/
Text
еженедѣльный
ЛИТЕРАТУРНО-ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ
ЖУРНАЛЪ
Отдѣльн. № журн. «Сѣверъ» въ СПБ.—20 к., съ иерее.—30 к., съ книгою—60 к., съ пѳрѳс.—75 в
Объявленія—на 1-й стран, ѳжѳнѳд. обозр. «Вѳлна>—по 60 к. и на поел. по--30 к. за строку петита
на послѣдней страницѣ журнала «Сѣверъ»—40 к. за строку нонпарели. (Въ страницы 4 колонны)
За перемѣну адреса петербургскаго на иногородній и иногородняго на петербургскій —1 руб., >
иногородняго на иногородній—30 к. (Необходимо прилагать старый печатный адресъ).
ГОДЪ ДВАДЦАТЫЙ.
№ 17.
1907 года.
Главная контора журнала «Сѣверъ» въ С.-Петербургѣ. Невскій пр., № 170.
Безъ
доставки
въ Спб.
6р.|
6»2S
Безъ доставки въ П
Безъ дост. въ Москвѣ:
С П І*-ъ пеРесЬ1ЛК0Ю
у Альшвангъ и Герлахъ
Одессѣ во всѣхъ Ч п й I1 і? во всѣ мѣстноК. лучш. книж. маг. О р. 0 и К» ) сти Россіи.
(прот. Малаго театра).
На полгода съ дост. и пер,—3 р. 50 к., на 3 мѣс.—1 р. 75 к., на 1 мѣс.—60 к.
Францъ Жмурко
въ своей мастерской.
За-
пр. ницу.
гра’
и р-
259
С Ѣ В Е Р ъ
260
Стихотвореніе В« X- Мюра,
Въ мутнѣющей дали болотнаго тумана
Печальная заря румянитъ край небесъ...
И сумрачный оврагъ—земли болящей рана—
Становится темнѣй, врѣзаясь глубже въ лѣсъ..*
Но птичьи голоса и здѣсь явленье утра
Встрѣчаютъ'радостно, какъ тамъ, гдѣ назарѣ
Сіяютъ облака отливомъ перламутра,
Купаясь въ золотѣ и въ нѣжномъ серебрѣ.
Такъ почему-жъ душа не'вѣдаетъ отрады
И черная тоска смущаетъ здѣсь ее,
И мертвенный туманъ поставилъ мнѣ преграды
Къ возможности любить и славить бытіе?
Викторъ Мюръ.
Въ пограничной глуши.
Романъ изъ жизни юго-западнаго края, Н. Н. Брешко-Брешковскаго.
(Продолженіе).
Бутылкинъ подружился съ Бородзичемъ и они
XVIII.
вмѣстѣ со становымъ облагали данью контрабанди
мѣсто Ромуальда Викентьевича стовъ. Все шло тихо, мирно, безъ столкновеній и
прибылъ новый объѣздчикъ, со поимокъ, какъ это было при Лащѣ. Узнавъ, что Бу
лидный, одѣтый въ сюртучную тылкинъ служилъ камердинеромъ у важной персоны,
пару, съ длинными густыми ба становой началъ заискивать у него, съ благоговѣніемъ
ками. Онъ пришелъ къ Ивану разспрашивалъ о привычкахъ и нравахъ петербург
Алексѣевичу съ визитомъ въ скаго большого «свѣта». Становиха находила Бутыл
котелкѣ и желтыхъ перчаткахъ. кина обворожительнымъ и засыпала вопросами, что
Сидѣлъ вытянувшись, чинно и теперь дамы носятъ. Особа пылкая, восторженная, г-жа
держа шляпу. Фамилія его была Зазулевичъ не скрывала, что Бутылкинъ ей весьма и
Бутылкинъ.
весьма нравится. Это не входило въ планы Бородзича
— А гдѣ вы раньше служили? и если-бъ не взаимные темные гешефты, Бутылкинъ
— полюбопытствовалъ Маковъ.
пріобрѣлъ-бы въ лицѣ ревниваго урядника лютаго
— Я-съ? Я былъ камердине врага. Оскорбленный въ своихъ лучшихъ чувствахъ,
ромъ у барона Розена. Баронъ уѣхали въ Америку, а Бороздичъ говорилъ:
меня устроили по акцизному вѣдомству. Я недолго
— Я—дворянинъ и былъ въ кадетскомъ корпусѣ,
полагаю служить въ объѣздчикахъ. Его превосходи а онъ—хамъ. А если на немъ сюртукъ хорошо сидитъ,
тельство, господинъ управляющій акцизными сборами не велика бѣда. Вонъ камердинеръ графа Булгака еще
лучше одѣвается.
обѣщали-съ представить меня черезъ годъ въ над
Маковъ началъ бывать у генеральши.
смотрщики, а потомъ въ контролеры.
Бутылкинъ время отъ времени сопровождалъ свою
Большой свѣтлый одноэтажный домъ Лидіи Петровны
рѣчь плавными округленными жестами. Онъ, видимо, находился въ концѣ мѣстечка на пригоркѣ, полого
копировалъ визитеровъ и гостей своего барона.
спускавшемся къ озеру. Переднимъ фасадомъ онъ вы
Прошлое Бутылкина покоробило Ивана Алексѣе ходилъ на дворъ съ кругомъ изъ сиреневыхъ кустовъ.
вича. «Лакей! Ужъ лучше простой мужикъ, чѣмъ Большое озеро было хорошо видно изъ усадьбы. Двѣ
лакей. И вотъ я долженъ подавать ему руку, а черезъ громадныя липы въ концѣ двора служили для него
нѣсколько лѣтъ онъ будетъ моимъ начальствомъ».
рамой. Кой-гдѣ поросшіе тростникомъ—берега самыхъ
•— Служба—трудная. Вы умѣете ѣздить верхомъ? причудливыхъ очертаній. У самаго берега группа гу
— Умѣю съ. До барона я отбывалъ воинскую по стыхъ ольхъ. Дальше,—вспаханныя полосы вперемежку
винность въ конномъ полку. Стоитъ въ Петербургѣ. съ золотистыми коврами ржи и нѣжно-зеленаго уса
таго ячменя. За озеромъ,—луга, виднѣлись соломенныя
Вы изволили бывать въ Петербургѣ?
крыши хуторовъ, а далеко по горизонту полосами
— Я самъ петербуржецъ.
— Весьма пріятно въ такой провинціальности встрѣ чернѣлъ лѣсъ. На озерѣ было шесть острововъ
тить образованнаго столичнаго человѣка.
разной величины; всѣ они были возвышенные и густо
261
262
СѢВЕРЪ
покрыты лѣсомъ, который начинался у самой воды.
Издали казалось, что это поросшія гигантскимъ темно
зеленымъ мохомъ горы, вынырнувшія изъ-подъ ровной
водной глади.
И безъ того живописный видъ казался Макову
еще живописнѣй, потому что Иванъ Алексѣевичъ любо
вался имъ изъ оконъ Лидіи Петровны. Она прини
мала его въ комнатѣ, носившей характеръ полукаби
нета, полугостиной. Отъ каждой вещицы здѣсь вѣяло
какимъ-то строгимъ, не разнѣживающимъ, а, скорѣй,
бодрящимъ комфортомъ. Съ особеннымъ уваженіемъ
относился Иванъ Алексѣевичъ къ письменному столу
съ изящно обрамленными фотографіями крупныхъ са
новниковъ и генераловъ съ такими простыми и ми
лыми по адресу Лидіи Петровны автографами. Совер
шенно машинально, платонически мелькало у Макова,
что любой изъ этихъ звѣздоносцевъ двумя - тремя
словами могъ-бы вознести его на головокружительную
служебную высоту.
Обычное мѣсто Лидіи Петровны—легкая вѣнская
качалка. Полулежа въ ней, она сѣтовала на головныя
боли. Въ такихъ случаяхъ (а это бывало часто) Иванъ
Алексѣевичъ срывался съ мѣста, готовый летѣть въ
аптеку. Но тихимъ томнымъ голосомъ она останавли
вала его:
— Сидите, не надо, пройдетъ...
Въ ихъ отношеніяхъ была слишкомъ рѣзкая раз
ница. Иванъ Алексѣевичъ изнывалъ и пламенѣлъ отъ
своей влюбленности, она же только допускала его
присутствіе. Можно было подумать, что уже отцвѣтаю
щая красавица, прежде чѣмъ спѣть свою лебединую
пѣсню, съ обдуманностью опытнаго вооруженнаго про
тивника, холодно, расчетливо измѣряетъ силу своихъ
притягательныхъ чаръ. Наиграннымъ равнодушіемъ
своимъ владѣла она въ совершенствѣ. Но иногда,
весьма рѣдко, смотрѣла на Макова такимъ тягучимъ
говорящимъ взглядомъ, отъ котораго у него высту
пали слезы и онъ весь настораживался. Это продол
жалось мгновеніе. Лидія Петровна опускала вѣки, а
когда поднимала ихъ вновь, глаза хранили такое вы
раженіе, словно въ комнатѣ, кромѣ нея, никого не
было.
Самолюбіе Макова страдало. Она ни о чемъ не
разспрашивала его: ни о службѣ, ни о жизни въ Покутѣ, ни о его петербургскомъ существованіи. Вообще,
говорила больше Лидія Петровна. Собесѣдница она
была интересная. Разсказывая свои заграничныя впе
чатлѣнія, она не увлекалась, не повышала своего ти
хаго голоса, но именно этимъ создавалось извѣстное
настроеніе. Фразы ея не отличались пластичной окру
гленностью. Не потому, чтобъ она не могла, а просто
ей было лѣнь. Устало, нехотя, бросала она ихъ. Но
сквозь эти отрывочныя небрежныя фразы Ивану Але
ксѣевичу ярко и выпукло рисовался нарядный, блестя
щій Парижъ. Онъ переживалъ пестрый феерическій
карнавалъ Рима и Ниццы и плылъ серебристою лунною
ночью въ гондолѣ по венеціанскимъ каналамъ.
Чуть касаясь пола носкомъ туфли, Лидія Петровна
приводила качалку вь движеніе. Тамъ далеко, словно
море огня, пылаетъ озеро въ яркихъ причудливыхъ
краскахъ заката. А въ комнатѣ прохладно и надви
гаются прозрачныя сумерки. Маковъ-одно вниманіе,
ловитъ, жадно ловитъ голосъ этой женщины.
— Высоко луна. Небо—черное, бархатное. Весь
Canale-Grande—плавучій концертъ Онъ—весь иллюми
нованъ... медленно скользятъ огни. Нѣтъ переходовъ:
то яркій свѣтъ, то черная тьма. Черная вода, черные
силуеты спящихъ по берегамъ церквей, палаццо. Впе
реди вся въ фонаряхъ гондола съ музыкантами и
пѣвцами. Нѣжно, мягко несется по водѣ невидимый
голосъ. Онъ уплываетъ вмѣстѣ съ гондолой. Она,
какъ живая сирена, манитъ за собой другія. Цѣлая
флотилія, послушная, безмолвная. И хочется плыть
безъ конца за этими голосами—то мягкими, женскими,
то сильными, могучими мужскими. Настоящее исче
заетъ... Чудомъ переносишься въ старую Венецію... До
жи, догарессы. Кажется, что темныя окна заснувшихъ
палаццо оживаютъ, въ нихъ потревоженныя тѣни. На
балконѣ чудятся фигуры величавыхъ старцевъ... оторо
ченныя мѣхомъ шапочки, закрывающія уши... На груди
цѣпи... Рядомъ красивыя, гордыя женщины...
Тихо, какъ въ забытьи говоритъ Лидія Петровна.
— Ахъ, какая вы счастливая! Вы все это видѣли!
—вырывается со вздохомъ у Макова.
Покута, служба, будничная жизнь, Берманова, На
талья* Ѳоминична, сестры Аграновичъ, все это кажется
ему такимъ ничтожнымъ Въ душѣ поднимается чув
ство зависти. Цѣлые годы отдалъ бы онъ, чтобы только
пережить вмѣстѣ съ нею эту гармоничную смѣну вол
шебныхъ впечатлѣній. И онъ закипалъ ненавистью
къ тѣмъ, которые были рядомъ съ нею въ гон
долѣ и въ потемкахъ балдахина цѣловали ея руки,
губы.
Всѣ эти ощущенія читались на лицѣ Ивана Але
ксѣевича. Читала ихъ и Лидія Петровна, оставаясь въ
то же время непроницаемой, какъ сфинксъ.
XIX.
Проснувшись, Иванъ Алексѣевичъ увидѣлъ, какъ
изъ флигеля Копылевичъ, въ своемъ неизмѣнномъ
офицерскомъ поясѣ, и еще одинъ еврей выносили
изъ флигеля сосѣдскій скарбъ; здѣсь, на дворѣ, эти
жиденькія кровати, грубыя стулья казались еще не
взрачнѣй, чѣмъ въ комнатахъ.
Берманова пояснила:
— Воны перебираются на другую квартиру. Онъ
не хочетъ жить съ паномъ увъ одномъ дворѣ.
— Да? — машинально спросилъ Иванъ Алексѣе
вичъ.
Онъ такъ весь былъ полонъ Лидіей Петровной,
такъ овладѣла она его мыслями, желаніями, что онъ
забылъ, вѣрнѣе, хотѣлъ забыть свой сѣренькій, отъ
нечего дѣлать, романъ, если его только можно было
назвать романомъ, съ женой Поликарпа Еремѣевича.
-— Вы похудѣли,—слышалъ онъ отъ знакомыхъ.
— Да?
Онъ изнывалъ, считая часы и минуты, когда уви
дитъ Лидію Петровну. Отъ встрѣчи до встрѣчи онъ
убивалъ время въ какомъ-то слоняющемся ничего не
дѣланіи. Забросилъ службу, чтеніе. Невозмутимый,
добродушнѣйшій Чернобантовъ сдѣлалъ ему выговоръ,
мягкій, расплывчатый, но все-же выговоръ. Мать пи
сала, что тетя Соня подумываетъ съ помощью сво
ихъ связей перевести его въ Петербургъ. Боится, что
племянникъ одичаетъ совершенно въ этой глуши. Ма
ковъ благодарилъ тетю Соню за хлопоты, но выра
зилъ твердое желаніе остаться...
Становиху звали Олимпіадой. 26-го іюля, по случаю
именинъ ея, въ становой квартирѣ собрались гости.
Былъ и Маковъ. Этотъ день сопровождался всегда
обильными приношеніями торговаго люда Покуты, по
нуждаемаго Зозулевичемъ къ выраженію вѣрнопод
данническихъ чувствъ. Несли чай, сахаръ, контра
бандныя матеріи, леденцы, сало, окорока, вина. Изъ
этихъ доброхотныхъ даяній вырастали цѣлыя горы въ
263
СѢВЕРЪ
большой кладовой, которую запирала собственноручно
хозяйственная Олимпіада Ивановна.
Въ этотъ лѣтній вечеръ виновница торжества из
немогала въ тяжеломъ расшитомъ стеклярусомъ
платьѣ. Она умышленно не надѣла чего-нибудь
легенькаго, боясь согрѣшить противъ хорошаго тона.
Въ особенности смущалъ ее Бутылкинъ, отдавшій свои
лучшіе годы великосвѣтскому обществу. Олимпіада
Ивановна принимала гостей, сидя на диванѣ. Она
томно улыбалась.
— Ахъ, я такъ
устала за цѣльный
день—вы не повѣрите!
Кромѣ Бутылкина
и Макова, были еще
попъ съ попадьей, Бородзичъ, завѣдующій
двухкласснымъ учили
щемъ Зенченко, пись
моводитель станового
Антоновичъ и какіе-то
неопредѣленные люди,
которыхъ Иванъ Але
ксѣевичъ видѣлъ впер
вые.
За исключеніемъ
тихой безмолвной по
падьи, дамъ не было.
Олимпіада Ивановна
не выносила дамскаго
общества. Ей хотѣлось
быть полновластной
царицей безъ всякаго
соперничества.
Въ кабинетѣ при
готовлялись карточные
столы. Въ гостиной
пили чай съ вареньемъ,
конфектами и орѣха
ми. Босоногая горнич
ная Палашка втащила
громадный жестяной
подносъ, на которомъ
вздымались горы все
возможныхъ сластей.
Пугливо, словноееудаНатурщица.—Фототип.
рятъ, тыкала она под
носъ гостямъ прямо
въ физіономію.
Больше всѣхъ возмутила неуклюжая Палашка БуОна оскорбила его въ его лучшихъ чувствахъ,
тылкина.
— Эхъ, давай сюда. Никакой въ тебѣ элегантности
нѣту!
Онъ вырвалъ изъ рукъ оторопѣвшей дивчины
подносъ и, строгій, важный въ своемъ черномъ сюр
тукѣ, блестяще обошелъ гостей. Этимъ онъ оконча
тельно покорилъ сердце Олимпіады Ивановны. Она
аплодировала ему:
— Брраво, брраво, Михаилъ Потапычъ! Кахой вы
бонтонный!
Ревность Бородзича достигла крайнихъ предѣловъ.
И, желая затмить соперника, сокрушить ему главу,
онъ, прищелкивая каблуками, ни съ того ни съ сего
началъ выдѣлывать балетныя па. Но это крайнее сред
ство не имѣло успѣха, вызвавъ у именинницы недо
умѣвающую гримасу. Звѣзда Бородзича померкла.
— О, женщины, женщины!—думалъ онъ, сердито
264
сидя рядомъ съ Зенченко и вращая глазами.—Презрѣн
ная, давно ли она восхищалась моимъ танцевальнымъ
искусствомъ! И кѣмъ я замѣненъ, кѣмъ? Лакеемъ,
котораго за невычищенные сапоги били по мордѣ.
— Нельзя вѣрить женщинамъ,—правда, Семенъ
Семеновичъ?—обратился онъ къ Зенченкѣ, человѣку
съ краснымъ прыщеватымъ лицомъ.
— Женщинамъ? Хм! Отчего же? Нѣтъ, можно!—
отвѣтилъ безучастный къ его горю Зенченко доволь
ный, что присоединил
ся къ графину съ ямай
скимъ ромомъ.
Каждое воскре
сенье завѣдующій
двухкласснымъ учили
щемъ напивался у Заградки до безчувствія.
Его торжественно уно
сили домой и когда эта
процессія
слѣдовала
черезъ площадь, въ
толпѣ слышались го
лоса:
— Наставника не
сутъ! Наставника не
сутъ!
Лысый, одноглазый
письмоводитель, отецъ
многочисленной семьи,
украдкой опускалъ
конфекты и орѣхи въ
карманъ своего пару
синнаго пиджака. При
этомъ онъ мысленно
считалъ: Лельцѣ, Ванѣ,
Гаврику, Марусѣ, Юльцѣ, Андрейкѣ, Фросѣ.
Отеческоевоображеніе
рисовало ему отрадную
картину дѣтскаго во
сторга при видѣ ла
комствъ.
Олимпіада Иванов
на поманила къ себѣ
пальчикомъ Ивана
Алексѣевича.
— Мусье Маковъ, я
съ картины Ф. Жмурко.
слышала, вы часто бы
ваете у генеральши Агроновичъ? Скажите, это правда,
что она беретъ молочныя ванны? Мнѣ Берманова го
ворила.
Маковъ улыбнулся.
—- Право, не знаю. Это интимная сторона.
— И еще вливаетъ туда бутылку вина, шесть руб
лей бутылка?
— Тоже ничего не могу, сказать.
— Жаль. Знаете, что, мусье Маковъ, вы у нея спро
сите. Если это хорошо для здоровья, то я тоже буду
брать молочныя ванны. Увидите—непремѣнно спросите.
О, я знаю, — кокетливо погрозила становиха: — вы
часто бываете. Я все знаю... Михаилъ Потапычъ, иди
те сюда!
— Къ вашимъ услугамъ-съ!
'-— Скажите, вы встрѣчали въ петербургскомъ
большомъ свѣтѣ генеральшу Агроновичъ?
— Встрѣчалъ-съ. Они у барона съ покойнымъ
мужемъ бывали.
— Вотъ видите,—обрадовалась Олимпіада Иванов-
265
СѢВЕРЪ
266
на:—это наша покутская. Мусье Маковъ
ухаживаетъ за нею.
Вы знаете, она бере
тъ молочныя ванны и
вливаетъ туда буты
лку вина, шесть рублей
бутылка.
— Чго-же-съ? Пор
твейнъ или мадера?
За шесть рублей вино
хорошее. У барона
всегда къ столу ше
стирублевая мадера. А
касательно молочныхъ
ваннъ у насъ въ
Петербургѣ всѣ ари
стократическія дамы
ихъ принимаютъ,толь
ко безъ вина. Ка
кая-нибудь аромати
ческо-душистая эссен
ція—вотъ это практи
куется.
— Ахъ, — мечта
тельно закатила вы пученные глаза Олим
піада Ивановна: — не
премѣнно заведу себѣ
молочныя ванны.
Ужинъ былъ пья
ный, какъ большин
ство такихъ ужиновъ.
Всѣ кричали, не слу
шая другъ друга, пи
ли и ѣли, ѣли и пили,
чавкая ртами, пере
грызая кости, усердно
вращая бѣлками — не
взялъ-ли себѣ сосѣдъ
больше.Кричали «горь
ко» и нѣсколько разъ
супруги Зазулевичъ
должны были поцѣло
ваться.
Бородзичъ и Бутылкинъ—вотъ уже
свела судьба!— очути
лись рядомъ. Урядникъ
придрадся къ случаю
и хватилъ счастливаго
соперника по шеѣ.
Скандалъ не разыграл
ся только благодаря
свѣтскому такту Бутылкина. Онъ не отвѣ
тилъ Бородзичу руко
прикладствомъ, огра
ничившись только ши
пѣньемъ.
— Милостивый го
сударь! Вы отвѣтите
за это передъ баррьерой!
(Продолженіе слѣдуетъ).
Обреченная на казнь.—Фототип. съ картины О. Лингнера.
267
СѢВЕРЪ.
268
Предразсудки.
Разсказъ Е. X. Бютнера, переводъ съ нѣмецкаго 0. Н. Пономаревой.
(Окончаніе).
Отъ стыда, я закрыла глаза руками.
12 августа.
— О, Боже мой!—воскликнула я въ отчаяніи:—что онѣ
Сегодня я испугалась не на шутку. Дѣло могло кончиться
не совсѣмъ красиво. Онъ и я—его зовутъ Максъ—мы сидѣли про меня подумаютъ, что подумаютъ!
Онъ началъ меня успокаивать.
на террасѣ горнаго отеля въ С. Мы были веселы, болтали
— Какое намъ дѣло до того, что о насъ подумаютъ?
и перемывали косточки другимъ гуляющимъ. Вдругъ вижу,
издали, что къ отелю направляется одинъ изъ моихъ бер Имѣю же я, наконецъ, право поцѣловать свою невѣсту.
Не знаю, что я ему отвѣтила, только я была такъ
линскихъ знакомыхъ, подъ руку съ дамой. Пестрый, кричащій
глубоко счастлива, что ни о чемъ больше не хотѣла думать.
нарядъ ея возбуждалъ всеобщее вниманіе.
А теперь я сознаю, что все-таки поступила дурно, про
— Ахъ, эти актрисы! Ихъ видно за сто шаговъ,—презри
тельно замѣтилъ профессоръ, и, казалось, охотно подобралъ должая и въ этотъ вечеръ молчать и скрывать отъ него
бы фалды своего сюртука и задалъ бы тягу. — Посмотрите, свое настоящее призваніе. Теперь для меня совершенно ясно,
что откладывать признаніе мнѣ болѣе не слѣдовало. Знаю,
что она выдѣлываетъ глазами.
— Боже мой! развѣ по одной или двумъ кокеткамъ можно что это только сонъ, только короткій, но прекрасный сонъ,
судить обо всѣхъ? Готова биться о закладъ, что у другой и что страшное пробужденіе неминуемо. Отчего я была такъ
малодушна?
вы даже не замѣтите, что сцена—ея призваніе.
Берлинъ. 38-го августа.
— Дорогое дитя мое, — возразилъ онъ съ убѣжденіемъ:—
Съ тѣхъ поръ, какъ я писала послѣдній разъ, прошло
въ этомъ случаѣ позвольте мнѣ знать это лучше васъ. У
всѣхъ у нихъ есть нѣчто особенное, даже у самыхъ поря слишкомъ двадцать дней. Когда утромъ я сошла внизъ къ
общему завтраку, всѣ постояльцы уже куда-то разбрелись
дочныхъ. Никогда бы я не сталъ добиваться ихъ знакомства.
и мнѣ было удобно привести въ исполненіе мой планъ. Про
Надѣюсь, вы въ этомъ не сомнѣваетесь?
Я закрылась зонтикомъ. Парочка, какъ разъ, проходила фессоръ уже, чуть свѣтъ, отправился въ горы. Онъ оставилъ
мнѣ записку съ сердечнымъ привѣтомъ, къ обѣду онъ обѣ
мимо насъ.
— Вы смотрите съ высоты своего величія, господинъ про щалъ непремѣнно вернуться. Мои чемоданы были уложены
уже ночью. Хозяевамъ я сказала, что важныя дѣла требуютъ
фессоръ. Смотрите, вы рискуете свалиться.
моего немедленнаго отъѣзда. Наконецъ, все было устроено.
— Никогда,—выразилъ онъ увѣренно.
Карета, которая должна была отвезти меня до ближайшей
— А божокъ Амуръ?
— Въ этомъ отношеніи и онъ не имѣетъ на меня вліянія. станціи, уже стояла у подъѣзда. Мой поспѣшный отъѣздъ
Можетъ быть, я отрѣшусь отъ другихъ предразсудковъ, — сильно смахивалъ на бѣгство, но мною руководило только
онъ наклонился ко мнѣ ближе: — но... вы не замѣтили, что одно желаніе: уѣхать отсюда и какъ можно скорѣе. Я во что
отсталый человѣкъ начинаетъ усвоивать себѣ современные бы то ни стало хотѣла избѣжать новой встрѣчи. „Моему
другу“ я оставила длинное письмо, въ которомъ признава
взгляды?
— Нѣтъ,—храбро солгала и тутъ же почувствовала, какъ лась ему въ своемъ малодушіе и просила его не поминать
кровь горячей струей пришла къ моимъ вискамъ,—Ужъ поздно, меня лихомъ, а сохранить обо мнѣ добрую память. Письмо
это я сама положила на столъ въ его комнатѣ.
господинъ профессоръ. Домой пора.
Чуть не рыдая, простилась я со своими хозяевами. До
15 августа.
Я окончательно перестаю понимать моего'«экстраординар бряки эти были весьма тронуты, видя, что мнѣ такъ тяжело
съ ними разстаться. Ахъ, какою безконечною показалась
наго». Сегодня онъ находился въ совершенно лирическомъ
настроеніи, чему, вѣроятно, виною былъ чудный лунный ве мнѣ въ это утро дорога на станцію! Тамъ была уже масса
народа. Чудная погода манила всѣхъ на экскурсію къ Бро
черъ. Я долго не соглашалась, отправиться съ нимъ вдвоемъ
кену.
«при лунномъ свѣтѣ« къ живописнымъ берега Эллера, но
До отхода поѣзда осталось еще двадцать минутъ, поэтому
онъ такъ уговаривалъ меня, такъ умолялъ, что я, наконецъ,
сдалась. Можетъ быть, я поступила глупо, но мнѣ почему-то я, сильно утомленная, опустилась на стулъ, чтобы отдохнуть
не хотѣлось спорить, мало того, я соглашалась съ нимъ даже хоть немного.
На дебаркадерѣ уже началась обычная суетня и сутолка,
въ томъ, что противорѣчило моимъ убѣжденіямъ. Лунное
предшествующая отходу каждаго поѣзда. Пыхтя и отдуваясь,
настроеніе, вѣроятно, усыпило мой разсудокъ. Онъ предложилъ
подъѣхало и паровое чудовище. Всѣ бросились къ вагонамъ.
мнѣ опереться на его руку и мы молча пошли рядомъ.
Всѣхъ точно смело невидимой силой. Я невольно закрыла
— Теперь я желалъ бы услыхать чудные стихи Гете «къ
лунѣ»,—сказалъ онъ, остановшись на берегу слегка волную глаза. Для меня все это было такъ безразлично, такъ неин
тересно.
щейся рѣки.
— Добраго утра, Элленъ!—раздался вдругъ около меня
Я прислонилась спиною къ старому дубу и начала вооду
шевленно цитировать строфу за строфой. Все вокругъ насъ хорошо знакомый мнѣ голосъ.
Я чуть не закричала и, совершенно растерянная, посмо
казалось посеребреннымъ луною. Таинственный свѣтъ ея
дрожалъ въ тихихъ волнахъ рѣки, на кустахъ, на смочен трѣла на стоявшаго передо мною и счастливо улыбавшагося
ныхъ росой былинкахъ и обливалъ меня и безмолвно внимаю профессора.
— Ты хотѣла встрѣтить меня, дорогая, не правда-ли? —
щаго мнѣ профессора сказочнымъ очарованіемъ. Должно быть,
въ голосѣ моемъ, выразилось все настроеніе этого чарующаго спросилъ онъ, сіяя отъ счастья и горячо пожимая мою руку.
— О, Боже!—бормотала я:— откуда вы явились? Я пола
часа, вся страстная жажда любви и счастья и незамѣтно
гала что вы ушли въ горы.
вило волшебныя нити, опутывая ими насъ обоихъ.
Онъ засмѣялся.
Я замолчала... Въ тотъ же мигъ я почувствовала, какъ
— Глупенькая моя! отчего же ты такъ ужаснулась? Развѣ
меня обняли сильныя руки... я не противилась...
Кругомъ насъ царила таинственная тишина, едва преры это не любезно со стороны случая, что онъ такъ неожи
ваемая легкимъ плескомъ волнъ, или неопредѣленнымъ шу данно свелъ насъ вмѣстѣ? Я сегодня дѣйствительно отпра
вился гулять пѣшкомъ, но время мнѣ показалось мнѣ не
момъ вспорхнувшей сонной птички. Вдругъ я вздрогнула.
— Простите, но, право, другой дороги въ С. нѣтъ,—съ стерпимо долгимъ: я сѣлъ на поѣздъ, а отсюда намѣревался
ироніей замѣтила откуда-то вынырнувшая вдругъ знакомая спуститься въ «Швейцарскую мельницу». Но—что это? —при
профессора и, принужденно поклонившись намъ, прошла бавилъ онъ, указывая на мой багажъ.—Не хотѣла-ли ты бѣ
мимо насъ по направленію въ С., вмѣстѣ со своею дочерью- жать?
— Да,—возразила я упрямо:—я должна уѣхать. Не спрамадонной.
270
СѢВЕРЪ
269
шивайте меня—почему. Въ комнатѣ вашей вы найдете письмо,
въ которомъ я объяснила вамъ все... все.
Я побѣжала къ поѣзду, который въ это время уже гото
вился къ отходу и быстро впрыгнула въ первое попавшееся
мнѣ незанятое купэ. Но я распорядилась, не спросивъ профес
сора. Онъ уже снова былъ около меня.
— Позволь, такъ легко ты отъ меня не отдѣлаешься это
что-то довольно странно и, полагаю, объяснить это будетъ
гораздо удобнѣе на словахъ. Поэтому,—ѣду съ тобою.
— Нѣтъ!—закричала я въ отчаяніи:—оставьте меня одну.
Я хочу остаться одна! —воскликнула я въ сильномъ возбуж
деніи.
Че резъ двѣ минуты однако онъ вернулся ко мнѣ съ ку
пленнымъ билетомъ, сунулъ въ руку кондуктора какую-то
мелочь и поѣздъ тронулся— Вотъ теперь ты одна, но одна со мною. Что все это
значитъ?
— О, Боже мой!—воскликнула я, совершенно растеряв
шись, и... заплакала.
— Вчера я признался тебѣ въ любви,—продолжалъ объ.—
Ты отвѣчала на мои поцѣлуи и, казалась, вполнѣ счасливою;
сегодня же ты меня и знать не хочешь и даже собралась отъ
меня бѣжать.
— Но, вѣдь, изъ этого никогда ничего не можетъ выйти!—
воскликнула я съ отчаяніемъ.
— Почему не можетъ?—спросилъ онъ невозмутимо.
— Потому что я не могу за васъ выйти.
— Но, вѣдь, ты меня любишь?
— Люблю.
— Тогда ты можешь и выйти за меня, или ты уже заму
жемъ?
Онъ сѣлъ рядомъ со мною и ласково обнялъ меня за талію.
Я снова расплакалась.
— Элленъ, такимъ способомъ мы далеко не уѣдемъ. Осуши
свои слезы и отвѣчай: ты свободна?
— Да,—отвѣчала я, чуть слышно: —но...
— Такъ къ чему-же все это притворство—спросилъ онъ,
начиная терять терпѣніе,—Ты свободна, ты любишь меня, я
люблю тебя—вотъ видишь, я даже начинаю спрягать глаголъ
«любишь»—чего же тебѣ еще надобно, что еще можетъ стоять
между нами?
— Моя профессія,—воскликнула я рѣшительно.—Вѣдь, я. .
актриса.
Наконецъ-то это было сказано! Я не смѣла взглянуть на
него и покорно ждала рѣшенія свой участи.
— И это—все?
Онъ привлекъ меня въ свои объятія и горячими поцѣлуями
осушилъ мои слезы,
— Все, но развѣ этого не достаточно? —спросила я робко.
— И изъ-за этого ты хотѣла бѣжать?
Я молча кивнула головою.
— Слѣдовательно, мнѣ еще разъ придется признаться тебѣ
въ любви, и спросить тебя, согласна-ли ты быть моей женою,
иначе ты мнѣ все-таки не повѣришь? Но, послѣ этого,
актриса, конечно, перейдетъ въ область преданій?
— Да,—возразила я тихо,—Но, чтобы ты до такой степени
былъ способенъ измѣнить своимъ принципамъ, этого... этого..
— Ия также,—замѣтилъ онъ, смѣясь.—Видно, любовь все
сильна. Она умѣетъ справиться и съ невѣроятнымъ, разъ
она была въ состояніи выбить изъ колеи даже педанта-про
фессора.
Все это я пишу сегодня по воспоминанію. Актриса кончаетъ
свои записки, такъ какъ на-дняхъ уже сдѣлается «экстраор
динарной профессоршей».
Конецъ.
СОДЕРЖАНІЕ:
ТЕКСТЪ: *** стихотвореніе В. К. Мюра,- «Въ пограничной глуши», романъ изъ жизни юго-западнаго края, Н. Н. БрешкоБрсшковскаго (продолженіе).—«Предразсудки», разсказъ Е. X. Бютнера, переводъ съ нѣмецкаго 0. Н. Пономаревой (окончаніе).
РИСУНКИ: «Францъ Жмурко въ своей мастерской». —«Натурщица», фототип. съ картины Ф. Жмурко.—«Обреченная на
казнь», фототип. съ картины 0. Лингнера.
Редакторъ-издатель Н. Ѳ. Мертцъ.
Требуйте
К Q НЬЯКЪ^ШУС ТОВА
Слабыя въ развитіи или въ ученіи отставшія дѣти,
а также малокровные, себя слабо чувствующіе и нервные пере
утомившіеся. легко раздражающіеся взрослые всякаго возраста
Іотребляютъ, какъ укрѣпляющее средство, съ большимъ успѣхомъ
J ПРОСИВЪ ВЫРиЗАТЫ
’ематогенъ Д-ра ГОЙМЕЛЯ.
ВЕЗДѢ.
36-990-
Чашка
какао
Закъ Тушена
Какао
ЙпНоіпепіа
| Б.
Пушкарская,
домъ
№ 30), за пересылку
платятъ.
962—4
Выписывающіе
наложеннымъ
платежомънеотъ
автора 4—(Спб.,
ИзданіеHouten
В. В. АВЕРКІЕВА. иИвй ІД-Ьна 75 к.
Аппетитъ увеличивается, душевныя и тѣлесныя силы повышаются,
воя нервная система усиливается.
Имѣется во всѣхъ аптекахъ и аптекарскихъ магазинахъ.
Требуйте только настоящій Гематогенъ Д-ра ГОММЕЛЯ и не
______________ допускайте навязывать с^бѣ поддѣлокъ.
'J^aHouteiuZooi
62—659—13
$Изящно
изданный очеркъ
(съ 3-мяНАИЛУЧШІЙ
портретами)
по воспоминані
БЕЗУСЛОВНО
УДОБОВАРИМЫЙ
ямъ товарищей и письмамъ поэта.
4" сравненія при
покупкѣ настоящаго
I КАКАО ВАНЪ ПЛЕНЪ.
ЗАВТРАКЪ.
100 чашекъ изъ 1 фунта.
фабриканты C.J.
Van HoutenС.
AZoon,
(Голландія}“.
Офицерскіе
годы
Я.Weesp
Надсона
ПРОДАЕТСЯ ВЕЗДЬ
X
5-932-5
35-964-5
$
!! Купайтесь дома!!!
<4 Переносные приборы для ОБЛИВНЫХЪ
£>
ВЫХЪ душей
«
или ДОЖДЕ-«
«
Но занимаютъ лишняго мѣста, привѣшиваются къ стѣнѣ, пригодны для каж-^
даго даже самаго скромнаго помѣщенія. По цѣпѣ доступны самымъ пѳбога-''*''
<*<■ тымъ людямъ, вполнѣ замѣняютъ ванну и баию и даютъ возможность обмыть^
тѣло и укрѣплять нервы гигіеническимъ купаньемъ во всякое время дня\
и года.
I
Иллюстрированное наставленіе высылается безплатно.
КОНСТ. > МАЛЬМЪ.
«
<•>
СНВ., Морская, 34|в. Телефонъ № 1392.
«
4-986-2
ИЗ БЪ ГАТЪ ПОДДЪЛОКЪ.
а--- ------
---------------------------- )—--.а
Юнкерскіе
и
Поступила въ
продажу новая книга
Ник ЖЕРВЭ.
I
,,Кадетскіе,
272
СѢВЕРЪ
271
ИДЕАЛЬНЫЙ БЮСТЪ
Развитіе и укрѣпленіе груди
PILULES ORIENTALES
(Восточныя пилюли).
Единственное средстводтя
женщинъ быстро увеличить
размѣръ груди и пріобрѣсти
округленный,твердый и хо
рошо развитый бюстъ. Га
рантируется безопасность
лечснія, которое моасеть
производится втай
нѣ, незамѣтно для
другихъ Флаконъ съ
объяснит, брошю
рой 3 р. 50 к. съ
пересылкой.
J Ratie, Ph-en,
5, Passage Verdean,
Paris.
Депо; въ С.-Tie
тѳрбургѣ, аптек.ма
газ. Бюлера, Нѳвск’й пр., 49; въ Вар
іпавѣ, апт.'Малиновскаго: въ Одессѣ и Ро
стовѣ на Дону апт. Лемме и Ко, въ Мо
сквѣ, апт. Г. Бруисъ, Маросейка, въ
Кіевѣ-ІОротЭт.
8—965 — 5
-985-а
РУЖЕЙНАЯ
ФАБРИКА
АДРІАНА НИКАНДРОВИЧА
ЕВДОКИМОВА.
ВЪ
ИЖЕВСКГЪ, ВЯТСКОЙ ГУБЕРНІИ.
ПРИНИМАЮТЪ ЗАКАЗЫ НА ЦЕНТРАЛЬНА ШОМПОЛЬН.
РУЖЬЯ. ЦѢНЫ ВНѢ ВСЯКОЙ КОНКУРЕНЦІИ.
ВСЕГДА ИМѢЕТСЯ НА СКЛАДѢ БОЛѢЕ 10ОО
ШТ. РУЖ.
ИЛЛЮСТРИРОВАННЫЯ ПРЕЙСЪ-КНРАНТЪ
ВЫСЫЛАЕТСЯ БЕЗПЛАТНО______
5—9.91 — 1
Въ главной конторѣ журнала |
„СЪ В ЕРЪ“
(С.-Петербургъ, Невскій, 170)
ПРОДАЕТСЯ
БОЛЬШАЯ КАРТИНА,
отпечатанная
ААЖѴКОВЪ^пб
10—969-4
^ЖКТЙЧНОІгМ
'V
ПРІОБРѢТИТЕ
ьъ 23 краски,
ПРОФЕССОРА
Ю. Ю. КЛЕВЕРА
„Ввнерння Заря“
I/РУССКІЯ ДВОЙНЫЯ БУКВЫ
I
ДЛЯ МѢТКИ БЬЛЬЯ
ІИ ВЫ НАВСЕГДА
ИЗБАВЛЕНЫ
ОТЪ
Л
^НЕБЫВШЯ НОВОСТЬ Ш
ВА] ПРОДАЮТСЯ 80 ВСѢХЪ ЛУЧЩИХЪ І|ІІ
ГЛИГАЛАИШ». МАНУФАКТ. МАГАЗ. РОССІиЖ
ТРУДА ВЫШИВАТЬ РУКАМИ.
III
1
ДЮЖ. 15 КОП.
№
Едиистыв. впгош. окладъ ДО квй Россіи уі*
II ІОСИФЪ АРЕНСБЕРГЪ11
Размѣръ картины 12X18
верш. Цѣна картины съ Пе
рес. 5 р., а для гг. под
писчиковъ „Сѣвера“ 1 р.
25 коп., съ наложеннымъ
платежомъ 1 р. 45 к.
МОСКВА. Маросейке д. Еремѣевыхъ. ||
10-966-1
Типографія Я. БАЛЯНСКАГО, Загороди, пр., прот. Технолог. Инет. д. № 74.
I