение ценности денег и

других благ 533
стабильная 571
цели реформы 690-691
см. тж Золотой стандарт
Денежная школа 18, 135 сн., 183,
401,436-437

британская 675

кредитная экспансия 611
номинализм 517

ошибки 403-407, 689

теория кредита 376-379, 388
экономические кризисы 399,
613

Денежная, или основанная на фи-
дуциарном кредите, теория
циклов 4-5, 608, 675, 684

Денежное отношение 552—554,
586, 591, 604-606, 631-635

Денежные заместители 45~55,
606-608

банкноты 337-338
виды 310, 663
доверие к платежеспособности
банка 350

количество денег и спрос на
них 134-135

международные 323-325
описание 47
особенности 49-55	.<

проблемы теории 663
термин 519
эквивалентность деньгам
349-350

Денежные сертификаты 134-135,
606-607,641,663
термин 519
фидуциарные средства обра-
щения 310, 607

Денежные теории
акаталлактические 497-499
государственная 499-500
каталлактические 497-499
классификация 497-516
классическая 555
металлизм 508-516
основанная на фидуциарном
кредите теория циклов 4-5,
608, 675, 684
субъективистская 555
см. тж. Денежная политика,
этатизм

Денежный расчет 573 сн., 598-599
«Деньги и торговля», Джон Ло 513
Деньги
банковское дело и 291-447
бегство от 539-540
бесплодность 86
бумажные 57, 126, 201, 212,
542-543, 586, 595; см. тж
Твердые деньги, Инфляция

виды 45-64, 602-603
влияние делового оборота 75
враги 88-91
вторичные средства обмена
636-637

вторичные функции 28-31
горячие 637-638

государственная теория 499-

500

государство и 65~75, 622

дешевые 61, 684; см. тж

Твердые деньги; Инфляция,
инфляционизм

динамический фактор 674-676
задача экономической теории

денег 46, 60

заместители денег, см. Денеж-
ные заместители

запас 132-146

идеальные 673

изменение ценности 218-221,
533

индекс цен 43-44, 99

иностранная валюта 541

их природа 23-91

колебания процентной ставки,
запаса денег и спроса на них
373-400,380-383

колебания спроса 151-152,
329-330

коллективистская концепция
спроса 137-138

кредит, см. Кредитные деньги

критика 89-91

меновое соотношение между
различными видами 179-187,
218-222, 546-547

мера ценности при расчете 43-44
место среди экономических

благ 655-677

металлические 57, 125, 267-
268, 281-283, 327-328

накопление 146-150

национальные и международ-
ные 648

неиспользуемые 148-149

нейтральные 589-593

необоснованный спрос 418-419
неразменные, 603, 629, 649
номиналистическая теория
60-61, 63-64

обесценение 208, 247-248,
250-251, 534-537, 546, 565

общественный капитал 87
определение 16, 28, 29, 81, 573,
576

отток за границу, см. Внешняя
утечка

ошибки популярных доктрин
573-575

паника 535, 538, 544

параллельное существование
разных видов 179-180

повышение ценности 214
понятие 46~48, 575

правовая концепция 30, 66~68
предельная полезность 579,
622, 656

предложение 575-582
предпосылка 23
приспособленность для обмена

45-46

производство 79
происхождение 23-27, 579-582
разменные (термин) 519
распределение 183-185
скорость обращения 601, 662
современная экономика 543
социализм 88-89; см. тж. Де-
нежная политика, этатизм

социальное зло 89-90

спрос на 132-146, 151-153, 164,
313-314,374, 575-582,670

стабилизация ценности 547
ставка процента и количество
538-539

стандарт отложенного платежа
535

твердые, см. Твердые деньги
темпы обесценивания 535-536
теорема регрессии 584-585, 598
теория металлизма 508-516
терминология 55-56, 518-519
товарные, см. Товарные деньги

транспорт 170
требования 49-50, 296-297,
313-314,350, 663
узаконенное средство платежа
534,540

фидуциарные средства обра-
щения и спрос на 326-348
хранение 354
цена 106-107
частный капитал 83-86
чековая книжка 619
эквивалентность между день-
гами и их заместителями
349-350

экономические блага 76~86
этатистский взгляд на 276-277;
см. тж. Денежная полити-
ка, этатизм

Депрессия 679

Великая 5, 10
создание 601, 689
Дефляция, дефляционизм 260-
265,284,596-597
банкноты и 310, 337-338,
404-405, 423
банковское дело и 299-301
депозиты 314
доктрина повышения внутрен-
ней меновой ценности денег
226-233
инвестиции 300
источник фидуциарного креди-
та 298-301
концепция 271-273
непопулярность 261
определение 260-261
сбережения 300
цель 260-261

Джевоне, Уильям Стенли 105 сн.,
510

Диль, Карл 149	* ?

Динамика и статика 18, 663, 672,
675

Диоклетиан 65 э

Дороговизна жизни 154-155
локальные различия в 175-177

Дуглас, Уильям 247 сн.

Дюринг, Ойген 503	; f

Закон Госсена 35

Закон Грэшема 72, 74, 281~282,
534, 555-556, 697, 608 сн., 624

Дэвенпорт, Герберт 708 сн.

Закон о банках (Германия) от 14
марта 1875 г. 341, 406

Закон о золотом резерве (США)
1934 г. 488, 492

Закон о регулировании денежного
обращения (Австрия, 2 авгу-
ста 1892 г.) 129

Закон о Федеральном резерве
363 сн.	V

Закон о чеканке (Германия) от 9
июля 1873 г. 49

Закон Пиля 1844 г. 227, 237, 341,
370,401-407,427

базовый принцип 445, 568
золотой стандарт 688
основная ошибка 403-405
Занятость полная

доктрина 461-464
инфляция 479

Заработная плата 192, 462-463
минимальная 464
стабилизация 11
см.тж Цены

Золото 26-27, 60, 202
возвращение к 486-490
запасы 544, 550-551
золотодевизный стандарт
430-432

золотые точки 626

изменения покупательной спо-
собности 677-678, 682-685
использование 102, 430-433
колебания ценности 533
курс денежной единицы
546-547

накопление резервов цен-
тральными банками 420-
421, 683, 690

отказ от 11-12, 13

предложение 546

производство 588-589, 688-689

серебро и 643, 657

фидуциарные средства обра-
щения и 326

ценность 101-104 602

см. тж Золотой стандарт

Золотодевизный стандарт 428

-431

Бреттон-Вудские соглашения
675 сн.

воздействие 431

золото и 431-432

золотой стандарт и 467

недостаток 490

Золотой премии политика 411-

416

Банк Франции 411-416

похожие системы 416-418

цель 412

Золотой стандарт 10, 168, 185, 444
влияние банков 688-690
возвращение к 489~494, 533,
549-551

выбор нового паритета к золо-
ту 490-494

гибкий стандарт 467-468
достоинства 455-461, 549, 686
золотодевизный стандарт 467
интегральный 476-480
использование золота 432
негибкий 467

относительная стабильность

682

платежный баланс 696

подрыв системы 429-430

политика «экономии» 683

предполагаемые недостатки
15—16, 455-461, 683

ставка процента 460-461
твердые деньги и 453-461,
476-480

товарный стандарт 439
фактический стандарт 644-645
ценность денег и 13

см. тж. Твердые деньги . п

Игер, Лиланд 696, 767

Иллюзорный стандарт 470-472
Индекс цен

деньги как 43-44

значение 194-195, 444

Индексы 444

исчисление 191-194

исчисление по Визеру 191-194
метод 669, 685
недостатки 458, 685
практическая польза 194-195
Индивид

государство и 451-452
спрос и предложение денег

132, 136-137

экономическая роль 136
этатизм 274-275

Индия 318-319

Инфляция, инфляционизм 17,
205,226,283-284,428

аргументы инфляционистов
560-567

бенефициары 671

борьба с 481-486	71

внутренние банкноты 537
воздействие на цены 492-493
война 247-251

денежная политика 246-260

денежная реформа 551
дефляция и 596-598, 506
доктрина понижения внутрен-
ней объективной меновой
ценности денег 233-245

золотой стандарт и 459, 476-
480

индексы 458-459

инфляционистский взгляд на
историю 639-643

концепция 271-273

меньшее зло 248-249

наивность 246-247

налогообложение и 248-250,
560-561

неравномерность 593

определение 246	*,

перераспределение богатства
662, 671-672

полная занятость 461-464, 479

популярность 261

последствия 253, 256-259,

534-544, 588

правительство 208

разновидности взглядов 246-248
регулирование рынка 559-560
темпы обесценивания денег

535-536

хранение резервов 537

цели 250-251, 259-260

чрезвычайные обстоятель-

ства как аргумент в пользу
464-466

Историко-эмпирико-реалистиче-
ская школа 17

«История цен», Т. Тук и У. Нью-
марч 379

Калдор, Николас 5

Канниайнен, Веса 735 сн.

Кант, Эммануил 432

«Капитал и процент», О. Бём-

Баверк 3, 36 сн., 78 сн., 80 сн.,
81

Капитал

деньги как частный капитал
83-86

определение 84~85

производительный, и деньги
86-87

развитие концепции 85-86

социальный, см. Капитал, про-
изводительный

фидуциарные средства обра-
щения и спрос на 342-345
частный 84

см. тж. Деньги, спрос на
Капитализм

кризис 89-91

laissez fa ire 463, 480	Я

кампания против 637	а

развитие 641

Капиталисты

банкиры и 292 Ф

предпринимательство, и риск
убытков 666-667

Карвер, Томас Никсон 117

Кассель, Густав 181 сн., 276 сн.,

698,731-734,736

Каталлактические теории 497-499
металлизм 508-511

теория Шумпетера 505-508

Кейнс, Джон Мейнард 6, 464, 736

доктрина полной занятости 462

золотой стандарт 644
инфляционном 639-640
манипулируемая валюта 665,

681, 687

«Общая теория...» 479

потребление 606, 643

«Трактат о деньгах» 8

Кейнсианство, кейнсианцы 5, 477,
649, 695-696

Кеммерер, Эдвин 117	м

Кеннан, Эдвин 699 сн., 706

Кинли, Дин 117

Кирцнер, Израэл 703 сн., 723 сн.

Кларк, Джон Бейтс 84 сн.

Классическая экономическая

наука

австрийская школа и 3 Г

источник ценности 656

концепция твердых денег
451-454

определение банковского дела
292

фидуциарные средства обра-
щения 326-327

цена денег 173

ценность 99

Клиринговая система 331-333,
421-422,424,545,648,663,
673

процедуры 663
фидуциарные средства обра-
щения 310-316

Кнапп, Георг Фридрих 60, 276,
509-511, 513-515
влияние 516-517
государственная теория денег
55 сн., 70, 503-505
денежная теория 59, 501-502,
503-505, 543 сн.

металлизм 509-511, 513-514

Кнестер, Антони 735 сн.

Книс, Карл 76, 513-514
функция денег 29, 657 сн.
экономические блага 79, 83, 655

Количественная теория 8-9,
146-154, 281,334, 377,463,
536, 586-587

Визер, критические высказыва-
ния 117

возражения на критику 146-
151

критика 130-131

критика взглядов Фуллартона
146-149

механистическая версия 141,
152, 165, 377-378
недостатки 132

объективная меновая ценность
денег 125-132, 658
практическое значение 150
приложения 151-154
сокращение спроса на деньги
152-154

спрос на деньги 151-154
суть 131-132
улучшенная 555

факторы и параметры 129
ценность денег 115-116, 661
Комиссия по вопросам де-
нежного обращения (Вена,
1892 г.) 206 сн.
Коуэн, Тайлер 696 сн.

Крейнин, Мордехай 736

Кредит 19, 150

банковская деятельность 291

деньги, функция облегчения
кредитных сделок 28

дефляция и 264-265

значение 297-298

количество денег и 663

конфликт между различными
видами кредитной полити-
ки 401

предоставление 291, см. тж
Фидуциарный кредит,
предоставление

проблемы 401-447

разновидности заявок 342-345
связь со ставкой процента

397-400

товарный, см. Товарный кре-
дит

фидуциарный, см. Фидуциар-
ный кредит

экономические кризисы 397-
400

экспансия 15, 460-461, 478-

480, 675, 683; см. тж Ин-
фляция

эластичность кредитного об-
ращения 334-341

Кредитная экспансия 15, 460-461,
478-480,675,683

золотой стандарт и 646, 649

определение 608

создание 611

Кредитные деньги 55-59, 101, 109,

221, 246-247, 281-282, 556,
608 сн.

определение 57, 59, 602-603

происхождение 262—263

термин 519	ч>..г.-

увеличение запаса 139

ценность 102

Кредиторы 201-203

воздействие дефляции 262-264

воздействие инфляции 247,
250-251,253, 260,538

см. тж Кредит, экспансия
Кроснер, Рендалл 696 сн.

Крюгер, Энн 734 сн.

Кэри, Генри 240

Кэрнс, Джон 668, 679

Ларен, Фелипе 732-733
Латинский монетный союз 645

Лаффер, Артур 718-719

Лафлин, Лоренс

разбор критики Мизеса 167-
169

ценность денег 126-129
Лейдлер, Дэвид 735 сн.

Лексис, Вильгельм 59 сн., 275,

306 сн., 505

Леменнисье, Бертран 741 сн.
Лернер, Абба 5

Либерализм

классический 432

проблемы банковской деятель-
ности и 615-617

свобода 466

современный 453

твердые деньги 451-454

Лига Наций 14, 677 сн., 686
Ликвидность 361-362
Линдсей, Сэмюэл 318-319
Линкольн, Авраам 457-458
Ло, Джон 6, 104 сн., 386 сн., 510

«Деньги и торговля» 513

о ценности 656-657

Лотц, Вальтер 167-168
Лэдд, сенатор США 247 сн.

Майлс, Марк 718-719

Маклеод, Генри Даннинг 386 сн.

Мак-Манус, Томас 703

Марджет, Артур 698, 706, 725-727
Макроэкономика и микроэконо-
мика 3-5

Маркс, Карл 104 сн., 237, 275 сн.,
474,494,662
Маршалл, Альфред 9, 193, 717,

727, 736

Математика и измерение ценно-
сти 36-39

Матиньонское соглашение 479

Махлуп, Фриц 5, 736

Международная торговля 181-

185,214-218,410-411,622

золото и 647-648

международный стандарт и
645

спрос на деньги 357

ставка процента 408

теория платежного баланса и

695

фидуциарные средства обра-
щения и 321-325

ценность денег и 261

цены 556

Международное монетарное со-
трудничество 647-650

Международный валютный фонд

(МВФ) 473, 650

Международный почтовый союз

166 сн.

Межрегиональные курсы валют

626-631

Менгер, Карл 44, 84 сн., 108,

116-117, 124, 132, 190 сн., 379,

699, 706, 736

вторичные функции денег
28-29

закон образования цен 106
«Основания политической эко-

номии» 3

покупательная способность
денег 206-207 сн.

теория происхождения денег
580-582

Меркантилизм 17, 182, 283-284,
344, 559-560, 695, 625, 629-
631,665

Металлизм 508-511

Визер о 511-517

номинализм 509, 515-516

современная денежная теория
0512-514

термин 509

Филиппович 515-517

Мизес, Людвиг фон

«Человеческая деятельность»
478

критика Л отца 167-169
воскрешение экономической
науки 5

терминология 518-519
признание идей 4-5
теория экономического цикла
4-5

неоавстрийская школа 4-9

Микроэкономика и макроэконо-
мика 3~4

Милль, Джон Стюарт 126 сн., 141,
145, 396 сн., 590, 668, 670, 678
«Основы политической эконо-
мии» 379

Михаэлис, Отто 51

Мольен, граф 362 сн.

Монета
воздействие государства 69-70
порча 62-63
регулирование чеканки 61-62
свободная чеканка 64
ценность 62~64

Монометаллизм 73, 244, 270, 645

Монополисты 162-163

Мор, Томас 90

Мосс, Лоренс 706-708, 742, 754-
755	ь-s

Мюллеры, Генц и Адам 501

Наделение ценностью
акты оценивания 33, 41, 43
изменения цен и субъективная
110-113

процесс 33

субъективной 33-38, 106-108

Налогообложение 11, 31
инфляционизм 560-561
финансирование военных рас-
ходов 562

Номинализм

банковская школа 517

государственная теория денег
501-503

денежная школа 517

металлизм 515-517

Нельсон, Ричард 703

Ньюмарч, Уильям 379

Обмен

благ, и меновое соотношение
123-124, 129-130

блага как средства обмена
26-28,573,576,635-638

валютный контроль 698

внутренняя объективная мено-
вая ценность денег 218-223

естественный обменный курс
двух видов денег 180-187,
628-629

закон образования цен 106 ‘Л '
золото и 633

изменения рыночных меновых
соотношений 196-197, 209,
662

косвенный 23-29, 45-47, 82,
573-654, 661

косвенный, и фидуциарные
средства обращения 305-
307, 311-313

меновое отношение двух видов
денег 179-187, 218

меновое соотношение между
деньгами и другими благами
171, 175-178, 658, 660

обмен настоящих благ на буду-
щие блага 218-223

обменный курс 276-277, 536-
537, 542, 556-560

предполагаемая ценность 32
приспособленность денег 45-46
прямой 23~24, 25-26, 659, 661
транспорт 80

уравнение 574-575, 587, 660,
662, 669

цены предшествующего перио-
да и меновые соотношения
110-114

экономическая теория 163

«Общая теория...», Дж. М. Кейнс 479
Объективная меновая ценность

денег 95-102

бухгалтерский учет 206-208

Визеро 98-99, 157-161

воздействие монетарных и
немонетарных факторов
123-124

договоры 198-201, 203-204

запас денег и спрос на деньги
132-146

измерение 188-195

количественная теория 125-

132, 146-154

локальные различия 170-178

масштаб денежной единицы

165-167

непрерывность 106-125

последствия изменений в
196-223

правовые аспекты 198-201,

203, 218-219	/кп- #

рынок 114, 161-165

средство обмена 658
субъективная ценность и
106-108

теория Вагнера 155-157

теория предельной полезности
115-123

фидуциарные средства обра-
щения и изменения в 346
цели денежной политики от-
носительно 265-270

частные причины изменений
154-155

Оверстоун, Сэмюэл Лойд 377

Ойкен, Вальтер 736

Организация Объединенных На-
ций (ООН) 462
«Основы политической эконо-
мии», Дж. Ст. Милль 379

«Основы учения о народном хо-
зяйстве», К. Менгер 3

Остатки (запасы) наличности 235,
345,576,591,670
в банках 149, 371, 389
деньги 147
оборотный капитал и 344
падение ценности денег и
257-258, 287
покупательная способность и
589-590, 635-636

размеры и структура 133-134,
296, 622-621

Оффисер, Лоренс 731-732, 734 сн.,
736

Павел, римский юрист 25

Палый, Мельхиор 736

Пандекты (Дигесты) 25
Параллельные валюты 268-270

Парето, Вильфредо 736

Паритет покупательной способ-
ности 556

Патинкин, Дон 697, 705, 709,
713-716, 752-753

Первая мировая война 17
Пирмец, Октав 53 сн.

Платежный баланс 181, 184, 273,
323,472, 486
международный обмен и
625-630

недостатки 282, 557
этатизм и теория 281-284, 505,
555-560, 570, 593-598

Покупательная способность денег
вмешательство государства в 555
воздействие роста количества
денег 138-146
добыча золота и 690
запас денег, спрос на деньги и
132-138, 533, 662
колебания: процесс и методы
измерения 201-205, 585-590,

592-602, 604, 662, 684-687,
692-692

локальные отличия 172-175

определение 582-590

при золотом стандарте 686

проблема стабильности 665-

667, 674-675

создание 278

социальные последствия из-

менения 671, 680

стабилизация 592

тезаврирование 577

теория спроса и предложения
Вагнера 155-157

эмиссия банкнот 534, 546, 56

см. тж. Объективная меновая
ценность денег

«Политика», Аристотель 85

Потребительная ценность 23

количество и 32~43

неизмеримость субъективной

32-39, 43

объективная 105

субъективная 43-44, 95-97,
99-100, 159-160

Потребительские блага 23, 86,
390-394, 655

деньги ни производственное, ни
потребительское благо 76-83

обмен 664	v.g

Потребление 23, 394

Правительство

высокие ставки заработной

платы 11

займы и обязательства 637

см. тж Этатизм; Государство

Право и законодательство

в Древней Греции 85

в Древнем Риме 65, 85

деньги и 66-68

объективная меновая ценность

денег и 198-201, 203, 218-219

Предложение денег и спрос
на деньги 164, 313-314, 374,
575-582, 659-661
в международной торговле 357
Вагнер, теория денег 155-156
запас денег и спрос на деньги
132-138

изменения 669-670

индивид 132, 136-137

колебания процентной ставки,
запаса денег и спроса на
деньги 380-383

колебания спроса 151-152
количественная теория 151-154
объективная меновая ценность

денег и 132-146

перераспределение богатства
662, 671-672

покупательная способность
денеги 132-138, 533, 662

последствия несбалансиро-
ванности количества денег
138-146

фидуциарные средства обра-
щения и 326-348

«Предложения в пользу эконом-
ного и устойчивого обраще-
ния», Д. Рикардо 320 сн., 510,
550

Премия

за риск падения покупатель-
ной способности денег 680

ЗОЛОТаЯ 411

ценовая 642, 680

экспортная 208, 217, 244, 255-
256, 260, 275,411-421,569

Пробин, Лесли 318-319

Производственные блага 23,
393“ 394	зил и*-

деньги 76-83	,.uj

ценность 83

Производство 23

влияние политики процентной
ставки 391-397

денежная, или основанная на
фидуциарном кредите, тео-
рия 608

деньги 79

природа 78
средства 23, 280
транспорт 79-81

Протекционизм 14; см. тж Мер-
кантилизм

Профсоюзы 11

Процент 84-86, 338-339

влияние на производство
391-397

денежная ставка 85, 392

денежное отношение и 621-624
дефляция 262

естественная ставка 85, 339,
392-397,408

занижение ставки 684

золотой стандарт и ставка про-
цента 460-461

изменения запаса денег, спроса
на деньги и колебания став-
ки 380-383

количество денег и ставка
373-400

обесценивание денег и 538-539
попытка снизить ставку 410-411
равновесная ставка и денеж-

ная ставка 383-391 Ц
роль 460
теория 18

эмиссия фидуциарных средств
обращения 663

см. тж Кредит, экспансия;
Твердые деньги

Прудон, Пьер-Жозеф 386 сн.

Пул, Уильям 703 сн.

Разделение труда 15, 23-25, 151,
279-280,330,425,451,459,
543, 588, 624, 639-641, 666,
695, 699, 756, 769

Разменная монета 49-53

понятие 51-52

природа 47-52

Распределение
деньги 183-185
продукция и 81
Рау, Карл 96

Рейхсбанк 375, 408, 417-418,
421-422,545, 567~569

Репарации 563-564
обесценение денег 565

Рестрикционизм, см. Дефляцио-
низм

Рикардо, Давид 149,181 сн., 182,
292, 318, 320,499, 550, 595, 717,
763	-•

золотодевизный стандарт
430-431, 510-511

«Предложения в пользу эко-
номного и устойчивого де-
нежного обращения» 510
теория ценности 99
фидуциарные средства обра-
щения 318

Роббинс, Лайонел 5, 8~9, 732

Робертсон, Деннис 5, 736
Розендорф 417-418 сн.

Ротбард, Мюррей 696 сн., 703, 705,
708 сн., 732 сн., 741-742, 766

Рошер, Вильгельм 76, 80
Рузвельт, Франклин 492-493
Рынок
валютный 547
влияние на объективную ме-
новую ценность денег 114,
161-165
государство 65-66, 271, 277-
280,471
изменения цен 110-112
исследование механизма 660
организованный 163
косвенный обмен и 668
регулирование 559-560
функции 23

Рюккерт, Фридрих 188	<

H'’:G '

Сакс, Джеффри 732-733

Салерно, Джозеф 695, 703 сн.,
741 сн., 742

Самуэльсон, Пол 734 сн.

Сберегательный банк австрий-
ской почты 322

Сбережения 299

Свободная банковская деятель-
ность 346-347, 433-437, 478,
614-615, 617-621, 645, 648

Свободная торговля 253-255, 571,
569,698

Селджин, Джон 696, 701 сн., 742,
766-767

Семантическая революция 597

Сениор, Нассау 510, 719 сн.

Серебро 26-27, 60, 181-186,
225-226

сильвериты 242-245

снижение спроса 153
фидуциарные средства обра-
щения 326

Система с централизованным
резервом 637

Смит, Адам 82,182, 292, 375, 510, 763

дефицит денег 538

опровержение философии ба-
калейщика 462

покупательная способность
денег 763

теория ценности 99

фидуциарные средства обра-

щения 326, 595

Собственность частная 453
этатизм 279-280

Совет управляющих Федерально-
го резерва США 429, 488-489

Сольвэ, Эрнест 91

Социализм

денежная политика 473-476, 480

деньги 88-89	*

идеология 564	?

инфляционизм 250

этатизм 274

см. тж Этатизм; Государство

Спекуляция 216, 258, 291, 540-

541, 547, 560

запрет 284-288

обменные курсы 630
цены 284-285

Спиноза 18

Средние века 316	чд-

регулирование цен 65

Стандарт отложенного платежа 535

Статика и динамика 18, 675

Субъективная теория ценности
655-657

Сухой закон 113

Сэй, Жан-Батист 462

Табличный стандарт, см. Товар-
ный стандарт

Таркка, Юха 735 сн.

Тауссиг, Теодор фон 155, 206-
207 сн.

Твердые деньги	-Ф

возвращение к 473-495
два аспекта 453
золотой стандарт 453-461,
476-480	*

классическая концепция
451-454

подразумеваемый металличе-
ский стандарт 453

принцип 451-465
свобода 452
стабилизация ценности денег
542, 552-553, 674-675
школа 682

см. тж Золото; Золотой стан-
дарт

Теория динамического характера
денег 674-675

Теория предельной полезности
Виксель 118-120

Гельферих 120-122
объективная меновая ценность
денег 115-123

Теория прямого обмена 659

Теория царя Мидаса 182, 326

Тимберлейк, Ричард 696

Товарные деньги 55-64,101,109, 601
влияние государства 70~71

влияние политических факто-
ров 549

отток денег 555

термин 519	иг'

ценность 102-103, 115, 667

Товарный кредит
описание 294-295
термин 295-296, 519, 607

Товарный стандарт 680-681, 685

золотой стандарт, и 439

основная идея 439

предложенный Фишером
437-443

Торговля 183-187

внешняя, и фидуциарные
средства обращения 321-
325

внутренняя, и фидуциарные
средства обращения 316-321

вывод денег из 539	е

дефицит банкнот 538

международная, и этатизм
287-288

Торренс, Роберт 378

Транспорт	Д.чнм..

деньги 170

издержки 626	‘ J

необходимость 80~81
обмен 79-81

Требования 46-48

определение 47

товары и 47

см. тж Деньги, требования

Трумен, Генри 474 сн., 493

Тук, Томас 91, 335, 377, 379, 387,
402, 422,620

«История цен» 379

Тьер, Луи-Адольф 542, 543 сн.

Уайт, Гораций 542	#

Уайт, Лоуренс 696, 700 сн., 703 сн.,
742, 766-767

Узаконенное средство платежа

50, 53-54, 180, 621, 623
бумажные деньги 542-543
закон Грэшема 608 сн.

золото, золотой паритет 416,
467,488, 602

приостановка погашения банк-
нот 478

разменная монета 484

свобода банковской деятельно-
сти 434-435

средство обмена 67~69

статус 200, 204, 242, 281, 434-435

эмиссия 361, 487, 568

Уикстид, Артур 698, 723-730, 736

Уилсон, Джеймс 334

Учетная политика

во Франции 412

ее природа 407-411

Файхингер, Ганс 664

Федеральная резервная система
473,487-489

Федеральный резерв США
закон о 363 сн.

проблема 489

система 473, 487-488

совет управляющих 429, 488-489
Фидуциарные средства обраще-

ния 134-135, 183-185

банки как эмитенты 293-298,
606-616

векселя и 314-315, 341-342
внутренняя торговля 316-321
воздействие 326-329, 663
два способа эмиссии 308-310
денежные сертификаты 311
доводы против эмиссии 352-355,
565

источник 299-300, 308-310
клиринговая система 310-316
колебания спроса на деньги

329-330

количество денег 298

косвенный обмен 305-307,311-313

международная торговля
321-324, 357-360

мировая валюта 649

монополизация эмиссии 426-428
необходимое условие 351
обеспечение 361-367

объективная меновая ценность
денег 346-348

ограничение обращения 360-
361,406-407

определение 291

погашение (выкуп), фонды по-
гашения 349-372, 367-372,
606

природа 444

природа эмиссии 335

развитие 308-326

спрос на деньги 326-348 п
спрос на капитал 343-345
термин 519

упорядочение эмиссии 545

эластичность 334-341

эластичность платежа 330-333

Фидуциарный кредит

метод эмиссии 302-303
описание 294-295, 607—608

особенности 295

особое отношение индивидов
295-296

предоставление 301-305

происхождение от депозитов
294-295

термин 295, 607—608, 519

Физиократы 655

Филипп VI, король Франции 61
Филиппович о металлизме 515-516

Филипс, Честер 703

Фишер, Ирвинг 137 сн., 206, 222,
616, 665, 674, 681, 685-686,
699 сн., 718, 753

измерение ценности 36-38
количественная теория 144-145
«Покупательная способность

денег» 674

предложение товарного стан-
дарта 437-447

Фолкнер, Дональд 192

Форд, Генри 247 сн.
Франклин, Бенджамин 225 сн.

Французская революция 65, 277
бумажные деньги 452, 542-543
регулирование цен 65

Фридмен, Милтон 696, 699 сн.

Фуллартон, Джон 91, 334
банковская теория 377-379,
422

банковский принцип 618 сн.
критика количественной тео-
рии 146-149

Функции денег 23-31, 374
экономические условия 23
колебания запаса денег 380
цель 23
вторичные 28-31

Хаберлер, Готфрид 5

Хайек, Фридрих 573, 676, 695-
696, 735 сн.

теория экономических циклов
Мизеса и 4-5

Хаммер, Эдуард 60

Хансен, Элвин 5

Хикс, Джон 4~5, 741-742, 752

Хоппе, Ганс-Герман 695 сн., 766

Хоутри, Ральф 706

Хью, Джек 699

Хэмфри, Томас 734, 736

Хюльсман, Гвидо 741 сн., 750 сн.

Цвиденек 111, 173 сн.

Ценность	*<-••

акт оценивания 41-43
деньги как способ перемеще-
ния ценности 29

драгоценных металлов 658-659
земельных участков 666-667
изменения цен и субъективная
110-113

измерение 32-45	‘ь.-.’

источник 32

общая теория 8
объективная меновая 43-44
объективная теория 32, 115

производственные блага 82
совокупная 39-42
современная теория 41
субъективная теория 32-38,
99, 106-108, 115

цены 60-61

чеканка монет 61-64

Ценность денег 17, 95-288, 582-586
влияние государства 545-549
золотой стандарт 13
исходная посылка 123
колебания 661-663
концепция 95-105

Лафлин 126-128, 167-169
меновая 89, 96~97, 533
меновое соотношение 548—549
независимая мера оценки
108-109

объективная меновая, см. Объ-
ективная меновая ценность
денег

основы 102-103
относительная 547	•v г

потребительная 105

проблемы теории 99-105, 659
социальные последствия коле-
баний 196-223, 671

специфическая 602-604
тенденция к обесцениванию
547-549

теория Визера о соотношении
между натуральным и де-
нежным хозяйством 157-161

теория затрат на производство
115, 131, 173

Цены 11,462

Вагнер об образовании цен
155-157

влияние рынка 161-165
возврат к золотому стандарту
550

воздействие денег 671
воздействие инфляции 492-
493, 563-565

деньги 99-100
закон образования цен 106—107
инерция 110-113

межпространственные соотно-
шения 170-171, 173

меновое соотношение и цены
предшествующего периода
110-114, 151-152

обменный курс 559

рост денежного запаса 140-

141, 151-152
скачкообразное изменение 112
спекуляция 284-286
теория Визера 157-161
уровень 574
факторы 190-191
фиксация 162-163

эмиссия фидуциарных средств
обращения 663

этатизм и регулирование 277-280
Церковь 85

Цешковский, Август 386 сн.

Чековые трансакции и ставка
процента 421-424

«Человеческая деятельность »,
Л. фон Мизес 478

Чернуски, Энрико 620

Честная сделка, программа 474
Чугел, Франтишек 35-36

Шевалье, Мишель 455 з - А
Шмидт, Георг 375, 386 сн.

Шмоллер, Густав фон 167

Шульц, Генри 674

Шумахер, Герман 337, 405 сн.
Шумпетер, Иозеф 25 сн.

измерение ценности 38-39
каталлактическая теория тре-
бований 505-508

совокупная ценность 39-42
теория денег 505-508

Эдвардс, Джеймс Р. 697~699,
701-702, 705-720, 731, 736

Эдисон, Томас Альва 247 сн.

Экономисты-теоретики 79
ценность денег 101-102
математического направления
574, 669, 671,
Экономическая наука
главная задача 6
задачи 96
классическая, см. Классиче-
ская экономическая теория
кризисы 16, 397-398
математическая 574, 587, 601
революционные изменения в 116
современная 668
философия обывателей 639-640

Эллис, Говард 706-708, 721
Эмиссионные банки 13, 51 сн., 303,
339-340
этатизм 436-438
см. тж Банковское дело

Энгельс, Фридрих 464 сн.

Этатизм 540

война 275-276
денежная политика 274-288
денежная политика 274-288
денежная теория 274-276
деньги 276-277
идеальное общество 274
индивид и 274-275
международная торговля
287-288

расцвет 277
регулирование цен 277-280
свободная банковская деятель-
ность 433-437

собственность частная 279-280
ставка процента 276
теория платежного баланса и
281-284

эмиссионные банки 436-438
см. тж Государство

Юм, Давид 141, 182, 375, 510,
538,590,668,670

Якоби, Вальтер 80~81
В Москве все книги издательства «СОЦИУМ»
можно купить в магазине издательства URSS:
9:30-18:30 Пн-Пт
12:00-18:00 Сб-Вс

м. Профсоюзная, м. Университет: Нахимовский пр-т, д. 56
Тел.: (499) 724-25-45

От м. Профсоюзная:

8 мин. пешком (до офиса) или одна остановка наземным транспортом:
автобусы № 67, 37к, 130; тролейбус № 43 до остановки «Ул. Ивана Бабушкина

От м. Университет:

трамваи № 14, 39 до остановки «Черемушкинский рынок»;

трамваи № 22, 26 до остановки «Ул. Вавилова»;

автобусы № 22, 26 до остановки «Ул. Ивана Бабушкина»

Людвиг фон МИЗЕС

ТЕОРИЯ ДЕНЕГ
И КРЕДИТА

Подписано в печать 15.04.2012. Формат 70х 100/16
Бумага офсетная № 1. Печать офсетная.

Объем 51,0 п.л. Тираж 1500 экз. Заказ № 7729.

ООО Издательство «Социум»
Тел.: (495) 330-51-98; info@sotsium.ru

ъ Отпечатано в ОАО «Можайский полиграфический комбинат».
143200, г. Можайск, ул. Мира, 93.

www.oaompk.ru, www.одомпк.рф тел.: (495) 745-84-28, (49638) 20-685