\ ПОДПИСНАЯ ПЛАТА С ПЖРВСЫЛМОД»
V» 1 год — • РУ*., 6 мое. — I р- 50 к., 3 мес- — ТВ к-
ПОДПИСНД ПРИНИИАВТОЯ»
Пармеяе^ктоР01" Г«вввд«т»» *®сив*1 Воэют-
женка, 10, талей* 5-88-01.	__
БЕЗБОЖНИК
Ммивжу апрель» IMS rw
Много пишут о боге. Горы книг о нем понаписано.
А вот господин чорт и здесь норовит улизнуть.
Христианская вера, говорят, у мужика в голове крепко
сидит. Но еще крепче сидит в нем вера в чорта, в домового
да в лешего. Роднее они ему и знакомее!
И выходит с двух сторон деревню зажимают. С одной
стороны, леший, чорт, домовой да колдун. А с другой
стороны, церковь со своими заветными праздничками, с
мощами чудотворными, с обновленными иконами, поп,
освящающий новую избу, по-своему, по поповскому, колду-
ющий и над деревянным маслицем и над святой водицей.
Чорт, оно выходит, сильнее бога. Засухой крестьянина
бьет. Болезни на род христианской насылает. Словом
так и норовит, чтобы благочестивому человечку, где-ни-
будь ногу подставить. А бог со своими попами только
и делает, что обороняется от дьявольских проказ и кре.
стным знамением, и водой наговорной,и молитвами разными
Да как и не поверить в силу дьявола! О ней ведь и
в евангелии и в библии много рассказывается. А все жития
святых только и полны рассказов, как дьявол искушал
„святых угодников" то видом голых баб, то прельщениями
всяческими, и как эти угодники оборонялись.
Много пало из них, не выдержав борьбы! Но зато
какой же силой наделял господь тех, которые устояли от
козней лукавого! Вот, к примеру, Иван новгородский, по-
читайте его житие: вместо ковра-самолета оседлал самого
беса и за одну ночь, по своим делам, живым духом смахал
из Новгорода в Иерусалим и обратно.
А вот Конон Исаврийский, другой христианский свя-
той, так тот, когда начали в его келье бесенята проказ-
ничать, посадил их в кувшин и ничего, говорят, сидели —
только попискивали!
Как все эти поповские сказки похожи на те сказки,
которые бабка рассказывает малым детям! И как эти
сказки похожи на те сказки, которые рассказывали про
своих злыхидобрыхбогов попы очень давних языческих вер!
Попу чорт, известно, выгоден. Чорт попу карман на-
бивает. Не об'яснишь силой чертячьей засуху, либо бо-
лезнь приключившуюся, не расскажешь, что падежь скота
от того, что „хороможитель-дух“ (домовой) на крестьян-
ский двор зело лютует — и поповских заклятий с их мо-
лебнами и акафистами не потребуется.
Еще выгоден чорт богачу. Сундук богача чорт обере-
гает. Царь и все его „воинство" помещиков, фабрикантов,
графов, князей, банкиров и прочих живоглотов, которые
на крестьянской шее седели, и те, можно сказать, чор-
том держались.
— Сиди ты, деревенская голова, и не рыпайся! Не
зарься на мое помещичье добро! А чуть-что помни про
ад с его чортовыми сковородками. Только для „нищих
духом" (дураков) и „смиренных" царствие небесное!
И смотрела темнота на картинки, что в церкви по-
пами намалеваны, и как это черти ноздри рвут, руки и
ноги пилят, на крючках за язык подвешивают. И пока
темна была темнота, жутко ей становилось.
А помещики, капиталисты и царь тем временем бед-
няков покрепче прижимали. Пороли. В острог сажали.
Выжимали из крестьянства последние соки. Словом, пу-
гая несуществующим адом настоящий-то ад устраивали
здесь, на земле.
Много было бесов, пока темно на Руси было и пока
власть богатеев была. А вот теперь пропадать стали
бесы. Опустел от них мир.
Октябрьская революция принесла крестьянству осво-
бождение и от последнего рабства — рабства религии.
Даже в глухих углах деревня новую жизнь начинает
строить. Даже в глухих углах смышленный крестьянин
отказывается брать все на веру:
— Ты нам покажь да докажь!
И все исследуя, все проверяя, деревня мало-по-малу
начинает понимать, что ни бог и ни чорт, а сила, зна-
ние, труд, вековой опыт человечества двигают на
Фабрике громадные машины, что сам человек движет
поезда, электрические трамваи, реющие в воздухе
аэропланы. Сам человек зажигает электрическую
лампу, строит громоотводы. Своим знанием и умом
человек добился того, что по проволке и без про-
волки—по радио-он слышет человеческую речь за
многие сотни верст. И при этих чудесах техники
и науки пропадает вера в поповские „чудеса" Исче-
зает над крестьянством власть и Илья пророка
и Николы угодника и других поповских подсобни-
ков и радетелей.
Деревня начинает разбираться, что кроме сил при-
роды веками над ним тяготела непонятная прежде
власть общественных сил. Ведь старое господское
общество было так сложно, так хитро устроено, что
несчастный, измученный раб паразитов крестьянин
и рабочий воображал, что он свободное существо. И так
где было бы правильнее сказать: .такова воля помещи-
ков и капиталистов", он говорил: „такова воля божия!"
И он смиренно стоял на коленях и он терпеливо
ждал, пока без всякой воли божией не пришел рабочий
и не освободил и город и деревню от господской кабалы,
от тяжелых господских цепей,
И когда деревня стала прозревать, она ясно увидела,
что в действительности-то борьба во всем мире идет
вовсе не между богом и дьяволом, не между бесами и
ангелами, а между самими людьми, между помещиком и
крестьянином, между фабрикантом и рабочим.
Так гоните же от себя дальше прочь поповскую чер-
товщину! Ведь там, где еще в ногах у крестьянина пута-
ются и бог, и колдун, и боженька со своей чертовщиной,
там в деревне и темно и бедно. Там темная колдовская
сила не дает крестьянину хозяйство по правильному
наладить, там она отшибает от деревни и агронома и
ветеринара и врача, от которых для деревни польза
действительная.
Религия—мировоззрение дикаря. Так не будь же дика-
pert! Задумайся! Сними скорее поповскую повязку с глаз.
№ 2
БЕЗБОЖНИК
3
КАК БОГ И ЧЕРТ ТВОРИЛИ МИР И ЧЕЛОВЕКА.
(Древние легенды)*
По старым славянским сказаниям в творении мира
участвовали две силы: добрая и злая, светлая и темная,
короче — бог и дьявол.
Когда еще ничего не было, ни земли, ни неба, раз-
ливалось одно сине море. На этом море плавал гоголь,
т.-е. дьявол. Вот и говорит ему бог:
— Нырни ты, гоголь, и достань со дна моря песку!
Господь стал раскидывать по бесконечному про-
странству эти песчинки. Они постепенно увеличивались.
Явились солнце, месяц и звезды.
Только, когда гоголь нырял в море, потихоньку зало-
жил он за щеку одну песчинку: вздумал ее своровать.
Вдруг она начала у него расти, расти, и образовалась у
гоголя во рту громадная глыба. Гоголь выплюнул, сдела-
лась черная земля и понеслась по синему, раздольному
морю. Бог остановил землю, дал ей форму огромной
опрокинутой чаши, положил ее на спину четырех гро-
мадных слонов, а те в свою очередь стали на спину боль-
шой черепахи.
. Бог создал Адама, говорит другое сказание, таким рас-
прекрасным что дьяволу стало завидно.
Намесил дьявол глины и слепил из нее точь-в-точь
свою фотографическую карточку, с бородой, с хвостом,
с рогами, — все как следует быть.
Но только, как ни ухитрялся он оживить слепленную
фигуру, никак не мог. Дул в нее изо всей мочи — и все
без толку!	•
А бог одним глазком смотрел на все эти проделки
нечистого. И вдруг, как дунет, — фигура ожила, явился
настоящий козел и погнался за дьяволом. Начал бить
его рогами. Дьявол испугался и насилу убежал.
С тех пор дьявол боится козла, и еще в некоторых
местах темные крестьяне держат козла на конюшне,
чтобы защищал он лошадей от нападок домового.
Раздосадовал дьявол на эту неудачу, решил он на-
пасть на первого человека. Подошел к раю, хотел уже
было туда прошмыгнуть, ан, смотрит, у райских ворот
собака лает, чуть в икры дьяволу не вцепляется.
— Вот,—говорит,—не положил тебе бог шерсть! А что
тебе так стоять здесь на ветру, да на холоде. И снег
пойдет, и дождь, а ты голая! Дай-ка, я тебя покрою
шерстью, а ты меня за это в рай пропусти. Перевер-
нусь я живой ногой.
Собака согласилась.
Вскочил дьявол в рай, соблазнил человека, всего его
оплевал, и испортил подобие божие.
Рассердился бог. Выгнал Адама из рая. Идет тот и
плачет. Только слышит, что кто-то за ним плетется.
Оглянулся и видит, что собака ласкается к нему.
С той поры и неразлучна собака с человеком.
Не любо — не слушай, а врать не мешай. Много есть
таких рассказов про бога и чорта, и отразились в них
старые, дикарские воззрения, когда человек был темен
и неучен.
Теперь над этими бреднями только смеяться можно
Теперь даже очень темный крестьянин мало-по-малу из
книжек узнает, что все в мире совершается по опре-
деленным законам, без всякого вмешательства бо-
жеской или дьявольской силы.
BE
Старая Авдотья — ведьма!
У^нас на селе это всем известно*
Судите сами: намедни
На ухвате железном
Вылетела из трубы
И понеслась в лес на дубы.
Это видели:
Псаломщик Фома Христовоев,
(Он был пьян, как идол,
Но ведь в пьяном идоле
Глаза зорче вдвое!)
Еще видела
Старушка божья Гнида.
(У нее волдыри на роже
И глаза все в гное,
Но ведь гной-то божий!)
Еще видел
Лавочник Тертий.
(Уж у этого глаз зоркий!
Глянет — попал в ловушку!
Верьте, не верьте,
Соли восьмушку
Выдает за четверку!)
А еще вид^л—
(Уж тут комар носа не’подточит!)
Сам батюшка — отче
Пресвитер Акакий.
.Причтастившись вишневкой,
Он мотал головкой,
Отходя ко сну,
И узрел, как в ночном мраке
Ведьма летела на сосну).
Все это — свидетели почтенные,
Радетели веры отменные,
И все они давали на сходе показание,
Предлагая ведьме наказание:
Окропить ее спереди и сзади,
Спрыснуть святой водицей, —
Свежесвяченой, — старая не годится! —
А чтоб чорт не подгадил,
Отслужить три молебна.
За все это, конечно, мзда потребна:
С кого птичка.
С кого три яичка,
Окорок свиной,
Или холст льняной,—
Словом, чтоб попы не были в обиде.
А уж ведьму обкурят в лучшем виде!
Дело было почти решено.
Но тут вступился отпускной.
— Тут, говорит, нужны поправки!
И дал некоторые справки —
Те самые, которы е выше стоят в скоб-
ках.
И вышла поповскому делу пробка.
Решил сход:
Всем свидетелям дать отвод,
А так как других не бывало,
То старую Авдотью без всякого про-
медления
Взять на общественное иждивение.
И ведьм на селе больше не стало!
Сергей Городецкий.
Рисунки худ. М. Черсмных.
Риеунах хуж. В. Кодмнскег».
Капиталист.
Пугая несуществующим адом—чертями, настоящий ад для крестьян и рабочих, капитал
устроил здесь на земле	(смотри следующую страницу)
Рисунок худ. В. Коэлинского
Виселицы.	Расстрелы.
Тюрьма.	Безработица.
Вайна за барыши богачей
6
БЕЗБОЖНИК
№ 2
КАК ВАВИЛА БОЛЕЛ.
1.
Дяде Вавиле занедужилось тйжко. Уж чего-чего над
ним не делали! И на горячую-то печь животом дожили,
накрывали с головой всем, что находили под рукой
теплого и овчинного. Водили в баню и на полке окола-
чивали вениками. Натирали тертой редькой, дегтем,
салом, поили квасом с солью.
Да, спасибо бабушке Власьевне! Растолковала, что
болезнь с дядей Вавилой приключилась не от простой
„притки", то есть не от легкого нечаянного припадка,
а что-де непременно здесь „урок" лихая порча, злой
насыл, напуск, наговор.
Села вся семья в кружок. А в переднем углу под
образами Власьевна. Видать, что старушка знающая.
Где нужно, раскинет умом.
Запричитала Вавилина жена:
— И скажи ты нам, Власьевна, откуда и каким путем
вошла порча лихая в белое тело Вавилово, в ретивое
его седце?
Подняла было блюдце с чаем обоими руками, да на-
зад поставила Власьевна. Задумалась, будто задачу
мудрейую решала, а потом начала:
—• Кто ее знает?! Может, с глазу, от призору. Бы-
вают глаза у людей хорошие, добрые и счастливые.
Бывают, наоборот, и дурные, лютые. Читали ли заклятье:
„Черный глаз, карий глаз, минуй нас!"
Покачала головой жена Вавилова и руками развела:
— И не знали про то... и не ведали.
А Власьевна дальше свое:
— Бывает хворь и от изурочья. Нашлют лиходеи
порчу всякими путями: в пище, по воде, по ветру. Вый-
дет на улицу, встанет против ветра, скажет какое ему
нужно слово. Ветер подхватит и кто первый дыхнет,
тот и изурочнтся. И сильны же, милые мои, лиходеи
эти самые! Как пулей из ружья стрельнут они по пояс-
нице. Напустят жестокое колотье в грудь, боли в живот,
да такие, что криком приходится кричать и кататься
по земле от невыносимых страданий. Привязывается пор-
ча и от щипка. Это когда сильный колдун, проходя мимо
бабы, как бы ненароком щипнет ее спереди или хлоп-
нет сзади, да еще прихвалит: „Какая ты, шут, гладкая“1
И не думайте, други мои, что болезнь мертвое, да
бездушное существо. Болезнь—она живая! С ней можешь
разговаривать, обращаться к Ией с просьбами. Можешь
приказать ей выйти вон, спрашивать, требовать ответа.
И большие бы беды причинили людям все эти боле-
сти, кабы не знахари, сильные люди, которым большая
власть дадена.
Знахарь, он все могет. Он сумеет узнать, какая хворь
забралась в человека, ломовая или трепуха, знобуха или
гнетучка, гноевая ли, когда лихорадка напала, в то время,
когда свозили навоз на поле, или подтынница, если
болезнь началась, когда усталым ты свалился под из-
городь в лугах и заснул на мокрой траве. И скажу я
вам, милые мои, обратитесь к знахарю Гордеичу, что
живет у обрыва на краю села! Чу, чай-то мой простыл!
Налей, Вавиловна, новую чашечку! Пересохло от расска-
зов во рту.
Наливает Вавилиха чашку, а у самой руки дрожат,
и совсем не чай у нее на уме.
— Дашка, Парашка, духом бегите за Гордеичем! —
Это к дочерям.
А Власьевна, божья скопидомница, прихлебнет чай
и ну качать головой.
— И впрямь, девоньки, духом махайте! Гордеич, он
сильный да крепкий! Снимет хворь с Вавилы живой рукой!
П.
У знахаря Гордеича замка на дверях не висело, вход-
ная дверь открылась свободно. Теплая и чистая изба,
с выскобленными стенами отдавала запахами сушеных
трав, которыми были увешаны стены.
Гордеич сразу же начал хвастаться, что известны ему
целых 99 сортов трав, а держит он всегда дома две-
надцать: цикуту или одолим, семена белены, корень
апчатка, богородицкую травку, волчьи ягоды, корень
—--------- •*—ге^орот»»*»»!®, ^упичцю слепоту. пау-
тинниь, -мДлцё	?’;’*’яяку и бузиный цвет.
Тольке • орпенч гут же предупредил дня ^7;
— Довериться силе целебных снадобий, если они не
наговорены заранее, очень мудрено! Главная сила вра-
чевания, дивчатки, заключается в словах заговора. Сна-
добья же служат только успокоительным средством.
Гордеич говорил по-ученому, как по писаному. Муд-
реные слова он брал из „Цветника" или как наставлял
его „покойничек-батюшка".
С соседями ни особенно близкой дружбы, ни хлебо-
солья он не водил. Тайна пуще всего была ему на-рУку.
Гордеич знал, что деревня подозревает его в сношениях
с нечистой силой, потому ночью огня в избе не зажи-
гал. не держал его дольше других, чтобы соседи не по-
думали, будто он готовит зелье, а нечистый ему помогает.
Но его интересовали деревенские новости и чужие
беседы. Зайдет Гордеич в трактир или харче веньку, сядет
незаметно в сторонке, да и начнет прислушиваться,
у кого украли лошадь, увели корову, на кого падает по-
дозренье и на ком оно, после галденья и общих споров,
остановится. Подбирает он себе в запас мелкие крохи
разговоров, а чуть дело его коснется, кое-что и скажет,
мудреное, покажет себя человеком знающим.
— Ну, что же, — пристали Дашка да Парашка к зна-
харю, — идем?!
— Деньжат „на свечку богу" дадите да яичек от
домашних кур?!
— Дадим, дадим! Только идем скорее! Дюже плохо
нашему батюшке.
Ш.
Когда Гордеич вошел в Вавилину избу, после недол-
гих расспросов, начал он произносить свои заговоры, да
полушепотом так, чтобы не услышал их непосвященный
человек.
А потом уже смело и открыто начал читать Гордеич
свою „молитву" - заговор.
„Встанет раб божий Вавила благословясь и перекре-
стясь, умоется свежей водой, утрется чистым полотном,
выйдет из избы к дверям, из ворот к воротам, выступит
под восточную сторону, где стоит храм введения пре-
святой богородицы, подойдет поближе, поклонится пони-
же, попросит смотреть лестно и повсеместно и повсе-
часно!"
И только проделав все это, „от дедов установленное",
подошел он к Вавиле.
— Покаж-сь!
Тот снял рубаху.
— В груди не продохнешь?
— Вот именно, болезный, — застонал слабо Вавила. —
разломило всю грудь, дышать нечем!
Гордеич сделал строгое лицо и голосом, недопуска-
ющим возражения, произнес:
— Это — утин!
Положил Вавилу животом на порог избы, взял в руки
тупой косарь и начал насекать мм спину, вступая с этим
утином в переговоры:
— Что рублю?! Утин секу! Руби гораздо, чтобы век
не было!
Вавила корчился от нестерпимых болей, но терпел.
Наконец, с ним случился глубокий обморок.
— Это болезнь выходит! Будет здоров!
Получив „богу на свечку" и яичек от домашних кур,
Гордеич вышел из избы, сопровождаемый общими покло-
нами и благодарностями.
IV.
Между тем, больном^ Вавиле становилось с каждым
днем хуже. Через неделю неожиданно заявился церков-
ный староста Поликарпыч.
Узнал про Гордеича. Ногами затопал. Руками замахах.
— Тьфу, тьфу, нехристи! Бусурмане несчастные!
С нечистой силой связались! Знамо дело, батюшку на-
шего, достоуважаемого отца Савелия надо было позвать.
„Болит ли кто в вас, да призовет пресвитеры церковные
и молитву сотворят над ним".
И так распалился, и так распалился, ажно руки опять
затряслись у Вавилихи.
— Ну, и маху дала! Прости господи мое неразумие!
д|£*ха, Парашка духом к«ги" ** ~.........с=*>опи«»м!
С'ыцц’т»», что бае< добрый >век.
№ 2
Б Е 3 Б О Ж:Н И К
7
Пришел Савелий тучный, с одышкой, не пришел, а,
можно сказать, вплыл в Вавилину избу.
— Ну, приготовим потребное к таинству елеосвеще-
ния! Мзда же за сие пять рублев, петушок и мучицы
сколько милость будет!
Крякнула Вавилиха. Последние гроши, можно сказать,
из кармана вылетают, а сама отцу Савелию в ответ:
— Не постоим, батюшка-благодетель! Подними ты
только Вавилу нашего одра!
— С одра, дщерь моя!.. Если милость господня будет!
Ну, поставим столец, на нем же блюдо со пшеницею
положим. Во пшеницу водрузим семь стручец, обвитых
бумагой, седмь свечей. Да и сами в руках свечи держите.
Когда приготовления были закончены, начал отец
Савелий читать семь евангелий и каждый раз после еван-
гелия особой палочкой, как он называл „стручцом", мазал
деревянным маслом грудь больного и колдовал над Ва-
вилой не хуже Гордеича — все демонов из него прогонял.
„Ущедри, помилуй, спасе и избави от лютых и болез-
ней, избави от стрел лукавого твоего раба Вавилы
душу и телеса"!
„Буди, господи, елей сей: елей радования, елей осве-
щения, одежда царская, броня силы, всякого дьяволь-
ского действа отгнания, печать ненаветная, радование
сердца, веселие вечное, да, и сим помазуемые, страшны
будут супротивным".
Ничего не понимала в словах Савелия Вавилиха, но
слоза-то были такие молитвенные, да страшные. Усердно
накрещивала она лоб и при каждом упоминании ..супро-
тивного" лила по морщинистым щекам горючие слезы.
Получив пятишницу, петушка и мучки „сколько ми-
лость была", благословив Вавилу и ткнув ему в рот свою
волосатую лапу, поп Савелий грузно выплыл из избы.
V.
К вечеру уже это было- Зашел в Вавилину избу
Яша-комсомолец. Знал он уже и про Гордеича-знахаря
и про Савелия-попа местного.
Головою покачал:
— Эх, темнота ты матушка!
Вавилиха на дыбы:
— От горшка два вершка, а тоже туды: — темнота!
темнота! Больно уж вы зрячи, молокососы стали! От
дедов это уже установлено. Яйца курицу не учат! Как
деды наши жили, так и мы будем жить!
— А Гордеича допреждь попа звали?!.
— Ну звали?.. Ну что из этого?!
— Помог твоему Вавиле Гордеич?!
— То-исть чтоича?!
— Помог Гордеич, спрашиваю? Да что у тебя ухо
заложило, Вавилиха? Плохо больно слышать вдруг начала!
— И ничего не плохо... НаоборЬт, все явственно
слышу... Ну не помог?....
— Почему?
— Да что ты мне допрос здесь чтоли чинишь?! Ну
маху дала!.. Растолковал мне добрый человек один, что
с нечистой силой по неразумию связалась. Колдуна
вместо батюшки со „священным" елеем позвала...
— А поп не колдовал?
— Не... Батюшка Савелий молитвы читал, елеем
священным мазал одра моего, чтобы значит с одра...
— Одра?!. С одра?!. А молитвы поповские разве не
то же колдовство?!. Вот и выходит кругом темнота!..
Призвала ты знахаря. Попы не терпят спора с собой
старинных верований и старых обычаев, оставйшихся
от языческих времен. Старинных богов они об'явили
бесами. Старинные верования назвали суевериями.
Свои заклинания они считают молитвами, а старинные
заклинания колдовством. А по настоящему-то и попов-
ское колдовство и колдовство Гордеича—все единственно!
Проку от него не жди! веришь ли, не веришь, вспомнишь
меня потом,— Вавила от них не поправится! А если
поп и колдун на ножах друг с другом, так воюют они
между собой из-за твсих же пятаков.
Вспомнила здесь Вавилиха и петушка, и мучицу
„сколько милость будет", и Гордеичины „яички от до-
машних кур", и его „богу на свечку". Екнуло, было, сердце.
— Хоть молодой, а будто правильно по его словам
выходит! Да ведь только сегодня молебен служила! Ба-
тюшку звала. Милость господню вместях призывали. Елеем
..радования" Вавилу мазали...
Ушел Яша, а у Вавилихи слова его будто колом внутри
застряли. Так и щекотят, так и ерзают на сердце.
Посмотрит на икону Вавилиха, сомнение в груди раз-
ливается.
— Где же правда-истина? Господи, помоги моему
маловерию!
А из Вавилиной половины жалобный стон до нес до-
носится.
— Пи-и-ть! Тошнехонько мне, мои милые!..
Подошла к кровати. А он уж несуразное бормочет.
Все с чертями в разговоре своем воюет.
А через минуту сознания лишился. Лицо бледное,
а сам весь жаром пышет. Глаза мутнеют...
И страшно Вавилихе. Не знает, куда в горе своем
податься.
VI.
Со времени службы Савелиевой прошло еще пять
дней.
Яша-комсомолец не забывал Вавиловой избы и ка-
ждый раз советовал доктора из больницы позвать. Вави-
лиха не соглашалась:
—Залечит! В гроб уложит моего разнесчастного!
И только, когда уже судороги предсмертные Вавилу
взяли, сдалась.
— Вези уж своего лекаря! Все равно, видишь, дух из
его вон!
Приехал врач. Внимательно осмотрел больного.
— Воспаление легких. Только поздно позвали. Аго-
ния уже началась.
Вокруг же Вавилиной избы сгрудилась чуть не вся
деревня. Весть, что помирает Вавила, уже кругом раз-
неслась. Набились в сени. Стоят на крыльце. Ждут.
Доктор был у Вавилы до самрй смерти. И как с 13а-
вилой было уж все покончено, как вышел врач из избы,
загудели деревенские:
— Что? Как? Помер Вавила?!
Деревенские причитальщицы заголосили:
Охти, мне-тюшко!
Охти, горюшко!
Закатился наш Вавило!
Красно солнышко!
Опустил низко доктор голову. Дал знак рукою, чтоб
перестали голосить.
— Да, помер ваш Вавило.... И скажу я вам, помер-
то он от темноты вашей деревенской. Вылечить можно
было Вавилу. Воспалением легких называлась его болезнь.
Да вместо доктора здесь колдуна да попа звали.
Вместо лекарства колдовством вздумали лечить.
Вот и „залечили". Заплатил Вавила своей жизнью за
вашу темноту. А у меня в больнице недавно случай
был, лежал крестьянин Терентьич. Из Высокого! Знаете
его: Болел он вот этой же самой болезнью . На лег-
ких держали у него согревающий компресс. Микстуру
давали, чтоб отхаркивать было легче. А когда сильный
жар был, чтоб сердце выдержало, впрыскивали внутрь
камфору. Отходили. Отстояли. Не поп и не колдун рабо-
тали, а наука, наши знания.
Заволновалась деревня.
— И как это без знахаря и попа! Значит, никакой ни
крестной, ни нечистой силы нет? И заклинать было их
ненадобно?!
Отправились бабы к Терентьичу, чтобы живого по-
видать.
Видят: сидит, журнал „Безбожник" читает, в переднем
углу на стене портрет Ильича висит.
— Расскажи же, миляга! Неужели и впрямь болел? И
доктора тебя лекарствиями без заговоров и молитв от-
стояли? А Вавила-то у нас, царствие ему небесное, на
деревне помер!
Стал Терентьич рассказывать. И точь-в-точь как
доктор у Вавилиной избы крестьянам говорил:
— По науке жить надо, много вера в крестную и
нечистую силы, да в наговоры разные и молитвы по-
повские покосила нашего брата-мужика!
Вышли бабы от Терентьича.
Рассуждают промеж собой.
— И впрямь, много нам зла от религиозной и всякой
нечисти! А потому — темнота. По новому т^ить не ре-
шаемся. Дикарями, как в дремучем лес} живем.
Мих Горев.
СТ 1Ч\ HI 'ЬКЫ й СУД.
Не тот которым-попы пугают, а тот, которого попы и' буржуи боятся.
Рйсунок^худ. М. Меренных.
Поп-подсудимый: — Господа товарищи! За что же? Он капитал хозяин, а мы его слуги. Правда, вместе работали: мы крестом, да мощами, а он виселицей, кнутом и цепями.
10
БЕЗБОЖНИК
№ 2
ДЬЯВОЛ И ЕГО ВОИНСТВО.
Много искушений и напастей на пути спасения чело-
века. Еще апостол Павел сказал: „Дьявол, как лев, рыкая,
ходит, ища, кого бы ему поглотить!"
И чем большие подвиги накладывает на себя верую-
щая душа, чем больше она молится, чем больше держит
посты,— тем острее стрелы неисчислимого сонма злых ду-
хов. Смущать род христианский соблазном, завлекать
человека лукавством — прямая цель дьявольского пребы-
вания на земле.
Каждому человеку, по учению церкви, князем бесовским
дан искуситель. Невидимо стоит он у человека с левого
бока и в левое ухо шепчет ему о таких злых делах, какие
самому человеку и в ум-то никогда не пришли бы. А за-
звенит в левом ухе, эт</ бесенок летал к сатане грехи
человека за день сдавать и вот прилетел назад:—весть
о себе подает!
Да только не всегда нечистый остается невидимым.
Поговорите, к примеру, с каким-нибудь .отцом пустын-
ником", со „старцем юродивым" или с деревенской
божьей старушксй-кликушкой, и они вам непременно
расскажут, как встречали людского ненавистника лицом
к лицу. Они даже вам наружность его опишут, точьвточь,
как рисуют попы на картинках: мохнатый, в шерсти, с
двумя острыми рогами на маковке, иногда в красном
кдтпаке, с длинным-предлинным хвостом.
Некоторые святые, которые имели дело с дьяволь-
ской силой, рассказывают, что черти они востроголовые,
как сычи, и непременно хромые. Будто бы еще до со-
творения мира они переломали себе ноги, в то время,
когда весь сонм бесовский, по божьему слову, сорок дней
и сорок ночей летел с неба в тартарары.
Но не всегда бесы и бесенята показываются людям
в своем настоящем виде. Зачастую они сбрасывают с
себя бесовскую шкуру, превращаются, кто в черную кошку
(черная кошка пробежала — бес поссорил), кто в черную
собаку, кто в свинью, лошадь, волка, зайца, мышь, ля-
гушку и т. д.
„Жития Святых" много рассказывают об этих пре-
вращениях дьявольской силы.
Верующие знают великую вражью силу насылать
на людей.
Холера и тиф, чума и лихорадка — все это насы-
лается чортом. Для всякой болезни есть свой бес и
каждый из этих бесенят имеет свой вид: чорт лихорадки—
вид бабочки, чорт оспы — лягушки, а вот бес кори—не-
пременно ежа. Сверх прочих существует еще особенный
бес. Насылает он на человека неожиданные беспричин-
ные боли — схватки в спине, руках и ногах. Никто иной,
как чорт наталкивает людей на пьянство, наводит бо-
лезнь, которая зовется хмелевиком. Захочет бес кого-
нибудь попутать пьянством,— непременно приготовит
в водке белого, величиной с волосок, червя. Проглотит
его человек и уж, конечно, на всю жизнь сделается
горьким пьяницей.
Поэтому первое средство во всяких болезня—заклясть
силу дьявольскую. Особенно умеючи это делают свя-
щенники, которые и дунут и плюнут на чорта во-время
и помолятся так:
„Изжени из него (человека) всякого лукавого и не-
чистого духа, сокрытого и гнездящегося в сердце его (из
молитв „таинства" крещения).
Да что там говорить о „православных отцах". Даже
Лютер, основатель новой веры, не признававший в об-
щем святых — чорта все-таки сильно побаивался.
Досужие люди подсчитали, что в своем „большом кате-
хизисе" о Христе Лютер говорит 63 раза, а вот к „все-
могущему" и "страшному" чорту возвращается целых
67 раз.
„Если,— писал он,— есть столько глухих, хромых, сле-
пых, то все это по злобе чорта. И точно так же не сле-
дует сомневаться, что чума, лихорадка и всякие другие
поветрия и язвы, все идут от него, как он же подни-
мает бури, напускает пожары и вызывает дороговизну,
уничтожает хлеб и плоды в поле".
„По-моему, — продолжает он дальше,— все слабоум-
ные и сумасшедшие повреждены в своем рассудке чортом.
Если же врачи приписывают иногда такого рода болезнь
естественным причинам, то происходит это оттого,
что они не понимают, до чего чорт силен и могуч. Все
мы, всем нашим телом и имуществом подлежим власти
чорта!"
Черти всюду преследуют человека. Не отступают
они от человека и во время его смерти. В православных
„священных книгах*' много рассказывается, как начи-
нает спорить какой—нибудь бесененок с ангелом свет-
лым за душу человека. Но подробнее об этом „ангеле
смерти" говорит еврейская книга Талмуд.
„Ангел смерти" по Талмуду ужасен для души. Он при-
водит в трепет свою жертву. Над голозой человека он
держит свой обнаженный меч. С меча тихо стекает три
капли роковой жидкости. Первая капля отнимает жизнь.
Вторая — придает трупу бледность. Третья разлагает его
и производит дурной запах.
Религиозные евреи уверяют, что ангел смерти в древ-
ние времена был еще лютее, да раввины, однажды, вы-
кололи ему левый глаз. С тех пор он окосел, стал хуже
видеть и потому меньше может людям вредить.
И когда положат тело человека в могилу, и тут не
обходится без нечистой силы. Является ангел смерти
с цепью, она наполовину, огненная, на половину железная.
Дьявол цепью наносит три удара. Первый удар ломает
кости, второй—дробит их на части — обращает в порошок-
Здесь являются добрые ангелы и зарывают этот поро-
шок в землю,
Жизнь человека, таким образом, по учению еврей-
ских, православных, лютеранских и всяких других попов,
окружена дьявольской нечистой силой. Бесы наступают,
а человек, как только может, обороняется.
Наглые, злые, хохочущие бесы всюду. Смотрят косым
подмигивающим глазом из всех окон, дверей, щелей и уг-
лов. Они спереди и сзади, сверху и снизу, справа и слева.
Зевнешь, либо чихнешь—опять бес, которого, если нехо-
чешь окончательной гибели, надо непременно закрестить.
И трудно сказать, чтобы делал несчастный верую-
щий человек при таком натиске на него бесовской силы.
Но приходят попы и во время искушений советуют
для отгнания бесов читать псалом 90-й.
„Не убоишься от страха нощного, от стрелы летящея
во дни, от веши во тьме приходящея, от сряща и беса
полуденного. Падут окрест тебя тысячи, и тьма к тебе
же не приблизится, на аспида и василиска наступиши
и попе ре ши льва и змия".
И любо верующей душе, что есть у нёё'против бесов-
ской силы свое оружие — сила крестная, с которой она
коли только захочет, даже на аспида и василиска насту-
пит (а что такое этот аспид и василиск толком и сама
не знает!), и что какая-нибудь Лукерья-комарница, либо
Параскева-пятница своими лапотками так и станет по-
пирать преогромного льва и прелютущего змия.
М. Г.
№ 2
БЕЗБОЖНИК
11
„НЕЧИСТАЯ" СИЛА.
Рисунки худ. М. Чоре.мных.
Теперь есть, которые даже в домового не верят,
а про ведьму ими не говори. Далеко ли ходить — Сидор
Денисов, маляр. Ему дядя Степан в позапрошлом году
про ведьму четыре часа доказывал, а он выслушал, да
и говорит: „Ты бы, говорит, чем на словах д^сазывать,
хотя бы одну ведьму за хвост для интересу поймал
и привел. Я бы тебе за такую доблесть двугривенный
на пропой бы пожертвовал*.
Ну, однако, это не главное, а главное тут вот в чем.
Долгое ли, короткое ли время проходит с того разговора,
и вдруг умирает у Сидора его престарелая родитель-
ница, а Сидор уезжает в неизвестный путь. На какие
деньги ездит — дело, конечно, не наше, но только воз-
вращается домой в синих галифэ, в желтых сапогах
и подруку с ним неизвестная женщина из соседней во-
лости, а при женщине сундук. А через три недели после
этого Сидор уезжает красить неизвестные крыши, может
красит, а может и не красит, дело не наше,— неизвест-
ная же женщина воцаряется в Сидоровом доме и давай
хозяйничать.
Баба, как баба, работает за четверых, там с ведром,
там с топором — работает она или вид показывает, дело,
конечно, ее, но только начали мы успокаиваться. Успо-
каиваемся мы таким порядком месяц, успокаиваемся,
веришь ли, другой: и вдруг, на третий приходит это к
нам все тот же небезызвестный дядя Степан и говорит:
— Убей, говорит, меня гром, братцы, а тут дело не
ладно! Сидорову-то корову знаете?
— Как, говорим, не знать. Дело не наше, мы не ка-
саемся, а только самая последняя коровенка во всем
стаде.
— Ну так слушайте, говорит, что я вам скажу, братцы.
У Сидорохи-то эта корова стала доить в день три че-
тверти!!.
Тут у нас некоторые посмеялись даже:
— Мели, Емеля, твоя неделя, язык без костей. У нас
лучшие коровы на холоду да на соломе до четверти
сбавили, а ты — три...
— То-то вот, говорит, и оно: у вас сбавили, а у него
прибавили. Да это, говорит, еще что! У ней и куры по-
середь зимы занеслись — яйца в город корзинами возит...
Ну, тут мы между собой, конечно, переглядываемся:
дело по нашим местам необыкновенное.
А дядя Степан сидит да навешивает:
— Братцы, говорит, ведь это, как же понимать? Се-
годня три четверти, а завтра десять! Братцы, да ведь
это же она наше молоко к себе перегоняет, убей меня
гром. Она на новом-то месте еще не огляделась, боится,
а приживется — то ли еще пойдет! Я их ведьминскую
породу знаю.
Тут нас ровно что в сердце толкни, а дядя Степан
опять навешивает:
— У ведьмы, говорит, главная сила — заговор еенный,
братцы. Заговора и надо добиться. Добьемся заговора —
у самих коровы первые по губернии будут, не до-
бьемся — всему селу погибать. Пойдем, братцы, постра-
щаем ведьму!
Ладно, для интересу пошли. Ввалились в избу с ог-
лядкой, которые и кол за спиной припасли:
— Ага, говорим, ведьма проклятущая! Выкладывай
свой причандал. Которые тут у тебя заговоры для беса?
— Какой, говорит, причандал. Что вы, люди добрые,
ай очумели?
— Ага, говорим, честью не хочешь! Шарь, ребята,
сами...
И сейчас это ее сундук на середку — раз. Колом по
замку (тут умеючи бить надо, с молитвой) —два. Под-
ымаем мы крышку — главное место, где бы хвосту
от черной коровы быть (самый первый ведьминскнй
причандал)—глядь, а заместо хвоста книжка и надпись
на ней: „Каки чем кормить крестьянскую корову, чтобы
повысить удой“. Мы дальше — где бы ведьминскому по-
рошку в тряпице лежать (ведьмы через порошок на ша-
баш летают)— глядь, а в тряпице листок: „Как повысить
носкость русской курицы *. И другое!!
А она окаянная, отвела мужикам глаза — стоит да
посмеивается:
— Вам, говорит, что? Книжек, что-ли? Так я бы итак
одолжила, незачем было замок лемать. Я, говорит, из
дома много принесла. Книжки хорошие, очень помогают.
Мне, говорит, прямо семикратно помогли.
Ну уж тут мы видим — крыть нам нечем. Попугали ее
маленько на словах, чтобы не очень колдовала вперед —
и ходу. Бить-то поопасались, еще порчу нашлет.
АЛ. ГРИГОРОВИЧ.
12
БЕЗБОЖНИК
№ 2
ОБЛАСТЬ КНЯЗЯ ВЛАСТИ ВОЗДУШНЫЯ.
Небо, — учат христианские священники,—божье цар-
ство, земля — царство человека, а средина между ними,
воздух,— подчинена дьяволу.
„Воздушное пространство, — наставляет коневский
монах Митрофан, — наполняют отверженные, падшие
ангелы. Что воздушное пространство есть жилище злых
духов, о том свидетельствуют избранные сосуды свя-
того духа, и мы веруем сей истине".
„Земля, — повторяет он, в другом месте,—жилище че-
ловеков, воздух же — жилище злых духов. А как тесно
соединен воздух с землею? Как между хорошею травой
растут и сорные травы, как между пшеницей — плеве-
лы,— так злые духи и люди смешались между собой"’).
„На воздусех", оказывается, дьявол понастроил свои
таможенные заставы; числом их 20. Они преграждают
верующей душе путь на небо. На этих „заставах"—„злые
наши обвинители, странные мытники, опищики, данщики
описывают, осматривают, вычисляют грехи и рукопи-
сания человека, взимая с него таможенные пошлины.
И бедный человек, весь приходит он в колебание, как
от землетрясения, весь трепещет"8).
„В некую нощь,— рассказывает Афанасий великий,—
глас свыше прииде к Антонию, глаголюще: „Антоние, Ан-
тоние, восстани, изыди и виждь. И восстав, изыде и
возвед к небеси очеса, виде некоего долга и страшна,
головою до облак досяжуща, протязая руце, возбра-
няше восход". И еще: „Св. Антоний, находясь некогда в
состоянии, подобном обмиранию, зряшеся на воздух не-
сом быти. Возбраняху же пути воздушные беси и не
даяху пройти мимо"4).
И хоть ясно, что долгий да страшный, головою до
облаков Антонию просто во сне приснился, либо кош-
мар подвижника мучил, либо наклюкался он, как гово-
рится, до белых слонов, а вот Евсевий, епископ Гали-
канский, рассказывая об этом, лицемерно развдыхался:
„Увы, что будет с нею-душою, когда виновники, смерти
начнут влачить ее по обширному воздушному простран-
ству и водить темными путями!"
И вот еще что рассказала будто бы о своей смерти
св. Григорию, ученику пр. Василия, прислуга этого са-
мого Василия Феодора. Было это опять-таки в видении,
т.-е. попросту, значит, и Григорию тоже страшный
сон приснился.
„Когда наступил час моей кончины, увидела я мно-
жество эфиопов, стоявших вокруг моего одра. Лица их
были черные, как сажа и смола. Очи горели, как угли
огненные, и весь вид их был столь же страшен, как вид
огненной геены. Одни из них ревели, как звери, другие
лаяли, как собаки. Третьи выли, как волки. Смотря на
меня, они ярились, грозились, устремлялись на меня, скре-
жеща зубами... Наконец, явилась смерть, видом очень
страшная, подобия человеческого, но без тела, соста-
вленная из одних костей человеческих. Она принесла
различные орудия мучения: мечи, стрелы, копья, серпы,
вилы, секиры и др. Смиренная моя душа вострепетала
от страха. Смерть приступила ко мне. Взяла малую се
киру и отсекла мне сперва ноги, потом руки, после дру-
гими орудиями расслабила мне все члены, отделив их
один от другого по суставам. Я лишилась рук, ног. Рее
мое тело омертвело, и я уже не могла двигаться. Потом
отсекла мне голову. После того растворила в чаше
какой-то состав и, приложив к устам моим, насиль-
но напоила меня. Так горько было это питие, что
душа моя не могла вынести сего, содрогнулась и
выскочила".
Чепуха привиделась Григорию невероятная. Чтобы
укокошить одного человека, смерть берет мечь, да еще
стрелы, да не одно, а несколько копий, и секиры, и ви-
лы, и серпы. Пушки были бы в то время, и тех бы не
О Как живут наши умершие и как будем жить и мы по смерти.
СПБ 1885 г. т. 1, стр. 18—19.
а) Там же, стр. 65.
а) Слово о погибших в тв. св. отц. XV, 269—271.
Четьи минеи. 17 января.
забыла. Сперва голову отрубила, а потом пить Феодо-
ру заставила. Теперь даже маленький мальченка не по-
верит всей этой чепухе и спросит: коли голова у Феодо-
ры отлетела, чем, каким местом Феодора пила?
Впрочем, мало ли чего во снях не приснится. И не
стоило бы о таком зряшном сне рассказывать, да цер-
ковь объявила весь этот сон с дальнейшим диковинным
рассказом о двадцати „воздушных мытарствах", на ко-
торых душа чертями по всякому мучится, — своим не-
погрешимым учением, — божьим откровением.
Макарий в „Догматическом богословии" пишет: „Не-
прерывное, всегдашнее, повсеместное употребление в цер-
кви учения о мытарствах, особливо же между учителя-
ми IV века, непререкаемо свидетельствует, что оно
передано им от учителей предшествующих веков и осно-
вывается на предании апостольском. *)
И укреплялась заупокойная лавочка, и росли вкладами
на „вечный помин” души церковные и монастыркие бо-
гатства. А попы, закрепляя среди темных и невежествен-
ных людей веру во всю эту воздушную чертовщину,
в своих молитвах гнусавили:
„Страшно бо и грозно место имам пройти, телом раз-
лучився, множество мя мрачное и бесчеловечное демо-
нов сряшет".
„Его же бо греха забвением зде не покается, то ми-
лостынею избавится от насилия бесовских мытарств".
И пугливо билось, чуть не выскочить было готово от
этих запугиваний и грозных поповских заклятий сердце
какой-нибудь старозаветной старушки-салопницы! Ну,
как тут не отдашь попам не только милостыню! Послед-
нюю, можно сказать, рубашку и ту снимешь.
— Пусть только там „на воздусях" множество мя
мрачное и бесчеловечное демонов „не срящет"!
Но откуда взялась эта воздушная область бесовского
князя? И эти воздушные таможенные заставы? Несомнен-
но, „святыми отцами" они были списаны с земных та-
моженных застав.
Все эти мытники, описчики, даныцики едва ли не были
наряжены в костюмы греческих чиновников или в одеяния
грабителей, которыми кишели в то время торговые пути.
Полный всяческих опасностей, неожиданностей, путь
движения товара фантастически отразился в движении
по воздуху товара-души. И как на земле, взявшие на
откуп таможенные заставы мытари-чиновники не оста-
навливались ни перед чем, даже перед побоями и истя-
заниями, чтобы выжать побольше выгод из провозимого
товара, так и бесы воздушные поджаривают на сково-
родах, рвут ноздри, занимаются и всякими прочими бес-
чинствами, чтобы только сорвать с купцов-ангелов не
то золото, не то вексель на золото, который-де добрые
ангелы вынимают для чертенят, по поповскому учению,
из „ковчежца".
Ну, и спасибо же божье поповскому „откровению"!
Теперь-то мы уже наверняка знаем, что в воздухе, что
над нами! И надо предупредить прорезающие сейчас
небо аэропланы. Пусть поостерегутся, голубчики! Надо
отдать приказ аэропланам: без „ковчежца с золотом" не
летать! А то, чего доброго, заедешь крылом в какое-ни-
буть воздушное мытарство, не оберешься потом хлопот.
Поди там, доказывай, что мы, мол, советские летчики-
безбожники!
Для охраны богатств, власти и влияния капита-
листов попам срочно требовалось вписать в свое
учение все эти взятые из старых языческих вер
„адовы затворы", „пленницы мрака" и „воздушные
мытарства".
Трясись, мол, бедный человек пред попами и бога-
чами, как от „землетрясения"! Закатывай „в помин души"
сорокоусты и тащи деньзначное Перед богачем держи
себя тише воды, ниже травы, а то помни, крутенько
придется на мытарствах всякой непокорливой началь-
ству душе.
---------	М. Г.
I) Т. V стр. 85 и 86.
Тяни, дедко за репку! Газета стоит крепко!
Рисунок худ. В. Козлннского.
Одолел попа"„Безбожник“!	Нужен батюшке помощник
Не помог один—другого:
Кличет попик черным словом.
Прибежал сам Вельзевул,
Во вскгсилу саданул.
И пропали все на этом!
Раздавила их газета.
14
БЕЗБОЖНИК
Прислал мне редактор „Безбожника*
запрос.
„Вот что, дед Григорий, того-с,
Выпускаем мы „чертячий41 номер,
Так ежели ты, от старости, не помер, —
То пришли нам раек подходящий вскоре.
С тов. приветом, редактор Горев.
Я бы, признаться, и рад написать,
Так ведь надо и то понять,
Что черти теперь от деревни отшатну-
z лись, —
И лицом к городу повернулись.
И уж вы мне, братцы, поверьте,
Что наши деревенские черти
Супротив городских не стоят ни черта, —
Самого последнего сорта.
К примеру сказать, — леший.
Д^жил я до полной плеши, —
Везде его, черта, искал, —
Не нашел, не видал.
Деревенские черти один лишь вздор,
Иду я раз ночью скрозь казенный бор. ..
А ночь-то черней арапского желудка.
И стало мне, братцы, жутко, —
Аж мороз пробирает по коже,
И руки трясутся мелкою дрожью.
Вдруг вижу, стоит „сам11 на поляне.
Голова у него — баранья,
Кверху торчат рога, словно ухи,
Лапы сложил на брюхе,
И смотрит сразу
На меня, в оба глаза.
А потом, — как ухнет.
Я думал, со страху, у меня кишка
всухнет.
Повалился я не землю ничком.
Закрыл голову пиджачком,
Молчу, дрожу,
Не гикну, — лежу.
И проморил он меня так до рассвета.
Прямо никакого хода нету.
Чуть голову подниму,
А он на меня — УУ‘У-
И я, со страху, словно дурак,
Опять под пиджак.
А, как дело подошло к рассвету,—
Стало мне ясно все это:
Среди двух дубовых развилин,
Стоит ель, а на ней сидит филин.
Один глаз, от света, прищурил вот
эдак,
(Письмо в редакцию).
Словно хочет мне сказать, на последов
„Видал я дураков и кроме вас,
А такого, как ты, - вижу в первый раз.
Насчет домовых тоже стало не густо.
Один раз, чтоб ему было пусто,
Задал он нам-таки задачу...
Слышим, — на чердаке кто-то пкачет,
Воет, стонет, орет,
Кричит, свистит и поет.
Подняли тут бабы вой:
„Святые угодники! Домовой*.
Спать не даст. Мученье.
И поднялось на него ополченье.
Пошли на нечистого крестным ходом,
Эдаким родом:
Впереди я с дубьем,
За мною Андрюшка с фонарем,
За Андрюшкой, — Аниска с ухватом,
За Анискою Фекла с святым Панкратом,
За Феклой — Авдотья с помелом,
За Авдотьей, — Марья со святым кре-
стом,
А напоследок бабка Марсмьяна
Тащит святых Кузьму и Демьяна.
На чердак вошли все, — безо всякой
помехи.
Слышим, — воет из-под застрехи.
Подошли всем скопом поближе,—
Наклонились к домовому пониже,
Хоть и дрожит у каждого жилка...
Глядим,—лежит пивная бутылка,
Как есть цельная, без из янов,
С ярлыком: б. Корнеев Горшанов.
Лежит горлышком, значит снаружи,
А на улице — вьюга, стужа.
Как ветер посильнее рванет,—
Так в бутылке, домовой и орет.
Обступили бабы бутылку, крестясь...
А я поднял дубину, да по нечистому —
хлясь.
Аниска его ухватом,
Фекла святым Панкратом,
Авдотья помелом,
Марья святым крестом,
А сверху бабушка Маремьяна
Накрыла святыми Кузьмой и Демьяном.
Разнесли домового вмиг,—
Остался один ярлык.
Да. Видно, в деревне, чертячья сила
Свой век-то уже отжила.
Да и что им у нас жить за неволя,
Коли им теперь в городах раздолье.
Живут они там на полной свободе...
Да вот, как-то раз, в прошлом годе,
Приехал я в Москву погостить,—
Себя показать да людей посмешить.
Остановился у сына — Лексея,
Служит монтером, на бывшей Бромлея.
Сидим это мы. попиваем чаек,
И говорю я ему: „^х, сынок.
Живу я на свете 75 й год,—
А на чертей вот, — мне не везет.
Прямо бог меня в этом деле обидел, —
До сих пор, ни одного чорта не видел11,
„В этом деле, говорит, папаша,
Вся власть наша.
Пожалуйте к нам, в клуб на завод, —
Там у нас чорт из трубы орет41.
А как его зовут-то, вашего черта.
Черти-то ведь, тоже, разного сорта.
Один хорош спереди, другой сзади*.
А сын отвечает: „Радий.
И верти ты его, как хошь,—
Отовсюду хорош.*
Пришли мы в клуб, на завод...
Народ на чорта глядеть так и прет.
Вижу — просторная изба,
А посредине — черная труба.
„Вот, — говорит, — папанька,
Глянь-ка.
Видишь, — труба стоит.
В ней этот самый чорт и сидит*.
Подошел я к трубе поближе, —
Внутрях у нее никакого чорта не вижу.
Подсунулся к ней совсем,
А она как рявкнет: „Всем. Всем. Всем.
Слушайте, рабочие и крестьяне.
Полно бродить в вековом тумане.
Наш призыв, — чрез леса и степи,—
Сбросьте старые, ржавые цепи.
Нету в мире ни чорта, ни бога.
Мужику вместе с нами дорога
К просвещению, к знанию, к свету...
Да здравствует власть Советов1’.
Так вот вам, пока,
Вместо райка.
А раешник пришлю вам вокоре
С тов. приветом —
Дед Григорий.
Гр. Градов.
ЧЕРТОВЩИНА НЕ ЧЕРТОВЩИНА, А ДЛЯ РАЗМЫШЛЕНИЙ ТОЖЕ ПРИЧИНА.
С ним „черти шутят".
В селе Манглисском, Тифлисской
губ. учительствовал „во время оно“
некий гражданин. Ну, учительское
дело известно: ни сытно, ни голодно —
ни тепло, ни холодно, а бывает и ху-
же. Такие блага не каждого устраи-
вают, а поэтому манглисский учитель
дотянул кое-как до 21 года, а потом
сменил плохие учительские штаны
на поповскую рясу. И было, очевид-
но, не плохо новоиспеченному попу
до последнего времени. Но поумнел
народ в Манглисском, стало бате
хуже.
— А не махнуть ли опять в учителя.
— А все же и сомнение разбирает.
— Неужто так и пропадут попы?
А вдруг изменится положение?
Опять переделываться?
И принял сей муж соломоново ре-
шение.
Рнс. худ. Козлинского.
— Буду и попом и учителем, что-
бы нигде не потерять.
И подал в Манглисский Исполком
заявление:
— Прошу предоставить мне место
учителя в школе по сов-ме-сти-тель-
ству.
Обратился к некоторым лицам
с просьбой „оказать протекцию",
а когда там раскрыли глаза от уди-
вления, пояснил:
— Чем чорт не шутит.
Мы на дело смотрим иначе: пусть
уж черти лучше шутят в другом
месте, а не в школе.
Слушают звон, да не знают, где
он.
Слышали крестьяне с. Александров-
ки, В. Вьясской вол., Саранского
уезда о том, что нужно продвигать
в общественную работу женщину.
№ 2
БЕЗБОЖНИК
15
Наступили перевыборы комитета
взаимопомощи.
— Надо бабу выбирать. А какую
бабу? Баба — она баба есть.
—2Ну, баба —бабе рознь...
Словом, толковали много, всем ба-
бам на селе кости перемыли, и, нако-
нец. выяснилась очень печальная
картина:
— Нет на селе баб, стоющнх вни-
мания.
А по городскому-то, сказывают,
обязательно баб пропускать.
Еще раз бабу за бабой обсудили
и, наконец, нашли:
— Курамову. И грамотна и знаю-
щий человек. Была и в сите и в решете.
А кто такая Курамова, единствен-
ная из всех баб на селе?
— Ворожея... гадалка... бывшая
псаломщица.
Решили мужички, что лучше этого
никак не найти. Ни у одной бабы
в селе нет столько качеств.
Вот „наворожит“в комитете Кура-
мова, так, смотришь, и мужики умнее
станут. *
На новых заработках.
Революция заставила многих снять-
ся с насиженного места и изобретать
новые новые способы добывания хле-
ба. В особенности это коснулось по-
повствующей братии.
Одним из таких способов за послед-
нее время стали гастроли отцов „по
городам и весям" с лекциями—дис-
путами.
Саженные афиши, заманчивые
темы.
Митрополит Введенский, заметил
видно, что большим успехом у публики
пользуются „веселые номера".
На лекции —диспуте в Нижнем Нов-
городе были такие номера:
Задают митрополиту вопрос:
— А вы бога признаете?
— Библейского бога, с седой боро-
дой и в зеленом хитоне? — Нет.
— Как же бог-дух сломал ногу Иа-
кову в борьбе с последним?
— А я при божьей драке не при-
сутствовал.	_ _ J
— Был ли ноев ковчег в Японии
и Америке?
— Я в нем не плавал.
— Где был бог до творения мира?
— Не знаю, но где-нибудь все же
был, так как в те времена не было
квартирного кризиса.
Так отцы духовные пожинают ла-
вры .
Пока публика заинтересована но-
вым репертуаром, но в конце концов
может и эго надоесть. Не пришлось
бы тогда еще более веселые номера
придумывать!
Комсомолец, верящий в чертей.
В дер. Деревхово, Вышневолоцкой вол., и уезда,
некоего А. Матросова родилась дочь. Задумал
парень крестить ребенка у попа. Долго думал,
кого в кумовья пригласить, и, наконец, надумал.
— Двоюродного брата, Павла Мтросова.
То обстоятельство, что Павел Матросов —
комсомолец, да еще секретарь ячейки, не оста-
новило.
Расчет оказался правильным, Павел Мат-
росов согласился быть кумом, и через час но-
сил новорожденного вокруг купели и „отгонял
чертей**:
Дунь... Плюнь... Аминь...
Теперь ячейке остается тоже дунуть, плю-
нуть и сказать:
— Колы ты веришь в бога и чертей — изыди.
Аминь.
Почему любят знахарей?
На этот вопрос в с. Верхне-Паль-
ском, В.-Устюгского уезда, Сев.-Двин-
ской губ. имеется такой ответ:
— Да без них никак не обойдешься.
Заболит, например, у кого нибудь
грудь, голова или живот. Идет к фельд-
шеру.
— Нельзя ли полегчить? Никаких
силов нету.
Фельдшер советует:
—Молись богу, да поставь свечку
царице небесной.
— Пантелеймону мученику моле-
бен закажи.
А уж какая царица небесная да
Пантелеймоны помогут: знают все
что от этого толку, как от битья
лбом в стену.
Вот и выходит: фельдшер сам не
помогает, на бога надеяться нечего,
остается одно — ко всякой чертовщи-
не прибегнуть.
И идут к знахарям:
— Авось что пошепчет, али даст
с наговором.
Интересно вот только что: откуда
этот фельдшер жалованье получает —
из Здравотдела или из епархиального
управления?
Выход журнала „Безбожник** задерживался по тезсиичесиии причинам.
С настоящего номера журнал будет выходить аккуратно.
А ете_безбожники говорят, чертей нету!
Издатель: Госиздат.
Адрес редакцн: Москва, Тверская, 35.
Главлвт № 32086.
Ответственный^редактор:- Ем. Ярославский
Зам. редактора — Мих. Горев.
Тираж 30.000.
Краснопресненская типография и сливол. им. Богословского (3-я „Моспомиграф") Москва, М. Грузинская ул.» Столярный пер, д. 5/7.