ЕЖЕНЕДѢЛЬНЫЙ
ЛИТЕРАТУРНО-ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ
ЖУРНАЛЪ
Отдѣльн. № журн. «Сѣверъ» въ СІІБ.— 20 в., съ иерее.—30 в., съ книгою—60 в., съ пѳрѳс.—75 в.
Объявленія—на 1-я стран, ѳжѳнѳд. обозр.«Весна»—по 60 в. и на поел, по—30 в. за строку петита;
на послѣдней страницѣ журнала «Сѣверъ»—40 к. за строку нонпарели. (Въ страницы 4 колонны)
За перемѣну адреса петербургскаго на иногородній в иногородняго на петербургскій — 1 руб.,
иногородняго на иногородній—30 к. (Необходимо прилагать старый печатный адресъ).

№ 14.

ГОДЪ ДВАДЦАТЫЙ.

1907 года.

Главная контора журнала <Сѣверъ» въ С.-Петербургѣ, Невскій пр., J4s 170.
Безъ
доставки
въ Спб.

И Безъ дост. въ Москвѣ:
Р'у Альшвангъ и Герлахъ
К.
• I (прот. Малаго театра).
На полгода съ дост. и пер.—3

Съ пересылкою Г7
Sa­
Безъ доставки въ
Одессѣ во всѣхъ 6р. &0 К. I во всѣ мѣстно- / il Гра'
сти Россіи. 1 р. ницу.
лучш. книж. маг.
р. 50 к., на 3 мѣс,—1 р. 75 к., на 1 мѣс.—60 к.

Подписка ва „СѢВЕРЪ“ 1907 г. продолжается.

Тайная

вечеря.--Фототип. съ

картины Э. Гебгардтэ.

11,

СѢВЕРЪ

211

212

Стііхотборекіе М- ДО. ЩуцИагв.
Романсъ.
Меня къ мечтамъ ты не зови—
Я на краю нѣмой могилы;
Погасъ огонь въ моей крови
И ослабѣли жизни силы.

Какъ змѣи, яростно шипятъ
Мои завзятые тираны,
Наполнить ядомъ жизнь хотятъ
И растравляютъ сердца раны.

Лишенъ всего, чѣмъ дорожилъ,
Разбитъ борьбой, забросанъ грязью,
Подавленъ ярой непріязнью,
Себя давно я пережилъ.

Оно не прежнее въ груди,
Для всѣхъ оно оледенѣло;
Того, что въ немъ окаменѣло,
Не воскрешай и не буди.
М. Щуцкой.

Въ пограничной глуши.
Романъ изъ жизни юго-западнаго края, Н. Н. Брешко Брешковскаго.

(Продолжен! е).
XIV.

порядочныхъ женщинъ
консервативно въ своихъ сердечныхъ увле­
ченіяхъ и привязанностяхъ. Онѣ напоми­
наютъ кошекъ, удивительно свыкающихся
съ мѣстомъ. У нихъ въ крови — возможно
дольше продлить и закрѣпить романъ съ
любимымъ человѣкомъ. У большинства же
мужчинъ—утѣхъ наоборотъ. Продолжитель­
ная, сулящая цѣлые годы связь—въ тягость
имъ. Она ихъ пугаетъ. Гдѣ-то внутри начи­
наетъ шевелиться, вначалѣ смутно и сла­
бо, — желаніе освобожденія Съ теченіемъ
времени оно все разростается и разростается.
Почему такъ? Вопросъ одинъ, отвѣтовъ
много. Во-первыхъ, женщина—чище и тонь­
ше сердцемъ и способна глубже чувствовать;
во-вторыхъ, за рѣдкимъ исключеніемъ, оно
отдаетъ любимому человѣку значительно больше, чѣмъ
получаетъ взамѣнъ; въ-третьихъ, нельзя обойти при­
чину характера атавистическаго. Слишкомъ долгія
тысячелѣтія находилась женщина въ порабощеніи для
того, чтобъ инстинкты рабыни могли ^вдругъ и без­
слѣдно вывѣтриться. Разъ женщина любитъ, она
жаждетъ подчиненія, зависимости и чтобъ это было
прочно и долго.
Подобныя отношенія создались и у Ивана Алексѣ­
евичамъ Маланьей Ѳоминичной. Съ каждымъ днемъ
она Довязывалась къ нему все сильнѣе и сильнѣе,
начинала видѣть въ немъ смыслъ и цѣль жизни. А
Маковъ—у него острое, порожденное любопытствомъ
и скукой, чувство понемногу утихало. На романъ съ
этой женщиной съ такими оригинальными китайскими

глазами онъ смотрѣлъ, какъ на пріятное развлеченіе
въ своей монотонной жизни. Съ оттѣнкомъ чего-то
милаго, теплаго, но совершенно спокойно думалъ Ма­
ковъ о ней. Красивая, ласковая, симпатичная. Чего же
больше? И онъ не мечталъ о большемъ и не хотѣлъ
его. Ему было и такъ хорошо. Онъ жалѣлъ ее, но
жалѣлъ относительно. Если-бъ всталъ предъ нимъ во­
просъ о необходимости вырвать Маланью Ѳоминичну
изъ ея печальной обстановки, навсегда вырвать, онъ
пришелъ-бы въ ужасъ и считалъ-бы себя несчастнымъ,
на котораго волею судебъ возложенъ тяжелый крестъ.
Опьяненная сладостнымъ настоящимъ, Маланья Ѳо­
минична не спѣшила заглянуть въ будущее. Но если-бъ
ей сказали, что она уйдетъ отъ мужа, уйдетъ для
того, чтобъ сдѣлаться прислугой Макова, она въ во­
сторгѣ бросилось-бы цѣловать руки желанному радост­
ному вѣстнику. Въ палящихъ, сжигающихъ лучахъ ея
любви къ Макову растаяла и поблѣднѣла ея любовь
къ сыну. Онъ сталъ чуждъ ей, потому что онъ былъ
сынъ Поликарпа Еремѣевича.
Разъ, когда послѣ разлуки—онъ уѣзжалъ на
нѣсколько дней въ городъ—Маковъ съ особенной за­
кружившей его страстью цѣловалъ Маланью Ѳоми­
ничну, она стыдливо и робко съ опущенными глазами
тихо прошептала:
— Ахъ, какъ-бы мнѣ хотѣлось имѣть ребенка,
твоего ребенка, чтобъ онъ былъ твой, твой.
Порывъ Ивана Алексѣевича какъ-то вдругъ замо­
розило и онъ даже слегка отодвинулся.
Ихъ связь ни для кого въ Покутѣ не была тайной.
Къ чести Бермановой, она никому и словомъ не об­
молвилась. Но всѣ знали, за исключеніемъ, какъ это
всегда бываетъ, одного мужа, который лишь подозрѣ­
валъ. Онъ вообще отличался подозрительностью, когда
дѣло касалось жены.

213

СѢВЕРЪ

— Поздравляю, поздравляю, — многозначительно
трясъ руку Ивана Алексѣевича помощникъ надзира­
теля, когда Маковъ собрался наконецъ въ городъ по­
ѣсть у Чернобантова малороссійскаго борща.
—- Съ чѣмъ?
— Какъ съ чѣмъ, батенька? Мы тоже не лыкомъ
шиты, хе-хе! И до насъ доходятъ вѣсти. Я ее не
видѣлъ, но люди одобряютъ. Говорятъ,—хоть куда!
— Рѣшительно ничего не понимаю.
— Полно, батенька, вамъ въ жмурки играть. Ка­
кая тамъ у васъ завелась прелестная почтовая чи­
новница, почтовая наяда, хе-хе! Написать стихи и
озаглавить: «Почтовая наяда». Оригинально.
— Теперь я начинаю догадываться. Даю вамъ
слово, Христофоръ Ивановичъ, это сплетня, ложь. Да,
я знакомъ, но между нами ничего нѣтъ. Увѣряю васъ,
это ложь,—улыбаясь, говорилъ Маковъ; но глаза его
говорили: «это правда».
•— Будетъ вамъ, будетъ. Мнѣ-то, въ сущности,
какое же дѣло? Самъ Господь Богъ сказалъ: «пло­
дитесь и размножайтесь». А вотъ какимъ я васъ, ба­
тенька, малороссійскимъ борщемъ угощу, борщомъ—
лащомъ. Кстати, какъ Лащъ поживаетъ? Что онъ
бросилъ стихи писать? Вѣдь, онъ у насъ сочинитель.
Про меня, шельма, цѣлую поэму настрочилъ довольно
ядовитаго и пасквильнаго свойства. Тамъ она у меня
гдѣ-то запрятана. Помню только два стиха; выходитъ
яко-бы вашъ покорный слуга разсказываетъ поэму
отъ собственнаго лица. Начинается такъ: «Я черный
бантъ на фонѣ русской жизни», а дальше гдѣ-то въ
серединѣ я ѣду ревизовать свой участокъ. «Шапка съ
кокардой—гроза мужиковъ, и пара вонючихъ боль­
шихъ сапоговъ». У меня, дѣйствительно, знаете, были
вонъ-какіе ботфорты. Васыль ихъ рыбьимъ жиромъ
смазывалъ—одинъ ароматъ и благоуханіе.
Лащъ— это бываетъ у внѣшне грубыхъ людей—от­
личался деликатностью въ смыслѣ непрошеннаго залѣза(пя въ чужую душу. Онъ не дѣлалъ «пану контролеже» никакихъ намековъ, хотя тоже зналъ все.
Маковъ самъ пошелъ навстрѣчу и сознался, прося
держать секретъ въ строжайшей тайнѣ.
Лащъ зажалъ въ горсть свою нечесанную бороду,
прикусилъ ее и, подумавъ, сказалъ:
— Охота-жъ вамъ, чтобъ васъ Богъ любилъ, съ
бабами возиться! Нехай онѣ всѣ пропадомъ пропа­
дутъ. Я ихъ не знаю и знать не хочу. Только одно
заврацбнье гловы.
Маковъ сконфузился.
— Ну, вы, Ромуальдъ Викентьичъ, другое дѣло.
Вы—запорожецъ.
— Какой тамъ чортъ—запорожецъ? А вотъ что
я вамъ скажу, пане бабинскій, отъ слова баба, это—
ни тее, якъ ее, это нехорошо.
— Что нехорошо?
— Это самое. У меня такъ: чи направо, чи налѣ­
во. Всякую середину къ чертовой матери! Слюбились вы
себѣ тамъ или какъ это у васъ называется,—въ откры­
тую. Идите къ мужу. Такъ и такъ, господинъ хоро­
шій, чтобъ никакихъ... А то кто же вы такой? Воръ,
контрабандистъ. А, вѣдь, мы еще съ вами, помните?..
— Не вспоминайте,—взмолился Маковъ.
— Вмѣстѣ ловили контрабандистовъ. Хоть и не­
удачно, по вашей милости, а ловили.
Иванъ Алексѣевичъ каялся, зачѣмъ пошелъ къ объ­
ѣздчику съ исповѣдью. Хорошо ему разсуждать: чи на­
право, чи налѣво. Нѣтъ, въ такихъ дѣлахъ онъ никуда
не годенъ. Засаду устроить, изрубить кого-нибудь —
это его сфера. И здѣсь можно у него поучиться.

214

Сестры Аграновичъ, хотя попрежнему закармливали
Макова, но уже не называли его между собою «холосенькимъ, сѣлоглазенькимъ», а называли «плотивнымъ».
Раскладывая, свои безконечные пасьянсы, Вѣра не
имѣла въ виду молодого человѣка, а Надинъ не отда­
вала его великодушно сестрѣ.
За обѣдомъ, въ присутствіи Макова, сестры много­
значительно переглядывались, пересмѣивались и такь,
чтобъ Иванъ Алексѣевичъ замѣчалъ это. Онъ сму­
щался, наблюдая нѣмой, но выразительный разговоръ
на свой счетъ. И Надинъ и Вѣрунчикъ выжидали,
когда взглядъ Ивана Алексѣевича встрѣтитъ ихъ
выразительныя гримасы. Онѣ сразу дѣлали наивно­
жеманныя лица и съ ужимочками спѣшили предложить
ему чего-нибудь.
Онѣ возненавидѣли Маланью Ѳоминичну до глу­
бины души.
Дымя неизмѣнной папиросой, Вѣра метала въ нее
громы своимъ глухимъ баскомъ.
— Вотъ хамка! Вотъ негодница! Я всегда гово­
рила, что она скверная женщина. Какъ только она
пріѣхала, я сейчасъ же сказала—дрянь. По-моему и
вышло. А ты еще, Надинъ, ее защищала, помнишь?
— Вотъ и невѣрно ты сказала, Вѣрунчикъ. Ни­
чего я не защищала.
— Нѵ, все равно. Этого такъ оставить нельзя.
Плативнаго, хоть онъ и плативный, надо спасти. Да­
вай спасемъ его, Надинъ?
— Давай, Вѣрунчикъ!..
— А знаешь какъ? Вотъ пріѣдетъ Лидка. Мы ихъ
познакомимъ. Нехай она его закружитъ, тогда пла­
тинному капутъ. А этой дряни, почтовой наядѣ, фига
съ макомъ! Длиннѣйшій носъ!—и ростопыривъ ла­
дони, Вѣра наглядно показала, какой длинный носъ
получитъ Маланья Ѳоминична.
— Ты умная, Вѣрунчикъ! Браво, браво! Бисъ!
— А ты думала—я дура? О, я—хитлая! Я сумѣю
отомстить! Нѣтъ, люди добрые, подумайте: что онъ въ
ней нашелъ? Морда красная, мало что не лопнетъ, гла­
за—узенькіе, какъ щелочки. Ни фигуры, ни манеръ.
Взять-бы хоть насъ съ тобою... И вкусъ же у этихъ
мужчинъ, прости Господи! Нѣтъ, вотъ обведетъ его Лид­
ка кругомъ пальца, буду рада, ей-Богу рада! Лидка,
что-бы ни говорили, мы ее тамъ ругаемъ—и такая,
и сякая, а, по правдѣ говоря, она у насъ герцогиня.
— Баронесса!
'— Баронесса—не то. Герцогиня—выше.
— Ой, баронесса выше.
— Не спорь, Надинъ, со мной. Гдѣ-гдѣ, а въ ве­
ликосвѣтскихъ адюльтерахъ да въ титулахъ я собаку
съѣла.
— И то правда!—покорно согласилась Надинъ.—
Ты все читаешь, читаешь и все такіе аристократи­
ческіе романы. Кому-жъ и знать, если не тебѣ? А у
меня проза: ключи, поросята, куры, индюки.
— Я-жъ тебѣ сколько разъ предлагала читать
вслухъ. Не хочешь. Нѣтъ, мы по-разному устроены.
Ты живешь въ мірѣ реальномъ, а я въ идеальномъ.
Я все себѣ воображаю, воображаю и, знаешь, иногда
бываетъ такъ совѣстно, совѣстно. Напримѣръ чита­
ешь такое мѣсто: «Садъ , благоухалъ. Въ тишинѣ пле­
скались фонтаны. Ночь своимъ чернымъ покровомъ
опустилась надъ садомъ. Виконтъ Леонъ-Арманъ-деБазанкуръ шелъ навстрѣчу порывистому дыханью. Онъ
протянулъ впередъ руки. Его тонкіе трепещущіе паль­
цы встрѣтили теплую надушенную грудь мар-кизы.
— Это вы, Люси?—спросилъ онъ задыхающимся
шопотомъ.

СѢВЕРЪ.

215

Снятіе

со креста.—Фототип.

— Да, это я, виконтъ.
Она довѣрчиво упала всѣмъ своимъ хрупкимъ
тѣломъ въ его сильныя объятія». И знаешь,—Вѣра
затянулась, пустила густой клубъ дыма и сощури­
лась:—знаешь, я себя вообразила вмѣсто этой мар­
кизы. Дрожу, ажъ вся замираю, и такъ боязно, бо­
язно, страшно, страшно...
— Ай да и трусиха-жъ ты!.. Вотъ я бы не по­
боялась. Честное тебѣ слово даю, не побоялась.

XIV.
Мѣстечко утопало въ грязи. Но это не была бе­
зотрадная осенняя грязь. Что-то веселое, жизнера­
достное въ весенней распутицѣ, теплыхъ улыбающихся
ласковыхъ дней. Съ каждымъ днемъ солнце пригрѣ­
ваетъ все жарче и жарче. Голубое небо, что подъ
весеннимъ дыханіемъ стало мягче, прозрачнѣй и глубже,
подернуто кой-гдѣ бѣлоснѣжными легкими облачками.
Если-бъ не ранніе холодные вечера съ подернутыми
изморозью лужицами, можно было-бы подумать, что
не сегодня-завтра настанетъ лѣто. Распускались почки.
Ихъ пряный ароматъ вмѣстѣ съ густымъ насыщен­
нымъ чѣмъ-то весеннимъ воздухомъ кружили, пьянили
голову. Стоило посидѣть часъ-другой подъ открытымъ
небомъ—овладѣвала сладостная дрема и неудержимо
клонило ко сну.
Растаяли снѣговыя шапки крышъ и вся Покута ка­
залась вдругъ потемнѣвшей. Пробуждались звуки, но­
вые, громкіе, которыхъ не было слышно зимой. Было
такое впечатлѣніе, точно слухъ сталъ у всѣхъ вос­
пріимчивѣй, тоньше.
Изъ оконъ винокуреннаго завода и Маковъ и слу­
жащіе видѣли, какъ по свободнымъ ото льда вздув­
шимся прудамъ графскаго парка величаво и медленно
плавали бѣлые лебеди.
Немолчно щебетали и чирикали птицы. Имъ было
радостно вернуться на родину изъ сказочно-далекой
чужбины. Особенно непринужденно вели себя сѣрые
непосѣдливые, шустрые воробьи. По-хозяйски! Неуклю­
же летали надъ землей жирныя распухшіеся темно­

216

съ картины П. Лароша.

синія вороны и каркали онѣ веселѣй, по-другому, если
только можетъ быть карканье веселымъ.
Молодежь, какъ болѣе подвижная, легкая, облю­
бовала себѣ высокую сѣрую отъ глубокой старости
колокольню костела. Маленькими черными точками
унизывали воронята двухсаженный крестъ, казавшійся
издали игрушечнымъ.
Въ эти блещущіе дни Маланья Ѳоминична зады­
халась въ своемъ флигелѣ. Яркій солнечный свѣтъ,
такъ смѣло вливавшійся въ открытыя окна, безпо­
щадно разоблачалъ и подчеркивалъ всю невзрачность
бѣднаго и жалкаго убранства кривого флигеля. И
безъ того низкій, съ облупившимися балками, пото­
локъ опустился еще ниже и давитъ Маланью Ѳо­
миничну. Гонимая плѣнительнымъ весеннимъ призы­
вомъ, уходила она гулять то по широкой, усаженной
тополями дорогѣ, то на польское кладбище, такое
обширное, что съ непривычки можно было заблу­
диться. Оно раскинулось на краю мѣстечка и какъ
разъ противъ его воротъ находилась почта. Тамъ, за
этими окнами, всего менѣе ощущалась весна. Попрежнему пахло сургучемъ, клеемъ, чѣмъ-то затхлымъ,
прокислымъ и попрежнему согбенный Поликарпъ
Еремѣевичъ сидѣлъ у клеенчатаго стола, сидѣлъ хму­
рый, сонный и съ подвязанной щекой.
Изрѣзанное тропинками кладбище состояло изъ
ложбинъ и бугровъ. Вмѣстѣ съ могилами получалось
впечатлѣніе какого-то страннаго хаотическаго города.
Раздолье было здѣсь неспокойному и шумному птичьему
царству. Воробьи, галки, сороки, цвѣтныя нарядныя
сиваракши съ одинаковой шумной развязностью дер­
жали себя и на зеленѣющихъ вѣтвяхъ кустовъ бу­
зины и орѣшника и на могилахъ богатыхъ и бѣдныхъ.
Съ трудомъ по складамъ разбирала Маланья Ѳо­
минична польскія надписи или паспорта на тотъ
свѣтъ, какъ называлъ ихъ кладбищенскій сторожъ
Михась. Своими вельможными жильцами онъ гордился.
Вотъ фамильный склепъ графовъ Булгакъ, обнесен­
ный тонкой чугунной рѣшеткой. Тамъ лежитъ пол­
ковникъ, дравшійся за «ойчизну» подъ знаменами
Костюшки. А здѣсь молодая княжна Заславская. Ее

СѢВЕРЪ

217

У

креста.—Фототип.

218

съ картины П. Лароша.

похоронили. Прошелъ слухъ, что княжна отравлена.
Ее откопали, изрѣзали всю—ничего не нашли и опять
зарыли уже навсегда. Внимателенъ былъ Михась и
къ убогимъ деревяннымъ крестамъ.
— Тамъ, у пана Бога, всѣ равны,—философство­
валъ онъ.
Михась ходилъ по кладбищу съ двумя свѣтлого­
ловыми дѣвочками, держа ихъ за руки. Это были его
внучки отъ овдовѣвшей дочери, убѣжавшей съ проѣз­

жимъ шлахтичемъ. Личики дѣтей, какъ у большинства
кладбищенскихъ ребятъ, были грустныя.
Маланья Ѳоминична замѣчала и не разъ, какъ,
опершись на низенькую каменную ограду, за нею
слѣдитъ съ улицы младшій сортировщикъ Якимченко,
плечистый, высокій здоровякъ съ большой головой, на
которой мягкимъ блиномъ сидѣла выцвѣтшая формен­
ная фуражка. Якимченкѣ, видимо, прискучило наблю­
дать жену своего товарища на разстояніи и однажды,

219

220

СѢВЕРЪ

перепрыгнувъ ограду, онъ догналъ Маланью Ѳоминичну
и сунулъ ей грязную въ чернилахъ руку.
— Гуляете?
— Гуляю. А вамъ что?
— Ничего-съ. Я вышелъ ухапить свѣжаго воздуху.
Обидно сидѣть въ конторѣ. Давайте походимъ, по­
калякаемъ.
'V .
— Нѣтъ, зачѣмъ же! Я сама. Еще Поликарпъ Еремѣичъ увидитъ.
Якимченко обидѣлся.
— Ахъ, вы Недотрога Ѳоминична! Какія у васъ
щечки! Такъ бы и прилипъ въ блаженномъ поцѣлуѣ.
Что это у васъ за кофточка? Франтиха вы. А пла­
точекъ? Футляръ первый сортъ.
— Фуляръ, а не футляръ.
— Ну, это все едино. Я въ этихъ вашихъ тряп­
кахъ, въ разныхъ тамъ цямци-лямци швахъ! А знаете,
что я вамъ скажу, Недотрога Ѳоминична? Сегодня
вечеркомъ я слабодный. А вашъ разблаговѣрный де­
журитъ. Чи не позволите-ли вы нанести вамъ въ нѣ­
которомъ родѣ визитъ?
Маланья Ѳоминична оглядѣла его отъ бпиннобраз-

ной фуражки до перепачканныхъ грязью сапожищъ.
— Убирайтесь вы къ чертямъ! Нахалъ! Свинья!
Якимченко презрительно подбоченился.
— Ого! какія жестокія словеса! Я вамъ покажу,
Недотрога Дуринишна, какой я свинья и какой нахалъ!
Я—человѣкъ благородный и не позволю съ собой
такъ обращаться. Я не хуже другихъ, въ родѣ какъ-бы
разныхъ акцизныхъ.
Маланья Ѳоминична пожала плечами и двинулась
прочь отъ него.
— Ты думаешь, я не знаю? Все знаю! А твои фиглимигли съ господиномъ Маковымъ—вотъ разскажу Поли­
карпу. Онъ тебѣ намнетъ шею. Подумаешь, пани Мигдалова выисказалась. Мамзель-рагузель—бараньи ножки.
Отъ этихъ словъ у Маланьи Ѳоминичны пробѣ­
жалъ холодокъ и она вся какъ-то съежилась.
Младшій сортировщикъ вспомнилъ, что его отсут­
ствіе можетъ быть замѣчено строгимъ начальникомъ
Шмидтомъ и, перепрыгнувъ черезъ ограду, побѣжалъ,
расплескивая лужи, въ контору.
(Продолженіе слѣдуетъ).

Приключеніе профессора.
Разсказъ Г. Клитчера, переводъ
Надъ Іерихономъ и пустыней опустились сумерки.
За общимъ столомъ жалкой гостиницы, незаслуженно
присвоившей себѣ гордое названіе отеля, въ оживленной бе­
сѣдѣ сидѣло двое мужчинъ. Младшій изъ нихъ, высокій, ко­
ренастаго сложенія, съ густой бѣлокурой бородкой, былъ мо­
лодой врачъ, нѣмецъ, путешествовавшій по Палестинѣ для
собственнаго удовольствія. Гладко выбритое лицо второго,
съ густыми сѣдыми волосами, обнаруживало англійскій типъ.
Это былъ знаменитый англійскій богословъ и профессоръ
восточныхъ языковъ при кэмбриджскомъ университетѣ Адамъ
Эдвардъ Джефферсонъ. Среди коллегъ по богословію, онъ
считался авторитетомъ. Его знаніе семитическихъ языковъ
было дѣйствительно необычайное. Онъ зналъ не только со­
временный аравійскій діалектъ, но даже въ совершенствѣ
владѣлъ древне еврейскимъ и арамейскимъ нарѣчіями, во
всѣхъ ихъ видоизмѣненіяхъ, дошедшихъ до насъ только
благодаря памятникамъ древности. Будучи почетнымъ чле­
номъ общества «Palestine Exploration Fund», онъ иногда про­
водилъ въ Святой Землѣ цѣлые мѣсяцы, и изслѣдованіемъ
послѣдней пріобрѣлъ себѣ не мало заслугъ и славы.
Въ Тиверіи онъ случайно столкнулся съ молодымъ путе­
шествующимъ врачемъ. Оба почувствовали другъ къ другу
симпатію, вмѣстѣ совершили нѣсколько прогулокъ и даже
путешествіе по долинѣ Іордана. Теперь они, съ добродуш­
нымъ юморомъ, уничтожали трактирный обѣдъ, всѣ блюда
котораго отзывались не только бараньимъ саломъ, но и
козьимъ молокомъ. Окончивъ свою трапезу, они усѣлись у
порога дверей въ открытое поле, чтобы за трубкой хоро­
шаго табаку и бутылкой саронскаго краснаго вина, воздѣ­
лываемаго виртембергскими колонистами въ долинѣ Іафа,
около Средиземнаго моря, побесѣдовать остатокъ вечера.
Ихъ окружала великолѣпная мартовская ночь, свѣтлая и
благодатная. Апельсинныя деревья за песчаной изгородью,
называемой владѣльцемъ гостиницы садомъ, были въ роскош­
номъ цвѣту и сладкій, одуряющій ароматъ ихъ сливался съ
чистымъ ночнымъ воздухомъ пустыни. Издали доносился глу­
хой рокотъ лѣнивыхъ, тяжелыхъ волнъ Мертваго моря.
Впрочемъ, кругомъ царила торжественная тишина, только
изрѣдка прерываемая рѣзкимъ крикомъ осла или однообраз­
нымъ пѣніемъ прохожаго туземца. На темносинемъ небѣ, въ
сказочномъ блескѣ, сверкали звѣзды, а между ними свѣтился
широкій серебряный серпъ луны. Кругомъ тянулись песчаныя
соленыя дюны, кристаллы которыхъ, при таинственныхъ су­
меркахъ лунной ночи, красиво переливались серебристымъ
мерцаніемъ. На востокѣ возвышались ярко освѣщенныя гор­
ныя скалы Іудейской пустыни, похожія на крутыя стѣны ги­
гантской крѣпости, на которыхъ падающія на нихъ тѣни ри­
совали широкія, темныя расщелины и бреши. Не менѣе ясно
выдѣлялся среди обрывовъ и темный входъ въ Вади-эль-

съ нѣмецкаго 0. Н. Пономаревой.
Кельтъ, дикую долину среди отвѣсныхъ стѣнъ, въ которыхъ
въ первыя времена христіанства были высѣчены громадныя
пещеры, служившія жилищами отшельникамъ.
Джефферсонъ долго сидѣлъ погруженный въ глубокую за­
думчивость и молча курилъ свою трубку. Вдругъ онъ вынулъ
ее изо рта, и, указывая мундштукомъ ея по направленію къ
долинѣ, сказалъ:
— Въ этихъ ущельяхъ, вотъ тамъ, я когда-то испыталъ
удивительное приключеніе.
Врачъ посмотрѣлъ на него вопросительно. Онъ полагалъ,
что собесѣдникъ тотчасъ же начнеть разсказывать о своемъ
приключеніи, но видя, что профессоръ хранитъ молчаніе,
обратился къ нему съ просьбою объясниться поподробнѣе.
Однако, ученый только покачалъ головою.
— Это невозможно, другъ мой. Вы сочли бы меня лже­
цомъ,—сказалъ онъ и, немного погодя, прибавилъ:—Приклю­
ченіе это у меня записано. Послѣ моей смерти, вы получите
/Мою рукопись. Можетъ быть, вамъ удастся ее исползовать.

Прошли года. Газеты извѣстили о кончинѣ Адама Эдварда
Джефферсона. Вскорѣ послѣ этого, на имя молодого врача
былъ присланъ заказной пакетъ. Въ немъ заключалась обѣ­
щанная покойнымъ рукопись, но, очевидно, утратившая свою
первообразную форму, такъ какъ была измѣнена для адре­
сата. Содержаніе рукописи было слѣдующее:
«Дорогой другъ мой и спутникъ!
Приключеніе, о которомъ я не рѣшился разсказать вамъ
въ памятную намъ ночь, въ Іерихонѣ, и о которомъ я теперь
намѣренъ вамъ повѣдать, случилось въ началѣ шестидеся­
тыхъ годовъ. Я только что окончилъ богословіе и восточ­
ные курсы въ университетѣ и былъ внѣ себя отъ счастья,
что получилъ возможность причислиться къ научной экспе­
диціи, предпринятой моимъ уважаемымъ профессоромъ Виль­
сономъ для изслѣдованія Святой Земли. Задача эта главнымъ
образомъ состояла въ отысканіи древнѣйшихъ слѣдовъ хри­
стіанской жизни въ Палестинѣ. Незачѣмъ и говорить вамъ,
что въ этомъ случаѣ пещеры пустынниковъ представлялъ
для насъ предметъ первой важности.
Въ то время еще не были извѣстны нынѣшніе удобные
пути сообщенія и нельзя было, какъ нынѣ, устраивать весе­
лыхъ поѣздокъ въ экипажахъ изъ Іерусалима къ Мертвому
морю. Прежде нежели рѣшиться отправиться внутрь Пале­
стины, приходилось сооружать цѣлую экспедицію съ верхо­
выми лошадьми и вьючными животными, съ слугами и даже
военной охраной, такъ какъ вся іорданская земля была во
власти занимавшихся разбоемъ кочующихъ бедуиновъ. Іери­
хонъ состоялъ всего изъ нѣсколькихъ жалкихъ хижинъ, а объ
извѣстномъ вамъ «парковомъ отелѣ» еще не было и помина.

221

222

СѢВЕРЪ

Мы раскинули свой временный лагерь нѣсколько выше
аравійской деревни, близъ водопадовъ, неподалеку отъ мѣста,
гдѣ нѣкогда, должно быть находилась древняя резеденція
Ирода. Отсюда мы ежедневно поднимались въ каменистую,
кирпичнаго цвѣта, спаленную солнечными лучами, скалистую
пустыню. Окрестные бедуины, знавшіе, что мы хорошо во­
оружены и находимся подъ особой охраной турецкаго пра­
вительства, побоялись насъ безпокоить. Такимъ образомъ,
ничто не препятствовало нашимъ изслѣдованіямъ пещеръ,
около тысячи лѣтъ тому назадъ служившихъ жилищами бѣ­
жавшихъ отъ свѣта отшельникамъ.
Что значитъ самое строгое схимничество, въ сравненіи
съ этимъ страшнымъ, жуткимъ уединеніемъ? Далеко кругомъ
не видно ничего, кромѣ голаго, безотраднаго камня, на кото­
ромъ, даже въ лучшую пору весны—и то на самое короткое
время — пробивается лишь жалкая зеленая растительность,
тотчасъ-же погибающая отъ первыхъ лучей палящаго лѣт­
няго солнца. Даже и въ наше время горная пустыня эта также
дика и безотрадна, какъ во времена библейскія. Отшельники,
искавшіе уединенія, чтобы всецѣло посвятить себя служенію
Богу и избавиться отъ соблазна грѣшнаго міра, едва-ли могли
найти себѣ болѣе удобное для этого мѣста.
Доступъ къ этимъ пещерамъ, большею частью, былъ тя­
желъ и сопряженъ съ большими затрудненіями. Чтобы про­
никнуть въ различные давно уже покинутые гроты и пещеры
намъ приходилось прибѣгать къ желѣзнымъ ломамъ, кото­
рыми мы выдалбливали ступени для спуска, или пользоваться
веревочными лѣстницами и канатами, прикрѣпляемыми къ
надежнымъ выступамъ, чтобы спуститься въ невѣдумую глу­
бину. Пещеры эти, большею частью, дѣлались такими недо­
ступными, вѣроятно, съ разсчетомъ, чтобы препятствовать
проникновенію въ нихъ хищниковъ или дикихъ звѣрей. Въ
тѣ времена въ горныхъ ущельяхъ, вѣроятно, кромѣ шака­
ловъ, появлялись еще и гіены и даже львы.
Однажды, послѣ обѣда, Вильсонъ и я, въ сопровожденіи
одного только слуги, отправились въ пустыню. При подъемѣ
на верхъ, мы вдругъ увидали въ одномъ изъ боковыхъ уще­
лій Джебель Карантала, наверху стѣны, скрытую между двумя
утесами трещину, которая, можетъ быть, вела въ еще неиз­
слѣдованную пещеру, и тотчасъ же рѣшили посвятить свое
вниманіе этой горной щели. Что намъ не добраться до нея
снизу, по крутой, отвѣсной стѣнѣ,— было очевидно. Слѣдо­
вательно, намъ оставалось попытаться достичь нашей цѣли
сверху. Но какъ это сдѣлать? Послѣ долгаго, затруднитель­
наго лазанья и напряженнаго снованія то въ одну, то въ дру­
гую сторону, среди скользкихъ и крутыхъ утесовъ, намъ на­
конецъ удалось отыскать мѣстечко наверху пещеры, откуда
можно было спуститься, и довольно безопасно, до разсѣлины
въ скалѣ.
Тщательно прикрѣпивъ веревочную лѣстницу, которую
несъ за нами слуга, къ высокому выступу скалы, мы начали
спускаться въ глубину. Первымъ непремѣнно хотѣлъ спу­
ститься Вильсонъ. Вскорѣ его довольный возгласъ «АН right!»
доказалъ мнѣ, что веревочной лѣстницы хв ітило въ самый
разъ и что онъ уже стоитъ на твердой почвѣ.
— Это, дѣйствительно, пещера,—закричалъ онъ изъ глу­
бины.—Спускайтесь теперь и вы.
При этомъ онъ держалъ лѣстницу снизу и я могъ спу­
ститься безъ всякаго затрудненія, что и сдѣлалъ.
Входъ въ пещеру находился на юго-востокѣ, такъ что
внутренность ея въ данное время освѣщалась нѣсколькими
лучами заходящаго солнца. При нашемъ появленіи, изъ всѣхъ
угловъ и щелей выпорхнули летучія мыши. О присутствіи
ихъ мы уже угадали по царившему въ пещерѣ своеобразному
запаху. Онѣ испуганно стали носиться надъ нашими голо­
вами и со страхомъ искать себѣ убѣжища, причемъ подняли
страшную пыль. Все указывало на то, что здѣсь съ давнихъ
поръ уже не ступала человѣческая нога. Между тѣмъ, на­
шему опытному, благодаря частнымъ изслѣдованіямъ, глазу,
казалось, что пещера эта непремѣнно когда-то была оби­
таема. Надъ грудой песку какъ будто даже ясно опредѣля­
лось мѣсто, гдѣ когда-то находился очагъ, Все, въ общемъ,
напоминало уже прежде видѣнныя нами пещеры.
Всегда бывшимъ при мнѣ маленькимъ карманнымъ за­
ступомъ я принялся рыться въ мусорѣ и вскорѣ, дѣйстви­

тельно, нашелъ обломки глиняной посуды. При дальнѣйшихъ
розыскахъ, я напалъ на довольно хорошо сохранившуюся
глиняную чашу. Къ немалой нашей радости, мы увидали, что
послѣдняя испещрена надписями. Уже одно поверхностное
обозрѣніе доказало намъ, что она должна быть очень и очень
древняя. Это, очевидно, были армейскія письмена, можетъ
быть, даже- временъ первой римской имперіи. Такъ какъ всѣ
крупныя работы мои, большею частью, принадлежали къ об­
ласти арамейскаго нарѣчія, то я былъ въ правѣ считать себя
знатокомъ въ этомъ вопросѣ. Что касается времени, то я
также считалъ возможнымъ опредѣлить его съ точностью.
Объясненіе же значенія надписей приходилось оставить до
дальнѣйшаго изслѣдованія. Однако, уже то обстоятельство,
что они оказывались на древней чашѣ, возбуждало въ насъ
радостный интересъ и удовольствіе.
Я все еще продолжалъ заниматься разсматриваніемъ чаши,
когда Вильсонъ вдругъ толкнулъ меня локтемъ и указалъ
на задній уголъ пещеры. Взглядъ мой тотчасъ же направился
на мѣсто, на которое онъ мнѣ указывалъ. Падавшій туда
лучъ солнца показалъ, что въ этомъ мѣстѣ гладкая стѣна
утеса, была не совсѣмъ отвѣсна, а нѣсколько отклонялась
назадъ, и въ ней ясно опредѣлялись двѣ, находившіяся другъ
противъ друга, тонкія прямоугольныя тѣневыя полосы. Тамъ,
въ камнѣ, должны были находиться желобки и, по правиль­
ности ихъ очертаній, можно было заключить, что это было
дѣло человѣческихъ рукъ. Мы поспѣшно приблизились и
соединеннымъ нашимъ изслѣдованіямъ удалось установить,
что здѣсь, дѣйствительно, въ стѣну искусственно вставленъ
камень. Эта плита, длиною, приблизительно, въ шесть англій­
скихъ футовъ, а шириною въ два и, вѣроятно, закрывала
входъ въ какое нибудь таинственное помѣщеніе.
Вы, конечно, можете себѣ представить, насколько откры­
тіе это возбудило наше любопытство и жажду знанія. Съ
лихорадочнымъ возбужденіемъ принялись мы ощупывать плиту,
чтобы отыскать хоть какое нибудь приспособленіе для при­
веденія ея въ подвижность. Мы поспѣшно, но тѣмъ не менѣе
тщательно соскоблили наросшій въ щеляхъ ея песокъ и пыль,
и наконецъ старанія наши увѣнчались успѣхомъ. По обѣ
стороны плиты оказались углубленія, посредствомъ которыхъ
можно было за нее ухватиться. Мы молча приступили къ
дѣлу, напрягли всѣ наши силы и вскорѣ, дѣйствительно, намъ
удалось сдвинуть съ мѣста не особенно тяжелую плиту и
отставить ее въ сторону.
Представьте себѣ, съ какой жадностью мы устремили
наши взоры въ открывшееся передъ нами отверстіе. Сердца
наши усиленно бились какъ отъ физическаго напряженія,
такъ и отъ нравственнаго возбужденія.
Передъ нами оказалась ниша, нѣсколько шире и выше,
чѣмъ скрывавшая ее плита. Оттуда на насъ пахнуло сухимъ,
но холоднымъ воздухомъ. Зрительные нервы наши только
съ трудомъ привыкли къ царившей въ ней темнотѣ. Но когда
мы осторожно наклонились впередъ, то убѣдились, что глу­
бина помѣщенія была всего лишь въ четыре фута. Только
постепенно удалось намъ различить всѣ детали — и вдругъ
мы отскочили отъ нея съ невольнымъ крикомъ ужаса и изу­
мленія. Было ли то игрой нашей фантазіи? Была ли то _дѣйствительность? И могло ли то быть дѣйствительностью?
У задней стѣны ниши, неподвижно, по какъ живой, стоялъ
человѣкъ...
Я, вообще, не изъ робкихъ, а Вильсонъ, во время мно­
гочисленныхъ своихъ путешествій не разъ выказалъ чудеса
храбрости. Но при этомъ неожиданномъ явленіи обоимъ намъ
сдѣлалось не только жутко, но мы буквально задрожали отъ
овладѣвшаго нами ужаса. Какая страшная и вмѣстѣ съ тѣмъ
странная фигура предстала передъ нами изъ нѣдръ земли!
Я чувствовалъ, что дрожу всѣмъ тѣломъ, и видѣлъ, что то
же самое творится и съ Вильсономъ.
Однако, послѣдній весьма скоро овладѣлъ собою. Онъ
даже постарался улыбнуться.
— Коллега, мнѣ кажется, что мы сейчасъ ведемъ себя
далеко не какъ жрецы науки,—сказалъ онъ.
Между тѣмъ, я видѣлъ, что владѣть собою ему было
далеко не такъ легко, какъ онъ старался показать это. Онъ
осторожно вошелъ въ нишу, а за нимъ и я.
(Окончаніе слѣдуетъ)

Редакторъ-издатель И. Ѳ. Мертцъ.

СОДЕРЖАНІЕ:
ТЕКСТЪ: «Романсъ», стихотвореніе М. М. Щуцкаго.— «Въ пограничной глуши», романъ Н. Н. Брешко-Брешковскаго (Продол­
женіе).—«Приключеніе профессора», разсказъ Г. Клитчера, переводъ съ нѣмецкаго О. Н. Пономареой,—Справочный указатель.
РИСУНКИ: «Тайная вечеря», фототип. съ картины Э. Гебгардта. — «Снятіе со креста», фототип. съ картины П. Лароша.—
«У креста», фототип. съ картины П. Лароша.
Къ этому номеру прилагается № 4 журнала «Народъ и Земля».

СѢВЕРЪ

223

224

Слабыя въ развитіи или въ ученіи отставшія дѣти,
а также малокровные, себя слабо чувствующіе и нервные пере­
утомившіеся. легко раздражающіеся взрослые всякаго возраста
Іотребляютъ, какъ укрѣпляющее средство, съ большимъ успѣхомъ

’ематогенъ Д-ра ГОММЕЛЯ.
Аппетитъ увеличивается, душевныя и тѣлесныя силы повышаются,
воя нервная система усиливается.
Имѣется во всѣхъ аптекахъ и аптекарскихъ магазинахъ.
Требуйте только настоящій Гематогенъ Д-ра ГОММЕЛЯ и на
допускайте навязывать с*бѣ поддѣлокъ.
52-659 -1.0

Ммі/ВЪ НАШЪ НЕРВНЫЙ ВЪКЪ\І/М/
САМОЕ БЛАГОРАЗУМНОЕ ПИТЬ ЧИСТЫЙ ГОЛЛАНДСКІЙ

КАКАО ВАНЪ-ГУТЕНЪ,

ИБО ЧАЙ и

КОФЕ ВОЗБУЖДАЮТЪ НЕРВЫ, А КАКАО

ВАНЪ-ГНТЕНА

УКРѢПЛЯЕТЪ ИХЪ, ПИТАЕТЪ РАЗСЛАБЛЕННЫЙ ОРГАНИЗМЪ

-—дѣтская МОЛОЧНАЯ МУ

1 Сгущенное молоко

НЕСТЛЕЧ

И ВОЗВРА­

ЩАЕТЪ НАМЪ СИЛЫ И ЖИЗНЕРАДОСТНОСТЬ.

(00 чашекъ изъ I <*>унта.
ПРОДАЕТСЯ ВЕЗДѢ

$

ИЗБѢГАТЬ ПОДДѢЛОКЪ.

Фабриканты С. I. Van Houten Ъ Zoon, Weesp

(Голландія).

__________________________________________________________ ялиипспі

Въ главной конторѣ журнала «Сѣверъ» (Невскій, 170).
продаются слѣдующія книги:

Д. Л. Мордовцевъ.
«Русскія историческія женщины», популярные разсказы
изъ русской исторіи, въ 2-хъ ч.
«Женщины до-петровской Руси».
Содержаніе: Ія частъ'. Предисловіе. I — Княгиня Ольга. II—
Малуша-ключница. — Рогнѣда. — Анна-болгарыня. — Оловаваряжка.—Мальфреда-чехиня.—Адиль.—Преслава. — Ингигерда.
III — Княжна Сбыслава.—Княжна Измарагдъ.—Княгиня Верхуслава.— Гертруда, княгиня галицкая. — Ольга, княгиня волын­
ская и ея пріемышъ Изяслава. — Княгиня Кончака-татарка. —
Елена Омуличъ, служанка Анны, княгини Литовской. — Але­
ксандра, княгиня нижегородская.—Ульяна, княгиня вяземская.
IV*—Софья Витовтовна. V— Марѳа Бороцкая, посадница новго­
родская. VI—Софья Палеологъ. VII—Елена Ивановна, великая
княгиня литовская и королева польская. VIII — Соломонія Са­
бурова. IX— Елена Глинская. X — Анастасія Романовна За­
харьина-Кошкина. XI—Еще жены Грознаго —законныя и мор­
ганатическія: Марья Темрюковна - черкешенка, Марѳа Ва­
сильевна Собакина, Анна Колтовская, Марія Долгорукая, Анна
Васильчикова, Василиса Мелентьева. XII — Марія Ѳедоровна
Нагихъ, послѣдняя супруга Грознаго; 2-я частъ: I—Ирина Го­
дунова. II — Жены Курбскаго: Марія Юрьевна Голшанская и
Александра Симашко.—Титулярная королева ливон кая Марья
Владиміровна.—Дочери Малюты Скуратова. III — Ксенія Году­
нова. IV—Марина Мнишекъ. V—Ксенія Ивановна Романова.—
Марія Хлопова. VI—Царевна Ирина Михайловна. VII- Царица
Марія Ильинична (Милославская). VIII — Царица Наталья Ки­
рилловна (Нарышкина).—Агаѳья Семеновна Грушецкая.—Марѳа
Матвѣевна Апраксина,—Царевна Софья Алексѣевна.—Царевна
Екатерина Алексѣевна. IX—Матрена Кочубей, — «Три дѣто­
убійства», историческіе параллели.

ВАІГЬ’П/ТЕНА
Д-ра ШИНДЛЕРЪ-БАРНАИ «Маріенбадскія Редукціонныя ІГвлюли»
противъ

ОЖИРЪНІЯ

и отличное слабительное средство.!
Настоящая упаковка въ коробкахъ
краснаго цвѣта съ описаніемъ спо­
соба употребленія. Продажа во
всѣхъ аптекахъ и аптекарскихъ
магазинахъ.
10—960 — 2

Изданіе И Ѳ. /Иертца
Спо., Невскій пр , 170.
Державинъ, Г. Р. Собраніе сочиненій, въ 4 ч., съ портрет,
автора (факсимиле гравюры проф. Ѳ. Іордана съ портрета, писан,
художн. Тончи), его автографомъ и портретомъ Императрицы Ека­
терины II (факсимиле старинной гравюры).
Означенное новѣйшее собраніе сочиненій самаго выдающагося изъ
нашихъ классиковъ—Г. Р. Державина составлено по изданію Импе­
раторской Академіи Наукъ, вышедшему подъ редакціей, съ об, ясненіями
и примѣчаніями В,. К. Грота.
Цѣна за 4 тома (іп 8°, 861 стр.) 2 р., съ персе 2 р. 40 к., въ
роскош. перепл. изъ цвѣти, англ, колени, съ золот. тисненіемъ 2 р.
50 к., съ перес. 3 р.
Гг подписчики «Сѣвера*, казенныя учрежденія, безплатныя биб­
ліотеки и учебныя заведенія, выписывающіе изъ главной конторы жур­
нала «Сѣверъ» (С.-Петербургъ. Невскій, 170), пользуются значитель­
ною уступкою, платя: безъ персе. 1 р. съ перес. Гр. 40 к., въ рос­
кошномъ переплетѣ 1 р. 50 к., съ порее.—2 р.

Цѣна за 2 ч. (іи 8°, 224 стр.)—40 к., съ перес. 55 к.,
съ наложен, платеж. 65 к.

Д. Л. Мордовцевъ.
«Русскія женщины новаго времени», біографическіе
очерки изъ русской исторіи, въ 2-хъ ч.
«Женщины первой половины XVIII вѣка».
Содержаніе: 1-я частъ: Предисловіе. I—Анна Монсъ. II—Гет
манша Скоропадская. III—Матрена Балкъ. IV—Фрейлина Га­
мильтонъ. V — Кронъ-принцесса Шарлотта. VI—Дѣвка Афросинья. VII — Александра Салтыкова. ѴШ —Екатерина I. IX —
Дарья Колтовская. X—Анна Петровна; 2-я частъ: I — Графиня
Головкина. II — Княжна Меншикова (невѣста Петра II). III —
Графиня Брюсъ (невѣста Петра I). IV — Наталья Долгорукая.
V—Анна Іоанновна. VI—Княжна Юсупова. VII—Дочь Бирона.
VIII—Графиня Мавра Шувалова. IX—Анна Леопольдовна.

Цѣна за 2 ч. (іи 8°, Х-|-210 стр.)—40 к., съ перес 55 к.,
съ наложен, платеж. 65 к.

ІІЗГИВАНСПІЯ ВПНА^ЖТШПВСТОВЪ^І
Типографія Я. БАЛЯНСКАГО, Загороди, пр., прот. Технолог. Инет. д. № 74.