Предисловие
АБСОЛЮТИЗМ
СОСЛОВИЯ И СОСЛОВНЫЙ СТРОЙ
СИСТЕМА ГОСУДАРСТВЕННОГО УПРАВЛЕНИЯ
ФИНАНСЫ. ДЕНЕЖНОЕ ОБРАЩЕНИЕ
ПРАВО И СУД
ВОЕННОЕ ДЕЛО. АРМИЯ И ФЛОТ
ШКОЛА И ОБРАЗОВАНИЕ
КНИЖНОЕ ДЕЛО
РУССКАЯ ПЕРИОДИЧЕСКАЯ ПЕЧАТЬ
РЕЛИГИЯ И ЦЕРКОВЬ
Список сокращений
Указатель имен
Указатель географических названий
Иллюстрации
Список иллюстраций
Text
                    Очерки русской культуры
XVIII века
часть ал
ИЗДАТЕЛЬСТВО
МОСКОВСКОГО УНИВЕРСИТЕТА 1987
Очерки русской культуры
XVIII века
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
главный редактор «очерков русской культуры>
АКАДЕМИК Б. А. РЫБАКОВ
РЕДАКЦИОННАЯ КОЛЛЕГИЯ:
В. А. АЛЕКСАНДРОВ (зам. ответственного редактора), М. Т. БЕЛЯВСКИЙ, Л. Н. ВДОВИНА (зам. ответственного редактора), А. Д. ГОРСКИЙ (ответственный редактор), С. С. ДМИТРИЕВ, П. П. ЕПИФАНОВ,	Л. В. КОШМАН, ] Б. И, КРАСНОБАЕВ |»
| А. К. ЛЕОНТЬЕВ	Д. В. САРАБЬЯНОВ, И. А. ФЕДОСОВ,
В. С. ШУЛЬГИН
Рецензенты:
доктор исторических наук А. Н. Копылов, доктор исторических наук В. А. Федоров
Печатается по постановлению Редакционно-издательского совета Московского университета
В коллективном труде, подготовленном Лабораторией истории русской культуры исторического факультета МГУ, исследуются различные стороны историко-культурного развития Российского государства и общества в XVIII столетии. Авторы очерков дают общую характеристику и выясняют особенности развития классов и сословий, государственной системы управления, финансов и денежного обращения, армии и флота, суда, школы, книжного дела, периодики, церкви.
Для специалистов и широкого круга читателей интересующихся историей и культурой нашей Родины.
НАУЧНОЕ ИЗДАНИЕ
ОЧЕРКИ РУССКОЙ КУЛЬТУРЫ
XVIII ВЕКА
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
Зав. редакцией Н. М. Сидорова. Редактор О. Н. Агеева. Художественный редактор М. Ф. Евстафиева. Технический редактор Г. Д. Колоскова. Корректоры И. А. Му шпиков а, М. А. Мерецкова.
ИВ № 2495
Сдано в набор 16.01.87.
Подписано в печать 06.10.87.
Л-63362 Формат 70X108/16 Бумага тип. № 1 Гарнитура литературная. Высокая печать
Усл. печ. л. 35,7+2,8 вкл. Уч.-нзд. л. 36,96+2,19 вкл.
Тираж 11.100 экз. Заказ № 10 Изд. № 4279.
Цена 3 р. 20 к.
Ордена <3нак Почета» издательство Московского университета.
103009, Москва, ул. Герцена, 5/7.
Типография ордена «Знак Почета» изд-ва МГУ.
119899, Москва, Ленинские горы
4402000000—165	© Издательство Московского
О 077(02)—87	157—87	университета, 1987 г.
ПРЕДИСЛОВИЕ
D течение XVIII столетия происходили серьезные изменения в со-D циально-экономической, политической и культурной жизни страны. В первой части издания были охарактеризованы новые черты и тенденции в развитии культуры основных отраслей хозяйства страны (сельскохозяйственного и промышленного производства), в развитии торговли, путей и средств сообщения; прослеживались изменения важнейших элементов материального быта — поселений, крестьянского жилища, одежды.
Во второй части 'издания внимание прежде всего уделяется результатам реформ первой четверти века, которыми было положено начало преобразований во всех сферах государственной, общественной, хозяйственной, идеологической и военной деятельности.
В XVIII в. в России укрепляется абсолютная монархия, оформляется сословный строй, складывается бюрократическая система государственно-административного управления в центре и на местах, сословная система судебных учреждений, развиваются правовая теория и делопроизводство, отвечавшие потребностям господствующего класса — дворянства — в управлении государством. Упорядочивается денежная система. По существу, возникают понятия «государственные финансы» и «государственный бюджет», получает развитие кредит. Радикальная реформа армии и создание военно-морского флота обеспечивают возможность осуществления внешнеполитических задач государства.
Создание впервые системы общего и специального образования, новшества в книжном деле, возникновение периодической печати в стране способствовали дальнейшему развитию культуры во всех направлениях. Подрыв идеологической монополии церкви, подчинение ее абсолютистскому государству содействовали процессу все большего «обмирщения» культуры, возобладанию в ней светского направления.
Все эти преобразования и изменения совершались в интересах прежде всего господствующего класса — российского дворянства. Они происходили в сложной обстановке господства в стране крепостничества, в апогей своеволия и произвола основной массы дворянства по отношению к народу, при острейшей нехватке специалистов во всех сферах, где производились преобразования, в условиях обострения классовой и внутриклассовой борьбы. Тем не менее преобразования эти оказали огромное, хотя не всегда однозначное, влияние на развитие и материальной и духовной культуры складывающейся русской на
5
ции. Попытка осмыслить и осветить значение для русской культуры социальных, экономических, политических, идеологических и культурных преобразований и их результатов в России XVIII в. делается в этой книге. I
Вторая часть «Очерков русской культуры XVIII века» подготовлена Лабораторией истории культуры исторического факультета Московского государственного университета им. М. В. Ломоносова при участии сотрудников кафедр истории СССР периодов феодализма и капитализма исторического факультета МГУ, Института истории СССР АН СССР, Института этнографии АН СССР, Государственного Эрмитажа, Архива АН СССР, Куйбышевского государственного университета.
В подготовке данного тома участвовали сотрудники Лаборатории истории русской культуры исторического факультета МГУ Л. А. Александрова, Л. Н. Вдовина, В. А. Дорошенко, В. А. Ковригина, Н. В. Козлова, Л. В. Кошман, В. В. Пономарева, Е. К- Сысоева, В. Р. Тарлов-ская, Л. Б. Хорошилова.
Указатели к тому составлены Л. А. Александровой, В. А. Ковригиной, В. В. Пономаревой, Е. К- Сысоевой. ;
АБСОЛЮТИЗМ
И. А. ФЕДОСОВ
русская культура XVIII в. развивалась в условиях абсолютизма —  политической надстройки феодального общества на той стадии его развития, когда завершался процесс политической централизации, общество все более утрачивало натуральные и патриархальные черты, а товарно-денежные отношения становились важнейшим фактором общественного развития х.
К этому времени сложилась такая расстановка классовых сил, при которой государственная власть, оставаясь диктатурой класса феодалов, приобретала значительную самостоятельность даже по отношению к господствующему классу. Она получила возможность противопоставлять друг другу социальные силы с различными тенденциями развития, причем сам абсолютизм являлся одним из факторов равновесия между ними. И вместе с тем, обладая относительной самостоятельностью, абсолютизм наиболее полно выражал интересы феодального класса в целом на данном этапе его развития.
Процесс становления абсолютизма — длительный и сложный. Его историческими предпосылками были разложение средневековых феодальных сословий, ослабление их политической роли, межсословная и внутрисословная борьба, классовая борьба крестьянства.
1 Кареев Н. История Западной Европы в новое время. Спб., 1893. Т. III; Он же. Западноевропейская абсолютная монархия XVI—XVIII веков. Спб., 1908; Милюков П. Очерки по истории русской культуры. Спб., 1906. Ч. III. Вып. 1; Виноградов П. Г., Гессен В. М., Ковалевский М. М. и др. Политический строй современных государств. М., 1905. Т. 1; Градовский А. Д. Высшая администрация России XVIII в. и генерал-прокуроры//Собр. соч.: В 9 т. Спб., 1899. Т. 1; Лаппо-Данилевский А. Очерк внутренней политики императрицы Екатерины II. Спб., 1898; Тарановский Ф. В. Политическая доктрина в Наказе императрицы Екатерины II // Сб. статей по истории права, посвященный М. Ф. Владимирскому-Буданову. Киев, 1904; Плеханов Г. В. История русской общественной мысли. М., 1919. Т. III; Ольминский М. С. Государство, бюрократия и абсолютизм в истории России. М.—Л., 1925; Воровский В. В. О природе абсолютизма//Соч.: В 3 т. М., 1932. Т. 1; Сыромятников Б. И. «Регулярное» государство Петра Первого и его идеология. М.—Л., 1943; Абсолютизм в России (XV—XVIII вв.). М., 1964; Белявский М. Т. Крестьянский вопрос в России накануне восстания Е. И. Пугачева. М., 1965; Материалы дискуссии об абсолютизме//История СССР. 1968. № 2, 4, 5; 1969. № 1; 1970. № 1, 4; Федосов И. А. Социальная сущность и эволюция российского абсолютизма//Вопр. истории. 1971. № 7; О н ж е. Просвещенный абсолютизм в России // Вопр. истории. 1970. № 9.
7
Экономическое и политическое объединение Русского государства сопровождалось изменением социальной структуры феодального общества, ликвидацией наиболее архаичных институтов, препятствовавших политической централизации. На этой основе происходила эволюция форм государственного управления. Результатом этих процессов и было возникновение абсолютизма.
Переходный характер от ранних форм централизованного феодального государства к абсолютизму носила сословно-представительная монархия (середина XVI — вторая половина XVII в.). В этот период произошло укрепление центральной государственной власти, расширение ее социальной базы за счет служилого дворянства и купечества, которые в ходе острой социальной борьбы в середине XVII столетия закрепили свои привилегии, когда Земским собором 1649 г. было принято Соборное Уложение — важнейший кодекс России. Эти социальные слои, будучи противниками боярства и являясь опорой центральной власти в борьбе против политического, сепаратизма, были заинтересованы в сильной государственной власти, независимой от феодальной аристократии и регулирующей взаимоотношения классов и сословий в интересах господствующего класса. Эти процессы нашли свое дальнейшее развитие во второй половине XVII в., что подготовило преобразования Петра I. В первой четверти XVIII в. в России длительный процесс политической централизации, прогрессивный в данных исторических условиях, завершился: была создана централизованная государственная система — абсолютизм.
Абсолютизм в более или менее неизменном в своей социальной основе виде просуществовал до второй половины XIX столетия. В истории абсолютизма можно выделить три основных периода: первая четверть XVIII в. — утверждение и оформление абсолютизма; вторая половина XVIII — начало XIX в. — периоды «просвещенного абсолютизма»; 1815—1861 гг. — завершение развития абсолютизма и превращение его в тормоз общественного прогресса. После отмены крепостного права в 1861 г. начинается перерастание абсолютизма — государства феодального в монархию буржуазную.
•
Абсолютизм — явление общеевропейское, характерное для многих государств, хотя не совпадающее полностью по времени существования и имевшее в каждой стране свои особенности.
Идеология абсолютизма развивалась из тех элементов, которые сформировались еще в период средневековья. Являясь феодальной по существу, она вместе с тем нарушала историческую традицию, поскольку ее основной идеей было отрицание феодального сепаратизма и утверждение политической централизации. Принципиально новым в этой идеологии было то, что монарх обособлялся из иерархии феодального общества, а отношения вассалитета заменялись отношениями государственного подданства.
В Западной Европе идеология абсолютизма нашла свое теоретическое оформление и обоснование в политической концепции Томаса Гоббса. Рассматривая человеческую природу как эгоистическую («человек человеку волк»), философ считал, что естественное состояние общества — это «война всех против всех». Спасение заключается в переходе к общественному или государственному строю, созданному путем договора между людьми. Государство поглощает отдельные личности и бесконечно возвышается над ними; государство — «искусственное», «составное тело», а человек — лишь маленькая частица этого
8
огромного существа, живущая его жизнью и подчиненная его всемогущей власти. «Государство, — писал Т. Гоббс, — есть единое лицо, воля которого должна считаться волей всех». Верховная власть (лучше всего — это монархия, ибо в ней король является как бы воплощением самого народа) выше законов, безответственна и безнаказанна, безгранична и абсолютна 2.
Практика абсолютизма была прямолинейнее и грубее. Крупнейший государственный деятель французского абсолютизма герцог Ришелье писал в своем политическом завещании: «Необходимо, чтобы государственная цель всегда, во всяком случае стояла впереди всех других соображений. Для правительства прежде всего необходимо безусловное повиновение всех»3. Положение о безграничности и абсолютности власти монарха оказалось наиболее приемлемым. Теория общественного договора, важнейшая часть концепции Т. Гоббса, как правило, «забывалась» представителями абсолютизма или интерпретировалась ими в соответствии со своими вкусами и потребностями. Чаще всего она подменялась утверждением о божественном происхождении монархической власти.
^Основные принципы идеологии российского абсолютизма были сформулированы в первой четверти XVIII в. и наиболее полно отразились в сочинениях церковного и общественного деятеля России, соратника Петра I Феофана Прокоповича («Правда воли монаршей», «Духовный регламент»). Являясь ревностным сторонником наследственной неограниченной монархии, Ф. Прокопович считал источниками государственной власти, во-первых, «божью волю» (утверждая, таким образом, ее божественное происхождение), а во-вторых, волю «народную» (договор народа с государством, в результате которого народ полностью отказывался от своих прав в пользу государя). По мысли Прокоповича, народ, отдав всю власть монарху по воле божьей, не может уже отменить эту волю и отстранить своего повелителя. Обязанность народа — безусловное повиновение. Государь в своей деятельности должен стремиться к достижению «всенародной пользы» (в области правосудия, просвещения, во внешней политике и т. д.). Верховная власть призвана руководить как частной, так и общественной жизнью подданных. В ее задачу входят установление «обрядов гражданских и церковных, перемена обычаев, употребление платья, домов, строения, чины и церемонии в пированиях, свадьбах, погребениях и прочее».
Исключительная роль в строительстве абсолютистского государства принадлежала Петру I — человеку широкого кругозора, большого таланта и неиссякаемой энергии. Все законодательство Петра проникнуто верой в могущество верховной власти, в ее безграничность и непогрешимость. Идеи Ф. Прокоповича были теоретическим обобщением законодательной и всей практической деятельности царя Петра, который и сам внес значительный вклад в оформление идеологии абсолютизма^
Огромное количество законов, изданных при Петре I, нередко сопровождалось предисловиями и комментариями, которые иногда разрастались в целые публицистические трактаты. Лейтмотивом этих предисловий и разъяснений -было настойчивое утверждение, что основной целью деятельности правительства является «общее благо», «государственная польза», «польза отечества», забота царя о благоденствии подданных. Петр I полагал, что создание всемогущего, всепоглощаю
2 Г о б б с Т. Избр. соч.: В 2 т. М., 1964 г. Т. 1. С. 298—308, 310, 345, 349.
3 Цит. по: Кареев Н. История Западной Европы в новое время. Т. III. С. 320.
9
щего, всеопекающего, регламентирующего государства и является осуществлением всеобщего 'блага. Для него «общее благо» и «польза отечества» были понятиями идентичными. Царь, по мысли Петра, не только неограниченный глава государства, но и его слуга, который обязан не щадить «живота своего» для блага государства. Накануне Полтавской битвы в своем знаменитом приказе Петр провозглашал: «Воины1.. Вы не должны помышлять, что сражаетесь за Петра, но за государство, Петру врученное, за род свой, за отечество...» 4.
Таким образом, для идеологии абсолютизма были характерны следующие основные черты:
1)	представление о монархическом государстве как высшем этапе политической организации общества, в котором только и возможны осуществление «общего блага», т. е. благоденствия всех подданных, независимо от их общественного положения, отождествление понятий «общее благо» и «государственная польза»;
2)	отождествление государства с верховной властью, с монархом, власть которого не может и не должна никем и ничем ограничиваться, — она непогрешима и безгранична;
3)	вера во всемогущество монарха и его законодательной деятельности. !
Несомненно, идеология абсолютизма выходила за пределы средневековых представлений о монархе как верховном сюзерене в феодальной иерархии и иерархическом разделении политической власти. Однако эта идеология продолжала оставаться феодальной. Авторитарность абсолютных правителей, вытекавшая из нее, предполагала утверждение этих принципов как господствующей системы взглядов, нетерпимость к инакомыслящим, введение единообразия в систему государственных органов, приводила к стремлению регламентировать быт, нравы, всю общественную жизнь, накладывала отпечаток на все области культуры. Отрицательные стороны абсолютизма, заключавшиеся в самой его природе, особенно ярко проявились позднее в период кризиса феодализма.
Важнейшей задачей абсолютизма, как и любого другого политического режима классового общества, было укрепление своей собственной власти, создание такого государственного аппарата, которому было бы под силу решение внутриполитических и внешнеполитических задач. Перед Петром I логикой исторического процесса были поставлены задачи огромной трудности и значения — прорубить окно в Европу и прочно войти в систему европейских государств, завершить процесс централизации, создать новую систему органов управления. Достигнуть этого можно было, лишь ликвидировав отсталость России, поставив ее на уровень с передовыми европейскими державами, как в экономическом и политическом, так и в культурном отношении.
РефОрм’а управления, осуществленная в первой четверти XVIII в., носила всеобъемлющий характер. Она касалась прежде всего центральных органов власти: вместо Боярской думы и патриаршества, тесно связанных с боярской и церковной аристократией и претендующих на участие в верховном управлении, появились Сенат и Синод — бюрократические органы, всецело зависящие от императора. Устаревшие приказы, далеко не всегда имевшие точно определенные ведомственные полномочия, были заменены коллегиями — органами, которые действовали на территории всего государства, подчинялись Сенату и имели более четко разграниченные функции.
' 4 П и Б. М.—Л., 1950. Т. 9. Вып. 1. С. 226.
10
Создавалась система местных органов власти с иерархическим административным подчинением.
Основной смысл указанных преобразований заключался в создании административной системы, проникнутой идеей централизма и всецело подчиненной верховной власти. Петр строил эту систему из элементов, сложившихся ранее, соответствовавших той социальной структуре, которая утвердилась к этому времени. Далеко не все органы власти оказались жизнеспособными и выдержали испытание временем. Но в целом новая административная система стала основой для развития российской государственности в XVIII—XIX вв._
Не менее важным было введение рекрутских наборов. Они позволили создать регулярную армию, заменившую дворянское ополчение и другие воинские формирования, входившие в иерархию феодального общества. Армия, непосредственно подчиненная центральной власти, независимая от феодалов и феодальных группировок, стала той силой, с помощью которой власть могла решить как внешне-, так и внутриполитические задачи. Рекрутские наборы явились одним из инструментов, помогающих центральной власти устанавливать непосредственные отношения с населением, разрывать иерархию феодальной зависимости.
Новая налоговая система (подушная подать), распространявшаяся на всех лиц мужского пола податных сословий, не только дала государству необходимые материальные средства, но и укрепила отношения подданства населения верховной власти, придала ей еще более независимости и самостоятельности.
Создание абсолютистской государственной системы было итогом административной деятельности Петра I. Эта система соответствовала уровню социально-экономического развития России, являлась политическим оформлением тех глубинных процессов, которые происходили в экономике и социальной структуре общества. Она соответствовала расстановке классовых сил и обеспечивала необходимые возможности для развития страны на данном историческом этапе.
Социальная политика Петра I определялась этими же задачами. Упорно, последовательно и целеустремленно боролся Петр против боярской аристократии, стремившейся сохранить свои феодальные привилегии, против сил, которые выступали за децентрализацию. А они были не так слабы: господствовавшие феодальные отношения постоянно рождали их. Основной социальной опорой абсолютизма в этой политике являлись служилое дворянство и нарождавшаяся торговая и мануфактурная буржуазия, т. е. те слои общества, которые были тесно связаны с абсолютизмом и зависели от него. Борьба между служилым и родовитым дворянством — характерная черта политической жизни России на протяжении всего XVIII в.;
Дворянство — класс феодальный, и в условиях господства феодальных отношений его хозяйство имеет тенденцию превращения в замкнутое и натуральное, что могло иметь и определенные политические последствия. Самодержавие предупреждает -эти тенденции — оно всемерно поощряет торговлю и промышленную деятельность дворян, и вместе с тем обязывает их нести государственную службу, прежде всего военную. Закон 1714 г. о единонаследии, уравнявший статус поместья с вотчиной, завершил юридическую нивелировку всех категорий феодального класса и поставил его в еще большую зависимость от государства. Законы об обязательной службе дворян грозили тяжкими карами за уклонение от нее. Еще более важные последствия имела Табель о рангах 1722 г. Утвердив принцип выслуги, она стала не
11
только действенным средством поощрения дворян к государственной службе, но, самое важное, позволила Петру значительно расширить социальную базу абсолютизма, создав возможность для проникновения в господствующий класс выходцев из других сословий. Замкнутость феодального класса была разрушена, и это придало российскому дворянству особые специфические черты. А. И. Герцен писал: «Не нужно упускать из вида, что созданное Петром I дворянство — не замкнутая каста; напротив, непрерывно вбирая в себя все, что покидает демократическую почву, оно обновляется благодаря своей основе... Под русским дворянством нужно разуметь всех тех, кто не входит в состав сельской или городской общины и является чиновником. Права и привилегии одинаковы для потомков владетельных князей и бояр и для сыновей каких-нибудь второстепенных чиновников, пожалованных потомственным дворянством. Русское дворянство — это сословие, угнетающее другие сословия, которые 'были побеждены, хотя и не сражались. Было бы нелепо искать какого-либо единства класса, вмещающего в себя и солдат, и приказных, и поповичей, и, наконец, владельцев сотен тысяч крестьян»5. Герцен, несомненно, преувеличивал и демократичность происхождения дворянства, и степень его прогрессивности. Однако он правильно подчеркнул сложность его состава.
В крестьянском вопросе в XVIII в. продолжалась традиционная политика феодального государства, направленная на укрепление феодальной собственности на землю, на развитие крепостнических отношений, распространение их на новые территории и на еще не закрепощенные слои крестьянского населения. Вместе с тем принимались меры по ликвидации наиболее архаичных форм феодальной зависимости (холопство), поощрялась торговая и промышленная деятельность крестьян. Крестьянство интересовало абсолютизм прежде всего как налогоплательщик, поставщик рекрутов и рабочей силы, т. е. с точки зрения его «полезности» для государства. Однако новая налоговая система, как и рекрутские наборы, в известной степени разрывала сословную феодальную иерархию и ставила крестьянство в более непосредственные отношения с абсолютизмом.
Петр I был дворянским царем, хотя и очень широко понимал интересы дворянства, отождествляя их с общегосударственными и национальными.
Политика абсолютизма по отношению к купечеству определялась тем значением, которое приобрели в это время торговля и промышленность. Правительство прилагало огромные усилия, чтобы поощрить торговлю, развить отечественную промышленность и тем самым обеспечить решение внешнеполитических задач. Иными словами, оно руководствовалось прежде всего государственными интересами. Петр поддерживал купечество не как носителя новых общественных отношений (на данном этапе оно таковым и не было), а как феодальное торговое и промышленное сословие, необходимое для государства.
В первой четверти XVIII в. продолжался процесс разложения средневековой структуры городского населения и его организации на основе торгово-промышленной деятельности и имущественного ценза. Вместо семи сословных групп середины XVII в. городское население было разделено на два разряда: «регулярные» и «нерегулярные» граждане. Однако это деление имело по-прежнему сословный характер, и оформление буржуазных элементов в самостоятельный класс растянулось на полтора столетия.
8	Герцен А. И. Соч.: В 30 т. М., 1956. Т. 7. С. 176.
12
Важнейшим социальным итогом политики абсолютизма в первой четверти XVIII в. было формирование бюрократии как особого слоя общества и важнейшей опоры абсолютизма.
Значительное увеличение числа государственных служащих, расширение источников их пополнения (дворяне, бывшие приказные люди, выходцы из податных сословий), введение в 1714 г. жалованья как «самостоятельного и единственного вознаграждения за службу», в результате чего «прекращалась обязательная связь между гражданской службой и землевладением и увеличивалась зависимость чиновников от верховной власти»6, и, наконец, Табель о рангах 1722 г., придававшая исключительное значение государственной службе и чиновничеству, — таковы важнейшие факторы становления этого слоя. Бюрократия 'была вызвана к жизни образованием централизованного государства и достигла своего расцвета в период абсолютизма, т. е. на очень высокой стадии нейтрализации, когда функции государства стали всеобъемлющими. Тем самым бюрократия сделалась важнейшим инструментом централизации: ее деятельность была направлена против феодального сепаратизма во всех его проявлениях, на утверждение абсолютизма и политической централизации. Она появилась тогда, когда товарное хозяйство страны достигло уже определенного уровня, и сама была заинтересована в дальнейшем его развитии, поскольку источником ее доходов были не феодальные повинности, отправлявшиеся непосредственно в ее пользу, а денежное жалованье.
Бюрократия, особенно в пору своего становления, комплектовалась главным образом из представителей «средних» слоев общества — поместного дворянства, духовенства, посадских людей. Не имевший глубоких исторических корней в феодальном классе, не обладавший какими-либо сословными, корпоративными правами и традициями, этот «межсословный слой» был враждебен старым сословным привилегиям, стремился к их разрушению, к превращению всего населения в подданных, а себя — в основную силу, стоящую между верховной властью и населением и монопольно управляющую последним. Такова была сущность буржуазности бюрократии, сложившейся в эпоху абсолютизма. Вместе с тем, и это подчеркивал В. И. Ленин, возникнув как сила, противостоящая феодальной аристократии, бюрократия в дальнейшем в основной своей массе (особенно верхние и средние слои ее) сливается с дворянством, проникается его идеологией, становится силой консервативной, шедшей на поддержку новых развивавшихся общественных отношений лишь постольку, поскольку они не противоречили, как ей казалось, интересам самодержавной власти. Ленин оценивал русскую бюрократию конца XIX в. как силу, которая «дает чисто крепостническое... направление и облик буржуазной деятельности»7.
Абсолютизм — высший этап эволюции политической надстройки феодального общества. Ему соответствовали определенные сдвиги в социально-экономическом развитии общества, в его культуре и политических представлениях. Решение колоссальных внешнеполитических задач, создание государственного аппарата, новой армии требовали повышения культуры общества, развития науки и просвещения.
Абсолютизм с его стремлением возглавлять исторический прогресс, а для этого подчинять и регламентировать в интересах государства, все стороны общественной и частной жизни, наложил отпечаток на
’Демидова Н. Ф. Бюрократизация государственного аппарата абсолютизма XVII—XVIII вв.//Абсолютизм в России (XVII—XVIII вв.). С. 222, 229, 230.
7	Л ен и н В. И. Поли. собр. соч. Т. 21. С. 58.
13
развитие русской культуры, поощряя те ее стороны, которые в первую очередь были необходимы государству. Петр I, руководствуясь исключительно государственными интересами, многое сделал для развития просвещения и науки в России. Государству нужны были грамотные чиновники, знающие инженеры, квалифицированные офицеры, и Петр, не жалея сил, создавал эти кадры. Учреждение и деятельность школ (ремесленных, инженерных, артиллерийских, цифирных и др.), носивших по преимуществу прикладной, утилитарный характер, были тем не менее той основой, на которой в XVIII в. просвещение и культура достигли в целом больших успехов. Однако учиться в школах могли главным образом привилегированные слои населения, и прежде всего дворяне. Поэтому политика абсолютизма в области культуры и просвещения имела и другое следствие — углубление разрыва между феодальным классом и народом. Разрыв определялся не только различным социальным и экономическим положением, но и уровнем образованности и культуры. .В дальнейшем это обстоятельство наложило отпечаток на развитие всей национальной культуры и придало ему специфические черты.
Послепетровский период — период дворцовых переворотов (1725— 1762) — не внес ничего принципиально нового в развитие русской государственности. Борьба придворных группировок, которые, как в калейдоскопе, сменяли друг друга у власти, засилье временщиков, отсутствие четкой политической линии и перспективы, мелочность интересов и поступков правителей — таковы были черты политического быта того времени.
До 1741 г. политика абсолютизма строилась на оппозиции петровским преобразованиям и на безуспешных попытках возродить старые формы власти. При Елизавете Петровне начался процесс возвращения к основам политики, заложенным Петром I, и к его реформам. Только на таком пути была возможна стабилизация власти. В это время начали сказываться положительные последствия петровских преобразований в области культуры. Великие открытия М. В. Ломоносова, деятельность В. Н. Татищева, А. Д. Кантемира, В. К- Тредиаковского и других свидетельствовали о значительном развитии науки. Открытие в 1755 г. Московского университета ознаменовало начало нового этапа в развитии не только высшего образования в России, но просвещения и культуры в целом.
Новые качественные сдвиги в истории абсолютизма начали происходить во второй половине XVIII в. '
Царствование Екатерины II (1762—1796) обычно характеризуется в исторической литературе как период «просвещенного абсолютизма», хотя хронологические рамки его определяются по-разпому. «Просвещенный абсолютизм» — кульминация в развитии абсолютизма как политической системы феодального общества. В это время происходят некоторые изменения в расстановке классовых сил: дворянство, достигнув вершины экономического могущества, в условиях становления капиталистического уклада начинает утрачивать свои потенциальные возможности; значительно выросло и развилось купечество, однако оно еще оставалось феодальным сословием и не сформировалось в самостоятельный класс, который мог бы претендовать на руководящую роль в обществе; наконец, крестьянство и все низшие слои городского и сельского населения усиливают борьбу против крепостнической эксплуатации. Абсолютизм, опираясь на созданную им бюрократию, финансовую систему и армию, приобретает в это время наибольшую самостоятельность.
14
Под влиянием рационализма и просветительской мысли складываются теоретически более широкие представления о государственной власти и ее роли в историческом прогрессе. В России, как и в некоторых других странах, где уровень буржуазного развития был еще недостаточно высоким (Пруссия, Австрия и др.), создаются объективные условия для восприятия верховной властью идей Просвещения и использования их в интересах абсолютистского государства. Абсолютизм в это время пытается использовать некоторые из этих идей, осуществляя преобразования в области управления, суда, культуры, в экономической политике, но, конечно, лишь постольку, поскольку они не меняли сложившихся социальных отношений и были необходимы для решения насущных государственных задач.
Основные принципы идеологии абсолютизма, сложившиеся еще в Петровскую эпоху, остались неизменными. Но для обоснования необходимости самодержавной неограниченной власти был привлечен новый аргумент — географический фактор, специфический для России, заимствованный у писателей просветительского направления и приспособленный к нуждам российского самодержавия. «...Никакая другая, как только соединенная в его (императора. — И. Ф.) особе власть не может действовать сходно с пространством толь великаго государства», — писала Екатерина II в знаменитом «Наказе» Уложенной комиссии 1767 г.8 Помимо «воли божьей» и «народного избрания» Екатерина выдвигала и другие аргументы, обосновывавшие разумность и целесообразность именно абсолютистской формы правления — разбросанность населения по огромной территории, «расположение народа», его низкий культурный уровень. Уже тот факт, что самодержавию приходилось более обстоятельно доказывать необходимость неограниченной верховной власти и для этого прибегать к новейшим политическим идеям, говорит о тех сдвигах, которые происходили в общественном сознании.
Для «просвещенного абсолютизма» также характерно преувеличенное представление о роли законодательства и законодательной деятельности абсолютной власти, причем, по мысли «просвещенной» императрицы, деятельность правительственных органов должна быть поставлена «на твердое основание законов», дабы водворить в стране «всеобщее благоденствие». Идеал государственного устройства для Екатерины II — это централизованная, неограниченная бюрократическая монархия, где органы власти действуют на основе «непреложных» законов. Реформа Сената 1764 г. — разделение его на 6 департаментов (4 в Петербурге и 2 в Москве) — отражала дальнейший процесс бюрократизации высших государственных органов. Однако, подорвав этим значение Сената как высшего органа власти, Екатерина II вместе с тем не сумела перестроить всю систему центральных административных органов.
Последовательнее и успешнее правительство реформировало местное управление. Абсолютизм вообще охотнее и смелее преобразовывал местное управление, поскольку оно в меньшей степени затрагивало основы монархической власти и при этом упрочивало всю систему подчинения народных масс.
Губернская реформа 1775 г. — одно из наиболее продуманных и детально разработанных в этом отношении мероприятий.
Основные положения реформы сводились к следующему:
8 Памятники русского законодательства 1649—1832 гг., издаваемые императорской Академией наук. Спб., 1907. С. 3.
15
1)	увеличивалось количество губерний и уездов (в основу впервые был положен демографический фактор — численность населения); расширялись функции губернатора, который назначался царем, подчинялся непосредственно ему, являлся его доверенным лицом и уже поэтому наделялся неограниченными полномочиями;
2)	создавались самостоятельные судебные органы по сословному принципу для дворян, купечества и государственных крестьян. Было декларировано отделение суда от администрации, а при конструировании судебных органов — использование элементов выборности;
3)	местные уездные органы власти передавались целиком дворянам. Их руководство выбиралось местным дворянством и утверждалось губернатором;
4)	было положено начало сословному самоуправлению и сделана попытка сотрудничества выборных от свободных сословий в совестном' суде (примирительной и третейской инстанции по незначительным делам) и Приказе общественного призрения, ведавшем строительством, содержанием школ, больниц, богаделен, сиротских и работных домов;
5)	губернаторам совместно с губернским правлением, судебной и казенной палатами предоставлялось право обращения в Сенат по поводу неудобств вновь изданного закона (право «представления») 9.
В целом эта реформа, хотя и расширила функции местных органов власти, была направлена на дальнейшую централизацию страны, поскольку эти органы были подчинены губернатору, а губернатор — непосредственно царю. Декларирование отделения суда от административной власти, права «представления» и выборности некоторых органов свидетельствовало о значительном развитии политической мысли и вместе с тем о том, что самодержавие не располагало еще возможностями для утверждения во всем объеме бюрократической системы управления. Реальное значение этих мер заключалось в том, что они намечали тенденцию развития государственности в направлении разделения властей и привлечения общественности к участию в местном управлении — в этом, несомненно, сказалось влияние просветительской мысли. Но они были вызваны и тем, что бюрократический аппарат был еще далеко не совершенен, и обойтись без некоторой общественной, прежде всего дворянской, самодеятельности самодержавие просто не могло. Преобразования местных административных органов не влекли за собой изменений в содержании их деятельности.
В центре внимания социальной политики самодержавия во второй половине XVIII в. было дворянство — основная социальная опора абсолютизма. Правительство учитывало те изменения, которые произошли к этому времени в положении дворянства и в общей расстановке классовых сил. В основном программном документе российского «просвещенного абсолютизма» — «Наказе» Уложенной комиссии 1767 г. — глава о дворянстве весьма краткая, наполненная общими фразами («дворянство есть нарицание в чести», «добродетель заслугою возводит людей на степень дворянства» и пр.). Вместе с тем такая неопределенность и расплывчатость дала дворянским депутатам свободу выступать со своей развернутой программой в Уложенной комиссии, где и произошли столкновения представителей различных социальных группировок — дворянства и купечества, родовитого и служилого дворянства. Столкновения показали, что в России еще не было таких сил, которые выходили бы за рамки феодальных общественных отношений и феодальной идеологии.
’ ПСЗ. Т. XX. Ms 14392.
16
Важным этапом в окончательном оформлении социальной программы Екатерины II была крестьянская война начала 70-х годов. Хотя война эта, как и все предыдущие, не несла с собой новой идеологии и новых общественных отношений, объективно она была направлена против всего строя феодальной эксплуатации. Правительство приняла решительные меры для укрепления своей основной социальной опоры путем консолидации и политической организации господствующего-класса в масштабе уезда и губернии: были созданы органы дворянского самоуправления (по реформе 1775 г.), а местная земская власть,, как отмечалось выше, передана в ведение выборных представителей дворянства, которые вливались в общегосударственную бюрократическую иерархию и рассматривались абсолютизмом как свои представители на местах с ограниченными, преимущественно полицейскими, функциями. :
Наиболее полно продворянская политика Екатерины II проявилась в Жалованной грамоте дворянству 1785 г. Ничего принципиально нового в политические права и привилегии господствующего класса она не вносила, но дворянству предоставлялись большие возможности для приспособления к новым экономическим условиям. Декларировалось право дворян «оптом продавать, что у них в деревнях родится, или рукоделием производится», «иметь фабрики и заводы по деревням»,, заводить в своих имениях «местечки и в них торги и ярманки», «покупать домы в городах и в оных иметь рукоделие»10.
Жалованная грамота дворянству подверглась резкой критике со* стороны идеологов дворянской аристократии. М. М. Щербатов писал,, что она не дала дворянству никаких новых привилегий, а если дала, то слишком мало. Право «представления», которое получили дворянские собрания, он называл «правом визжать, когда их бьют»11.
Бесспорно, Екатерина II удовлетворила далеко не все претензии «благородного» сословия, оставила в силе установленное Петром I и ненавистное родовитому дворянству право выслуги, поставила под бдительный контроль администрации дворянское самоуправление, тщательно оградив независимость и прерогативы верховной власти. В этом и сказалась известная самостоятельность абсолютизма, даже по отношению к господствующему классу. Но уже само торжественное провозглашение прав и привилегий дворянства на «вечные времена и непоколебимо» имело принципиальное значение и наглядно свидетельствовало о продворянской направленности всей политики самодержавного правительства. Не случайно вторая половина XVIII в. осталась в памяти потомков как «золотой век» русского дворянства, а Екатерина II — дворянской царицей.
Откровенно крепостнический характер носила политика самодержавия по отношению к крестьянству и крепостному праву (беспощадное подавление крестьянских волнений, распространение крепостнических отношений на Украину и Дон, разрешение помещикам безоговорочно ссылать своих крестьян в Сибирь). Высказывания императрицы, обращенные к помещикам, — «избегать жестокостей» и «излишеств» по отношению к крестьянам, постановка ею вопроса в Вольном экономическом обществе о собственности крестьян и другие, имели, конечно, известное значение, но не они определяли суть политики абсолютизма.
Политика самодержавия в отношении городов также не содержала ничего принципиально нового. Прав был академик Н. М. Дружинин,
10 ПСЗ. Т. XXII. № 16187.
11 Щербатов М. М. Соч.: В 3 т. М., 1896. Т. 1. С. 300.
17
когда писал, что «Городовое положение 1785 года восходило своими истоками к петровскому законодательству» 12. Фактически продолжалась традиционная политика абсолютизма, который поддерживал города, однако рассматривал городское население как сумму феодальных сословий, как тяглую силу, необходимую для удовлетворения финансовых потребностей государства. Законодательство этого времени о городах носило фискальный характер, а та организация, которую Екатерина II дала городскому населению, по своей сути не выходила за пределы феодальных общественных отношений, хотя и обеспечивала еще развитие городов.
Гораздо больше принципиально нового было в экономической политике: провозглашение принципа свободы промышленной и торговой деятельности, ликвидация монополий, декларирование принципов фи-зиократизма, создание Вольного экономического общества, экспедиции Академии наук для изучения природных богатств страны и.другие мероприятия. Такая политика, несомненно, способствовала развитию производительных сил страны, и в этом заключалась ее прогрессивная сторона. Однако отвечала эта политика опять же только интересам государства, основной социальной опорой которого было дворянство. Правительство поддерживало новые тенденции в экономическом развитии, так как они находились еще в рамках данной социальной системы, обслуживали ее и не только не противоречили интересам господствующего класса, но и могли служить ему. Социальная направленность этой политики была более консервативной по сравнению с политикой Петра I, поскольку самодержавие делало уже определенный крен в сторону преимущественной поддержки феодального класса, каким он сложился ко второй половине XVIII в. При этом абсолютизм выступал еще как сила самостоятельная и инициативная и не всегда считался с интересами отдельных социальных групп.
Наиболее полно влияние просветительской философии проявилось в политике абсолютизма в области науки, просвещения, литературы и искусства. Вторая половина XVIII в., несомненно, является важным периодом в развитии русской культуры, и российскому абсолютизму принадлежала в этом процессе значительная, а порой и инициативная роль. Н. М. Дружинин перечислял следующие мероприятия в области культуры, проведенные по инициативе правительства: утверждение при Академии наук особой Российской академии для изучения языка и литературы, расширение Академии художеств, образование придворного Эомчта -:а, приглашение русских и иностранных архитекторов для постройки дворцов и зданий13. Этот список можно продолжить: открытие ученых обществ, создание большого количества новых журналов, поощрение книгоиздательской деятельности, музыкального и театрального искусства.
В отличие от петровского времени во второй половине XVIII в. складывается более широкое понимание значения пауки, образования и культуры в целом. Общество все более интересуют гуманитарные и мировоззренческие аспекты культуры. Абсолютизм стремился и здесь выступить законодателем, определять их идейное содержание и направление развития. Екатерине II принадлежит крылатая фраза: «Театр — школа народная, и я в ней учитель, и за дело свое в ней дам
12 Д р у ж и н и н Н. М. Просвещенный абсолютизм в России // Абсолютизм в России (XVII-XVIII вв.). С. 451.
13 Дружинин Н. М. Указ. соч. С. 434.
18
ответ богу». Учителем и законодателем она стремилась выступить и в других областях культуры.
И вместе с тем не следует переоценивать наличие буржуазных, тенденций в этой политике.
Все начинания абсолютизма в области культуры были направлены не на подрыв существовавших социальных отношений, а на их укрепление.
Екатерина II внимательно следила за идейными течениями своего-времени, проявляла терпимость и известное свободомыслие в отношении к западноевропейскому общественно-политическому движению и: очень ревниво относилась к русской общественной мысли. Между тем эта последняя уже не могла вместиться в «прокрустово ложе», отведенное ей абсолютизмом. Отсюда — неизбежные конфликты между властью и передовыми деятелями культуры, мыслителями, писателями; жесткое преследование всех тех, кто выходил за очерченные императрицей границы дозволенного. Так было с Д. И. Фонвизиным, А. Н. Радищевым, Н. И. Новиковым, Я. В. Княжниным и др. В этом отношении императрица была полностью солидарна с другим «просвещенным деспотом» того времени — Фридрихом II, который говорил: «... я покровительствую только таким свободным мыслителям, у которых приличные манеры и рассудительные воззрения! <...> Философ не станет кричать, что все идет дурно... его голос не будет служить призывом к неповиновению, к образованию союза недовольных, предлогом для восстания. Он с уважением будет относиться к обычаям, установленным и освященным нацией, к правительству, к лицам, его составляющим и защищающим» 14.
Своей «просветительской» политикой Екатерина II стремилась создать. «новую породу людей» — просвещенных, законопослушных, преданных «не за страх, а за совесть» самодержавной власти. Для абсолютизма характерна и в области просвещения мелочная опека, направленная на воспитание подданных. Деятельность Екатерины II и ее соратников (Г. Н. Теплова, И. И. Бецкого, Е. Р. Дашковой и др.) в области просвещения, бесспорно, имела положительные стороны. Ее итогом можно считать «Устав народным училищам в Российской империи» 1786 г.15, который не был проведен в жизнь в XVIII в., но его основные принципы легли в основу деятельности последующих законодателей. По этому уставу предполагалось создание целой системы общеобразовательных школ на всей территории империи, определялась их организационная структура, предметы для преподавания, намечалась разработка типовых программ. Устав не предусматривал сословных ограничений при обучении. Однако необходимо учитывать, что сословность и сословный строй — закономерный этап в развитии феодального общества, а он не может получить однозначную оценку для всех исторических периодов и всех стран. Отсутствие сословных ограничений в этом уставе не означало стремления правительства полностью их ликвидировать, оно свидетельствовало лишь о невозможности их установить в области просвещения без ущерба для государства. Правительство исходило не из желания просветить средние и низшие слои населения, а из нежелания многих дворян учить своих детей в общеобразовательной школе и одновременно из огромной потребности в образованных людях. Основы этой политики заложил еще Петр.
14 Цит. по: Кареев Н. История Западной Европы в новое время. Т. III. С. 327.
*5 ПСЗ. Т. XXII. № 16421.
19
Бесспорно, что в русской национальной культуре появились уже буржуазные элементы и тенденции — и в ее идейном содержании, и в некотором приобщении к культуре более широких слоев населения. Однако эти тенденции являлись следствием не буржуазного характера политики самодержавия, а тех глубинных процессов, которые происходили в русском обществе. Реформы первой четверти XVIII в. сохранили свое значение и позднее, определяя направление деятельности самодержавия. Наличие новых тенденций в его политике не только не подтачивало основ феодальной системы, но способствовало ее укреплению в данный период.
Российский абсолютизм в XVIII столетии сыграл определенную роль в развитии страны — ее экономики, просвещения, паук?. Была завершена -централизация власти и созданы органы управления, соответствующие данному уровню социально-экономического развития, что открывало известный простор для развития новых производительных сил. Однако новые силы и тенденции развития поддерживались абсолютизмом лишь постольку, поскольку и пока они еще не угрожали основам феодального строя, а идейное содержание культуры ставилось в жесткие рамки абсолютистской идеологии. Эти рамки были очень узкими. В недалеком будущем, в период кризиса феодальных отношений, абсолютизм утратит возможности для своего развития и станет силой реакционной — тормозом общественного прогресса.
сословия
И СОСЛОВНЫЙ СТРОЙ
М. Т. БЕЛЯВСКИЙ
Р оссия, оставаясь в XVIII в. страной, в которой существовал и ук-Г реплялся самодержавно-крепостнический строй, вступала в тот исторический этап, когда в недрах феодализма начинался процесс разложения феодальных отношений. Спорадически возникавшие капиталистические элементы примерно с последней трети XVIII в. начинают складываться в систему и оформляться в капиталистический уклад. Этот уклад еще не мог оказывать решающего влияния на экономику и другие сферы жизни страны, но он знаменовал собой начало того неотвратимого процесса, который, постепенно набирая силу, создавал условия для вступления России в стадию кризиса феодально-крепостнической системы.
В. И. Ленин подчеркивал, что «в рабском и феодальном обществе различие классов фиксировалось и в сословном делении населения, сопровождалось установлением особого юридического места в государстве для каждого класса. Поэтому классы рабского и феодального (а также и крепостного) общества были также и особыми сословиями»'. Отмечая эти особенности классовой структуры феодального общества, В. И. Ленин писал, что сословия являются «одной из форм классовых различий»1 2. Эти различия закреплялись юридическим оформлением привилегий, прав, обязанностей, повинностей, служб, определялись размерами и формами платежа податей, налогов и сборов или освобождением от них и т. д.
Сословные группы возникали в процессе формирования феодальных отношений. В ходе их становления и развития одни из них крепли и расширялись, другие — исчезали, заменялись новыми, третьи — делились на самостоятельные сословные группы и категории. В результате этого структура феодального общества с его двумя антагонистическими классами — господствующим феодалов и угнетенным крестьянства — крайне усложнялась.
Сословные различия нашли свое отражение еще в Русской Правде, договорных, духовных, жалованных и других грамотах, в Судебниках 1497 и 1550 гг., но наиболее полно—в Соборном Уложении 1649 г.
1 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 6. С. 311 (прим.).
2 См.: там же. Т. 2. С. 476 (прим.), 475.
21
Однако в конце XVII в. отсутствовали как постоянные сословные организации, так и законодательно оформленные привилегии, права, повинности каждого из сословий, сословных групп и категорий. В это время шел процесс консолидации господствующего класса, с одной стороны, и укрепления его замкнутости — с другой, решительное отмежевание от него служилых людей по прибору. Эта категория служилых людей постепенно облагалась повинностями в пользу казны, а затем и подворной податью, что все более сближало её с тяглыми сословиями 3.
Весьма сложным и неоднородным в XVII в. был состав населения русских городов. Многие города Приуралья, Сибири и города на Белгородской засечной черте и Изюмской линии почти не имели или очень мало имели посадских людей, и основную массу их населения составляли стрельцы, пушкари, воротники, городовые казаки и другие категории низших разрядов служилых людей. Города центра и других старых районов страны имели большие посады, в которых выделялась богатая торговая верхушка. Особенно ярко это было видно на примере Москвы с ее гостями, гостиной и суконной сотнями, права и привилегии которых были весьма значительны и закреплены специальными грамотами. Но эти замкнутые корпорации обязаны были нести довольно тяжелые службы на таможнях, в казенной торговле, промышленности, на Денежном дворе, и поэтому многие богатые купцы стремились уклониться от включения в сотни.
Основная масса посадских людей — торговцы, ремесленники, работные люди, бобыли — были неоднородны по своему имущественному положению и не имели четко оформленных прав. Общим для всех них было лишь тягло, которое налагала казна в виде различных служб и платежей. Особое место среди посадских людей занимала торгово-промышленная верхушка, эксплуатировавшая городовых работных людей, бобылей и другие низшие слои городского населения, ненависть которых к своим угнетателям так ярко проявилась в ходе городских восстаний XVII в. Отсутствие цехового ремесла в XVII в. позволяло заниматься в городе ремеслом и торговлей людям, не принадлежавшим к посадскому сословию. Они же составляли значительную часть работных людей. Но со второй половины XVII в. их торгово-ремесленная деятельность в городе была ограничена, и делались первые шаги к законодательному оформлению монополии торговли и ремесла за посадским сословием. В то же время посадские люди лишались возможности перехода в другие города и деревни, самовольные переходы рассматривались как бегство со всеми вытекающими отсюда последствиями4.
Абсолютизм использовал сословные противоречия в интересах самодержавного строя и господствующего класса. Эту особенность феодализма отметил Ф. Энгельс, указав, что классы-сословия князей, низшего дворянства или рыцарства, высшего духовенства, плебейской части духовенства, юристов, патрициев, бюргеров, плебса, крестьян «составляли чрезвычайно хаотическую массу с весьма разнообразными, во всех направлениях взаимно перекрещивающимися потребностями», каждое сословие стояло «поперек дороги другому и находилось в непрерывной, то скрытой, то открытой борьбе со всеми остальными»5.
’Новосельский А. А. Феодальное землевладение//Очерки истории СССР. XVII век. М., 1955. С. 139—147.
’Смирнов П. П„ Сперанский А. Н. Посадские люди//Очерки истории СССР. XVII век. С. 198-220.
5 М а р к с К., Э и г е л ь с Ф. Соч. Т. 7. С. 348—358, 393, 433—438.
22
Главной целью абсолютизма было сохранение и укрепление существующего феодального строя, экономических и политических позиций господствующего класса, удержание в повиновении угнетенных классов, и в первую очередь крестьянства. Решению этих задач должно было способствовать законодательное оформление сословного строя, когда были значительно расширены и юридически закреплены права и привилегии дворянства как единственно полноправного привилегированного класса-сословия, созданы дворянские сословные учреждения и определены их функции. Были установлены также права и повинности других сословий, при этом верхушке некоторых из них были предоставлены существенные привилегии, но только такие, которые не затрагивали интересов дворянства. Наконец, в ходе законодательного оформления сословного строя было юридически закреплено полное бесправие основной массы населения страны — крестьянства, хотя между отдельными его категориями и сохранялись существенные различия в формах феодальной зависимости.
Место сословий в политической жизни государства оформлялось законами государственной власти, которые, как указывал В. И. Ленин, были продиктованы политической и экономической необходимостью и представляли собой «выражение воли господствующих классов»6. Утверждение сословного строя определенным образом влияло на направление развития, характер, формы и специфику русской культуры, усиливало ее сословный характер.
Законодательно оформляя сословный строй, абсолютизм воздвигал тем самым препятствие на пути разложения феодальных и развития капиталистических отношений. Это оформление происходило тогда, когда в передовых странах Европы на первое место выдвигался класс буржуазии, а средневековые феодальные отношения превращались в пережиток уходящего строя.
На рубеже XVII и XVIII вв. одной из главных задач абсолютизма была консолидация господствующего класса в единый класс-сословие. Сближение поместья с вотчиной и расширение владетельных прав помещика, ликвидация местничества, а также ряд других практических мероприятий самодержавия во второй половине и особенно в конце XVII в. подготовили ту серию законодательных актов, которая и завершила этот процесс.
Но дворянство как класс-сословие было далеко не однородно пс своему составу. В него входила прежде всего немногочисленная дворянская аристократия, владевшая тысячами душ крестьян и огромными площадями земли. Она занимала ключевые позиции в аппарате власти и управления, создавала крупные вотчинные мануфактуры, строила дворцы и великолепные усадьбы, заводила крепостные театры и оркестры, огромную псовую охоту, имела большие библиотеки, собрания живописи и скульптуры и отличалась высоким уровнем культуры. Гораздо большим был в среде дворянства удельный вес помещиков средней руки, имевших сотни душ крепостных и более скромные земельные владения. В известной степени помещики тянулись за аристократией, но их аппетиты были несравнимо более умеренными. Значительную часть дворянства составляли мелкопоместные и беспоместные дворяне. Их экономические возможности были ограничены, и новая культура весьма незначительно выступала в их быту, нравах, образе жизни, уровне образования. 4
4 См.: Л е н и н В. И. Поли. собр. соч. Т. 17. С. 164; Т. 32. С. 340.
23
Петровский указ 1714 г. о единонаследии распространял на поместья дворян полное неограниченное право собственности, ликвидировав тем самым принципиальную разницу между поместным и вотчинным землевладением. Полвека спустя, в 1764 г. манифестом Екатерины II была осуществлена секуляризация церковного землевладения. Земля переходила в руки государства, а монастырские крестьяне превращались в одну из категорий государственных крестьян — экономических — для управления которыми создавалась специальная Коллегия экономии.
Класс-сословие дворян получил монопольное право собственности и на крестьянскую землю, что еще больше укрепило его господствующее социально-экономическое и политическое положение в стране7.
Уже в первой четверти XVIII в. происходит своеобразная чистка консолидирующегося дворянского класса-сословия от промежуточных сословных категорий. В . 1724 г. «старых служб служилые люди», которые к этому времени обычно назывались однодворцами, были обложены подушной податью и становились одной из категорий государственных крестьян. Исключение составляла лишь верхушка однодворцев, дослужившаяся до офицерских чинов. Только она и вошла в состав дворянства.
В XVIII в. общерусское законодательство распространялось и на территории, вошедшие в состав России. Абсолютизм использовал все возможности и для распространения на новые территории землевладения русских дворян, но это не обеспечивало ему прочной социальной опоры. Поэтому в Прибалтике, Литве, Белоруссии, Правобережной Украине были сохранены и законодательно оформлены все основные права и привилегии местных феодалов (баронов немецкого и шведского происхождения, польских магнатов и шляхты). Присягнув российскому императору, они вошли в состав господствующего класса-сословия 8.
На Левобережной Украине казацкая старшина уже в XVII в. сосредоточила в своих руках значительную часть земли и превращала в феодально зависимых людей крестьян и рядовых казаков. В XVIII столетии она по размеру владений, власти над зависимыми крестьянами и характеру собственности не отличалась от русских дворян. В 1783 г. Екатерина II юридически оформила крепостное право на Левобережной и в Слободской Украине, а в 1785 г. распространила на старшину права и привилегии Жалованной грамоты дворянству9 10.
Сложнее дело обстояло с созданным в 90-х годах Черноморским (Кубанским) казачеством, так как на Кубани крестьян нс было. Стар-шйпа и здесь владела многими землями, но дворянское звание жаловалось лишь отдельным ее представителям за службу. В 1802 г. чины в Черноморском казачьем войске были приравнены к чинам регулярной армии, и все представители казацкой старшины, получившие обер-офицерский чин, автоматически получали звание дворянина 1().
Абсолютизм в XVIII в. значительно расширил права и привилегии дворян: дворяне освобождались от подушной подати и рекрутской повинности, телесных наказаний, постоя воинских частей, им передавалась вся полнота власти над личностью и имуществом принадлежавших им крестьян, практически бесконтрольное право судить и наказы
7 ПСЗ. Т. V. № 3287, 5653; Т. XII. № 9267; Т. XVI. № 12060; и др.
8 ПСЗ. Т. V. № 3819; Т. XXIII. № 17108; и др.
9 ПСЗ. Т. XVII. № 20508.
10 Там же.
24
вать их. Право собственности дворян распространялось теперь и на недра земли, леса и воды, находящиеся в их имениях.
Во второй половине XVIII в. юридически были оформлены сословные дворянские собрания в уездах, а затем и в губерниях. Дворянские собрания в известной степени вовлекали дворян в общественную деятельность особенно тех из них, которые получили образование в шляхетских (шляхетных) корпусах или благородных пансионах и тем более в университете. Реальная власть и управление в уездах передавались дворянам, избираемым уездными дворянскими собраниями. Большое влияние приобретали уездные и губернские предводители дворянства. Во главе городов стояли городничие, дворяне, как правило, из отставных офицеров. На посты сенаторов, президентов, вице-президентов, членов коллегий, начальников департаментов и других органов центральной власти, на посты губернаторов, вице-губернаторов, прокуроров, судей назначались только дворяне.
Для создания регулярной армии и военно-морского флота, огромного чиновничье-бюрокрэтического аппарата власти, интенсивного разбития торговли и промышленности, исследования территории страны и ее ресурсов, решения важнейших внешнеполитических вопросов и изменения роли России в международных отношениях абсолютизму нужен был господствующий класс, являвшийся не только его социальной опорой, но и обеспечивавший выполнение всех этих задач. Нужны были дворяне, хорошо подготовленные к службе. Изданная в 1722 г. Табель о рангах устанавливала, что чин и положение дворянина определяются не «породой», а службой, служебной пригодностью и заслугами. Табель подчеркивала, что даже сыновья князей не получат никаких чинов, «пока они нам (т. е. императору. — М. Б.) и отечеству никаких услуг не покажут», а вместе с тем если кто «дослужится (на военной службе. — М. Б.) до обер-офицерства не из дворян, то когда кто получит вышеописанный чин, оной суть дворянин и его дети, которые родятся в обер-офицерстве» и. Поэтому все дворяне должны были начинать службу «без чинов» и, поднимаясь на армейской, флотской, гражданской и придворной службе по установленной Табелью о рангах лестнице чинов в 14 ступеней, получали право «такой наряд, экипаж и ливрею» иметь, «как чин и характер его требует». Нижние 6 офицерских чинов (14—9-го классов) назывались обер-офицерскими, и недворянин, дослуживший до самого младшего обер-офицерского чина 14 класса — прапорщика, становился потомственным дворянином. 4 следующих чина (8—5-го классов) были штаб-офицерскими. На гражданской службе недворянин для получения потомственного дворянства должен был дослужиться до чина коллежского асессора (чин 8-го класса). К четырем высшим воинским и гражданским чинам (4— 1-го классов) — «генералитету» — относились чины, начиная с генерал-майора, контр-адмирала, действительного статского советника и кончая чинами фельдмаршала, генерал-адмирала, действительного тайного советника. Аналогичным образом строилась и лестница придворных чинов, но по ней продвигались, как правило, представители аристократии.
Замена принципа родовитости и знатности принципом служебной годности лишь внешне соответствовала буржуазным принципам продвижения по службе. Дворянину требовалось прослужить год-два для получения обер-офицерского чина, а людям других сословий приходи-
“ ПСЗ. Т. VI. № 3890.
25
лось служить от 4 до 10 лет для получения чина сержанта, да еще 6— 15 лет до чина прапорщика, не имея к тому же за все эти годы «штрафов и наказаний». Широкое распространение нашла запись малолетних дворянских детей в полк. Они продолжали жить дома, учились у гувернеров или в частных пансионах, но годы с момента записи засчитывались им как служба, за которую их производили в сержантские и офицерские чины.
Петр Гринев (из «Капитанской дочки» А. С. Пушкина), записанный еще до рождения в Семеновский полк, числился сержантом, находящимся «в отпуску до окончания наук», а на деле «жил недорослем, гоняя голубей и играя в чехарду с дворовыми мальчишками». В 16 лет отец отправил его на службу в Оренбург, где юноша немедленно был произведен в прапорщики. Случай вполне обычный.
Продвижение дворян, особенно знатных и богатых, по лестнице чинов было весьма облегчено всевозможными льготами. Что же касается недворян, то уже во второй четверти, а особенно во второй половине XVIII в. издается целая серия секретных указов и инструкций, затруднявших и прямо запрещавших производство лиц недворянского звания в чины, которые давали право потомственного дворянства. Исключением была военная служба. Дворянство меньше всего хотело заниматься повседневным обучением солдат. Эта обязанность возлагалась на унтер-офицеров, командиров взводов. На такие должности определялись недворяне, которым после долгих лет службы давали чин прапорщика или подпоручика. Но, формально получив дворянское звание, они фактически оказывались в положении разночинцев, у которых был офицерский чин, но не было ни земли, ни крестьян. У коменданта Белогородской крепости из той же «Капитанской дочки» и было «всего-то душ одна девка Палашка».
В конце XVIII в. половину дворян составляли беспоместные и мелкопоместные, и естественно, что они жили не на феодальную ренту, а на жалованье, получаемое за военную или гражданскую службу.
К началу XVIII в. большинство дворян были неграмотными. Желание серьезно учиться у многих из них отсутствовало. В этих условиях молодых дворян под угрозой службы в солдатах, запрета жениться, конфискации имений отправляли за границу для обучения кораблестроению, навигации, фортификации, строительству, дипломатической службе. Лишь постепенно, уже во второй половине XVIII столетия дворянство начало понимать, что может сохранить свое господствующее положение и обеспечить себе быстрое продвижение по служебной лестнице только при наличии образования.
В начале XVIII в. в Россию приглашались на работу врачи, юристы, металлурги и другие иностранные специалисты. Школы того времени, находившиеся в руках церкви, и даже основанные в XVII в. Сла-вяно-греко-латинская академия в Москве и Кпево-Могиляпская академия не могли обеспечить подготовку необходимых специалистов. Поэтому в Москве открылась «Школа математицких и навигациях паук», позднее преобразованная в Морскую академию, в которую принимали только дворян. В 1731 г. был открыт Сухопутный шляхетский корпус, готовивший армейских офицеров и частично кадры для гражданской службы, затем — Морской, Инженерный, Артиллерийский и Пажеский корпуса, школы юнкеров при коллегиях.
В состав Московского университета входила дворянская гимназия. В самом университете студентов-дворян училось не так много, большинство из них не заканчивали его и уходили в армию или на гражданскую службу. Положение изменилось лишь в последней четверти
26
века, когда увеличилось число студентов-дворян на юридическом факультете. Их привлекало то, что, окончив этот факультет, они могли поступать на гражданскую службу уже в 9—10-м чинах Табели о рангах. Кроме того, дети дворян составляли довольно большое число учащихся Казанской гимназии, поскольку в регионах Поволжья и Приуралья не было никаких сословных учебных заведений для дворян.
В последней четверти XVIII в. были созданы благородные пансионы, первым из которых был Благородный пансион при Московском университете. Питомцы этого пансиона, учившиеся в старших классах и окончившие его, слушали по своему выбору лекции в университете или становились его студентами, что увеличивало удельный вес студентов-дворян. Во второй половине века участились поездки дворян (преимущественно дворянской аристократии) за границу, но, как правило, это не было связано с систематическими занятиями в зарубежных университетах. К концу первой четверти XVIII в. в семьях аристократии и состоятельных дворян получило широкое распространение домашнее обучение детей приглашенными учителями, гувернерами и гувернантками, как правило, из иностранцев12.
Все это приводило к повышению культурного уровня дворян, изменению условий их быта, потребностей, уклада жизни и в целом оказывало существенное влияние на развитие культуры.
Так, развитие архитектуры было связано с изменением прав, жизненного уклада, быта и укреплением господствующего положения дворян XVIII в. Здания правительственных учреждений, дворцы и особняки дворянской аристократии, усадьбы, парки, Зимний, Царскосельский, Петергофский, Таврический дворцы, дворец А. Д. Меншикова, Кусково, Останкино, дома Благородных собраний в губернских городах, шедевры В. В. Растрелли, Д. Кваренги, В. И. Баженова, М. Ф. Казакова, Е. И. Старова, Н. А. Львова — все это вехи в развитии и русской и мировой архитектуры. Нельзя представить себе эти дворцы, особняки, усадьбы, правительственные здания без портретов работы И. Н. Никитина, Ф. С. Рокотова, Д. Г. Левицкого, В. Л. Боровиковского, И. П. Аргунова, картин А. П. Лосенко, Г. И. Угрюмова, без скульптур Ф. И. Шубина, Ф. Г. Гордеева, М. И. Козловского, без крепостных театров, роговых оркестров, без библиотек и многого другого, что было связано как с новым укладом жизни дворянства, так и с развитием национальной культуры, с той ролью, которую играли лучшие представители этого класса, внесшие заметный вклад в развитие русской культуры и общественно-политической мысли.
Законодательное оформление и значительное расширение сословных прав и привилегий дворянства не только укрепляли его господствующее положение в социально-экономической, политической и культурной жизни страны, но и противопоставляли дворянство, это «благородное» сословие, всем другим сословиям, которые рассматривались как «подлые», или сословия рабов. Это противопоставление выступало подчас даже в мелочах. Так, дворянам принадлежало исключительное право ездить в каретах (в конце века оно было предоставлено и купцам 1-й гильдии); после манифеста о вольности дворянства 1762 г. были введены специальный мундир и головной убор дворянина, выделявшие его по внешнему виду из всех других сословий. Противопоставление сопровождалось со стороны дворян высокомерным, презрительным отношением как к самим представителям этих сословий, так и к их
12 Подробнее о развитии образования в России в XVIII в. см. очерк М.. Т. Белявского «Школа и образование» настоящего издания.
27
традициям, творчеству и даже языку. Атрибутом сословной обособленности дворянства становятся французский язык, французские моды и манеры. При этом весьма значительная часть русских дворян при крайне поверхностном образовании заимствовала лишь внешние черты культуры и быта французского дворянства, переживавшего своеобразный «пир во время чумы» в канун назревавшей революции. «Я приметил, — писал Н. И. Новиков в одном из своих журналов, — что все наши молодые дворяне, путешествующие в чужие земли, привозят только известия, как там одеваются, пространное делают описание увеселениям и позорищам того народа, но редкой из них знает, на какой конец путешествие предприниматься должно. Я почти ни от одного из них не слышал, чтобы сделали они свои примечания на нравы того народа или на узаконении, на полезные учреждения и проч., делающие путешествие толико нужным. Мне это совсем не нравится, лучше совсем не ездить, нежели ездить без пользы, а еще паче и ко вреду своего отечества»13.
Весьма существенную роль в укреплении экономического господства дворян играл изданный в 1765 г. «Устав о винокурении». Первая статья устава гласила: «Вино курить дозволяется всем дворянам и их фамилиям, а прочим никому» 14. Монополия на винокурение значительно повышала доходы дворян и способствовала увеличению производства товарного хлеба.
Дворянская вотчинная мануфактура, работавшая на бесплатном сырье и использовавшая бесплатный подневольный труд крепостных крестьян, значительно повышала доходы помещиков и одновременно втягивала вотчины в товарно-денежные отношения. Показательно, что в ряде дворянских наказов и выступлений дворянских депутатов в Уложенной комиссии 1767—1768 гг. звучало требование распространить дворянскую монополию не только на владение землей и крестьянами, но и на переработку сельскохозяйственного сырья. Ссылаясь на «Устав о винокурении», дворянский наказ Ярославского уезда пояснял, что монопольное право на винокурение предоставлено дворянам, так как производится «вино из продуктов земли, которой единые дворяне владетели», поэтому «мнится, что и фабрики, сочиняющие изо льна и из пеньки и из прочих земляных экономических произращений, равным же образом дворянам должны принадлежать» 15 16. Дворяне Серпуховского, Тарусского и Оболенского уездов считали необходимым предоставить их сословию право заводить такие «заводы или фабрики» в своих вотчинах, не спрашивая разрешения в Мануфактур-коллегии1е. Столкнувшись с решительными возражениями городских депутатов, дворянские депутаты были вынуждены отказаться от претензий на монополию в этой отрасли промышленности и столь же категорически отвергали аналогичные претензии купечества па монополию. Один из идеологов дворянства кп. М. М. Щербатов в своем выступлении говорил о том, что фабрики это не что иное, как переработка «первобытных материалов в вещи». В России эти «первобытные вещи... происходят или от земледелия, или от хозяйства». Поэтому необходимо, «чтобы дворяне, как природные владетели земель, принимали, по крайней мере, равное с купцами участие в заведении фабрик для обрабатывания на них русских произведений... Всякого рода фабрики, на которых ра
13 Сатирические журналы Н. И. Новикова. М.—Л., 1951. С. 212.
14 ПСЗ. Т. XVII. № 12448.
15 Сб. РИО. Т. 4. С. 30.
16 Там же. С. 424.
28
ботают из русских произведений... должны быть дозволены как дворянам, так и купцам»17. Вотчинная мануфактура прочно вошла в систему дворянского крепостного хозяйства, и число дворянских мануфактур продолжало возрастать на протяжении всего XVIII столетия, хотя в целом их удельный вес в русской промышленности с середины века начал сокращаться.
Осуществляя консолидацию феодалов в единый класс-сословие, абсолютизм своей сословной политикой способствовал и консолидации угнетенного класса — крестьянства.
Крестьянство составляло более 90% всего населения страны и состояло из целого ряда различных сословных категорий и групп. Более половины крестьян были крепостными помещиков, 40% — государственными крестьянами и довольно небольшая по сравнению с двумя названными выше категориями — категория дворцовых крестьян. Все они были прикреплены к земле, испытывали феодальный гнет со стороны помещиков и самодержавно-крепостного строя, органов крепостнической власти, управления и суда. Но каждая из этих категорий имела свои особенности и отличия в размерах и формах ренты, повинностях, правах, различалась по местам сосредоточения.
Завершившее законодательное оформление крепостничества Соборное Уложение 1649 г. предоставило феодалам право собственности на личность крестьянина, навечно прикрепило его к земле и установило бессрочность сыска и возвращения феодалу беглых крестьян и их потомков. Целая серия манифестов, указов, уставов и других законодательных актов XVIII в. привела к тому, что крепостное право в России приняло, по замечанию В. И. Ленина наиболее грубые формы, «... ничем не отличалось от рабства» 18.
Подушная подать, которой облагалось все мужское население крестьян независимо от возраста и трудоспособности, значительно повысила размеры налога с крестьян в пользу государства, а рекрутская система, позволявшая дворянам сдавать в рекруты неугодных им крепостных, помогала держать их в страхе и повиновении. 60-е годы ознаменовались серией законодательных актов, значительно расширявших права дворян по отношению к своим крестьянам. Указ Елизаветы Петровны 1760 г. предоставил помещикам единоличное право ссылать своих крепостных в Сибирь, а указ Екатерины II 1765 г. — отправлять их на каторгу19.
Екатерининским указом 1763 г. устанавливалось, что крепостные крестьяне, которые «от должного помещикам повиновения отложились и поступили на многие своевольства и продерзости», должны «сверх подлежащего за их вины наказания» оплачивать все расходы, связанные с высылкой воинских команд на их усмирение, «дабы то им чувствительнее было» 20. Показательно, что в докладе Сената, на основании которого был издан этот указ, его целесообразность обосновывалась тем, что крестьяне «уже приобвыкли к самым жестоким наказаниям от своих господ» и экзекуция карательных экспедиций на них уже не действует. Наконец, в августе 1767 г. был издан указ Екатерины II, который объявлял государственным преступлением любую жалобу крестьян на своих помещиков и предписывал подвергать жестокому наказанию и ссылать на каторгу тех, кто составлял и подавал жало-
17 Сб. РИО. Т. 8. С. 106, 107.
18 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 39. С. 70.
19 ПСЗ. Т. XV. № 11166; Т. XVII. № 12311.
20 ПСЗ. Т. XVI. № 11875.
29
бу21. Таким образом, дворянин становился полновластным судьей, и его действия в отношении крестьян не подлежали контролю со стороны органов государственной власти, суда и управления.
Правда, помещики не имели права убивать крестьян, но жестокие наказания нередко заканчивались смертью. В большинстве случаев власти смотрели на это сквозь пальцы. Однако и тогда, когда смерть .крестьянина привлекала внимание властей, суд был весьма «милостив» к нарушившему закон дворянину, даже если он не принадлежал к дворянской знати. Так, жена мелкопоместного дворянина уральского ун-тер-шихтмейстера Гордеева избила и высекла дворовую девушку Анну Трофимову за то, что она разбила ее фарфоровую чашку. Находившуюся в бессознательном состоянии девушку помещица приказала выбросить раздетую в сени, где та в январский мороз пролежала всю ночь. Утром «ее больную и босую в одной рубашке» шихтмейстерша «послала на реку» выстирать окровавленную рубаху. Но Анна Трофимова сделала несколько шагов, упала в снег и «в короткое время умерла». Сенат решил, что «наказание было не смертельное», что умерла она «не от побоев», «видно от мороза», а это уже воля божия. Поэтому можно ограничиться арестом Гордеевой на месяц, церковным ее покаянием и подпиской, чтобы впредь она «от неумеренного людей своих наказания воздерживалась». Екатерина II утвердила решение Сената, но взятие подписки сочла излишним 22. Салтычиха была приговорена Юстиц-коллегией к смертной казни. Сенат заменил смертную казнь каторгой, а Екатерина — монастырской тюрьмой. В то же время дворовые Салтычихи, по ее приказанию истязавшие и забивавшие насмерть крестьян, а также сельский священник, хоронивший замученных, были жестоко наказаны кнутом и навечно сосланы на каторгу. Показательна мотивировка Екатериной II более строгого наказания некоего вологодского помещика, который в пьяном угаре убил чужого крепостного крестьянина: «... будучи дворянином, вступи^' в непристойный и самый подлый своему званию поступок как-то с крестьянином пьянствовал». Добавим, что в 1801 г. Салтычиха была помилована, ей возвратили звание дворянки и имение, а, когда она умерла, на ее могиле установили мраморную пирамиду, увитую лаврами23.
Законодательное оформление неограниченной власти дворян над своими крестьянами обусловило широкое распространение, особенно во второй половине XVIII в., одного из самых тяжелых и отвратительных порождений крепостничества — продажи крестьян в розницу. Это была настоящая работорговля: продавали детей, разлучая их с родителями, нередко разлучали и самих родителей. В газетах печатались объявления о продаже, в которых в одном ряду перечислялись лошади, коляски, мебель и дворовые люди. Крупные помещики зачастую отправляли па Макарьевскую и другие ярмарки для продажи стада скота и «стадо» крепостных девушек, руки которых были привязаны веревками к повозкам. Крестьян меняли на борзых собак, лошадей. Все это рассматривалось органами власти как совершенно нормальное явление. Законодательство не запрещало, а лишь рекомендовало не продавать отдельно от матери детей, которые не достигли еще трехлетнего
21 ПСЗ. Т. XV. № 11403; Т. XVI. № 11687; Т. XVII. № 12316, 12633, 12648; и др.
22 Примеров жестокого обращения с крепостными можно привести множество (см.
об этом: Вести. Моск, ун-та. Сер. История. 1963. № 6. С. 52, 53).
23 Вести. Моск, ун-та. Сер. История. 1963. № 6. С. 52, 53; Белявский М. Т. Крестьянский вопрос в России накануне восстания Е. И. Пугачева. М. 1965.
С. 155—157.
30
возраста. Причем мотивировалось это тем, что без матери такие младенцы, как правило, умирают, и государство лишается подушных податей, а помещик — оброка или барщины. По вопросу о продаже крестьян в розницу за весь XVIII в. был издан единственный указ от 21 февраля 1773 г., но он выглядел как издевательство над крепостными. В нем говорилось, что Екатерина II узнала о том, что при продаже помещичьих имений за долги «с молотка» (с аукциона) продают крестьян, так же как и земли, постройки, мебель, скот. Заявив, что это противоречит всем божеским и человеческим законам и недопустимо в царствование такой мудрой милостивой «Матери Отечества», каковой она является, императрица предписывает впредь «продавать крестьян без употребления молотка» 24.
В начале XVIII в. перестали существовать как сословная группа холопы. Но зато очень близка была к ним по своему положению и назначению, делавшаяся все более многочисленной прослойка дворовых людей. Дворовые набирались по усмотрению дворянина из зависимых от него крестьянских семей.
В условиях развития товарно-денежных отношений, торговли, ремесла, промыслов, отходничества и возникновения рассеянной крестьянской мануфактуры помещики, особенно в Нечерноземном центре, содействовали своим крестьянам в их занятиях промыслами, ремеслом и мелкой торговлей, видя в этом возможность повысить размеры оброка. В то же время помещики редко давали согласие на запись крестьян в купечество или ремесленный цех, а если и шли на это, то с условием выкупа в сотни и тысячи рублей.
В ходе изменений, которые происходили в XVIII в. в социально-экономическом развитии, укладе жизни, дворянство все более остро испытывало необходимость в грамотных крестьянах: приказчиках, писцах, образованных дворовых. А крупное дворянство нуждалось в крепостных актерах, музыкантах, художниках, архитекторах, садовниках, паркетчиках и других «специалистах». Так рождалась крепостная интеллигенция, положение которой было весьма тяжелым, а судьба зачастую трагичной. В сущности, создание крепостной интеллигенции явилось своеобразной трансформацией традиций натуральной вотчины, в которой вотчинные ремесленники обслуживали все нужды и потребности.
Но давать элементарное образование всей массе крепостных крестьян дворяне считали ненужным и вредным. Весьма показательна полемика, развернувшаяся на заседаниях Уложенной комиссии в мае 11768 г. Депутат нижегородских пахотных солдат И. Жеребцов предложил «учинить детские школьные учения, от чего может воспоследовать общественная великая польза». На него немедленно обрушились дворянские депутаты. С. Любавцев заявил, что Жеребцов «чинит непристойное званию своему требование», так как «земледельцу то и школа, чтоб обучать детей с малолетства хлебопашеству и прочим домовым работам». Если же их «с малолетства употреблять в науки», то «всему обществу никакой пользы, кроме вреда, быть не уповательно», так как они вдадутся «в обман, мотовство, леность и воровство». Поэтому для крестьян «учрежденных для них училищ совсем иметь не надлежит». Наук крестьянским детям «совсем иметь не следует», и «лишь по собственному чьему из них желанию» можно допустить обучение грамоте, для чего школы не нужны.
24 ПСЗ. Т. XIX. № 13950.
31
Депутат обоянских дворян М. Глазов добавил, что если отдать крестьянских сыновей в школы, то земля останется необработанной, женщинам и младенцам нечего будет есть, государство не доберет подушных податей на миллионы рублей. Дворяне должны не затевать школы для крестьян, а «смотреть, чтоб в воскресные и праздничные дни люди их и крестьяне не работали, ходили б к церкви божией... не были б поползновенны к воровству и разбоям, исповедались бы и причащались», и этого вполне достаточно, «да и государству разорения и убытку нанести не могут».
Правда, депутаты дворян Серпейского уезда А. Строганов и Клин-ского П. Орлов поддержали предложение Жеребцова, но лишь по той причине, что «едино просвещение показывает нам долг к богу, государю и обществу», что именно «дикое невежество» крестьян приводит к «плачевному позорищу умерщвленных своими собственными крестьянами помещиков» 25.
Категорически отвергая необходимость создания школ для всех крестьянских детей, тем более если это требовало расходов помещика, дворяне, особенно крупные и дворянская аристократия, нуждавшиеся в некотором количестве грамотных крестьян, отдавали своих крепостных в школы. Когда в 80-х годах были созданы малые народные училища, значительную часть учеников их составляли дети крепостных крестьян, направленные туда помещиками. Правда, продолжалось это всего несколько лет, а затем число детей крепостных в школах стало резко сокращаться26. Кое-где крупные помещики устраивали небольшие школы, готовившие для их вотчин грамотных дворовых и конторщиков. В какой-то степени это способствовало проникновению грамотности и отдельных сторон новой культуры в крестьянскую жизнь. Однако преувеличивать масштабы и значение этого проникновения нет •оснований. Более того, законодательное оформление полного бесправия крепостных крестьян и неограниченной власти помещика над их личностью и имуществом, подчеркивание различий в положении «благородного» дворянства и «невежественного» крестьянства привели к тому, что в новом укладе жизни дворянства крепостные крестьяне видели лишь нечто чуждое и враждебное им. Поэтому крестьянство стремилось сохранить старые нормы быта, выражая и черпая свое духовное богатство в народном творчестве.
Черносошные (после указа 1724 г. — государственные) крестьяне также были прикреплены к земле и платили феодальную ренту, по не помещику, а государству. Правда, они обладали некоторыми правами, которых были лишены крестьяне помещичьи, по перед своим владельцем, абсолютистским государством, фактически были бесправны. К тому же на протяжении XVIII столетия значительная часть черносошных и дворцовых крестьян была пожалована дворянам, продана пли приписана к заводам. В отличие от помещичьих государственные крестьяне делились па несколько категорий и групп, каждая из которых имела свои, порой существенные особенности.
Черносошные крестьяне к началу XVIII в. уже практически отсутствовали в давно освоенной центральной части страны. В массе своей они сохранились на севере европейской части России, в Сибири, Приуралье, части Заволжья. Феодальная рента, взимавшаяся с них государством, выступала в форме денежного оброка, добавлявшегося к по
25 Сб. РИО. Т. 32. С. 400, 411, 412, 457, 520—522, 533, 534.
История Москвы. М., 1953. Т. II. С. 481; Вести. Моск, ун-та. Сер. История. 1959. № 2. С. 112—114.
32
душной подати. Первоначально этот оброк составлял 40 коп., а к концу XVIII в. вырос почти в 10 раз. Правда, следует учитывать изменения денежного курса и значительное «подешевление» денег в XVIII столетии, но рост размеров оброка заметно превышал это подешевление. К этой денежной ренте добавлялось огромное число повинностей, которые черносошные крестьяне выполняли бесплатно либо за плату, в 2—4 раза меньшую, чем оплата наемных работников. Черносошные крестьяне выполняли ямскую и подводную гоньбу по перевозке казенных грузов, воинских частей, курьеров, представителей местных властей; содержали и обслуживали почтовые станции; на тысячи верст гоняли подводы и сплавляли дощаники (речное плоскодонное судно) с продовольствием на Колывано-Воскресенские и Нерчинские заводы и рудники, в Якутию и на Колыму; строили дороги, мосты, перевозы; содержали постои для войск, обеспечивали их фуражом и провиантом. Затраты на выполнение подобных повинностей, особенно в Сибири и на Европейском Севере, в 3—4 раза превышали размеры подушной подати. К этому добавлялись систематические незаконные поборы и взятки воинских начальников, приказных чинов и начальников караванов дощаников. Государственные крестьяне, в отличие от помещичьих, могли менять и даже продавать свою землю, но с условием, что купивший будет выполнять все прежние государственные повинности. Они имели и большие возможности для записи в ремесленный цех пли купечество; в их семейную жизнь не вторгался помещик, над ними не висела ежедневная угроза наказания или продажи в розницу; наконец, их возможности самостоятельного ведения хозяйства были несравнимо большими, чем у помещичьих крестьян.
Монастырские крестьяне до 1764 г. отличались по своему положению от помещичьих только тем, что ими владел не помещик, а монастырь. Это была не личная, а корпоративная форма феодальной собственности. Секуляризация церковного землевладения превратила монастырских крестьян в одну из категорий государственных крестьян — крестьян экономических. Земли монастырей, которые обрабатывались с помощью барщинного труда, после секуляризации перешли к крестьянам, что, несомненно, улучшило положение последних. В целом положение экономических крестьян и государственных крестьян Севера и Сибири было почти сходным.
По своему положению все больше сближались с указанными категориями государственных крестьян в XVIII в. ясачные крестьяне Поволжья и Приуралья. Ясак постепенно заменялся подушной податью. На эти территории распространялись российская структура органов управления и суда, общерусское законодательство, распространялись и незаконные поборы, взятки, а то и прямой грабеж со стороны царской администрации. Нерусские народы этих регионов к началу XVIII в. еще значительно отставали в социально-экономическом развитии. Сильны были патриархальные отношения, некоторые народы только осваивали земледелие, и ведущая роль в хозяйстве принадлежала у них промыслам и скотоводству.
В XVIII в. абсолютистское государство формирует новую категорию государственных крестьян — крестьян приписных. Значительная часть черносошных крестьян Урала и Приуралья, Карелии, Зауралья и Западной Сибири приписывалась к заводам, преимущественно металлургическим. Приписные крестьяне должны были работать на заводах вместо уплаты подушной подати. При этом установленные правительством «плакатные» нормы оплаты труда были в 2—4 раза ниже размеров оплаты наемных работников. Крестьяне должны были по несколь
2 Очерки русской культуры XVIII века
33
ку раз в год проделывать путь на завод и обратно в сотни и тысячи верст, в ряде случаев затрачивая на дорогу по два месяца и более. Это время не учитывалось и не оплачивалось крестьянам. В случае поломки топоров, пил, кирок и других орудий труда их стоимость крестьяне должны были отрабатывать. К этому добавлялись постоянные штрафы, наказания, избиения заводчиками, приказчиками, заводскими мастерами. Все это если и отличалось от помещичьей барщины, то лишь в худшую сторону, так как приписные крестьяне отбывали «барщину» как раз в то время, когда нужно было пахать, жать хлеб и косить сено, что наносило непоправимый ущерб крестьянскому хозяйству.
На территории современного Черноземья и Среднего Поволжья видное место в составе крестьянства занимали потомки «старых служб служилых людей» — служилых людей «по отечеству» и «по прибору», поселенных в XVI—XVII вв. на оборонительных Тульской и Белгородской засечных чертах и частично по Изюмской линии. Как и дворяне, они получали «земельные дачи» от 20 до 300 десятин земли за службу и формально пользовались частью прав и привилегий дворян. Но землю на этой еще незаселенной и неосвоенной территории им давали без крестьян. Обладавшие большими участками земли и большими возможностями представители служилой старшины селили на своих землях беглых и других крестьян, превращая их в своих холопов, а в XVIII в. — в крепостных. Основная же масса этих служилых людей постепенно сама превращалась в крестьян, обеспечивавших себе существование собственным трудом на своем земельном участке. К концу XVII в. в законодательных и других документах они фигурируют уже как однодворцы, т. е. те, кто живет одним своим двором.
Формально однодворцы сохраняли право на владение крестьянами, но на тридцать однодворцев приходилось всего по одному крепостному. По своему положению однодворцы уже мало чем отличались от других категорий государственных крестьян. В начале XVIII столетия на них распространились подушная подать и рекрутская повинность, и однодворцы вошли в состав государственных крестьян. Низшей категорией однодворцев были пахотные солдаты в Среднем Поволжье и Заволжье, которых в XVIII в. селили в районах оборонительных линий и крепостей, наделяли землей в размере обычного крестьянского надела, поуже не предоставляли никаких поместных прав.
Особую сословпую категорию составляли дворцовые крестьяне, которые принадлежали царской семье, обладавшей неограниченным правом собственности на их личность и имущество, что ставило Их в один ряд с помещичьими крестьянами. В Поволжье и Центральном регионе страны значительная часть дворцовых крестьян работала на всякого рода царских вотчинных мануфактурах. Другая, преобладающая часть дворцовых крестьян платила оброк и выполняла разнообразные повинности, что сближало их не с помещичьими, а с государственными крестьянами, по в большинстве случаев их повинности -были несколько меньше, чем у государственных крестьян. Следует заметить, что дворцовые крестьяне имели большие возможности записи в городское купечество и ремесленные цехи, чем государственные и тем более помещичьи крестьяне. На протяжении XVIII в. категория дворцовых крестьян постоянно пополнялась за счет крестьян новых территорий, входивших в состав страны (Черноземья, Украины, Белоруссии, Крыма, Заволжья), но общая численность дворцовых крестьян росла медленно, так как многие дворцовые села, деревни, волости дарованы были помещикам. Дворцовые и различные категории государственных крестьян (исключение составляли экономические крестьяне) являлись
34
-своего рода фондом для пожалования дворянам. Эти пожалования, •особенно во второй половине XVIII в., приобрели невиданный размах. Достаточно сказать, что за этот век более миллиона душ дворцовых и государственных крестьян было пожаловано дворянам и превращено в помещичьих крепостных.
Церковь и духовенство в XVIII столетии оставались важнейшей идеологической опорой существующего строя.
Духовенство делилось на две весьма отличавшиеся по своему экономическому и правовому положению сословные группы: черное духовенство (монахи) и белое духовенство (приходские священники, дьяконы, дьячки, пономари). Первая из этих групп до 60-х годов была составной частью класса феодалов. Церковные иерархи и монастыри владели более чем миллионом душ крепостных мужского пола, огромными площадями земли и угодьями. После секуляризации церковного землевладения в 1764 г. значительная часть монастырей была закрыта и превращена в приходские церкви, а в сохранившихся монастырях число монахов и монастырских служителей резко сокращено.
С ликвидацией патриаршества, учреждением Синода и секуляризацией церковного землевладения церковь превращалась в своеобразную часть государственного аппарата абсолютизма, а все представители черного духовенства, начиная со звонаря или просвирни и кончая митрополитом, помимо доходов от церковных служб, крестин, похорон, венчаний и других обрядов получали из казны жалованье от 12 до 6000 руб. в год.
Но первая категория (церковные иерархи и монахи) составляла после секуляризации лишь около 10% духовенства. В основной же массе служителями культа были городское и сельское приходское духовенство, жившее за счет своих прихожан. Лишь его верхушка — причт московских и петербургских соборов, а также наиболее известных древних соборов Владимира, Новгорода, Ростова Великого, Смоленска и ряда других городов — получала жалованье из казны. Рядовое же приходское духовенство, хотя и было освобождено от подушной подати, рекрутской повинности и телесных наказаний, целиком оказывалось во власти помещиков, городничих, капитанов-исправников.
В XVIII в. в среде духовенства усилилась сословная замкнутость. В составе церковных иерархов и монашества резко сократился удельный вес дворян. Одновременно с этим были запрещены пострижение в монахи и возведение в церковные саны белого духовенства людей из тяглых сословий. Укрепляя сословную замкнутость, государство требовало, чтобы дети духовенства были подготовлены для возведения в духовный сан. Во второй четверти и особенно во второй половине XVIII в. в каждой провинции, большинство из которых в 1775 г. стало губерниями и при этом церковными епархиями, создавались духовные семинарии, что способствовало некоторому повышению образовательного уровня духовенства. Неграмотные или плохо учившиеся по лени и неспособности сдавались в рекруты, исключались из духовного сословия, отправлялись на казенные заводы работными людьми и т. д. Но господствовавшие в семинариях зубрежка и схоластика приводили к тому, что в целом нравственный и образовательный уровень рядового духовенства не удовлетворял ни прихожан, ни церковные и светские власти.
Выгодно отличались лишь учебные заведения, готовившие церковную иерархию, — Московская славяно-греко-латинская и Киево-Моги-лянская академии, духовные училища Троице-Сергиевой и Александро-Невской лавр. В них учащихся знакомили с некоторыми светскими нау
2*
35
ками, чтобы одни из них были использованы в интересах церкви и религии, а другие — опровергнуты как противоречащие религиозным канонам и догмам. В соборах и крупных монастырях регулярно читались проповеди и печатались сборники проповедей.
Введение рекрутской повинности с пожизненной службой в армии способствовало формированию еще двух сословных категорий солдат и солдатских детей. Сданный в рекруты выбывал из сословия, к которому до этого принадлежал. Он сам, его жена и дети, родившиеся после сдачи в рекруты, были уже не помещичьими, государственными или дворцовыми крестьянами, не мещанами или купцами, а солдатом, солдаткой и солдатскими детьми. Сыновья солдата автоматически становились солдатами, но путь их в армию был иной, чем у рекрутов. В 8 лет их отправляли в солдатские школы, где готовили будущих сержантов — обучали грамоте, арифметике, строю, началам фортификации. Во второй и третьей четверти XVIII в., когда дворянство весьма, неохотно шло учиться в медицинские, горные, «водоходные» и другие школы, а также в университетские гимназии и Академию художеств,, было разрешено принимать туда способных «робяток» из солдатских детей. Трудно назвать хотя бы одну отрасль науки и культуры России XVIII в., в которую не внесли бы существенного вклада солдатские дети. Достаточно вспомнить С. П. Крашенинникова и И. И. Ползунова, А. Я- Поленова и М. И. Козловского и многих других, навсегда вписавших свои имена в историю культуры нашей страны. В конце 70-х годов с усилением роли дворянства в общественной жизни прием солдатских детей в университет и специальные школы был прекращен.
Территориальные, социальные и экономические изменения в России XVIII в. оказали весьма существенное влияние на положение и размещение полупривилегированного служилого сословия казаков. Во второй половине XVIII столетия перестало существовать Крымское ханство. Россия получила выход к Черному морю от Днестра до Кубани. В связи с этим отпала необходимость в хоперских и волжских казаках. Старшина украинского казачества уже превратилась в феодалов, а крестьяне и рядовые казаки — в их крепостных. Расположенная в центре украинских земель Запорожская Сечь как военная организация была уже не нужна. Более того, она была весьма опасна в условиях оформления крепостного права на Левобережной и Слободской Украине. Поэтому в 1775 г. Запорожская Сечь ликвидируется, а на Левобережную и Слободскую Украину распространяется с 60-х годов общерусская структура органов власти и управления. В 80-х годах украинская старшина входит в состав российского дворянства.
По, ликвидируя запорожское, украинское, хоперское и волжское казачество, абсолютизм отнюдь пе собирался ликвидировать это сословие вообще. Донское и терское казачество сохранялось, численность оренбургского казачества увеличилась, а в конце XVIII в. было создано черноморское (кубанское) казачество. Может показаться странным, что в условиях распространения крепостничества на новые территории казачество пе только сохранялось, но и становилось нолупри-вилегированным служилым сословием, которое нс платило подушной подати и пользовалось рядом прав и привилегий, в том числе и нравом самоуправления, впрочем, ограниченным и строго контролируемым Военной коллегией и другими органами государственной власти. Казачество было нужно абсолютизму. Являясь иррегулярным войском, оно не требовало таких расходов на содержание, как регулярная армия, и играло существенную роль в составе кавалерийских войск русской армии.
36
Сохраняя казачество как военную силу, самодержавие стремилось превратить его в опору самодержавно-крепостнического строя и предотвратить возможность повторения крестьянских войн, в которых оно выступало зачинателем и военным ядром. Именно поэтому в последней четверти XVIII в. казачество превращается в полупривилегированное военно-служилое сословие. Чины казацкой старшины были приравнены к чинам офицеров регулярной армии. За старшиной закреплялись значительные земельные участки, рыбные ловли и другие угодья на правах наследственной собственности, что существенно укрепляло экономическое положение старшины и превращало ее представителей в феодалов, правда, использовавших по сравнению с русским дворянством другие методы и формы для получения феодальной ренты.
В результате этих мероприятий абсолютизма казачество было противопоставлено бесправному крестьянству и постепенно стало ударной силой самодержавия при усмирении крестьянских волнений и восстаний, а затем и при подавлении революционного движения.
•Сословия и сословные категории горожан составляли в XVIII в. лишь 3% населения страны. В действительности население' городов было гораздо больше, так как дворянская дворня, ремесленники, крестьяне-отходники, работавшие на фабриках и в ремесленных мастерских, занимавшиеся извозом, нанимавшиеся кухарками, лакеями, приказчиками, сторожами у купцов, чиновников, мещан, не входили в состав городских сословий и не включались в число горожан. Городские сословия играли в XVIII в. огромную роль в тех изменениях, которые происходили в быту, образовании, распространении светской культуры. (
Соборное Уложение 1649 г., законодательно закрепив некоторые права и привилегии горожан, одновременно оформило и прикрепление горожан к их «городскому наделу». На горожан был возложен ряд платежей в казну и бесплатное выполнение государственных повинностей. Так было оформлено неполноправие городского, населения. В первой четверти XVIII в. на него были распространены подушная подать и рекрутская обязанность; возросли виды и размеры 'других государственных повинностей.
Правительство и дворяне понимали острую необходимость в развитии промышленности, ремесла и торговли,. как внутренней, так и внешней, понимали также, что достичь этого без богатого и -обладающего известными правами и привилегиями купечества было невозможно. Нужно было, по выражению Петра I, «собрать сию рассыпанную храмину». В этих целях в городах создавались местные учреждения — магистраты и ратуши, избираемые «регулярными гражданами», которые делились на две гильдии. В первую входили «знатные купцы, имевшие большие торги», и некоторые богатые ремесленники — ювелиры и иконописцы. Остальные купцы и ремесленники составляли вторую гильдию. Все же «прочие подлые люди, обретающиеся в наймах и черных работах», определялись как «нерегулярные граждане», которые не участвовали в выборах. Их права в сущности мало отличались от прав государственных крестьян27. С начала века выделялись и стали приобретать все большие права купцы, занимавшиеся внешней торговлей, а также группа владельцев крупных мануфактур и заводов. Они получали дотации от казны, к их заводам приписывали государственных крестьян, отдельным заводчикам разрешалось. покупать
27 ПСЗ. Т. VI. № 3708; Т. VII. № 4624.
37
крестьян. Производство этих предпринимателей защищалось от конкуренции зарубежной промышленности высокими таможенными пошлинами.
Оформление сословных прав и привилегий купечества завершила Жалованная грамота городам (или «Городовое положение») 1785 г. Грамота обособляла купечество от всех остальных категорий городского населения и делила это сословие на три гильдии. Для записи в каждую из гильдий устанавливались следующие минимальные размеры капитала: 3-я гильдия— 1000 руб., 2-я — 5000 и 1-я— 10000 руб. Разные размеры капитала определяли и разные права купечества каждой из гильдий. Купцы 1-й гильдии имели право владеть заводами, фабриками, морскими судами, покупать и продавать товары оптом и в розницу на внутреннем рынке страны и за границей. Им разрешалось вступать «в казенные подряды и откупы» с одновременным освобождением от службы по продаже казенной соли, вина, от службы ларечной, целовальниками, счетчиками, караульщиками, которую цесли другие категории горожан. К купечеству 1-й и 2-й гильдий не могли применяться телесные наказания, и, что весьма показательно для образа мыслей и уклада жизни сословно-крепостнического строя, купцам 1-й гильдии жаловалось право «ездить по городу в карете парою». Купцы всех гильдий освобождались также от подушной подати, которая заменялась выплатой в казну ежегодно 1% с капитала, и от рекрутской повинности, также заменявшейся выплатой установленной указом суммы. Купечество 2-й гильдии получало право заводить фабрики и заводы, речные суда, вести оптовую и розничную торговлю внутри страны, ездить по городу, но не в карете, а «в коляске парою».
Купечество 3-й гильдии могло иметь лишь «станы и производить рукоделия, иметь и содержать малые речные суда», вести «мелочной торг по городу и уезду», а на сельских торгах покупать у крестьян товары оптом для последующей розничной продажи, содержать трактиры, постоялые дворы, торговые бани; ездить по городу им разрешалось, впрягая «не более одной лошади»; от телесных наказаний купцы 3-й гильдии не освобождались28.
Рассматривая права и привилегии гильдейского купечества, необходимо оговорить, что разорившийся и не могущий платить гильдейский налог купец автоматически выбывал из гильдии и лишался всех имеющихся у него прав и привилегий.
Нарастающее проникновение товарно-денежных отношений во все сферы крепостнического хозяйства, интенсивное развитие внутренней и внешней торговли, бурный рост крупной мануфактурной промышленности, в которой к концу века большинство фабрик и заводов принадлежало купцам, создавали на первый взгляд благоприятные условия для формирования класса буржуазии. Однако все это происходило в период господства крепостничества, расширения и законодательно!о закрепления нрав и привилегий дворянства. Предоставляя известные права и привилегии купечеству, особенно его верхушке, абсолютизм шел только па те уступки, которые не затрагивали дворянских прав и основ крепостнического строя— главного препятствия для развития капитализма и формирования класса буржуазии.
Купечество, будучи феодальным сословием, приспосабливалось к существующему строю, используя феодальные методы эксплуатации. Оно обслуживало его интересы и не выступало в этот период против
28 ПСЗ. Т. XXII. № 16188. Разд. Е, Ж, 3, И.
38
крепостного права, являвшегося тормозом для создания рынка вольнонаемного труда — необходимого условия ускорения процесса разложения феодализма и развития капитализма, формирования класса буржуазии.
Купечество выступало с чисто сословными требованиями: закрепления за ним монополии на внутреннюю и внешнюю торговлю и промышленное производство, запрещения вотчинной мануфактуры и крестьянской торговли. Одновременно оно настойчиво добивалось права покупать и владеть крепостными крестьянами не только заводчикам, но и купцам-торговцам. Именно с этими требованиями выступали купеческие депутаты в Уложенной комиссии. «Фабрикапам и завотчи-кам без своих собственных крестьян фабрик и заводов размножить и приводить в лучшее состояние никак не можно, понеже вольные люди не могут быть в таком послушании, как собственной приписной или крепостной... Без собственных крестьян привесть фабрики в лучшее состояние невозможно», — заявили костромские купцы в своем наказе депутату фабриканту В. И. Стригалеву. Это требование развивалось и в наказе серпейского купечества депутату заводчику Р. А. Глинкову. «Без крепостных людей никаким образом» нельзя не только множить заводы и фабрики, но и содержать их в порядке, так как для этого необходимы «достаточного искусства обученные мастеровые люди», а это можно сделать, только имея крепостных. Наемного надо много лет обучать, а, обучившись, он требует «немалой передачи цены», или «самовольну ту фабрику оставит». А кроме того, от наемных «всего опасно, дабы не учинили покражи товаров и других каких вредностей». Костромским и серпейским заводчикам вторили малоярославские купцы, утверждавшие, что «на наемных при-кащиков и работников... положиться не можно», так как от «оных происходят побеги и кражи денег и протчего». Поэтому «не повелено-ль будет купечеству купить у помещиков, кто пожелает, людей и крестьян». Серпейский депутат заводчик Р. А. Глинков, повторив все эти требования купечества и аргументировав их, добавил просьбу «фабрикантам и купечеству первой гильдии пожаловать шпаги и преимущество против прочих купцов». Эта просьба выглядела довольно скромно в сравнении с просьбой в наказе купцов г. Ряжска: «Всех как заводчиков, так и фабрикантов полезными привилегиями и жалованными граматами снабдить, а лучших заводчиков и знатных фабрикантов потомственное им и детям их шляхетство пожаловать, и деревнями наградить и уволить от всяких податей и подушных денег, также от солдатских и офицерских постоев и прочих земских и полицейских служб; таким же образом наградить, кои вступят в иностранную и оптовую коммерцию» 29.
Итак, просьбы и требования купечества отнюдь не носили антикрепостнического буржуазного характера. Черты феодального сословия купечество сохранило не только в XVIII в., но в значительной степени и на этапе кризиса феодально-крепостнической системы в середине XIX столетия. В условиях сохранения сословного строя, закрепления прав и привилегий сословий некоторые наиболее крупные заводчики получали дворянское звание, выступали в роли меценатов, и уклад их жизни мало отличался от жизни аристократической знати. Основная же часть купечества держалась старых привычек старообрядчества и
29 Сб. РИО. Т. 8. С. 94, 95; Т. 93. С. 83—89, 173, 174; Т. 107. С. 34, 162—165; Т. 144. С. 240, 241; и др.
39
свойственного последнему враждебного отношения к новой светской культуре.,
В русском ремесле в XVIII в. произошли существенные изменения: абсолютизм осуществил законодательное оформление принципов цехового ремесла. Начатое Петром I, оно было завершено Жалованной грамотой городам 1785 г., с включенным в нее обстоятельным «Ремесленным положением» 30.
Создание ремесленных цехов в известной мере способствовало развитию ремесла, повышению его технического уровня, квалификации ремесленников. Вместе с тем создание таких цехов довершало оформление типичной сословно-феодальной организации производства. Именно разложение и крушение ремесленных цехов было одним из условий развития капиталистической мануфактуры в Европе. Цеховое ремесло в России XVIII в. не повторяло, правда, строгой замкнутости и некоторых других черт средневековых цехов, но крайне ограничивало возможности развития крестьянского и городского ремесел, существовавших независимо от цеховых организаций. Помещичий крестьянин мог записаться в цех лишь с согласия своего господина, выкупившись на волю и до новой ревизии должен был платить двойную подушную подать: и как крестьянин, и как ремесленник. Двойная подать распространялась в подобных случаях и на все категории государственных крестьян. Формально ремесленные цехи имели монополию на ремесленное производство, но пи многочисленные правительственные указы, ни конфискация цеховыми старшинами ремесленных изделий у крестьян, ни штрафы, налагаемые городской думой, не могли остановить развитие нецехового ремесла, так как его ликвидация нанесла бы большой ущерб доходам дворян, особенно Нечерноземья31.
Вслед за сословиями гильдейского купечества и цеховых ремесленников шло третье городское сословие — мещан, которые составляли основную массу населения города. Это сословие состояло из двух весьма нечетко определенных сословных групп: «настоящих городских обывателей» и «посадских людей». К первой группе относились те мещане (горожане), «кои в том городе дом или иное строение, или место, или землю имеют»; одновременно с этим указывалось, что они могли быть записаны «в гильдии, или в цех, или в службу городскую», или в оклад и «по тому городу носят службу или тягость». Посадским людям разрешалось заводить станы «и рукоделия производить» в доме, в котором они живут, иметь «лавку с собственным рукоделием пли с мелочью» содержать трактиры, харчевни, постоялые дворы, бани Мещане пе имели права ездить даже в повозке, запряженной парой лошадей
Четвертую сословную категорию городского населения, встречавшуюся, как правило, лишь в крупных торговых городах, составляли «иногородние и иностранные гости», которым предоставлялось право заводить «фабрики и мануфактуры ... заводы, и опые... содержать», иметь «свободное отправление веры», уезжать с. семьей на родину, объявив предварительно об этом магистрату, выплатив долги и подушную подать за три года :и.
Пятая сословная категория горожан именовалась в Жалованной
зи ПСЗ. Т. VI. № 3980, 4054; Т. XXII. № 16188.
31	ПСЗ. Т. XXII. № 16188. Ст. 120—-122. Ремесленное положение.
32	Там же. № 16188. Разд. Г. С. 77; Разд. Д. С. 99; Разд. М. С. 139—145.
33	Там же/ Разд. В, Г, М.
34	Там же. Ст. 66, 68. Разд. Д.
40
грамоте городам «именитыми гражданами». Состав ее был весьма пестрым: в нее включались горожане, которые были дважды выбраны и «с похвалою отправили службы» заседателей магистрата, бургомистра, городского головы, ученые, имеющие академические или университетские аттестаты «о своем звании, или искусстве», а также «архитекторы, живописцы,- скульпторы и музыкосочинители, кой суть члены академические, или удостоверения академические о своем звании или искусстве имеющие» 35. В ту же сословную категорию входили «капиталисты, кои капитала от 50 000 р. и более за собою объявят», банкиры с «капиталом от 100000 до 200000 р.», купцы, ведущие оптовую торговлю, и владельцы кораблей, которые они «за море отправляют». Именитым гражданам разрешалось заводить фабрики и заводы, владеть морскими и речными судами, иметь «загородные дворы и сады», ездить в карете не только парой, но и четверней. Внуки именитых граждан, если и дед и отец оставались именитыми до самой смерти, а сами они были «жизни беспорочной», могли «просить дворянства». Само собой разумеется, что именитые граждане освобождались от телесных наказаний 36.
Процесс оформления и укрепления сословного строя сопровождался созданием сословных городских учреждений. Начало зтому положили введенные Петром I городские магистраты, ратуши и Главный магистрат, управляющий городским населением всей страны. Однако полноты власти в городах эти сословные учреждения не имели, а их права и полномочия отнюдь не соответствовали правам ратуш и магистратов средневековья в развитых западноевропейских странах. Более того, они постепенно превращались в своеобразные подсобные учреждения государственного управления, которые занимались сбором податей и других государственных сборов, набором рекрутов, обеспечивали выполнение горожанами казенных служб, повинностей и т. д.
Жалованная грамота городам 1785 г. установила новые органы сословного самоуправления в городе. Была создана Городская дума, собиравшаяся раз в 3 года и избиравшая городского голову; все 6 названных выше городских сословий и сословных категорий выбирали гласных, а те в свою очередь избирали постоянный орган — Шестигласную думу, в которую входили городской голова и по одному гласному от каждой сословной категории города. Избранная Шестигласная дума должна была обеспечивать «благосостояние» горожан; сохранять в городе «мир, тишину и доброе согласие», охранять его «от ссор и тяжб с другими городами и селениями», от всего, что «доброму порядку и благочинию противно», содействовать развитию торговли «стараться о приращении городских доходов», о строительстве площадей, пристаней, амбаров, складов, школ, больниц, богаделен и «всего потребного» городу, ему «выгодного и полезного». Звучало это весьма эффектно, но реальной власти в городе Городская дума не имела. Учреждение для управления губерний 1775 г. предоставило всю полноту административной власти в городе городничему, как правило, отставному офицеру из дворян, назначаемому правительством, а в 1782 г. в помощь ему была учреждена «Управа благочиния, или полицейская», которую он возглавил37.
Жалованная грамота городам предусматривала, что «штрафные деньги с купцов и мещан» должны расходоваться на нужды города,
35 Там же. Разд. К.
36 Там же. Разд. Л.
37 ПСЗ. Т. XX. № 14392; Т. XXI, № 15379; Т. XXII. № 16188.
41
в том числе на «содержание городских школ и других заведений Приказу общественного призрения предписанных»38. Однако вплоть до последних десятилетий XVIII в. школы имелись лишь в Москве, Петербурге и еще в нескольких городах, да и они создавались и содержались не городскими властями. Только в 80-х годах была создана система народных училищ в губернских и уездных городах, но даже к началу XIX столетия малые народные училища имела половина уездных городов, и в большинстве из них число учащихся не превышало 100.
Но при всем этом уровень грамотности, изменений в быту, степень освоения некоторых элементов новой культуры были в городах несравненно выше, чем в деревне. Этому способствовало то, что дети городских сословий имели право учиться в медицинских, горных и других специальных школах. В последней четверти XVIII в. для детей купечества было создано Коммерческое училище. Многие горожане учились у писцов и других чиновников, у церковников. В городе продавались книги, газеты, которые покупала и читала часть городского населения. Но эти факты нельзя переоценивать. У значительной части горожан сохранялись традиционные черты быта, враждебное отношение к новой, светской культуре.
Укрепление и законодательное оформление сословного строя нашли свое выражение в создании в 1775 г. в губерниях и уездах системы сословных судов. Для дворян создавался верхний земский суд в губернии и уездный суд в уезде; для горожан — магистрат в губернии и уезде; для государственных крестьян — суды с весьма показательным названием — верхняя расправа в губернии и нижняя — в уезде. Но еще более показательно то, что для половины населения страны — помещичьих крестьян — никаких судов не создавалось. Тем самым помещики получали неограниченное и бесконтрольное право судить и наказывать своих крепостных (за исключением наиболее тяжких случаев преступлений — разбоя, убийств, поджогов и т. п.). Абсолютизм закреплял господствующую роль дворян в судебной системе путем назначения их судьями, прокурорами, стряпчими.
Итак, законодательное оформление сословного строя, прав, привилегий н государственных повинностей сословий и сословных категорий было направлено па укрепление самодержавия и крепостничества, на закрепление господствующего положения дворянства во всех сферах жизни страны. Это явилось еще одним препятствием па пути разложения феодально-крепостнических отношений, формирования класса буржуазии и развития капитализма.
Особенности политического строя и сословной политики абсолютизма привели к тому, что образование - основа культурного развития общества — стало одной из привилегий дворянства и духовенства; плодами развития культуры пользовались преимущественно дворяне, а на долю податных сословий оставались лишь крохи. Это в свою очередь способствовало сохранению огромного влияния церкви па идеологию, правы и быт народа.
Но даже в этих условиях русская культура в XVIII в. сделала огромный шаг вперед и заняла достойное место в мировой культуре. Не менее важно и весьма показательно то, что в условиях крепостничества и сословного неравенства угнетаемый и бесправный русский народ, вопреки всему, внес весьма существенный вклад в развитие на-
38 ПСЗ. Т. XXII. № 16188. Ст: 150, 152.
42
циональной культуры. В истории культуры нашей страны XVIII в. рядом с именами дворян В. Н. Татищева и А. Д. Кантемира, А. П. Сумарокова и Д. И. Фонвизина, А. В. Суворова и Ф. Ф. Ушакова, Н. А. Львова и Г. Р. Державина, Н. И. Новикова и А. Н. Радищева по праву стоят имена М. В. Ломоносова, С. П. Крашенинникова, И. И. Ползунова, А. К. Нартова, А. Я. Поленова, И. И. Лепехина, Д. С.	Аничкова,	С.	Е.	Десницкого, Ф. И. Шубина, В. И. Баженова,
И. П.	Аргунова,	И.	М.	Никитина, М. И. Козловского, Е. И. Старова,
Ф. С.	Рокотова,	П.	И.	Жемчуговой (Ковалевой), И. Е. Хандошкина,
Ф. Г.	Волкова и	многих других сыновей и дочерей народа, заслужив-
ших благодарную память за их вклад в развитие русской национальной культуры.
СИСТЕМА ГОСУДАРСТВЕННОГО УПРАВЛЕНИЯ
Н. Б. ГОЛИКОВА,
Л. Г. КИСЛЯТИНА
Если вторая половина XVII в. вошла в историю государственного строя России как период перехода от монархии сословно-представительной к монархии абсолютной, то XVIII в. стал временем становления, развития и расцвета абсолютизма. Изменения, которым подвергся государственный строй, оказались настолько глубокими и сложными, что была перестроена вся система управления, и русское «самодержавие XVIII века, с его бюрократией, служилыми сословиями» стало не похоже на «русское самодержавие XVII века с боярской думой и боярской аристократией»1.
Предпосылки административных реформ накапливались долго. Социально-экономическое развитие страны, более глубокое проникновение товарно-денежных отношений в жизнь города и деревни, сопровождавшееся ростом крепостнической эксплуатации, расширением привилегий господствующего класса, обостряли классовые противоречия. Главная задача дворянского государства — удержать в повиновении народные массы — становилась сложнее, требовала создания специализированной формы управления, способной успешно охранять интересы феодалов. В этих условиях недостатки приказной системы XVII в. ощущались острее. Сочетание функционального и территориального принципов управления, порождавшее дублирование обязанностей приказов, различная подчиненность сословии, затруднявшая прохождение дел, отсутствие координирующих и контролирующих, а также специализированных карательных органов лишали приказную систему необходимой мобильности и отрицательно сказывались на результативности многих правительственных мероприятий.
Переход к новой государственной структуре был сложным и требовал почти непрерывных поисков более гибких и оперативных форм, затрагивая буквально все отрасли управления. Таким образом, история реорганизации учреждений в XVIII столетии была и историей совершенствования культуры управления.
Особенно насыщенными в этом отношении стали годы царствования Петра I, когда определялись основные направления административной реформы, ускорился процесс перестройки центральных и местных учреждений, были выработаны новые принципы подбора и подго
1 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 17. С. 346.
44
товки управленческих кадров, новая система ведения дел, новая служебная терминология. Но, сознавая необходимость реформ, правительство в конце XVII — начале XVIII в. не имело еще четкого представления о путях и направлениях реорганизации. Предшественники Петра I, хотя и положили начало некоторым государственным преобразованиям, не оставили, однако, сколько-нибудь разработанного плана действий. Не мог он сразу сложиться и у юного царя, лишь поверхностно знакомого с традиционными методами ведения дел, выработанными в приказной системе. Поэтому в административной реформе Петра I можно выделить несколько этапов, раскрывающих не только сам ход реорганизации, но и развитие теоретической мысли, направленной на разработку новых методов управления.
Начальный этап административной реформы Петра I продолжался примерно до 1708 г. Для этого времени характерными были попытки преодолеть недостатки приказной системы путем внесения в нее частичных изменений. Теоретическая мысль работала в этот период утилитарно, руководствуясь узко практическими задачами, хотя в деятельности некоторых появлявшихся учреждений намечались уже черты нового, которые позже проявились во всей полноте.
Петр I пришел к власти в 1689 г. в обстановке длительного и упорного противоборства придворных группировок. Не удивительно, что при таких обстоятельствах правительство прежде всего стремилось укрепить свое положение. Это выразилось в сосредоточении главных административных постов в руках сторонников Петра, в создании военного контингента, не подчиненного старым военным приказам, а также в организации преследования политических противников царя. В ходе осуществления этих мер была проведена смена приказных судей и части воевод. Затем постепенно значительно расширились штаты Преображенского и Семеновского потешных полков, обеспечивавших правительству надежную охрану. В том же 1689 г. для расследования деятельности советников царевны Софьи и сочувствующих им лиц был создан Приказ Розыскных дел. Приказ занимался сравнительно узким кругом вопросов и напоминал следственные комиссии времен Алексея Михайловича. Работа этого приказа носила временный характер, но он был ликвидирован только в 1694 г.
При подборе должностных лиц все важнейшие государственные посты заняли люди из ближайшего окружения Петра I и его матери Н. К. Нарышкиной. Подобные перестановки в аппарате не раз сопровождали смену царей и раньше, но после отмены в 1682 г. местничества правительство получило возможность более свободного маневрирования, и назначения на административные посты стали производиться в меньшей зависимости от чина, чем прежде. Это свидетельствовало о том, что тенденция к формированию новых управленческих штатов, целиком зависящих от верховной власти, уже давала некоторые практические результаты.
Характеризуя правительство, созданное после отстранения от власти царевны Софьи, видный дипломат, умный и наблюдательный Б. И. Куракин отмечал, что получившие высокие должности бояре не отличались особенными талантами. Судья Посольского приказа дядя царя Л. К. Нарышкин был «гораздо посреднего ума», глава Разрядного приказа Т. Н. Стрешнев — «человек лукавый и злого нраву, а ума гораздо середнего». Да и другие, по мнению Б. И. Куракина, относились к делам «без всякого повоира» и на совещаниях «токмо были спектакулями», т. е. зрителями. Исключение Куракин делал лишь для судьи Приказа Казанского дворца Б. А. Голицына, который был
45
«ума великого, а особливо остроты», но легкомысленного и «к делам:, неприлежного» 2.
Деятельность Петра I в начале 90-х годов XVII столетия охватывала сравнительно узкий круг военных вопросов и укладывалась в рамки лишь несколько необычных царских потех. Однако именно в это время бывшая потешная Преображенская изба начинает выдвигаться в число видных и влиятельных государственных учреждений. Возглавив поначалу управление Преображенским и Семеновским полками, она постепенно стала центром, через который осуществлялись все организационные мероприятия, связанные с военным обучением, потешными походами, строительством кораблей в Переяславле-Залесском и Архангельске. Это привело к тому, что Преображенская изба с весны 1695 г. получила статус приказа.
Согласно общему принципу управления XVII в. Преображенский приказ обладал по отношению к преображенцам и семеновцам всеми полномочиями, присущими судебной, административной и военно-организационной власти. Не выходило за рамки приказной системы и то,, что ему давались дополнительные поручения, не имевшие к его компетенции прямого отношения. Но все эти поручения или требовали быстрого выполнения, или предполагали особое доверие (сбор даточных людей, меры по подготовке Азовских походов, организация полицейской службы в Москве, охрана Новодевичьего монастыря, где с 1689 г. находилась царевна Софья, различные судебные дела). Таким образом, возглавляя руководство будущей гвардией, Преображенский приказ стал и своеобразным ведомством по особым поручениям. Его судебная деятельность развивалась вначале довольно хаотично—дела расследовались разнохарактерные и разной степени важности, от политических преступлений до мелких уголовных проступков. Но такое положение сохранялось недолго. После второго Азовского похода Петр I четко определил судебные функции Преображенского приказа, передав ему исключительное право следствия и суда по политическим преступлениям на всей территории государства. Все центральные и местные органы были в этих делах подчинены ему. Полученные права позволяли Преображенскому приказу взять под арест любое лицо, независимо от его сословного и служебного положения. Б. И. Куракин писал о судье приказа Ф. Ю. Ромодановском: «... мог всякого взять к розыску, арестовать и розыскивать, п по розыску вершить» 3. Таких полномочий ранее не имел ни одни приказ.
В 1702 г. исключительные нрава Преображенского приказа в области политического сыска были подтверждены. Подчеркивая их широту, царский указ позволял Ф. К). Ромодановскому привлекать к судебной и административной ответственности за вмешательство в сферу действий приказа должностных лиц независимо от рангов. Светские и церковные власти, а также все владельцы крепостных и холопов были обязаны отсылать лиц, заявивших «слово и дело», только в Преображенский приказ 4. В начале XVI11 в. розыскная специализация Преображенского приказа еще более усилилась в связи с тем, что он был освобожден от некоторых прежних поручений.
Сосредоточение в особом учреждении следствия и суда по политическим преступлениям, распыленных ранее по многим ведомствам,
2 Архив кн. Ф. А. Куракина. Спб., 1890. Кн. 1. С. 63, 64.
3 Архив кн. Ф. А. Куракина. Кн. 1. С. 77.
4 ПСЗ. Т. IV. № 1918.
46
оыло крупным нововведением в системе управления и явилось первым шагом по пути к созданию сети отраслевых центральных органов, заменивших с течением времени приказную систему XVII в. Создание специального органа по расследованию политических преступлений свидетельствовало о том, что задачу подавления антиправительственных настроений, являвшихся результатом обострения классовых и внутриклассовых противоречий, уже нельзя было решать старыми методами. Интересы господствующего класса настоятельно требовали укрепления органов власти, и это нашло свое отражение в политике Петра I уже в начале его правления. Подчинение Преображенского приказа только царю говорило и об усилении тенденции развития государственного аппарата в сторону абсолютизма.
Огромное влияние, широта полномочий и характер практической деятельности Преображенского приказа оказали сильное воздействие на административные круги и на все русское общество. Проходившие там жестокие процессы, запрет переводить дела в другие приказы, необходимость для приказных судей и воевод подчиняться кому-либо помимо царя — все это было ново, непривычно, и воспринималось как нарушение старых прав и традиций. Светские и церковные власти, особенно на первых порах, пытались игнорировать распоряжения Преображенского приказа, всячески оттягивали выполнение его поручений, и приказу приходилось вести нелегкую борьбу за укрепление своих прав5. В результате Ф. Ю. Ромодановский, ничем ранее не выделявшийся стольник, снискал себе страшную славу и всеобщую ненависть, став своеобразным олицетворением пыток, крови, кнута и дыбы. Б. И. Куракин писал, что Ф. Ю. Ромодановский был «видом как монстра, нравом злой тиран, превеликой иежелатель добра никому» 6. Преображенский приказ сохранял свое значение и права в течение всего периода правления Петра I.
Со второй половины 90-х годов участие Петра I в государственном управлении становится более активным. Сложности, возникавшие при организации первого Азовского похода, трудности со строительством кораблей, отсутствие свободных средств в казне и неупорядоченность финансов, а также недостаточно быстрое и четкое выполнение учреждениями царских заданий помогли яснее увидеть многие недостатки управления и осознать необходимость их устранения. Поездка по странам Западной Европы расширила кругозор царя, обогатила его множеством новых впечатлений и укрепила намерение внести изменения в государственное устройство. Но что и как менять, было ему еще не ясно, и это наложило отпечаток на все административные перестройки 1699 г. и первых лет XVIII в.
Наиболее значительным и важным мероприятием Петра I в 1699 г. была реорганизация сбора налогов и городского управления. Причиной реформы явилось стремление правительства централизовать и повысить сбор основных налогов ввиду крайней нужды в деньгах. Одновременно реформа была призвана улучшить условия развития городов, являвшихся одним из основных источников доходов государства. Сделать это предполагалось путем изъятия посадского населения из-под власти воевод и замены этой власти посадским самоуправлением.
Попытка унифицировать и централизовать сбор налогов уже име
5 Голикова Н. Б. Политические процессы при Петре I. М., 1957. С. 31, 32.
* Архив кн. Ф. А. Куракина. Кн. 1. С. 65.
47
ла место в России в 70-х годах XVII столетия. Но реформу 1699 г. ускорили заграничные впечатления царя. Во время поездки в Западную. Европу Петр I увидел ряд цветущих городов и познакомился с особенностями городского самоуправления. Это знакомство сказалось уже в том, что земских старост стали именовать бурмистрами, а новый центральный координирующий орган назвали Бурмистерской палатой, переименованной затем в Ратушу; оно дало о себе знать и в утверждении выборности как основного принципа организации управления не только низовых посадских органов, но и самой Ратуши, как это было принято в европейских городах. Ранее, в период расцвета приказной системы принцип выборности в качестве основы для создания центрального органа не выдвигался. Наконец, можно предполагать, что Петр при проведении реформы намеревался использовать нормы магдебург-ского права, так как поручил участнику Карловицкого конгресса русскому послу А. Б. Возницыну «списать право магдебурское, которым судятся и весь порядок свой управляют мещаия...» 1.
Введение посадского самоуправления Петр I первоначально поставил в зависимость от согласия горожан платить двойной оклад. Но на это условие согласились лишь немногие посадские общины (И из 70), и двойной оклад был отменен. В ведомство Ратуши был передан сбор таможенных кабацких, оброчных и стрелецких денег, ранее собиравшихся многими приказами, и она стала главным финансовым органом страны. «Четвертные» приказы (Владимирская, Галицкая, Костромская и Устюжская чети) сразу же потеряли всякое значение и были ликвидированы. Другие приказы полностью (Посольский, Малороссийский, Новгородский, Смоленский) или частично (Разрядный, Большого, дворца, Казанского дворца) утратили свои финансовые функции. Так был сделан еще один важный шаг по пути централизации управления, который повлек за собой сокращение числа старых приказов и сужение их функций.
Отличительной чертой городской реформы 1699 г. была ее половинчатость. Хотя Ратуша и поглотила функции ряда приказов, все же единственным финансовым ведомством в стране она не стала. Наряду с ней эти функции сохранили приказы Большой казны, Ямской, Сибирский, Конюшенный и те из названных выше, за которыми финансовые функции остались частично. Кроме того, реформа не распространялась на Сибирь и охватывала пе все городское население, а только посадских людей. Новая сеть городских учреждений создавалась параллельно воеводскому управлению. На практике это приводило к тому, что земские избы многих городов фактически оставались в зависимости от более сильных и властных воевод.
Существенной особенностью указов 1699 г. о выборе бурмистров, обращенных к посадам городов «и всяких чинов купецким людем», было то, что в них содержалось объяснение причин реформы. В качестве основных из них были названы различная подведомственность торгово-промышленного населения и злоупотребления воеводской администрации, наносящие ущерб как деятельности посадских людей, так и сбору государственных налогов. Перестройка управления трактовалась как результат царской заботы о благе страны и народа 7 8. Таким образом, уже в ранних указах Петра, хотя и не достаточно четко, были выдвинуты положения, получившие позже широкое развитие в законода
7 Богословский М. М. Петр I. М., 1946. Т. III. С. 249.
8 ПСЗ. Т. III. № 1674, 1675.
48
тельстве и различных официальных документах, отражавших идеологию абсолютизма.
Конец XVII — начало XVIII в. ознаменовались и другими изменениями в старом приказном аппарате. Часть приказов была ликвидирована, некоторые получили новые обязанности, создавались и новые приказы. Так, к 1701 г. было уничтожено 14, но создано 6 приказов. Эта перестройка продолжалась и в последующие годы. Чаще всего объединялись приказы, функции которых дублировались. В частности» с Оружейной палатой были слиты приказы Золотых и Серебряных дел» с приказом Большой казны — Казенный приказ. В таких случаях слияние приказов происходило органично и было прочным. Одновременно имела место практика подчинения приказов с разными функциями одному лицу. Например, боярину Ф. А. Головину кроме Оружейной палаты подчинили Ямской приказ, Военно-морской приказ, ведавший приглашенными на русскую морскую службу иностранцами, и Посольский с ранее подчиненными ему Великороссийским, Малороссийским, Смоленским и другими приказами. Второй подобный комплекс приказов сложился под руководством Т. Н. Стрешнева, ведавшего Разрядом и несколькими дворцовыми приказами9. Но в таких случаях объединение носило формальный характер. Подчиняясь одному судье, приказы продолжали сохранять свои названия, структуру и штаты.
Продолжала существовать и практика расширения сферы деятельности приказов путем поручения им новых дел, чаще всего не имевших отношения к их обычной компетенции. Золотую палату, например, в 1701 г. заставили ведать девятью вновь сформированными драгунскими полками, а Оружейную палату в 1699—1701 гг. — заниматься производством и продажей гербовой бумаги, сбором табачных пошлин и пошлин с подьячих Ивановской площади, оформлявших частные акты 10. Иногда подобные поручения оставались за приказом долго, иногда они быстро передавались в другие приказы, иногда же полученное поручение почти вытесняло прежнее направление деятельности приказа. Когда Владимирскому судному приказу, ведавшему разбором дворянских исков, вменили в обязанность в 1696 г. руководство кораблестроением и контроль за деятельностью корабельных «кумпанств», это привело к резкому росту объема его работ и стало его главным делом. В 1700 г. после передачи корабельного дела в новый приказ Адмиралтейских дел Владимирский приказ был вообще упразднен, а дворянские иски переданы Московскому судному приказу.
В ходе довольно сложной перестройки исчезли Земский и Стрелецкий приказы. Сначала функции Стрелецкого приказа в связи с упразднением Земского, ведавшего посадскими слободами Москвы и благоустройством столицы, были даже расширены. Однако после роспуска московского стрелецкого войска Стрелецкий приказ, сохранивший лишь некоторые бывшие обязанности Земского приказа, потерял прежнее значение и лишь недолго просуществовал под названием приказа .Земских дел. Часть приказов была просто переименована. Так, старый Пушкарский приказ стали называть приказом Артиллерийских дел.
В 1699 г. создается совершенно новый центральный орган—Ближняя канцелярия, которой было поручено «всего государства весь рас
9 Богословский М. М. Петр I. М.» 1948. Т. IV. С. 262.
10 ПСЗ. Т. III. № 1628, 1673, 1703, 1717; Т. IV. № 1838, 1869.
49
ход с оклады и приходы, и все расходы с оклады и без окладов» учитывать п.
Помимо составления государственного бюджета, а также повседневного учета и контроля за приходом и расходом денежных поступлений к Ближней канцелярии от Преображенского приказа отошли функции личной царской канцелярии. С начала XVIII в. через нее стали рассылаться различные царские указы и распоряжения, а затем она сделалась основным местом сбора петровской «консилии министров», т. е. совещаний его ближайших советников и приказных судей. В это же время роль Боярской думы в решении государственных дел начала быстро понижаться.
Из реорганизованных в 1700 г. приказов наиболее видное место в государственном аппарате занял приказ Военных дел. Это было связано с передачей ему в начале 1702 г. функций комиссий Генерального двора Преображенского приказа по комплектованию армии. С этого времени Военный приказ стал систематически формировать полки, сначала за счет набора вольницы и даточных, а затем путем рекрутских наборов. В условиях затяжной Северной войны это было очень важным делом.
Одновременно с Военным приказом выделилось особое провиантское ведомство, которое получило помещение и штат упраздненного Казенного приказа. На него была возложена обязанность снабжать армию хлебом и собирать хлебные запасы со всего государства.
Из новых приказов следует отметить созданный в августе 1700 г. Приказ рудокопных дел, в задачи которого входили поиски «золотых и серебряных и иных руд» на территории всей страны, т. е. была предпринята попытка централизации поисков полезных ископаемых.
Из учреждений, возникших несколько позже, нельзя не выделить Семеновскую приказную палату, которая получила затем название Ижорской, а еще позднее Ингерманландской канцелярии. Семеновская канцелярия должна была ведать новыми оброками и сборами, вводившимися по инициативе «прибыльщиков». Кроме того, ей передавались для управления вошедшие в состав России в ходе Северной войны прибалтийские земли, губернатором которых был назначен А. Д. Меншиков. Структура канцелярии оказалась довольно сложной, так как в ее подчинении находилось несколько более мелких канцелярий, ведавших разными сборами. Назывались они, в зависимости от сборов, Мельничной, Банной, Рыбной, Медовой, Конской, Ясачной, Постоялой и Дворцовых дел, тогда как сами сборы получили название «канцелярских» 11 12. Из приказов, еще сохранивших финансовые функции, к Семеновской канцелярии отошел сбор оброчных платежей. Таким образом, создание этой канцелярии способствовало дальнейшему сужению функций старых приказов.
В административном аппарате начала XVIII в. Семеновская канцелярия заняла особое место. Специфика ее положения определялась тем, что она возникла как своеобразный результат предложений «прибыльщиков» -лиц, выступавших с проектами увеличения доходов государственной казны, п не была связана узами преемственности со старыми приказами. Это обусловило и состав ее штата: большую часть подразделений возглавляли сами «прибыльщики», люди для приказных кругов новые и происходившие в большинстве случаев из «бояр
11 Архив кп. Ф. А. Куракина. Кн. 1. С. 258.
12 ПСЗ. Т. IV. № 1959, 1961, 1973 и др.
50
ских людей». Таковыми были: «человек» князя М. Черкасского В. Ершов, «человек» думного дворянина А. Хрущева А. Нестеров, «человек» князя Б. Голицына С. Вараксин и др., а также лица «низкого» происхождения, известные Петру по «потешным полкам», такие, как А. Синявин и П. Кикин 13. Подчиняя новое ведомство А. Д. Меншикову, Петр обеспечивал «прибыльщикам» возможность без помех осуществлять свои проекты, не опасаясь противодействия со стороны старых приказных кадров. Было продумано и назначение нового дьяка А. Щукина, получившего этот чин из рук Петра.
Отношение к «прибыльщикам» и к Семеновской канцелярии было в русском обществе резко отрицательным. Трудовое население, на плечи которого тяжело ложились поборы и оброчные платежи, введенные по инициативе «прибыльщиков», их ненавидело. «Вымышленниками», что «вымыслили» многие сборы, от которых «токмо людям турбация великая» называл их И. Т. Посошков 14. Дворянство и духовные феодалы, терпевшие убытки из-за перевода ряда оброчных платежей в казну, также всячески поносили «прибыльщиков». Придворное же общество и приказная верхушка относились к ним с пренебрежением, которое переносили и на новое учреждение. Такое отношение явно сквозило в оценке Семеновской канцелярии Б. И. Куракиным. Со свойственной ему лаконичностью, но достаточно ясно он подчеркивал, что создание нового органа не было оправдано традициями, исходило не от заслуживающих уважения опытных бояр, а являлось всего лишь досужей выдумкой боярских холопов15. «Прибыльщики» отвечали представителям старой приказной администрации такой же неприязнью и не упускали возможности использовать их промахи или просче* ты в своих целях, всячески отмечая собственные заслуги и достоинства.
Впрочем, со второй половины 90-х годов XVII столетия прежний состав приказных судей начал обновляться. В этот период выдвигается один из самых талантливых и умных политических деятелей того времени Ф. А. Головин, заметной фигурой становится стольник «ад-миралтеец» Ф. М. Апраксин, набирает силу А. Д. Меншиков. Среди приказных судей увеличивается число дьяков. Так, с 1697 г. Поместный приказ возглавил дьяк А. Иванов, Сибирским приказом управлял дьяк А. Виниус, которому впоследствии было поручено ведать также Артиллерийским и Аптекарским приказами. Дьяк Г. Деревнин с 1693 г. стоял во главе приказа Большого дворца и Дворцового судного приказа. Постепенно в старые приказы проникали и совсем новые люди. В 1705 г. бывший «человек» боярина Б. П. Шереметева, «прибыльщик» А. А. Курбатов, сделанный в 1699 г. дьяком Оружейной палаты, получил пост обер-ипспектора Ратуши.
Изменения в составе приказного руководства свидетельствовали о том, что принципу служебной годности, способности быстро и оперативно выполнять разнообразные задачи, активности во всякого рода организационной деятельности стали придавать больше веса, чем прежде, хотя родовитость не потеряла своего значения.
Вопрос о кадрах для учреждений становился злободневным. Хотя число приказов уменьшилось, общий штат приказных служителей возрос, и нехватка подьячих ощущалась все сильнее. Большую часть при
13 Па вл о в  С и ль в а иски й Н. П. Проекты реформ в записках современников Петра Великого. Спб., 1897. С. 92, 93, 138, 139.
14 Посошков И. Т. Книга о скудости и богатстве. М., 1951. С. 209.
15 Архив кн. Ф. А. Куракина. Кн. 1. С. 266.
51
казных служителей по-прежнему готовили непосредственно в ходе приказной практики. Только при Посольском приказе в начале XVIII в. открылась первая школа переводчиков 16.
Упразднение, реорганизация и создание приказов производились обычно указным порядком. Указы чаще всего были лаконичными и носили характер обычных внутрислужебных распоряжений. Поэтому сведения об изменениях в системе управления доходили, даже до столичных жителей, медленно. Отклики на перестройку имели место преимущественно в придворных кругах и приказной среде, где всегда внимательно следили за всякого рода административными назначениями и перемещениями. Наибольшее впечатление на русское общество в целом после создания Преображенского приказа и проектов «прибыльщиков», произвели в начале XVIII в. меры по реорганизации церковного управления.
Изменения в системе церковного управления начались после смерти патриарха Адриана (октябрь 1700 г.) с решения об отсрочке выборов нового патриарха на неопределенное время. Управлять делами церкви Петр назначил митрополита С. Яворского, получившего звание «местоблюстителя патриаршего престола». При нем был создан Приказ духовных дел. Одновременно был закрыт Патриарший разрядный приказ, дела которого отошли к Московскому судному и другим центральным приказам. В начале 1701 г. правительство возродило Монастырский приказ, поручив ему управление церковными владениями, учет церковных земель и сбор доходов с них. Приказ возглавил боярин И. А. Мусин-Пушкин. Таким образом, над церковными вотчинами и доходами, церковными расходами и казной был установлен контроль светской власти.
Вопрос о церковной реформе, как можно предполагать, обсуждался предварительно в окружении Петра I, и при осуществлении этой реформы были учтены соображения первого «прибыльщика» А. А. Курбатова. Ссылаясь на недостатки церковного управления, Курбатов советовал царю подождать с выборами нового патриарха и поручить управление церковными делами кому-нибудь из архиереев. Он выдвинул также идею об организации особого приказа для управления церковными имениями и сбора с них денежных доходов17.
Идеи А. А. Курбатова были весьма смелыми, так как он выступил против одного из самых влиятельных и могущественных феодальных институтов. Авторитет церкви и патриарха был высок. Сам Петр I в своей победе над царевной Софьей был многим обязан поддержке патриарха Иоакима и властям Троице-Сергиева монастыря. Но предложения А. А. Курбатова подрывали политическую и экономическую независимость церкви, что было существенно для Петра I, так как воспитанное в духе отрицания западной культуры русское духовенство в силу своей консервативности являлось опасным врагом начинаний царя.
Реформа церковного управления в сочетании с. серией указов, меняющих условия жизни и материальную обеспеченность монашества, задела широкие круги духовенства. Не желая мириться с потерей хозяйственной самостоятельности и былых привилегий, оно активно выступило не только против этой реформы, ио и против других нововведений, широко используя свое влияние на разные круги русского обще
16 Очерки истории СССР. XVIII век. Первая четверть. М., 1954. С. 664.
17 Устрялов Н. Г. История царствования Петра Великого. Спб.» 1863. Т. IV. Ч. 2. С. 164.
52
ства. Представители духовенства открыто бранили царя, распространяли подметные письма и содержащие критику правительства сочинения, оправдывали действия понесших наказание противников Петра, создали легенду о царе-антихристе, распускали слухи о его отступничестве от православной веры. В ряде случаев священники отказывались служить за царя молебны. Доставалось от духовенства и боярину И. А. Мусину-Пушкину и «прибыльщикам». Многие обвинения церковнослужителей в адрес правительства находили отклик и в городе и в деревне, где задавленное налогами и повинностями население видело в них объяснение причин тяжелых условий своей жизни.
Как и другие реформы начала XVIII в., церковные преобразования тех лет не были последовательно доведены до конца. Фактически уничтоженное патриаршество юридически сохранялось. Местоблюститель патриаршего престола и Приказ духовных дел не подчинялись светским властям и сохраняли известную самостоятельность.
В целом, несмотря на недостаточную продуманность, половинчатость реформ и сохранение многих недостатков приказной системы, в административно-организационных мероприятиях конца XVII — начала XVIII в. все же достаточно ясно прослеживалась тенденция к централизации управления и упрощению громоздкой государственной структуры XVII столетия. Направленность реформ показывает, что поиски усовершенствования аппарата власти велись хотя и сумбурно, но активно. Показателем этих поисков было создание и более крупных ведомств и новых отраслей управления, с помощью чего правительство стремилось заполнить недостающие звенья государственного аппарата, отсутствие и необходимость которых ощущались наиболее остро.
Второй этап административных преобразований Петра I связан с губернской реформой 1708—1710 гг. и основанием Сената.
Вопрос о необходимости изменений в местном управлении был поставлен в конце 1707 г., когда финансовое положение страны особенно осложнилось. Деятельность Ратуши, несмотря на активность ее главы А. А. Курбатова, не всегда увенчивалась успехом. Особенно трудно было получить деньги с мест. Поступали они с задержками, собирались с недоимками и нерегулярно. Кроме того, сохранявшаяся распыленность сборов по разным учреждениям осложняла правительству свободное маневрирование денежными средствами.
Финансовые затруднения не были единственной причиной реформы. Необходимость изменений в местных органах управления, недостатки которого ощущались уже в XVII в.18, особенно отчетливо выявилась в условиях военного времени и обострения классовой борьбы, в начале XVIII столетия. Отсутствие промежуточных инстанций между центральными органами власти и многочисленными уездами, персональная подчиненность городовых воевод разным приказам, двойная подведомственность отдельных местных учреждений создавали немало сложностей при проведении самых различных государственных мероприятий. Особенно разительно слабость местного аппарата управления обнаружилась во время восстаний в городах Астраханского края и в Башкирии, а также в период нарастания Булавинского движения. Совокупность этих факторов ускорила реформу.
Первое краткое распоряжение о создании новых территориальных единиц Петр I отдал 18 декабря 1707 г., предложив «росписать горо
18 Очерки русской культуры XVII века. М.» 1979 .4. 1. С. 318—320.
53
да частьми, кроме тех, которые в 100 верстах от Москвы», между несколькими крупными городами. Затем появился указ об образовании губерний при Москве, Киеве, Смоленске, Азове, Казани, Архангельске, Петербурге и в Сибири. В 1708 г. была составлена и роспись распределенных по губерниям уездных центров с округой 19. Названия губерниям дали по главным городам. Исключение составили только Сибирская губерния с центром в Тобольске и Ингерманландская с центром в Петербурге, впрочем, переименованная вскоре (1710) в Санкт-Петербургскую. По своим размерам, числу приписанных городов и расстоянию между главными и уездными центрами губернии отличались весьма существенно. Но издание указов еще не означало действительной организации губерний. Петр уехал в действующую армию, и дело застопорилось. В дальнейшем вопрос о губерниях встал только в феврале 1709 г., когда назначенные губернаторами Т. Н. Стрешнев, А. Д. Меншиков, Д. М. и П. А. Голицыны, П. С. Салтыков, Ф. М. и П. М. Апраксины получили указания, что они должны пока только собирать сведения о своих губерниях,* чтобы «всякими делами и сборами конечно могли принять с будущего 1710 году» 2°. Таким образом, осуществление реформы снова было отложено.
Исследуя губернскую реформу 1708—1710 гг., П. Н. Мрочек-Дроздовский пришел к выводу, что указ 1708 г. о создании губерний был не учредительным актом, а программой, и доказывал это тем, что в него постоянно вносились поправки и изменения. П. Н. Милюков, напротив, считал, что в реформе не было ничего нового и губернии «были созданы из подготовленного XVII веком материала рядом частных распоряжений, каждое из которых имело свою ближайшую практическую цель» 21. Следовательно, оба автора, по существу, отрицали какую-либо предварительную подготовку, предшествовавшую созданию губерний и считали, будто реформа осуществлялась стихийно и хаотично. Однако факты, приводимые темп же авторами, позволяют предполагать, что дело обстояло не так.
Прежде всего обращает на себя внимание, что Петр I, отдавая в 1707 г. распоряжение о создании губерний, не настаивал па его немедленном осуществлении, а значит, не считал нужным спешить с введением нового порядка. Приказ же губернаторам «присматриваться» к делам будущих губерний и готовить доклады о своих соображениях и впечатлениях преследовал цель дать им возможность изучить местные особенности, уточнить задачи правителей конкретных областей страны и сформулировать свое отношение к реформе. Губернская реформа обсуждалась Петром и с другими представителями администрации, о чем свидетельствует переписка с Курбатовым.
Л. Л. Курбатов, вложивший немало энергии в организацию Ратуши, был убежденным сторонником и защитником централизованной системы сбора налогов. Видя, что передача этого сбора в руки губернаторов может привести к серьезным нарушениям функций и прав Ратуши, т. е. к фактической ликвидации результатов реформы 1699 г., он выступил против предполагаемых изменений. В 1709 г. Курбатов составил подробный финансовый отчет, где показал отрицательные
19 ПСЗ. Т. IV. № 2176, 2218.
20 Цит. по: Милюков П. II. Государственное хозяйство России в первой четверти XVIII столетия и реформа Петра Великого. Спб., 1905. С. 279, 280.
21 М р о ч с к - Д р о з д о в с к и й П. Н. Областное управление в России XVIII в. да учреждения о губерниях 1775 г. М., 1876. С. 21, 26; Милюков П. Н. Указ. соч. С. 255.
54
последствия уже имевших место вторжений в сферу деятельности Ратуши и вред от разделения денежных сборов между разными ведомствами. «Напоминаешь, — писал ему Петр, — что в разных руках не *будет лучше ... о том уже мы довольно рассуждали и нынешнего порядка не нашли хуже». Из письма Петра видно, что царь, испытывая недовольство разделением финансовых обязанностей между многими приказами, не считал, однако, важным объединить их в одной Ратуше, полагая, что ее руководителю будет «трудно за очи все разделить и править» 22.
Таким образом, оба корреспондента выступали за централизацию финансов, но пути к достижению цели видели различно. Курбатов стоял за единое центральное ведомство, а Петр — за централизацию финансов в областном масштабе. Оба они опирались на собственный •опыт. Но если Курбатов руководствовался только стремлением создать более совершенную организацию финансового дела в России, то Петр стремился решить более широкий круг задач, стоявших перед правительством. Отдельные проводившиеся в разные годы мероприятия23 показывали преимущества укрепления власти на местах и удобство управления более крупными по сравнению с уездами территориальными единицами.
Из инструкций, которые устанавливали права и обязанности правителей губерний, известны указ Петра 1706 г. Я. Н. Римскому-Корсакову, фактически ведавшему Ингерманландией, поскольку А. Д. Меншиков был занят в военных операциях против шведов, и указ 1710 г. в Азовскую губернию, почти идентичный указу Римскому-Корсакову.
Важное для истории губернской реформы совпадение указов 1706 и 1710 гг. показывает, что центральная власть занималась разработкой вопроса о правах и обязанностях правителей крупных территорий задолго до официального распоряжения о создании губерний. Оно свидетельствует также, что Петр I считал указ Римскому-Корсакову эталоном, определяющим основные функции будущих губернаторов, который нуждается лишь в известной коррекции, учитывающей особенности разных губерний. Именно этим и было вызвано решение дать губернаторам возможность изучить дела своих губерний до осуществления реформы. И наконец, сравнение указов доказывает, что доклады, которые Петр предписал готовить губернаторам, в 1709 г. слушались «в консилии» и были учтены. Таким образом, не остается сомне.-ний, что губернской реформе предшествовала подготовительная работа, которая была попыткой объединить теоретические размышления о практическим опытом, накопленным уже в годы правления Петра. Эта работа говорит об известных сдвигах в подходе к проведению административных перестроек и о стремлении обдумать их основной принцип. Но сказанное не означало, что правительство уже могло полностью учесть все особенности вводимой структуры и предвидеть последствия реформы, а следовательно, обойтись без дальнейших изменений и уточнений. Губернаторы получили всю полноту административной, финансовой, судебной и военной власти и подчинялись только царю. Уездные воеводы, получившие название комендантов, были подведомственны губернаторам и лишены права непосредственного общения с цент
22 Цит. по: Милюков П. Н. Указ. соч. С. 266—269.
23 Например, приписка городов к Азову и Воронежу в 1700 и 1704 гг., изъятие из ведомства Ратуши городов Поволжья, объединение управления северо-западными пограничными районами страны.
55
ром. Срок отправления губернаторской должности установлен не был и зависел исключительно от усмотрения правительства. Губернаторам положили жалованье в размере 1200 руб. и 600 четвертей хлеба в год. Этим их служебное положение принципиально отличалось от положения прежних воевод, так как они превращались в платных чиновников правительства.
В штат губернатора входили: ландрихтер, который должен был ведать судом и всеми делами губернии в случае отсутствия губернатора; обер-комендапт, занимавшийся военными делами; обер-комиссар, собиравший денежные поступления; провиантмейстер, ответственный за сбор провианта и фуража, и канцелярские служители. Губернаторам подчинялись и земские бурмистры.
Есе должностные лица губернского аппарата получили иностранные названия. Нерусским было и само слово «губерния». Но проникновение этих терминов в Россию началось задолго до губернской реформы. Архангельский воевода Ф. М. Апраксии, например, назывался губернатором еще в 1694 г. С 1703 г., после основания Петербурга, так же именовался А. Д. Меншиков, а в 1706 г. — И. А. Толстой, управлявший Азовом. Но звание это носило тогда не административный, а почетный характер, что явствует из письма П. М. Апраксина к Петру. Получив в 1706 г. назначение на пост астраханского воеводы, Ф. М. Апраксии настойчиво спрашивал царя, может ли именоваться губернатором 24. Чин лапдрпхтера в 1706 г. носил Я. Н. Римский-Корсаков, а глава провиантского ведомства С. Языков именовался геперал-провиантом.
Проникновение повой терминологии в административную практику шло через указы царя. Свидетельствуя о знакомстве Петра и его советников с западноевропейскими порядками, в частности Швеции и немецких земель, где употреблялись названные термины, оно, однако, не означало переноса самих этих порядков в Россию. Европейские термины часто были простым переводОхМ сходных русских понятий и сохраняли их содержание. Иностранные названия новых для России должностных лиц отнюдь не свидетельствовали, что их функции полностью совпадают с обязанностями носивших те же наименования западноевропейских чиновников. Шведские ландрихтеры, например, выполняли лишь чисто судебные функции, а в России ландрихтер был первым помощником и заместителем губернатора, совмещая судебные и административные обязанности. Примером служит предписание 1706 г. Римскому-Корсакову управлять Ингерманландией по русским законам и исходя из конкретных обстоятельств. Оно содержало типичные для воеводских наказов XVII в. пункты: об учете городского населения, об умножении доходов и обязанности «прибыль учинить», об обеспечении порядка, чтоб «жителям никаких налог, обид и разорения по было», и др. Новые требования касались в основном упорядочения сбора и расхода денежных поступлений. Таким образом, используя иностранный термин, русские законодатели того времени наполняли его своим содержанием, которое диктовалось условиями и традициями русской действительности.
Губернии в количестве, намеченном указом 1708 г., начали функционировать с 1710 г. В 1713 г. к ним добавилась Рижская губерния, а в 1714 г. из Казанской выделили Нижегородскую и Астраханскую губернии. В 1712—1715 гг. губернии стали делить па провинции, и, хотя это мероприятие не было осуществлено полностью, провинциальное де
24 П и Б. Спб., 1887. Т. 1. № 26, 28.
56
ление получило достаточно широкое распространение. Деление губерний на провинции, а провинций на уезды значительно укрепило власть на местах. Аппарат там стал не только более разветвленным, но и более централизованным, поскольку сложилась система подчинения уездных правителей провинциальным, а провинциальных — губернским властям. Упрочился и бюрократический принцип формирования штатов местных органов.
Создание губерний и широта полномочий губернаторов не могли не оказать влияния на центральное управление. Губернская реформа нанесла приказной системе еще один сильный удар, так как новая система подчинения местных властей фактически лишила приказы руководства местными органами, что привело к исчезновению одних и изменениям в положении других приказов. В первую очередь были ликвидированы Сибирский приказ и приказ Казанского дворца, их деятельность прекратилась в 1711 г. Разрядный, Малороссийский и другие приказы, ведавшие городами, передали связанные с ними дела в соответствующие губернии, и круг их обязанностей резко уменьшился. Приказ Рудокопных дел был упразднен. Поместный, Земских дел, Большого дворца, сферу деятельности которых ограничили территорией Московского уезда, оказались в подчинении московского губернатора. Ратуша, чья компетенция теперь также не должна была распространяться за пределы Московской губернии, сохраняла свою самостоятельность в весьма урезанном виде. Ингерманландская (Семеновская) канцелярия превратилась из центрального учреждения в своеобразное представительство петербургского губернатора в Москве. В результате количество приказов, сохранивших статус органов центрального управления, еще более уменьшилось.
Тем не менее новая управленческая структура оставалась незавершенной. Взаимоотношения появившихся и существовавших ранее учреждений определены не были, что порождало путаницу в делах. Наладить постоянную связь губернаторов с царем, находившимся в действующей армии, было сложно. Сами же губернаторы действовали независимо друг от друга, не согласовывая своих распоряжений.
Боярская дума к этому времени уже полностью утратила прежнее значение. Процесс ослабления ее влияния шел параллельно с укреплением абсолютизма и разрушением приказной системы. Уже в середине XVII в. Боярской думе приходилось соперничать с царской «ближней думой», кружком царских советников, привлекавшихся царем к решению важных государственных вопросов и готовивших царские указы и проекты боярских приговоров. В начале XVIII столетия Дума все чаще уступала место «консилии министров», в состав которой входили «ближние люди» Петра, не всегда имевшие думные чины, а также судьи наиболее важных приказов и влиятельные члены Думы. Первоначально «консилия министров» действовала одновременно с Думой, но постепенно заняла главенствующее положение. Заметно подрывали значение Думы и административные перестройки. Если ранее приказные судьи входили в Думу, и поэтому приказы были органически с ней связаны, то по мере ликвидации приказов, сосредоточения нескольких приказов в одних руках и назначения на ответственные посты лиц, не имевших думного чина, связи Думы с исполнительной властью ослабевали и нарушались. Да и состав ее из-за естественной убыли и резкого уменьшения числа пожалований думными чинами быстро сокращался. Совокупность этих обстоятельств привела к тому, что Дума, окончательно уступив место «консилии министров», распалась.
57
Характеризуя «консилию министров», А. Д. Градовский писал, что она отличалась от Думы только тем, что «присутствовавшие в ней названы не боярами, а министрами». Не видел в «консилии» ничего нового и В. О. Ключевский, считавший ее «обломком прежней Боярской думы», т. е. органом, образовавшимся из Думы в результате ее вырождения. Знак равенства между Думой и «консилией министров» фактически ставил и Д. С. Бабурин 25. Все эти авторы исходили из* того, что в «консилии» участвовали бояре. Но сущность «консилии» определялась не этим. Бояре принимали участие в ее работе не как представители боярского сословия, а как представители назначенной царем администрации наравне с лицами, не имевшими боярского звания. Коренное отличие «консилии» от Думы состояло в том, что она была не сословно-представительным органом, а административным советом царя. В этом проявлялось то новое, что отличало абсолютизм от сословной монархии на данном этапе его существования.
Но, вытесняя Думу и участвуя в 1700—1710 гг. в решении государственных дел, «консилия министров» все же не была постоянно действующим учреждением, что также отличало ее от Думы. Численность и состав членов «консилии» в зависимости от обстоятельств могли меняться. Ее должен был кто-то собирать и подготавливать ей вопросы для обсуждения. Часто уезжавший из Москвы Петр начиная с 1697 г. находил выход в назначении временных правителей, которым поручал «на государевом дворе быть и дела ведать какие прилучитца». Им было разрешено привлекать себе в помощь любых лиц. Они же созывали «консилию»26. Но такая форма правления была возможна, только когда аппарат власти сосредоточивался в Москве и присутствие в «консилии» приказных судей позволяло быстро и оперативно решать дела. После же создания губерний контролировать и координировать деятельность губернаторов, держать с ними непрерывную связь, разрешать споры и ускорять проведение общегосударственных мероприятии могло только постоянно действующее и облеченное властью центральное учреждение. Это стало очевидно уже в первый год функционирования губерний. О необходимости принимать меры ярко свидетельствует письмо Петра к А. Д. Меншикову от 6 февраля 1711 г., где царь писал: «Доныпе, бог ведает, в какой печали пребываю, либо губернаторы зело раку последуют в происхождении своих дел...» 27.
Вскоре был издан указ об учреждении Сената. Начальные строки этого документа («определили быть для отлучек наших Правительствующий Сенат для управления») породили мнение, что Сенат, подобно прежним комиссиям, создавался как орган временный, па период отъезда Петра в Прутский поход28. Ио это мнение было основано на неверной трактовке текста, когда мотивировке -Петра, подчеркивающей постоянность царских отлучек, придавалось неоправданно суженное значение. То, что Сенат был задуман сразу как орган постоянно действующий, доказглвает указ Петра I от 2 марта 1711 г., где о причинах создания Сената говорится несколько подробнее: «... мы для всегдашних наших в сих войнах отлучках определили Управительный Сенат,
25 Градовский А. Д. Высшая администрация России XVIII ст. и генерал-прокуроры. Спб., 1866. С. 72; Ключевский В. О. Боярская дума. М., 1902. С. 445; Очерки истории СССР. XVIII век. Первая четверть. (3. 304.
26 К л ючсвс к и й В. О. Указ. соч. С. 446, 447.
27 Цит. по: Соловьев С. М. История России с древнейших времен. М., 1962. Кн. VIII. С. 354.
28 П е т р о в с к и й С. А. О Сенате в царствование Петра Великого // Описание документов и бумаг МАМЮ. М., 1876. Т. 3. С. 30.
58
которому всяк и их указам да будет послушен так, как нам самому» 29. Полномочия Сената были весьма велики, распространялись буквально на все области управления, и, кроме того, он имел как законодательную, так и судебную власть. Широту прав Сената Петр подчеркнул напоминанием, что ему должны быть послушны духовные и мирские, военные и земские власти, независимо от чина. За непослушание царь грозил наказанием, вплоть до смертной казни.
Однако в 1711 г. Петр особо выделил несколько первоочередных задач Сената. Прежде всего отмечалось, что Сенат должен «суд иметь нелицемерный и неправедных судей наказывать». Внимание к этому вопросу было вызвано повсеместным обострением классовой борьбы в первом десятилетии XVIII в., когда недовольство народа бесправием и возмущение произволом воеводской и приказной администрации проявились с огромной силой. Организация «правого суда» должна была уменьшить это недовольство и поселить надежду па возможность най-т'и справедливость в высшем органе управления. Вторая задача Сената, согласно указу, состояла в установлении контроля над финансами и повышении денежных доходов казны, «понеже деньги суть арте-риею войны». Этот пункт дополнялся требованиями способствовать развитию торговли, упорядочить вексельное дело, повысить доходы от соляной монополии. И наконец, царь ставил перед Сенатом задачу улучшить организацию учета, выявления и сбора дворянских офицерских кадров для регулярной армии. Указ предусматривал передачу ему функций Разрядного приказа и ликвидацию этого важнейшего старого учреждения.
Название «Сенат» носили королевские советы в нескольких европейских странах, в том числе в Швеции и Польше. Оттуда оно и пришло в Россию. Но Сенаты разных стран отличались друг от друга составом, структурой и полномочиями, что определялось особенностями политического развития каждой страны. В России лучше всего было известно политическое устройство ее ближайших соседей. Но польские порядки, где наряду с Сенатом действовали Сейм и сеймики, ограничивавшие власть короля, были неприемлемы для вступившей на путь абсолютизма России. Шведский же Сенат, успешно управлявший страной в отсутствие своих воевавших королей, не мог не казаться Петру достойным примером.
У русского и шведского Сенатов общими были широта полномочий и система контроля через фискалитет, а различались состав и структура. Кроме того, в России отсутствовали точно установленные правила, регламентировавшие взаимоотношения Сената с другими государственными органами. Следовательно, в 1711 г. Петр почерпнул из опыта Швеции только то, что было, по его мнению, применимо в России.
В отличие от шведского Сената, в состав которого входили президенты коллегий, канцлеры академий, генерал-губернаторы и другие видные административные деятели, Петр назначил сенаторами всего девять человек. Принцип отбора определялся предшествующей •службой. Так, пять из девяти сенаторов в прошлом были связаны с работой в военных учреждениях. Московский губернатор Т. Н. Стрешнев, бессменный судья Разрядного приказа с 1689 г., ведал военными .кадрами, комплектованием армии и управлением пограничными областями юга России. Князь Г. И. Волконский являлся управителем
Законодательные акты Петра I: Сб. документов / Сост. Н. А. Воскресенский. М.— Л., 1945. № 242. С. 201.
59
Тульского оружейного завода, генерал-цал мейстер М. М. Самарин возглавлял Мундирную канцелярию, Н. П. Мельницкий был товарищем судьи Военного приказа, а Г. Н. Племянников занимал такой же пост в Адмиралтейском приказе. Таким образом, все пятеро были назначены в Сенат с явным намерением сосредоточить там лиц, работавших по военному ведомству и уже принимавших участие в решении проблем комплектования и оснащения армии, а потому хорошо знакомых с нуждами и трудностями правительства в военных вопросах. Остальные сенаторы занимали видные управленческие посты. Особенно большим стажем и опытом обладал И. А. Мусин-Пушкин, который еще при предшественниках Петра получал весьма ответственные поручения: был воеводой в Астрахани, Смоленске, являлся товарищем судьи Сибирского приказа, много лет входил в состав Боярской думы, а с 1700 г. возглавлял Монастырский приказ. В. А. Апухтин служил управителем Денежных дворов и Купецкой палаты, П. А. Голицын занимал пост архангельского губернатора. В их лице в Сенат были включены люди, хорошо знакомые с особенностями центрального и местного управления, а также финансового дела. По роду прежней службы большинство сенаторов имели опыт и в судебных делах. Некоторые участвовали в собраниях «консилии министров». По старому чиновному делению два сенатора были боярами, а все остальные— стольниками. Таким образом, Сенат был сформирован исключительно из представителей придворных кругов. Обер-секретарем, возглавившим его канцелярию, был назначен дьяк Ингерманландской (Семеновской) канцелярии Анисим Щукин.
Все сенаторы, впервые в административной практике, были приведены к присяге, текст которой сочинил сам Петр. В ней он отразил свои основные требования к сенаторам, сводившиеся в общей форме к тому, чтобы они служили «честно и чисто, неленостно, но паче ревностно». Сенаторы обязывались: хранить верность «государю и всему государству», обеспечивать «правду и правый суд, как между народом, так и в деле государственном» и соблюдать государственные интересы «в збирании казны и людей и протчего всего». Давалось также обещание «нелицемерно поступать» и не нарушать присяги ни из-за взяток, ни из страха и не «щадя кого для чего, или мстя кому за что». В указе Сенату от 5 марта 1711 г. имелся любопытный пункт, определявший, что в Сенате сенаторы должны «места иметь по списку, кто после кого написан в определительном указе». На первом месте там стояли бояре И. А. Мусин-Пушкин и Т. Н. Стрешнев, а затем остальные в порядке стольничьего старшинства. Таким образом, в известной степени был сохранен старинный местнический порядок, правила и нормы которого продолжали жить, хотя с отмены местничества прошло почти 30 лет. Петр учел это обстоятельство, чтобы не мешать обсуждению дел возможными ссорами и спорами.
Одпако, несмотря па соблюдение феодальной иерархии, голоса сенаторы имели равные, а решать дела должны были коллегиально, причем для окончательного приговора по делу требовалось единогласие30.
Назначение в Сенат не освобождало сенаторов от их прежних обязанностей. Исключение было сделано только для Т. Н. Стрешнева и П. А. Голицына, вместо которых в Московскую губернию был назначен В. Ершов, а в Архангельск — А. Курбатов, оба со званием вице-губернаторов. Очевидно, выдвигая своих «прибыльщиков» управлять гу
30 Законодательные акты Петра I. № 243. С. 201, 202; № 244. С. 203, 204.
60
берниями, Петр I все же не рисковал приравнивать их к губернатор рам, обладавшим думными или придворными чинами, и делал исключение только для А. Д. Меншикова.
Хотя состав Сената был подобран обдуманно, в таком виде он сохранился недолго. В 1712—1714 гг. пятеро сенаторов по разным причинам выбыли, а их замена была проведена лишь частично. В обновленном, но сокращенном составе он просуществовал до образования коллегий.
Помимо основного штата сенаторов и служителей сенатской канцелярии при Сенате было образовано два института: губернских комиссаров и фискалитет.
Осуществлявших регулярную связь Сената с губерниями губернских комиссаров по указу 22 февраля 1711 г. было по два для каждой губернии, причем им предписывалось поочередно находиться одному в Сенате, другому — в губернии. Они должны были держать Сенат в курсе всех губернских дел, а в губернию передавать сенатские указы и другие бумаги. Подбирали комиссаров губернаторы из дворян, иногда офицеров и в отдельных случаях из дьяков. Но в должности утверждал их Сенат. Основное требование Сената к каждому губернскому комиссару состояло в том, чтобы он был «человек знающий, который мог бы по посланным указам о губернских всяких ведомостях ответствовать». На практике же получалось так, что губернские комиссары отвечали не только за бесперебойную связь Сената с губерниями, но и за своевременное исполнение сенатских указов. Если указ не выполнялся или был выполнен с опозданием, комиссаров штрафовали и даже ставили на правеж. Такие случаи были не единичны, и должность комиссаров стала одной из нелегких.
' Фискалитет при Сенате представлял собой специальный орган контроля и надзора, подобный аналогичному органу Швеции. Он состоял из обер-фискала, нескольких провинциал-фискалов и подчиненных им «нижних» фискалов. В их задачи входило «над всеми делами тайно надсматривать и проведывать про неправый суд; тако ж в сборе казны и протчего»; Позднее, в марте 1714 г., Петр уточнил, что «фискальное дело есть взыскание всех безгласных дел, то есть: I. Всякие преступления указам. II. Всякие взятки и кражу казны и протчее, что во вред государственному интересу быт может, какова б имени оное не было. III. Тако ж и протчие дела народные, за которых нет челобитчика...». Фискалы должны были выявлять, доставлять в Сенат и уличать там любых виновных в названных преступлениях лиц, «какой высокой степени ни есть». Только «вышнего судью или генерального шта-па» нельзя было привлечь к ответственности без обер-фискала 31. Шведское влияние на указы о фискалах хорошо прослеживается по описанию функций шведских фискалов, составленному в 1718 г. советником Камер-коллегии Г. Фиком. Но полного перенесения шведских образцов на русскую почву не произошло, так как некоторые функции шведских фискалов (контроль за состоянием дорог, выявление воров, грабителей и лазутчиков) в России распространены не были. В фискалите-тах обеих стран имелись и организационные различия. Так, в Швеции провинциал-фискалы подчинялись только обер-фискалу, а в России они имели двойную подчиненность: обер-фискалу и губернаторам32. Как видим, и в этом случае шведский вариант был подвергнут известной переработке.
31 Законодательные акты Петра I. № 241. С. 200; № 244. С. 204; № 352. С. 332.
, 32 Петровский С. А. Указ. соч. С. 115.
61
Создание фискалитета тянулось несколько месяцев. Причина крылась не только в организационной медлительности, но и в резко отрицательном отношении к новому органу административных кругов, включая сенаторов. Полномочия фискалов противоречили их понятиям и интересам, шли вразрез с давней традицией считать, что государственная должность не только служба, но и источник доходов, возможность «покормиться», в чем отражалась претензия чиновничества на долю государственной феодальной ренты.
Предвидя, что организация фискалитета будет наталкиваться на сопротивление даже его ближайшего окружения, и понимая, как трудно найти человека, способного возглавить борьбу с должностными преступлениями, Петр I решил назначить обер-фискалом «человека умного и доброго, из какого чина ни есть» 33. Назначение на эту должность незнатного человека могло казаться Петру даже более предпочтительным, так как, опираясь на царскую поддержку, человек этот мог бы стать менее зависимым, чем обремененный множеством связей придворный. Чтобы не затягивать дело, Петр назначил обер-фискалом дьяка Преображенского приказа Я- Былинского. Однако недовольство придворной верхушки привело к тому, что Петру пришлось пойти на уступки и разрешить сенаторам самим избрать обер-фискала «из царедворцев». Им стал стольник М. Желябужский.
Через год фискалитет состоял из обер-фискала с двумя помощниками, 4 фискалов для Москвы, 2 — для разъездов и от 16 до 22 фискалов в губерниях. В марте 1714 г. штаты фискалов были окончательно оформлены указом, который уточнил, что при обер-фискале должны быть 4 помощника (причем два из купечества, «которые б могли купеческое состояние тайно ведать»), в губернских центрах—также по 4 фискала, а в городах — по 1—2 человека, в том числе и от купечества, «смотря по препорции города»34 35. Своеобразной особенностью положения фискалов была оплата их труда. Постоянных окладов они не имели, но с целью поощрения их деятельности Петр определил, что при успешном раскрытии дела фискалу должна отчисляться половина (в Швеции — треть) штрафа, подлежащего ко взысканию с обвиняемого по суду. Такой способ оплаты был выгоден государству—оно получило доход, не тратя средств на содержание фискалов, и при этом стимулировало их активность. Поэтому, когда осенью 1713 г. Желябужский, желая пресечь споры из-за штрафов, предложил ввести фискалам твердые оклады, Сенат это предложение отверг. Однако в 1714 г. было принято решение, чтобы из полагающейся за раскрытие дела суммы половина шла фискалу-доносителю, четверть - в канцелярию провинциал-фпскала и четверть в канцелярию обер-фискала для дележа между их подчиненными. Фискалы от купечества кроме доли штрафа получали освобождение от уплаты налогов 3!1.
Расследования по донесениям фискалов вскрыли картину широчайшего распространения должностных преступлений. С предельной ясностью вырисовываются благодаря этим расследованиям нравы п моральный облик административных деятелей начала XVIII в. от мелких подьячих до сенаторов. Например, фискалы установили, что «нельзя как худо себя показал и обличен как овца в репьях» майор князь Волконский; участвовал в расхищении выморочного имущества боярина А. С. Шенна, а также систематически «льготнл» многим вы
33 Законодательные акты Петра I. № 244. С. 204.
34 ПСЗ. Т. V. № 2786;
35 Там же. № 2786, 3211.
62
сокопоставленным лицам сенатор Я. Ф. Долгорукий; широко использовали свои служебные возможности губернаторы М. П. Гагарин, П. М. Апраксин, А. Д. Меншиков и другие видные деятели того времени 36. В Поместном приказе подьячие давали ложные выписи на землю, в приказе Большой казны за взятки потворствовали подрядчикам. Коррупция, кумовство, прямые хищения, подлоги, взятки, вымогательство — таким оказался далеко не полный перечень пороков, типичных для административных деятелей всех рангов. Никакие возможности получения личных выгод не упускались. Один из полковников, сообщал в донесении фискал, дошел до того, что «затаил себе в корысть полковые знамена и перешил жене своей в юпки»37.
Чин фискала, несмотря на явную полезность деятельности фиска-литета для государства, был «тяжел и ненавидим». В 1712 г. с речью против фискалов выступил сам глава русской церкви С. Яворский. Он заявил, что «не подобает быти» должности надзирателя, который «кого хочет обличити, да обличит, кого хочет обесчестити, да обесчестит» 38.
Непросто складывались взаимоотношения фискалов с сенаторами. С одной стороны, последние обязаны были содействовать деятельности фискалов и расследовать их донесения, с другой — из-за права обер-фискала обличать высших особ сенаторы сами в любой момент могли стать объектом для разоблачения. Это вызывало их раздражение. В результате сенаторы часто оказывали фискалам лишь формальное внимание и всячески затягивали ведение дел (особенно связанных с высшей знатью). Наиболее непримиримыми врагами фискалов были Я. Ф. Долгорукий и Г. Н. Племянников.
Особенно часто сталкивался с сенаторами А. Я- Нестеров, одна из самых колоритных фигур администрации Петра I, выдвинувшийся из крепостных как прибыльщик. Карьера его развивалась типичным для прибыльщиков путем: сначала служба в одном из подразделений Семеновской канцелярии, затем в Ямском приказе и в Московской губернской канцелярии, откуда он был назначен в Сенат на должность помощника обер-фискала. Человек умный, наблюдательный, достаточно смелый, А. Я- Нестеров хорошо понимал, что его дальнейшая карьера зависит исключительно от расположения к нему царя, и с самого начала своей фискальной деятельности проявлял максимальную активность, раскрыв множество должностных преступлений самых разных по положению и рангу лиц. При этом он часто сообщал о них прямо Петру 39. После одного из особенно резких донесений и жалоб Нестерова царю на попустительство сенаторов Петр прислал в Сенат суровую отповедь. «Господа Сенат! — писал он 1 мая 1713 г. — Понеже уведомлены мы, что вы по доносам фискальским не единого главного дела не вершили, но все проманиваете до времени, забывая бога и души своя, того ради сие последнее о сем пишу к вам: ежели пяти или шести дел главных, буде более не успеете... ноября к 1-му числу не вершите и преступникам, которые для своих польз интерес государственный портят, не учините смертную казнь, не щадя никого в том и ежели инако в том поступите, то вам сие будет» 40.
36 ЦГАДА. Ф. № 9. Кабинет Петра I. Кн. 95. Л. 713—718, 757—772. Ф. 248. Оп. 106. Д 89. Л. 11; Д. 225 и др.; Петровский С. А. Указ. соч. С. 125—127, 150, 151.
37 ЦГАДА. Ф. 248. Оп. 6. Д. 205. Л. 190—192.
38 ПСЗ. Т. V. № 3479; Петровский С. А. Указ соч. С. 136, 149.
39 ЦГАДА. Ф. 9. Кн. 17. Л. 938, 940—943, 957—961 и др.
40 Петровский С. А. Указ. соч. С. 60, 61.
63
Поддержка царя укрепила положение Нестерова, но еще больше восстановила против него сенаторов. Активность его, резко контрастирующая с медлительностью и инертностью Желябужского, привели к тому, что в апреле 1715 г. Петр назначил Нестерова обер-фискалом, в чине которого он оставался до 1722 г.
Внедрение системы государственного надзора и контроля происходило болезненно. Столичные фискалы наталкивались на недовольство и противодействие сенаторов, в городах фискалы встречали неприкрытое и активное сопротивление местных властей. Канцелярию фискальных дел буквально затопляли жалобы на то, что фискалам не дают ни чернил, ни бумаг, не показывают документации, ругают «неподобною бранью», бьют, бросают в тюрьмы, всячески преследуют, ставят «на правеж» и т. д.41 Впрочем, деятельность фискалов, направленная против разнузданного хозяйничанья властей, находила и поддержку. Ее часто оказывали представители низов общества: посадские люди, крестьяне, дворовые, солдаты, отставные подьячие, выступавшие в качестве свидетелей, а также встречавшиеся в числе доносителей. Но такая поддержка вовсе не означала, что фискалы являлись защитниками интересов народных масс. Их деятельность, принимавшая форму борьбы со злоупотреблениями отдельных представителей господствующего класса, объективно была направлена на укрепление дворянского государства и служила именно этой цели.
Характерно, что фискалы, занимаясь выявлением должностных преступлений, сами были нередко носителями тех же пороков, против которых обязаны были бороться. В 1714 г. были отданы под суд Попов, Левшин и Юшков, провинциал-фискал Попцов. Не избежал соблазна и сам Нестеров. В 1724 г. после длившегося два года расследования по обвинению в злоупотреблениях служебным положением он был приговорен к смертной казни и колесован 42 43.
Печальный конец Нестерова показывает, что и прибыльщики, пользовавшиеся доверием Петра и достигшие высокого положения исключительно благодаря своим способностям и заслугам, легко воспринимали господствующие в административных кругах настроения. Яркий тому пример и дело А. А. Курбатова, который в 1714 г. был отстранен от должности архангельского вице-губернатора за хищения и взяточничество. Курбатов считал, что заслуги перед государством позволяют ему присваивать часть доходов. Свои действия он мотивировал тем, что «то делал, надеясь па его государеву милость, ведая свое усердие и многосотиых тысяч приложение» да и «малое, что ради прокормления, от денег и нитей и провианта себе брал» 4;'. Хорошо известны жадность А. Д. Меншикова, беззастенчиво пользовавшегося своей властью для личного обогащения, стяжательство П. П. Шафирова и других «новых людей».
Разбор фискальских донесений (за исключением наиболее сложных и щекотливых рассматривавшихся сенаторами) производился в Расправной палате Сената, организованной как специальное присутственное судебное отделение, с особым штатом судей. Помимо фискальских донесений Расправная палата занималась разбором жалоб на неправильное решение дел в других учреждениях и получила значение высшей судебной инстанции. Как подразделение Сената опа сохранилась и после указа 1714 г., когда Петром впервые были офици
41 ЦГАДА. Ф. 248. Оп. 106. Д. 12, 82, 89, 285, 345 и др.
42 Петровский С. Л. Указ. соч. С. 140—143, 152, 153.
43 Цит. по: П а в л о в - С и л ь в а и с к и й Н. П. Указ. соч. С. 58.
64
ально установлены три судебные инстанции: городские коменданты — губернаторы — Сенат.
Судебные права Сената не вытеснили старую практику создания следственных комиссий. Они создавались в срочных и запутанных случаях или при разборе дел особой важности по указам Сената и именным указам Петра. В 1718—1723 гг. комиссии обычно возглавляли майоры гвардии, и потому они назывались майорскими. Однако структура Сената, сложившаяся вначале, недолго оставалась неизменной. С течением времени она стала гораздо более разветвленной, что было связано с последующими реформами аппарата власти в 1717— 1722 гг.
Последний этап административных реформ Петра I был отмечен попыткой поставить преобразования на продуманное и обоснованное основание с привлечением европейских специалистов и использованием русских проектов. Реорганизация центрального управления в этот период ознаменовалась дальнейшей централизацией власти, усложнением структуры Сената и созданием коллегий.
О коллегиях Петр I впервые узнал еще в 1698 г. в Англии, ознакомившись с проектом англичанина Ф. Ли «о правильной организации его (Петра. — Н. Г.) правительства» путем создания семи коллегий. Но тогда этот проект успеха не имел 44. Позднее, изучая устройство шведского Сената, Петр заинтересовался и шведскими коллегиями. Весьма вероятно, что мысль об организации подобных специализированных центральных учреждений, где все дела решались коллегиально, начала оформляться параллельно с идеей создания Сената. Тогда же появляются и проекты учреждения коллегий. Так, в 1711 г. «рудокопный офицер» И. Ф. Блигер предложил создать коллегию для управления горнорудным делом, а в 1713 г. неизвестный автор рекомендовал организовать Коммерц-коллегию для упорядочения торговли и Ревизион-комиссион коллегию для учета прихода и расхода государства. Вскоре последовал и первый именной указ «учинить коллегиум для торгового дела исправления». Организация «коллегиума» была поручена обер-комиссару Д. Соловьеву, и тот составил его из нарвских купцов, представителей гостей, гостиной сотни и московского посадского купечества. Однако дальше попытки выработать структуру коллегии и пересмотреть таможенное законодательство дела не пошло.
В 1715 г. Петр передал в Сенат список семи коллегий «к соображению». В том же году он приказал послу в Дании В. Л. Долгорукому собрать сведения о датских коллегиях, а послу в Вене А. П. Веселовскому — о коллегиях других стран, а также осуществить подбор знающих людей для участия в организации коллегий в России 45. Тогда же на русскую службу были приглашены немецкий специалист по праву, экономике и политическому устройству Г. Фик для составления описаний шведских учреждений и барон А. Люберас, автор сочинения «Reflexions fiber des Russichen Reichs States Oeconome». В дальнейшем они участвовали в организации и составлении регламентов русских коллегий и получили назначения: Фик — советником Камер-коллегии, Люберас — вице-президентом Берг- и Мануфактур-коллегий.
Указы об учреждении коллегий и первые меры по их устройству относятся к декабрю 1717 г., но окончательно организационный период завершился лишь в 1720 г. Было решено создать десять коллегий. Иностранная коллегия должна была взять на себя вопросы внешних
44 Милюков П. Н. Указ. соч. С. 421—424.
45 Законодательные акты Петра I. № 25, 27. С. 44—46.
3 Очерки русской культуры XVIII века
65
сношений, заменив Посольский приказ. В ведение Военной коллегии отходили армия, городские гарнизоны и «все воинские дела». К компетенции Адмиралтейской коллегии были отнесены флот, военно-морские артиллерийские заводы, верфи, мануфактуры, обслуживающие-морское хозяйство и управление государственными лесами. Юстиц-коллегии поручались дела Поместного, Сыскного, Земского и всех судных приказов, а также передавался туда штат фискалов из Сената. Три финансовые коллегии должны были ведать: Камер-коллегия — окладными и неокладными налогами, военными подрядами, соляными промыслами и дорогами; Штатс-контор коллегия — надзором за государственными расходами, а Ревизион-коллегия — контролем за использованием государственных средств местными органами. В связи с созданием Камер-коллегии упразднялся Монастырский приказ. Церковные земли становились подотчетными Камер-коллегии, так как доходы с них должны были по-прежнему поступать в казну. В Мануфактур-коллегии сосредоточивалось управление промышленностью, за исключением горной и металлургической, которые отходили к Берг-коллегии. Коммерц-коллегия должна была заниматься вопросами торговли. В 1721 г. была учреждена одиннадцатая, Вотчинная, коллегия для охраны земельных прав и привилегий дворянства. К ней от Юстиц-коллегии отошли все юридические дела, связанные с землевладением.
Права коллегий распространялись на всю территорию страны, что резко отличало коллегии от приказов. Часть коллегий имела на местах собственный штат (в зависимости от своего местонахождения коллегии создавали конторы в Петербурге или Москве; кроме того, Камер-коллегия имела конторы камерирских дел в провинциях и земских комиссаров — в уездах. Штатс-контор коллегией в провинциях создавались рентереи, Берг-коллегией — бергамты, а Мануфактур-коллегия использовала губернские канцелярии).
Первые президенты и вице-президенты коллегий были назначены еще в 1717 г. Большинство президентов коллегий относились к старой русской аристократии, сохранившей за собой основную часть новых государственных постов. Все вице-президенты были иностранцами, приглашенными на русскую службу. Президенты коллегий были введены в Сенат, в связи с чем дальнейшую работу по организации коллегий Петр поручил Сенату. В помощь Я. Брюсу, который должен был эту работу возглавить, прикомандировали Г. Фика 4G.
Штаты коллегий подбирались согласно прямым указаниям Петра и включали членов коллегий (президента, вице-президента, 4—5 советников и 4 асессоров), которые должны были совместно решать все дела большинством голосов, секретарей, нотариусов, переводчиков, актуариусов, копиистов, регистраторов и канцеляристов. Несколько позже появились еще прокурор и фискал. В состав коллегий должны мыли обязательно входить несколько пши'трапцев-спе’шалпстов. При выборе русских кандидатов па коллежские должности Сенат не имел нрава назначать родственников или «собственных креатур» сенаторов. 11азпа-ченис следовало производить но составленным спискам, «балатиром». Создание коллегии шло медленно. Летом 1718 г. Петр, констатировав, что сенаторы-президенты «лениво съезжаются для врученного нм дела», дал им для работы два обязательных дня в неделю и предписал, чтобы занимались «без лишних слов и болтанья не было», а собрания вели «как чесным людем надлежит, а не как бабам-торговкам»46 47.
46 Законодательные акты Петра I. № 265—267. С. 219—221.
47 Там же. № 261. С. 216, 217; № 263. С. 218; № 271, 272. С. 225, 226.
66
Основной причиной задержки с открытием коллегий была трудность составления основополагающих документов, которые определили бы статус и функции коллегий. Задача усложнялась тем, что сам принцип работы коллегий был для России непривычен. Не допуская соединения разного рода полномочий в одних руках, этот принцип требовал точного размежевания функций и сфер деятельности коллегий, а также определения взаимоотношений их с Сенатом, друг с другом и с органами местного управления.
Поскольку структура коллегий мыслилась в основе своей сходной, было решено разработать два вида документов: Генеральный регламент, содержащий общие для всех коллегий положения, и специальные регламенты для каждой коллегии, учитывающие специфику их работы. Насколько сложным было это задание, показывают сохранившиеся варианты регламентов. В частности, Н. А. Воскресенский обнаружил 12 редакций одного только Генерального регламента объемом более 700 рукописных страниц. Первоначальный проект составил Г. Фик, использовавший шведский источник 1661 г. «Cantsellia Ordnungh»48. Но проект Фика не раз обсуждался и исправлялся сенаторами и советниками коллегий, руководствовавшимися петровским указом использовать только полезные для России пункты, а другие, которые «неудобны или с ситуадиею сего государства несходны и оные ставить по своему рассуждению»49. Множество именных указов, посвященных вопросам организации коллегий, свидетельствует об активном участии в этой разработке и самого Петра 50.
В Генеральном регламенте основное внимание уделялось определению структуры коллегий, порядку ведения дел, обязанностям членов коллегий и нормам их поведения. В регламентах отдельных коллегий очерчивался круг их задач, говорилось об особенностях структуры, о местных ответвлениях, а также делались попытки определить взаимоотношения этих коллегий с другими органами управления. В регламентах четко проявились абсолютистские воззрения. Они сказывались в требовании служителям коллегий «паче всего» быть верными и добрыми слугами царя и царской фамилии, «их пользы и благополучия всяким образом и по всей возможности искать и споспешествовать, убыток, вред и опасность отвращать». Просматривается в регламентах и влияние учения о государстве как надклассовой силе, призванной стоять на страже интересов всех подданных и заботиться об общем благе. Выделяются экономико-культурные задачи, которые должно было выполнять государство, добиваясь через коллегии «исправления коммерций, художеств и мануфактур» 51. Упоминается и о его воешю-оборони-телыюй функции.
Создание коллегий, ставших промежуточным звеном между Сенатом и губерниями, привело к изменениям в значении Сената. Часть переполнявших его дел отошла к коллегиям, а поскольку коллегии находились у него в подчинении, то усложнялись и усиливались его контролирующие функции. Выяснилась необходимость изменений в составе Сената. Так, включение в него президентов коллегий себя не оправдало. Петр I сформулировал причины этого предельно ясно, подчеркнув, что сенаторы должны контролировать коллегии «яко свободные от них; а ныне сами будучи во оном, как могут сами себя судить». Не могли
48 Там же. С. 411, 412.
49 ПСЗ. Т. V. № 3197.
-50 Законодательные акты Петра I. Разд. 3, 5, 7—10.
51 Законодательные акты Петра I. № 400. С. 413, 414.
3*
67
сенаторы совмещать работу в Сенате с руководством коллегиями и из-за обилия дел. Таким образом, попытка приблизить состав русского Сената к шведскому образцу не удалась.
Изменяя в указе от 12 января 1722 г. принцип формирования Сената, Петр сохранил его прежний личный состав, распорядившись при этом назначить в коллегии новых 'президентов. Исключение было сделано только для трех коллегий: Адмиралтейской, Военной и Иностранных дел, президентами которых были оставлены сенаторы. Ревизион-коллегию тогда же было решено уничтожить, передав ее обязанности Сенату. Сенаторы, оставшиеся президентами коллегий, получили право присутствовать в Сенате только в случаях обсуждения важных вопросов или дел своей коллегии. Общее же число сенаторов было увеличено, поскольку указ рекомендовал включить в их состав несколько человек «из министров, которые ныне при чужестранных дворах» (посланников). Указ устанавливал также, что Сенат должен состоять из действительных тайных и тайных советников, т. е. лиц, дослужившихся до-высших государственных чинов по новой Табели о рангах, введенной в том же году. Размещаться в зале заседаний сенаторы должны были согласно своим рангам.
Помимо перемен в составе Сената Петр внес существенные изменения и в его структуру, учредив должности генерал-рекетмейстера, генерал-прокурора, экзекутора, генерал-фискала и герольдмейстера.
Непосредственным толчком к учреждению должности рекетмейстера явилась судебная реформа 1719—1720 гг., когда была предпринята первая в России попытка осуществить разделение административной и судебной власти и установить порядок прохождения дел по инстанциям. Реформа носила половинчатый характер и касалась только местного аппарата 52.
Вновь созданная стройная система инстанций усложнялась тем„ что такие центральные органы, как коллегии и ряд специализированных канцелярий, свои судебные права сохраняли. Жалобы на их действия поступали не в Юстиц-коллегию, а в Сенат, сильно затрудняя его деятельность. Первоначально все жалобы, вместе с другими бумагами, поступали к сенатскому обер-секретарю А. Щукину, но в 1720 г. было решено выделить для этой цели специальных лиц. В 1722 г. работа с жалобами была поручена генерал-рекетмейстеру. Помимо приема жалоб на учреждения Петр поручил ему принимать и челобитные просителей, пытавшихся, минуя разные инстанции, обратиться прямо к царю.
Экзекутору вменялось в обязанность следить, чтобы именные и сенатские указы своевременно достигали других центральных и местных органов. Он вел регистрацию указов, ведал их отправкой по назначению и должен был проверять их выполнение коллегиями в предварительно устанавливаемые сроки. После перехода основных организационно-хозяйственных, финансовых и военно-административных функций, обременявших ранее Сенат, к коллегиям и учреждения должности экзекутора штат губернских комиссаров при Сенате стал ненужным. Сначала он был сильно сокращен, а затем исчез вовсе.
Должность генерал-фискала появилась в Сенате в связи с дальнейшим развитием фискалитета, когда после передачи сенатских фискалов в распоряжение Юстиц-коллегии фискальские должности были введены во всех коллегиях, в армейских и флотских частях. Эту новую,,
52 См. очерк Л. Н. Вдовиной «Право и суд» настоящего издания.
68
более разветвленную систему и должен был возглавить сенатский генерал-фискал.
Особенно важным нововведением 1722 г. было учреждение прокуратуры. Генерал-прокурору Сената поручался всеобъемлющий надзор за деятельностью этого верховного органа и сетью прокуроров, должности которых (вводились во всех коллегиях и при надворных судах. В Сенате генерал-прокурору нужно было взять под контроль исполнение всех царских указов и законов, деятельность сенаторов в области суда, в расследовании фискальских донесений и апелляций. В одном из указов образно говорилось о роли и месте генерал-прокурора, что он «есть око паше и сердце всего государства». Выявив нарушения, генерал-прокурор был обязан немедленно принять меры, воздействуя на виновного через Сенат или непосредственно обращаясь к царю. Канцелярию Сената и экзекутора подчинили генерал-прокурору, а генерал-рекет-мейстер и генерал-фискал должны были работать в тесном контакте с ним.
Первым генерал-прокурором Петр назначил П. И. Ягужинского, сына органиста лютеранской церкви в Немецкой слободе, зачисленного в 1701 г. в Преображенский полк и ставшего затем одним из самых близких Петру людей. В помощь ему был определен Г. Г. Скорняков-Писарев, также входивший в окружение Петра и получивший должность обер-лрокурора.
Обсуждая вопрос об истоках прокуратуры в России, историки единодушно считали, что непосредственным предшественником генерал-прокурора был генерал-ревизор — должность, введенная в Сенате в 1715 г. В его обязанности входил контроль за исполнением указов в самом же Сенате, но прав, которые обеспечили бы действенность такого контроля, генерал-ревизор не имел. Н. П. Павлов-Сильванс/кий пола-гал, что в основу инструкции генерал-прокурору было положено письмо К. Н. Зотова, известное Петру I, со сведениями о французской прокуратуре. Была у Петра и записка Г. Фика с немецкими данными по тому же вопросу53. Но, как и в других случаях, составители инструкции, в подготовке которой участвовал сам Петр, учитывали и русскую действительность.
Деятельность П. И. Ягужинского и Г. Г. Скорнякова-Писарева сразу стала весьма заметной. Все именные указы в Сенат шли через них. Генерал-прокурор и обер-прокурор внимательно следили за их выполнением, поднимали в Сенате вопросы, связанные с неисправностями в коллегиях, добивались принятия мер к виновным, выступали с собственными предложениями по всевозможным делам, иногда сами вели следствие. Наблюдали они и за порядком в Сенате. Ягужинский до самой смерти Петра неизменно пользовался его доверием. Сохранившиеся источники свидетельствуют, что первый генерал-прокурор был человеком незаурядным, выделялся среди современников неподкупностью, был тверд, но тактичен. Это позволяло ему ладить с сенаторами, не уступая им в то же время. Такого же поведения он требовал и от членов своего аппарата. Когда Скорняков-Писарев, склонный решать дела «по страсти», однажды упрекнул П. П. Шафирова в том, что он-де «жидовского роду» и отец его холоп боярский, Ягужинский немедленно остановил его. Подобный образ мысли, отмечал Ягужинский в одном из своих писем, «моей аппробации не может иметь, ибо когда милостию государевой, однажды уже кто посвящен, прежние его пи-
53 Павлов-Сильванский Н. П. Указ. соч. С. 75, 76.
69
зости и малородствы тем покрыты»54. Это был новый взгляд на вещи, резко отличавшийся от старого местнического мировоззрения, бытовавшего еще в административных кругах, взгляд, который уравнивал выдвинувшихся при Петре своей службой люден со старой знатью.
Под руководством П. И. Ягужинского прокуратура работала достаточно действенно. В письме Петру генерал-прокурор дал ей положительную характеристику: «не токмо должность звания своего исправляют прилежно, по и сверх того тщатся где что могут видеть и исправить к интересу вашего императорского величества нигде не пропу-щают...» 55.
Создание прокуратуры было последним мероприятием Петра I по совершенствованию системы государственного контроля.
Учреждение должности герольдмейстера в Сенате и при нем Герольдмейстерской конторы диктовалось необходимостью упорядочить запущенный Сенатом учет и службу дворянского сословия. Улучшения системы учета требовали не только интересы государства, нуждавшегося в кадрах для своего аппарата. Оно необходимо было и самому дворянству, для которого обязательная служба сделалась важным источником благосостояния, а карьера — показателем общественного положения. Таким образом, еще более утверждалось господствующее положение дворянства. «...Ведать... всего государства дворянство вышних и нижних, прежних и нынешних чинов» и их детей заранее решено было поручить представителю родовитой верхушки господствующего класса56. Учет дворян в Герольдмейстерской конторе был налажен детальный. Сведения о них собирались более подробные, чем в Разрядном приказе, с обязательным теперь привлечением данных об образовании57. Но имела место и старая практика: в основе составлявшихся списков лежало прежнее деление по чипам, полкам и уездам. В Герольдмейстерской конторе составлялись поименные росписи дворянских фамилий, а также дворянские гербы, олицетворявшие сословные претензии их владельцев.
В 1722 г., когда в Москве была организована Сенатская контора, ей подчинили московские конторы коллегий.
Указом 1722 г. «О должности Сената», утвердившим его положение как высшего правительственного органа, возвышавшегося над всей системой центральных и местных учреждений, реорганизация Сената завершилась.
Однако высокое положение Сената отнюдь по умаляло значения царской власти, так как он полностью подчинялся монарху. Положение и права монарха были четко сформулированы при Петре еще в воинском уставе 1716 г., где значилось, что монарх «никому на свете о своих делах ответа дать не должен, по силу и власть имеет свои' государства и земли, яко христианский государь, по своей воле и благомне-иию управлять». Для усиления тезиса о неограниченном характере царской власти в законодательстве первой четверти XVIII в. использовались и теория божественного происхождения этой власти, и популярная в Западной Европе теория естественного права, где ее обосновали многие философы и юристы (С. Пуфепдорф, Т. Гоббс и др.). В понимании Петра и его современников «монархов власть есть самодержавная, которым повиноватися сам бог за совесть повелевает», и «мо
54 Пит. по: Голомбиевский А. Л. Сотрудники Петра Великого. М., 1903. С. 16.
55 Там ;i:e. С. 17.
56 Законодательные акты Петра I. № 282. С. 236; № 368. С. 353, 354.
57 Троицкий С. М. Русский абсолютизм и дворянство XVIII в. М., 1974. С. 156.
70
жет монарх законно повелевати народу не только все, что необходимо для пользы отечества, но и все, что ему ни понравится, только б народу не вредно и воле божьей не противно было»5,4. Таким образом, государство олицетворял монарх, права которого были ничем не ограничены.
В 1721 г. роль и политическое значение абсолютного монарха были подчеркнуты титулом императора, который Сенат присвоил Петру после заключения Ништадтского мира, а в 1722 г. — уставом о престолонаследии, определившем право монарха назначать наследника по собственному желанию. Назначение государственных органов и всей системы управления, по понятиям того времени, сводилось к тому, чтобы служить опорой царской власти, быть проводником царских повелений и обеспечивать их осуществление.
В 20-е годы правительство провело церковную реформу, оформленную Духовным регламентом и серией указов. В 1721 г. было провозглашено создание коллегии Духовных дел, переименованной затем в Святейший Синод. По своей структуре Синод не отличался от коллегий. Президентом его стал С. Яворский, а вице-президентами — епископы: новгородский (Ф. Яновский) и псковский (Ф. Прокопович). В компетенцию Синода входило управление делами церкви, церковным судопроизводством и церковными землями. Но доходами с вотчин Синод распоряжаться не мог. Они, как и раньше, поступали в государственную казну. Для непосредственного управления церковными землями при Синоде был вновь учрежден Монастырский приказ, а в Москве — Синодальная контора. В 1722 г. в Сенате была создана должность обер-прокурора, которому подчинялся штат церковных фискалов — инквизиторов. Обер-прокурор назначался из светских чиновников58 59. Таким образом, церковь была подчинена усиленному контролю со стороны светской власти.
Важной составной частью государственного аппарата продолжал оставаться Преображенский приказ, сохранивший все свои полномочия и независимость от других органов управления. Юстиц-коллегия, несмотря на многократные обращения ее президента к царю, так и не подчинила его себе. В аналогичном положении находилась и. Тайная канцелярия. Созданная первоначально как временная следственная комиссия по делу царевича Алексея, она существовала затем как -орган политического сыска в Петербурге, но Преображенский приказ оставался главным, что неоднократно подчеркивалось указами Петра, С ликвидацией Тайной канцелярии все ее дела и штат служителей были переданы Преображенскому приказу. Самостоятельность органов политического сыска определялась особой важностью и секретностью их функций, и потому Петр сохранил право контроля над ними только за собой.
Параллельно с созданием коллегий и реорганизацией Сената перестраивалось и местное управление. Правительство продолжало поиски форм, которые, способствуя дальнейшей централизации и укреплению власти па местах, в то же время облегчали бы контроль за ее деятельностью. Еще в 1713 г. в губерниях были введены ландратские советы, в состав которых входило от 8 до 12 дворян, назначаемых Сенатом по спискам, представленным губернаторами. Ландратские советы должны были участвовать в решении местных дел, что давало воз
58 ПСЗ. Т. V. № 3006. С. 325; Т. VI. № 3718. С. 316; Т. VII. № 4870. С. 628.
59 Подробнее об этом см. в очерке В. С. Шульгина «Религия и церковь» настоящего издания.
71
можность дворянству более активно заниматься вопросами местного управления. В 1715 г. вместо незавершенного и во многом случайного деления губерний на провинции решено было делить их на доли. В основу деления впервые в России был положен статистический принцип— 5536 дворов в доле60. Возглавлялись доли ландратами. Но и эта реформа не была проведена последовательно и до конца. В городах по-прежнему сохраняли свою власть обер-коменданты. Провинции упразднили не все. Незавершенность реформы затрудняла управление. Поэтому в 1718 г. началась подготовка новой областной реформы.
Проект местного устройства правительство поручило составить Г. Фику. Он вновь обратился к шведским образцам и предложил ввести трехступенчатое административное деление. Но Сенат его проект не одобрил, потому что в низшую административную единицу предполагалось привлечь к управлению крестьян. «В уездах из крестьянства умных людей нет», — с чисто дворянской пренебрежительностью заявили сенаторы61. В результате в 1719 г. было принято решение о введении двухстепенного деления: на провинции и дистрикты.
В ходе новой реформы было создано 50 провинций. От статистического принципа правительство отказалось, и в основу создания провинций легла старая система приписки ближайших городов к крупному центру. Размеры провинций оказались различными, в силу чего эти административные единицы значительно отличались друг от друга. Но аппарат управления стал более единообразным. Во главе пограничных и крупных провинций стояли генерал-губернаторы, а в остальных1—губернаторы или воеводы. Все они подчинялись Сенату и коллегиям. Управлением дистриктами ведали земские комиссары, подчиненные губернаторам. В результате реформы число местных учреждений резко увеличилось, но сама система управления приобрела более четкие формы.
В 1721 г. была осуществлена вторая городская реформа Петра, по которой население городских посадов вновь изымалось из ведомства местной администрации и подчинялось учреждавшимся в крупных городах магистратам, а в мелких городах — ратушам. Возглавлялись они Главным магистратом, приравненным к коллегиям. Одновременно магистраты подчинялись Камер-коллегии по линии сбора налогов, а также Мануфактур- и Коммерц-коллегии по вопросам городской экономической деятельности. За Главным магистратом оставались учет городского населения, организация внутреннего распорядка и несения повинностей в посадских общинах, а также судебные дола посадских людей, т. е. сословно-судебные функции. В самом посаде было введено более четкое сословное деление на «регулярных граждан», составлявших две гильдии: купечества н ремесленников, записанных в цехи, и «нерегулярных» или «подлых» людей, к числу которых были отнесены посадские низы и работные люди.
Несмотря на многочисленные перестройки, система местного управления хотя и укрепилась, но оставалась все же весьма громоздкой. В реальной действительности управление усложнялось также постоянным соперничеством местной администрации, привычкой к прежним порядкам и попытками руководящих должностных лиц отстаивать свою самостоятельность. Бесконечные столкновения, жалобы друг на друга в Сенат стали обычным для местной жизни явлением. Мелкие городские служители, да и руководители коллежских контор часто не
“ Богословский М. М. Областная реформа Петра Великого. М., 1902 С. 47 48.
Цит. по: Богословский М. М. Областная реформа... С. 49.
72
знали, кого слушать, и постоянно оказывались в большей зависимости от губернаторов и воевод, чем от далеких коллегий. Все это нарушало замыслы законодателей и способствовало развитию своеобразной провинциальной системы взаимоотношений. Создавшееся положение свидетельствовало о незавершенности реформы местного управления и необходимости дальнейшего усовершенствования местного аппарата власти.
Важным последствием административных реформ первой четверти XVIII в. было значительное увеличение штата государственных учреждений. По подсчетам Н. Ф. Демидовой, число их служителей возросло почти вдвое. Содержание штата коллегий обходилось государству в 98288 руб., а областного аппарата — в 173383 руб.62. С появлением множества новых должностей усложнился и сам состав чиновничества. Четко стали различаться военная и статская службы, а внутри этих основных разрядов сложилась строгая служебная иерархия, оформленная введенной в 1722 г. Табелью о рангах. Ею было установлено деление на 14 классов. Лица, относившиеся к первым четырем классам, замещали высшие административные должности (сенаторов, президентов коллегий, губернаторов). Следующие, 5—8 классы поставляли коллежских вице-президентов, советников, асессоров и провинциальных воевод, а 9—14 классы — чиновников для всех прочих низших должностей.
В основу чинопроизводства был официально положен принцип служебной годности. Петр I писал: «Мы... никому никакого ранга не позволяем, пока они нам и отечеству никаких услуг не покажут»б3. Это нанесло последний удар пережиткам местничества. Прежняя чиновная структура, основанная на преимуществах происхождения, была ликвидирована.
Табель о рангах вводила еще одно важное новшество. Отныне потомственное дворянство даровалось каждому, кто дослужился до 8-го класса на статской службе или до чина обер-офицера на службе военной. Чиновникам 9—14-го классов, среди которых было много подьячих, жаловалось личное дворянство. Благодаря этому государственная служба становилась дорогой к дворянскому званию. Но вта дорога была открыта лишь очень немногим представителям недворянских сословий 64.
Государственное жалованье, ставшее одним из важных источников благосостояния для значительной части дворян, стремление добиться повышения в чине, а для известной доли чиновников желание проникнуть в ряды дворянского сословия стимулировали рвение к государственной службе, и чиновничество стало одним из самых верных и надежных орудий абсолютистского государства. В целом процесс формирования бюрократии в России, признаки которого появились еще в XVII столетии, был в первой четверти XVIII в. ускорен, и к концу правления Петра I уже налицо было существование «особого слоя лиц, специализировавшегося на управлении и поставленного в привилегированное положение перед народом»65.
62 Демидова Н. Ф. Бюрократизация государственного аппарата абсолютизма в XVII—XVIII вв.//Абсолютизм в России (XVII—XVIII вв.). М., 1964. С. 223, 230. Подробнее см.: Медушевский А. Н. Развитие аппарата управления России в первой четверти XVIII века Ц История СССР. 1983. № 6. С. 136—143.
63 ПСЗ. Т. VI. № 3890.
64 О Табели о рангах см. также очерк М. Т. Белявского «Сословия и сословный строй» настоящего издания.
65 Л е н и н В. И. Поли. собр. соч. Т. 2. С. 455.
73
Появление в русском обществе чиновной прослойки сопровождалось складыванием в ее среде особых норм поведения и даже особых черт характера. Так, стало культивироваться уже не определявшееся, как раньше, только родовитостью чинопочитание, что в свою очередь выработало привычку искать служебного покровительства, порождало угодливость, подсиживание, пренебрежительное отношение к нижестоящим, заносчивость, склонность к лести. Одновременно сохранялись и старые пороки: взяточничество, использование служебного положения в личных целях, кумовство.
Основные кадры штатских чиновников, так же как и офицерства, вербовались из дворян, служба которых стала при Петре I обязательной. Влились в состав- чиновничества и бывшие приказные служители. К штатской службе привлекалось и некоторое количество иностранных специалистов. На низших ступенях служебной лестницы встречались выходцы из других сословий: дети духовенства, представители посада, отставные служилые люди. Высшие государственные должности, как правило, сохранялись за членами старых аристократических фамилий; исключение составляли лишь немногие выдвинутые Петром люди. Наряду с чиновничеством в государственном аппарате продолжали широко использоваться представители тяглого населения городов. Как и в XVII в., они были обязаны нести посадские службы и привлекались к работе в таможнях, па казенных промыслах, денежных дворах и других хозяйственных и финансовых органах, а также в ратушах и магистратах. Их служба оставалась бесплатной, проводилась поочередно сроком в несколько лет и, сохраняя свой чисто феодальный характер, тяжелым бременем ложилась на посад. Таким образом, формирование бюрократии сочеталось в период развития абсолютизма со старыми формами организации служб-повинностей.
Резко увеличив численность государственного аппарата, правительство заботилось и о повышении деловых качеств его сотрудников путем введения специального образования. С этой целью практиковалась отправка молодых дворян, а иногда и подьячих за границу. В 1721 г. была создана школа подготовки служителей коллегии, где молодых людей обучали арифметике, делопроизводству, стилю письма и прочему, «что доброму подьячему надлежит». При коллегиях был учрежден институт «юнкеров», куда определялось по 6—7 дворянских детей, которым предстояло на практике пройти несколько ступеней служебной лестницы, начиная от копиистов. 100 юношей дворян па тех же условиях назначались в надворные суды. Однако основная масса чиновничества продолжала готовиться к службе непосредственно в процессе работы.
С перестройкой системы управления существенно изменилось и делопроизводство. Соответствующие указы Петра преследовали цель улучшить его организацию, упростить ведение дел, а сами документы сделать более четкими и краткими. Начало этой перестройки положил указ 1699 г. писать акты на разного рода частные сделки, челобитные и другие документы, подававшиеся в государственные учреждения, а также всевозможные выписи, составлявшиеся в учреждениях для частных лиц на гербовой бумаге. В связи с этим институт площадных подьячих был ликвидирован, а оформление крепостных актов передано в приказы и приказные избы. Однако передача оформления крепостей в перегруженные Делами приказы к-райпе осложнила положение, и в 1701 г. была создана специальная «Палатка крепостных дел» (подчиненная Оружейной палате, ведавшей выпуском гербовой бумаги), где стали писать частные акты. В 1706 г. крепостное делопроизводство
74
было передано в городские ратуши, а в 1719 г. во всех городах появились крепостные конторы, сначала состоявшие при надворных судах, а после их ликвидации — в подчинении у губернаторов и воевод, подотчетных в этом вопросе Юстиц-коллегии.
В зависимости от значимости и содержания частные акты писались на бумаге разной стоимости, что привело к их первичной классификации на разные «статьи». Появились и указы, касающиеся оформления актов. Так, в 1702 г. «всех чинов людям» было приказано подписывать челобитные и другие документы «целыми именами и прозваниями сво<-ими». Уменьшительные, носящие уничижительный оттенок «полуимена» с выходом этого указа в официальной переписке постепенно исчезли. Затем было издано распоряжение излагать челобитные и отписки не прежним вольным стилем, а по пунктам и кратко. В результате просьбы XVII в., изобилующие подробностями и отражающие не только факты, по и эмоции челобитчика, были заменены четкими и лаконичными, но несравненно более сухими прошениями.
3 1700 г. правительство сделало попытку отказаться от практики записи дел на столбцах. Запрет столбцов объяснялся тем, что использование тетрадей, где лист заполняли с обеих сторон, было более экономично, что столбцы легко расклеиваются и документы из них теряются, края столбцов быстро крошатся, а сверты-вание и развертывание весьма неудобно. Однако осуществить эту меру сразу не удалось, столбцы окончательно исчезли только к 1726 г.
В первой четверти XVIII в. в делопроизводственной практике появляется множество новых наименований документов, постепенно вытесняющих старую терминологию. Отписки и памяти сменяются доноше-ниями и промемориями, военные донесения именуются реляциями, донесения низших чинов — рапортами, термин «грамота» окончательно вытесняется термином «указ» и т. д. Как явствует из приведенных названий, отдельные новые наименования имели русское происхождение, но большинство названий заимствовалось из западноевропейских языков. Помимо названий документов в деловой переписке появилось и много других иностранных слов. Свидетельствуя о более тесных, чем раньше, контактах со странами Западной Европы, эти слова резко уве? личивали разрыв между официальным деловым и разговорным русским языком. Появляются и совсем новые виды документации. В 1707 г. в России впервые возникает практика составления протоколов. Ввел ее указ царя «консилии министров», в котором предписывалось при обсуждении дел фиксировать мнения, высказанные каждым участником совета. Записи Петр предлагал министрам подписывать, «ибо сим всякого дурость явлена будет»66. Данный указ царь считал важным для повышения меры ответственности участников «консилии» за свои слова и предложения. Позднее ведение протоколов вменяется в обязанность Сенату, в 1714 г. — губернским и воинским управлениям, а затем и коллегиям. Ряд указов устанавливает порядок оформления дел.
В Сенате в особом столе справок составлялись книги регистрации инструкций Сенату, книги указов и регламентов и др., помогающие легко найти необходимые сведения. Указы четко делились на два вида: имеющие характер постоянных законов и носящие временный характер, или частного порядка. Различались также указы именные, т. е. царские, и сенатские. Указы, подлежащие обнародованию, предписывалось размножать типографским способом и рассылать по церквам.,
66 Законодательные акты Петра I. № 238. С. 196.
75
где священники должны были читать их в праздничные и воскресные дни.
Новшеством первой четверти XVIII в. было составление экстрактов по делам. Эти документы отличались от «докладов» XVII в. конспективным изложением существа дела и составлялись по завершении расследования или на определенных этапах следствия. Положительную роль сыграло введение в практику арабских цифр вместо буквенных обозначений количества и нумерации. Совершенно новым в делопроизводстве стало появление различных канцелярских форм и таблиц, дававших наглядное представление о данных учетного или иного характера. Крупнейшим нововведением были регламенты коллегий, где подробно излагались статус, структура и функции учреждения.
Большую роль в организации делопроизводства сыграл указ 1724 г. Сенату об отдельном хранении секретных государственных дел и указ того же года об организации в Москве специального хранилища приказных документов, не имевших практического, но сохранивших свое историческое значение.
В целом в своей совокупности административные реформы Петра I полностью ликвидировали приказной строй XVII в. со всеми присущими ему особенностями. 'Хотя*/йе все начинания Петра получили окончательное завершение, не всегда были последовательны, а отдельные мероприятия носили противоречивый характер и нарушали цельность новой системы, на смену приказным порядкам пришла более совершенная централизованная структура управления. Организация специализированной и разветвленной сети центральных и местных учреждений в сочетании с созданием регулярной армии и флота, а также централизованной налоговой системы, сложившейся в результате введения подушной подати, укрепила дворянское государство и обеспечила дальнейшее господство дворян.
Система государственного управления, сложившаяся при Петре I, оказалась достаточно стабильной. В основном она сохранилась и после его смерти. Во второй четверти XVIII в. в нее вносились лишь частичные изменения, которые не затрагивали главных принципов управления. Направление развития государственного аппарата, как и прежде, определялось необходимостью дальнейшей централизации власти и укрепления бюрократического устройства, базирующегося па широком привлечении дворян в ряды чиновников.
Наиболее крупные изменения в сфере управления при первых преемниках Петра были связаны с созданием в 1726 г. Верховного тайного совета и с реформой местного управления 1727 г. Оба мероприятия являлись логическим продолжением усовершенствования механизма дворянского государства, усовершенствования, свидетельствующего о дальнейшем развитии абсолютизма.
Серьезным недостатком государственного аппарата, обнаружившим себя уже при Петре I, была чрезвычайная перегруженность Сената. Дела решались медленно, подолгу лежали без движения, а иногда и вовсе терялись. Выручала быстрота реакции Петра I, его кипучая энергия, с которой он постоянно вникал в различные вопросы и сам принимал решения по множеству разнообразных по своему характеру и значению дел. Личная канцелярия Петра во главе с кабинет-секре-тарем А. Макаровым (так называемый Кабинет, через который, примерно с 1704 г., стали идти многие указы и распоряжения) действовала
76
быстро и сглаживала неповоротливость Сената. Кроме того, Сенат часто получал уже готовые решения, выработанные на «тайных» советах Петра с его соратниками. В дальнейшем недостаточная оперативность Сената стала ощущаться сильнее, и это не могло не привести к созданию более гибкого постоянного центрального верховного органа власти. Им и стал Верховный тайный совет, заменив собрания советников, которые систематически созывала Екатерина I, затруднявшаяся самостоятельно решать вопросы, возникавшие в процессе управления страной.
Однако поскольку состав Тайного совета в конечном счете определялся борьбой придворных группировок за власть, его роль и политика могли меняться в зависимости от взглядов, стремлений и влияния членов совета на царствующих особ.
Первоначально Тайным советом руководил А. Д. Меншиков, но при Петре II перевес оказался на стороне старой аристократии. После смерти Петра II это привело к неудачной попытке аристократии ограничить в свои,х интересах императорскую власть Анны Иоанновны.
В первом указе о создании Верховного тайного совета говорилось, что он учреждается для решения важных внешних и внутренних государственных дел67. Неопределенность функций Тайного совета отражала широту его полномочий, так как указ фактически давал ему право решать любые дела. Это привело к тому, что все нити управления оказались в его руках.
В 1726—1729 гг. от Сената к Тайному совету постепенно перешли все серьезные внешнеполитические и секретные дела, право назначать высших должностных лиц и самостоятельно распоряжаться финансами. Сенат перестал быть высшей апелляционной инстанцией, так как жалобы на него и на коллегии было разрешено подавать в Тайный совет. Сенатские смертные приговоры подлежали утверждению Тайного совета. Из ведения Сената были выведены и подчинены Тайному совету коллегии Военная, Адмиралтейская, Иностранных дел, а также восстановленная в 1725 г. Ревизион-коллегия, к которой вновь отошел контроль за приходом и расходом государственных средств. Отправка П. И. Ягужинокого с дипломатическим поручением в Польшу привела к фактической ликвидации должности генерал-прокурора и лишила Сенат прямой связи с монархом, а уничтожение должности рекетмейстера и ликвидация института фискалов значительно сузили контрольные функции Сената. Были осуществлены и такие ущемляющие престиж Сената меры, как сокращение ассигнований на его штат, запрет сенаторам присутствовать на заседаниях Тайного совета, когда разбирались их донесения, и др. Изменилось название Сената. Прилагавшееся к нему определение «Правительствующий» было объявлено «непристойным», и он стал именоваться «Высоким» Сенатом.
Изменения в положении Сената сочетались с изменениями в системе коллегий. Частично было нарушено равенство коллегий, так как подчинение Тайному совету поставило некоторые из них в привилегированное положение. Из общих мероприятий, касавшихся всех коллегий, выделялось осуществленное в июле 1726 г. сокращение их штатов до 6 человек, включая президента и вице-президента. При этом членам коллегий было приказано служить попеременно, ежегодно меняясь, и жалованье получать только за время службы. При разногласиях трех членов присутствия решающим становился голос президента. Это свидетельствовало об определенном сдвиге от коллегиальности в сторону
«7 ПСЗ. Т. VII. № 4830.
77
единоначалия. Права подчиненных Тайному совету коллегий расширились, они получили большую самостоятельность. Круг деятельности коллегии Иностранных дел увеличился с передачей в ее ведение ранее управлявшихся Сенатом земель украинского гетманства, яицких казаков и калмыков.
Некоторое расширение функций имело место и в других коллегиях, но само число этих учреждений уменьшилось. Так, в 1726 г. Штатс-контор коллегия была подчинена Камер-коллегии. Централизация финансового хозяйства проявилась и в передаче Камер-коллегии подушного, соляного и некоторых других сборов, а также в подчинении ей Канцелярии конфискаций, созданной в 1729 г. для управления кон-фискованныхМ и выморочным имуществом. Но единство финансовой системы продолжало нарушаться из-за сохранения финансовых функций другими коллегиями и существования Доимочной канцелярии, занимавшейся сбором недоимок по налогам и подчиненной сначала Тайному совету, а затем Сенату.
В 1728 г. Мануфактур-коллегия слилась с Коммерц-коллегией. Но рядом с Коммерц-коллегией стала действовать Комиссия о коммерции^ в задачи которой входило улучшение организации внешней торговли. Тайный совет упразднил Главный магистрат, а городские магистраты подчинил губернаторам и воеводам. В результате городское население было возвращено под власть местных правителей, что лишило его даже тех минимальных прав, которые оно получило при Петре I. В этом проявилось стремление дворянства полностью сосредоточить власть в городе в своих руках.
Изменилось и положение Преображенского приказа, переименованного в Преображенскую канцелярию и подчиненного Тайному совету. Но быстро выявилось, что организация политического сыска требует усовершенствования. Сохранившая структуру Преображенского приказа, Преображенская канцелярия была загружена множеством разнообразных дел. Помимо чисто политического сыска ей приходилось заниматься расследованием огромного количества ложных доносов и мелких дел по искам гвардейцев. Тайный совет предписал Преображенской канцелярии передать все не имеющие политического характера дела в Юстиц-коллегию, а губернаторам и воеводам вменил в обязанность производить первичное следствие по «слову и делу», чтобы сразу выявлять ложность доносов. Тем самым была заложена основа для создания специальных органов политического сыска на местах. В 1727 г. Тайный совет поручил расследование политических преступлений, совершавшихся в Петербурге, Сенату, а за Преображенской канцелярией оставил дела, возбуждавшиеся в Москве и «в дальних губерниях и провинциях». В 1729 г. Преображенская канцелярия вообще1 была ликвидирована. Расследование политических дел меньшей важности перешло к Сенату, а дел большей важности —к самому Тайному совету68. Но это не стало удачным решением проблемы. И Сенат и Тайный совет были буквально затоплены множеством дел, так как местные власти не решались определять степень их важности и предпочитали отсылать в центр без предварительного разбора. Такой порядок не мог существовать долго, и с приходом к власти Анны Иоанновны сразу был изменен.
Реорганизация в системе управления коснулась и церковной власти. В 1726 г. подвергся перестройке Синод. Он был разделен на два департамента: первый, по делам веры и церкви, подчиненный Тайному
68 Голикова Н. Б. Органы политического сыска и их развитие в XVII—XVIII вв.//' Абсолютизм в России (XVII—XVIII вв.). С. 263, 264.
78
совету, второй, управлявший церковными землями и получивший название Коллегии экономии синодального правления, подотчетный Сенату.
В 1727—1728 гг. была перестроена система местного управления. Причиной изменений явилась незавершенность петровской реформы 1719—1722 гг., в ходе которой сложился весьма громоздкий управленческий аппарат. Слабость местных органов — этого важного звена государственной власти — в условиях сильно ощущавшегося недовольства народных масс давала о себе знать особенно остро. Укрепить власть на местах решили путем возврата к единоначалию, ликвидации дублирующих учреждений и усиления централизации с помощью дальнейшего усовершенствования системы инстанций.
Сохранив деление на губернии, провинции и заменив петровские дистрикты уездами, правительство установило строгую подчиненность уездных воевод провинциальным, а провинциальных — губернаторам. Все сохранившиеся местные учреждения, число которых резко сократилось, находились теперь в ведении губернаторов и воевод. Коллежский аппарат на местах, надворные, а затем и нижние суды были упразднены. Власть губернаторов, получивших широчайшие полномочия в военно-административных, финансовых и судебных делах, была поднята на очень большую высоту. Такая система управления оказалась весьма устойчивой и просуществовала до губернской реформы 1775 г.
Годы правления Анны Иоанновны, хотя и ознаменовались серией указов, касавшихся структуры государственного аппарата, нового в нее внесли мало. Проводимые меры не являлись результатом продуманного плана реформ и частично были продиктованы борьбой олигархической верхушки и основной массы дворянства.
Перед воцарением Анны Иоанновны интересы возникших внутри господствующего класса противоборствующих группировок определялись не столько вопросами организации управления, сколько поисками возможностей добиться дальнейшего расширения своих привилегий. Олигархическая группа, состоявшая из верховников-а.ристократов, поддерживала проект Д. М. Голицына, идеалом которого был шведский образец, когда власть короля ограничивалась Советом из представителей знатных родов. Перспективы для себя верховпикп видели в расширении полномочий Тайного совета. Согласно «кондициям», которые они предложили подписать Анне, им-ператрица обязывалась не решать без него важнейших вопросов внешней и внутренней политики. К Тайному совету отходило командование гвардией и войсками. Предполагалось также отменить принцип продвижения по службе в зависимости от выслуги. Дворянские же проекты сохраняли за императрицей всю полноту власти, но настаивали на ликвидации Тайного совета или увеличении числа его членов, восстановлении прав и расширении состава Сената, созыве дворянских совещаний для обсуждения новых законов, а также на системе выбора должностных лиц дворянскими собраниями с последующим утверждением императрицей.
«Кондиции» Анна разорвала, а часть дворянских требований удовлетворила. Тайный совет был уничтожен, Сенату возвращены прежние права, а его состав расширен. Кроме того, Сенату был передан сыск по важным политическим преступлениям. Были восстановлены должности рекетмейстера, генерал- и обер-прокуроров. В 1730 г. в Москве, где скопилось более 20 тыс. нерешенных дел, по предложению Сената были созданы специальные судебные органы: Судный и Сыскной приказы. Сыскной приказ должен был взять на себя преследование за тяжкие уголовные преступления, а Судный — заниматься разбором исков
79
московских жителей. Обжаловать решения новых учреждений предлагалось в Юстиц-коллегии. Тогда же из-за сложности контроля за деятельностью сибирских воевод для управления Сибирью был вновь учрежден Сибирский приказ. Но со старыми приказами эти появившиеся приказы роднило только название: по функциям и структуре они были типичными учреждениями XVIII в.
Однако значимость первых указов Анны Иоанновны вскоре была сведена к нулю. Уже к 1731 г. над Сенатом был поставлен новый верховный орган—Кабинет императрицы, являвшийся, по своей сути, тем же, что и Тайный совет. Предварительно, опасаясь сопротивления Сената, правительство разделило его на пять департаментов. В первый департамент были отнесены духовные дела, во второй — дела военно-морские, в третий — финансовые, в четвертый — судебные и в пятый — торгово-промышленные. Сенаторы были распределены по 4—5 человек на департамент и должны были собираться только тогда, когда предполагалось решение вопросов по их департаменту. Таким образом, увеличение числа сенаторов, задуманное как мера по усилению этого правительственного учреждения, потеряло всякий смысл.
Создание Кабинета вновь вернуло Сенат в прежнее подчиненное положение. Из его компетенции сразу же было изъято и отошло к Кабинету решение всех важнейших внешнеполитических военных и секретных вопросов. Военная коллегия и коллегия Иностранных дел, возвращенные в 1730 г. в ведение Сената, перешли под руководство Кабинета. Что касается политического сыска, то он был передан вновь созданной по образцу Преображенского приказа специальной Канцелярии тайных розыскных дел, которая получила исключительное право расследования политических преступлений на всей территории России. Ее указы и распоряжения были обязательными для всех центральных и местных учреждений и подлежали быстрому и беспрекословному исполнению. В Канцелярию тайных розыскных дел были возвращены все дела, переданные в свое время из Преображенского приказа в Сенат и Юстиц-коллегию, а также штат и архив приказа. В 1732 г. Канцелярия была переведена в Петербург. В Москве осталась лишь ее контора. По своему статусу Канцелярия тайных розыскных дел была приравнена к коллегиям, но ее глава А. И. Ушаков получил право личного доклада императрице и действовал под прямым руководством Анны и ее Кабинета.
Организация Канцелярии тайных розыскных дел и особенности ее положения в системе органов государственной власти свидетельствуют, что дворянское государство не могло обойтись без специализированного органа политического сыска. Недовольство народных масс, выступления крестьян против гнета и произвола помещиков требовали от правительства постоянной борьбы за охрану интересов дворянства. К тому же Анна, пришедшая к власти в результате обострения борьбы придворных группировок, не чувствовала себя прочно на троне и остро нуждалась в органе, который помог бы ей сломить своих врагов. Жестокость, с которой Канцелярия тайных розыскных дел преследовала противников режима, никогда не ослабевала. За первые 4 года существования через ее суд только в Москве прошло более 4 тыс. человек69. Пытки, казни и беспощадность служителей канцелярии снискали ей не менее страшную славу, чем слава Преображенского при-т каза.
Помимо руководства важнейшими коллегиями и Канцелярией тай
69 Веретенников В. И. Из истории Тайной канцелярии 1731—1762 гг. Харьков, 1911. С. 111.
80
ных розыскных дел Кабинет императрицы подчинил себе и некоторые финансовые органы: Доимочную контору, Соляную контору, ведавшую соляными промыслами и продажей казенной соли, а с 1736 г.— Генерал-Берг-директориум, созданный для управления казенными железными заводами. Доходами с этих учреждений полностью распоряжался Кабинет. Из коллегий, оставленных в ведении Сената, в 1731 г. была ликвидирована Берг-коллегия, а ее дела переданы в Коммерц-кол-легию. В 1738 г. из ведомства Синода изъята и передана Сенату Коллегия экономии.
В правление Анны Иоанновны некоторое внимание было обращено и на организацию полицейской службы. По реформе 1727 г. полицейская служба целиком находилась в ведомстве губернских и воеводских канцелярий. Особые Полицмейстерские канцелярии, созданные в конце правления Петра, оставались только в Петербурге и Москве. В 1733 г. с целью усиления контроля за порядком в 10 губернских и 13 провинциальных городах организуется более широкая сеть местных полицейских органов, подчиненных местным властям. В 1734 г. для координации всей -полицейской службы создается Главная полицмейстерская канцелярия, подчиненная Кабинету.
Изменения в административном аппарате привели к разработке новых канцелярских штатов, которые были приняты в 1732 г. К 1754 г., согласно первой переписи чиновников, их число достигло 5379 человек 70.
Основная масса чиновничества, как и прежде, готовилась в процессе самой службы. Назначение на высшие должности осуществлялось через Кабинет, а на остальные — через Сенат и Герольдмейстерскую контору. Срок службы не устанавливался. Только воеводская служба ограничивалась двумя годами. Работа шла непрерывно. Краткие отпуска давались лишь по персональным прошениям, в индивидуальном порядке. Самовольные отлучки карались штрафом.
Обязательность и бессрочность службы вызывали сильное недовольство дворян. Учитывая это, Анна в декабре 1736 г. издала манифест, дававший -право при наличии в дворянской семье нескольких сыновей одному из них не служить. Помимо этого дворянам разрешалось свободно выходить в отставку после 25 лет службы, а больным — не дожидаясь «урочных лет». Начинать службу полагалось с 20 лет, до этого дворяне должны были «быть в науках». Жалованье чиновникам устанавливалось в зависимости от их рангов, в половинной (согласно указу Петра I от 1724 г.) по сравнению с военными окладами норме.
Нравы чиновничества при приемниках Петра к лучшему не изменились. Особенно расцвел фаворитизм, надолго ставший характерной чертой абсолютистского правления. Зародившийся еще в петровское время, он приобрел теперь не только первостепенное значение, но и принял иные формы. Если при Петре в основе выдвижения царских любимцев главную роль играли совпадения взглядов, созвучность настроений, талант, энергия, предприимчивость и другие деловые качества, то позднее на первое место вышли интриганство, игра на слабостях правителей, потворство желаниям царствующих особ и умение, таким образом, оказывать на них сильное -влияние. Влияние это в свою очередь позволяло фаворитам окружать правителей своими приверженцами, выдвигать их на руководящие посты. В правление Анны положение усугублялось тем, что под влиянием ее фаворита Э. И. Бирона к власти пришла группировка карьеристов-иноземцев, бесстыдно грабивших
70 Троицкий С. М. Указ. соч. С. 164, 173.
81
Российское государство. Борьба с ними была невероятно трудна, о чем свидетельствует известное дело А. П. Волынского, влиятельного русского вельможи, заплатившего собственной жизнью за попытку противостоять Бирону. Василию «немцев» был положен конец только с воцарением Елизаветы Петровны, в правление которой произошла и новая реорганизация государственных учреждений.
В ночь на 25 ноября 1741 г. в результате дворцового переворота, осуществленного ротой Преображенского полка, на русский престол вступила дочь Петра I Елизавета. В подготовке переворота активное участие приняли представители знати и высшей бюрократии, видевшие в Елизавете законную наследницу и единственную реальную кандидатуру на русский престол, которая могла обеспечить сосредоточение власти в руках лиц, представляющих «русскую партию» в государственном аппарате.
«Бироновщина» обернулась для страны ухудшением положения народных масс, обострением классовых противоречий, застойным характером развития производительных сил, расстройством государственного хозяйства и «утеснением» подданных, о чем было заявлено в манифесте от 28 ноября 1741 г71.
В первый же день после переворота, 25 ноября, был создан временный орган — «Собрание господ министров и генералитета» из 11 человек, называемый также «Советом одиннадцати»72. Он выработал программу преобразований в государственном аппарате и управлении. Основой для этой программы послужил доклад о непорядках в управлении, поданный 9 декабря 1741 г. прежним составом Сената. Стержнем программы стало восстановление структуры государственного аппарата, созданной Петром I73. Указом от 12 декабря 1741 г. Сенату была возвращена власть «в правлении внутренних государственных дел», ему снова были подчинены все коллегии. Этим же указом упразднялся Кабинет и учреждалась личная канцелярия императрицы. Еще до выхода указа на высшие государственные посты были назначены сторонники Елизаветы Петровны, представители знатнейших русских фамилий или люди, дослужившиеся до высших чинов по Табели о рангах. Опытные чиновники (некоторые из них начинали свою службу еще при Петре I), они хорошо знали состояние государственного аппарата, его достоинства и недостатки.
Структура высших органов власти России, созданная Петром I, предполагала активное участие в управлении страной самого монарха. Но Елизавета Петровна оказалась неподготовленной к роли правительницы огромного государства. Она не получила для этого соответствующего образования, была ленива, любила развлечения и скоро начала тяготиться своими обязанностями. Поэтому после ликвидации Кабинета, который при Анне Иоанновне выступал от лица верховной власти, вся законодательная и исполнительная инициатива сосредоточилась в руках Сената, ставшего по-настоящему «правительствующим». Царствование Елизаветы Петровны исследователи даже называли «золотым временем» Сената.
71 ПСЗ. Т. XI. № 8476.
72 Состав собрания отражал господствующие в стране настроения — в него вошел только один иностранец — генёрал-фельдмаршал Лесси, сподвижник Петра I (см.: Сенатский архив. Спб., 1892. Т. II. С. 301).
73 Сенатский архив. Спб., 1892. Т. V. С. 306; ПСЗ. Т. XI. № 8480.
82
Перед Сенатом были поставлены сложные задачи: навести порядок в законодательстве, административном управлении и судопроизводстве. Возвращение к петровским порядкам осуществлялось творчески — возрождалось только то, что соответствовало новым историческим условиям. Но в отличие от петровских времен пути совершенствования управленческого а-ппарата Сенат искал, обобщая имеющийся отечественный опыт и не учитывая опыта европейских стран.
Сенат разрабатывал и издавал законы, наблюдал за их исполнением, ведал внутренними делами страны, контролировал деятельность центральных и местных учреждений, был высшей апелляционной инстанцией в судебных делах. Фактически в его руках сосредоточились все нити управления. Сенат этого времени олицетворял собой «коллективный опыт и коллективный разум» 74 господствующего класса России— дворянства. Выступая как орган абсолютистского государства и проводя внутреннюю политику в интересах дворянства, Сенат в то же время по ряду вопросов объективно являлся выразителем и национальных интересов, способствуя развитию торговли, промышленности и просвещения.
В первый же год правления Елизаветы Петровны был возрожден институт прокуроров, восстановлены Берг- и Мануфактур-коллегии, Кригс-комиссариат при Военной коллегии, Главный магистрат, ликвидированы многие конторы и канцелярии, созданные в предшествующее время. Вопросы внутренней жизни выносились на обсуждение в Сенат по предложениям императрицы, генерал-прокурора, самих сенаторов, коллегий и других учреждений. Обсуждению предшествовала подготовительная работа соответствующего учреждения. Значительную власть в делах внутреннего управления сосредоточил в это в-ремя в своих руках генерал-прокурор Сената князь Н. Ю. Трубецкой, опытный чиновник и ловкий царедворец с большими связями, умело сохранивший свою должность со времен Бирона75.
Внутри Сената не прекращалось, противоборство группировок, которые оказывали влияние на курс внутренней и внешней политики правительства. С середины 40-х годов ведущую роль в Сенате играла группировка П. И. Шувалова, брата фаворита Елизаветы Петровны И. И. Шувалова. В 1760 г. эта роль перешла к сторонникам М. И. и Р. И. Воронцовых. Обе группировки являлись выразителями интересов дворянства, но если политика группировки Воронцовых отличалась узкодворянским направлением, стремлением к неограниченному росту привилегий дворянства за счет ухудшения положения всех других сословий, то для Шувалова и его сторонников было характерно большее понимание необходимости развития промышленности и торговли, а в связи с этим они не могли не. учитывать и интересов купечества. Это нашло свое выражение в серии мероприятий, осуществленных Сенатом в конце 40—50-х годов в области экономики (указы 1752—1754 гг. о таможенных сборах и пошлинах; 1753 г. об отмене внутренних таможен; указ о свободной торговле хлебом; мероприятия, связанные с коммерческим кредитом и денежным обращением, межеванием земель и др.). П. И. Шувалову принадлежит инициатива созыва Уложенной комиссии 1754—1766 г.76 * *
74 Л е н и н В. И. Поли. собр. соч. Т. 5. С. 30.
75 Сб. РИО. Т. 6. С. 424, 446—450; Соловьев С. М. Указ. соч. М., 1963. Кн. XI. С. 166.
76 Рубинштейн Н. Л. Уложенная комиссия 1754—1766 гг. и ее проект нового
Уложения «О состоянии подданных вообще»//ИЗ. 1951. Т. 38. С. 217, 218, 250 и
ДР-
83
чинении нового Уложения. В 1741 г. императрица поставила перед Сенатом задачу пересмотреть существующее законодательство с целью его усовершенствования. Начали со сверки законодательных актов петровского времени с последующими указами и за 13 лет добрались только до 1732 г. Поняв безнадежность этой затеи, 11 марта 1754 г. на заседании Сената по предложению П. И. Шувалова решили отказаться от разбора прежнего законодательства и приступить к составлению нового Уложения,s0. К работе над Уложением были привлечены все коллегии и канцелярии, готовившие узаконения, касающиеся их ведомства80 81. Работа Уложенной комиссии 1754—1765 гг. не увенчалась успехом. В отличие от дореволюционных исследований, утверждавших,, что работа комиссии потерпела полный провал, Н. Л. Рубинштейн пришел к выводу, что работа над Уложение.м шла довольно успешно, но она не была закончена из-за сложившихся в тот момент политических условий. С приходом к власти в Сенате группировки Воронцовых работа комиссии усложнилась, изменился и сам состав комиссии, которую возглавил Р. И. Воронцов. Новый состав создал вторую редакцию Уложения, в которой основное место заняла глава «о дворянах и их преимуществах» 82 83.
В марте 1761 г. было объявлено решение о созыве выборных от дворян и купечества для слушания проекта Уложения, а в сентябре — решение о созыве депутатов. Но выборные так и не приступили к слушанию проекта. В связи с переворотом 1762 г. и воцарением Екатерины II обсуждение было сначала отложено, а затем депутатов вообще распустили.
Большое значение имела деятельность «комиссии о пошлинах», подготовившая указ 1753 г. о ликвидации внутренних таможен. В 1760 г. по предложению П. И. Шувалова была создана «комиссия о коммерции». Она была передана в «главную дирекцию» обер-прокурора Сената И. Г. Чернышеву. Создавались в Сенате комиссии и по более частным вопросам.
Одной из тех сложных задач, которые пришлось решать Сенату в 40—50-е годы, было совершенствование государственного аппарата управления. Засилье в высшей администрации в 30-х годах иностранцев привело к дезорганизации управления. Восстановление в 1741 г. института прокуроров «в прежней силе» стало первым шагом к наведению порядка. От приступивших к своим обязанностям прокуроров коллегий и местных учреждений поступали неутешительные сведения о том, что чиновники не являются в присутствие, опаздывают на работу или рано ее заканчивают, нерешенные дела накапливаются, делопроизводство находится в беспорядке33. Чтобы поднять дисциплину среди канцелярских служителей прибегали к таким мерам, как наказание розгами, держание под караулом до выполнения работы. Наиболее распространенной формой наказания были штрафы (за день прогула лишали недельного жалованья, за час опоздания — суточного). Помимо наказаний прибегали и к поощрению примерных чиновников. Канцелярским служителям Сената за прилежание разрешено было «носить шпаги»84.
Состояние центральных и местных учреждений в начале 40-х го-
80 История Правительствующего Сената... Т. II. С. 57, 58.
81 Там же. С. 162.
82 Рубинштейн Н. Л. Указ. соч. С. 226, 227.
83 Соловьев С. М. Указ. соч. Кн. XI. С. 201, 202.
84 История Правительствующего Сената ... Т. II. С. 192.
86
рактер отношений между абсолютным монархом и высшим правительственным органом. Монарх в России в своем волеизъявлении не подчинялся ни государственным законам, ни существовавшему в государственном аппарате порядку. Сенат полностью зависел от императорской власти и не всегда мог проводить в жизнь намеченные мероприятия. Решая дела помимо высшего правительственного органа, императрица руководствовалась не законами или существующим в государстве порядком прохождения дел, а «милостью» и «справедливостью» или «государственной пользой».
Отношение императрицы к Сенату было сложным. С одной стороны, она видела в нем высшее «правительствующее» учреждение, как это было определено указом от 12 декабря 1741 г., и поддерживала его авторитет, с другой стороны, смотрела на Сенат как на орган, обязанный выполнять все поручения императрицы, вплоть до организации до-ставки фруктов ко двору. Загруженный второстепенными делами Сенат не справлялся со своими основными обязанностями по руководству государством. Особое недовольство императрицы вызывала длительность прохождения дел по апелляциям. Восстановление Сената «на прежних основаниях» было сделано без учета изменении в системе управления, усложнившейся жизни государства.
Число сенаторов в 40—50-е годы колебалось от 9 до 12. В 1760 г. при смене состава Сената число это было доведено до 16 человек, но не все сенаторы принимали активное участие в его работе, так как'ис-полняли и другие государственные должности. По указу 1722 г. только собрание «всего Сената» было полномочным, поэтому возникали сложности с решением «самонужнейших» дел. Собрать полный состав становилось все труднее, и дела приходилось откладывать. Нередко самые неотложные из них решались в присутствии 3'—4 человек, а остальным посылали на дом для подписи журнал с изложением дела и принятой резолюцией79. Канцелярия Сената в 40—50-х годах была немногочисленной. В 1743 г. в ней насчитывалось 70 чиновников. Всем делопроизводством ведали 3 обер-секретаря; в подчинении каждого была своя экспедиция, которая обычно называлась по его фамилии. Обер-секретари распределяли дела в экспедиции между канцеляристами «по повытьям». Канцеляристам подчинялись подканцеляристы, копиисты и коллегии-юнкеры, проходившие обучение в Сенате. К концу 60-х годов штат канцелярии несколько увеличился, но при огромном количестве поступавших дел все равно не успевал справляться с ними. Положение усугублялось также несовершенством организации работы в канцелярии. Фактически ни одна экспедиция не имела постоянного профиля дел.
Порядок подготовки, а затем проведения в жизнь важнейших государственных мероприятий был в Сенате следующим. Постановлением Сената создавалась специальная комиссия, в состав которой включались осведомленные в этом вопросе люди. Во главе комиссии ставился один из сенаторов или президент соответствующей коллегии. На заседаниях Сената по докладу комиссии принимались решения, одобрявшие или направлявшие в нужное русло ее работу. В некоторых случаях Сенат принимал решение о целесообразности дальнейшей работы комиссии, что фактически было возвращением к практике петровского времени.
Одной из важнейших комиссий 50—60-х годов была Комиссия о со
79 История Правительствующего Сената за двести лет. 1711—1911 гг. Спб., 1911. Т. II. С. 159, 160.
85
чинении нового Уложения. В 1741 г. императрица поставила перед Сенатом задачу пересмотреть существующее законодательство с целью его усовершенствования. Начали со сверки законодательных актов петровского времени с последующими указами и за 13 лет добрались только до 1732 г. Поняв безнадежность этой затеи, 11 марта 1754 г. на заседании Сената по предложению П. И. Шувалова решили отказаться от разбора прежнего законодательства и приступить к составлению нового Уложения80. К работе над Уложением были привлечены все коллегии и канцелярии, готовившие узаконения, касающиеся их ведомства81. Работа Уложенной комиссии 1754—1763 гг. не увенчалась успехом. В отличие от дореволюционных исследований, утверждавших,, что работа комиссии потерпела полный провал, Н. Л. Рубинштейн пришел к выводу, что работа над Уложением шла довольно успешно, но она не была закончена из-за сложившихся в тот момент политических условий. С приходом к власти в Сенате группировки Воронцовых работа комиссии усложнилась, изменился и сам состав комиссии, которую возглавил Р. И. Воронцов. Новый состав создал вторую редакцию Уложения, в которой основное место заняла глава «о дворянах и их преимуществах» 82.
В марте 1761 г. было объявлено решение о созыве выборных от дворян и купечества для слушания проекта Уложения, а в сентябре — решение о созыве депутатов. Но выборные так и не приступили к слушанию проекта. В связи с переворотом 1762 г. и воцарением Екатерины II обсуждение было сначала отложено, а затем депутатов вообще распустили.
Большое значение имела деятельность «комиссии о пошлинах», подготовившая указ 1753 г. о ликвидации внутренних таможен. В 1760 г. по предложению П. И. Шувалова была создана «комиссия о коммерции». Она была передана в «главную дирекцию» обер-прокурора Сената И. Г. Чернышеву. Создавались в Сенате комиссии и по более частным вопросам.
Одной из тех сложных задач, которые пришлось решать Сенату в 40—50-е годы, было совершенствование государственного аппарата управления. Засилье в высшей администрации в 30-х годах иностранцев привело к дезорганизации управления. Восстановление в 1741 г. института прокуроров «в прежней силе» стало первым шагом к наведению порядка. От приступивших к своим обязанностям прокуроров коллегий и местных учреждений поступали неутешительные сведения о том, что чиновники не являются в присутствие, опаздывают на работу или рано ее заканчивают, нерешенные дела накапливаются, делопроизводство находится в беспорядке83. Чтобы поднять дисциплину среди канцелярских служителей прибегали к таким мерам, как наказание розгами, держание под караулом до выполнения работы. Наиболее распространенной формой наказания были штрафы (за день прогула лишали недельного жалованья, за час опоздания — суточного). Помимо наказаний прибегали и к поощрению примерных чиновников. Канцелярским служителям Сената за прилежание разрешено было «носить шпаги»84.
Состояние центральных и местных учреждений в начале 40-х го
80 История Правительствующего Сената... Т. II. С. 57, 58.
81 Там же. С. 162.
82 Рубинштейн Н. Л. Указ. соч. С. 226, 227.
83 Соловьев С. М. Указ. соч. Кн. XI. С. 201, 202.
84 История Правительствующего Сената ... Т. II. С. 192.
86
дов говорило о назревшей необходимости серьезной реорганизации системы управления. Этот вопрос был поднят Сенатом сразу после переворота30. В 1755 г. комиссия для сочинения нового Уложения представила проект о частичной реорганизации центрального управления. Одновременно П. И. Шувалов подал проект преобразований областного управления, предусматривавший улучшение состава местной администрации, упорядочение штатов учреждений, совершенствование практики назначения па должности, выдачи жалованья служащим местных учреждений, их подготовки 85 86. Ни один из поданных в 40—50-е годы проектов не был реализован, и структура центральных и местных учреждений сохранилась в том виде, в каком она сложилась в первой четверти XVIII в.
Централизация управления была доведена до такой степени, что коллегии в известной мере находились в критическом положении. Сенат, подталкиваемый императорскими указами, вынужден был постоянно вмешиваться в дела коллегий и решать эти дела сам. Мелочная опека приводила к тому, что коллегия были лишены возможности действовать самостоятельно. Их роль свелась к пассивному исполнению или фиксированию сенатских решений, что практически превратило эти учреждения в «канцелярии Сената»87.
Недостатки коллежской системы стали проявляться со все большей очевидностью. Необходимость коллегиального решения дел мешала дальнейшей централизации управления. Согласно Генеральному регламенту, все члены коллегии высказывали свое мнение по обсуждаемому вопросу, начиная с нижних чинов. Но те, как правило, «никакого предложения или рассуждения не чинили», и потому президенты коллегий принимали решения единолично, а отсутствовавшие члены коллегий подписывали потом журнал, не всегда вникая в суть дела. Канцлер А. П. Бестужев демонстративно перестал приезжать в коллегию, заявив: «...я гораздо больше у себя дома, нежели сидя в коллегии, нужнейших дел исправлять могу»88. Фактически он единолично решал дела в коллегии. Такая практика свидетельствовала о том, что коллежская система начала изживать себя и что более действенным в новых условиях развития абсолютистского государства становилось единоначалие.
В системе местного управления в 40—50-е годы почти никаких изменений не произошло. В 1741 г. были лишь восстановлены должности губернских прокуроров и городовые магистраты. Но прокурорский надзор в губерниях осуществлялся в соответствии с инструкцией 1733 г., согласно которой первичной обязанностью губернеких прокуроров являлось наблюдение за работой губернских канцелярий, за количеством решенных дел, своевременным предоставлением губернским властям донесений в центральные органы управления и рассмотрением «челобитчиковых дел», чтобы не было волокиты, и т. д. Новым в обязанностях губернски?: прокуроров стало наблюдение за явкой на службу губернских властей, «чтобы они заседания имели постоянно во все дни». Инструкция сковывала инициативу прокуроров, превращая их в простых стражей законности89. Такая роль явно не устраивала некоторых па-
85 Соловьев С. М. Указ. соч. М., 1964. Кн. XII. С. 584, 585.
56 Готье Ю В. История областного управления в России от Петра I до Екатерины II. М—Л., 1941. Т. II. С. 140—147.
87 Г р а д о в с к и й А. Д. Высшая администрация России ... С. 249.
88 Соловьев С. М. Указ. соч. Кн. XI. С. 510.
39 Готье IO. В. Указ. соч. С. 14.
87
иболее активных прокуроров, и они начали расширительно толковать свои обязанности, пытаясь в донесениях генерал-прокурору ставить его в известность о грубых нарушениях законов местными властями, о злоупотреблениях и непорядках в решении дел. Но эти донесения, как правило, не имели последствий — генерал-прокурор требовал от своих подчиненных твердо придерживаться инструкции 1733 г. и «не вступать не в свои дела»90. Так были погашены попытки наведения порядка на местах.
Актуальным в 40—50-е годы оставался вопрос о штатах государственных учреждений, испытывавших постоянный недостаток в чиновниках91. В целях укрепления управленческого аппарата и упорядочения штатов была проведена перепись чиновников, а затем и канцелярских служителей. Она продолжалась более двух лет (1754—1756) и охватила 95% центральных учреждений и несколько меньшее количество местных92. Но данные этой переписи были использованы только при составлении штатов 1763 г. Собранные материалы наглядно показали изменения, происшедшие к середине XVIII в. в составе чиновничества и, главное, в уровне его образования. В состав чиновничества вошли представители нарождавшейся интеллигенции: ученые, архитекторы, горные инженеры, врачи, геодезисты и т. д. Их должности были включены в соответствующие классы Табели о рангах, а некоторые приравнены к офицерским чинам93.
Сложные задачи, стоявшие перед абсолютистским государством^ требовали от чиновников специальных знаний и подготовки. Правительственные учреждения все больше испытывали нужду в квалифицированных кадрах, и потому -власти все больше внимания уделяли воспитанию не только грамотных, но и специально подготовленных для службы в разных отраслях государственного управления чиновников. Особенно заботилось правительство об обучении дворянских недорослей. К середине 50-х годов был достигнут определенный результат. Хотя в среде чиновников по-прежнему преобладали лица, получившие образование до-ма или в процессе практической работы в учреждениях^ но уже около 20% служащих окончили различные военные учебные заведения (инженерные, артиллерийские, математические, навигацкие школы, кадетский корпус, Морскую академию), и что было совершенно новым явлением, гражданские учебные заведения (школы юнкеров-при коллегиях, школу при иностранной коллегии, гимназию при Академии наук, немецкие школы в Москве и Ревеле, иностранные университеты), не считая цифирных, гарнизонных и горнозаводских школ94. Особенно выделялась образованностью верхушка чиновничества, державшая в своих руках государственное управление. Появление образованных чиновников было показателем того, что в отношении к образованию в среде дворянства происходили серьезные изменения.
Контроль за подготовкой чиновников осуществлял Сенат через Герольдмейстерскую контору. Учитывая небольшую эффективность юнкерских школ при коллегиях, Сенат после образования Московского университета определил посылать туда юнкеров для обучения языкам «насколько позволит время». Кроме того, дворянским недорослям до
90 Там же. С. 21—26.
91 Троицкий С. М. Указ. соч. С. 159.
92 Там же. С. 67—169.
93 Там же. С. 164.
94 Там же. С. 276—278.
88
.20 лет, которые уже числились в действительной воинской или гражданской службе, было разрешено поступать в Московский университет, не теряя при этом прав по службе и старшинства при производстве в чины.
К середине века увеличился разрыв между чиновниками, ряды которых пополнялись в основном из дворян, и канцелярскими служителями, подбиравшимися из потомков приказных людей, детей подьячих, священников и немногочисленных выходцев из податных сословий — посадских людей и крестьян95. Правительство стремилось создать из приказных служителей привилегированную сословную группу, выделив их из податных сословий, но сохранив при этом дистанцию между ними и дворянами-чиновниками. Для канцелярских служителей существовала только одна возможность дослужиться до чинов по Табели о рангах— занять должность секретаря губернской канцелярии, требовавшей больших специальных знаний, которые приобретались в процессе долгой работы в канцеляриях. Но в 40-х годах эту должность сделали дворянской, и назначением на нее стал ведать Сенат96. Все это усилило процесс одворянивания государственного аппарата. Изменилось и отношение дворян к статской службе: многие из них сразу поступали на гражданскую службу. Чаще всего это были дети мелкопоместных или беспоместных дворян. Большинство недорослей шли -в гражданскую службу с 12 лет, постепенно она сделалась такой же почетной, как и военная.
Вплоть до введения штатов 1763 г. не был наведен порядок с выплатой жалованья чиновникам: многие канцелярские служители жалованья вообще не получали, а «кормились», как в XVII в., получая «от дел» с челобитчиков, «кто что даст по своей воле»97. Эта практика узаконивала взяточничество, способствовала волоките, отрицательно •сказывалась на работе всего государственного аппарата. В условиях постоянного бюджетного дефицита чиновники не получали жалованья годами. В окладах государственных служащих существовал большой разнобой. Высшим сановникам императрица устанавливала персональные оклады. Высокие оклады по сложившейся в предшествующее время традиции были у чиновников-иностранцев как специалистов. В основном же при назначении жалованья правительство Елизаветы Петровны твердо держалось правила, установленного Петром I, — чиновники получают половину оклада военных соответствующего ранга. Эта практика находилась в противоречии с интересами и задачами абсолютистского государства, заинтересованного в создании сильного бюрократического аппарата. В 1760 г. генерал-прокурор Сената князь Я. П. Шаховской предложил отменить высокие оклады иностранцам, поскольку те уже не выделялись среди русского чиновничества своим образованием. В апреле 1761 г. он выступил в Сенате с предложением ускорить составление новых штатов. Работа эта была завершена уже при Екатерине II98.
40—50-е годы XVIII столетия были тем этапом в развитии системы государственного управления, созданной Петром I, когда оказались исчерпанными ее возможности и на повестку дня был поставлен вопрос «о серьезных преобразованиях в этой сфере. Сосредоточив в своих руках
95 Де м и до в а Н. Ф. Бюрократизация государственного аппарата абсолютизма в XVII—XVIII вв.//Абсолютизм в России (XVII—XVIII вв.). С. 237.
93 Там же. С. 232.
97 Там же.
58 Троицкий С. М. Указ. соч. С. 265.
89
почти всю законодательную инициативу, исполнительную и судебную» власть и достигнув высшей точки своего развития, Сенат с середины 50-х годов начал терять прежнюю роль в государственном управлении. Это было связано не только с учреждением Конференции при высочайшем дворе, к которой частично перешла законодательная инициатива. Отрицательно сказалась па деятельности Сената крайняя централизация управления. Вынужденный заниматься множеством мелких дел Сенат не смог сосредоточить свое внимание на решении вопросов общегосударственного значения, и многие из его начинаний оказались безрезультатными или не были доведены до конца. Система коллегиального руководства в центральных и местных учреждениях превратилась в тормоз и мешала быстрому решению дел. Президенты коллегий, губернаторы и воеводы все чаще единолично решали вопросы.
К концу 50-х годов в правящих кругах России утверждается понимание необходимости дальнейших преобразований в системе государственного управления.
60-е годы XVIII столетия открывают собой новый этап в социально-экономическом и политическом развитии России. Его начало связано со складыванием в недрах феодальной формации капиталистического уклада. Развивающийся (капиталистический уклад оказывал влияние на все сферы экономической, политической и культурной жизни страны. В новых исторических условиях абсолютистское государство,» являясь органом диктатуры дворянства, последовательно проводившим курс на дальнейшее расширение и юридическое закрепление дворянских сословных прав и привилегий, вынуждено было приспосабливаться к этим условиям. Конец 50 — начало 70-х годов XVIII столетия в истории российского самодержавия называют периодом «просвещенного абсолютизма». В это же время в результате дальнейшей бюрократизации государственного аппарата и усиления власти абсолютного монарха происходит окончательное оформление «чиновничьи-дворян-ской» монархии". Структура государственного управления, сложившаяся в первой четверти века, в основном продолжала существовать п во второй половине столетия, правда со значительными изменениями.
В самодержавном государстве аппарат угнетения эксплуатируемых классов тесно связан с личностью монарха и зависит в значительной мере от его личных качеств. Преемниками Петра I на протяжении 37 лет оказывались люди заурядные, малообразованные и неспособные управлять огромной империей. Поэтому вершителями политики абсолютистского государства в это время становились отдельные придворные группировки, боровшиеся между собой за власть и осуществлявшие дворцовые перевороты, которые были «до смешного легки, пока речь шла о том, чтобы от одной кучки дворян или феодалов отнять власть и отдать другой»99 100. С 1725 по 1762 г. таких переворотов было пять. Монархи, вступавшие при этом на трон, управляли государством^ опираясь на органы власти, действовавшие от их имени: Верховный тайный совет, Кабинет, Конференцию или Сенат. Государственное управление в это время осуществлялось либо перечисленными органами,, либо приближенными к монарху фаворитами. Какой бы то ни было определенной программы преобразований не существовало. Такого типа правление было характерно и для кратковременного царствования Петра III, который в силу своего невежества не мог сам оказывать влияние на курс внутренней политики и государственное управление. Во
99 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 20. С. 121.
100 Там же. Т. 37. С. 443.
90
внутренних делах ведущую роль при Петре III стала играть группировка Воронцовых, влияние которой усилилось в 1760 г. Сенат к этому времени уже потерял свой прежний авторитет. В мае 1762 г. над Сенатом был поставлен Совет при императоре101, в состав которого вошли близкие к императору лица и его голштинские родственники. Компетенция нового органа, его место в системе государственных учреждений не были четко определены, по данное ему право издавать указы от имени императора и без его подписи поставило Совет над Сенатом, т. е. в один ряд с такими органами абсолютистского государства, как Верховный тайный совет и Кабинет. Законодательная инициатива Сената перешла в руки Совета, но обстоятельная разработка законодательных актов продолжала осуществляться в Сонате (абсолютизм пока еще не мог обойтись без такого органа, как Сенат, аккумулировавший в себе «коллективный разум и опыт» бюрократических кругов). Апелляционные же функции Сената расширились, что явилось еще одним шагом к превращению его в высший судебный орган в государстве. Значительно возросла и роль генерал-прокурора, которым был назначен А. И. Глебов, человек, по характеристике Екатерины II, «больших способностей», «но плут и мошенник»102. Теперь все резолюции по сенатским делам составлялись Глебовым и только подписывались императором.
Серьезные изменения в государственном управлении произошли после переворота 1762 г., когда на российский престол вступила Екатерина II. Екатерина была энергична и умна. Ведя затворническую жизнь при Елизавете Петровне, она много занималась самообразованием, познакомилась с трудами французских философов, в особенности с их учением о государстве, усвоила некоторые доктрины Монтескье, в том числе о разделении властей. Впервые после смерти Петра I на российском престоле оказался монарх образованный, твердо знавший, чего хочет добиться. Подобно Петру I, Екатерина II сама вникала во все дела по управлению страной, прочитывая или выслушивая порой тысячи страниц запутанных дел.
Время правления Екатерины явилось новым шагом в развитии абсолютизма. Императрица правила страной самодержавно, опираясь на существующую систему государственных учреждений, преобразуя и совершенствуя их. Усиление самодержавного характера правления нашло свое выражение прежде всего в том, что вся законодательная власть теперь сосредоточилась только в руках Екатерины II103, а генерал-прокурор стал ее доверенным лицом. Необычно возросла роль личной канцелярии, в которой сконцентрировались все важнейшие вопросы управления. В это царствование еще резче обозначился переход от коллегиального управления к единоличному, министерскому.
Уже в первые месяцы после переворота 28 июня 1762 г. Екатерина серьезно задумывалась над преобразованием государственного аппарата. По ее поручению приближенные к ней лица занялись разработкой плана преобразований, и в 1762—1763 гг. Н. И. Паниным
101 ПСЗ. Т. XV. № 11418, 11538.
102 Записки императрицы Екатерины II. Спб., 1907. С. 710.
103 В. И. Ленин в статье «Проект и объяснение программы социал-демократической партии» отметил сосредоточение законодательной власти в руках царя как важнейший показатель неограниченности его власти. «...Неограниченная власть самодержавного правительства» — это такое государственное устройство, «при котором издавать законы, обязательные для всего народа, может один только царь по своему усмотрению, а исполнять эти законы могут одни только чиновники, назначаемые им» (Лепин В. И. Поли. собр. соч. Т. 2. С. 99).
91
и Б. К. Минихом были представлены .проекты реформ в высшем управлении и проект новых штатов и преобразований в местном упоавлении, подготовленный кн. Я. Н. Шаховским |04.



вь *
CJ77OU
СОБСТВЕННОРУЧНЫЙ УКАЗ ЕКАТЕРИНЫ II СЕНАТУ ОТ (> ИЮНЯ 171.3 г.
104 Готье 10. В. Указ. соч. Гл. V; Соловьев С. М. Указ. еоч. М., 1965. Кн. XIII. С. 142—149; Чечулин Н. Д. Проект Императорского совета в первый год царствования Екатерины II. Спб., 1894. С. 15, 16; История Правительствующего Сената ... Т. II. С. 331—339; 383—411.
92
Н. И. Панин являлся представителем нового типа высшей бюрократии. Выходец из небогатой и незнатной дворянской семьи, по блестяще для своего времени образованный, он по-новому относился к государственной службе, видел в ней не только долг и обязанность, но и «радость» служения отечеству105. Его понимание государственной службы стало образцом для подражания среди современников. В августе 1762 г. им был подан императрице проект Манифеста об «Учреждении Императорского совета и разделении Сената на департаменты» I06. Н. И. Панин предложил поставить между самодержцем и Сенатом Совет из шести или восьми императорских советников. Через Совет, по замыслу Панина, должны были идти все дела, входившие в компетенцию верховной власти.
Большинство историков, начиная с С. М. Соловьева 107, видели в данном -проекте попытку ограничить самодержавную власть с помощью аристократической олигархии. Но при такой оценке не учитывался ряд существенных моментов. На некоторые из них в свое время обратил внимание Н. Д. Чечулин 108.
Во-первых, в докладе, предворяющем проект, Панин сформулировал положение о самодержавной форме правления, единственно приемлемой, с его точки зрения, для России: «общее о всем государстве попечение» не могут осуществлять ни Сенат, ни коллегии, ни генерал-прокурор, оно «замыкается в персоне государевой». Во-вторых, автор проекта сохранял значение Сената как высшего распорядительного органа, но ввел между ним и верховной властью новое звено — императорский Совет, который, по его мнению, исключил бы существовавшую в петровской системе управления возможность вмешательства фаворитов. В-третьих, согласно проекту, императорский Совет, в отличие от Верховного тайного совета, Кабинета, Конференции и Совета при Петре III должен был действовать только как личный кабинет императрицы. «Из сего императорского Совета ни что исходить не может ина-ко как за собственноручным монаршим предписанием». Советники получали право подписывать лишь бумаги текущего делопроизводства109.
Таким образом, императорский Совет был задуман как чисто бюрократический орган, в задачу которого входило облегчить бремя монаршего правления, обеспечив ему помощь сведущих в государственных делах людей и устранив влияние фаворитов, лиц в силу своего неофициального положения «безответственных». Проект содержал также предложение о разделении Сената на департаменты с целью улучшить в нем «распорядок и производство в делах»110.
Проект Н. П. Панина об учреждении Совета не был реализован, но его появление знаменательно тем, что он отразил возросшую роль бюрократической верхушки в государственном управлении. Идеей же о разделении Сената на департаменты императрица воспользовалась под предлогом упорядочения его работы, но причина реформы лежала глубже. Екатерина II, стремившаяся править самодержавно, не могла терпеть рядом с собой Сенат, который, по ее мнению, присвоил себе прерогативы верховной власти. По убеждению Екатерины, в самодержавном государстве вся власть должна принадлежать только монарху. Сенату же отводилась роль «хранилища законов».
105 Архив кн. Воронцова. М., 1875. Т. 7. С. 455, 456.
106 Сб. РИО. Т. 8. С. 209—217.
107 Соловьев С. М. Указ. соч. Кн. XIII. С. 146—149.
108 Чечулин Н. Д. Указ. соч. С. 15, 16.
109 Сб. РИО. Т. 7. С. 203, 214.
110 Там же. С. 202, 214.
93
В результате реформы 1763 г.111 Сенат был разделен на 6 департаментов (4 первых находились в Петербурге, пятый и шестой — в Москве). Компетенция каждого департамента была строго оппеделена, что по существу должно было способствовать лучшей организации работы всего Сената. В первом департаменте сосредоточились важнейшие вопросы внутреннего управления: дела «государственные и политические» (финансы, экономика, штаты, а также дела бывшей Тайной экспедиции); в ведении второго были все судебные дела и межевание земель; третий ведал путями сообщения, научными и учебными заведениями, а также управлением губерний, находившихся на особом положении (Прибалтика, Украина); четвертый — армией и флотом. Московский, пятый, департамент управлял делами, которые входили в компетенцию первого, третьего и четвертого петербургских департаментов, а шестой — судебными делами, как и второй департамент. В результате Сенат приобрел довольно четкую структуру, а каждый департамент— свой постоянный круг дел, что, несомненно, явилось шагом вперед в совершенствовании управления.
В общих чертах такое устройство Сената сохранилось до начала XX в. Канцелярия каждого департамента возглавлялась статс-секретарем и находилась «в дирекции» обер-прокурора, первым департаментом сначала ведал генерал-прокурор, а затем два обер-прокурора. Генерал-прокурор осуществлял общий надзор и выносил спорные дела на рассмотрение общего собрания. Дела в департаментах теперь распределялись не между секретарями, а между экспедициями, ведавшими соответствующей областью управления. Следовательно, был сделан определенный шаг вперед в организации отраслевого центрального управления.
На первый взгляд реформа носила чисто административный характер. Но новый порядок имел отнюдь не формальное значение. При Елизавете сенаторы имели право выносить предложения о рассмотрении любого вопроса на заседания Сената. По реформе 1763 г. выносить вопросы на обсуждение общего собрания мог только генерал-прокурор 112, он же председательствовал в общем собрании в отсутствие императрицы, которая довольно редко посещала Сенат. Если сравнить реформу Сената 1763 г. с его реорганизацией в 1730 г., когда Сенат был разделен на 5 департаментов 113, то бросается в глаза более четкое распределение дел по департаментам. Но главное отличие состоит в том, что при Анне Иоанновне дела готовились по департаментам, а решения принимались общим собранием Сената, т. е. Сенат как единое целое сохранялся. Реформа 1763 г. меняла порядок решения дел. Теперь они решались в департаментах «единогласным всех членов» постановлением, на основании которого издавался сенатский указ. На общее собрание Сената выносились лишь опорные вопросы. Таким образом, каждый департамент выступал как самостоятельное подразделение Сената со своим кругом дел и своей канцелярией. Такое устройство Сената разрушало его единство и вело к ослаблению, чего и добивалась Екатерина II.
Сенат при Екатерине II стал высшим административным органом страны. Все законодательные права были у него отобраны, оставлено лишь право «представлений» на высочайшие указы. Некоторые исто
111 ПСЗ. Т. XVI. № 11989.
112 История Правительствующего Сената ... Т. II. С. 490, 491.
113 При Елизавете Петровне отказались от разделения Сената на департаменты (там же. С. 150).
94
рики видят в этом ограничение законодательных прав монарха со стороны Сената 114, но «представления» ни к -чему не обязывали императрицу. Она сама решала, принять их во внимание или пет. Так, проект о новых штатах местных учреждений Я. П. Шаховского, одобренный Сенатом, не был утвержден императрицей.
Законодательная инициатива принадлежала теперь только верховной власти. Характерно, что основная масса указов, опубликованных в Полном собрании законов Российской империи в екатерининское время, — именные или сенатские, изданные по указанию императрицы. Все законодательные акты готовились уже не в Сенате, как это было в 40—50-х годах, а в специальных комиссиях, члены которых лично назначались императрицей. В первые годы правления Екатерины II действовали специальные комиссии о коммерции, о церковных иму-ществах, о воинских уставах и др. Но все они работали вне Сената, никак с ним не были связаны, а свои доклады и проекты подавали непосредственно императрице. С 1768 г. подготовка законодательных актов сосредоточилась в Совете при высочайшем дворе.
Екатерининский Совет не был органом, подобным Верховному тайному совету или Кабинету, так как самостоятельных решений не выносил. Не имел он и определенного круга дел, а лишь рассматривал те, что поручались ему императрицей. Решения по делам императрица принимала сама, предложения и проекты указов вносились в Совет на обсуждение только императрицей через генерал-прокурора, который был членом Совета. В таком виде Совет просуществовал до конца XVIII в. В 1801 г. он был преобразован в Государственный совет.
Существование Совета при императрице также свидетельствовало о дальнейшей бюрократизации аппарата Российской империи. Совет при высочайшем дворе, будучи бюрократическим совещательным органом, не мог ограничивать власть императрицы, но имел возможность оказывать влияние на курс правительства во внешней и внутренней политике.
Сосредоточив в своих руках всю законодательную и большую часть распорядительной власти, Екатерина II осуществляла руководство государственным аппаратом через генерал-прокурора и собственную канцелярию. Основной функцией этой канцелярии было управление личными делами императрицы и принятие прошений «О милостях и милосердии». Сначала всеми делами в ней ведал Г. Н. Теплов, затем прием прошений на высочайшее имя был поручен А. В. Олсуфьеву, Г. В. Теплову и И. П. Елагину115 *. Постепенно роль канцелярии менялась, особенно после Крестьянской войны под предводительством Е. И. Пугачева, когда правительство Екатерины II перешло к открытому реакционному курсу во внутренней и внешней политике, сопровождавшемуся еще большей абсолютизацией самодержавной власти. Круг обязанностей статс-секретарей значительно расширился: они ведали теперь перепиской императрицы со всеми государственными учреждениями и лицами, возглавлявшими ведомства и учреждения, принимали участие в составлении указов и манифестов, исходивших от верховной власти, вносили на утверждение разнообразные доклады и рапорты, готовили материалы для законодательных актов. Так, статс-секретарь А. В. Храповицкий готовил указ о вольной торговле хлебом
114 Ерошкин Н. П. История государственных учреждений! дореволюционной России. М., 1968. С. 111.
115 С т р о е в В. Н Столетие собственной его императорского величества канцелярии.
Спб., 1912. С. 4.
95
внутри страны И6, ведал комиссией о строениях, составил в 1786 г. «карантинное положение», расследовал недостатки в управлении казенной фабрикой в Ямбурге. Статс-секретари Г. В. Козицкий, Г. Н. Теплов, П. В. Завадовский, А. А. Безбородко принимали участие в написании Учреждения о губерниях117. Через А. А. Безбородко шли дела Сената, Синода, Иностранной коллегии, Адмиралтейства118. Как можно„судить по его журналу за 1776 г., он доводил до сведения учреждений высочайшие распоряжения об определении чиновников на службу, об увольнениях, перемещениях по службе, о награждении чинами, отличиями и т. д.119.
К статс-секретарям поступали рапорты от правителей наме-стни-честв, донесения губернаторов, от правителя государственного ассигнационного банка, отчеты провиантмейстера, ведомости «о состоянии воинских чинов в Петербурге» и т. -п. Нетрудно заметить, что в канцелярию императрицы поступали дела, прежде находившиеся в ведении Сената. Статс-секретари сами, конечно, не решали вопросов, но готовили их и, естественно, могли влиять на их решение Екатериной 12°. Канцелярия статс-секретарей была хорошо организованным учреждением, где все было подчинено воле императрицы, не терпевшей в своих делах волокиты, требовавшей от своих секретарей четкости в работе, коротких и ясных докладов. При Павле I личная канцелярия царя, получившая наименование «Собственной его императорского величества канцелярии», сложилась окончательно.
Исполнительная власть Сената была ограничена также за счет увеличения власти генерал-прокурора и самостоятельности некоторых коллегий. В 1764 г. на пост генерал-прокурора был назначен малоизвестный в бюрократических кругах генерал-квартирмейстер А. А. Вяземский, который пробыл на этом посту 28 лет и все это время пользовался исключительным доверием императрицы.
Возрастание роли генерал-прокурора в управлении страной происходило постепенно. Разделение Сената на департаменты поставило под его непосредственный контроль первый департамент, управлявший важнейшими отраслями хозяйства и внутренней жизни страны. Роль генерал-прокурора как главы- прокуратуры в государстве была определена еще положением 1738 года. Право единолично подбирать чиновников в канцелярию Сената и прокуроров в местные учреждения усилило власть генерал-прокурора и позволило сосредоточить в его руках обширную и обстоятельную инфор1мацию о состоянии дел на местах. При Екатерине II власть генерал-прокурора усилилась после передачи в его непосредственное управление важных отраслей народного хозяйства, в первую очередь финансов, которые прежде находились в ведении Сената. Это также способствовало укреплению абсолютизма.
С 1780 г. все денежные ассигнования шли через генерал-прокурора А. А. Вяземского. Он же ведал всеми финансовыми операциями с ино-странными государствами, ассигнационным банком. Под его непосредственным началом велось межевание земель, осушение болот под Петербургом. Вяземский заведовал всеми крупными постройками и сооружениями, осуществлял опекунство над иностранными колонистами, курировал почтовое дело и т. д.121. Многие вопросы по делам кол-
118 Храповицкий А. В. Памятные записки//ЧОИДР. 1862. Кн. 2. С. 14.
117 Там же.
118 Русский биографический словарь. Спб., 1900. Т. 2. С. 638.
119 ЦГАДА. Ф. 1239. Оп. 3. Ч. 118. Д. 64977.
120 Державин Г. Р. Соч.: В 9 т. Спб., 1871. Т. VI. С. 633—653.
121 История Правительствующего Сената... Т. II. С. 374, 375.
96
легий генерал-прокурор решал единолично. Единоличная по своему характеру власть была сосредоточена также в руках И. И. Бецкого, занимавшегося организацией дворянского образования. Усиление единоначалия в управлении государством, наметившееся во второй половине XVIII в., отражало объективный процесс совершенствования системы управления абсолютистского государства.
Одной из самых насущных задач в организации работы центральных учреждений в рассматриваемое время было размежевание функций Сената и коллегий. Решить этот вопрос оказалось трудно в силу, недостаточной определенности компетенции учреждений в Генеральном регламенте и запутанности последующего законодательства. Правительство Екатерины II при решении этой задачи пошло двумя путями. Во-первых, некоторые коллегии частично выводились из-под власти Сената, поскольку их президенты получали право обращаться непосредственно к императрице. Так, гофмейстеру кн. А. Б. Куракину, которому было поручено руководство Камер-коллегией, предоставлялось право обращаться к императрице «обо всем, что он к поправлению сего нужного места за благо раэсудит»122. Подобное решение вопроса сводило зависимость коллегии от Сената к формальной подаче отчетных ведомостей. Большая самостоятельность была предоставлена Военной коллегии и Адмиралтейству, а также Берг-коллегии по делуо заводах. Образованная после секуляризации церковных имуществ Коллегия экономии была подчинена одновременно Сенату, Синоду и императрице. И, во-вторых, была сделана попытка более четко разграничить сферы деятельности Сената и коллегий, расширив при этом самостоятельность коллегий.
Считалось, что коллегии должны были заниматься специальной и технической частью порученной им отрасли управления, а все остальное относится к компетенции Сената. В указе об учреждении Коллегии медицинского факультета, например, определялось, что коллегия утверждается на общем для всех коллегий основании и «имеет власть делать распоряжения, касающиеся до врачевания во всей империи и до распространения науки медицины, хирургии и всех частей, к тому принадлежащих в государстве нашем» 123. Так же было определено и положение Коллегии экономии, в ведении которой находились все хозяйственные дела и внутреннее управление монастырских вотчин. Синоду отдавался надзор за духовно-просветительской деятельностью коллегии, наблюдение за «благопристойностью клира», а все остальное являлось компетенцией Сената. В 1766 г. был издан именной указ, предписывавший коллегиям не решать только тех дел, «что в законах темно или на какое дело ясного решения не положено». Этот указ не внес ясности в отношения между Сенатом и коллегиями. Сенатский указ от 30 ноября 1774 г. констатировал, что в Сенат «вступают из коллегий такие дела, кои отнюдь до сенатского решения не следуют». Вопрос о разграничении функций между Сенатом и центральными учреждениями так и не был разрешен.
Важной составной частью реформы Сената 1763 г. было принятие новых штатов. Новые штаты вводили жалованье для всех служащих центральных и местных учреждений. Тем самым ликвидировались остатки приказных порядков XVII в. — «кормления с дел». Штаты 1763 г. устанавливали чиновникам оклады вдвое выше прежних, при этом жалованье назначалось не по чину, а по должности. Повышением жало-
122 Пит. по: Градовский А. Д. Высшая администрация России ... С. 212.
123 ПСЗ. Т. XVI. № 11964, 11965; История Правительствующего Сената ... Т. II. С. 436.
4 Очерки русской культуры XVIII века
97
ванья правительство надеялось укрепить государственный аппарат, изжить разъедавшие его пороки: взяточничество, лихоимство, волокиту, вымогательства. Повышением жалованья и установлением в 1764 г. пенсии чиновникам правительство надеялось привлечь на статскую службу дворян, так как с изданием манифеста 18 февраля 1762 г. «О даровании вольности российскому дворянству» возникла опасность, что государственному аппарату не будет хватать чиновников-дворян и тогда откроются большие возможности для проникновения в него разночинцев, что противоречило бы продворянскому курсу самодержавия. Одновременно с увеличением окладов были повышены требования при подборе кадров чиновников, приняты меры по улучшению их учета Герольдмейстерской конторой, введены аттестаты о службе, утвержден формуляр послужного списка чиновников, .представляемых к награждению, усилен контроль за назначениями на важнейшие должности. По распоряжению императрицы все учреждения России должны были подавать в Герольдмейстерскую контору списки чиновников со сведениями о прохождении ими службы.
После введения новых штатов предполагалось обновить высшее, среднее и низшее звенья бюрократииI24. С этой целью по указанию Екатерины II сенатор И. И. Неплюев проверил соответствие чиновников высшего разряда занимаемым ими должностям и представил к увольнению 15 из проверенных им 17 человек: двоих — по старости, пятерых — за «немалые пороки» (пьянство), еще пятерых — за «незнание дела», а три чиновника получили такую отрицательную оценку: «репутации за дельного человека не имеет»125. Двух чиновников И. И. Неплюев рекомендовал повысить в должности, вплоть до президентов коллегий. В 1764 г. по предложению генерал-прокурора А. А. Вяземского была проведена смена областных прокуроров. Из прежних губернских прокуроров на месте остались лишь трое126.
Процесс формирования нового типа чиновников протекал медленно. Основная их масса и в местных и в центральных учреждениях оставалась косной, не гнушалась ни взятками, ни вымогательством, а насилие над личностью было характерной чертой бюрократического аппарата России. О борьбе с этими пороками неоднократно заявлялось в правительственных указах, причем правительство не ограничивалось одними призывами и нравоучениями. Исследовавший этот вопрос Ю. В. Готье пришел к выводу, что трехлетний период с 1762 по 1765 г. был «богаче всего процессами за взяточничество и казнокрадство из-всего полувека»127. Усилия правительства не могли изжить злоупотреблений чиновников. Злоупотребления во все времена были присущи аппарату власти в Эксплуататорских обществах. А процессы против: должностных лиц, как правило, кончались для сильных мира сего компромиссными решениями. Жестоко наказывались лишь мелкие сошки. Все же определенный положительный результат был достигнут, и старания правительства не пропали даром. С 60-х годов XVIII столетия все чаще встречается новый тип чиновников — людей более образованных, знавших свои обязанности и понимавших свой долг, таких', как Н. И. и П. И. Панины, Д. И. Фонвизин, И. В. Лопухин, И. И. Дмитриев, Г. Р. Державин и др. Как известно, чиновником был и А. Н. Радищев. В конце 60-х годов тема борьбы с пороками бюрократического ап
124 Г о т ь е Ю. В. Указ. соч. С. 183; Троицкий С. М. Указ. соч. С. 144.
125 Троицкий С. М. Указ. соч. С. 145, 146.
126 Готье Ю. В. Указ. соч. С. 10, 11.
127 Там же. С. 188.
98
парата была подхвачена передовыми людьми России и перенесена на страницы журналов. Достаточно вспомнить статьи о чиновниках из сатирических журналов Н. И. Новикова. Теперь уже литература и русские просветители способствовали формированию новой морали и этики поведения в чиновничьей среде.
Во второй половине XVIII в. многое было сделано для убыстрения прохождения дел в центральных и местных учреждениях и упорядочения делопроизводства128. В 1764 г. с этой целью было предписано точно и подробно заполнять журналы и вести протоколы. Был установлен формуляр «меморип» (протоколов собраний государственных учреждений). В них после даты заседания шел теперь текст в два •столбца: в левом — кратко излагалась суть дела, в правом — записывалось решение. Нововведением в делопроизводстве являлось требование не пересказывать в официальных документах и законодательных .актах текст документа (что часто искажало его смысл), а цитировать его «от слова до слова».
В 70-х годах Сенатом были приняты меры по наведению порядка с отчетностью. До этого канцелярии городов должны были подавать юколо 1700 различных ведомостей в год, и среди них по большей части встречались такие, которые либо «случайно утверждены, либо требуются присутственными местами .по одним только прихотям». Сенат сократил отчетность до 259 ведомостей в год129. Для ускорения прохождения дел по апелляциям через центральные учреждения издавались указы, ограничивавшие и вовсе исключавшие возможности челобитчикам затягивать дела подачей неоправданных апелляций на Сенат. По указу 9 июня 1766 г. необоснованная жалоба императрице на Сенат расценивалась как оскорбление Сенату, и последнему предоставлялось право «сатисфакции»130 (Сенат мог назначить жалобщику любое наказание). Этими мерами не удалось, однако, ускорить прохождение всех дел в центральных учреждениях. После смерти Екатерины II в Сенате осталось 11456 нерешенных дел131.
С 60-х годов начала складываться и определенная этика деловых отношений в среде бюрократии. С 1786 г. традиционная челобитная стала называться «прошением», и по указу 19 февраля 1786 г. проситель после титула императрицы вместо «бьет челом» должен был писать «приносит жалобу» или «просит имярек», а подписываться не «всеподданнейший раб», как прежде, а просто всеподданнейший или «верный подданный» 132. В тесной связи с усилиями правительства навести порядок в государственном аппарате находились меры по дальнейшему улучшению подготовки чиновников. Манифестом 15 декабря 1765 г. школы юнкеров были ликвидированы. Юнкера переводились в кадетские корпуса и Московский университет, а Сенат сообщал учебным заведениям, сколько ему потребуется людей на «приказные должности». Для подготовки будущих чиновников в университете и кадетских корпусах учреждались «классы российской юриспруденции». Кроме того, для подготовки «исправных писцов и копиистов» было выделено 180 мест при Академии наук в Петербурге и в гимназиях Москвы и Казани 133.
128 История Правительствующего Сената ... T. II. С. 461, 462.
129 ПСЗ. Т. XX. № 14432; История Правительствующего Сената ... Т. II. С. 577.
130 ПСЗ. Т. XVII. № 12637.
131 История Правительствующего Сената ... Т. II. С. 498.
132 ПСЗ. Т. XXII. № 16329.
133 История Правительствующего Сената ... Т. II. С. 394.
4*	99
Ярким проявлением политики «просвещенного абсолютизма» в 60-х годах явился созыв Уложенной комиссии 1767 г. Запутанность существующего законодательства заставила правительство Екатерины II вернуться к мысли о кодификации. Уложенная комиссия преследовала цель не только создать новое уложение, но и решить важную политическую задачу — вызвать симпатии к новой императрице как внутри страны, так и за ее пределами. От созывавшихся прежде комиссий екатерининская отличалась тем, что была задумана как сословно-представительное совещание, в работе которого должны были принять участие все сословия государства, кроме помещичьих крестьян. С точки зрения подготовленности к достижению поставленной цели эта комиссия стояла выше предшествующих. Она располагала законодательными материалами елизаветинской комиссии, совершенно новым и свежим материалом наказов от разных сословий, сословных групп и учреждений России, имела и теоретическую основу для кодификационной работы — «Наказ» Екатерины II — политико-философское компилятивное сочинение, написанное на основе труда французского просветителя Ш. Л. Монтескье «О духе законов» и работ его последователей И. Г. Юсти, И. Ф. Бильфельда, Ч. Беккария. Идеи Просвещения были использованы Екатериной II в «Наказе» для обоснования необходимости сохранения в России самодержавно-крепостнического строя.
Открытая с большой торжественностью и широко разрекламированная, Уложенная комиссия 1767 г. не создала (и в силу целого ряда причин не могла создать) нового кодекса законов. В ходе заседаний комиссии выяснилась расстановка классовых сил в стране, обозначились острые социальные противоречия. Острота обсуждения крестьянского вопроса заставила правительство поторопиться с роспуском собрания под благовидным предлогом начала войны с Турцией. Частные же комиссии, готовившие материалы по отдельным вопросам законодательства, работали и после роспуска общего собрания вплоть до 1774 г. Собранные Уложенной комиссией материалы частично были использованы при подготовке законодательных актов последней четверти XVIII в., в том числе Учреждения о губерниях 1775 г., Жалованных грамот дворянству и городам 1785 г.
Последняя треть XVIII столетия ознаменовалась серьезной перестройкой и совершенствованием местного управления Российской империи, которое прежде всего осуществляло функции внутриполитического характера — подавление сопротивления народных масс, усиление крепостнической эксплуатации, обеспечение «тишины и благоденствия» в государстве. В истории местного управления во второй половине XVIII в. можно выделить два этапа: 60-е годы и период с 1775 г. Первый этап характеризуется незначительными изменениями в системе местного управления и осторожностью правительства в подходе к реорганизации аппарата власти на местах. В целом система местного управления в 60-е годы оставалась прежней, усилилась лишь власть губернаторов, которые получили более широкие полномочия и стали подчиняться непосредственно императрице. Самые большие изменения в рассматриваемый период внесли штаты 1763 г., установившие порядок и единообразие в должностном составе местных учреждений. Некоторые должности были упразднены. Введены должности провинциальных прокуроров134. Преобразования в местном управлении 1762—1764 гг. были попыткой улучшить областные учреждения 1727 г., не подвергая
134 ПСЗ. Т. XVI. № 11982; Т. XLIV. Ч. II. Отд. 4. Табл. VI—XIII.
100
их коренной ломке. Но такая система власти на местах уже не только не отвечала задачам абсолютистского государства в новых исторических условиях, но и не устраивала господствующее сословие, о чем оно заявило в своих наказах в Уложенную комиссию, потребовав передать власть на местах в руки местного дворянства 135.
Второй этап преобразований в местном управлении — с 1775 г. и до конца^столетия — открывается введением Учреждения о губерниях и перестройкой местного управления, повлекших за собой серьезные изменения всей структуры управления России.
В подходе к решению вопроса о местном управлении в правящих кругах еще в 60-е годы наметилось два течения: дворянско-бюрократическое и дворянско-корпоративное. Споры между представителями этих течений разгорелись вокруг проекта областной реформы 1763 г. кн. Я. П. Шаховского. Проект этот предусматривал: введение нового губернского деления, основанного на приблизительном численном равенстве населения в губернии; учреждение новой высшей для местной администрации должности генерал-губернатора и сочетание службы по назначению со службой по выбору не только от представителей дворянства, но и от купечества. Надзор за порядком в уезде передавался в руки земских комиссаров, выбираемых местным дворянством136. Проект Я. П. Шаховского, обсужденный и одобренный Сенатом, не нашел поддержки в бюрократическом окружении Екатерины. II, но некоторые его идеи были учтены императрицей и реализованы при составлении Учреждения о губерниях.
Недовольство состоянием местного управления отравилось в наказах дворян и центральных учреждений в Уложенную комиссию, в частности в «Записке» депутата от старицкого дворянства А. В. Нарышкина, а также в «Представлении об учреждении законодательной, суди-тельной и наказательной власти в Российской империи» профессора права Московского университета С. Е. Десницкого. Общим для большинства мнений «было требование разукрупнить губернии, увеличить штаты местных учреждений, децентрализовать управление путем передачи местным органам власти некоторых функций центральных учреждений, а часть власти на местах передать в руки местного дворянства, учредив в уездах выборных от дворян земских комиссаров.
Таким образом, необходимость реформы отчетливо осознавалась и господствующим классом и бюрократическими кругами. Ее проведение ускорила Крестьянская война 1773—1775 гг., показавшая неспособность местных властей предупредить выступления народных масс и подавить их в зародыше.
Сразу после крестьянской войны императрица и ее окружение приступили к подготовке законопроекта о новом областном устройстве. Работая над Учреждением о губерниях, Екатерина II использовала отдельные положения из записок и проектов по реорганизации местного управления высших чиновников России (проект генерал ^прокурора А. А. Вяземского, записку новгородского губернатора Я. Е. Сиверса, рижского генерал-губернатора Ю. Ю. Броуна и др.). Отдельные положения и некоторые институты были заимствованы из статей «Энциклопедии» Д. Дидро (о праве, справедливости и др.) и из труда английского юриста В. Блекстона (идея совестного суда). Учтены были
135 Белявский М. Т. Требования дворян и перестройка органов управления и суда на местах в 1775 г.//Научные доклады высшей школы. Исторические науки. 1960. № 4. С. 142.
136 Готье Ю. В. Указ. соч. С. 166—175.
101
и некоторые положения дворянских наказов в Уложенную комиссию 137. 28 глав Учреждения были утверждены Екатериной II 7 ноября 1775 г., а 3 последние главы — 4 января 1780 г.
Новое положение о губерниях укрепило абсолютистскую монархию и удовлетворило требования дворянства о привлечении его представителей к местному управлению, обеспечивая тем самым существование феодального строя на длительное время. Созданный в результате реформы аппарат власти на местах оказался способным сдерживать народные выступления и просуществовал с некоторыми изменениями при Павле I до буржуазных реформ 60-х годов XIX столетия, а затем в несколько преобразованном виде и до октября 1917 г.
Учреждение о губерниях ввело новое административно-территориальное деление, в основу которого был положен демографический принцип— численность податного населения. Ни экономические связи, ни национальные особенности не учитывались. Такое деление В. И. Ленин назвал средневековым, крепостническим, казенно-бюрократическим138. В целях более оперативного управления губерниями было проведено их разукрупнение. Вместо прежних 23 было образовано 50 губерний с числом жителей от 300 до 400 тыс. ревизских душ. Губернии делились на уезды, насчитывавшие от 20 до 30 тыс. ревизских душ, а провинции как промежуточная территориальная единица были ликвидированы.
Новое местное управление согласно Учреждению отличали от прежнего две характерные черты: разделение органов власти по функциям на административные, финансово-экономические и судебные и усиление роли в управлении на местах выборных представителей от дворянства. Отделение административной власти от судебной — принцип, характерный не для феодального, а для буржуазного строя. Абсолютистскими правительствами он использовался лишь формально. Именно такой, формальный, характер носило и разделение властей согласно Учреждению, поскольку суд оставался в зависимости от наместников и губернаторов.
Структура местного управления выглядела теперь следующим образом. Главным административным (и полицейским) органом в губернии стало губернское правление. Этот орган получил всю полноту исполнительной власти; в его компетенцию входили обнародование законов и контроль за их соблюдением, поддержание порядка в губернии. Возглавлял правление губернатор, который фактически управлял губернией единолично.
Аналогичным губернскому правлению органом в уезде был нижний земский суд, состоявший из капитан-исправника и двух-трех заседателей, но в отличие от губернского правления члены нижнего земского суда не назначались, а избирались дворянским собранием уезда на 3 года. Дворянские уездные собрания были созданы еще для выборов депутатов в Уложенную комиссию 1767 г. и положили начало дворянским уездным, а затем и губернским обществам, узаконенным Жалованной грамотой дворянству. В административное управление города принципиальных изменений не было внесено. Власть здесь по-прежнему оставалась в руках городничих и комендантов из дворян.
137 Подробнее о работе Екатерины II над Учреждением о губерниях см.: Павлова-Сильванская М. П. Социальная сущность областной реформы Екатерины II// Абсолютизм в России (XVII—XVIII вв.); см. также: Белявский М.» Т. Указ, соч.
m См.: Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 24. С. 147.
402
Финансово-хозяйственные органы губернии и уезда состояли из казенной палаты и уездного казначейства. В эти учреждения были переданы сбор и учет доходов и расходов губерний и уездов, чем раньше занимались Камер- и Ревизион-коллегии. Затем компетенция казенных палат значительно расширилась— к ним перешли функции Мануфактур- и Берг-коллегий, и некоторых других центральных учреждений.
Учреждение финансово-экономических органов на местах было новостью. Их появление объясняется развитием экономики страны и формированием капиталистического способа производства, влиянием этих факторов на крепостное хозяйство, выразившимся в первую очередь, в росте дворянского предпринимательства.
В результате реформы 1775 г. была создана четко оформленная система сословных судов: уездный суд в уезде и верхний земский суд в губернии — для дворян, городовой суд и губернский магистрат — для горожан, нижняя и верхняя расправы — для государственных крестьян. Такая система судебных органов укрепляла сословную структуру общества. В губерниях учреждались также всесословные палаты уголовного и гражданского суда — высший судебный орган в губернии. Им были переданы права Вотчинной и Юстиц-коллегий. Таким образом, были удовлетворены требования дворян о децентрализации управления и суда.
Новым учреждением в системе местного управления были Приказы общественного призрения. Наделенные административно-полицейскими функциями, они осуществляли также «попечение и надзирание» за народными школами, сиротскими домами, больницами, аптеками, богадельнями. Успехи Приказов в развитии просвещения и здравоохранения были незначительны, но их появление говорило о повышающейся роли образования и здравоохранения в жизни общества. Знаменательно в этом отношении и введение должности уездного лекаря.
Реформа 1775 г. повысила роль дворянства в управлении и суде. Из дворян выбирали половину состава чиновников уезда: предводителя уездного дворянства, капитана-исправника, уездного судью, заседателей в земский суд и нижнюю расправу. Но правительство оставило за собой право контроля за деятельностью выборных должностных лиц и право утверждать их в должности. После утверждения в должности представители дворянства становились чиновниками на государственном жалованье. Вследствие реформы 1775 г. все звенья местного аппарата оказались в руках дворянства.
Над всей этой пирамидой учреждений возвышался генерал-губернатор, он же главнокомандующий, государев наместник. Под властью наместников, как правило, объединялось 2—3 губернии, которые образовывали наместничество. Наместник был поставлен над всеми органами власти и суда и осуществлял надзор за исполнением законов, за учреждениями и должностными лицами. Он имел право вмешиваться в судебные решения, останавливать исполнение приговоров. В его подчинении находились войска, располагавшиеся на территории губернии. Наместники назначались непосредственно императрицей и отчитывались перед ней, а, находясь в столице, заседали вместе с сенаторами. Учреждением должности наместников (генерал-губернаторов) с чрезвычайно широкими полномочиями Екатерина II стремилась компенсировать проведенную ею известную децентрализацию управления. Большие полномочия и неограниченная власть в губернии давали возможность генерал-губернаторам действовать оперативно, особенно если дело касалось народных выступлений, но эта же власть делала их бесконтрольными сатрапами.
103
Учреждение о губерниях вводилось постепенно. Первые губернии— Тверская и Смоленская — были открыты 25 января 1776 г. Одновременно с открытием губерний проводились выборы должностных лиц по уездам. На устройство празднеств по случаю открытия губерний отпускались особые кредиты. В Москве, например, было разрешено истратить с этой целью до 5 тыс. руб.139 А. Т. Болотов в своих «Записках» подробно остановился на торжествах по случаю открытия Тульской губернии. Интересные сведения об открытии Олонецкой губернии и новых уездных центров (в Кеми, например) содержатся в «Записках» Г. Р. Державина 140.
Новые местные учреждения (содержание возросшего числа чиновников, помещений для местных учреждений и т. д.) стоили очень дорого, но правительство сознательно шло на все эти расходы.
Важным дополнением к реформе 1775 г. являлся «Устав благочиния» 1782 г.141 В каждом городе учреждалась «управа благочиния во главе с полицмейстером в губернских городах» и с городничим — в уездных. Весь город делился на части — от 200 до 700 домов в каждой. Части делились на кварталы по 50—100 домов. В каждую часть назначался частный пристав, а в квартал — квартальный надзиратель. Все они назначались из дворян. Управа благочиния охраняла в городе порядок, принуждала жителей к соблюдению решений, местных судов и властей, занималась городским благоустройством, осуществляла надзор за торговлей и правильностью мер и весов и т. п. Но главной целью полицейской службы было подавление любого общественно-политического движения против диктатуры дворян.
Реформа 1775 г. решила очень важный для абсолютистского государства вопрос — создала на местах гибкую и более совершенную организацию власти, ликвидировала чрезмерную централизацию управления. Коренная перестройка местного управления повлекла за собой и реорганизацию центрального управления. После передачи губернским палатам' функций некоторых коллегий и канцелярий отпала необходимость в существовании этих учреждений. Сохранили свои функции только Иностранная, Военная, Адмиралтейская и Коммерц-коллегии.
Но отсутствие коллегий вскоре дало о себе знать. Губернские палаты не могли заменить центральных учреждений, палаты решали только губернские вопросы, а органы, координирующие работу по отраслям государственного хозяйства, отсутствовали. Поэтому все дела с мест стали поступать в Сенат, который и без того был перегружен. Встал вопрос о новой реорганизации центрального управления. Но до нее так дело и не дошло, и пришлось «латать» центральное управление, создавая при этом новые учреждения. В 1783 г. вместо Берг-коллегии была учреждена Экспедиция горных дел в составе Экспедиции о государственных доходах. Экспедиция о государственных доходах была уже принципиально новым учреждением, основанным на единоначалии и личной ответственности возглавлявшего экспедицию генерал-прокурора. В ней сосредоточилось управление рядом отраслей государственного хозяйства, прежде всего находившихся в ведении промышленных, финансовых коллегий и центральных ведомств, вроде главной Соляной конторы, Кацелярии конфискации и других учреждений. Но Экспедиция о государственных доходах не могла полностью заменить
«9 Готье ,Ю. В. Указ. соч. С. 272, 273.
140 Болотов А. Т. Записки. Спб., 1872. Т. Ill С. 720—725; Державин Г. Р. Указ. соч. С. 561, 562.
141 ПСЗ. Т. XXI. № 15379.
104
прежние коллегии. Пришлось создавать другие, но без коллегиальных порядков. Президенты этих коллегий единолично решали все вопросы.
Таким образом, связанная с проведениекм реформы 1775 г. некоторая децентрализация управления привела к иной по форме централизации: устаревшие и не отвечавшие требованиям времени коллегии постепенно заменялись центральными учреждениями, строившимися на принципах единоначалия. Проблема создания новой системы центрального управления не была решена до конца XVIII в., но последнее его десятилетие стало временем перехода от коллежской системы к системе министерской по своей форме.
Ни Екатерина II, ни Павел I при образовании центральных учреждений по типу министерств не руководствовались какой-либо четко выработанной программой, а исходили из практических нужд управления, поручая наиболее важные дела в ведение отдельных лиц, пользовавшихся их высочайшим доверием. Это иногда давало нужный результат. В качестве примера можно привести деятельность А. А. Безбородко на посту почт-директора. В течение 15 лет (с 1781 по 1796 г.) он сумел наладить работу почты на современном ему европейском уровне, создать разветвленную сеть почтовых пунктов, трактов и станций, сделать почтовое дело из убыточного доходным для государства142. При Павле I были восстановлены Берг-, Мануфактур- и Коммерц-колле-гии, Соляная контора, но уже на принципах единоначалия. Создавались новые не только по принципу управления, но и по отраслям хозяйства центральные учреждения. Таким новым учреждением была Экспедиция государственного хозяйства, опекунства иностранных и сельского домоводства, учрежденная в марте 1797 г. и отданная под начало генерал-прокурору кн. А. Б. Куракину. В задачу Экспедиции входило решение вопросов, связанных с улучшением состояния сельского хозяйства в целом и его отдельных отраслей, а также совершенствованием организации местного управления. Рядом указов к Экспедиции приписывались Географический департамент, «практическая школа земледелия» близ Павловска и другие учреждения.
Последние годы правления Екатерины II были ознаменованы реакционным курсом во внутренней и внешней политике, усилением деспотизма и самодержавного произвола, сопровождавшимися злоупотреблениями во всех звеньях государственного аппарата. Произвол этот усилился после вступления на престол Павла I, в политической программе которого идея неограниченной централизованной власти стала господствующей. И в теории и на практике отождествлял новый монарх самодержавие с деспотизмом. Целью Павла I в области управления было установление в стране военно-полицейского режима. На всех преобразованиях последних лет XVIII в. лежит печать недоверия не только к отдельным лицам, но и к целым учреждениям, в том числе к Сенату. Так, за время пятилетнего правления Павла I на посту генерал-прокурора сменились четыре крупных государственных деятеля (кн. А. Б. Куракин. П. В. Лопухин, А. Д. Беклешов, П. X. Обольянинов). С Сенатом царь не считался, а с сенаторами обращался так же бесцеремонно, как и с низшими должностными лицами. Граф П. В. Завадовский назвал павловский Сенат «порабощенным», в котором «молчать было тяжело, говорить было бедственно»143.
142 Григорович Н. И. Канцлер кн. А. А. Безбородко в связи с событиями его времени. Опыт разработки материалов для его биографии. Спб., 1879. Т. 1. Прил.; Становление и развитие военной связи в России. М., 1983. С. 55.
143 Цит. по: Гр а д о в ски й А. Д. Соч. Спб., 1899. Т. I. С. 281.
105
При Павле I еще более усилились судебные функции Сената. Для решения скопившихся в Сенате неоконченных дел были образованы три новых «временных» департамента. Несколько возросла роль Сената как органа, координирующего деятельность центральных учреждений. Законодательная инициатива по-прежнему полностью принадлежала императору, но, в отличие от Екатерины II, Павел I не любил сам заниматься законотворчеством и поручал в некоторых случаях готовить законодательные акты Сенату. Управление государством почти полностью сосредоточилось в Собственной его императорского величества канцелярии, управляющий которой был «действительным министром его императорского величества по всем общим делам государственного управления»144. Многое из введенного Учреждением о губерниях было отменено. Ликвидированы наместничества и наместники, приказы общественного призрения, надворные суды, нижние расправы. Это сделало местный аппарат менее дорогостоящим. Органы местной администрации вновь были поставлены в зависимость от Сената и коллегий. В таком виде местное управление просуществовало до буржуазных реформ 1860-х годов.
Поспешность, с которой решались при Павле I многие вопросы управления, бесцеремонное вмешательство в дела учреждений и Сената, пренебрежение к установившемуся в течение столетия порядку ведения дел привели в расстройство систему государственного управления. И тем не менее в последней четверти XVIII в. были заложены основы для создания новой системы управления Российской империи, которое осуществлялось уже в начале XIX столетия.
•
Утверждение в России абсолютизма сопровождалось созданием совершенно новой системы управления государством, коренным образом отличавшейся от приказного строя предшествующего периода.
' ’ Перестройка центрального и местного управления, начатая в первой четверти XVIII в., была проведена с учетом политического опыта европейских стран, трансформированного применительно к русской действительности.
. В результате административных преобразований первой четверти столетия изменились принципы организации управления. На смену многочисленным дублирующим деятельность друг друга .и основанным на функционально-территориальных началах приказам с их независимостью друг от друга пришла стройная централизованная и достаточно четкая по структуре система с обособившимися органами верховного управления и подчиненными им специализированными коллегиями, с законодательно оформленными обязанностями и компетенцией, распространявшейся на всю страну. Принципы централизации были проведены и в местном управлении, где в конечном счете была создана двухступенчатая структура (губерния—уезд). В XVIII в. определилась тенденция к разделению в государственном управлении административной, судебной -и финансовой власти, которое, однако, в условиях абсолютизма оказалось невыполнимым.
Несомненным свидетельством повышения культуры управления являлась организация органов надзора, сначала фискалитета, а за
144 Т рощи иск ий Д. Н.'Записка о министерствах//Сб. РИО. Т. 3; С. 27.
106
тем прокуратуры. Впервые был налажен систематический и действенный контроль за исполнением законов и распоряжений верховной власти, а также за деятельностью учреждений. Важным нововведением стала организация единой системы судебных органов и образование судебных инстанций.
Новым явлением в системе управления был принцип коллегиальности, положенный в основу деятельности Сената, коллегий и других учреждений. Он расширял круг лиц, принимавших участие в обсуждении важных вопросов управления, повышал ответственность должностных лиц за принимаемые решения и способствовал в конечном счете развитию политического сознания правящих кругов. Принцип коллегиальности сыграл определенную роль в развитии аппарата власти абсолютистского государства, но к концу века он снова начал замещаться принципами единоначалия.
Структура управления государством, созданная Петром I, без сколько-нибудь значительных изменений просуществовала почти все столетие и в целом доказала свое соответствие целям и задачам абсолютистского государства. Ее совершенствование вело в первую очередь к усилению и укреплению абсолютной власти. Вся полнота законодательной, исполнительной и судебной власти сосредоточилась в руках монарха. Это нашло отражение в законодательстве, разработавшем этот вопрос достаточно подробно. Государственный аппарат рассматривался при абсолютизме как система, призванная служить выполнению царской воли. Это привело к развитию бюрократического принципа формирования штата чиновничества, сменившего старый местнический принцип. Прежняя градация по чинам была вытеснена Табелью о рангах, в основе которой лежал принцип служебной годности и выслуги. Благодаря этому в XVIII в. сложилась особая социальная прослойка чиновничества, полностью зависевшая от царской власти.
Чиновничество XVIII в., содержащееся за счет казны, отличалось от приказных чинов предшествующего периода более высокой степенью грамотности, а чиновничья верхушка — образованностью. Абсолютистское государство, испытывавшее постоянную нужду в квалифицированных кадрах для государственных учреждений, обладавших специальными знаниями и практическим опытом, уделяло их подготовке особое внимание. Усложнился и состав чиновничества путем включения в него представителей зарождавшейся интеллигенции. Важным показателем повышения культуры управления и требований абсолютистского государства к бюрократическому аппарату было введение денежного жалованья всем чиновникам и канцелярским служителям, полное изживание в 60-х годах приказных порядков («кормление с дел»).
Усложнившиеся задачи управления требовали более четкой организации делопроизводства. В этом направлении в XVIII в. были сделаны важные шаги. Сложились новая система делопроизводства и новые формы учета, которыми продолжали пользоваться и в последующее время.
Интерес к политическим проблемам и государственному устройству, усилившийся в XVIII в., сказался на развитии политической мысли и выразился в появлении проектов различных реформ как общего значения, так и отдельных учреждений. Большинство этих проектов носило утилитарный характер, но сам факт их возникновения свидетельствовал о значительных сдвигах в области политического сознания. Новым для России было пробуждение интереса и обращение к
107
устройству и политическому опыту европейских держав, привлечение к разработке административных реформ -иностранных специалистов при Петре I, использование сочинений западноевропейских философов Екатериной II и ее современниками, попытки поставить идеи передовой общественной мысли Европы на службу русской дворянской империи.
В целом реформирование государственного управления отвечало интересам господствующего -класса и в конечном итоге способствовало упрочению диктатуры дворянства.
Повышение культуры управления и ее дальнейшее совершенствование укрепляли политическую надстройку 'позднефеодального государства, а следовательно, и его основу — феодальный строй. Созданная в XVIII в. политическая структура долгие годы тормозила процесс общественного развития и держала в повиновении народные массы. Это еще одно свидетельство того, что культурно-исторический прогресс в классово-антагонистических обществах носит противоречивый характер, и противоречивость эта особенно четко отражается в процессе совершенствования государственного аппарата.
ФИНАНСЫ.
ДЕНЕЖНОЕ ОБРАЩЕНИЕ*
И. Г. С ПАСС КИИ, А. И. ЮХТ
инансы — неотъемлемая часть хозяйственного организма страны. 4й Важнейшей составной частью финансов является государственный бюджет. Он отражает уровень и динамику социально-экономического и культурного развития страны. Поэтому понимание глубинных процессов, ведущих к структурным изменениям в экономике и общественном строе, невозможно без учета истории финансов. Вместе с тем анализ расходов на нужды просвещения, науки, искусства, их доли в бюджете дает возможность судить о политике абсолютизма в вопросах развития культуры вообще и ее социальной направленности, в частности.
Состояние финансов нагляднее всего характеризует доходная и расходная части государственного бюджета. Рассмотрим сначала динамику роста доходов и сдвиги, которые произошли в их структуре в XVIII в. (табл. 1).
П. Н. Милюков считал, что доходы России за 45 лет (1680—1725) увеличились в 3 раза Ч С. М. Троицкий доказал, что бюджет за этот период «вырос б сопоставимых ценах более чем в два раза»2. При рассмотрении табл. 1 прежде всего бросается в глаза рост доходной части бюджета. Чистые доходы без издержек по сбору налогов составляли в 1724 г. 8,5 млн., а в 1795—56 млн. .руб., т. е. номинально увеличились в 6,6 раза. В действительности этот рост был меньшим, ибо покупательная способность рубля (в связи с выпуском огромного количества бумажных денег и падением их обменного курса) к концу XVIII в. сократилась по меньшей ’мере на 20%. И все же, несмотря на это, остается несомненным факт значительного увеличения, примерно в 5 раз, государственных доходов в XVIII столетии. Но темпы роста были неодинаковы. Показательно, что во второй четверти XVIII в. ежегодный прирост доходов в среднем не превышал 60 тыс. руб., т. е. был ничтожен, в то время как в 50—60-е годы он составлял 700 тыс. руб., а в 70—90-е — около 1,8 млн. руб.
* Раздел «Финансы» написан А. И. Юхтом, раздел «Денежное обращение» — И. Г. Спасским.
1 Милюков П. Н. Государственное хозяйство России в первой четверти XVIII столетия и реформа Петра Великого. Спб., 1905. С. 490, 491.
2 Троицкий С. М. Финансовая политика русского абсолютизма во второй половине XVII и XVIII в.//Абсолютизм в России (XVII—XVIII вв.). М., 1964. С. 294.
109
Увеличение доходов во второй половине XVIII в. объясняется в первую очередь повышением 'прямых и -косвенных налогов, усиленной эксплуатацией монетной регалии, ростом населения вообще и податного населения в частности. Так, численность мужского населения выросла с 7,8 млн. в 1719 г. до 18,6 .млн. человек в 1795 г.3 Вместе с тем увеличение доходной части бюджета обусловливалось также общими сдвигами в экономике страны — развитием крупной промышленности, ремесла, крестьянских промыслов, внутренней и внешней торговли, дальнейшим вовлечением сельского хозяйства в товарно-денежные отношения, ростом его товаризации.
Прогресс, достигнутый в хозяйственном развитии, -формирование в последней трети XVIII в. капиталистического уклада оказали воздействие на структуру бюджета. Косвенные налоги, занимавшие в 20— 40-х годах -второе место в бюджете и дававшие -примерно треть дохода, с середины столетия выходят .на первое место и сохраняют его за собой все последующее время. При этом прямые налоги продолжают играть важную -роль в бюджете и во второй половине столетия. * В
Таблица 1
Государственные доходы России в XVIII в. *
Статьи доходов	1724 г.		1749 г.		1758 г.		1769 г.		1795 г.	
	млн. руб.	%	млн. руб.	%	млн. руб.	%	млн. руб.	%	млн. руб.	%
Прямые налоги	4,7	55,3	5,4	54,4	5,4	36,1	10,5	43,6	26,0	36,2
Косвенные налоги	2,8	32,1	3,3	33,0	7,6	50,5	10,3	42,7	35,1	48,9
Прочие	1,0	12,6	1,2	12,6	2,0	13,4	3,3	13,7	10,7	14,9
Всего	8,5	100	9,9	100	15,0	100	24,1	100	71,8	100
‘Троицкий С. М. финансовая политика русского абсолютизма в XVIII веке. М., 1966. С. 214. Табл. 18; 4 ечул ин Н. Д. Очерки по истории русских финансов в царствование Екатерины II. Спб. .906. С. 262. Данные за 1724 г. характеризуют чистые доходы казны. За последующие годы в доходы ‘ключены издержки по сбору налогов, в
Разумеется, было бы ошибочным переоценивать новые явления в жизни страны, так как они развивались в рамках феодальной системы, которая продолжала оставаться господствующей. Но в целом эволюция государственного бюджета отражала диалектически противоречивые -процессы, происходившие в экономике России.
От общей характеристики бюджета, его количественных и качественных изменений перейдем к анализу отдельных статей доходов.
В первой четверти XVIII в. с целью увеличения доходов казны была изменена система обложения тяглого населения прямыми налогами. Подворное обложение, при котором существовали некоторые возможности для уклонения от уплаты налогов, было заменено в 20-х годах подушной податью, распространявшейся на все тяглое население. С 1725 г. для всех категорий крестьян она была установлена в размере 70 коп. с души мужского пола, и эта сумма не изменялась почти до-конца XVIII столетия; посадские люди платили на 10 коп. больше4.
3 Кабузан В. М. Народонаселение России в XVIII — первой половине XIX в_ (по материалам ревизий). М, 1963. С. 163.
4 ПСЗ. Т. VII. № 4533, 4566, 4650.
110
Государственные крестьяне и посадские люди обязаны были кроме подушной подати вносить в казну и оброчный сбор «по 40 коп. с души вместо тех денег, что платили частновладельческие крестьяне своим господам. Феодалы и духовенство от уплаты подушной подати освобождались.
Введение подушной подати в значительной мере упростило налоговую систему государства и привело к замене большей части натуральных налогов денежными платежами. Подушная подать была крайне обременительной повинностью для крестьян и посадских людей, так как по своим размерам значительно превышала прежние сборы5. К тому же недостаточная связь крестьянского хозяйства с рынком затрудняла возможность получения денег, необходимых для уплаты налогов и повинностей феодалам. Сходное положение было и в ряде европейских стран в XVII и отчасти в XVIII в. К. Маркс в «Капитале» отметил это явление: «Ужасная нищета сельского населения Франции при Людовике XIV, столь красноречиво заклейменная Буагильбером, маршалом Вобаном и др., была вызвана не только высотою налогов, но и превращением их из натуральных в денежные налоги»6. Одним из последствий введения новой системы обложения было ускорение процесса вовлечения крестьянских хозяйств в товарно-денежные отношения.
К сбору подушной подати кроме местных учреждений привлекались офицеры и солдаты полков, расквартированных в сельской местности. Новый порядок сбора налогов, сопровождавшийся огромными злоупотреблениями, был крайне тягостным и разорительным для крестьян. С самого начала введения подушной подати, несмотря на репрессивные меры, казне не удавалось обеспечить полного сбора всей суммы налога. К тому же платежеспособность тяглого населения была основательно подорвана длительной и тяжелой Северной войной, неурожаями 1723—1726 гг., охватившими значительную часть территории России, чрезмерными налогами и различными повинностями, усилением феодальной эксплуатации. Крестьяне и посадские люди просто не в состоянии были в течение одного года выплатить подушную подать. Отсюда рост недоимок, ставший хроническим явлением на протяжении всего XVIII в. В первый же год недобор составил около 30% оклада. За 18 лет (1724—1742) недоимки превысили 5 млн. руб.7 Разорение населения обусловило недо-боры и других налогов. Камер-коллегия сообщала Сенату, что с 1730 по 1756 г. недоимки только по конским пошлинам, кабацким и прочим сборам исчисляются почти в 3,3 млн. руб.8
Для обора недоимок посылались «экзекуции» — воинские команды (содержавшиеся за счет плательщиков), действовавшие с необычайной жестокостью. Жалобы крестьян и посадских людей очень выразительно рисуют страшные картины злоупотреблений властей. Вот один лишь пример. Дворцовые крестьяне Петровского уезда Симбирской провинции жаловались, что капрал Т. Тяжелов созвал их к себе на двор и, «сняв всю одежду и в одних рубахах, босых, поставил на правеж на снег, и на правеже бил палкою ж смертно. И не стерпя оных побои,
5 Попытку Е. В. Анисимова в своей книге доказать, что введение подушной пода-- ти существенно не изменило тяжести налогового бремени, нельзя признать убедительной (см.: Анисимов Е. В. Податная реформа Петра I. Введение подушной подати в России 1719—1728 гг. Л., 1982/См. нашу рецензию на эту книгу//Вопр. истории. 1984. № 9. С. 127—130).
€ Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 23. С. 152.
7 ПСЗ. Т. XI. № 8619.
8 Там же. Т. XIV. № 10674.
111
кому подушных денег платить стало быть нечем, как солдаты (пахотные. — А. Ю.) так и дворцовые крестьяне имеющееся хоромное строение, все, что есть, так же и хлеб в земле .посеянной весь распродали, и впредь им не токмо платить подушных денег, но и пропитание иметь будет не от чего»9. Нет сомнений, что крестьяне не сгущали краски. Причем это был не единичный случай — такова была повседневная практика. И она нашла отражение в документах правительственных учреждений. Даже Сенат в одном из своих определений (6 октября 1725 г.) отмечал, что подати и недоимки взыскиваются с такой жестокостью, что крестьяне «не токмо пожитки, но и скот распродавать принуждены», а многие и неубранный хлеб «за бесценок продают»10.
Надо иметь также в виду, что кроме уплаты подушной подати крестьяне выполняли и натуральные государственные повинности (рекрутская, подводная, дорожная, поставка лошадей для драгунских полков и т. п.). Самой тяжелой была рекрутчина. Частые войны, в которых участвовала Россия в XVIII 'в., приводили к тому, что в иные годы проводился не один рекрутский набор. Всего же на протяжении XVIII столетия было набрано 2 млн. 331 тыс. рекрутов, из них — за 1767—1799 гг. 1 млн. 252 тыс. человек, т. е. 7% от общей численности мужского населения11. Служба была пожизненной, и с уходом в армию мужчин крестьянские семьи теряли своих самых работоспособных членов.
Рост государственных повинностей, высокие размеры подушной подати, жестокий порядок сбора налогов и взыскания недоимок (налоги в буквальном смысле слова «выколачивались» из народа), усиление феодальной эксплуатации резко ухудшали положение податного населения. Крестьяне отвечали на это массовым бегством на окраины государства и волнениями. В таких условиях правительство до начала 60-х годов опасалось пойти на увеличение прямых налогов. На политику самодержавия оказывала воздействие и позиция дворянства в этом вопросе. Повышение налогов, т. е. увеличение доли государства в феодальной ренте, не отвечало экономическим интересам душевладельцев.
В связи с огромными расходами во время Семилетней, двух русско-турецких и других войн оброчные сборы с государственных, экономических и дворцовых крестьян несколько раз повышались и достигли 3 руб. 70 коп. с души .мужского пола. В 1794 г. на 30 коп. была увеличена подушная подать для 'всех категорий крестьян, но из-за падения курса ассигнаций на доходах казны это не отразилось12. В результате повышения оброчных сборов, роста населения, включения в число плательщиков нерусских крестьян, живших на присоединенных к России территориях, доходы государства от прямых налогов увеличились в несколько раз: с 5,4 млн. в 1758 г. до 26 млн. руб. в 1795 г.
В тесной связи с общим курсом экономической политики правительства Екатерины II, предусматривавшим свободу торговой и промышленной деятельности, ликвидацию монополий и откупов, следует рассматривать и освобождение в 1775 г. купечества от уплаты подушной подати. Вместо подати купцы должны были платить налог с оборота в размере 1 % с объявленного капитала13.
9 Цит. по: Троицкий С. М. Финансовая политика русского абсолютизма в XVIII веке. С. 137.
10 Там же. С. 130.
11 Александров В. А. Сельская община в России (XVII—начало XIX в.). М., 1976. С. 245.
12 Чечулин Н. Д. Указ. соч. С. 122—135.
13 Там же. С. 150, 151.
112
Доходы государства от косвенного обложения (казенная продажа вина, соли и других товаров, таможенные .пошлины) в 20—40-х годах росли медленно. .На протяжении же второй половины XVIII в. в процессе неоднократного повышения цен на вино и соль, увеличения их потребления за счет прироста населения, роста таможенных сборов доходы от косвенных налогов повысились с 3,3 млн. в 1749 г. до 35,1 млн. руб. в 1795 г. Иначе говоря, номинально они выросли более чем в И раз, а фактически, с учетом падения курса ассигнаций, — в 8,5 раза. В результате такого беспрецедентного скачка косвенные налоги стали первой -по важности доходной статьей бюджета.
Наиболее крупными среди них были «питейные сборы», т. е. сборы с продажи вина, являвшейся монополией казны. Поставки вина в казну и тем более широко бытовавшая незаконная продажа его (корчемство) приносили огромную прибыль владельцам заводов. Правящая, сановно-бюрократическая верхушка, среди которой многие имели винокуренные заводы14, в собственных, а также в интересах всего дворянства добилась запрета купеческого винокурения. По указу 19 июля 1754 г. все купеческие заводы подлежали слому или продаже дворянам15. Превращение дворян в монопольных поставщиков вина на питейные дворы наглядно показало, об интересах какого сословия главным образам пеклось самодержавие. Покончив с конкуренцией купечества, дворянство еще более активно, чем ранее, занялось винокурением, что значительно увеличило доходы этого класса. Дворяне были не только поставщиками вина — они не чурались быть и откупщиками, после того как в 1767 г. была -введена откупная продажа вина.
С небывалым повышением цен на вино (с 1749 по 1794 г. стоимость его выросла более чем в 3 раза), крайне разорительным для народа, доходы казны быстро росли (2,7 млн. руб. в 1758 г., 5,1 млн. в 1769 г., 17,7 млн. руб. в 1795 г.)16. В результате доля питейных сборов в бюджете неуклонно повышалась: в 20—50-х годах она равнялась 36—38%, а в последней трети XVIII в.—половине всей суммы косвенных налогов-. Прибыль казны была бы еще большей, если бы не корчемство. Власти, получая взятки от откупщиков, смотрели сквозь пальцы на тайную продажу вина.
Развитие 1ви.ноку рения оказывало значительное воздействие на товаризацию зернового производства в России. Во второй половине XVIII в. на изготовление вина расходовалось от 7 до 10 млн. пудов хлеба ежегодно17. Но социальные последствия этого явления были крайне отрицательными. Дворянские публицисты и правительство в своих указах и манифестах проповедовали «безтягостность» для народа косвенных сборов вообще и кабацких в частности. Продажа вина, заявляло правительство, служит не столько целям увеличения казен
14 Среди владельцев в 1753 г. были сенаторы П. И. Шувалов, А. Л. Нарышкин, кн. И. Ю. Трубецкой, кн. А. Д. Голицын, кн. И. В. Одоевский, президент Камер-коллегии кн. М. Шаховский, вице-адмирал А. И. Головин, генералы П. С. Салтыков, А. И. Тараканов и др. Такую же картину наблюдаем и в последующие годы. В конце XVIII в. удельный вес рядовых дворян среди поставщиков вина повысился (см.: Павленко Н. И. История металлургии в России XVIII века. М.., 1962. С. 442—445, 447—449).
15 ПСЗ. Т. XIV. № 10261.
16 Троицкий С. М. Финансовая политика русского абсолютизма в XVIII веке. С. 159. Табл. 4; Чечулин Н. Д. Указ. соч. С. 167, 168.
17 Павленко Н. И. История металлургии в России... С. 450; Волков М. Я- Очерки истории промыслов в России. Вторая половина XVII — первая половина XVIII в. Винокуренное производство. М., 1979. С. 316.
113
ных доходов, сколько способствует «удовольствию «народному»18. Между тем расширение продажи вина и резкое повышение цен на него, обусловленное постоянной нехваткой средств и ростом дефицита в бюджете, -вели к разорению >и спаиванию народа.
Второй то значению статьей в косвенном обложении были доходы казны от продажи соли. Казенная монополия на торговлю солью, объявленная в 1705 г., существовала, за -исключением нескольких лет (1728—1731), в течение всего столетия. Россия в этом отношении ничем не отличалась от европейских государств, где доходы от торговли солью также составляли .важную статью бюджета. По указу 1705 г. продажная цена соли была объявлена в 2 раза выше той, по которой подрядчики сдавали ее в казну19. Иначе говоря, казна рассчитывала получить 100% прибыли от соляной регалии. В результате доходы казны от продажи соли значительно выросли и к 1724 г. достигли 607 тыс. руб., что составило 7% годового бюджета. Во второй четверти XVIIIв. потребление соли увеличилось в полтора раза, а доходы—на одну треть20.
В отличие от питейных сборов, которые во второй половине XVIII в. стремительно росли, -соляные с 60-х годов неуклонно падали. В 60-е годы они составили в среднем 1,7 млн. руб., в 70-е—1,5, в 80-е—1,1 млн. руб. С 1791 г. казна терпела уже убытки, которые в 1795 г. достигли 1,2 млн. руб. Чтобы покончить с такихМ положением, правительство в 1810 г. повысило цену на соль до 1 руб. за пуд21.
Причины падения доходов казны от продажи соли кроются в следующем. Рост .цен на соль .в 50-е годы вызвал огромное недовольство народа и привел к сокращению ее потребления. Тяжесть -соляного сбора признавалась самим правительством. В конце 1761 г., незадолго до своей смерти, Елизавета Петровна поручила Сенату «с прилежанием и немедленно изыскать способ, как бы заменить соляной доход, потому что он собирается с великим разорением народным»22. Хотя в июле 1762 г. цена на соль была понижена с 50 до 40 коп. за пуд, она все же оставалась высокой и обременительной для народа. Характерно, что в наказах в Уложенную комиссию 1767 г. крестьяне, однодворцы и мелкие дворяне жаловались -на дороговизну соли23, а Е. И. Пугачев в своих манифестах провозглашал не только ликвидацию подушной подати, рекрутской повинности и сборов в пользу помещиков, но и уничтожение соляной монополии24. Но главная причина резкого сокращения доходов от соляной торговли крылась не в уменьшении цены (всего на 20%), а в росте в последней трети XVIII в. издержек на добычу и транспортировку соли к местам назначения25.
Помимо винной и .соляной монополий до начала 60-х годов существовала казенная монополия и на торговлю такими товарами, как по
18 См., например, манифест 1 августа 1765 г.//ПСЗ. Т. XXVII. № 12444. П. 13. В тогдашнем словоупотреблении под этим выражением, вероятнее всего, понимали снабжение, довольствование, а не удовольствие в современном значении слова (см. об этом: Чечулин Н. Д. Указ. соч. С. 154).
19 ПСЗ. Т. IV. № 2009.
20Свирщевский А. Материалы к истории обложения соли в России//Юридические записки Демидовского лицея. Вып. I. Ярославль, 1908. С. 171. Пр ил. С. 196; Чечулин Н. Д. Указ. соч. С. 139.
21 Чечулин Н. Д. Указ. соч. С. 199—205.
22 Соловьев С. М. История России с древнейших времен. М. 1964. Кн. XII. С. 636.
23 Сб. РИО. Т. 4. С. 338; Т. 8. С. 557; и др.
24 Документы ставки Е. И. Пугачева, повстанческих властей и учреждений. 1773— 1774 гг. М, 1975. С. 37, 38, 47, 48 и др.
25 Чечулин Н. Д. Указ. соч. С. 196—198.
114
таш, смольчуг, смола, ревень, рыбий клей, икра и др. Особенно широкое распространение продажа товаров из казны на экспорт и отдача их на откуп получили во время Северной войны 1700—1721 гг. Участие казны во внешней торговле служило одним из источников поступления иностранной валюты (главным образом серебряных талеров), которая шла на оплату казенных закупок за границей (оружия <в первые годы войны, сукна для обмундирования армии, разных товаров для нужд царского двора) и в денежный передел, т. е. использовалась как сырье для монетных дворов. Доля казенных товаров в вывозе в петровское время не превышала 10—12%, но и она отрицательно сказывалась на развитии внешней торговли, нарушала ее нормальный ход, лишала русское купечество дополнительной прибыли, вызывая тем самым его недовольство26. В 1719 г. казенная монополия на большинство товаров была отменена27, но казна сохраняла за собой право на сбыт некоторых товаров за границу с целью получения иностранного серебра, добыча которого в России в первой половине XVIII в. была незначительной. В целом же казенная торговля ревенем, поташом и другими перечисленными ранее товарами приносила государству небольшие доходы. В 60-х годах большая часть казенных монополий и откупов была уничтожена.
Одной из важных статей доходной части бюджета были таможенные сборы. Мы не располагаем систематическими сведениями (вплоть до отмены таможенных пошлин в 1754 г), о товарооборотах внутренней торговли и о ежегодной сумме пошлин. Что же .касается внешней торговли, то такого рода данные начиная с 1742 г. имеются. Сведения о таможенных сборах за ряд лет (1724, 1732—1735, 1740), содержащиеся в работе С. М. Троицкого, относятся, вероятнее всего, к внешней торговле России и не вполне сопоставимы, поскольку в одних случаях указана общая сумма сборов, которая состояла из пошлин, собранных русской серебряной монетой и талерами в пересчете на русские деньги, в других — только количество талеров28. •
Быстрый рост производительных сил России в первой четверти XVIII :в., присоединение Прибалтики, упрочение позиций на Каспийском море, энергичные меры, предпринятые правительством Петра I для развития промышленности и торговли, обусловили рост товарообмена с другими странами.
В конце правления Петра (1724) пошлинные сборы от внешней торговли составили около 850 тыс. руб., или 10% бюджета, т. е. довольно крупную сумму. В последующие 30 лет (1724—1753), до ликвидации внутренних таможен, сбор пошлин увеличился на 610 тыс. руб. и достиг в 1753 г. 1 -млн. 460 тыс.29 Но среднегодовой прирост в 20 тыс. руб. следует признать небольшим.
Во второй половине XVIII в. наблюдается подъем во внешней торговле России. В 90-е годы внешнеторговый оборот в среднем составил 81,6 млн. руб., т. е. увеличился по сравнению с 50-ми годами в 5,6 раза30. Такой скачок в развитии внешней торговли стал возможен благо
26 Козинцева Р. И. Участие казны во внешней торговле России в первой четверти XVIII в.//ИЗ. 1973. Т. 91. С. 267—337; Павленко Н. И. Торгово-промышленная политика правительства России в первой четверти XVIII в. // История СССР. 1978. № 3. С. 59—61.
27 ПСЗ. Т. V. № 3428.
28 Троицкий С. М. Финансовая политика русского абсолютизма в XVIII веке. С. 186. Табл. 13.
29 Там же.
30 Рубинштейн Н. Л. Внешняя торговля России и русское купечество во второй половине XVIII в. //ИЗ. 1955. Т. 54. С. 345. Табл. 1, 2.
115
даря крупным сдвигам в экономике России, которые были вызваны формированием капиталистического уклада, успехами в развитии промышленности, сельского хозяйства, 'внутреннего обращения, более широким участием страны в международной торговле, экономической политикой правительства (отмена внутренних пошлин, провозглашение свободы торгово-промышленной деятельности, меры по расширению русского экспорта). Росту внешней торговли способствовал выход России к Черному морю. Увеличение таможенных сборов объяснялось также повышением таможенных ставок и, наконец, введением с 1754 г. после отмены внутренних таможен дополнительной 13%-ной пошлины, которая стала взиматься на всех пограничных таможнях. Так называемая 13%-ная внутренняя пошлина должна была возместить сокращение доходов казны в результате отмены пошлин с внутренней торговли. Таможенные сборы от внешней торговли были не только существенной статьей дохода. Значение их определялось и тем, что они являлись одним из главных источников получения серебра. Проблема обеспечения сырьем монетных дворов в первой половине XVIII в. стояла особенно остро. По имеющимся данным, в первые 40 лет XVIII в. среднегодовой расход нового серебра, используемого для чеканки монеты, составлял от 1000 до 1500 пудов. В 20-х годах в портовых таможнях собиралось пошлин ефимками (талерами) в среднем 625 пудов, в 30-х — около 900, в 40-х — свыше 1200 пудов31. Эти сведения наглядно показывают, какую большую роль играло пошлинное серебро для чеканки монеты в России.
Во второй половине XVIII в. в связи с ростом добычи благородных металлов в стране зависимость монетных дворов России от иностранного серебра значительно уменьшилась. Но и в это время таможенные пошлины давали примерно третью часть серебра, используемого для чеканки. В подтверждение сказанного приведем следующие цифры. Так, в 60—70-х годах монетные дворы Петербурга (в основном чеканка серебряной монеты велась здесь) и Москвы ежегодно расходовали в среднем около 3200 пудов серебра, а от пошлинных сборов соответственно поступало 1250 пудов серебра32. Надо иметь в виду и то, что казна получала от передела серебра, собранного в виде пошлин, большие доходы. В 1720—1731 гг. они составили 1 млн. 643 тыс. руб., или в среднем 137 тыс. руб. в год. Такая высокая прибыль объясняется тем, что на таможнях курс талера оценивался в два с лишним раза ниже действительного33.
На протяжении XVIII в. подавляющая часть бюджетных доходов (85—87%) приходилась на долю прямых и косвенных налогов. Все остальные статьи (в табл. 1 они объединены в группе «прочие») —монетная регалия, так называемые канцелярские сборы и доходы от промышленности— занимали в бюджете относительно небольшое место, примерно 12—15%. Хотя в абсолютных цифрах они значительно выросли (с 1 млн. в 1724 г. до 10,7 млн. руб. в 1795 г.), их удельный вес в общей сумме доходов в течение столетия, за исключением отдельных периодов, оставался почти неизменным.
Среди перечисленных статей важное значение имели доходы каз-
31 Юхт А. И. В. Н. Татищев в Москве (К истории денежного обращения в России в 20—30-х годах XVIII в.)//ИЗ. 1978. Т. 101. С. 302—304; ЦГАДА. Ф. 1261. Оп. 6. Д. 1612. Л. 1, 2; Троицкий С. М. Финансовая политика русского абсолютизма в XVIII веке. С. 186. Табл. 13.
32 ЦГАДА. Ф. 1261. Оп. 6. Д. 1612. Л. 38, 39.
33 Юхт А. И. Указ. соч. С. 304; ПСЗ. Т. XVII. № 12735; Ладыженский К. Н. История русского таможенного тарифа. Спб., 1886. С. 118.
116
вы от чеканки монет. В связи с тем что денежному обращению посвя,-щен в этом очерке специальный раздел, мы коснемся лишь вопросов, связанных с общим объемом чеканки и доходами казны.
Серебряная монета в первой четверти XVIII в. была основной. За период с 1698 по 1724 г. чеканка серебра составила 29,3 мл<н. руб., меди— примерно 2,5 млн. и золота — 705 тыс. руб.34. От выпуска серебряных денег разных номиналов казна получила в эти годы более 8,3 млн. руб. прибыли. В 1698—1711 гг., т. е. в первый (самый напряженный) период Северной войны, было выпущено серебряных монет на 20,8 млн. руб., и доход казны составил 6,1 млн. руб. Такая высокая прибыль была обеспечена за счет уменьшения веса монет, передела старых, более тяжеловесных денег и отчасти за счет понижения пробы серебра в новых мелких монетах. Во второй период Северной войны и правления Петра I темпы чеканки значительно снизились. Всего за тринадцать с половиной лет (июль 1711—1724) на монетных дворах было выпущено серебряных монет на 8,5 млн., а прибыли получено 2,2 млн. руб. Столь заметное сокращение объема чеканки было вызвано рядом причин. Во-первых, уменьшением доли старых денег в новой чеканке, поскольку большая часть их поступила <в передел в 1698— 1711 гг.; к тому же население с большой неохотой сдавало старые деньги, так как считало низкими размеры лажа (надбавки), установленные казной. .Во-вторых, казна не располагала оборотными средствами для больших закупок серебра, цены на которое выросли.
Медную монету Петр I вводил очень осторожно и постепенно, продолжая до начала 1718 г. выпускать и серебряные копейки ручного производства. Память о «медном бунте» и расстройстве денежного обращения, вызванного выпуском огромного количества обесцененных медных денег в 60-х годах XVII столетия, была жива среди старших представителей ближайшего окружения царя. В первой четверти XVIII в. медную монету чеканили в ограниченных размерах и в основном разменную (полушка, денга, копейка), необходимую для нормального функционирования денежного обращения. Регулярная чеканка меди началась с 1700 г. .В 1704—1717 гг. она велась по 20-рублевой монетной стопе. При рыночной стоимости 8—10 руб. за пуд меди такая стопа обеспечивала большой доход казне. Объем чеканки по отношению к находящейся в обращении серебряной монете был невелик, что в известной мере предохраняло от обесценивания медные деньги и препятствовало наводнению денежного рынка фальшивыми монетами. Однако казна не удержалась на этом уровне. В 1718— 1722 гг. чеканка полушек, а с 1723 г. пятаков велась по 40 руб. из пуда меди35, что было чревато опасными последствиями. Это отчетливо осознавал Петр I и наиболее дальновидные представители администрации. По свидетельству В. Н. Татищева, которое подтверждается другими источниками, Петр I в последние годы своей жизни обдумывал меры по изъятию из обращения легковесной медной монеты36.
Введение в денежное обращение в начале XVIII в. серии мелких
34 Ю х т А. И. Указ. соч. С. 298, 299, 276, 277, 305.
35 Юхт А. И. Указ. соч. С. 276, 277. Мнение В. А. Дурова о том, что в 1723— 1725 гг. ежегодно чеканилось пятаков на 500 тыс. руб. и что «общие размеры чеканки медных денег в петровское время составляют около 4 млн. руб.», ошибочно (см.: Дуров В. А. Денежные дворы Приказа Большой казны в конце XVII — начале XVIII в.//Памятники русского денежного обращения XVIII— XX вв. Нумизматический сборник. М., 1980. Ч. 7. С. 31). Общая чеканка меди при Петре I не превышала 2,5 млн. руб. (см.: ЦГАДА. Ф. 16. Д. 41. Л. 12—14).
36 Юхт А. И. Указ. соч. С. 317, 331.
117
медных монет имело не только экономическое, но и фискальное значение. За 25 лет казна получила от чеканки меди около 1,1 млн. руб. прибыли.
В первой четверти XVIII в. золото занимало небольшое место в денежном балансе страны. При Петре I было выпущено червонных, (дукатов) на 79,6 тыс. и двухрублевиков на 625,5 тыс. руб. Доходы от чеканки золотых двухрублевых монет составили около 52 тыс. руб. Золотые монеты в основном шли на удовлетворение потребностей царского двора37.
Эксплуатация монетной регалии в первой четверти XVIII в. давала государству в среднем 335—340 тыс. руб. прибыли в год.
Данные о чеканке в 1725—1762 гг. таковы: серебряных монет было выпущено на 57,8 млн. руб., медных (по ноябрь 1762 г. включитель-' но) — на 18,7 и золотых — на 2,5 млн. руб.38.
Чеканка меди в эти десятилетия дважды приносила казне огромный доход. В первый раз в 1727—1730 гг., когда было начеканено медной монеты на 4 млн. руб., прибыль от этой операции превысила 1,7 млн. руб. Выпуск неполноценной медной монеты, главным образом пятаков, повлек за собой появление в больших количествах фальшивой монеты, которая изготавливалась не только внутри страны, но и тайно привозилась из-за рубежа. Все это, а также наличие в обращении серебряной монеты разной пробы привело к росту цен на товары и расстройству денежного обращения, что отрицательно отражалось на экономике страны, уменьшало в целом доходы казны и ухудшило положение народных масс. Комиссия о монетно.м деле, созданная в 1730 г., наметила практические меры по улучшению денежного хозяйства в стране. Прежде всего были выменяны легковесные копейки и полушки, начеканенные по 40-рублевой стопе. Но на изъятие из обращения неполноценных пятаков казна не пошла, не желая нести убытки. В конечном счете денежный рынок избавился от неполноценных пятаков за счет населения39. После 1730 г. в течение более чем четверти века медная разменная монета чеканилась в ограниченных размерах .(с 1731 по 1740 г. — на 1,7, с 1741 по 1757 г. — на 4,1 млн. руб.), в основном по 10-рублевой стопе. Доходы казны от ‘выпуска .медных монет в этот период были относительно невелики. Об этом свидетельствует сумма ее доходов от монетной регалии в целом. В 40 — начале 50-х годов эта сумма в среднем составляла 400 тыс. руб. в год40.
В связи с участием России в Семилетней войне и резким увеличением государственных расходов правительство приняло проект П. И. Шувалова о выпуске большого количества медной монеты по 16 руб. из пуда. Чеканка медной монеты на Ы млн. руб. в 1757— 1761 гг. принесла казне более 6 млн. руб. прибыли. В передел были пущены негодные и устаревшие пушки и вся медь с казенных заводов, себестоимость которой была значительно ниже рыночной |Цены. Но война продолжалась. Полученные деньги были истрачены, а расходы все росли. В 1760 г. П. И. Шувалов выдвинул новый проект. Он предложил довести количество медной монеты до 16 млн. руб., а затем перечеканить ее по 32-рублевой стопе, вдвое увеличив курс. Эта опера
37 Там же. С. 304, 305.
38 Ш т о р х П. А. Материалы для истории государственных денежных знаков в России с 1653 по 1840 год//ЖМНП. 1868. № 3. С. 784.
39 Юхт А. И. Указ. соч. С. 307—315.
40 Т р о и ц к и й С. М. Финансовая политика русского абсолютизма в XVIII веке. С. 203, 208, 214. Табл. 18.
118
ция начала осуществляться в марте, и к осени казна получила прибыли около 2,5 млн. руб. С приходом -к власти Екатерины II с затеей Шувалова было покончено. К осени 1767 г. легковесная медная монета была изъята -из обращения.
Во второй четверти XVIII в. золотые монеты выпускались не ежегодно и в .небольшом количестве. Всего за этот период было начеканено монет на 436 тыс. руб. В 50-х годах размеры чеканки значительно выросли и достигли 1 млн. 457 тыс. руб. В первой половине XVIII в. доходы казны от чеканки золота были небольшими и в средне*м не превышали 8—10% от общей суммы чеканки41.
Последняя треть XVIII в. характеризуется резким увеличением размеров монетной чеканки, особенно золота и меди, структурными сдвигами в ‘монетном балансе и, наконец, внедрением в денежное обращение ассигнаций. В 1762—1799 гг. золотых 'монет было начеканено на 17,7 млн. руб., или в 5,5 раза больше, чем за первые 60 с лишним лет .XVIII в., медных монет по 16 руб. из пуда, главным образом пятаков,—на 65 млн. руб., или почти в три раза больше, чем до 1762 г., -серебряных — на 61,8 млн. руб.42 Среднегодовая чеканка серебра по сравнению с предшествующим периодом (-1725—1761) выросла на 200 тыс. руб. — с 1,6 до 1,8 'млн. руб., т. е. не претерпела существенных изменений.
Таким образом, на рынок была выброшена огромная масса тяжелой и громоздкой малоценной медной монеты. Перевозка и хранение ее были связаны с большими и нерациональными расходами. Помимо этого она затрудняла расчеты при крупных торговых операциях, вела к -падению курса медных денег. Выпуск в такОхМ количестве меди -нельзя расценивать иначе как полное игнорирование основ денежного обращения и .практического опыта самой России и европейских стран. Казна придерживала серебряную и золотую монету, используя ее главным образом для оплаты внешних расходов и займов.
Опасность чрезмерного увлечения выпуском медных денег хорошо понимали еще в первой четверти XVIII в. В 1730 г. Комиссия о монетном деле четко сформулировала принципы, которыми должна была руководствоваться казна при чеканке медной монеты, чтобы не допустить расстройства денежного обращения: во-первых, стоимость меди в монетах не должна намного превышать рыночной цены на нее; во-вторых, медь следует использовать лишь для чеканки мелкой разменной монеты, а не как заменитель серебра; в-третьих, соотношение медных и серебряных монет должно составлять примерно .1 к 1043. Все эти условия со второй половины 50-х годов XVIII столетия в России были нарушены. И последствия этого отрицательно сказались на денежном обращении и экономике страны в делом.
В правительственных кругах не было полного единства по данному вопросу. Еще в самом начале правления Екатерины II (1763) сенатор Я. Шаховской выступил против чеканки в большом количестве медных монет. «Оные деньги по 16 руб. из пуда .меди делающиеся» в сравнении с серебряными «не вредными признать не могу», — писал он. По мнению сенатора, для государства гораздо полезнее было бы медь .продавать за границу на ефимки, «и таким образом серебряную ,[мо
41 Шторх П. А. Указ. соч. С. 784.
42 Там же; ЦГАДА. Ф. 10. Оп. 3. Д. 76. Л. 493; Черно ух ов А. В. Место медной монеты в денежном обращении России в XVIII в.//Историография и источниковедение. Свердловск, 1976. С. 157.
43 Юхт А. И. Указ. соч. С. 308.
119
нету], а не медные деньги умножать»44. Екатерина II -ответила собственноручной запиской, написанной с явным раздражением. «Я не могу согласиться с мнением князя Шаховского о медной монете, и не могу признать, что-бы описанные им вредности |[были] -столь важны, для которых бы медную монету не умножать весом по 16 руб. из пуда.... Сенат как хранилище законов не допустит до вреда, сверх того я еще жива»,— заключала она45.
В связи с увеличением объема чеканки золота и особенно меди по сравнению с предшествующим периодом доходы казны от монетной регалии увеличились. Прибыль от чеканки меди в 70-х годах колебалась-от 670 до 875 тыс. руб. *в год. Впоследствии она еще более выросла и достигла в среднем 1—1,2 млн. руб. Падение стоимости денег в 90-х годах, вызвавшее повышение -цен на все товары, в том числе и на медь, привело к тому, что выпуск медной монеты стал уже убыточным для казны. Для выхода из создавшегося положения правительство прибегло к испытанному методу. По проекту П. А. Зубова —последнего .фаворита Екатерины II, человека с большими претензиями и ничтожным умом—было решено перечеканить всю медную монету по 32-рублевой стопе, т. е. удвоив ее цену. План начал осуществляться, но после смерти-Екатерины II в ноябре 1796 г. от него отказались.
Среднегодовой объем чеканки серебра в 60—80-е годы вырос незначительно, поэтому и соответствующие доходы казны остались, вероятнее всего, на уровне середины XVIII в.
Чеканка медной монеты на десятки миллионов рублей в значительной мере определила и введение в России бумажных денег — ассигнаций. В XVIII в. можно наметить два периода в их обращении. В первый период (1769 — середина 80-х годов) правительство действовало осторожно, стремясь не допустить падения курса ассигнаций, поэтому их выпуск соразмерялся с тем количеством медных денег, которое находилось в ассигнационных банках, созданных для облегчения денежного обращения. К 1775 г. сумма выпущенных ассигнаций достигла 20 млн. руб. Рост государственных расходов и дефицита бюджета подхлестывал выпуск бумажных денег. В 1786 г. в обороте имелось ассигнаций уже на 46 млн. -руб., причем только половина из них могла быть обменена камедные деньги46.
Второй период (середина 80-х — 90-е годы) характеризуется подлинным бумом бумажных денег: к 1801 г. количество ассигнаций, находившихся в обращении, достигло 212 млн. руб., т. е. за 25 лет увеличилось более чем «в 10 раз47. Казалось, казна нашла неисчерпаемый источник для умножения доходов. Правда, и в это время раздавались отрезвляющие голоса. Генерал-прокурор Сената А. А. Вяземский предупреждал: «Никакое государство не может долго стоять, имея внутри себя таковой яд»48. Но к этому предупреждению не прислушались и не приняли мер, чтобы остановить надвигающийся финансовый крах. После прихода к власти в 1796 г. Павел I предпринял попытку упорядочить государственный бюджет путем изъятия из обращения обесцененных бумажных денег. Однако свободный размен ассигнаций на медь и серебро был быстро прекращен, потому что казна не располагала твердой монетой,
44 Георгий Михайлович, вел. кн. Монеты царствования императрицы Екатерины IL Спб., 1894. Т. I. С. 30, 31.
45 Там же.
46 Черноухов А. В. Указ. соч. С. 158, 159.
47 Печорин Я. Наши государственные ассигнации до замены их кредитными билетами. 1769—1873//BE. 1876. № 8. С. 616—617.
48 Черноухов А. В. Указ. соч. С. 159.
120
чтобы выкупить ассигнации па 157 млн. руб., доставшихся в наследство от Екатерины II. Более того, финансовые затруднения вынудили Павла I вновь прибегнуть к печатному станку и 'выпустить дополнительно’ бумажных денег на 56 -млн. руб.49
Одной из статей доходов казны было обложение горнозаводской промышленности, но они занимали весьма скромное место50. В XVIII в. они быстро росли, составив в 1724 г. 20 тыс. руб.; в 40—50-е годы — в среднем 120—150 тыс.; в 60-е — 220—230 тыс.; в 70-е —310 тыс.; в 80-е — почти 800 тыс.; а в 90-е годы—1,2 млн. руб. в год51. Но, несмотря на столь значительный рост, эти доходы в государственном бюджете даже в последней трети XVIII в. не превышали 1,2—1,8%, что отражало место крупной промышленности в экономике страны,.
Другой, более важной статьей бюджетных доходов были так называемые канцелярские сборы52, большая часть которых поступала в казну от обложения мелкой крестьянской промышленности и промыслов, .а также в виде пошлин с разных сделок и т. д. Уплата этих мелких налогов была чрезвычайно обременительна для населения, особенно если учесть, что их было множество и сбор обычно сопровождался злоупотреблениями местной администрации. И. Т. Посошков предлагал правительству уничтожить эти сборы, ибо не ими «наполнитися казна может, токмо людям турбация великая, мелочный сбор, мелок он и •есть»53.
В 60—70-е годы казна отменила многие устаревшие канцелярские сборы, но, не желая сокращать доходы, одновременно ввела новые и повысила пошлины с разного рода сделок. В итоге доходы от канцелярских сборов выросли в 4 раза, со 150 тыс. в 1724 г. до 600 тыс. руб. в 1769 г. Этот рост наблюдался и в .последней трети XVIII в., а в '90-е годы чистый доход от канцелярских сборов составил в среднем около 5,4 млн. руб. в год54.
Решение сложных .задач, стоявших перед русским абсолютистским государством в XVIII столетии в сфере внутренней и внешней политики и экономики, потребовало максимального использования всех ресурсов страны и непомерного напряжения народных сил. Завоевание выхода в Балтийское и Черное моря, воссоединение украинских и белорусских земель, обеспечение безопасности южных и восточных границ государства, .содержание регулярной армии и военно-морского флота, мощного бюрократического аппарата, создание крупной металлургической и обрабатывающей промышленности, освоение вновь присоединенных земель поглощали колоссальные средства. Этим в значительной мере объясняется тот факт, что финансовое положение России в XVIII в. временами было критическим, т. е. расходы превышали доходы. Напряжение достигало своего пика особенно в .периоды войн. Россия в этом отношении по существу ничем не отличалась от других абсолютистских государств Европы.
Расходная часть бюджета представлена в табл. 2. Таблица откры
49 Корецкий В. Т. Банковский монетный двор (Из истории финансовой политики России в конце XVIII — начале XIX в.)//Памятники русского денежного обращения XVIII—XX вв. С. 74—75.
50 Сведениями о сборах с легкой промышленности мы не располагаем.
51 Троицкий С. М. Финансовая политика русского абсолютизма в XVIII веке. С. 187—191, 214. Табл. 18; Чечулин Н. Д. Указ. соч. С. 223—227.
52 Это название данные сборы получили от канцелярий, в которых первоначально собирались.
53 Посошков И. Т. Книга о скудости и богатстве. М., 1937. С. 285.
34 Троицкий С. М. Финансовая политика русского абсолютизма в XVIII веке. С. 197; Чечулин И. Д. Указ. соч. С. 260—262.
121
вается 1725 г., потому что бюджет этого года отражает крупные 'Перемены в состоянии финансов за первую четверть XVIII в. и подводит им определенный итог. Сведения, относящиеся к концу 30-х — началу 60-х годов, отрывочны и мало сопоставимы, но ,за 1767 г. и за 1781—1795 гг. сохранились материалы, позволяющие судить о распределении расходов по отдельным его статьям. Данные в табл. 2, характеризуют динамику
Государственные расходы России XVIII в. *
Таблица 2
Статьи расходов	1725 г.		1767 г.		1781 г.		1795 г.	
	млн. руб.	%	млн. руб.	%	млн. руб.	%	млн. руб.	%
Армия	5,1	50,4	9,8	42,2	10,6	25,8	22,2	28,1
Флот	1,4	14,1	1,3	<5,4	3,2	7,8	7,0	8,9
Управление	2,2	21,2	5,6	24,3	8,1	20,0	13,7	17,3
Двор Издержки по	0.5	4,4	2,6	10,9	4,6	11,2	10,6	13,5
сбору налогов	1,0	9,9	4,0	17,2	11,4	27,8	16,8	21,3
Прочие расходы Уплата процен-	—	—	—	—	2,4	5,8	4,5	5,7
тов по займам	—	—	—	—	0,7	1,6	4,1	5,2
Всего	10,2	100	23,3	100	41	100	78,9	100
‘Троицкий С. М. финансовая политика русского абсолютизма в XVIII веке. С. 243. Табл. 23; Сб-РИО. Т. 28. С. 474—479; Чечулин Н. Д. Очерки по истории русских финансов в царствование Екате-р ины II. С. 314—317.
роста основных статей и структурные изменения расходной части бюджета. За 70 лет расходы увеличились -более чем в 7 раз, а с учетом падения курса рубля — в 6 с лишним раз55.
Эти расходы особенно возросли в последней трети XVIII в. (в 1725—1767 гг. увеличились в 2,3 раза, в 1767—1795 гг. — в 3,3 раза), что объясняется активизацией внешней политики России, расширением бюрократического аппарата, ростом издержек по сбору налогов и расходов на содержание царского двора.
Расходы на армию и флот в XVIII в. стояли па первом месте в государственном бюджете. В течение 70 лет они выросли примерно в 4,5 раза, с 6,5 до 29,2 млн. руб., «но их удельный вес в общей сумме расходов не был одинаков, обнаруживая определенную тенденцию к снижению. В .1725 г. на содержание армии и флота тратилось около 64,5%г в 1767 г. — 47,6, в 1795 г. — 37% -бюджета. Огромные расходы на военные нужды были вызваны не только сложными внешнеполитическими задачами, стоявшими перед Россией. Абсолютизм нуждался в сильной армии для (подавления народных движений, укрепления феодально-крепостнического -строя л обеспечения господства дворянства. Большой
55 Далее при анализе табл. 2 не учитывается падение курса ассигнаций.
122
удельный вес военных расходов в петровское время связан с создавшем регулярной армии и военно-морского флота. Численность армии в это время по сравнению с .последней четвертью XVII в. оставалась примерно такой же, но расходы на ее содержание возросли прежде всего за счет улучшения ее материального обеспечения .и выплаты жалованья командному и рядовому составу.
В 30—40-х годах большие средства были израсходованы на сооружение и содержание военных крепостей и гаваней, строительство укрепленных военных линий на юге и юго-востоке Центральной России и в Сибири. Сотни тысяч рублей ежегодно расходовались на содержание ландмилицких полков на Украине (где они существовали до 1769 г.)с и в Сибири, оказывавших помощь регулярной армии в охране границ 56.
Второй по значению статьей расходов были расходы на управление, составлявшие примерно 1/5 бюджета. С 1725 по 1795 г. они выросли более! чем в 8 раз, с 2,2 до 18,2 млн. руб., но удельный вес их в общей сумме расходов в течение XVIII в. 'мало изменился. Подавляющая часть средств этой статьи расходов шла на содержание разветвленной сети бюрократического аппарата центральных и .местных учреждений. В XVIII в. можно наметить два периода, .когда расходы на управление резко возросли. Первый (Связан с утверждением абсолютизма в России и коренной реорганизацией управления при Петре I, второй — с реформами 60—70-х годов, в частности с губернской реформой 1775 г., укрепившей власть на местах, слабость которой, отчетливо проявившаяся во время Крестьянской войны 1773—1775 гг., напугала самодержавие.
И при Петре I и при Екатерине II произошло значительное расширение штатов чиновничества. С целью экономии правительство Екатерины I в 1726 г. распорядилось -платить жалованье только высшим чинам, а остальные чиновники должны были довольствоваться «акциденциями», т. е. добровольными приношениями просителей, или, проще говоря, взятками. Этот указ сильнее всего ударил по .низшшм слоям чиновничества, открыв вместе с тем широкий простор для произвола и злоупотреблений. Екатерина II в декабре 1763 г. ввела новые, более обширные штаты -и установила жалованье всем чиновникам центральных и местных учреждений. Эта мера способствовала дальнейшей централизации и укреплению государственного аппарата, но общая сумма расходов на управление выросла до 1,2 млн. руб. в год 57.
Весьма значительными были в XVIII .в. расходы на внешнеполитическое ведомство, что было связано с превращением России в великую державу, более активным участием ее в международных делах, установлением постоянных дипломатических отношений с европейскими государствами и расширением связей со странами Востока. В 1725 г. эти расходы составляли 743 тыс. руб.58
56 Троицкий С. М. Финансовая политика русского абсолютизма в XVIII веке. С. 229.
57 Троицкий С. М. Финансовая политика русского абсолютизма в XVIII веке. С. 237.
58 Там же. С. 224. Табл. 21. Имеются в виду не только окладные расходы (содержание штата Коллегии иностранных дел, послов, регулярные «дачи» зависимым от России феодальным владетелям Северного Кавказа и т. д.), но и «неокладные и чрезвычайные дачи», превышавшие в несколько раз первые. Они в значительной мере предназначались для секретных целей. Подобно другим европейским государствам, царизм практиковал подкуп иностранных дипломатов и государственных деятелей.
123
В статью расходов «на -управление вошли и затраты на пути сообщения (строительство «каналов, дорог), постройку гражданских зданий, почту, хозяйственное освоение Башкирии, Урала, Сибири, южных районов, медицинские учреждения и -медикаменты, богадельни и пр.. Сводными данными об ассигновании средств на каждую из перечисленных статей расходов за большую часть XVIII в. мы располагаем 59. Можно привести только отрывочные сведения, которые в известной степени дают представление о размерах указанных расходов.. В 1725 г., .в связи с тем что многие постройки в столицах и провинции сильно обветшали, на -гражданское строительство было потрачено около 400 тыс. руб.; почти 2,5 млн. руб. было израсходовано на постройку Ладожского канала; около 100 тыс. руб. ежегодно тратилось на строительство и содержание казенных заводов б0. Значительные суммы расходовались на освоение новых земель. Так, в 30—40-е годы Оренбургской экспедиции выделялось в среднем 50—60 тыс. руб. в год61. -В 1764—1773 гг. расходы на .перечисленные нужды в среднем составляли 475 тыс. руб. в год, в том числе на освоение новых земель— 200 ты-c., пути сообщения и строительство—178 тыс. руб. и т. д.62 В последующие 80—90-е .годы эти расходы выросли с 2,4 млн. в 1781 г. до 4,5 млн. руб. в 1795 г. В той или иной степени эти расходы способствовали хозяйственно-культурному развитию страны, но их доля в общем бюджете была незначительна: в 1767 г. она составляла 2%,.в 1781 г. —5,8, в 1795 г. —5,7%.
Очень дорого обходилось стране содержание царского двора. Расходы, связанные с ним, особенно при преемниках Петра I, росли с невероятной быстротой. Ни одна статья бюджета после 1725 г. не обнаруживала такой тенденции к разбуханию, как расходы на двор. В 1725 г. они были относительно скромными и не превышали 450 тыс., к 1734 г. достигли примерно 650 тыс. руб., а спустя 30 лет выросли почти -в 4 раза. В 60—70-е годы на двор в среднем тратилось 2,6 >млн. руб., в 80—90-е — почти 6,7 млн., что составляло 14,2% всех государственных расходов. Рекордным был 1795 год, когда содержание двора обошлось более чем в 10,5 млн. руб.
В то время как народ с неимоверным трудом платил налоги, императрицы, не церемонясь, брали из казны сотни тысяч и миллионы рублей и растрачивали их на различные увеселения, балы и празднества, драгоценности и туалеты63. Они щедро награждали своих фаворитов и приближенных. В источниках и литературе имеется множество данных о невероятном мотовстве русских самодержцев, которое опустошало казну и вело к росту бюджетного дефицита, принявшего угрожающий характер в последней четверти XVIII в. Так, например, Екатерина I завещала своей дочери Анне Петровне 1 млн. руб.64 Екатерина II
59 За 1781 и 1795 гг. эти расходы в табл. 2 значатся в статье «прочие».
60 Троицкий С. М. Финансовая политика русского абсолютизма в XVIII веке. С. 225, 226, 241 (прим. 91).
61 Сб. РИО. Т. 126. С. 228; Т. 146. С. 251.
62 Сб. РИО. Т. 5. С. 228, 229.
63 В. О. Ключевский писал, что современники «долго помнили, как Петр I дорожил казенными деньгами, „из-за копейки давливался”, по чересчур образному выражению одного солдата в 1744 г.». А его преемники нисколько не ограничивали собственных расходов. «Елизавета лично для себя копила деньги», словно собиралась бежать из России, «и забирала текущие казенные доходы, предоставляя министрам изворачиваться, как умеют» (Ключевский В. О. Соч.: В 8 т. М., 1958. Т. 4. С. 306, 307).
w Сб. РИО. Т. 69. С. 30, 31.
124
раздала участникам дворцового переворота 1762 г. 850 тыс. руб.65 Братья Орловы, сыгравшие первостепенную роль в возведении на престол Екатерины II и пользовавшиеся особой милостью императрицы, за 20 лет получили 17 млн. руб. и 45 тыс. крестьян66. И это далеко не единичные случаи. Большие суммы ежегодно расходовались на содержание царской фамилии.
К расходам на царский двор в известной мере можно отнести и ассигнования на содержание гвардейских полков (Семеновского, Преображенского, Измайловского и Конного), составлявшие во второй половине XVIII в. от 400 до 500 тыс. руб. в год и более67.
Для бюджета XVIII в. характерен также неуклонный п быстро прогрессировавший рост издержек по сбору налогов, которые поглощали значительную часть доходов казны. Издержки, составлявшие в 1725 г. 1 млн. руб., к 1767 г. увеличились >в 4 раза, а к концу века достигли почти 17 млн. руб., т. е. составили более 1/5 расходной части бюджета. Огромные размеры этой суммы объясняются также тем, что в нее включались расходы, во-первых, на .покупку вина, его доставку в питейные заведения и продажу, а во-вторых, на добычу и доставку соли к местам назначения.
Отрывочные и разрозненные сведения источников не позволяют выделить отдельно расходы на развитие науки, просвещения и искусства. По сравнению с основными статьями государственных расходов они были незначительными. Тем не менее эту новую для государственного бюджета статью расходов абсолютизм считал необходимой в своей внутренней политике. Имевшие в начале XVIII в. чисто прикладное назначение, расходы эти в дальнейшем обеспечивали и идеологическое обоснование просвещенного абсолютизма, так или иначе способствуя культурному развитию страны68.
С учреждением Академии наук в 1725 г. на ее содержание была выделена сумма в 24 912 руб. В течение первых 10 лет существования Академии ее действительные расходы составляли в среднем 30 тыс. руб. в год69. Но и этих денег явно не хватало — у Академии образовались долги. В 1735 г. руководство Академии просило увеличить установленный оклад более -чем вдвое. Правительство Анны Иоанновны в просьбе отказало, но распорядилось оплатить долги Академии в размере 60 тыс. руб. и выдавало ей дотацию от 10 до 30 тыс. руб. ежегодно. По уставу 1747 г. ассигнования были все же увеличены до 53 298 руб. в год70. Эта незначительная сумма сохранялась в течение всей второй половины XVIII в. и ни в коей мере не могла удовлетво
65 Троицкий С. М. Финансовая политика русского абсолютизма в XVIII веке. С. 240.
66 Гольцев В. Законодательство и нравы в России XVIII в. М., 1886. С. 57.
67 Сб. РИО. Т. 28. С. 13, 303. Основной контингент солдат в гвардии, не говоря уже об офицерах, составляли дворяне. Гвардейские офицеры получали повышенное жалованье по сравнению с армейскими. Экипировка гвардии требовала больших затрат. Например, полная форма кавалергарда стоила свыше тысячи рублей (см.: Георги И. Г. Описание столичного города Санкт-Петербурга. Спб., 1794. С. 174).
68 См. очерки: М. Т. Белявский. «Школа и образование»; П. П. Епифанов, А. А. Комаров. «Военное дело. Армия и флот» настоящего издания.
69 ЦГАДА. Ф. 248. Кн. 1108. Л. 13.
70 В 1746 г. президентом Академии наук был утвержден брат фаворита Елизаветы, восемнадцатилетний граф К. Г. Разумовский, не имевший никакого отношения к науке. Впоследствии он был пожалован в генерал-фельдмаршалы и утвержден малороссийским гетманом. Елизавета в виде «особливой монаршей милости» определила К. Г. Разумовскому жалованье в размере 50 тыс. руб. ежегодно, т. е. почти столько же, сколько выделялось на всю Академию наук. Екатерина II увеличила ему жалованье еще на 10 тыс. руб.
125
рить нужд Академии наук в связи с увеличением штата и расширением деятельности ее учреждений. В 1803 г. правительство признало, что назначенная на содержание Академии наук -сумма «весьма недостаточна» и что возникающие в связи с этим «разные препятствия» ослабили ее деятельность. Было принято решение о составлении нового устава и об увеличении ассигнований до 120 тыс. руб. в год71.
В октябре 1783 г. была учреждена Российская Академия — научный центр по изучению русского языка и словесности в Петербурге. Она объединила многих ученых и писателей, провела большую работу по составлению и изданию «Словаря Академии Российской», получившего высокую оценку в России, в частности Н. М. Карамзина и А. С. Пушкина, а также за рубежом. На содержание Российской Академии выделялось 6250 руб. в год72.
По инициативе М. В. Ломоносова в 1755 г. в Москве был открыт университет, сыгравший огромную роль в развитии науки и культуры в России. Университету и находившейся при нем гимназии б-ыла выделена крайне незначительная сумма—15 тыс. руб. в год. Этих денег едва-едва хватало на текущие расходы. Строительство же новых корпусов, особенно энергично развернувшееся в -последней четверти XVIII в., и капитальный ремонт прежних зданий осуществлялись на средства меценатов, к которым был вынужден обращаться университет. В 60-е годы -и в последующее время университет неоднократно ставил перед правительством вопрос об утверждении нового бюджета, •но эти просьбы не были приняты во внимание73. Лишь спустя почти 30 лет, в 1783 г. ассигнования на университет были увеличены, но всего на 6 тыс. руб.74 Новый бюджет в размере 130 тыс. руб. в год для Московского и других вновь открываемых университетов (Казанского и Харьковского) был установлен только в 1804 г.75
Существенные расходы потребовались с начала XVIII в. для содержания новых для России светских учебных заведений, учреждавшихся Петром I. С 30-х годов XVIII столетия в России получили распространение так называемые шляхетские кадетские корпуса — учебные заведения, основанные на строго сословном принципе. В них обучалась дворянская молодежь, а для детей непривилегированных сословий они были недоступны. Эти училища готовили кадры для военной, гражданской и придворной службы, обеспечивая за представителями господствующего класса командные посты в армии и государственном аппарате. Создавая эти училища, абсолютизм шел навстречу требованиям дворянства, добивавшегося освобождения от солдатской и матросской службы и вообще от службы «в подлых и нижних чинах». Обучение в этих корпусах было одной из привилегий дворянства.
Кадетские корпуса пользовались неизменным вниманием правительства, проявлявшего большую заботу об их материальном обеспечении. Расходы на их содержание неуклонно возрастали на протяжении всего столетия и в несколько раз превышали затраты на Академию наук, университет и народные училища, взятые вместе. Указ об основании первого корпуса — «Корпуса кадет», впоследствии Сухопутного шляхетского кадетского корпуса — был издан в ноябре 1731 г. (открытие его состоялось в феврале 1732 г.). По штату ему было от-
71 ПСЗ. Т. XXVII. № 20863. § 122.
72 Там же. Т. XXI. № 15839, 15869; Т. XXVI. № 19913. Впоследствии Российская Академия вошла в Академию наук.
73 История Московского университета. М., 1955. Т. 1. С. 25, 31, 53, 54.
74 ПСЗ. Т. XXI. № 15754.
75 Там же. Т. XLIV. Ч. 2. Книга штатов. Отд. IV. С. 196.
126
пущено 33 847 руб.76 Но уже в следующем году эта сум-ма была увеличена почти вдвое, до 63 400 руб.77, а к 1788 г. она достигла 200 тыс.78 Так же обстояло дело и с двумя другими корпусами. В 1762 г. расходы на содержание Морского корпуса составляли 46,5 тыс.79, а в 1792 г. — 187,5 тыс. руб.80 Ассигнования на Артиллерийско-инженерный корпус за 30 лет (1762—1792) увеличились в 5 раз, с 25,2 до 124,3 тыс. руб.81 Созданный в 1759 г. Пажеский корпус по указу 1782 г. получал «сверх назначенной в придворном штате суммы» в 70 958 руб. дополнительно по 8885 руб. в год82.
В 60-е годы по типу шляхетских корпусов были созданы закрытые дворянские женские учебные заведения. Первое — Институт благородных девиц, открытый в 1764 г. в Петербурге при Смольном монастыре (отсюда и название института — Смольный),—было рассчитано на обучение и воспитание .всего 200 дворянских девочек. Ни в указе о создании, ни в книге штатов не говорится о том, какие средства были выделены на содержание Смольному, но известно, что с -конца 80-х годов Воспитательному обществу благородных девиц (первоначальное название института) отпускалась значительная сумма 100 тыс. руб. в год, спустя несколько лет увеличенная еще на 22 тыс.83
Таким образом, на образование дворянских детей абсолютистское государство тратило крупные суммы, особенно в годы правления Екатерины II. В начале 80-х годов правительство приступило к созданию общеобразовательных бессословных школ с бесплатным обучением. Распространение народных училищ в стране и численность учащихся в них во .многом зависели от .материального обеспечения этой реформы. Между тем на финансирование ее выделялись мизерные средства. По штату расходы на Главное народное училище были установлены в размере 2500 ру-б., на малое двухклассное — 500, одноклассное — 210 руб. в год84. Народные училища должны были содержаться за счет приказов общественного призрения, которым на всю губернию выделялось всего лишь 10 тыс. руб. в год. Причем в эту сумму входили расходы не только на училища, но и на больницы, сиротские дома, богадельни, дома умалишенных85.
В ряде губерний в начале XIX в. приказы общественного призрения из общих доходов выделяли на народные училища примерно от 2 до 4 тыс. руб. в год86. Одним из источников обеспечения училищ была общественная и частная благотворительность. Пожертвования поступали от различных сословий — купечества, дворянства, мещанства — или вообще от «гражданства» того или иного города, а также от городовых .магистратов и дум87.
76 ПСЗ. Т. XLIII. Ч. 1. Книга штатов. Отд. I. С. 184—187.
77 Там же. Т. XVI. № 11640.
78 Сб. РИО. Т. 28. С. 304.
79 ПСЗ. Т. XLIV. Ч. 1. Книга штатов. Отд. II. С. 45—53.
80 Там	же. С. 190—192.
81 Там	же. Т. XVI. № 11696; Т. XLIII. Ч. 1.	Книга штатов.	Отд.	I. С. 234—238.
82 Там	же. Т. XLIII. Ч. 2. Книга штатов. Отд.	I. С. 246.
83 Там	же Т. XX. № 14241; Т. XXIV. № 17679;	Сб. РИО. Т. 28.	С.	303.
84 ПСЗ. Т. XLIV. Ч. 2. Книга штатов. Отд. IV.	С. 200.
85 Там же. Т. XXI. № 15865. См. также: Устав народных училищ от 5 августа 1786 г.//ПСЗ. Т. XX. № 16421.
86 В столичных губерниях эта сумма была в несколько раз большей (см.: Рождественский С. В. Очерки систем народного просвещения в России в XVIII— XIX веках. Спб., 1912. Т. I. С. 598—600).
87 Некоторые сведения о размерах и формах благотворительности в начале XIX в. частично опубликованы (см.: Материалы для истории учебных реформ в России в XVIII—XIX веках. Спб., 1,910. С. 347—362)..
127
Скудость средств, выделенных на общеобразовательные школы, сказалась на итогах реформы, которые в целом были незначительны. Так, более чем половина уездных городов России даже к этому времени не имела ни одного двухклассного малого народного училища88.
Итак, деятельность правительства в области просвещения носила ярко выраженный продворянский характер и являлась органической частью всей внутренней политики. Конкретно это выражалось в создании закрытых сословных учебных заведений, в затруднении доступа к знаниям лиц непривилегированных сословий, в мизерности средств, отпускаемых на развитие науки и народного образования. Шляхетские корпуса и Смольный институт были поставлены в исключительное положение в смысле их материального обеспечения. На содержание этих учебных заведений, в которых воспитывалось 2000—2100 человек, в конце XVIII в. отпускалось более 700 тыс. руб. в год. Иначе говоря, на обучение и воспитание каждого учащегося этих заведений тратилась сумма, равная почти 3,5 тыс. руб. в год, в то время как на единственный в стране Московский университет и две гимназии с числом учащихся свыше 1300 человек выделялось ежегодно всего 15—20 тыс. Достаточно сопоставить эти цифры, и социальная направленность политики абсолютизма в вопросах образования предстанет более чем наглядно. Ведь доступ в шляхетские корпуса для детей разночинцев был закрыт абсолютно, и высшее образование они могли получить только в университете. Не в этом ли кроется одна из основных причин того, что на его содержание отпускалась столь умеренная сум-ма?
Распространению сети народных училищ препятствовал главным образом недостаток средств. При этом царизм был весьма щедр на милости сановно-бюрократической верхушке и знати, толпившейся у трона, дворянству в целом. Достаточно упомянуть передачу в 50-х годах XVIII столетия свыше двух десятков лучших казенных металлургических заводов в качестве пожалования или на льготных условиях представителям правящей верхушки: А. И. и П. И. Шуваловым, М. И. и Р. И. Воронцовым, П. И. Репнину, И. Г. Чернышеву, С. П. Ягужин-скому89. Характеризуя этот акт, который был не только убыточным для казны, но и наносил ущерб экономике страны, Н. И. Павленко пишет: «Поощряемая самодержавием придворная знать бесцеремонно и жадно запускала руки в казенный карман, как она раньше привыкла расхищать земельные богатства страны»90. Абсолютизм тратил миллионы рублей народных денег на двор и «экономил» на развитии науки и народного просвещения.
Какова же была сумма расходов па развитие науки и просвещения в России в конце XVIII в.?
Ассигнования на сословные учебные заведения, две академии и университет составляли около 800 тыс. руб. в год; па народные училища отпускалось, по-вплпмому, не более 100 тыс. руб., а на специальные школы91, по не вполне точным подсчетам, — 100—120 тыс. руб. в год, итого немногим более 1 млн. руб. ежегодно92. Эта цифра не претендует
88 Белявский М. Т. Школа и система образования в России в конце XVIII в.// Вести. Моск, ун-та. Историко-филологическая серия. 1959. № 2. С. НО—112. Табл. 1.
89 Павленко Н. И. История металлургии в России... С. 327—386.
90 Там же. С. 386.
91 Горные, медицинские, штурманские школы; межевое, водоходные, коммерческое училища, Вышневолоцкая школа водных коммуникаций и др.
92 По опубликованным Росписям государственных доходов и расходов, ассигнования на училища в 1793 г. составляли 795,7 тыс. руб., в 1794 г. — 796,4 тыс. (см.: Сб.
123
на абсолютную точность, но она, вероятно, недалека от истинной. При общей сумме расходной части .бюджета, -которая в 1795 г. (см. табл. 2) была равна 79 млн. руб., эти расходы составляли примерно 1,3%. С учетом благотворительности и разного рода пожертвований расходы на науку и просвещение в действительности несколько превышали указанную выше сум-му.
На примере финансирования Академии художеств и театров можно представить себе расходы и на развитие искусства в России.
Академия художеств была основана в 1757 г. в Петербурге и находилась в ведении университета. На ее содержание было выделено 6 тыс. руб. в год из Штатс-контор-коллегии и 20 тыс. руб. из таможенных сборов93. Спустя 5 лет, она получила самостоятельный статус, и для руководства ею было создано «особое правление». По новому штату 1764 г. на содержание «Академии трех знатнейших художеств: живописи, скульптуры и архитектуры» и Воспитательного училища при ней отпускалось 60 тыс. руб. в год94. В том же году на строительство нового здания для Академии было ассигновано 160 тыс. руб. (по 40 тыс. руб. в течение 4 лет). Вплоть до конца XVIII в. эта штатная сумма оставалась неизменной95.
В 1799 г. вице-президент Академии художеств В. И. Баженов в докладе Павлу I отмечал, что установленные ранее расходы совершенно недостаточны. Во-первых, «времена .переменились, цены всех жизненных припасов и всего того, что необходимо нужно для Академии, знатно возвысились, так что по нынешней дороговизне платят втрое, либо вчетверо дороже того времени, как Академия основана». Во-вторых, здание Академии требует капитального ремонта. В. И. Баженов просил разрешить Академии осуществить ряд мер, которые улучшили бы ее материальное положение. Такое разрешение -было дано96.
В 1799—1800 гг. при Академии было создано два новых класса: гравировальный ландшафтный (для .гравирования -разных видов) и медальерный, по окончании которого часть его учеников должна была направляться на монетные дво-ры. На содержание первого класса дополнительно было выделено 5600 руб., второго — 12 400 руб. в год97.
Первый профессиональный русский театр «для представления трагедий и комедий» был основан в 1756 г. Он существовал на средства казны. Но отпускавшаяся ему сумма была незначительной — всего 5 тыс. руб. в год98. А. П. Сумароков и Ф. Г. Волков, руководившие театром, тщетно пытались добиться увеличения ассигнований на его содержание. В течение всей второй половины. XVIII в. театр работал в трудных условиях, постоянно нуждаясь в деньгах.
Придворные круги проявляли к национальному театру поразительное равнодушие. С 30-х годов XVIII столетия в Россию стали при-РИО. Т. 28. С. 402, 403, 468, 469). Но в эти данные, вероятнее всего, не включены рассредоточенные в бюджетах самых различных ведомств расходы на Пажеский корпус и специальные школы. Кроме того, содержание Академии наук и университета в Росписях выделялось отдельной графой. Если учесть все эти расходы, то получится 1050 тыс. руб., т. е. примерно такая же сумма, которая приведена нами. 93 ПСЗ. Т. XIV. № 10776; Т. XV. № 10922.
94 Там же. Т. XLIV. Ч. 2. Книга штатов. Отд. IV. С. 80, 81. Штатом предусматривалось обучение 300 человек, в том числе 120 учеников в Академии и 180 — в Воспитательном училище.
95 ПСЗ. Т. XVI. № 11766, 12076, 12108, 12275; Т. XLIV. Ч. 2. Книга штатов. Отд. IV. 96 Там же. Т. XXV. № 18981.
97 Там же. Т. XXV. № 19147; Т. XXVI. № 19395.
98 Там же. Т. XIV. № 10599.
5 Очерки русской культуры XVIII века	^29
глашаться иностранные театральные, оперные и балетные труппы. На них тратились крупные суммы. Так, .по указу 1766 г. на содержащие при дворе итальянских и французских театральных коллективов, «камерной и бальной музыки», а также русского театра отпускалось ежегодно 138,4 тыс. руб., из них — на последний всего 10,5 тыс. руб."
В 80-е годы в Петербурге сооружается Каменный («Большой») театр—«первая капитальная архитектурная постройка, специально предназначенная для театральных представлений, — и Эрмитажный театр при Зимнем дворце. В ведение казны в 1783 г. переходит Деревянный («Малый») театр, принадлежавший антрепренеру К. Книпе-ру99 100. В конце века (1796) ассигнования на театры, подчиненные «Комитету для управления театральными зрелищами и музыкой», составили 174 тыс. руб. в год, пополнясь также доходами от сборов с городских театров101. В Эрмитажном театре работала специально созданная французская труппа.
Государственные расходы в течение почти всего XVIII в. превышали доходы. Хронический дефицит был неотъемлемой чертой бюджета России, как, впрочем, и- других европейских государств. В первой половине XVIII в. он достигал временами миллиона и более рублей. Рекордным был дефицит 1748 г., составивший огромную сумму в. 3,6 млн. руб., т. е. примерно четверть годового бюджета102. Во второй половине XVIII в., особенно в 80—90-е годы, разрыв между доходами и расходами еще более увеличился. Так, -в 1783 г. доходы были равны 42 млн., в 1784 г.— 52 и в 1785 г. — 50 млн. руб., а расходы соответственно исчислялись в 48, 58 и 62 млн. руб. В конце 80—начале 90-х годов дефицит достигал уже 9—15 млн. руб.103
Дефицит был следствием, с одной -стороны, быстро прогрессирующего увеличения расходов, с другой — роста недоимок по сбору налогов. Казне никак не удавалось обеспечить в текущем -году .поступление всех доходов, -предусмотренных в бюджете. Казначейства заканчивали год, имея все меньше и меньше наличных денег, так что финансировать расходы в начале нового года фактически было нечем104. Дело доходило до того, что Кабинет -вынужден «был в особо трудных случаях «предоставлять тем или иным ведомствам определенные суммы денег.
Правительство Екатерины II пыталось найти выход из создавшегося положения путем выпуска бумажных денег и обращения к займам. Первый заем был сделан в 1769 г. в Голландии, второй—на следующий год в Италии. Оба они были предназначены для содержания русской армии за границей во время русско-турецкой войны 1768—1774 гг. Впоследствии был«и произведены новые займы. Особенно интенсивно правительство прибегало к ним в 1788—1792 гг. В течение этих лет было занято 39 млн. руб., т. е. почти в 6 раз больше по сравнению с предыдущим двадцатилетием. Выплата процентов по займам составила
99 Там же. № 12760; Т. XLIV. Ч. 2. Книга штатов. Отд. IV. С. 107—НО.
100 Данилов С. С. Очерки по истории русского драматического театра .М.—Л.„ 1948. С. 87.
101 ПСЗ. Т. XXIV. № 17674.
102 Троицкий С. М. Финансовая политика русского абсолютизма в XVIII веке. С. 246, 247.
103 Чечулин Н. Д. Указ. соч. С. 334.
104 В конце 1788 г. свободных сумм в казначействах было 1,9 млн. руб., в конце 1789 г. — 1,2 млн., в конце 1790 г. — 329 тыс. В 1794 г. казна вступила, имея наличности всего 165 тыс. руб., т. е. меньше ежедневного среднего расхода (см.: Сб. РИО. Т. 18. С. 332, 352, 370, 394; Т. 1. С. 332; Чечулин Н. Д. Указ. соч. С. 363, 364).
130
новую статью расходов, достигшую в конце 80-х и в 90-е годы 4—5% бюджета.
Об отрицательных последствиях неумеренного выпуска ассигнаций для состояния финансов и экономики страны в целом говорилось выше. Внешние займы были только полумерой, давая лишь временную передышку, за которую потохм надо было расплачиваться. Оба пути — и выпуск бумажных денег, и внешние займы—не вели к ликвидации или уменьшению дефицита. Напротив, они усугубляли трудности и еще больше обостряли финансовый кризис.
Итак, бюджет России отражал черты, типичные для абсолютных монархий. Это в одинаковой мере относится и к доходной, и к расходной его части. Рост доходов осуществлялся в основном за счет повышения .налогов, увеличения численности населения и усиленной эксплуатации монетной регалии. Поступления от промышленности и торговли хотя и выросли в абсолютных .цифрах, но удельный вес их на протяжении столетия мало изменился, и они занимали небольшое место в бюджете, что свидетельствовало об относительно невысоком уровне экономического развития страны.
Структурные сдвиги в бюджете нашли отражение прежде всего в повышении роли косвенных налогов, которые с конца 50-х годов вышли на .первое место. Но доля прямых налогов оставалась высокой и во второй половине столетия.
Финансовая политика абсолютизма и бюджет носили классовый, сословный характер. Господствующий класс феодалов и духовенство освобождались от прямых налогов, их тяжесть целиком ложилась на плечи податных сословий — крестьян и посадских людей. Косвенные же налоги не носили столь ярко выраженного классового характера, как прямые, потому что формально распространялись на все слои населения. Однако в действительности подавляющую часть этих налогов -{главным образом соляные и питейные -сборы) также выплачивали народные массы, для которых они были столь же обременительными, как подушная подать.
Классовый характер бюджета в равной степени проявлялся и в расходной части. Непроизводительные затраты (содержание ’ армии, мощного бюрократического аппарата, царского двора, издержки по сбору налогов) поглощали большую его часть. В то. же время расходы на развитие экономики были незначительными. Абсолютистское государство выделяло небольшие средства на развитие просвещения, науки, культуры и социальные нужды. Неуклонный рост дефицита и государственного долга, расстройство денежного обращения, наряду с другими факторами, были предвестниками общего кризиса, поразившего феодально-крепостнический строй России в первой половине XIX в.
На пороге XVIII в. пришел конец безнадежно устаревшему циклу денежного дела в России, давно тормозившему ее экономическое развитие105 * *. Денежная система в России в XVIII в. подверглась реши; тельной перестройке. Монетная реформа, тесно связанная с другими
105 Спасский И. Г. Русская монетная система. Л., 1970. С. 26—31;	Spas-
sky J. G. The Russian monetary System. — Amsterdam, 1967; см. также: Очерки
русской культуры XVI века. М., 1977. Ч. 1. С. 226—228; Очерки русской культуры XVII века. М., 1979. Ч. 1. С. 164.
5*
131
нововведениями Петра I, стала итогом естественного развития веками существовавшего в России круга денежно-счетных понятий и имеет вполне национальный характер. Перед Петром I стояла задача создать гибкую монетную систему с установлением единства денежного* обращения на всей территории России (в частности, и там, где сохранялось обращение иностранных монет — Украина, Прибалтика и др.) на основе крупной денежной единицы типа международной торговой монеты того времени (талера) и разменной серебряной и мелкой монеты из меди меньшего достоинства 106. В условиях изнурительной и затяжной Северной войны, реорганизации и перевооружения армии,, создания флота, поглощавших любые накопления, старая монетная система и организация денежного дела становились нетерпимыми.
Денежная реформа Петра I как бы теряется среди других более масштабных и эффектных его нововведений107. Между тем она была одним из условий успеха многих преобразований первой четверти XVIII в. и отличается высокой культурой своего осуществления. Денежное дело в России было организовано в соответствии с европейскими нормами, требовавшими модернизации производства монеты и перехода к биметаллизму с его стандартами — талером в серебре и дукатом в золоте. Эффективным, но коварным ресурсом финансов стало введение мелкой медной монеты. Наибольший интерес в реформе представляет выбор между своим и чужим: позаимствовав у Запада технологический опыт и внешность монет, Россия отвергла не только общепринятую тогда латынь надписей, но впервые явила миру соответствующую нормам арифметики десятичную монетную систему, в которой и воплотила свой старинный, восходящий к XV—XVI вв. денежный счет (рубль — гривенник — копейка; производные — путем деления единиц пополам: рубль — полтина; гривенник — пятак; копейка — денга — полушка — полуполушка). Данью «татарщине» остался алтын (3 коп.), некоторое время путавшийся среди десятичных номиналов и позже оживший в пятиалтынном (15 коп.). Появление в 1701— 1704 гг. ни на что не похожей серии русских монет вызвало живой интерес на Западе.
О неслучайности выбора такой монетной системы свидетельствует то, что во втором десятилетии XVIII в. В. Н. Татищев работал над проектом всеобъемлющей десятичной системы мер и весов для России и закончил его в одно время с опубликованием книги шведа Э. Сведенборга о децимальной системе 108.
Десятичная монетная система появилась в России за 70 лет до того, как к ней обратились Соединенные Штаты Америки, а уже универсальную децимальную систему годом-двумя позже узаконила Франция. Вероятно, многое можно было бы узнать о начальном замысле реформы Петра I, если бы стало известно содержание бесед царя и Я. В. 'Брюса с прославленным ученым и реформатором денежного дела в Англии И. Ньютоном в апреле 1698 г. на Лондонском монетном дворе, смотрителем которого Ньютон являлся, тем более что имеется
108 Спасский И. Г. Русская монетная система. С. 139, 140.
107 Андреев А. И. Петр I в Англии в 1698 г.//Петр Великий. М.—Л., 1947. Т. I.
С. 95. Источником многих недоразумений и неточностей, связанных с деньгам» петровского времени, стали исторические романы, в том числе и лучший из них — «Петр Первый» А. Толстого.
108 Ю х т А. И. Указ. соч. С. 281—284, 326—328; Svedenborg Е. Forslag till vart mynts och mals iudelming si at rekmingen kan lattas och alt Brak ofskaffas;. Stockholm, 1719.
132
документальное подтверждение стремления царя «московитов» к повторным свиданиям с загадочным «механиком в Туре» 109 110.
Среди стоявших перед Россией конца XVII в. с ее перестраиваемым монетным делом проблем самой трудной было снабжение монетных дворов ведущим металлом — серебром. Добыча его на единственном руднике в Нерчинске только начиналась и была ничтожной ио. Заводимое в Москве новое монетное дело и форсируемая из-за войны и непосредственных задач реформы чеканка старых копеек оставались в полной зависимости от импорта серебра. Уже более ста лет оно ввозилось в виде ефимков через Архангельск, а иногда и Колу. Ввоз через западную границу Северная война свела на нет.
Освобождение от этой тягостной зависимости лишь в середине XVIII в. поставило Россию в равное положение с ее соседями на Западе. До этого хронический недостаток серебра неизбежно приводил к постепенному уменьшению его содержания в реальной денежной единице. I
Поставщики серебра превыше всего ценили неизменность своих откровенно неравноправных контактов с русскими: торговали только на пороге их дома — в Архангельске или в Москве, оберегали, как зеницу ока, грабительски низкие цены на традиционные русские товары, дававшие баснословные прибыли от их продажи на Западе.
С 1699—1700 гг. в предвидении близкого повышения в цене серебра практиковалась «контрактация» ефимков привоза будущего года с выдачей поставщикам авансом всей договорной суммы. Против этого соблазна мало кто мог устоять (видимо, обеспечено было и соответствующее предложение товаров). Купцам, своим и иностранным, достаточно было иметь поручительство при заключении договора. Когда же аванс соблазнял, бывало, кого-нибудь из служилого люда, причастного к закупкам, требовался залог — серебряная посуда, драгоценности. Успех «контрактации» был несомненен: на Старом денежном дворе, например, из 554 пудов сплавки 1701 г. по авансам 1700 г. поступили 433 пудаУ В ходе реформы потребность в копейках значительно выросла. От 200—500 тыс. руб. в год сумма выделки их в 1700 г. поднялась почти до 2 млн. руб., в 1701 г. — до 2,5 и в 1702 г. — уже до 4,5 млн. руб.111 Цена ефимка (не ниже 60 коп. в 1703 г.) после 1710—1711 гг. повысилась до 80 коп. Поставки по авансам продолжались и в дальнейшем. Так, в 1710 г. Г. Д. Строганов сдал по подряду сразу 97 пудов ефимков.
В исторической литературе принято датировать начало реформы Петра 1698 г., когда по указу возвратившегося из-за границы царя в последний раз был уменьшен вес копейки до 0,28 г., т. е. до 11/100 талера 112. Нельзя отрицать важности опыта, приобретенного Петром I и Я. В. Брюсом в заграничном путешествии, в особенности в Лондоне, но они ехали туда, уже имея определенный план реформы, который начинал осуществляться. Названной И. И. Кауфманом дате можно противопоставить, по крайней мере, 1696 г., так как накануне отъезда Великого посольства на штемпелях копеек вместо знака денежного двора появилась дата чеканки: народ загодя приучался видеть на копейке
109 Boss W. Newton and Russian. The early influence, 1698—1796. — Cambr., 1972.— P. 714, 715.
110 О выплавке на Нерчинских заводах, серебра с 1704 по 1768 г. см.: ЧОИДР. 1864. Кн. 3. С. 94—100.
111 Соловьеве. М. Указ. соч. М., 1962. Кн. VIII. С. 72.
112 К а у ф м а н И. И. Серебряный рубль в России от его возникновения до конца XIX в. Спб., 1910. С. 120.
133
даты — СД, СЕ, CS, СЗ, СИ (в бытовавшей тогда буквенной транскрипции древнерусского летосчисления — 204—208, т. е. 1696—1700 гг.), чтобы через 4 года европеизированная дата AV (1700) бросалась в глаза и на серебряных копейках, и на новых медных деньгах, полушке и маленькой полуполушечке (в последующие годы она не выпускалась). Обреченные на уничтожение серебряные копейки напоследок делались гарантом сомнительного для народа новшества — возобновления выпуска медных монет; было еще достаточно свидетелей кровопролитных событий «медного бунта» в 1662 г., и выпуск медной монеты представлялся рискованной операцией.
Только расчетом на близкую реформу можно объяснить и неторопливость с изъятием из обращения «излишков» серебра старой монеты, и то, что в 1695 г., а быть может и раньше, в Москве уже строился в придачу к Кремлевскому начавший работать в 1697 г. Новый каменный денежный двор, вскоре прозванный Красным. Но этого было мало, и на Красной площади в отобранном у Земского приказа доме начал выделывать копеечки еще один денежный двор, а в 1699 г. в Кремле у Боровицких ворот был открыт двор для изготовления медных монет (Медный денежный двор) 113.
Реформа, положившая конец старому счету на деньги и алтыны, сделала счетной единицей копейку. Денежные суммы стали выражаться только в рублях и копейках. Дополнительными счетно-денежными единицами после появления соответствующих монет стали полтина, гривна, четвертак и др.
Все основные номиналы новой системы вошли в обращение в 1700—1704 гг. В дальнейшем монетная система в целях придания ей наибольшей гибкости лишь развивалась.
Заблаговременно заказанные в Готе прессы для Медного денежного двора появились в Москве не позднее конца’1698 г. (такой пресс изображен на медали их поставщика X. Вермута, учрежденной в честь Петра I114). Этому-то монетному двору и надлежало выпустить в обращение первые новые монеты. В 1699 г. «уставщик» И. Т. Посошков размещал в Кремле близ Старого денежного двора немецкие машины. С их помощью опробовали вырезанные две пары штемпелей для полтины с тем же СЗ годом115. Тогда они не требовались, и можно думать, что Петру I в то время полтина, а не рублевик представлялась высшим номиналом в серебре. Самой первой продукцией первого монетного двора России, вероятно, были чеканенные на кружках боро-довые знаки с датой «СЗ году».
’ Создавая свою монетную систему, Петр I обратил пристальное внимание на техническую основу предполагаемой денежной реформы и широко использовал опыт иноземных монетных дворов. Новые монетные дворы оснащались разнотипными станками, на которых плющились полосы, вырубались монетные кружки, велась чеканка. В основном эти станки приводились в действие силой опускающегося груза, применялись также мельничные механизмы, делались попытки использовать и энергию ветра. «Молотовые снаряды» при штамповке вскоре уступили место более совершенным винтовым прессам.
113 Спасский И. Г. Русская монетная система. С. 161.
114 Die Reichelschc Miinzsammlung in St. Petersburg. 1842. Th. I. N 1282; Спасский И. Г., Щукина Е. С. Медали и монеты петровского времени. Л., 1964. № 54.
115 Посошков И. Т. Книга о скудости и богатстве и другие сочинения. М., 1951. - 'С. 202, 203; Дуров В. А. Иван Посошков — денежный мастер//Н и Э. 1980.
XIII. С. 139—141; Спасский И. Г., Щукина Е. С. Указ. соч. № 5, 6.
134
Уже в первые годы существования нового производства выдвинулось много способных мастеров. В 1709 г. самим Петром I был испытан и получил одобрение гуртнльпын станок для тиснения надписей на кромке монет, построенный медальером и резчиком штемпелей Ф. Алексеевым. Московские колокольные мастера и кузнецы успешно занимались отливкой и сборкой монетных станков, многие русские мастера изготовляли штемпели для чеканки, а дети мастеров становились учениками первого созданного при монетном дворе в Петербурге профессионально-технического училища.
Указ от 1 марта 1700 г. объяснил причину выпуска
ПЛЮЩИЛЬНАЯ МАШИНА ПЕТРОВСКОГО ВРЕМЕНИ С КОННЫМ ПРИВОДОМ. Чертеж из альбома, поднесенного А. Нартовым Екатерине П в 1779 г.
медных денег необходимостью выкупать «сеченые денги» — безобразное крошево изрезанных надвое и натрое старых серебряных копеек. Резали их ради того, что в повседневных мелких расходах (в кабаках, харчевнях, банях и т.п.) постоянно приходилось платить меньше копейки, а при существовавшей технике сколько-нибудь массовая выделка второго номинала обращения—денги (1/2 коп. — 0,14 г)—была невозможна: от чеканщика потребовалась бы ювелирная точность постановки штемпеля. Начали с выделки монет на 12,8 руб. из пуда меди; в следующем году, оставив в обращении уже выпущенное, перешли на 15,5 руб. Медь в России была, но поначалу оказалось выгоднее выписывать готовые кружки из Гамбурга или Амстердама. Голландец И. Любс в 1701 г. жаловался, что шведы при досмотре его корабля конфисковали 500 фунтов кружков. Выделка 1701 г. составила 3700 руб., а в 1702 г. — 7128 руб. Систематический и неторопливый выпуск одинаково датированных серебряных и медных монет оправдал себя. Медная монета приобрела доверие рынка, за нее можно было покупать у ино
странцев хотя бы и ефимки.
В 1700 г. 28 мая был издан новый указ, по которому из обращения изымались старые серебряные монеты, оставшиеся в ходу с 1681 г. Приказам велено было не расходовать старые деньги, выпущенные «до 206 году» (1698), и отсылать их в денежные дворы для обмена на новые с 10% наддачи. Население Москвы приглашалось приносить ко-
пейки для обмена на тех же условиях; но административное рвение пугало население, и значительные накопления утаивались. В 1704 г. у купцов Шустовых «выняли» из тайника 106 пудов старых денег116. Форсировалась розничная скупка любого серебра через Ратушу и непосредственно денежными дворами. Интересовала казну и традицион-
ная в среде знати и других зажиточных слоев населения тезаврация
11< С о л о в ь е в С. М. Указ. соч. Кн. VIII. С. 73, 74.
135
(главным образом серебряной посуды и т. п.), особенно если умирал кто-нибудь из иерархов церкви или если у умершего не оказывалось наследников.
В 1701 г. в обращение пошли копеечки еще одного — «Монетного денежного двора». Финансируемый и управляемый Адмиралтейским приказом, обращавшим доход от монетной операции на нужды флота, этот монетный двор открылся в бывшем Хамовном дворе Кадашевской слободы Замоскворечья117. На шпиле его воротной башни, как и на башне, специально надстроенной над бывшим Земским приказом, засверкал позолотой медный орел — знак «государева дела». В 1702 г. в копейки было переработано 3997 пудов серебра, а в другие монеты (полтины, полуполтины, гривенники, десятиденежники и алтыны) — только 2 пуда 12 фунтов. Кадашевский монетный двор сразу познакомил Москву с третьим металлом реформы — золотом. И. И. Кауфман не сомневался, что хорошо известные червонные (дукаты) Петра I, датированные 1701—17Ш гг. и имеющие все признаки монет, деньгами не были, не имели указной цены, оставаясь знаками царских пожалований118. Однако он упустил из виду более ранние сведения о поступлении китайского коробчатого золота в Россию и не знал, что к 1701 г. оно регулярно привозилось в Москву через Нерчинск119, а иногда оказывалось и в Архангельске к очередному торгу. (Название «коробчатое» пошло от упаковки золота в маленькие коробочки на 3/4 фунта, равные 1 ляну песка120.) «...Из золота, которое из Китайского государства провозится в другие государства», согласно проекту, представленному 20 марта 1701 г. мастером нового золотого дела И. Брейером, выделывали червонные по кельнской стопе и пробе. Указная цена их равнялась 1 руб. 20 коп. Цена западного дуката уже достигала 1 руб. 20 коп., но иногда он мог достаться и дешевле. Тонкость и излишняя величина ранних червонных Петра I убеждают, что иногда в них перечеканивали и дукаты.
Таким образом, Петр впервые создал и русскую золотую ходячую монету, не имевшую ничего общего с учрежденной им же системой золотых наградных медалей для поощрения воинских заслуг.
Указом от 3 февраля 1704 г. норма выделки из меди была поднята до 20 руб. из пуда, и Медному и Адмиралтейскому дворам было велено приступить к выпуску копеек. Медный двор вскоре начал их выпуск со знаком БК (здесь же готовили новые бородовые знаки на 1705 г.). Адмиралтейский двор строил рядом со своим подворьем каменные и деревянные здания для медного передела. Его копейки со знаком МД появились в конце 1705 г. Общая сумма выделки составила 75 278 руб.
Только в 1704 г. серия серебряных монет пополнилась рублевиком. Неуверенный тон указа от 12 июня подкрепляет предположение о роли полтины в первоначальном плане: «буде возможно не сплавливая
117 Д у р о в В. А. Очерк начального периода деятельности Кадашевского монетного двора в связи с денежной реформой Петра I // ТГИМ. 1978. Вып. 47.
118 Кауфман И. И. Указ. соч. С. 130. Спасский И. Г. «Золотые» — воинские награды в допетровской Руси//ТГЭ. 1961. Т. IV.
119 В 1696 и 1697 гг. русские купеческие караваны вывезли в Россию через Нерчинск соответственно 3825,5 и 1385 золотников золота, а в 1699 г. — 4500—5000 золотников (см.: Александров В. А. Россия на дальневосточных рубежах (вторая половина XVII в.). Хабаровск, 1984. С. 221).
120 О поступлении китайского золота в Россию см.: АИ. 1842. Т. 5. № 261, 263, 265. В тайнике упомянутых выше Шустовых кроме старых денег и 4 пудов 6 фунтов червонных было и китайское золото.
136
сделать вновь тысяч 20 или 30 рублевиков». Все известные рубли 1704 и 1705 гг. были чеканены на обжатых прессом и потому ставших больше в диаметре и тоньше талерах; кое-где сквозит прежняя чеканка. Но и после 1705 г. реальным старшим номиналом еще долго оставалась полтина:^ рубль чеканился раз в несколько лет, одной-двумя парами штемпелей. Большая монета, заменившая стокопеечную россыпь прежнего, только счетного рубля, в первые же годы после появления получила в народе название «целковый».
В ходе Северной войны «стихия» медной чеканки, постоянно отравляемая мощным притоком фальшивой монеты, делалась мало управляемой. Медь практически становилась если не всеобщей монетой тыла воюющей много лет страны, то неудобными деньгами второго сорта. Серебро в любом виде требовалось «в полки», а золото — дипломатам и самому царю. А впереди был Ништадтский мир с выплатой противнику 2 млн. ефимков.
Сопровождаемые конвоем на случай разбойных нападений речные суда или обозы развозили из Москвы все больше громоздкой меди по стране: телега от силы могла свезти по 'бездорожью 200—250 руб. Совсем худо приходилось в деловых разъездах низовому звену «коммерции» — купцам или их приказчикам: много ли меди возьмет подголовник — окованный железом ларец со скошенной крышкой?
Медные копейки, принятые рынком, вскоре превратились в ахиллесову пяту русских финансов: их 20-рублевая стопа побуждала ко всякого рода махинациям. Можно было свирепо карать отечественных фальшивомонетчиков, но за польской границей предприимчивые люди безбоязненно наживались на фабрикации копеек в неприступных поместьях магнатов для контрабандной переброски в Россию.
Указы разных лет приостанавливали выделку «мелких денег», однако они существовали по 1718 г. включительно. Так долго серебряные копейки являлись, по выражению самого Петра I, «артериею войны», что и после прекращения их чеканки запрещены не были, и не раз случалось, что приготовленные для сплавки целые партии их подчистую расходовались для какого-нибудь срочного платежа121.
Удручающий избыток меди стимулировал «социальное размежевание» денег: серебро и золото — деньги богачей и зн