ИХЪ ЯВНЫХЪ И ТАЙНЫХЪ ДѢЯНІЙ
ОТЪ ОСНОВАНІЯ ОРДЕНА ДО НАСТОЯЩАГО ВРЕМЕНИ.
СОЧИНЕНІЕ
ИХЪ ЯВНЫХЪ И ТАЙНЫХЪ ДѢЯНІЙ
041 ОСНОВАНІЯ ОРЛЕНА ДО НАСТОЯЩАГО ВРЕМЕНИ.
СОЧИНЕНІЕ
= і
ТЕОДОРА РРИЗИНРЕРА.
САНКТПЕТЕРБУРГЪ,	МОСКВА
въ Гостиномъ Дворѣ, №№ 18,19 и 20. ) на Кузнецкомъ Мосту, д. Рудакова
1868.

ВЪ ТИПОГРАФІИ И. О. ВОЛЬФА (СПБ., КАРАВАННАЯ, № 24).
КНИГА ПЕРВАЯ.
УЧРЕЖДЕНІЙ ОРДЕНА ІЕЗУИТОВЪ.
ГЛАВА I.
Игнатій Лойола.
*
Извѣстно, что основатели всѣхъ монашескихъ орденовъ римско-католической церкви принадлежали исключительно къ романскому племени. Такимъ образомъ, столь распространенный орденъ бенедиктинцевъ былъ основанъ святымъ Бенедиктомъ Нурсійскимъ изь итальянской провинціи Умбріи; итальянцами же были основаны всѣ братства, которыя произопі ли отъ этого ордена. Такъ, основателемъ комальдуловъ былъ Ромуальдъ изъ рода герцоговъ Равенскихъ, а названы они были по имени аббатства Комальдули, близъ Ареццо въ Апеннинахъ. Сѣрые братья Валломброзы были учреждены Іоанномъ Гвальбертомъ, аббатомъ валломброзскимъ близъ Фіезоле; картезіанцы получили свое названіе отъ пустыни Ьа СЬаіѣгеиве близъ Гренобля, гдѣ Бруно въ 1086 г. основалъ для своихъ послѣдователей первыя кельи; далѣе, целестинцы, учрежденные отшельникомъ Петромъ де Мурроне, вступившимъ въ 1294 году на папскій престолъ подъ именемъ Целестина V; цистертинцы, учрежденные Робертомъ, аббатомъ Сито или Цистерціума; наконецъ, грандипонтаны, сильвестринцы и пр.
1..31Л1Ы. I.	1 ,
Точно Также былъ основанъ и орденъ августинцевъ со всѣми конгрегаціями, слѣдовавшими монастырскому уставу св Августина, каковы премонстрантцы, сервиты, іеронимиты, іезуады и кармелиты Равнымъ образомъ всѣмъ извѣстно, что итальянцами же были основаны доминиканцы, Францисканцы, капуцины съ минимами и миноритами и со всѣми многочи сленными нищенствующими орденами Словомъ, несомнѣнно, что всѣ западные монашествующіе ордена произошли перво начально изъ Италіи, Франціи и Испаніи, и причину этого очень легуо рбъяснить Германскія племена хладнокровнѣе и болѣе склонны къ умственнымъ изслѣдованіямъ, чѣмъ ро-манцы; Римъ давно уже горько сѣтовалъ на то, что Германія представляетъ гнѣздо ереси
Вь періодъ среднихъ вѣковъ усердные католики вдавались въ споры: которое же изъ * этихъ братствъ самое главное, самое лучшее, самое совершенное? Вопросъ этотъ подни-нимался особенно самими западными монахами и,. какъ извѣстно, возбуждалъ много споровъ, ревности, раздоровъ и взаимнаго униженія Между орденами, дѣло нерѣдко доходило даже до открытой войны, и достаточно назвать имена томистовъ и скотйстовъ (такъ назывались доминиканцы и Францисканцы: первые—приверженцы Томаса Аквината, а вторые— Дунсъ-Скота), чтобы сдѣлать излишними всякія даль нѣйппя обьясненія Притомъ, вопросъ этотъ -еще болѣе запутывало примѣшанное къ нему національное самолюбіе Французовъ, итальянцевъ и испанцевъ Но вь XVI вѣкѣ два внезапныя событія прекратили споръ • то были, во-первыхъ, реформація, а во-вторыхъ, основаніе братства іезуитовъ Многое въ католичествѣ не могло устоять подъ ударами реформаціи. Это показало, что католическій міръ п папство не могли довольствоваться прежними средствами для отраженія новыхъ страшныхъ ударовъ, посыпавшихся на нихъ, и дало поводъ основать братство іезуитовъ, которое не только совершенно затмило всѣ прежнія монашескія общества, но и совершило въ одно столѣтіе гораздо
— в -
больше, <чфм ь сисѣ «они вмѣстѣ за все> время своего существо-вцнія Весь міръ давился новомуі обществу; и* всѣ, какъ друзья, такъ и вріАи, соглашалась, что относительно могущества,'вліянія, распространенія, богатства и власти,!‘іезуиты1 «далеко превзошли все,.о чемь можно было «мечтать? Но въ то же время вбѣ скоро убѣдились, что, .какъ свѣтъ стоитъ, не было еЩе общества, гдѣ сосредоточивалось бы больше пронырства и <раз-> вращенности, какъ въ іезуитахъ; ихъ стали обвинять въ такихъ позорныхъ и постыдныхъ дѣлахъ, что если хоть десятая часть всѣхъ, разсказовъ.правда, то іезуиты должны быть1 осуждены безвозвратно Короче, всѣ. удивлялись необыкновенному уму, дѣятельности и организаціи, ордена іезуитовъ; удивлялись ш тѣ, кто при ѵодно]нъ .имени ихъ содрогался, и т,ѣ, которые расточали.имъ похвалы, болѣе чѣмъ преувеличенныя.' > • »•
Такъ различно судили объ іезуитахъ прошедшіе вѣка и точно такъ же противорѣчиво судятъ о нихъ и теперь’, когда это братство явилось въ прежней своей силѣ; Поэтому я полагаю, что исторія его не лишена интереса и въ наше время. Обратимся же прежде всего къ личности самого основателя братства іезуитовъ
Подобно основателямъ всѣхъ другихъ монашескихъ орденовъ, онъ былъ родомъ изъ романской страны и притомъ изъ Испаніи, самой католической изъ всѣхъ католическихъ странъ Въ бискайской провинціи Гвипускоа, между двумя маленькими городами, Аскоитія и Аспетія, возвышался вь древности замокъ, гордая резиденція благороднаго рыцарскаго рода, владѣвшаго имъ съ XIII вѣка. Годъ этотъ назывался Лойола, и въ концѣ XV столѣтія въ замкѣ своихъ предковъ жилъ 'глава его, рыцарь Бертрамъ, сынъ Переса, сеньоръ де-Лойола-и-Онъе, или Онъате. Онъ былъ женатъ на доннѣ Маріаннѣ Саесъ-де-Ликона-и-Балъда,д,очери рыцаря Мартина Гарсги де-Лшкона и маркизы де-Балъда; однако, не смотря на громкій титулъ, приданое ея было, кажется, не велико, такъ что рыцарь Бертрамъ былъ далеко не въ блестящихъ обстоятельствахъ, Ѵѣмь болѣе, что самъ не пм^дъ ничего, кромѣ
— 4 —
двухъ родовыхъ замковъ, Лойола и Онье. За то' судьба щедро надѣлила ихъ дѣтьми: - у нихъ было семь сыновей и четыре дочери,' и младшій изъ сыновей, родившійся въ 1491 году, т. е. восемью годами позже Лютера, былъ названъ при крещеніи въ церкви св. Себастіана де-Сореазу въ городѣ Аспе-тіи, дономъ Иньиго (Игнатій) Лопесъ де-Рикальде *). Этому дону Иньиго суждено было сдѣлаться основателемъ знаменитѣйшаго братства іезуитовъ.
Еще ребенкомъ донъ Иньиго обнаруживалъ необыкновенныя способности, но, къ сожалѣнію, ими не воспользовались и не считали нужнымъ учить его чему бы то ни было, кромѣ чтенія и письма на родномъ языкѣ. За то дядя его, у котораго онъ провелъ большую часть своего дѣтства въ Аревало въ Старой Кастиліи, училъ его Фехтованію и верховой ѣздѣ, ганцамъ и игрѣ на мандолинѣ, и въ этомъ Иньиго оказалъ удивительные успѣхи. Когда ему минуло четырнадцать лѣтъ, дальній родственникъ его семейства, донъ Антоніо Манри-кесъ, герцогъ де,-Нахера, грандъ Испаніи, опредѣлилъ его пажейіъ ко двору Фердинанда и Изабеллы, и здѣсь, въ блестящемъ и сладострастномъ свѣтѣ, изъ него вышелъ вполнѣ совершенный кавалеръ: онъ научился любезничать съ дамами, писать любовныя объясненія въ стихахъ, разыгрывать на мандолинѣ нѣжные куплеты и со шпагой въ рукѣ защищать свои ночныя серенады противъ ревнивыхъ мужей, братьевъ или жениховъ. Словомъ, онъ жилъ, какъ всѣ моло-
') Нѣкоторые біографы считаютъ у Бертрама де Лойолы до 14 дѣтей, девять сыновей и пять дочерей; но сохрани пись имена только одиннадцати слѣдую-' щихъ: 1) донъ Хуаня, убитый въ неаполитанской войнѣ; 2) донъ Мартинъ, наслѣдовавшій по смерти Хуана замокъ Лойолу; 3) донъ Бертрамъ, также рано погибшій на полѣ чесги; 4) донъ Окоа, умершій ребенкомъ; 5) донъ Эрнандо, умершій въ Индіи; 6) донъ Педро, принявшій духовное званіе и бывшій священникомъ въ церкви св. Себастіана въ Асиетіи; 7) донъ Иньиго, о которомъ мы говоримъ; 8) донна Магдалена, замужемъ за донъ Хуаномъ Лопесъ де-Галай-Итака; 9) донна Маріана, замужемъ за донъ Стефано-де-Арекса; 10) донна Татарина, замужемъ за донъ Хуаномъ Мартинесъ де-Лазуо; 11) донья Марія, умершая въ дѣвицахъ.
— 5 —
дые люди его сословія, и считался юношей очень тщеславнымъ, высокомѣрнымъ, вспыльчивымъ и даже эксцентричнымъ, но вмѣстѣ съ тѣмъ любезнымъ, честнымъ, храбрымъ кавалеромъ и добрымъ товарищемъ, готовымъ на самопожертвованіе. При этомъ онъ былъ очень хорошъ собою, имѣлъ широкій, открытый лобъ, пламенные глаза, красивый римскій дюсъ, свѣжій цвѣтъ лица, крѣпкое и пропорціональное сложеніе и былъ средняго роста. Немудрено, что онъ былъ счастливъ относительно женщинъ и въ то же время любимъ мужчинами.
Послѣ нѣсколькихъ лѣтъ такой жизни, пріобрѣтя репутацію самаго свѣтскаго кабалеро, онъ увидѣлъ наконецъ безсмысленность подобнаго образа жизни и, увлекаемый сильнымъ честолюбіемъ, рѣшился вступить въ военную службу и пріобрѣсти собѣ лавры славы. Герцогъ де-Нахера снова привялъ въ немъ- участіе, и онъ. быстро вышелъ въ офицеры. Онъ былъ вполнѣ достоинъ этого отличія, потому что не только доказалъ мужество и силу въ бояхъ, но и посвящалъ часы досуга на теоретическое изученіе военнаго дѣла и на систематическое ознакомленіе съ его правилами. Конечно, какъ истинный рыцарь, на зимнихъ квартирахъ онъ вознаграждалъ себя любовью за трудности лѣтняго похода и посвящалъ цѣлые дни на ухаживанье. Такъ провелъ онъ еще нѣсколько лѣтъ и, быстро достигнувъ капитанскаго чина, могъ смѣло надѣяться, что со временемъ его признанная храбрость доставитъ ему генеральскій чинъ, тѣмъ болѣе, что время было воинственное и въ случаяхъ отличиться не было недостатка, вслѣдствіе борьбы за преобладаніе вгь Европѣ между наслѣдникомъ Фердинанда и Изабеллы, германскимъ императоромъ Карломъ V и Францискомъ I королемъ Французскимъ. Но всѣ эти блестящія надежды разрушилъ одинъ неожиданный случай.
Въ 1521 году Французы подъ предводительствомъ Андре де Фуа^ маршала де Л’Эпарра, осаждали городъ Пампелуну и 20 мая, пробивъ брешь, пошли на приступъ. Цитадель

— 6 —
защищалъ не кто иной, какъ-^донъ Иньигоде-Лойолак Ѳнщ рѣшился лучше погибнуть ч подъ»развалинами «ея? чѣмъ за-' пятнать позорною сдачею свою-воинскую славу, й Французамъ приходилось покупать каждый шагъ цѣною потоковъ крови. Бъ самомъ разгарѣ боя храбрый Лойола былъ пораженъ въ лѣвую ногу обломкомъ стѣны, и въ ту же минуту ядро раздробило ему правую ногу* Тогда разомъ прекратилось всякое сопротивленіе, потому что, увидѣвъ паденіе своего вождя, испанцы потеряли духъ и сдались на произволъ побѣдителей. Французскій главнокомандующій былъ человѣкъ очень любезный и поручилъ раненаго коменданта попеченіямъ своего собственнаго хирурга. Мало того, черезъ двѣ недѣли онъ освободилъ его безъ выкупа и отпустилъ въ родительскій замокъ для окончательнаго излеченія. Лойола отправился въ путь; но хотя его несли въ носилкахъ со всевозможною осторожностью, тѣмъ не менѣе переѣздъ этотъ едва не сдѣлался для него гибельнымъ. Вѣроятно, у него сорвалась повязка; поспѣшно призванные на помощь врачи объявили, что для полнаго излеченія ему необходимо отпилить еще кусокъ кости и, слѣдовательно, снова вскрыть огромную, едва закрывшуюся рану. Операція была страшно мучительна, потому что пришлось вынимать множество костяныхъ обломковь; но 'мужественный Лойола, не задумываясь, согласился на нее и выдержалъ геройски. При самыхъ страшныхъ истязаніяхъ у него не вырвалось ни крика, ни стона, и онъ даже принудилъ себя улыбнуться, когда сестры его стали рыдать, при видѣ его мученій. Однако, потеря крови и горячка привели его въ такое положеніе, что сочли нужнымъ причастить его, и наконецъ врачи отказались отъ всякой надежды на его спасеніе. Но сильное сложеніе его побѣдило болѣзнь, и онъ‘началъ выздоравливать; выздоровленіе шло очень медленно и продолжалось цѣлые мѣсяцы. Когда наконецъ онь могъ встать съ постели и пройтись по комнатѣ, къ ужасу его обнаружилось, что одна нога ево стала на цѣлый вершокъ короче другой, и что, кромѣ того, подъ
— 7 —
колѣномъ торчитъ безобразный отрѣзокъ кости, лишающій его возможности носить высокіе, узкіе сапоги, какіе были тогда въ модѣ. Тщеславіе его не могло примириться съ этимъ неечастіемъ, и онъ рѣшился приказать отпилить себѣ проклятую выдавшуюся кость. Врачи нашли это весьма рискованнымъ и объявили, что операція будетъ чрезвычайно болѣзненна; но онъ настоялъ на своемъ, и кость была отпилена. Выздоровѣвъ, онъ немедленно занялся вытягиваніемъ своей, короткой ноги и для этой цѣли- приказалъ сдѣлать особую желѣзную машину, куда ногу тотчаёъ и завинтили. Машину вертѣли, чтобы какъ можно больше • вытянуть мускулы, и хотя отъ боли можно было съ ума сойти, но Лойола переносилъ все непоколебимо: лучшее доказательство его громадной силы воли; къ сожалѣнію, результатъ не соотвѣтствовалъ ожиданію, и Лойолѣ пришлось убѣдиться, что ему суждено весь вѣкъ оставаться хромымъ. Кромѣ того, зеркало ясно говорило ему, что отъ долгой болѣзни и страшных'ь страданій лице его постарѣло и похудѣло, волоса порѣдѣли, и на лбу показались морщины.
Было’ отчего придти въ отчаяніе! Ему, любимцу дамъ, торжествовавшему надъ всѣми соперниками и всюду возбуждавшему своимъ появленіемъ зависть и удивленіе, приходилось теперь хромать, чего добраго, быть предметомъ состраданія и насмѣшки! Такая перспектива была невыносима, и было необходимо, во что бы то ни стало, найти выходъ изъ этого положенія. Еще во время своей долгой болѣзни, чтобы разогнать смертельную тоску, онъ занялся чтеніемъ, и такъ какъ въ замкѣ случайно не оказалось ни Амадиса, ни другаго рыцарскаго романа, то ему пришлось довольствоваться чтеніемъ римско-католическихъ легендъ,а главное „Ріогев йапс-іогпт", т.-е. „Цвѣтовъ святыхъ". Книга эта была наполнена повѣствованіями о необычайныхъ лишеніяхъ, которымъ подвергались западные аскеты для достиженія блаженства, и можно себѣ представить, какое впечатлѣніе произвели эти повѣствованія- на Лойолу. „Такъ дѣлалъ святой Францискъ,'-'-'
— 8 —
сказалъ онъ себѣ, —такъ буду дѣлать и я; такъ поступалъ св. Доминикъ, — такъ буду поступать и я.а По временамъ онъ совершенно погружался въ посты, самобичеваніе и другія страданія и мученія. Правда, вначалѣ впечатлѣнія эти были непрочны, и ихъ скоро вытѣснялъ образъ прекрасной донны Изабеллы Газелли, къ которой онъ пылалъ тогда самой пламенной любовью. Но убѣдившись, что красота его прошла, и что онъ сдѣлался хромымъ калѣкой, онъ пересталъ думать объ Изабеллѣ, и мѣсто ея заняли Фанатизмъ и средневѣковыя аскетическія истязанія. Онъ рѣшился' чтить монФерратскую Богородицу и при ея помощи стать такимъ же прославленнымъ святымъ, какъ Януарій и Евстахій.
Такимъ образомъ, въ Лойолѣ произошла рѣзкая перемѣна, и прежній кавалеръ обратился въ Фанатика. По словамъ его біографовъ, онъ одѣлся въ грубыя и грязныя одежды, и на его исхудалое лице ниспалй нечесанныя космы волосъ,нѣкогда умащавшихся драгоцѣнными мазями. Онъ предался величайшей воздержанности и нерѣдко постился до обмороковъ; во время Этихъ обмороковъ ему казалось, будто онъ видитъ не только многихъ святыхъ, но однажды перенесся даже прямо на небо. Глава семейства, донъ Мартинъ Гарсіа де-Лойола, безпокоился о братѣ и совѣтовалъ ему не доводить себя до самоиступленія и жить по-людски. Но Игнатій твердо рѣшился идти своимъ путемъ, не слушалъ никакихъ доводовъ и положилъ покинуть подъ какимъ- нибудь предлогомъ" замокъ и отправиться въ знаменитый своимъ чудотворнымъ образомъ Богородицы монастырь МонФерратъ въ Каталоніи, гдѣ думалъ посвятить себя на всю жизнь служенію Маріи. Предлогъ былъ скоро найденъ: онъ объявилъ, что отправляется въ Наваррете къ герцогу де-Нахера; но, пріѣхавъ туда, распустилъ свою прислугу и поспѣшилъ въ МонФерратъ. Прійдя туда въ 1522 году, онъ немедленно снялъ съ себя богатое рыцарское платье, которое долженъ былъ надѣть по настоянію брата, и надѣлъ нищенскую одежду пилигрима: длинный кафтанъ изъ грубаго холста, подпоясанный веревкою - съ пустою тыквою
— 9
вмѣсто фляжки, сандаліи на ногахъ, въ рукахъ длинный посохъ; чтобъ наказать себя, какъ слѣдуетъ, за прежнія прегрѣшенія въ мірѣ, онъ бичевалъ тѣло свое до крови, цѣлые три дня совершалъ генеральную исповѣдь передъ знаменитымъ благочестіемъ отшельникомъ Клановомъ и наконецъ, по примѣру Амадиса и другихъ романическихъ ге- ' роевъ, простоялъ цѣлую ночь на торжественной стражѣ передъ часовней' Богоматери, чудотворному образу которой посвятилъ мечѣ и кинжалъ, въ знакъ ,того, что отнынѣ будетъ вполнѣ преданъ* ей, какъ ея духовный рыцарь. Съ этихъ поръ онъ называлъ себя рыцаремъ Пресвятой Дѣвы, а иногда воиномъ Іисуса и, по совѣту Кланона, рѣшился увѣнчать свое рвеніе къ святости паломничествомъ въ Іерусалимъ. Но предварительно онъ хотѣлъ достойно приготовиться къ этому такими необычайными истязаніями, чтобы^весь міръ сказалъ, что ни одинъ человѣкъ въ мірѣ не заходилъ еще такъ далеко въ этомъ отношеніи. .
Съ этою цѣлью онъ поселился на время въ маленькомъ городкѣ Манрезѣ по дорогѣ въ Барселону, откуда онъ намѣревался отправиться потомъ въ Іерусалимъ; въ Манрезѣ онъ остановился въ госпиталѣ св. Луки, желая жить среди нищихъ и больныхъ. Онъ не хотѣлъ спать ни въ постелѣ, ни даже на соломѣ, а просто на голомъ полу, и всю недѣлю кормился только водой и хлѣбомъ, который выпрашивалъ на улицѣ. Онъ опоясался желѣзною' цѣпью и трижды въ день публично бичевалъ себя ею, никогда не стригся и не чесался, такъ что вскорѣ видъ его сталъ дѣйствительно страшенъ. Поэтому, едва онъ выходилъ, на улицу, какъ къ нему сбѣгались уличные мальчишки и бѣгали за нимъ, швыряя въ него тухлыми яйцами и грязью. Такъ провелъ онъ нѣсколько мѣсяцевъ, какъ вдругъ случай выдалъ его знатное происхожденіе, и тогда къ нему стали приставать уже’не только уличные мальчишки, но и взрослые, считавшіе его до сихъ поръ нищимъ и полусѵчасшедшимъ бродягой. Это ему не
—- 1'0 ~
павшихъ насмѣшку подъ личиной участія, до того тяготило его, что онъ убѣжалъ по непроходимой тропинкѣ черезъ репейникъ и колючій кустарникъ въ одну сосѣднюю горную пещеру.
Здѣсь онъ началъ, если возможно, еще хуже истязать себя и часто по нѣскольку дней ничего не ѣлъ и не пилъ; когда наконецъ постъ нужно было прекратить, чтобы не взять на себя грѣха самоубійства голодомъ, то онъ довольствовался кореньями, росшими передъ его пещерой, или черствымъ, заплѣсневѣлымъ хлѣбомъ, который взялъ съ собой изъ госпиталя. Кромѣ того, онъ бичевалъ себя цвоею цѣпью уже по шести разъ, въ день, вмѣсто трехъ, ,и въ довершеніе самоумерщвленія лишалъ себя по возможности сна. Вслѣдствіе всего этого онъ до того ослабъ, что безпрестанно лишался чувствъ; тѣмъ не менѣе, онъ продолжалъ постоянно мучиться самыми страшными тревогами совѣсти, думая, что всѣхъ этихъ истязаній еще недостаточно. Между тѣмъ воображеніе рисовало ему разныя видѣнія. Желающій познакомиться съ этимъ поближе, можетъ прочесть о нихъ въ книгѣ „Духовныя упражненія*, гдѣ, кромѣ того, описаны многія другія позднѣйшія мнимыя чудеса Лойолы. Онъ дорогою цѣною покупалъ это экстатическое состояніе души, потому что не разъ бывалъ такъ близокъ къ голодной смерти, что однажды пролежалъ восемь дней безъ чувствъ отъ слабости и навѣрное умеръ бы, если бы на него случайно не наткнулись прохожіе и не перенесли въ городской госпиталь. Здѣсь онъ оправился при хорошемъ уходѣ и окрѣпъ не только тѣломъ, но и духомъ. Разговоры съ духовникомъ, которому онъ исповѣдался, привели его кь убѣжденію, что прославленія легче достигнуть обращеніемъ язычниковъ, усо-вѣщиваніемъ порочныхъ, чѣмъ строгими лишеніями и самоистязаніемъ. „Цѣннѣе всего проповѣдь, говорилъ духовникъ, проникающая въ сердце, и каждый язычникъ, обращенный въ христіанство, можетъ считаться ступенью великой лѣстницы, по которой можно достичь неба." Это понравилось
— 11 —
Игнатію, и сверхъ того онъ понялъ, что для обращенія язычниковъ нужны силы и здоровье. Поэтому онъ сталъ менѣе строго постничать, не такъ часто бичевалъ себя, остригъ бороду, волосы и ногти, снялъ съ себя рубище и снова обратился въ приличнаго человѣка, не возбуждавшаго ни отвращенія, ни ужаса; но въ то же время онъ порѣшилъ не откладывать болѣе своего путешествія въ Іерусалимъ, такъ какъ твердо рѣшился обратить въ христіанство всѣхъ турокъ и магометанъ. р /	" И
Все это совершилось въ' душѣ донъ Иньиго Лопеса де-.Іойола и Рикальде^вь теченіе одного годал р. изъ этого видно, какія необычайныя послѣдствія можетъ имѣть плохое лече-ніе раненой ноги.		’ •	- „ т
Г Л А В А II.
г
Первые семь іезуитовъ.
„Впередъ, въ Іерусалимъ и въ Палестину, обращать турокъ!" — скачалъ себѣ Игнатій и въ началѣ 1523 года отправился въ Барселону, чтобы оттуда ѣхать въ Италію. Денегъ у него не было, но объ этомъ онъ не заботился, потому что привыкъ жить подаяніемъ и не только дошелъ, не голодая,, до Барселоны, но и собралъ еще денегъ на переѣздъ въ Гаету въ неаполитанскихъ владѣніяхъ. Прибывъ туда, онъ немедленно отправился, конечно, также побираясь, въ Римъ, куда пришелъ въ вербное воскресенье; первымъ дѣломъ его было, конечно, сходить,во всѣ церкви, обыкновенно посѣщаемыя богомольцами. Въ великую пятницу, 5-го апрѣля, онъ удостоился высокаго счастія получить вмѣстѣ со всѣми прочими богомольцами благословеніе его святѣйшества папы Адріана ѴТ;р по нѣкоторымъ біографамъ, онъ былъ допущенъ даже къ цѣлованію папской ноги. Я не берусь рѣшать. правда ли это, но замѣчу, что и въ Римѣ Иньиго питался преимущественно милостыней, а ночи проводилъ въ какомъ-нибудь грязномъ углу. Апрѣля 12 онъ отправился дальше въ Венецію, конечно, по-прежнему, пѣшкомъ и прося милостыни. Однако, не смотря на привычку къ такому образу жизни, онъ едва не погибъ на этомъ переходѣ, такъ какъ по жалкому виду всѣ считали его зачумленнымъ (а
--'ТГГП тгтл ТД.ІЛ
- 13 —
Въ одинъ городъ. Поэтому онъ былъ принужденъ постоянно ночевать подъ открытымъ небомъ, что дѣйствовало разрушительно на его' здоровье, и притомъ рѣдко имѣлъ случай выпросить подаяніе, такъ что часто страшно голодалъ. Наконецъ онъ добрелъ до Венеціи и благополучно пробрался черезъ ворота, незадержанный стражею. Здѣсь онъ уже не терпѣлъ недостатка въ пищѣ, потому что встрѣтилъ много сострадательныхъ сердецъ. Счастіе поблагопріятствовало ему до того, что одинъ знатный испанецъ, герцогъ Андреа Грит-ти, къ которому онъ обратился, выхлопоталъ ему безплатный проѣздъ на венеціанской государственной галерѣ въ Яффу въ Палестинѣ. Онъ сѣлъ на корабль 14 іюля; но здѣсь ему чуть не пришлось очень плохо. Дѣло въ томъ, что во время переѣзда онъ посвящалъ свои досуги на ревностное внушеніе матросамъ, которые вели непристойныя рѣчи, лучшей нравственности, и озлобленные матросы едва не сбросили его “въ воду. Но Богъ и капитанъ заступились за него, и 1-го сентября онь невредимо достигъ цѣли своего путешествія.
Достигнувъ Палестины, куда уже такъ давно стремился, онъ тотчасъ же собрался въ Іерусалимъ и прибылъ туда ъ сентября съ караваномъ богомольцевъ. Едва успѣлъ посѣтить всѣ. священныя мѣста и помолиться во жсѣхъ мѣстахъ, которыя полторы тысячи лѣтъ тому назадъ ознаменованы были присутствіемъ Іисуса Христа, онъ уже спѣшилъ приступить къ главной цѣли своихъ странствованій — къ обращенію турокъ. Онъ отправился къ отцу провинціалу Францисканскаго ордена въ Іерусалимѣ и просилъ у него позволенія предпринять миссіонерскую дѣятельность. Провинціалъ всіунилъ сь нимъ въ разговорѣ и къ своему великому изумленію увидѣлъ, что ретивый миссіонеръ не только не имѣетъ никакого понятія о турецкомъ языкѣ и религіи, но что и о христіанской религіи, т. е. о томъ, что называется „ТЪео1о§іа“ (научное знаніе ученія I. Христа), знаетъ очень мало. И такой-то, вполнѣ невѣжественный че
;14 —
ловѣкъ, да вдобавокъ еще’ такого нищенскаго < и« бродяжническаго. вида, считаетъ себя способнымъ на столь высокое и важное дѣло4, какъ обращеніе ко -Христу, невѣрующихъ! Это показалось провинціалу чистымъ безуміемъ; онъ такъ и сказалъ это миссіонеру въ глаза. Но Игнатій думалъ, что для Бога все возможно, и что онъ можетъ • совершить такое чудо, что турки уразумѣютъ испанскую /исповѣдь; однако, провинціалъ только покачалъ ііа это головой .и наотрѣзъ приказалъ,, Игнатію немедленно -возвратиться въ Европу. Видя, пто тотъ хочетъ упорствовать, онъ обозвалъ его бродягой а и въ силу даннаго ему папой полномочія приказалъ взять всѣхъ богомольцевъ,, которые ему не нравились и посадить на судно, отправлявшееся въ Венецію. Такимъ образомъ, черезъ нѣсколько мѣсяцевъ, въ концѣ января 1524 г. Лойола, благополучно возвратился въ Европу.
< /Гакъ неудачно кончилось странствованіе въ Палестину; но оно имѣло и хорошую сторону, потому что убѣдило Игнатія въ его невѣжествѣ и въ невозможности проповѣдовать и обращать, не изучивъ сперва основательно богословія. Но какъ же’быть? Ему было уже почти тридцать три года, а онъ не зналъ еще  ни слова по-латыни! Притомъ, все богатство его состояло. въ надѣтой на немъ одеждѣ: жалкихъ панталонъ изъ парусины, едва достигавшихъ до колѣнъ, черной изорванной куртки и дыряваго долгополаго камзола. Но.на все это онъ не обращалъ никакого вниманія и .рѣшился немедля вернуться въ Барселону, чтобы начать тамъ свое,..образованіе. „Я легко проживу подаяніемъ, думалъ онъ, до окончанія моихъ научныхъ занятій/' Дѣйствительно, онъ .поспѣшилъ. изъ Венеціи въ Геную и на пути прошелъ много опасностей по причинѣ войны, которую Францискъ I французскій велъ., съ императоромъ Карломъ V; между прочимъ, онъ былъ , задержанъ испанцами по подозрѣнію въ шпіонствѣ, и, его угостили палочными ударами.; но въ Генуѣ ему посчастливилось; начальникъ испанскихъ галеръ, Бодрю гесъ .Портундо, ..былъ. его. старый зііакомый л. далъ, ему
. мѣсто на, кораблѣ, такъ что онъ могъ безъ дальнѣйшихъ приключеній добраться до Барселоны.
Тогда начался новый періодъ въ жизни Лойолы, періодъ ученья,. Вѣрный принятому рѣшенію, онъ поспѣшилъ явиться къ учителю грамматики Іерониму Ардабале и изъявилъ желаніе поступить къ нему въ ученики. Профессоръ нѣсколько удивился при видѣ 33-хъ лѣтняго юноши, но' принялъ его -даромъ,, и съ этихъ поръ Игнатій просидѣлъ два года въ школѣ латинскаго языка; но можно себѣ •представить, какъ трудно было ему, ,въ его лѣта, зубрить спряженія и склоненія, какъ смѣялись надъ нимъ его товарищи, бывшіе двадцатью пятью годами моложе его, и какъ тяжело ему было при его, нищетѣ бороться съ; нуждой. Нерѣдко онъ готовъ былъ все бросить и, вѣроятно, рѣшился бы на это, если бы ему.,не .помогали и деньгами, и совѣтами, и одобреніемъ двѣ  пріятель.шщы,< которыхъ онъ въ это время встрѣтилъ, Изабелла Розелли л Агнеса Пасквили. Благодаря* имъ,, онъ выдержалъ все и, чтобы преодолѣвать лѣнь, просилъ своего учителя наказывать его розгами наравнѣ съ прочими учениками. Съ изумительнымъ прилежаніемъ изучая латинскій языкъ, онъ не забывалъ и того-, что было главною цѣлью его жизни, т. е. обращенія и усовѣщеванія грѣшниковъ. Въ этомъ онъ имѣлъ успѣхъ, потому что обладалъ увлекательнымъ краснорѣчіемъ и, не стѣсняясь, проповѣдовалъ на площадяхъ и въ кабакахъ. Однако, когда однажды онъ попробовалъ обратить въ благочестивыхъ дѣвственницъ >монахинь> одного нестрогаго женскаго монастыря, его такъ страшно избили, что онъ остался замертво на площади и потомъ пролежалъ нѣсколько недѣль больной. Но выздоровѣвъ, онъ снова принялся проповѣдовать, въ полной увѣренности, что избіеніе это было испытаніе, посланное ему Богомъ.
Послѣ двухлѣтняго изученія латинской грамматики Игна-- тій нашелъ, что познанія его достаточны, чтобы перейдти къ богословію и философіи. Въ 1526 году онъ переселился въ Алка лу,-. гдѣ. незадолго до того кардиналомъ Хименесомъ былъ
— 16 —
основанъ университетъ. Но эти занятія были еще труднѣе латинскаго языка, и такъ какъ притомъ Лойола, подобно всѣмъ студентамъ, слушалъ въ одно и то же время и логику, и метафизику, и богословіе, по три часа на каждый предметъ, то въ головѣ у него произошла такая путаница, что, собственно говоря, онъ ровно ничему не научился. За то успѣшно шло проповѣдованіе, нищенствованіе и миссіонерство — три рода дѣятельности, которые онъ умѣлъ ловко соединять, -и наконецъ ему удалось даже уговорить трехъ студентовъ подражать ему. Съ ними онъ ежедневно ходилъ, проповѣдуя и прося подаянія, по улицамъ Алкалы; чтобы больше обращать на себя вниманія, они одѣлись одинаково въ длинные сѣрые кафтаны изъ самой грубой матеріи' и опоясались веревками. Они не носили ни сапоговъ, ни башмаковъ, а ходили босикомъ. Голову они прикрывали шляпой особенной конусообразной Формы, такъ что при появленіи ихъ всѣ изумлялись. Вся Алкала дивилась на нихъ, и всѣ называли ихъ „еп8ауа1а<1о8“, т. е. людьми въ Фризовыхъ кафтанахъ; вскорѣ многія старыя дѣвы стали прибѣгать къ ихъ совѣту въ дѣлахъ совѣсти. Неудивительно поэтому, что они начали разыгрывать роль духовниковъ, не имѣя ни малѣйшаго права на отправленіе какихъ бы то ни было духовныхъ должностей, и принялись проповѣдовать покаяніе даже тѣмь, кто и знать ихъ не хотѣлъ. Это возбудило ревность алкальскихъ монаховъ и священниковъ, и они донесли на Игнатія и его товарищей святой инквизиціи. Ихъ, разумѣется, сейчасъ же ухватили и тщательно допросили, потому что инквизиторы подозрѣвали, не принадлежатъ ли они къ преслѣдуемой сектѣ еретиковъ, называвшихся „1о8 АІишЬга-сІ08“, т. е. ,. просвѣщенные4- (иллюминаты). Но вскорѣ толедскій генералъ-викарій, заправлявшій слѣдствіемъ, убѣдился, что въ Игнатіѣ нѣтъ ничего просвѣщеннаго, но что, напротивъ, онъ добрый, хотя глубоко невѣжественный католикъ, вовсе, конечно, неспособный быть духовникомъ. II. этому онъ освободилъ обвиненныхъ оть подозрѣнія въ ереси и че
- 17
резЪ шесть дней выпустилъ изъ тюрьмы; но онъ строго нй,-' строго запретилъ имъ, подъ страхомъ отлученія отъ церкви, проповѣдывать, пока не изучатъ богословіе; Фризовый кафтанъ, приводившій всѣхъ въ изумленіе и напоминавшій о какомъ-то, никогда не существовавшемъ орденѣ, былъ также строжайше запрещенъ, и имъ было приказано вести себя, какъ всѣ прочіе студенты. Это было очень непріятно Игнатію; но ему предстояла еще худшая непріятность. Двѣ знатныя алкальскія дамы, донья Марія де Вадо и донья Лудовика Веласкезъ, увлеченныя проповѣдями Игнатія, рѣшились раздать имущество свое бѣднымъ, одѣться нищими и ходить изъ города въ городъ, молясь и побйраясь. Онѣ привели намѣреніе это въ исполненіе и ночью внезапно исчезли изъ Алкалы; огорченные родственники рѣшительно не знали, куда онѣ дѣвались, но всѣ были твердо убѣждены, что это дѣло Игнатія. На него пожаловались суду, арестовали и до тѣхъ поръ продержали въ тюрьмѣ, пока обѣ дамы не возвратились домой, наскучивъ нищенскими приключеніями и, по счастію, вылечившись отъ подражанія Лойолѣ.
Послѣ такого приключенія Игнатію уже нельзя было оставаться въ Алкалѣ, и онъ рѣшился отправиться продолжать свои занятія въ Саламанку, другой знаменитый испанскій университетъ. Онъ уговорилъ послѣдовать за нимъ й товарищей своихъ по братству Фризовыхъ кафтановъ; собравъ нужныя деньги, лѣтомъ 1527 они въ четверомъ вышли изъ Алкалы. Въ Саламанкѣ занятія шли также не слишкомъ успѣшно, и они занимались каждый день ухаживаніемъ за больными въ госпиталяхъ и проповѣдованіемъ покаянія на площадяхъ. Такимъ образомъ пребываніе въ Саламанкѣ послужило только ко второму изданію сценъ, запрещенныхъ въ Алкалѣ, и, разумѣется, здѣшнее духовенство также страшно возненавидѣло ихъ. Епископъ велѣлъ арестовать Игнатія, продержалъ его двадцать два дня въ жестокомъ заключеніи и выпуская взялъ съ него клятвенное обѣщаніе не браться за духовныя обязанности, пока не прослушаетъ четыре года
ІЕЗХИ1Ы. I.	2
18
Курсъ богословія *). Вслѣдствіе этого рѣшенія Саламанка такъ же опротивѣла Игнатію, какъ и Алкала, и онъ, не задумываясь, смѣло рѣшился переселиться въ знаменитѣйшій въ то время въ свѣтѣ парижскій университетъ. «Здѣсь, въ Парижѣ, онъ надѣялся не встрѣтить помѣхъ , своей дѣятельности, такъ какъ здѣсь не было ни инквизиціи, ни даже духовной корпораціи. Здѣсь господствовала такъ называемая академическая свобода даже для самыхъ безумныхъ умственныхъ произведеній, и свободу эту ограждалъ самъ король Францискъ I. Лойола сообщилъ свой планъ товарищамъ, приглашая ихъ сопутствовать ему; но они, наскучивъ безпрестанными арестами, утомились и боялись продолжительнаго путешествія за границу; поэтому они отказались отъ приглашенія и пытались уговорить его остаться въ Саламанкѣ; но онъ былъ непоколебимъ и, взваливъ книги, манускрипты и • всѣ свои пожитки на осла, отправился пѣшкомъ среди зимы въ путь. Въ первыхъ числахъ Февраля 1528 онъ благополучно прибылъ въ столицу Франціи.
Донъ Иньиго было уже 37 лѣтъ, но на экзаменѣ профессорш нашли, что въ наукахъ онъ не ушелъ дальше самыхъ элементарныхъ познаній, и ему было сказано, чтобы прежде всего онъ занялся латинскимъ языкомъ. Поэтому онъ сталъ посѣщать коллегію Монтегю и 18 мѣсяцевъ просидѣлъ на скамьѣ среди ребятишекъ, часто очень зло смѣявшихся надъ нимъ. Ученіе доставалось ему все съ такимъ же трудомъ, какъ и въ Барселонѣ, Алкалѣ и Саламанкѣ, и притомъ большую часть времени приходилось посцящать на выпрашиваніе милостыни, такъ какъ къ иностранцу Французы были не слишкомъ щедры. Тѣмъ не менѣе, пробывъ полтора
*) Игнатія сковали длинной, тяжелой желѣзной цѣпью съ однимъ спутникомъ его, Калисто; этотъ Калисто представлялъ довольно странную Фигуру: это былъ высокій, худой, бородатый мущина, щеголявшій въ старой короткой курткѣ, короткихъ дырявыхъ штанахъ, въ выпрошенныхъ гдѣ-то полусапожкахъ, въ огромной шляпѣ, съ толстой сучковатой палкой. Прочіе игяатьняцы носили длинный Фризовый кафтанъ и расхаживали босикомъ.
- 19 -
года въ коллегіи Монтегю, онъ перешелъ изучать философію въ коллегію св. Варвары и наконецъ добился въ 1532 году степени баккалавра, а въ слѣдующемъ — магистра. Итакъ, первая ступень учености была достигнута, и теперь слѣдовало приступить къ богословію; но наконецъ и у Игнатія истощилось терпѣніе, и онъ ограничился слушаніемъ нѣсколькихъ курсовъ у якобинцевъ *).
Мы знаемъ, что научныя занятія никогда не были цѣлью Лойолы; онъ всегда смотрѣлъ на нихъ, лишь какъ на средство достичь своей цѣли. Онъ никогда не думалъ блистать познаніями и хотѣлъ знать лишь столько, чтобы имѣть возможность безпрепятственно продолжать свою дѣятельность. Цѣлью его было всегда обращеніе людей и притомъ не только язычниковъ въ христіанство, но и крещеныхъ христіанъ въ кающихся, самоистязующихся и презирающихъ все мірское Фанатиковъ, какъ онъ самъ. Эту цѣль онъ никогда не упускалъ изъ видуг ни въ Монтегю, ни въ Сентъ-Барбѣ, а въ послѣднемъ коллегіи даже убѣдилъ нѣкоторыхъ товарищей, вмѣсто того, чтобы ходить по воскресеньямъ послѣ обѣдни на предписанные диспуты, посвящать это время на „ехегсі-Ііа 8рігйна1іа“, т. е. на молитву, постъ и бичеваніе. За это ученики собирались публично приколотить его и пощадили только во уваженіе его сорокалѣтняго возраста. Онъ не довольствовался, впрочемъ, одною проповѣдью, а, какъ въ Алкалѣ и Саламанкѣ, набралъ помощниковъ, съ которыми дѣлилъ всю свою дѣятельность, и занятія, и молитвы, и страданія, и радости. Но въ выборѣ этихъ товарищей онъ былъ на этотъ разъ гораздо разборчивѣе по причинамъ, которыя съ этихъ поръ получили громадное вліяніе на всю его дѣятельность и дали ей совершенно иной смыслъ.
Въ это время въ сѣверной Германіи возникъ новый духъ
*) Пристрастные къ іезуитамъ біографы Лойолы утверждаютъ, будто онъ получилъ въ Парижѣ степень доктора богословія; но тщательный пересмотръ университетскихъ списковъ за 1520—37 гг. доказалъ, что это неправда.
2
20 —
'пытливости, потрясшій папство въ его основаніяхъ и грозившій ниспровергнуть всю католическую религію. Лютеръ, Цвингли и другіе реформаторы возвысили голосъ. Сѣверная Германія откликнулась на ихъ зовъ, а за нею Швейцарія, Англія и Скандинавскія страны. Даже Италія слушала направленныя противъ католичества рѣчи, а во Франціи и Ни-дерландахъ народъ тысячами и сотнями тысячъ рукоплескалъ имъ. Короче, громадная часть католическаго міра грозила отпасть отъ него, и паденіе Рима казалось неизбѣжнымъ. Обо всемъ этомъ Игнатій, живя въ Испаніи, слышать не могъ, потому что, хотя Пиренеи и не задерживали вѣянія духа реформы церкви, но онъ проносился только по высшимъ слоямъ общества, не касаясь сословія, въ средѣ котораго жилъ Лойола. "Притомъ инквизиція дѣятельно старалась разгонять его, и подъ скипетромъ наикатолическаго короля реформація никогда не могла укорениться. Но Франція была заражена ею и особенно Парижъ, гдѣ многіе знаменитые университетскіе профессора поддерживали предпріятіе Лютера. Вѣрный сынъ католической церкви, Игнатій съ ужасомъ увидѣлъ, какое ужасное нечестіе овладѣло умами. Но Игнатію было, конечно, мало—негодовать и ужасаться; ему слѣдовало всѣми силами бороться съ ересью и пытаться преградить путь чумѣ, шедшей изъ Германіи. Онъ началъ съ того, что сталъ доносить на всѣхъ еретиковъ, явныхъ и тайныхъ, и подслушивать разговоры во всѣхъ кружкахъ и обществахъ; однако, не смотря н^ всѣ его старанія и на успѣшность его шпіонства, результаты такой дѣятельности были все-таки слишкомъ мелки, и онъ увидѣлъ, что необходимы болѣе об=-ширныя средства.
„Какія же?“ спрашивалъ онъ себя. Несомнѣнно было только то, что безчисленныя толпы бенедиктинцевъ, доминиканцевъ, Францисканцевъ, миноритовъ и всѣхъ прочихъ монаховъ утратили вліяніе на сердца людей, и что мѣшки ихъ висятъ пустые; остальное духовенство за свое невѣжество, порочность и безстыдство было еще въ худшемъ, если воз
— 21
можно, презрѣніи, нѣмъ босоногіе чернецы; вѣры въ нихъ нельзя было воскресить. Слѣдовательно, чтобы помочь бѣдѣ, нджно было создать новыя орудія совершенно инаго рода, съ инымъ значеніемъ, съ инымъ духомъ, съ иною силою, чѣмъ прежніе слуги католичества. И вотъ онъ задумалъ самъ создать эги орудія и сдѣлаться ихъ вождемъ! Конечно, мысль эта пришла ему не вдругъ во всей своей ясности, а вырабатывалась постепенно, чѣмъ болѣе онъ размышлялъ о разливающейся ереси, и вскорѣ онъ пришелъ къ убѣжденію, что цѣлью его и избранныхъ его помощниковъ должно быть не только обращеніе язычниковъ и усовѣщаваніе грѣшниковъ, но что съ этимъ необходимо должна быть связана борьба съ ересью. . Какъ Іисусъ Христосъ (чтобы убѣдиться, что Игнатій такъ о себѣ велемудрствовалъ, стоитъ только прочесть книгу о духовныхъ упражненіяхъ; притомъ это подтверждаетъ патеръ Жуванси, хорошо знавшій Игнатія)» небесный вождь, выступаетъ противъ дьявола съ ангелами и святыми и подъ конецъ одолѣваетъ царство сатаны; такъ онъ самъ хотѣлъ составить на землѣ войско духовныхъ рыцарей, которое побѣдоносно боролось бы съ земными дьяволами и еретиками. Но въ такомъ случаѣ онъ уже не могъ брать въ товарищи перваго встрѣчнаго, какъ въ Алкалѣ и Саламанкѣ. Тогда годились всякіе, кто соглашался въ качествѣ аскета ріерщвлять плоть и приглашать на лишенія весь свѣтъ; теперь же нужны были воины, притомъ такіе воины, у которыхъ было бы достаточно мужества и силы для борьбы съ вооруженными съ головы до ногъ реформаторами и ихъ товарищами и послѣдователями. Слѣдовательно, онъ имѣлъ причину бытъ разборчивымъ, и, дѣйствительно» былъ очень и очень разборчивъ!
Первый, принявшій его идею о духовномъ рыцарствѣ для обращенія людей и борьбы съ ересью, былъ Пьеръ Ле-февръ, или, собственно, Петръ Фаберъ, родомъ изъ одного савойскаго мѣстечка близъ Женевы, человѣкъ ученый и остроумный, юноша съ пылкимъ воображеніемъ, легко увле-
22
кавпгійся всякою необыкновенною идеею. Труднѣе было убѣдить Франсуа Ксавье, или Франциска Ксаверія, родомъ изъ испанской Наварры; онъ происходилъ изъ благороднаго и могущественнаго рода, былъ въ то время профессоромъ коллегія въ Бове и имѣлъ надежды, на достиженіе самыхъ высокихъ духовныхъ должностей. Поэтому онъ смѣялся, когда Лойола болталъ ему про свое духовное рыцарство и объявилъ наотрѣзъ, что и слышать не хочетъ о такихъ причудахъ. Но у него были двѣ слабыя струны—безграничное честолюбіе и склонность къ распутному образу жизни, и Лойола умѣлъ воспользоваться этимъ. Онъ предоставилъ въ распоряженіе расточительному профессору свой кошелекъ, въ то время довольно тугой отъ щедротъ его высокихъ покровителей, и въ то же время представилъ ему перспективу такой блестящей будущности, что Ксавье не устоять и предался ему на жизнь и смерть *). Такъ какъ Петръ Фаберъ и Франсуа Ксавье пользовались въ парижскомъ университетѣ большимъ значеніемъ, то на Лойолу обратили вниманіе многіе другіе, какъ учители, такъ и студенты и предложили ему себя въ товарищи. Но онъ принялъ въ свое общество только четырехъ достойнѣйшихъ, или, лучше сказать, наиболѣе .подходящихъ, а именно: Якова Лайнеса, изъ Альма-запа въ Кастиліи, молодаго человѣка, хотя бѣднаго, но энергическаго, умнаго и уже основательно-ученаго, хотя ему былъ 21 годъ; еще болѣе юнаго, 18-ти-лѣтняго Альфонса
*) Нѣкоторые біографы и притомъ очень расположенные къ іезуитамъ разсказываютъ объ этомъ нѣсколько иначе. По ихъ словамъ, причиною обращеніи Ксавье была партія билліарда. Когда однажды Игнатій былъ у Ксавье, послѣдній предложилъ ему сыграть съ нимъ на билліардѣ. Лойола сначала отказывался, но такъ какъ тотъ настаивалъ, то онъ согласился съ условіемъ, что проигравшій будетъ въ теченіе мѣсяца во всемъ повиноваться выигравшему. Ксавье, игравшій Хорошо, согласился, но проигралъ, и Лойола въ слѣдующія четыре недѣли прошелъ съ нимъ такой возбуждающій курсъ духовныхъ упражненій,—между прочимъ онъ 6 дней постился съ нимъ и довелъ его до видѣній,— что этотъ гордый человѣкъ обратился въ покорное орудіе И гнатія.
23 —
Селъмерона, изъ Толедо, очень основательнаго Филолога; Николая Альфонса, по прозванію Бобадилья (по мѣсторожденію, мѣстечку близъ Валенсіи), имѣвшаго право открыть публичныя лекціи философіи и искусно владѣвшаго перомъ и словомъ и наконецъ Симона Родригеса, изъ Асеведо въ Португаліи, мрачнаго фанатика и энтузіаста, съ восторгомъ принявшаго идею духовнаго рыцарства.
Таковы были шестеро помощниковъ, — четыре испанца, португалецъ и савояръ,-—которыхъ Лойола выбралъ себѣ для выполненія своего плана, и послѣдующія событія показали, что выборъ едва ли могъ быть умнѣе и счастливѣе. Но это и доказываетъ, что полупомѣшанный-или даже совершенно безумный аскетъ Манрезы давно уже превратился въ совершенно другаго" человѣка подъ вліяніемъ житейскаго опыта" и усвоенныхъ познаній. Энергіи и желѣзной воли у него всегда было вдоволь. Пылъ его энтузіазма также не охладился. Но трперь, на сороковомъ году жизни, началъ вырабатываться и умъ го и вскорѣ, хотя не безъ трудной борьбы, достигъ такой великой силы, что знавшіе Лойолу прежде, не могли повѣрить, что это тотъ же самый человѣкъ. Шестеро избранныхъ помощниковъ составили зародышъ того великаго общества, которое такъ быстро распространилось подъ именемъ іезуитовъ по всѣмъ странамъ свѣта и до нашего времени удерживаетъ рѣшительное вліяніе на значительную часть человѣческаго рода. Лойола и его помощники были семью первыми іезуитами, хотя имя это возникло уже впослѣдствіи. Итакъ, парижскій университетъ, бывшій потомъ злѣйшимъ врагомъ ихъ ученія, былъ мѣстомъ происхожденія ихъ ордена; они вышли изъ того самаго города и изъ того самаго университета, откуда въ теченіе столькихъ вѣковъ исходилъ духъ свободы'и просвѣщенія.
Вначалѣ новое общество держало себя очень скромно, до того скромно, что о немъ знали весьма немногіе парижане. Игнатій учредилъ для своего кружка особый костюмъ; но такъ какъ онъ уже однажды обжегся на этомъ, то кос
тюмъ былъ далеко не столь причудливый, какъ прежніе Фризовые каФтаны. Они носили простои, очень узкій черный кафтанъ до пятъ, а на головѣ черную шляпу съ очень широкими полями, въ родѣ испанскаго сембреро; ноги они обували въ черные кожаные башмаки, а о разгуливаніи босикомъ не было уже и помину. Притомъ семеро товарищей вовсе не составляли „замкнутаго общества съ особыми правилами жизни", а просто жили „по-братски" вмѣстѣ и взаимно поддерживали другъ друга въ рѣшимости „дѣйствовать со временемъ сообща въ качествѣ рыцарей Іисуса, т. е. миссіонеровъ римско-католической вѣры". Но Игнатій не довольствовался простымъ обѣщаніемъ дѣйствовать вмѣстѣ и заодно; чтобы товарищамъ его не пришло въ голову возвратиться въ міръ, онъ потребовали отъ нихъ Формальной присяги, клятвы, и взяль ее съ нихъ самымъ торжественнымъ образомъ. Въ день Успенья, 15 августа 1534 г., на зарѣ они отправились всѣ семеро въ предмѣстье Сенъ-Жакъ, взошли оттуда на высоты Монмартра и вошли въ тамошнюю подземную часовню, гдѣ, по преданію, былъ, за много вѣковъ до того, обезглавленъ св. Діонисій Ареопагитъ. Это было мрачное подземелье тяжелой, грубой архитектуры; сѣрыя стѣны были голы и сыры, нигдѣ не было замѣтно ни цвѣтовъ, ни благоуханій, ни золота, ни драгоцѣнныхъ камней и вообще никакихъ украшеній. Все здѣсь было мрачно, печально, непривѣтливо и нѣмо, и въ спертомъ воздухѣ зажженныя предъ образами свѣчи горѣли скуднымъ мерцающимъ пламенемъ, чтб еще болѣе усиливало томительное впечатлѣніе часовни; въ нишѣ возвышался простой каменный алтарь и за нимъ старая, тяжелая статуя, обезглавленная и держащая голову въ распростертыхъ рукахъ: это было изображеніе’ св. Діонисія. Войдя въ часовню, семеро -товарищей преклонили колѣна переда, этимъ алтаремъ и начали читать молитвы. Потомъ ЛеФевръ, который одинъ изъ нихъ недавно получилъ священническій санъ, всталъ, прочелъ торжественную мессу и затѣмъ причастилъ присут-
25
ству тощихъ Послѣ того Игнатій Лойола всталъ передъ алтаремъ и поклялся на евангеліи жить отнынѣ въ цѣломудріи, бѣдности и послушаніи. Онъ клялся всегда и вѣчно, какъ истинный духовный рыцарь, бороться за дѣло Божіе, Пресвятой Дѣвы и сына ея, Іисуса, и посвятитъ жизнь свою на защиту св. римской церкви и ея верховнаго главы, папы, и на распространеніе истинной вѣры между невѣрующими. „Ай піа]огеш Веі ^Іогіат! 'Для вящей славы Божіей," воскликнулъ онъ, заключивъ свою присягу, и дикіе, огненные глаза его блеснули молніею на его блѣдномъ, худомъ лицѣ. За нимъ присягнули прочіе шестеро, и каждый въ заключеніе клятвы восклицалъ: „Ай та]огет Оеі ріогіат!" Присягнувъ, они еще долго оставались въ часовнѣ, читая шопотомъ молитвы, и пробыли въ ней до глубокой ночи, не имѣвъ цѣлый день во рту ни капли воды, ни куска хлѣба. Когда наконецъ они поднялись съ колѣнъ, Игнатій Лойола написалъ на. алтарѣ три большія буквы:
Л. Н. 8.
„Что обозначаютъ эти буквы?" спросили его прочіе. — „Онѣ значатъ, — торжественно отвѣчалъ Игнатій: — Леви8 Нопіішип Заіѵаіог—Іисусь людей спаситель, и онѣ должны отнынѣ служить нашимъ девизомъ."
Три слова эти остались девизомъ общества и означали, что члены его хотятъ быть „слугами Спасителя Іисусаи.
ГЛАВА Ш.
Лойола въ Римѣ.
Такимъ образомъ учредилось общество Іисуса; но Лойола и его товарищи не думали тотчасъ по присягѣ на Монмар-трѣ выступить въ путь и начать обращеніе язычниковъ и другихъ невѣрующихъ и еретиковъ. Чтобы не подвергаться взысканіямъ со стороны духовенства, они желали остаться въ Парижѣ до окончанія своихъ богословскихъ занятій и до полученія священническаго сана. Но вскорѣ самъ Игнатій долженъ былъ отказаться отъ этого плана, потому что на радостяхъ, что все такъ хороню устроилось, онъ снова принялся такъ же немилосердно истязать себя, какъ прежде въ Манрезѣ, и этимъ подорвалъ свое здоровье; почему врачи объявили, что для выздоровленія ему необходимъ болѣе теплый климатъ и что потому ему слѣдуетъ не медля переселиться въ южную Францію или въ Испанію. Онъ предпочелъ послѣднюю, не потому, чтобы его манила родина, а потому, что при этомъ имѣлъ въ виду устроить нѣкоторыя семейныя дѣла Лайнеса и Сальмерона, которые изъ-за нихъ хотѣли нарочно сами ѣхать въ Испанію. Лойола никакъ не хотѣлъ допустить этой поѣздки, просто — изъ опасенія, что, побывавъ у родныхъ, они потеряютъ охоту къ духовному рыцарству и миссіонерству. Весной 1535 онъ выѣхалъ изъ Парижа послѣ семилѣтняго пребыванія въ этомъ городѣ; передь отъѣздомъ онъ сдѣлалъ нѣкоторыя раіпоряжс-
)
— 27 —
нія и назначилъ Лвфевра, какъ старшаго, главою общества ши время своего отсутствія. Кромѣ того, было условлено, что въ концѣ января 1537 прочіе также покинутъ Парижъ и съѣдутся къ нему въ Венецію, такъ какъ къ тому времени ихъ богословскія занятія должны были окончиться; поэтому духовное рыцарство могло приступить уже къ обращенію невѣрныхъ въ Палестинѣ, куда всего легче было добраться черезъ Венецію.
Дорогой Игнатій заѣзжалъ въ Лойолу и Аспетію, гдѣ родственники приняли его съ почетомъ, а народъ, привлеченный его пламенными проповѣдями, чтилъ его какъ бы святаго. На простонародье произвело сильное впечатлѣніе уже то, что .онъ остановился не въ родительскомъ зймкѣ, а проживалъ по больницамъ и выпрашивалъ подъ окнами хлѣба, когда могъ пользоватся роскошнымъ столомъ у родныхъ. Это распространило его славу по всѣмъ окрестностямъ и въ то же время" здоровье его очень поправилось. Такъ незамѣтно промчались полтора года и подошло время, назначенное для поѣздки въ Венецію. Онъ на скорую руку, впрочемъ очень успѣшно, устроилъ дѣла, порученныя ему Лайнесомъ и Саль-мерономъ, и осенью 1534 г., отправился въ Валенсію, откуда переѣхалъ моремъ въ Геную. Изъ Генуи пошелъ пѣшкомъ въ Венецію и, послѣ многихъ приключеній и опасностей прибывъ туда, засталъ уже всѣхъ своихъ товарищей въ сборѣ. По случаю предстоявшей войны между Испаніею и Франціей», чтб могло бы помѣшать ихъ путешествію въ Италію, они выѣхали изъ Парижа нѣсколькими недѣлями ранѣе, чѣмъ думали, и прибыли въ Венецію 8 января 1537 г. съ намѣреніемъ, какъ мы знаемъ, ѣхать оттуда въ Іерусалимъ для обращенія турокъ въ христіанство. Встрѣча съ ними тѣмъ болѣе обрадовала Игнатія, что они привезли съ собою трехъ новыхъ товарищей, а именно: Клода Леже изъ Женевы, Жана Кордюра изъ Анбрена и Пакіе Бруе изъ Амьена; это были молодые, очень талантливые богословы; ихъ вовлекъ въ общество ЛеФевръ. Игнатій съ своей стороны успѣлъ пріобрѣ-
— 28 ——
сти въ Венеціи обществу трехъ новыхъ членовъ, братьевъ Стеч-ана и Іакова Эгіа, молодыхъ людей, гнатныхъ и образованныхъ, родомъ изъ Наварры, и Іакова Озеса изъ Малаги, человѣка очень умнаго и заклятаго врага еретиковъ. Такимъ образомъ, общество духовныхъ рыцарей состояло уже изъ тринадцати чѣловѣкъ; но къ великому горю его, Іаковъ Озесъ вскорѣ умеръ. Зимой нельзя было ѣхать въ Палестину, поэтому Игнатій размѣстилъ своихъ помощниковъ въ госпиталяхъ „Неисцѣлимыхъ" и „святыхъ Іоанна и Петра", гдѣ они посвятили себя уходу за больными и вскорѣ пріобрѣли громкую извѣстность въ городѣ и окрестностяхъ. Они ухаживали преимущественно за такими больными, отъ которыхъ можно было заразиться, такъ что никто, даже за высокую плату, не хотѣлъ служить имъ; но они не только мыли и перевязывали самыя отвратительные раны и нарывы, но даже, въ случаѣ надобности, высасывали ' ихъ ртомъ. Нѣкоторыхъ неизлѣчимыхъ больныхъ, которыхъ хотѣли исключить изъ лазарета, они укладывали въ собственныя постели и такимъ образомъ явно жертвовали собою для блага страждущаго человѣчества Не мудрено поэтому, что народъ былъ отъ нихъ безъ ума.
Не смотря на это, пребываніе въ Венеціи едва не привлекло на Игнатія новую, тяжкую бѣду. Онъ не довольствовался уходомъ за больными, но возобновилъ здѣсь свои проповѣди; когда онъ появлялся на площади св. Марка, или въ другомъ публичномъ, мѣстѣ, и начиналъ говорить, увѣща-вая покаяться, народъ стекался къ нему толпами. Успѣхъ его озлобилъ венеціянское духовенство, и оно распространило слухъ, что Игнатій—еретикъ, бѣжавшій изъ Испаніи, или Франціи и желающій заразить и Италію ядомъ своего ученія. Это обратило на него вниманіе инквизиціоннаго суда, и ему снова грозила тюрьма, какъ въ Алкалѣ и Саламанкѣ. Но въ этихъ критическихъ обстоятельствахъ Лойола доказалъ, что онъ уже не прежній безумецъ; онъ сумѣлъ
29 —
Лестью пріобрѣсти расположеніе архіепископа теакійскаГО КдраФФы *).
Благодаря его заступничеству, дѣло приняло благопріятный для Игнатія оборотъ, и папскій нунцій, Іеронимъ Ве~ ралли, рѣшилъ въ его •пользу. Такимъ образомъ, и на этотъ разъ Игнатій выпутался изъ бѣды, но окончательно удостовѣрился, чі'о нельзя безнаказанно проповѣдовать, не имѣя священническаго званія, и рѣшился пріобрѣсти его чрезъ своихъ высокихъ покровителей, КараФФу и Вералли. Такъ какъ курсъ богословія онъ еще не кончилъ, то и не имѣлъ права требовать посвященія; но папа могъ даровать ему посвященіе по особой милости. Съ этою цѣлью, весной 1537, онъ послалъ трехъ главныхъ членовъ своего общества: Ксавье, Лайнеса и ЛеФевра, въ Римъ, снабдивъ ихъ рекомендательными письмами КараФФы и Вералли. Павелъ ПІ принялъ посланныхъ очень милостиво и, выслушавъ ихъ намѣренія отправиться въ Палестину обращать турокъ, далъ разрѣшеніе на посвященіе всѣхъ членовъ общества, которые не были еще священниками, снабдилъ ихъ папскимъ благословеніемъ и подарилъ 60 червонцевъ на путешествіе въ Іерусалимъ. Такой успѣхъ превзошелъ всѣ ожиданія, и Игнатій рѣшился съ этихъ поръ какъ можно больше пользоваться покровительствомъ высокихъ особъ; но прежде всего онъ воспользовался папскимъ разрѣшеніемъ и получилъ, вмѣстѣ съ товарищами своими, посвященіе отъ архіепископа арбскаго.
Весной они собирались ѣхать моремъ въ Іерусалимъ, но
*) Архіепископъ теакійскій, Іоаннъ-Петръ КараФФа, впослѣдствіи папа Павелъ IV, учреждалъ въ то время орденъ театинцевъ, цѣлью котораго было исправить распущенные нравы духовенства. Утверждаютъ, что онъ желалъ принять въ свой орденъ и Лойолу, но Игватій отказался. Однако, я сомнѣваюсь, чтобы это было правда, такъ какъ Лойола нуждался въ расположеніи КараФоы и потому едва ли могъ отказать ему въ просьбѣ; вѣрнѣе, что Ка-ра®Фа вовсе и не просилъ его. Игнатій былъ занятъ тогда исключительно мыслію обращать еретиковъ, и архіепископъ, конечно, вполнѣ одобрялъ это намѣреніе.
война, вспыхнувшая между Венеціанской Республикой и Оттоманскою Портою прервала всѣ сношенія съ Святою * землею, и путешествіе пришлось отложить. Нужно было придумать что-нибудь другое, потому что служеніе въ венеціанскихъ госпиталяхъ было для такихъ людей слишкомъ узкою сферой ихъ дѣйствій. Притомъ, добившись наконецъ такъ долго желаннаго священническаго сана, чтб давало имъ право вполнѣ посвятить себя спасенію людей, т. е. проповѣдовать и обращать, нужно было воспользоватся этимъ правомъ. Игнатій рѣшился немедленно приступить къ дѣлу и прежде всего началъ съ себя „сорока-дневнымъ постомъ, молитвою и самопознаніемъ*1. Потомъ самъ Игнатій съ Ле-Февромь и Лайнесомъ поселился въ Верчелли, Ксавье и Сальмеронъ въ МонФеличе, Кондюрь, Озесъ и братья Эгіа въ Тревизо, Леже и Родригесъ въ Басано, Бруэ и Боба-дилья въ Веронѣ; всѣ они во всѣхъ этихъ городахъ начали проповѣдовать въ одинъ и тотъ же день и часъ. Проповѣдь ихъ не имѣла ничего общаго съ обыкновенными проповѣдями. Лойола и его товарищи выходили на площадь, или улицу, гдѣ было много прохожихъ, становились на камень или вообще на какое-нибудь возвышеніе, махали шляпой и размахивали руками и ногами и такъ громко кричали, что прохожіе невольно останавливались. Собравъ такимъ образомъ толпу, они обращались къ ней сь увѣщаніемъ покаяться и презрѣть мірскія блага, съ пылкимъ краснорѣчіемъ и горячимъ воодушевленіемъ, которыхъ у нихъ нельзя отрицать. Но’ рѣчь ихъ была довольно комична, потому что всѣ они плохо знали по-итальянски и ораторствовали какою-то смѣсью латинскихъ, испанскихъ, Французскихъ и итальянскихъ словъ. Тѣмъ не менѣе, они производили сильное впечатлѣніе, такъ что злѣйшіе насмѣшники, послушавъ ихъ, приходили въ умиленіе; впрочемъ, рѣчь ихъ была безсвязна и нелѣпа, почему производила впечатлѣніе не столько силою доводовъ, сколько жестами, странными выходками и серьезнымъ видомъ. ,
— 31 —
Такъ прожили они около полугода и могли гордиться Своими успѣхами; но въ это время они, болѣе чѣмъ когда-либо, убѣдились, какъ глубоко проникъ въ сердца ядъ ереси и, огорченный этимъ Лойола, снова сталъ придумывать, какъ остановить это зло. Онъ видѣлъ, что вся римская церковь, папство и самъ папа находятся въ величайшей опасности, и что вся религія рушится, если не замѣнить старыя, сгнившія основы ея новыми. Онъ все болѣе и болѣе размышлялъ объ этомъ и часто совѣтовался съ умнѣйшимъ и образованнѣйшимъ изъ своихъ товарищей, Іаковомъ Лайнесомъ. Наконецъ онъ рѣшился предложить папѣ себя въ полное распоряженіе на защиту папства. Съ этою цѣлью осенью 1537 г. все общество собралось на совѣщаніе въ Виченцу, и Лойола объяснилъ имъ самымъ убѣдительнымъ образомъ свое новое предпріятіе. Онъ говорилъ, что путешествіе по святымъ мѣстамъ—дѣло, конечно, превосходное, и что имъ никогда не должно упускать изъ виду главной цѣли своего союза — обращенія невѣрныхъ; но что еще необходимѣе и полезнѣе спасти папство, или, какъ онъ его называлъ, христіанство, отъ ереси, и что теперь должно прежде всего подумать о томъ, такъ какъ они присягали этому дѣлу на Монмартрѣ. Подумайте, говорилъ онъ, отчего именно теперь Провидѣніе возбудило войну между турками и венеціянцами? Очевидно для того, чтобы помѣшать нашему отъѣзду въ Палестину, ибо намъ предстоитъ болѣе высокое дѣло. Итакъ, предложимъ святому отцу наши услуги и скажемъ ему, что рѣшились собрать великое войско духовныхъ рыцарей, всѣ силы которыхъ должны быть обращены на покореніе всѣхъ > враговъ Рима подъ иго Спасителя. Всѣ тотчасъ согласились съ предложеніемъ Лойолы и встрѣтили съ восторгомъ мысль о составленіи „Іисусовой Фаланги", т. е. братства Іисусовыхъ воиновъ. Тотчасъ же было рѣшено, что Игнатій съ Ламбе-ромъ и Лайнесомъ пойдутъ въ Римъ и припадутъ къ стопамъ папы; а прочіе должны были тѣмъ временемъ пройтись по всей Италіи и набрать какъ можно больше людей въ свое
32 —
общество, такъ чтобы можно было предложить папѣ многочисленное духовное воинство.
Съ этихъ поръ предпріятіе Лойолы и его товарищей приняло совершенно новый видъ: дѣло шло уже не о малочисленномъ кружкѣ проповѣдниковъ, какъ прежде, но о большомъ обществѣ съ опредѣленною программою и уставами; другими словами, дѣло шло объ основаніи новаго ордена подъ именемъ „войска Іисуса". Но въ Римѣ, куда Лойола прибылъ вь октябрѣ, онъ сначала избѣгалъ слова орденъ; ему было извѣстно, что въ Ватиканѣ очень нерасположены ко всѣмъ орденамъ, такъ какъ всѣ они доказали свою совершенную безполезность. Слѣдуя правиламъ, принятымъ въ Венеціи, Игнатій старался только пріобрѣтать какъ можно больше покровителей. Изъ нихъ необходимо упомянуть о знаменитомъ парижскомъ профессорѣ и докторѣ богословія, патерѣ Ортисѣ, который былъ тогда въ Римѣ по порученію императора Карла V и игралъ при папскомъ дворѣ большую роль; Ортисъ представилъ Лойолу папѣ Павлу III. Папа очень милостиво принялъ предложеніе составить общество Іисуса для борьбы съ ересью, позволилъ Лойолѣ проповѣдовать въ Рийѣ во всѣхъ церквахъ, а Ле$евру и Лайнесу ' далъ профессорскія каѳедры въ духовной коллегіи Делла-Сапіенца. Итакъ, путь былъ открытъ и первое начало сдѣлано.
Ортисъ познакомилъ Лойолу съ кардиналами Гаспаромъ Контарини1 и Виченцо Караффою, людьми необыковенно умными, но не слишкомъ святой жизни; планъ Лойолы очень понравился имъ обоимъ, но они нашли, что идею его необходимо выяснить, и для этого слѣдуетъ написать статутъ будущаго общества, ибо тогда только можно сдѣлать что-нибудь, когда вполнѣ знаешь, чего хочешь. Особенно, говорили они, надо обратить вниманіе на то, чтобы новое общество не походило ни на одинъ изъ множества существующихъ духовныхъ орденовъ; надо придумать что-нибудь совершенно новое, небывалое, польза чего была бы несомнѣнна, потому что иначе не стоитъ хлопотать, чтобы папа утвердилъ
— 33 —

это. Вслѣдствіе этого въ началѣ 1538 года Лойола созвала въ Римъ всѣхъ своихъ товарищей и многихъ новыхъ членовъ, чтобы -посовѣтоваться съ ними о составленіи устава общества. Однако, не смотря на талантъ и умъ многихъ членовъ общества, дѣло это протянулось очень долго. Быть можетъ, оно кончилось бы даже неудачею, если бы имъ не помогли посторонніе люди, въ томъ числѣ докторъ Ортисъ и упомянутые кардиналы; поэтому уложеніе іезуитскаго ордена никакъ нельзя исключительно приписывать Игнатію Лойолѣ. Ему принадлежитъ только мысль основать войско Іисуса, но разрабатывали, развивали и приводили въ исполненіе эту мысль многія другія лица; впрочемъ, Лойола былъ душою всѣхъ совѣщаній, и только его пламенное рвеніе, непобѣдимое терпѣніе и необыкновенная сила воли могли устранить безчисленныя препятствія, представлявшіяся при основаніи
ордена.
Оригинальный костюмъ и странныя рѣчи Лойолы и его товарищей обратили на нихъ въ Римѣ общее вниманіе, и вскорѣ они стали пользоваться нѣкоторою извѣстностью. Это возбуждало зависть низшаго духовенства, и оно жаловалось, что неизвѣстно откуда взявшіеся „черные кафтаны" (такъ прозвали ихъ въ Римѣ) мѣшаются въ ихъ дѣло. Но осо
бенно злились монахи, и ярость ихъ еще болѣе усилилась,
когда разнесся слухъ, что Игнатій намѣренъ основать новое общество. Главными врагами его были августинцы и доминиканцы, которые пользовались доселѣ самыми обильными доходами. Трапеза ихъ и безъ того уже оскудѣла, вслѣдствіе
распространенія реформаціи и просвѣщенія, а тутъ еще явились какіе-то бродяги, которые хотятъ отнять послѣднія крохи. Поэтому монахи эти приняли всѣ мѣры, чтобы погубить Игнатія и его товарищей. Они распространили слухъ,
что черные кафтаны — тайные приверженцы новаго ученія, т. е. Лютера и реформаторовъ, и пригласили инквизицію принять мѣры противъ этихъ опасныхъ людей, которые и въ Испаніи только ложью избѣгли рукъ правосудія. ІЕЗУИТЫ. I.
ч

*- ОІ
изведено слѣдствіе, й Игнатій едва не былъ арестованъ; но въ этомъ отношеніи невиннѣе его не было человѣка, и потому ему было легко очиститься отъ всякихъ подозрѣній. Ему удалось даже своею настойчивостью добиться судебнаго рѣшенія отъ 18 декабря 1538, которымъ ему давалось полное удовлетвореніе, а обвинители его были унижены.
Съ этихъ поръ значеніе Игнатія стало съ каждымъ днемъ возрастать, и онъ неутомимо искалъ новыхъ приверженцевъ и покровителей; такъ, между прочимъ, онъ привлекъ въ свое общество ученаго Франческо Страду, Пьетро Кодачи, родственника и сановника папы, пожертвовавшаго обществу все свое состояніе, и Квирино Гарцони, который подарилъ Игнатію и его товарищамъ свой домъ у подножія Квиринской горы.
Впрочемъ, Лойола заискивалъ расположеніе не только у богатыхъ и знатныхъ, но и у народа, и главнымъ правиломъ его было — помогать бѣднымъ и нуждающимся изъ суммъ, которыя онъ выпрашивалъ у богатыхъ. Зимой съ' 1538 на 1539 г. неурожай распространилъ въ Римѣ нищету, и Лойола имѣлъ много случаевъ оказать благотворительность; поэтому простой народъ очень любилъ и уважалъ его общество. Такимъ образомъ, знать и простонародье постоянно превозносили Игнатія, такъ что наконецъ самъ папа обратилъ на него вниманіе и расположился въ его пользу, а для Игнатія и его братства это было всего важнѣе. Чтобы еще болѣе заинтересовать папу, онъ занялся обращеніемъ евреевъ, которыхъ въ Римѣ было очень много, въ томъ числѣ немало богачей; вскорѣ онъ достигъ немаловажныхъ результатовъ, впрочемъ, не совсѣмъ благовидными средствами. Между прочимъ, у папы выхлопотали запрещеніе врачамъ лечить евреевъ, пока они не исповѣдаются, т. е. пока не перейдутъ въ христіанство. Слѣдовательно, Игнатій обращалъ евреевъ, приставляя имъ, такъ сказать, ножъ къ горлу, и по такому началу можно было судить © духѣ будущаго іезуитскаго братства.
—— 35 —~
Основатель новаго общества не пренебрегалъ также раС-1 положеніемъ римскихъ дамъ и даже публичныхъ женщинъ. Въ это время въ Римѣ, какъ извѣстно, господствовала безграничная распущенность, и туда стекались куртизанки со всей Италіи. Всѣ, у кого' были средства, духовные и міряне, женатые и холостые, молодые и старые, имѣли содержанокъ, а кто могъ, — такъ и нѣсколькихъ. Притомъ все это дѣлалось вовсе не тайно, — никто не скрывалъ своихъ отношеній къ женщинамъ, и куртизанки занимали первыя мѣста на всѣхъ свѣтскихъ и духовныхъ празднествахъ. Римъ ежегодно посѣщало множество иностранцевъ, чтб еще болѣе способствовало къ размноженію въ немъ публичныхъ женщинъ. Впрочемъ, и въ другихъ большихъ городахъ было не лучше, да притомъ столица христіанскаго міра давно уже привыкла видѣть у себя всевозможные соблазны, такъ что и теперь никто, вѣроятно, не обращалъ бы на это вниманія, если бы Лютеръ и другіе проповѣдники реформаціи не начали указывать на Римъ пальцемъ. Послѣ того, какъ Лютеръ назвалъ резиденцію папъ „вавилонскою блудницею", въ Германіи для нея не было другаго имени, и прозвище это встрѣтило одобреніе даже въ тѣхъ странахъ, гдѣ римская религія процвѣтала. Необходимо было прекратить скандалъ, вредившій папѣ и его владычеству. Павелъ III назначилъ коммиссію кардиналовъ для пріисканія средствъ прекратить зло. Коммисія собиралась и разсуждала каждую недѣлю въ теченіе нѣсколькихъ мѣсяцевъ, но ничего не могла придумать. Все шло по-прежнему, и князья церкви не могли приложить ума, какъ помочь злу. Наконецъ, а дѣло взялся Игнатій Лойола и одинъ сдѣлалъ все, надъ чѣмъ становились въ тупикъ кардиналы со всѣми своими помощниками. Прежде всего онъ собралъ у знатныхъ римскихъ дамъ деньги на построеніе Монастыря для кающихся грѣшницъ; такъ какъ дамы эти были назначены покровительницами монастыря, то изъ тщеславія дѣлали большія пожертвованія, а потому и собралась значительная сумма. На деньги эти быстро соорудили при-з»
- 36
личное зданіе, отдѣлали и украсили его и назвали „обителью св. Марѳы“. Но Игнатій не хотѣлъ обращать этого заведенія въ настоящій монастырь, желая оставить будущимъ обита, тельницамъ его право выйти изъ заведенія, если имъ не понравится; ихъ не постригали и не подчиняли никакимъ уставамъ. Словомъ, всякое стѣсненіе было устранено, и учрежденіе это должно было привлечь многихъ перспективой спокойной и обезпеченной жизни. Цослѣ того Игнатій принялся проповѣдовать и приглашать въ основанное имъ учрежденіе, и вскорѣ у него собралось нѣсколько дюжинъ публичныхъ женщинъ. Когда, такимъ образомъ, обитель св. Марѳы населилась, Лойола началъ устраивать пышныя процессіи, отличавшіяся такою роскошью, что весь Римъ сбѣгался смотрѣть, когда онъ проходилъ по улицамъ въ сопровожденіи кающихся грѣшницъ. Впереди шло нѣсколько хорошенькихъ дѣтей, которыя несли курильницы и бросали въ толпу цвѣты, затѣмъ шли три человѣка громаднаго роста съ тремя огромными знаменами. На одномъ знамени были вышиты рубинами буквы Л. И. 8., т. е. Лени» Нотіпшп Ваіѵаіог, на другомъ—былъ образъ Богородицы, а на третьемъ изображена кающаяся грѣшница, которой три ангела надѣваютъ на голову вѣнецъ мученичества. За знаменами шелъ самъ Игнатій съ своими товарищами въ узкихъ черныхъ каФта-нахъ до пятъ и черныхъ широкополыхъ шляпахъ съ загнутыми съ четырехъ сторонъ краями. За Игнатіемъ шли кающіяся грѣшницы, одѣтыя не въ печальныя одежды покаянія, а въ бѣлыя кисейныя платья съ цвѣтами на головѣ.и въ жемчужныхъ ожерельяхъ. Въ заключеніе шли младшіе члены общества Іисуса, неся розовые вѣнки и смиренно опустивъ взоры, всѣ громко пѣли гимнъ Ѵепі Сгеаіоц Зрігійія. Передъ дворцами кардиналовъ и знатныхъ благотворительницъ процессія ненадолго останавливалась, чтб весьма льстило всѣмъ, кому оказывалась такая почесть. Поэтому всѣ старались покровительствовать этому предпріятію, а грѣшницы увлекались этимъ дѣломь, такъ что вскорѣ обитель была полна. Имя
I
— 37 —
Игнатія прославлялось всюду и вездѣ разсказывали, что онъ обратилъ къ покаянію и благочестію всѣхъ римскихъ публичныхъ женщинъ. Такимъ образомъ, Лойола пріобрѣлъ себѣ двѣ неоцѣнимыя выгоды: во-первыхъ, обязалъ благодарностью папу, такъ какъ всѣ кричали, что весь римскій развратъ кончился и миновалъ, и папское духовенство могло побѣдоносно отражать упреки реформаціи, а во-вторыхъ, исповѣдуя кающихся, онъ узналъ множество драгоцѣнныхъ тайнъ. Могъ ли какой-нибудь кардиналъ или другой духовный сановникъ осмѣлиться мѣшать предпріятію Лойолы, зная, что ему извѣстны всѣ его любовныя интриги и другія прегрѣшенія? Притомъ многія грѣшницы выходили потомъ изъ монастыря и возвращались къ своимъ любовникамъ, что чрезвычайно способствовало распространенію вліянія ихъ духовниковъ. Со стороны Лойолы обращеніе грѣшницъ было чрезвычайно умною затѣею, и по его примѣру ученики и послѣдователи его всегда старались дѣйствовать прежде всего на женщинъ.
Такимъ образомъ Лойола утвердился въ Римѣ и, заис-кавъ расположеніе папскихъ любимцевъ и сановниковъ, представилъ въ августѣ 1539 года свой, тѣмъ временемъ изготовленный, орденскій статутъ черезъ кардинала Коптарини е. св. папѣ, который въ то время жилъ въ Тибурѣ. Павелъ поручилъ разсмотрѣть ' уставъ патеру Томасу Бадгѣ, бывшему тогда оберъ-гофмейстеромъ папы (Ма^івіег 8асгі Ра-Іаѣіі) и впослѣдствіи кардиналомъ. Бадіа прочелъ и очень хвалилъ уставъ, вслѣдствіе чего папа самъ взялъ рукопись и, тщательно просмотрѣвъ, съ изумленіемъ и восторгомъ воскликнулъ; „ІЭір'йпа Беі еаі 1ііс!“, т. е. „Здѣсь перстъ Божій!*4 3-го сентября 1539 г. онъ призвалъ къ себѣ Игнатія, очень хвалилъ его и сказалъ, что утвержденію новаго ордена не будетъ никакихъ препятствій. Лойола былъ внѣ себя отъ радости. Но вскорѣ затѣмъ радость эта была помрачена, потому что, когда онъ сталъ просить объ утвержденіи братства письменно буллою, глава западной церкви возъимѣлъ нѣкоторое сомнѣніе. „Дѣло слишкомъ важно, — говорилъ папа,—
— 38 —
чтобы я могъ положиться только на личное свое мнѣніе и взглядъ; надо, какъ во всѣхъ важныхъ вопросахъ, отдать это дѣло на разсмотрѣніе коммиссіи кардиналовъ, и если коммиссія одобритъ, то папа утвердитъ." Коммиссія была немедленно назначена изъ трехъ главнѣйшихъ кардиналовъ; но худымъ предзнаменованіемъ было то, что однимъ изъ нихъ былъ честный и умный кардиналъ Бартоломео Гвидиччіони, который, какъ всѣ знали, не любилъ духовныхъ орденовъ. Поэтому Игнатій очень опасался за исходъ своего дѣла, и событія показали, что страхъ его былъ не лишенъ основанія. Гвидиччіони сказалъ, что предлагаемаго общества уже потому нельзя допустить, что четвертый латеранскій соборъ 1215 г. и второй' ліонскій 1274 года рѣшительно запретили учреждать новые ордена. Но если бы даже не считать препятствіемъ эти постановленія, то, тѣмъ не менѣе, слѣдовало бы отвергнуть предлагаемое Лойолой общество, потому что это возбудило бы только зависть и ревность другихъ орденовъ, а въ церкви и безъ того довольно ненависти и раздоровъ, такъ что новыхъ поводовъ къ враждѣ должно избѣгать. „Лучше уничтожить всѣ ордена, — сказалъ онъ въ заключеніе, — или, по крайней мѣрѣ, уменьшить ихъ число, чѣмъ распложать монаховъ, которые, какъ всѣмъ извѣстно, принесли папскому престолу болѣе вреда, чѣмъ пользы." Два другіе кардинала согласились съ Гвидиччіони, такъ что Лойола пришелъ въ совершенное отчаяніе. Но, наконецъ, послѣ полуторагодовыхъ хлопотъ, ему и его друзьмъ удалось переубѣдить кардиналовъ, такъ что, наконецъ, и Гвидиччіони изъ противника ордена обратился въ ревностнѣйшаго ходатая за него. Что же за причина этой перемѣны? Единственно та, что кардиналы убѣдились, что „новое общество будетъ служить рычагомъ, при помощи котораго римская церковь, потрясенная реформаціей, снова подымется на высоту а папа и папство пріобрѣтутъ въ немъ орудіе, какого еще не имѣли." Это убѣжденіе явилось у нихъ отчасти вслѣдствіе болѣе тщательнаго разбора устава ордена, а отчасти вслѣдствіе донол-
— 39 —
неній и объясненій, которыя сдѣлали къ нему Лойола и его друзья. Послѣ того, какъ уставъ общества былъ одобренъ назначенною для разсмотрѣнія его коллегіею, папа не замедлилъ торжественно утвердить новое общество подъ именемъ Восіеіав Деаи, т. е.- Общества Іисуса. Утвержденіе это было даровано буллою „Ее^'ітіііі тіШаніів ессіевіае" отъ 27 сентября 1540 г. *).
*) Большая часть прочихъ орденовъ назывались по имени своихъ учредителей; но Лойола не хотѣлъ называть своихъ послѣдователей ви „Лойо-лнтамн", ни „Игнатіанцами", а „Іезуитами11, чтобы показать, будто основатель ордена самъ Іисусъ. Поэтому онъ хотѣлъ назвать свое братство „РЬа-Іапх Леви" или „Сотргщпіа <1і Оеви", т. е „Общество Іисуса",'— „Босіеіая Леви": слѣдовательно, имя это было придумано не Павломъ III, а самнмъ Лойолой. Имя „Іезуитъ" вошло въ употребленіе лишь по смерти Игнатія и, по словамъ Этьеня Пакье, адвоката парижскаго университета, въ спорахъ его съ іезуитскимъ братствомъ во второй половинѣ XVI вѣка, инилось ръ первый разъ въ Парижѣ.
ГЛАВА IV.
Учрежденіе и уставъ новаго ордена.
Читателю, вѣроятно, любопытно узнать сущность устава, предложеннаго Лойолою папѣ; поэюму я приведу отрывки изъ него въ буквальной ь переводѣ.
„Кто желаетъ,—такъ начинается это замѣчательное сочиненіе, —быть членомъ нашего общества, которое мы называемъ именемъ Іисуса, кто желаетъ сражаться подъ, знаменемъ Христа и служить одному Господу Богу и его намѣстнику на землѣ, римскому папѣ, тотъ долженъ дать торжественный обѣтъ цѣломудрія и вѣчно помнить цѣли нашего общества. Оно основано единственно для того, чтобы совершенствовать людей въ христіанскомъ ученіи и жизни и распространять истинную вѣру проповѣданіемъ слова Божія, духовными упражненіями и умерщвленіемъ плоти, подвигами любви, воспитаніемъ юношества и наставленіемъ тѣхъ, кто не имѣетъ истиннаго понятія о христіанствѣ, наконецъ, исповѣданіемъ вѣрующихъ и поданіемъ христіанскаго утѣшенія. Онъ долженъ никогда не упускать изъ виду Бога, или, точнѣе, цѣли учрежденія нашего ордена, — ибо она одна представляетъ истинный путь къ Богу, — и всѣми силами стараться осуществить эту цѣль. Каждый долженъ довольствоваться тою мѣрою благодати, которая дарована ему Святымъ Духомъ, и не долженъ питать неразумной ревности
— 41 —
къ другимъ, которые, быть можетъ, одарены ею болѣе. Для этого и чтобы поддержать порядокъ, необходимый въ каждомъ благоустроенномъ обществѣ, мы изъ среды нашей должны избрать себѣ главу, или генерала, и онъ одинъ будетъ имѣть право рѣшать, на какое дѣло кто годенъ и кому поручить какое занятіе.
„Генералъ съ согласія прочихъ членовъ ордена долженъ имѣть право постановлять для общества извѣстныя правила и уставы, какіе сочтетъ нужными для цѣли общества; но онъ не можетъ ничего постановлять безъ вѣдома и совѣта прочихъ членовъ. Поэтому въ важныхъ случаяхъ, при установленіи общихъ правилъ и положеній, имѣющихъ для ордена прочное и постоянное значеніе, генералъ долженъ созывать на совѣтъ всѣхъ членовъ общества или, по крайней мѣрѣ, бблыпую часть ихъ, и тогда вопросъ рѣшается простымъ большинствомъ голосовъ; въ менѣе важныхъ случаяхъ и особенно въ дѣлахъ, нетерпящихъ отлагательства, достаточно созвать на совѣтъ только тѣхъ членовъ, которые найдутся поблизости^ Но приводить уставы въ исполненіе, т. е., начальническая и исполнительная власть принадлежитъ одному генералу.
„Да будетъ извѣстно всѣмъ членамъ нашего общества и да напишутъ они это неизгладимыми буквами не только на дверяхъ своихъ обителей, но и въ сердцахъ своихъ на всю свою жизнь: все наше общество и, слѣдовательно, всѣ и каждый, кто въ него вступаетъ, обязываются вѣрно повиноваться нашему святому отцу — папѣ и всѣмъ преемникамъ его и только съ этимъ условіемъ имѣютъ право трудиться для Бога. Хотя евангеліе учитъ, и потому церковь признаетъ догматомъ, что всѣ вѣрующіе во Христа обязаны повиновеніемъ и покорностью римскому панѣ, какъ видимому главѣ церкви и намѣстнику Іисуса Христа, тѣмъ не менѣе, чтобы показать великое смиреніе нашего общества вообще и полное самоотреченіе каждаго члена его въ особенности, чтобы всенародно засвидѣтельствовать рѣшительный отказъ нашъ отъ
42 —
собственной воли, мы обязываемся принять особый обѣтъ послушанія. Обѣтъ этотъ долженъ состоять въ томъ, что мы обѣщаемъ всегда немедленно и безотвѣтно повиноваться всему, что прикажутъ намъ нынѣшній или будущіе папы — насколько это послужитъ для блага душъ и для распространенія религіи; какія бы порученія они намъ ни давали, хотя бы они послали насъ къ туркамъ или къ другимъ невѣрнымъ, даже въ самую Индію или къ еретикамъ лютеранамъ, схизматикамъ и правовѣрнымъ. Поэтому всѣ, кто намѣренъ поступить въ наше общество, должны, прежде, чѣмъ принять на себя такое бремя, .хорошенько взвѣсить и подумать, обладаютъ ли они для этого достаточною душевною силою, чтобы съ Божіею помощью взобраться на такую крутизну; они должны подумать, одарилъ ли ихъ на это дѣло Святой Духъ такою степенью своей благодати, чтобы они могли надѣяться при его помощи не пасть подъ великимъ бременемъ такого призванія. Но, разъ рѣшившись твердо быть христовымъ воиномъ, они должны денно и нощно не снимать меча и каждый часъ быть готовыми выполнить свои обязанности.
„Никто изъ членовъ общества не долженъ увлекаться честолюбіемъ, самовольно брать на себя миссіи и должности и тѣмъ болѣе вступать отъ своего лица посредственно, или непосредственно въ переговоры съ римскимъ престоломъ и вообще съ духовными властями; все это принадлежитъ одному намѣстнику Христа — папѣ и генералу ордена. Всѣ приказанія должны исходить отъ нихъ: но если членъ ордена получилъ какое-либо порученіе, то ни подъ какимъ видомъ не долженъ отказываться отъ него и обязанъ немедленно его исполнять. Генералъ, съ своей стороны, обязывается не входить безъ вѣдома общества ни въ какія соглашенія съ папой по важнымъ миссіонерскимъ предпріятіямъ.
„Всѣ и каждый должны дать обѣтъ безусловно повиноваться генералу во всемъ, что касается уставовъ, ордена; генералъ же обязывается давать только такія приказанія, которыя, по
— 43 —
его мнѣнію, клонятся къ достиженію цѣли общества. Особенно онъ долженъ стараться о томъ, чтобы общество никогда не упускало изъ виду воспитанія юношества и наставленія невѣжественныхъ взрослыхъ въ главныхъ основаніяхъ христіанскаго ученія: въ десяти заповѣдяхъ и прочихъ главнѣйшихъ положеніяхъ христіанства, болѣе или менѣе подробно, смотря по обстоятельствамъ, времени и мѣсту и по способностямъ лица. Это тѣмъ необходимѣе, что безъ основаній христіанской вѣры невозможна истинная добродѣтель. Генералъ и все общество должны обращать строгое вниманіе на то, чтобы никто изъ членовъ ордена не отказывался посвящать себя первоначальному обученію христіанъ, воображая, что онъ призванъ совершить нѣчто болѣе высокое, и считая такую дѣятельность слишкомъ ничтожною для своихъ способностей и познаній; между тѣмъ ничто не можетъ быть полезнѣе этого первоначальнаго обученія, какъ для наставленія ближнихъ, такъ и для подвиговъ смиренія и милосердія и, наконецъ, для достиженія нашей цѣли. Словомъ, для пользы ордена и въ видахъ постояннаго упражненія себя въ смиреніи, члены общества должны во всемъ и всегда повиноваться генералу, по правиламъ общества,- и чтить въ немъ представителя Христова.
„Опытъ учитъ, что только тѣ люди ведутъ чистую, назидательную и полезную жизнь, которые болѣе всего чужды яда алчности и всего болѣе приближаются къ евангельской бѣдности; далѣе извѣстно, что Господь Іисусъ Христосъ самъ заботится о питаніи, одѣяніи рабовъ своихъ, служащихъ царству небесному; поэтому всѣ и каждый членъ нашего ордена должны дать обѣтъ вѣчной бѣдности и объявить, что ни для себя лично, пи вообще для своею ордена не станутъ при-своивать себѣ недвижимости, владѣній и доходовъ ихъ, а будутъ довольствоваться тѣмъ, что міряне добровольно пожертвуютъ имъ на ихъ бѣдность. Но они могутъ имѣть при университетахъ коллегіи и для этихъ коллегій могутъ нанимать имѣнія и другія имущества съ доходами и процентами
— 44 —
съ нихъ, дабы обращать ихъ на пользу и надобности учащихся. Надзоръ за коллегіями и учащимися, управленіе ими и ихъ доходами принадлежатъ одному генералу и уполномоченнымъ отъ него братіямъ. Они завѣдываютъ всѣмъ, что касается принятія, увольненія, возвращенія и исключенія учителей, смотрителей и учениковъ, также веденія устава, правилъ и положеній, обученія и руководства для учащихся, наставленія ихъ; наказанія, пищи и одежды, словомъ всего, что касается воспитанія, попеченія и управленія. Такимъ образомъ, всего удобнѣе предупредить злоупотребленія имуществами и доходами со стороны учениковъ; что же касается общества, то оно ни подъ какимъ видомъ не можетъ обращать коллегіальныхъ имуществъ въ свою пользу. Всѣ доходы съ коллегіяльной собственности должны употребляться на воспитаніе учениковъ; по достиженіи ими достаточныхъ познаній въ наукѣ, общество можетъ, по тщательномъ испытаніи принимать ихъ въ свою среду и давать мѣста учителей.
„Всѣ члены ордена, посвященные въ священники, должны отправлять всѣ церковныя требы, хотя бы не имѣли ни прихода, ни вообще постоянной должности и доходовъ съ нихъ; они должны отправлять церковныя службы каждый особо, каждый самъ по себѣ, а не всѣ вмѣстѣ, какъ монастырская братія.
„Таковъ уставъ нашего ордена, составленный нами подъ покровитсльством ь святаго отца Павла и представленный нами на утвержденіе ’ апостольскаго престола. Это краткій очеркъ, но тѣмъ не менѣе довольно ясный Для тѣхъ, кто интересуется нашими' намѣреніями и дѣятельностью. Онъ можетъ служить руководствомъ всѣмъ, кто пожелалъ бы вступить въ орденъ. Мы по опыту знаемъ, какимъ тяжкимъ испытаніямъ подвержена жизнь,, подобная нашей, и потому постановили не допускать никого вгь наше общество безъ предварительнаго искуса. Въ воинство Іисуса слѣдуетъ принимать только тѣхъ, кто выказалъ усердіе въ служеніи Хри
45 —
сту й оказался чисть въ жизни. Да низпошлетъ Христосъ милость и благодать свою нашему слабому начинанію во славу Бога Отца, ему же слава вовѣки. Аминь."
, Таковы были правила новаго ордена, утвержденнаго Павломъ III подъ именемъ Общества Іисуса съ условіемъ, чтобы число членовъ^ его не превышало шестидесяти. Но правила эти были лишь первымъ основаніемъ, лишь началомъ ордена іезуитовъ, и въ слѣдующей главѣ мы увидимъ, что главныя и важнѣйшія учрежденія и положенія были прибавлены впослѣдствіи. Однако, уже и въ этомъ начальномъ очеркѣ встрѣчаются установленія, рѣзко отличающія новый орденъ отъ всѣхъ прежнихъ. Прежде всего въ немъ, кромѣ трехъ обычныхъ обѣтовъ—бѣдности, цѣломудрія и послушанія, мы находимт. четвертый: обѣтъ безусловнаго повиновенія панѣ, такъ что члены общества Іисуса были дѣйствительно духовными ратниками, въ услуженіи у папъ. Вторая важная сторона состояла въ томъ, что, не смотря на эти обѣты, общество іезуитовъ не было монашескимъ орденомъ. Монахи всѣхъ прежнихъ орденовъ должны были Жить общинами въ монастыряхъ и вести жизнь созерцательную, отрѣшенную отъ земли и посвященную Богу; іезуиты же должны были жить въ мірѣ и въ обществѣ. Правда, у нихъ были обители, т. е. пріюты для членовъ, но они не могли жить въ нихъ постоянно, а должны были всегда готовиться идти, куда имъ прикажутъ, и дѣлать, что назначатъ. Цѣлью ихъ была не созерцательная жизнь, а дѣятельность среди людей въ пользу папы; притомъ они должны были дѣйствовать миссіями въ далекихъ языческихъ странахъ и въ Европѣ противъ еретиковъ и схизматиковъ. Третьей важной стороной ихъ устава было то, что главной задачей своей они считали воспитаніе какъ свѣтское, такъ и духовное. Подъ свѣтскимъ воспитаніемъ они разумѣли наставленіе юношества и невѣжественныхъ взрослыхъ въ римско-католической религіи, ибо только это могло остановить распространеніе ереси. Духовное воспитаніе давалось въ такъ называемыхъ новиціатахъ, куда
— 46 —
принимались только юноши, желавшіе приготовиться къ поступленію въ орденъ іезуитовъ. Тамъ, какъ можно себѣ представить, учениковъ этихъ вполнѣ приготовляли для цѣли общества. Чтобы удовлетворить главной цѣли общество—воспитанію, былъ измѣненъ или, лучше сказать, совершенно отмѣненъ посредствомъ ловкой софистики обѣтъ бѣдности, что составляетъ четвертую главную сторону устава. Было постановлено, что сами члены общества должны быть бѣдны и не имѣть никакой собственности: но коллегіи и воспитательные домы, находившіеся совершенно подъ властью генерала и членовъ общества, имѣли право брать все, что имъ давали: чѣмъ больше, тѣмъ лучше. Наконецъ, пятою достопримѣчательностью было то, что обществу съ самаго начала придали необыкновенно прочную и тѣсную внутреннюю связь, давъ генералу, избираемому на всю жизнь, совершенно абсолютную, неограниченную власть. Правда, онъ не могъ безъ совѣта и согласія членовъ измѣнить уложеніе ордена или дополнить его новыми уставами; но приказаніямъ его во всѣхъ другихъ отношеніяхъ слѣдовало повиноваться безусловно, не требуя никакихъ объясненій и отчетовъ. Онъ не только могъ произвольно раздавать должности и назначенія, но всѣ члены должны были считать его намѣстникомъ и представителемъ Іисуса. Это давало ордену необыкновенную силу и энергію, какой не имѣло ни одно общество, ни одно учрежденіе, потому что со вступленіемъ въ орденъ каждый членъ отрекался отъ собственной воли и обращался въ орудіе общества.
Вотъ чѣмъ отличался уставъ ордена іезуитовъ отъ уставовъ прочихъ орденовъ. Разсматривая его и вникая въ его сущность, нельзя не удивляться необыкновенному уму, начертавшему его. Немудрено, что римскій двор^ сразу понялъ пользу, которую новый ордену можетъ доставить ему, особенно въ виду распространенія реформаціи, и что Павелъ III не задумался торжественно утвердить его. Но въ уставѣ нѣтъ и помина о цѣляхъ, которыя вели бы ко благу человѣчества, и даже о самосовершенствованіи, чтб всѣ другія духовныя общества,
— 47 —
Всегда выдавали за главную задачу свою. Здѣсь же все это стушевалось передъ верховной задачей. — защищать папское дѣло. Нечего и говорить, что положенія общества были противны разуму и нравственности, потому что они требовали полнаго отреченія отъ личной воли и склонности, требовали слѣпаго повиновенія, пассивной дѣятельности, уничтожали всѣ узы общественности, дружбы, родства, любви ^ъ родинѣ, всякую любознательность, словомъ, всю духовную жизнь человѣка и обращали его въ простое орудіе чуждыхъ цѣлей.
ГЛАВА V.
Игнатій Лойола — генералъ іезуитовъ.
Первымъ дѣломъ новаго ордена было избраніе генерала, и выборъ палъ на учредителя, Игнатія Лойолу. При избраніи присутствовало, кромѣ его, только пять членовъ общества: Леже, Пакье-Бруэ, Лайнесъ, Кодюръ и Сальмеронъ; тѣмъ не менѣе избраніе можно назвать единогласнымъ, такъ какъ отсутствовавшіе члены прислали письменное согласіе на него. Послѣ нѣкотораго притворнаго колебанія, Игнатій принялъ свое достоинство на пасхѣ 1541 г., и честолюбіе его послѣ невѣроятныхъ трудовъ и усилій было, наконецъ, вполнѣ удовлетворено; но теперь представлялся вопросъ, осуществима ли хоть часть того, что онъ наобѣщалъ, потому что положеніе папства было слишкомъ затруднительно.
Чистота вѣры затмилась всюду во всемъ западно-католическомъ мірѣ; любовь и усердіе къ ней смѣнились холодностью. Духовенство отличалось порочною жизнью и невѣроятнымъ невѣжествомъ. О монастыряхъ нечего .и говорить, а особенно о ихъ цѣломудріи; но нельзя не сказать, что самый Римъ былъ болѣе похожъ на язычрскій городъ, чѣмъ на христіанскій; всѣ до того утратили уваженіе къ религіознымъ предметамъ, что въ нѣкоторыхъ церквахъ держали цѣпную собаку, чтобы воры не разграбили священныхъ сосудовъ. Въ другихъ мѣстахъ было еще хуже, чѣмъ въ Римѣ. Испанія и Италія задыхались въ невѣжествѣ и апатіи; Германію отвра-
49
тилѣ отъ Римской церкви Лютеръ, Францію Кальвинъ, ПТвей-царію Цвингли, Англію король, и ересь съ каждымъ годомъ распространялась все болѣе и болѣе. Безъ стыда, даже со смѣхомъ и кощунствомъ' совершались ужасныя- святотатства. Никто и не думалъ заступаться за церковь, упавшую такъ низко, а кто и покушался, то всегда безуспѣшно.
Съ появленіемъ ордена іезуитовъ все это перемѣнилось, и жіръ съ изумленіемъ увидѣлъ, какъ много можетъ сдѣлать небольшое общество, если имъ руководитъ желѣзная воля, ни передъ чѣмъ не отступающая для достиженія своей цѣли. Игнатій въ пятьдесятъ лѣтъ обладалъ энергіею и твердостью въ большей еще степени, чѣмъ въ тридцать, когда приказалъ снова распилить себѣ только-что вылечетшую ногу, чтобы не возвращаться въ свѣтъ хромымъ. Побѣда римской церкви была единственнымъ предметомъ всѣхъ его помышленій, и онъ не задумываясь готовъ былъ порвать всѣ узы, связывавшія его съ міромъ, особенно родственныя связи. Такъ напр., онъ холодно, не читая, бросилъ въ огонь письма, полученныя съ родины, которыя привратникъ радостно спѣшилъ ему передать. То же отрѣшеніе отъ всякихъ личныхъ интересовъ старался онъ внушить и товарищамъ своимъ и требовалъ отъ нихъ того же безусловнаго, слѣпаго послушанія, которымъ солдатъ обязанъ своему начальнику. Въ этомъ отношеніи онъ былъ неумолимъ и не обращалъ никакого вниманія ни на лице, ни на рожденіе, ни на познанія, ни на умъ и образованіе. Такимъ образомъ онъ однажды опредѣлилъ на должность повара ученѣйшаго члена своего общества, съ цѣлью пріучить его къ смиренію, а другаго, гордившагося дворянствомъ своимъ, заставилъ мести кухню и чистить улицу. Особенно преслѣдовалъ онъ праздность, такъ что двумъ братьямъ, глазѣвшимъ у дверей римской коллегіи, пришлось въ наказаніе за это перетаскать одинъ за другимъ цѣлую кучу камней въ верхній этажъ, а на другой день оттуда опять внизъ. Но всего строже поступалъ онъ съ тѣми, кто не повиновался немедленно его приказаніямъ или обнаружи-
ІЕЗУИ'ГЫ. I.	4
— бо
валъ намѣреніе подвергать приказанія его разбору. Самъ Лай-несъ, въ которомъ олицетворялся разумъ общества, долженъ былъ униженно выпрашивать прощеніе за то, что однажды осмѣлился порицать одно распоряженіе Игнатія и дѣлать ему возраженія. „Я самъ, глава ордена, говаривалъ,. Игнатій, держу себя денно и нощно наготовѣ послѣдовать папскому приказу; точно также и вы обязаны всегда безъ замедленія повиноваться всякому моему знаку." Когда генералъ звалъ, всѣ должны были немедленно идти, бросая всякое дѣло и прерывая всякое занятіе, даже исповѣдь и мессу. Короче, Игнатій былъ убѣжденъ, что общество только тогда что-нибудь сдѣлаетъ, если проникнется одною волею, однимъ духомъ, и только строгому проведенію этого принципа общество было обязано тѣмъ, что достигло своей цѣли.
Тотчасъ по избраніи своемъ новый генералъ устроилъ 22-го апрѣля 1541 г. большую процессію ко всѣмъ главнымъ церквамъ и монастырямъ Рима, вошелъ съ нею въ церковь св: Павла передъ городскою стѣною и, отслуживъ обѣдню, далъ передъ главнымъ алтаремъ сперва три первые обѣта своего ордена, а потомъ и четвертый; за нимъ въ сохраненіи этихъ обѣтовъ присягнули и товарищи его. По окончаніи этой Формальности началась настоящая дѣятельность общества. Игнатій назначилъ каждому члену особый кругъ дѣятельности и приказалъ имъ имѣть главнымъ образомъ въ виду распространеніе и умноженіе ордена. Два новые члена, Араосъ и Виллану она, были посланы въ Испанію, РоДригесъ въ Португалію, Ксавье въ Индію, Бруэ и другіе въ Англію, Шотландію и Ирландію; Леже, Бобадилья и ЛеФевръ въ Германію, Кодюръ и пятнадцать другихъ членовъ во Францію, Лайнесъ и Сальмеронъ, въ качествѣ папскихъ легатовъ, въ Тридентъ на соборъ. Словомъ, онъ подѣлилъ своимъ подчиненнымъ весь міръ, а самъ остался въ Римѣ, чтобы оттуда руководить всѣми ихъ дѣйствіями. Успѣхъ вполнѣ соотвѣтствовалъ ожиданіямъ Игнатія и папы и даже превзошелъ ихъ; вскорѣ при всѣхъ почти университетахъ завелись іезуит
- 51 -
скія коллегіи, въ которыхъ не было недостатка въ ученикахъ-Всюду, гдѣ былъ бой, гдѣ католичество боролось съ реформаціей), являлись послы Лойолы и своимъ умомъ, краснорѣчіемъ, рвеніемъ и энергіею всегда умѣли доставить побѣду защищаемому дѣлу и давали папизму утвердиться въ странѣ.
Папа, извлекавшій изъ новаго ордена такую пользу, конечно, не остался неблагодаренъ, и Игнатій получалъ отъ не|о милость за милостью. Новому генералу іезуитовъ были отданы церкви „Делла Страта1' и „св. Андрея"; у подножія замка Ангела ему было отведено мѣсто для построенія новой великолѣпной обители для членовъ четырехъ обѣтовъ; онъ учредилъ много Дорогихъ заведеній, напримѣръ: „Розовый пріютъ" для дѣвицъ, цѣломудрію которыхъ угрожаетъ опасность; „Пріютъ для падшихъ женщинъ" и „школу для катехуменовъ", для евреевъ, желавшихъ перейти въ христіан-ство; наконецъ, „Сиротскій домъ для бѣдныхъ сиротъ обоего пола". Но главное заключалось въ обширномъ распространеніи привилегій ордена, дарованное Игнатію Павломъ III; безъ этой милости общество Іисуса никогда не достигло бы того могущества и блеска, какими оно пользовалось впослѣдствіи.
Уже въ 1543 г., т. е. черезъ два года по основаніи ордена, число шестидесяти членовъ, которое было вначалѣ установлено папой, оказалось далеко недостаточнымъ, потому что кругъ дѣятельности, предначертанный себѣ іезуитами, былъ слишкомъ обширенъ. Поэтому 14 марта 1543 г. Павелъ III издалъ новую буллу: „Пуипсіит поЬія", которой Игнатій уполномочивался принимать въ орденъ столько членовъ, сколько окажется нужно; онъ, конечно, не замедлилъ воспользоваться этимъ правомъ. Но еще важнѣе для ордена было данное тою же буллою полномочіе, какимъ до сихъ поръ не пользовался еще ни одинъ орденъ: „Лойола и всѣ другіе будущіе генералы ордена имѣютъ право съ согласія важнѣйшихъ членовъ общества, но, впрочемъ, совершенно произвольно измѣнять, отмѣнять, дополнять и вновь издавать орденскіе уставы, смотря по надобности или по выгодѣ; из-4*
Цѣненныя или вновь учрежденныя положенія будутъ имѣть совершенно одинаковую силу съ прежними и должны считаться вполнѣ законными, хотя бы даже римскій престолъ вовсе не зналъ о ихъ существованіи." Все это сказано почти въ этихъ выраженіяхъ въ буллѣ „Ііцшісіиш поЬів“, хотя трудно повѣрить, чтобы папа могъ дать такое полномочіе генералу.
Этимъ онъ не только освобождалъ его отъ зависимости отъ себя, но и давалъ Шіу такую страшную деспотическую власть, что всѣ государства должны были трепетать передъ нимъ. Всякое правительство, которое заботится о своей безопасности и о спокойствіи государства, должно, прежде чѣмъ допустить у себя какое бы то ни было общество, внимательно разсмотрѣть его правила и уставы, согласны ли они съ дѣйствующими законами и не нарушаютъ ли они ихъ порядокъ. Такъ слѣдовало поступать всякому разумному правительству и въ отношеніи къ ордену іезуитовъ. Но это оказывалось невозможнымъ, какъ скоро генералъ могъ во всякое время тайно измѣнять уставы и издавать новыя секретныя положенія. Слѣдовательно,- правительства никогда не могли имѣть точныхъ свѣдѣній о правилахъ, которыми руководствуются іезуиты, и потому должны былй относиться къ нимъ крайне недовѣрчиво и подозрительно. Папское полномочіе обратило іезуитскій орденъ въ хамелеона, которому каждый генералъ могъ всегда дать новый цвѣтъ, такъ что вѣрить ему не было никогда никакой возможности.
Булла отъ 3-го іюня 1545 г. дала Игнатію новую привилегію, также не мало способствовавшую развитію могущества новаго ордена. Папа далъ іезуитамъ право всюду, куда они являются, проповѣдовать, учить, исповѣдовать и разрѣшать всѣ грѣхи, освобождать отъ всѣхъ наказаній, наложенныхъ церковью, разрѣшать отъ клятвъ, обѣтовъ, налагать эпитиміи, служить во всѣхъ церквахъ и во всякое время обѣдню и отправлять всѣ требы безъ согласія мѣстнаго духовенства и даже епархіальнаго епископа. Ни одинъ орденъ не пользо
— 53 —
вался такими обширными правами, и потому всѣ другіе Монахи были въ высшей степени раздражены противъ іезуитовъ. Но еще болѣе озлоблено было свѣтское духовенство, ко'торое потеряло Черезъ это большую часть своего дохода и своего вліянія, такъ какъ іезуиты щедро раздавали отпущенія грѣховъ и ограничивались очень легкими наказаніями даже за самыя тяжкія преступленія, вслѣдствіе чего всѣ предпочитали исповѣдоваться у нихъ. Но злоба духовенства была безсильна; не помогли даже жалобы многихъ важныхъ епископовъ, потому что папа чрезвычайно полюбилъ іезуитовъ ’ и имѣлъ на это основательныя причины.
Бъ слѣдующемъ году права общества получили новое расширеніе. До сихъ поръ въ немъ было только два класса: профессія и новицы, т. е. такіе, которые уже произнесли четыре обѣта, и тѣ, которые еще воспитывались въ духовныхъ коллегіяхъ. Слѣдовательно, вторые были не дѣйствительные члены, а только кандидаты, которыхъ можно было и не допустить въ общество,-если бы они сказались непригодными. Но для того, чтобы распространить общество по всему свѣту, какъ желалъ Игнатій, необходимо было умножить число его членовъ, потому что сто или сто двадцать проФессовъ, бывшіе въ 1546 году, не могли многаго сдѣлать. Чтобъ пособить этому, можно было принять1 въ проФессы многихъ учениковъ, взявъ съ нихъ четыре обѣта. Игнатій былъ вполнѣ уполномоченъ на это буллою „Іщцпеіиш поЬІ8“. Но это было неблагоразумно: проФессы составляли такъ сказать тайный совѣтъ генерала, и безъ согласія ихъ нельзя было измѣнять орденскихъ уставовъ. Если же допустить много совѣтниковъ, то, по пословицѣ: много головъ — много умовъ, трудно будетъ ожидать отъ нихъ единогласнаго рѣшенія. Притомъ нельзя было посвящать слишкомъ много народа въ тайны ордена, потому что въ большое стадо легче пробраться паршивой овцѣ, чѣмъ въ маленькое. Итакъ, благоразуміе воспрещало умножать число проФессовъ, поэтому и Лойола, и преемники его считали за правило, какъ можно болѣе, огра
*	— 54 —
ничивать число настоящихъ іезуитовъ, т. е. проФвссовъ *). Однако, такъ или иначе, а увеличить число членовъ было необходимо. Тогда Лойола рѣшился учредить третій классъ членовъ, которые служили бы ордену, какъ проФессы, и могли бы приносить ту же пользу, не пользуясь, однако, правами проФвссовъ. Онъ назвалъ этотъ классъ „соафиіогеа", т. е. помощники и раздѣлилъ ихъ на свѣтскихъ и духовныхъ коадъюторовъ; папа согласился на это и утвердилъ это установленіе буллою отъ 5-го іюня 1546 года. Итакъ орденъ іезуитовъ имѣлъ слѣдующую организацію. Нисшую степень занимали въ немъ новицы, служившіе разсадникомъ ордена. Въ нихъ изъ коллегій принимали юношей, отличившихся талантами и успѣхами въ наукахъ; они поступали сначала въ такъ называемый пробный домъ (Доти» ргоЬаііопія), гдѣ за ними въ теченіе двадцати дней присматривалъ попечитель новицевъ. (та#І8іег поѵійогит) съ помощникомъ. Если они оставались тверды въ намѣреніи вступить въ орденъ и если вели себя это время хорошо (т. е. показали, что могутъ быть годными людьми), то ихъ производили въ дѣйствительныхъ новицевъ, и тогда они поступали въ новиціатъ на два года. Въ первый годъ имъ приходилось пройти всѣ ступени самоотреченія; они должны были умерщвлять свою плоть и ухаживать въ госпиталяхъ за самыми грязными и отвратительными больными; ихъ заставляли дѣлать разную черную работу, и попечитель, которому они часто исповѣдовались во всѣхъ своихъ тайныхъ помышленіяхъ и желаніяхъ, ежедневно пріучалъ ихъ къ самому слѣпому повиновенію. На второй годъ, когда смиреніе и покорность ихъ были достаточно испытаны, ихъ занимались « болѣе духовными, чѣмъ тѣлесными упражненіями, особенно проповѣдями, катихизисомъ и другими душеспасительными предметами. Впрочемъ, ихъ не слишкомъ утомляли, чтобы не
“) Въ эпоху самаго сильнаго процвѣтанія, въ 1715 г., когда общество имѣло болѣе 700 коллегій и болѣе двадцати тысячъ членовъ, у него было только двадцать четыре обители и въ каждой изъ нихъ не болѣе десяти процессовъ.
- 55 —
поселить въ нихъ отвращенія къ дѣлу, и даже доставляли различныя развлеченія, напр. водили смотрѣть на казни еретиковъ и другія подобныя зрѣлища. По окончаніи двухлѣтняго курса съ нихъ бр'али обѣты бѣдности, цѣломудрія и послушанія, послѣ чего они становились духовными коадъюторами. Въ этомъ званіи они считались первые два года такъ называемыми схоластиками, т. е. испытанными учениками и служили при коллегіяхъ и при миссіяхъ въ качествѣ помощниковъ; потомъ ихъ, смотря по талантамъ и способностямъ, назначали профессорами, ректорами, проповѣдниками, духовниками и проч., и тогда они назывались „соай]иіоге8 Іоппаіі", т. е. дѣйствительными коадъюторами. Кромѣ того, были еще свѣтскіе коадъюторы, ,3соад]иіогев касепіагеа", не посвящавшіеся въ духовный чинъ и завѣдовавшіе содержаніемъ коллегій, миссій и проФесскихъ обителей. Они не имѣли ничего общаго съ духовными іезуитами, т. е. тѣми, которымъ было поручено воспитаніе и управленіе душами; такъ какъ обязанности ихъ были маловажны, то они не пользовались никакимъ значеніемъ. Кромѣ того, званіе свѣтскихъ коадъюторовъ давалось иногда и мірянамъ, оказавшимъ обществу важныя услуги; это отличіе получали обыкновенно лица высокопоставленныя, и, конечно, имъ не давалось никакой опредѣленной должности въ о’бществѣ: они оставались въ свѣтѣ въ прежнемъ званіи; они были только союзниками общества и въ шутку назывались короткополыми іезуитами или іезуитами іп ѵоіо; по словамъ іезуитовъ, въ числѣ ихъ бывали и коронованныя лица, напр. императоръ Фердинандъ II и король Лудовикъ XIV. Наконецъ, высшую ступень занимали въ обществѣ такъ называемые проФессы, т. е. тѣ, которые кромѣ трехъ общихъ обѣтовъ дали еще присягу на безусловное повиновеніе папѣ; въ нихъ принимали изъ коадъюторовъ только людей замѣчательныхъ умомъ, познаніями, вѣрностью и опытностью. Имъ однимъ поручались высшія должности и важнѣйшія дѣла, и генералъ полагался на нихъ вполнѣ. Они рѣдко жили спокойно въ своихъ обителяхъ, обыкновенно

— 56 —
только тогда, когда^болѣзнь или какая нибудь другая причина мѣшала имъ служить; большею же частью они рыскали по всему свѣту и служили то миссіонерами у язычниковъ, то ратовали противъ еретиковъ, то были правителями колоній въ отдаленнѣйшихъ частяхъ свѣта, то духовниками у государей, то уполномоченными общества въ тѣхъ странахъ, гдѣ у него еще не было коллегій, то, наконецъ, папскими легатами, ассистентами генерала въ Римѣ, управляющими провинціями, или такъ называемыми провинціалами, игуменами проФесскихъ обителей и ректорами коллегій. Они были освобождены отъ обязанности воспитывать юношество, которое было исключительно поручено коадъюторамъ; зато они должны были являться на общія собранія, или іенеральные капитулы, созываемые по временамъ въ Римѣ; здѣсь они совѣщались о перемѣнахъ, которыя предполагалось произвести въ орденскихъ уставахъ, и по смерти генерала выбирали изъ своей среды преемника ему. Такова была организація ордена съ тѣхъ поръ, какъ Лойола учредилъ классъ коадъюторовъ, и мы видимъ , слѣдовательно, что учрежденіе это было важнѣе, чѣмъ можетъ показаться на первый взглядъ.
Въ томъ же 1546 году,' когда былъ учрежденъ классъ коадъюторовъ, Лойола принялъ другое важное рѣшеніе. Римскій король Фердинандъ, братъ императора Карла V, такъ полюбилъ Леже, который, какъ мы сказали, былъ посланъ отъ ордена въ Германію, что хотѣлъ сдѣлать его епископомъ тріестскимъ. Съ этою цѣлью онъ написалъ папѣ, и папа былъ вполнѣ готовъ ^исполнить его просьбу. Притомъ онъ думалъ, что, возвысивъ сочлена іезуитовъ, онъ этимъ окажетъ имъ важное одолженіе, потому что всѣ прочіе ордена: доминиканцы, Францисканцы, бенедиктинцы и др., всегда добивались почестей для свОей братіи и очень гордились,' когда кто-нибудь изъ нихъ получалъ важный духовный санъ епископа или архіепископа. Папа думалъ, что Лойола смотритъ на это точно такъ же и ухватится обѣими руками за такую милость, тѣмъ болѣе, что тріестское епископ
— 57 —
ство обладало большими доходами Но, къ великому удивленію папы и короля Фердинанда, Лойола былъ другаго мнѣнія: узнавъ о намѣреніи возвысить Леже, онъ самымъ.рѣшительнымъ образомъ рбъявилъ, что не желаетъ этого. „Мы, писалъ онъ папѣ и королю, члены общества Іисуса, Христовы воины, должны обладать всѣми качествами хорошаго солдата. Намъ слѣдуетъ всегда быть наготовѣ выступить противъ врага, и потому мы не можемъ ничѣмъ связывать себя. Нлша первая обязанность идти по знаку вашего святѣйшества всюду, куда вы прикажете, съ одного конца свѣта на другой. Можемъ ли мы, слѣдовательно, прилѣпляться навсегда къ какому бы то ни было мѣсту? Притомъ смиреніе нашего ордена запрещаетъ намъ принимать такія важныя должности, и мы не желаемъ такимъ возвышеніемъ возбуждать къ себѣ зависть другихъ орденовъ, и безъ того уже недовольныхъ нашими успѣхами “ Очень можетъ быѣь, что Лойола говорилъ все это искренно, но во всякомъ случаѣ онъ не договаривалъ; кромѣ этихъ причинъ у него были другія, болѣе важныя, почему онъ не хотѣлъ возвышенія членовъ своего ордена. Онъ понималъ, что какъ скоро членамъ ордена откроются виды на возвышеніе, честолюбіе ихъ станетъ стремиться къ нему, и орденъ будетъ постоянно лишаться самыхъ умныхъ, полезныхъ и даровитыхъ людей. Притомъ возможность выйти изъ зависимости генерала нарушила бы дисциплину ордена, неограниченную власть главы его и подчиненность членовъ, такъ какъ весьма понятно, что сдѣлавшись епископомъ или архіепископомъ, іезуитъ уже не сталъ бы такъ слѣпо повиноваться генералу, какъ будучи простымъ монахомъ. Слѣпое повиновеніе генералу было бы невозможно даже при всей доброй волѣ возвысившагося члена, потому что. ставъ княземъ церкви и сановникомъ государства, онъ пріобрѣлъ бы новыя обязательства, во многомъ не соотвѣтствующія видамъ ордена. Такъ разсуждалъ Лойола и запретилъ Леже принимать званіе, которое папа и король хотѣли дать ему, не смотря на представленія генерала. По
— 58 —
этому онъ постановилъ разъ навсегда закономъ, что члены общества Іисуса не могутъ получать высшихъ церковныхъ должностей, и въ то же время самъ отказался отъ предложеннаго ему кардинальскаго сана. Онъ былъ чуждъ всякаго личнаго честолюбія и не хотѣлъ допускать его въ своихъ сочленахъ. Онъ не желалъ ничего, кромѣ процвѣтанія основаннаго имъ братства.
По мѣрѣ распространенія ,общества Іисуса, умножались и богатства его. Хотя члены его давали обѣтъ бѣдности, но могли брать все въ пользу своихъ коллегій и пользовались этимъ правомъ въ самомъ обширномъ смыслѣ. Они съ самаго начала были очень неразборчивы въ средствахъ для пріобрѣтенія богатства. Бъ 1542 году Лайнесъ, дѣйствовавшій въ то время въ пользу ордена въ Венеціи, уговорилъ * одного богатаго стараго дворянина, Андрея Липомани, завѣщать свой домъ и свое имѣніе въ падуанскомъ округѣ обществу іезуитовъ на основаніе коллегіи; Лойола былъ очень радъ этому, такъ какъ стоимость завѣщаннаго имущества простиралась до 40,000 дукатовъ. Но по смерти Липомани законный наслѣдникъ его началъ доказывать недѣйствительность завѣщанія и подалъ жалобу въ венеціянскій сенатъ. Послѣ долгаго колебанія сенатъ, повидимому, склонился въ пользу законнаго наслѣдника, такъ какъ онъ доказалъ, что покойный Липомани передъ смертью впалъ отъ старости въ дѣтство и писалъ завѣщаніе не въ своемъ умѣ. Узнавъ это, Лойола пришелъ въ отчаяніе и обѣщалъ отслужить 3,000 обѣденъ, если сенатъ будетъ расположенъ въ его пользу Вмѣстѣ съ тѣмъ онъ пріобрѣлъ содѣйствіе одного кардинала, имѣвшаго , большое вліяніе на венеціянскій сенатъ. Такимъ образомъ онъ зналъ, что ему нечего ожидать хорошаго исхода процесса отъ своего права, отъ справедливости своего дѣла, и потому прибѣгнулъ къ постороннему вліянію, нимало не заботясь, что этимъ грабитъ законнаго наслѣдника. Еще рѣшительнѣе поступалъ Лайнесъ — главный помощникъ Лой- -олы въ учрежденіи общества и въ составленіи его уставовъ:
- 59 —
зная, что сенатъ совершенно зависитъ отъ дожа, которымъ былъ въ то время человѣкъ энергическій и заставлявшій сенаторовъ плясать по своей дудкѣ, и узнавъ, что на дожа имѣетъ большое вліяніе его любовница, онъ просто взялъ порядочную сумму денегъ, пришелъ къ этой женщинѣ и легко склонилъ ее на свою сторону. Благодаря всѣмъ этимъ проискамъ, сенатъ рѣшилъ дѣло въ пользу іезуитовъ, и законный наслѣдникъ остался не при чемъ.
Орденъ, особенно старался увеличить свои богатства и распространить* свое вліяніе тѣмъ, что заискивалъ расположеніе богатыхъ, вліятельныхъ, могущественныхъ и знатныхъ людей, пріобрѣталъ ихъ покровительство и даже привлекалъ многихъ въ число своихъ членовъ. Въ этомъ отношеніи ученики Лойолы надѣлали много удивительныхъ продѣлокъ. Особенно отличился Араосъ, посланный въ Испанію. Ему удалось пріобрѣсти расположеніе Франциска Борджіа, герцога де-Гандіа, гранда Испаніи и бывшаго вице-короля Каталоніи, человѣка, впрочемъ, крайне ограниченнаго. Онъ первый въ Европѣ основалъ въ 1546 году іезуитскую коллегію для воспитанія юношества, и заведеніе это вскорѣ получило всѣ права университета. Обрадованный Лойола вступилъ въ переписку съ герцогомъ, и его письма довели пристрастіе Борджіа кь ордену до того, что онъ’ твердо рѣшился самъ вступить въ общество. Онъ покинулъ свѣтъ и, не смотря на свои преклонныя лѣта, принялся изучать богословіе. Однако, мудрость эта не давалась ему, такъ что въ 1548 году Игнатій позволилъ ему принести четыре обѣта, не сдавъ предварительно экзамена въ богословіи и не проходя степеней новиціата Такимъ образомъ герцогъ де-Гандіа обратился въ патера Франциска Борджіа и тотчасъ же обнаружилъ величайшее усердіе къ интересам ь общества. Впрочемъ, онъ пробылъ еще четыре года въ мірѣ, не поступая въ професскую обитель и не принимая никакихъ порученій, чтобы покончить всѣ свои свѣтскія дѣла и пристроить своихъ дѣтей. Лойола не препятствовалъ ему, потому что сь такимъ высокороднымъ
— 60 —
членомъ, какъ патеръ Борджіа, нельзя было обращаться, какъ съ простымъ членомъ.
Мы уже видѣли, какія важныя преимущества даровалъ папа ордену іезуитовъ еще въ первые годы его существованія; но все это ничего не значило въ сравненіи съ привилегіями, дарованными обществу Іисуса Павломъ ПС въ декабрѣ 1549 г. буллою „Ма^па сЬагІа". Сами іезуиты называютъ эту буллу великимъ моремъ своихъ вольностей. Бъ началѣ ея папа объясняетъ причины, побуждающія его оказывать новому ордену такія необыкновенныя милости: онъ называетъ его „плодоноснымъ полемъ, которое воспитаніемъ и Примѣромъ распространяетъ царство Божіе и вѣру и потому заслуживаетъ особеннаго покровительства и поощренія." Читатель можетъ судить по слѣдующимъ пунктамъ, буквально заимствуемымъ изъ подлинника, какъ велико было это покровительство.
1)	„Генералъ общества по избраніи своемъ получаетъ полную власть надъ обществомъ и надъ всѣми членами его, гдѣ бы они ни пребывали и въ какомъ бы санѣ и должности ни состояли. Власть его должна простираться до того, что онъ можетъ, если найдетъ нужнымъ для славы Божіей, отзывать и давать иное назначеніе даже тѣмъ членамъ, которые отправлены съ порученіемъ отъ самого папы “ Такимъ образомъ генералъ былъ, не смотря на четвертый обѣтъ, поставленъ выше папы. Въ томъ же параграфѣ сказано, что генерала можно смѣнять общимъ капитуломъ всѣхъ проФес-совъ въ случаѣ, если онъ впадетъ въ ересь, будетъ вести порочный образъ жизни, сойдетъ съ ума и проч.; но во все время существованія ордена не было примѣра, чтобы капитулъ судилъ и тѣмъ болѣе отрѣшилъ генерала. Да и кто посмѣлъ бы отмѣнить такого неограниченнаго деспота.
2)	„Безъ согласія генеральнаго капитула, генералъ не можетъ принимать никакихъ высшихъ духовныхъ должностей, и члены не имѣютъ на это права безъ разрѣшенія генерала; членъ, уличенный въ намѣреніи достичь такого зва
— 61 —
нія, какими бы то ни было открытыми или тайными средствами, дѣлается недостойнымъ общества Іисуса и не можетъ уже никогда получить какого-нибудь важнаго порученія, должности или дѣла *).
3)	„Для порядка и поддержанія дисциплины не допускается никакой аппеляціи на орденскія правила ни къ какимъ судьямъ и властямъ; равнымъ образомъ никто не можетъ разрѣшить члена ордена отъ его орденскихъ обязанностей." Итакъ, даже преемники св. Петра не имѣли никакой силы надъ іезуитомъ, и это говоритъ самъ папа!
4)	„Ни генералъ и никто изъ высшихъ лицъ ордена не обязаны уступать членовъ его въ распоряженіе другихъ церковныхъ сановниковъ, кто бы они ни были, патріархи, архіепископы или епископы, не смотря ни на какіе приказы ихъ; члены, уступленные орденомъ въ распоряженіе другихъ духовныхъ властей, все-таки всегда остаются подъ властью своего начальства и могутъ быть каждую минуту отозваны генераломъ." Итакъ, самые высшіе сановники церкви были безсильны передъ генераломъ
5)' „Генералъ или уполномоченные его должны имѣть власть разрѣшать всѣхъ членовъ общества, а также всѣхъ, изъявившихъ желаніе вступить въ него или служить ему въ мірѣ, отъ всѣхъ грѣховъ, совершенныхъ до и послѣ вступленія въ орденъ, отъ всѣхъ духовныхъ и свѣтскихъ наказаній, даже отъ церковнаго отлученія, кромѣ тѣхъ немногихъ слу
*) Этотъ параграфъ былъ составленъ по поводу упомянутой исторіи Леже. Вскорѣ оказалось, ’Что онъ былъ чрезвычайно полезенъ и предохранилъ общество отъ большихъ потерь. Императоръ Карлъ V былъ очень недоволенъ, когда герцогъ де-Гандіа покинулъ свой санъ и вступилъ въ орденъ іезуитовъ простымъ проФессомъ; Карлъ считалъ это униженіемъ княжескаго званія. Поэтому онъ просилъ папу сдѣлать патера Борджіа кардиналомъ, и папа изъявилъ согласіе. Если бы это случилось, орденъ понесъ бы большой ущербъ. Примѣръ Борджіа побудилъ бы знатнѣйшихъ и важнѣйшихъ членовъ ордена послѣдовать ему, и кромѣ того, общество лишилось бы его огромнаго состоянія. Но въ силу втораго параграфа устава Борджіа долженъ былъ отказаться Отъ кардинальской шапки.
— 62 —-
чаевъ, какіе указаны въ буллѣ папы Сикста IV, какъ исключительная принадлежность римскаго престола; но разрѣшеніе теряетъ силу, если получившій его мірянинъ не вступитъ немедленно въ общество." Такимъ образомъ величайшіе преступники могли избѣгать наказанія, поступая въ іезуиты.
6) Ни одинъ членъ ордена не долженъ никому исповѣдоваться, кромѣ генерала и уполномоченныхъ имъ на это лицъ; особенно же ни подъ какимъ видомъ не исповѣдоваться священникамъ и монахамъ другихъ орденовъ. Равнымъ образомъ никто, вступившій однажды въ орденъ, какую бы степень онъ ни занималъ въ немъ, ни проФессъ, ни коадьюторъ, ни простой ученикъ, не можетъ безъ позволенія генерала покидать орденъ или переходить въ другой, кромѣ картезіанскаго. Нарушившаго это запрещеніе генералъ можетъ лично или черезъ уполномоченныхъ преслѣдовать, какъ отступника, схватить и посадить въ тюрьму, и свѣтскія власти обязаны ему содѣйствовать въ этомъ." Это запрещеніе имѣло въ виду сохранить втайнѣ іезуитскіе секреты и оказалось впослѣдствіи весьма полезно. При этомъ нужно замѣтить, что никогда ни одинъ іезуитъ не перешелъ въ картезіанскій орденъ, извѣстный своею необычайною строгостью, особенно же обѣтомъ вѣчнаго молчанія. Поэтому немудрено, что Лойола допустилъ для него исключеніе.
7) „Всѣ члены ордена, а также его имущества, доходы и владѣнія не подлежатъ вѣдѣнію, надзору и суду епископовъ и архіепископовъ и находятся подъ особымъ покровительствомъ папскаго престола.
8)' „Члены ордена, получившіе священническій санъ, могутъ всюду, гдѣ находятся, имѣть собственныя часовни и молельни и вообще воздвигать алтари въ какомъ-нибудь приличномъ мѣстѣ; даже во время папскаго интердикта они могутъ читать мессу и причащать при закрытыхъ дверяхъ и по удаленіи всѣхъ, отлученныхт, и еретиковъ. Во всѣхъ городахъ и странахъ, подвергнутыхъ интердикту, от
— 63 -
лученіе не распространяется на мальчиковъ и слугъ, находящихся у іезуитовъ, ихъ прокураторовъ и помощниковъ изъ мірянъ.
9)	„Ни епископы, ни вообще прелаты не могутъ отлучать отъ церкви іезуитовъ и даже мірянъ за преданность обществу, а если бы они сдѣлали это, то отлученіе ихъ должно считаться недѣйствительнымъ.
10)	„Всѣ, исповѣдующіе христіанскую вѣру, могутъ свободно посѣщать обѣдни, отправляемыя іезуитами, ихъ проповѣди и исповѣдальни, и приходскіе священники не должны препятствовать этому.
11)	„Каждый епископъ или архіепископъ обязанъ безъ всякихъ препятствій и замедленій посвящать въ священники членовъ ордена Іисуса, имѣющихъ право на это званіе.
12)	„Члены общества Іисуса имѣютъ право съ разрѣшенія генерала наблюдать во всѣхъ странахъ и городахъ за отлученными и схизматиками, еретиками и невѣрующими и могутъ даже быть съ ними въ сношеніяхъ.
13)	„Они не обязаны принимать на себя визитаціи монастырей, инквизиціонныя и другія дѣла, и по требованію ихъ должно освобождать ихъ отъ обязанности надзирать за монахинями и руководить ихъ совѣстью.
14)	„Они не обязаны платить десятины, даже папскія, и вообще какія бы то ни было пошлины и налоги съ имуществъ и владѣній, принадлежащихъ ихъ коллегіямъ, какъ бы они ни назывались.
15)	„Если государи, графы и т. д. подарятъ, выстроятъ или оставятъ іезуитамъ по завѣщанію домы, церкви и коллегіи, то по принятіи орденомъ этихъ подарковъ его должно считать полноправнымъ хозяиномъ ихъ, и для утвержденія его во владѣніи не нужно особой папской граматы.
16)	„Эпархіяльные епископы должны безотлагательно освящать всѣ іезуитскія церкви и кладбища; въ случаѣ, если бы епископъ промедлилъ болѣе четырехъ мѣсяцевъ, можно пригласить для этой цѣли любаго другаго прелата Вмѣсіѣ
— 64 —
съ тѣмъ всѣмъ архіепископамъ, епископамъ, прелатамъ и ординаріатамъ, какъ и вообще всѣмъ духовнымъ и свѣтскимъ властямъ, строжайше запрещается препятствовать іезуитамъ строить себѣ зданія, заводить кладбища и владѣть ими.
17)	„Генералъ, провинціалы и викаріи ихъ имѣютъ право принимать въ орденъ, посвящать въ священники и употреблять на всѣ дѣла ордена всѣхъ и каждаго, не исключая незаконнорожденныхъ и преступниковъ, кромѣ убійцъ, двоеженцевъ и калѣкъ.
18)	„Кто разъ въ году въ назначенный день посѣтитъ указанную генераломъ церковь или другое священное мѣсто, принадлежащее ордену, тотъ получаетъ прощеніе всѣхъ грѣховъ, какъ во время римскаго юбилея; но кто посѣтитъ это мѣсто не въ назначенный, а въ иной день, тотъ получаетъ разрѣшеніе на семь лѣтъ и на семь пороковъ, т. е. семью сорокъ дней покаянія.
19)	„Генералъ имѣетъ право посылать признанныхъ имъ на то способными членовъ общества въ любой университетъ на каѳедры богословія и иныхъ наукъ, не спрашивая ни у кого разрѣшенія и согласія на это.“ Это неслыханное покушеніе на права университетовъ вовлекло іезуитовъ въ жестокую борьбу съ ними.
20)	„Іезуиты, служащіе миссіонерами въ невѣрныхъ странахъ, имѣютъ право отпускать и тѣ грѣхи, которые буллою Іп Соепа Вошіпі предоставлено прощать только папѣ; кромѣ того, они могутъ отправлять тамъ всѣ епископскія обязанности, пока папа не пришлетъ настоящаго епископа.
21)	„Генералъ уполномоченъ принимать въ орденъ сколько ему угодно коадъюторовъ. Онъ имѣетъ также право позволять приносить четвертый обѣтъ, т. е. поступать въ проФессы и не въ Римѣ.
22)	„Наконецъ, всѣмъ духовнымъ и свѣтскимъ властямъ, какъ бы онѣ ни назывались, строжайше запрещается препятствовать обществу Іисуса пользоваться своими привиле
— 65 —
гіями и вольностями, подъ страхомъ отлученія отъ церкви, а въ случаѣ нужды и свѣтскаго наказанія.“
- Такова льготная грамата іезуитовъ, ихъ Ма^па СЬагіа, и немудрено, что, обладая ею, они такъ быстро достигли столь страшнаго могущества. Весь міръ былъ открытъ имъ, и верховный глава церкви запрещалъ препятствовать даже какимъ бы то ни было насиліямъ и несправедливостямъ ихъ.
Покровитель общества Іисуса, папа Павелъ III, умеръ еще въ годъ изданія буллы Марра СЬагіа. Ему наслѣдовалъ, подъ именемъ Юлія III, кардиналъ Іоаннъ-Марія дель-Мон-те, бывшій папскимъ легатомъ на Тридентскомъ соборѣ, гдѣ имѣлъ случай оцѣнить пользу, приносимую іезуитами. Поэтому онъ пошелъ по слѣдамъ своего предшественника и немедленно подтвердилъ привилегіи ордена. Кромѣ того онъ согласился на учрежденіе въ Римѣ большой коллегіи и новой обители, а патеръ Борджіа далъ на построеніе ихъ 10,000 дукатовъ. Наконецъ 22 октября 1552 года папа по настоятельному требованію Лойолы издалъ новую буллу, которою права ордена были еще расширены. Онъ постановилъ, что „въ случаѣ, если ректоры университетовъ, при которыхъ находятся іезуитскія коллегіи, не согласятся дать степень доктора философіи и богословія ученику этихъ коллегій, то генералъ, провинціалъ, ихъ уполномоченные или ректоръ коллегіи съ согласія трехъ докторовъ имѣютъ право дать эту ученую степень помимо университета, и лица, достигшія ея такимъ образомъ, должны пользоваться всѣми тѣми же правами, достоинствами, преимуществами и вольностями, какъ и тѣ, кто получилъ ее отъ университета. Но право это принадлежитъ особенно тѣмъ коллегіямъ, которыя находятся въ городахъ, гдѣ нѣтъ университета, такъ что для полученія степени доктора философіи и богословія, вовсе нѣтъ надобности поступать въ университетъ, а достаточно побывать въ коллегіи іезуитовъ. Такимъ образомъ іезуитскія коллегіи были почти уравнены въ правахъ съ университетами, а ректоры ихъ—съ университетскими ректорами, хотя въ высшихъ
ІЕЗУИТЫ. I.	5
— 66 —
школахъ преподавали просвѣщенные и ученѣйшіе профессоръ!, а въ іезуитскихъ коллегіяхъ люди, получившіе воспитаніе и направленіе въ нихъ же самихъ. Конечно, они далеко уступали университетскимъ профессорамъ. Юлій III зналъ это, но какое ему было дѣло до интересовъ науки? Для него было всего важнѣе, чтобы іезуиты прибрали къ своимъ рукамъ воспитаніе юношества въ католическихъ странахъ, и булла его не мало помогла іезуитамъ достигнуть этой цѣли.
Быстро размножились различныя учебныя заведенія іезуитовъ, коллегіи, гдѣ преподавали философію и богословіе, семинаріи и конвенты, гдѣ учили латинской грамматикѣ и риторикѣ; каждый добрый католикъ спѣшилъ съ своей лептой на учрежденіе этихъ заведеній, и вскорѣ во всемъ католическомъ мірѣ не осталось ни одной страны, ни одной провинціи, гдѣ бы іезуиты не утвердились въ качествѣ учите* лей и воспитателей; направленіе этихъ учрежденій всего яснѣе обнаружилось въ нѣмецкой коллегіи, Соііе^іиш ^ег-тапісшп. основанной Лойолою въ Римѣ въ самомъ началѣ царствованія папы Юлія III. Можетъ показаться страннымъ, какимъ образомъ нѣмецкая коллегія очутилась въ-столицѣ Италіи. Еще до основанія іезуитскаго ордена въ Римѣ было много учебныхъ заведеній и можно даже сказать, что ихъ былъ цѣлый легіонъ. Тѣмъ не менѣе, общество Іисуса учредило свою особую коллегію, воздвигнувъ для нея особое великолѣпное зданіе. Ее назвали СоІІе&ішп гошапиш й поручили лучшимъ учителямъ, какихъ только Лойола могъ пріискать; но Соііе&ішп •гошапиш была основана исключительно для римлянъ и другихъ итальянцевъ, и въ ней преподавали на итальянскомъ языкѣ, такъ что туда не могъ поступить непонимавшій по-итальянски. А между тѣмъ въ Германіи ересь съ каждымъ днемъ усиливалась, и римская церковь все болѣе и болѣе лишалась власти и значенія. Поэтому для борьбы съ ересью было необходимо послать въ Германію людей хорошо знающихъ нѣмецкій языкъ. Большинство учениковъ и послѣдователей, которыхъ Лойола
— ъч —
имѣлъ до сихъ поръ, — были испанцы, итальянцы и Французы и по-нѣмецки знали весьма немногіе. Такимъ образомъ Лойола не могъ имѣть вліянія именно въ той самой странѣ, гдѣ оно было всего необходимѣе, гдѣ ему представлялся самый обширный кругъ дѣятельности и гдѣ римскому престолу угрожала самая большая опасность. Необходимо было помочь этому горю, и Лойола достигъ своей цѣли основаніемъ Соііе^ішп ^егшапіспш. Лойола приказалъ членамъ ордена, дѣйствовавшимъ въ Германіи, т. е. Бобадильѣ, Леже -и другимъ, прислать ему въ Римъ десятка два наиболѣе способныхъ молодыхъ людей изъ числа изъявившихъ желаніе поступить въ іезуиты. Въ то же время онъ выпросилъ у богатыхъ кардиналовъ Морано и Санъ Круче обширный домъ для помѣщенія воспитанниковъ. Когда юноши, посланные изъ Германіи, прибыли въ Римъ, ихъ выучили сперва •по-итальянски, а потбмъ стали посвящать въ богословіе и богословскую полемику. Такимъ образомъ цѣль его была ясна: онъ хотѣлъ обратить Соііе^ішп ^егтапісшп вь разсадникъ тѣхъ, которымъ впослѣдствіи предстояло стать во главѣ людей, боровшихся въ Германіи за римскую церковь съ ересью. Другими словами, воспитанники коллегіи по окончаніи курса должны были вернуться на родину и дѣйствовать тамъ въ видахъ возстановленія неограниченной власти паны и уваженія къ католической вѣрѣ. Лойола достигъ своей цѣли, а папа Юлій ПІ понялъ его намѣренія, снабдилъ новую коллегію большими • доходами, благодаря чему она такъ быстро достигла процвѣтанія, что въ первый же годъ въ нее могли вступить двадцать четыре нѣмецкіе воспитанника.
Лойола возлагалъ мало надежды для своего ордена на новаго папу Павла IV, какъ назвался Іоаннъ Петръ КараФФа, кардиналъ Театскій, наслѣдовавшій Юлію ПІ. Лойола естественно предполагалъ, что Павелъ IV будетъ поддерживать всѣми силами основанный имъ орденъ театинцевъ и давать ему предпочтеніе передъ всѣми прочими; однако, опасе-
5*
— 68 —
нія эти не сбылись, потому что КараФФа былъ слишкомъ уменъ, Чтобы желать вреда такому полезному для папскаго престола ордену, какъ іезуиты. Притомъ орденъ былъ уже слишкомъ крѣпко организованъ, чтобы можно было нанести ему «серьезный вредъ, и вѣроятно іезуиты не задумались бы энергически возстать противъ папы, если бы онъ осмѣлился что-нибудь предпринять противъ нихъ. Изъ резиденціи своей въ Римѣ генералъ безгранично господствовалъ надъ всѣми своими подчиненными, которые должны были чтить его и слѣпо во всемъ повиноваться ему. „Онъ назначалъ и смѣнялъ всѣхъ высшихъ сановниковъ ордена,—говоритъ одинъ историкъ, вовсе не враждебный іезуитамъ,—онъ распоряжался по произволу дѣятельностью членовъ ордена и могъ по усмотрѣнію принимать кого угодно въ орденъ и удалять изъ него; онъ давалъ всякія приказанія и дѣлалъ всевозможная распоряженія, какія казались ему. необходимыми для порядка и распространенія ордена; въ его власти состояли всѣ привилегіи, права и уставы, данные ордену папскимъ престоломъ, и онъ могъ давать имъ какой угодно смыслъ, усиливать, смягчать, отмѣнять — совершенно безотчетно; онъ -созывалъ генеральные капитулы и предсѣдательствовалъ на нихъ; словомъ, онъ велъ и рѣшалъ всѣ главныя дѣла общества." Чтобы сколько-нибудь предупредить возможность злоупотребленій такой абсолютной власти, при генералѣ состояли четыре помощника, или ассистента; они избирались великой избирательной коллегіей, представляли собою какъ бы министровъ генерата, должны были помогать ему совѣтомъ и дѣломъ во всѣхъ важнѣйшихъ дѣлахъ и предупреждать - его противъ ошибокъ и злоупотребленій. Первыми ассистентами были: Іеронимъ Надаль, Іоаннъ де Поланко, Гонсалесъ де Камара и Кристовалъ де-Мадридъ. Они имѣли право дѣлать ему представленія и предостереженія чрезъ посредство такъ называемаго адмонитора, т. е. духовника, котораго генералъ самъ избиралъ себѣ. Первыми сановниками ордена были провинціалы, или окружные; генералъ раздѣлилъ весь католи
— 69 —
ческій міръ на округи, или провинціи, разной величины, и въ каждомъ округѣ былъ главный начальникъ, или намѣстникъ генерала,—провинціалъ. При каждомъ провинціалѣ было также четверо ассистентовъ и адмониторъ, и онъ управлялъ своей провинціей такъ же неограниченно, какъ генералъ орденомъ, съ тою только разницею, что въ важнѣйшихъ дѣлахъ долженъ былъ обращаться къ генералу и былъ передъ нимъ отвѣтственъ за каждый малѣйшій поступокъ свой. Онъ назначалъ въ коллегіи надзирателей и экономовъ, или такъ называемыхъ ргееровііі віийіопіт, и былъ обязанъ по крайней мѣрѣ разъ въ годъ внимательно изслѣдовать положеніе своего округа, состояніе коллегіи, домовъ, владѣній, доходовъ ордена и личный составъ его Онъ наблюдалъ за успѣхами учениковъ и преподаваніемъ учителей, за ходомъ воспитанія, за порядкомъ и не могъ выѣзжать изъ своего округа безъ приказанія генерала. Непосредственно за провинціалами стояли суперіоры, т. е начальники проФесскихъ обителей, гдѣ жили братья, посвященные во всѣ четыре обѣта; ихъ обязанность состояла въ наблюденіи за порядкомъ въ обителяхъ, въ веденіи дѣлъ ихъ и въ надзорѣ за поведеніемъ братіи. Съ ними на одной ступени стояли ректоры, т. е. начальники коллегій, имѣвшіе надзоръ за учителями и учениками и обязанные дѣлать еженедѣльные экзамены. Короче, во всемъ орденѣ, отъ генерала до послѣдняго слуги, все было организовано въ строжайшемъ іерархическомъ порядкѣ, какимъ не могло похвалиться ни одно государство въ мірѣ. Порядокъ въ орденѣ поддерживался также безпрерывной г корреспонденціей, которая велась между всѣми округами, или провинціями, между всѣми низшими и высшими чиновниками какъ между собой, такъ и съ генераломъ. Ректоры и суперіоры посылали провинціалу еженедѣльныя донесенія, а онъ ежемѣсячно отвѣчалъ имъ; всѣ европейскіе провинціалы писали генералу каждый мѣсяцъ, а ректоры и суперіоры въ каждые три мѣсяца разъ. Наконецъ даже ассистенты ректоровъ и суперіоровъ писали каждыя двѣ недѣли провин
— 70 —
ціалу и каждый мѣсяцъ самому генералу, а ассистенты провинціаловъ должны были два раза въ годъ посылать генералу тайныя донесенія о своихъ провинціалахъ. Словомъ, всѣ взаимно надзирали другъ за другомъ, всѣ, снизу до верху и сверху до низу, неутомимо шпіонили другъ за другомъ, такъ что не было возможности преступить предписанныхъ границъ послушанія. Генералъ зналъ все, что каждый дѣлалъ и думалъ, и въ его кабинетъ въ Римѣ сходились всѣ проволоки всей машины, такъ что онъ могь вполнѣ поддерживать въ орденѣ самый строгій порядокъ и самую слѣпую покорность.
Таково было общество, основанное Игнатіемъ Лойолою, прежнимъ тщеславнымъ и веселымъ воиномъ. Создавъ, утвердивъ и организовавъ свой орденъ, онъ наконецъ почувствовалъ упадокъ силъ. Жестокія самоистязанія, многочисленные труды и непріятности, которые онъ перенесъ при учрежденіи и возвышеніи,своего общества, наконецъ страшная дѣятельность при управленіи имъ подорвали его сильное здоровье, такъ что въ началѣ 1556 г. онъ былъ принужденъ сдать большую часть дѣлъ патеру Надалю, избранно'му процессами, пребывавшими въ Римѣ, викаріемъ генерала. Самъ Лойола удалился на дачу въ окрестностяхъ Рима, которую получилъ въ подарокъ отъ богатаго покровителя своего, Луиса Мендозы. Она находилась близъ великолѣпныхъ развалинъ виллы Мецената, была великолѣпно отдѣлана и окружена обширнымъ паркомъ; это доказываетъ, что подъ конецъ жизни Лойола не слишкомъ строго соблюдалъ обѣтъ бѣдности. Здѣсь онъ занялся леченіемъ, но лѣтомъ слабость его до того усилилась, что онъ приказалъ поспѣшно перенести себя въ Римъ, желая умереть въ обители среди членовъ своего ордена. Прибывъ туда въ концѣ іюля, онъ продиктовалъ своему секретарю, патеру Джіовани Поланко, духовное завѣщаніе, простился съ подчиненными и въ пятницу ,31-го іюля, черезъ часъ по восходѣ солнца, скончался на 65-мъ году жизни. Не смотря на упадокъ силъ въ послѣднее
— 71 -
время, смерть его была неожиданна, потому что врачъ его, знаменитый докторъ Александръ Петроніусъ, посѣтивъ больнаго за нѣсколько часовъ до кончины, не нашелъ въ состояніи его ничего опаснаго.
При смерти Лойолы присутствовало только четверо изъ семи первыхъ товарищей его: Родригесъ, Сальмеронъ, Лай-несъ и Бобадилья; прочіе умерли раньше его. Но въ это время послѣдователей его было уже не семеро, а цѣлыя тысячи, и весь міръ былъ раздѣленъ на 12 іезуитскихъ провинцій. Италію, Португалію, Сицилію, Верхнюю Германію, Нижнюю Германію, Францію, Арагонію, Кастилію, Андалузію, Индію Эѳіопію и Бразилію. Такимъ образомъ Лойола въ короткое время сдѣлалъ невѣроятно много; это тѣмъ болѣе удивительно, что онъ далеко не обладалъ большимъ и глубокимъ умомъ. Но въ этомъ отношеніи, ему много содѣйствовали такіе геніальные люди, какъ Лайнесъ, Сальмеронъ и Ле-Февръ; что же касается энергіи, настойчивости, твердости, Фанатизма и геройской военной смѣлости, то во всемъ этомъ онъ не нуждался ни въ чьемъ содѣйствіи, потому что самъ обладалъ этими качествами въ высшей степени. Тѣмъ не менѣе едва ли можно назвать его великимъ человѣкомъ и, подобно іезуитамъ, поставить рядомъ съ величайшими геніями.
При жизни Игнатій часто просилъ, чтобы, когда онъ умретъ, тѣло его бросили на живодерню въ добычу дикимъ звѣрямъ и хищнымъ птицамъ, говоря, что „такая отвратительная* куча земли и навоза не стоитъ большихъ попеченій"; но ученики не послѣдовали этому приказанію. Въ субботу 1-го августа онъ былъ торжественно погребенъ въ іезуитской церкви Марія де Страда, гдѣ гробъ его пробылъ до 1587 года, когда, по приказанію генерала Аквавивы, былъ перенесенъ 19-го ноября съ большою торжественностію вт> новую іезуитскую церковь, построенную кардиналомъ Александромъ Фарнезе. Въ 1609, Павелъ V призналъ его блаженнымъ, а въ 1622, Григорій XV — святымъ. Съ тѣхъ
— 72 —
поръ ему было посвящено въ католическомъ мірѣ болѣе двухъ тысячъ алтарей и множество церквей, изъ которыхъ особенно великолѣпна церковь, построенная въ 1626 г. кардиналомъ Лудовико Лудовизи близъ СоПе&ішп готапит. Но особенно почитался алтарь церкви города Аспетіи, передъ которымъ его крестили, а также замокъ Лойола; послѣдній былъ купленъ въ 1695 году Испанскою королевою Маріею Анною Австрійскою и подаренъ ею іезуитамъ, которые назвали его „8ап1а Сава", т. е. „Святой Домъ". Но іезуиты не удовольствовались и этими знаками почитанія своего святаго; они признали Игнатія равноапостольнымъ.
КНИГА ВТОРАЯ.
ГРОМАДНОЕ УСИЛЕНІЕ и ПОЛИТИКА ІЕЗУИТОВЪ.
ГЛАВА I.
Іезуитскія миссіи въ отдаленныхъ частяхъ свѣта.
I. іезуитскія миссіи въ Азіи.
По древнѣйшему сказанію, апостолъ Ѳома первый распространялъ христіанство въ Индіи; другіе источники говорятъ еще о какомъ-то богатомъ купцѣ Максимѣ Ѳомѣ, жившемъ въ VI вѣкѣ при великомъ императорѣ Керамъ-Перумалѣ, основателѣ Каликута, или Калькуты; онъ велъ обширную торговлю и ѣздилъ по торговымъ дѣламъ даже въ Константинополь, причемъ познакомился съ христіанскимъ ученіемъ. Какъ бы то ни было, но достовѣрно извѣстно, что когда португільцы, открывъ еще во время Колумба, подъ предводительствомъ Васко де-Гамы путь въ Азію мимо мыса Доброй Надежды, завоевали подъ начальствомъ португальскаго Марса, знаменитаго донъ Альфонсо де-Альбукерке, весь Малабаръ, Гоа, Цейлонъ, Малакку и Зундскіе острова, они встрѣтили во всѣхъ этихъ странахъ христіанъ, хотя, правда, не римско-католическаго исповѣданія XV вѣка. Въ
— 74 —
вѣрованіяхъ и обычаяхъ ихъ было много языческаго, такъ что благочестивые государи Португаліи были крайне возмущены подобнымъ родомъ христіанства и послали въ Гоа францисканскихъ монаховъ. Гоа была центромъ и столицею обширныхъ португальскихъ владѣній въ Остъ-Индіи, и оттуда монахамъ было всего удобнѣе распространять римско-католическую религію. Но Францисканцы всегда отличались неспособностью къ подобнымъ порученіямъ, чтб и подтвердили на этотъ разъ снова самымъ блистательнымъ образомъ; обращеніе язычниковъ, или миссіонерство, было не по ихъ части и не ихъ разума дѣло, хотя въ распоряженіе ихъ были предоставлены всѣ военныя силы намѣстниковъ и вице-королей Индіи. Успѣхи ихъ были ничтожны, и католичеству не удалось нигдѣ утвердиться, кромѣ Гоа, гдѣ было учреждено епископство. Индусы предпочитали оставаться при своемъ вѣрованіи и молиться по обычаю отцовъ и дѣдовъ; ирав^, тѣ немногіе, которыхъ португальцы застали христіанами, убѣжденные '„солдатскими проповѣдями", обратились въ папскихъ католиковъ; но упорство почитателей Брамы и Вишну было непобѣдимо.	__
Это весьма не нравилось португальскимъ королямъ и особенно королю Іоанну III (1521—57), который былъ проникнутъ чрезвычайнымъ благоговѣніемъ къ папѣ и римской церкви и былъ убѣжденъ, что обитатели странъ, покоренныхъ подъ власть его скипетра, до тѣхъ поръ не будутъ добрыми вѣрноподданными, пока не будутъ чтить римскаго первосвященника, передъ которымъ падали ницъ его португальскіе подданные. Услыхавъ о новомъ орденѣ, учреждаемомъ Игнатіемъ Лойолой съ главной цѣлью обращать невѣрныхъ, Іоаннъ III поручилъ своему посланнику въ Римѣ попросить у Лойолы нѣсколько миссіонеровъ для посылки ихъ въ Индію. Онъ желалъ даже, чтобы самъ основатель общества Іисуса со всѣми своими товарищами отправился лично въ Индію, полагая, что „воины Христа ни о чемъ другомъ не помышляютъ, кромѣ обращенія всѣхъ язычниковъ въ
— 75 —
христіанство". Однако Лойола не согласился на это и не только остался въ Римѣ, чтобы оттуда управлять всѣмъ обществомъ, но сказалъ даже португальскому посланнику, что можетъ дать ему'только двухъ членовъ своего ордена, Франциска Ксавье и. Симона Родригеса, „такъ какъ прочіе нужны ему для другихъ цѣлей". Лѣтомъ 1540 Ксавье и Родригесъ отправились въ Лиссабонъ, гдѣ были встрѣчены королемъ очень любезно. Въ Индію имъ было невозможно ѣхать тотчасъ же, потому что флотъ, ежегодно отправляемый туда, только-что вышелъ въ море; это неблагопріятное, повидимому, обстоятельство, послужило имъ въ пользу, потому что во время пребыванія своего въ Лиссабонѣ, они до цого пріобрѣли расположеніе короля, что онъ рѣшительно не хотѣлъ разставаться съ ними. Онъ настоялъ-таки на томъ, чтобы хотя одинъ изъ нихъ, Родригесъ, остался, конечно съ разрѣшенія Лойолы, въ Лиссабонѣ навсегда'; но Ксавье нельзя было отговорить отъ поѣздки въ Индію,—такъ сильно было его рвеніе и усердіе къ обращенію язычниковъ; поэтому Іоанну III осталось только снабдить его папскими бреве, которыя онъ выхлопоталъ ему у Павла III, и собственными своими полномочіями. Въ одномъ изъ этихъ бреве Францискъ Ксавье былъ назначенъ Кипііив арозіоіісиз, т. е. папскимъ намѣстникомъ всей Индіи; другимъ онъ .уполномочивался распоряжаться для обращенія язычниковъ всѣми силами португальскихъ властей въ азіятскихъ колоніяхъ; въ третьей граматѣ король Іоаннъ предписывалъ всѣмъ начальникамъ, князьямъ и властямъ отъ мыса Доброй Надежды до Ганга содѣйствовать Ксавье всѣми средствами. Снабженный этими документами, онъ выѣхалъ 7 апрѣля 1541 изъ Лиссабона на Флотѣ, отправлявшемся въ Индію; сердце его было полно радостныхъ надеждъ на побѣды, которыя онъ доставитъ Христову знамени надъ язычниками. Но при этомъ онъ забылъ одно и притомъ главное: потрудиться хоть сколько-нибудь изучить предварительно языкъ тѣхъ племенъ, которыя ѣхалъ обращать. Но онь былъ увѣренъ,
— 76 -
что Богъ покровительствуетъ своимъ служителямъ и не преминетъ совершить для него въ случаѣ надобности чудо.
Путешествіе въ Индію продолжалось очень долго и пришлось поневолѣ простоять шесть мѣсяцевъ въ Мозамбикѣ, такъ что только черезъ 13 мѣсяцевъ по отъѣздѣ изъ Лиссабона, 6 мая 1542, флотъ вошелъ въ гавань Гоа. Губернаторъ выслалъ навстрѣчу Ксавье великолѣпный экипажъ и заготовилъ ему княжеское помѣщеніе; но онъ немедленно поспѣшилъ въ госпиталь ухаживать за больными и сталъ питаться подаяніемъ. Однако это вовсе не подвигало впередъ дѣла обращенія язычниковъ, за которымъ онъ пріѣхалъ въ Индію; поэтому черезъ нѣсколько времени онъ явился къ епископу Гоа, показалъ ему свои полномочія и смиренно просилъ позволенія служить ему для обращенія невѣрныхъ. Конечно, онъ вовсе не нуждался въ этомъ позволеніи, потому что, какъ папскій нунцій, стоялъ выше епископа; но ему важно было пріобрѣсти его расположеніе, потому* что епископъ,—его звали донъ. Хуанъ де-Альбукерке,—происходилъ изъ знатнаго рода и имѣлъ большое вліяніе не только въ Гоа, но и въ Португаліи. Ему дѣйствительно удалось расположить къ себѣ епископа, и онъ могъ приступить къ обращенію. Но здѣсь его ожидало разочарованіе: глупые индусы не понимали ни слова изъ того, что онъ имъ громко проповѣдовалъ. Такимъ образомъ онъ убѣдился наконецъ, что ничего не сдѣлаешь, пока не научишься языку страны, и ревностно принялся изучать его. Но при этомъ онъ не забывалъ и другихъ дѣлъ и доказалъ свои іезуитскія способности ловкостью, съ которою сумѣлъ овладѣть первою іезуитскою коллегіею въ языческихъ странахъ. Немногіе Францисканцы, еще остававшіеся въ Гоа, имѣли сечинарію, гдѣ преподавали римско-католическую религію нѣсколькимъ мальчикамъ изъ туземцевъ. Ксавье очень косо смотрѣлъ на это -заведеніе, потому что видѣлъ въ немъ возможность конкуренціи съ будущими учрежденіями такого рода, которыя завелъ бы онъ и его сочлены. Поэтому онъ обратился къ начальнику
— 77 —
заведенія, брату Іакову Борбонѣ, показалъ ему папское бреве и принудилъ его уступить обществу Іисуса домъ семинаріи со всѣмъ, что въ немъ было. При этомъ и самъ Борбона перешелъ в,ъ орденъ іезуитовъ, впрочемъ съ условіемъ, что его утвердятъ пожизненно ректоромъ заведенія. Такимъ образомъ Ксавье устранилъ опаснаго ковкурента и пріобрѣлъ славу, обративъ прежнюю семинарію „СантаФе“ въ коллегію св. Павла. Подъ его руководствомъ заведеніе это, прежде очень небольшое и жалкое, обратилось въ одно изъ богатѣйшихъ и блистательнѣйшихъ, не столько благодаря выпрашиваемымъ приношеніямъ вѣрующихъ, сколько потому, что съ помощью вице-королевскихъ войскъ онъ разрушилъ языческіе храмы въ окрестностяхъ Гоа и отдалъ ихъ значительныя богатства новой коллегіи.
Изучивъ индусскій и малайскій языки настолько, что его кое-какъ могли понимать, Ксавье удалился изъ Гоа и отправился проповѣдовать евангеліе на такъ называемый „Жемчужный берегъ“ въ Малабарѣ. Хотя вся страна была покорена португальцами, и имъ принадлежали здѣсь обширныя и богатыя владѣнія, но туземцы коснѣли еще въ грубѣйшемъ язычествѣ, и, слѣдовательно, здѣсь предстояло еще обширное поле дѣятельности для миссіонеровъ. За эту дѣятельность Ксавье принялся очень оригинально, такъ что нынѣшнимъ миссіонерамъ этого и въ голову не прііідетъ. Онъ купилъ большую дудку, бѣгалъ съ ней среди бѣлаго дня по улицамъ и трубилъ до тѣхъ поръ, пока его не окружала со смѣхомъ и крикомъ толпа дѣтей и любопытныхъ. Собравъ такимъ образомъ слушателей, онъ становился на камень и начиналъ проповѣдь, составленную изъ смѣси туземныхъ словъ съ латинскими, испанскими, итальянскими и Французскими, причемъ весьма живо жестикулировалъ руками и ногами. Въ заключеніе онъ вынималъ большой крестъ, набожно прикладывался къ нему и приглашалъ слушателей послѣдовать его примѣру, и кто слушался, тому дарилъ хорошенькій розовый вѣнокъ; множество этихъ вѣнковъ онъ на
— 78 —
везъ съ собою изъ Португаліи. Но это была лишь первая часть его системы обращенія. Другая, болѣе дѣйствительная состояла въ томъ, что съ помощью португальскихъ войскъ, которыя онъ вытребовалъ себѣ, онъ разрушалъ туземные храмы и на мѣстѣ ихъ воздвигалъ христіанскія часовни съ крестами и образами, а возлѣ воздушный бамбуковый домикъ для школы. Онъ зналъ по опыту, какъ сильно дѣйствуетъ на живую Фантазію восточныхъ народовъ видъ торжественнаго богослуженія; ему было извѣстно также, что лучшее средство прочно утвердить христіанство въ языческой странѣ заключается въ томъ, чтобы склонить къ новой вѣрѣ подростающую молодежь. Поэтому онъ усердно занялся ея обученіемъ, и добился- того, что многіе мальчики и дѣвочки изъ туземцевъ стали посѣщать его школы, частью привлекаемые подарками, частью напуганные португальскими солдатами, разрушавшими языческіе храмы; въ школахъ ихъ не обременяли уроками, потому что миссіонеръ вовсе не думалъ знакомить ихъ съ основаніями христіанскаго ученія, а довольствовался тѣмъ, что выучивалъ ихъ читать *Отче нашъ“ и „Вѣрую“ и благочестиво скрещивать на груди руки. Научивъ этому, Ксавье торжественными—крестинами принималъ ихъ въ христіанство и вскорѣ могъ похвастаться, что пріобрѣлъ для царства небеснаго порядочное количество душъ.
Тѣмъ не менѣе дѣла его шли не слишкомъ успѣшно, и онъ въ первый же годъ своего пребыванія въ Индіи просилъ генерала прислать ему нѣсколько помощниковъ. Лойола согласился и послалъ въ Индію двадцать миссіонеровъ, ббль-шею частью португальцевъ, завербованныхъ въ орденъ Родригесомъ , въ томъ числѣ патеровъ: Антона Криминаля, Антона Гомеса, Каспара Бергеуса, Павла Камерти, Алонсо Цииріуса, Мельхіора Гонсалеса и Франциска Перена, которые впослѣдствіи всѣ болѣе или менѣе прославились. Тогда обращеніе приняло болѣе обширные размѣры, и въ слѣдующія шесть лѣтъ были основаны различныя учебныя и воспита-
— 7Э —
тельныя заведенія почти всюду, гдѣ у португальцевъ были владѣнія, особенно же на Цейлонѣ, Кожинѣ, Нагапатманѣ, Меліапурѣ, Малаккѣ и Тернате; но главною школою для образованія „туземныхѣ“ миссіонеровъ осталась гойская коллегія, куда, тотчасъ по прибытіи изъ Европы новыхъ помощниковъ , Ксавье военною силою забралъ сто двадцать мальчиковъ знатныхъ индусскихъ семействъ, съ цѣлью сдѣлать изъ нихъ наставниковъ ихъ соотечественниковъ въ христіанскомъ ученіи. Вообще сила португальскихъ штыковъ и страхъ, внушаемый туземцамъ португальскими войсками , не мало способствовали успѣхамъ Ксавье и его помощниковъ, чтб бросаетъ очень сильную тѣнь на славу великаго апостола язычниковъ *). Дѣятельность его была громадна и такъ успѣшна, что ему случалось до того утомляться отъ обрядовъ крещенія, что вечеромъ онъ не могъ пошевельнуть рукою. Но дѣло въ томъ, что крещеные и обращенные имъ вовсе не дѣлались отъ этого христіанами, а оставались по,-прежнему язычниками; за то они умѣли выполнять свои роли при крещеніяхъ, пѣть гимны и проч. Но въ дѣйствительности они оставались при всѣхъ прежнихъ своихъ обычаяхъ, нравахъ привычкахъ и представленіяхъ, такъ что когда достопочтенные отцы миссіонеры удалялись изъ какой-нибудь новообращенной страны въ полной увѣренности, что утвердили въ ней христіанство, туземному духовенству, браминамъ, ничего не стоило снова возвращать народъ къ религіи, въ которой онъ выросъ и воспитался. Это было очень непріятное обстоятельство, и оно до того разбѣсило товарища Ксавье, Антона Криминала, вербовавшаго прозелитовъ на мысѣ Коморинѣ. что онъ сталъ преслѣдовать браминовъ съ страшною жестокостью. Тогда въ отчаяніи они призвали на
Такъ, напр., король Конди на Цейлонѣ былъ оружіемъ принужденъ къ принятію христіанства и, окрестившись, былъ вынужденъ, по приказанію Ксавье, предписать скоимъ намѣстникамъ и правителямъ ваказывать конфискаціею имущества всѣхъ подданныхъ, противящихся крещенію.
— 80 —
помощь одно племя, еще непокоренное португальцами, отрядъ солдатъ” присланный Криминалю губернаторомъ Гоа^ былъ слишкомъ слабъ, чтобы противиться имъ. Индусы истребили его до послѣдняго человѣка, и въ томъ числѣ погибъ самъ Криминалъ; съ тѣхъ поръ долго ни одинъ миссіонеръ не осмѣливался показываться на Коморинѣ. Однако это не только не улучшило, но даже ухудшило положеніе браминовъ, потому что Ксавье, узнавъ о происшествіи, настоялъ на учрежденіи въ Гоа духовнаго судилища по образцу испанской инквизиціи; трибуналъ этотъ, поддерживаемый португальскимъ оружіемъ, которымъ Ксавье могъ располагать по произволу, принялся дѣйствовать съ ужасною жестокостью противъ всѣхъ, кто препятствовалъ распространенію христіанства или возвращалъ крещеныхъ туземцевъ къ идолопоклонству *). Множество браминовъ, особенно богатыхъ, подверглись казнямъ или изгнанію, а имущество ихъ перешло къ ордену. Такимъ образомъ удалось наконецъ уничтожить всякое сопротивленіе противъ христіанства во всѣхъ странахъ, подчиненныхъ Португаліи. Изнѣженные индусы предпочитали крещеніе тюрьмамъ инквизиціи^ или риску быть заживо изжаренными на медленномъ огнѣ.
Такимъ образомъ дѣйствовалъ Ксавье съ своими товарищами въ Индіи, учреждая всюду іезуитскія коллегіи на имущества убитыхъ или сожженныхъ еретиковъ Кромѣ того, было построено великое множество церквей, а всѣ языческіе храмы, до которыхъ Могли добраться, разрушали огнемъ и мечемъ, подражая жестокостямъ Карла Великаго въ Саксоніи. Тогда Ксавье сталъ думать о дальнѣйшемъ распространеніи своихъ христіанскихъ завоеваній. Въ этомъ намѣреніи онъ еще болѣе утвердился послѣ знакомства своего въ 1549
*) Португальскіе правители и губернаторы уже потому оказывали Ксавье содѣйствіе, что знали, что иначе оиъ на нихъ донесетъ королю; а всякій былъ увѣренъ, что за доносомъ воспослѣдуетъ отрѣшеніе отъ мѣста, отозваніе въ Лиссабонъ и преданіе суду
— 81 —
съ однимъ японцемъ. Японецъ этотъ, по имени Ангеръ (?), происходилъ, повидимому, изъ знатнаго рода, но совершилъ въ отечествѣ преступленіе и вообще былъ отъявленный ‘ плутъ. Онъ насказалъ Ксавье такихъ чудесъ о Японіи, что тотъ немедленно рѣшился обратить въ христіанство всю великую имперію съ милліонами ея жителей. Прежде всего онъ окрестилъ японца и назвалъ его „Павломъ де Сентъ-Фуа“ и отправился въ Гоа, чтобы привести тамъ всѣ дѣла въ порядокъ. Назначивъ Павла Камерти своимъ намѣстникомъ съ титуломъ генералъ-суперіора, а Антона Гомеса ректоромъ коллегіи св. Павла, пріобрѣтшей большую извѣстность и вліяніе, онъ выѣхалъ лѣтомъ 1549 въ сопровожденіи Ангера и ревностнаго патера Коме де-Торреса въ Японію, куда прибылъ 15 августа, въ пятнадцатую годовщину клятвы на Монмартрѣ; онь высадился въ гавани Канксавѣ, или Кангоксумѣ, столицѣ королевства Саксумы, или Хсумы. Номинально Японія и тогда, какъ теперь, считалась единою имперіею съ столицею Міако, резиденціею императора микадо; но въ дѣйствительности она раздѣлялась въ то время на нѣсколько провинцій или королевствъ совершенно независимыхъ; одною изъ такихъ независимыхъ областей, номинально подчиненныхъ японскому императору, было королевство Хсума. Ангеръ былъ давно знакомъ съ государемъ Хсумы, вслѣдствіе чего Ксавье былъ принятъ при дворѣ очень ласково и даже получилъ отъ короля, отличавшагося полною вѣротерпимостью, дозволеніе проповѣдовать христіанство. Ксавье не замедлилъ воспользоваться дозволеніемъ, но совершенно безуспѣшно, потому что слушатели не понимали его проповѣдей, представлявшихъ богъ вѣсть какую смѣсь японскаго языка, которому онъ кое-какъ научился отъ Ангера, съ итальянскимъ, испанскимъ и латинскимъ; притомъ довольно образованнымъ японцамъ пріемы его казались очень смѣшными, ибо онъ и здѣсь, какъ въ Индіи, принялся трубить и барабанить; такимъ образомъ слова его не производили никакого впечатлѣнія. Ксавье вскорѣ понялъ это и, видя, что
ІЕЗУИТЫ. I	,	6
— 82 —
такимъ способомъ ему не добиться цѣли, рѣшился превратиться изъ іезуита въ бонзу.
Бонзами называются жрецы весьма распространеннаго въ Японіи буддизма. У буддистовъ есть своего рода монахи и даже отшельники; у нихъ въ употребленіи пышныя процессіи. Бонзы и ламы (какъ ихъ зовутъ въ Тибетѣ) брѣютъ головы, подобно католическому духовенству, и не могутъ вступать въ бракъ. И бонзы, какъ патеры, весьма почитаются народомъ и пользуются большимъ вліяніемъ на него. Поэтому немудрено, что Ксавье придумалъ принять костюмъ, обычаи, образъ жизни и манеры бонзъ Въ качествѣ іезуита онъ до сихъ поръ возбуждалъ къ себѣ только презрѣніе и досаду; но будучи бонзою, онъ могъ надѣяться получить вліяніе и могъ подь рукой ввести христіанство на мѣсто языческаго многобожія. Итакъ, цѣль сго была'благая, а о средствахъ онъ, какъ истинный іезуитъ, непомышляль;однако, это въ настоящемъ случаѣ не помогло ему. Настоящіе бонзы возстали противъ непрошеннаго собрата своего и представили королю, что государство подвергнется величайшей опасности, если онь допустить какому-то бродягѣ насмѣяться надъ древними богами покровителями Японіи ц. ввести новое вѣроисповѣданіе, не терпящее соперничества. При этомъ они грозили призвать на помощь всѣхъ другихъ владыкъ Японіи, если Ксавье не будетъ удаленъ изъ государства; дѣло чуть не дошло до революціи. При такихъ обстоятельствахъ король рѣшился отступить отъ правилъ вѣротерпимости, которымъ доселѣ слѣдоваль, и немедленно издалъ повелѣніе, запрещавшее всЬмъ подданнымъ его, подъ страхомъ смертной казни, переходить въ христіанство; Ксавье же было приказано, какь можно, скорѣе удалиться изъ государства, если ему дорога жизнь.
Такимъ образомъ ему пришлось покинуть городъ Канк-саву, пробывъ в'ь немъ около года, ничего не сдѣлавъ НѢ-которое время онь не зналъ, возвратиться ли ему въ Гоа или, рискуя жизнью, перебраться въ другое японское госу
— 83 —
дарство. Но вскорѣ онъ узналъ, что въ гавани Фирандо, столицѣ сосѣдней провинціи того же имени, стоятъ португальскіе корабли; надѣясь, что, благодаря содѣйствію ихъ, король Фирандо обойдется съ нимъ лучше, чѣмъ владѣтель Хсумы, онъ немедленно отправился туда. Надежда эта тѣмъ болѣе осуществилась, что правитель Фирандо былъ заклятый врагъ государя хсумскаю и далъ Ксавье дозволеніе обращать кого и сколько угодно; дѣла здѣсь пошли такъ хорошо, что въ 20 дней онъ окрестилъ въ Фирандо гораздо больше, чѣмъ въ Канксавѣ въ годъ. Тѣмъ не менѣе онъ не надѣялся на возможность сдѣлать что-нибудь важное, пока не обратитъ самого микадо или не получитъ отъ него разрѣшенія обращать; поэтому, оставивъ въ Фирандо Коме де-Торреса, самъ вскорѣ отправился въ Міако. Его сопровождали два новообращенные японца, Матіасъ и БернарДо, и переводчикъ Фернандесъ. Дорогой онъ всюду старался надѣлать прозелитовъ, нерѣдко рисковалъ быть побитъ каменьями и спасался иногда, только благодаря тому, что его принимали за помѣшаннаго или юродиваго, чт<5 на востокѣ можетъ считаться лучшею рекомендаціею. Наконецъ въ Февралѣ 1651 онъ прибылъ въ столицу Японіи и немедленно вышелъ на большую площадь проповѣдовать евангеліе. Но онъ все еще такъ плохо зналъ по-японски, что должень быль проповѣдовать черезъ переводчика, который вь довершеніе очень мало зналъ по-испански и перевиралъ все, что Ксавье говорилъ. Надъ такими проповѣдями всѣ смѣялись, и' Ксавье не могъ показаться на улицѣ, чтобы не подвері-нуться преслѣдованіямъ мальчишекъ, считавшихъ его за безумнаго. Тѣмъ не менѣе онъ отважился просить аудіенціи у императора, но получилъ отказъ. Видя безуспѣшность своихъ стараній въ Міако, Ксавье отправился въ Амангучи, столицу провинціи Нангате. Но и здѣсь онъ не имѣлъ успѣха,. хотя прибылъ туда благоразумно одѣтый въ богатую бонз-скую одежду и поднесъ королю подарки, между прочимъ красивые часы съ боемъ, гармонику и другія мелочи. ЕІо 6*
— 84 —
японцы продолжали принимать иностраннаго бонзу за юродиваго и крѣпко держались своей религіи. Вдругъ Ксавье узналъ, что религія ихъ перешла къ нимъ изъ Китая и сейчасъ сообразилъ, что ему будетъ очень легко обратить въ христіанство японцевъ, если онъ предварительно обратитъ китайцевъ; поэтому онъ рѣшился, не теряя времени, ѣхать въ Китай. Дорогой ему пришлось проходить мимо японскаго города Бунго, служившаго резиденціей одному независимому владѣтелю; въ гавани Бунго стояли португальскіе корабли подъ начальствомъ Эдуарда де-Гамы, потомка знаменитаго Васко де-Гамы. Къ счастью для Ксавье, Эдуардъ де-Гама зналъ, что онъ пользуется большою любовью короля Іоанна III, и кромѣ того считалъ распространеніе христіанства въ Японіи очень полезньімъ въ политическомъ отношеніи,такъ какъ это откроетъ европейской торговлѣ доступъ въ государство, бывшее доселѣ для нея недоступнымъ. Эдуардъ де-Гама принялъ Ксавье со всѣми почестями и салютами съ кораблей; когда владѣтель Бунго освѣдомился о причинѣ пушечной пальбы, адмиралъ отвѣчалъ ему, что стрѣляютъ въ честь одного святаго европейскаго бонзы, прибывшаго на адмиральскій корабль. Король спросилъ, нельзя ли ему видѣть этого знаменитаго человѣка? ему отвѣчали, что бонза на дняхъ собирается посѣтить его величество. Вскорѣ Ксавье явился къ королю съ великимъ торжествомъ и парадомъ. Корабли изукрасились Флагами, пушки гремѣли, матросы и офицеры стояли по мѣстамъ въ парадныхъ мундирахъ. Миссіонеръ и его свита отправились на берегъ въ трехъ изукрашенныхъ лодкахъ, на которыхъ были'устроены богатые навѣсы, а скамейки покрыты великолѣпными персидскими коврами; въ каждой лодкѣ играла особая музыка; стрѣлки палили изъ ружей, и гребцы кричали „ура“. Высадившись всѣ пошли ко дворцу короля: впереди шелъ Гама съ маршальскимъ жезломъ въ рукѣ и съ обнаженной головой; затѣмъ шли пять знатныхъ португальцевъ, неся подарки, предназначенные владѣтелю Бунго: оправленный въ золото рѣзной скипетръ, библію въ
— 85 —

великолѣпномъ переплетѣ, образъ Богородицы, писанный масляными красками, и зонтикъ. Затѣмъ слѣдовалъ самъ Ксавье, одѣтый въ священическую рубашку изъ индійской кисеи, украшенную драгоцѣнными каменьями, въ золотой парчевой шапкѣ съ бриліантами; его окружали 30 моряковъ знатнаго происхожденія въ богатыхъ мундирахъ и золотыхъ цѣпяхъ. Шествіе заключали матросы и морскіе солдаты въ парадной одеждѣ и изъ уваженія къ Ксавье безъ шляпъ. Словомъ, все было устроено такъ, чтобы внушить королю Бунго и его подданнымъ самое высокое понятіе о. Ксавье. Дѣйствительно, изумленный народъ считалъ его верховнымъ европейскимъ бонзою, и правитель принялъ его со знаками величайшго уваженія. Ксавье немедленно получилъ позволеніе обращать сколько угодно въ христіанство, и все пошло какъ нельзя лучше. Но вскорѣ туземные бонзы, опасаясь за свое вліяніе, возбудили народъ противъ „бонзы изъ Чемачикогина“ (такъ они называли Португалію) и убѣдили короля, что ученіе его крайне опасно для государства. Однако, король не хотѣлъ ссориться съ португальцами и потому не поддавался внушеніямъ своего духовенства. Тогда бонзы созвали въ Бунго родъ собора, на который собралось до 3,000 человѣкъ и предложили Ксавье защищать въ этомъ собраніи свое ученіе. Онъ согласился, но диспутъ, разумѣется, остался безъ результатовъ. Обѣ стороны приписывали побѣду себѣ, потому что никто другъ друга не понималъ. За то народъ принялъ рѣшительно сторону своего духовенства и такъ взволновался, что сами португальцы, опасаясь революціи, потребовали удаленія своего миссіонера.
Вслѣдствіе этого 20 ноября 1551 года Ксавье выѣхалъ изъ Бунго послѣ 47-дневнаго пребыванія въ немъ, оставивъ пастыря небольшому стаду, которое онъ успѣлъ собрать тамъ. Адмиралъ Гама далъ ему корабль, на которомъ онъ поплылъ къ одному изъ первыхъ китайскихъ городовъ, Кантону. Но дорогой буря принудила его пристать къ одному небольшому острову, гдѣ онъ узналъ отъ португальскихъ
купцовъ, что иностранцамъ запрещенъ въѣздъ въ китайскія владѣнія, и что въ Китай пускаютъ только посланниковъ Поэтому вмѣсто Кантона онъ отправился въ Ілоа и, прибывъ туда, сталъ требовать, чтобы вице-король, донъ Алонзо де-Норанья, послалъ въ Пекинъ посольство, подъ прикрытіемъ котораго онъ надѣялся пробраться въ Китай. Вице-король долго не соглашался, но наконецъ далъ званіе посланника одному богатому купцу, Яго Перейра, который былъ весьма непрочь предпринять спекуляцію китайскими товарами. Ксавье въ сопровожденіи нѣсколькихъ другихъ іезуитовъ выѣхалъ изъ Гоа 14 апрѣля 1552 г. Дорогой онъ заѣхалъ на Малакку и, къ несчастью своему, вздумалъ выйти здѣсь на берегъ. Здѣшній португальскій губернаторъ, гордый идальго, донъ Альваресъ де-Атаиде, нашелъ несообразнымъ, что простаго купца отправили посланникомъ къ могущественнѣйшему азіятскому владѣтелю; поэтому^ онъ объявилъ, что не отпуститъ посольство, пока не наведетъ справокъ въ Гоа. Ксавье негодовалъ на эту задержку и предалъ донъ Альвареса проклятію. Тотъ страшно взбѣсился и наложилъ на все посольство строжайшій надзоръ. Но Ксавье удалось -убѣжать, покинувъ своихъ товарищей, на маленькое судно, отправлявшееся на островъ Санъ-Сьянъ, лежащій у южнаго берега Китая близь Кантона. Оттуда онь надѣялся какъ-нибудь пробраться въ небесную имперію и дѣйствительно, подкупивъ одного китайскаго купца, почти уже достигъ цѣли. Но вскорѣ по прибытіи на Санъ-Сьянъ заболѣлъ горячкой и черезъ двѣ недѣли, 2 декабря, умеръ 46 лѣтъ отъ роду.
Такова была дѣятельность и кончина человѣка, мужество котораго не могли поколебать никакія несчастья, человѣка, не уступавшаго въ геройской смѣлости ни одному изъ тѣхъ людей, которые незадолго до него открыли и завоевали обширныя страны и государства Новаго Свѣта. Своему ордену онъ оказалъ громадныя услуги, положивъ основаніе могуществу и господству обіцества Іисуса въ Индіи, Японіи и Китаѣ. Если бы не увлекающій примѣръ его, іезуиты
— 87 —
никогда бы не достигли въ этихъ странахъ тѣхъ результатовъ, которыми они вскорѣ изумили весь свѣтъ. Немудрено, что орденъ высоко цѣнилъ заслуги Ксавье. Тѣло его было сначала безъ всякихъ церемоніи зарыто на Санъ-Сьянѣ, но уже два года спустя торжественно перенесено въ Гоа и погребено въ коллегіи святаго Павла. Ему былъ воздвигнутъ великолѣпные памятники въ Гоа и вь іезуитской церкви въ Римѣ, куда была перенесена рука Ксавье по приказанію генерала ордена, Клавдія Аквавивы. Но главное въ томъ, что вапа Павелъ V призналъ „апостола Индіи", какъ звали Ксавье по смерти, блаженнымъ, а Григорій XV 12 марта 1622 —-святымъ, и эго было 6 августа 1623 г. возвѣщено міру папою Урбаномъ VIII. Впослѣдствіи, въ 1747 г. папа Бенедиктъ XIV далъ ему титулъ „протектора Индіи", и всѣ короли и королевы поспѣшили настроить въ честь его монастырей.
Дѣятельность преемниковъ Ксавье представляетъ менѣе интереса. Въ Остъ-Индіи онъ уже вполнѣ проложилъ путь христіанству основаніемъ во всѣхъ важнѣйшихъ мѣстахъ, подвластныхъ португальцамъ, коллегій, резиденцій и миссій; такимъ образомъ преемникамъ его оставалось только увеличивать число этихъ заведеній, чтб было очень нетрудно, потому что португальскіе намѣстники, по приказанію королей, всячески помогали іезуитамъ; притомъ и они съ своей стороны содѣйствовали своимъ властямъ инквизиціоннымъ трибуналомъ, исполнявшимъ все, чего власти желали. Іезуитскія миссіи распространялись такимъ образомъ по мѣрѣ распространенія европейскихъ владѣній въ Индіи и, однажды гдѣ-нибудь утвердившись, умѣли тотчасъ же организовать тамъ христіанскую общину. Для этой і цѣли они одѣвались браминами и совершенно согласовали свое христіанство съ языческими воззрѣніями и обычаями. Добрые индусы могли оставаться по прежнему язычниками, лишь бы только соглашались окреститься и именоваться христіанами. Отъ нихъ не требовали даже перемѣны при крещеніи своего языческаго имени на христіанское.
88 —
Чтобы дать понятіе о дѣятельности этихъ миссіонеровъ, мы разскажемъ о дѣйствіяхъ двухъ іезуитовъ. Одинъ изъ-нихъ, Константинъ Бески, хорошо изучившій индусскій и даже санскритскій языки, такъ точно подражалъ нравамъ, пріемамъ и образу жизни браминовъ, что въ Деканѣ, гдѣ онъ долго жилъ, народъ считалъ его язйіческимъ святымъ; онъ издалъ на индусскомъ языкѣ сборникъ народныхъ ііѣ-сенъ, и тогда весь міръ принялся прославлять его. Владѣтель Декана сдѣлалъ его первымъ придворнымъ и министромъ своимъ, конечно, въ увѣренности, что онъ настоящій браминъ, и Бески, разумѣется, не разувѣрялъ его. Съ этихъ поръ почтенный отецъ совершенно отказался отъ европейскихъ нравовъ, ходилъ въ богатомъ восточномъ костюмѣ, ѣздилъ верхомъ на лошади въ великолѣпной сбруѣ или приказывалъ носить себя рабамъ въ паланкинѣ, всегда въ сопровожденіи многочисленной индійской лей бъ-гвардіи, разгонявшей народъ передъ высокимъ сановникомъ и возвѣщавшей приближеніе его трубными звуками. Никто не зналъ, что онъ европеецъ и христіанинъ; но онъ продолжалъ быть истиннымъ іезуитомъ, и товарищи его не мало гордились имъ.	-—
Иначе дѣйствовалъ патеръ Бартелеми Акоста. Онъ имѣлъ дѣло не съ высшими кругами общества, а съ низшимъ народомъ; но имъ руководили тѣ же цѣли и побужденія, какъ и министромъ и великимъ вирамамуни, патеромъ Константиномъ Бески. Онъ посѣщалъ преимущественно жилиіца публичныхъ женщинъ и танцовщицъ или такъ называемыхъ баядерокъ и, зная, что онѣ» имѣютъ на мужчинъ большое вліяніе, постарался какъ можно тѣснѣе сойтись съ ними. Онъ съ ними игралъ, пѣлъ, пилъ, плясалъ и вообще состоялъ въ интимной дружбѣ. Онѣ были въ восторгѣ отъ него. Ихъ удержало отъ перехода въ христіанство только то, что имъ говорили, будто христіанскіе священники осуждаютъ ихъ ремесло и считаютъ его гнуснымъ порокомъ; поэтому онѣ не рѣшались креститься. Тогда патеръ сталъ учить, что
— 89 —
христіанкамъ дозволяется служить богу любви съ условіемъ отдавать часть выручки на церковь и стараться обращать покупающихъ ихъ ласки.
Этими и другими подобными способами іезуиты утвердились повсемѣстно во всей Остъ-Индіи и были полными хозяевами этихъ странъ во все время господства здѣсь португальцевъ. Португальскіе короли продолжали любить ихъ, и всѣмъ монашескимъ орденамъ было строго-на-строго запрещено посылать въ эти области миссіонеровъ и заводить здѣсь коллегіи и резиденціи. Но черезъ сто лѣтъ явились корабли другихъ націй, особенно Французовъ, голландцевъ и англичанъ, также желавшихъ поживиться богатствами Индіи; тогда могущество португальцевъ стало приходить въ упадокъ, а съ нимъ и власть іезуитовъ.
Такъ же счастливо шли дѣла іезуитовъ и въ Японіи, хотя здѣсь имъ встрѣчалось больше препятствій, чѣмъ въ Индіи. Тѣмъ не менѣе уже въ 1570 году, т. е. черезъ 20 лѣтъ по смерти Ксавье, они утвердились по крайней мѣрѣ въ половинѣ государствъ, изъ которыхъ состояла Японская имперія. Число обращенныхъ ими японцевъ простиралось до 200,000 человѣкъ, не считая женщинъ и дѣтей, и они имѣли основаніе самодовольно писать папамъ, что не успокоятся, пока не обратятъ въ христіанство всей Японіи. Этимъ успѣхомъ они обязаны своему уму и тому обстоятельству, что Японія не представляла единаго государства,управляемаго однимъ монархомъ. Еще Ксавье видѣлъ, что для успѣха своего дѣла, ему необходимо примѣняться къ японцамъ, не дожидаясь, чтобы /ши стали примѣняться къ нему, и потому, какъ мы видѣли, превратился въ бонзу. Также поступали и товарищи его, оставленные имъ въ Японіи, Коме де-Торресъ, Хуанъ де-Фер-нандесъ, Космосъ и другіе. Они не хотѣли вламываться къ японцамъ съ своею религіею насильно, а думали пробраться тихонько, ползкомъ, никого не принуждая, но, напротивъ, завлекая легкими и пріятными условіями. Они позволяли обращеннымъ посѣщать языческія пагоды; молиться Эбишу, Дай-
— 90 —
коту и другимъ японскимъ богамъ съ условіемъ мысленно относить свое поклоненіе и свои молитвы ко Христу. Притомъ дѣятельности ихь помогали разрозненность японскаго государства и отсутствіе въ немъ единства. Каждый вассальный владѣтель искалъ личныхъ выгодъ, а н§ выгодъ общаго
отечества, и между ними, понятно, господствовали - зависть, ненависть и соперничество. Каждый больше всего желалъ угнетать и ослабить сосѣда и охотно соглашался на всѣ средства, которыми можно было достигнуть этого. Многіе
изъ нихъ думали извлечь себѣ большія выгоды изъ торговыхъ сношеній съ португальцами, изъ союза съ этимъ храбрымъ народомъ, только-чіо завоевавшимъ Индію. Завести такія сношенія легче всего было черезъ іезуитовъ. Порту-
гальскіе моряки встрѣчали ихъ всюду съ великимъ почетомъ» и капитаны кораблей всегда предоставляли свою команду въ личное распоряженіе ихъ, зная, что орденъ ихъ пользуется при лиссабонскомъ дворѣ неограниченнымъ вліяніемъ. Поэтому вассальные короли принимали іезуитовъ какъ нельзя лучше и всячески покровительствовали имъ, надѣясь на услуги ихъ, по пословицѣ „рука руку моетъ". Многіе князьку принимали даже крещеніе, увлекая своимъ примѣромъ и подданныхъ; переходъ въ христіанство сопровождался щедрыми подарками іезуитамъ, которые получали земли и дома, гдѣ могли заводить коллегіи и резиденціи. Такъ напр , король омурскій подарилъ іезуитамъ вь 1562 году городъ Воко-ксіуру со всѣми деревнями на два часа въ окружности; другіе князья дарили іезуитамъ всѣ буддійскіе монастыри и другія владѣнія. Вскорѣ могущество іезуитовъ въ Японіи возрасло до того, что они завели коллегіи съ новиціатомъ даже въ Міако, резиденціи самого императора. Тогда они стали грозить тѣмъ правителямъ, которые бы іи къ нимъ расположены враждебно, и отъ угрозъ скоро даже перешли къ дѣлу, т. е. возбуждали крещенныхъ князей нападать на некрещенныхъ и всячески помогали имъ одерживать побѣду. .Такимъ образомъ они постоянно подстрекали японцевъ другъ
|	— 91 —
Е противъ друга, такъ что вся тогдашняя исторія Японіи пред-I ставляетъ непрерывный рядъ возмущеніи и войнъ; іезуиты { пріобрѣтали новыя выгоды отъ каждаго междоусобія и воз-Г станія. Наконецъ, въ 1585 году они добились того, что обра-5 щенные ими въ христіанство владѣтели Бунго, Аримы и Омуры отправили блистательное посольство къ папѣ Григорію XIII, какъ къ своему верховному главѣ. Это было верхомъ торжества для іезуитовъ; ни одинъ изъ прочихъ орденовъ не могъ похвалиться подобными результатами своей дѣятель-
ности. Въ благодарность за это папа запретилъ буллою всѣмъ
прочимъ монахамъ и духовнымъ лицамъ подъ страхомъ отлученія отъ церкви ѣздить въ Японію безъ особаго разрѣшенія римскаго престола. Такимъ образомъ Японія была исключительно предоставлена іезуитамъ, — но христіанству это принесло скорѣе вредъ, чѣмъ пользу. То, что проповѣдовали іезуиты въ Японіи, было христіанствомъ лишь по имени, они сочинили даже для японцевъ особое жизнеописаніе Іисуса
Христа, въ которомъ было сказано, что онъ былъ царемъ іудейскимъ и умеръ спокойно своею смертью. О воспитаніи крещенныхъ японцевъ іезуиты также нисколько не забо-
тились и оставляли ихъ при всѣхъ ихъ суевѣріяхъ и по-
рокахъ.
Въ Китай іезуитамъ было труднѣе проникнуть, чѣмъ въ Японію, потому что громадное государство это было недоступно иностранцамъ, и въ него нельзя было пройти ни силою, ни хитростью. Самъ Ксавье, какъ мы видѣли, умеръ въ виду манящихъ береговъ его, и такая же судьба постигла другихъ іезуиювъ, Руджіери и Паціо,которые 30 лѣтъ тщетно пытались „взобраться на китайскою скалу" (какъ выражался іезуитъ Валиньяно) изъ Макао или изъ Гоа. Наконецъ, трудное предпріятіе это удалось знаменитому Матіасу Риччи. Онъ родился вь годъ смерти Ксавье, 6 октября 1552 г. въ городѣ Мачератѣ въ Анконской мархіи и рано отличался большими способностями; изучивъ древніе языки, онъ прибылъ въ 1568 году въ Римъ, гдѣ думалъ заняться юридиче-
I
— 92 —
скими науками. Здѣсь съ нимъ познакомились іезуиты, и имъ удалось привлечь талантливаго юношу въ свой орденъ. 19-ти лѣтъ онъ поступилъ новицемъ въ римскую коллегію и началъ тамъ обычный курсъ; но вскорѣ ректоръ Валиньяно замѣтилъ въ немъ особенныя способности къ математикѣ и механикѣ. Іезуитамъ это было очень съ руки, потому что, по извѣстіямъ изъ Индіи и Японіи, китайцы имѣли особенное пристрастіе къ точнымъ наукамъ: математикѣ, химіи, астрономіи и механикѣ. Поэтому было рѣшено послать іезуита, обладающаго всѣми этими свѣдѣніями, въ Срединное царство въ одеждѣ китайскаго ученаго, и іезуиты были поэтому весьма рады, найдя въ Риччи нужнаго человѣка. Онъ бросилъ богословіе и сталъ заниматься математикою, химіею и астрономіею подъ руководствомъ лучшихъ учителей и профессоровъ. Кромѣ того, его учили механикѣ и искусству изготовлять Физическіе инструменты, между прочимъ, и часы; Риччи обнаружилъ необыкновенныя способности какъ въ практическихъ занятіяхъ, такъ и въ теоретическихъ. Проведя 8 лѣтъ въ этихъ занятіяхъ онъ отправился наконецъ на востокъ, но не прямо въ Китай, а сперва въ Гоа, гдѣ въ коллегіи %в. Павла долженъ былъ докончить свое образованіе, а главное— выучиться по-китайски, чтгобы съ успѣхомъ выдавать себя за уроженца Небесной имперіи. Послѣ четырехлѣтнихъ усилій и трудовъ онъ наконецъ достигъ этого и въ сентябрѣ 1583 г. отправился въ Китай подъ видомъ ламы или жреца Фо; онъ высадился въ небольшой гавани Чаочеу. Онъ -не рѣшился прямо явиться въ (Сайгонъ или въ другой большой городъ, опасаясь, что европейское его происхожденіе будетъ открыто; съ этою же цѣлью онъ рѣшился начать дѣло съ низшихъ классовъ народа и въ скромной одеждѣ ламы.
Первое время онъ занимался преподаваніемъ юношеству математики и другихъ точныхъ наукъ и вскорѣ пріобрѣлъ большую извѣстность во всей окрестности. Мандариновъ онъ заинтересовалъ въ свою пользу тѣмъ, что составилъ географическую карту Небесной имперіи. Что же касается истин
— 93 —
ной цѣли его, т. е. обращенія китайцевъ въ христіанство, то онъ не рѣшался дѣлать этого открыто и довольствовался тѣмъ, что въ промежуткахъ своихъ уроковъ внушалъ ученикамъ нѣкоторыя христіанскія вѣрованія и притомъ только такія, которыя не противорѣчили религіознымъ воззрѣніямъ китайцевъ. Въ Китаѣ тогда, какъ и теперь, существовали двѣ различныя системы, обѣ равно покровительствуемыя правительствомъ, пользовавшіяся равными правами и относившіяся другъ къ другу мирно: одна изъ нихъ буддизмъ, или, какъ она называется въ Китаѣ, религія Фо, она распространена ббльшею частью между простымъ народомъ; это система многобожія, вѣры въ мнимыя чудеса и вообще всякаго суевѣрія. Другая религіозная система есть ученіе Конфуція, или, вѣрнѣе, Конгфутзе. Къ ней принадлежатъ всѣ образованныя сословія, дворъ и всѣ мандарины отъ низшихъ до высщихъ чиновъ. Послѣдователи Конфуція очень уважаютъ основателя своей религіи, отвергаютъ идолопоклонство и вообіце грубыя суевѣрія. Поэтому Риччи было нетрудно проводить нравственныя начала христіанства, не возбуждая въ китайцахъ противорѣчія и даже написать для китайцевъ христіанскій катихизисъ, такъ что всѣ положенія, заключавшіяся вь этой книжкѣ, согласовались съ ученіемъ Конфуція. Зато, проповѣдуя китайцамъ, онъ умалчивалъ о Троицѣ, о рожденіи и воскресеніи Христа, объ искупленіи и другихъ христіанскихъ догматахъ и таинствахъ, о которыхъ нѣтъ ни слова въ его катехизисѣ. Такимъ образомъ онъ дѣйствовалъ очень умно, тайно распространяя христіанство и въ то же время прилагая его къ китайскимъ понятіямъ, т. е. обрабатывая на китайскій ладъ.
Проведя нѣсколько лѣтъ въ Чаочеу и въ окрестностяхъ его и вполнѣ усвоивъ себѣ китайскіе обычаи и пріемы, онъ отправился въ сосѣднее государство Кіангъ-си, а оттуда въ Нанкинъ, куда явился въ богатой одеждѣ ученаго религіи Конфуція и занялся врачебной практикой. Однажды онъ былъ приглашентг къ одному высокому мандарину, у котораго
— 94 —
былъ боленъ сынъ; китайскіе врачи лечили больнаго очень плохо, а Риччи удалось вылечить его, вслѣдствіе чего мандаринъ сошелся съ нимъ и пригласилъ съ собою въ Пекинъ, столицу кйтайскаго царства. Такимъ образомъ въ 1595 году Риччи достигъ наконецъ цѣли своихъ желаній. Вскорѣ онъ познакомился со всѣмъ высшимъ обществомъ столицы и приводилъ всѣхъ въ изумленіе своими необычайными познаніями. Онъ особенно старался пріобрѣсти друзей при дворѣ, надѣясь проникнуть черезъ нихъ къ императору; для этого онъ льстилъ всѣмъ и подкупалъ, кого могъ, деньгами и подарками. Наконецъ, но уже въ 1601 г., придворные столько наговорили тогдашнему императору Ванъ-Ли объ удивительныхъ вещахъ, которыми владѣетъ ученый Риччи, особенно о колокольчикѣ, который звонитъ самъ собою, ч'і'Ь монархъ пожелалъ видѣть всѣ эти чудеса и призвалъ обладателя ихъ къ себѣ. Риччи пришелъ и принесъ императору не только колокольчикъ самъ собою звѣнящій, т. е. сдѣланныя имъ самимъ красивые часы съ боемъ, но и другія рѣдкости, еще невиданныя въ Китаѣ. Все это онъ поднесъ государю въ подарокъ и этимъ такъ обрадовалъ мрнарха, чго тотъ, милостиво отпустивъ переодѣтаго іезуита, долго разсматри -валъ ходъ зубчатыхъ «колесъ, вертѣлъ стрѣлки и заставляя і. часы бить. Наконецъ, онъ позвалъ своихъ женъ и императрицу мать, желая показать имъ эту диковину; всѣ были въ восторгѣ, но наконецъ отъ постояннаго троганія, дерганія и боя, часы разстроились и остановились. Ванъ-Іи быль въ отчаяніи и, позвавъ Риччи, горестно сказалъ ему: „умерла! “—• „Если сынъ неба прикажетъ, отвѣчалъ іезуитъ, она оживетъ1', взялъ часы домой и вскорѣ возвратилъ императору7 въ совершенномъ порядкѣ.
Съ этихъ поръ Риччи дѣлалъ, что угодно, потому что императоръ не могъ безъ него жить. Однажды, воспользовавшись пристрастіемъ Ванъ-Ли къ часамъ, онъ навелъ его на ' мысль поручить ему выписать цѣлую партію ихъ. Часы были выписаны изъ Гоа и явились въ сопровожденіи отцовъ іезуи
товъ. которыхъ Риччи выписалъ заодно съ часами. Самъ Риччи получилъ должность верховнаго смотрителя часовъ, потому что кто, кромѣ его, могъ заводить и держать въ порядкѣ всѣ многочисленные часы, пріобрѣтенные сыномъ неба? Кромѣ того императоръ очень любилъ и астрономію, и Риччи не упустилъ случая извлечь пользу изъ своихъ астрономическихъ, химическихъ и математическихъ познаній. Такая необычайная ученость была вознаграждена званіемъ придворнаго мандарина, которое Ванъ-Ли пожаловалъ отцу ‘іезуиту. Кромѣ того онъ подарилъ ему въ городѣ большой домъ для основанія коллегіи, откуда должны были выходить астрономы, химики, оптики и другіе ученые. Такимъ образомъ это была не христіанская коллегія и вообще не духовно-учебное заведеніе, а ученое учрежденіе, куда знатнѣйшіе жители Пекина отдавали своцхъ сыновей, желая сдѣлать ихъ такими же свѣдующими людьми, какъ самъ Риччи и наѣхавшіе къ нему товарищи. Конечно, преподаваніе христіанской религіи не было совершенно устранено изъ этой школы; но она проповѣдовалась такимъ образомъ, что не пугала юную знать и ея наставниковъ изъ китайцевъ. Риччи и товарищи его учили только тому, что никоимъ образомъ не противорѣчило Конфуцію, и даже не отказывались признавать его святымъ. Они всячески избѣгали нарушать китайскіе обычаи и подвергать ихъ порицанію и позволяли ученикамъ своимъ жить совершенно по-прежнему. Имгь позволялось молиться домашнимъ божкамъ, принимать участіе во всѣхъ религіозныхъ китайскихъ праздникахъ, приносить жертвы на могилахъ предковъ, не воспрещалось даже многоженство и браки между родными сестрами и братьями, а тѣмъ болѣе между' отдаленными родственниками. Мало того, чтобы не отличаться слишкомъ отъ китайцевъ и не навлечь на себя подозрѣнія, іезуиты сами слѣдовали этимъ обычаямъ, и отъ учениковъ своихъ требовали только согласія на совершеніе крещенія. Такимъ образомъ отъ нихъ требовали очень немногаго, за то безконечно много обѣщали.
— 96 —
Имъ обѣщали въ этой жизни всѣ европейскія познанія, которыя могли возвысить ихъ надъ соотечественниками и доставить имъ впослѣдствіи всѣ важнѣйшія мѣста въ государствѣ; а чтобы получить все это, стоило только назваться христіаниномъ. Впрочемъ, ихъ обязывали кромѣ того никогда не имѣть другихъ духовниковъ, кромѣ іезуитовъ, чтб для іезуитовъ было чрезвычайно важно, такъ какъ они могли располагать цѣлыми семействами посредствомъ одного обращеннаго въ христіанство члена *) '
Такимъ образомъ Матіасъ Риччи пріобрѣлъ вліяніе на пекинскій дворъ и получилъ дозволеніе не только выстроить при коллегіи церковь, но и основать коллегіи и церкви и въ другихъ городахъ имперіи при,содѣйствіи товарищей своихъ, все болѣе и болѣе наѣзжавшихъ къ нему изъ Гоа. Однако ему приходилось преодолѣвать при этомъ множество затрудненій. Жрецы Фо дѣлали все, что могли, чтобы возбудить противъ него и его товарищей разныя подозрѣнія Дѣло доходило до того, что въ 1608 году кантонскій губернаторъ подвергнулъ отца Франциска Мартинеса палочнымъ побоямъ и заколотилъ его до смерти. Отел,ъ Лошобарди едва избѣжалъ подобной же участи, а интригамъ верховнаго пекинскаго бонзы почти удалось низвергнуть самого Риччи **); но этотъ восторжествовалъ, благодаря расположенію къ нему ----------- « _
) Все это подтверждается призваніями самихъ іезуитовъ Такъ напр., объ участіи іезуитовъ въ языческихъ обрядахъ и церемоніяхъ пишетъ отъ 19 сен г. 1635 іезуитъ Игнатій Міо францисьавцу Антуану де Ст. Мари Вообще все, что мы разсказываемъ о дѣятельности іезуитовъ въ Китаѣ, заимствоваво изъ сочиненій самихъ іезуитовъ, какъ-то изъ обширнаго труда о Китаѣ о ’Дю-Гальдау изъ замѣтокъ о.о. .Іе-Конта а Мартини изъ извѣстій о. М. Боима и изъ бумагъ самого Риччи.
Онъ очень ловко посрамилъ эту придворную интригу, возбудивъ въ императорѣ подозрѣніе, что верховный бонза сочинилъ одинъ пасквиль, ходившій при дворѣ по рукамъ, тогда какъ нестоящимъ авторомъ его былъ, вѣроятно, овъ самъ Вслѣдствіе этого подозрѣнія верховный бонза былъ заколоченъ палками до смерти, а кантовскій губернаторъ, по приказанію котораго погибъ о. Мартинесъ, былъ переведенъ на другое визшее мѣсто и долженъ былъ считать себя счастливымъ, что отдѣлался такъ дешево
— 97
императора и успѣлъ разрушить всѣ козни, устроенныя Противъ него и его помощниковъ. Такимъ образомъ миссія его была необыкновенно успѣшна, и по смертп его въ 1610 г., послѣ 27-лѣтней дѣятельности въ Китаѣ, можно было съ полнымъ основаніемъ сказать, что онъ сдѣлалъ для общества въ небесной имперіи столько же, сколько Ксавье въ Индіи и Японіи, а пожалуй даже и больше. Впрочемъ, то, что онъ проповѣдывалъ, только называлось христіанствомъ, а въ сущности не имѣло ничего общаго съ догматами католичества *). Зато онъ открылъ своему обществу доступъ въ одну изъ обширнѣйшихъ странъ свѣта, гдѣ, дѣйствуя ловко, можно было пріобрѣсти могущество, славу и богатства.
Вскорѣ по смерти Матіаса Риччи умеръ и покровитель его, императоръ Ванъ-Ли, и при преемникѣ его, Тіенъ-Ки, царствовавшемъ впрочемъ недолго, туземныя жрецы снова пытались добиться императорскаго повелѣнія іезуитамъ прекратить свою дѣятельность. Пошли взаимныя клеветы, доносы, обвиненія, и побѣда долго колебалась. Одно время пораженіе іезуитовъ казалось неизбѣжнымъ. Въ 1615 г. противъ нихъ особенно дѣятельно возсталъ нанкинскій губернаторъ, на--мѣстникъ королевства Кіангъ-Нанъ; онъ написалъ противъ нихъ сочиненіе, которое представилъ двору, и началъ выгонять ихъ изъ своей провинціи, не дожидаясь приказанія отъ двора. Примѣру его послѣдовалъ правитель сосѣдней провинціи Уангъ-Тонгъ, и іезуиты подверглись жестокому гоненію. Коллегіи ихъ были закрыты, церкви разрушены; ихъ сажали въ тюрьмы, подвергали казнямъ и наконецъ посадили на
*) Литературная дѣятельность Риччи лучше всего доказываетъ, какъ мало заботился онъ о христіанствѣ. Овъ иаписалъ для китайцевъ слѣдующій сочиненія: 1) Практическая математика Клавія; 2) Первый шесть книгъ Эвклида; 3) Эвклидова сфера; 4) Трактатъ о Физикѣ; 5) Способъ устропвать солнечные часы; 6) Объ употребленіи астролябіи; Т} Катехизисъ нравствеввой философіи, гдѣ онъ изложилъ основанія своего „китайскаго христіанства". Простой перечень этихъ сочиненій показываетъ, какого рода была его дѣятельность.
Іезуиты. I.	1
98 —
суда, чтобы выслать изь страны въ Макао. Правда, при пекинскомъ дворѣ они все еще пользовались почетомъ въ качествѣ математиковъ, химиковъ, астрономовъ, музыкантовъ и механиковъ, и можно было ожидать, что дворь вступится за нихъ: однако императоръ не только не принялъ ихъ сторону, а даже утвердилъ приказаніе нанкинскаго губернатора обь изгнаніи ихъ; вѣроятно, этому способствовало сочиненіе губернатора, представленное двору и, должно быть, основанное на несомнѣнныхъ Фактахъ, потому что іезуиты вь своихъ подробныхъ донесеніяхъ о китайскихъ дѣлахъ обходятъ это дѣло полнымъ молчаніемъ. Но неожиданныя политическія событія этого времени внезапно возвратили благочестивымъ отцамъ прежнюю силу ихъ и даже возвысили ихъ могущество.
Многочисленное татарское племя, жившее на сѣверной границѣ имперіи, было уже давно грозою китайскихъ императоровъ, которые были принуждены постоянно напрягать всѣ свои силы для отраженія этихъ номадовъ. Вь 1618 году татарскій ханъ „воръ Тіенъ-Манъ‘-, как’^- называютъ его китайскіе историки, проникъ почти до стѣнъ Пекина. Императоръ быль въ величайщей опасности; робкіе солдаты его отказывались сражаться, и столица готова была пасть вь руки враговъ. Тогда мандаринъ Се-у, одинъ изь первыхъ сановниковъ имперіи, находившійся вполнѣ подъ вліяніемъ іезуитовъ, черезъ крещенную дочь свою, Кандиду, посовѣтовалъ императору обратиться при посредствѣ благочестивыхъ отцевъ за помощью къ португальскимъ оФицерамь и артиллеристамъ, чтобы при содѣйствіи ихъ военнаго искусства отразить страшныхъ враговъ. Императоръ охотно согласился. Іезуиты съ своей стороны обѣщали ему помощь съ условіемъ, чтобъ быль отмѣ йенъ нанкинскій приказъ. Такимь образомъ, когда татары были побѣждены и изгнаны изь предѣловъ имперіи, іезуиты совершенно овладѣли императоромъ и правленіемъ. Снова во всѣхъ городахъ возникли коллегіи и церкви, и іезуиты продолжали свою дѣятельность вь прежнихъ размѣрахъ При наслѣдникѣ
V	‘— 9Й
I	Фіенъ-Ки, Гоай-Тзонгѣ, татары возобновили свои вторженій
Т	и довели императора до крайности. Князь Ли-Тзе-Чингъ
К , поднялъ знамя бунта и проникъ до самаго Пекина во главѣ 70,000 татарской конницы. Гоай-Тзонгъ въ отчаяніи лишилъ
1 » себя жизни во дворцѣ со всѣми своими женами, и Ли-Тзе-Чингъ овладѣлъ престоломъ. Но' провинціи не признали его К власти, и въ имперіи водворилась страшная безурядица. Патріоты скорбѣли о бѣдствіяхъ отечества; народъ, разоренный » * войною, страдалъ; но іезуиты потирали руки и радовались, потому что въ мутной водѣ имъ легче было ловить рыбу; они обѣщали каждому изъ претендентовъ, оспаривавшихъ другъ у друга престолъ, золотыя горы въ вознагражденіе за нѣкоторыя уступки. Всѣ нити эгихъ интригъ, игравшихъ судьбою китайскаго престола, были сосредоточены въ Римѣ въ рукахъ генерала; но въ самомъ Китаѣ особенно отличились въ нихъ оо. Кофлеръ и Шаль.
Когда Тумъ-Ли, внукъ императора Ванъ-Ли, провозгласилъ себя богдыханомъ въ провинціи Ханъ-Си, къ нему явился отецъ КоФлеръ съ нѣсколькими другими членами общества Іисуса, въ томъ числѣ съ о. Луккою, который былъ отличнымъ инженернымъ офицеромъ и еще лучшимъ іезуитомъ, и о. Бой-момъ. Кромѣ того при немъ состояло нѣсколько португальскихъ., офицеровъ, присланныхъ къ нему губернаторомъ Макао.
Такимъ образомъ онъ явился къ Тумъ-Ли съ нѣкоторыми правами на уваженіе, и китайскій претендентъ, обрадованный этою помощью, сталъ мечтать о покореніи всей имперіи съ помощью христіанъ. Христіане сдѣлались въ небесной имперіи сильною партіею, и КоФлеръ обѣщалъ Тумъ-Ли свое содѣйствіе, если онъ согласится принять крещеніе со всѣми женами и дѣтьми. Претендентъ колебался, опасаясь вооружить противъ себя большинство китайскаго народа; но получивъ извѣстіе о пораженіи своихъ войскъ, принялъ условія іезуита и велѣлъ публично окрестить своихъ женъ и дѣ-, тей, а самъ пока офиціально остался язычникомъ; КоФлеръ і	7»
100 '—•
удовольствовался этимъ и собралъ христіанское войско подъ начальствомъ Лукки.
Двѣ жены Тумъ-Ли были названы въ крещеніи Еленой и Анной, и патеръ Боймъ немедленно уговорилъ первую написать собственноручное письмо папѣ Александру VII; вь этомъ’ письмѣ императрица увѣряетъ св. отца, намѣстника Христова на землѣ, что весь Китай подчиняется ему съ глубочайшимъ благоговѣніемъ. *) Наслѣдникъ престо яа, Тамъ-Тимъ, былъ названъ Константиномъ, и о. КоФлеръ предсказалъ ему, что онъ „будетъ счастливъ во всемъ и, какъ солнце, разольетъ свои щедроты на весь Китай".
По всему этому слѣдовало ожидать, что іезуиты будутъ непремѣнно поддерживать претендента Тумъ-Ли и станутъ стараться доставить ему побѣду надъ всѣми соперниками. Но они играли совершенно такую же роль и при другомъ претендентѣ, желая, безъ сомнѣнія, пожать плоды побѣды)'кому бы она ни досталась. Когда Ли-Тзе-Чингъ овладѣлъ Пекиномъ, братъ послѣдняго императора, Всанъ-Квей, успѣлъ овладѣть всѣми сокровищами и бѣжать въ Манджурію, гдѣ набралъ большое войско и вторгся съ нимъ въ Китай, осадилъ Пекинъ и принудилъ Ли-Тзе-Чинга къ сдачѣ. Вслѣдъ затѣмъ онъ умеръ, оставивъ завоеванія свои единственному своему сыну, Шунъ-Чину. Шунъ-Чинъ тотчасъ вознамѣрился покорить своей власти всѣ прочія провинціи Китая, и разъ навсегда покончить со всѣми претендентами. Онъ былъ извѣстенъ, какъ смѣлый полководецъ, и притомъ имѣлъ отличную армію; поэтому успѣхъ его былъ почти несомнѣненъ. Но подобно многимъ другимъ великимъ военнымъ вождямъ, онъ былъ суевѣренъ и вѣрилъ вліянію звѣздъ; желая передъ началомъ своего предпріятія узнать его исходъ, онъ обратился за совѣтомъ къ профессору астрономіи въ пекинской коллегіи, іезуиту Адаму Шалю.'ВІалъ предсказалъ храб-
□ Письмо это см. у Би Нлкіе „БевсгірНоп йе Іа СЬіпе.“ Т. III, ра§ 301 и слѣд.
— 101 —
рому Шунъ-Чину блистательнѣйшую побѣду и спокойное обладаніе ему и его потомству богдыханскимъ престоломъ. Тогда Шунъ-Чинъ выступилъ въ походъ, покорилъ одну провинцію за другою и наконецъ на голову разбилъ самого Тумъ-Ли. Самъ Тумъ-Лй со всѣмъ своимъ семействомъ былъ взятъ въ плѣнъ и удавленъ, причемъ погибъ и сынъ его, Тамъ-Тимъ, которому отецъ КоФлеръ предсказалъ такую блестящую будущность; іезуиты же, бывшіе при дворѣ побѣжденнаго претендента, вышли сухи изъ воды, потому что еще до окончательнаго рѣшенія дѣла перешли въ лагерь побѣдителя, по ^приказанію Шаля, которому генералъ тайно прислалъ патентъ на званіе своего викарія въ Китаѣ.
Такимь образовъ іезуиты умѣли въ одно и то же время дѣйствовать въ двухъ враждебныхъ лагеряхъ и, безъ сомнѣнія, всѣ перешли бы къ Тумъ-Ли, если бы побѣда осталась за нимъ. Но такъ какъ побѣдителемъ былъ Шунъ-Чинъ, то они прославляли его и до такой степени расположили его въ свою пользу, что при смерти его въ 1661 году, слѣдовательно всего черезъ 80 лѣтъ по прибытіи въ Китай Риччи, имѣли въ небесной имперіи 38 коллегій и резиденцій и 151 церковь. Особенно отличался отецъ Адамъ Шаль, которому милостивый императоръ пожаловалъ санъ мандарина высшаго класса, званіе верховнаго главы европейскихъ бонзъ и должность предсѣдателя государственнаго трибунала математики. Это была одна изъ высшихъ и вліятельнѣйшихъ должностей, такъ что Шаль разгуливалъ въ богатѣйшихъ одеждахъ, увѣшанный драгоцѣнностями, и на улицѣ являлся въ паланкинѣ, несомый двѣнадцатью рабами, подъ громаднымъ почетнымъ зонтомъ, въ сопровожденіи многочисленной прислуги, обмахивавшей его вѣерами, и цѣлаго эскадрона собственныхъ тѣлохранителей; народъ смотрѣлъ на него съ благоговѣніемъ и почтительно разступался передъ бамбуками его свиты. Императоръ осыпалъ его богатствами, между прочимъ подарилъ ему богатый дворецъ близъ собственной резиденціи и посѣщалъ его лично болѣе двадцати разъ, не смотря на китай
— 102 -
скій 'этикетъ, воспрещающій императорамъ переступать порогъ подданныхъ. Кромѣ того онъ позволилъ ему обращаться со всѣми своими надобностями прямо къ престолу, тогда какъ всѣ прочіе чиновники и придворные должны были подавать свои просьбы въ коммиссію прошеній. Наконецъ дѣло дошло до того, что Шалю было поручено воспитаніе наслѣдника престола.
Такое же высокое мѣсто занималъ при пекинскомъ дворѣ и преемника. Шаля, отецъ Вербіестъ, также сдѣлавшійся великимъ мандариномъ и президентомъ трибунала математики; онъ также получилъ почетный титулъ „Ма-Фа“ и былъ не скромнымъ проповѣдникомъ христіанскаго ученія, а горделивымъ -сановникомъ китайской имперіи. Въ многочисленныхъ коллегіяхъ, состоявшихъ подъ руководствомъ іезуитовъ, дѣлали въ это славное для ордена время музыкальные инструменты, Физическіе снаряды, часы, составляли астрономическія таблицы, что же касается христіанской религіи, то о ней не было и помина. Изъ коллегій этихъ вышло много хорошихъ архитекторовъ, живописцевъ, географовъ, астрономовъ, математиковъ, механиковъ, врачей и даже дипломатовъ; но христіанскихъ богослововъ и проповѣдниковъ изъ нихъ не выходило *). Отцы іезуиты завели даже пушечный заводъ рядомъ съ пекинской коллегіей; имъ управлялъ самъ Вербіестъ, и пушки, изготовленныя на немъ, оказались лучше китайскихъ; все это, конечно, не имѣло ничего общаго ст> религіей.
II. іезуитская миссія въ Африкѣ.
Іезуитская миссія въ Азіи распространилась такъ далеко и охватила столько обширнѣйшихъ странъ, что мы едва
Воспитанникъ Шаля, императоръ Каніъ-Ги., особенно пользовался дипломатическими дарованіями іезуитовъ. Такъ напр. черезъ нихъ былъ заключенъ въ 1689 году договоръ съ Россіей о границахъ между Сибирью и Манд-журіею.
— 103 —
успѣли разсмотрѣть ея дѣятельность въ тѣсныхъ предѣлахъ нашего очерка: но въ Африкѣ іезуиты умѣли проникнуть только въ одну страну, да и то ненадолго.
Проѣхавъ вверхъ по Нилу Египетъ и переѣхавъ его южную границу, путешественникъ достигаетъ Нубіи, которая въ новѣйшее время сдѣлалась египетскою провинціею; далѣе на югъ простирается обширная плоская возвышенность, лежащая меж^у великой КордоФанской равниной и Краснымъ моремъ; она извѣстна въ географическихъ учебникахъ подъ именемъ Абиссиніи (также Габешъ) или Эѳіопіи. Эта плодоносная возвышенность даетъ начало главнѣйшимъ притокамъ Нила и многимъ другимъ многоводнымъ рѣкамъ и производивъ въ изобиліи какъ тропическія растенія, такъ и плоды умѣреннаго пояса. Въ первые вѣка нашей эры здѣсь находилось могущественное Аксумское, государство, называвшееся такъ по имени столицы своей, многолюднаго Аксума; по разсказамъ византійскихъ историковъ, владѣтели его простирали оружіе свое до Іемена и (Завы въ Аравіи и отражали отъ предѣловъ своихъ силы карѳагенянъ и римлянъ. Такъ напр. извѣстенъ храбрый царь Айзанъ, царствовавшій въ началѣ IV вѣка и воздвигнувшій въ 333 г., въ ознаменованіе одной славной побѣды, нѣсколько статуй Арею, или Марсу. Вскорѣ послѣ этого событія,' въ 340 году, два миссіонера, пришедшіе изъ Египта. Фруменцій и Эдезій (называемые апостолами Эѳіопіи), начали проповѣдовать христіанство, которое было встрѣчено съ восторгомъ какъ высшими такъ и низшими классами, и царь Айзанъ одинъ изъ первыхъ принялъ крещеніе; не прошло и десяти лѣтъ, какъ двѣ трети языческихъ храмовъ обратились въ христіанскія церкви.' Кромѣ того возникло множество монастырей и пустынь по образцу египетскихъ; изъ Египта же прибывали священники. Вліяніе Египта было тѣмъ сильнѣе, что патріархъ александрійскій поставилъ Фруменція первымъ епископомъ Эѳіопіи, и съ этихъ поръ назначеніе и посвященіе „абуновъ“, т. е. епископовъ-примасовъ Абиссиніи, всегда зависѣло отъ
- — 104 —
александрійскихъ патріарховъ. Такимъ образомъ Эѳіопія была передовымъ постомъ христіанства въ Африкѣ, и отсюда дѣлались попытки обратить Аравію; но въ ѴП вѣкѣ проповѣдь Магомета совершенно измѣнила положеніе дѣлъ. Магометане завоевали не только Аравію и все прибрежье Краснаго моря, принадлежавшее до того времени царямъ аксумскимъ, но и Египетъ до границъ Нубіи, такъ что Абиссинія очутилась какъ бы оазисомъ христіанства среди мусульманскихъ странъ. ХалиФЫ постоянно старались проникнуть и въ самую Абиссинію, чрезвычайно ослабили аксумское царство безпрерывными войнами и успѣли обратить часть населенія въ исламизмъ. Но еще хуже было то, что они пресѣкли своимъ оружіемъ всякое сообщеніе между этою страною и христіанскимъ міромъ, такъ что въ Европѣ въ теченіе цѣлыхъ столѣтій о ней не имѣли никакихъ извѣстій. Только вь средніе вѣка вспомнили о забытомъ и потерянномъ христіанскомъ царствѣ, и въ это время было много слуховъ о „священникѣ Іоаннѣ", владѣющемъ этой страною и происходящемъ по прямой линіи отъ 'Соломона. Но, конечно, все это казалось очень неправдоподобнымъ и долго считалось миѳомъ, пока въ 1443 на Флорентійскій соборъ не явился одинъ абиссинецъ, выдававшій себя за посланника владѣтеля Эѳіопіи, Ца-Як)ба. Но онъ скоро исчезъ,-неизвѣстно куда, и дѣло осталось въ прежней неизвѣстности. Въ 1454 году португальцы въ одну изъ своихъ экспедицій на восточный берегъ Африки узнали отъ пословъ негритянскаго государства Бенина, что на двадцать лунъ пути за Бениномъ владычествуетъ могущественный христіанскій царь Ца-Огане. Предполагая, что это христіанское владѣніе по всей вѣроятности и есть именно миѳическое царство Ргевіе Лоао (священника Іоанна), португальцы поспѣшили снарядить въ 1456 г. экспедицію подъ начальствомъ Перо де-Корилья. Она должна была проникнуть изъ Египта черезъ Красное море къ восточному берегу Африки. Корилья блистательно выполнилъ возложенное на него порученіе и послѣ трехлѣтнихъ поисковъ нашелъ хри-
— 105 —
етіанское государство Габешъ, окруженное со всѣхъ сторонъ магометанами и язычниками. Португальцы были вознаграждены тѣмъ, что владѣтель царства, негусъ (т. е. царь) Ца-Денгсалъ, позволилъ имъ торговать и заводить торговыя конторы; за это они съ своей стороны оказали ему помощь противъ мусульманъ, напавшихъ на него изъ Адена, и противъ галласовъ, дикаго племени, жившаго на югъ отъ Абиссиніи.
Сначала все шло хорошо, и португальцы очень ладили съ абиссинцами, особенно когда привыкли понимать другъ друга; но вдругъ папа сдѣлалъ открытіе, которое неожиданно самымъ прискорбнымъ образомъ нарушило взаимное согласіе европейскаго и африканскаго народовъ. Папа открылъ, что абиссинцы плохіе католики и даже прямые еретики изъ такъ называемой секты монофизитовъ, а потому ихъ должно поскорѣе постараться обратить въ католичество. Кромѣ того они придерживались обрѣзанія, праздновали субботу и постились до захода солнца, тогда какъ католики только до полудня. Но главное было въ томъ, что абиссинское духовенство признавало своимъ главою не папу, а александрійскаго патріарха и не отступало отъ этого, не смотря на всѣ увѣщанія католиковъ. Это была уже явная ересь и требовала энергическаго противодѣйствія. Поэтому папа обратился къ іезуитамъ, такъ какъ цѣлью ихъ было всюду уничтожать ересь и возстановлять почитаніе папы. Они только-что доказали свои способности въ Индіи, Японіи и Китаѣ, такъ что если бы и имъ не удалось романизировать Абиссинію, то, стало быть, это дѣло уже совершенно невозможное.
Прибывъ въ Абиссинію на португальскихъ судахъ,іезуиты начали первымъ дѣломъ хлопотать объ основаніи коллегій, чего и достигли съ помощію португальцевъ. Затѣмъ они стали искать содѣйствія высшихъ классовъ и сановниковъ царства, причемъ перепробовали всѣ средства: и лесть, и подкупъ. Наконецъ, послѣ долгихъ происковъ, въ концѣ XVI вѣка о. Паесу, желавшему сдѣлаться вторымъ Риччи, удалось привлечь на свою сторону наслѣдника престола, Соцшія Сдѣ-
— 106 —
давшись въ 1 603 г. королемъ, Социній обѣщалъ сдѣлать все для возстановленія „единства церкви", о которомъ ему натолковали іезуиты. Онъ немедленно со всѣмъ семействомъ своимъ отрекся отъ ереси монофизитовъ и призналъ папу духовнымъ главою своего царства. Придворные и чиновники поспѣшили послѣдовать его примѣру, видя, что иначе ничѣмъ нельзя заслужить его милостей. Побѣда іезуитовъ казалась упроченною навсегда, и въ 1622 они склонили папу Григорія XV назначить іезуита Алонсо Мендеса верховнымъ епископомъ страны съ титуломъ абиссинскаго патріарха и съ неограниченною властью въ религіозныхъ дѣлахъ; въ то же время они вынудили у тупоумнаго негуса Социнія согласіе служить свѣтскимъ оружіемъ и царскою властью всему, что прикажетъ латинскій патріархъ.
Тогда для нѣкогда счастливой Абиссиніи настали плохія времена, времена страшныхъ раздоровъ, ярости и казней, самыхъ безчеловѣчныхъ ужасовъ, совершавшихся по приказанію іезуитовъ противъ тѣхъ, кто упорствовалъ въ прежнихъ вѣрованіяхъ. Но эти жестокости были и причиною того, что побѣда не осталась за іезуитами. Абиссинское духовенство, которое съ абуною, или митрополитомъ, во главѣ раздѣлялось на назови, или приходскихъ священниковъ, дебтератовъ, иліг декановъ, и комозатовъ, или прелатовъ, было очень многочисленно и кромѣ того имѣло въ рядахъ своихъ множество'' монаховъ и монахинь; всѣ они были очень привязаны къ своимъ древнимъ обрядамъ и не хотѣли признавать папу главою всѣ#ъ епископовъ и патріарховъ. Они имѣли большое вліяніе на народъ и, какъ вездѣ, такъ и въ Абиссиніи, могли совершенно управлять своей паствой Поэтому іезуиты видѣли, что встрѣтятъ самое сильное сопротивленіе своимъ нововведеніямъ, и могли бы убѣдиться, что въ этомъ случаѣ можно взять никакъ не силою, а развѣ долгимъ и медленнымъ подкапываніемъ прежней религіи. Но они въ своемъ нетерпѣніи и самоувѣренности рѣшились дѣйствовать силою, думая, что такъ же легко справиться съ чернью здѣсь, какъ въ Индіи и
— 107 —
Японіи; по наущенію йхъ, король приказалъ намѣстникамъ дѣйствовать какъ можно строже противъ упорствовавшихъ, особенно противъ духовенства. По оказалось, что абиссинцы далеко не изнѣженные, покорные рабы, съ которыми можно сдѣлать, что угодно, приказаніями свыше. Подстрекаемые духовенствомъ, они объявили властямъ, что не уступятъ и готовы жить и умереть за свою вѣру. Наказанія и казни не помогали. Не помогала даже расторопность нѣкоторыхъ намѣстниковъ, вѣшавшихъ всякаго священника, не хотѣвшаго мѣнять религію, причемъ особенно отличился одинъ правитель по имени Зела. Кончилось тѣмъ, что народъ возсталъ, все пришло въ движеніе, и король Социній, чтобы спасти Себѣ жизнь, долЖенъ былъ отречься отъ престола въ пользу сына своего, Фасилида. Фасилидъ немедленно возвратился къ прежней религіи и выгналъ іезуитовъ и португальцевъ съ латинскимъ патріархомъ изъ своихъ владѣній. Нѣкоторые іезуиты пытались возбудить контръ-революцію и были за это публично казнены, а король издалъ приказъ, которымъ имъ подъ страхомъ смертной казни запрещался въѣздъ въ Абиссинію.
Такъ кончилось кратковременное господство іезуитовъ въ Габешѣ. Энергическія мѣры негуса Фасилида навсегда вы-лечили ихъ отъ охоты обращать Абиссинію. Что касается другихъ африканскихъ странъ, то іезуиты очень скоро отказались отъ всякихъ сношеній съ упорными коптами Египта и звѣрообразными неграми Конго. Скоро слѣды ихъ совершенно изгладились съ африканскихъ песковъ, и впослѣдствіи агенты общества Іисуса являлись въ португальскія колоніи и Факторіи на западномъ берегу Африки не для проповѣдованія христіанства и не для учрежденія своихъ коллегій, а для закупки негровъ, которыхъ перевозили отсюда рабами въ свои американскія колоніи.
— 108 —
ТТТ іезуитскія миссіи въ Америкѣ.
Португальцы привезли іезуитовъ въ Азію и Африку; они же доставили ихъ и въ Америку.
Въ Америкѣ португальцы владѣли громадными пространствами земли; эти владѣнія ихъ назывались Бразиліей), и въ 1549 году король Іоаннъ III послалъ туда колонистовъ, которые должны были основать городъ Санъ-Сальвадоръ въ заливѣ Багія, на восточномъ берегу южной Америки. Видя въ то же время необыкновенныя успѣхи Франциска Ксавье въ Азіи, гдѣ іезуиты обратили туземцевъ въ вѣрноподданныхъ португальскаго короля, Іоаннъ выпросилъ у Лойолы нѣсколько миссіонеровъ для Америки въ надеждѣ, что они окажутъ такую же пользу въ Вестъ-Индіи, какую оказали въ Остъ-Индіи Лойола, сразу понявъ важность этой Миссіи, послалъ въ Америку шестерыхъ членовъ ордена, въ томъ числѣ дѣятельнаго, энергичнаго и умнаго Эммануила Ноб-ребу, котораго такъ хвалятъ исторіографы общества Іисуса. Прибывъ въ Санъ-Сальвадоръ, іезуиты немедленно выстроили себѣ домъ, т. е. резиденцію, откуда ходили во внутренность страны изучать вѣрованія, нравы и характеръ туземцевъ. Послѣдніе оказались вовсе непохожими на изнѣженныхъ и выродившихся индусовъ; насиліе и мученія, которыя они претерпѣли отъ европейцевъ, только усилили ихъ дикость, грубость и жестокость. Они приняли іезуитовъ очень враждебно, и св. отцы ничего не могли сдѣлать, особенно въ началѣ, пока не понимали языка индѣйцевъ. Іезуиты, 'живя среди индѣйцевъ, преданныхъ людоѣдству, въ вѣчномъ страхѣ, подвергались такимъ опасностямъ, что нельзя не удивляться ихъ неустрашимой настойчивости. Первымъ успѣхомъ ихъ было то, что индѣйцы позволили имъ крестить передъ смертью своихъ плѣнниковъ, обреченныхъ на съѣденіе, хотя впрочемъ нерѣдко и не допускали іезуитовъ до этого. Далѣе они пріобрѣли расположеніе индіанокъ, особенно тѣхъ племенъ, ко-
— 109 —
<горыя жили поблизости европейскихъ поселеній; расположеніе это было пріобрѣтено подарками розовыхъ вѣнковъ и
Оеі. Черезъ женіцинъ получали они нѣкоторое вліяніе и на мужчинъ, и послѣднимъ результатомъ всѣхъ этихъ хлопотъ былъ всегда актъ крещенія, послѣ чего дѣло обращенія считалось поконченнымъ, хотя крещеные индѣйцы даже не слыхали о христіанствѣ. Настоящій же успѣхъ іезуитовъ состоялъ въ томъ, что они получили неограниченное вліяніе Надъ американскими бѣлыми и креолами, которые дарили имъ большія пространства земли на построеніе коллегій и резиденцій. Вскорѣ въ Санъ-Сальвадорѣ, Фернамбуко и Ріо-Жа-нейро зацвѣли три обширныя учебныя заведенія, основанныя іезуитами и посѣщаемыя массой учениковъ. Черезъ 20 лѣтъ по прибытіи въ Америку іезуиты уже перешли границы Бразиліи и проникли въ Перу, гдѣ также завели коллегіи въ Лимѣ, Лапасѣ и Куско. Спустя еще 20 лѣтъ они утвердились въ Америкѣ всюду, гдѣ только развѣвались знамена Испаніи или Португаліи: въ Чили, въ Мексикѣ, въ Туку манѣ и Мараньянѣ; агенты ихъ ходили отъ Панамскаго перешейка до Магелланова пролива на югъ и до Рю-дель-Норде на сѣверъ. Они проникли даже въ Канаду и господствовали тамъ все время, пока ихъ защищало бѣлое знамя съ тремя лиліями Только по покореніи Канады англичанами, они очистили ее и отправились на югъ, потому что англичане, подобно голландцамъ и датчанамъ, не допускали ихъ въ свои американскія колоніи.
Какъ ни были велики могущество и владѣнія іезуитовъ въ разныхъ частяхъ Америки, но все это ничто въ сравненіи съ другимъ пріобрѣтеніемъ, котораго они достигли въ Америкѣ: то было пріобрѣтеніе цѣлаго царства въ полную собственность ордена — царства, по крайней мѣрѣ, вдвое обширнѣйшаго, чѣмъ вся Италія, въ которомъ они владычествовали независимыми самодержцами. Страна, которою они овладѣли, называлась Парагвай. Нынѣшній Парагвай, одна изъ самыхъ малыхъ республикъ южной Америки, граничитъ къ за-
— ПО
паду рѣкою Парагваемъ, къ востоку и сѣверу Бразиліей, къ югу Параной и занимаетъ пространство въ 4,175 квадратн. миль; Парагвай же XV и XVI вѣковъ былъ несравненно обширнѣе и обнималъ всѣ владѣнія нынѣшнихъ республикъ Ла-Платы и Буэносъ-Айреса. Область эта представляетъ равнину, склоняющуюся къ юго-западу, съ весьма рѣдкими и небольшими возвышенностями и орошаемую многими великолѣпными рѣками, въ томъ числѣ Парагваемъ и Уругваемъ, изливающимися въ Парану (Парана по принятіи въ себя Уругвая называется Ріо-де-Ла-Плата). Климатъ Парагвая почти тропическій, а плодородіемъ страна эта превосходитъ почти всѣ другія. Кромѣ всевозможныхъ плодовъ и овощей, здѣсь превосходно растутъ табакъ, хлопчатникъ и сахарный тростникъ. Въ дремучихъ лѣсахъ и на необозримыхъ лугахъ пасутся безчисленныя стада кабановъ, оленей, козъ, буйволовъ и лошадей; растительность дѣвственныхъ лѣсовъ отличается несравненнымъ великолѣпіемъ, и пальмовыя деревья въ ІЬО Футовъ вышины не считаются рѣдкостью. Словомъ, это чудная и великолѣпная страна, единственное неудобство которой состоитъ въ томъ, что въ дождливое время года нерѣдко случаются наводненія, простирающіяся на громадныя пространства.
Страна эта была открыта великимъ кормчимъ Кастильи, Хуаномъ Діасомъ де-Солисъ, который вошелъ въ 1510 году въ Рю-де-Ла-Плату и былъ убитъ и съѣденъ индѣйцами. Три года спустя, генералъ-капитанъ Бразиліи послалъ Алексиса Гарсію съ четырьмя товарищами къ Ріо-де-Ла-Йлата, поручивъ имъ проникнуть оттуда въ принадлежавшее Испаніи богатое золотомъ и серебромъ Перу. Это 'смѣлое предпріятіе было выполнено, но на обратномъ пути Гарсіа съ двумя товарищами былъ убитъ дикарями, а двое другихъ благополучно добрались до Санъ-Сальвадора. Также бѣдственно кончилась экспедиція Георга Садено, который прибылъ съ шестьюдесятью спутниками изъ Багіи на Парану и погибъ отъ измѣннической хитрости индѣйцевъ. Наконецъ въ
— 111 —
1525 году императоръ Карлъ V послалъ въ Ла-Плату йе-ликаго кормчаго Кабота съ пятью кораблями, и этотъ знаменитый мореплаватель проникъ вверхъ но рѣкѣ до Парагвая, такъ что открытіе этой страны принадлежитъ собственно ему. Онъ принялъ всю область по рѣкамъ Паранѣ и Парагваю во владѣніе Испаніи и при впаденіи въ Парану рѣки Тфееро заложилъ Фортъ подъ именемъ „Башни Кабота". Но первое поселеніе, а именно городъ Буэнось-Айресъ, было основано десять лѣть спустя Педро де-Мендосой, который отправился въ 1535 году по приказанію Карла V изъ Севильи на Ла-Плату съ четырнадцатью кораблями и 3,000 переселенцевъ. Два года спустя былъ основанъ при впаденіи Пилько-Майо въ Парагвай городъ Асумсіонъ на большомъ разстояніи какъ отъ Перу, такъ и отъ Бразиліи. Сь этихъ поръ страна стала заселяться, и возникло вице-королевство Ла-Платское подъ управленіемъ генералъ-капитана или айе-Іапіасіе, назначаемаго королемъ. Вскорѣ были основаны многіе другіе города, напримѣръ въ 1557 году Сіудадъ-Реаль при впаденіи Пикари въ Парану и въ 1570 Санта-Фе на Ріоіде-Саладо. Но всѣ эти колоніи лежали на главныхъ рѣкахъ; во внутренности же страны не было ни одного поселенія. Такимъ образомъ внутренность страны была непоко-рена и даже неизвѣстна. Испанцы во всѣхъ завоеванныхъ областяхъ искали только золота и серебра, не заботясь ни о земледѣліи, ни о скотоводствѣ, ни о промышленности; каждый изъ нихь, отправляясь въ Америку, думалъ жить дворяниномъ и считалъ безчестнымъ заниматься какой-нибудь работой.
При такихъ обстоятельствахъ генералъ-капитаны скоро убѣдились, что провинціи ихъ никогда не цивилизуются и никогда не достигнутъ благосостоянія и порядка, если сами туземцы не обратятся въ трудолюбивыхъ гражданъ.' Они составляли главную массу населенія и одни могли доставить нужное- количество рабочихъ рукъ. Но для этого считали прежде всего необходимымъ обратить ихъ въ христіанство.
— 112 —
^арлъ V и Филиппъ II приказывали своимъ намѣстникамъ въ Ла-Платѣ выписывать въ Америку монаховъ для обращенія индѣйцевъ. Поэтому въ Парагвай пріѣзжало много францисканцевъ; изъ нихъ особенно прославились Францискъ Солано и Луисъ ць-Боанхосъ. Другой Францисканецъ, Хуанъ це-Барросъ, оълхъ сдѣланъ первымъ парагвайскимъ епископомъ и въ 1554 году торжественно вступилъ въ свою резиденцію Асумсюнъ. Но обращеніе туземцевъ подвигалось туго по двумъ очень важнымъ причинамъ. Во-первыхъ, испанцы обращались съ туземцами такъ безчеловѣчно и до того обижали ихъ и мучили, что индѣйцы не имѣли никакого желанія принимать религію своихъ мучителей. Напротивъ того, они ее ненавидѣли такъ же сильно, какъ и самихъ испанцевъ, и если иногда соглашались креститься, чтобъ избѣжать насилій и гоненій, то при первомъ благопріятномъ случаѣ снова возвращались къ стариннымъ вѣрованіямъ. Во-вторыхъ, въ странѣ было очень мало священниковъ, и во многихъ поселеніяхъ не было ни одного. Учить, крестить, вѣнчать и напутствовать было некому; притомъ изъ священниковъ, бывшихъ въ странѣ, немногіе понимали по-индѣйски, и потому приходилось совершенно отказаться отъ надежды обратить индѣйцевъ въ христіанство. Духовенство же потому неохотно посѣщало Парагвай, что эта уединенная, дикая 'страна не представляла ничего для любившаго пожить духовенства, такъ чтд даже послѣдній нищенствующій монахъ считалъ для себя ссылкой отправленіе въ эту первобытную страну, съ которой никто не имѣлъ желанія знакомиться.	*
Такимъ образомъ въ теченіе 70 лѣтъ, до 1586 года, цивилизація сдѣлала весьма мало успѣховъ въ Парагваѣ, и обращеніе индѣйцевъ не подвинулось ни на шатъ; наконецъ донъ Франсиско Викторія, назначенный въ этомъ году епископомъ провинціи Тукумана, сосѣдней съ Чили, и не нашедшій въ своей обширной епархіи даже десяти священниковъ, рѣшился призвать на помощь братство Іисуса. Это доказываетъ, какъ печально было положеніе дѣлъ, потому что иначе
— 113 —
Викторія, принадлежавшій самъ  къ ордену доминиканцевъ, навѣрное не прибѣгнулъ бы къ іезуитамъ; но іезуиты доказали свои способности кь миссіонерству въ сосѣднихъ провинціяхъ Бразиліи и Перу, и потому первый тукуманскій епископъ обратился къ провинціяламъ этихъ провинцій, оо. Анчіетѣ и Атіенсѣ, которые немедленно согласились оказать ему помощь и на первый же разъ послали ему восемь іезуитовъ, обѣщая въ случаѣ нужды прислать и болѣе. Эти •восемь іезуитовъ были все посвященные священники, могли служить обѣдню, крестить, напутствовать, а главное — знали индѣйскій языкъ, котораго не знали другіе монахи, и уже ревностно дѣйствовали въ Перу и Бразиліи, такъ что могли съ самаго начала войти въ сношенія съ туземцами Парагвая.
Такимь образомъ іезуиты утвердились въ этой провинціи, и страна эта очень привлекала ихъ, такъ что они желали устроиться здѣсь по домашнему, какъ въ Индіи, Китаѣ и Японіи; но начало ихъ было самое скромное. Только черезъ три года по прибытіи сюда они сдѣлали первое пріобрѣтеніе; оно состояло изъ небольшаго домика въ городкѣ Ви-ларі^ка и маленькой часовни. Но вскорѣ къ нимъ прибыло много товарищей изъ Перу и Бразиліи, такъ что въ 1593 г. они завели уже коллегію въ городѣ Асумсіонѣ. Испанское населеніе этого города, губернаторъ и высшее дворянство со7 брали для нихъ столь значительныя деньги, что заведеніе это и выстроенная при немъ церковь могли быть отдѣланы съ подобающимъ великолѣпіемъ. Далѣе, въ 1599 году они пріобрѣли домъ въ Кордуѣ, гдѣ воздвигли также обширный соборъ и надѣялись въ скоромъ времени утвердиться такимъ же образомъ въ Санта-Фе и въ другихъ городахъ. Но въ 1602 г. положеніе ихъ въ Парагваѣ приняло совершенно новый видъ.
До сихъ поръ дѣятельность ихъ была исключительно миссіонерская: хотя они пріобрѣли нѣкоторыя владѣнія, но по роду своихъ занятій должны были постоянно путешествовать изъ округа въ округъ и отъ племени къ племени. По причинѣ отдаленности поселеній другъ отъ друга такія странствованія
ІЕЗУИТЫ.	8
— 114 —
были очень затруднительны, и притомъ индѣйцы всякій разъ возвращались къ язычеству, едва миссіонеры уходили дальше. Поэтому было очевидно, что прочное вліяніе на туземцевъ можно пріобрѣсти не иначе, какъ поселившись между ними надолго. Іезуиты обстоятельно знали состояніе внутренней страны Парагвая, между тѣмъ какъ испанцы не имѣли о ней никакого понятія. Такъ напримѣръ, испанцы проникли по Урагваю только до перваго водопада, и всѣ обширныя области между Уругваемъ и Параной, и между Параной и Парагваемъ были для нихъ совершенно невѣдомы; они вовсе не заботи-, лись познакомиться съ туземными племенами, жившими въ этой странѣ, и тѣхъ туземцевъ, которыхъ успѣли покорить, жестоко тиранили, обращали въ рабовъ и принуждали къ тяжелымъ работамъ на своихъ плантаціяхъ или, по мѣстному выраженію, „командахъ". Іезуиты знали все это и подробно описывали въ Римъ генералу. Тогдашній генералъ Клавдій Аквавива, человѣкъ необыкновеннаго ума и рѣдкой энергіи, задумалъ, основываясь на донесеніяхъ своихъ подчиненныхъ, овладѣть большею частью Парагвая и совершенно подчинить эти владѣнія ордену, не допуская въ нихъ посторонней свѣтской власти. Планъ былъ составленъ необыкновенно умно, и выполненіе его поручено отцу Стефану Паэсу, человѣку удивительно способному, котораго Аквавива послалъ въ Парагвай въ качествѣ визитатора всѣхъ орденскихъ заведеній ръ Новомъ Свѣтѣ. Прибывъ въ 1602 году въ городъ Сальту, онъ немедленно пригласилъ къ себѣ всѣхъ проФессовъ, разспрашивалъ каждаго особо о всѣхъ подробностяхъ и сообщилъ -кое-что о будущей организаціи ордена въ Парагваѣ; затѣмъ онъ собралъ ихъ всѣхъ вмѣстѣ и произнесъ имъ рѣчь, въ которой изложилъ имъ намѣренія генерала. Дѣло состояло въ томъ, чтобы основать въ Парагваѣ независимое христіанское государство, надъ которымъ генералъ іезуитовъ господствовалъ бы изь Рима, какъ неограниченный монархъ. Съ этихъ поръ іезуиты шли къ своей цѣли медленными, но вѣрными шагами, никогда не теряя ея изъ виду. Прежде всего
— 115 —
надо было пріобрѣсти расположеніе индѣйцевъ, и для этого іезуиты напали единогласно проповѣдовать противъ жестокаго ига, въ которомъ европейцы держатъ туземцевъ. „Ничего не можетъ быть безбожнѣе, говорили они, этихъ командъ, гдѣ бѣдные краснокожіе принуждены работать рабами, и если дѣло пойдетъ такимъ образомъ еще нѣсколько лѣтъ, то кончится тѣмъ, что страна обезлюдѣетъ." Такія рѣчи возбуждали конечно злобу испанцевъ, и іезуитамъ пришлось отъ нихъ перенести немало непріятностей. Изъ многихъ городовъ ихъ изгнали, но зато они пріобрѣли расположеніе краснокожихъ и въ томъ числѣ особенно значительной части
большаго племени тарановъ, которыхъ они обратили въ христіанство. До завоеванія этихъ странъ испанцами, самымъ могущественнымъ индѣйскимъ племенемъ здѣсь были туби-намбы. Они отличались чрезвычайною дикостью, совершали надъ бѣлыми, пріѣзжавшими сюда, ужасныя жестокости, убивали и ѣли плѣнныхъ и ни подъ какимъ видомъ не хотѣли обращаться въ христіанство. Наконецъ, послѣ долгой борьбы, убѣдившись въ превосходствѣ оружія бѣлыхъ, они рѣшились покинуть свое отечество и удалились въ дремучіе, первобытные лѣса широкой равнины Мараньона, куда, какъ они надѣялись, блѣднолицые не отважутся послѣдовать за ними. Такимъ образомъ господство въ пространныхъ равнинахъ Парагвая, Параны и Уругвая перешло къ другимъ племенамъ, которыя прежде находились въ зависимости отъ туби-намбовъ, и между которыми гараны превосходили числомъ всѣхъ прочихъ, взятыхъ вмѣстѣ; притомъ гараны были гораздо менѣе дики, нежели прочія индѣйскія племена Парагвая, и обладали кое-какими зачатками цивилизаціи; они управлялись Наслѣдственными кациками, жили въ деревняхъ и занимались земледѣліемъ, тогда какъ прочія племена были номады и считали охоту единственнымъ занятіемъ, достойнымъ мужчины. Зато гараны не отличались воинственностью и энергіей и хотя съ глубокою ненавистью въ душѣ, но покорно служили на испанскихъ командахъ, гдѣ съ ними обращались, какъ съ
8’
- — 116 —
вьючными животными. Конечно, на испанскихъ владѣніяхъ обитала весьма незначительная часть племени; большинство жило во внутренности страны, куда испанцы не проникали, такъ что, по крайней мѣрѣ, 9/(0 племени тарановъ еще не испытали ига; но они слышали о немъ и боялись его и потому съ удовольствіемъ слушали проповѣди іезуитовъ противъ испанской тираніи. Рѣшившись основать въ Парагваѣ собственное государство, іезуиты начали съ того, чю въ округахъ, еще непокоренныхъ] испанцами, стали соединять тарановъ, жившихъ доселѣ маленькими деревушками разсѣянно, въ большія общины, которыя называли бургадами или рёдук-ціями, т. е. общинами, обращенными въ христіанскую вѣру; въ каждой бургадѣ были поселены два пастыря: одинъ съ титуломъ священника, изъ числа уже опытныхъ членовъ общества, другой въ званіи викарія, большею частію изъ молодыхъ, недавно прибывшихъ изъ Европы іезуитовъ. Эти бургады послужили основаніемъ ихъ христіанской республики или, вѣрнѣе, ихъ теократическаго государства и въ началѣ не встрѣтили большихъ препятствій ни отъ испанцевъ, ни отъ тарановъ.- Индѣйцевъ они склонили селиться бургадами, представивъ имъ, что, живя разсѣянно, они не могутъ отражать нападенія испанцевъ, тогда какъ въ бургадѣ съ 8,000 или 10,000 человѣкъ легко защитятся противъ бѣлыхъ завоевателей. Индѣйцы охотно приняли также іезуитскихъ пастырей, потому что любили іезуитовъ и тѣмъ болѣе, что имъ были оставлены ихъ кацики и вожди съ титуломъ коррегидбровъ или алькальдовъ. Такимъ образомъ индійцы . - стали попрежнему выбирать своихъ вождей, а іезуиты -ограничивались только тѣмъ, что подчиняли вождей своему вліянію.
Что касается испанцевъ, то іезуиты имѣли за себя расположеніе и покровительство самого короля Филиппа ПІ; въ донесеніяхъ къ нему и къ его высокому индѣйскому совѣту они говорили, что главное препятствіе'быстрому и прочному распространенію христіанства въ Парагваѣ и Ла-Платѣ заключается въ тамошнихъ испанцахъ, которые всѣ почти безъ
— 117 —
.исключенія, люди высокомѣрные, алчные, жестокіе, безбожные и развратные, такъ что туземцы, глядя на нихъ, получили отвращеніе къ христіанству. Притомъ королевскіе намѣстники и чиновники самымъ позорнымъ образомъ мучатъ индѣйцевъ и возбуждаютъ въ нихъ величайшую ненависть къ испанскому имени. Поэтому для обращенія туземцевъ необходимо избавить ихъ отъ тираніи намѣстниковъ 1 и отъ дурнаго призера испанцевъ, а это возможно только въ томъ случаѣ, если іезуитамъ позволятъ привести въ исполненіе ихъ давнишній планъ основать въ Парагваѣ христіанскую республику, гдѣ не было бы испанскаго свѣтскаго намѣстника и гдѣ индѣйцы подъ исключительнымъ надзоромъ іезуитовъ вели бы спокойную, прилежную и, по примѣру первыхъ христіанъ, общинную жизнь. Королевской власти это не нанесло бы никакого ущерба,. потому что всѣ члены христіанской республики признавали бы короля своимъ верховнымъ главою и платили бы ему подати. Таково было предложеніе, которое іезуиты сдѣлали королю Филиппу III, и такъ какъ они были всемогущи при испанскомъ дворѣ, то предложеніе это было въ 1609 г. принято и впослѣдствіи въ 1649 и въ 1663 годахъ окончательно утверждено королемъ ФилиппомъІѴ, хотя очевидно было, что черезъ это испанскіе короли лишаются дѣйствительной власти надъ Парагваемъ.
Первая редукція, основанная до 1609 г., была устроена подъ священнымъ именемъ Лоретто при впаденіи Пиранна въ Паранагане, стараніями оо. Мачстты и Катальдино; они соединили 60 маленькихъ саранскихъ деревушекъ въ одну большую общину. Не прошло и 20 лѣтъ, какъ число редукцій возрасло до 30, и въ каждой было отъ 9,000 до 10,000 жителей. Беѣ онѣ были организованы одинаково и управлялись іезуитскимъ священникомъ, при которомъ состоялъ помощникомъ и въ то же время шпіономъ викарій; пять или Шесть бургадъ составляли округъ подъ управленіемъ супе-ріора, и наконецъ всѣми округами завѣдывалъ провинціяхъ, Жившій въ Ассумсіонѣ и сносившійся непосредственно съ
— 118 —
генераломъ. Такимъ образомъ была организована республика іезуитовъ. И идейны много выиграли, особенно сначала, потому что іезуиты старались цивилизовать ихъ, обратить въ добрыхъ гражданъ и, главное, пріучить къ правильному труду, причемъ принимали во вниманіе способности, силы и наклонности. Главное вниманіе было обращено на земледѣліе и скотоводство, которыми занималось большинство мужчинъ и мальчиковъ; женщины и дѣвочки были обязаны поставлять извѣстное количество пряжи изъ льна и хлопчатой бумаги. Ремесла и искусства были также не забыты; вотъ что говорятъ объ этомъ сами іезуиты: „Мы каждый день совершенствуемся въ ремеслахъ, и туземцы оказываются очень полезными для работъ этого рода. Мы выучили ихъ жечь известь и кирпичъ, и теперь строимъ прекрасныя церкви и домы; наши столяры и стекольщики очень хорошо отдѣлываютъ ихъ. Другіе прядутъ тончайшую шерсть и ткутъ изь нея превосходные сукна и платки. У насъ нѣтъ недостатка въ шляпникахъ, башмачникахъ и проч. Наши работники умѣютъ плести даже кружева, и когда намъ нужно красивое и широкое кружево для священнической одежды, то стоитъ только дать женщинамъ образчикъ: онѣ сдѣлаютъ такъ хорошо, что между подлинникомъ и подражаніемъ нельзя будетъ найти никакой разйицы. Недавно у насъ сдѣлали органъ по образцу европейскаго1 и такъ хорошо, что я не могъ надивиться. Одинъ туземецъ переписалъ молитвенникъ съ прекраснаго европейскаго оригинала и до того вѣрно, что рукопись можно^ было принять за печатный экземпляръ. Они дѣлаютъ трубы и другіе музыкальные инструменты, стѣнные и / кармагіЬые часы и отлично рисуютъ. Словомъ,,они дѣлаютъ все, что мы имъ заказываемъ; они очень понятливы и прилежны". *) Такимъ образомъ нельзя отрицать, что подъ владычествомъ іезуитовъ индѣйцы цивилизовались, сдѣлались полезными людьми. Но эта услуга общества помрачается тѣмъ,
*) Смотри:, СЬагІеѵоіх, Исторія Парагвая, т. II, предисловіе, стр. 3 и 4.
— 119 —-
что индѣйцевъ оставили въ глубочайшемъ невѣжествѣ, а религію ихъ въ грубѣйшемъ суевѣріи, причемъ іезуиты выдавали себя за оракуловъ Божіихъ. Гараны считали ихъ высшими существами, глубоко благоговѣли передъ ними, на колѣняхъ выслушивали ихъ повелѣнія и считали за счастіе приблизиться къ одеждѣ ихъ. Чтобъ поддержать въ нихъ такое настроеніе, церкви украшались самыми странными образами. Бѣдные индѣйцы трепетали передъ христіанскими жрецами. Общественная свобода была также совершенно подавлена. Какъ бы ни былъ трудолюбивъ, талантливъ или прилеженъ индѣецъ, онъ никогда не могъ надѣяться возвыситься надъ своими соплеменниками и навѣки оставался орудіемъ въ рукахъ іезуитовъ, которые распоряжались имъ, какъ хотѣли, и назначали ему, какое имъ заблагоразсудится, занятіе. Поэтому въ гаранской республикѣ не было никакой собственности, хотя, конечно, она была далека отъ коммунизма. Беѣ произведенія земледѣлія и промышлености доставлялись въ іезуитскіе магазины, и за это индѣйцамъ выдавалось, сколько нужно, на дневное пропитаніе, притомъ весьма скудное. Такимъ обра- ' зомъ подданные іезуитовъ были настоящіе рабы; но рабство это было такъ обсахарено и прикрыто такой отеческой заботливостью и кротостію, что грубые гараны ничего лучшаго не желали. Всякій вечеръ устраивались танцы подъ музыку разныхъ инструментовъ, на которыхъ туземцевъ выучили играть; даже во время тяжкихъ полевыхъ работъ ихъ развлекали музыкой; по воскресеньямъ и другимъ праздничнымъ днямъ устраивали танцы и зрѣлища. Іезуитъ ПІарльвуа разсказываетъ объ этомъ между прочимъ слѣдующее: „Въ Испаніи существуетъ древній обыч.ай, что по праздникамъ устраиваются дѣтскія пляски. Миссіонеры воспользовались этимъ обычаемъ для обращенія язычниковъ. Я выучилъ 24 человѣка самыхъ ловкихъ разнымъ танцамъ и играмъ, и по праздникамъ они очень забавляютъ народъ. Они пляшутъ, Фехтуютъ на коняхъ и пѣшкомъ, танцуютъ на ходуляхъ и на канатѣ и снимаютъ копьемъ кольца. Они разыгрываютъ
— 120 —
также небольшія комедіи, хотя мнѣ стоило большаго труда обучить ихъ этому. Посѣтивъ школу, я иду къ музыкантамъ и пѣвцамъ, слушаю ихъ пѣніе, игру трубачей, кларнетистовъ и другихъ, учу хористовъ и органистовъ и обучаю плясуновъ разнымъ танцамъ. Все это необходимо, чтобы внушить имъ внутреннюю склонность къ христіанской религіи; съ этою цѣлью по праздникамъ, послѣ вечеренъ, мы одѣваемъ нѣсколько мальчиковъ въ прекрасныя одежды, и, когда въ церковь соберется вся обшина, они забавляютъ ее танцами. То же самое бываетъ и въ духовныхъ процессіяхъ, гдѣ также всегда происходятъ танцы." Такимъ образомъ индѣйцевъ учили и развлекали, но всячески старались оставить ихъ въ состояніи дѣтства и неразвитости. Съ этою цѣлью постороннихъ европейцевъ вѣ редукціи не пускали; особенно не допускали туда испанцевъ и даже подстрекали индѣйцевъ силою прогонять ихъ, увѣряя тарановъ, что испанцы приходятъ, чтобы овладѣть ихъ землями и наложить на нихъ такое же иго, подъ которымъ изнемогаютъ столько тысяѣъ соплеменниковъ ихъ на командахъ. Чтобы предотвратить всякую возможность сближенія тарановъ сь европейцами, въ школахъ учили только гаранскому языку. Наконецъ, іезуиты дошли до того, что стали содержать во всѣхъ редукціяхъ вооруженные отряды конницы и пѣхоты, даже съ артиллеріей, съ помощію которыхъ можно было отразить всякое покушеніе иностранцевъ забраться въ предѣлы христіанской республики.
Вскорѣ парагвайское государство іезуитовъ перешло далеко за предѣлы провинціи Гаиры и обняло всю область4 вправо и влѣво отъ Парагвая до Бразиліи; но государство ' это держалось ими въ такой замкнутости, что въ Европѣ о немь полтора вѣка почти не знали, и даже мадридскій дворъ не имѣлъ о немъ никакихъ свѣдѣній, хотя номинально Парагвай считался владѣніемъ испанскаго короля. Съ 1609 г. до половины ХѴПІ вѣка испанское правительство не имѣло въ Парагваѣ никакой власти и даже поголовная подать, кото
— 121 —
рую іезуиты обѣщались платить ему, доставлялась въ столь скудномъ количествѣ, что правительство считало у себя въ Парагваѣ не больше 30,000 или 40,000 подданныхъ, тогда какъ въ дѣйствительности ихъ было вдесятеро больше. Но именно это могущество, пріобрѣтенное іезуитами въ Южной Америкѣ, эю независимое царство ихъ генерала, который могъ тягаться съ. самыми могущественными государями, сдѣлалось главною причиною паденія ордена.
ГЛАВА И.
Могущество іезуитовъ въ Европѣ.
Въ Европѣ іезуиты имѣли дѣло съ христіанами и потому не могли основывать свое могущество подъ предлоговъ обращенія невѣрныхъ. Поэтому офиціально они задали себѣ здѣсь иную задачу, а именно: распространять и возстановлять папство и римское католичество.- Какъ мы уже сказали въ первой книгѣ, вѣра эта был’а сильно потрясена, и для возстановленія ея они прибѣгли къ основанію воспитательныхъ заведеній, къ пріобрѣтенію вліянія надъ государями, къгборьбѣ съ ересью, къ сосредоточенію въ своемъ обществѣ лучшихъ силъ и способностей и .наконецъ къ Фанатическому вліянію на массы.
Воспитательныя заведенія они основывали большею частію слѣдующимъ образомъ. Они приходили вдвоемъ, втроемъ и вчетверомъ въ какой-нибудь городъ, являлись не въ экипажѣ и не въ богатомъ платьѣ, а пѣшкомъ, босикомъ, въ убогой одеждѣ и съ такимъ нищенскимъ видомъ, что всякій охотно готовъ былъ подать имъ милостыню. Такимъ образомъ они старались подражать Игнатію; они не останавливались ни въ трактирахъ, ни въ богатыхъ домахъ, не смотря ни на какія приглашенія. Они отправлялись въ богадѣльню или больницу, ухаживали за больными, особенно за тѣми, болѣзнь которыхъ была заразительна и которые поэтому были всѣми покинуты; здѣсь они отправляли самыя низкія должности и самыя не
— 123 —
пріятныя обязанности. При этомъ они не упускали изъ виду призвать къ себѣ нѣсколько дѣтей и преподавать имъ чтеніе, письмо и первыя основанія христіанской религіи. Конечно, они ничего за это не брали, такъ что бѣдные люди очень охотно поручали имъ воспитаніе - своихъ дѣтей. Вскорѣ весь городъ начиналъ толковать о нихъ, и число учениковъ ихъ до того возрастало, что комнатка, которую они нанимали вначалѣ’ иля уроковъ, оказывалась слишкомъ тѣсной. Они изъявляли желаніе принять побольше учениковъ, но при этомъ указывали на тѣсноту помѣщенія; тронутые этимъ, богатые люди покупали имъ маленькій домикъ для школы. Ученики снова прибывали, и чтобы воспитаніе шло успѣшнѣе, въ городъ являлось еще нѣсколько іезуитовъ. Кругъ преподаванія расширялся, вслѣдствіе чего возрастало и число учениковъ, такъ что вскорѣ и новое помѣщеніе оказывалось тѣснымъ. Зажиточные горожане снова дѣлали пожертвованія, и черезъ годъ или два у благочестивыхъ отцевъ являлась коллегія, съ виду болѣе похожая на дворецъ, чѣмъ на учебное заведеніе. Съ этихъ поръ дѣло могло считаться выиграннымъ, и вся городская молодежь поступала къ нимъ на воспитаніе. Въ коллегіяхъ своихъ они обыкновенно учреждали три класса: элементарную, среднюю и высшую' школы. Въ первой учили читать, писать, немного считать, а главное религіи, т. е. внушали строгое почитаніе учителей, благоговѣніе къ обрядамъ римской церкви и отвращеніе ко всякимъ еретическимъ но-визнамъ. Въ средней школѣ воспитанники обыкновенно учились девять лѣтъ латинской и греческой грамматикѣ и два года риторикѣ;' но религія и здѣсь была главнымъ дѣломъ: внушалось уваженіе къ папѣ и духовенству и ненависть къ еретикамъ и отступникамъ. Наконецъ, въ высшей школѣ: студенты проходили три года философію, т. е. логику и метафизику и четыре года богословіе; затѣмъ воспитанники, если 'хотѣли, посвящались въ духовное званіе и изумляли міръ ловкостью языка и манеръ.
Очень много способствовало іезуитамъ достичь въ Европѣ
— 124 —
могущества то обстоятельство, что они овладѣли мѣстами , королевскихъ духовниковъ; въ этомъ отношеніи не только ни одинъ изъ прочихъ орденовъ, но и вообще все духовенство, взятое вмѣстѣ, не сдѣлало такъ много, какъ знаменитое обще- ' ство Іисуса. Съ появленіемъ іезуитовъ и черное, и бѣлое духовенство были вытѣснены со всѣхъ подобныхъ мѣстъ. Іезуиты овладѣли исповѣданіемъ королей не случайно, не потому, что нѣкоторые члены ихъ ордена сумѣли подольститься къ государямъ: нѣтъ, они дѣйствовали систематически и преслѣдовали заранѣе составленный планъ. Еще Лойола порицалъ Іакова Миро за то, что онъ отказался принять мѣсто духовника при королѣ Іоаннѣ III португальскомъ, на томъ основаніи, что такая должность неприлична членамъ ордена, который призванъ посѣщать госпитали, воспитывать юношество и постоянно жить въ совершенной бѣдности. „Придворный воздухъ вовсе не такъ опасенъ, писалъ ему Лойола; короли еще болѣе нуждаются въ хорошемъ духовномъ руководителѣ, чѣмъ простые люди, потому что они подвержены большимъ соблазнамъ; поэтому члены ордена Іисуса никакъ не должны упускать случая сдѣлаться королевскими духовниками. “ Послѣ того ни одинъ іезуитъ никогда не слѣдовалъ примѣру простодушнаго Іакова Миро, и преемники Лойолы прямо предписывали своимъ подчиненнымъ искать случая овладѣть совѣстью государей, и для іезуитовъ, занимавшимъ мѣста королевскихъ духовниковъ, были составлены особыя правила. Въ правилахъ этихъ между прочимъ сказано: „главною цѣлью всѣхъ нашихъ стараній должно быть пріобрѣтеніе милости и довѣрія государей и важнѣйшихъ сановни-" ковъ, чтобы никто не могъ противъ насъ ничего предпринимать, а напротивъ, чтобы всѣ находились отъ насъ въ зависимости. Должно всячески располагать къ себѣ подарками и различными услугами королевскихъ любимцевъ, какъ знатныхъ, такъ и низкихъ, мужчинъ и женщинъ, чтобы они ходатайствовали за насъ и доставляли бы намъ вѣрныя свѣдѣнія о характерѣ и наклонностяхъ своего повелителя. Тѣхъ же,
— 125 —
которые будутъ обнаруживать нерасположеніе и непріязнь къ намъ, должно всѣми средствами стараться удалить отъ двора или привлечь на свою сторону выгодными обѣщаніями." ‘ Точно также заботились они и о пріобрѣтеніи довѣрія королевъ и принцессъ; правила рекомендуютъ для этого, какъ са-, мое вѣрное средство, подкупать Фрейлинъ и горничныхъ, „потому что черезъ нихъ можно проникнуть въ самыя глубокія семейныя» тайны." Далѣе совѣтуется, какъ сохранять за со-. бою расположеніе государей: „для этого надобно подкладывать подъ руки грѣшниковъ подушку", т. е. смотрѣть сквозь пальцы на проступки, и, будучи вынуждены наконецъ обратить на нихъ вниманіе, относиться къ нимъ снисходительно. „Не должно медлить снять бремя сь совѣсти правителя, особенно если при немъ есть другое духовное лице, которое затрудняется дать ему разрѣшеніе; поступивъ съ нимъ снисходительно, мы сдѣлаемъ то, что онъ отступится отъ этого другаго лица и подчинится исключительно нашимъ совѣтамъ и нашему руководству." Считая такимъ образомъ одною изъ главныхъ и важнѣйшихъ задачъ своихъ овладѣть мѣстами придворныхъ духовниковъ и понимая все значеніе такого положенія, іезуиты однако тщательно скрывали свои намѣренія и свое стремленіе къ господству: „надо часто и серьезно увѣрять, говорится въ правилахъ, что мы никакимъ • образомъ не желаемъ вмѣшиваться въ государственныя дѣла; рекомендовать тѣхъ, кого мы желаемъ поставить во главѣ правленія, слѣдуетъ не прямо самимъ, а черезъ довѣренныхъ посредниковъ, исключая тѣхъ случаевъ, когда государь самъ обратится за совѣтомъ къ своему духовнику; но избѣгая внѣшняго вида, вліянія, должно дѣятельно стараться о пріобрѣтеніи дѣйствительнаго господства" *)
Третьимъ средствомъ основать свою власть въ Европѣ
А) Эти правила находятся въ „МопіЬт весгеіа яосіеіаііз Лс8ііп и обнародованы въ первый разъ изъ іезуитскихъ архивовъ въ 1782 году.
— 126 —
послужила іезуитамъ ихъ упорная и ловкая борьба съ ересью, особенно съ лютеранствомъ и кальвинизмомъ. Этимъ способомъ іезуиты сдѣлались рѣшительно необходимыми для католицизма. Въ теченіе многихъ лѣтъ безъ іезуитовъ не обходился ни одинъ диспутъ между протестантами и католиками, ни одинъ соборъ, ни одинъ конгресъ, ни одинъ сеймъ. Они были всюду необходимы, потому что въ это время все прочее католическое духовенство не могло тягаться съ учеными и образованными протестантскими богословами, тогда какъ іезуиты выходили изъ своихъ коллегій величайшими мастерами въ словопреніяхъ. Притомъ они были неразборчивы въ средствахъ и прибѣгали въ спорахъ съ противниками ко всевозможной лжи, клеветѣ и развращенію, а въ случаѣ нужды и къ силѣ. Примѣрами этого можно было бы наполнить цѣлые томы, но достаточно одного. Іезуитскіе проповѣдники слѣдующимъ образомъ разсказывали о смерти Лютера: „не хочу называть по имени это адское чудовище, этого измѣнника католической вѣры, этого бѣглаго монаха, этого возстановителя всѣхъ ересей, это страшилище передъ Богомъ и людьми Онъ умеръ на 18 году своего отпаденія отъ церкви; еще вечеромъ онъ страшно пилъ, кутилъ и предавался по своему обыкновенію шутовству, а ночью умеръ ; преступная душа его — славный кусочекъ для дьявола!" Католическихъ монарховъ они увѣряли, что всѣ революціонныя движенія народовъ происходятъ отъ ереси, а такъ какъ они вели съ ересью постоянную борьбу и не допускали возможности примиренія, то ихъ считали защитниками и спасителями самыхъ монархій.
Искусство завлёкать въ интересы своего ордена даро-витѣйшихъ и умнѣйшихъ людей всѣхъ странъ послужило іезуитамъ четвертымъ средствомъ утвердить въ Европѣ свою власть. Они старались завербовать вѣ свой орденъ всѣхъ способныхъ людей въ качествѣ дѣйствительныхъ и явныхъ членовъ его или тайныхъ свѣтскихъ. Коллегіи ихъ, гдѣ воспитывались юноши всѣхъ сословій, представляли имъ богатый
— 127 —
разсадникъ способныхъ людей; здѣсь они могли подмѣчать способности, выбирать полезныхъ субъектовъ и, найдя пригоднаго для себя молодаго человѣка, завлекать его навсегда въ свое общество. Если бы даже онъ не имѣлъ къ тому желанія, то въ немъ все-таки можно было найти какую-нибудь слабую сторону, дѣйствуя на которую ректоръ коллегіи, всегда человѣкъ болѣе или менѣе хитрый, проницательный и ловкій, мойь довести юношу до того, что онъ самъ просилъ принять его въ общество, и желаніе его тѣмъ болѣе усиливалось, что родители его часто не соглашались на это; но іезуиты избавляли -его отъ родительской опеки, переводя въ другія отдаленныя коллегіи, гдѣ, чтобы окончательно замести всѣ слѣды его, ему перемѣняли Фамилію; такимъ образомъ даже богатые и знатные родители не могли воспрепятствовать своимъ сыновьямъ поступать въ общество. Оно, овладѣвъ ими, не выдавало ихъ ни подъ какимъ видомъ, хотя бы родители обращались къ заступничеству государя и папы; воспитывая ихъ въ своемъ духѣ, они были увѣрены, что изъ нихъ выйдутъ полезные члены общества Іисуса. Тайные члены общества были нерѣдко даже полезнѣе явныхъ, съ нихъ брали только одинъ обѣтъ въ томъ, что они будутъ выполнять все, что общество имъ прикажетъ, и за это позволяли оставаться въ свѣтѣ въ прежнемъ положеніи и условіяхъ. Большею частью это были люди знатные, совѣтники и министры государей, и они лишились бы своихъ высокихъ должностей, если бы открыто поступили въ орденъ; а между тѣмъ они могли принести ему гораздо больше пользы, оставаясь въ своемъ званіи, чѣмъ удалившись въ іезуитскія обители, и потому генералъ выдавалъ имъ разрѣшеніе скрывать отъ всего свѣта свое участіе въ обществѣ Іисуса. Мало того, они могли прикидываться даже врагами его, чтобы вѣрнѣе узнавать настоящимъ противниковъ его, и потому даже въ протестантскомъ лагерѣ были тайные іезуиты. О существованіи ихъ никто не подозрѣвалъ, кромѣ того провинціала, съ которымъ они переписывались, и генерала;
— 128 —
единственное же отличіе ихъ состояло въ значкѣ,, съ буквами: 8- А. I)., который они носили на груди подъ платьемъ.
Наконецъ, вліянію ихъ въ Европѣ, особенно на массу народа, много способствовалъ ихъ Фанатизмъ. Ихъ дѣятельность въ госпиталяхъ, ихъ бѣдная, почти нищенская жизнь, ихъ религіозность, часто доходившая до Фанатическаго самобичеванія, возбуждали къ нимъ удивленіе.
Таковы были главныя средства, которыми іезуиты достигли господства въ католическихъ странахъ Европы; теперь мы разсмотримъ могущество ихъ въ частностяхъ.
I. Могущество іезуитовъ въ Италіи.
Папскій дворъ Павла III согласился на учрежденіе ор-< дена Іисуса только потому, какъ мы видѣли въ первой книгѣ, что Игнатій Лоцола обѣщалъ, что всѣ стремленія его' общества будутъ направлены единственно на защиту правъ его святѣйшества и на возстановленіе пошатнувшагося значенія Рима. Игнатій Лойола сдержалъ слово, и потому Павелъ^III и его преемники оказывали обществу всевозможныя милости. Іезуиты вполнѣ заслуживали милостей папъ, потому что съ своей стороны дѣлали для римскаго престола все, что только возможно. На тридентскомъ соборѣ они ревностно защищали черезъ членовъ своего ордена, Лайнеса, Сальмерона и Ку-вильона, даже такія притязанія и злоупотребленія папства, которыя сами католическіе писатели называютъ „крайними". Они искусно противились церковнымъ реформамъ, которыйъ требовалъ весь міръ, единственно потому, что реформы эти были ненавистны римскому престолу. Они являлись и на конгресъ въ Пуасси, и во всѣ другія мѣста, гдѣ нужно было отстаивать неограниченную власть папъ и доказывать, что она стоитъ даже выше соборовъ. Словомъ, они боролись за папство неутомимо, краснорѣчиво и счастливо. Немудрено поэтому, что и папы дѣлали все для возвышенія ордена, для
— 129 —
умноженія его коллегій, семинарій, резиденцій и новиціатовъ. Такимъ образомъ уже при Піѣ V, умершемъ въ 1572 году, орденъ имѣлъ въ Римѣ пять домовъ. Еще щедрѣе былъ преемникъ Пія V, Григорій XIII; онъ подарилъ имъ 25 боченковъ золота на построеніе коллегіи, которая должна была превзойти великолѣпіемъ прежнюю коллегію, основанную еще Лойолою; примѣръ папы возбудилъ къ пожертвованіямъ въ пользу ордера многихъ сановниковъ и богачей. Покорѣ у .іезуитовъ въ ихъ „Римской провинціи", обнимавшей Церковную Область и Тоскану, было: 1 проФесская обитель (въ Римѣ), 2 новиціата (въ Римѣ и во Флоренціи), 6 резиденцій и до 34 коллегій и семинарій; владѣнія ихъ въ другихъ частяхъ Италіи были также богаты. Такъ, въ Миланской провинціи были 2 проФесскія обители (въ Миланѣ и Генуѣ), 3 новиціата (въ Генуѣ, Аронѣ и Чіарѣ), 16 коллегій и 6 резиденцій; въ Неаполитанской провинціи была 1 проФесская обитель (въ Неаполѣ), 2 новиціата (въ Неаполѣ и Атри), 1 резиденція и 26 коллегій; въ Сицилійской провинціи — 2 проФесскія обители и 2 новиціата (по одному въ городахъ Палермо и Мессинѣ), 10 семинарій и 12 коллегій; наконецъ въ Сардинской, или Савойской провинціи было 2 обители (Сассари и Кальяри), 1 новиціатъ (Кальяри) и 6 коллегій. Изь этого видно, какъ велико было могущество ордена въ Италіи.	* .
Тѣмъ не менѣе они продолжали увеличивать его и ни? когда не падали духомъ отъ неудачъ. Особенно старались они получить вліяніе на простой народъ, безъ труда достигли его и съ тѣхъ поръ стали господствовать надъ невѣжественными, суевѣрными и притомъ чувственными и пылкими итальянцами, особенно въ нижней Италіи. Такъ напр./они возбудили сильное волненіе въ Гаэтѣ, явившись на уЛицу полураздѣтыми, въ сопровожденіи нѣсколькихъ замаскированныхъ людей, которые стегали ихъ колючими розгами, и принявшись какъ бы въ отчаяніи бѣгать по улицамъ, крича жалобнымъ голосомъ: „Покайтесь, покайтесь; адъ грѣшникамъ,
рай праведникамъ!" Въ Неаполѣ*изъ простаго народа составились цѣлые отряды бичующихся, которые расхаживали съ іезуитами по всей странѣ изъ города въ городъ. Въ Палермо и Мессинѣ они устроили маскарадъ мертвецовъ, гдѣ на сцену явилась сама смерть, своей особой и страшнымъ образомъ перепугала зрителей. Чтобы составить себѣ понятіе объ этомъ маскарадѣ, вообразите себѣ широкую улицу, въ срединѣ которой двигается большая процессія, сопровождаемая многими тысячами народа. Во главѣ процессіи гробъ, который несутъ нѣсколько человѣкъ въ длинныхъ одеждахъ. По обѣимъ сторонамъ гроба и позади его идутъ красивые мальчики въ шитыхъ бѣлыхъ одеждахъ, съ крыльями на плечахъ и съ крестами въ рукахъ. Они изображаютъ хоръ ангеловъ и своими звонкими голосами поютъ прекрасные гимны. Но прелесть этого зрѣлища отравляетъ видъ отвратительныхъ черныхъ ’іертей съ огромными когтями и хвостами; они дико прыгаютъ вокругъ ангеловъ и страшно воютъ и ругаются, разчахивая горящими смоляными Факелами, вонючая копоть которыхъ по временамъ сгущается до того, что на минуту все заволакивается дымомъ. Наконецъ является самое главное, а именно смерть на черной колесницѣ, запряженной шертью вороными лошадьми, покрытыми чернымъ Флеромь. Смерть имѣла страшнѣйшій видъ: ее изображалъ свинцовый скелетъ такихъ громадныхъ размѣровъ, что голова его превышала верхнія окна домовъ. Въ правой рукѣ она держала колоссальную косу, а лѣвой влачила за собою на длинной цѣпи цѣлый рядъ воющихъ духовъ, представлявшихъ собою умершихъ всѣхъ возрастовъ, званій- и состояній. По временамъ эти духи испускали жалобный вой и ужаснымъ образомъ искривляли свои члены, какъ'бы отъ терзающихъ ихъ адскихъ мукъ. Смерть была нѣма и глуха и не обращала вниманія на эти стенанія; она продолжала свой путь, ясно показывая этимъ, что ничто не можетъ воспрепятствовать ей стерсть смертныхъ съ лица земли и низвергнуть ихъ въ пучину ада. Тщетно заклинаетъ ее слѣдую
, — 131 —
щій за нею хоръ, поющій псалмы, и устрашенные зрители не видятъ никакой возможности избѣжать вѣчной погибели. Но вотъ являются іезуиты, смотрятъ на толпу серьезно и торжественно, но ласково и милостиво; надъ ними сіяетъ великолѣпное лучезарное солнце, несомое четырьмя свѣтскими братьями, и изъ него исходитъ свѣтъ вѣчнаго блаженства, такъ что испуганные зрители успокоиваются, узнавъ, къ кому слѣдуетъ обращаться за спасеніемъ.
Какъ ни велико было могущество іезуитовъ въ Италіи, какъ ни легко достигали они обыкновенно своихъ цѣлей, но дѣло и у нихъ не обходилось безъ препятствій, которыя приходилось побѣждать съ трудомъ. Имъ не разъ приходилось имѣть противъ себя самихъ папъ. Такъ напр., когда по смерти Лойолы, Лайнесъ, удаливъ всѣхъ соперниковъ, особенно Наталиса и Бобадилью, пригласилъ въ 1558 году орденъ къ избранію генерала, папа КараФФа (Павелъ IV), хотя вообще расположенный къ іезуитамъ, вознамѣрился однако обуздать непомѣрную власть ихъ генераловъ. Съ этою цѣлью передъ избраніемъ онъ объявилъ обществу, что, подобно прочимъ орденамъ, генералъ его долженъ избираться не пожизненно, а только на три года, и прислалъ кардинала Пачеко наблюдать за выборами. Когда, не смотря на это, Лайнесъ бцілъ избранъ генераломъ пожизненно, Павелъ, призвавъ къ себѣ членовъ ордена, сказалъ имъ очень рѣзкую проповѣдь, въ которой называлъ ихъ людьми упрямыми и настойчивыми и обѣщалъ дать имъ почувствовать свой гнѣвъ. Вь то же время онъ поручилъ племяннику своему, кардиналу КараФФѣ, объявить, что избраніе дѣйствительно только на три года, и что члены ордена Іисуса, подобно другимъ монахамъ, должны подчиняться каноническимъ правиламъ. Зная крутой нравъ папы и разсчитывая на его 83 года, Лайнесъ не настаивалъ, и въ слѣдующемъ году, по смерти папы, всѣ эти строгости кончились ничѣмъ *).
По смерти Павла нѣкоторые кардиналы предложили Лайнесу тіару, но онъ отказался. Іезуитскіе писатели видятъ въ этомъ доказательство его не-9е
При преемникѣ Павла IV, Піѣ IV, который хотѣлъ, вслѣдствіе заключенія тридентскаго собора, основать въ Римѣ общую семинарію для воспитанія духовенства, іезуиты вознамѣрились овладѣть этимъ заведеніемъ и достигли своей цѣли при содѣйствіи кардинала Сабелли, которому было поручено устроитъ семинарію. Но тогда противъ нихъ поднялось все духовенство, и одинъ духовный, носившій титулъ епископа іп рагНЬия, уже тогда написалъ противъ ордена два обличительныхъ сочиненія, надѣлавшихъ очень много шума и даже переведенныхъ на нѣмецкій языкъ. Кромѣ того римская курія была осаждена жалобами противъ іезуитовъ. Папа тѣмъ болѣе склонялся на сторону враговъ ордена, что былъ лично очень недоволенъ имъ. Іезуиты совершенно овладѣли и племянникомъ его, кардиналомъ Карломъ Борро-мео, архіепискомъ миланскимъ, и въ довершеніе произвели при дворѣ его грязный скандалъ съ пажами. Дѣло дошло до того, что Пій собирался выгнать изъ Рима всѣхъ іезуитовъ. Но ихъ заступники, кардиналы Сабелли и Трухзесъ фонъ Вальдбургъ, князь-епископъ аугсбургскій, измѣнили его расположеніе послѣ того, какъ Лайнесъ велѣлъ уже совершать во всѣхъ церквахъ молебствія о спасеніи общества. Молитвы подѣйствовали: слабый папа отправился со всѣмъ дворомъ своимъ публично мириться съ іезуитами въ ихъ главную коллегію, гдѣ они привѣтствовали его на шестнадцати языкахъ. Епископъ аугсбургскій принялъ на себя публичную защиту ихъ и въ 1565 издалъ въ Диллингенѣ^ихъ апологію подъ заглавіемъ: Восіеіаіія Леей сіеіепяіо айѵегяия оЬгесіаіогея еі іезіішопіо еі Іііегіз Ріі IV. Враги ихъ были
обычайнаго смиренія. Но дѣло въ томъ, что хитрый іезуитъ зналъ, что пред-ложеніе это идетъ отъ незначительнаго меньшинства, и что большинство священной коллегіи пріидетъ въ ужасъ отъ такого неслыханнаго нововведенія, чтобы возвести на папство человѣка не изъ ея среды и дать этимъ новую силу и безъ того уже слишкомъ могущее гвенно чу ордену. (Си. IV >ІГ Скъс.іісЬ-іе йег Левпііеп. I, 310. Изд. 1803.)
— 133 —

уничтожены такъ, что отъ направленныхъ противъ нихъ въ то время сочиненій не осталось ни одного экземпляра, и они едва извѣстны по возраженіямъ на нихъ іезуитовъ; авторъ ‘ этихъ сочиненій, имени, котораго даже не сохранилось былъ лишенъ своего титула и умеръ въ тюрьмѣ.
При слѣдующихъ папахъ іезуиты пользовались величайшимъ расположеніемъ римскаго престола. Но при Сикстѣ V духовенство йриняло противъ нихъ рѣшительныя мѣры. До-. миниканцы потребовали многихъ изъ нихъ къ своему инквизиціонному судилищу, довели дѣло до того, что строгій папа рѣшился подвергнуть ихъ уставъ пересмотру и ограничить ихъ могущество. Прежде всего онъ приказалъ имъ называться тнатъянцами, по имени своего основателя, такъ какъ названіе іезуитъ должно принадлежать всѣмъ вѣрующимъ въ Іисуса. Затѣмъ онъ запретилъ (имъ вмѣшиваться въ свѣтскія дѣла и особенно въ государственную политику. Наконецъ онъ объявилъ имъ, что всего лучше будетъ, если, по примѣру другихъ орденовъ, они вовсе откажутся отъ свѣта и будутъ жить въ тиши монастырей. Это требованіе равнялось совершенному уничтоженію ордена, и генералъ Аквавива приказалъ снова обратиться къ молитвамъ и посту, чтобы испросить Божьяго заступничества противъ плановъ „желѣзно-головаго старца1'. И на этотъ разъ литаніи помогли, но иначе: именно, 28 августа 1590 года Сикстъ V умеръ, не успѣвъ выполнить своихъ реформъ. Уже тогда поговаривали, что „когда іезуиты молятся, значитъ, папскій престолъ скоро опустѣетъ".
Преемникъ Сикста, Григорій XIV, избранный подъ вліяніемъ Аквавивы, поспѣшилъ отмѣнить все, сдѣланное его предшественникомъ противъ іезуитовъ; но по смерти его, при Клементѣ VIII, имъ снова стала грозить опасность. Вражда ихъ съ доминиканцами не прекратилась и даже усилилась по поводу спора о молинизмѣ, вь которомъ они приняли сторону своего сочлена, Молины, а доминиканцы отстаивали Ѳому Аквитанскаго. Въ споръ вмѣшался великій инкви-
— 134 —
зиторъ, кардиналъ Квирога, и папа приказалъ спорящимъ прекратить препирательство и предоставить рѣшеніе дѣла непогрѣшимости римскаго престола. Въ 1598 г. вопросъ сталъ разсматриваться въ особой конгрегаціи подъ предсѣдательствомъ кардинала Мадруцци, причемъ знаменитый іезуитъ, кардиналъ Беллармгінъ, защищалъ свой орденъ. Не смотря однако на его ученость и краснорѣчіе и на всѣ интриги Аква-вивы и другихъ іезуитовъ, дѣло ихъ приняло дурной оборотъ, и Мадруцци готовился уже представить папѣ отчетъ въ неблагопріятномъ для нихъ видѣ, какъ вдругъ въ тотъ самый день умеръ насильственной смертью, обстоятельства которой остались неразъясненными.	\
Клементъ тогда же сказалъ, что „іезуиты способны отважиться на все“, но тѣмъ не менѣе продолжалъ съ неутомимымъ терпѣніемъ изслѣдовать вопросъ въ конгрегаціи. Іезуиты все это время вели сь нимъ тайную и явную борьбу и изъ саламанкскаго университета, бывшаго въ ихъ рукахъ, дѣлали самыя рѣшительные нападки не только на ученіе, защищаемое папой, но и на власть римскаго престола. Между прочимъ въ алкальскомъ университетѣ они напечатали возраженія противъ доминиканцевъ, гдѣ рѣшались утверждать, что никто не обязанъ считать Клемента VIII настоящимъ папою и наслѣдникомъ св. Петра.
Наконецъ на одномъ засѣданіи конгрегаціи іезуитъ Ва-ленція взялъ среди спора сочиненія св. Августина, на котораго они главнымъ образомъ въ то время ссылались, и весьма самоувѣренно прочелъ вслухъ одно мѣсто, совершенно'подтверждавшее ученіе Молины. Но доминиканецъ Томасъ Демосъ, знавшій творенія св. Августина, какъ свои пятъ пальцевъ, замѣтилъ обманъ, выхватилъ кн^гу и показалъ, что іезуитъ умышленно исказилъ въ чтеніи приведенное мѣсто. Папа гнѣвно поднялся съ мѣста, а Валенція отъ стыда и страха упалъ, пораженный ударомъ, на руки своего генерала Аквавивы и вскорѣ умеръ. Но папѣ также не посчастливилось. Клементъ торжественно возвѣстилъ міру, съ нетер
— 135 —
пѣніемъ ожидавшему исхода этого процесса, день послѣдняго собранія богослововъ, на которомъ ученіе Молины должно было подвергнуться осужденію; но прежде, чѣмъ насталъ • этотъ день, его не было въ живыхъ.
Въ Миланѣ архіепископъ Борромео, какъ мы только-что сказали, покровительствовалъ іезуитамъ до того, что возбудилъ этимъ неудовольствіе своего дяди, Пія IV. По смерти этого лапы снъ удалился въ свою епархію и продолжалъ _ осыпать ихъ милостями. Своею строгостью относительно духовенства онъ возбудилъ противъ себя неудовольствіе, и монахи донесли на него папѣ и испанскому намѣстнику, обвиняя его въ деспотизмѣ, нарушающемъ права римскаго престола и мадридскаго двора. Папа и намѣстникъ вооружились противъ него, и всѣ ожидали паденія архіепископа, у котораго только и друзей было, что іезуиты. Но они, предвидя его паденіе,-не замедлили перейти на сторону намѣстника и оскорбляли .архіепископа въ той самой церкви, которую онъ подарилъ имъ. Особенно отличался ректоръ имъ же основанной семинаріи, о. Мазаргти. Однако они обманулись. Борромео побѣдоносно опровергъ всѣ взведенныя на него клеветы и обвиненія и остался на своемъ мѣстѣ. Іезуиты не ожидали себѣ отъ него ничего добраго, но онъ удовольствовался тѣмъ, что отнялъ у нихъ церковь и коллегіи и удалилъ изъ города. Тогда они попробовали возвратить себѣ его расположеніе, взваливъ всю вину на ректора Ма-зарини. Аквавива написалъ архіепископу письмо, гдѣ сильно порицалъ ректора, запретилъ ему на два года отправлять требы и проповѣдовать и приказалъ униженно просить Борромео о прощеніи. Ректоръ повиновался, но архіепископъ не отмѣнилъ своихъ распоряженій, и по смерти его въ 1584 году графъ Фредерико Борромео, бывшій архіепископомъ миланскимъ съ 1596 до 1631 года, отнялъ у іезуитовъ всѣ ихъ ломбардскія коллегіи и семинаріи. Сыны Лойолы возвратились въ „Миланскую провинцію", лишь по смерти его.
136 —
Еще худшая неудача постигла іезуитовъ въ Венеціи. Эта республика всегда отличалась вольнодумнымъ отношеніемъ къ церковнымъ интересамъ, и іезуиты рано забрались туда, чтобы своимъ вліяніемъ поправить дѣло. Но венеціанскому правительству, которое само руководствовалось такими же принципами, какъ и іезуиты, махинаціи ихъ очень не понравились, и въ 1603 году оно установило, что безъ его разрѣшенія нельзя ни строить церквей и монастырей, ни вводить новыхъ орденовъ и обществъ. Это было очень непріятно' іезуитамъ, которые только-что собрались утвердиться въ Венеціи окончательно Но еще сильнѣе поразило ихъ изданное 2 года спустя запрещеніе „всѣмъ подданнымъ венеціянской республики завѣщать, продавать или вообще, какъ бы чо ни было, передавать безъ разрѣшенія сената недвижимыя имущества духовенству и монахамъ, подъ страхомъ тюремнаго заключенія, изгнанія и конфискаціи имущества". Это было явное объявленіе войны обществу Іисуса, и потому Аквавива и Белларминъ настояли на томъ, что папа Павелъ V потребовалъ отъ венеціянскаго правительства отмѣны положеній 1603 и 1605 гг. Получивъ отрицательный отвѣтъ, папа наложилъ въ 1606 году на Венецію безъ дальнѣйшихъ разсужденій интердиктъ, надѣясь, что по случаю закрытія всѣхъ церквей и прекращенія въ городѣ богослуженія, народъ возстанетъ противъ сената. Но сенатъ запретилъ обна-родывать папскую буллу и предложилъ всему духовенству или продолжать богослуженіе, или убираться' изъ владѣній республики. Всѣ повиновались, кромѣ іезуитовъ, которые на-дѣялись своимъ упорствомъ запугать сенатъ. Но онъ настоялъ на своемъ, и имъ пришлось покинуть венеціянскую область вмѣстѣ съ капуцинами, которые присоединились къ/ нимъ у воротъ города; они удалялись торжественной процессіей, неся передъ собой распятіе въ надеждѣ, что это зрѣлище „исхода" возбудитъ Фанатизмъ нисшихъ классовъ и вызоветъ возстаніе; но хотя народъ и сошелся смотрѣть на зрѣлище, однако ни одинъ человѣкъ не пошевельнулъ
— 137 -
изъ-за нихъ пальцемъ. ІГо уходѣ ихъ сенатъ конфисковалъ ихъ домы, гдѣ между прочимъ нашли корреспонденцію ихъ, доказывавшую, что они слишкомъ много занимались мірскими 'дѣлами и даже состояли въ сношеніяхъ съ испанскимъ дворомъ, который давно точилъ зубы на Венецію. Богатства же свои, книги и большую часть рукописей они успѣли спрятать въ испанскомъ посольствѣ. Выгнанные іезуиты принялись всюду съ ожесточеніемъ проповѣдовать противъ Венеціи и хлопотали въ Мадридѣ и Прагѣ, чтобы побудить императора Рудольфа II и короля Филиппа III къ войнѣ съ республикой; кромѣ того они являлись переодѣтыми въ вене-ціянскія владѣнія и старались возбуждать безпокойства. Поэтому 14 іюля 1606 г. сенатъ единогласно рѣшилъ выгнать ихъ навсегда изъ венеціянскихъ владѣній и постановилъ, что возвратить ихъ можно будетъ только большинствомъ 5/6 голосовъ въ сенатѣ; всѣмъ лицамъ, жившимъ въ венеціянскихъ владѣніяхъ, было запрещено имѣть съ іезуитами какія бы то ни было сношенія подъ опасеніемъ тяжкой пени, изгнанія или галеръ. Вскорѣ папа предложилъ снять интердиктъ, если сенатъ разрѣшитъ іезуитамъ возвратиться; но сенатъ не согласился, такъ что Павелъ, побуждаемый Фракціею и покинутый, въ этомъ дѣлѣ Испаніею, былъ вынужденъ заключить съ республикой миръ, пожертвовавъ іезуитами. Въ 1612 г. іезуиты предлагали сенату 500,000 червонцевъ за разрѣшеніе возвратиться въ Венецію, но получили отказъ.
Та же участь постигла ихъ еще ранѣе въ Вальтелинѣ, части кантона Граубиндена. Въ 1560 г. они склонили одного богатаго, но выжившаго изъ ума старика, Антона Квадрія, жившаго въ главномъ мѣстечкѣ этой страны, Понте, завѣщать имъ все свое имущество на основаніе коллегіи. Но наслѣдники пожаловались старпіинамъ, которые немедленно приказали іезуитамъ удалиться изъ Понте и изъ всей Валь-телины. Тогда іезуиты обратились къ союзному граубинден-скому сейму, который собрался въ 1561 году въ Курѣ; за нихъ ходатайствовали нѣкоторыя высокія духовныя лица и
— 138 —
даже вѣнценосцы. Но республиканцы не обратили на это вниманія и единогласно порѣшили на сеймѣ, что іезуиты, „какъ враги евангелія и безпокойные люди болѣе склонны развращать, чѣмъ учить юношество", и должны быть навсегда удалены изъ Граубиндена. Черезъ пятьдесятъ лѣтъ, въ 1610 г., примѣру Граубиндена послѣдовалъ и Валлисъ. Лейг-скій гражданинъ, Бортоломей Алеттъ, краснорѣчію котораго іезуиты были больше всего обязаны этимъ пораженіемъ, умеръ въ слѣдующемъ году, оставивъ ихъ въ подозрѣніи, что они отравили его.	/
Иначе шли дѣла ихъ въ. Савойѣ. Въ половинѣ XVI вѣка
сюда переселилось изъ другихъ странъ много протестантовъ въ надеждѣ, что въ’ этихъ глубокихъ, тихихъ альпійскихъ
долинахъ они будутъ спокойны отъ всякихъ преслѣдованій. Къ нимъ присоединились ’ остатки вальденцевъ, уже нѣсколько вѣковъ живійихъ здѣсь и въ Пьемонтѣ. Католическое
духовенство, возмущенное этимъ, подстрекало герцога Фили-берта Эммануила принять рѣшительныя мѣры, чтобы прекратить распространеніе въ странѣ ереси. СтараніАіи доминиканца Томаса Джгакомелм нѣсколько еретиковъ были сожжены или сосланы на галеры. Но протестанты были сильны, и герцогъ, опасаясь ихъ возстанія, хотѣлъ кончить дѣло диспутомъ. Однако папа Пій IV не согласился на это и обѣщалъ прислать богослововъ поучать невѣждъ истинной нѣрѣ. „Впрочемъ", говорилъ онъ въ своемъ письмѣ герцогу, „еще не было примѣра, чтобы добромъ можно было что-нибудь сдѣлать; опытъ напротивъ доказалъ, что лучше-всего прибѣгать для обращенія . къ правосудію, а если гоно -безсильно—къ насилію." По порученію его Лайнесъ послалъ къ герцогскому двору іезуита Антонія Поссевина (знаменитаго и въ русской. исторіи при Іоаннѣ Грозномъ) переговорить съ Филибертомъ Эммануиломъ объ учрежденіи въ Савойѣ іезуитскихъ коллегій. Но главною цѣлью его посольства было склонить герцога предпринять въ своей странѣ истребленіе еретиковъ. Герцогъ, долго служившій въ арміяхъ Карла V
— 139 —
и Филиппа II, былъ человѣкъ воинственный, грубый и дикій; поэтому іезуиту легко было склонить его на все, чего онъ хотѣлъ. Прежде всего Филибертъ согласился основать въ странѣ двѣ коллегіи на суммы, • которыя предполагалось конфисковать у еретиковъ; это было іезуиту необходимо, чтобы вызвать въ Савойю побольше членовъ своего ордена. Утвердившись въ герцогствѣ, они принялись обращать еретиковъ. Началось съ того, что іезуиты, переодѣвшись въ свѣтское платье, стали рыскать по всей странѣ, проникая въ самыя уединенныя долины и вездѣ отыскивая протестантскія общины. Отыскавъ такую общи’ну, они вовсе не думали выдавать свое званіе проповѣдью католической вѣры и попытками обращенія. Вмѣсто того, они уходили и возвращались въ сопровожденіи нѣсколькихъ тысячъ солдатъ, и тогда уже начиналось настоящее обращеніе. Солдатъ этихъ герцогъ набралъ нарочно для этой цѣли на папскія субсидіи, и ими предводительствовали іезуиты. Для Савойи настало время неописаннаго горя и бѣдствія. Такъ напр. Поссевинъ во главѣ 2,000 челов. войска напалъ на мѣстечко Сенъ-Жермень въ Лаперузской долинѣ и велѣлъ истребить все мужское населеніе его, хотя оно и не думало браться за оружіе; двое протестантскихъ священниковъ, найденныхъ здѣсь, были сожжены на медленномъ огнѣ, а женщинъ побоями принуждали носить Дрова на костеръ. Такая участь постигла десятки протестантскихъ общинъ, и въ самыхъ глухихъ закоулкахъ свирѣпствовали мечи и пылали костры. Наконецъ протестанты, видя, что ихъ намѣрены совершенно истребить, взялись за оружіе и оказали миссіонерамъ храброе сопротивленіе. Они нѣсколько разъ одерживали верхъ надъ войсками, а горы и овраги очень облегчали имъ оборону; войска стали утомляться. Тогда Поссевинъ въ отчаяніи, что побѣда, въ которой онъ уже не сомнѣвался, начала ускользать изъ его рукъ, прибѣгнулъ къ хитрости. Онъ предложилъ еретикамъ отъ имени герцога терпимость, если они сложатъ оружіе и вы-. платятъ 16,000 червонцевъ пени. Протестанты согласились,
— 140 —
и договоръ былъ подписанъ; но едва оружіе, было сдано и деньги выплачены, какъ іезуиты насмѣялись имъ въ глаза и возобновили свои кровавые подвиги. Снова солдаты ворвались въ горныя долины, снова начали работать мечъ и копье, и снова духовенство и вожди еретиковъ и богатые протестанты отправились на костеръ. Однако несчастный, обманутый народъ добылъ себѣ новое оружіе, яростно возсталъ и вь маѣ 1561 г. нанесъ герцогской арміи такое пораженіе, что Фили-берту-Эммануилу пришлось думать о заключеніи мира. Финансы его были истощены, папа пересталъ посылать субсидіи, армія стоила очень дорого, такъ что по истребленіи ея новыхъ войскъ набирать было не на что. Поэтому онъ отпустилъ Поссевина и его товарищей и 5 іюня 1561 г. заключилъ съ своими протестантскими подданными соглашеніе, по которому имъ давалась полная вѣротерпимость и возвращались ихъ конфискованныя имущества, а они съ своей стороны обѣщали терпѣть во всѣхъ общинахъ римско-католическую религію. Такимъ образомъ страна пріобрѣла наконецъ миръ, пока въ слѣдующемъ вѣкѣ, при Лудовикѣ XIV, снова не явились іезуиты, а съ ними и времена бѣдствій и гоненій.
II. Могущество іезуитовъ въ Португаліи.
Мы уже говорили, что король Іоаннъ III пригласилъ въ Португалію нѣсколько іезуитовъ для посылки ихъ въ Индію, и что изъ нихъ Симонъ Родригесъ остался при дворѣ, какъ духовникъ и другъ короля. Онъ положилъ основаніе* тому необыкновенному могуществу, которымъ іезуиты пользовались въ теченіе 200 лѣтъ въ Португаліи и ея колоніяхъ. Уже черезъ 10 лѣтъ по прибытіи его ко двору орденъ по милости короля имѣлъ нѣсколько великолѣпныхъ коллегій въ Коимбрѣ, Эворѣ, Лиссабонѣ и Брагѣ и много семинарій; коимбрская и эворская коллегіи были даже возведены на степень университетовъ, и такимъ образомъ въ рукахъ
— 141 —
іезуитовъ сосредоточились наука, религія и право Португаліи. Лойола, видя успѣхъ Родригеса, послалъ ему на помощь многихъ членовъ ордена, которые дѣйствовали такъ удачно, 'что вь 1544 г. въ коллегіи Коимбры было 60 іезуитовъ. Все богатое и знатное наперерывъ расточало имъ свои щедроты, и всѣ сановники страны, слѣдуя примѣру короля, взяли себѣ іезуитовъ въ духовники. Такимъ образомъ о. Михаилъ ^-Торресъ былъ духовникомъ королевы 'Екатерины, р. Леонъ Генрикесъ— духовникомъ кардинала-инФанта донъ-Энргіко, а духовникъ короля, Родригесъ —духовникомъ важнѣйшихъ вельможъ, перваго гранда, герцога д’Авейро, и перваго министра, графа де-Кастанейра. Словомъ при королѣ Іоао іезуиты были всемогущи при дворѣ, и король не дѣлалъ ничего безъ совѣта своего друга, духовника. „Когда", говоритъ Теллесъ въ своей лѣтописи ордена іезуитовъ, „Родригесъ заболѣлъ въ Альмейринѣ, самъ король въ сопровожденіи принца и высшихъ сановниковъ пошелъ навѣстить больнаго, забывая свое достоинство, лишь бы доказать іезуиту свою дружбу".
Такое счастіе вскружило іезуитамъ голову. Они сдѣлались горды, высокомѣрны, предались праздности и разврату, чѣмъ вскорѣ возбудили противъ себя въ народѣ ропотъ. Жители Лиссабона жаловались на нихъ правительству, обвиняя его въ расточеніи имъ государственныхъ имуществъ. Но это привело только къ тому, что зачинщиковъ неудовольствія пересажали въ тюрьмы и выгнали изъ страны, а наглость іезуитовъ возрасла еще болѣе. Наконецъ въ 1551 г. Игнатій узналъ о поведеніи португальскихъ іезуитовъ и рѣшился принять строгія и рѣшительныя мѣры. Особенно жалко ему было коимбрской коллегіи, которая, по доходившимъ до него извѣстіямъ, обратилась въ притонъ разврата, и гдѣ вмѣсто ученія и воспитанія всѣ занимались исключительно бездѣльничаньемъ, сплетнями и обжорствомъ. Въ силу своей не-огр іниченной власти «Лойола послалъ неожиданно въ Коимбру о. Эммануила Година, назначивъ его ректоромъ тамошней
— 142 —
коллегіи и поручивъ ему возстановить порядокъ; о. Родригесъ былъ вызванъ въ Римъ и замѣщенъ скромнымъ Іаковомъ Миро, считавшимъ себя, какъ мы видѣли, недостойнымъ занимать мѣсто королевскаго духовника. Сначала Іоао былъ очень недоволенъ этими распоряженіями генерала и даже грозилъ выслать всѣхъ іезуитовъ изъ Португаліи; но такой тупоумный и слабый человѣкъ не могъ долго выдержать характера, и мѣсяца не прошло, какъ новый духовникъ овладѣлъ имъ больше прежняго. Такимъ образомъ все пошло при дворѣ по старому, съ тою только разницею, что вмѣсто ненавистнаго деспота Родригеса господствовалъ кроткій Миро. Но въ Коимбрѣ о. Годину было труднѣе водворить порядокъ, хотя онъ принялся за дѣло очень энергично. Развратная жизнь іезуитовъ возбудила къ нимъ въ жителяхъ през'рѣніе, и возстановить къ нимъ уваженіе послѣ всего, что они надѣлали, было нелегко. Для этого было необходимо придумать что-нибудь неслыханное, новое, грандіозное. Въ одно прекрасное утро, въ Непривычный часъ, въ іезуитской церкви торжественно ударили во всѣ колокола, и вслѣдъ затѣмъ, изъ раскрывшихся дверей ея вышла самая странная процессія, какую когда-либо видѣли. Впереди шелъ гайдукъ громаднаго роста сь огромнымъ распятіемъ; за нимъ о. Годинъ, по поясъ обнаженный и вооруженный длиннѣйшимъ бичемъ. За нимъ въ какихъ же костюмахъ слѣдовали новицы и свѣтскіе братья, а въ заключеніе учителя и коадъюторы; всѣ они двинулись медленнымъ шагомъ, жалобными голосами распѣвая псаломъ покаянія. На каждомъ перекресткѣ и на каждой площади они останавливались и принимались немилосердно бичевать себя. Кровь текла ручьями по ихъ обнаженнымъ спинамъ, и народъ, сбѣжавшійся смотрѣть на это необычайное зрѣлище, былъ глубоко тронутъ. Іезуиты же съ своими воспитанниками громко кричали, простирая къ нему съ мольбою руки: „Люди Коимбры, простите намъ соблазнъ» который мы вамъ подавали!*4 Такимъ образомъ процессія дошла до церкви Милосердія, гдѣ о. Годинъ взошелъ на ка
— 143 —
ѳедру и произнесъ такую умилительную рѣчь, что всѣ слушатели, которыми церковь была биткомъ набита, упали на колѣни и со слезами умоляли: „Умилосердись, умилосердись!" вслѣдствіе этой сцены уваженіе къ іезуитамъ возстановилось, и хотя немногіе благоразумные люди видѣли, что все это нелѣпая комедія, но масса и особенно женщины считали іезуитовъ чуть не святыми.
Въ 1557 г. умеръ король Іоаннъ III, оставивъ жену, королеву Екатергіну, сестру императора Карла V, трехлѣтняго внука, короля Себастіана, сына умершаго раньше отца инфанта Іоао, и втораго сына, кардинала-инФанта донъ-Энрико. Королева Екатерина сдѣлалась опекуншею Себастіана и регентшею Португаліи; но настоящими правителями были ея духовникъ, Торресъ, и духовникъ кардинала, Леонъ Генри-кецъ. Они назначили умнаго сочлена своего, о. Луиса Гон-салъва рр-Еамара, воспитателемъ короля. Тогда для Португаліи настали тяжкіе дни подъ неограниченнымъ владычествомъ этихъ трехъ отцовъ. Королева правительница вскорѣ сама почувствовала ихъ иго и въ негодованіи обратилась къ іезуитскому генералу Борджіа съ длиннымъ письмомъ, гдѣ горько жаловалась на о. Гонсальва и на воспитаніе, которое онъ даетъ королю. „Онъ внушаетъ ему дикія и развратныя привычки и подстрекаетъ его оскорблять и презирать меня, свою бабку. Онъ хочетъ сдѣлать изъ него не правителя, а свое безсмысленное орудіе и набиваетъ ему голову причудами и картинами воображенія, которыя цагубно дѣйствуютъ на' его умъ.“ Узнавъ объ этомъ письмѣ, іезуиты и креатуры ихъ, занимавшія мѣста министровъ и придворныхъ, начали всячески интриговать противъ старухи и совершенно отравили ей существованіе. Чтобы имѣть наконецъ покой, королева отказалась въ 1562 г. отъ регентства и передала его на сеймѣ кардиналу-инФанту. Донъ Энрико, довольствуясь титуломъ регента, предоставилъ управленіе іезуитамъ и, не смотря на нѣкоторыя вспышки самостоятельности, всегда рабски подчинялся своему духовнику.
— 144 —
Въ 1568 г., когда Себастіану исполнилось 14 лѣтъ, онъ былъ признанъ совершеннолѣтнимъ, и могущество іезуитовъ, если возможно, возрасло еще больше, потому что воспитанный ими мальчикъ былъ совершенно въ ихъ рукахъ. Но кромѣ благоговѣнія къ іезуитамъ, Себастіанъ былъ еще одержимъ страстью къ славѣ и военнымъ подвигами, а іезуиты не только не старались уничтожить въ немъ это, но даже, напротивъ, поощряли, толкуя ему про безсмертіе, которое христіанскій король можетъ пріобрѣсти въ войнѣ противъ невѣрныхъ и еретиковъ. Они занимали его этими бреднями и старались, какъ можно сильнѣе, разжечь вь немъ Фанатизмъ, чтобы отвлечь егоч отъ дѣлъ государства, а главное, отъ мысли о женитьбѣ. Со вступленіемъ его'вь управленіе, его еще тѣснѣе окружили креатурами іезуитовъ, и онъ жилъ въ блаженномъ невѣдѣніи того, что могущество и богатство его государства съ каждымъ годомъ падаютъ; что съ появленіемъ въ Португаліи іезуитовъ остановилось то сильное движеніе націи въ наукѣ, торговлѣ 1? промышленности, которымъ опа отличалась при прежнихъ короляхъ; что во всемъ этомъ водворился полный застой; что число недовольныхъ ежедневно возрастаетъ, а главное, что въ униженіи и обѣдненіи страны больше всего виноваты іезуиты. Точно также старались они отвратить короля отъ брака, особенно когда родные его, министры и сановники вознамѣрились женить его на сестрѣ Французскаго короля, Маргаритѣ Валуа, особѣ далеко не набожной, очень рѣшитель--ной и прелестной собою; они опасались, что въ такомъ случаѣ слабый король попадетъ подъ ея вліяніе, тогда какъ'они хотѣли господствовать надъ нимъ безраздѣльно; поэтому они завели безграничныя интриги, посредствомъ которыхъ не только разстроили этотъ бракъ, но и вообще успѣли удержать короля отъ женитьбы.
Наконецъ умеръ всемогущій духовникъ дона Себастіана о. Луись Гонсальва де-Камара, и многіе ожидали въ правительствѣ перемѣны. Король былъ пораженъ глубокою скорбью
— 145 —
 и на всѣ утѣшенія отвѣчалъ, что никогда не, зналъ ни отца, ни матери, кромѣ патера Гонсальва. Но вскорѣ новый духовникъ, о. Гаспардо Маурисіосовершенно такъ же овладѣлъ имъ, какъ и прежній, и началъ руководить по той же системѣ, которая наконецъ привела короля къ погибели.
Въ 1577 году въ африканской имперіи Марокко вспых-і пула междоусобная война между императоромъ Мулей-Муха-> медомъ и дядей его, Мулей-Молохомъ. Первый былъ побѣж-< денъ и бѣжалъ въ Лиссабонъ просить защиты дона Себастіана; король, обрадованный случаю отличиться, обратился . за совѣтомъ къ духовнику, который призналъ въ этомъ со- бытіи откровеніе воли Божіей, чтобы донъ Себастіанъ перенесъ евангеліе на африканскую почву. Это убѣдило короля * предпринять походъ противъ Мулей-Молоха Іезуиты были этому очень рады, потому что въ отсутствіе его могли еще I ’ свободнѣе распоряжаться страною, а главное, держать его въ невѣденіи и удаленіи отъ всего, что могло бы подчинить  его чужому вліянію или довести до его свѣдѣнія ропотъ подданныхъ. Въ 1578 г. Себастіанъ началъ готовиться къ гу походу, не смотря на недостатокъ средствъ, на истощеніе казны, на возраженія и доводы всѣхъ своихъ совѣтниковъ и даже на убѣжденія Филиппа Испанскаго, который отказался содѣйствовать ему въ этомъ безумномъ предпріятіи и отговаривалъ пускаться въ Африку. Но король, сгорая желаніемъ сдѣлаться побѣдоноснымъ героемъ вѣры, • собралъ къ іюню этого года небольшую армію въ 15,000 человѣкъ, въ томъ числѣ около трети иностранцевъ; двѣ же другія трети были набраны изъ португальцевъ, которые шли очень не-' охотно, кромѣ дворянства. Все это не предвѣщало экспедиціи успѣха. 24 іюня 1578 г. войска молча сѣли на флотъ изъ мелкихъ судоръ, сопровождаемыя слезами народа, который не надѣялся на благополучное возвращеніе ихъ. Они высадились у Арсилы, откуда войско дошло до Алькасара, не встрѣтивъ сопротивленія. Наконецъ 3 августа Мулей-Молохъ
ІЕЗУИТЫ. I.	10
— 146 —
явился передъ нимъ съ 100,000 арміею и занялъ всѣ высоты, господствовавшія надъ португальскою позиціею. Поэтому опытные военачальники совѣтовали королю отступить къ Арсилѣ, тѣмъ болѣе, что и въ съѣстныхъ припасахъ ощущался недостатокъ, и самъ Мулей-Мухамедъ' раздѣлялъ это мнѣніе, потому что тамъ, въ случаѣ пораженія, можно было укрыться на Флотѣ. Но король^ рѣшился аттаковать непріятеля и утромъ 4 августа началъ несчастное сраженіе при Алькасарѣ, потеря котораго привела Португалію къ погибели. Вскорѣ маленькое христіанское войско было окружено безчисленными толпами мавританской конницы и по недостатку і;ъ немъ дисциплины быстро пришло въ разстройство. Всякій сражался за себя, и, не смотря на храбрость многихъ воиновъ, всѣ были перебиты. Дольше всѣхъ держалось правое крыло, гдѣ находился самь Себастіанъ, и здѣсь португальское дворянство совершило чудеса храбрости. Но наконецъ врагъ одолѣлъ и здѣсь, и вся' армія погибла. Христіанскій монархъ отважно бросился въ толпу мавританскихъ всадниковъ и палъ пораженный множествомъ копій. Однако обстоятельства его смерти въ точности неизвѣстны, потому что никто изъ христіанъ не видѣль ее, и трупъ его не быль впослѣдстіи отысканъ на полѣ битвы. Какъ бы то ни было, но онъ на вѣки пропалъ без^ вѣсти, и изъ всей арміи его едва уцѣлѣло нѣсколько сотъ человѣкъ. Такь, однимь ударомъ былъ уничтоженъ цвѣтъ португальской молодежи и дворянства, и не было почти ни одной семьи, которую бы день этоть не облекъ въ трауръ; но особенно печально было, что португальскій престолъ перешелъ въ чужія руки, и націи стала грозить потеря національности.
Отъ всего королевскаго дома остался только старый кардиналъ донъ Энрико, отъ котораго нельзя было ожидать потомства, даже если бы папа разрѣшилъ ему вступить въ бракъ. Поэтому немедленно по смерти Себастіана явились различные претенденты на престолъ, въ томъ числѣ донна Катарина де-Браганса и мужъ ея, Іоао; Филибертъ Эмма
— 147 —
нуилъ, герцогъ Савойскій; Райнеръ, принцъ Пармскій; Екатерина Медичи, королева Французская, и наконецъ Филиппъ II, король испанскій. Всѣ они доказывали, на основаніи своихъ. родословныхъ, права свои на португальскій престолъ и осаждали стараго короля-кардинала Генриха III просьбами признать ихъ своими наслѣдниками. Больше всѣхъ имѣла права на престолъ донна Катарина де-Браганса, происходившая по прямой линіи отъ знаменитаго короля Іоао I черезъ незаконнаго сына его, Альфонса, основателя браганскаго дома. Вся нація, дворянство, духовенство и народъ не желали иностранныхъ претендентовь, и самъ король Генрихъ склонился сначала въ пользу Браганса. Но іезуит-ы, мечтавіпіе объ осуществленіи честолюбиваго плана Филиппа Испанскаго основать всемірную монархію подъ владычествомъ испанскихъ королей и близкихъ родственниковъ ихъ, владѣтелей Австріи, поддерживали его притязанія, видя въ немъ самаго вѣрнаго и сильнаго врага ереси и поборника ханжества. Король донъ Энрико былъ совершенно во власти духовника своего, Леона Генрикеса, который принадлежалъ къ числу умнѣйшихъ головъ общества. Онъ внушилъ дряхлому государю, что тотъ погубитъ свою душу, если назначитъ своимъ наслѣдникомъ кого-нибудь, кромѣ Филиппа П. Побуждаемый имъ, король запретилъ Іоао де-Браганса, женѣ его, Катаринѣ, и род- . ственнику ихъ, Антоніо де-Браганса, являться ко двору, чтобы этимъ лишить ихъ въ глазахъ народа права на престолъ. Во всѣхъ этихъ интригахъ Генрикесу усердно содѣйствовали о. Г. Серраонъ,' провинціяль общества іезуитовъ въ Португаліи, и двое ловкихъ іезуитовъ, Родриго Васкесъ и Луисъ ^е-Молина, посланные нарочно съ этою цѣлью Филиппомъ II въ Лиссабонъ.
Тридцать перваго января 1580 года умеръ король Генрихъ ПІ, послѣдній въ своемъ родѣ, и Филиппъ II немедленно двинулъ въ Португалію многочисленное войско подъ начальствомъ кровожаднаго герцога Альбы. Дворянство и пародъ тщетно выражали свое сочувствіе дому Браганса и
10*
1
— 148 —
-негодовали противъ узурпаціи. Сопротивленіе ихъ было побѣждено, страна подверглась жестокостямъ испанскихъ солдатъ, и болѣе 2,000 туземныхъ священниковъ и монаховъ были казнены самымъ варварскимъ образомъ *). Такимъ способомъ страна была умиротворена, и 11 сентября 1580 года , Филиппъ II безпрепятственно короновался королемъ Португаліи.
Шестьдесятъ - лѣть находилась Португалія подъ испанскимъ владычествомъ и терпѣла всѣ бѣдствія завоеванной страны. Упадокъ ея былъ въ это время полнѣйшій. Все народонаселеніе было угнетено неспособностью, алчностью и , жестокостью испанскаго правительства, и только іезуиты наслаждались счастіемъ и благосостояніемъ среди всеобщаго бѣдствія. Короли Филиппъ I (II) (1580—98) и Филиппъ II (III) (1598—1621) осыпали ихъ милостями, и подъ управленіемъ ихъ намѣстниковъ іезуиты были такъ1 же всесильны,, какъ прежде подъ властью туземныхъ королей. Мало того, не довольствуясь тѣмъ, что короли позволяли имъ, они старались расширить свою власть на счетъ королевской и подчиняли гражданскіе процессы страны суду римский куріи, вещь неслыханная нигдѣ, кромѣ знаменитой буллы Іп соепа Вотіпі. отвергнутой всѣми правительствами. Такимъ образомъ они осуществили вь Португаліи самыя смѣлыя мечты* папъ -и притомъ папд XIII вѣка, стоявшихъ на верху своего могущества и упоенныхъ недавней побѣдой надъ Гогенштау-Фенами. Но что оказалось не по силамъ этимъ папамъ, то іезуиты привели въ исполненіе для римскаго престола XVI вѣда, уже потрясеннаго и обезсиленнаго увеличеніемъ власти монарховъ и реформаціей. Такъ подчинили они рѣшенія португальскихъ судовъ римской куріи въ 1612 г. въ процессѣ своемъ съ графомъ Альмиранте (о чемъ см. ниже) и въ 1617 г. въ
' *) Ихъ жгли, варили въ котлахъ и, десятками,топили въ морѣ. Впослѣдствіи Филиппъ выхлопоталъ у папы Григорія XIII индульгенцію за истребленіе при завоеваніи Португаліи свыше 2,000 духовныхъ лицъ.
— 149 —
процессѣ Лейтаона, когда папскій сборщикъ десятинъ въ Лиссабонѣ не только отлучилъ всѣ свѣтскіе суды отъ церкви, но и наложилъ интердиктъ на весь городъ. „Дѣло дошло до • того", говоритъ донъ Сеабра де-Силъва въ отчетѣ королю
Іосифу, „что никто не могъ противиться іезуитамъ даже законнымъ судебнымъ путемъ, не рискуя быть утопленнымъ или какъ-нибудь иначе казненнымъ, какъ врагъ короля и правительства. “
При Филиппѣ ПІ (IV) (1621'—40), королѣ, преданномъ тунеядству и женщинамъ и предоставившемъ Португалію въ безграничное распоряженіе своимъ'намѣстникамъ, управляемымъ іезуитами, послѣдніе при помощи преданнаго имъ инквизитора, дона Фернандо Маскаренъяса, ввели въ Португаліи римскую цензуру.
Наконецъ могущество іезуитовъ возрасло до того, и смѣлость ихъ такъ превзошла всякое вѣроятіе, что стало очевид нымъ, что они хотятъ полнаго господства въ странѣ, намѣрены терпѣть только номинально власть короля и желаютъ обратитъ Португалію въ европейскій Парагвай (см. стр. 115). Тогда Филиппъ рѣшился поддержать свою власть, и въ 1657 году дѣло дошло до серьезной вражды между мадридскимъ правительствомъ и іезуитами по поводу вопроса о монастырскихъ и церковныхъ имуществахъ. Притязаніе іезуитовъ пренебрегать королевскими декретами касательно этихъ имуществъ защищалось печатно іезуитомъ Нунъо да-Кунья и поддерживалось папскимъ нунціемъ Кастракане. Спорь дошелъ до того, что нунцій предалъ проклятію всѣхъ, имѣющихъ притязанія на церковныя имущества, т.-е., собственно говоря, не позволяющихъ себя грабить, а верховный судъ отвѣчалъ на это обвиненіемъ нунція въ государственной измѣнѣ, если онъ не возьметъ назадъ свое отлученіе. Іезуиты дошли въ этомъ спорѣ до крайняго увлеченія, начавъ публично проповѣдовать не только противъ правъ короля надъ , духовенствомъ и его имуществами, но и вообще противъ правъ'Филиппа испанскаго на португальскій престолъ. -Въ.»
I
— 150 —
то же время папа Урбанъ VIII утвердилъ буллу, состав ленную іезуитомъ Нуньо да-Кунья, въ которой проклина лись всѣ гражданскіе законы Португаліи и отлучались отъ церкви всѣ министры короля.
Въ самый разгаръ этого спора, день 1 декабря 1640 г. ниспровергъ испанскую династію и возвелъ на престолъ домъ Браганса. Отношенія іезуитовъ къ испанскому правительству въ Португаліи съ одной стороны навлекли на нихъ несправедливое подозрѣніе въ участіи въ переворотѣ, но съ другой предохранили ихъ отъ всякихъ невыгодъ, какія могли возникнуть для нихъ изъ перемѣны династіи. Подозрѣніе въ переворотѣ несправедливо, такъ какъ іезуиты не могли желать для себя лучшаго правительства, чѣмъ мадридское, и революція не могла ихъ радовать, потому что разрушала всѣ надежды ихъ на овладѣніе страною въ свою пользу. Но зато враждебное отношеніе, въ которомъ они находились въ послѣднее время къ правительству короля Филиппа очень зарекомендовало ихъ въ глазахъ новаго короля, Іоанна IV. Противодѣйствуя послѣднее время мадридскому правительству въ Португаліи, хотя въ Испаніи собратья ихъ стояли за него горой, они начали ласкаться къ дому Браганса, такъ что, хотя все заставляло- думать, что новая династія изберетъ политику противоположную испанской, но на дѣлѣ оказалось, что все осталось по-прежнему, и никакого переворота не случилось/ такъ какъ дѣйствительный владѣтель Португаліи, орденъ Іисуса, остался, какъ ни въ чемъ не бывало, неограниченнымъ правителемъ страны. О. Камаръ Корреа первый привѣтствовалъ герцога браганскаго королемъ, и съ этой минуты іезуиты утвердились при дворѣ въ такой же силѣ, какъ въ блаженныя времена дона Себастіана. Іезуитъ Антоніо ^еКВіейра, восхищавшій весь городъ своими проповѣдями въ стихахъ, былъ назначенъ королевскимъ духовникомъ й забралъ полную власть надъ государемъ. По его проискамъ государственный министръ Люсена, врагъ ордена, былъ удаленъ и затѣмъ казненъ, а послѣ него Фактически
— 151 —
министерство перешло къ этому іезуиту, такъ какъ король поручалъ ему разсматривать всѣ дѣла кабинета. Кромѣ того Іоао IV посылалъ его посланникомъ къ разнымъ европейскимъ дворамъ. Іезуитамъ же было поручено воспитаніе наслѣдника престола, дона Теодозіо, и оно пошло такъ успѣшно, что іезуитъ Франко говоритъ въ своей лѣтописи: „Донъ Теодозіо былъ преданъ воспитателю своему, Фернандесу, какъ сынъ матери, и до того любилъ общество Іисуса, что ему не доставало только нашего костюма, чтобъ быть настоящимъ іезуитомъ".
Бъ 1653 г. умеръ донъ Теодозіо, а въ 1656 г. Іоао IV, и на престолъ вступилъ второй сынъ короля, Альфонсъ VI. По несовершеннолѣтію его, правленіе перешло въ руки вдовствующей королевы донны Луизы, урожденной Гусманъ де-Медина-Сидонія, т. е. 'къ духовнику ея, іезуиту о. Іоао Нуньесу. Ханжество двора и власть іезуитовъ дошли до неслыханныхъ размѣровъ. Нуньесъ былъ страшный честолюбецъ, прикрывавшійся личиной Фанатизма. Онъ безпрепятственно являлся нагишемъ къ королевѣ, окруженной ея дамами и принимался бичевать себя въ ихъ присутствіи. Примѣръ этого чудака сбилъ всѣхъ съ толку. Бо всѣхъ покояхъ дворца только и видны были, что полураздѣтыя статсъ-дамы и Фрейлины, которыхъ сѣкли іезуиты. Розга пришлась до того по вкусу всему двору королевы Луизы, что самъ Нуньесъ началъ наконецъ укрощать дамскую охоту умерщвлять плоть. Наконецъ онъ умеръ, и вскорѣ послѣ того кончилось регентство королевы.
Альфонсъ VI, принявшій правленіе, не питалъ къ іезуитамъ особеннаго расположенія. Они не обращали на него вниманія, пока жилъ его старшій братъ, а потомъ’ ему при- г шлись не по вкусу необыкновенные нравы, введенные іезуитами при дворѣ его матери. Бъ духовники себѣ онъ взялъ бенедиктинца и не выказывалъ желанія руководствоваться совѣтами іезуитовъ. Но, какъ всѣ его родичи въ восходящей и нисходящей линіи, онъ былъ человѣкъ болѣе
— 152 —
'Чѣмъ ограниченный, совершенно безхарактерный и въ довершеніе всего съ раннихъ лѣтъ преданный пагубнымъ для его Физическаго и нравственнаго, здоровья привычкамъ. Онъ проводилъ цѣлые дни въ постели, часто напивался .пьянъ и декадъ при себѣ цѣлый сераль публичныхъ женщинъ, единственно для удовольствія бесѣды. Когда онъ былъ еще несовершеннолѣтнимъ, королева-мать потадала его поведенію, чтобы дольше господствовать; а потомъ, когда въ 1662 году онъ почти насильно овладѣлъ властью, она заодно съ іезуитами постаралась разгласить обо всемъ, что ей было хорошо извѣстно. Іезуиты усердно содѣйствовали ей и старались сдѣлать короля презрѣннымъ въ глазахъ народа, учредивъ молебствія во всѣхъ церквахъ страны объ его исправленіи. Наконецъ въ 1666 г. король задумалъ жениться, или, вѣрнѣе, любимецъ и министръ его, графъ Кастелъ-Мелъоръ, задумалъ женить еі'о'на Маріѣ-Изабеллѣ, принцессѣ Савой-ской-Немуръ. Тогда королева-мать, ненавидѣвшая сына, объявила въ собраніи вельможъ, что король неспособенъ къ брачной жизни и добыла медицинское свидѣтельство, признававшее его чуть не идіотомъ. Такимъ образомъ уже тогда началась интрига, имѣвшая цѣлью низвергнуть его и возвести на престолъ брата его, дона Педро. Но на этотъ разъ интрига не удалась; королева вскорѣ умерла, и Альфонсъ вступилъ въ бракъ. Вскорѣ послѣ своего бракосочетанія молодая королева писала своимъ пріятельницамъ во ФраіГцію, что король—очень любезный мужчина, что она весьма желаетъ имѣть ребенка ц надѣется, что желаніе ея не замедлитъ осуществиться.
Но вскорѣ взглядъ ея значительно измѣнился. Въ этой дворцовой грязи трудно разобрать, прекратились ли любезности короля, или королева увлеклась красотою дона Педро, юноши крайне тупоумнаго; — какъ бы то ни было, вскорѣ возобновились всѣ комплоты, прерванные смертью королевы Луизы. Въ нихъ принимали дѣятельное участіе и іезуиты, которымъ конечно нельзя было не знать и не участвовать
— 153 —
въ такомъ важномъ политическомъ событіи, такъ какъ, будучи настоящими государями страны, они должны были пристально слѣдить за всѣмъ, что дѣлалось при дворѣ.
Двадцать перваго ноября разыгралась драма, въ которой донъ Альфонсъ потеряль престолъ. Утромъ королева внезапно разразилась потокомъ слезъ, затѣмъ удалилась въ женскій монастырь и написала королю, что желаетъ возвратиться во Францію. Новость эта быстро разнеслась по городу, и всѣ повыскакивали на улицу и въ трактиры толковать о скандалѣ. Несчастный король бѣгомъ побѣжалъ въ монастырь за женой, но его не пустили. Пока онъ добивался, пришелъ инфантъ и повелъ его въ государственный совѣтъ, гдѣ король завѣрялъ всѣхъ, что Марія-Изабелла солгала, и требовалъ медицинскаго освидѣтельствованія. Но, пока онъ хлопоталъ о своей чести, придворные интриганы лишили его престола. Толпа дворянъ ворвалась съ обнаженными шпагами въ залу совѣта и принудила его подписать бумагу, въ которой онъ объявлялъ, что „по собственному побужденію и въ силу неограниченной власти отрекается отъ престола".1 Затѣмъ престолъ былъ предложенъ дону Педро; но этотъ удовольствовался титуломъ регента, а Альфонсу былъ оставленъ королевскій санъ. Онъ былъ поселенъ въ Синтрѣ близъ Лиссабона, ѣдѣ среди великолѣпной природы продолжалъ свой образъ жизни до самой смерти въ 1683 году.
Альфонсъ быль вынужденъ дать послѣ отреченія удостовѣреніе въ своемъ безсиліи, и государственный сеймъ, созванный въ январѣ слѣдующаго 1668 года, объявилъ его низложеннымъ „за злоупотребленіе властью, тиранію и за расточеніе Финансовъ государства". На основаніи перваго изъ этихъ актовъ донъ Педро вступилъ 30 мая того же года въ бракъ съ Маріей-Изабеллой, получивъ обманомъ разрѣшеніе отъ папы Клемента IX.
Во всѣхъ этихъ событіяхъ іезуиты принимали .дѣятельное участіе, особенно духовникъ королевы, Франсуа де-Билъ и о. Нуньо да-Кунья. Поэтому поцъ управленіемъ дона Педро । ।
— 154 —
(до 1683 года какъ регента и потомъ до 1706 года короля Петра II) власть по-прежнему была сосредоточена въ рукахъ іезуитовъ. Духовникъ Педро Эммануилъ Фернандесъ былъ тайнымъ совѣтникомъ, а потомъ президентомъ государственнаго совѣта, такъ что всѣ дѣла и назначенія проходили черезъ его руки. Ему было ввѣрено даже военное вѣдомство, хотя, по-видимому, это было вовсе не дѣло духовнаго лица; но іезуиты хотѣли, во что бы то ни стало, окончательно прибрать къ рукамъ все государство. Педро II былъ слѣпымъ орудіемъ Фернандеса, а по смерти послѣдняго въ 1693 году,— преемника его, Себастьяна Магелъянса. Эти духовники вмѣстѣ съ де-Вилемъ и да-Кунья дѣлали рѣшительно все, что хотѣли, и ихъ справедливо называли тріумвиратомъ. И Португалія долго еще была рабски покорною провинціею всемірной державы іезуитовъ.
&
III.	Власть іезуитовъ въ Испаши.
Вслѣдъ за основаніемъ общества Іисуса, стало быть, еще при императорѣ Карлѣ V, Лойола послалъ въ Испанію тайно распространять орденъ Араоса, который поселился въ Барселонѣ, игѣаленсуелу, поселившагося въ Сарагосѣ.Первая іезуитская коллегія въ отечествѣ Лойолы была основана въ Гандѵи герцогомъ Франциско де-Борджга и Гандія, бывшимъ впослѣдствіи третьимъ генераломъ ордена. Но вскорѣ число коллегій весьма умножилось, и количество членовъ необыкновенно возрасло, потому что народъ, столь склонный къ Фанатизму и суевѣрію, какъ испанцы, легко увлекался идеями Фанатическихъ патеровъ. Народъ считалъ ихъ святыми и удивлялся^ ихъ необычайному образу жизни и набожности. Они всюду являлись въ нищенскихъ, грязныхъ лохмотьяхъ, жили въ больницахъ, кормились подаяніемъ ‘и бичевали себя до того, что нерѣдко въ дѣло вмѣшивалось начальство, опасаясь, что они забьютъ себя на смерть.
— 155 —
 Не смотря однако на сочувствіе народа, имъ было труднѣе "утвердиться въ Испаніи, чѣмъ въ Италіи и Португаліи- Во-первыхъ, императоръ Карлъ Г (король испанскій 1516—56) ни за что не хотѣлъ взять въ духовники іезуита, хотя, вообще говоря, былъ милостивъ къ обществу Іисуса. Духовники его были большею частію доминиканцы и члены другихъ знаменитыхъ орденовъ, въ томъ числѣ ученый Педро де-Со»го, Гарсія рр-Лоайза, епископъ оснійскій, Карманца , впослѣдствіи архіепископъ толедскій, іеронимитъ 'Хуанъ де-Регла, Хуанъ р,е-Ортега и 'Константино Понсъ де-ла-Фуегѵте. Не имѣя въ своемъ распоряженіи совѣсти короля, іезуиты не могли достигнуть въ Испаніи того значенія, какимъ пользовались въ Португаліи.	•
Второе препятствіе быстрому развитію и распространенію ордена въ Испаніи представляло сопротивленіе ему многихъ богослоиввъ и священниковъ и даже цѣлыхъ орденовъ, особенно доминиканцевъ. Доминиканцы, какъ извѣстно, уже давнымъ давно господствовали вь Испаніи; духовники ихъ располагали умами народа, а святая инквизиція ихъ владычествовала съ неумолимою строгостію надъ всѣми сословіями и состояніями. Имъ доставались всѣ выгоды, извлекаемыя духовенствомъ изъ страны, и членамъ ихъ ввѣрялись большею частію всѣ епархіи. Орденъ св. Доминика не могъ поэтому допустить опаснаго соперника, не могъ дозволить другому пожать посѣянное имъ. Поэтому епископы, большею частію изъ доминиканцевъ, оспаривали у іезуитовъ право обучать юношество всюду, гдѣ ученики Лойолы пытались водвориться, особенно же въ Саламанкѣ, Алкалѣ и Сарагосѣ. Ихъ старались также вытѣснить изъ исповѣдаленъ, и споры въ этихъ трехъ городахъ доходйли до самыхъ рѣзкихъ крайностей. Іезуиты вначалѣ бывали всегда побѣждаемы, и нерѣдко случалось, что и народъ относился къ нимъ враждебно по наущенію другихъ монаховъ. Такъ напр. въ 1555 г. коллегія ихъ въ Сарагосѣ чуть не была взята приступомъ, и они едва успѣли поспѣшнымъ бѣгствомъ спасти свою жизнь.
— 156 —
Бъ то же время многіе богословы выступили противъ нихъ во имя здраваго смысла и науки, и въ томъ числѣ знаменитый докторъ теологіи, доминиканецъ Михаилъ Кано. Этотъ ученый и умный священникъ имѣлъ случай познакомиться въ Римѣ съ Лойолой и ёго учениками съ очень невыгодной для нихъ стороны, и потому, когда о. ЛеФевръ и докторъ Ортицъ явились въ 1548 въ Саламанку, гдѣ онъ былъ профессоромъ, онъ обратилъ на нихъ особенное вниманіе. Вскорѣ онъ убѣдился, что это вовсе не „юродивые Христа ради“, какими они прикидываются, а хитрые притворщики, которымъ внѣшній видъ бѣдности, смиреніе и самобичеваніе служатъ средствомъ пробираться всюду, куда имъ хочется. Поэтому онь сталъ говорить съ каѳедры „противъ опасныхъ притворщиковъ, прикидывающихся проповѣдниками, но которымъ не слѣдуетъ ни довѣрять свою совѣсть, ни поручать воспитанія молодежи'-. Ему навѣрно удалось бы выпроводить іезуитовъ изъ Саламанки, если бы Павелъ III, такъ усердствовавшій для ордена Іисуса, не вызвалъ его на тридент-скій соборъ. Тогда у іезуитовъ развязались руки, и имъ больше не пришлось бояться Кано, такъ какъ по окончаніи собора онъ быль назначенъ епископомъ Канарскихъ острововъ. Какъ вѣрно смотрѣлъ онъ на іезуитовъ, доказываетъ сохранившееся пибьмо его къ императорскому духовнику, о. Хуану Регла, гдѣ между прочимъ говорится слѣдующее: „Дай Богъ, чтобы, со мной не случилось того же, что съ Кассандрой, которой повѣрили, когда Троя была уже завоевана и сожжена. Если іезуиты будутъ такъ продолжать, какъ начали, то настанетъ время, когда короли захотятъ противиться имъ, но будутъ уже не въ силахъ."
' Въ 1555 году Карлъ V отрекся отъ испанскаго престола, а вь слѣдующемъ отъ императорскаго, передавъ двадцати-восьми-лѣтнему сыну своему, Филиппу II (1556 — 98), кром^ Америки, престолы испанскій, неаполитанскій, миланскій, сардинскій и нидерландскій; такимъ образомъ въ рукахъ Филиппа сосредоточилось могущество, дававшее ему полную
— 157 —
возможность преобладать въ Европѣ, тѣмъ-болѣе, что родственный ему австрійскій домъ вовсе не располагалъ противиться его планамъ. Кромѣ того онъ получилъ въ наслѣдство 'опытнѣйшія арміи, знаменитѣйшихъ полководцевъ, а деньги текли ручьемъ въ Испанію изъ Новаго Свѣта. Еще больше доставляли нидерландскіе торговые флоты. Словомъ, Филиппъ II получилъ все, что могло сдѣлать его обладателемъ вселенной. Человѣкъ, въ рукахъ котораго сосредоточились эти гро-.мадныя средства, былъ самый ограниченный, преданный тупоумнѣйшему ханжеству, помышлявшій только о единствѣ католической церкви, обь искорененіи ереси, уничтоженіи народныхъ правъ и отличавшійся самымъ упорнымъ и жестокимъ деспотизмомъ. Онъ началъ стремиться ко всемірной монархіи, т. е. къ утвержденію надъ всѣмъ свѣтомъ свѣтской власти габсбургскаго дома и духовнаго господства римскаго папы, и іезуиты были покорными слугами этого плана.
Послѣ 'того, какъ генералъ ихъ, Яковъ Лайнесъ, вощслъ въ планы Филиппа'П, орденъ началъ распространяться въ Испаніи гигантскими 'шагами, и быстро, одна за другою, возникло множество коллегій: сарагосская, кордовская, севильская, кадисская, малагская, гранадская, мурсійская, валенсійская, майоркская, санъ-яго-де-компостельская, леонская, куэн-ская, бельмонтская, пласензійская, монтиллѵійская, тригерос-ская, толедская, логроньская, оканьская, оньетская, саламанк-ская, талаверская, монтерейская, бургосская, медина-дель-кампская и мадридская получили университетскія права. Но высшей степени могущества орденъ достигъ въ 1565 году, когда Лайнесу наслѣдовалъ Франциско де-Борджіа; ему, бывшему гранду Испаніи и вице-королю Каталоніи, Филиппъ не отказывалъ ни въ чемъ, и примѣру короля слѣдовали всѣ вельможи государства. Въ концѣ XVI вѣка іезуитскія владѣнія въ Испаніи находились въ слѣдующемъ состояніи: Испанія раздѣлялась на четыре провинціи: Толедскую, Аррагон-скую, Кастильскую и Севильркую, и всѣ онѣ соперничали между собою числомъ коллегій и другихъ учрежденій, а ,
— 158 — '
также числомъ членовъ. Такъ въ Толедской провинціи было 2 проФесскихъ обители (Толедо и Мадридъ), 2 новиціата (Мадридъ и Вилларехо), 22 коллегіи и семинаріи, 4 резиденціи и до 700 членовъ ордена; въ Аррагонской провинціи—1 обитель (Валенсія), 1 нОвиціатъ (Таррагона), 14 коллегій и семинарій, 3.резиденціи и 500 іезуитовъ; въ Кастильской провинціи—1 обитель и 1 новиціатъ (оба въ Гарсіи), 29 коллегій, 2 резиденціи и 600 іезуитовъ; вь Севильской провинціи 1 обитель (Севилья), 2 новиціата (Севилья и Баэса), 27 коллегій и семинарій, 2 резиденціи и 700 членовъ.
Однако враги іезуитовъ и во главѣ ихъ доминиканцы, не унимались. Многіе епископы и университетскіе профессора обращались къ Филиппу II съ жалобами на орденъ Іисуса. Въ 1571 году знаменитый богословъ Бенито Аріасъ Монтанъ представили королю мемуаръ-,-гдѣ доказывалъ, какой вредъ можетъ произойти, если іезуиты будутъ вмѣшиваться въ государственныя дѣла. Доминиканцы же обращались къ самому папѣ и,' какъ мы видѣли, успѣли было склонить Сикста V къ невыгоднымъ для іезуитовъ реформамъ.
Борьба эта продолжалась и при слѣдующихъ короляхъ, Филиппѣ III (1598 — 1621) и Филиппѣ IV (1621 — 1665), и перевѣсъ склонялся то на ту, то на другую сторону, смотря по тому, чьему вліянію подчинялись государи. Но, говоря вообще, доминиканцы были слишкомъ сильны вь Испаніи, чтобы іезуиты могли восторжествовать окончательно; напротивъ того, нерѣдко бывало, что имъ грозило окончательное-пора-женіе, какъ ніпр вь 1636 году. Вь то время правительству нужны были деньги для войны съ Фракціею, и министръ Оливаресъ потребовалъ подати отъ всего духовенства; прежде всего онъ обратился къ іезуитамъ. Провинціалъ отвѣчалъ, что іезуиты согласны дать-ровно столько, сколько соберутъ со- всего остальнаго католическаго духовенства, и потому пусть къ нимъ обратятся послѣ всѣхъ. Министерство согласилось и, собравъ деньги съ прочихъ орденовъ, потребовало наконецъ подати и отъ іезуитовъ. Но провинціяль
— 159 —
отвѣчалъ на это, что испанскіе университеты обладаютъ недвижимостью цѣною по крайней мѣрѣ въ 8 мил. дукатовъ, доходы съ которой идутъ на содержаніе профессоровъ; по-‘ этому орденъ Іисуса предлагаетъ учить на всѣхъ каѳедрахъ всѣхъ университетовъ даромъ, а король пусть возьметъ себѣ всѣ университетскія имущества. Равнымъ образомъ король можетъ получить большія деньги, если съ согласія папы возьметъ всѣ имущества всѣхъ духовныхъ орденовъ въ Испаніи и Индіи, а іезуиты будуть въ такомъ случаѣ согласны безвозмездно занимать всѣ мѣста приходскихъ священниковъ и проповѣдниковъ. Такой отвѣтъ министерство сочло за насмѣшку, ' а духовенство и университеты были приведены имъ въ бѣшенство и такъ единодушно напали на іезуитовъ, что послѣдніе едва устояли. Дѣла ихъ пошли лучше, когда но смерти Филиппа ТѴ, по несовершеннолѣтію сына его, Карла II (1665 — 1700), правленіе перешло къ вдовствующей королевѣ Мар іѣ-Аннѣ Австрійской. Она была совершенно во власти іезуитовъ, такъ что немедленно сдѣлала своего духовника Эверарда Нитара великимъ инквизиторомъ и во всемъ слѣдовала его совѣтамъ. Доминиканцы, бѣлое духовенство и даже дворянство были приведены этимъ въ страшное негодованіе,х особенно, когда узнали, что Нитаръ родомъ нѣмецъ и что родители его были протестантскіе еретики.
Въ 1669 году недовольные, подъ предводительствомъ дона' Хуана Австрійскаго, побочнаго сына Филиппа IV, принудили правительницу удалить великаго инквизитора, который быль назначенъ ею посланникомъ вь Римъ. Но противники іезуитовъ ничего не выиграли, потому что мѣсто его занялъ другой, еще болѣе ловкій іезуитъ, Мойа.
Сь Карломъ II прекратилась испанская линія габсбургскаго дома, и на престолъ вступилъ внукъ Лудовика XIV, герцогь Анжуйскій, подъ именемъ Филиппа V. Такь какъ французскій королевскій домъ былъ совершенно въ рукахъ • іезуитовъ, то они возлагали на Филиппа большія надежды, и дѣйствительно съ воцареніемъ въ Испаніи Бурбоновъ, вь ней
— 160 —
воцарились и іезуиты Въ теченіе многихъ лѣтъ при Филиппѣ V и сынѣ его, Фердинандѣ VI, страдавшемъ душевною болѣзнью, близкою къ совершенному идіотизму, духовники этихъ королей, Д’ Обентонъ и Марино, имѣли неограниченное вліяніе на правительство. Власть ихъ была такъ страшна, что по словамъ историка инквизиціи, Лъореиѵцпе, весьма немногіе осмѣливались противиться имъ, зная, что всякая подобная попытка будетъ наказана потерею должности или духовнаго сана.
IV.	Власть іезуитовъ во Франціи.
Во Франціи іезуиты встрѣтили важныя препятствія своему утвержденію, хотя прибѣгали ко всевозможнымъ средствамъ. Лойола отправилъ во Францію тотчасъ по основаніи ордена 16 учениковъ своихъ, большею частью испанцевъ, съ порученіемъ пріискивать ордену друзей и помощниковъ. По неловкости ихъ или по несчастію, они не имѣли никакого успѣха, такъ что Лойола былъ принужденъ высылать имъ изъ Рима деньги на прожитіе. Дѣло приняло, по-видимому, иной оборотъ, когда въ 1546 году Лайнесъ и Саль-неронъ познакомились на тридентскомъ соборѣ съ Гильомомъ Дюпра, епископомъ клермонскимъ, котораго они такъ расположили въ пользу своего ордена, что онъ подарилъ іезуитамъ домъ и часовню въ Парижѣ. Такимъ образомъ они утвердились въ столицѣ Франціи, но тѣмъ не менѣе дѣло подвигалось впередъ очень медленно. Фанатизмъ и ханжество ихъ не увлекали парижанъ, а духовенство преслѣдовало ихъ. Одинъ профессоръ Сорбонны издалъ противъ нихь брошюру, гдѣ доказывалъ, чго ихъ слѣдуетъ позорно выгнать изъ страны.
Въ 1549 году одинъ изъ первыхь Французскихъ сановниковъ, кардиналъ Карлъ Лотарингскій, посѣтивъ Римъ,' имѣлъ случай познакомиться съ Лойолой, который совер-
— 161 —
рый совершенно овладѣлъ имъ, такъ что кардиналъ обѣщалъ по* возвращеніи во Францію принять орденъ подъ свое особое покровительство. Онъ былъ занятъ мыслью истребить гугенотскимъ еретиковъ, которыхъ ненавидѣлъ и по религіозному Фанатизму своему, и по политическимъ причинамъ, и полагалъ, что въ этомъ отношеніи іезуиты могутъ быть ему очень полезны. По ходатайству его, король Генрихъ ТГ королевскимъ эдиктомъ въ январѣ 1550 года позволилъ іезуитамъ основать въ івоемь парижской ь домѣ коллегію на всѣхъ правахъ, которыми пользовались другія коллегіи въ другихъ европейскихъ странахъ Эдиктъ эютъ былъ представленъ на утвержденіе парижскому парламенту, который поручилъ обсудить его своимъ совѣтникамъ: Брюляру, Мартиньи и Сепе, которые отвѣчали, что Франція не нуждается въ новыхъ духовныхь орденахъ, а тѣмъ болѣе въ орденѣ, который снабженъ папою такими неслыханными исключительными правами. Таким'» образомъ іезуиты" по-і ерпѣли пораженіе, но къ счастію ихъ, отказъ парламента былъ принятъ кардиналомъ лотарингскимъ за личное оскорбленіе, и онъ настоялъ, чтобы король провелъ свой эдиктъ черезъ парламентъ Генрихъ 11 приказалъ парламенту безотлагательно утвердить эдиктъ; но парламентъ, вмѣсто того чтобы послѣдовать этому приказанію, представилъ всѣ акты этого дѣлр, т. е просьбу іезуитовъ, эдиктъ Генриха II и папскія булпы, отноісивппяся къ ордену Іисуса, на разсмотрѣніе архіепископу парижскому и Сорбоннѣ. Архіепископъ и богословскій Факультетъ занимались этимъ дѣломъ два года, не смотря на нетерпѣніе короля и кардинала. Наконецъ воспослѣдовали отвѣты ихъ, почти совершенно одинаковые, хотя архіепископъ выражался гораздо умѣреннѣе богослововъ Сорбонны. Архіепископъ дю-Белле отвѣчалъ, что привилегіи, дарованныя іезуитамь папами, противорѣчатъ не только общему гражданскому праву, но нарушаютъ власть и значеніе епископовъ и университетовъ, и присовокупилъ, что такое общество сдѣлаетъ гораздо лучше, если ограничится одною задачею своею, а именно,
ІЕЗУИТЫ. I.	11
- 162 —
обращеніемъ турокъ и другихъ язычниковъ. Отвѣтъ же Сорбонны, одобренный единогласно всѣми членами ея засѣданій 1 декабря 1554 года, состоялъ въ слѣдующемъ: „Общество, присвоившее себѣ безъ всякихъ правъ имя Іисуса, принимаетъ къ себѣ безразлично преступныхъ и безчестныхъ людей; члены его ни въ обычаѣ, ни въ богослуженіи, ни въ образѣ жизни, ни въ въ одеждѣ ничѣмъ не отличаются отъ священниковъ и не имѣютъ ничего общаго съ монахами; притязаніями своими на исключительное право проповѣдовать оно находится въ прямомъ противорѣчіи съ правами епископовъ и ординаріевъ и со всею существующею іерархіею; оно вредно интересамъ всѣхъ прочихъ орденовъ, государей и свѣтскихъ владѣтелей, нарушаетъ университетскія вольности и можетъ послужи-і і> къ угнетенію народа по необыкновеннымъ привилегіямъ своимъ, полученнымъ отъ папскаго престола; оно позоритъ все прочее монашество, набрасываетъ тѣнь на благочестивые монастырскіе уставы, побуждаетъ членовъ другихъ орденовъ пренебрегать своими обѣтами, освобождаетъ всѣхъ вѣрующихъ отъ обязанности повиноваться двоимъ законнымъ, духовнымъ наставникамъ, оскорбляетъ права свѣтскихъ и духовныхъ властей и ведетъ къ возбужденію безпокойствъ, жалобъ, сіГоровъ, раздоровъ и всякихъ безпорядковъ. Короче сказать, общество это учреждено скорѣе для оскорбленія религіи, для нарушенія церковнаго мира, для ниспроверженія монастырской дисциплины и вообще для ниспроверженія порядка, чѣмъ для назиданія и утвержденій' вѣры."
Вслѣдствіе отзывовъ архіепископа и богословскаго Факультета, парламентъ отказался утвердить королевскій эдиктъ, а дю Белле пошелъ даже далѣе и запретилъ членамъ общества Іисуса отправлять во всей его епархіи церковныя требы. Власть короля не могла предохранить іезуитовъ отъ распоряженій архіепископа и парламента, и имъ приходилось удалиться навсегда изъ Парижа и Франціи. Но они не замедлили найти себѣ лазейку. Они закрыли свой домъ въ Па
— 163 —
рижѣ и переселились въ богатое и независимое отъ парижскаго архіепископа аббатство Сенъ-Жерменъ де-Прэ близъ , Парижа, гдѣ ихъ- приняли очень ласково и отвели для нихъ особую часовню. Въ то же время давнишній другъ ихъ, епископъ клермонскій Дю-Пра, подарилъ имъ большой капиталъ и обширныя владѣнія в ь городѣ Вильонѣ для основанія коллегіи. Такимъ образомъ они могли остаться во Франціи и даже имѣли здѣсь собственность, хотя конечно здѣшнія владѣнія были ничто въ сравненіи сь пріобрѣтеніями ихъ въ другихъ странахъ Европы. Притомъ рѣшеніе знаменитаго парижскаго богословскаго Факультета сдѣлалось извѣстнымъ во всемъ свѣтѣ ц повлекло за собой для ордена Іисуса болѣе , -невыгодныя послѣдствія, чѣмъ они сначала предполагали.
Но іезуиты не унывали. Видя быстрое распространеніе во Франціи кальвинизма, который грозилъ пріобрѣсти въ скоромъ времени перевѣсъ надъ католицизмомъ, іезуиты предвидѣли, что*вскорѣ настанетъ время, когда они сдѣлаются необходимы правительству. Агенты ихъ постоянно всюду проповѣдовали, что нѣтъ никого, кто могъ бы бороться съ ересью съ такимъ успѣхомъ, какъ іезуиты; поэтому многіе стали смотрѣть на нихъ очень пріязненно, и мало-по-малу впечатлѣніе, произведенное Сорбонной, изгладилось. Смерть Генриха II въ 1559 году была для нихъ очень благопріятнымъ обстоятельствомъ, потому что со вступленіемъ на престолъ Франциска II лотарингскіе принцы, родственники королевы Маріи Стюартъ, пріобрѣли полную власть при дворѣ и кардиналъ лотарингскій далъ іезуитамъ отъ имени короля’, нрвый патентъ, крторый было рѣшено, во что бы то ни стало, провести въ парламентѣ. Однако парламентъ, не смотря на преданность свою римской церкви, доказанную имъ * множествомъ смертныхъ приговоровъ надъ гугенотами, въ отношеніи іезуитовъ оставался непоколебимъ, заботясь о вольностяхъ галликанской церкви и о независимости правительства отъ папской юрисдикціи; іезуиты же ставили панскую власть выше соборовъ, князей, королей и императо
11*
— 164 —
ровъ и вообще желали доставить торжество принципамъ буллы іп Соепа Гіошіпі. Вслѣдствіе этого правительство и на этотъ разъ не могло добиться законнаго признанія іезуитовъ. Францискъ И вскорѣ умеръ, и въ царствованіе брата его/ Карла IX, при регентствѣ матери короля, Екатерины Медичи, іезуиты снова возобновили свои попытки утвердиться во Франціи. Королева была расположена къ нимъ и даже, по словамъ нѣкоторыхъ современниковъ, взяла себѣ тайно въ духовники іезуита Гильома Пти. Она требовала, чтобы парламентъ отказался наконецъ отъ сопротивленія іезуитамъ, и прямо говорила, что необходимо какъ можно скорѣе законнымъ образомъ водворить ихъ въ королевствѣ, потому что иначе они могучъ потерѣть терпѣніе и покинуть страну, что нанесло бы крайній ущербъ религіи и- общественному порядку. Но парламентъ стоялъ на своемъ и согласился только, чтобы церковный соборъ, который королева-правительница намѣревалась собрать въ Луасси, рѣшилъ, слѣдуетъ ли допустить іезуитовъ во Францію.
Соборъ или, вѣрнѣе., диспутъ между гугенотами и католиками былъ задуманъ съ цѣлью испытать мирный способъ примиренія двухъ религіозныхъ партій, враждовавшихъ между собою во Франціи, такъ какъ уже было ясно, что иначе предстоитъ междоусобная война. Лапа Лій IV, ненавидя, по примѣру всѣхъ предшественниковъ своихъ, всякія собранія такого рода, старался всячески разстроить диспутъ, но тщетно. Католическіе прелаты — 6 кардиналовъ, 40 епископовъ и 26 докторовъ богословія — послѣдовали приглашенію правительницы и вь началѣ 1561 года' собрались въ Луасси. Въ то же время туда явились 13 гугенотскихъ священниковъ, въ .томъ числѣ знаменитый Теодоръ Беза и Петръ Мар-тиръ кромѣ того присутствовало множество свѣтскихъ лицъ. Диспутъ начался йодъ предсѣдательствомъ кардинала де-Турнона, и предположенія папы сбылись, потому что протестантское духовенство блистательно защищало свое дѣло и ежедневно пріобрѣтало себѣ новыхъ приверженцевъ. Это могло
— 165 —
сдѣллться для папства крайне опасно, и потому Пій IV поспѣшилъ послать на соборь своихъ легатовъ для защиты і римскаго престола; легатомъ его былъ Ипполитъ д’Эсте, кар-
диналъ Феррарскій, а при немъ состоялъ тогдашній генералъ іезуитовъ, Лайнесъ, который, какъ лучшій діалектикъ своего времени, долженъ былъ отразить всѣ нападки гугенотскихъ ораторовъ. Генералъ оправдалъ надежды, возлагаемыя на него папой. Его краснорѣчію и искусству католическая пар-* тія была обязана тѣмъ, что не только не потерпѣла пораженія, но даже могла приписывать себѣ побѣду съ такимъ же правомъ, какъ и гугеноты. Диспутъ разумѣется ничѣмъ не -кончился, и въ сентябрѣ собраніе разошлось безъ всякихъ результатовъ. Лайнесъ былъ прославленный герой дня и пріобрѣлъ такія права на благодарность своихъ единовѣрцевъ, что ему было очень нетрудно достичь своей цѣли. Поэтому, когда онъ просилъ соборъ допустить общество Іисуса во , Францію и представилъ прошеніе объ этомь, составленное отцами Уруэ и Понціемъ, все собраніе единогласно согласилось на его просьбу, и 15 сентября общество Іисуса было утверждено. Однако оно было принято не безусловно, какъ  въ Испаніи, Португаліи и Италіи, а со всевозможными оговорками и ограниченіями, особенно относительно папскихъ буллъ, изданныхъ въ пользу іезуитовъ; всѣ эти оговорки имѣли цѣлью оградить свободу галликанской церкви. „Прежде всего послѣдователи Лойолы, говорилось въ’ условіи декрета 15 сентября, должны отказаться -отъ имени іезуитовъ или общества Іисуса, потому что они имѣютъ не болѣе права на это имя, чѣмъ всѣ прочіе христіане. Далѣе, они должны отказаться именоваться духовнымъ орденомъ, какъ бенедиктинцы, августинцы, доминиканцы и др.; они имѣютъ лишь права простаго общества, уставы котораго должны сообра зоваться съ государственными законами. Далѣе, они обѣ-щають подчиняться суду епархіальныхъ епископовъ, которые могутъ подвергать обычнымъ наказаніямъ каждаго провинившагося члена общества. Вообще они не должны ничего пред
— 166 -
Принимать во .вреда ейископамъ, монастырямъ, священникамъ, университетамъ и духовнымъ орденамъ, и папскія буллы, дозволяющія имъ такіе поступки, считаются недѣйстви тельными Наконецъ заранѣе об ьявляется, что декретъ этотъ немедленно потеряетъ всякую силу, какъ скоро они нарушатъ установленныя въ немъ условія или пріобрѣтутъ отъ папскаго престола новыя льготы, противорѣчащія этимъ условіямъ." Таковы были условія, на которыхъ пуассійскій соборъ согласился допустить іезуитовъ во Францію, и они доказываютъ, какъ недовѣрчиво относились къ обществу Іисуса даже ультра-католическіе члены Французскаго духовенства. Но во всякомъ случаѣ іезуиты утвердились во Франціи и могли теперь думать о распространеніи своей власти; невыгодныя же условія можно было впослѣдствіи обойти или совершенно уничтожить Іезуиты не думали долго соблюдать условія пуассійскаго декрета. Едва они успѣли добиться его, какъ воздвигли въ Парижѣ новую великолѣпную коллегію и на Фронтонѣ ея написали большими буквами: „коллегія общества имени Іисуса." Такимъ образомъ они совершенно забыли обѣщаніе свое не называться именемъ Іисуса Но этого было мало; они поспѣщили основать свои коллегіи во всѣхъ католическихъ городахъ королевства, какъ-то: въ Авиньонѣ, Родѣ, Морьокѣ, Бордо, Ліонѣ, Руанѣ, Марсели, Клермонѣ, Ла-Флешѣ, Реннѣ, Муленѣ и др., и требовали для всѣхъ этихъ заведеній университетскихъ правъ и привилегій. Другими словами, они хотѣли имѣть такое же право дѣлать магистровъ философіи и докторовъ богословія, какъ парижская Сорбонна, и такъ какъ у нихъ учили даромъ, то они надѣялись въ скоромъ времени наполнить всю Францію священниками ихъ покроя и ихъ образа мыслей. Тогда противъ такихъ притязаній возстали всѣ: парижскій университетъ и архіепископъ, городской магистратъ, попечитель Сорбонны, кардиналъ Ша-тильонъ, всѣ монахи и все бѣлое духовенство Но іезуиты, покровительствуемые дворомъ и особенно Гизами, настаивали на своемъ требовати и начали въ парламентѣ процессъ, тя
— 167 —
нувшійся болѣе двухъ столѣтій и много способствовавшій тому, что общество потеряло уваженіе къ іезуитамъ, благодаря горькимъ и справедливыйь упрекамъ адъюнктовъ университета. Это было іезуитамъ невыгодно; но за то королева-правительница по настоянію Гизовь позволила имъ до рѣшенія процеса открыть свои школы, что было такимъ важнымъ преимуществомъ, изъ-за котораго можно было потерпѣть нѣкоторую непріятность
Съ этихъ порь быстрому распространенію іезуитовь во Франціи препятствовало только то обстоятельство, что половина Французовъ была предана протестантству. Поэтому іезуиты съ увлеченіемъ приняли участіе въ возгорѣвшейся въ то время междоусобной войнѣ и всѣми силами содѣйствовали истребленію еретиковъ. Они принимали участіе даже вь сраженіяхъ, какъ напр при осадѣ Пуатье, гдѣ< о. Леліо Санквини командовалъ папскимъ вспомогательнымъ корпусомъ, и въ сраженіи при Жирнякѣ, гдѣ отецъ Поніе имѣлъ честь облечь герцога Анжуйскаго въ кирасу и ботФор ты. Въ Варѳоломеевскую ночь парижская коллегія іезуитовъ служила одною изъ главныхъ точекъ опоръ для шаекъ убійцъ, выпущенныхъ на гугенотовъ, а зачинщикъ этой рѣзни, герцога. Анри де-Гизъ, за нѣсколько дней до того нашелъ себѣ вѣрное убѣжище въ другомъ парижскомъ домѣ ихъ послѣ неудавшагося покушенія своего на жизнь Колиньи. Однако папско-испанская партія, къ которой принадлежали іезуиты, была недовольна политикой королевы; Екатерина нерѣдко изъ политическихъ побужденій прерывала борьбу, заключая съ гугенотами перемирія, причемъ еретики оставались при довольно выгодныхъ условіяхъ. При братѣ и преемникѣ Карла IX, Генрихѣ III (1574 — 1589), ультра-католическая партія повидимому могла измѣнить обстоятельства вь свою пользу; государь этотъ былъ преданъ іезуитамъ и испанской партіи, еще будучи герцогомъ Анжуйскимъ, коіда предводительствовалъ королевскими войсками противъ гугенотовъ; потомъ онъ покровительствовалъ іезуитамъ, когда былъ королемъ
польскимъ и находился подъ вліяніемъ духовника своего, іезуита отца Эдмонда Оже; притомъ онъ былъ извѣстенъ своимъ ханжествомъ и совершенно разслабленъ развратомъ, а это, какъ мы видѣли въ исторіи Португаліи, весьма благопріятствовало вліянію-духовниковь. Поэтому Гизамъ и ультракатолической партіи вскорѣ удалось начать новую религіозную войну, .чрезвычайно кровопролитную и опустошительную. Она продолжалась полтора года; но наконецъ въ 1576 году правительство короля Генриха, руководимое по прежнему Екатериною Медичи, рѣшилось пожертвовать политическимъ интересамъ религіозными и заключило съ гугенотами миръ, предоставивъ имъ нѣсколько городовъ и полную терпимость. Католическая партія была крайне недовольна королемъ и тѣмъ болѣе вынуждена на крайнія мѣры, что Генрихъ III былъ бездѣтенъ, а по. смерти его престолъ долженъ былъ перейти къ ближайшему родственнику его, королю наваррскому Генриху Бурбону, принадлежавшему къ каль-винской церкви. Чтобы предотвратить эту опасность, католическая партія во Франціи готова была или содѣйствовать планамъ Филиппа II основать всемірную монархію и, слѣдовательно, покорить Францію испанскому владычеству, или передать по смерти короля престолъ своимъ вождямъ, католическимъ принцамъ Гизамъ. Во всякомъ случаѣ было рѣшено противиться распространенію ереси и достиженію гугенотскими принцами Французскаго престола; для этой цѣли была учреждена такъ называемая священная лига всѣхъ Французскихъ католиковъ противъ гугенотской ереси. у
Во главѣ лиги находились папа, король испанскій и Гизы, и іезуиты принимали въ ней самое дѣятельное участіе. Съ 1576 года они разъѣзжали по всему королевству и всюду основывали въ народѣ ассоціаціи для защиты религіи, причемъ съ каждаго, поступившаго въ ассоціацію, требовалось клятвенное обѣщаніе никогда не признавать законнымъ королемъ Генриха.Наваррскаго. Во всѣхъ коллегіяхъ и профессіяхъ іезуитовъ происходили собранія членовъ этихъ ассо
— 169 —
ціацій, и здѣсь іезуиты постоянно проповѣдовали, что всякій, кто сталъ бы противиться намѣреніямъ двора или папскаго престола, согрѣшилъ бы этимъ передъ религіей; такимъ образомъ дѣятельность ихъ была не что иное, какъ обширный заговоръ противъ короля и его законныхъ наслѣдниковъ. Кромѣ того они постоянно интриговали между высшимъ Французскимъ дворянствомъ и мелкими католическими дворами; у нихъ всюду были свои агенты, отличавшіеся необыкновеннымъ дипломатическимъ искусствомъ. Таковъ былъ наприм. извѣстный о. Анри Саміе, человѣкъ, разыгрывавшій всевозможныя роли. Онъ представлялъ то солдата, то священника, то путешественника; то дѣйствовалъ рѣчами и молитвами, то среди карточной игры и кутежей? Онъ постоянно разъ.ѣзжаль но Германіи, Испаніи, Италіи и Франціи и такъ удачно набиралъ членовъ въ католическій союзъ, что его прозвали „директоромъ лиги". Не менѣе важную роль игралъ о. Клодъ Матъе, завѣдывавшій 'перепиской Гизовъ съ папой и потому постоянно странствовавшій изъ Парижа въ Римъ и изъ Рима въ Парижъ. Его прозвали „курьеромъ лиги"; ему удалось выхлопотать у папы въ 1585 году извѣстную буллу, предававшую короля наваррскаго и принца Конде проклятію. Далѣе пріобрѣлъ себѣ во всѣхъ этихъ интригахъ большую извѣстность о. Одонъ Пижна, человѣкъ удивительно краснорѣчивый и прозванный поэтому „трубачейъ лиги", а также іезуиты Коммоле, Мендоса, Акилъонъ и Феріа. Словомъ, іезуиты были душою лигистскаго заговора, который при ихъ содѣйствіи принялъ громадные размѣры. Впрочемъ главныя событія^ ознаменовавшія собою тогдашнюю дѣятельность іезуитовъ, будутъ изложены въ шестой книгѣ этого сочиненія.
V.	Власть іезуитовъ въ Германіи и въ сосѣднихъ
СТРАНАХЪ.
Положеніе іезуитовъ относительно германскихъ странъ или, какъ ихъ тогда называли, относительно священной рим-
— 170-
ской имперіи германской націи, было совершенно иное, чѣмъ въ странахъ романскаго племени, и здѣсь задача ихъ была гораздо труднѣе. Большая часть провинцій Германіи совершенно отняла отъ папизма; монастыри были покинуты, евангелическіе проповѣдники овладѣли большею частью церквей; число людей, остававшихся вѣрными римской церкви, съ каждымъ годомъ уменьшалось, и можно было предвидѣть, что черезъ нѣсколько десятковъ лѣтъ вся Германія будетъ безвозвратно потеряна для папскаго престола. Уже и теперь въ Германіи господствовала полная терпимость, вражда затихла, и между католиками и протестантами начали образовываться дружественныя отношенія.
Въ 1564 году вёнеціянскій посланникъ при императорскомъ дворѣ писалъ своему правительству: „люди разныхъ исповѣданій сдѣлались до того терпимы другъ къ другу, что въ городахъ, гдѣ населеніе смѣшано, никто не обращаетъ вниманія на то, кто къ какой церкви принадлежитъ. Раздѣленіе существуетъ даже въ семействахъ, не возбуждая никакой непріязни, такъ что. дѣти принадлежатъ къ одной церкви, родители къ другой, и никто не обращаетъ на это вниманія. Браки между католиками и протестантами считаются самымъ обыкновеннвімъ дѣломъ и никого не поражаютъ." Даже аббаты и епископы допу'скали въ своихъ владѣніяхъ полную терпимость, такъ что въ 1580 году Фанатикъ Вильгельмъ V, герцогъ баварскій, упрекалъ епископовъ своего герцогства, что они допускаютъ и освящаютъ браки между протестантами и католиками. Кромѣ того многіе духовные независимые владѣтели Германіи назначали протестантовъ своими совѣтниками, судьями и другими чиновниками, и это никого не возмущало. Такъ напр епископъ гамбергскій назначилъ въ 1577 году лютеранина* Гофмана намѣстникомъ своихъ каринтійекихъ владѣній и держалъ его въ этомъ званіи до самой смерти своей, хотя папа Григорій ХШ настоятельно требовалъ прекращенія такого соблазна.	/
Іезуиты, задачею которыхъ было искорененіе ереси, долж
171 —
ны были обратить дѣятельность свою на Германію и попытаться возвратить ее подъ папское владычество, хотя такая попытка была почти безнадежна послѣ всѣхъ неудавшихся предпріятій католической партіи въ этой странѣ. Еще осенью 1540 года самъ Лойола отправилъ вь Германію Лефевра или, какъ звали его въ Германіи, Фабера, а въ слѣдующемъ году послалъ туда двухъ другихъ товарищей своихъ, Леже и Бо-бадилыо. Имъ было поручено изслѣдовать положеніе Германіи и подготовить почву для дальнѣйшей дѣятельности ордена Съ этою цѣлію они должны были расположить къ себѣ католическихъ государей и князей и расхваливать достоинства общества Іисуса. Они выполнили это порученіе блистательно и посѣяли сѣмееа, которыя вь скоромъ времени принесли необыкновенною жатву Фаберъ отправился на Рейнъ въ Майнцъ и Кёльнъ, ко дворамъ двухъ-важнѣйшихъ и могущественнѣйшихъ духовныхъ государей Германіи, съ цѣлію склонить ихъ основать у себя іезуитскія коллегіи. Этой цѣли онъ не достигъ, но зато сдѣлалъ другое драгоцѣнное пріобрѣтеніе Въ Майнцѣ онъ познакомился съ кандидатомъ богословія Петромъ Канизіемъ, 23-лѣтнимъ юношей, родомъ изъ Пимвегена, и въ маѣ 1543 года убѣдилъ его вступить въ орденъ; пріобрѣтеніе это было чрезвычайно важно, потому что новый членъ ордена былъ необыкновенно умень, ученъ и краснорѣчивъ. Конечно онъ вступилъ въ общество не въ вицахъ покаянія, а въ видахъ честолюбія и вскорѣ, какъ мы увидимъ, дѣйствительно достигъ очень важнаго положенія в ь свѣтѣ, но зато никто не сдѣлалъ въ Германіи для іезуитовъ столько, какъ Канизій.
Бобадилья прибылъ сначала въ Регенсбургъ, гдѣ происходилъ диспутъ между протестантскими и католическими богословами; здѣсь онъ произнесъ противъ еретиковъ такую рѣзкую рѣчь, что народъ хотѣлъ бросить его вь Дунай, и ему пришлось спасаться изъ города бѣгствомъ. Онъ переѣхалъ въ Мюнхенъ, сталъ здѣсь проповѣдовать, собралъ множество учениковъ и черезъ нѣсколько лѣть такъ подольстился
— 172 —
кь герцогу Вильгельму IV, «то тотъ безъ его совѣта не дѣлалъ ничего. Между прочимъ онъ склонилъ герцога не допускать въ Баварію такъ называемый интеримъ, который, императоръ Карль хотѣлъ въ 1548 году распространить на всю Германію. Но при этомъ онъ имѣлъ неосторожность надѣлать въ рѣчахъ своихъ оскорбительныхъ выходокъ противъ особы императора, который за это навсегда выгналъ его изь предѣловъ имперіи.
Леже былъ хитрѣе и, искуснѣе своихъ товарищей; онъ отцравился прямо въ столицу австрійскихъ владѣній и вскорѣ по прибытіи очаровалъ владѣтелей Вѣны своими проповѣдями. Самъ братъ Карла V, римско -германскій король Фердинандъ I, увлекся его краснорѣчіемъ, осыпалъ его милостями и въ 1546 году хотѣлъ сдѣлать его епископомъ тріестскимъ, на что, какъ мы видѣли, Лойола не согласился. Поэтому Леже остался въ Вѣнѣ и побуждалъ короля учредить въ столицѣ коллегію для ордена, который еще не имѣлъ въ Германіи прочной опоры. Однако, не смотря на содѣйствіе друга Леже, королевскаго духовника Урбана Текстора, король долго не соглашался и только въ 1551 году подарилъ ему развалины стараго доминиканскаго монастыря, совершенно разрушеннаго во время осады Вѣны турками. Леже возстановилъ зданіе и просилъ Лойолу прислать ему нѣсколько іезуитовъ изъ Рима, чтобы съ свѣжими силами приняться за коллегіальное воспитаніе. Генералъ немедленно послалъ къ нему нѣсколько замѣчательныхъ своими талантами членовъ ордена и наименовалъ Леже первымъ ректоромъ первой іезуитской коллегіи въ германскихъ странахъ.
Такъ скромно началась дѣятельность іезуитовъ въ Германіи. Но вскорѣ успѣхи ихъ пошли впередъ быстрыми шагами, особенно въ Австріи, и особенно съ тѣхъ поръ, какъ Лайнесъ, Сальмеронъ и Кувилъоно доказали на тридентскомъ соборѣ, какъ полезно братство Іисуса папству и католицизму. Леже умеръ 'черезъ годъ по назначеніи его ректоромъ, и на/ Мѣсто его былъ избранъ Канизій, который дотого овладѣлъ
— 173 —
довѣріемъ короля Фердинанда, что сдѣлался при дворѣ первымъ лицомъ. Король хотѣлъ сдѣлать ого епископомъ, и Лойолѣ было очень трудно убѣдить Фердинанда отказаться отъ этого намѣренія. КаниЗ’Ю пришлось по приказанію генерала разыграть на этотъ ра'<ъ роль смиренника, но зато онъ усердно вознаграждалъ себя, безпрестанно дѣлая для братства новыя пріобрѣтенія. Такъ между прочимъ въ 1554 году Фердинандъ подарилъ ордену обширный и прекрасный кармелитскій монастырь въ Вѣнѣ, куда іезуиты немедленно перенесли свою коллегію. Въ томъ же году они получили другое большое зданіе для семинаріи, а черезъ четыре года у нихъ было еще два новыхъ воспитательныхъ заведенія. Въ другихъ городахъ іезуиты также сдѣлали много важныхъ пріобрѣтеній, и набожный король вообще очень щедро одѣлялъ ихъ съ прямо выражаемой цѣлью преградить ихъ вліяніемъ путь распро< траненію ересей. Изъ числа этихъ пріобрѣтеній^особенно важны были великолѣпныя зданія, полученныя ими въ Инспрукѣ, въ Тиролѣ, въ Токаѣ, въ Венгріи и въ Прагѣ въ Богеміи. Особенно пражская коллегія по лучила такія обширныя привилегіи, что уже въ 1562 году, черезъ семь лѣтъ по основаніи, ей были дарованы академическія права, и она была такимъ образомъ поставлена на ряду съ древнимъ и славными пражскимъ университетомъ.
Въ Баваріи Бобадилья еще до 1548 г. получилъ отъ герцога Вильгельма IV обѣщаніе выстроить обществу коллегію; но при жизни Вильгельма IV обѣщаніе это осталось неис-полненнымь, а по смерти его, преемникъ его, Альбрехтъ V, обнаруживавшій въ началѣ своего правленія полную вѣротерпимость, вовсе не показывалъ желанія водворить у себя іезуитовъ. Іезуиты, недовольные герцогомъ, принялись распускать слухъ, будто онъ тайный еретикъ и потому покровительствуетъ ересямъ. Слухъ этотъ распространился по всей странѣ, такъ что настоящаго источника его уже нельзя было найти-, и когда близкіе къ герцогу люди передали ему, что обь немъ говорятъ, онъ очень огорчился и разгнѣвался.
— .174 —
Умный Канизій воспользовался этимъ и въ 1555 г. отправился изъ Вѣны въ Мюнхенъ съ рекомендательными письмами короля Фердинанда; онъ убѣдилъ герцога, что лучшій способъ разсѣять непріятныя подозрѣній состоитъ въ томъ, чтобы принять- подъ свое покровительство общество Іисуса, столь уважаемое папой и всѣми добрыми католиками Вслѣдствіе этого 7 декабря того же года герцогъ заключили съ Канизіемъ договоръ, въ которомъ обязался выстроить іезуитамъ коллегію въ Ингольштадтѣ. Онъ сдержалъ свое обѣщаніе, и уже въ слѣдующемъ году заведеніе это. было открыто, и въ немъ было десять учителей, поспѣшившихъ изь Рима въ Баварію. Но Канизій этимъ не удовольствовался, желая непремѣнно утвердиться въ самой столицѣ Баваріи; по его старанію Альбрехтъ V основалъ въ Мюнхенѣ въ 1559 г. ту великолѣпную коллегію, которая до сихъ поръ возбуждаетъ удивленіе всѣхъ знатоковъ архитектуры. Сводный братъ Канизія, Теодоръ, былъ назначенъ первымъ ректоромъ этого заведенія, а самъ онъ возвратился въ Вѣну и былъ наименованъ первымъ провинціаломъ верхне^герман-скоп провинціи, іезуитскаго ордена, куда принадлежали Австрія, Баварія и Швабія.
Съ этихъ поръ коллегіи воздвигались одна за другой, особенно во ‘владѣніяхъ духовныхъ князей, большинство подданныхъ которыхъ принадлежало къ протестантской церкви. Іезуиты склоняли духовныхъ князей въ свою пользу, представляя имъ, что если подданные ихъ отступятся окончательно* отъ церкви и не будутъ признавать ихъ духовной власти, то рано или поздно и свѣтская ихь власть подвергнется большему сомнѣнію, и они тѣмъ скорѣе лишатся ея, что возмущеніе подданныхъ ихъ найдетъ себѣ поддержку въ сосѣднихъ протестантскихъ земляхъ. Поэтому необходимо возвратить народъ къ католицизму, и задачу эту слѣдуетъ возложить на іезуитовъ, главная цѣль которыхъ—обращать еретиковъ. Особенно горячимъ покровителемъ іезуитовъ былъ вслѣдствіе всѣхъ этихъ соображеній кардиналъ-епископъ аугсбург- I
— 175 -
скій, Оттонъ Трухзесъ фонъ-ѣалъдбургъ. Онъ выстроилъ для них’ьвь 1563 г. коллегію въ Диллингенѣ и кромѣ того поручилъ имъ завѣдывать тамошней высшей школой, основанной за 14 лѣтъ до того. Онъ хлоіюталъ ввести ихъ въ Аугсбургъ, но капитулъ его" и магистратъ города сильно противились этому, и только по смерти его іезуитамъ удалось утвердиться въ Аугсбургѣ и въ 1579 г. основать тамъ коллегію на капиталы, пожертвованные набожными банкирами Фуг-герами. Въ Вюрцбургѣ іезуиты утвердились въ 1564 году При содѣйствіи епископа фонъ-ѣрисберга, а черезъ четыре года въ Майнцѣ и АшаФФенбургѣ, при помощи щедраго для нихъ архіепископа Даніила. Въ 1570 г. архіепископъ Іаковъ III трирскій далъ имъ доступъ въ свое курфиршество, и затѣмъ были основаны коллегіи въ Фульдѣ (1573 г.), въ Гейліеъ-штадтѣ, Кельнѣ, Кобленцѣ <и Шпейерѣ, всѣ четыре въ 1581 году. Далѣе, баварскіе принцы основали іезуитскую коллегію, семинарію и резиденцію въ Регенсбургѣ (въ 1589), въ Мюнстерѣ (въ томь же году) и въ Гильдесгеймѣ, а въ 1596 г. ихъ утвердилъ въ Падерборнѣ тамошній епископъ, Теодоръ фонъ-Фюрстенбергъ.
Такимъ образомъ успѣхи іезуитовъ въ Германіи были значительны, хотя все-таки далеко не могли сравниться съ завоеваніями ихъ въ Испаніи, Португаліи и Италіи. Притомъ дѣло не обходилось безъ сопротивленія со стороны городскихъ магистратовъ, капитуловъ и бѣлаго духовенства; враги ихъ нерѣдко обращались даже къ императору. Впрочемъ, пока царствовала Фердинандъ I, іезуиты были всегда увѣрены, что споръ будетъ рѣшенъ въ ихъ пользу, и даже сынъ его, Максимиліанъ II (1564— 1576), не былъ расположенъ противъ нихъ, хотя вообще ' болѣе всѣхъ Габсбурговъ былъ склоненъ къ терпимости и далъ своимъ подданнымъ полную свободу религіи; однако и онъ отвѣчалъ на просьбу австрійскаго сейма, который требовалъ въ 1566 году совершеннаго изгнанія іезуитовъ" изъ герцогства, что это дѣло папы, а что касается до него, то ему слѣдуетъ заботиться объ изгнаніи ту
— 176 —
рокъ, а не іезуитовъ. Но если такимъ образомъ даже либеральный Максимиліанъ покровительствовалъ ордену Іисуса, го тѣмъ болѣе процвѣтали они при Рудольфѣ II (1576 — 1612). Императоръ этотъ, по желанію двоюроднаго дяди своего. Филиппа II Испанскаго, воспитывался до двадцати лѣтъ въ Мадридѣ, и іезуиты успѣли еще тамъ совершенно овладѣть имъ. По вступленіи его на престолъ, отецъ Лоренцъ Магій и другіе іезуиты совершенно во всемъ руководили этимъ слабымъ и ограниченнымъ государемъ во все время его царствованія, а онь осыпалъ ихъ милостями. Въ 1580 году онъ подариль имъ упраздненный монастырь св Анны въ Вѣнѣ со всѣми его богатыми доходами; въ 1581 году онъ наградилъ чрезвычайными преимуществами ольмюцкую коллегію іезуитовъ, основанную епископомъ Вильгельмомъ Прусиновскимъ, и основалъ новую коллегію въ Моравіи въ Брюннѣ. Онь поддерживалъ также стараніе общества1’ водвориться въ Глацѣ, въ Силезіи и въ Венгріи и отвергъ всѣ жалобы чиновъ Силезіи и Венгріи на злоупотребленія, которыя были сдѣланы іезуитами при этихъ^попытках ь къ распространенію своего ордена. Іезуиты съ своей, стороны не только не упрекали руководимаго ими государя за его развратный образъ жизни, но даже способствовали его любовнымъ похожденіямъ, которыя часто сопровождались самымъ грубымъ насиліемъ и простирались отъ придворнаго кружка до самыхъ низкихъ слоевъ общества; они нерѣдко умышленно сводничали ему разныхъ женщинъ, отъ вліянія которыхъ ожидали себѣ новыхъ выгодъ.
Не смотря однако на многочисленныя пріобрѣтенія' чвъ Германіи, іезуиты никакъ не могли разсчитывать пріобрѣсти въ этой странѣ полное могущество, такъ какъ въ ней большая часть народонаселенія принадлежала къ протестантству. Поэтому іезуиты всегда старались разрушить доброе согласіе, существовавшее между католиками и протестантами, и уничтожить господствующую вѣротерпимость. Имъ нужно было пробудить давно заснувшую религіозную ненависть и снова/
— 177 —
вызвать духъ Фанатизма. Возбудивъ религіозную войну, можно было разсчитывать на побѣду, потому что на сторонѣ католической партіи стояли обѣ могущественныя линіи Габсбургскаго дома, сильная Баварія и множество католическихъ духовныхъ государей, тогда какъ протестанты были гораздо слабѣе и притомъ раздѣлены на двѣ враждебныя партіи — лютеранъ и кальвинистовъ; нужно было только постараться, чтобы вражда, существовавшая между этими партіями, никогда не прекращалась и не затихала въ виду общаго врага. ‘-Петръ Канизій, превосходно понимавшій всѣ эти разсчеты, шелъ къ своей цѣли тихими и незамѣтными шагами, причемъ счастливо побѣждалъ препятствія, казавшіяся непреодо-_ лимыми. Когда іезуиты начали свою дѣятельность въ Германіи, все воспитаніе этой страны находилось въ рукахъ лютеранъ, и сила протестантизма казалась несокрушимою, такъ какъ правила и догматы этого ученія были распространены во всей масс^г народа, благодаря катихизису Лютера. Католическаго же религіознаго воспитанія вовсе не существовало; оно сосредоточивалось въ университетахъ. -Чтобы помочь этому недостатку, Канизій задумалъ составить, по образцу лютеранскаго катихизиса, такое же руководство католическаго вѣроученія и въ 1554 году издалъ Витта сіосігівее ’ СЬгів-ііапзе, т. е. сводъ христіанскаго ученія. Но книга эта была слишкомъ пространна, и потому онъ составилъ, по образцу маленькаго Лютерова катихизиса, извлеченіе изъ нея, подъ заглавіемъ Рагѵия саіесіііетиз саіоіісиз, который былъ переведенъ и на нѣмецкій языкъ подъ тѣмъ же заглавіемъ „Малый католическій катихизисъ". Едва они успѣли выдти въ свѣтъ, какъ Фердинандъ австрійскій (13 августа 1554) и Филиппъ испанскій (6 декабря 1557) приказали ввести ихъ во ' всѣ школы и учебныя заведенія, и они до того распространились, что черезъ 130 лѣтъ вышло четырехсотое изданіе большаго катихизиса, а малый катихизисъ былъ въ то время почти въ каждомъ католическомъ домѣ. Какія правила излагались въ нихъ, можно себѣ представить. Нетерпимость, не-
ІЕЗѴИТЫ. I.	12
1
— 178 —
нависть и презрѣніе къ еретикамъ, которыя проповѣдовались,
какъ важнѣйшіе догматы вѣры, какъ самыя похвальныя чув-
ства, отсутствіе которыхъ .влечетъ за собою вѣчное осужденіе, не мало способствовали при чрезвычайномъ распространеніи этихъ двухъ книгъ къ тому, что черезъ полстолѣтіе Фанатизмъ снова проснулся, и произошли неслыханные ужасы, извѣстные подъ названіемъ тридцатилѣтней войны. Но еще гораздо ранѣе, а именно съ 1570 года, іезуиты начали дѣлать частыя попытки нарушить религіозный міръ и возбуждать мѣстныя гоненія на протестантовъ. Это былъ родъ опыта,
при помощи котораго желали удостовѣриться, готовы ли протестанты поддаваться этимъ гоненіямъ, или намѣрены при первой попыткѣ взяться за оружіе. Случай произвести опытъ вскорѣ представился самъ собою въ княжествѣ-аббатствѣ Фульдскомъ, одномъ изъ самыхъ мелкихъ духовныхъ княжествъ Германіи. Здѣсь въ началѣ 1570 года былъ избранъ въ аббаты Бальтазаръ фонъ-Биберахъ, родомъ протестантъ, перешедшій ’ въ католицизмъ; онъ немедленно призвалъ- къ своему маленькому двору іезуитовъ, хотя при избраніи клятвами обязался не звать чужихъ священниковъ. Іезуиты немедленно явились и, принялись хозяйничать по-домашнему;
они тотчасъ (зтали- уговаривать своего покровителя запрё-
тить протестантамъ, которые уже въ теченіе нѣсколькихъ поколѣній мирно жили въ его владѣніяхъ, дальнѣйшую свободу богослуженія. Бальтазаръ съ истинно ренегатскимъ рве-
ніемъ выгналъ всѣхъ евангелическихъ священниковъ и отдалъ ихъ церкви іезуитамъ. Это насиліе возбудило въ Германіи сильное волненіе, и многіе изъ евангелическихъ (импер-
скихъ членовъ потребовали, чтобы аббатъ удалилъ іезуитовъ и прекратилъ насильственныя мѣры. Зато папа весьма одоб
рилъ его, а католическіе князья Альбрехтъ V Баварскій и эрцгерцогъ Фердинандъ Тирольскій обѣщали ему дѣятельную помощь. Обѣ стороны обратились къ императору, и можно
было ожидать, что Максимиліанъ II рѣшитъ дѣло справедливо. Но еще до рѣшенія его капитулъ аббатства, въ выв- /
5
— 179 —
шей степени недовольный призваніемъ іезуитовъ, принудилъ Бальтазара при помощи гессенскаго рыцарства къ отреченію въ іюлѣ 1575 Года и поручилъ администрацію аббатства -епископу вюрцбургскому, который удалилъ іезуитовъ, впрочемъ ненадолго. Послѣ долгихъ споровъ Рудольфъ II возстановилъ аббата Бальтазара въ 1602 году. Онъ немедленно возвратилъ іезуитовъ и при помощи ихъ возстановилъ во всѣхъ -своихь владѣніяхъ католическую религію, за что получилъ благодарственное письмо отъ папы Климента ѴІП.
Событія въ аббатствѣ Фульдскрмъ показали, что протестанты не думаютъ при первой опасности браться за оружіе, и потому іезуиты рѣшились повторить опытъ въ дру- . томъ духовномъ владѣніи. Они обратили вниманіе на курфиршество Майнцское, гдѣ протестантство такъ укоренилось, что во многихъ городахъ и деревняхъ осталось всего по нѣскольку католическихъ семействъ. Такимъ образомъ здѣсь безпрестанно повторялось довольно странное обстоятельство, что католическій архіепископъ назначалъ въ качествѣ свѣтскаго государя лютеранскихъ пасторовъ. Но это ' никого не удивляло и не поражало, и католики давно жили мирно рядомъ оъ евангелистами. Со вступленіемъ на престолъ архіепископа курфирста Даніила, дѣло приняло иной оборотъ; духовникомъ его былъ іезуитъ Лудвигъ Бохари, и кромѣ того на него имѣлъ большое вліяніе провинціалъ іезуит-
•ской южно-германской провинціи Тиреусъ. По настоянію ихъ -архіепископъ объявилъ, что намѣренъ очистить все курфиршество отъ ереси; энФельдскій округъ, главное гнѣздо ереси, былъ ввѣренъ управленію одного ренегата Штралендорфа, который немедленно принялся выгонять пасторовъ, отдавать-цер’кви ихъ іезуитамъ и силою обращать народъ въ католицизмъ. Протестанты, конечно, противились этому, особенно жители Дудерштадта. Но въ 1576 году архіепископъ запретилъ всѣмъ своимъ подданнымъ покупать въ Дудер-дітадтѣ пиво, лишивъ такимъ образомъ городъ главнаго источника дохода и конфисковалъ въ свою пользу сельскую
12*
— 180 —
собственность горожанъ, вслѣдствіе чего городъ долженъ былъ уступить.
Когда іезуитамъ такъ легко удалось подавить ересь въ , майнцскихъ владѣніямъ, они рѣшились предпринять то же самое въ епископствахъ трирскомъ и вормскомъ и также безъ труда выполнили свои намѣренія. Но въ то же время одно событіе еще сильнѣе возбудило ихъ Фанатизмъ, показавъ имъ, какь велики опасности, угрожающія католицизму въ Германіи. Событіе это было переходъ въ лютеранство архіепископа курфирста Гебгарда кёльнскаго Гебгардъ, изъ знаменитаго дома Трухзесовь Бальдбургскихъ, вступилъ послѣ продолжительнаго соперничества сь герцогомъ Эрнстомъ Баварскимъ въ 1570 году на кёльнскій престолъ и вскорѣ, послѣ того страстно влюбился вь графиню Агнесу МансФельдъ. Чтобы вступить сь нею вь бракь, ему слѣдовало отречься и съ согласія папы перейти въ свѣтское званіе, по примѣру предшественника своего курфирста Изембурга; но для этого приходилось отказаться отъ курфиршескаго достоинства, отъ власти независимаго государя, отъ большимъ владѣній и доходовъ; поэтому Гебгардъ придумалъ другой исходъ. Въ 1582 году онъ открыто перешелъ въ протестантство и женился на Агнесѣ, но отъ архіепископства не отказался и продолжалъ княжить въ немъ съ явнымъ намѣреніемъ обратить его въ свѣтское наслѣдственное владѣніе. При этомъ онъ разсчитывалъ на содѣйствіе всей германской протестантской партіи, для которой было очень важно имѣть въ своихъ рукахъ одинь лишній курфиршескій голосъ, и кромѣ того можно было ожидать, что большая часть подданныхъ Кёльна, слѣдуя примѣру своего государя, обратится въ лютеранство.
Всѣ друзья Рима пришли въ ужасъ. Папа Григорій XIII предалъ отступника ігроклятію, отрѣшилъ его отъ сана курфирста и приказалъ капитулу, который собрался' внѣ Кёльна, приступить къ новому выбору. Герцогъ Эрнстъ Баварскій, избранный архіепископомъ, немедленно собралъ большое войско при помощи своихъ братьевъ, родственни
— 181
ковъ и другихъ католическихъ князей и послалъ его противъ Кёльна. Беѣ ожидали, что протестанты съ своей стороны возьмутся за оружіе, какъ того требовали всѣ важнѣйшіе интересы ихъ. Но Гебгардъ имѣлъ несчастіе обратиться не въ лютеранство, а въ кальвинизмъ, и потому лютеранскіе князья совершенно отступились отъ него. По тупоумію своему они ненавидѣли кальвинистовъ хуже папистовъ и даже турокъ и ни обращали никакого вниманія на мольбы Геб-гарда и даже на предложеніе его обратить всѣхъ своихъ ыйдданныхъ въ лютеранство. Курфирсты саксонскій, бранденбургскій и прочіе лютеранскіе государи радовались, слыша объ успѣхахъ католическихъ войскъ. Швейцарскій историкъ Гвалтеріусъ называетъ это „скотской глупостью" Ъевііаііа віпрідііав, но, какъ бы то ни было, Гебгардъ лишился въ 1584 г. послѣдней крѣпости своей, Бонна, и былъ принужденъ бѣжать въ Голландію, а архіепископъ Эрнстъ принудилъ всѣхъ протестантскихъ подданныхъ Кёльна перейти въ католицизмъ. г
Послѣ этой побѣды всѣ духовные престолы, становившіеся вакантными, замѣщались людьми, преданными іезуитамъ, а главный другъ ихъ, Эрнстъ Баварскій, человѣкъ самый жалкій и преданный притомъ пьянству, получилъ кромѣ Кёльна пять епископствъ-княжествъ: Фрейзингенъ, Гильдесгеймъ, Лютихъ, Стабло и Мюнстеръ. Въ прочихъ духовныхъ владѣніяхъ іезуиты также распоряжались неограниченно, и имъ удалось въ самое короткое время обратить въ католичество всѣхъ подданныхъ духовныхъ владѣній. Чтобы имѣть іюня- • тія о средствахъ, какими они достигли такихъ необыкновенныхъ результатовъ, укажемъ на образъ дѣйствій ихъ въ епископствѣ Падерборнскомъ. Протестантизмъ пустилъ здѣсь глубокіе корни, такъ что въ 1585 году, когда епископомъ •сдѣлался другъ іезуитовъ, Теодоръ фонъ Фюрстенбергъ, во владѣніяхъ его не осталось и десятой части католиковъ. Такъ какъ протестантская партія была здѣсь несравненно сильнѣе ' католической, правительство -не могло принять противъ нея
прямо враждебныхъ мѣрь, которыя не только не привели бы къ цѣли, но могли бы подвергнуть князя презрѣнію и даже опасности, Іезуиты, прибывъ въ страну съ епископомъ и получивъ отъ него всѣ средства для основанія коллегіи, увидѣли, что здѣсь ничего нельзя сдѣлать силою и что необходимо сперва подготовить почву; иначе, жители при первомъ «покушеніи на нихъ могли принудить епископа отречься или по крайней мѣрѣ изгнать іезуитовъ. Поэтому они рѣшились-дѣйствовать добромъ и обнаружили при этомъ необыкновенное терпѣніе. Задача ихъ была трудная, потому что народъ глубоко не довѣряла имъ и ненавидѣлъ йхъ; встрѣчая ихъ на улицахъ, чуть не швырялъ въ нихъ камнями, и многіе считали ихъ просто дьяволами, выбѣжавшими изъ ада, такъ-что женщины путали ими маленькихъ дѣтей. Но мало-по-малу это настроеніе совершенно измѣнилось. Іезуиты дѣлали все, что могли, чтобы пріобрѣсти общее расположеніе. Они ухаживали безвозмездно за больными, кормили и поили бѣдныхъ, даромъ учили дѣтей и давали бѣднымъ учениками платье и содержаніе, освобождая такимъ образомъ бѣдныхъ родителей отъ тяжкой заботы. Въ то же время они по временамъ устроивали великолѣпныя процессіи, которыя очень нравились простому, безхитростному люду. Они старались разсѣять въ народѣ суевѣріе и особенно дѣйствовали на женщинъ, и наконецъ добились того, что ни одна женщина не смѣла противъ нихъ рта раскрыть, съ тѣхъ поръ какъ одна протестантская Фанатичка, извѣстная своею ненавистью къ нимь, разрѣшилась отъ бремени уродомъ. Наконецъ послѣ 11-лѣтнихъ стараній они утишили всякую ненависть противъ себя и даже успѣли многихъ обратить въ католичество. Тогда они сочли, что почва достаточно подготовлена и, снявъ овечью шкуру, явились настоящими волками. По внушенію ихъ, епископъ Фюрстенбергъ издалъ въ 1596 году указъ всѣмъ протестантскимъ священникамъ или немедленно обратиться въ католичество, или выселиться вонъ изъ страны; непокорныхъ сажали въ тюрьмы и держали на хлѣбѣ и на
— 183
К	водѣ, пока они не соглашались повиноваться. Всѣ протестант-
Е	скія церкви были разумѣется переданы іезуитамъ, которые
г всѣми силами краснорѣчія старались уговорить народъ обра-	' титься въ католичество. Многіе поддались,, но большинство
I упорно сопротивлялось, и черезъ 6 лѣтъ іезуиты убѣдились, Е что средствъ этихъ недостаточно. Поэтому епископъ по со-с вѣту ихъ принялъ болѣе дѣйствительныя мѣры; онъ пред-Е дожилъ всѣмъ своимъ протестантскимъ подданнымъ на вы-боръ или покинуть страну, или обратиться въ католицизмъ.
.‘Притомъ онъ заранѣе заготовилъ отрядъ войска, такъ что Г подданные его были принуждены частью выселиться, а частью отказаться отъ умѣренности, которую они соблюдали доселѣ. Народъ, приведенный въ ярость, напалъ на іезуитскую коллегію, грозя истребить всѣхъ, кого найдетъ тамъ. Дѣло дошло до открытаго боя, въ которомъ граждане были - побѣждены и въ 1604 году должны были отречься отъ протестантства *и принести князю-епископу вторичную іірисягу , на вѣрность.
Такимъ способомъ шло обращеніе протестантовъ въ духовныхъ княжествахъ. Но іезуиты и вообще ультра-католи-ческая партія не упускали изъ виду и свѣтскихъ владѣній, особенно австрійскихъ земель. Императоръ Фердинандъ I въ завѣщаніи своемъ раздѣлилъ австрійскія наслѣдственныя земли между тремя сыновьями своими, такъ что старшій, избранный императоромъ, Максимиліанъ, получилъ эрцгерцогство Австрію и королевства Богемію и Венгрію; второй, Фердинандъ,—Тироль и Форальбі ргъ; третій, Карлъ,— Шти-рію, Каринтію, Крайнъ, Герцъ, Истрію и Тріестъ. Іезуиты особенно разсчитывали на послѣдняго, основателя ІПтирійской линіи Габсбургскаго дома, тѣмъ болѣе, что въ 1571 году онъ вступилъ вь бракъ съ дочерью Альбрехта V Баварскаго, Маріею, которая была предана ханжеству и особенно привязана къ членамъ общества Іисуса. Убѣдившись, что боль-і шая часть подданныхъ ея привержена къ евангелическому і ученію, она постоянно твердила своему мужу, что не-
— 184 —
необходимо воспрепятствовать паденію истинной вѣры въ его владѣніяхъ и что для этого слѣдуетъ призвать іезуи-
товъ. Король послушалъ ея и обратился въ Римъ къ генералу, который прислалъ ему въ 1573 году пять членовъ ордена, обѣщая, въ случаѣ нужды, прислать и больше; эти
іезуиты немедленно водворились въ Грецѣ, столицѣ герцог-
ства, и получили отъ герцога столько щедротъ, что, вскорѣ выстроили коллегію, семинарію и институтъ для благородныхъ воспитанниковъ. Но это не остановило успѣховъ проте
стантизма, который продолжалъ развиваться, такъ что въ 1580 г. большинство гражданъ всѣхъ городовъ и мѣстечекъ,
почти всѣ чины и большая часть военныхъ и гражданскихъ чиновниковъ принадлежали къ евангелическому исповѣданію. Это очень огорчало іезуитовъ, и духовникъ герцога, о. Іоганнъ, постоянно уговаривалъ свое духовное чадо принять строгія мѣры противъ протестантовъ. То же слышалъ онъ и отъ жены своей, а братъ ея, Фанатикъ герцогъ Вильгельмъ V Баварскій, нарочно ѣздилъ въ Грецъ уговаривать шурина къ строгостямъ. Наконецъ Карлъ, осажденный всѣми, сдался и издалъ нѣкоторыя постановленія, ограничивавшія свободу религіи; но, постоянно терпя недостатокъ въ деньгахъ и имѣя
возможность получить ихъ только отъ чиновъ, онъ не могъ привести этихъ постановленій въ исполненіе, потому что чины не допустили его преслѣдовать протестантовъ. Онъ
вознаградилъ за это своихъ друзей, іезуитовъ, разными милостями и между прочимъ даровалъ въ 1585 году ихъ коллегіи въ Грецѣ университетскія права.
Такимъ образомъ при жизни Карла планы іезуитовъ на Австрію не осуществились; зато дѣло приняло другой оборотъ, когда лѣтомъ 1590 г. ему наслѣдовалъ старшій сынъ его, эрцгерцогъ Фердинандъ, впослѣдствіи императоръ Фердинандъ II. Принцъ этотъ родился въ Грецѣ въ 1578 году и съ раннихъ лѣтъ былъ порученъ на воспитаніе іезуитамъ. 25 ноября 1586 онъ восьми лѣтъ отъ роду былъ записанъ въ студенты новаго грецскаго университета, а на двѣ
185 —
надцатомъ году былъ посланъ отцомъ по настоянію дяди, іезуитскаго друга Вильгельма V Баварскаго, въ главную германскую іезуитскую школу въ Ингольштадтъ, гдѣ также воспитывался сынъ Вильгельма, Максимиліанъ, бывшій четырьмя годами старше эрцгерцога. Здѣсь онъ шесть лѣтъ воспитывался подъ надзоромъ герцога Вильгельма и такъ усвоилъ себѣ принципы іезуитской политики, что 18 лѣтъ отъ роду считался образцомъ католическаго государя. „Цѣлью мудраго правителя, говорили іезуиты, должно быть возстановленіе 'единства церкви, потому что религіозные раздоры всегда вносили въ государства безпорядки и возстановляли гражданъ другъ противъ друга. Поэтому правитель, призванный Провидѣніемъ на престолъ въ эпоху религіозныхъ несогласій, долженъ прежде всего стремиться къ уничтоженію ереси и не давать еретикамъ ни снисхожденія, ни терпимости, ни пощады; онъ ^ол?кенъ быть готовъ пожертвовать всѣмъ для возстановленія вѣчныхъ основъ общества." Этими самыми правилами руководствовался и Филиппъ II испанскій и руководствуются современные правители, считающіе своимъ долгомъ возстановлять потрясенныя основы общества. Немудрено, что, по словамъ историковъ, Фердинандъ и Максимиліанъ сдѣлались вѣрными копіями своего великаго испанскаго первообраза.. Они отличались тою же уничтожающею всякое естественное чувство справедливости и нравственности ненавистью къ новымъ религіознымъ воззрѣніямъ, тѣмъ же коварствомъ и вѣроломствомъ, тѣмъ же презрѣніемъ къ самымъ священнымъ клятвамъ и къ самымъ торжественнымъ договорамъ, тою же безчувственностью къ несказаннымъ бѣдствіямъ народовъ, вовлеченныхъ ими въ смертельную борьбу, тою же энергіею, впрочемъ болѣе достойною названія тупоумнаго упрямства, въ преслѣдованіи своихъ цѣлей, и наконецъ тѣмъ же высокомѣріемъ въ счастіи; словомъ, всѣ ненавистные принципы и качества, которыми былъ одержимъ Филиппъ Испанскій, одушевляли Фердинанда и Максимиліана, и оба юноши вышли въ 1596 году изъ ингольштадтскаго
— 186 —
іезуитскаго университета съ твердымъ намѣреніемъ посвятить свою жизнь славной задачѣ истребленія ереси.
Въ 1596 году Фердинандъ вступилъ въ управленіе своими землями, состоявшимй по смерти Карла подъ управленіемъ опеки, и тотчасъ объявилъ двоюродному брату своему, императору Рудольфу II, что не намѣренъ долѣе допускать у себя вѣротерпимости. Императоръ отвѣчалъ ему, напоминая о могуществѣ протестантовъ и давая понять, что онъ можетъ понести, завязавъ эту борьбу, большія потери. Тѣмъ не менѣе въ первые же два года были приняты рѣшительныя мѣры. Сперва были испытаны небольшія частныя, притѣсненія, чтобы посмотрѣть, какъ встрѣтятъ ихъ протестанты, и при этомъ іезуиты, которымъ было поручено произвести этотъ опытъ, убѣдились, что австрійцы не намѣ-• рены браться за оружіе. Тогда Фердинандъ рѣшился не откладывать долѣе; онъ съѣздилъ 'въ 1598 году въ Римъ взять на великое дѣло папское благословеніе И сходилъ на богомоліе въ Лоретто, гдѣ передъ образомъ „генералиссимы“ своей, Богоматери, далъ обѣтъ окончательно очистить владѣнія свои отъ ереси. Бъ Римѣ онъ останавливался въ іезуитскомъ домѣ и по возвращеніи домой немедленно созвавъ трехъ главныхъ своихъ іезуитскихъ совѣтниковъ, духовника Бартоломея Виллера и ректоровъ Гауера и Нейкирха, и ср. ними, при содѣйствіи грецкаго католическаго священника Лоренца Зонабентера, составилъ планъ военныхъ дѣйствій противъ протестантовъ. Дѣло началось тѣмъ, что Зонабентеръ подалъ эрцгерцогу краснорѣчивую жалобу на протестантскихъ священниковъ, которые осмѣливались въ его округѣ крестить, вѣнчать и отправлять другія требы. Это была правда, но дѣло въ томъ, что все это продолжалось уже дав-- нымъ давно въ силу религіозной свободы, которой пользовался край. Но эрцгерцогъ отвѣчалъ на это обвиненіемъ протестантскихъ проповѣдниковъ въ нарушеніи религіознаго мира, и въ наказаніе за это объявилъ, что протестанты лишаются терпимости. Тоіда 13 сентября 1598
— 187 —
года штирійскому губернатору было приказано закрыть всѣ протестантскія церкви и школы въ теченіе двухъ не-» дѣль, а 23 числа того же мѣсяца вышекъ указъ всѣмъ священникамъ и учителямъ евангелическаго исповѣданія немедленно прекратить свои занятія и въ теченіе восьми дней покинуть страну подъ «страхомъ смертной казни. Въ слѣдующемъ мѣсяцѣ такія повелѣнія были даны и въ другихъ провинціяхъ внутренней Австріи; они всѣ состояли въ томъ, что еретикамъ приказывалось или возвратиться въ католицизмъ, или не медля продать все имущество и, уплативъ казнѣ десятую часть изъ выручки, убираться изъ страны.
Все это дѣлалось очень открыто и безцеремонно; конечно, протестанты составляли большинство народонаселенія, и нѣкоторыя мѣстности стали сопротивляться, какъ напр. главный городъ Ка^интіи, КлагенФуртъ. Во большинство ограничилось-вѣрноподданическими жалобами, мольбами и представленіями, и эрцгерцогу было легко подавить войсками мѣстное возстаніе немногихъ непокорныхъ общинъ. Теперь, когда іезуиты къ немалому удивленію своему увидѣли смиреніе противниковъ, они внушили эрцгерцогу мысль учредить инквизиціонный трибуналъ, агенты котораго разъѣзжали по всей странѣ подъ именемъ герцогскихъ коммисса-ровъ и возвращали заблудшихъ овецъ. Возвращали овецъ конечно не убѣжденіемъ и не доводами изъ св. писанія, а войсками, сопровождавшими коммиссаровъ, и страхомъ висѣлицъ, которыя воздвигались по всѣмъ городамъ и деревнямъ и грозили каждому, нежелавшему мѣнять вѣру. Такъ продолжалось нѣсколько лѣ.тъ, въ теченіе которыхъ было сожжено до 40,000 лютеранскимъ библій и разрушено множество протестантскихъ церквей. Въ 1600 году іезуиты и эрцгерцогъ уже могли похвастать, что, за исключеніемъ 30,000 выселившихся, обратили въ католицизмъ все населеніе и водворили въ странѣ тишину кладбища.
Такъ кончилась первая попытка іезуитовъ истребить въ Германіи ересь, причемъ они конечно не забыли и себя. Фер-
188 —
динандъ тотчасъ по вступленіи въ управленіе подарилъ имъ коллегію въ столицѣ Крайня, Лайбахѣ; въ 1598 г. обширное помѣстіе Мюльштадтъ въ Каринтіи съ большими независимыми правами; въ 1607 г. великолѣпная коллегія въ Клаген-фуртѣ и другая въ Леобенѣ; въ 1609 цѣлый дворецъ въ самомъ Грецѣ и множество мелкихъ владѣній, помѣстій и зданій. Кромѣ того, со времени искорененія ереси они сдѣлались полными хозяевами во всей внутренней Австріи и дѣлали тамъ, что хотѣли.
Протестантскіе гссудари, хотя съ неудовольсѣвіемъ смотрѣли на событія въ Австріи, однако и пальцемъ не пошевельнули на защиту рвоихъ единовѣрцевъ. Іезуиты же, помня, что желѣзо слѣдуетъ ковать, пока оно горячо, подстрекали императора Рудольфа II воспользоваться апатіей протестантской партіи, чтобы возстановить въ своихъ наслѣдственныхъ земляхъ единство вѣры. Рудольфъ склонился на этотъ совѣтъ и въ 1599 —1603 гг. посылалъ коммиссаровъ гнать изъ своихъ владѣній протестантское духовенство. Іезуитамъ онъ подарилъ домъ и нѣсколько церквей, отнятыхъ у протестантовъ въ Линцѣ, столицѣ верхне-энсской Австріи, гдѣ они скоро воздвигли себѣ великолѣпную коллегію. Но въ Богеміи и Венгріи онъ не могъ слѣдовать такому образу дѣйствій, потому что королевства эти не замедлили бы при помощи турокъ отложиться отъ него. Видя эту невозможность, четверо іезуитовъ, руководившихъ жалкимъ государемъ, Георгъ Шереръ, Вильгельмъ Ламормайнъ, Яковъ Геранусъ и Іоганъ фонъ-Желленъ, довольствовались пока угнетеніемъ вѣрноподданныхъ австрійцевъ. Зато другіе іезуиты вознаградили себя тѣмъ, что возбуждали католиковъ противъ протестантовъ всевозможными пасквилями, на что протестанты съ своей стороны не оставались въ долгу. Такъ напр. о. Андреасъ пи-* салъ: „Лучше жениться на чортѣ, чѣмъ на лютеранской бабѣ, потому что чорта можно прогнать святой водой и закліг^ наніями, а отъ лютеранской бабы не отдѣлаешься." О. Конрадъ Феттеръ постоянно выражался, говоря о лютеранахъ:
— 189 —
„шельмы, злодѣи и измѣнники", а Лютера называлъ „проклятымъ отступникомъ, воромъ, разбойникомъ, безсмысленнымъ животнымъ" и т. д. Конечно, -въ этомъ отношеніи протестанты не отставали; ругань была тогда въ модѣ, и навѣрное никто не могъ перещеголять въ изобрѣтательности брани самого Лютера, который поносилъ Генриха VIII англійскаго „осломъ, толстобрюхимъ злодѣемъ, Ахавомъ, Моавомъ" и проч., и проч. Но іезуиты доходили до того, что знаменитѣйшій членъ ихъ ордена, Григорій Поссевинъ, грозилъ вѣчнымъ ‘проклятіемъ императору Фердинанду I за то, что онъ даровалъ протестантамъ религіозный миръ. „Къ чему у насъ пушки, говорили о^. Таннеръ, Павелъ Виндекъ и Эверманъ, — къ чему деньги, солдаты и сабли, какъ не для того, чтобы употреблять ихъ противъ враговъ? Чего же мы ждемъ? Отчего мы медлимъ выступить противъ еретиковъ? Отчего не спѣшимъ искоренить лютеранскіе и кальвинскіе ужасы? Бейте ихъ, убивайте, ниспровергайте, гоните, жгите ихъ домы, дабы исчезла съ лица земли эта проклятая порода, и истинная вѣра оградилась бы наконецъ отъ опасности." Такими воззваніями іезуиты старались возбудить въ Германіи общую истребительную войну противъ протестантовъ.
Дѣйствія іезуитовъ въ ихъ любезной Баваріи еще яснѣе доказывали, что именно такова была ихъ цѣль. Здѣсь, какъ мы видѣли, они пріобрѣли могущество еще при Альбрехтѣ V, а тѣмъ болѣе при сынѣ его, Вильгельмѣ V, царствовавшемъ съ 1579 до 1596 г. Вильгельмъ воспитывался о. Тоффеусомъ, , и уже одно это предвѣщало, что при немъ дѣла іезуитовъ пойдутъ въ Баваріи хорошо. Надежды эти сдѣлались еще основательнѣе, когда въ 1568 году наслѣдный принцъ вступилъ въ бракъ съ благочестивой Ренатой, дочерью герцога Франциска I Лотарингскаго и взялъ себѣ въ духовники ея духовнаго отца, іезуита Доминика РІенгина, который вскорѣ овладѣлъ имъ совершенно. Вступивъ на престолъ, Вильгельмъ слѣпо повиновался приказаніямъ духовника и наперерывъ съ женой своей осыпалъ общества Іисуса щедротами, о кото
— 190 —
рыхъ всего лучше свидѣтельствуютъ великолѣпныя мюнхенскія постройки. Милость его къ іезуитамъ вскорѣ дошла до крайней расточительности въ ихъ Пользу, и герцогъ ничѣмъ кромѣ ордена не интересовался; онъ особенно любилъ ходить съ своимъ духовникомъ пѣшкомъ въ самый разгаръ лѣтнихъ жаровъ на богомолье въ жалкой одеждѣ пиллигрима; все это возбудило наконецъ въ народѣ сильное неудовольствіе, и въ 1596 г. герцогъ былъ вынужденъ отречься отъ престола въ пользу сына своего, Максимиліана. Баварцы надѣялись, что теперь настанетъ для нихъ золотой вѣкъ, потому что молодой герцогъ нерѣдко выражалъ желаніе доставить странѣ своей процвѣтаніе. Но вскорѣ послѣдовало горькое разочарованіе.
Максимиліанъ' I герцогъ Баварскій (1596 — 1651) воспитывался, какъ мы знаемъ, съ эрцгерцогомъ Фердинандомъ въ Ингольштадтѣ у іезуитовъ и заимствовалъ у нихъ точно такія же правила, какъ и герцогъ штирійскій. Поэтому со вступленіемъ его на престолъ, вліяніе іезуитовъ не уменьшилось, но только обнаруживалось иначе, потому что Максимиліанъ 'былъ не то, что отецъ его, и отличался энергіею и образованностью. Зато іезуиты успѣли убѣдить его, что Богъ избралъ его своимъ орудіемъ для утвержденія въ Германіи единства вѣры и для уничтоженія ереси навсегда. *) Бъ самой Баваріи ханжеству и Фанатизму герцога не на чемъ было разгуляться, потому что, благодаря стараніямъ его предшественниковъ, вся страна осталась при старой вѣрѣ. Поэтому ему пришлось позавидовать другу и двоюродному брату своему, Фердинанду Штирійскому, который въ то время еіце ближе породнился съ нимь бракомъ съ сестрой его, Маріей-Анной, и подвиги котораго на пользу католицизма приводили въ восторгъ всѣхъ его единовѣрцевъ. Притомъ герцогъ ба-
*) Максимиліанъ первый ввелъ обычай давать мальчикамъ при крещеніи имя „Мар.я“, назвавъ старшаго сына своего именами Богородицы и Игнатія Доводы.
— 191 —
варскій былъ крайне честолюбивъ и, какъ доказалъ впослѣдствіи, готовъ былъ даже пожертвовать своему честолюбію интересами католицизма. Во всякомъ случаѣ онъ ничего такъ не желалъ, какъ нарушенія религіознаго мира, потому чго война противъ еретиковъ могла удовлетворить и его завоевательнымъ планамъ, и его религіозному рвенію. Миръ, заключенный съ протестантами въ 1555 г., былъ вынужденъ необходимостью и не могъ быть терпимъ при благопріятныхъ обстоятельствахъ; весь вопросъ состоялъ слѣдовательно въ Тгомъ, когда его нарушить. Въ ожиданіи этой счастливой минуты герцогъ втихомолку заготовлялъ войска, оружіе и деньги подъ предлогомъ турецкихъ войнъ, но собственно для религіозной войны, объ ускореніи которой іезуиты всячески хлопотали.	,
Но прежде, чѣмъ старанія улътра-католической партіи увѣнчались полнымъ успѣхомъ, произошло нѣсколько событій, много обѣщавшихъ въ будущемъ. Изъ событій этихъ особенно замѣчательны насильственное занятіе и обращеніе Донаувёрта и переходъ Вольфганга Вильгельма Фалъцъ-Ней-бургскаго въ католицизмъ, сопровождавшійся истребленіемъ протестантства во всѣхъ владѣніяхъ его. Донау вертъ принадлежалъ нѣкогда Баваріи, но еще въ 1420 году пріобрѣлъ имперскую независимость и пользовался ею два вѣка. Часть населенія его еіце принадлежала #ъ римской религіи, и главной точкой опоры ея былъ монастырь бенедиктинцевъ. Но болѣе 4/3 гражданъ были лютеране,, исповѣданіе которыхъ было поэтому господствующимъ. Однако со времени религіознаго мира обѣ партіи жили другъ съ другомъ въ согласіи, и особенно съ конца XVI вѣка въ городѣ водворилось совершенное спокойствіе менаду католиками и протестантами. Но, по смерти добродушнаго аббата Кристофа Іерунга (цъ маѣ 1602), іезуитамъ при содѣйствіи Максимиліана Баварскаго и епископа Генриха V Аугсбургскаго удалось склонить монаховъ избрать въ аббаты баварца Леонгарда Германа, послѣ чего миръ скоро нарушился. По совѣту духов
— 192 —	/
/ ника своего, іезуита Іоганна Буслидіуса, герцоѣъ Максимиліанъ подстрекнулъ аббата возстать противъ давнишняго распоряженія магистрата, который уже много лѣтъ тому назадъ запретилъ въ городѣ крестные ходы и процессіи всякаго рода, и въ 1605 году аббатъ послѣдовалъ этому внушенію. Въ праздникъ Тѣла Господня онъ устроилъ пышный крестный ходъ и этимъ оскорбилъ протестантовъ. Впрочемъ порядокъ не былъ нарушенъ, и только магистратъ запретилъ на будущее время повтореніе подобныхъ нововведеній. Аббатъ и епископъ аугсбургскій, къ епархіи котораго принадлежалъ этотъ монастырь, обидѣлись и пожаловались императорскому надворному суду на угнетеніе, которое будто бы терпятъ католики въ Донаувёртѣ. Императорскій надворный судъ, обыкновенно отличавшійся черепашьей медленностью, на этотъ разъ вдругъ обнаружилъ удивительную дѣятельность и уже въ октябрѣ 1605 рѣшилѣ дозволить процессіи и запретить магистрату подобныя притѣсненія. Но магистратъ, опасаясь, что всѣ эти обряды могутъ возбудить возмущеніе въ народѣ, просилъ аббата позаботиться не нарушать миръ. Не смотря на это, аббатъ устроилъ новую, еще 'болѣе торжественную процессію 11 апрѣля 1606 г. изъ города въ сосѣднюю деревню и наканунѣ насмѣшливымъ тономъ оповѣстилъ объ этомъ весь городъ съ каѳедры. Народъ разумѣется разсердился, встрѣтилъ процессію градомъ каменьевъ и изломалъ одну хоругвь. Послѣдовали новыя, еще болѣе умилительныя жалобы въ цмператорскій надворный судъ, и послѣ долгихъ споровъ императоръ поручилъ герцогу Максимиліану „защищать донаувёртскихъ католиковъ отъ дальнѣйшихъ притѣсненій, если магистратъ по слабости не можетъ противиться имъ и держать злонамѣренныхъ гражданъ въ обузданіи-*.
Такимъ образомъ ультра-католическая партія добилась своего, и остальное довершить было уже нетрудно. Максимиліанъ послалъ въ городъ коммиссаровъ принять мѣры къ' огражденію католиковъ, но эти господа вели себя такъ высокомѣрно, что граждане выгнали ихъ. Тогда было объяв- (
- 193 —
лено, что Донаувёртъ открыто возсталъ противъ император-- скаго величества, и по настоянію своихъ іезуитовъ Рудольфъ II объявилъ 3 августа 1607 г. городъ въ опалѣ. Экзекуція была поручена разумѣется герцогу баварскому, какъ ближайшему имперскому чину, и онъ подступилъ къ Донау-вёрту съ такими силами, что о долгомъ сопротивленіи не могло быть и рѣчи. Изъ протестантскихъ государей никто и не пошевельнулся, и потому 17 декабря 1607 г. городъ отворилъ герцогу ворота, впрочемъ съ условіемъ, что ничья .•религіозная свобода не будетъ нарушена, и Максимиліанъ по-
клялся „своею княжескою честью“ соблюдать это условіе. Свѣтскіе совѣтники Максимиліана предлагали ему оставить религіозную свободу ^покореннаго города неприкосновенною и поскорѣе очистить его, собравъ съ него деньги за военные расходы, потому что иначе за Донаувёртъ, бывшій вольнымъ городомъ, могутъ вступиться протестантскіе чины, что подастъ поводъ къ непріятнымъ столкновеніямъ; но духовные совѣтники, духовникъ Буслидіусъ и оо. Матіасъ Мит-не,ръ и Георгъ Шретлъ, требовали, чтобы герцогъ немедленно силою искоренилъ въ Донаувёртѣ ересь и для поддержанія въ немъ католицизма присоединилъ бы его, не долго думая, къ своимъ наслѣдственнымъ владѣніямъ. Конечно, это было явнымъ нарушеніемъ религіознаго мира, и герцогъ, послѣдовавъ ихъ совѣту, явился въ глазахъ всего срѣта вѣроломнымъ.
* Но они представили ему, что въ отношеніи еретиковъ никто не обязанъ держать слово, а что касается перваго, то, говорили они насмѣшливо, протестантскіе чины не дойдутъ изъ-за такой бездѣлицы до крайнихъ мѣръ, потому что вѣдь допустили же они событія въ Австріи и другихъ мѣстахъ; а впрочемъ, если бы они и рѣшились принять энергическія мѣры, то намъ только того и нужно; тогда начнется, наконецъ, великая борьба за вѣру, обѣщающая Максимиліану большія выгоды, тѣмъ болѣе, что онъ готовъ къ ней, а враги его не готовы. Максимиліанъ, не колеблясь, послѣдовалъ этимъ совѣтамъ и началъ сь того, что прогналъ изъ города проте-ІЬЗУИГЫ. I.	13
— 194 — стантскихъ священниковъ, а церкви ихъ отдалъ іезуитамъ. Та же участь постигла и протестантскихъ учителей/ мѣста которыхъ были заняты католиками; гражданъ же силою принуждали по-прежнему посылать дѣтей въ школы и ходить -въ церковь. Въ то же время съ согласія Рудольфа II Максимиліанъ присоединилъ Донаувёртъ къ своимъ владѣніямъ и въ нѣсколько лѣтъ уничтожилъ въ немъ всѣ слѣды ереси.
Протестантскіе чины, засѣдавшіе тогда вмѣстѣ съ католиками на сеймѣ въ Регенсбургѣ, поняли, конечно, что занятіе Донаувёртй есть первый шагъ къ выполненію плана ультра-католической партіи, которая намѣревалась истребить ересь сперва у мелкихъ имперскихъ чиновъ, а потомъ, смотря по обстоятельствамъ, приняться и за крупныхъ; они поняли и громогласно высказали это, но ограничились простымъ протестомъ. Впрочемъ вскорѣ послѣ того, въ маѣ 1608 была основана протестантская унія, въ которой лютеране соединились наконецъ съ своими смертельными врагами, — кальвинистами. Тогда въ іюлѣ 1609 г. Максимиліанъ учредилъ католическую лигу, чтобы противодѣйствовать уніи, существовавшей впрочемъ недолго и не принесшей никакой пользы. Какъ бы то ни было, но задуманное и руководимое іезуитами покушеніе на, Донаувёртъ привело къ тому, что -Германія открыто раздѣлилась на два враждебные военные лагеря, ожидавшіе только сигнала вождей своихъ, чтобы завязать борьбу на смерть. Іезуиты и вообще ультра-католики достигли такимъ образомъ своей цѣли; но прежде чѣмъ подоспѣла окончательная развязка, произошло еще одно собы- -тіе, придавшее этой партіи самоувѣренность и сознаніе своей7 Силы.
Въ мартѣ 1609 г. умеръ герцогъ Іоганнъ-Вильгельмъ III Юлихъ-Клевскій, не оставивъ прямаго потомства; на владѣнія его изьявляли притязанія Фальцъ-Нейбургъ и Бранденбургъ, и курфирстъ Іоганнъ-Зигмундъ Бранденбургскій немедленно занялъ Клеве, а наслѣдный принцъ ВольФгангъ-Видь-гельмъ Фальць-Нейбургскій-Юлихъ. По каждый изъ нихъ
— 195 —
хотѣлъ овладѣть всѣмъ, и потому оба обратились къ ‘протестантской уніи, членами которой были, требуя содѣйствія ея на сеймѣ. Уніи, слѣдовательно, пришлось рѣшать, кому отдать преимущество и за кого заступиться, и нѣкоторое время, казалось, она предпочтетъ курфирста. Впрочемъ между членами ея господствовало несогласіе; дѣло долго тянулось и ничѣмъ не утончилось. Тогда по проискамъ іезуитовъ посланникъ короля испанскаго посовѣтовалъ Вольфгангу породниться съ баварскимъ домомъ и черезъ это пріобрѣсти •'содѣйствіе Максимиліана и католической лиги. Принцъ немедленно посватался за Магдалину, сестру Максимиліана; но герцогь отказалъ ему, объявивъ, что никогда не допуститъ сестру выдти заМужъ за еретика. Отвѣтъ былъ ясенъ, но Вольфгангъ принадлежалъ къ самому набожному и правовѣрному изъ всѣхъ лютеранскихъ домовъ и хвалился, что прочитываетъ библію отъ доски до доски не меньше двадцати четырехъ разъ въ годъ. Не смотря на это, алчность превозмогла, и въ іюлѣ 1613 года принцъ тайно перешелъ въ католицизмъ, а четыре мѣсяца спустя женился на сестрѣ Максимиліана. Отступничество свое онъ хранилъ втайнѣ, опасаясь гнѣва своего стараго отца; но іезуиты разблаговѣстили объ этомъ и принудили его въ маѣ 1614 года сдѣлать свое ренегатство гласнымъ, вслѣдствіе чего старикъ отецъ черезъ два мѣсяца съ горя умеръ.
Такимъ образомъ іезуиты добились перехода ВольФганга въ католицизмъ и теперь принялись истреблять ересь въ его владѣніяхъ. Ренегаты х всегда яростно ревнуютъ за новую вѣру свою, чтобы доказать, что переходъ ихъ искрененъ, и принцъ нейбургскій не составлялъ въ этомъ случаѣ исключенія изъ общаго правила. Черезъ нѣсколько дней послѣ своего перехода въ католичество онъ увѣрялъ папу Пія V въ собственноручномъ письмѣ въ своей безграничной преданности римскому престолу и прибавлялъ, что рѣшился „искоренить лютеранство, быть столпомъ римской церкви, отмѣнить свободу евангелическаго исповѣданія, принять крайнія мѣры 13* 
— 196 —
противъ протестантовъ и сдѣлать все, чтобы погубить ихъ.* Однако, вступивъ черезъ два мѣсяца на престолъ, онъ не постыдился торжественно обѣщать особой грамаТой своимъ, подданнымъ неприкосновенность ихъ религіозной свободы, потому что иначе подданные не дали бы ему присяги въ вѣрности. Затѣмъ въ Февралѣ 1615 г. онъ прибылъ въ столицу своего княжества, Ней бургъ; немедленно передалъ дворцовую церковь іезуитамъ Якову Рейингу и Антону Велъзеру, духовникамъ его и жены его, и ревностно принялся- искоренять лютеранство; средства къ этому были всюду одинаковы: изгнаніе протестантскихъ священниковъ и учителей, отрѣшеніе йесговорчивыхъ чиновниковъ, всякаго рода притѣсненія еретикамъ и поощренія тѣмъ, кто переходилъ въ католичество. Средства эти, особенно постой войскъ въ домахъ упорствующихъ, оказались какъ нельзя болѣе дѣйствительны, и черезъ нѣсколько лѣтъ нейбургцы и жители другихъ городовъ и селеній княжества постигли истину римской церкви. Всякія попытки съ ихъ стороны отразить силу силою считались бунтомъ и наказывались, оружіемъ. Такимъ образомъ лютеранство было искоренено и въ Нейбургскомъ княжествѣ,, и въ Юлихскомъ, гдѣ Вольфгангъ. утвердился съ помощью лиги (княжество Клеве осталось за курфирстомъ бранденбургскимъ) въ весьма короткое время. Герцогъ въ угоду своему любимцу Рейингу *) основалъ въ своихъ владѣніяхъ нѣсколько коллегій, въ томъ числѣ главныя въ Нейбургѣ и Дюс-(сльдорфѣ; водворившись здѣсь, іезуиты могли отсюда вліять на сосѣднія протестантскія страны.
*) Доказательствомъ тому, что іезуиты были иногда люди, дѣйствовавшіе по убѣжденію, а не лицемѣры, какъ многіе думаютъ, можетъ служить примѣръ этого Рейинга. Фанатикъ, изувѣръ и въ полномъ смыслѣ іезуитъ, онъ въ послѣдствіи самъ перешелъ въ протестантство. Полемика его съ проТестан-іами заставила его вдуматьсн въ предметъ спора, и слѣдствіемъ этого было то, что въ 1621 году въ Тюбивгенѣ онъ открыто принялъ евангелическое учевіе, сдѣлалсн въ тюбингевскомъ университетѣ профессоромъ богословія и пробылъ въ этомъ званіи до самой смерти. Страннан судьба для духовника и любимца государи, ставшаго ренегатомъ вѣры ради политическихъ выгодъ!
. — 197 —
Если ультра-католическая партія своими происками была виновна въ нарушеніи мира, господствовавшаго въ Германіи, -то и протестанты подлежатъ осужденію за то же, но по другой причинѣ. Ихъ малодушіе, безтолковые внутренніе раздоры и апатія столько же способствовали разрыву мира, сколько и интриги католиковъ. Если бы они обнаружили энергію и начали отражать силу силою еще ври самыхъ первыхъ попыткахъ католической партіи, при первыхъ нападеніяхъ на религіозный миръ вь Фульдѣ, Майнцѣ, а особенно въ дѣлѣ кельнскаго архіепископа, если бы они не обнаружили при всѣхъ этихъ событіяхъ своего внутренняго несогласія и даже трусости, то мужество слабѣйшей католической партіи не возрастало бы съ каждымъ годомъ, и она не позволила бы себѣ тѣхъ поступковъ, какіе совершала потомъ въ епископствахъ падерборнскомъ, минденскомъ, мюнстерскомъ и другихъ, въ Донаувертѣ и Фальцъ-Нейбургѣ.
Когда’ католическая партія рѣшилась привести дѣло къ окончательному разрыву, ей было чрезвычайно важно, чтобы высшая власть въ Германіи находилась въ рукахъ человѣка,, вполнѣ преданнаго ея духу. Ей нуженъ былъ человѣкъ довольно тупоумный, чтобы безусловно руководствоваться религіознымъ Фанатизмомъ, и довольно упрямый, чтобы не уступать ни передъ чѣмъ; человѣкъ, которымъ можно бы было управлять и который имѣлъ бы твердости лишь на столько, насколько нужно, чтобы быть неумолимымъ и безчувственнымъ; человѣкъ, воспитанный въ принципахъ іезуит ства и навсегда привязанный къ интересамъ римской партіи. Если бы императорская корона принадлежала такому человѣку, то можно было бы не сомнѣваться, что затѣваемая война будетъ безпощадна, и что противная партія будетъ доведена до погибели. Между тѣмъ наслѣдникъ Рудольфа II, братъ его, эрцгерцогъ Матіасъ, не удовлетворялъ этимъ требованіямъ и казался ультра-католикамъ человѣкомъ, «лишкомъ преданнымъ политическимъ выгодамъ своего дома и своимъ собственнымъ, чтобы быть достойнымъ вождемъ
198 —
ея въ рѣшительной борьбѣ съ ересью. Поэтому взоры ихъ давно уже обращались на Фердинанда Штирійскаго, питомца іезуитовъ, доказавшаго въ своемъ герцогствѣ свой Фанатизмъ и свое усердіе.
Протестантская партія, напротивъ, полагала, что для предотвращенія гибельной борьбы и для упроченія за собой преимущества, ей необходимо отнять у Габсбургскаго дома корону Германіи. Для этой цѣли она быда готова на всякія пожертвованія, и ей всякій казался годенъ вь императоры, лишь бы не былъ Габсбургомъ. Глава протестантовъ, Фальц-кій курфирстъ Фридрихъ V, нарочно ѣздилъ въ Мюнхенъ предлагать престолъ герцогу Максимиліану, который могъ безъ труда достигнуть его, потому что за него были бы голоса всѣхъ протестантскихъ курфирстовъ и брата его, курфирста кёльнскаго, что составляло достаточное большинство. Но хотя герцогъ былъ гораздо Фанатичнѣе Матіаса, тѣмъ не менѣе папская партія употребляла всѣ усилія, чтобы оставить престолъ за австрійскимъ домомъ, и Клементъ VIII просилъ Аквавиву поручить евоимъ подчиненнымъ отклонить Максимиліана отъ предложеній протестантовъ.
Папа Клементъ VIII хотѣлъ возвести на императорскій престолъ вмѣсто Матіаса другаго брата ГудольФа II, эрцгерцога Алъберта, намѣстника испанскаго короля въ Нидерландахъ. Но Матіасъ предупредилъ всѣ интриги1, принудивъ Рудольфа еще при жизни уступить ему почти всѣ наслѣдственныя владѣнія австрійскаго дома. Онъ .былъ уже королемъ богемскимъ и венгерскимъ, когда въ 1612 году умеръ Рудольфъ, и Матіасъ былъ избранъ императоромъ. Онъ давно не любилъ Фердинанда ПІтирійсі.аго по соперничеству съ нимъ въ стремленіи овладѣть наслѣдствомъ Рудольфа и, будучи бездѣтенъ, могъ назначить наслѣдникомъ своимъ кого-нибудь другаго изъ своихъ родственниковъ. Тогда явились на сцену іезуиты; они постарались расположить въ пользу своихъ цѣлей окружающихъ императора/и преимущественно продажныхъ придворныхъ дамъ, любовницъ
— 199 —
Матіаса, которымъ они расточали подарки, лесть, всепрощенія, словомъ все, что угодно, и черезъ нихъ получили вліяніе на престарѣлаго государя. Особенно усилились они при дворѣ его съ тѣхъ поръ, какъ съ ними соединился епископъ Мельхіоръ Клезель, д^гугъ императора, назначенный имъ тотчасъ по вступленіи на престолъ первымъ министромъ. Этотъ Клезель, сынъ одного лютеранина, вѣнскаго булочника, былъ обращенъ нѣкогда въ католичество іезуитомъ Георгомъ Шереромъ, и потому былъ весьма расположенъ къ обществу; ’но іезуиты' еще болѣе привлекли его къ себѣ, обѣщавъ ему за содѣйствіе планамъ ихъ въ пользу эрцгерцога Фердинанда давно желанную кардинальскую шапку. Обѣ стороны честно 'выполнили взаимныя обѣщанія: въ 1616 году Клезель былъ сдѣланъ кардиналомъ и за это схлопоталъ за Фердинанда. Но собственно возвышеніемъ своимъ Фердинандъ былъ обязанъ двумъ іезуитамъ, Петру Кацману и Кристофу ІПейнеру. Пацманъ, подобно Клезелю, былъ сынъ бѣдныхъ протестантскихъ родителей, жившихъ сперва въ Гросвардейнѣ, а потомъ въ Грецѣ и семнадцати лѣтъ отъ роду былъ обращенъ іезуитами въ католицизмъ (1587), учился въ Грецѣ богословію и рано достигъ степени профессора въ тамошнемъ университетѣ. Впослѣдствіи онъ вступилъ въ службу кардинала-архіепископа гранскаго, Франца Форгача, и до того вошелъ къ нему въ милость, что кардиналъ, умирая въ 1615 году, рекомендовалъ его венгерскимъ магнатамъ себѣ въ преемники. По смерти Форгача, магнаты просили Матіаса выполнить его послѣднюю волю, и императ< ръ охотно сдѣлалъ бы это, если бы законы общества Іисуса не противились такому возвышенію его членовъ. Дѣлу пособили однако тѣмъ, что Пацманъ офиціально вышелъ изъ ордена Іисуса, тайно оставшись конечно іезуитомъ. Павелъ V назначилъ его архіепископомъ, и въ этомъ званіи онъ имѣлъ случай лично сойтись съ Матіасомъ, который такъ полюбилъ его, что безъ его совѣта не предпринималъ ничего. Онъ обратился къ нему за совѣтомъ между прочимъ и о назначеніи наслѣдника сво-
— 200 —
ихъ наслѣдственныхъ владѣній, такъ какъ братія/сго, эрцгерцоги Максимиліанъ Тирольскій и Альбертъ были стары и бездѣтны, и Пацманъ посовѣтовалъ ему завѣщать всѣ владѣнія свои Фердинанду Штирійскому. Краснорѣчіе его подѣйствовало такъ сильно, что Матіасъ еще при-жизни, хотя очень неохотно, объявилъ въ началѣ 1617 года Фердинанда наслѣдникомъ всѣхъ своихъ земель. При этомъ Пацману много содѣйствовалъ’ другой іезуитъ, Шейнеръ. Въ началѣ XVII вѣка онъ былъ профессоромъ математики въ инголь-штадтскомъ университетѣ, откуда его часто приглашали въ Инспрукъ къ эрцгерцогу Максимиліану, большому любителю математическихъ наукъ; онъ особенно понравился эрцгерцогу, какъ собратья его—китайскимъ богдыханамъ, тѣмъ, что очень искусно поправилъ случайно попортившійся астрономическій инструментъ (1615 г.). Максимиліанъ добился, чтобы Шейнеръ покинулъ свою каѳедру въ Ингольштадтѣ и водворился въ Инспрукѣ въ качествѣ придворнаго духовника, причемъ онъ пріобрѣлъ самое неограниченное на него вліяніе. Въ томъ же 1615 году онъ уговорилъ эрцгерцога сдѣлать шагъ въ пользу Фердина'нда, т. е. отказаться отъ наслѣдства и склонить къ тому же и брата своего, Альберта. Для этой цѣли эрцгерцогъ нарочно ѣздилъ къ брату въ Брюссель, въ сопровожденіи Шейнера. Здѣсь оба брата и король испанскій Филиппу ІП, имѣвшій, какъ родственникъ австрійскаго дома, также притязаніе на наслѣдство, отказались отъ всѣхъ своихъ правъ. *) Оттуда онъ отправился въ Прагу къ императору, котораго Пацманъ уже уговорилъ одобрить все это.-	'	’	.	‘
Такимъ образомъ Фердинандъ былъ назначенъ наслѣдникомъ и признанъ какъ нѣмцами, такъ и чехами и венграми.
Филиппъ III отказался впрочемъ не даромъ; въ тайномъ договорѣ Фердинандъ обѣщалъ, по вступленіи на престолъ, уступить ему Тироль, Фораль,-бергъ, Эльзасъ и Брисгау. Впрочемъ договоръ этотъ никогда не былъ выполненъ.	,
— 201 —
При этомъ онъ торжественно обѣщалъ уважать права и воль-.4 пости своихъ будущихъ подданныхъ ,и передъ коронованіемъ въ Богеміи присягнуть въ вѣрности такъ называемой „Гра-матѣ Величества" Рудольфа II, которою въ Богеміи обезпечивалась религіозная свобода. Но іезуиты уже тогда поговаривали, что „поѵиб гех—поѵа 1ех“, или, другими словами, но-г вый государь не обязанъ стѣсняться правами, дарованными ! странѣ его предшественниками. Іезуитъ Андрей Нейбауеръ і проповѣдовалъ въ Прагѣ въ церкви съ каѳедры, что „богем-і «окая грамата все равно, что вынужденное необходимостью і . позволеніе держать въ большихъ городахъ публичные дома", а другіе члены общества Іисуса громко говорили о необходимости гнать, лишать имущества и казнить протестантовъ. Всѣмъ было ясно, что по избраніи Фердинанда въ императоры должна начаться рѣшительная борьба, о которой ультра-ка-толическая партія уже давно хлопотала.
' Но она началась еще ранѣе, какъ извѣстно, въ маѣ 1618 ! года. Открылась она возмущеніемъ богемскихъ протестантовъ, давн® уже подстрекаемыхъ къ возстанію интригами іезуитовъ, вслѣдствіе чего мятежники начали съ того, что навсегда изгнали іезуитовъ изъ Богеміи. Жалкій, дряхлый и больной Матіасъ умеръ въ слѣдующемъ году, и Фердинандъ Штирійскій сдѣлался императоромъ Фердинандомъ II. При встушленій его на престолъ возстаніе уже охватило почти всѣ его наслѣдственныя владѣнія, особенно Богемію, Моравію, Силезію, Венгрію и даже Австрію; такъ что онъ, во-, преки внушеніямъ іезуитовъ, послалъ къ папѣ графа Траут-> мансдорфа просить позволенія заключить миръ на условіи религіозной свободы. Узнавъ объ этомъ, іезуиты поспѣшили увѣдомить своего генерала, Муція Вителески,< который убѣдилъ Павла V отказать императору въ просьбѣ; въ то же время тогдашній императорскій' духовникъ, іезуитъ Іоганнъ Вейтартнеръ, представилъ своему духовному .сыну всю грѣ-* ховность и преступность его намѣренія.
.Ультра-католическая партія не могла допустить, чтобы
война прекратилась въ самомъ началѣ, и чтобы состоялся, миръ съ тѣми странами, мятежное правительство которыхъ запретило іезуитамъ подъ страхомъ смертноц казни переступать предѣлы своихъ владѣній. Правительства Богеміи, Венгріи, Моравіи, Силезіи и Австріи постановили законы, воспрещавшіе іезуитамъ доступъ въ эти страны, и въ то же , время писали противъ нихъ, обличая и разглашая всѣ ихъ
происки. Такъ между прочимъ въ одномъ манифестѣ мятежныхъ правительствъ говорилось: „мы нашли, что зачинщики всѣхъ этихъ бѣдствій — іезуиты, которые стараются всюду утвердить власть римскаго престола и подчинить себѣ всѣ королевства и страны. Для этой цѣли они прибѣгаютъ къ самымъ непозволительнымъ средствамъ: возбуждаютъ власти противъ подданныхь и подданныхъ «противъ властей; сѣютъ раздоры и возмущенія; присвоиваютъ себѣ всюду политическое господство и проповѣдуютъ, что въ отношеніи людей, непринадлежащихъ къ римской церкви, никто не обязанъ соблюдать вѣрность и честность." Однако средства Фердинанда продолжать войну были весьма недостаточны: казна его была пуста; армія состояла всего изъ 12,000 человѣкъ, тогда какъ непріятель былъ вчетверо сильнѣе; помощь со стороны Испаніи, на которую онъ разсчитывалъ, оказалась ничтожною. Онъ не могъ бы продолжать войну, если бы не получилъ содѣйствія Максимиліана Баварскаго. Баварскій домъ находился съ австрійскимъ далеко не въ дружескихъ отношеніяхъ, потому что Габсбурги съ тѣхъ поръ, какъ владѣли императорскимъ престоломъ, нанесли ему не мало обидъ, особенно въ дѣлѣ о наслѣдствѣ герцога Ландсгут-скаго, Георга Богатаго. Притомъ Фердинандъ II дѣйствовалъ относительно Максимиліана не только не подружески, но даже просто безчестно; онъ всячески интриговалъ, чтобы побудить его сдать главное начальство въ лигѣ и вообще поступалъ ^такъ, что сильно возстановйлъ противъ себя баварскаго государя. Всѣ ожидали, что Максимиліанъ воспользуется на-стоящимъ затруднительнымъ положеніемъ императора и воз
— 203 —
наградитъ себя за всѣ непріятности и неудовольствія. Однако, коТда Фердинандъ прибылъ, въ началѣ октября, въ .Мюнхенъ просить помощи, Максимиліанъ согласился на все и 8 октября 1619 М заключилъ съ другомъ своего дѣтства совершенно безкорыстный для себя договоръ. Императоръ былъ обязанъ этимъ іезуитамъ, которые господствовали при мюнхенскомъ дворѣ и черезъ герцогскаго духовника уговорили Максимиліана принять участіе въ религіозной борьбѣ и вопреки политическимъ интересамъ своимъ вступить въ.союзъ съ Австріей Изъ исторіи тридцатилѣтней войны извѣстно, какую помощь принесло императору содѣйствіе Баваріи. Послѣ побѣды при Бѣлой Горѣ, одержанной Максимиліаномъ, предводимыя имъ войска лиги покорили императору всю Богемію. При этомъ Максимиліанъ въ неожиданномъ припадкѣ гуманности обѣщалъ чехамъ полную амнистію, если они согласятся покориться безусловно, и чехи были принуждены повѣрить этому обѣщанію. Но іезуиты были очень недовольны этимъ условіемъ; они желали отмстить начальникамъ еретиковъ, изгнавшимъ ихъ два. года тому назадъ изъ Богеміи; они убѣждали Фердинанда не обращать вниманія на обѣщанія, данныя его подданнымъ герцогомъ баварскимъ Фердинандъ долго противился этимъ наущеніямъ, не желая оскорблять человѣка, которому былъ обязанъ покореніемъ Богеміи и подавленіемъ возстанія въ прочихъ австрійскихъ владѣніяхъ; для Максимиліана было бы конечно въ высшей степени непріятно, если бы слово его было такъ грубо нарушено; но наконецъ Фердинандъ поколебался и въ началѣ іюня 1621 г. собралъ тайный духовный совѣтъ для рѣшенія этого дѣла. Въ этомъ совѣтѣ главный голосъ принадлежалъ императорскимъ духовникамъ, іезуитамъ Вейнгартену и Мартину Беканусу. Послѣдній, котораго настоящая Фамилія была Ванъ-денъ-Бекъ, родился въ 1561 г. въ Богеміи, двадцати двухъ лѣтъ поступилъ въ орденъ іезуитовъ и черезъ пять лѣтъ былъ уже профессоромъ въ Кёльнѣ. Въ 1613 году онъ перешелъ на ту же каѳедру въ Вѣну, и
— 204 —
’ черезъ семь лѣтъ императоръ сдѣлалъ его своимъ вторымъ духовникомъ, такъ какъ Вейнгартнеръ былъ уже очень старъ. Однако онь занималъ эту'важную должность недолго и умеръ вь январѣ 1624 года. Изъ числа другихъ іезуитовъ, засѣдавшихъ въ совѣтѣ императора Фердинанда, особенно отличался ректоръ вѣнской коллегіи, Вильгельмъ Ламормайт или Леммерманъ. Онъ родился около 1570 года въ люксембургскомъ округѣ, очень рано поступилъ въ орденъ, былъ профессоромъ богословія, потомъ ректоромъ грецкой коллегіи, и когда Фердинандъ II переселился изъ Греца въ Вѣну, то по его желанію былъ переведенъ туда и Леммерманъ. Фердинандъ очень любилъ его и совершенно подчинялся его вліянію; по смерти Бекануса, онъ былъ сдѣланъ императорскимъ духовникомъ и оставался въ этомъ званіи при Фердинандѣ II и его преемникѣ до самой смерти своей въ 1648 іоду. Онь ' уговорилъ совѣтъ рѣшиться на строгія мѣры противъ мятежниковъ, сказавъ, что беретъ на свою совѣсть всю кровь, которая будетъ пролита. Императоръ подписалъ давно заготовленный смертный приговоръ, и 21 іюня трагедія началась казнью двадцати семи знатнѣйшихъ предводителей богемскаго возстанія. Во время казни ихъ Ф?ердинандъ П лежалъ распростертый передъ образомъ Богородицы въ Маріенцеллѣ, куда отправился на богомолье, и молился'о душахъ своихъ жертвъ. Съ тѣхъ поръ началась самая ужасная, жестокая, кровавая система гоненія, руководителемъ которой былъ по собственному сознанію іезуитовъ знаменитый сочленъ ихъ, Ламормайнъ. Всѣ протестанты были лишены не только гражданскихъ, но и вообще всѣхъ человѣческихъ правъ. Коммис--сія, назначенная Фердинандомъ и бывшая не чѣмъ инымъ, какъ инквизиціоннымъ судилищемъ, упражнялась въ теченіе нѣсколькихъ лѣтъ въ вѣшаніи, колесованіи, клейменіи, рѣзаніи ушей и носовъ. Кроаты, кирасиры и ландскнехты загоняли народъ въ церкви собаками, бичами и палашами;
' грабили всю страну, какъ города, такъ и деревни; нападали по ночамъ на безоружныхъ, рѣзали,'терзали ихъ и насило
— 205 —
вали женщинъ. Главныхъ виновниковъ казнили или сяжаяи въ тѣсныя клѣтки, гдѣ нельзя'было ни сидѣть, ни лежать, и до тѣхъ поръ преслѣдовали ихъ семейства, женъ и дѣтей, пока* они не соглашались отказаться отъ ереси. Іезуиты принимали во всемъ этомъ самое дѣятельное участіе, и изъ нихъ особенно отличились нѣкоторые, имена которыхъ заслуживаютъ быть сохраненными исторіей на позоръ; то были: Адамъ Кроватскій, Андрей Мечъ, Леонгардъ Оппелъ, Гаспаръ Гилъбрандтъ, Георгъ Ферусъ, Фердинанда Коловратъ, Фридерикъ Бриделъ и Маттіасъ Въеріусъ. О томъ, что они совершали, даетъ понятіе ихъ же собратъ, іезуитъ Балъбинъ, историкъ Богеміи и очевидецъ всѣхъ этихъ ужасовъ; онъ говоритъ: „право удивительно, что послѣ всего совершившагося вь этой странѣ, въ ней еще остались жители; но всѣ, кто уцѣлѣлъ въ этомъ раззоренномъ краѣ, были обращены въ католичество, и ересь была радикально истреблена". Ме-, жду прочимъ извѣстенъ Фактъ, что іезуиты съ своими учениками напали ночью на одну деревню близъ Праги, жители которой упорствовали въ ереси, и совершенно ограбили се.
Іезуиты были всемогущи; императорь тайно поступилъ въ орденъ, но скрывалъ это очень слабо и открыто называлъ себя сыномъ общества Іисуса. Люди самые безчестные, преступные и развратные получили самыя высшія гражданскія придворныя должности. Богемія находилась подъ особеннымъ іезуитскимъ владычествомъ. Даже знаменитый пражскій университетъ былъ соединенъ съ тамошнею іезуитскою коллегіей и такимъ образомъ отданъ былъ подъ власть общества Іисуса. Ректоръ этой коллегіи былъ сдѣланъ въ то же время ректоромъ университета, попечителемъ всѣхъ учебныхъ заведеній въ Прагѣ, цензоромь всѣхъ книгъ, печатавшихся и продававшихся въ королевствѣ Богемскомъ, и наконецъ инкви-зиторомь. Это нарушило права прочаго духовенства и чрезвычайно оскорбило пражскаго архіепископа, кардинала Гар-раха, который завелъ съ ними продолжительный споръ, жа-
— 206 —
ловился на нихъ папѣ, но все тщетно, и іезуиты утвердились въ завоеванной и опустошенной Богеміи.
Такъ же дѣйствовали они и въ другихъ австрійскихъ владѣніяхъ, возставшихъ противъ императора и возвращенныхъ подъ власть его. Въ 1621 г. возвратилась подъ власть Фердина'нда Силезія; она была покорена не оружіемъ, а признала власть императора добровольно и заключила съ нимъ торжественный договоръ, въ которомъ ей давалась полная* амнистія и подтверждались всѣ права ея и привилегіи, въ томъ числѣ и религіозная свобода. Іюня 17 договоръ этотъ былъ обнародованъ' во всей Силезіи, и никто не предполагалъ, чтобы коварство Фердинанда II и безстыдство его совѣтниковъ могли дойти до вѣроломнаго нарушенія такого торжественнаго условія. Но уже въ слѣдующемъ году начались гоненія на протестантовъ, причемъ употреблялись тѣ самыя средства, которыя оказались столь дѣйствительными въ Богеміи. Іезуиты съ утра до вечера проповѣдовали объ истребленіи ереси и солдаты совершали такія жестокости, что наконецъ ужасные подвиги ихъ сдѣлались нестерпимы самимъ іезуитамъ, и іезуитъ Нерлигь потребовалъ ихъ отозванія. Какъ бы то ни было, но Силезія была возвращена въ католицизмъ, хотя этотъ результатъ стоилъ ей половины народонаселенія.
Послѣ окончательнаго торжества надъ протестантами императоръ издалъ въ 1629 году свой знаменитый реституціонный эдиктъ, которымъ всѣ духовныя имѣнія, монастыри и бенефиціи, перешедшія со времени пассаускаго договора 1552 года во владѣніе протестантовъ, должны были возвратиться къ своимъ прежнимъ владѣтелямъ. .Но больше всего эдиктъ этотъ принесъ пользы іезуитамъ, потому что множество владѣній досталось, вмѣсто прежнихъ своихъ владѣтелей, обществу Іисуса. При изданіи этого эдикта 6 марта 1629 г. все католическое духовенство, монахи, епископы, архіепископы всей Германіи, были очень довольны и ожидали себѣ необыкновенныхъ выгодъ. Но вскорѣ имъ пришлось убѣдиться,
— 207 —
что императоръ, съ самаго начала предоставившій себѣ право распоряжаться возвращенными отъ протестантовъ духовными владѣніями, вовсе ненамѣренъ отдавать ихъ прежнимъ ййадѣтелямъ, а желаетъ воспользоваться ими самъ для себя, для увеличенія своего могущества. Поэтому папа Урбанъ VIII былъ очень недоволенъ имъ и въ 1632 г. сказалъ посланнику Фердинанда, іезуиту Пацману, что успѣхи шведовъ очевидно явное божеское наказаніе за то, что церковныя имущества отняты у протестантовъ и не возвращены церкви, а удержаны свѣтскою властью. Одни іезуиты пріобрѣли дѣйствительныя выгоды, тѣмъ болѣе значительныя, что они не имѣли никакихъ -правъ на возвращенныя имущества. Они утверждались во всѣхъ областяхъ, отнимаемыхъ у протестантовъ, и потому сопровождали императорскія войска во всѣхъ походахъ, вступали съ ними въ завоеванные города и подстрекали эти и безъ того безчеловѣчныя орды къ страшнѣйшимъ жестокостямъ. Сцены, ознаменовавшія собою начало войны въ Богеміи и Силезіи, возобновлялись теперь всюду, куда проникали знамена Ф’ердинанда II или лиги въ сопровожденіи іезуитовъ. Такъ напримѣръ Лоренцъ Фораръ, профессоръ дил-лингенской іезуитской коллегіи, обратился къ командирамъ императорскихъ войскъ съ такими увѣщаніями: „Евіоіе Гег-ѵепіев, т. е. да не ослабѣетъ ваше рвеніе: крушите и жгите, такъ чтобы небу стало жарко, ангелы бы поджимали ноги, и звѣзды начали бы 'таять. “ При взятіи города Эльмица, іезуитъ Ламурнай собственноручно зарѣзалъ трехъ протестантскихъ священниковъ и, увидя одного кроата, который, взявъ за ноги ребенка, разбилъ ему голову объ стѣну, въ награду за это немедленно разрѣшилъ его отъ всѣхъ грѣховъ. Іезуиты Дрексель, Дюбрисонъ, Плахи и многіе другіе предводительствовали войсками и въ сраженіи при БрейтенФельдѣ, гдѣ Густавъ-Адольфъ на голову разбилъ Тилли, нѣсколько іезуитовъ были найдены въ числѣ убитыхъ. Нѣсколько членовъ общества Іисуса вступили съ императорскими войсками
— 208 —
въ Кальбейренъ и во многіе другіе имперскій города; въ 1630 г. въ сѣверной Германіи принудили всѣхъ протестантовъ или выселиться, или перейти въ католицизмъ, причемъ не' допускали исключенія даже для больныхъ и стариковъ. Въ томъ же году ' Ламормайнъ прибылъ лично въ Аугсбургъ, чтобы при содѣйствіи ректора тамошней іезуитской коллегіи, Конрада Резинга, привести въ исполненіе реституціонный эдиктъ, и вскорѣ при помощи войскъ врѣ протестантскія церкви и школы были закрыты или разрушены, жителей силою принуждали ходить къ обѣднѣ и даже не позволяли выселяться, развѣ только съ условіемъ, чтобы они оставили все свое имущество. Такъ шли дѣла во всей имперіи, говоритъ одинъ современный лѣтописецъ; чего бы іезуиты ни захотѣли, все это приказывалось Фердинандомъ П, требовалось испанцами, одобрялось баварцами, внушалось коммиссарами, исполнялось солдатами, и нельз'я себѣ представить, какъ ужасно свирѣпствовали рѣзня, грабежъ и огонь.
Императорскій главнокомандующій, Альбрехтъ Фонъ-Вал-ленштейнъ герцогъ Фридландскій, Мекленбургскій и Саган-скій, бьілъ также во многихъ случаяхъ орудіемъ іезуитовъ и ультра-католической партіи, хотя вообще отличался независимостью и преданностью болѣе своимъ личнымъ политическимъ цѣлямъ, чѣмъ интересамъ религіозныхъ партій. Но онъ воспитывался въ іезуитской ольмюцской коллегіи и во многихъ случаяхъ совершенно сходился съ ними въ видахъ; поэтому обѣ стороны долгое время жили въ ладу, и Валленштейнъ былъ обязанъ ходатайству Ламормайна, который былъ Фактически первымъ министромъ, пріобрѣтеніемъ Сагана и Мекленбурга; онъ съ своей стороны осыпалъ іе-' зуитовъ богатыми подарками и водворялъ ихъ въ протестантскихъ странахъ, занятыхъ его войсками. Но впослѣдствіи, когда онъ сдѣлался генералиссимусомъ и съ неограниченною властью господствовалъ не только надь арміями, но и надъ дворомъ, ультра-католическая партія стала питать противъ него неудовольствіе; онъ сталъ слишкомъ рьяно пре
— 209 —
небрегать религіозными выгодами ради политическихъ, и потому іезуиты охотно поддерживали вражду къ нему Фердинанду II, который подозрѣвалъ его въ измѣнѣ интересамъ Австріи, какъ они въ измѣнѣ своей партіи. Въ заговорѣ императора на жизнь Валленштейна іезуиты принимали дѣя-
тельное участіе, и совѣщанія, происходившія по этому случаю въ Вѣнѣ, не обошлись, конечно, безъ вмѣшательства отца Ламормайна. Іезуиты служили агентами, гонцами и курьерами при переговорахъ двора съ генералами Валленштейна, »«Галласомъ, Пикколомини и Альтрингеромъ, и по свидѣтельству современниковъ, въ ихъ пражской коллегіи происходили приготовленія и послѣднія совѣщанія заговорщиковъ передъ эггер-
ской катастрофой 24 Февраля 1634 года.
Во все1 продолженіе тридцатилѣтней войны ультра-като-лическая. партія и во главѣ ея іезуиты всячески старалась, во что бы то ни стало, воспрепятствовать заключенно мира, пока въ Германіи останется хотя одинъ протестантъ. Кардиналъ Ришльё старался устроитъ миръ еще въ 1632 году, когда побѣды Гусіава Адольфи внезапно низвергли Фердинанда, II съ высоты величія въ самую тяжкую крайность. Казалось несомнѣннымъ, что шведскій король и его протестантскіе союзники скоро принудятъ Габсбургскій домъ къ очень унизительному миру, если только Максимиліана. Баварскій рѣшится съ своей лигой сохранять нейтралитетъ. Черезъ это Баварія избѣгла бы войны и опустошенія и возвысилась бы на степень посредствующей державы, достаточно могущественной, чтобы господствовать въ Германіи; это были, слѣдовательно, такія важныя преимущества, что умный правитель ухватился бы за нихъ обѣими руками. Французскій посланникъ ПІарнасе~ истощалъ все свое краснорѣчіе, что-
бы уговорить курфирста; его всѣми силами поддерживалъ государственный сеймъ, собравшійся въ Мюнхенѣ. Но католическая партія всѣми силами работала противъ такого рѣшенія Вь то время духовникомъ курфирста былъ іезуитъ Адамъ Концет, родившійся въ 1575 году въ МонТжоѣ въ
ІЕЗУИТЫ. I.
14
— 210 —
герцогствѣ Юлихскомъ; вступивъ 20 лѣтъ въ орденъ Іисуса, онъ былъ профессоромъ богословія въ майнцской коллегіи, въ 1617 г. духовникомъ епископа вюрцбургскаго, а въ 1623 году, по смерти Буслидіуса, бывшаго въ теченіе двадцати восьми лѣтъ духовникомъ Максимиліана, поступилъ на его мѣсто и занималъ его до самой смерти своей въ 1635 году. При переговорахъ о мирѣ онъ употреблялъ всѣ старанія, чтобы отклонить своего духовнаго сына отъ столь гибельнаго намѣренія. Онъ и другіе іезуиты, осаждавшіе мюнхенскій дворъ, увѣряли курфирста, что, переставъ, сражаться за -. вѣру, онъ лишится всей прежней славы своей и навлечетъ на свое имя неизгладимое пятно, потому что^своимъ нейтралитетомъ будетъ способствовать побѣдѣ ереси и даже, вѣроятно, впослѣдствіи долженъ будетъ допустить въ Баваріи терпимость протестантовъ. Максимиліанъ, напуганный и потрясенный словами своего духовника, рѣшился на бѣду Германіи и особенно Баваріи продолжать войну и служить Австріи орудіемъ противъ шведскаго короля.
Такимъ образомъ козни іезуитовъ разстроили всѣ хлопоты о мирѣ вь 1632 г., и точно также разрушили они всѣ вирные планы въ 1635 и 1638 годахъ. Въ 1635 г. австрійскому двору удалось растроить союзъ Саксоніи съ Швеціей посредствомъ такъ называемаго пражскаго мира, который былъ истиннымъ счастіемъ для императора Фердинанда, такъ какъ силы его были уже слишкомъ истощены, чтобы продолжать борьбу со всѣми своими врагами. Тѣмъ не менѣе іезуиты и во главѣ ихъ о. Ламормайнъ страшно негодовали на условія этого мира и не только стремились отклонить/ католическихъ курфирстовъ отъ участія въ немъ, но уговаривали и самого императора нарушить его. Негодованіе ихъ было возбуждено тѣмъ, - что миръ этотъ обезпечивалъ лютеранамъ свободу религіи и препятствовалъ выполненію іезуитскаго реституціоннаго .эдикта. Однако положеніе императора было слишкомъ затруднительно, чтобы онъ могъ послѣдовать внушеніямъ своего духовника, которому пришлось вы
— 211 —
жидать болѣе благопріятной минуты. Въ 1637 году Фердинандъ II умеръ, провожаемый въ могилу проклятіями народовъ ^Германіи, погруженныхъ имъ въ безъисходныя страданія, и ландграфиня Амалія-Елисавета Гессенская, управлявшая за малолѣтствомъ восьмилѣтняго сына, сдоего, немедленно предложила преемнику его, императору Фердинанду III (1637—57), мирь на тѣхъ же условіяхъ, на какихъ въ 1635 г. онъ былъ заключенъ съ Саксоніею. Новый императоръ, сильно тѣснимый въ то время побѣдоноснымъ Бернгардомъ * Веймарскимъ, поручилъ курфирсту Ансельму Казимиру архіепископу .майнцкому вести это трудное дѣло, и вь августѣ 1638 г. курфирстъ заключилъ миръ на весьма выгодныхъ для Австріи условіяхъ. Не только свѣтскіе совѣтники Фердинанда III, но и многіе духовные сановники были этому очень рады. Но іезуиты и ультра-католическая партія противились миру и подняли страшный вопль противъ того, что даже кальвинистамъ, худшимъ изъ еретиковъ, даровали религіозную свободу. Духовникомъ императора былъ іезуитъ Іоганнъ Гансъ, родомъ изъ Вюрцбурга и принадлежавшій къ ордену съ 1610 года; онъ сопровождалъ Фердинанда еще до вступленія его на престолъ въ походахъ въ качествѣ полковаго священника и былъ духовникомъ его въ теченіе цѣлыхъ 22 лѣтъ. Онъ" умеръ въ 1662 году. Этотъ іезуитъ уговорилъ императора не утверждать договора. Ландграфиня возобновила союзъ съ шведами, и храбрая армія ея до конца войны сражалась за протестантство.
Въ 1640 году имперскій сеймъ, собравшійся въ Регенсбургѣ, тщетно убѣждалъ императора даровать по крайней -мѣрѣ общую амнистію, дабы положить этимъ начало примиренію Австріи съ протестантскою партіею. Но іезуиты считали общую амнистію самымъ грѣховоднымъ и вредный ь дѣломъ, какъ доказывалъ въ сочиненіи своему о. Лоренцъ Фероръ, и требовали продолжать войну до совершеннаго истребленія протестантовъ. Но побѣды шведовъ и крайнее истощеніе средствъ католической партіи не дозволяли слѣдо-14*
212 —
ватъ этимъ внушеніямъ, и въ 1643 г- Мюнстерѣ и Осна-брюкѣ открылись наконецъ мирные переговоры между всѣми державами, участвовавшими въ войнѣ, въ томъ числѣ съ Франціей и Швеціей. Германія, утомленная продолжителы ной жестокой борьбой, была рада видѣть, чго за примиреніе взялись наконецъ серьезно, и какъ протестанты, такъ и католики надѣялись, что все будетъ скоро улажено, такъ какъ во время переговоровъ война не прекращалась, и къ прежнимъ ранамъ ежедневно прибавлялись новыя. 'Однако надежды эти не сбылись, и война протянулась еще пять лѣтъ, въ теченіе которыхъ несчастная страна дошла до послѣдней степени обнищанія и страданія.' Виною этого была .ультра-католическая партія съ своими іезуитами. Протестанты требовали прежде всего безусловной религк зной свободы и полнаго уравненія своихъ единовѣрцевъ во всѣхъ правахъ съ католиками, безъ чего мирѣ никакимъ образомъ не могъ состояться. По іезуиты считали это условіе вопіющимъ и чудовищнымъ и убѣждали императора лучше согласиться на большія пожертвованія инаго рода, лучше отдать Франціи и Швеціи прекраснѣйшія области Германіи, чѣмъ согласиться на такое условіе Они внушали это и императору,-и всѣмъ католическимъ имперскимъ князьямъ, и всѣмъ католическимъ большимъ и малымъ державамъ, имѣвшимъ представителей на конгресѣ. Усилія ихъ не могли не имѣть успѣха, потому что въ то время во всемъ католическомъ мірѣ не было ни одного государя, ни одного министра -и государственнаго человѣка, совѣсть котораго не находилась бы въ рукахъ духовника изъ іезуитовъ Самые переговоры велись въ Мюнстерѣ и Оснабрюкѣ, городахъ, гдѣ они имѣли ‘ свои коллегіи, а князь епископъ оснабрюкскій, уполномоченный отъ католическихъ имперскихъ князей, былъ однимъ изъ преданнѣйшихъ друзей общества Іисуса Епископъ этотъ, Францъ Билъгелъмъ, незаконнорожденный сынъ герцога Фердинанда Баварскаго, воспитывался съ девяти лѣтъ 'въ ин-голыптадтской коллегіи и получилъ тамъ такія воззрѣнія, что
— 213 —
даже двоюродный братъ его, Максимиліанъ I, уступалъ ему въ преданности іезуитскимъ правиламъ и видамъ. На кон-гресѣ’ онъ игралъ важную роль, какъ представитель семнадцати католическихъ имперскихъ князей, а также по краснорѣчію своему и по обширнымъ, сильнымъ связямъ. Онъ пользовался своимъ значеніемъ такъ, что, будь на конгресѣ самъ генералъ іезуитовъ, онъ не могъ бы дѣйствовать успѣшнѣе для цѣлей своего ордена. Ему содѣйствовали съ необыкновенною хитростью и ловкостью ректоръ оснабрюкской коллегіи, о. Іоганнъ ІПюкингъ и іезуитскіе проФессоры въ Мюнстерѣ и Оснабрюкѣ, въ томъ числѣ особенно о.о. Іоганнъ Мюлъманнъ и ГоттФридъ Целеръ. Они осаждали денно и нощно посланниковъ всѣхъ католическихъ государствъ, завели самую дѣятельную и вкрадчивую систему шпіонства, проникали даже въ квартиры протестантскихъ уполномоченныхъ, и не было такого потаеннаго угла, который былъ бы недоступенъ іезуитскимъ ушамъ. Ультра-католическая партія собиралась подь предсѣдательствомъ испанскаго посла на особыя •тайныя совѣщанія въ павильонѣ сада ихъ мюн-стерской коллегіи и конечно принимала рѣшенія, всегда согласныя съ ихъ духомъ. Такимь образомъ Фердинандъ III вѣроятно и въ 1648 году не уполномочилъ бы посланника своего, графа Максимиліана Траутманнсдорфа, уступить въ вопросѣ религіозной свободы, если бы въ это время смѣлый Врангель не одержалъ рѣшительной побѣды надъ послѣдней арміей, которую императоръ могъ выставить въ поле. Тогда онъ былъ принужденъ наконецъ принять условія протестантовъ, и 24 го октября 1648 года былъ заключенъ давно желанный миръ, называемый Вестфальскимъ. Но вся Германія лежала въ развалинахъ. Тысячи городовъ и деревень были опустошены и стерты сь лица земли; плодоноснѣйшія долины обратились* въ дикую степь; хищные звѣри бродили стаями тамъ, гдѣ тридцать лѣтъ тому назадъ паслись мирныя стада; народонаселеніе, страшно уменьшившееся одичало и во многихъ мѣстахъ дошло до такого звѣрскаго со
— 214 —
стоянія, что цѣлые округи питались человѣческимъ мясомъ; вездѣ царствовало глубокое невѣжество; слово мъ/\ это было состояніе, хуже котораго нельзя ничего себѣ представить, и исцѣлить которое могли лишь многіе ,годы долгаго мира. Тѣмъ не менѣе ультра-католическая партія проклинала съ каѳедръ іезуитскихъ проповѣдниковъ этотъ благодатный миръ, пришедшій наконецъ излечить глубокія язвы, губившія Германію. Она проклинала ёго, потому что онъ лишилъ ее надежды распространить могущество свое на всю Германію. Ей пришлось довольствоваться двумя третями ея, которыя были зато до того преданы власти іезуитовъ, что все могущество ихъ въ остальной Европѣ, за исключеніемъ развѣ Италіи и Португаліи, не могло сравниться съ здѣшнимъ. Въ Австріи, Богеміи, Баваріи и различныхъ духовныхъ княжествахъ имперіи они имѣли 118 коллегій съ соотвѣтствующимъ числомъ резиденцій, новиціатовъ и семинарій.
Вліяніе іезуитовъ на католическихъ государей Германіи было безгранично. Императоръ Фердинандъ II былъ самъ тайный іезуитъ; Фердинандъ III совершенно подчинялся ихъ власти. Максимиліанъ I Баварскій былъ, какъ мы уже видѣли, также вполнѣ имъ преданъ. Мы уже говорили о нѣкоторыхъ доказательствахъ преданности этого суевѣрнаго государя обществу Іисуса. Теперь прибавимъ еще, что по смерти его въ 1651 году, въ завѣщаніи его оказалось между прочимъ слѣдующее распоряженіе: „Какъ Только я умру, въ тотъ же день долженъ быть посланъ курьеръ въ Римъ съ просьбой къ отцу генералу общества. Іисуса, какъ можно скорѣе. распорядиться на счетъ 8асгійсіа, которыя общество обѣщало принести по смерти моей за успокоеніе души моей. О. ассистенту Германіи напомнить, чтобы онъ безъ отлагательства отслужилъ за меня 10,000 мессъ, на что ему давно даны уже деньги." Равнымъ образомъ іезуиты сильно и дѣятельно хлопотали объ обращеніи въ католицизмъ протестантскихъ государей Германіи. Любопытный образчикъ ихъ бдительности, пронырливости и неутомимости въ этомъ отноше
— 215 —
ніи представляетъ донесеніе одного іезуита въ Римъ въ концѣ XVI вѣка, перехваченное и обнародованное курфирстомъ Кристіаномъ Саксонскимъ въ доказательство тайныхъ про-иск^въ папской партіи въ протестантской Германіи. Здѣсь между прочимъ говорится, что необходимо дѣлать попытки къ обращенію тѣхъ князей и сановниковъ, о которыхъ извѣстно, что они неособенно враждебны католицизму. Такъ цапр. о герцогѣ виртембергскомъ говорится:
„Нельзя пренебрегать нѣкоторыми Фактами, доказавшими въ теченіе этого года склонность герцога виртембергскаго *) къ римской церкви. 1) Бъ Италіи, въ разговорѣ съ герцогомъ мантуанскимъ и другими, онъ добровольно сознался, что положенія римской церкви не противны ему, и, возвратившись изъ Италіи, онъ запретилъ своимъ проповѣдникамъ рѣзко выражаться противъ папы. 2) Послалъ въ Италію своего сына, наслѣднаго принца Іоганна-Фридриха, учиться итальянскому языку и манерамъ. 3) Дозволилъ итальянцамъ, которыхъ привезъ съ собою въ Германію, свободно отправлять свои религіозные обряды. Впрочемъ надо какъ-нибудь тонко изслѣдовать мнѣнія этого государя, для чего въ случаяхъ недостатка не будетъ. Онъ очень честолюбивъ, и если переходъ его въ католицизмъ затрудняютъ церковныя имущества, которыми онъ владѣетъ, какъ доносилъ его высокопреосвященство кардиналъ Андрей Австрійскій, посѣщавшій его на возвратномъ пути изъ Голландіи, то во всякомъ случаѣ можно будетъ придумать окольные пути, на которые человѣческая слабость легко можетъ увлечься. Доступъ къ нему очень легокъ всякому, кто можетъ сообщить ему что-нибудь новое, потому что онъ охотникъ до новостей и иностранныхъ изобрѣтеній. -Онъ привѣтливъ и охотно слушаетъ всѣхъ, кто умѣетъ напасть на слабую струну его. Фальц-граФъ близкій ему родственникъ, но относительно религіи и характера человѣкъ очень строгихъ правилъ; поэтому къ
•) Фридрихъ Мовбедьярскій 1568— 93.
— 216 —
нему надо подойти съ другой стороны. Ліена и придворные очень затрудняютъ доступъ къ нему; но нѣтъ сомнѣнія, что можно придумать средства и пути, чтобы заинтересовать его въ пользу римской церкви. Онъ находится въ хорошихъ отношеніяхъ съ епископами майнцскимъ и шпейерскимъ; поэтому черезъ нихъ можно незамѣтно и постепенно, пользуясь удобными случаями, .многое сдѣлать. Особенно можетъ здѣсь сильно содѣйствовать курфирстъ майнцкій, подавъ ему надежду на императорскій престолъ для него или для дома его и на помощь и расположеніе папы въ случаѣ, если онъ обратится въ католическую религію."
Такими средствами іезуиты успѣли обратить въ католичество очень многихъ князей Германіи и установили въ ней свою власть, оказавшую самое пагубное вліяніе на успѣхи просвѣщенія. Мы имѣемъ множество доказательствъ того, какъ много іезуиты способствовали въ Германіи распространенію суевѣрія, особенно въ простомъ .народѣ. Разсказами ле-1 гендъ и чувственными олицетвореніями они могущественно дѣйствовали на массы. Іезуиты были мастера этого дѣла, они помрачили здравый смыслъ народа чувственностью и внушили всѣмъ католикамъ склонность къ мечтательности и суевѣрію. Вскорѣ во всѣхъ церквахъ началось поклоненіе пеленкамъ Христа, кровавому поту его, пролитому на Масличной горѣ, одеждамъ и каплямъ крови святыхъ іезуитовъ. Роженицамъ клали на животъ сначала уставныя книги общества Іисуса, а потомъ особыя тяжести, предназначенныя для этой цѣли и состоявшія изъ ящика сь лоскуткомъ отъ одежды св. Игнатія Лойолы. Продавались Игнатіевъ порошокъ, Игнатіева вода и проч. Все это помрачало тѣ свѣтлые лучи просвѣщенія, которые промелькнули было, благодаря возрожденіи) наукъ, и погружало Германію въ мрачную ночь средневѣковаго невѣжества и суевѣрія.
217 —
VI. Власть іезуитовъ въ Англіи и въ сѣверныхъ государ-* »	СТВАХЪ.
I
Въ сѣверныхъ странахъ Европы іезуитамъ посчастливилось далеко не такъ, какъ вь южной и средней Европѣ, и потому мы разскажемъ о дѣятельности ихъ въ этихъ государствахъ по возможности вкратцѣ.
Насильственный поступокъ Генриха VIII исторгъ Англію изъ-подъ власти папскаго скипетра, и при жизни его (1547) католикамъ приходилось скрываться и бѣжать изъ страны. Это очень огорчало основаіеля ордена Іисуса, и онъ отправилъ въ Англію своихъ учениковъ, Пакъе Бруэ и Салъме-рона, посмотрѣть, нельзя ли основать тамъ колонію. Но Бруэ и Сальмеронъ вскорѣ убѣдились въ невозможности что-нпбудь сдѣлать и переѣхали въ Ирландію, чтобы поддержать жителей ея въ сопротивленіи Генриху VIII и его реформаціоннымъ сіремленіямъ. Однако и здѣсь имъ не пришлось оставаться долго, потому что король кровью и мечемъ принудилъ ирландцевъ къ покорности, и іезуитскимъ эмиссарамъ пришлось спасаться бѣгствомъ. Въ Шотландіи также ничего нельзя было сдѣлать, потому что весь народъ стоялъ за реформатора Джона Нокса, истреблявшаго папизмъ. Эти непріятныя для іезуитовъ обстоятельства измѣнились, когда послѣ кратковременнаго царствованія Эдуарда VI (1547—53) на престолъ вступила дочь Генриха VIII и Екатерины 'Арра-Юнской, Марія I, прозванная „Кровавою*, а въ Шотландіи Іакову V наслѣдовала дочь его, Марія Стюартъ, подъ опекою матери своей, Маріи Лотарингской-, обѣ королевы были воспитаны матерями своими въ строгомъ католицизмѣ; на Англію имѣла большое вліяніе испанская партія и папа, а на Шотландію Фанатическій Лотарингскій домъ. Римская партія и іезуиты, особенно о. о. Эдмондъ Гай и Томасъ Дас-байръ, принялись дѣятельно хлопотать въ Британіи, стараясь навсегда уничтожить протестантизмъ. Если Марія Стюартъ
— 218 —
болѣе интересовалась любовными интригами, чѣмъ проповѣдниками, зато Марія Англійская была по кровожадному Фанатизму достойной супругой Филиппа Испанскаго. Извѣстно, какія потоки крови были пролиты ею ай та^огет Веі §1о-гіат, по словамъ девиза іезуитовъ; но страшная трагедія эта кончилась въ Англіи въ 1558 г. вступленіемъ на престолъ Елисаветы, а въ Шотландіи въ 1568 г., когда графъ Мерри принялъ правленіе за малолѣтствомъ короля Іакова VI. Тогда іезуитамъ'пришлось снова покинуть Великобританію. Но конечно. они не покинули своихъ видовъ на нее и основали въ Римѣ, въ Дуэ, Реймсѣ, Сентъ-Омерѣ, Люттихѣ и другихъ континентальныхъ городахъ семинаріи для воспитанія въ испанскомъ духѣ молодыхъ англичанъ. Изъ этихъ заведеній вышло много іезуитовъ, изъ числа которыхъ по временамъ въ Англію отправлялись агенты возбуждать движенія въ пользу католицизма. Изъ нихъ въ царствованіе Елисаветы особенно отличились: о.-о. Эдмондъ Еемпіанъ, Рудольфъ Се-веринъ, Александръ Бріантъ и Робертъ Персонъ, ѣздившіе въ Англію переодѣтые солдатами и купцами. Персонъ и Кемпіанъ были авторами многихъ пасквилей противъ королевы. Цѣлью всего этого было утвердиться въ Англіи; но цѣль эта никогда не была достигнута. Зато іезуиты изъ англичанъ играли важную роль на континентѣ, и Англія дала ордену Іисуса много его знаменитостей.
Данія и Швеція, подобно Великобританіи, имѣли счастіе избѣжать у себя водворенія іезуитовъ, хотя въ Швеціи это не обошлось безъ борьбы. Здѣсь Густавъ I ввелъ реформа-' цію, и вскорѣ послѣ того католицизмъ совершенно исчезъ. Только при второмъ преемникѣ его, Іоаннѣ II (1568—92), іезуиты могли надѣяться на успѣхъ, потому что король былъ женатъ на католической принцессѣ Екатеринѣ, сестрѣ польскаго короля Сигизмунда II Августа, которая совершенно управляла мужемъ. Открыто дѣйствовать было невозможно, потому что народъ, ревниво оберегавшій евангелическую вѣру, могъ возстать; поэтому короля уговорили сперва тайно при-
— 219 —
звать нѣсколько іезуитовъ. Они прибыли подъ предводительствомъ Лоренца Николаи изъ Левена, выдали себя за протестантскихъ богослововъ и въ этомъ званіи получили по приказанію короля каѳедры въ недавно открытомъ шведскомъ университетѣ. Но генералу ордена, Эбергарду Мерку-ріану, тайная дѣятельность ихъ показалась слишкомъ медленною, и онъ послалъ о. Антона Поссевина, котораго мы уже видѣли въ Савойѣ и въ Германіи, уговорить короля дозволить открытое отправленіе католическаго богослуженія. Поссевинъ, прибывшій въ званіи императорскаго посла, не успѣлъ добиться этого, но зато побудилъ самого Іоанна тайно перейти въ католицизмъ. Король сдѣлалъ духовника жены своей, іезуита Станислава Версовіуса, своимъ духовникомъ и устроилъ во дворцѣ часовню, гдѣ отправлялось католическое богослуженіе. Но еще важнѣе было то, что Іоаннъ, желая, чтобы старшій сынъ и наслѣдникъ его, Сигизмундъ, былъ избранъ въ короли польскіе, открыто воспиталъ его въ католицизмѣ и такимъ образомъ подготовилъ шведовъ къ тому, что съ восшествіемъ Сигизмунда на престолъ религія эта будетъ введена офиціально. И дѣйствительно, въ 1587 г. Сигизмундъ былъ избранъ польскимъ королемъ, какъ ближайшій родственникъ короля Сигизмунда II Августа, а въ 1592 г., по смерти Іоанна II, сдѣлался и королемъ Швеціи. Воспитанный /іезуитами и совершенно преданный имъ, онъ долженъ былъ немедленно сдѣлать попытку ввести въ Швецію католицизмъ. Поэтому государственные чины тотчасъ собрались 9 января 1593 г. и единогласно постановили считать аугсбургское исповѣданіе единственно терпимою въ Швеціи 'религіею. Постановленіе это было подписано всѣми присутствующими, духовенствомъ, государственнымъ совѣтомъ, ры-’ царствомъ, министрами и бургомистрами и скрѣплено намѣстникомъ государства, дядей короля, Карломъ, герцогомъ Зюдер-манландскимъ. Рѣшеніе это послали черезъ депутатовъ въ Варшаву королю Сигизмунду и потребовали, чтобы онъ присягнулъ ему передъ своимъ коронованіемъ въ,Швеціи. Сигизмундъ
— 220 —
хотѣлъ сначала устроить коронацію, не присягая, но увидя, что это невозможно и что ему грозитъ общее возстаніе, рѣшился, по совѣту іезуитовъ, присягнуть, но съ тайнымъ намѣреніемъ при первомъ же случаѣ нарушить присягу. Тотчасъ послѣ коронаціи онъ ввелъ іезуитовъ въ Стокгольмъ, отнялъ у протестантовъ нѣсколько церквей и отдалъ ихъ ордену. Потомъ онъ назначалъ католиковъ вь министры и государственные совѣтники, устроивалъ процессіи и публичныя молебствія по католическимъ обрядамъ, хотѣлъ учредить всюду іезуитскія коллегіи и наконецъ отмѣнилъ упсаль-ское постановленіе, какъ незаконное. Чины поспѣшили протестовать и, видя, что протесты не помогаютъ, снарядили войско, разбили Сигизмунда, объявили престолъ вакантнымъ и наконецъ возвели нй него 18 марта 1604 года герцога Карла Зюдерманландскаго. Кратковременное владычество ордена Іисуса въ Швеціи окончилось внезапно и быстро, и съ тѣхъ поръ ученики его уже никогда не возвращались въ эту -страну, исключая минутнаго появленія ихъ при королевѣ Христинѣ, дочери великаго Густава Адольфо, протестантскаго героя тридцатилѣтней войны. Но и въ то время они пріѣзжали переодѣтыми, подъ видомъ ученыхъ, какъ врачъ Бурдло и математики Павелъ Кассати и Франсуа Малинъ, или въ качествѣ капеллановъ посланниковъ иностранныхъ державъ, какъ о. о. Маннершидъ и Антоніо Маседо, состоявшіе—первый при испанскомъ, а второй при португальскомъ посольствахъ. Имъ не удалось добиться отъ королевы поощренія ихъ ордену или вообще католической религіи; собираясь перейти въ католицизмъ, она отреклась отъ престола; перемѣна религіи ея произошла въ Брюсселѣ 24 де-*кабря 1654 года при посредствѣ .іезуита Гема, но не произвела въ Щвеціи никакой перемѣны, такъ что, когда впослѣдствіи она однажды' посѣтила Стокгольмъ, ей не позволили даже помолиться по-своему.
Въ Польшѣ католическая религія и послѣ реформаціи осталась господствующею, хотя около четвертой части на-
— 221 —
родонаселеніц обратилось въ протестантизмъ. Первый призвалъ іезуитовъ въ Польшу Виленскій епископъ, и подъ покровительствомъ его о. Магіусъ основалъ въ Вильнѣ коллегію, которая сдѣлалась разсадникомъ іезуитовъ въ Польшѣ и въ Литвѣ. Но особенно обязаны они своимъ распространеніемъ въ Польшѣ Стефану Баторію, избранному въ 1576 г. королемъ польскимъ; онъ очень полюбилъ ихъ и во всс свое десятилѣтнее царствованіе осыпалъ милостями. Такимъ образомъ въ краковской области возникли проФесская обитель и новиціатъ съ 17 коллегіями и семинаріями, 8 резиденціями и 600 іезуитовъ; въ варшавской области и въ Литвѣ—двѣ обители, одинъ новиціатъ, 15 коллегій, 4 резиденціи и 500 членовъ ордена. Іезуиты проникли въ Ригу и въ Смоленскъ. Успѣхц общества Іисуса оказались крайне вредными для польскаго народа, потому что, утвердившись въ странѣ, іезу-и'іы не замедлили уничтожить религіозную "свободу, которою до появленія ихъ пользовались протестанты и жители Литвы православнаго вѣроисповѣданія; это возбудило въ государствѣ безпокойства, имѣвшія для него очень вредныя послѣдствія. Мы не будемъ входить въ подробности внутреннихъ раздоровъ, возбужденныхъ ими въ Польшѣ, потому что они дѣйствовали здѣсь совершенно такъ же, какъ въ Германіи; достаточно сказать, что еще въ концѣ 16 вѣка многіе умные и просвѣщенные поляки очень хорошо понимали, откуда происходятъ безпокойства, и къ чему они могутъ повести. Такъ напр. въ это время польскому сейму было представлено сочиненіе, гдѣ между прочимъ говорилось слѣдующее: „Іезуиты вовсе не думаютъ убѣждать иновѣрцевъ, а предпочитаютъ преслѣдовать, пугать ихъ и поддерживать постоянную религіозную ненависть. Умнѣйшіе и самые ловкіе члены ихъ ордена служатъ не воспитанію молодежи, а при дворѣ вліяютъ на королевскіе выборы, на распоряженія королей, пользуются ихъ значеніемъ для удовлетворенія своего властолюбія. Они возбуждали безпокойства въ Лифляыдіи, въ Ригѣ, въ Литвѣ, на Волыни, а въ Краковѣ овладѣли церквами про
— 222 —
тестантскаго и православнаго духовенства, изгоняли прихожанъ силою, не щадя ни больныхъ, ни стариковъ, причемъ нѣсколько церквей во время безпорядка сгорѣло; коллегіи, семинаріи и резиденціи ихъ подобны дворцамъ и укрѣпленнымъ цитаделямъ, и они обращаютъ всѣ свои силы ііротивъ тѣхъ, кто извѣстенъ за честныхъ патріотовъ; поэтому необходимо послѣдовать совѣту славнаго доктора Пира и канцлера Яна Замойскаго и навсегда изгнать этихъ людей изъ-страны.“ Такъ еще вь концѣ 16 вѣка судили объ іезуитахъ просвѣщенные и умные поляки; но іезуиты были сильны при дворѣ и у многихъ могущественныхъ магнатовъ и, благодаря этому, добились наконецъ того, что въ 1717 году была окончательно уничтожена терпимость, и диссиденты лишились всѣхъ политическихъ правъ/
Покровитель іезуитовъ въ Польшѣ, король СтеФанъ Бато-рій, побудилъ и брата своего, Христофора, князя Трансиль-ваніи, дать имъ покровительство въ своемъ княжествѣ. Такъ какъ въ Трансильваніи господствовала полная терпимость, то іезуиты начали немедленно интриговать противъ нея. Христофоръ по политическимъ причинамъ удерживалъ ихъ рвеніе, но по смерти его, при малолѣтствѣ сына его, Сигизмунда, который ими же и воспитывался, они такъ же свободно могли преслѣдовать иновѣрцевъ въ Трансильваніи, какъ въ Португаліи при малолѣтствѣ Себастіана. Они дѣйствовали здѣсь такъ же, какъ и въ другихъ странахъ: возбуждали рели-, гіозную ненависть, преслѣдовали протестантовъ, овладѣвали государственными имуществами и, кромѣ того, проникали изъ Трансильваніи въ Турцію обращать въ католицизмъ турокъ. Все это имѣло послѣдствіемъ внутренній раздоръ и неудовольствія между княземъ и народомъ. Наконецъ вгь 1688 г. чины подали князю жалобу на іезуитовъ. Князь отложилъ дѣло до рѣшенія государственнаго сейма. По іезуиты предупредили своихъ противниковъ и подали сейму жалобу, гдѣ говорили, что ищутъ не своей выгоды, а выгоды католическаго исповѣданія, что могли бы жить въ праздности и
— 223 —
спокойствіи, если бы заботились только о себѣ, но что они желаютъ блага князю и странѣ и потому принуждены хлопотать и подвергаться непріятностямъ; что они не могутъ покинуть , Трансильваніи безъ приказанія своего генерала; что всѣ имѣнія и доходы свои они получили отъ князя Сте-Фана и отъ чиновъ, и потому было бы неслыханнымъ гра-бежемъ отнять у нихъ это имущество; что трансильванцы. терпятъ у себя одинаково католиковъ, православныхъ, лютеранъ, кальвинистовъ, перекрещенцевъ, аріанъ, жидовъ и турокъ,—почему же не хотятъ терпѣть ихъ? что всякій имѣетъ право держать при себѣ духовныхъ лицъ, какого угодно вѣроисповѣданія,—почему же князь не можетъ держать при себѣ іезуитовъ? что даже турки терпятъ у себя всякую религію,—почему же трансильванцы хотятъ быть нетерпимѣе турокъ? Такимъ образомъ іезуиты защищали себя принципомъ вѣротерпимости, желая остаться въ странѣ, чтобы дѣйствовать именно противъ этого принципа. Однако чины не сдались на эти убѣжденія, и 16 декабря 1588 года князь долженъ былъ согласиться на изгнаніе іезуитовъ изъ Трансильваніи. Въ изданной имъ по этому случаю резолюціи онъ между прочимъ говоритъ: „хотя іезуиты восприняли меня изъ рукъ матери моей и воспитали, наставили меня въ философіи и всегда преподавали спасительные совѣты; хотя я безгранично благодаренъ имъ, считая ихъ своими благодѣтелями и вѣрными совѣтниками, и по собственному побужденію никогда не согласился бы разстаться съ ними; но желая дать моимъ чинамъ доказательство моей къ нимъ милости, я соглашаюсь на удаленіе іезуитовъ, хотя согласіе это далеко не соотвѣтствуетъ моей княжеской чести."
О попыткахъ іезуитовъ утвердиться въ Россіи многаго сказать нельзя, такъ какъ попытки эти не увѣнчались успѣхомъ. Во время войны покровителя ихъ Стефана Баторія съ Иваномъ IV Грознымъ, знаменитый о. Поссевинъ сдѣлалъ попытку проникнуть въ Россію и ввести туда католичество. По этому поводу онъ имѣлъ переговоры или, вѣрнѣе, диспутъ
— 224 —
съ самимъ царемъ, большимъ знатокомъ богословскихъ-тонкостей. Но попытки эти ни къ чему не привели, и Поссе-винъ съ нѣсколькими товарищами, сопровождавшими его во время странствованія его по Россіи, долженъ былъ покинуть ее.
Но въ началѣ XVII вѣка ісзѵитамь внезапно открылся путь, по которому можно было надѣяться найти доступъ въ русское государство. Это случилось въ первыхъ годахъ XVII вѣка, когда по прекращеніи Рюрикова поколѣнія въ 1598 г. престоломъ овладѣлъ Борисъ Годуновъ, и противъ него въ Польшѣ явился претендентъ, выдававшій себя за з битаго имъ брата послѣдняго царя, Дмитрія. Претендентъ этотъ находился нѣкоторое время въ іезуитской коллегіи въ Литвѣ п впослѣдствіи, при содѣйствіи короля Сигизмунда ІП и сандомирскаго воеводы іуГнищка, собралъ войско для возвращенія себѣ своихъ правъ, похищенныхъ царемъ Борйсомъ. Самозванецъ тайно отрекся отъ православія. Успѣхи его были быстры, потому что Борисъ внезапно скончался въ 1605 году. Сынъ его, ч Ѳедоръ, по смерти его былъ провозглашенъ царемъ, но 2 мѣсяца спустя быль низвергнутъ партіей Дмитрія и лишенъ жизни. Вслѣдъ затѣмъ Дмитрій вступилъ въ Москву и былъ признанъ царемъ. Тогда немедленно начались интриги католической партіи. Новый царь окружилъ себя поляками, въ томъ числѣ нѣсколькими іезуитами, й вступилъ въ переписку съ папой Павломъ V. Но на самомъ дѣлѣ самозванецъ не думалъ вводить въ Россію католичества, а' его неосторожные поступки вскорѣ возбудили народное неудовольствіе, и черезъ годъ онъ былъ низвергнутъ обширнымъ возстаніемъ, во главѣ котораго находился князь Шуйскій. Въ послѣдовавшихъ послѣ того смутахъ іезуиты играли нѣкоторую роль и могли одно время надѣяться, по случаю нѣкоторыхъ успѣховъ польскаго короля, на счастливый исходъ своего дѣла; но коіда національное дѣло въ Россіи восторжествовало, они были принуждены навсегда отказаться отъ всякихъ видовъ на эту страну.
Такимъ образомъ, начавшись почти незамѣтно, общество
— 225 —
Іисуса пріобрѣло поразительно-быстро необыкновенное могущество и распространило свое владычество на Европу, Азію; Африку и Америку. Весь міръ былъ раздѣленъ на іезуитскія провинціи; въ каждой былъ намѣстникъ генерала — провинціалъ; при всѣхъ дворахъ іезуиты были духовниками, посвященными , во всѣ придворныя тайны, руководившими всѣми интригами, и первыми сановниками государства.. Императоры и короли добивались чести быть принятыми въ орденъ. Генералъ іезуитовъ ежедневно получалъ донесенія отъ всѣхъ провинціаловъ, ректоровъ и суперіоровъ и отъ всѣхъ агентовъ своихъ, дѣйствовавшихъ во всѣхъ частяхъ свѣта, при дворѣ австрійскаго императора и китайскаго богдыхана, между дикарями Абиссиніи и Парагвая, отъ, ученыхъ, преподававшихъ въ іезуитскихъ университетахъ и писавшихъ сочиненія въ защиту католической вѣры. Генералъ могъ съ полнымъ правомъ сказать, какъ Аквавива, что „если бы можно было перейти на другія планеты, то и тамъ мы утвердили бы свое владычество, для котораго земля* стала слишкомъ тѣсна. “
Въ заключеніе этой части1 слѣдуетъ представить читателю списокъ генераловъ, управлявшихъ обществомъ отъ основанія его до офиціальнаго уничтоженія:
1} Игнатій Лойола, испанецъ		избранъ въ 1541 году			
2) Іаковъ Лайнесъ, испанецъ. .......	Я	я	1558	я
3) Франсиско Борджіа герцогъ де-Гандія, испанецъ	я	я	1565	я
4) Эбергардъ Меркуріанъ, бельгіецъ			я	1573	я
5) Клавдій Аквавива, неаполитанецъ		я	я	1581	я
6) Муцій Вителеески, римлянинъ		г>	я	1615	я
7) Вивценціо КараФФа, неаполитанецъ . . . .	я	я	1646	я
8) Франческо Пикколомини, Флорентинецъ . . .	я	я	1649	я
9) Алессандро ГотиФредо, римлянинъ		я	я	1652	я
10) Госвинъ Никкель, нѣмецъ		я	я	1662	я
11) Джовани Олива, генуэзецъ		я	я	1664	я
12) Шарль де-Нойель, бельгіецъ			я	1682	я
13) Тирсъ Гонзалесъ, испанецъ		»	я	1687	я
14) Марія Анджело Тамбурини, моденецъ ....	я	я	«1706	я
15) Францискъ Гецъ, чехъ		а	я	1730	я
Івзѵиты. I.			15	

— 226 —
16)	Игнатій Висконти, миланецъ........ избранъ въ 1751 году-
17)	Анатолій Чентуріоне, генуэзецъ ....	,	„ 1755
18)	Лоренцо Ричи, Флорентинецъ........ '	„ я І758 „
При генералѣ состояло 5 ассистентовъ, изъ которыхъ каждый завѣдывалъ одной изъ слѣдующихъ пяти ассистенцій:
1)	Итальянская, гдѣ провинціи: Римъ, Сицилія, Неаполь, Миланъ и Венеція.
2)	Португальская, гдѣ провинціи: Португалія, Гоа, Ма-. лабаръ, Японія съ Сіамомъ, Тонкиной и Кохинхиной, Китай, Бразилія и Мараньонъ.	'	' „
3)	Испанская съ провинціями: Толедо, Кастилія, Аррагр-  нія, Бэтія, Сардинія, Перу,- Чили, Терра-Фирма, Мексика, Филиппинскіе острова, Парагвай и Квито.
4)	Французская съ провинціями: Иль-де-Франсъ, Аквитанія, Ліонъ, Тулуза и Шампань.
5)	Германская съ провинціями: верхняя Германія, ниж-' ній Рейнъ, верхній Рейнъ, Австрія, Богемія, Нидерланды, Фландрія, Польша, Литва и Англія.
6
КНИГА ТРЕТЬЯ.
НРАВСТВЕННОСТЬ ІЕЗУИТОВЪ или ОБѢТЪ ЦѢЛОМУДРІЯ.
ГЛАВА I.
Соблазнительныя происшествія въ орденѣ.
Мы охотно пропустили бы всю эту книгу, если бы этого рода происшествія, совершавшіяся въ обществѣ какъ съ отдѣльными членами его, такъ въ особенности въ его учебныхъ ^заведеніяхъ и обителяхъ, де играли слишкомъ важной роли въ его судьбѣ. 'Но дѣло въ томъ, что распространеніе .слуховъ о подобныхъ происшествіяхъ и въ особенности нѣкоторые процессы, возбужденные ими, были первымъ ударомъ, нанесеннымъ ' могуществу іезуитовъ, и прежде всего способствовали его паденію.
„Было бы желательно, говоритъ св. Василій, основатель восточныхъ монашескихъ орденовъ, чтобы всѣ, принявшіе обѣтъ цѣломудрія, вовсе отказались отъ всякихъ мірскихъ наслажденій и не участвовали бы въ нихъ не только дѣломъ, но и мыслію, и чтобы всѣ чувства у нихъ окончательно  замерли; но, къ несчастію, человѣческая натура всегда беретъ верхъ, и никто не можетъ совершенно освободиться
• 15*
— 228 —
отъ искушеній плоти." Истина этихъ словъ всегда подтверждалась на дѣлѣ. Извѣстно, что еще въ средніе вѣка католическое духовенство совершенно забыло обязанность холостой жизни, и что*многое, считавшееся въ первое время злоупотребленіемъ, впослѣдствіи до того укоренилось, что на западѣ никого уже не изумляло видѣть епископовъ и аббатовъ женатыми; жены ихъ считались совершенно законными и пользовались такимъ же почетомъ, какъ вообще женщины высшихъ классовъ.
Христіанскій идеалъ былъ до того забытъ или, вѣрнѣе, пренебреженъ западною церковью, что когда въ XI 'вѣкѣ папа Григорій VII потребовалъ возвращенія къ нему и отреченія отъ того, что, по его мнѣнію, было скандаловъ, то противъ него поднялось общее негодованіе духовныхъ лицъ-Однако папская реформа была приведена въ исполненіе, и церковь, послѣ упорнаго сопротивленія признала догматомъ > и существенною необходимостью своею безбрачіе своихъ служителей. Тѣмъ не менѣе это послужило только новымъ доказательствомъ неосуществимости плана Григорія ѴП, такъ-какъ неорденское духовенство не замедлило возвратиться если , не къ браку, то къ открытому конкубинату. Вскорѣ католическое духовенство представило неизвѣстные мірѣнамъ примѣры самаго крайняго и утонченнаго разврата. Имя католическаго монаха, долженствовавшее выражать собою идеалъ-аскетизма и отреченія отъ страстей, сдѣлалось почти синонимомъ сластолюбца и развратника. Это послужило однимъ изъ главныхъ поводовъ къ паденію церкви и къ успѣхамъ реформаціи, потому что весь міръ былъ полонъ разсказами'о скандалахъ духовенства, которыхъ онъ былъ свидѣтелемъ, и духовенство возбуждало противъ себя тѣмъ больше презрѣнія и насмѣшекъ, чѣмъ громче проповѣдовало о непорочности и цѣломудріи. Реформація уничтожила реформу Григоріями, открыто признала браки духовенства. Іезуиты, явившіеся защищать католическую вѣру, должны были снова обратиться къ мысли палы Григорія и, поддерживая буллу
— 229 —
этого папы о безбрачіи, стараться въ. то же время согласовать съ нимъ жизнь духовенства и уничтожить въ средѣ его Вопіющіе скандалы. Они видѣли, что вліяніе на народъ будетъ для нихъ невозможно, если они впадутъ въ. тѣ же •слабости, какъ'и прочіе монахи западныхъ орденовъ; зато они могли удивить міръ, если бы представили ему примѣръ священнослужителей, отличающихся столь же непорочными нравами, какъ древніе Антоніи и Василіи. 'Естественно поэтому, что общество, старалось пріобрѣсти репутацію примѣрнаго цѣломудрія и что Игнатій и другіе генералы строжайше предписывали своимъ подчиненнымъ соблюдать во всей чистотѣ этотъ обѣтъ, Іезуиты должны были ходить по улицамъ,- опустивъ глаза и отворачиваться отъ всѣхъ проходящихъ женщинъ: „Если къ вамъ придетъ женщина, говорилось въ инструкціяхъ генераловъ, и постучитъ къ вамъ въ дверь, то не отворяйте ей, а удалите ее, по возможности, въ краткихъ словахъ. Если женщина попроситъ духовника, то пошлите ее въ церковь, и пусть она тамъ исповѣдуется. Притомъ вы должны исповѣдовать ее за рѣшеткой и говорить съ ней, отворотившись, и при исповѣди долженъ издали присутствовать другой братъ, такъ чтобы ему было не слышно. Въ случаѣ же, если, не смотря на всю предосторожность, въ коллегію или обитель придетъ женщина, то ее слѣдуетъ немедленно вывести, и привратникъ долженъ смести пыль, по которой она шла и выкинуть ее изъ дому, дабы кто-нибудь изъ отцовъ не осквернился прикосновеніемъ къ ней.“ Таковы были предписанія генераловъ касательно отношеній іезуитовъ къ женщинамъ, и такъ какъ первымъ правиломъ общества было слѣпое повиновеніе этимъ повелѣніямъ, то они дѣйствительно соблюдались. Іезуиты имѣли самый цѣломудренный видъ, вели себя такъ, какъ будто бы не родились отъ женщинъ, и были глухи и нѣмы къ самымъ красивымъ и молодымъ дѣвицамъ. Они обнаруживали даже, подобно монахамъ Аѳона, глубочайшую неосторожность ко всему женскому полу, и когда имъ случалось, по
' _ 230 —
необходимости, разговаривать съ женщиной или дѣвицей, они оказывали имъ глубочайшее невниманіе, какъ будто всѣ женщины были существа опасныя.
Вскорѣ слава цѣломудрія іезуитовъ распространилась по всему свѣту, и уже за одно это ихъ считали святыми. Они сами много содѣйствовали распространенію этой славы и писали удивительныя исторіи, свидѣтельствовавшія о необыкновенномъ воздержаніи членовъ ихъ общества. Исторіи эти приводили читателей въ изумленіе и убѣждали- ихъ въ-святости братьевъ. Такъ напр., разсказываютъ, будто въ церкви св. Павла въ Римѣ отцу Бералъдусу явился среди бѣлаго дня ангелъ съ неба и принесъ ему поясъ, имѣвшій то качество, что отъ прикосновенія къ нему проходили всѣ чувственныя помышленія. По приказанію генерала, Бераль-дусь изрѣзалъ поясъ на множество крошечныхъ кусочковъ,, которые были разосланы во всѣ іезуитскія коллегіи; гдѣ былъ такой кусочекъ, тамъ грѣшить противъ цѣломудрія было уже невозможно и тамъ царствовала истинно дѣтская невинность. Бъ 1585 году въ римской коллегіи профессору, отцу Юліусу, явилась однажды ночью прекрасная дѣвица, превосходно игравшая на лирѣ и взявшая его въ свои объятія. Онъ разсказалъ объ этомъ ректору, который приказалъ ему, какъ скоро дѣвица появится снова, встать и бичевать себя до тѣхъ поръ, пока та не исчезнетъ. Много разсказывалось подобныхъ исторій, въ которыхъ іезуиты являлись какими-то сверхъестественными существами. Главное іезуитское историческое сочиненіе, наполненное самымъ безцеремоннымъ самовосхваленіемъ, Іта^о рітті весиіі Восіеіагін Леви, т. е. картина перваго вѣка общества Іисуса, утверждаетъ, что орденъ стоитъ выше всѣхъ человѣческихъ прегрѣшеній, и поэтому, когда какой-нибудъ членъ его умираетъ, душа его возносится прямо на небо.
Но чѣмъ больше іезуиты восхваляли себя, тѣмъ поразительнѣе было, что многіе Факты еще въ первые вѣка ихъ существованія доказывали, что святость ихъ была мнимая,
— 231 —
не что иное, какъ ханжество. Многіе стали подозрѣвать, что скромное опусканіе глазъ при встрѣчѣ съ женщинами, презрительная рѣчь при обращеніи къ нимъ и вообще видъ неприступной святости—обманъ, и что іезуиты не только грѣшатъ, какъ всѣ смертные, но даже составили себѣ особое нравственное ученіе, по которому умерщвленіе плоти и вообще аскетизмъ—непримѣнимъ къ ихъ братству Очень рано обнаружились Факты, дававшіе сильную опору такимъ подозрѣніямъ и обильную пищу злымъ’ языкамъ. Таково было происшествіе 1560 г. въ тосканскомъ городкѣ Монтенулъчга-но, гдѣ на щедрыя пожертвованія жителей іезуиты основали коллегію и выстроили церковь, куда устремилось множество исповѣдниковъ, въ томъ числѣ особенно женщины и дѣвушки Черезъ нѣсколько времени между духовными отцами и ихъ( дочерьми возникли таинственныя отношенія, долго остававшіяся, не смотря на толки, въ неизвѣстности, пока ихъ не открыла ревность одной старой дѣвы. Ректоръ коллегіи, Іоаннъ Гомбаръ, былъ въ связи съ двумя родными сестрами, изъ которыхъ одна была значительно старше другой. Въ старшей возникло подозрѣніе, ревность и наконецъ увѣренность, и она разсказала обо всемъ брату. Послѣдній запретилъ сестрамъ имѣть знакомство съ ректоромъ и пожаловался на него епископу; епископъ приказалъ произвести въ коллегіи внезапный обыскъ, причемъ было найдено множество любовныхъ записокъ. Въ то время вдругъ возникли различные слухи: будто одинъ іезуитъ хотѣлъ употребить насиліе въ отношеніи одной дамы, просившей его исповѣдать ее; будто другой совершилъ преступленіе надъ одной крестьянской дѣвушкой въ полѣ; будто третій пробирался тихонько ночью изъ коллегіи къ бдной извѣстной куртизанкѣ. Эти слухи возбудили въ городѣ такоё волненіе, что коллегія іезуитовъ едва не подверглась нападенію народа. Но жители предпочли обратиться для наказанія виновныхъ къ папскому престолу, и римская курія немедленно распорядилась произвести строжайшее слѣдствіе. Ректорь Гомбаръ, не дождав-
232 —
.шись слѣдствія, тайно бѣжалъ изъ города, и Лайнесъ исключилъ его изъ ордена. Коллегія въ Монтепульчіано была закрыта,' и іезуиты переведены изъ нея въ другія коллегіи; это по неволѣ пришлось сдѣлать, потому что жители отняли у коллегіи всѣ доходы и прервали съ обитателями ея всѣ сношенія.
Черезъ нѣсколько времени прошли слухи о другихъ еще болѣе соблазнительныхъ происшествіяхъ, и слухи эти такъ распространились, что общество съ трудомъ защищало свою репутацію. Такъ въ 1576 году вышла брошюра, гдѣ разсказывалась. исторія о. Майоціуса съ духовной дочерью его, мельничихой деревни Азнэ близъ Буржа. Іезуиты неосторожно вздумали заступиться за своего собрата и старались представить его отношенія къ этой женщинѣ въ самомъ невинномъ свѣтѣ; но тогда на нихъ посыпались сатиры, и особенною колкостью отличалась та,которая вышла въ 1610 г. подъ 'заглавіемъ: „Благодарственный адресъ парижскихъ торговокъ масломъ г. Курбузону, восхвалителю общества Іисуса". Такіе ’ же разсказы ходили объ о. Пьерѣ Галесѣ, ректорѣ бордосской коллегіи; оо. Фронтонъ-Гадонгѣ и Пьерѣ Ренъе. Бъ Пуатье жила одна женщина, извѣстная своимъ развратнымъ поведеніемъ, и ее безпрестанно посѣщали оо. Бонне и Дане-ронъ. Наконецъ произошелъ громогласный скандалъ въ Мецѣ, гдѣ профессоръ тамошней коллегіи, о. Галозенъ, успѣлъ соблазнить невинную губернаторскую дочь. Но какъ при этомъ онъ рель себя неосторожно, то дѣло "обнаружилось, и озлоб- -ленньій губернаторъ велѣлъ отрѣзать ему уши. Въ Неракѣ, проживавшій тамъ тайный агентъ общества, Жильберъ Бѣсовъ, имѣлъ связь съ прачкой, которая, не подозрѣвая, что любовникъ ея — католическій священникъ, почувствовавъ себя беременной, потребовала, чтобы онъ, женился на ней, и, встрѣтивъ отказъ, пожаловалась въ судъ; но іезуитъ нанялъ одного работника, который объявилъ, что ребенокъ его, и такимъ образомъ .оправдалъ іезуита. Генералъ очень одобрилъ умный образъ дѣйствій своего подчиненнаго, кото-
I
— 233 —
рый былъ въ послѣдствіи назначенъ провинціаломъ верхнерейнскимъ. Въ свое -время надѣлали также много шума въ Валенсіи и Бордо исторіи о. о. Оливы, бывшаго профессоромъ въ валеисій'ской коллегіи, и гіеньскаго провинціала Этіеня Пессіо. Въ Грецѣ, при дворѣ благочестиваго» эрцгерцога Карла, профессоръ Николай Копревицгусъ сдѣлался виновникомъ беременности одной придворной дамы, что возбудило неописанное смятеніе между кавалерами и дамами, составлявшими придворный штатъ герцога Штирійскаго. Одни іезуиты не потеряли хладнокровія и присутствія духа. Ректоръ коллегіи послалъ согрѣшившаго профессора въ Польшу къ старинному другу общества, епископу Томасу Креміусу, который оставилъ его .при себѣ. Дама же была отправлена на воды и возвратилась черезъ нѣсколько времени, какъ ни въ чемъ не бывало. Ребенка іезуиты куда-то пристроили, и все обошлось благополучно.
Такихъ случаевъ можно было бы привести множество, хотя, конечно, большая часть ихъ осталась неизвѣстна, потому что первымъ правиломъ іезуитовъ было скрывать все неблаговидное. Они не преслѣдовали строго самый проступокъ, но для нихъ очень важенъ былъ происходившій отъ него скандалъ, огласка, порицаніе, которому подвергалось черезъ,него общество, наконецъ потеря репутаціи, которою оно .пользовалось. Поэтому тщательно избѣгали всякихъ строгихъ мѣръ противъ виновныхъ, такъ какъ самыя мѣры эти могли возбудить слухи и пересуды; имъ или просто дѣлали выговоръ, или переводили въ другое мѣсто, подальше отъ прежняго, чтобы замять слухи; въ случаѣ, если въ дѣло вмѣшивались посторонніе судьи, то старались отбить виновнаго изъ ихъ рукъ, чтобы не дать-людямъ примѣра униженія члена общества. Такъ наприм., въ Саламанкѣ, въ началѣ XVII особенно уважался о. Мена * за. необыкновенное краснорѣчіе и за аскетическій образъ жизни. Онъ былъ худъ и блѣденъ, съ впалыми глазами,' ходилъ смиренно, смотрѣлъ •скромно. Только на каѳедрѣ онъ оживлялся, когда гремѣлъ
— 234 —
противъ испорченности міра, погрязшаго въ грѣхахъ, и тогда уста его, казалось, извергали пламя, и слушатели бывали глубоко потрясены. Неудивительно поэтому, что многіе желали имѣть его своимъ духовникомъ, въ томъ числѣ и женщины разныхъ- сословій. Между ними была одна дѣвушка прекрасной наружности, но очень ограниченнаго ума, и въ нее-то влюбился ея пылкій духовникъ. Она бывала еженедѣльно у него на исповѣди, и онъ, подготовивъ ее, однажды объявилъ ей, что имѣлъ дивный сонъ, и что ему приказано вступить съ нею въ бракъ для рожденія великаго мужа. Какъ ни краснорѣчиво говорилъ онъ объ этомъ и какъ ни была глубока довѣренность къ нему дѣвушки, однако она испугалась этого сообщенія и хотѣла бѣжать Но-Мена представилъ ей, что, во-первыхъ, бракъ этотъ не принесетъ ей никакихъ непріятностей, потому что у него есть близъ города маленькая дача, которою онъ владѣетъ подъ чужимъ именемъ, и гдѣ они могутъ видаться совершенно спокойно, такъ что никто ничего не узнаетъ; а во-вторыхъ, онъ успокоилъ ея сомнѣнія тѣмъ, что предложилъ ей обратиться за совѣтомъ къ другимъ богословамъ; зато онъ строго-на-строго запретилъ ей говорить объ этомъ мірянамъ, потому что они могутъ навлечь на нее гнѣвъ небесъ. Эти рѣчи отчасти разсѣяли ея страхъ, и она отправилась посовѣтоваться къ двумъ іезуитамъ, указаннымъ ей Меною, почти уже убѣжденная въ необходимости вступить съ духовникомъ своимъ въ новаго рода бракъ. Не извѣстно, участвовали ли сочлены Мены, къ которымъ она обратилась, въ его заговорѣ, или нѣтъ; быть можетъ, они были введены въ заблужденіе, не понявъ, въ чемъ именно дѣло, и о чемъ идетъ рѣчь, такъ какъ изъ стыдливости она не могла говорить прямо, а имъ ничего подобнаго въ голову не могло придти. Услышавъ, что рѣчь идетъ о какомъ-то совѣтѣ, данномъ ей Меною, и зная его за человѣка ученаго, честнаго и нравственнаго, они, не разобравъ дѣла, могли отвѣчать ей, что она должна слушаться своего духовника и дѣлать то, что онъ ей предписываетъ.
- 235 —
Какъ бы то ни было, но отвѣтъ ихъ былъ именно таковъ, и онъ разсѣялъ всѣ сомнѣнія бѣдной дурочки, такъ что, когда она возвратилась къ нему, онъ имѣлъ удовольствіе узнать отъ нея, что она готова слѣдовать внушенію таинственнаго сна. Тогда онъ немедленно совершилъ обрядъ вѣнчанія, и затѣмъ оба отправились къ нему на дачу. Послѣ того они нѣсколько лѣтъ жили, какъ мужъ съ женой, но въ глубокой тайнѣ, и имѣли нѣсколько 'дѣтей, которыхъ Мена ловко подбрасывалъ бездѣтнымъ людямъ Въ теченіе этого времени онъ продолжалъ отправлять свои духовныя обязанности и проповѣдовалъ такъ увлекательно, что слава его возрастала съ каждымъ годомъ. Наконецъ одинъ несчастный случай раскрылъ тайну, и святая инквизиція немедленно схватила ихъ и посадила въ тюрьму свою въ Вальядолидъ., При первомъ же допросѣ жена разсказала все подробно, и послѣ такого признанія слѣдовало ожидать, что орденъ поспѣшитъ для соблюденія своего достоинства исключилъ такого низкаго и преступнаго человѣка изъ своей среды, какъ паршивую овцу изъ стада. Но, вмѣсто того, сочлены Мены' уступились за него съ удивительнымъ жаромъ. При этомъ они имѣли свой вѣрный разсч'етъ. Исторія эта возбудила во всей Испаніи страшный шумъ, и имъ слѣдовало опасаться, что въ обществѣ явится сомнѣніе въ добродѣтеляхъ и нравственности всего ордена, и что оно станетъ смотрѣть на всѣхъ членовъ его, какъ на лицемѣрныхъ развратниковъ; поэтому имъ было очень важно, чтобы Мена оказался по суду совершенно невиненъ. Начали съ того, что достали медицинское свидѣтельство, объявлявшее любовницу ею совершенной идіоткой, и вслѣдъ затѣмъ она умерла. Послѣ того другой врачъ выдалъ новое свидѣтельство въ томъ, что о. Мена опасно боленъ и что дальнѣйшее заключеніе его въ тюрьмѣ инквизиціи непремѣнно погубитъ его, вооружившись этимъ свидѣтельствомъ, іезуиты, господствовавшіе въ то время и прй дворѣ, добились того, -чЮ Мена для излеченія былъ переведенъ въ іезуитскую коллегію. Конечно онъ былъ
— 236 —
выпущенъ изъ тюрьмы только до выздоровленія, и притомъ инквизиторы приставили къ нему своихъ офиціаловъ, которые должны были постоянно сторожить его. Но Мена съ каждымъ днемъ слабѣлъ, чему офиціалы былъ сами свидѣтелями и потому нисколько не удивились, когда однажды, сидя за обѣдомъ, услыхали въ коллегіи колокольный звонъ, возвѣ-‘ щавшій о кончинѣ бѣднаго больнаго. Черезъ нѣсколько времени они пошли взглянуть на тѣло и, найдя его лежащимъ въ гробу/ не стали разсматривать, а пошли донести о его смерти своему начальству. Но о Мена и не думалъ умирать, и едва Офиціалы инквизиціи вышли, какъ онъ вылѣзъ изъ гроба, - обмылся отъ бѣлилъ, которыми его вымазали, чтобы онъ походилъ на трупъ, переодѣлся и сѣлъ на быстраго мула, который перевезъ его изъ Испаніи въ Генуу. Вмѣсто него похоронили восковую куклу. Послѣ этого процессъ его живо покончили и, конечно, всюду разсказывали, что обвиненія— просто бредни помѣшанной и что благочестивѣе покойнаго Мены не было человѣка.	’	-(
Второй примѣръ представляетъ другая исторія, разыгравшаяся также въ Испаши, а .именно въ Гранадѣ, гдѣ у іезуи-. товъ была прекрасная коллегія съ большими доходами и владѣніями. Къ числу этихъ владѣній принадлежала между прочимъ хорошенькая дача въ деревнѣ Капарасена въ двухъ миляхъ отъ Гранады, и этой дачей управлялъ о. Бальтазаръ де-Роа. Ему понравилась одна крестьянка, съ которой онъ вступилъ въ связь, и для большаго удобства нанялъ мужа ея за большую плату себѣ въ работники. Но жители деревни замѣтили это и открыли крестьянину глаза. Онъ присталъ было къ іезуиту, но послѣдній, равно какъ и жена крестьянина, сказали, что все это клевета и вздоръ. Крестьянинъ на время успокоился, рѣшившись наблюдать и если правда, то убѣдиться. 'Вскорѣ послѣ того онъ подкараулилъ любовниковъ и поразилъ ихъ обоихъ кинжаломъ. Іезуитъ былъ убитъ на мѣстѣ, «но жена крестьянина прожила еще нѣсколько времени и призналась во всемъ въ присутствіи
— 237 —
сбѣжавшихся сосѣдей. По испанскимъ законамъ мужъ ея былъ совершенно правъ, отмстивъ за оскорбленную честь свщо убійствомъ, и потому судъ, призвавшій его къ себѣ, наведя справки и выслушавъ свидѣтелей, вполнѣ оправдалъ . его. Но гранадскіе іезуиты не желали допустить такого посрамленія, чтобы сочленъ ихъ былъ безнаказанно зарѣзанъ, какъ уличенный въ прелюбодѣяніи; поэтому ректоръ просилъ переизслѣдовать дѣло и поручить его другому суду, такъ какъ первый рѣшилъ пристрастно. Онъ самъ прибылъ съ однимъ гранадскимъ нотаріусомъ въ деревню и старался подарками, обѣщаніями и угрозами привлечь на свою сторону людей, свидѣтельствовавшихъ первый разъ противъ убитаго іезуита въ пользу крестьянина. Ему удалось закупить и запугать многихъ, которые взяли назадъ прежнія показанія; прочіе, несоглашавпгіеся до такой - степени противорѣ-чить самимъ себѣ, соглашались сказать, что забыли уже многое, такъ чтобы виновность іезуита была, по крайней мѣрѣ, если не опровергнута, то оставлена подъ сомнѣніемъ. Кромѣ того ректоръ нашелъ много новыхъ свидѣтелей, которые присягнули, что о. де-Роа былъ человѣкъ самой святой жизни, постоянно молился, и что розказни о связи его съ женой крестьянина уже потому нелѣпая выдумка, что она была женщина не первой молодости — ей'былъ двадцать восьмой годъ — и на видъ уже довольно пожилая. Ректоръ тщательно собралъ всѣ эти показанія, а нотаріусъ настрочилъ ихъ въ протоколѣ, который былъ представленъ новой слѣдственной коммиссіи, и ректоръ потребовалъ строжайшаго наказанія убійцы. Но было сомнительно, выдержатъ ли подкупленные свидѣтели очную ставку съ обвиненнымъ, и, чтобы избѣжать этого опыта, къ нему подослали одного мнимаго друга, который посовѣтовалъ ему поскорѣе бѣжать, чтобы • не быть повѣшеннымъ за убійство. Крестьянинъ немедленно послѣдовалъ этому совѣту, и такъ какъ бѣгству его тайно способствовали, то благополучно выбрался вонъ. Тогда іезуиты съ торжествомъ объявили, что виновность 'его не подлежитъ
— 238 —
"сомнѣнію, такъ какъ сознаніе ея побудило его къ бѣгству. Они такъ много говорили объ этомъ, что судьи раздѣлили наконецъ ихъ мнѣніе и, основываясь на показаніяхъ свидѣтелей, объявили крестьянина уличеннымъ въ убійствѣ и приговорили его іп сопішпасіат къ висѣлицѣ. Послѣ того іезуиты въ довершеніе всей этой траги-коыедіи напечатали всѣ акты . процеса и приговоръ и распространили эту книгу по всему городу, какъ доказательство торжества невинности. Они полагали, что окончательно доказали этимъ, что въ обществѣ ихъ не можетъ быть человѣка, подлежащаго обыкновеннымъ человѣческимъ слабостямъ.
Въ этомъ отношеніи важны свѣдѣнія, сообщаемыя извѣстнымъ Петромъ Ярригіусомъ и Ярриге, іезуитомъ, покинувшимъ орденъ и написавшимъ о немъ полемическое сочиненіе, которое вышло въ первый разъ въ 1682 году и, хотя не заслуживаетъ безусловнаго довѣрія, однако представляетъ много вѣрныхъ Фактовъ. Онъ между прочимъ разсказываетъ и объ отношеніяхъ іезуитовъ къ монахинямъ слѣдующее: „Члены общества Іисуса всегда особенно стараются получить разрѣшеніе видѣться съ монахинями и нерѣдко проводятъ по шести битыхъ часовъ передъ рѣшеткою (такъ какъ монахини могутъ разговаривать съ мужчинами въ пріемной залѣ только черезъ рѣшетку) въ разговорахъ съ своими любимицами. Но при этомъ рѣчь о.чень рѣдко идетъ о благочестивыхъ и душеспасительныхъ предметахъ, а большею частью о самыхъ непозволительныхъ. Такъ напр. однажды о. Вмотанъ самъ разсказывалъ мнѣ о бесѣдахъ своихъ съ монахиней монастыря св. Антонія, при чемъ рѣчь шла о разводѣ. О. Іоаннъ Адамъ, человѣкъ очень краснорѣчивый и очень любезный кавалеръ, толковалъ съ монахинями монастыря св. Макарія о' рожденіи дѣтей, примемъ входилъ въ такія подробности, которыя дѣлали честь его анатомическимъ свѣдѣніямъ. О. Жакъ Буа развлекалъ обитательницъ этого монастыря подобными же трактатами, такъ что всякій простой человѣкъ и мірянинъ всплеснулъ бы руками, услыхавъ
— 239 -
г
подобные разговоры, въ которыхъ монахи и монахини называютъ другъ друга не иначе,' какъ самыми нѣжными именами. При изгнаніи іезуитовъ изъ Праги въ началѣ 30-ти-лѣтней войны въ коллегіи ихъ нашли цѣлую любовную переписку съ монахинями сосѣдняго монастыря. Нерѣдко случались также между отцами примѣры ревности и вражды изъ-за нихъ. Такъ у о о. I Адама и Жака Пироа дѣло чуть не дошло до дуэли изъ-за одной отшельницы кордельерскаго монастыря, и наконецъ о. Пироа обличили, что онъ имѣлъ съ нею тайныя свиданія черезъ низкую монастырскую стѣ-ну, черезъ которую легко перелѣзть, и онъ былъ тихонько переведенъ въ другую коллегію."
Слѣдуетъ сказать также о такъ называемыхъ іезуиткахъ, хотя о нихъ до сихъ поръ еще очень мало извѣстно. Ницто не знаетъ точно, въ какомъ году онѣ были учреждены, потому что іезуиты, которые одни могли бы сообщить объ этомъ точныя свѣдѣнія, всегда предпочитали хранить на этотъ счетъ глубокое молчаніе. *) Во всякомъ случаѣ несомнѣнно, что въ 1600 году іезуитки не только существовали, но были уже очень распространены во всей Италіи и въ другихъ странахъ, какъ-то въ верхней Германіи и въ южной Франціи. Онѣ имѣли ту же организацію, какъ и іезуиты, одинакова одѣвались, имѣли коллегіи, новиціаты и резиденціи и управлялись генеральшею. Съ іезуитами онѣ всегда находились въ тѣсныхъ сношеніяхъ, жили въ городахъ по близости ихъ и представляли по-всему женскую половину общества Іисуса. Это была вещь невиданная и неслыханная. Правда, были доминиканцы и доминиканки, Францисканцы и Фран-цисканки и т. д.; но никогда не бывало, чтобы женщины, давшія три обѣта цѣломудрія, нищеты и послушанія, какъ іезуитки, тѣмъ не' менѣе жили не въ монастыряхъ, въ уеди-
Полагаютъ, что основательницами ихъ были двѣ англичанки, имена которыхъ въ точности не извѣстны.	-	*	’
— 240 —
неніи отъ міра, а въ свѣтѣ, гдѣ случится, смотря по обстоятельствамъ, и разыгрывали роль свѣтскихъ дамъ; чтобы онѣ всюду присвоивали себѣ права священниковъ, крестили, вѣнчали, какъ іереи; чтобы онѣ исповѣдовали мужчинъ всѣхъ возрастовъ и сословій и подъ видомъ духовныхъ матерей находились съ духовными чадами своими въ такихъ же отношеніяхъ, какъ многіе духовные отцы; чтобы наконецъ онѣ , прямо объявляли себя второй половиной братьевъ своихъ—• іезуитовъ и утверждали не стѣсняясь, что только тѣсное соединеніе ихъ даетъ обществу Іисуса полную законченность. При этомъ іезуитки никогда не получали на все это никакого права отъ папсйаго престола; онѣ дѣлали все это совершенно произвольно и даже не считали нужными обнародовать свои уставы или хоть просто увѣдомить римскую курію о своемъ существованіи.1 Поэтому папа Урбанъ ѴІП счелъ наконецъ нужнымъ принять .противъ нихъ всѣ мѣры, какія могъ въ силу своей апостольской власти, и буллою своею не только .навсегда отмѣнилъ и уничтожилъ общество * іезуитокъ, но и объявилъ его вреднымъ и порочнымъ. Булла , эта, изданная 21 мая 1631 года, была выставлена во всѣхъ римскихъ церквахъ и опубликована во всемъ христіанскомъ мірѣ; она можетъ служить доказательствомъ, что все сказанное нами объ іезуиткахъ — сущая правда, только высказанная очень мягко. Папа говорилъ объ этомъ не такъ: „Мы съ огорченіемъ узнали, пишетъ онъ, что въ Италіи и въ другихъ странахъ есть женщины и дѣвицы, принявшія имя іезуитокъ и составившія между собою общество безъ1 всякаго съ нашей стороны согласія и разрѣшенія; что, подъ предлогомъ духовной жизни, онѣ устроили себѣ дома въ родѣ коллегій и поставили надъ собою правительницу съ титуломъ генеральши; что онѣ произносятъ обѣты цѣломудрія, нищеты и послушанія и усвоили себѣ всѣ обычаи іезуитовъ; что онѣ дѣлаютъ многое, вовсе неприличное женскому полу и: противное женской, чести и стыдливости, въ томъ‘числѣ и такія дѣла, которыя съ трудомъ можно поручать опыт
— 241 —
нымъ, престарѣлымъ мужчинамъ, уже наученнымъ бороться съ искушеніями. Это производитъ большой соблазнъ, и потому мы рѣшились не терпѣть его больше, принять строгія мѣры и съ корнемъ вырвать дурную траву. По совѣщаніи съ кардиналами и инквизиторами, мы приказываемъ совершенно уничтожить, расторгнуть и прекратить это мнимое общество и повелѣваемъ считать его отнынѣ недѣйствительнымъ, несуществующимъ и незаконныйь. Оно должно быть навсегда уничтожено, предано вѣчному забвенію и исторгнуто изъ’ церкви Божіей".
Наконецъ, очень много возмутительныхъ исторій совершалось въ іезуитскихъ школахъ, коллегіяхъ и новиціатахъ. Хотя многія изъ этихъ происшествій имѣли большую огласку, возбуждали процессы и послужили поводомъ- ко многимъ пасквилямъ и полемикамъ, какъ наігр. книга Ланга: „Любовныя похожденія іезуита Іакова Марелля", но вообще они отличаются характеромъ, дѣлающимъ ихъ неудобными для це-чати. Можно только сказать, что хотя вообще виновные всегда отдѣлывались очень дешево уже потому, что строгостями не желали возбуждать огласки, вслѣдствіе чего дѣло всегда оканчивалось только выговоромъ и перемѣщеніемъ въ другой городъ, но бывали случаи, гдѣ такіе соблазны нерѣдко имѣли для ордена вредныя послѣдствія и во многихъ мѣстахъ лишили его всякаго уваженія и довѣрія Вь примѣръ можно указать на происшествіе во владѣніяхъ архіепископа Карла-ІосиФа, барона Фонъ-Эрталя курфирста майнцскаго, причемъ героемъ былъ іезуитъ Максимиліанъ Тиллъ, возбудившій противъ себя страшное негодованіе родителей, доведенный до сознанія и приговоренный курфирстомъ къ пожизненному заключенію въ крѣпости Кёнигштейнѣ. Изъ другихъ скандаловъ въ этомъ родѣ извѣстны событіе въ Лиможѣ съ о. Санвгілъе и въ Ажанѣ сь профессоромъ коллегіи о. Менжелузо, происшествіе въ городкѣ Макерѣ съ о. Жервезомъ и другое съ о. Л. Алъме, о которыхъ разсказываетъ Ярриге. Таковы же были исторіи 1657 г. въ Кон-
ІЕЗТИТЫ. I.	’	Щ
— 242 —
станцѣ о. Адама Герлера, въ Луцернѣ о. Игнатія Мандля, вь 1677 г. въ Мюнхенѣ о. Виктора Багнера; но больше всего извѣстности пріобрѣли, благодаря брошюрѣ Ланга, похожденія о. Якова Марелля, который хотя и былъ для вида исключенъ въ 1698 г. изъ ордена, но черезъ много лѣтъ, въ 1725 г., снова оказался въ немъ, такъ что въ дѣйствительности, вѣроятно, никогда и не былъ удаляемъ изъ него.
Г Л А В А II.
Духовная дисциплина и процессъ Жираръ-Кадьеръ.
Мы видѣли, до какихъ крайностей въ умерщвленіи плоти доходилъ Игнатій Лойола особенно въ началѣ своего религіознаго поприща. Чтобы упрочить въ своемъ орденѣ обычай самоистязанія, онъ, какъ мы говорили, написалъ книгу „О духовныхъ упражненіяхъ" и постановилъ, чтобы упражненія эти были основаніемъ воспитанія всѣхъ его учениковъ. „Чтобы быть мужественнымъ ратникомъ, училъ онъ, надо какъ можно строже истязать члены своего тѣла, потому что въ этомъ и заключается тайна." Такимъ образомъ онъ проповѣдовалъ чрезмѣрный аскетизмъ, въ4 которомъ самобичеваніе играло важнѣйшую роль.
Слѣдуя наставленіямъ своего основателя, іезуиты рекомендовали своей паствѣ „духовныя упражненія" и особенно совѣтовали почаще и посильнѣе бичевать себя, какъ лучшее средство наказать и обуздать грѣшную плоть. Не довѣряя человѣческой слабости, они охотно принимали на себя обязанность бичевать своихъ духовныхъ дѣгей и сѣкли ихъ очень усердно, но не слишкомъ больно, розгами или ремнемъ. Это сѣченіе называло'сь „дисциплиной" , она раздѣлялась на Віесірііна впгяіші или яесишіиш яирга на І)іясір]іпа йеогеит или яесшійшп янЬ, смотря по тому, сѣкли ли по верхней части тѣла или по нижней. Дисциплина втораго рода была въ особенномъ употребленіи въ Испаніи и потому 16*
— 244 —
называлась также „испанскою". Но кромѣ того ей подвергались преимущественно женщины, и потому ее можно было бы назвать „женскою"; іезуиты подвергали женщинъ предпочтительно дисциплинѣ йеогвит на томъ основаніи, что, по слабости женщинъ, удары по верхней части тѣла могли бы вредно подѣйствовать на ихъ здоровье.
Едва вѣрится, чтобы такое глупое ханженство, такое крайнее безстыдство и такое явное сочетаніе аскетическихъ претензій съ совершенно противоположною дѣйствительностію "могли быть не частнымъ и не случайнымъ явленіемъ. А между тѣмь извѣстно, что самыя.знатныя и скромныя дамы, бамыя благовоспитанныя и стыдливыя дѣвицы охотно подчинялись дисциплинѣ іезуитовъ. Онѣ посѣщали ее толпами и спѣшили наперерывъ удостоиться этой дисциплины. Чтобы удовлетворить такому множеству желающихъ, іезуиты основали такъ называемыя конгрегаціи или аФиліяціи, т. е. общества, кружки, называемые также солидитатами или уединеніями; члены ихъ собирались если не ежедневно, то, по крайней мѣрѣ, еженедѣльно, устроивали крестные ходы, причемъ выходили на улицу въ жалкихъ рубищахъ, полунагіе, босикомъ и до крови бичевали себя; или молились вмѣстѣ въ церквахъ или въ большихъ залахъ. Всѣ подобныя зрѣлища производили на набожныхъ людей необыкновенное впечатлѣніе, такъ что аФиліяціи быстро расиростанялись, и число членовъ ихъ поразительно возрастало. Такъ напримѣръ, нѣсколько іезуитовъ основали въ 1552 г. маленькое общество изъ десяти женщинъ въ Лёвенѣ въ Голландіи, но черезъ годъ изъ него развились четыре конгрегаціи, въ которыхъ было около тысячи женщинъ. Въ одной изъ этихъ конгрегацій были исключительно благородныя и знатныя даны, а въ прочихъ большинство членовъ было изъ мѣщанокъ и ремесленницъ; но знатная конгрегація особенно усердстовавла. и ни одна изъ участницъ ея не пропускала недѣли, чтобы не попользоваться испанской дисциплиной. Мужчины были очень недовольны такимъ неприличнымъ поведеніемъ своихъ
— 245 —
женъ и дочерей, отъ которыхъ они никакъ не ожидали столь неприличныхъ скандаловъ, и потому соединились съ духовенствомъ и профессорами университета, чтобы прекратить такой зазоръ. Власти запретили конгрегаціи и наложили штрафъ на тѣхъ, кто занимался духовными упражненіями. Но женщины продолжали предаваться имъ тайно и вскорѣ настояли на томъ, что магистрата отмѣнилъ свое запрещеніе.
Точно то же происходило ,и въ Брюгге, гдѣ оо. Іоаннъ Акербомъ, Петеръ Вильсъ и .Адріанъ Вольфъ творили просто проказы. Но особенно сумасшествовалъ почтенный о. Герсенъ, который однажды напалъ въ полѣ на крестьянку и билъ ее до тѣхъ поръ, пока у него не онѣмѣла рука. Повидимому, онъ былъ помѣшанъ на бичеваніи.
Въ Португаліи, особенно въ столицѣ, при королѣ Альфонсѣ, также возникли мужскія и женскія конгрегаціи, и главнымъ руководителемъ ихъ былъ о. Нуньосъ. Особенно многочисленны были женскія конгрегаціи, занимавшіяся, какъ и левенскія, испанской дисциплиной. Послѣ Нуньоса героемъ дня сдѣлался о. Малагрида, который учредилъ общество покаянія между придворными дамами.
Въ Испаніи духовныя упражненія также дѣлали самые быстрые успѣхи, и всѣ спѣшили записаться въ многочисленныя конгрегаціи Но епископы и во главѣ ихъ архіепископъ толедскій, донъ Мартинесъ Силисео, взглянули на это очень неблагопріятно и на синодѣ вь Саламанкѣ потребовали, чтобы сочиненія Игнатія объ упражненіяхъ были внимательно пересмотрѣны прежде, чѣмъ дозволено будетъ продолжать дисциплину. Благодаря вліянію, которое Араосъ имѣлъ на короля Филиппа II, намѣреніе духовенства не осуществилось; но въ 1570 году, когда, соблазнъ сдѣлался слишкомъ явенъ, въ дѣло вмѣшалась инквизиція и запретила на будущее время обнажаться и давать дисциплину. Однако іезуиты не обратили на это запрещеніе никакого вниманія и въ отвѣта на это устроили во всѣхъ городахъ, гдѣ у нихъ были коллегіи, какъ-то: въ Сдрагоссѣ, Муріи, Толедо, Севильѣ и дру
— 246 —
гихъ, многочисленный! процессіи, въ которыхъ принимали участіе множество женщинъ, въ томъ числѣ многія знатныя дамы; они расхаживали по городамъ въ такомъ райскомъ одѣяніи, что ничего, подобнаго нельзя себѣ вообразить. По временамъ процессія останавливалась, и начиналось всенародное разоблаченіе и бичеваніе. Словомъ, непристойность дошла до послѣдней степени, и инквизиція была въ высшей степени озлоблена. Такъ какъ іезуиты пренебрегали ея запрещеніемъ, то теперь слѣдовало рѣшить вопросъ, кто больше значитъ: они Пли доминиканцы. Они надѣялись одержать побѣду при помощи короля; но вскорѣ оказалось, что страшная сила инквизиціи далеко не ослабла, и что она пустила такіе глубокіе корни, что ей нечего бояться никакихъ враговъ. Поэтому іезуиты, чтобы не потерять въ борьбѣ съ нею слишкомъ многаго, предпочли уступить ей въ этомъ случаѣ. Они прекратили процессіи и вообще всякое публичное упражненіе въ дисциплинѣ. Но зато продолжали принимать желающихъ въ свои коллегіи и тамъ денно и нощно предлагали къ услугамъ утѣху своей дисциплины. Такимъ образомъ занятія эти сдѣлались тайными, и такъ какъ таинственность похожденій была очень неудобна для многихъ дѣвицъ и замужнихъ женщинъ, то число любительницъ дисциплины нѣсколько ограничилось. Но сами іезуиты въ хвалебномъ сочиненіи своемъ Іша^о ргіші яеспіі съ большой гордостью говорятъ, что ихъ посѣщали очень многіе, и тайна только еще болѣе увеличивала соблазнъ.
Всего болѣе безумствовали съ дисциплиной во Франціи, особенно* въ правленіе Екатерины Медичи, которая сама была предсѣдательницей авиньонскаго общества дисциплины и зачастую собственноручно дисциплинировала своихъ придворныхъ дамъ. Сынъ ея, Генрихъ III, былъ также великій охотникъ до такихь упражненій и безпрестанно устраивалъ процессіи, въ которыхъ принималъ участіе самъ со всѣми своими сановниками и придворными; при этомъ онъ обнажалъ себя, какъ нельзя болѣе, и вооружался розовыми вѣн
— 247 —
ками, восковыми свѣчами и розгами. Это особенно часто происходило по поводу молебствій о дарованіи ему наслѣдника, причемъ сама королева Луиза и всѣ придворныя дамы слѣдовали примѣру короля и расхаживали по улицамъ, разоблачившись по-поясъ и угощая другъ друга зйестокими ударами. Эти примѣры дѣйствовали заразительно, и іезуитамъ было нетрудно учредить конгрегаціи и уединенія во всѣхъ городахъ, гдѣ они имѣли свои заведенія. Особенное рвеніе въ дисциплинѣ обнаруживали ніееленія Авиньона, Ліона, Тулузы, но больше всего самый Парижъ. Здѣсь вскорѣ не проходило дня, чтобы на улицахъ не видно было женщинь и дѣвушекъ въ однѣхъ рубашкахъ, съ розгами въ рукахъ; знатнѣйшія дамы, какъ герцогини Гизъ, Меркёръ, Омаль, Эльбёфъ и др., выходили въ народъ полунагія, подавая примѣръ дисциплины всѣмъ прочимъ парижанамъ. Конечно, все это служило обильной пищею сатирѣ и насмѣшкамъ, и безпрестанно являлись пасквили, осмѣивавшіе іезуитскія упражненія. Поэтому іезуиты скоро позволили упражняющимся вь дисциплинѣ закрывать лицо, такъ что въ позднѣйшихъ процессіяхъ почти всѣ участвующіе были въ маскахъ. Однако, это не мѣшало народу, который тысячами стекался смотрѣть на процесссіи, узнавать многихъ присутствующихъ и осыпать ихъ самыми жестокими и колкими остротами, иногда очень оскорблявшими слухъ знатныхъ дамъ, скрывавшихся подъ масками. Такимъ образомъ здравый смыслъ простыхъ парижанъ мало-по-малу образумили безстыдство и сумасбродство придворнаго общества и высшихъ сословій, и при Генрихѣ IV парижскій парламентъ запретилъ подъ страхомъ тяжкой пени всякое самобичеваніе и въ особенности испанскую дисциплину, какъ крайне непристойную и соблазнительную: послѣ того ханжество это нѣсколько поунялось, и упражненія перестали совершаться публично. Но тайно эти развратно-мистическія церемоніи продолжались по-прежнему, особенно въ южныхъ провинціяхъ.
Въ Германіи наставленія Лойолы касательно духовныхъ
— 248 —
упражненій были также встрѣчены благопріятно, и во многихъ мѣстахъ, особенно въ Баваріи и Швейцаріи, дисциплина распространилась въ такой мѣрѣ, что только непоколебимою увѣренностію мужей и отцовъ въ благочестіи и цѣломудріи іезуитовъ можно объяснить, какимъ образомъ все это могло такъ долго продолжаться, не разрушая семейнаго мира. Конечно, бывали примѣры, что недовольные отцы или мужья, со скандаломъ выпроваживали іезуитовъ изъ дому, а народъ сочинялъ о дисциплинѣ много забавныхъ разсказовъ и сатирическихъ пѣсенъ.
Но нерѣдко дѣло не ограничивалось дисциплиной, и она служила только поводомъ къ еще худшимъ соблазнамъ, изъ которыхъ особенную знаменитость пріобрѣлъ процесъ Жи-раръ-Кадіеръ между іезуитомъ, докторомъ Жанъ-Батистомъ Жираромъ, и дѣвицей Катериной Кадіеръ. Онъ возбудилъ въ свѣтѣ такое вниманіе, что о немъ было исписано много томовъ, и за. исходъ его шла ожесточенная борьба между цѣлыми тысячами людей. Главное сочиненіе объ этомъ процесѣ состоитъ изъ 8 толстыхъ томовъ іп 8, и на всѣхъ языкахъ Европы были сдѣланы извлеченія изъ него.
Катерина Кадіеръ, дочь купца Жозефа Кадіеръ и Елисаветы Поме, родилась въ Тулонѣ въ ноябрѣ 1710 года. Сестеръ у нея не было, а изъ трехъ братьевъ одинъ занимался торговлею, другой былъ доминиканскимъ монахомъ, а третій изучалъ богословіе и готовился въ священники. Отецъ ея рано умеръ, оставивъ значительное состояніе, такъ что вдова его имѣла возможность самымъ тщательнымъ образомъ воспитать свою дочь, которая отличалась красотой, добродушіемъ и мечтательностію, нѣсколько наклонною къ религіозному Фанатизму. Въ апрѣлѣ 1728 г. въ Тулонъ прибылъ іезуитъ докторъ богословія Жанъ-Батистъ Жираръ, назначенный ректоромъ тулонской семинаріи корабельныхъ священниковъ; кромѣ этой обязанности онъ занимался проповѣдованіемъ и исповѣданіемъ. О прежней дѣятельности его и о происхожденіи ничего неизвѣстно, хотя нѣкоторые говорятъ, что онъ былъ пра
— 249 —
внукомъ знаменитаго Бальтазара Жирара, убійцы принца Оранскаго, пятнадцати лѣтъ отъ роду онъ поступилъ въ орденъ Іисуса, и 10 лѣтъ спустя былъ посланъ на Мартинику состоять при тамошней миссіи. Уже здѣсь о немъ носились разные неблаговидные слухи, хотя впрочемъ онъ всегда представлялся самымъ строгимъ моралистомъ, отличался краснорѣчіемъ и большимъ умомъ, вслѣдствіе чего начальство сочло нужнымъ дать ему болѣе обширный кругъ дѣятельности^ Онъ былъ переведенъ сначала въ городъ Эсъ въ Провансѣ, гдѣ отличился разными услугами братству Іисуса и былъ въ вознагражденіе сдѣланъ ректоромъ тулонской семинаріи.
Съ перваго дня прибытія своего въ Тулонъ онъ началъ вести самую строгую нравственную ,жизнь и при этомъ обнаруживалъ столько положительныхъ качествъ, что никто не считалъ его лицемѣромъ, не смотря на его излишнюю набожность. Проповѣдовалъ онъ такъ краснорѣчиво и такъ располагалъ къ себѣ своимъ обращеніемъ, что проповѣди его и исповѣдальни усердно посѣщались всѣми; въ томъ числѣ онъ сдѣлался духовникомъ многихъ женщинъ и дѣвицъ, которыхъ мало-по-малу подготовлялъ къ принятію дисциплины, хотя въ то время она давно уже вышла изъ моды и была признана неприличной. Однако старанія его уговорить своихъ духовныхъ дочерей согласиться подвергнуться этой процедурѣ увѣнчались успѣхомъ Въ послѣдствіи оказалось, что изъ числа ихъ „шестеро сдѣлались его любовницами, многія совершенно безсознательно, по своей крайней тупости, ханжеству и неопытности. Но одна изъ нихъ, вдова Полъ, вполнѣ поняла намѣреніе іезуита и, надѣясь получить отъ него различныя Финансовыя выгоды, не только совершенно предалась ему сама, но сдѣлалась его повѣренной и помощницей. Такимъ образомъ въ то самое время, какъ онъ былъ запутанъ въ самыя грязныя интриги, слава его набожности, ума и краснорѣчія распространилась во всемъ Тулонѣ, и паства его съ каждымъ днемъ увеличивалась. Въ началѣ 1729 года онъ сдѣлался духовникомъ Катерины Кадіеръ и, видя ея простоту.
— 250 —
наивность и склонность къ мистицизму, вознамѣрился удовлетворить скотскимъ желаніямъ, которыя возбуждала въ немъ ея красота. Онъ повѣрилъ страсть свою вдовѣ Гіоль, которая посовѣтовала ему дѣйствовать какъ можно осторожнѣе, потому что Катерина Кадіеръ хорошо воспитана, и вся семья ея отличается строгою нравственностію. Она обѣщала ему содѣйствовать всѣми силами его видамъ, познакомилась съ Кадіеръ и старалась внушить ей благоговѣніе къ многоуважаемому патеру. При ея содѣйствіи и при собственной ловкости онъ вскорѣ пріобрѣлъ полное довѣріе своей жертвы и принялся увѣрять ее, что Богъ предназначилъ ему совершить черезъ нее великія чудеса. Наконецъ онъ потребовалъ, чтобы она совершенно подчинилась его руководству, дабы тѣмъ скорѣе совершилось предначертанное просвѣтленіе черезъ нее всѣхъ націй; всѣ свои подобныя проповѣди онъ заканчивалъ увѣщаніями, чтобы она совершенно предалась ему. По его указаніямъ и по собственному желанію она предалась необычайному Фанатизму и ханжеству, постилась, молилась и безпрестанно исповѣдовалась. Вслѣдствіе этого нервная система ея была чрезвычайно возбуждена; подъ вліяніемъ» аскетическихъ упражненій и крайней экзальтаціи она впала въ истерику и подверглась галлюцинаціямъ, которыя въ свою очередь еще болѣе возбуждали ея Фантазію и приводили ее въ экстазы, близкіе къ умопомѣшательству. Въ такомъ состояніи въ бесѣдахъ съ духовникомъ,у нихъ постоянно шла рѣчь о взаимной любви, причемъ, конечно, разумѣлась безгрѣшная любовь.	„
Тѣмъ временемъ аскетическія упражненія въ портѣ и молитвѣ шли съ возрастающимъ усердіемъ; она приходила все болѣе и болѣе въ экзальтированное состояніе и нерѣдко впадала въ корчи и обмороки и вообще въ разные болѣзненные припадки, сопровождающіе сомнабулизмъ. Ее осаждали различныя видѣнія, причемъ она бѣсновалась, проклинала и бранилась; въ этомь состояніи ее могло успокоить только присутствіе о. Жирара, потому что онъ одинъ имѣлъ сильное
— 251 —
вліяніе на ея духъ и потому получилъ безпрепятственный доступъ въ ея домъ. Однажды во время истерическаго припадка ей примерещилась душа грѣшника, который сказалъ ей: „если ты хочешь спасти меня изъ .ада, то должна предаться на годъ во власть сатаны". Она ужасно испугалась и сообщила объ этомъ явленіи духовнику, прося его помочь .ей противъ столь очевидныхъ покушеній на нее сатаны. Но онъ объяснилъ ей, что она обязана спасти эту душу и отдаться на годъ сатанѣ, и заставилъ поклясться, что она соглашается на это. Съ этихъ поръ — это было въ концѣ 1729 года—она окончательно вообразила себя во власти дьявола и въ этой увѣренности изрекала такія’ проклятія, что мать и братья были внѣ себя отъ ужаса. Здоровье ея очень разстроилось, такъ что она не выходила изъ комнаты и большею частію лежала въ постели, причемъ о. Жираръ просиживалъ наединѣ съ нею по цѣлымъ днямъ отъ зари до зари. Запретить ему доступъ къ ней было невозможно, потому что онъ одинъ имѣлъ власть надъ бѣсомъ, которымъ она была одержима. Кромѣ того, онъ считался за благочестиваго мужа, и мать больной, женщина въ высшей степени суевѣрная, совершенно благоговѣла передъ нимъ и считала бы смертнымъ грѣхомъ подумать что-нибудь дурное. Входя къ ней, чтобы начать свои заклинанія надъ мучившимъ ее бѣсомъ, онъ затворялъ двери, и никто изъ родственниковъ не смѣлъ покуситься войти безь его приглашенія.
Процессъ раскрылъ касательно того, что происходило при этихъ посѣщеніяхъ духовника, самыя ужасныя подробности, которыя въ актахъ его описаны лицами, производившими слѣдствіе, со всевозможною обстоятельностью; но передавать ихъ конечно невозможно. Достаточно сказать, что дѣло продолжалось такимъ образомъ нѣсколько мѣсяцевъ,въ теченіе которыхъ глупая мать ничего не подозрѣвала и продолжала считать іезуита чистѣйшею, личностью. Наконецъ, состояніе больной потребовало отъ духовника обращенія къ медицинскимъ средствамъ Онъ принялся самъ лечить ее и ухаживать за ней, но она
— 252 —
такъ ослабла, что- встревоженная мать хотѣла призвать врача. Однако онъ отговорилъ ее, сказавъ, что болѣзнь ея дочери — страданіе сверхъестественное, недоступное врачебной наукѣ. Съ этихъ поръ онъ впрочемъ сталъ опасаться положенія дѣвушки въ домѣ родныхъ и потому рѣшился перевести ее въ женскій- монастырь, надѣясь такимъ образомъ сохранить втайнѣ все прошлое и имѣть возможность свободно продолжать свои отношенія. Поэтому онъ написалъ пріятельницѣ своей, игуменьѣ монастыря святой Клары въ Оліулѣ, расписавъ ей такими красками б'лагочестіе и добронравіе дѣвицы Кадіеръ, что игуменья немедленно согласилась принять ее. Уговорить Кадіеръ ничего не стоило, а мать ни въ какомъ случаѣ не смѣла прекословить духовнику. Въ іюнѣ 1730 г. Катерина поступила въ монастырь св. Клары къ великому удовольствію о. Жирара; но радость его была непродолжительна.	,
Черезъ 2 недѣли по прибытіи ея въ монастырь Жираръ явился туда1 и безъ труда склонилъ игуменью позволить ему посѣщать дѣвицу Кадіеръ и переписываться съ нею, послѣ чего сталъ оставаться у нея по цѣлымъ часамъ подъ предлогомъ исповѣданія. Впрочемъ вначалѣ онъ велъ себя очень осторожно и въ письмахъ, хотя очень нѣжно, распространялся большею частію только о нравственности и религіи. Но вскорѣ неосторожными разспросами прислуги онъ возбудилъ противъ себя подозрѣніе, что отношенія его къ Кадіеръ находятся внѣ обыкновенныхъ предѣловъ. Также не мало повредила ему наивность самой Кадіеръ, и монахини, вначалѣ не думавшія ничего дурнаго, нашли наконецъ неприличнымъ, что онъ, вопреки монастырскимъ правиламъ, остается послѣ исповѣди по цѣлымъ часамъ съ ней наединѣ, запираетъ двери и даже задвигаетъ окошечко, которое продѣлывается въ дверяхъ монастырскихъ келій. Игуменья строго запретила ему подобные поступки; но онъ не обратилъ на это запрещеніе никакого вниманія; тогда ему было запрещено видѣться съ нею безъ свидѣтелей и позво
— 253 —
лено разговаривать въ пріемной только за рѣшеткой. Однако онъ не обращалъ большаго вниманія на всѣ эти признаки недовѣрія и дошелъ до того, что вырѣзалъ перочиннымъ но-жемъ рѣшетку и просиживалъ въ пріемной по цѣлымъ днямъ, такъ что даже тамъ и обѣдалъ. Наконецъ однажды монахини подкараулили любовную сцену, и когда его спросили объ этомъ, онъ, разумѣется, отъ всего отперся и потребовалъ, чтобы клеветницъ примѣрно наказали; однако словамъ его не повѣрили и стали такъ зорко наблюдать за нимъ, что оліульскіи монастырь крайне опротивѣлъ ему, и онъ объявилъ, что дѣвиЦа Кадіеръ достаточно уже наставила примѣромъ сво его благочестія какъ монастырь св. Клары, такъ и Тулонъ вообще, и что потому ей пора осчастливить этимъ примѣромъ другой монастырь. Вмѣстѣ съ тѣмъ онъ распорядился перевести ее въ женскій картезіанскій монастырь Премона, близъ Ліона, но игуменья монастыря св. Клары поспѣшила увѣдомить обо всемъ архіепископа ліонскаго, который приказалъ Кадіеръ оставаться на мѣстѣ и запретилъ ей видѣться съ о. Жираромъ, а ему посѣщать оліульскіи монастырь. Черезъ нѣскоіько дней онъ поручилъ аббату Латерлю слѣдить за Кадіеръ' и перевести ее на дачу- близкаго родственника ея близъ Тулона. Наконецъ о. Никласу, пріору кармелитскаго ліонскаго монастыря, было поручено принять на себя обязанность духовника Кадіеръ и какъ можно внимательнѣе наблюдать за ней.
Узнавъ о всѣхъ этихъ мѣрахъ епископа, Жираръ страшно взбѣсился и перепугался, полагая, что Кадіеръ не замедлитъ во всемъ сознаться. Но вскорѣ онъ опомнился, собрался съ духомъ и послалъ къ ней близкую пріятельницу свою, дѣвицу Гравіе, съ порученіемъ ловко выспросить ее обо всемъ, что съ ней въ послѣднее время было и взять у нея письма, писанныя ей отцомъ Жираромъ. Послѣднее было для него особенно важно, потому что корреспонденція эта представляла несомнѣнныя доказательства его виновности, и потому онъ послалъ къ ней дѣвицу Гравіе, которой Кадіеръ без
— 254 —
условно довѣряла. Гравіе выполнила свое порученіе съ удивительнымъ успѣхомъ, получила всѣ письма, за исключеніемъ немногихъ, оставшихся въ Оліулѣ, и даже всѣ мистическія сочиненія, которыми онъ постоянно снабжалъ ее для чтенія. Это успокоило Жирара. Главныя доказательства противъ него были у него въ рукахъ, а противъ словесныхъ обвиненій всегда можно было отговориться. Но его сильно скомпрометировали неосторожные поступки Кадіеръ. По наивности своей она разсказала новому духовнику своему многое такое, что дало тому возможность догадаться, въ чемъ дѣло, и эти открытія показались ему очень непривлекательными. Подозрѣнія его тѣмъ болѣе оправдались, что Кадіеръ нѣсколько разъ тайно ночью уходила съ дачи къ своему любовнику въ іезуитскую семинарію въ Тулонъ. О. Никласъ неутомимо слѣдилъ и допытывался и наконецъ добился отъ дѣвушки подробнаго разсказа обо всемъ. Хотя онъ ожидалъ уже многаго, но все-таки никакъ не могъ предположить такой порочности въ священникѣ, въ добавокъ считавшемся всѣми за набожнаго человѣка. Разумѣется, онъ поспѣшилъ сообщить все епископу, который лично прибылъ на дачу выслушать всю исторію отъ самой виновницы и поклялся отомстить за оскорбленную церковь и избавить Тулонъ отъ такого злодѣя. Но Кадіеръ и братъ ея, доминиканецъ, призванный епископомъ въ свидѣтели, на колѣняхъ молили его не разсказывать этой, исторіи ради чести ея самой и семейства ея. Аббатъ Латерлъ съ своей стороны представлялъ, что обнаруженіе подобнаго скандала, нанесетъ крайній ущербъ всей церкви и всему христіанству, и что потому разумъ совѣтуетъ на этотъ разъ не давать правосудію ходъ. Еиископа поколебался и согласился предать дѣло забвенію, но не могъ позволить Жирару быть долѣе духовникомъ и потому приказалъ отцамъ Ник-ласу и Кадіеру принять на себя обязанность духовниковъ всѣхъ женщинъ, которыхъ прежде исповѣдовалъ Жираръ.
Такимъ образомъ страшное преступленіе готово было по-
— 255 —
крыться вѣчною тайною и безъ сомнѣнія кануло бы въ вѣчность, если бы не безграничное высокомѣріе самихъ іезуитовъ. Они нашли для себя крайне обиднымъ, что ректоръ ихъ, всѣми считавшійся доселѣ святымъ, вдругъ получилъ запрещеніе исповѣдовать, и самъ онъ громко негодовалъ и кричалъ противъ разлученія своего съ паствой. Притомъ въ городѣ уже прошли неблагопріятные слухи, которые необходимо было какъ-нибудь разсѣять, а между тѣмъ нельзя было поручиться, чтобы сама Кадіеръ впослѣдствіи многаго не разболтала или даже не явилась обвинительницей. Слѣдовательно, необходимо было заблаговременно принять мѣры противъ'всякой неблагопріятной случайности, и для этого всего лучше было судебнымъ порядкомъ доказать, что Кадіеръ — лгунья и клеветница. Такъ разсчитывали іезуиты, имѣя на своей сторонѣ-епископскаго ОФФиціала, т. е. викарія его въ свѣт-' скихъ дѣлахъ, а также тулонскій духовный уголовный судъ; они надѣялись добиться безъ суда такого рѣшенія. Переговоривъ, какъ слѣдуетъ, съ своими приверженцами, они внезапно объявили епископу, что не могутъ удовольствоваться молчаніемъ, и въ то же время подали оФФиціалу просьбу, въ которой требовали тщательнаго слѣдствія. „Или, говорили они, о-Жираръ совершилъ преступленіе, въ которомъ его обвиняютъ, и слѣдовательно подлежитъ строжайшей отвѣтственности, или онъ не совершалъ его,, и тогда наказанію должна подвергнуться обвинительница." .Епископъ, побуждаемый самими іезуитами, приказалъ своему ОФФиціалу начать дѣло, и оффи-ціалъ приступилъ къ допросу Кадіеръ, брата ея, доминиканца и духовника, кармелитскаго пріора Никласа. Но при этомъ онъ дѣйствовалъ очень пристрастно и, какъ впослѣдствіи ' было доказано, или вовсе не принималъ ихъ показаній, или
принималъ въ извращенномъ видѣ, и притомъ Кадіеръ по стыдливости часто путалась въ отвѣтахъ. Процессъ начался очень благопріятно для Жирара, и когда послѣ перваго слѣдствія, произведеннаго оффиціяломъ, дѣло перешло въ духовный судъ, онъ получилъ еще болѣе благопріятный оборотъ
— 256 —
для іезуитовъ. Судъ потребовалъ доказательствъ, на которыхъ основывалось бы обвиненіе; но никакихъ доказательствъ нельзя было представить, кромѣ 5 писемъ Жирара, Изъ коихъ 3 къ оліульской игуменьѣ, а 2 къ самой Кадіеръ, и ни въ одномъ изъ нихъ не было ничего подозрительнаго Затѣмъ начался допросъ свидѣтелей, которые также не сообщили ничего, что могло бы послужить къ обвиненію. Притомъ по дружбѣ судей съ іезуитами всѣ показанія’, невыгодныя для нихъ, принимались вскользь, поверхностно, часто извращались и сглаживались, зато выставлялись на видъ всѣ, которыя могли служить имъ въ пользу; особенно важное значеніе придали показаніямъ другихъ духовныхъ дочерей ректора, которыя разумѣется прославляли его чистоту и непорочность. Судъ до того нарушилъ даже внѣшность право-• судія, что позволилъ себѣ наканунѣ рѣшенія дѣла собраться вечеромъ въ іезуитской семинаріи и условиться съ отцами Жираромъ-и Сабатіе, который велъ дѣло отъ имени іезуитовъ, о ходѣ завтрашняго процесса, чтобы не забыть ни одного кр'ючка и не упустить изъ виду ни одного Факта. Мало того, сама Кадіеръ была перевезена въ тулонскій монастырь урсулинокъ, состоявшій подъ надзоромъ іезуитовъ, гдѣ ее всячески мучили, заперли въ вонючую и сырую, комнату, гдѣ только-что умерла одна сумасшедшая и гдѣ ей приходилось спать на гнилой соломѣ. Въ довершеніе всего, монахини этого монастыря принялись свидѣтельствовать противъ нея и клялись, что она постоянно лгала и клеветала и потому, безъ сомнѣнія, подкуплена врагами іезуитовъ, чтобы повредить имъ, навязавъ имъ пороки, которые ей одной, по ея развращенности, могли придти въ голову. Ее даже хотѣли обвинить въ колдовствѣ и утверждали,* что она всячески хотѣла прослыть святой, такъ что для этой цѣли сама покрыла себя язвами.
Но процесъ пріобрѣлъ такую огласку во всей Франціи, ' что король по докладу государственнаго совѣта приказалъ произвести строжайшее слѣдствіе, которое было поручено
— 257 —
эсскому верховному суду. Дѣло приняло новый оборотъ, й всѣ съ нетерпѣніемъ ждали его исхода. Іезуиты, видя, что дѣло идетъ для нихъ о жизни и смерти, пустили въ ходъ все могущество своего ордена и такъ щедро сыпали деньгами, что истратили болѣе милліона на одни подкупы. Выдумывались самыя мерзкія и хитрыя выдумки, и сотни людей давали ложныя присяги. О. Жираръ представилъ въ судъ всѣ свои прежнія письма кь Кадіеръ. но, разумѣется, не настоящія, а сочиненныя уже впослѣдствіи, въ которыхъ не было ничего, кромѣ обыкновенныхъ привѣтствій Явились свидѣтели, обвинявшіе пріора кармелитовъ и о. Кйдьера въ составленіи заговора противъ о. Жирара и ордена Іисуса съ намѣреніемъ погубить его клеветой въ глазахъ свѣта; монахинь оліульскаго монастыря уговорили отказаться отъ всѣхъ прежнихъ показаній своихъ противъ о. Жирара и представить Кадіеръ особой, совершенно развращенною, намѣревавшеюся очернить почтеннаго человѣка. Катерину Кадіеръ варварски мучили какъ Физически, такъ и нравственно и не допускали къ ней, всѣми покинутой и глубоко несчастной, никакого нравственнаго утѣіпенія, требуя,' чтобы она подписала удостовѣреніе, въ которомъ признала бы обвиненіе свое 'Противъ отца Жирара совершенно вымышленнымъ и ложнымъ. Ее заклинали въ присутствіи множества духовныхъ и свѣтскихъ свидѣтелей для изгнанія изъ нея бѣса, причемъ такъ мучилй ее, что она нѣсколько часовъ лежала въ обморокѣ. Наконецъ ее три дня сряду, 25, 26 и 27 Февраля 1731 г., призывали къ допросу и допрашивали съ утра до вечера, надѣясь до того запутать перекрестными вопросами и разными презрѣнными уловками, чтобы или принудить ее взять назадъ прежнія показанія, или признать сумасшедшею. Въ первый день она настаивала на прежнихъ показаніяхъ и ясно, несомнѣнно разсказала всѣ позорные поступки, которые совершалъ надъ нею отецъ Жираръ. На второй день она говорила то же, не теряя мужества. На третій день приставленная къ ней над-
ІКЗУИТЫ.	-	17
— 258 —
смотрщица, дочь вдовы Гіоль, опоила ее за завтракомъ какимъ-то дурманомъ, что привело ее въ такое состояніе, въ которомъ она не узнала даже своей матери. Мать подала въ судъ жалобу, прося разобрать дѣло; но на эту просьбу не обратили вниманія, и продолжали допросъ, какъ скоро несчастная дѣвушка нѣсколько пришла въ себя. Умъ ея, подавленный вѣчными преслѣдованіями, угрозами .и устрашеніями и помраченный дурманомъ, такъ смутился, что она взяла назадъ всѣ прежнія показанія противъ іезуита Жирара и на вопросъ, кто побудилъ ее придумать такую ложь, отвѣчала, что о. Никласъ, пріоръ кармелитовъ — зачинщикъ всего этого скандала, что онъ уговорилъ ее обвинить передъ судомъ прежняго своего духовника въ обольщеніи ея и въ умерщвленіи плода. Іезуиты торжествовали, добившись наконецъ того, что стоило имъ такихъ трудовъ и расходовъ; зато теперь они могли возвѣстить міру, что Жираръ невиненъ и что честь ордена спасена!
Но вышло затрудненіе. Правда, судъ немедленно приказалъ отвезти Кадіеръ въ монастырь визитацій въ Эсъ, гдѣ ее слѣдо.вало держать въ строгомъ заключеніи до окончательнаго постановленія приговора. Можно было также'пред видѣть, что приговоръ этотъ будетъ строгъ какъ въ отно шеніи ея самой,’ такъ и пріора кармелитовь Но на бѣду, прійдя въ себя, Кадіеръ объявила, что сознаніе ея лишено всякаго основанія, вынуждено силой и не заслуживаетъ ни какого вѣроятія. Притомъ, хотя Жираръ нагло отрицалъ главную сущность обвиненій Кадіеръ, но не могъ не сознаться въ нѣкоторыхъ подробностяхъ, такъ какъ выставленные противъ него свидѣтели твердо стояли на своемъ, и эти подробности набрасывали на него очень странную тѣнь. Такъ напр. онъ сознался, что Кадіеръ долго страдала йстерическими припадками, во время которыхъ по цѣлымъ часамъ была въ безсознательномъ состояніи, причемъ онъ подолгу оставался съ нею наединѣ. Онъ сознался также, что раздѣвалъ ее и подвергалъ испанской дисциплинѣ и
— 259 —
кромѣ того призналъ нѣкоторыя другія подробности касательно своей врачебной практики при ней. Къ признаніямъ этимъ его вынудили показанія матери Кадіеръ и служанокъ, которыя напоминали ему самыя мельчайшія подробности, а онъ понималъ, что было, бы слишкомъ дерзко отрицать рѣшительно все; притомъ ему хотѣлось заранѣе объяснить многое самымъ невиннымъ образомъ, и онъ сознался въ Фактахъ, чтобы впослѣдствіи имѣть возможность объяснить ихъ по-своему. Но уже этихъ сознаній было достаточно, чтобы выставить личность его въ надлежащемъ свѣтѣ, такъ что никто въ свѣтѣ не вѣрилъ невинности о. Жирара, и всѣ были напротивъ убѣждены въ справедливости показаній Кадіеръ. Такимъ образомъ, когда, по совѣту своего адвоката, она пожаловалась государственному совѣту на злоупотребленія духовнаго суда и потребовала возвращенія ей прежняго ея званія, жалоба ея была принята, удовлетворена, и эсскому парламенту было приказано разобрать дѣло въ послѣдней инстанціи. Процессъ начался, слѣдовательно, съизнова, и іезуиты снова употребляли всѣ силы, чтобы склонить и новыхъ судей на свою сторону. Снова начались интриги, происки ихъ пріятелей и пріятельницъ, угрозы, устрашенія адомъ, подкупы, такъ что потребовался второй милліонъ. Многіе судьи дѣйствительно склонились въ пользу ордена, и одинъ знаменитый адвокатъ, Торамъ, согласился защищать передъ судомъ дѣло іезуитовъ.' На ихъ сторонѣ былъ и самъ генералъ-прокуроръ, и даже президентъ суда былъ преданъ имъ душой и тѣломъ. Итакъ, они могли съ увѣренностью разсчитывать на благопріятный исходъ процесса, тѣмъ болѣе, что у Кадіеръ не было ни друзей, ни денегъ. Однако знаменитый Шодонъ, хотя ,не могшій сравниться съ Торамомъ въ крючкотворствѣ, но конечно превосходившій его умомъ и честностью, заступился за нее и увлекъ за собою большинство судей, не смотря на золото партіи Жирара.
Сентября 11-го 1731 года адвокатъ Жирара, Торамъ, 17*
предложилъ „приговорить Кадіеръ къ публичному покаянію передъ церковными дверьми Спаса и затѣмъ повѣсить и удавить“, но предложеніе 'это было немедленно отвергнуто большинствомъ 25 голосовъ. Затѣмъ предложилъ адвокатъ Кадіеръ, Шодонъ: „отца Жирара за доказанное обольщеніе дѣвушки и умерщвленіе плода, за униженіе священническаго достоинства многочисленными преступленіями противъ нравственности, приговорить къ смертной казни"; предложеніе это было отвергнуто большинствомъ одного голоса. Тогда судьи, протестовавшіе противъ него, предложили третье рѣшеніе: „во-первыхъ, отца Жирара, принимая во вниманіе очевидное ослабленіе его умственныхъ способностей, дѣлающее его предметомъ посмѣянія его паствы, освободить отъ взводимаго на него обвиненія и предоставить рѣшеніе его судьбы духовному суду; во-вторыхъ, дѣвицу Кадіеръ освободить и возвратить матери, взыскавъ съ нея всѣ расходы процесса въ тулонскомъ уголовномъ судѣ, но не взыскивая процентовъ и проторей; въ-третьихъ, кармелитскаго пріора Никласа де-Сенъ ЖозеФа и брата Кадіеръ, .обвиненныхъ вѣ заговорѣ и ложномъ доносѣ на Жирара, выпустить из ь тюрьмы и оправдать; наконецъ въ-четвертыхъ, всѣ бумаги и акты, представленные по этому дѣлу въ судъ тяжущимися сторонами, уничтожить, какъ наносящіе вредъ чести церкви." Противъ послѣдняго предложенія были всѣ судьи, подавшіе голосъ за второе, кромѣ президента; президентъ же, какъ приверженецъ іезуитовъ, подалъ голосъ за третье, которое такимъ образомъ и было принято большинствомъ одного голоса. Нѣкоторые судьи требовали, чтобы Кадіеръ была подвергнута хоть какому-нибудь слабому наказанію, чтобы не могла похвалиться побѣдой надъ орденомъ; но прочіе члены парламента рѣшительно не согласились на это. „Какъ? сказалъ одинъ изъ нихъ: мы только-что оправдали одного изъ величайшихъ преступниковъ въ свѣтѣ и послѣ этого рѣшимся осудить его невинную жертву! Я скорѣе предпочту погиб
— 261 —
нуть, чѣмъ допустить такое вопіющее беззаконіе." Эти слова подѣйствовали, и Кадіеръ была освобождена
Такъ кончился процесъ Жираръ-Кадіеръ, цѣлый годъ обращавшій на себя вниманіе общественнаго мнѣнія всей Европы. Повидимому, онъ кончился ничѣмъ, потому что всѣ стороны были оправданы, но въ сущности заключалъ въ себѣ чрезвычайно важный и вполнѣ ясный результатъ. Дѣвица Кадіеръ, братъ ея и пріоръ кармелитовъ были оправданы, не смотря на всѣ усилія іезуитовъ, а оправданіе ихъ равнялось осужденію отца Жирара, такъ что все вліяніе ихъ власти и золота послужило только къ спасенію его отъ смерти. Никто въ мірѣ не сомнѣвался, что онъ вполнѣ заслужилъ казнь, такъ что по окончаніи процесса въ Эсъ должны были призвать войска, чтобы защитить преступника отъ народнаго негодованія. Самъ архіепископъ эсскій принялъ сторону враговъ его, и когда Жираръ хотѣлъ по поводу оправданія своего произнести рѣчь, то запретилъ ему вхсодить на каѳедру и велѣлъ немедленно выѣхать изъ города и изъ всей епархіи. Въ Тулонѣ Жирара также не приняли, опасаясь/что пріѣзДъ его возбудитъ въ городѣ безпорядки; онъ отправился въ Ліонъ, но въ слѣдующемъ году умеръ, довольно внезапно, такъ что народъ считалъ это судомъ Божіимъ. Впослѣдствіи іезуиты представляли его въ сочиненіяхъ своихъ чуть не святымъ; но имъ никто не вѣрилъ, и защита эта еще болѣе скомпрометировала орденъ, на который и безъ того вслѣдствіе этого процесса многіе стали смотрѣть косо.
Скажемъ еще нѣсколько словъ о дальнѣйшей судьбѣ дѣвицы Кадіеръ. При выходѣ ея изгь залы суда ее привѣтствовали радостными восклицаніями и изъявленіями живѣйшаго участія. Ее прославляли, какъ героиню, и въ стихахъ воспѣвали ея красоту и мужество. Конечно, дѣло не обходилось и безъ клеветъ, и сплетни старыхъ дѣвъ, имѣвшихъ іезуитовъ духовниками, преслѣдовали ее до того, что она не могла оставаться ни-въ Эсѣ, ни въ Тулонѣ. ' Мать ея поспѣшно
— 262 —
продала все свое имущество, ц въ одно прекрасное утро обѣ онѣ исчезли. Іезуиты всячески старались узнать, куда онѣ скрылись, и многія лица, подозрѣваемыя въ томъ, что знали эту тайну, были даже подъ разными предлогами посажены въ тюрьму. Но что именно сталось сь нею—неизвѣстно. Одни говорили, что она переселилась изъ отечества въ другую страну; другіе, что, наскучивъ свѣтомъ, пошла въ монастырь, которому мать ея отдала все свое имущество; наконецъ третьи, вѣроятно съ досады, утверждали, что іезуиты открыли ея убѣжище и отравили. Но всѣ эти слухи ни на чемъ положительно не основаны.	,
КНИГА ЧЕТВЁРТАЯ.
БЕЗКОРЫСТІЕ ІЕЗУИТОВЪ или ОБѢТЪ БѢДНОСТИ.
ГЛАВА I.
Исповѣдальня, какъ средство наживаться.
Въ первой книгѣ этого сочиненія мы видѣли, что основатель общества Іисуса старался олицетворить въ самомъ себѣ и въ своемъ орденѣ идеалъ христіанскаго смиренія, бѣдности и самоотверженія и строго требовалъ, чтобы ученики его слѣдовали примѣру, который онъ подавалъ имъ въ этомъ отношеніи. Но въ то же время онъ разрѣшилъ брать какъ можно больше денегъ и пріобрѣтать какія угодно богатства на основаніе, содержаніе и украшеніе коллегій, семинарій, новиціатовъ и другихъ заведеній ордена и даже желалъ, чтобы орденъ его, какъ можно обширнѣе, пользовался этимъ разрѣшеніемъ; для него это казалось по крайней мѣрѣ столь же важнымъ, какъ осуществленіе идеала бѣдности, наготы и лишеній. Правила эти, т. е. стремленіе обогатить орденъ и безусловная бѣдность отдѣльныхъ членовъ его, остались и Тло смерти основателя руководствомъ его учениковъ и соблюдались съ необыкновенною строгостью и послѣдовательностью. Каждый вступавшій въ орденъ принималъ на себя воякую обязанность: всѣми силами стараться объ обогаще
— 264 —
Ніи общества и Жертвовать все свое имущество и нозднѣй-шія пріобрѣтенія въ пользу ордена и въ распоряженіе генерала безъ малѣйшей утайки, живя лично въ постоянной нуждѣ. Такимъ образомъ и въ этомъ отношеніи орденъ оставался вѣренъ церковному духу вообще, предписывая своимъ членамъ идеалъ, трудно достижимый 'вообще человѣку, а тѣмъ болѣе участникамъ многочисленнаго обіцества, идея котораго была далеко не столь возвышенна, чтобы соотвѣтствовать величію такого идеала. Это было опять повтореніе въ маломъ видѣ того, что представляетъ въ обширныхъ размѣрахъ вся исторія католичества: несоотвѣтственность между идеей и идеаломъ и, какъ результатъ этого, крайнее развращеніе и нравственный упадокъ. Человѣкъ, увлеченный какимъ-нибудь ’ благороднымъ или страстнымъ порывомъ, можетъ перескочить ровъ, повидимому, составляющій для него- непреодолимое препятствіе; но если онъ покусится на это безъ особенно сильной руководящей причины, то непремѣнно позорно свалится на дно въ гр'язь. Такъ и здѣсь: пока идея католицизма была наравнѣ съ его идеаломъ, до тѣхъ поръ самоотверженіе, безкорыстіе, братство и пренебреженіе лишеніями были дѣломъ самымъ обыкновеннымъ и составляли общее правило въ христіанскомъ мірѣ. Но впослѣдствіи, когда большинство стало принадлежать къ церкви не по убѣжденію, не по извѣстному отношенію своему къ обществу, а по рутинѣ, по условіямъ рожденія, воспитанія и привычки, тогда идеалъ пересталъ соотвѣтствовать идеѣ. Большинство, уже неруководствовавшееся въ своихъ религіозныхъ воззрѣніяхъ, страстнымъ порывомъ благороднаго протеста, а принимавшіе ихъ апатично, какъ необходимое условіе, поняло, что религіозный идеалъ первыхъ временъ уже не можетъ оставаться его идеаломъ и отвернулось отъ него, какъ отъ цѣли недостижимой, неосуществимой, невозможной для человѣка. Оно нашло, что идеалъ этотъ не про него писанъ. Однако такъ какъ онъ составлялъ существенную принадлежность христіанства и не
- 265 —
допускалъ, пренебреженія собою безъ явнаго отступничества отъ этой религіи, то церковь, хранительница чистоты и ненарушимости догматовъ, продолжала провозглашать его и требовать соблюденія его, если не отъ всѣхь членовъ общества, то по крайней мѣрѣ оть тѣхъ изъ нихъ, которые имѣли притязаніе быть духовными руководителями его, представителями и блюстителями религіи — т. е. отъ духовенства. Но и духовенство въ свою очередь далеко не состояло все изъ лицъ, принявшихъ 'это званіе по горячему увлеченію и по страстному убѣжденію, и въ его средѣ рутина значила больше, чѣмъ личные мотивы, и масса его по своей идеѣ стояла ближе ’ къ индифферентизму мірянъ, чѣмъ къ идеалу церкви. По временамъ въ немъ являлись личности, движимыя высокою и страстною, благородною и живою личною мыслью, и представляли собою обществу, разочарованному въ христіанскомъ идеалѣ, доказательство того, что идеалъ этотъ не превосходитъ могучихъ силъ человѣческой природы. Они увлекали людей своимъ примѣромъ и основывали въ средѣ католическаго міра общества и общины монаховъ, обрекавшихъ себя на вѣчную нищету. Но они умирали, и черезъ нѣсколько лѣтъ то, что было дѣломъ живой, высокой идеи, обращалось въ рутину, обрядность, Формализмъ, чуждые всякой мысли и исполненные совершеннаго индифферентизма. И чѣмъ выше былъ идеалъ, который они на словахъ продолжали признавать, тѣмъ непристойнѣе оказывался контрастъ его съ дѣйствительностью и тѣмъ глубже этотъ контрастъ развращалъ недостойныхъ поклонниковъ идеала, который они попирали въ то самое время, когда молились ему. Безъ идеала человѣкъ жалокъ, апатиченъ и ни на что не годенъ,—это животное, почти растеніе. Но человѣкъ, который плюетъ на свой собственный идеалъ, который ежеминутно совершаетъ святотатство надъ собственною совѣстью, такой человѣкъ долженъ въ самомъ скоромъ времени дойти до величайшаго разврата. Онъ не можетъ жить даже жалкимъ прозябаніемъ растенія: онъ уми
— 266 —
раетъ нравственно и обращается въ отвратительный 'разлагающійся трупъ.
Общество Іисуса никогда не руководствовалось идеею, которая могла бы возвысить его до идеала, указаннаго ему его основателемъ. Мы уже знаемъ, до какого позорнаго развращенія дошло оно, присягая обѣту цѣломудрія. То же самое совершилось съ нимъ и въ отношеніи обѣта бѣдности. Вскорѣ обнаружилось, что іезуиты въ своихъ обителяхъ, коллегіяхъ и резиденціяхъ ведутъ жизнь, далеко нечуждую всевозможныхъ наслажденій, что, напротивъ того, у нихъ ’ господствуетъ роскошь, далеко превосходящая роскошь даже богатыхъ мірянъ. Правда, это узнали сперва немногіе, потому что іезуиты, конечно, какъ 'вся братья ихъ, лицемѣрили и цѣлые вѣка обманывали массу внѣшнимъ видомъ смиренія и бѣдности: посторонніе, посѣщавшіе ихъ жилища, встрѣчали тамъ совершенную простоту и самую бѣдную обстановку. Даже тѣ, которымъ было извѣстно непомѣрное богатство ордена, часто полагали, что всѣ доходы его поглощаются громадными расходами. Расходы же были, само собою разумѣется, немаловажны: потому что, не говоря уже о содержаніи всѣхъ многочисленныхъ заведеній ордена, ему приходилось множество тратить .на толпы своихъ агентовъ и шпіоновъ, которые были - у него при всѣхъ большихъ и малыхъ дворахъ, на покупку дорогихъ мѣстъ духовниковъ, на подкупы министровъ, любовницъ и другихъ вліятельныхъ .лицъ, на разные союзы, браки и всевозможныя интриги, которыя ему приходилось устроивать.
Все это требовало такихъ расходовъ, что и помимо роскоши членовъ ордену было необходимо всячески хлопотать о своемъ обогащеніи, и онъ дѣйствовалъ въ этомъ отношеніи такъ успѣшно,' что еще въ 1628 году парижскій университетъ жаловался ца чрезмѣрность его богатства. „При коллегіяхъ своихъ они имѣютъ лучшія бене<жціи, имѣнія и монастыри, и доходы ихъ были такъ велики, что они, не смотря на всѣ свои хитрости, не могутъ скрыть -ихъ. Дома ихъ не
— 267 —
льзя назвать домами: это просто дворцы, не уступающіе роскошью и великолѣпіемъ королевскимъ." То же было и въ другихъ государствахъ, гдѣ іезуиты водворились, такъ что многихъ интересовалъ вопросъ, какъ и какими средствами пріобрѣли они такія богатства?' Іезуиты увѣряли конечно, что все добыто честнымъ и прямымъ путемъ отъ доброхотныхъ приношеній вѣрующихъ, и были, безъ сомнѣнія, до нѣкоторой степени правы, такъ какъ многое досталось имъ дѣйствительно. такимъ образомъ. Кромѣ того, сами папы были почти безъ исключенія очень милостивы къ нимъ, давали имъ множество доходовъ, которыми могли располагать, и поощряли вѣрующихъ къ щедрости относительно ордена. Наконецъ они не мало зарабатывали на панихидахъ, потому что въ цвѣтущее время своего существованія служили ихъ ежегодно до полумилліона и притомъ только по такимъ людямъ, которые заслужили особенною щедростью ихъ попеченіе. 'Однако тѣмъ не менѣе колоссальное богатство ордена казалось удивительнымъ, и люди догадливые давно подозрѣвали, что источники его не всегда такъ просты. Наконецъ, многіе поступки іезуитовъ вышли на свѣжую воду, и особенно сдѣлался извѣстенъ образъ дѣйствій ихъ въ качествѣ духовниковъ при богатыхъ и знатныхъ людяхъ. Оказалось, что генералы предписывали своимъ подчиненнымъ заискивать милостей своихъ духовныхъ чадъ и выманивать у нихъ щедроты; опытъ показалъ, что предписанія эти соблюдались свято. Событія въ Баваріи, Австріи, Испаніи, Португаліи и въ другихъ странахъ, гдѣ іезуиты были сильны, сдѣлали яснымъ, что они намѣрены монополизировать въ свою Пользу попеченія о душевномъ спасеніи богатыхъ и знатныхъ людей, а бѣдняковъ желаютъ предоставить прочему духовенству.
Но всё это лишь общіе Факты; что касается подробностей, то недостатка въ нихъ никогда не было, и на свѣжую воду всплывали вещи самаго неблаговиднаго свойства. Такъ наприм., при изгнаніи іезуитовъ изъ Венеціи, о чемъ
— 268 —
было говорено во второй книгѣ, у нихъ были найдены письма, доказывавшія, что они пользовались исповѣдью для вывѣдыванія семейныхъ тайнъ и имущественныхъ обстоя-іельствъ разныхъ частнііхь лицъ, и что обо всемъ этомъ каждыя шесть недѣль посылался отчетъ генералу въ Римъ При обыскѣ іезуитской коллегіи въ Рюремонде (въ Бельгіи) были захвачены письма генерала Ричи, въ которыхъ пріорамъ внушалось, чтобы они отклоняли молодыхъ и богатыхъ вдовь отъ вторичнаго брака; здѣсь же говорилось между прочимъ, что тѣмъ изъ нихъ, которыя не могутъ отказаться отъ плотскихъ наслажденій, должно давать молодыхъ, но скромныхъ духовниковъ, такъ какъ грѣха для нихъ не будетъ никакого, какъ скоро черезъ эхо имъ удастся склонить этихъ женщинъ отказать имущество свое ордену. *) Нерѣдко также они давали своимъ духовнымъ чадамъ надежду на признаніе ихъ по смерти святыми, если они будутъ во всемъ повиноваться іезуитамъ, причемъ иногда совершались самыя безобразныя нелѣпости. По уговрру о. Лаколонбъера богатая вдова Мари де-Лакокъ въ теченіе шестнадцати лѣтъ 1674— 1690 ежемѣсячно въ первую пятницу каждаго мѣсяца пускала себѣ кровь „во славу св. сердца Маріи“ и умерла наконецъ отъ истощенія, завѣщавъ все имущество свое ордену. Другіе отцы стращали свою паству безжалостнымъ образомъ разными адскими страстями и не давали имъ отпущенія, пока не получали отъ нихъ взамѣнъ значительной денежной суммы. Знаменитый Салъмеронъ вымогалъ иногда такимъ способомъ по тысячѣ червонцевъ. Іезуиты, Алегамби и Ортицъ,
*) Тамъ сказано прямо: „8і еііев (т е ѵеиѵев ^еипев еі гісііев) $е Ноііѵеиі сіапв 1е сав- Меігш, еьі ІіаЪеге. дѵат игі. аіогв ип рёге ]ешіе, ргшіепі е( (Іівсгеі гіоіі Іеііг ойгіг вев вегѵісев роиг Іев сопѵоііівев <1е Іа сЬаіг“. Этотъ невѣроятный Фактъ разсказываетъ Вольфъ въ 3 томѣ.'стр. 276 вв ; но тавъ какъ онъ сознается, что слышалъ это отъ другаго лица и самъ писемъ этихъ ье видалъ, то едва ли разсказъ этотъ заслуживаетъ вѣроятія, такъ какъ онъ относится ко времени гоненія на орденъ, когда изобрѣтались и распространялись всевозможныя клеветы.
— 269 —
стращали чертями оберъ-гоФмейстрину двора Карла V, вдовствующую гратиню Магдалину де-Улложн и взяли наконецъ съ нея 16,000 дукатовъ за изгнаніе бѣса; точно то же сдѣлалъ и самъ Канизій съ графинями Урсулою и Сабиною Фуггеръ. Одинъ очень богатый, но крайне глупый человѣкь желалъ имѣть достовѣрныя свѣдѣнія о судьбѣ, ожидающей его на томъ свѣтѣ, и за 200,000 гульденовъ іезуиты снабдили его паспортомъ такого рода: „Мы нижеподписавшіеся, какъ священники и истинные духовные наставники, даемъ сіе свидѣтельство отъ имени нашего общества, имѣющаго на то' полномочіе, въ томъ, что оно беретъ подъ свое особое покровительство господина Ипполита Брема, лиценціата правъ, и обязуется защищать его противъ всѣхъ адскихъ силъ въ случаѣ, если бы онѣ что-либо предприняли противъ его чести, особы и души. Мы обязуемся и обѣщаемъ, ручаясь вѣрностью и правдивостью, которыя обязано соблюдать наше общество, что обратимся въ случаѣ нужды къ ходатайству нашего святаго учредителя, дабы онъ представилъ за своей порукою упомянутаго Брема святѣйшему главѣ апостоловь. Во удостовѣреніе всего сказаннаго прилагается тайная печать нашего общества. Дано въ Гентѣ 29 марта 1650 года. Францъ Секлинъ, ректоръ коллегіи; Петръ де-Бикъ} пріоръ и членъ общества Іисуса “
Такимъ образомъ не было тѣхъ продѣлокъ, къ которымъ іезуиты не прибѣгали бы, чтобы поживиться отъ богатыхь ханжей. Но особенное вниманіе ихъ было обращено на духовныя завѣщанія Они забирали подъ свою власть богатых г, вдовъ и тщательно стерегли ихъ до самой смерти. Духовники, приставляемые къ этимъ женщинамъ, не ограничивались ролью пастырей и если не были непремѣнно любовниками, то во всякомъ случаѣ друзьями дома; безпрестанно посѣщали своихъ духовныхъ дочерей, выслушивали всѣ ихъ маленькія тайны, давали совѣты касательно всѣхъ ихъ дѣлъ, заботъ и хлопотъ, бесѣдовали съ ними о новостяхъ и слу хахъ, сплетничали, судили и рядили. Когда женщина забо-

— 270 —
дѣвала, духовникъ не покидалъ ея ни на минуту, и дѣло всегда оканчивалось завѣщаніемъ въ пользу ордена. Кромѣ ухаживанья за вдовами, 'іезуиты ухаживали еще за богатыми наслѣдниками и старались привлечь ихъ въ свой орденъ'. Ихъ подробно выспрашивали о возрастѣ и имуществѣ родственниковъ ихъ, о томъ, нѣтъ ли какихъ-нибудь еще другихъ наслѣдниковъ, и все это обстоятельно записывалось и впослѣдствіи дополнялось дальнѣйшими свѣдѣніями. Впослѣдствіи, когда наступало время, всѣ эти свѣдѣнія помогали іезуитамъ захватывать наслѣдство, причемъ они всегда дѣйствовали съ необыкновенною настойчивостью и энергіей.
Графъ Карло Зани въ Болоньѣ вступилъ въ 1627 году -по уговору іезуитовъ въ ихъ общество. Но отедъ его не иначе согласился на это, кацъ взявъ съ него расписку, подписанную нотаріусомъ и свидѣтелями, въ томъ, что, пока онъ будетъ членомъ ордена Іисуса, онъ отказывается 'отъ всѣхъ правъ на наслѣдство и не будетъ предъявлять никакихъ претензій на родовыя имущества ни въ свою пользу, ни въ пользу- общества. Въ силу этого^ условія, по смерти его отца, все имѣніе его досталось старшему брату, графу Анджело Зани, такъ что іезуиты не извлекли, повидимому, никакой пользы изъ вступленія Карло Зани въ ихъ орденъ. Но братъ его умеръ тотчасъ по вступленіи во владѣніе наслѣдствомъ въ 1639 году, и тогда іезуиты немедленно начали хлопотать въ свою пользу. Карло Зани обратился къ генералу Вите-лески съ просьбой исключить его изъ ордена, дабы, возвратившись въ । свѣтъ, онъ могъ предъявить притязанія на наслѣдство. Генералъ уполномочилъ провинціала Менбккіо уволить Зани, взявъ съ него предварительно присягу въ томъ, что, устроивъ дѣла свои по наслѣдству, онъ немедленно возвратится въ орденъ, и съ него взяли расписку слѣдующаго содержанія: „Я, Карло Зани, получая нынѣ, по просьбѣ моей, увольненіе изъ общества Іисуса, кляцусь добровольно вь присутствіи достопочтеннаго отца провинціала СтеФана Меноккіо, что тотчасъ по устройствѣ моихъ дѣлъ возвра
— 271 —
щусь въ общество, какъ скоро получу на то приказаніе отъ почтеннаго отца Виченціо Маріи Барджелини, который будетъ сопровождать меня въ свѣтѣ въ качествѣ духовника и совѣтника. Я обязуюсь строго повиноваться всему, что онъ мнѣ прикажетъ или посовѣтуетъ и, возвратясь въ общество, немедленно представить въ распоряженіе коллегіи все мое' наслѣдство въ исполненіе моего обѣта.“ Давъ эту расписку, Карло Зани 27 ноября 1639 года ‘былъ уволенъ изъ ордена. Какъ ближайшій родственникъ покойнаго владѣльца;, онъ без ирепятственно овладѣлъ наслѣдствомъ и считался въ свѣтѣ совершенно независимымъ богачемъ; дѣвицы ухаживали за нимъ, и всѣ ожидали, что онъ не замедлитъ вступить въ Иракъ, чтобы продолжить родъ Зани. Онъ увлекся этимъ соблазномъ; клятва, данная іезуитамъ, сдѣлалась ему въ тягость, и онъ' поспѣшилъ въ Римъ просить папу Инокентія X разрѣшить его отъ нея. Но папа слушался іезуитовъ, такъ что ни слова, ни деньги не дѣйствовали. Между тѣмъ Зани опасно заболѣлъ, и іезуиты денно и нощно осаждали его постель, прося завѣщанія въ свою пользу. Хлопоты ихъ увѣнчались успѣхомъ, и передъ смертью онъ завѣщалъ имъ всѣ свои имѣнія, которыми они поспѣшили овладѣть, едва онъ успѣлъ закрыть глаза. Но родственникъ умершаго предъявилъ старинный семейный уставъ, который доказывалъ, что Карло Зани не имѣлъ никакого права передавать родовое имущество въ чужія руки. Такимъ образомъ, возникъ процессъ, тянувшійся въ Римѣ; много лѣтъ сряду. Наконецъ іезуиты увидѣли, что не только не выиграютъ процесса, но что онъ можетъ крайне скомпрометировать ихъ, обличивъ ихъ ненасытную алчность и тотъ безчестный образъ дѣйствій, которымъ они овладѣвали наслѣдствами. Они прибѣгли къ заступничеству папы Александра VII, котовый по просьбѣ ихъ приказалъ рѣшить дѣло полюбовйо. Вслѣдствіе этого спорное имущество было раздѣлено на двѣнадцать частей, изъ которымъ іезуитамъ досталось пять, а законнымъ наслѣдникамъ семь. Такимъ образомъ, они все-таки пріоб '
гатую поживу, хотя притязанія ихъ были совершенно неосновательны, и, кромѣ .того, они имѣли удовольствіе видѣть разореніе обоихъ соперниковъ громадными расходами процесса
Другой замѣчательный процессъ о наслѣдствѣ іезуиты имѣли во Франціи въ концѣ XVI вѣка, въ царствованіе короля-Генриха III. Пьеръ Эро, анжерскій уголовный судья, имѣлъ единственнаго сына Рене, юношу очень даровитаго, которому личныя достоинства, богатство и знатность семейства предвѣщали блестящую будущность. Чтобы довершить его образованіе, отецъ помѣстилъ его въ іезуитскую коллегію, знаменитую ученостью своихъ профессоровъ. Но при этомъ онъ объяснилъ іезуитамъ, что предназначаетъ своего сына въ свѣтское званіе и потому желаетъ, чтобы онъ воспитывался отдѣльно отъ тѣхъ юношей,' которые приготовлялись въ духовное. Іезуиты клялись повиноваться этому желанію и, быть можетъ, выполнили бы его, если бы Рене былъ бѣдный и простой мальчикъ. Но ему не только предстояло богатое отцовское наслѣдство, но сверхъ того очень большое имѣніе бабки, ‘и- орденъ не могъ упустить такой богатой поживы. Поэтому они добились, что черезъ три года пребыванія въ ихъ коллегіи, въ 1586 году, ввѣренный имъ юноша вступилъ въ орденъ. Узнавъ обь этомъ, отецъ пришелъ въ ярость и обратился въ судъ, требуя возвращенія сына; на запросъ суда іезуиты отвѣчали, что Рене вступилъ въ общество добровольно и уже связанъ съ нимъ неразрывными узами. Тогда отецъ пожаловался анжерскому парламенту, который присудилъ іезуитовъ выдать незаконно удержаннаго юношу. Вооружившись этимъ рѣшеніемъ, старикъ Эро поспѣшилъ въ Анжеръ и явился въ іезуитскую коллегію въ сопровожденіи полицейской силы. 'Но ему отвѣчали, что сынъ его не извѣстно куда скрылся. Онъ не повѣрилъ, обыскалъ всю коллегію, но нигдѣ не нашелъ сына, потому что его тамъ уже дѣйствительно не было. Его уже давно тайно перевели сперва въ Лотарингію, потомъ въ Германію и наконецъ въ Италію. Имя его вычеркнули изъ списковъ и замѣнили другимъ, подъ ко
— 273 —
торомъ онъ съ тѣхъ поръ жилъ, не возбуждая подозрѣнія.
, Эта мѣра вскорѣ оказалась благоразумною, потому что король Генрихъ III, по просьбѣ несчастнаго отца, обратился къ папѣ Сиксту V съ требованіемъ, чтобы онъ рѣшилъ это дѣло въ пользу старика Эро. Папа послушалъ голоса стар-
_ шаго сына церкви и приказалъ генералу Аквавивѣ показать ему списокъ всѣхъ членовъ ордена; генералъ немедленно повиновался, зная, что въ спискахъ не найдутъ искомаго. Такъ и случилось, и папа отвѣчалъ, что въ спискахъ ордена нѣтъ Рене Эро. Прошло нѣсколько лѣтъ, и объ немъ не было ни Слуха, ни духа. Наконецъ, старый Эро убѣдился, что сынъ его самъ участвуетъ въ загово.рѣ противъ него, потому что иначе онъ непремѣнно нашелъ бы случай дать о себѣ вѣсть. Поэтому онъ составилъ завѣщаніе передъ нотаріусомъ и свидѣтелями, гдѣ проклялъ сына своего и лишилъ его наслѣдства, насколько могъ по -закону. Вслѣдъ затѣмъ онъ умеръ, сопровождаемый общими сожалѣніями. Но едва успѣли его похоронить, какъ явился сынъ его и потребовалъ йаслѣд-ства, объясняя' свое исчезновеніе и продолжительное отсут- . ствіе страннымъ желаніемъ путешествовать и видѣть чужія страны. Явился онъ не іезуитомъ, а простымъ гражданиномъ свѣтскаго званія и немедленно вступилъ во владѣніе наслѣдствомъ своей бабки, которое до сихъ поръ состояло подъ опекой, и тѣми частями отцовскаго наслѣдства, которыхъ отецъ не могъ лишить его своимъ завѣщаніемъ. Но едва успѣлъ онъ получить свои имѣнія, какъ тотчасъ оказался іезуитомъ, надѣлъ черную рясу и отдалъ все имѣніе ордену, такъ какъ самъ въ качествѣ іезуита не могъ имѣть собственности. Такимъ образомъ орденъ добился своей цѣли.
Подобная же исторія случилась вскорѣ послѣ того во Фландріи, гдѣ іезуитъ Греберъ, пробывъ 13 лѣтъ въ значительной должности духовнаго коадъютора, возвратился на два , года въ свѣтъ, чтобъ отнять наслѣдство у братьевъ и передать его ордену. Во второй половинѣ XVII столѣтія мною шума надѣлала долголѣтняя тяжба рыцарскаго
ІЕЗУИТЫ. I.	18
— 274 —
рода Пургсталей фонъ - деръ - Ригерсбургъ въ Штиріи съ обществомъ Іисуса. Но было бы излишнимъ входить * въ подробности всѣхъ этихъ много численныхъ тяжебъ, и 'потому мы ограничимся краткимъ указаніемъ на знаменитый процессъ іезуитовъ изъ-за богатаго баронства Бюренъ въ-Вестфаліи, такъ какъ дѣло это проливаетъ особенно яркій свѣтъ на дѣятельность іезуитовъ въ этомъ родѣ. Въ 1680 г. у и еръ баронъ Іоахимъ Фонъ-Бюренъ, оставивъ единственнаго шестилѣтняго сына Морица подъ опекой своей вдовы. Все семейство было протестанты; но такъ какъ въ то время католики жили съ протестантами еще въ ладу, то вдовствующая баронесса Елисавета была въ хорошихъ отношеніяхъ со многими сосѣдними католиками, и католическія дамы изъ сосѣдняго города Падерборна нерѣдко посѣщали ее Іезуиты, которые въ то время только-что водворились въ Падерборнѣ, пронюхали это и, узнавъ кромѣ того, что баронесса — женщина очень недальняя, вознамѣрились обратить ее съ сыномъ въ католицизмъ и впослѣдствіи поживиться на счетъ ихъ богатыхъ владѣній. Это былъ очень смѣлый замыселъ, но между падерборнскими іезуитами былъ одинъ по имени Фридрихъ Рерихъ, отличавшійся такою ловкостью и хитростью, что при помощи его можно было надѣяться преодолѣть всѣ трудности. Оні ревностно принялся за это дѣло; и. проникнувъ при помощи одной католической дамы въ домъ баронессы Бюренъ, вскорѣ сдѣлался тамъ своимъ человѣкомъ, а черезъ три года постоянныхъ хлопотъ и усилій добился наконецъ, что баронесса открыто перешла въ католичество Это произошло въ концѣ 1613 года, и слѣдствіемъ этого было, что воспитаніе маленькаго Морица совершенно перешло въ руки іезуитовъ. Онъ былъ отданъ сначала въ іезуитскую гимназію въ Падерборнѣ, гдѣ пробылъ до 1617 г, когда мать его вступила во второй бракъ съ Вильгельмомъ фонъ-ВестФаленомъ. Тогда его перевели въ знаменитый іезуитскій институтъ вь Кёльнѣ, гдѣ онъ находился подъ такимъ вліяніемъ, что, достигнувъ 17 лѣтъ, объявилъ своей матери о же
— 275 —
ланій уити отъ соблазновъ грѣшнаго міра и поступить въ іезуиты. Іезуиты надѣялись, что мать и отчимъ охотно согласятся на это, — но обманулись. Родители не согласились на желаніе Морица и послали его на нѣсколько лѣтъ путешествовать по Европѣ по обычаю всѣхъ тогдашнихъ знат-'ныхъ юношей. Бъ томъ же 1621 году онъ отправился въ.
путь съ согласія іезуитовъ, которые продолжительнымъ упорствомъ не хотѣли раздражать его отчима; но они приставили 'къ нему въ качествѣ ментора одного преданнаго имъ молодаго человѣка Бальтазара Бенингаузена, который подробно извѣщала, ихъ обо всемъ. Проживъ долгое время во Франціи и Испаніи, молодой Бюренъ поѣхалъ въ Римъ, гдѣ являлся папѣ и генералу Бителески и послѣднему сказалъ, что непремѣнно желаетъ при первой возможности вступить въ орденъ. Генералъ понялъ, что желаніе это искренно и серьезно, однако не только не настаивалъ и не торопилъ, а напротивъ, совѣтовалъ повременить и пока молчать о своемъ намѣреніи, потому что такіе поступки нельзя дѣлать, не обдумавъ предварительно всѣхъ послѣдствій и не окончивъ всѣхъ приготовленій. Бюренъ принялъ такой отеческій совѣтъ, но генералъ, давая его, имѣлъ въ виду, что Морицъ, имѣя всего девятнадцать лѣтъ отъ роду, былъ несовершеннолѣтнимъ и не могъ еще законно располагать баронствомъ БюреИомъ, а тѣмъ болѣе имѣніемъ своей матери; поэтому генералъ хотѣлъ побудить Бюрена не вступать въ орденъ до смерти своей матери, а главное до совершеннолѣтія. Дѣло вь томъ, что іезуиты заботились вовсе не о драгоцѣнной особѣ Морица, какъ выражается одинъ историкъ ихъ, а о его имуществѣ.
Возвратившись изъ своего путешествія, Бюренъ былъ принуждаемъ родными вступить въ бракъ, чтобы, въ случаѣ бездѣтной смерти его наслѣдство его не перешло къ побоч-. нымъ родственникамъ. Но въ этомъ отношеніи онъ оказался непоколебимъ, потому что съ него была взята клятва, что со временемъ онъ вступитъ въ орденъ, и духовникъ его стращалъ его всѣми силами ада, если онъ нарушитъ
18®
— 276 —
шить эту клятву. Зато онъ подчинился другому желанію матери, а именно, принять на себя свѣтскую должность, и былъ даже очень польщенъ, когда въ октябрѣ 1629 года императоръ Фердинандъ II назначилъ его по проискамъ іезуитовъ президентомъ имперскаго палатнаго суда. Въ то время онъ-вступилъ во владѣніе своимъ наслѣдствомъ, но съ нѣкоторымъ ограниченіемъ, потому что мать, пока была жива, брала себѣ часть доходовъ. Наконецъ, въ 1632 г. она умерла, и тогда іезуиты стали настаивать, чуобы онъ, сдѣлавшись вполнѣ независимымъ, или немедленно вступилъ въ орденъ, или по крайней мѣрѣ написалъ завѣщаніе въ ихъ пользу. Морицъ об,ѣщалъ все это, но просилъ отсрочки, чтобы усло виться съ отчимомъ и сестрами на счетъ нѣкоторыхъ имущественныхъ обстоятельствъ. Но годъ проходилъ за годомъ, и іезуитовъ стало разбирать нетерпѣніе. Они привяли рѣшительныя мѣры, и, запуганный ими, онъ составилъ 21 апрѣля 1640 г. завѣщаніе, которымъ оставлялъ все имущество свое безъ исключенія ордену Іисуса, сь тѣмъ, чтобы по смерти его въ Бюренѣ была основана іезуитская коллегія. Епископъ мюнстернскій и падерборнскій и самъ императоръ были назначены душеприкащиками, такъ что іезуиты были убѣждены, что никто не оттягаетъ у нихъ этого наслѣдства Въ апрѣлѣ 1644 года они склонили его открыто вступить въ орденъ и такимъ образомъ могли еще при жизни его вступить во владѣніе наслѣдствомъ, хотя изъ предосторожности оставили за нимъ для вида пожизненное пользованіе доходами. Въ дѣйствительности же онъ былъ просто управляющимъ и не могъ ничѣмъ распоряжаться безъ позволенія ордена; мнимая самостоятельность его имѣла цѣлью только провести людей. Было бы неловко сразу алчно броситься на наслѣдство, тѣмъ болѣе, что ненасытная жадность ихъ къ деньгамъ была и безъ того извѣстна; гораздо лучше было мало по-малу подготовить свѣтъ, особенно друзей и родныхъ Бюрена къ переходу его имѣнія въ ихъ руки, такъ, чтобы
— 277 —
всѣ привыкли смотрѣть на это, какъ на непредотвратимую необходимость.
На нѣкоторое время обманъ удался. Но черезъ нѣсколько лѣтъ Вильгельмъ ФОнъ-ВестФаленъ, добрый католикъ, конечно, но гордый дворянинъ, проникъ эту интригу, весьма оскорбился ею и сталъ энергически требовать, чтобы пасынокъ его уничтожилъ свое завѣщаніе, возвратился въ свѣтъ и навсегда распрощался съ іезуитами. Онъ представлялъ ему, что завѣщаніе его нарушаетъ права его сестеръ и лишаетъ ихъ родовой собственности, и что поэтому онѣ и самъ онъ, отчимъ ихъ, будутъ въ правѣ обратиться къ помощи закона и начать процессъ, который неизбѣжно возбудитъ много скандала и непріятностей. Но Морицъ не склонился ни на его доводы, ни на просьбы сестеръ и не сдѣлалъ имъ ни малѣйшей уступки. Тогда началась тяжба, и она дѣйствительно надѣлала большаго скандала, потому что обнаружила удивительно гнусныя вещи. Іезуиты выказали такую неукротимую алчность, что въ августѣ 1657 г. епископъ па-дерборнскій, Дитрихъ Адольфъ фонъ-Рскъ, во владѣніяхъ котораго находилось баронство Бюренъ, былъ вынужденъ занять его войсками и охранять въ теченіе цѣлыхъ трехъ лѣтъ, пока наконецъ въ 1660 г. императоръ Леопольдъ I не принудилъ очистить его. Въ слѣдующемъ году 7-го ноября отецъ Морицъ, какъ назывался баронъ Фонъ-Бюренъ съ 1644 года, умеръ, не дождавшись окончанія процесса, который продолжался еще 27 лѣтъ и кончился лишь въ 1698 г тѣмъ, что іезуиты удержали наслѣдство за собою, но зато выплатили родственникамъ весьма значительную для того времени сумму 45,000 червонцевъ.
Кромѣ алчности и искусства наживаться и присвоивать чужую собственность, іезуиты обнаруживали нерѣдко въ дѣлахъ такого рода поразительное безстыдство. Графъ де-Марлъ, отставной шталмейстеръ принца Конде, отдалъ своего единственнаго сына въ іезуитскую коллегію въ Ст.-Ашель Іезуиты вывѣдя пи отъ своего воспитанника всѣ его семейныя обсто-
— 273 —
4
ятельства и, узнавъ, что его ожидаетъ богатое наслѣдство, рѣшились вовлечь его въ свой орденъ. Но молодой де-Марль не соблазнялся перспективой сдѣлаться іезуитомъ, потому что любилъ веселиться и наслаждаться, когда они надоѣли ему своими приставаньями, онъ пригрозилъ имъ, что убѣжитъ оть нихъ и разскажетъ о проискахъ ихъ своему отцу. Тогда умные отцы внезапно перемѣнили тактику и стали, напротивъ того, наталкивать его на такіе соблазны, противь которыхъ не устоялъ бы и болѣе порядочный юноша. 'Но чѣмъ больше онъ шалилъ и повѣсничалъ, тѣмъ плачевнѣе отписывали они о продѣлкахъ его отцу, который чрезвычайно огорчался его поведеніемъ. Наконецъ онъ условился съ ректоромъ заведенія перемѣстить шалуна изъ Ст.-Ашеля въ іезуитскую бордосскую семинарію, гдѣ была надежда на исправленіе его примѣром ь учителей и товарищей; къ несчастію, надежда эта не осуществилась, какъ можно было судить по письмамъ о. ректора семинаріи, а другихъ извѣстій о сынѣ бѣдный одураченный отецъ не получалъ. Сыну не позволяли писать ему оть себя, а развѣ только подъ диктовку ректора. Наконецъ изъ Бордо его перевели въ Форкалькье, и отецъ писалъ ему, что совершенно отступится отъ него, если будетъ получать о немъ по-прежнему плохія вѣсти. Сынъ, глубоко опечаленный этимъ, рѣшился отстать отъ своего легкомыслія и сталъ усердно учиться. Но іезуитамъ это было не по сердцу, и по ихъ старанію онъ вскорѣ сталъ вести, себя по-прежнему. Старый графъ снова началъ получать самыя плохія вѣсти, которыя крайне печалили и раздражали его. Подъ вліяніемъ этихъ чувствь и подучаемый ст.-ашельскимъ ректоромъ, онъ написалъ сыну письмо съ проклятіями, которое такъ подѣйствовало на юношу, что онъ убѣжалъ изъ семинаріи Форкалькье и пропалъ безъ вѣсти. Такимъ образомъ, іезуиты хоть и съ другой стороны, но достигли своей цѣли, потому что старикъ Марль продалъ всѣ свои имѣнія, какими могъ располагать, отдалъ деныи іезуитамъ и самъ вступилъ въ ихъ общество спасать свою душу.
— 279 —
Еще хуже слѣдующая исторія. Іезуиты Неоднократно, но всегда безуспѣшно пытались проникнуть въ европейскую Турцію, и о. Саро особенно хлопоталъ объ обращеніи руме-лійскихъ грековъ. Но повидимому онъ болѣе заботился о ихъ деньгахъ, чѣмъ о душѣ, потому что ухаживалъ только за богатыми и особенно за женщинами, обладавшими большимъ имуществомъ. Такимъ образомъ онъ пронюхалъ о богатствѣ вдовы Софіи Нара и осаждалъ ее до тѣхъ поръ, пока она не отреклась отъ армянской ереси и не перешла въ католичество; кромѣ того она отдала ордену Іисуса все свое имущество, получивъ обѣщаніе на пожизненную достаточную пенсію. Дѣло было выгодное, потому что она была уже не молода и очень болѣзненна. Однако, оказалось, что Саро ошибся въ разсчетѣ, потому что по прошествіи нѣсколькихъ лѣтъ она не только еще не надумалась умирйть, но даже поздоровѣла Онъ сталъ содержать ее скуднѣе, и когда она заболѣла продолжительной болѣзнью,—онъ не давалъ ей даже денегъ на лекарство; она обратилась къ своимъ племянникамъ, но они, узнавъ, что она отдала все свое имущество іезуитамъ, не захотѣли ея знать. Положеніе ея было очень печально, и она едва не сошла съ ума съ отчаянія, сидя въ своей уединенной комнатѣ, изъ которой по слабости не могла выходить. Она еще разъ обращалась къ племянникамъ, но они снова отвѣчали ей, что пусть о ней заботятся тѣ, кому она отдала свое имущество Она собрала всѣ свои силы и вышла на улицу, но здѣсь упала безъ чувствъ и была привезена посторонними въ домъ родныхъ. Послѣдніе.сперва не хотѣли ее принимать, но наконецъ пустили. Старуха разсказала имъ все, какъ было дѣло съ самаго начала, какъ ее провели сперва лестью, а потомъ бросили на произволъ судьбы. Всѣ присутствующіе были поражены состраданіемъ и негодованіемъ. Армянскій патріархъ, узнавъ объ этомъ дѣлѣ, пріѣхалъ въ домъ ея родныхъ, чтобы узнать подробности дѣла. Старуха радостно приняла его предложеніе возвратиться къ армянской церкви, и по совершеніи этого акта патріархъ обѣщалъ
- 280 —
• *
хлопотать о возвращеніи ей ея состоянія. Онъ пожаловался /на іезуитовъ пашѣ. Папіа позвалъ о. Саро и приказалъ возвратить вдовѣ имущество, грозя въ противномъ случаѣ от-» рѣзать ему уши. Но іезуитъ отвѣчалъ, что получилъ отъ нея не 40, а всего 4 тысячи и далъ въ этомъ присягу на крестѣ. Паша удовольствовался этимъ и отпустилъ его; іезуитъ былъ очень доволенъ, что» спасъ 9/10 состоянія, но узнавъ, что племянники недовольны рѣшеніемъ паши и стараются собрать Факты для доказательства настоящей цыфры состоянія своей .	тетки, поспѣшилъ скрыться, чтобы не лишиться всего и не
подвергнуться наказанію за клятвопреступленіе. Убѣжавъ изъ Румеліи, онъ перешелъ въ Италію, . гдѣ генералъ далъ ему въ награду мѣсто ректора.
Не смотря на ловкость іезуитовъ въ домогательствѣ имуществъ, имъ нерѣдко вредила ихъ чрезмѣрная алчность и излишнее усердіе. До сихъ поръ мы видѣли только такіе случаи, гдѣ происки ихъ увѣнчивались успѣхомъ Но случалось и наоборотъ, что они претерпѣвали неудачу. Въ началѣ 17 вѣка въ Брюсселѣ жило богатое семейство, состоявшее изъ брата и сестры. Сестра была очень набожна, немолода и уже не помышляла больше о замужествѣ; по- „ этому они сдѣлали завѣщанія, въ которыхъ отказывали все имущество свое другъ другу, такъ что тотъ изъ нихъ, кто пережилъ бы другаго, сдѣлался бы обладателемъ всего ,	общаго имущества ихъ. Братъ часто ѣздилъ на мѣсяцъ или
,	на два за границу. Однажды, онъ отправился въ путешествіе
и долго не возвращался, такъ что сестра, не получая отъ г	него писемъ, стала подозрѣвать, что съ нимъ что-нибудь
случилось. Духовникъ ея, принадлежавшій къ обществу Іисуса, считалъ смерть брата несомнѣнною и основывалъ на ней блестящія надежды. Онъ обѣщалъ ей однако разузнать черезъ сочленовъ своихъ, -проживавшихъ во всѣхъ странахъ свѣта, объ участи ея брата; чтобы вывести ее изъ мучительной неизвѣстности; поэтому она разсказала ему все, что знала о цѣли его путешествія и о тѣхъ мѣстахъ, гдѣ онъ
— 281
могъ быть, Покорѣ послѣ того она сама опасно заболѣла, И духовникъ сталъ требовать, чтобы она завѣщала свое имущество ордену. Она не соглашалась, надѣясь, что братъ ея, назначенный ея наслѣдникомъ, быть можетъ, еще живъ. Но вдругъ духовникъ привезъ бумагу, подписанную ректоромъ и коадъюторомъ одной отдаленной коллегіи, гдѣ говорилось, что братъ больной такого-то числа, тамъ-то, отъ такой-то болѣзни умеръ. Не сомнѣваясь болѣе въ его смерти и уступая настоянію іезуита, она завѣщала ордену не только все собственное ’ состояніе, но и доставшееся ей наслѣдство брата. Однако она не умерла, а неожиданно поправилась, и въ то ,же время цѣлъ и невредимъ вернулся ея братъ. Онъ дѣйствительно былъ долго боленъ, но совершенно не въ томъ городѣ, гдѣ говорили іезуиты, и бумага, которую показывалъ духовникъ, очевидно, содержала, самую безстыд-, ’ную ложь. Конечно, духовникъ былъ немедленно удаленъ, завѣщаніе уничтожено, и іезуиты потерпѣли на этотъ разъ полную неудачу.
Другое происшествіе случилось въ Медѣ во второй половинѣ XVII столѣтія. Іезуиты убѣдили одного очень богатаго больнаго, что душа его только въ томъ случаѣ избѣжитъ десяти тысячъ лѣтъ пребыванія въ чистилищѣ, если они отслужатъ за него 10,000 панихидъ, т. е. по тысячѣ панихидъ ежегодно въ теченіе десяти лѣтъ; онъ повѣрилъ имъ и въ завѣщаніи своемъ приказалъ сыновьямъ своимъ исполнить это и платить за каждую панихиду по десяти червонцевъ. Такимъ образомъ, это завѣщаніе давало іезуитамъ на десять лѣтъ ежегодный доходъ въ 10 тысячъ червонцевъ. Это показалось наслѣдникамъ дорогонько, и они стали совѣтоваться съ адвокатомъ, нельзя ли какъ-нибудь помочь дѣлу. Но завѣщаніе было совершено по Формѣ и законно, и они уже готовы были покориться своей участи, какъ вдругъ адвокату пришла въ голову хитрая уловка. Онъ разсудилъ, что за хорошую сумму можно достать папское Свидѣтельство, что душа покойнаго избавлена отъ чистилища; полу-
— 282 —
чивъ такое удостовѣреніе, наслѣдникамъ будетъ уже не нужно служить панихиды для искупленія души умершаго, а если не нужно' служить, то не нужно будетъ и платить. Разсудивъ такимъ образомъ, онъ сблизился съ однимъ ловкимъ пройдохой, монахомъ изъ миноритовъ, который ненавидѣлъ іезуитовъ за ихъ притязанія и высокомѣріе и, охотно 'принявъ порученіе, поспѣшилъ въ Римъ, снабженный деньгами и рекомендательными письмами. Все это дѣлалось въ глубокой тайнѣ, и цѣль поѣздки была скрыта, чтобы іезуиты не разстроили ея. Миноритъ благополучно прибылъ въ Римъ и, какъ хитрый малый, зналъ, куда обратиться, и скоро досталъ свидѣтельство за весьма умѣренную цѣну. Получивъ его, онъ возвратился въ Мецъ и вручилъ бумагу наслѣдникамъ, которые щедро вознаградили его за это. Между тѣмъ, іезуиты усердно служили панихиды и по истеченіи первой четверти года подали счетъ въ двѣ съ половиной тысячи червонцевъ за 250 панихидъ. Но къ изумленію ихъ имъ пресерьезно отвѣчали, что душа покойнаго уже избавлена отъ чистилища» и потому нѣтъ никакой надобности служить за нее панихиды, а слѣдовательно, и платить за нихъ деньги. Іезуиты не могли понять, въ чемъ дѣло, и настаивали на своемъ; но наслѣдники были непоколебимы, и адвокатъ ихъ сказалъ, что можетъ представить доказательство въ пользу ихъ словъ. Іезуиты, считая все это пустой отговоркой, пожаловались въ судъ въ полной увѣренности, что выиграютъ дѣло, какъ скоро пред-, ставятъ, завѣщаніе. Но въ отвѣтъ на ,это адвокатъ представилъ папское свидѣтельство, и іезуиты проиграли дѣло. Они были принуждены отказаться отъ всѣхъ своихъ притязаній, но зато преслѣдовали своею ненавистью адвоката и минорита, которые были принуждены покинуть городъ.
Еще- болѣе непріятное дѣло имѣли іезуиты въ Неаполѣ въ правленіе вице-короля герцога Оссуны. Одинъ богатый купецъ завѣщалъ имъ все свое имущество съ условіемъ, чтобы единственный сынъ его, бывшій еще мальчикомъ, вступилъ впослѣдствіи въ орденъ; въ случаѣ же, если бы онъ по
283— •
достиженіи 18-лѣтНяГо возраста не захотѣлъ сдѣлаться іезуитомъ, то орденъ обязанъ возвратить ему все отцовское состояніе, простиравшееся • до 100,000 дукатовъ за вычетомъ, разумѣется, расходовъ на его воспитаніе, которые они должны были опредѣлить по совѣсти и чести. Эти условія были очень неопредѣленны, и изъ нихъ можно было сдѣлать все. что угодно, такъ чтб іезуиты рѣшились воспользоваться ими. Когда юноша, достигнувъ 18 лѣтъ, объявилъ, что желаетъ остаться въч свѣтѣ, они не,старались удержать его, и къ общему изумленію отпустили безпрепятственно; но, когда онъ потребовалъ своего состоянія, они дали ему только 10 тысячъ, сказавъ, , что были убѣждены, что онъ останется у нихъ и въ этой увѣренности израсходовали все его имущество на богоугодныя дѣла. Однако онъ не удовольствовался этимъ отвѣтомъ и сталъ требовать себѣ 80 тысячъ, считая, что израсходовать 20, тысячъ на его воспитаніе было совершенно достаточно. Тяжба тянулась долго, и іезуиты не намѣревались отступать. Наконецъ по совѣту друзей и чтобы поскорѣй кончить дѣло, юноша обратился къ вице-королю герцогу Оссунѣ, который, призвавъ тяжущихся, спросилъ одного, сколько онъ требуетъ, а другихъ, сколько они даютъ. Истецъ отвѣчалъ, что онъ готовъ въ крайности удовольствоваться 70 тысячами, но іезуиты упорствовали и не соглашались дать болѣе 10. „Хорошо, сказалъ вице-король іезуитамъ, вы, вѣроятно, разсчитываете по чести и совѣсти; но скажите мнѣ, правда ли, что есть такое христіанское правило, чтобы дѣлать ближнему то, чего желаешь себѣ?“ — Да, такъ учитъ святое писаніе, отвѣчали іезуиты. „Такъ слѣдуйте же ему, рѣшилъ вице-король, отдайте юношѣ 90 тысячъ, которыя хотѣли оставить себѣ и оставайтесь при 10 тысячахъ, которыя предлагали ему. “ Со-' ломоновъ судъ этотъ всѣмъ очень понравился, кромѣ, конечно, іезуитовъ, которые всякими происками старались измѣнить рѣшеніе, но герцогъ настоялъ на своемъ.
Итакъ, іезуитамъ сличалось проигрывать тяжбы и на-
— 284 —	.
слѣдства, но это были исключительные случаи, а вообще они всегда оставались въ выигрышѣ,' и свѣтъ изумился бы, безъ сомнѣнія, если бы можно было подвести общій итогъ всѣмъ суммамъ, которыя достались имъ по завѣщанію.
ГЛАВА П.
Грабежъ и воровство у мірянъ и у духовныхъ.
Предметъ этой главы чрезвычайно изобилуетъ матеріалами, такъ что мбжно подумать, что грабежъ и кража составляли главнѣйшее занятіе и первую цѣль общества Іисуса. Чтобы яснѣе представить эту мошенническую дѣятельность, я разскажу сперва о мелочныхъ обманахъ, потомъ перейду къ повѣствованію о кражахъ и наконецъ къ грабежу въ обширныхъ размѣрахъ. Впрочемъ мы ограничимся лишь немногими Фактами и подробностями, насколько они существенно необходимы для характеристики дѣятельности іезуитовъ.
Іезуиты имѣли обычай выпрашивать у богатыхъ родителей, отдававшихъ имъ сыновей въ новиціаты для поступленія впослѣдствіи въ орденъ, подарокъ, обыкновенно соотвѣтствующій той суммѣ, которая приходилась юношѣ на долю изь отцовскаго наслѣдства. Этотъ подарокъ былъ такимъ образомъ чѣмъ-то въ родѣ приданаго или, еще вѣрнѣе, надѣломъ, такъ что іезуиты скоро перестали считать его добровольнымъ даромъ и стали требовать, какъ законной части. Такимъ образомъ они ловко обошли свое правило, о которомъ они столько кричали, что преподаютъ и воспитываютъ даромъ, и черезъ эти подарки пріобрѣли весьма значительныя суммы. Но еще важнѣе было, что по прошествіи нѣкотораго времени они исключала изъ новиціатовъ многихъ изъ этихъ юношей, какъ не
— 286 —
способныхъ служить ордену, а деньги оставляли' у себя. Они принимали многихъ, заранѣе зная, что по неспособности ихъ не возьмутъ ихъ въ орденъ, и. слѣдовательно, принимали ихъ явно лишь для того, чтобы овладѣть ихъ деньгами. Изъ тысячей подобныхъ случаевъ мы укажемъ только на одинъ замѣчательный оригинальнымъ способомъ, которымъ отцу удалось выручить приданое сына. Одинъ богатый кузнецъ изъ окрестностей Милана, желая удостоиться чести имѣть въ ордейѣ одного изъ своихъ сыновей, предложилъ ректору миланской коллегіи 2,000 дукатовъ, если онъ согласится исполнить его желаніе. Юноша, котораго отецъ предназначалъ въ іезуиты, былъ здоровенный, коренастый толстякъ съ четыреугольной головой и дотого тупоумный, что не годился бы даже въ простые монахи, а не только въ члены общества Тисуса. Ректоръ видѣлъ это и внутренно посмѣивался, но охотно согласйлся, положилъ 2,000 въ карманъ, а юношу нарядилъ новицемъ. Недѣли двѣ все шло хорошо, и съ будущимъ сыномъ Лойолы-обращались, какъ нельзя лучше. Но потомъ всякіе уходы и любезности кончились, и начались мученія, придирки и побои. Очевидно хотѣли побудить юношу убѣжать изъ новиціата, и тогда іезуиты могли бы умыгь руки. Но бѣднякъ, боясь гнѣва отца, безропотно переносилъ все, такъ что іезуиты потеряли наконецъ терпѣніе и безцеремонно выгнали своего воспитанника, давъ ему на дорогу 5 талеровъ. Кузнецъ пришелъ въ ярость, увидѣвъ возвратившагося сына, которому въ первую минуту жестоко досталось. Но вскорѣ отецъ убѣдился, что виноваты іезуиты, и онъ сталъ требовать возвращенія своихъ 2,000, а получивъ отказъ, обратился съ жалобою въ судъ. Но это ни къ чему не повело/ потому что іезуиты доказали, что онъ подарилъ имъ эти деньги, а подарковъ никто не обязанъ возвращать Получивъ отказъ и въ судѣ, кузнецъ увидѣлъ, что законнымъ путемъ ничего не сдѣлаешь, и придумалъ хитрость, которая увѣнчалась успѣхомъ. Онъ нарядилъ сына въ іезуитское платье.и заставлялъ его работать въ немъ въ кузницѣ,
— 287 —
ковать на улицѣ лошадей и бѣгать на посылкахъ. Это зрѣлище привлекало толпу любопытныхъ, потому что всякому хотѣлось посмотрѣть на іезуита за черной работой, и вскорѣ во всей, окрестности только и рѣчи было, что объ этомь Толки сопровождались бранью и насмѣшками, такъ что честь ордена начала сильно страдать. Іезуиты пожаловались на поруганіе своего орденскаго костюма, но судъ нашелъ, что сынъ кузнеца имѣетъ право носить этс платье, такъ какъ онъ Формально принять въ новицы. Насмѣшки и брань еще болѣе усилились вслѣдствіе этого приговора, и іезуитамъ ничего не оставалось, какъ возвратить кузнецу его 2,000 и добромъ просить его прекратить скандалъ.
Другой способъ доставать деньги состоялъ въ томъ, чтобы занимать ихъ у богатыхъ людей, оказывавшихъ расположеніе къ ордену; если можно, іезуиты занимали просто на-слово, наговоривъ про свою бѣдность и про свои богоугодныя цѣли; а если нельзя, то брали подъ вексель, стараясь, какъ можно дальше отсрочить платежъ. Когда потомъ кредиторъ заболѣвалъ, они являлись и приставали къ нему съ просьбой выдать имъ вексель, т. е. подарить занятую сумму. Такимъ способомъ они пріобрѣли много денегъ, но еще болѣе тѣмъ, что брали деньги безъ расписки. Многіе считали ихъ въ высшей степени честными и безкорыстными и полагали, что самое слово обманъ несовмѣстно съ званіемъ іезуита. Поэтому простая, благочестивая ’ душа не могла и подумать взять съ нихъ расписку, давая имъ взаймы на ихъ бого угодныя дѣла. Достаточно было одного слова такого святаго человѣка, а вексель былъ бы дѣломъ безчестнымъ, низкимъ, почти святотатствомъ. Такъ разсуждали многіе, но іезуиты, пользуясь такимъ легковѣріемъ, въ большинствѣ случаевъ отрекались отъ обязательства и раздѣлывались съ долгами посредствомъ ложной присяги. Само собою разумѣется, что такая невообразимая подлость требуетъ для подтвержденія своего Фактовъ, къ которымъ мы теперь и обратимся.
— 288 —
Бъ Орлеанѣ одна старая дѣвица Вине умирая подарила своей служанкѣ, очень долго служившей у ней, значительную сумму въ луидорахъ и богатое собраніе .древнихъ золотыхъ монетъ; это случилось въ присутствіи духовника ея, .іезуита Директора. Онъ немедленно предложилъ ей помѣстить деньги на выгодныхъ условіяхъ, а монеты нродаз ь за хорошую цѣну одному' знакомому любителю, и дѣвушка охотно согласилась и отдала ему свой капиталъ и коллекцію. Самъ іезуитъ не предлагалъ ей расписки, и она не требовала ея, считая грѣхомъ усомниться въ добросовѣстности такого благочестиваго лица. По смерти дѣвицы Вине, Алиса—такъ звали служанку— хотѣла выйти замужъ и по требованію своего жениха спросила іезуита, за сколько онъ продалъ золотыя монеты и куда помѣстилъ деньги. „Какія золотыя монеты?" спросилъ удивленный іезуитъ. „Ошибаешься, дочь моя, это были мѣдныя старыя деньги, которыя почти ничего не стоютъ; а впрочемъ если хочешь, можешь во всякое время получить весь твой капиталъ, всего до 1,000 Франковъ." Алиса какъ съ неба упала, потому что покойная госпожа говорила ей, что оставляетъ ей всего до 20,000 Франковъ. Но іезуитъ стоялъ на своемъ и очень негодовалъ, что женихъ ея не хочетъ удо- 1 вольствоваться тысячью Франковъ. Алиса и женихъ ея обратились къ адвокату и потомъ въ судъ. Но іезуиты приняли сторону своего собрата и обвинили ихъ въ грубой клеветѣ. Кончилось тѣмъ, что имъ пришлось просить у него прощенія и публично сознаться во взведеніи на него ложнаго обвиненія.
Лучше кончилось дѣло капуцина Тимоте' де-ла-Флешъ, котораго знаменитый духовникъ Лудовика XIV, 6. Ле-Телье, въ спорѣ своемъ съ янсенистами держалъ при себѣ въ качествѣ агента, корреспондента ;; курьера. Впослѣдствіи онъ сдѣлался епископомъ беритскимъ и потребовалъ отъ турскихъ іезуитовъ выдачи-130,000 ливровъ, отданныхъ имъ на сохраненіе. По они отперлись отъ этихъ денегъ, говоря, что не получали отъ него ни-единаго су; онъ не могъ ничего воз
— 289 —
разить на это, потому что по безразсудству не взялъ съ нихъ расписки,  Поэтому ему оставалось только унижённо кланяться и просить, и онъ умолялъ ихъ рыдая возвратить деньги. Но они были непоколебимы и отвѣчали ему, что будутъ на него жаловаться, если онъ йе перестанетъ приставать къ нимъ съ такимъ оскорбительнымъ требованіемъ. Тогда онъ пришелъ въ ярость и вознамѣрился въ отмщеніе распубликовать, не щадя и себя, всѣ продѣлки о. Ле-Телье. Онъ уже готовился соединиться съ янсенистами и снабдить ихъ матеріалами, когда самъ Ле-Телье во избѣжаніе такой непріятности уговорилъ своихъ сочленовъ возвратить Ла-Флешу деньги', если не всѣ разомъ, то хоть по частямъ. Они выплатили ихъ ему въ 13 лѣтъ и притомъ безъ процентовъ, такъ что и здѣсь остались не въ проигрышѣ.
Бъ началѣ ХѴШ столѣтія іезуиты играли важную роль въ Люттихѣ и были духовниками у многихъ богатыхъ и знатныхъ вдовъ и старыхъ дѣвицъ. Дѣвица Девизе, женщина очень богатая, весьма преклонныхъ лѣтъ и преданная ханжеству, неоднократно давала іезуитской коллегіи большія ‘суммы въ займы безъ расписки; въ 1737 г. она опасно занемогла и передала духовнику своему, о. Адріану Лонтем-беріу, шкатулку съ золотомъ для передачи племяннику своему, Девизе, на случай если онъ пріѣдетъ уже послѣ ея смерти. Кромѣ того она завѣщала порядочную сумму ордену и умерла въ полной увѣренности, что какъ нельзя лучше обезпечила своего племянника. Послѣдній пріѣхалъ, уже зная объ оставленной ему шкатулкѣ и о капиталахъ, данныхъ въ займы коллегіи и завѣщанныхъ ему черезъ письмо, которое тетка передъ смертью продиктовала къ нему своей горничной. Онъ, конечно, потребовалъ всего этого, но о. Лон-тембергъ рѣшительно отперся и рѣзко отвѣчалъ, что не получалъ отъ покойной ни малѣйшей бездѣлицы. Онъ сказалъ, что требованіе Девизе просто плутовская выдумка, направленная къ тому, чтобы скомпрометировать орденъ Іисуса, потому что, насколько ему извѣстію,—а покойница не скры-
ІВЗУИТЫ. I.	19
— 290 —
вала отъ него ничего,—ей и въ голову не могло придти держать у себя большія суммы наличными деньгами безъ процентовъ, такъ что шкатулка съ пистолями — чистый мифъ. То же самое утверждали и другіе члены люттихской коллегіи, и хотя сознавались, что брали иногда у покойной небольшія суммы въ займы, но отъ крупныхъ долговъ отпирались съ невозмутимымъ нахальствомъ. Бѣдный Девизе, ожидавшій богатаго наслѣдства, горько разочаровался и не зналъ, что дѣлать. Правда, у него было письмо горничной, но сама она неизвѣстно куда скрылась изъ города, такъ что ему нельзя было доказать ни подлинности письма, ни тѣмъ болѣе правдивости его. Онъ былъ въ отчаянномъ положеніи, какъ вдругъ неожиданно явилась помощь. У о. Голанво, который велъ въ люттихской коллегіи тайные списки приходамъ и расходамъ, былъ племянникъ; иные думали, что то былъ его сынъ, котораго онъ очень любилъ и во всякое время пускалъ къ себѣ. Этотъ племянникъ предложилъ Девизе за деньги доставить ему копію съ приходорасходныхъ книгъ коллегіи. Въ спискахъ этихъ оказались записанными не только всѣ капиталы, на которые Девизе предъявлялъ притязанія, нб и было обозначено, сколько именно денегъ заключала въ себѣ извѣстная шкатулка. По совѣту своего адвоката, молодой Девизе обратился къ бывшему тогда въ Люттихѣ апостолическому викарію, разсказалъ ему все дѣло и сказалъ, что охотно избавитъ іезуитовъ отъ скандала публичнаго процесса, если они добровольно удовлетворятъ его. Викарій согласился и приказалъ о. Голанво показать подлинныя книги коллегіи; онѣ оказались совершенно вѣрны съ копіею, и іезуитамъ пришлось возвратить похищенное.
Иначе кончился знаменитый процессъ ихъ съ де-Вгоиомг, начавшійся въ 1738 году и тянувшійся до 1745. Іезуиты выиграли его, хотя плутовство ихъ было очевидно. Въ 1738 году Маріана Юстидавнсъ, жена нѣкоего Ронбо де-Віана, получила въ Германіи наслѣдство, простиравшееся до 300,000 гульденовъ, частью наличными деньгами, частью брилліан
— 291 —
тами и разными драгоцѣнностями, и пріѣхала въ Брюссель^ чтобы обратить всѣ эти вещи въ звонкую монету. Духов- ' никъ ея, о. оЛутгеръ Янсенъ, вызвался помочь ей и прежде всего посовѣтовалъ отдать, драгоцѣнности на,сохраненіе въ іезуитскую коллегію, такъ какъ тамъ онѣ будутъ безопаснѣе, чѣмъ въ частномъ домѣ. Опа согласилась, и іезуитъ немедленно увезъ деньги и драгоцѣнности въ свою коллегію; расписки же не было выдано, потому что всѣ сокровища и весь капиталъ, цѣнностью по курсу въ 630,000 Франковъ, должны были въ скоромъ времени быть размѣнены на бельгійскую монету. Вслѣдъ затѣмъ прибылъ въ Брюссель самъ Ронбо де-Віанъ и. узнавъ обо этомъ, почуялъ что-то недоброе. Онъ велѣлъ женѣ молчать пока о его пріѣздѣ, а самъ поспѣшилъ къ юрисконсульту посовѣтоваться, что дѣлать. Послѣ долгихъ соображеній рѣшили, чтобы жена притворилась больной и послала за духовникомъ. Она должна была послѣ, исповѣди завести рѣчь о деньгахъ и сказать Янсену, что получила письмо отъ мужа, который приказываетъ ей отдать весь капиталъ извѣстному брюссельскому «негоціанту Дормелю. Во время этого разговора въ сосѣдней комнатѣ должны были сидѣть два нотаріуса и четыре гражданина, чтобы записать весь разговоръ й засвидѣтельствовать его подписями. Планъ этотъ былъ приведенъ въ исполненіе, т. е. нотаріусы и свидѣтели засѣли въ сосѣднюю комнату, гдѣ могли слышать весь разговоръ, и затѣмъ былъ призванъ о. Янсенъ подать духовную помощь больной. Онъ немедленно явился и выполнилъ свою обязанность. Послѣ исповѣди она спросила его, есть ли надежда размѣнять нѣмецкія деньги и драгоцѣнности на бельгійскую монету. "Іезуитъ, предполагая, что говоритъ съ ней наединѣ, отвѣчалъ, что пока еще ничего нѣтъ въ виду, но что онъ надѣется доставить ей вскорѣ добрыя вѣсти, а пока сокровище спрятано въ безопасномъ мѣстѣ. Тогда она объявила ему, что мужъ приказываетъ ей отправить всѣ капиталы и драгоцѣнности къ негоціанту Дормелю, и что ей необходимо повиноваться. Іезуитъ разсердился 19*
— 292 —
и сказалъ, что не выдастъ ихъ этому негоціанту. Онъ запретилъ ей даже говорить объ этомъ Дормелю и грозилъ, если она проболтается, сказать, что она никогда не. давала ему ни денегъ, ни вещей, хотя бы пришлось рисковать при этомъ жизнью. Съ этими словами онъ вышелъ, не подозрѣвая, что его кто-нибудь слышалъ, кромѣ госпожи де-Віанъ. Но по уходѣ его нотаріусы и свидѣтели вылѣзли изъ своихъ засадъ и подписали протоколъ.
Затѣмъ де-Віанъ потребовалъ у о. Янсена возвращенія ввѣреннаго ему имущества и, встрѣтивъ запирательство, подалъ жалобу въ судъ. Адвокатъ его предъявилъ составленный протоколъ, и четверо свидѣтелей поклялись, что въ немъ буквально записано все слышанное ими. Тѣмъ не менѣе, о. Янсенъ продолжалъ все отрицать, и сторону его приняли всѣ брюссельскіе іезуиты. Противная сторона отыскала извощика, перевозившаго сундуки и мѣшки въ іезуитскую коллегію, и онъ подъ присягою подтвердилъ это. Но іезуиты утверждали, что все это ложь, и что оба нотаріуса, четыре свидѣтеля и извощикъ подкуплены де-Віаномъ. Имъ удалось склонить извощика взять назадъ свое показаніе; имъ удалось выставить за себя шестьдесятъ свидѣтелей; имъ удалось памфлетами и проповѣдями склонить на свою сторону общественное мнѣніе, которое стало считать противниковъ ихъ злоумышленниками, составившими заговоръ противъ чести ордена Іисуса. Процессъ склонялся на сторону іезуитовъ. Верховный совѣтъ Брабанта „ приказалъ наказать извощика, какъ клятвопреступника. Уже былъ постановленъ приговоръ противъ де-Віана и его свидѣтелей, какъ вдругъ въ маѣ 1743 г. пятьдесятъ изъ шестидесяти іезуитскихъ свидѣтелей были доведены судомъ до сознанія, что были подкуплены, и что показанія ихъ ложны. Главнаго свидѣтеля іезуитовъ, Конислё, еще упорствовавшаго съ 9 другими въ своихъ показаніяхъ, подвергли пыткѣ, и онъ сознался во всемъ. Онъ и пятеро другихъ лжесвидѣтелей были приговорены къ'заклейменію, дснуту и выставкѣ у позорнаго столба съ веревкою на шеѣ,
— 293 —
затѣмъ къ десятилѣтнему заключенію въ рабочемъ домѣ и наконецъ къ вѣчному изгнанію изъ города и его округа. Двухъ другихъ приговорили къ наказанію розгами и вѣчному изгнанію, а еще двухъ къ позорному столбу. Въ то же время верховный совѣтъ Брабанта хотѣлъ предать суду секретаря генералъ-прокурора, Версена, также подкупленнаго іезуитами; но Версенъ и нѣсколько другихъ виновныхъ спаслись бѣгствомъ, получивъ неизвѣстно отъ кого, вѣроятно, отъ іезуитовъ, денегъ на дорогу. Правое дѣло, повидимому, восторжествовало, и всѣ ожидали, что вскорѣ воспослѣдуетъ рѣшеніе въ пользу де-Віана. Но іезуиты аппелировали въ верховный брюссельскій судъ и, представивъ новыхъ свидѣтелей, требовали переслѣдованія дѣла. Верховный судъ, гдѣ большею частью засѣдали друзья іезуитовъ, принялъ ихъ просьбу, и процесъ возобновился. Іезуиты не щадили никакихъ усилій и дѣйствовали 'главнымъ образомъ деньгами и черезъ женщинъ. Между тѣмъ Ронбо де-Віанъ былъ совершенно ра- । зоренъ расходами перваго процесса и не могъ соперничать съ іезуитами. Лѣтомъ 1745 года, верховный брюссельскій судъ постановилъ слѣдующее рѣшеніе. Во-первыхъ, Ронбо , де-Віанъ признается виновнымъ въ ложномъ показаніи, будто у него было имущество въ деньгахъ, брилліантахъ и другихъ драгоцѣнностяхъ цѣнностью на 296,000 голландскихъ гульденовъ, и что будто это имущество было отдано на храненіе въ іезуитскую коллегію и особенно препоручено о. Лут-геру Янсену; но, принимая во вниманіе его продолжительное заключеніе въ тюрьмѣ, его слабыя умственныя способности и нѣкоторыя другія смягчающія вину обстоятельству, онъ освобождается изъ тюрьмы и приговаривается только къ уплатѣ судебныхъ издержекъ. Во-вторыхъ, арестанты Михаилъ Валъдеръ,’ живописецъ, и Іодокъ Роосъ, отставной пѣхотный офицеръ, признаны виновными въ лжесвидѣтельствѣ противъ о. Янсена и потому приговариваются къ наказанію плетьми на эшафотѣ и изгнанію; имущество ихъ, за вычетомъ судебныхъ издержекъ, будетъ конфисковано въ пользу казны.
- 294 —
Наконецъ, въ-третьихъ, арестантъ Ковъ, брюссельскій гражданинъ, объявляется виновнымъ въ лжесвидѣтельствѣ противъ о. Янсена; но, принимая во вниманіе его продолжительный арестъ, онъ освобождается отъ наказанія и долженъ только уплатить судебная издержки. Таково было рѣшеніе верховнаго брюссельскаго суда, которое однако не помѣшало-публикѣ думать, что отдавать іезуитамъ деньги на сохраненіе все равно, что бросать ихъ въ огонъ.
Но обманы іезуитовъ этимъ не ограничивались, а простирались гораздо дальше. Они брали деньги, гдѣ могли, причемъ обнаруживали такую ловкость, что можно было подумать, что они учились ремеслу воровъ, Фальшивыхъ монетчиковъ и грабителей. Нѣкоторые примѣры могутъ показать, до чего доходили ихъ безсовѣстность и въ то же время ловкость. Напримѣръ, въ Бордо граждане на собранныя деньги сдѣлали серебряный гробъ для храненія реликвій на главномъ алтарѣ соборной церкви. Но суперіоръ іезуитовъ Руссовъ подмѣнилъ его ночью на совершенно такой же оловянный, который только, обложили тоненькими серебрянными пластинками и такимъ образомъ доставилъ ордену нѣсколько сотъ Фунтовъ серебра. Бъ іезуитской коллегіи въ Ангулемѣ отцы Кмонгакъ и Марсамъ занимались нѣсколько лѣтъ дѣланіемъ Фальшивой монеты въ одномъ уединенномъ погребѣ,, и собратья ихъ пускали потомъ Фальшивую монету въ оборотъ; но въ 1644 году объ этомъ пошли слухи, и потому обоихъ іезуитовь поспѣшили перевести въ отдаленныя коллегіи, сказавъ, что за ихъ преступленіе они исключейы изъ ордена. Другой случай быль такого рода: король испанскій Филиппъ III разрѣшилъ іезуитамъ, жившимъ въ его королевствѣ, чеканить государственную монету изъ золота и серебра, привозимыхъ въ грубомъ видѣ изъ Америки; но имъ было дано право начеканить только на милліонъ піастровъ, чтобы на доходъ съ этого выстроить коллегію въ Малагѣ; но хитрые іезуиты начеканили 3 мил. піастровъ, и притомъ монета въ 4 мараведи, выпущенная ими, была такъ дурна, что
• — 295 —
поднялся общій ропотъ; явилась даже поговорка: когда кто-нибудь не выплачивалъ своего долга сполна, говорили: онъ у платилъ долгъ іезуитскими мараведи. Наконецъ правительство было принуждено сбавить цѣнность этой монеты, потому что по номинальной цѣнѣ ее никто не хотѣлъ брать. Третій случай былъ въ Парижѣ въ 1729 году. Отецъ Деке явился въ домъ только что скончавшагося инженера Тардижа, секретаря маршала де-Буфлера, въ сопровожденіи нѣсколькихъ уличныхъ коммиссіонеровъ, которыхъ онъ созвалъ на скорую руку, и утащилъ 101 дорогую картину, притомъ съ такою поспѣшностью, что при переноскѣ 21 картина были испорчены; когда къ нему явилась полиція, чтобы отобрать похищенное, онъ предъявилъ въ оправданіе своего грабежа клочекъ бумаги, на которомъ было написано: „Дарю парижскому^ новиціату іезуитовъ всѣ мои картины изъ уваженія къ другу моему, отцу Деке, который можетъ немедленно унести ихъ 20 го мая 1729 г. Тардижъ“. Но при изслѣдованіи этой записки, оказалось, что настрочилъ ее самъ Деке, и полицейскій судья присудилъ его, а съ нимъ и самый новиціатъ возвратить уцѣлѣвшія картины и заплатить за испорченныя, и вся публика осталась очень довольна этимъ рѣшеніемъ. Четвертый случай произошелъ въ Санта-Фе близъ Гренады въ Испаніи. Жители этого городка еще въ концѣ XV вѣка получили отъ Фердинанда и Изабеллы право отвести каналъ отъ рѣчки Хениля, и каналъ этотъ былъ для нихъ драгоцѣненъ, потому что служилъ для орошенія полей, которыя иначе были бы совершенно безплодны. Въ XVII вѣкѣ іезуиты пріобрѣли по близости большое пространство земли почти за безцѣнокъ, потому* что она не орошалась и потому въ жаркое и сухое гренадское лѣто совершенно высыхала. Поэтому они хлопотали получить право на пользованіе водою жителей Санта-Фе и просили ихъ позволить имъ брать ее. Но жи-
тели, которымъ это было невыгодно, тряслись надъ своей водой, дѣйствительно составлявшей дляшихъ источникъ благо-
состоянія, и іезуиты скоро убѣдились, что добромъ отъ нихъ
— 296 —
ничего не получишь. Тогда о. Фонсека, ректоръ гренадской • коллегіи, принялъ смѣлое рѣшеніе. Онъ приказалъ одному свѣтскому іезуиту, отлично знавшему строительное искусство, сдѣлать тайкомъ мельницу, т. е. собственно всѣ отдѣльныя части ея, какъ-то: балки, колеса,' жернова и т. д.; все это было такъ приготовлено, что въ нѣсколько часовъ изъ этого можно было соорудить готовую мельницу. По окончаніи этихъ приготовленій въ одинъ прекрасный вечеръ нагрузили телѣги всѣми принадлежностями и отправились на то мѣсто, гдѣ земля іезуитовъ почти касалась канала. Прибывъ на мѣсто, архитекторъ съ помощью своихъ плотниковъ быстро соорудилъ мельницу, а въ то же время созванные работники изъ сосѣднихъ іезуитскихъ помѣстій выковали ровъ до канала, чтобы доставить мельницѣ воду. Въ нѣсколько часовъ все было готово, и когда насталъ 'день, мельница весело шумѣла,, какъ будто радуясь своему неожиданному появленію. Тогда призванный на мѣсто нотаріусъ составилъ актъ о томъ, что видѣлъ на землѣ, принадлежащей іезуитамъ, работающую мельницу безъ всякихъ съ чьей бы то ни было стороны препятствій. Актъ этотъ былъ подписанъ слишкомъ двадцатью свидѣтелями, и о. Фонсека, радостно потирая руки, положилъ его въ карманъ, полагая, что теперь никто не отниметъ у него мельницы, а слѣдовательно и рва, которымъ можно будетъ впослѣдствіи воспользоваться для орошенія полей. Но радость его была преждевременна, потому что жители Санта-Фе, узнавъ о случившемся ночью, отправились изъ города подъ предводительствомъ старшины своего, Томаса Муроса, противъ мельницы, совершенно разрушили ее и такъ плотно закопали ровъ, что вода снова приняла прежнее свое теченіе. Іезуиты разумѣется обратились въ гренадскій судъ и предъявили документъ, гдѣ было засвидѣтельствовано мирное обладаніе ихъ мельницею; судъ, большинство членовъ котораго было предано іесуітамъ, принялъ ихъ жалобу и приказамъ посадить въ тюрьму зачинщиковъ нападенія. Процессъ готовъ былъ рѣшиться въ пользу іезуи
— 297 —
товъ, и жители Санта-Фе едва не были приговорены къ постройкѣ разрушенной мельницы на свой счетъ. Но важнѣйшій членъ суда, умный и честный донъ-Пабло Васкесъ де-Агиларъ, недоступный подкупамъ и обладавшій увлекательнымъ даромъ слова, проникъ въ сущность дѣла, доказалъ хитрость іезуитовъ и рѣшился не соглашаться съ прочими судьями. Послѣ его доводовъ предложеніе его отказать жалобѣ іезуитовъ было единогласно принято, и арестованные граждане Санта-Фе выпущены на свободу. Іезуиты не возобновляли притязаній на ровъ, и благоразумнѣйшіе изъ нихъ сожалѣли, что начали эту исторію, которая сильно подорвала въ народѣ вѣру въ ихъ благочестіе.
Я могъ бы разсказать еще множество такихъ случаевъ, но спѣшу перейти къ болѣе крупнымъ. Изъ многихъ такихъ происшествій я выберу три примѣра грабежей въ обширныхъ размѣрахъ. Въ первое десятилѣтіе XVIII вѣка въ Нантѣ поселился одинъ старый матросъ по Фамиліи Грилье съ единственною дочерью. Прежде они жили въ Орлеанѣ и были, повйдимому, очень бѣдны, такъ что старикъ занимался для пропитанія самыми грубыми ремеслами; дочь же добывала хлѣбъ стиркой бѣлья и работала съ утра до ночи. Такъ прожили они нѣсколько лѣтъ, не возбуждая ничьего вниманія, когда наконецъ въ 1713 г. старый Грилье началъ хворать и вскорѣ такъ занемогъ опасно, что дочь нашла нужнымъ пригласить духовника. Она обратилась къ о. Друе, одному изъ извѣстнѣйшихъ въ городѣ іезуитовъ, который принялъ приглашеніе весьма неохотно, зная, что Грилье бѣднякъ, Однако онъ время отъ времени навѣщалъ больнаго, который всегда былъ очень радъ его приходу, потому что лежалъ цѣлый день одинъ, будучи не въ силахъ вставать съ постели, а дочери его цѣлый день не было дома, потому что ей нужно было вдвойнѣ зарабатывать. Но посѣщенія Друе были рѣдки п по возможности кратки, по,тому что его непріятно поражала нищенская обстановка больнаго. Но однажды онъ пришелъ не въ обычный часъ и былъ удивленъ, найдя
298 —
 . * старика на полу за какимъ-то занятіемъ. Удивленіе его еще болѣе усилилось, когда онъ увидѣлъ, тихонько подкравшись, въ чемъ состояло это занятіе. Старикъ сидѣлъ на корточкахъ передъ открытымъ сундукомъ, который Друе часто видѣлъ у него подъ кроватью, и перебиралъ червонцы, представлявшіе въ общемъ, какъ можно было приблизительно судить, почтенную сумму по крайней мѣрѣ въ 60,000 золотыхъ монетъ.
Изумленіе Друе при видѣ такихъ богатствъ среди нищенской обстановки у такого жалкаго, изможденнаго нищетой старика было безгранично. Старикъ же, увидѣвъ его, чуть не умеръ съ испуга, потому что до сихъ поръ ни одна душа не знала о существованіи у него такихъ сокровищъ, и онъ любовался ими не иначе, какъ наединѣ. Іезуитъ прежде всего желалъ узнать, откуда у него взялосы такое богатство,, и старикъ со страха признался ему, что былъ прежде начальникомъ корсарнаго судна, грабившаго по бухтамъ и заливамъ Тихаго океана. Затѣмъ Друе полюбопытствовалъ узнать, какъ велико его имущество, и успокоился только Тогда, когда, дважды пересчитавъ червонцы, убѣдился, что ихъ 60,000, ни больше, ни меньше. Но его мучила мысль, что старикъ, котораго умъ такъ же ослабѣлъ, какъ и тѣло, можетъ открыть свою тайну кому-нибудь третьему, и потому онъ уговаривалъ его никому объ этомъ не говорить, даже дочери. Старикъ поклялся ему, что не скажетъ, и онъ, успокоившись, удалился, твердо убѣжденный, что старикъ уже по скупости сдержитъ обѣщаніе. Разсчетъ его оправдался, но, какъ оказалось впослѣдствіи, о существованіи клада знали безъ вѣдома старика двое бѣдняковъ, мужъ съ женой, жившіе въ сосѣдней комнатѣ и слышавшіе и видѣвшіе всю эту сцену черезъ трещину въ стѣнѣ. Но такъ какъ они изъ какихъ-то видовъ молчали объ этомъ, то іезуитъ и не подозрѣвалъ ихъ участія въ тайнѣ и оставался въ твердомъ убѣжденіи, что кромѣ его и старика никто не вѣдаетъ о содержаніи сундука. Но іезуитъ зналъ пока лишь одно, что это
— 299 —
содержаніе должно принадлежать ордену Іисуса; о томъ же, какъ это сдѣлать, онъ пока ничего не могъ придумать. Онъ сталъ часто посѣщать больнаго и попробовалъ уговорить его отправить свое золото на сохраненіе въ іезуитскую коллегію, увѣряя его, будто въ его бѣдной каморкѣ оно небезопасно. Но Грилье возсталъ противъ этого предложенія со всѣмъ жаромъ скупца, котораго хотятъ разлучить съ своимъ сокровищемъ, и іезуиту пришлось придумать что-нибудь другое. Наконецъ послѣ долгихъ соображеній онъ выдумалъ слѣдующую систему дѣйствій. Онъ принялся внушать своему духовному сыну, что обыкновенными средствами церковной помощи нельзя спасти его душу, которую онъ обременилъ такими тяжкими грѣхами, 'будучи корсаромъ; поэтому онъ непремѣнно попадетъ въ адъ, если не перейдетъ въ іезуиты, такъ какъ только іезуитамъ принадлежитъ преимущество переселяться прямо послѣ смерти въ рай, потому что къ умирающему іезуиту приходитъ самъ Христосъ и, не смотря на всѣ усилія бѣса, уноситъ душу его съ собой въ рай. Итакъ Грилье необходимо вступить въ общество Іисуса, и, если онъ желаетъ, то Друе изъ любви къ нему вызывается помочь ему. Такія рѣчи старому корсару приходилось выслушивать ежедневно,' и дѣло кончилрсь, разумѣется, тѣмъ, что онъ началъ умолять духовника похлопотать о скорѣйшемъ переселеніи его въ іезуитскій новиціатъ. Іезуитъ согласился, и однажды вечеромъ, когда дочь Грилье вернулась съ работы домой, къ ея великому изумленію отца ея и его сундука не оказалось; они исчезли неизвѣстно куда. Однако вскорѣ отъ сбѣжавшихся сосѣдей она узнала, что отца ея унесли на носилкахъ, а сундукъ увезли на телѣгѣ. Наконецъ поздно ночью вернулись сосѣди ихъ по комнатѣ и разсказали ей обо всемъ, что знали. Получивъ столь неожиданное извѣстіе о богатствѣ своего отца и объ участіи въ изчезновеніи его іезуита Друе, она отправилась на другой день къ нему въ коллегію. Но оттуда ее послали въ новиціатъ. Придя туда, она застала іезуитовъ въ новиціатѣ въ большихъ хло
— 300 —
потахъ, потому что старикъ Грилье только-что умеръ прежде, чѣмъ его успѣли принять въ іезуиты. Дочь его потребовала наслѣдства, но ее выпроводили. По совѣту знакомыхъ она обратилась къ адвокату, который' пригрозилъ отцу Друе и его товарищамъ уголовнымъ судомъ. Но въ то же время онъ сказалъ дочери Грилье, что для выигрыша тяжбы ей не достаетъ двухъ необходимыхъ вещей — свидѣтелей, потому что показаній сосѣдей недостаточно, такъ какъ они все время были въ другой комнатѣ, и денегъ для веденія процесса. Поэтому онъ посовѣтовалъ ей кончить дѣло полюбовно на какихъ бы то ни было условіяхъ, чтобы не рисковать всѣмъ, потому что въ случаѣ процесса іезуиты употребятъ всѣ усилія, чтобы выиграть дѣло. Совѣтъ этотъ былъ"благоразуменъ, и бѣдная прачка рѣшилась послѣдовать ему. Когда іезуиты прислали къ ней для переговоровъ о. Гимона, она согласилась удовольствоваться скудной подачкой въ 4,000 ливровъ, и тѣмъ дѣло это кончилось. Но слухъ о немъ разошелся по' всему городу, и многіе, близко знавшіе его, не думали хранить тайну х касательно постыднаго грабежа, совершеннаго іезуитами.
Еще громаднѣе былъ грабежъ, который совершили іезуиты въ дѣлѣ объ имуществѣ Анбруаза Ги. Этотъ человѣкъ родился въ 1613 году въ Антѣ въ Провансѣ и, достигнувъ зрѣлаго возраста, поселился въ Марселѣ, гдѣ занимался кондитерскимъ ремесломъ; здѣсь онъ женился въ 1640 году на Аннѣ Ру и имѣлъ отъ нея двухъ дочерей. Черезъ двадцать лѣтъ онъ овдовѣлъ, выдалъ старшую дочь за Жана Батиста Журдана, младшую поселилъ у замужней сестры и уѣхалъ изъ Франціи въ вестъ-индскія Французскія колоніи торговать. Но въ Вестъ-Индію онъ не попалъ, а на дорогѣ передумалъ и отправился въ Бразилію, гдѣ занимался золотыми промыслами и въ сорокъ лѣтъ нажилъ громадное состояніе. Наконецъ уже 78 лѣтъ отъ роду, онъ отправился на родину къ семейству и въ началѣ 1701 г. отплылъ со всѣми своими богатствами въ Европу на кораблѣ „Фелипо“, съ капитаномъ
— 301 —
Бошенъ. Имущество его состояло изъ 19,000 Фунтовъ золота въ плиткахъ, соотвѣтствующаго количества серебра и 8 ящикахъ, полныхъ алмазовъ и другихъ драгоцѣнностей, всего на сумму свыше 8 милліоновъ ливровъ или Франковъ. Въ Ла-Рошели Ги пересѣлъ на другой корабль, отправлявшійся въ Брестъ, гдѣ онъ высадился въ августѣ 1701 г. Продолжительное морское путешествіе чрезвычайно ослабило его, такъ что пріѣхавъ въ лучшую городскую гостиницу Гимара на набережной Рекуврансъ, онъ тотчасъ послалъ къ ректору брестской іезуитской коллегіи, приказавъ сказать ему, что имѣетъ передать ему письма отъ бразильскихъ іезуитовъ изъ поселеній по Амазонской рѣкѣ и вмѣстѣ съ тѣмъ проситъ прислать ему духовника, потому что очень слабъ и, быть можетъ, близокъ .къ смерти. Ректоръ послалъ въ гостиницу за письмами, не обративъ особеннаго вниманія на пріѣзжаго старика; но изъ писемъ этихъ онъ узналъ, что старикъ этотъ — милліонеръ, и потому, созвавъ всѣхъ членовъ коллегіи, держалъ съ ними совѣтъ, что тутъ дѣлать, чтобы доставить поживу обществу. Было рѣшено послать къ Анбруазу Ги въ духовники отца ІПовеля, одного изъ самыхъ ловкихъ и опытныхъ іезуитовъ, притомъ весьма краснорѣчиваго и умѣвшаго пріобрѣтать вліяніе надъ своею паствою, а главное на видъ добродушнаго и честнаго, такъ что никому въ голову не могло придти заподозрить его въ чемъ-нибудь нехорошемъ. Шовель оправдалъ оказанное ему сочленами довѣріе, потому что, едва успѣвъ познакомиться съ Ги, дотого сошелся съ нимъ, что тотъ разсказалъ ему совершенно откровенно все свое положеніе. Шовель, не довольствуясь тѣмъ, что подалъ ему духовную помощь, отнесся весьма заботливо къ его здоровью и собственноручно давалъ ему лекарство. Кромѣ того онъ уговорилъ его перейти въ уединенную комнату, найдя, что его слишкомъ безпокоитъ шумъ гостиницы, но собственно, конечно; для того, чтобы удалить его отъ другихъ обитателей отеля. Такъ дѣло продолжалось нѣсколько дней, и съ каждымъ днемъ іезуитъ все болѣе и болѣе пріоб
— 302 —
рѣталъ вліянія надъ своимъ духовнымъ сыномъ. Но черезъ -недѣлю одно обстоятельство едва не разстроило всѣ замыслы умныхъ іезуитовъ Однажды утромъ послѣ безсонной ночи Анбр^азъ Ги до того ослабѣлъ, что, когда Шовель вошелъ къ нему, онъ потребовалъ какъ можно скорѣе нотаріуса и четырехъ свидѣтелей для составленія завѣщанія. При этомъ онъ сказалъ, что хотя откажетъ кое-что брестской коллегіи, но твердо рѣшился завѣщать большую часть своего богатства своимъ дочерямъ или потомству ихъ, и ПІовель ясно видѣлъ, что было бы безполезно пытаться измѣнить его рѣшеніе. Правда,' недѣли черезъ двѣ, пріобрѣвъ еще больше вліянія надъ больнымъ, расположивъ его-еще больше къ ордену и внушивъ ему мысль, что дочери его давно умерли, не оставивъ наслѣдниковъ, можно было надѣяться склонить его завѣщать іезуитамъ все; но пока это было еще невозможно, такъ что, повидимому, приходилось разстаться съ надеждою пріобрѣсти 8 милліон. отъ стараго золотопромышленника. Старикъ требовалъ немедленно нотаріуса и четырехъ свидѣтелей, и іезуитъ, обѣщавъ привести ихъ, немедленно отправился въ путь, но, конечно, не за нотаріусомъ, а въ свою коллегію увѣдомить собратьевъ своихъ о критическомъ положеніи дѣла. Нужно было придумать что-нибудь, какъ можно скорѣе, потому что иначе больной могъ послать кого-нибудь другаго за дѣлателемъ завѣщаній. Іезуиты скоро нашли средство вывернуться изъ затрудненія, потому что въ обманахъ всякаго рода онц были опытные мастера. Они переодѣли нотаріусомъ своего садовника, продувнаго малаго на всѣ руки и притомъ служившаго нѣкогда секретаремъ у одного нотаріуса, и научили его, что ему дѣлать; кромѣ того, четверо іезуитовъ переодѣлись брестскими гражданами и пошли съ нотаріусомъ въ качествѣ свидѣтелей. Шовель повезъ всѣхъ ихъ въ гостиницу въ закрытой лодкѣ, чтобы не возбуждать ничьего нескромнаго любопытства, и привелъ въ комнату Анбруаза Ги, который весьма обрадовался ихъ приходу. Онь немедленно сталъ диктовать завѣщаніе, а мнимый но
— 303 —
%
таріусъ записывалъ съ невозмутимымъ и величественнымъ видомъ. Написавъ и подписавъ завѣщаніе, онъ далъ засвидѣтельствовать его четыремъ переодѣтымъ іезуитамъ и понесъ въ канцелярію ратуши. Но выйдя, онъ отправился, конечно, не въ ратушу, а въ іезуитскую коллегію, куда послѣдовали и четыре свидѣтеля. Такимъ образомъ Анбруазъ Ги и написалъ завѣщаніе, и не писалъ его, потому что подложное завѣщаніе, написанное садовникомъ, никуда не годилось и не имѣло никакого значенія, будучи составлено и подписано Богъ знаетъ кѣмъ и‘притомъ хранясь не въ ратушѣ, какъ думалъ Ги, а въ рукахъ іезуитовъ, которые были твердо убѣждены, что о продѣлкѣ ихъ никто не знаетъ. Половина дѣла была сдѣлана, и, чтобы овладѣть наслѣдствомъ Ги, іезуитамъ оставалось только уговорить его переѣхать съ своими сокровищами къ нимъ въ коллегію, Если бы это удалось, то ими можно было бы овладѣть тотчасъ по смерти его прежде, чѣмъ гдѣ-либо объ этомъ провѣдаютъ; въ противномъ случаѣ слѣдовало ожидать, что по кончинѣ его наслѣдство это будетъ опечатано свѣтскими властями, которыя будутъ хранить его, пока не окажется, есть ли у него наслѣдники, или нѣтъ. Необходимо было уговорить его на переѣздъ въ коллегію, и, благодаря ловкости Шовеля, предпріятіе это увѣнчалось успѣхомъ. Онъ убѣдилъ/ Ги, что квартира въ гостиницѣ совершенно неудобна для его здоровья и душевнаго благосостоянія, потому что здѣсь слишкомъ шумно, и что притомъ трактиръ, гдѣ останавливаются матросы, извощики и тому подобный народъ, неприличное мѣсто для такого человѣка, какъ Ги. Онъ совѣтовалъ ему переѣхать въ іезуитскую коллегію, гдѣ братья будутъ ревностно ухаживать за нимъ денно и нощно и сочтутъ пребываніе его у себя за великую честь-Притомъ его имуществу безопаснѣе будетъ въ коллегіи, чѣмъ въ гостиницѣ, куда, быть можетъ, ходятъ воры и разбойники; наконецъ въ случаѣ его смерти наслѣдству его можетъ грозить опасность Со стороны какого-нибудь хищнаго чиновника, чему примѣры нерѣдки, а бретанскій генеральный
— 304 —
*
откупщикъ пользуется очень плохой репутаціей; между тѣмъ іезуиты будутъ беречь сокровища честно и вѣрно и передадутъ ихъ наслѣдникамъ въ неприкосновенности. Такъ говорилъ добрый отецъ Шовель, и Анбруазъ Ги, сорокъ лѣтъ прожившій въ странѣ, гдѣ іезуиты пользовались величайшимъ уваженіемъ, принялъ его предложеніе съ глубокою признательностью. Вслѣдствіе этого однажды вечеромъ Шовель прибылъ въ лодкѣ на площадь Рекуврансъ въ сопровожденіи нѣсколькихъ прислужниковъ, и черезъ часъ Ги очутился со всѣми своими богатствами въ іезуитской коллегіи. Съ тѣхъ поръ посторонняго вліянія бояться бцгло нечего, а главное, вліянія приходскаго священника, который, прибывъ по обязанности своей къ умирающему, могъ узнать отъ'нёго на исповѣди тайну его состоянія. Ги и его имущество были отнынѣ въ рукахъ іезуитовъ, которые одни знали, насколько онъ богатъ; слѣдовательно особенно церемониться съ нимъ не предстояло надобности, а напротивъ того, чѣмъ скорѣе онъ умеръ бы, тѣмъ лучше. Поэтому о немъ перестали заботиться и даже не давали ему лекарства, такъ что черезъ нѣсколько дней онъ умеръ, проклиная обманщиковъ. Но тотчасъ по смерти его въ Брестѣ распространился слухъ, что пріѣзжій, котораго іезуиты перевезли изъ Гимаровой гостиницы въ свою коллегію, умеръ, и вслѣдствіе этого слуха священникъ церкви св. .Пудовика, въ приходѣ котораго состояла набережная Рекуврансъ, сталъ требовать выдачи ему тѣла и имущества покойнаго. Іезуиты сначала отказали, сказавъ, что сами похоронятъ его, а что касается имущества, то его едва достанетъ на расходы по погребенію. Однако священникъ, по имени Руаньанъ, не удовольствовался этимъ отвѣтомъ и обратился къ начальству. Тогда іезуиты согласились выдать тѣло и вынесли его изъ коллегіи. Священникъ взялъ его и похоронилъ на лазаретномъ кладбищѣ св. Лудо-вика; но іезуиты не уплатили ему даже расходовъ на похороны, повторивъ, что послѣ Ги почти ничего Не осталось, а сомнѣваться въ этомъ никто не имѣлъ пока повода. Вслѣд-
— 305 —
ствіе этого и власти не производили никакихъ розысковъ объ умершемъ и объ его родныхъ, и такъ какъ время шло, а на наслѣдство никто не предъявлялъ притязаній, то іезуиты надѣялись, что могутъ спокойно пользоваться плодами своего грабежа. Однако въ городѣ ходили слухи, будто Ги обладалъ несмѣтными богатствами. Слухи эти подкрѣплялись тѣмъ, что въ слѣдующіе года іезуиты скупили множество имѣній и роздали большія суммы на проценты. Кромѣ того, ювелиры сосѣднихъ городовъ говорили, что пріобрѣли отъ брестскихъ іезуитовъ множество очень рѣдкихъ драгоцѣнностей, и по слухамъ много драгоцѣнностей было перевезено въ Парижъ. Такимъ образомъ разсказы о баснословныхъ богатствахъ, оставленныхъ Анбруазомъ Ги, распространились по всей Франціи и дошли наконецъ до Марсели. Бъ Марсели жила въ то время внучка Анбруаза Ги, Франсуаза Журданъ, бывшая замужемъ за Эспри Беранже, и можно себѣ представить, какое впечатлѣніе произвели на нихъ эти слухи. Они посовѣтовались съ адвокатами, и, по ихъ совѣту, Беранже поѣхалъ въ началѣ 1715 года въ Брестъ, чтобы повѣрнѣе разузнать дѣло; онъ дѣйствовалъ очень ловко и имѣлъ отличнаго юрисконсульта, такъ что мало-по-малу узналъ всѣ вышеизложенныя обстоятельства. Онъ отыскалъ людей, бывшихъ свидѣтелями пріѣзда Ги съ тяжелой поклажей въ Гимарову гостиницу; другихъ, бывшихъ въ то время служителями въ эгомъ отелѣ и знавшихъ, что Ги пожелалъ написать завѣ-«щаніе и что къ нему приходилъ переодѣтый нотаріусомъ знакомый имъ садовникъ іезуитской коллегіи. Наконецъ онъ узналъ и то, когда, какъ и кто перевозилъ дѣда его жены изъ гостиницы въ коллегію, и такимъ образомъ прослѣдилъ всѣ нити этого позорнаго дѣла. Тогда онъ обратился къ брестскимъ іезуитамъ отъ имени своей жены съ требованіемъ выдачи принадлежащаго ему наслѣдства и, получивъ отказъ, обвинилъ іезуитовъ передъ брестскимъ судомъ. Такъ начался 11 августа 1715 года скандальный процессъ, получившій всесвѣтную извѣстность подъ именемъ „Саике сёІёЬге сТАш-
ІЕЗУІІТЫ. I.	'	20
— 306 —
Ьіоіее Сіиу“. Бъ немъ общество ІіГсуса, единодушно принявшее на себя защиту брестскихъ іезуитовъ, снова доказало, какѣ ловко умѣетъ оно придавать видъ юридическаго права самому вопіющему беззаконію. Они дѣйствовали точно такъ же, какъ и въ процессѣ съ Ронбо де-Віаномъ, то есть не щадя ни денегъ, ни протекціи для привлеченія къ себѣ судей. Особенно счастливо удалось имъ устранить нѣкоторыхъ наиболѣе опасныхъ свидѣтелей, и самому Беранже не разъ грозила опасность отъ ножа подкупленнаго убійцы. Черезъ два года истцу, не смотря на правоту его дѣла, было отказано вь просьбѣ, и онъ, истративъ на тяжбу всѣ средства, принужденъ былъ возвратиться’ въ Марсель. Но этимъ дѣло не кончилось. Канцлеръ д’Агессо, убѣжденный, что брестскій судъ былъ подкупленъ іезуитами и побуждаемый общимъ негодованіемъ, вспыхнувшимъ противъ этого дѣла во всей Франціи, приказалъ генералъ-прокурору реннскаго парламента передать процессъ этому верховному суду; парламентъ въ засѣданіи 7-го марта 1718 г. принялъ рѣшеніе отправить въ Нантъ своего перваго совѣтника, чтобы на мѣстѣ переизслѣдовать дѣло. Это напугало іезуитовъ, потому что безпристрастное слѣдствіе непремѣнно должно было раскрыть ихъ мошенничество; но вскорѣ они оправились и, аппелировали къ королевскому совѣту. Хранитель печати (министръ юстиціи) д’ Аржансонъ былъ вполнѣ имъ преданъ и выхлопоталъ декретъ отъ 16-го Февраля 1719 г., уоторымъ реннскому парламенту воспрещалось переизслѣдовать дѣло. * Процессъ снова было остановился, но Беранже, поддерживаемый другими потомками Анбруаза Ги, собрался съ средствами и въ 1723 году снова обратился къ бретанскому парламенту съ просьбой возобновить тяжбу. Парламентъ былъ готовъ исполнить его просьбу, но іезуиты аппелировали вторично къ королевскому совѣту, -и новый хранитель печати, д' Арменонвилъ, покровительствовалъ имъ такъ, что дѣло было передано королевскому совѣту, члены котораго были всѣ безъ исключенія преданы іезуитамъ. Разумѣется, дѣло было рѣ
— 307 —
шено въ ихъ пользу, и они торжествовали, надѣясь, что оно кончено навсегда. Но они ошиблись. Уже въ 1735 г. отецъ Шовель, бывшій душою всего этого плутовскаго дѣла, былъ по старости лѣтъ переведенъ въ іезуитскую обитель въ Ла-Флешѣ, гдѣ въ хорошемъ климатѣ могъ спокойно кончить свою жизнь; но вдругъ здѣсь въ уединеніи въ немъ проснулась совѣсть, и онъ съ ужасомъ сталъ думать о наказаніи, ожидающемъ его- на томъ свѣтѣ за его продѣлку. Онъ дошелъ до того, что для поправленія, на сколько можно, дѣла, хотѣлъ представить въ судъ свое сознаніе. Но его стерегли, такъ что выполнить этого онъ не могъ, и онъ зналъ, что при первой попыткѣ сдѣлать это, его ждетъ смерть, а съ нимъ умретъ и тайна всего дѣла. Вслѣдствіе этого онъ составилъ роспись всего имущества Анбруаза Ги и подробно описалъ весь ходъ интриги, доставившей это имущество іезуитамъ. Онъ собственноручно написалъ и подписалъ этотъ документъ, запечаталъ его и передалъ одному знакомому, на котораго могъ положиться и который обѣщалъ ему не раскрывать пакета раньше его смерти. Когда онъ умеръ, пріятель его поспѣшилъ съ пакетомъ къ своему другу, маршалу д’Этре, а маршалъ передалъ бумагу королю Лудовику XV. Король прочелъ ее внѣ себя отъ изумленія и, не смотря на расположеніе свое къ іезуитамъ, страшно разсердился. Немедленно 11-го Февраля 1736 г. онъ приказалъ брестской коллегіи выдать наслѣдникамъ Анбруаза Ги ограбленное у него имущество или уплатить имъ взамѣнъ его 8 милліоновъ франковъ. Іезуиты ужаснулись, получивъ это рѣшительное приказаніе. По счастію для нихъ, Лудовикъ XV былъ самый нерадивый, беззаботный и легкомысленный изъ всѣхъ Французскихъ правителей и во всѣхъ государственныхъ дѣлахъ подчинялся волѣ своего перваго министра, кардинала Флери, вполнѣ преданнаго іезуитамъ. Кардиналъ убѣдилъ короля дать іезуитамъ срокъ собрать такую большую сумму, и они воспользовались этимъ срокомъ, чтобы покончить дѣло съ наслѣдниками Ги полюбовно. Вмѣсто 8 милліоновъ они упла-20
— 308 —
»
тили имъ всего 500,000, а по другимъ разсказамъ только 200,000 ливровъ. Такъ кончилось наконецъ это дѣло, кото-торое принесло іезуитамъ столько же выгоды въ матеріальномъ отношеніи, сколько ущерба въ нравственномъ.
Третій знаменитый грабежъ іезуиты совершили слѣдующимъ образомъ. Вь половинѣ XVII вѣка обанкрутилась *) іезуитская коллегія въ Санъ-Эрменегильдѣ въ Севильѣ, и верховный совѣтъ Кастиліи поручилъ президенту севильской управы, Леонъ Хуану де-Сантелгісесъ-Гевара, наложить для удовлетворенія кредиторовъ секвестръ на имѣнія и доходы коллегіи и подробно изслѣдовать состояніе ея имущества. Слѣдуя этому приказанію, Сантелисесъ овладѣлъ всѣми книгами, счетами и записками севильскихъ іезуитовъ, причемъ нашелъ рукопись подъ заглавіемъ „ЫЬег ріогиш еесгеіогит орегшн", т. е. „Книга тайныхъ добрыхъ дѣлъи. Заглавіе заинтересовало его, и онъ прочелъ рукопись, по въ ней не нашлось ничего замѣчательнаго, кромѣ одной страницы, гдѣ было написано слѣдующее: „Относительно донъ-Родриго Барба Кабеса де-Бака надо подождать смерти Хуана Сегверо-де-Веласко; но по смерти его донъ Родриго Барба слѣдуетъ выпроводить и ничего общаго съ нимъ не имѣть". А внизу находилось слѣдующее примѣчаніе: „Объ этой книгѣ и вообще о доходамъ и имѣніяхъ коллегіи никто не долженъ вѣдать, кромѣ управляющихъ, ректора, провинціяла и совѣтниковъ его". Очевидно было, что тутъ кроется какая-то тайна, и, чтобы разобрать ее, Сантелисесъ призвалъ къ допросу бывшаго прокуратора коллегіи, о. Андрея де-Виллара, а также донъ-Родриго Барба и донъ-Хуана Сегверо де-Веласко. Барба сказалъ все, что зналъ, но сущность дѣла была ему неизвѣстна. Прочіе знали ее и поточу запирались. Наконецъ они сознались, и открылось вотъ что: Тридцать девять лѣтъ тому назадъ прибылъ въ Севилью дворянинъ Хуанъ де-Монсилъве
') О банкротствахъ іезуитовъ см. 3 главу этой книги.
— 309 —
послѣ продолжительнаго пребыванія въ Вестъ Индіи, откуда онъ привезъ большія богатства. Онъ былъ холостъ и одинокъ, такъ что за нимь многіе принялись ухаживать въ надеждѣ на его наслѣдство, въ томъ числѣ и севильскіе іезуиты изъ коллегіи Санъ-Эрменегильды. Впрочемъ они тщательно' скрывали свои виды и напротивъ того притворялись въ высшей степени безкорыстными, чтобы заслужить довѣріе богача. По черезъ нѣсколько лѣтъ въ Севилью прибыла одна -женщина и изъявила притязаніе, чтобы Монсильве призналъ ее своею дочерью. Она утверждала, что онъ былъ въ связи съ ея матерью, что она родилась отъ этой связи, но что впослѣдствіи отношенія ихъ были узаконены, такъ какъ передъ отъѣздомъ въ Вестъ-Индію онъ тайно обвѣнчался съ ея матерью; поэтому она считала себя его законною дочерью и наслѣдницею его имущества.
Вотъ что она говорила и въ подтвержденіе своихъ словъ предъявляла различныя бумаги, повидимому, заслуживавшія вниманія. Но Хуанъ де-Монсильвс отрицалъ всякія отношенія свои къ ея матери и утверждалъ, что она просто обманщица. Она конечно обратилась въ судь, и возникъ процессъ, надѣлавшій въ городѣ много шума. Исходъ его былъ долго сомнителенъ, потому что даже многіе законовѣды приняли сторону этой женщины. Хуанъ де-Монсильве, распорядившійся было своимъ наслѣдствомъ въ пользу двухъ сыновей своей сестры, очень огорчился этимъ и заболѣлъ тяжелою и продолжительною болѣзнью, которая свела его въ могилу. Во время болѣзни онъ часто видѣлся съ іезуитами Санъ-Эрмене-гильды, и они посовѣтовали ему, какимъ образомъ хотя до нѣкоторой степени посрамить притязанія женщины, навязывавшейся ему въ дочери, тогда какъ онъ зналъ навѣрное, что не имѣлъ съ матерью ея никакихъ отношеній. Совѣтъ этотъ состоялъ въ томъ, чтобы тайно обратить все имѣніе свое въ наличныя деньги, которыя и отдать на храненіе въ іезуитскую коллегію. Если бы по смерти его процессъ кончился въ пользу мнимой дочери его, то она не получила бы ничего, кромѣ не
— 310 —
движимаго имущества, которое нельзя было продать тайно. Деньги же іезуиты передадутъ племянникамъ его, которымъ такимъ «образомъ будетъ обезпечена большая часть наслѣдства. Монсильве съ радостью принялъ этотъ совѣтъ. Но къ этому плану онъ прибавилъ еще условіе, что въ случаѣ, если процессъ кончится въ его пользу, то вся денежная сумма должна быть отдана младшему племяннику, донъ-Родриго Барба Кабеса де-Вака, потому что вся недвижимость перейдетъ въ такомъ случаѣ старшему. Вслѣдъ затѣмъ Монсильве приступилъ къ распродажѣ своего движимаго имущества, и іезуиты обдѣлали ему это дѣло такъ ловко, что никто и не узналь о немъ. Вырученныя изъ продажи деньги и капиталъ, который былъ у него прежде, всего 85,000 пистолей, онъ передалъ на храненіе ректору коллегіи въ присутствіи только одного отдаленнаго родственника своего, Хуана .Сегверо де-Веласко, который давно уже отдалъ коллегіи все свое имѣніе и получалъ за это ежегодную пенсію въ нѣсколько сотъ дукатовъ. Вскорѣ послѣ того Хуанъ де-Мон-сильве умеръ, и старшій племянникъ поспѣшилъ полюбовно кончить процессъ, предложивъ мнимой дочери умершаго 10,000 дукатовъ за отреченіе отъ своихъ притязаній. Послѣ этого все недвижимое имущество покойнаго Монсильве перешло къ нему, и ректору приходилось выдать младшему брату 85,000 пистолей, т. е. болѣе 3,000,000 Франковъ. Но не въ обычаѣ іезуитовъ было отдавать то, что однажды попадало имъ въ руки; отдать этотъ капиталъ наслѣднику значило бы, по мнѣнію ректора, просто обокрасть орденъ. Притомъ было легко удержать деньги, потому что кромѣ іезуитовъ о нихъ зналъ только одинъ человѣкъ, Сегверо де-Веласко; но это былъ слабый старикъ, благоговѣвшій передъ іезуитами, котораго притомъ они держали въ рукахъ угрозою лишить его пенсіи. Онъ конечно согласился хранить всю свою жизнь молчаніе, прося только не покидать совершенно родственника его, Барбу, и іезуиты должны были согласиться на это. Они назначили ему ежегодную пенсію въ 300 пистолей, будто бы
— 311 —
доходъ съ вклада, сдѣланнаго однимъ предкомъ его въ пользу бѣдныхъ дворянъ; но они рѣшились выдавать ему эту пенсію только до тѣхъ поръ, пока живъ Веласко. На бѣду ихъ Веласко прожилъ 39 лѣтъ, и когда дѣло открылось, былъ еще очень бодръ, не смотря на свои 90 лѣтъ; такимъ образомъ іезуиты переплатили Родриго Барба до 12,000 пистолей, но зато получали съ украденнаго капитала въ эти 39 лѣтъ по 4,250 пистолей въ годъ процентовъ, что съ са-* мимъ капиталомъ составляло громадную сумму въ 240,000 пистолей. Это воровство было еще блистательнѣе, чѣмъ предъидущее. Церковный совѣтъ Кастиліи, которому Сантелисесъ немедленно донесъ объ этомъ дѣлѣ, приказалъ іезуитамъ дать Родриго Барбѣ полное удовлетвореніе; но это оказалось невозможнымъ, потому что всего имущества коллегія Санъ-Эр-менегильды не хватило бы на уплату этого долга; онъ долженъ былъ удовольствоваться частью своего имущества и благодарить случай, доставившій ему это неожиданное пріобрѣтеніе.
Грабежи іезуитовъ не ограничивались мірянами, состоявшими п<2дъ ихъ духовнымъ руководствомъ; они распространяли ихъ и на духовенство, и даже монахинямъ грозила опасность отъ ихъ алчности. Можно даже сказать, что духовныхъ лицъ они грабили еще больше и предпочтительнѣе, чѣмъ свѣтскихъ, и будь ихъ воля, они обратили бы всѣ аббатства и монастыри всего католическаго міра въ свою собственность. Такъ напримѣръ Лайнесъ выпросилъ у папы Пія IV большой женскій монастырь, основанный племянницей Павла IV, маркизой Орсини, и въ 1560 году іезуиты съ торжествомъ водворились въ немъ, изгнавъ его обитательницъ, которыя были размѣщены по другимъ женскимъ монастырямъ. Еще безчестнѣе поступили они съ урсулинками Макона во Франціи. Дѣло происходило такъ: въ концѣ лѣта 1649 года ректоръ мецской іезуитской коллегіи, о. Форже, узналъ, что маконскія урсулинки намѣрены основать въ Мецѣ отдѣленіе своего монастыря; онъ тотчасъ рѣшился продать
— 312 —
имъ домъ, который былъ у коллегіи въ Мецѣ. Домъ этотъ былъ малъ и находился въ столь плохомъ видѣ, что приносилъ іезуитамъ не болѣе 150 Франковъ дохода. Однако Форже желалъ продать его, какъ можно дороже, и для этого прибѣгнулъ къ плутнѣ. По его приказанію одинъ архитекторъ нарисовалъ великолѣпный планъ, на которомъ домъ былъ изображенъ въ самомъ лучшемъ видѣ, весь изукрашенный рѣзьбой и окруженный обширнымъ, цвѣтущимъ садомъ. Тутъ же была изображена маленькая, красивая церковь съ готической колокольнею, а черезъ открытыя окна дома виднѣлись свѣтлые и просторные залы и другіе покои. На самомъ же дѣлѣ домъ былъ полуразрушенъ, а о церкви не было и помина, и даже негдѣ было выстроить ее. Притомъ близость тинистаго пруда дѣлала воздухъ около этого жилища дотого тяжелымъ, что іезуиты не могли найти покупщика на него, какъ ни старались. Въ концѣ августа 1649 года 'почтенный Форже отправился съ своимъ планомъ къ игуменьѣ урсулинокъ, которая, соблазнившись красотой плана, купила у него домъ за 80,000 мецскихъ Франковъ, т. е. за 30,000 турней-скихъ ливровъ. Торгъ былъ заключенъ 6 сентября, а 13 декабря деньги были уплачены прежде, чѣмъ монахини успѣли взглянуть на свое пріобрѣтеніе. Іезуиты были очень довольны, потому что домъ стоилъ вчетверо дешевле. Весной часть урсулинокъ пріѣхала въ Мецъ, чтобы занять свое рос кошное помѣщеніе, но здѣсь имъ пришлось разочароваться. Они нашли жалкій, почти необитаемый баракъ, такъ что обманъ былъ яснѣе бѣлаго дня. Были призваны эксперты, которые оцѣнили домъ въ 6,000 турнейскихъ ливровъ, и игуменья немедленно потребовала уничтоженія купчей. Но о. Форже и слышать объ этомъ не хотѣлъ; его поддерживалъ провинціяхъ Ле-Бланъ отъ имени всего іезуитскаго общества. Монахини пошли съ жалобою въ судъ, и начался процессъ, тянувшійся 11 лѣтъ. Право было очевидно за монахинь, но у іезуитовъ были деньги и протекція. 10 мая 1661 г. мец-скій парламентъ въ послѣдней инстанціи постановилъ такое
— 313 —
рѣшеніе: „контрактъ объявляется недѣйствительнымъ, и уплаченныя деньги должны быть возвращены монахинямъ; но послѣднія обязаны, если іезуиты пожелаютъ, взять домъ за 18,000 мецскихъ Франковъ вмѣсто прежнихъ 80,000.“ Итакъ парламентъ призналъ, что іезуиты запросили за свой домъ больше, чѣмъ вчетверо, и что слѣдовательно они употребили явный обманъ, за который всякаго другаго прямо посадили бы на десять лѣтъ въ исправительное заведеніе. .
Бъ Португаліи іезуиты ограбили монашескую конгрегацію братьевъ св. Роха, причемъ ихъ поддерживали король и папа. Въ 1506 году король Эммануилъ построилъ въ Лиссабонѣ въ прекрасной мѣстности великолѣпную часовню въ честь ,св. Роха, патрона отъ чумы, и отдалъ ее конгрегаціи монаховъ, принявшихъ названіе „братство св. Роха“. При этомъ онъ подарилъ имъ разныя угодья, въ томъ числѣ большое зданіе въ родѣ монастыря съ великолѣпнымъ садомъ. Это владѣніе, которымъ братство безпрепятственно пользовалось въ теченіе нѣсколькихъ десятковъ лѣтъ, возбудило зависть въ іезуитахъ, и такъ какъ они пользовались в-ь Португаліи неограниченною властью, то надѣялись безъ труда овладѣть имъ. Они внезапно объявили, что имѣли откровеніе свыше, которое приказывало имъ воздвигнуть подлѣ часовни св. Роха свою обитель съ церковью; такому откровенію нельзя было прекословить, и они надѣялись, что братство, повинуясь ему, уступитъ имъ свое владѣніе. Однако оно было далеко от,ъ этого и полагало, что имѣетъ причину сомнѣваться въ откровеніи, такъ какъ заповѣдь гласитъ: „не украдь". Іезуиты, увидѣвъ, что добромъ не возьмешь, обратились къ королю Іоанну III, который рабски повиновался * имъ, какъ мы видѣли во второй книгѣ. Тогда дѣло приняло другой оборотъ, потому что слабый, суевѣрный Іоаннъ считалъ преступленіемъ сомнѣваться въ откровеніи и навѣрное выгналъ бы братство изъ его владѣнія, если бы не побоялся оскорбить этимъ память своего отца Эммануила. Поэтому онъ предпочелъ послать къ братьямъ св. Роха донъ-Педро Маскаренъаса, одного
— 314 —
изъ важнѣйшихъ сановниковъ своего двора, чтобы уладить споръ между ними и іезуитами, и этотъ Маскареньясъ, бывшій ревностнымъ приверженцемъ общества Іисуса, старался всячески склонить братьевъ къ уступкѣ. Но они были1 непреклонны и объявили, что ни за что не отдадутъ своего владѣнія, потому что притязаніе іезуитовъ — явное мошенничество и чистая кража. Тогда по внушенію іезуитовъ Маскареньясъ рѣшился прибѣгнуть къ насилію и вооруженной силой занять монастырь и часовню братства. Но братья отчаянно защищались и отразили нападеніе. Однако дѣло этимъ не кончилось, и начался процессъ, такъ какъ іезуиты обвинили братство въ „присвоеніи и насильственномъ удержаніи ихъ имущества4'. Суду пришлось такимъ образомъ рѣшить вопросъ, можно ли въ Португаліи по произволу грабить ближняго, и судъ рѣшилъ этотъ вопросъ утвердительно. По приговору его братство св. Роха должно было навсегда отказаться отъ своей собственности, не получивъ за нее ни .малѣйшаго вознагражденія. Іезуиты, овладѣвъ добычей, немедленно срыли всѣ зданія и на мѣстѣ ихъ воздвигли пышную обитель свою. Такимъ образомъ небесное откровеніе, бывшее имъ, оправдалось. Однако они не удовольствовались однимъ грабежемъ, а поспѣшили воспользоваться имъ для втораго. Къ саду ихъ новой обители примыкалъ паркъ графа Альмиранте, окружавшій его дворецъ, и іезуиты очень желали присоединить его къ своимъ владѣніямъ. Долго не знали они, какъ это сдѣлать, и уже отчаялись въ успѣхѣ предпріятія, когда въ 1612 г. графъ приказалъ возвести въ паркѣ нѣкоторыя постройки для расширенія своего дворца. Іезуитамъ тотчасъ пришла въ голову блестящая мысль, и они пожаловались въ судъ на постройку графа, требуя прекращенія работъ на томъ основаніи, что паркъ этотъ—прежнее кладбище часовни св. Роха. Это была чистая выдумка, такъ что когда судъ обратился съ вопросомъ къ лиссабонскому архіепископу, послѣдній отвѣчалъ, что мѣсто парка никогда не было кладбищемъ. Іезуиты были очень недовольны этимъ
— 315 —
рѣшеніемъ и обратились въ коммиссію прошеній, нагло требуя правосудія. Однако всѣ суды рѣшили въ пользу графа и позволили ему продолжать постройки, а противникамъ его приказали замолчать. Тогда іезуиты, какъ мы говорили во второй книгѣ, обратились съ аппеляціей къ папѣ, и Павелъ V, очень довольный, что его признаютъ верховнымъ судьей и въ гражданскихъ дѣлахъ, запретилъ португальскимъ судамъ вмѣшиваться въ тяжбу графа Альмиранте съ іезуитами и предоставить рѣшеніе ея суду римскаго престола. Графъ конечно не послѣдовалъ приглашенію его къ папсколу судилищу и обратился съ просьбой къ королю Филиппу II (III), который, не смотря на свое ханжество, такъ рѣшительно 'воспротивился папскимъ притязаніямъ, что Павелъ V принужденъ былъ отказаться отъ нихъ, и іезуитамъ не удалось ограбить графа Альмиранте.
Точно такія же исторіи съ духовенствомъ были у іезуитовъ и въ другихъ странахъ. Такъ напр. въ 1606 году въ Данцигѣ они отняли у монахинь св. Бригитты ихъ монастырь, но городской магистратъ принудилъ ихъ возвратить добычу. Въ Торнѣ оо. Лассасъ и Валентинъ сдѣлали то же и также безуспѣшно. То же происходило въ Краковѣ и другихъ городахъ. Но самые обширные грабежи ихъ произошли во время тридцатилѣтней войны. Щедрость къ нимъ Фердинанда П и снисходительность его къ ихъ алчности были безграничны. *) Они прежде всего хлопотали о томь, чтобы присвоить себѣ какъ можно больше владѣній въ Австріи, и начали съ того, что потребовали передачи имъ вѣнскаго университета. При этомъ они имѣли въ виду во-первыхъ богатства его. а во-вторыхъ то, чтобы овладѣть вполнѣ всѣмъ народнымъ просвѣщеніемъ и истребить преобладавшій въ уни-
*) Подъ конецъ жизни императоръ, повидимому, самъ замѣтилъ, что былъ слишкомъ іцедръ къ іезуитамъ Однажды въ 1635 г. онъ сказалъ имъ, давая имъ какой-то подарокъ-: „АесірИе. раігез, поп зепірст ЬаЬеЬіЬв Еегйшашішп 8есші<Іит!“' (Берите, отцы, Фердинандъ II ие всегда у васъ будетъ.)
— 316 —
верситетѣ духъ протестантизма. Но именно поэтому намѣренію ихъ противились всѣ профессоръ!, а студенты открыто протестовали противъ сліянія университета съ іезуитскою коллегіею. По это не помогло, и послѣ двухлѣтняго колебанія императоръ уступилъ настоянію духовника своего, о. Ла-мормайна, и 21 октября 1622 г. приказалъ соединить университетъ съ коллегіею. Кромѣ того онъ выдалъ денегъ на сооруженіе новой великолѣпной коллегіи еъ церковью, такъ какъ прежняго помѣщенія оказалось для четырехъ Факультетовъ недостаточно. Такимъ образомъ кромѣ нравственныхъ выгодъ они пріобрѣли весьма значительныя матеріальныя, потому что къ нимъ перешли всѣ богатства университета.
Еще выгоднѣе было другое пріобрѣтеніе іезуитовъ, а именно, бенедиктинскій монастырь Траункирхенъ, находившійся въ великолѣпной мѣстности между скалъ, озеръ и лѣсовъ. Онъ былъ уничтоженъ послѣ долголѣтняго существованія императоромъ Максимиліаномъ II въ 1573 году и взятъ в ь казну; но іезуиты пробудили въ Фердинандѣ II раскаяніе за этотъ поступокъ его предшественника и представили ему черезъ духовника, что секуляризація этого владѣнія просто церковный грабежъ. Онъ рѣшился возвратить церкви это богатое помѣстье, и бенедиктинцы ожидали, что оно будетъ отдано имь. Но іезуиты не располагали дѣлать это и только потому и приставали къ Фердинанду, чтобы пріобрѣсти Траункирхенъ себѣ По интригамъ ихъ, братъ императора, эрцгерцогъ Леопольдъ, епископъ пассаускій, убѣдилъ брата, что всего полезнѣе отдать монастырское владѣніе іезуитамъ, потому что они одни умѣють искоренять протестантство, и вслѣдствіе этого 12 іюля 1624 г. Траункирхенъ былъ отданъ въ собственность пассауской іезуитской коллегіи. Бенедиктинцы сочли это нарушеніемъ своихъ правъ и пожаловались папѣ. Но Урбанъ VIII принялъ сторону іезуитовъ, которые остались во владѣніи своимъ пріобрѣтеніемъ.
Въ Силезіи и Моравіи они алчно захватывали все, что могли, и Фердинандъ II во всемъ содѣйствовалъ имъ. Они
— 317 —
обогащались имѣніями, конфискованными у протестантовъ; однѣ брюннская и ольмюцская коллегіи ихъ пріобрѣли такимъ образомъ кромѣ многихъ дворянскихъ помѣстій четыре мѣстечка. Другой братъ императора, Карлъ, епископъ бре-славльскій, владѣтель графства Глаца и герцогствъ Оппельна и Ратибора, такъ же благоволилъ къ нимъ, какъ и епископъ пассаускій и, если бы могъ, не оставилъ бы прочему духовенству ровно ничего. Они безъ труда пріобрѣли для своей глацкой коллегіи тамошнее мальтійское командорство, а для нейсской коллегіи монастырь и церковь крестоносцевъ; для глогауской коллегіи они -пріобрѣли шесть майоратовъ барона Георга Фотіъ-Шейнахъ-цу-Каролатъ-Бейтенъ, безъ церемоніи отнявъ ихъ у него за то, что онъ кальвинистъ; не менѣе важно было пріобрѣтеніе верхнесилезскаго господства Оль-берсдорфа, дававшаго 50,000 талеровъ ежегоднаго дохода. Короче, іезуиты грабили, а государи радовались успѣхамъ ихъ грабежей.
Но все это ничто въ сравненіи съ тѣмъ, что они добыли себѣ въ Богеміи, откуда при началѣ 30-лѣтней войны были такъ позорно изгнаны. Послѣ сраженія при Бѣлой Горѣ въ 1620 году вся Богемія была подчинена императору, и іезуиты стали тотчасъ толпами возвращаться и снова водворяться въ своихъ владѣніяхъ. Но это было только началомъ; возвратившись, они стали во главѣ императорскихъ полковъ и съ ихъ помощью приступили къ системѣ грабежа, еще невиданнаго. Они побѣдоносно вторгались всюду, гдѣ жили протестанты, и вездѣ начинали съ того, что до-чиста обирали еретиковъ. Правда, это дѣлалось будто бы вь пользу казны, но, благодаря щедрости императора, больше половины тѣхъ 40 милліоновъ гульденовъ, которые принесла конфискація, досталось іезуитамъ. Фердинандъ роздалъ имъ кромѣ того множество казенныхъ имуществъ, такъ что у нихъ въ рукахъ очутилась во владѣніи третья часть всѣхъ доходовъ страны. Такого колоссальнаго успѣха они еще не достигали нигдѣ и даже въ Португаліи, гдѣ были въ теченіе двухъ
— 318 —
столѣтій всемогущн н0 іезуитамъ все еще было мало, и они продолжали желать большаго. Особенно хотѣлось имъ забрать въ свои руки богатый и славный пражскій университетъ, бывшій колыбелью протестантизма. Однако при этомъ они встрѣтили сильное сопротивленіе, и „Каролина , такъ назывался университетъ по имени основателя своего, . императора Карла IV, не сдавалась Фердинандеуму, такъ называлась іезуитская коллегія, основанная Фердинандомъ I въ 1565 году, не смотря на всемогущую волю Фердинанда II.
Дѣло происходило слѣдующимъ образомъ. Тотчасъ по завоеваніи Богеміи іезуиты представили императору, что Каролина всегда 'была извѣстнымъ разсадникомъ ереси, и что поэтому для предохраненія учащейся молодежи отъ этого яда^ необходимо поручить ее іезуитамъ. Они одни доказали всей своей исторіей, что умѣютъ воспитывать юношество во всей чистотѣ католической вѣры; прочіе же католическіе учители еще не доказали этого. Поэтому, если оставить Каролину въ прежней независимости, если не соединить ее съ Ферди-нандеумомъ и не доставить ректора коллегіи въ то же время ректоромъ университета, а одного изъ его подчиненныхъ канцлеромъ его, то нельзя поручиться, что профессоръ! будутъ преподавать въ духѣ римской церкви, и на каѳедры всегда легко будутъ проникать ереси и заблужденія. Такъ напѣвали іезуиты императору, а намѣстникъ Богеміи, князь* Лихтенштейнъ, бывшій ихъ раболѣпною креатурою, поддерживалъ ихъ всѣми силами. Императоръ сначала колебался, вѣроятно не рѣшаясь однимъ почеркомъ пера уничтожить-вѣковыя права Каролины; но наконецъ страхъ ереси превозмогъ, и 9 сентября 1622 года онъ издалъ декретъ, которымъ постановлялъ сліяніе Каролины съ Фердинандеумомъ и передавалъ всѣ права и имущества ея въ руки іезуитовъ. „Бъ силу нашей императорской и королевской власти законно соединяемъ навсегда каролинскій университетъ съ Фердинан-довскои коллегіей общества Іисуса, существующей въ
— 319 —
нашемъ городѣ Прагѣ, съ тѣмъ, чтобы сліянію этому не препятствовала ни одна изъ привиллегій этого университета. Поэтому мы отмѣняемъ настоящимъ декретомъ всѣ тѣ привилегіи, которыя противорѣчатъ такому сліянію. Повелѣваемъ, чтобы ректоръ коллегіи, постановляемый по уставамъ общества Іисуса, былъ вь то же время ректоромъ всего универ-, ситета, и уничтожаемъ всѣ притязанія на эту должность другихъ лицъ. Ректору этому мы подчиняемъ всѣ учебныя заведенія города Праги и всѣхъ учителей ихъ. Безъ его позволенія никто не имѣетъ права открывать школъ, и мы поручаемъ ему наблюденіе за всѣми будущими школами и коллегіями всего королевства Богеміи. Наконецъ мы назначаемъ его инквизиторомъ и исправителемъ еретиковъ и ввѣряемъ ему цензуру всѣхъ печатающихся и продающихся книгъ." Издавая этотъ декретъ, императоръ и не думалъ, что нарушаетъ имъ всѣ права архіепископа пражскаго, который въ силу папскихъ граматъ былъ законнымъ канцлеромъ каролинскаго университета. Но обстоятельства особенно благо- пріятствовали безцеремонному обхожденію съ правами архі-
епископа. Въ то время архипастырскій престолъ былъ вакантенъ по смерти архіепископа Іоганна Логеліуса, а назначенный потомъ на его мѣсто граъъ Эрнстъ Адальбертъ фонъ-Гаррахъ воспитывался въ Римѣ въ германской коллегіи іезуитовъ и былъ извѣстенъ, какъ ярый врагъ еретиковъ. Поэтому надѣялись, что онъ не будетъ особенно стоять за свои права и взглянетъ сквозь пальцы на узурпацію своихъ учителей. Однако іезуиты ошиблись. Едва вступивъ въ должность въ 1623 году, Эрнстъ Адальбертъ подалъ императору жалобу, въ которой энергически протестовалъ противъ его декрета; но, не получивъ отвѣта и видя, что іезуиты захватываютъ университетскія имущества, онъ поѣхалъ лично въ Вѣну, чтобы самому вести дѣло. Кромѣ того онъ послалъ жалобу къ папѣ Урбану VIII и въ ней такъ расписалъ подвиги іезуитовъ, какъ не расписывали ихъ злѣйшіе враги ихъ. „Какъ скоро,—говорилъ онъ:—іезуиты увидѣли, что
— 320 —
я рѣшился твердо противиться их^ намѣреніямъ, они принялись тайно и явно оспаривать мои архипастырскія права. Особенно постарались они такъ опернить при дворѣ клеве-тами и пасквилями моихъ слугъ и защитниковъ, что послѣ этого я не могу найти почти никого, кто взялъ бы на себя защиту моихъ правъ. Они возбудили противъ меня даже духовенство моей епархіи, которое отказывается повиноваться мнѣ, и дѣло дошло до того, что іезуиты захватили себѣ всю архіепископскую власть, а у меня остался лишь пустой титулъ. Не странно ли, что духовныя лица, по 'словамъ своимъ, имѣющія въ виду лишь вящшую славу Божію, такъ алчутъ свѣтскихъ правъ и владѣній, что не отступаютъ ни передъ чѣмъ, лишь бы овладѣть ими. Они заходятъ такъ далеко, что съ непримиримою ненавистью преслѣдуютъ всѣхъ, непокоряющихся имъ и начинаютъ пророчить гибель католи цизма, какъ скоро не встрѣчаютъ въ комъ-нибудь рабской покорности и трусливаго смиренія." Такъ же рѣзко говорила, архіепископъ передъ императоромъ и его министрами. Фердинандъ II тщетно пытался успокоить его, даровавъ ему въ 1625 году право распоряжаться всѣми церковными должностями и доходами Богеміи. Тщетно въ слѣдующемъ году папа сдѣлалъ его кардиналомъ, надѣясь смягчить его этимъ и сдѣлать уступчивѣе; тщетно старался уговорить его намѣстникъ богемскій, князъ Лихтенштейнъ; Эрнстъ Адальбертъ и слышать не хотѣлъ объ уступкахъ, и такъ какъ былъ совершенно правъ, то принудить его къ молчанію было трудно. Но и императоръ ни за что не соглашался отмѣнить свой декретъ, а папа не смѣлъ ничего предпринять противъ ордена. Пригомь онъ былъ слишкомъ обязанъ этому императору, такъ высоко поднявшему падающую власть римской партіи, чтобы рѣшиться йрекословить ему. Вслѣдствіе этого споръ продолжался цѣлыхъ шестнадцать лѣтъ, причемъ дѣло не ограничивалось одними ругательными памфлетами, но нерѣдко доходило до кровопролитныхъ уличныхъ дракъ между приверженцами обѣихъ партій. Наконецъ по смерти импе
— 321 —
ратора папа рѣшился произнести приговоръ. Онъ постановилъ 7 января 1638 года, чтобы іезуиты, противозаконно овладѣвпііе по произволу свѣтскихъ властей каролинскимъ университетомъ, возвратили его императору; но императоръ долженъ былъ передать его не архіепископу, а свѣтскому управителю съ титуломъ „протектора“. Приговоръ этотъ былъ выполненъ, и Фердинандъ III назначилъ первымъ протекторомъ Фридриха фонъ-Таллемберга, который принялъ университетъ подъ свое вѣдѣніе. Но это не успокоило партій, которыя обѣ были равно недовольны,—іезуиты тѣмъ, что лишились своего пріобрѣтенія, а архіепископъ тѣмъ, что не получилъ обратно своихъ правъ. Вскорѣ раздоръ возобновился, и снова посыпались пасквили и памфлеты, снова начались драки и побоища. Только черезъ пятнадцать лѣтъ, въ 1653 году дѣло наконецъ уладилось договоромъ, черезъ который обѣ партіи проиграли, думая выиграть. Было постановлено, что университетъ будетъ соединенъ съ коллегіей подч, общимъ именемъ „Карлъ-Ф’ердинандова университета", но что въ немъ іезуитамъ изъ четырехъ Факультетовъ будутъ предоставлены только богословскій и философскій. За императоромъ осталось право назначать свѣтскихъ профессоровъ по Факультетамъ юридическому и медицинскому, а ректоръ долженъ былъ ежегодно избираться изъ профессоровъ по-очереди отъ каждаго Факультета. Управленіе доходами стараго каролинскаго университета, осталось исключительно въ вѣдѣніи сената, избиравшагося только из ь свѣтскихъ, юридическаго и медицинскаго, Факультетовъ, а архіепископъ пражскій сохранилъ титулъ й. званіе канцлера соединеннаго „Карлъ-Фердинандова университета", такъ что всѣ, не исключая и іезуитовъ, желавшіе получить въ этомъ университетѣ степень доктора, должны были испрашивать его разрѣшенія. Но прежней неограниченной власти надъ университетомъ онъ уже не имѣлъ, и при немъ былъ назначенъ состоять свѣтскій правительственный чиновникъ съ титуломъ суперинтендента, безъ согласія котораго онъ не могъ ничего предпринимать.
ІЕЗУИТЫ. I.	21
322 —
Такова была сущность договора, заключеннаго въ 1653 году, въ которомъ обѣ 'стороны потеряли. •
Іезуиты, не ограничивали однако грабежей своихъ предѣлами австрійскихъ владѣній, а распространяли ихъ на всю Германію и для большаго удобства сильно содѣйствовали изданію знаменитаго реституціоннаго эдикта въ 1629 году, когда Фердинандъ II былъ на верху величія. Эдиктомъ этимъ, какъ извѣстно, побѣжденнымъ протестантамъ было приказано возвратить католикамъ всѣ церковныя имущества, секуляризованныя со времени пассаускаго договора 1552 года. Имущества эти должны были въ силу эдикта перейти къ прежнимъ духовнымъ владѣльцамъ своимъ, но на самомъ дѣлѣ достались почти только казнѣ на покрытіе военныхъ расходовъ и іезуитамъ въ награду за вѣрную службу ихъ. При этомъ Фердинандъ собственноручно писалъ іезуиту Гвальтеру Мундброту въ маѣ 1629 г, приглашая его указать ему мѣстности и города," въ которыхъ орденъ желаетъ получить новыя владѣнія и поселенія. Іезуиты, разумѣется, не обнаруживали большой скромности въ своихъ желаніяхъ и спѣшили расхватать все, что могли. При этомъ имъ безпрестанно приходилось имѣть столкновенія съ остальнымъ духовенствомъ, ссылавшимся на реституціонный эдиктъ и требовавшимъ имѣній, конфискованныхъ у протестантовъ, собѣ, какъ прежнимъ владѣтелямъ. Монахи разныхъ орденовъ, обиженныхъ жадностью іезуитовъ, послали даже въ Вѣну съ жалобой ко двору уполномоченныхъ, аббатовъ гас-сенФельдскаго и кейзерсгеймскаго. Духовникъ императора, отецъ Ламормайнъ, встрѣтилъ депутатовъ очень привѣтливо,' доказывалъ необходимость кончить дѣло полюбовно и предложилъ имъ уступить іезуитамъ всѣ секуляризованные женскіе монастыри и нѣсколько мужскихъ для основанія коллегій, обѣщая за это отступиться отъ всѣхъ притязаній на большую часть мужскихъ. Но аббаты отвѣчали. что не уполномочены на такую важную сдѣлку и вскорѣ выѣхали изъ Вѣны. Тогда Ламормайнъ увѣрилъ императора, что они со
— 323
гласились на предложенныя имъ условія, и что потому ничто не мѣшаетъ отдать ордену всѣ бывшіе нѣкогда женскіе монастыри и нѣсколько указанныхъ ими мужскихъ. Императоръ, слушавшійся духовника, какъ оракула, повѣрилъ этому и далъ Валленштейну и другимъ генераламъ приказаніе ввести іезуитовъ во владѣніе этими монастырями. Но аббаты, узнавъ объ этомъ, энергически протестовали просивъ обмана Ламор-майна и прямо обвинили его въ умышленной лжи. Эго подтвердилъ президентъ придворной палаты и тайный совѣтникъ императора, аббатъ Антонъ Вольфрадъ фонъ-Кремсмюн-стеръ, присутствовавшій при переговорахъ Ламормайна съ аббатами, такъ что упрекъ во лжи былъ очевидно основателенъ. Но Ламормайнъ и всѣ іезуиты стояли на своемъ. Между ними и другими монахами начался жаркій споръ, и обѣ стороны доѣзжали другъ друга, чѣмъ могли. Въ этой чернило-пролитной войнѣ со стороны іезуитовъ отличились оо. Павелъ Лайманъ и Лоренцъ Фореръ, проФессоры диллингенскаго университета, и Іоганнъ Ерузіусъ бременскій, а со стороны противниковъ ихъ—бенедиктинецъ Романъ Гай изъ Оксенгау-зена и знаменитый ^критикъ Каспаръ Сціоппіусъ или Шопне. Противники, особенно іезуиты, ругались, клеветали, бросали другъ въ друга грязью, но дѣло ничѣмъ не кончалось, пока іезуиты не вспомнили, что Веаіі роквійеніе», т. е. блаженны владѣющіе. Они не стали дожидаться конца спора о томъ, кому отдать возвращенные отъ протестантовъ монастыри, а просто заняли ихъ съ помощью императорскихъ войскъ. При этомъ они дѣйствовали крайне безцеремонно, какъ доказываетъ напримѣръ слѣдующій случай. Въ 1630 году одинъ изъ Комиссаровъ, назначенныхъ императоромъ для приведенія въ исполненіе реституціоннаго эдикта, епископъ осна-брюкскій, водворилъ монахинь бернардинокъ во владѣніи отнятаго у нихъ нѣкогда протестантами монастыря Велътнн-героде въ Нижней Саксоніи. Тѣмъ не менѣе ректоръ гослар-ской іезуитской коллегіи написалъ въ Вѣну, что монастырь стоитъ пустой, никѣмъ не занятъ, и что никто еще не предъ-214-
— 324 —
являлъ на него притязаній, вслѣдствіе чего онъ просилъ императора отдать его іезуитамъ для "учрежденія въ ,немъ новиціата. Императоръ отвѣчалъ черезъ любимца своего Ламор-майна, что соглашается на эту просьбу. Тогда госларскіе іезуиты отправились въ Вельтингероде и предложили монахинямъ уступить имъ монастырь подъ предлогомъ, что мѣсто это для нихъ слишкомъ бойко и въ военное время небезопасно Поэтому они совѣтовали имъ перебраться на время войны въ Госларъ, гдѣ іезуиты дадутъ имъ покойное и безопасное жилище. Монахини, ничего не подозрѣвая, послѣдовали совѣту, и іезуиты переселили ихъ въ Франкенбергскій монастырь. Едва онѣ удалились, какъ провинціалъ нижнерейнской провинціи, Германъ Гингецъ, съ отрядомъ императорскихъ войскъ занялъ 29 марта 1631 г. Вельтингероде, предъявилъ императорскую дарственную грамату и привелъ себѣ къ присягѣ всѣхъ оставшихся въ монастырѣ служителей монахинь. Іезуиты считали дѣло поконченнымъ, но монахини, узнавъ о происшествіи, тайно бѣжали изъ Го-слара въ Вельтингероде. Найдя двери запертыми, онѣ пробрались черезъ калитку, проникли черезъ хоры въ церковь, ночью укрѣпились тамъ баррикадами изъ скамеекъ и другихъ предметовъ, и на- утро объявили іезуитамъ, что уступятъ только насилію. Все краснорѣчіе и всѣ обѣщанія іезуитовъ были тщетны; наконецъ они рѣшились выморить противницъ своихъ голодомъ и нѣсколько дней продержали ихъ безъ пищи. Но монахини были непоколебимы, такъ что іезуиты потеряли наконецъ терпѣніе и рѣшились прибѣгнуть къ силѣ. Апрѣля 12-го они взяли отрядъ солдатъ и ворвались съ ними на хоры, силою стащили оттуда монахинь, не смотря на упорное сопротивленіе ихъ, и выгнали ихъ вонъ. Это насиліе возбудило всеобщее негодованіе, и самъ Фердинандъ II долженъ былъ строжайше приказать іезуитамъ возвратить монастырь монахинямъ. Итакъ, въ этомъ случаѣ іезуиты проиграли дѣло, но зато выиграли въ десяткахъ другихъ случаевъ. Грабежи ихъ сдѣлались наконецъ дотого нестерпимы, что
.	— 325 —
въ мартѣ 1637 г. католическое имперское рыцарство рейнскихъ областей подало Урбану VIII жалобу на нихъ съ просьбой защитить отъ нихъ всѣ прочіе, монашескіе ордена. Черезъ нѣсколько лѣтъ всѣ три духовные курфирста: майнцскій, кёльнскій и трирскій и даже самъ герцогъ Максимиліанъ Баварскій, извѣстный преданностью іезуитамъ, подалъ тому же папѣ такую же просьбу, гдѣ говорили, что алчность іезуитовъ нельзя ни удовлетворить, ни терпѣть. Свидѣтельства такихъ лицъ лучше всего показываютъ, до чего дошло общество Іисуса.
ГЛАВА III.
Торговля, лихоимство и злостное банкротство іезуитовъ.
Никто болѣе іезуитовъ не похвалялся успѣхами своими въ дѣлѣ распространенія христіанской вѣры, и никому не удалось напустить въ этомъ отношеніи такой пыли въ глаза цѣлому свѣту. Въ своихъ такъ называемыхъ „назидательныхъ письмахъ" іезуиты разсказывали удивительныя вещи о своихъ необыкновенныхъ успѣхахъ, о множествѣ своихъ мучениковъ и о чудесахъ, совершенныхъ ими. Всему этому простодушные читатели смѣло вѣрили, тѣмъ болѣе что въ то время отдаленныя страны, гдѣ совершались подвиги іезуитовъ, были еще неизвѣстны и мало посѣщались другими путешественниками, такъ что опровергнуть іезуитскіе разсказы было некому, а заподозрить ихъ во лжи считалось смертнымъ грѣхомъ. Такимъ образомъ разсказы объ апостольскихъ успѣхахъ іезуитовъ, о которыхъ они сами громко кричали, долго выслушивались съ благоговѣйнымъ изумленіемъ, и многочисленныя сочиненія ихъ, гдѣ, какъ дважды-два четыре, доказывалось, что безъ нихъ не было бы ни одного христіанина ни въ Азіи, ни въ Африкѣ, ни въ Америкѣ, читались съ жадностью и съ восторгомъ.
Однако нѣкоторые болѣе благоразумные люди, судя объ іезуитахъ по тому, что видѣли въ Европѣ, сомнѣвались въ неопровержимости этихъ росказней, и сомнѣнія ихъ не замедлили найти себѣ оправданіе въ сочиненіяхъ доминиканцевъ и
— 327 —
капуциновъ, знавшихъ по личному наблюденію миссіонерскую дѣятельность іезуитовъ. Свидѣтельства многихъ епископовъ, подвергшихся отъ іезуитовъ гоненіямъ, и наконецъ буллы самихъ папъ, которые не могли равнодушно терпѣть христіанско-іезуитское язычество, насаждаемое орденомъ Іисуса въ Китаѣ, Японіи и Остъ-Индіи, открыли многимъ глаза, тѣмъ болѣе что ихъ подтверждали донесенія губернаторовъ и намѣстниковъ. Вскорѣ оказалось, что цѣль іезуитскихъ миссій состоитъ въ пріобрѣіеніи господства и богатства. Правда, между миссіонерами были исключенія, и нѣкоторые изъ нихъ дѣйствительно погибли. Но христіанское рвеніе нѣкоторыхъ служило только корыстолюбивымъ цѣлямъ общества, и даже мученическая смерть ихъ доставляла ордену выгоду, позволяя ему тщеславиться и прикрываться ихъ святостью.
Замѣчательно было уже то, что іезуиты обращали свою апостольскую дѣятельность только на богатыя страны, не обращая никакого вниманія на тѣ области, которыя были лишены естественныхъ богатствъ. Въ Азіи они проникли только въ Японію, Китай и Остъ Индію, не дѣлая никакихъ попытокъ пройти въ другія области этого обширнаго материка. Въ Африкѣ они вовсе не пытались утвердиться, предоставляя неграмъ коснѣть въ язычествѣ. Въ Америкѣ они дорожили только средними и южными провинціями, не заботясь объ индійцахъ сѣверныхъ областей, кромѣ Канады, гдѣ можно было поживиться пуганымъ товаромъ. Очевидно было, что они помышляютъ не о жителяхъ языческихъ странъ, а объ ихъ естественныхъ богатствахъ. Такъ напримѣръ, они долго не обращали никакого вниманія на Кохинхину, предоставляя ее епископу-суФрагану архіепископа Гоа, жившему въ городѣ Кохинѣ. Дѣло въ томъ, что страна эта считалась очень бѣдной. По вдругъ іезуиты узнали, что во внутренности ея есть соленое озеро, гдѣ находятъ въ большомъ количествѣ жемчугъ, очень крупный и отличной воды, и что за нимъ туда ежегодно тайно пріѣзжаетъ нѣсколько нор-
— 328 —
тугальскихъ купцовъ. Тогда* они неожиданно предложили епископу кохинскому содѣйствовать ему въ обращеніи язычниковъ. Епископъ былъ очень доволенъ, и іезуиты водворились въ Кохинхинѣ. Они обнаружили заботливость не только о душевномъ спасеніи туземцевъ, но и о матеріальномъ благоденствіи ихъ и покупали у нихъ жемчугъ дороже, чѣмъ португальцы, которые не выдержали конкуренціи съ іезуитами и отказались отъ торговли съ туземцами. Тогда послѣдніе очутились во власти іезуитской монополіи. Іезуиты поспѣшили сбавить цѣну и стали получать громадныя выгоды. Но, не довольствуясь этимъ, они выпросили себѣ у португальскаго вице-короля озеро съ его окрестностями въ подарокъ, и тогда стали обращаться съ туземцами, какъ съ рабами, давая имъ жалкую поденную плату. Однако черезъ 20 лѣтъ туземцы взбунтовались, сожгли магазины іезуитовъ и навсегда выгнали ихъ изъ страны. Происшествіе это случилось въ концѣ ХѴП вѣка, когда могущество Португаліи было уже въ упадкѣ, такъ что вице-король Гоа не могъ оказать іезуитамъ помощи.
Не могло не показаться удивительнымъ и то, что іезуиты до такой степени облегчали язычникамъ переходъ въ христіанство; во второй книгѣ мы видѣли, что они до того подлаживали христіанское ученіе къ языческимъ обычаямъ китайцевъ, японцевъ и прочихъ народовъ, что послѣдніе и послѣ крещенія не переставали быть язычниками. Дѣло въ томъ, что іезуиты заботились не о вѣрованіяхъ новообращенныхъ, а только о приносимыхъ ими дарахъ. Они доходили до такого безстыдства, что нѣсколько разъ обращались къ папамъ съ просьбою причислить къ лику святыхъ разныхъ умершихъ китайскихъ сановниковъ, которые въ завѣщаніи не забывали щедро наградить орденъ Іисуса. Но распространяться объ этомъ я не стану, полагая, что достаточно сказаннаго въ первомъ томѣ объ іезуитахъ — бонзахъ и мандаринахъ.
Но особенно подозрительно было то, что іезуиты энергически противились водворенію, въ занятыхъ ими странахъ
— 329 —
другихъ христіанскихъ миссіонеровъ и вообще европейцевъ; чѣмъ бы они это ни прикрывали, но выходило ясно, что они не желали имѣть подлѣ себя соперниковъ въ выгодахъ и зрителей ихъ дѣйствій. Такъ напримѣръ, въ 1655 году голландцы отправили въ Пекинъ посольство для заключенія торговаго договора, и посольство, задаривъ придворныхъ, надѣялось достичь своей цѣли. Но іезуиты расписали при дворѣ голландцевъ людьми самыми низкими и жадными, отступниками вѣры и бунтовщиками противъ своего короля. Кромѣ того, по увѣренію іезуитовъ, они были извѣстные пираты, забирающіе безъ разбора всѣ корабли, которые попадаются имъ въ руки, и потому всѣ государи считаютъ ихъ зловреднѣйшей язвой, какая только можетъ проникнуть въ государство, и тщательно удаляютъ ихъ изъ своихъ владѣній. Но главное, они имѣютъ обыкновеніе всюду, куда проникаютъ, строить крѣпости у устьевъ рѣкъ и въ другихъ важныхъ мѣстахъ и навѣрное не замедлятъ сдѣлать то же самое и въ Китаѣ, при устьѣ Янце-Кіанга, чтобы оттуда господствовать надъ всей страной. Въ такомъ-то родѣ говорили іезуиты о голландцахъ, и глава ихъ, отецъ мандаринъ Адамъ Шаль, произнесъ въ этомъ духѣ рѣчь передъ императоромъ, который слѣпо вѣрилъ ему. Вслѣдствіе этого посольство, не смотря на щедрые подарки, удалилось - восвояси ни съ чѣмъ, и іезуиты счастливо отдѣлались отъ опасныхъ соперниковъ. Но особенно наглыя клеветы, оскорбленія и даже насилія и жестокости совершали они противъ монаховъ другихъ орденовъ, заходившихъ въ качествѣ миссіонеровъ въ предѣлы ихъ владѣній, и доминиканцы, Францисканцы, капуцины и другіе немало натерпѣлись отъ нихъ въ XVI и XVII вѣкахъ. Въ 1597 г. шесть Францисканскихъ монаховъ были казнены въ Нангасаки за то, что проповѣдовали евангеліе на о. Кіу-Сіу. Конечно іезуиты не сами убили ихъ, но натравили на нихъ туземныя власти и несказанно радовались этому случаю. Въ Нанкинѣ китайскій мандаринъ казнилъ доминиканца Франциска Канилласа за то, что онъ упрекалъ іезуитовъ въ сни
— 330 —
*
сходительности къ языческому культу. Іезуитъ Мартини, бывшій придворнымъ астрономомъ и мандариномъ перваго класса при пекинскомъ дворѣ, посовѣтовалъ императору Йонгъ-Чину выгнать всѣхъ христіанскихъ духовныхъ, не принадлежащихъ къ обществу іезуитовъ, потому что они годны только вводить невѣжественный народ ь въ заблужденіе и возбуждать въ государствѣ безпокойства. Наконецъ іезуитамъ удалось выхлопотать отъ папы Григорія XIII буллу, которой подъ страхомъ отлученія отъ церкви воспрещалось всѣмъ ѣздить въ Японію по духовнымъ дѣламъ безъ особаго разрѣшенія римскаго престола. Такимъ образомъ капуцинъ Микелъ-Анджело совершенно справедливо говоритъ, что іезуиты „имѣли привычку не допускать въ свое сосѣдство никого и были обязаны ей своими богатствами".
* Но особенно не хотѣли они допускать кь себѣ постороннихъ, чтотому что не желали имѣть свидѣтелей своей дѣятельности. Они хотѣли исключительно одни эксплуатировать всѣ нравившіяся имъ языческія страны и дѣйствовали совершенно такъ же, какъ всѣ торговыя компаніи, получившія отъ правительства монополію. И дѣйствительно, въ сущности они составляли не что иное, какъ большое торговое общество, и всѣ миссіи ихъ въ Японіи, Китаѣ, Остъ-Индіи, Мексикѣ, Бразиліи,Чили,Перу и Буэносъ-Айресѣ были просто торговыми конторами. И это было въ порядкѣ; вещей. Въ XVI и XVII вѣкахъ всѣ сильныя европейскія державы старались поживиться богатствами обѣихъ Индій; немудрено, что и іезуиты, представлявшіе въ то время какъ бы одну изъ великихъ державъ, стремились къ тому же. Они не задумались сдѣлаться купцами и повели всесвѣтную торговлю, которую мѣтко характеризовалъ въ офиціальномъ донесеніи своемъ въ 1697 г. губернаторъ Французскихъ колоній въ Индіи, Мартенъ. „Извѣстно, что послѣ голландцевъ самую обширную торговлю ведутъ іезуиты, — говорилъ онъ, — такъ что въ этомъ отношеніи имъ уступаютъ англичане, датчане, Французы и даже сами португальцы, которые водворили ихъ въ здѣш
— 331 —
немъ краю. Я допускаю, что нѣкоторые члены общества Іисуса пріѣзжаютъ въ Остъ-Индію, руководимые искреннимъ религіознымъ чувствомъ; имъ и предоставляется обращать язычниковъ; но такихъ немного, и притомъ они-то именно и не посвящены въ тайны ордена. Это простые миссіонеры, но не довѣренныя лица. Зато есть другіе, повидимому, вовсе непринадлежащіе къ ордену, потому что носятъ свѣтское платье; въ Суратѣ, Агрѣ, Гоа, всюду, гдѣ они живутъ, ихъ считаютъ, какъ они сами себя называютъ, просто купцами. Но я знаю, что это іезуиты и притомъ глубоко посвященные въ тайны ордена. Они набраны изъ всевозможныхъ націй, такъ что между ними есть даже армяне и турки, но преданы исключительно интересамъ своего общества. .Эти замаскированные іезуиты вмѣшиваются во все и все знаютъ. Между собой они ведутъ тайную переписку, увѣдомляютъ другъ друга обо всѣхъ торговыхъ дѣлахъ и своими свѣдѣніями приносятъ ордену громадную пользу. Замѣчательно также оказываемое имъ довѣріе; повидимому, за ними никто не надзираетъ и никто не спрашиваетъ у нихъ отчета, кромѣ нѣсколькихъ іезуитовъ, странствующихъ въ жалкомъ рубищѣ съ смиреннымъ видомъ изъ города въ городъ. Но эти нищенки — очень важныя особы, пользующіяся полнымъ довѣріемъ генерала и другихъ европейскихъ начальниковъ ордена; они получаютъ изъ Европы предписанія, которымъ тайные іезуиты обязаны повиноваться. Послѣдніе повинуются совершенно точно и безъ всякихъ возраженій, потому что съ нихъ, кромѣ обычнаго обѣта послушанія, берутъ клятву въ томъ, что они никому не выдадутъ сообщенныхъ имъ тайнъ и посвятятъ всѣ свои силы единственно на слу.: еніе ордену. Другъ друга они узнаютъ по тайному знаку. ()ни многочисленны и разсѣяны по всей задней Азіи; но тѣмъ не менѣе слѣдуютъ общему плану и дѣйствуютъ дружно и согласно. Духъ іезуитовъ никогда ни въ чемъ себѣ не измѣняетъ, и еще ни разу не видано было, чтобы кто-нибудь изъ нихъ сдѣлалъ непослѣдовательный поступокъ."
— 332 —
„Но они не довольствуются барышами, которые наживаютъ въ Остъ-Индіи, и получаютъ еще большія выгоды, переправляя множество товара контрабандно изъ миссій своихъ въ Европу. Они посылаютъ эти товары не въ коллегіи свои, а другимъ тайнымъ іезуитамъ, имѣющимъ въ Европѣ торговые дома и извлекающимъ изъ торговли тѣмъ больше выгодъ, что получаютъ товары изъ первыхъ рукъ. Не смотря на обширность своей торговли, іезуиты ведутъ ее такъ скрытно, что въ Европѣ никто и не подозрѣваетъ въ нихъ торгашей. Однако торговля ихъ наноситъ чувствительный вредъ торговлѣ всѣхъ народовъ, особенно Франціи и ея Фран-цузско-остъ-индской компаніи. Поэтому я часто и подробно писалъ объ этомъ правленію этой компаніи. Но директоры не только не предпринимали никакихъ мѣръ для прекращенія этихъ злоупотребленій, но неоднократно приказывали мнѣ во всемъ потворствовать іезуитамъ и даже по требованію ихъ давать имъ взаймы. Они нерѣдко прибѣгали ко мнѣ за деньгами, такъ что напримѣръ одинъ о. Томіаръ долженъ компаніи 150,000 тяжелыхъ піастровъ, т. е. 750,000 ливровъ, бейъ всякаго залога и даже расписки. Что касается обширности іезуитской торговли, то на большой эскадрѣ, прибывшей въ 1690 году изъ Франціи въ Азію, было привезено іезуитамъ 58 тяжелыхъ тюковъ, изь коихъ самый маленькій былъ больше самаго большаго компанейскаго. Бъ тюкахъ были не розовые вѣнки, не А^піі» Веі и не реликвіи, а дорогіе европейскіе товары, могущіе имѣть въ Остъ-Индіи хорошій сбытъ. И вообще изъ Европы не приходитъ сюда ни одного корабля, на которомъ не было бы какой-нибудь клади для іезуитовъ. Кромѣ того, нельзя умолчать и о томъ, что многіе іезуиты, ходятъ переодѣтые по странѣ съ индѣйскими купцами, именуемыми баніанами, и собираютъ брильянты и жемчугъ, чѣмъ наносятъ крайній убытокъ остъ-индской компаніи и большой позоръ христіанскому имени. Они одѣваются совершенно такъ же, какъ баніаны, говорятъ такъ же, какъ и они, ѣдятъ и пьютъ съ ними и соблюдаютъ всѣ обычаи ихъ.
— 333 —
Кто ихъ не знаетъ, приметъ ихъ за настоящихъ баніановъ, «тѣмъ болѣе что они покланяются языческимъ божествамъ наравнѣ съ туземцами. Правда, они говорятъ, что дѣлаютъ это для обращенія язычниковъ; но въ сущности водятся съ ними только для торговыхъ цѣлей, чему лучшимъ доказательствомъ можетъ служить то, что они еще не обратили ни одного баніана. Одинъ баніанъ, сдѣлавшій съ іезуитами три отдаленныхъ путешествія, увѣрялъ меня, что ни разу не слыхивалъ отъ нихъ ни слова о христіанствѣ и не видывалъ ни малѣйшей попытки обратить его.“
Губернаторъ, описывавшій подобнымъ образомъ миссіонерскую дѣятельность іезуитовъ, провелъ много лѣтъ въ Остъ-Индіи, въ столицѣ тамошнихъ Французскихъ владѣній, Пондишери, и много разъ путешествовалъ во внутренность страны; поэтому онъ могъ судить о томъ, что говорилъ, вполнѣ основательно. Но не онъ одинъ старался открыть глаза правительствамъ, впрочемъ тщетно, потому что придворные духовники умѣли разстроивать всѣ подобныя попытки. Въ концѣ XVII и началѣ XVIII столѣтій то же самое подтверждалось множествомъ другихъ лицъ. Кромѣ того стало извѣстно, что іезуиты имѣютъ свои торговыя конторы во всѣхъ большихъ приморскихъ городахъ Азіи, Европы и Америки, какъ-то: въ Мадрасѣ, Гоа, Пондишери, Кантонѣ, Нанкинѣ, Марсели, Генуѣ, Ліонѣ, Лиссабонѣ, Севильѣ, на Мартиникѣ, въ Буэносъ-Айресѣ и многихъ другихъ; многія изъ этихъ конторъ занимались банковыми оборотами и учетомъ векселей. Въ Римѣ они почти монополизировали въ свою пользу торговлю хлѣбомъ, виномъ и колоніальными товарами, и вся громадная торговля Венеціи драгоцѣнными вещами была въ ихъ рукахъ. Въ Пекинѣ и другихъ мѣстахъ, гдѣ было мало звонкой монеты, они занимались лихоимствомъ, причемъ брали отъ 25 до 50°/о.' Они открыли для этой цѣли размѣнныя конторы и открыто занимались ростовщичествомъ, даже не скрывая этого и оправдывая свое лихоимство тѣмъ, что и другіе берутъ не меньше. Почти во всѣхъ коллегіяхъ
— 334 —
*
ихъ шла богатая торговля масломъ, хлопчатой бумагой и колоніальными товарами, а тамъ, гдѣ это было неудобно, они заводили рядомъ лавки и магазины, состоявшіе водь ихъ вѣденіемъ. Они торговали также аптекарскими товарами, оптовые склады ихъ въ Ліонѣ, Парижѣ и другихъ мѣстахъ снабжали всѣ аптеки теріакомъ, хиной, парагвайской травой, каломелемъ и т. д. Словомъ, торговля шла у нихъ обширная и разнообразная, и товарами ихъ нагружались цѣлые корабли.,При этомъ они были не прочь и отъ контрабанды, какъ показываютъ слѣдующіе примѣры. О. Танбенъ, главный іезуитскій агентъ по торговлѣ между Генуей и Лиссабономъ, въ теченіе 25 лѣтъ имѣлъ дѣла съ капитаномъ одного купеческаго судна по перевозкѣ іезуитскихъ товаровъ, и капитанъ этотъ ѣздилъ изъ Генуи въ Лиссабонъ и обратно, не менѣе шести разъ въ году, причемъ изъ Лиссабона возилъ большею частью кофе. Въ 1725 году генуэзская республика строжайше воспретила ввозъ нечеканеннаго золота, и хозяинъ судна, нарушившій это запрещеніе, подвергался строгому наказанію и конфискаціи всего своего груза. Понятно, что всѣ хозяева купеческихъ кораблей стали очень осторожны. Капитанъ, съ которымъ имѣлъ дѣло отецъ Танбенъ, отправлялся въ это время изъ Лиссабона въ Генуу съ разнымъ товаромъ отъ свѣтскихъ купцовъ и съ грузомъ кофе отъ іезуитовъ; но нѣкоторыя обстоятельства показались ему подозрительными, и онъ приказалъ положить іезуитскій товаръ особо; однако ничего не сказалъ, взялъ квитанцію и вышелъ въ море. Но здѣсь онъ немедленно обыскалъ грузъ и въ каждомъ мѣшкѣ нашелъ по слитку золота, тщательно припрятанному въ кофе. Онъ вынулъ золото, зашелъ дорогой въ вѣрную гавань и отдалъ золото на сохраненіе одному пріятелю своему. Прибывъ въ Генуу, онъ немедленно увѣдомилъ о. Танбена, что привезъ ему товаръ, и когда. тотъ пришелъ за нимъ, отдалъ ему по квитанціи мѣшки съ кофѳ. Іезуитъ, полагая, что все въ порядкѣ, удалился ; но на другой- день онъ возвратился, отвелъ капитана въ сторону
— 335 —
и спросилъ его о золотѣ. Капитанъ, какъ честный человѣкъ, не утаилъ золота, но задалъ іезуиту нагоняй за то, что онъ и его братья своей продѣлкой подвергали его опасности лишиться всего своего состоянія и попасть въ тюрьму.
Другой хозяинъ торговаго судна отправлялся въ 1760 г. въ Генуу изъ Кадикса. Корабль его былъ уже готовъ къ выходу въ море, какъ вдругъ явились два іезуита и просили его взять еще небольшой ящикъ съ церковными украшеніями и нѣсколькими Фунтами шеколада. Они просили его свезти эту кладь даромъ, говоря, что и сами они, и генуэзскіе братья ихъ крайне бѣдны. Капитанъ, человѣкъ очень добродушный, согласился, и іезуиты принесли ему ящикъ, который былъ поставленъ въ самое нижнее отдѣленіе судна. Затѣмъ они дали ему расписку, гдѣ былъ обозначенъ ящикъ съ церковными украшеніями, и на другой день корабль отплылъ. Къ несчастію для іезуитовъ, поднялась буря, и волны, перескакивая черезъ корабль, стали проникать въ трюмъ, гдѣ стоялъ ящикъ, такъ что капитанъ, опасаясь поврежденія въ клади, велѣлъ перенести его въ болѣе безопасное мѣсто. Но оказалось, что ящикъ, не смотря на свой малый объемъ, такъ тяжелъ, что четверо людей едва могли поднять его. Это возбудило въ капитанѣ подозрѣніе; онъ велѣлъ перенести его къ себѣ въ каюту, гдѣ вскрылъ его въ присутствіи свидѣтелей. Въ немъ оказалось значительное количество золотой монеты, искусно припрятанной между церковными украшеніями. Это взбѣсило капитана, потому что, хотя ввозъ золотой монеты и не былъ запрещенъ въ Генуу, но необходимо было показывать ввозимое количество ея подъ страхомъ конфискаціи клажи, и кромѣ того за нее капитану приходилось получить значительную Фрахтовую сумму. Очевидно было, что іезуиты наврали про свою бѣдность, чтобы не платить этой суммы. Поэтому капитанъ взялъ деньги, а украшенія уложилъ въ прежнемъ порядкѣ. По прибытіи его въ Генуу къ нему немедленно пришелъ іезуитъ съ двумя служителями за ящикомъ, и капитанъ выдалъ его, сличивъ
— 3^6 —
обѣ квитанціи и взявъ съ получителя расписку. Но часа черезъ два іезуитъ вернулся и былъ очень огорченъ, что въ ящикѣ оказалось не все посланное братьями его изъ Ка-дикса. „Какъ? спросилъ капитанъ, — неужели оказался недочетъ въ украшеніяхъ или недовѣсъ въ шеколадѣ?" — Нѣтъ, отвѣчалъ іезуитъ, это въ порядкѣ; но братья пишутъ мнѣ, что тамъ была милостыня, посылаемая намъ нашими благотворителями. — „Врешь, — возразилъ капитанъ,—а дѣло въ томъ, что вы хотѣли меня надуть, не хотѣли платить Фрахтовыхъ денегъ и предпочли подвергнуть меня опасности. Деньги я вамъ отдамъ, но вычту Фрахтовыя, которыхъ не намѣренъ дарить вамъ." Такимъ образомъ іезуиты и на этотъ разъ не лишились своего золота, благодаря честности капитана.
Какіе доходы приносила іезуитамъ ихъ обширная торговля, — это тайна, которую знали только главные начальники ордена. Но что они были громадны, показываетъ уже то, что одинъ Парагвай давалъ имъ нѣсколько милліоновъ ежегоднаго дохода, какъ свидѣтельствуетъ въ офиціальномъ отчетѣ португальскій губернаторъ Потози, донъ-Матіа де-Англозе Гортаргі, въ 1731 году. По приказанію своего правительства онъ объѣхалъ эту страну и нашелъ ее раздѣленною на 36 приходовъ или редукцій, изъ коихъ въ каждой было до 10,000 семействъ; каждая изъ нихъ была снабжена въ такомъ изобиліи запасами и производила такъ много, что могла цѣлый годъ прокормить кромѣ себя еще шесть другихъ редукцій. Въ самой маленькой и бѣдной было по меньшей мѣрѣ 40 или 50 тысячъ головъ крупнаго рогатаго скота, а въ большихъ и богатыхъ—вдвое. Поэтому іезуиты вывозили ежегодно, до 300,000 штукъ воловьихъ кожъ, изъ коихъ каждая продавалась въ Испаніи по 6 и болѣе піастровъ. Поля были очень плодоносныя и засѣвались различными растеніями, особенно табакомъ, хлопчатникомъ и сахарнымъ тростникомъ, а индіянки были искусны въ изготовленіи хлопчатобумажныхъ тканей, такъ что торговля однимъ
— 337 —
этимъ товаромъ приносили ежегодно 100,000 тяжелыхъ піастровъ. Всюду были хорошо устроенныя мастерскія, гдѣ индѣйцы дѣлали разныя золотыя и серебряныя издѣлія; кромѣ того было множество кузницъ, слесаренъ и даже литейныхъ заводовъ, гдѣ отливались пушки и мортиры. Впрочемъ оружіе изготовлялось не для продажи, а для внутренняго обихода. Особенно обширна была торговля такъ называемой парагвайской травой *), всеобщее употребленіе которой въ Европѣ дѣлало для Парагвая эту статью столь же выгодною, какъ добыча золота и серебра для другихъ странъ Америки. Словомъ, Парагвай доставлялъ іезуитамъ громадныя суммы, которыя получались начальниками миссій. Но каждыя шесть лѣтъ въ страну пріѣзжалъ генералъ-прокураторъ и отсылалъ накопившіяся деньги въ Римъ. Кромѣ того во всѣхъ редукціяхъ были устроены магазины, гдѣ товары и вообще продукты хранились до отправленія ихъ въ большіе торговые центры, какъ-то: СантаФе, Буэносъ-Айресъ и Тукуманъ; здѣсь они продавались или нагружались на суда для отсылки въ другія мѣста. Все это показываетъ, что хозяйство іезуитовъ въ Парагваѣ велось въ самомъ лучшемъ порядкѣ.
По приблизительному разсчету донъ-Маріи де-Англозе Гортари доходъ іезуитовъ съ Парагвая простирался до 10 милліоновъ спеціесь-талеровъ, за вычетомъ- всѣхъ расходовъ на содержаніе работниковъ индѣйцевъ. Также прибыльна была для іезуитовъ дѣятельность ихъ въ Мексикѣ. Объ этомъ подробно писалъ папѣ Иннокентію X честный и несчастный донъ - Хуанъ де-Палафоксъ, архіепископъ мексиканскій и вице-король испанской Америки, претерпѣвшій отъ іезуитовъ столь тяжкія гоненія. Въ письмѣ своемъ къ папѣ онъ между
-) Парагвайская трава была въ Европѣ въ общемъ употребленіи въ медицинѣ, какъ слабительное, мочегонное, рвотное и снотворное средство. Подъ фармацевтическимъ названіемъ Пех Маіе она употреблялась всюду до тѣхъ поръ, пока не прекратились всѣ сношенія съ Парагваемъ въ правленіе этою страною доктора ІФрансіи.
іьзуиты. і,	22
— 338 —
прочимъ говоритъ: „Я нашелъ почти все богатство полуденной Америки сосредоточеннымъ въ рукахъ іезуитовъ. Ихъ сгада рогатаго скота и овецъ безчисленны. Я знаю двѣ коллегіи ихъ, изъ которыхъ у каждой по 300,000 головъ овецъ, а У Другой болѣе 60,000 быковъ. Все свѣтское духовенство вмѣстѣ имѣетъ только 3 небольшіе сахарные завода, а іезуитамъ, у которыхъ въ одной Мексикѣ до десяти коллегій, принадлежатъ 6 самыхъ большихъ сахарныхъ заводовъ изъ всей центральной Америки, и каждый изъ этихъ заводовъ представляетъ цѣнность ’/2 — 1 милліона таллеровъ. Нѣкоторые изъ нихъ даютъ болѣе 100,000 чистаго барыша, и даже самые малые приносятъ не меньше 25—$0,000. Кромѣ того іезуитамъ принадлежатъ обширныя пространства земли, простирающіяся на многія мили и отдаваемыя въ аренду; всѣ эти земли чрезвычайно плодоносны и въ изобиліи производятъ маисъ, табакъ и проч. Имъ принадлежатъ еще богатыя серебряныя копи, и вообще богатство и могущество ихъ такъ велики, что бѣлому духовенству вскорѣ придется выпрашивать у нихъ милостыню. “ Такъ писалъ ПалаФоксъ, и многія другія извѣстія подтверждали его слова. Оказалось между прочимъ, что іезуиты занимались даже негроторговлей. Имѣя нужду въ работникахъ для своихъ громадныхъ предпріятій между Картагеною и Квито, они ежегодно посылали нѣсколько кораблей къ Анголѣ на берегу Африки, гдѣ невольники продавались очень дешево. Расходы на покупку и поимку негровъ и на содержаніе невольничьихъ кораблей они покрывали съ избыткомъ, перепродавай часть человѣческаго груза мексиканскимъ плантаторамъ. Такимъ образомъ рабочіе почти ничего не стоили имъ.
Правда, они возбуждали этимъ ненависть къ себѣ своихъ конкуррентовъ, такъ что однажды тѣ произвели открытое нападеніе на ихъ товары. Но все это ни мало не устрашало іезуитовъ, и они продолжали дѣйствовать по-прежнему, пока кастильскій верховный совѣтъ не запретилъ имъ такую неприличную для духовныхъ особъ промышленность.
— 339 —
Также процвѣтала и японская торговля іезуитовъ, и въ Европѣ не могли надивиться изобилію японскихъ товаровъ. Торговлею этою были заняты сотни кораблей, и іезуитамъ не доставало только собственнаго морскаго Флага. По словамъ извѣстнаго писателя Наварета, бывшаго въ Японіи, іезуиты заводили тамъ у каждой церкви своей магазинъ или лавку. Римская курія освѣдомлялась объ этомъ у іезуитовъ Чевико и Телъе, но они отвѣчали, что торговля ихъ ограничивается ежегоднымъ отправленіемъ въ Европу 50 тюковъ шелку. Однако впослѣдствіи они сами сознались, что она была гораздо обширнѣе; въ 1702 г. по настоянію Клемента XI генералъ Тирсъ Гонсалесъ приказалъ японскимъ іезуитамъ „не держать болѣе кораблей"; это доказываетъ, что торговля ихъ была дѣйствительно весьма значительна, потому что у кого есть корабли, у того долженъ быть и товаръ.
Изъ числа папъ, весьма немногіе поддерживали іезуитовъ въ ихъ торгашескихъ спекуляціяхъ, а большинство рѣшительно порицало такую дѣятельность. Къ числу первыхъ принадлежалъ особенно слѣпо преданный ордену Іисуса Григорій XIII (1573—85), которому іезуиты представили, что невозможно будетъ поддерживать ихъ многочисленныя коллегіи, семинаріи и резиденціи въ далекихъ странахъ, если не разрѣшатъ имъ торговать; вслѣдствіе этого папа позволилъ имъ заниматься барышничествомъ, какъ ни недостойно это было духовнаго ордена. Но это возмутило весь свѣтъ, и многіе университеты (парижскій еще въ 1594 г.), епископы, архіепископы и другія духовныя лица громко протестовали противъ этого. Поэтому преемники Григорія отмѣнили его разрѣшеніе, и папы Урбанъ VIII, Клементъ IX, Клементъ X и Бенедиктъ XIV особенными буллами воспретили духовенству заниматься торгашествомъ. Такъ напримѣръ, въ буллѣ Бенедикта XIV отъ 25-го Февраля 1741 г. было сказано: „Воспрещаемъ но собственному побужденію и въ силу нашей апостольской власти всѣмъ духовнымъ лицамъ заниматься какими бы то ни было торговыми оборо-28*
— 340 —
тами было ведено, хотя бы ихъ вели не сами они, а міряне; хотя бы торговля произведеніями ихъ собственныхъ владѣній или владѣній ихъ коадъюторовъ и свѣтскихъ братьевъ. Мы воспрещаемъ имъ торговать подъ страхомъ отлученія отъ церкви, какъ оть имени отдѣльныхъ членовъ орденовъ, такъ и отъ имени цѣлыхъ обществъ и отъ имени свѣтскихъ лицъ, торгующихъ въ ихъ пользу." То же самое было сказано и въ буллѣ Урбана VIII 1625 года, и хотя орденъ Іисуса нигдѣ не былъ названъ прямо по имени, но все это могло относиться только къ нему. Однако іезуиты не обращали на папскія буллы никакого вниманія и продолжали торговать. Такъ напримѣръ, въ 1664 г. парижскій университетъ распубликовалъ договоръ, заключенный въ городѣ Діеппѣ нотаріусомъ Томасомъ Ле-Нассеромъ и помощникомъ его, Рене Нансомъ, который доказывалъ, что іезуиты ведутъ торговлю съ Канадою въ компаніи съ діеппскими каперами. Договоръ этотъ былъ заключенъ съ одной стороны Шарлемъ де-Біанкуръ де-Сенъ-Жюстъ изъ Діеппа и Томасомъ Робенъ де-Калонъ изъ Парижа, а съ другой отцами Біаромъ и Эннемономъ Массе. Въ контрактѣ было сказано, что обѣ стороны торгуютъ вмѣстѣ грузомъ корабля Ьа Огйсе 4е Г)іеп и что отцы Біаръ и Массе отъ имени своего ордена имѣютъ право на половину всей выручки съ этого товара.
Но кромѣ того были другіе Факты, обратившіе на себя вниманіе цѣлаго свѣта и доказывавшіе, что іезуиты не только купцы, но и ростовщики и въ довершеніе злостные банкроты. Въ 1639 г. на Мальтѣ господствовалъ голодъ,,и гросмейстеру іоаннитскихъ рыцарей, Ласкарису, стоило большаго труда помогать общей нуждѣ доставленіемъ на островъ хлѣба издалека. Члены мальтійской іезуитской коллегіи, повидимому, раздѣляли общую крайность и потому всегда получали свою порцію при общественныхъ раздачахъ съѣстныхъ припасовъ. Въ это время случилось, что іезуитъ Пассія провинился въ чемъ-то, такъ что полиція принуждена была подвергнуть его аресту. Онъ бѣжалъ въ іезуитскую коллегію, надѣясь, что
-
Іуда йолиціЯ йе Послѣдуетъ за нимъ; НО она пройикла ѢѢ коллегію, и при этомъ случаѣ открылось, что и сама коллегія, и всѣ бывшіе при ней магазины и анбары биткомъ набиты хлѣбомъ, мукой и разными съѣстными припасами, такъ что было очевидно, что іезуиты приберегали ихъ, надѣясь продать за громадныя деньги, когда нужда возрастетъ до послѣдней крайности. Открытіе это привело народъ въ страшную ярость, и іезуитамъ не сдобровать бы, если бы Ласкарисъ не велѣлъ какъ можно скорѣе перевезти всѣхъ ихъ на о. Сицилію. Имущество ихъ было конфисковано, и всѣ требованія ихъ возвратить его остались тщетными.
Еще больше шума надѣлало банкротство іезуитской кол-	,
легіи Санъ-Эрменегильды въ Севильѣ, о которомъ я уже говорилъ во второй главѣ этой книги. Около 1640 года іезуитъ Андрей Вилларъ прокураторъ или временной управляющій этой коллегіи, одной изъ богатѣйшихъ въ Испаніи, рѣшился, какъ ловкій человѣкъ, при содѣйствіи другихъ членовъ коллегіи удвоить, ‘ а если можно, то и утроить его богатство торговыми и промышленными оборотами. Но для этого ему нужно было много денегъ. Онъ обратился къ жителямъ Севильи и просилъ у нихъ вкладовъ на богоугодныя дѣла, обѣщая спасеніе на томъ свѣтѣ и хорошіе проценты на этомъ.
Слова его имѣли успѣхъ, и многіе, особенно изъ мелкихъ	I
капиталистовъ, какъ-то вдовы, опекуны сиротъ, отставные чиновники и офицеры, поспѣшили отдать ему свои деньги	I
взаймы въ вѣрныя руки. Такимъ образомъ ему въ короткое	1
время удалось собрать весьма большую для того времени сумму 450,00 дукатовъ, и на эти деньги можно было уже предпринять нѣчто обширное. Онъ тотчасъ накупилъ помѣстій, стада, настроилъ домовъ, мельницъ, магазиновъ, кораб-	’і
лей, нагрузилъ ихъ желѣзомъ, полотномъ и другими европейскими товарами и послалъ въ испанскія остъ- и вестъ-инд-	*
скія колоніи, откуда они привозили тамошнія произведенія; словомъ, онъ сдѣлался большимъ промышленникомъ, и Фирма „Вилларъ и коми." въ теченіе нѣсколькихъ лѣтъ произво-ч
Дйла Громадные обороты. Но вдругъ, именно въ 1644 г., когда наступилъ срокъ платежа по нѣсколькимъ крупнымъ векселямъ, прокураторъ объявилъ, что въ настоящее время онъ не въ состояніи уплатить по нимъ; когда вслѣдствіе этого заявленія къ нему обратились многіе другіе кредиторы, онъ Формально объявилъ себя банкротомъ. Можно представить себѣ ужасъ людей, которые ввѣрили свои капиталы дому Вилларъ и комп., и такъ какъ число этихъ лицъ простиралось до 300, то вся Севилья пришла въ волненіе. Но іезуиты не обращали никакого вниманія на всеобщіе вопли и предоставили дѣло обычному ходу, какъ будто оно вовсе ихъ не касалось. Наконецъ по истеченіи года имущество ихъ было приведено въ извѣстность, и 9 марта 1645 г. было назначено общее собраніе кредиторовъ въ обители іезуитовъ въ Севильѣ, и здѣсь провинціалъ Андалузіи, о. Педро де-Ави-ласъ, предложилъ довѣрителямъ удовольствоваться 50%. „Андрей де-Вилларъ, сказалъ онъ, превзошелъ свои полномочія, такъ что орденъ Іисуса вовсе не обязанъ отвѣчать за него; но изъ состраданія къ вдовамъ и сиротамъ, потерпѣвшимъ черезъ него убытокъ, мы согласны сдѣлать кое-что и предлагаемъ вамъ 50 за 100.“ Онъ былъ увѣренъ, что кредиторы согласятся, и даже привелъ съ собою для этой цѣли нотаріуса. Однако они единогласно воспротивились и требовали, чтобы весь орденъ Іисуса отвѣчалъ имъ своимъ имуществомъ; поэтому собраніе разошлось, „ ничего не рѣшивъ. Отецъ провинціяхъ обратился тогда къ другимъ средствамъ и приказалъ заключить Виллара въ тюрьму за то, что ѳнъ, вопреки уставамъ ордена и безъ позволенія начальства своего, занимался торговлею. Въ то же время вели переговоры съ нѣкоторыми кредиторами особо, стараясь склонить ихъ къ уступкѣ. Нѣкоторые изъ нихъ согласились наконецъ на предложеніе провинціала; но большинство, и во главѣ ихъ, .донъ-Хуанъ Онофре де-Саласаръ, обратились съ просьбою о правосудіи къ самому коро’лю Филиппу IV. Королевскаго отвѣта ожидать было долго, и іезуиты конечно воспользова-
— 343
лисъ этимъ временемъ. Они подкупили коммйсара, которому было поручено наложить секвестръ на имущество коллегіи Санъ-Эрменегильды, и коммисаръ этотъ уговаривалъ кредиторовъ лучше согласиться на полюбовное окончаніе дѣла, чѣмъ начинать процессъ, и такъ какъ многіе изъ довѣрителей, не получая процентовъ, находились въ нуждѣ, то сдались на его увѣщанія. Они получили по 50 за 100, частью немедленно деньгами, а частью векселями. Такимъ образомъ число кредиторовъ съ каждымъ днемъ уменьшалось, и была надежда, что весь долгъ въ 450,000 дукатовъ будетъ уплаченъ половиною этой суммы. Но наконецъ пришелъ отвѣтъ короля, и президенту севильскаго правленія, донъ-Хуану -де-Сантелисесъ, былъ порученъ розыскъ. Сантелисесъ, человѣкъ безпристрастный и неподкупный, удалилъ подкупленнаго коммйсара, выпустилъ Биллара изъ тюрьмы и довелъ его до полнаго сознанія. Тогда оказалось, что іезуиты съ самаго начала имѣли въ виду отдѣлаться отъ половины долга злоумышленнымъ банкротствомъ, и было найдено нѣсколько писемъ о. провинціяла, весьма ясно доказывавшихъ это. Хуанъ де-Сантелисесъ хотѣлъ немедленно продать всѣ имѣнія коллегіи Санъ-Эрменегильды и удовлетворить кредиторовъ; но іезуиты объявили, что большая часть этихъ имѣній — духовныя и потому не могутъ подвергаться ни секвестру, ни публичной продажѣ. Поэтому процессъ продлился еще нѣсколько лѣтъ, въ теченіе которыхъ бѣдность принудила еще многихъ кредиторовъ къ уступкамъ. Такимъ образомъ хотя рѣшеніе дѣла, воспослѣдовавшее въ 1652 г., было противъ іезуитовъ и хотя остальные кредиторы были вполнѣ удовлетворены продажею имущества коллегіи, но вообще іезуиты почти достигли своей цѣли. Однако негодованіе, возбужденное въ Севильѣ противъ ихъ, долго не могло успокоиться.
Еще скандальнѣе было банкротство отца Лавалетта на Мартиникѣ. Въ 1742 г. онъ былъ посланъ своимъ начальствомъ миссіонеромъ на Мартинику и дѣйствовалъ тамъ въ. приходѣ Карбе близъ города Сенъ-Пьера. Это былъ умный.
-’ш -
й энергическій человѣкъ, въ то время не болѣе 35 лѣтъ отъ роду, вслѣдствіе этого такая дѣятельность вскорѣ оказалась для него слишкомъ тѣсною, и черезъ 5 лѣтъ, въ 1747 году, его назначили прокураторомъ іезуитской обители въ Сенъ-Пьерѣ. Онъ рѣшился оказать своему ордену важныя услуги, и дѣятельности его предстояло обширное поприще, такъ какъ обитель вслѣдствіе дурнаго управленія была въ довольно жалкомъ состояніи,, хотя имѣла большія владѣнія, особенно въ , плантаціяхъ; но для того, чтобы хорошо выполнить задачу
о. Лавалетта, требовалось много энергіи, много хитрости, много познаній, а главное много -смѣлости на спекуляціи. Лавалеттъ началъ съ того, что накупилъ множество рабовъ негровъ, чтобы лучше воздѣлывать свои плантаціи, и нанялъ опытныхъ смотрителей за работами. Но для этого ему нужны были деньги. Еще больше денегъ требовало воздѣлываніе пустошей для обращенія ихъ въ плантаціи табаку, сахару и хлопка. Чтобы достать эти деньги, онъ придумалъ хитрый планъ. Въ то время Франція эксплуатировала свои колоніи самымъ безпощаднымъ образомъ, и всякій, кто посылалъ деньги изъ Мартиники въ метрополію, лишался */4, а иногда и ‘/3 своего капитала, такъ что кому нужно было уплатить въ Парижѣ 20,000 Франковъ, приходилось посылать 28—30,000 Фр., что было весьма обременительно для марти-никскихъ купцовъ. Лавалеттъ объявилъ мартиникскому купечеству, что при помощи своего ордена можетъ переводить ввѣренныя ему деньги изъ Мартиники въ Ліонъ безъ всякой потери, съ условіемъ, чтобы выплата про ; одилась не раньше, какъ черезъ 30—36 мѣсяцевъ по полученіи имъ денегъ; въ то же время онъ предложилъ выдавать на полученныя для этой цѣли суммы векселя, но на срокъ въ 2% года и притомъ безпроцентно. Мартиникскіе купцы, поразмысливъ, нашли это предложеніе очень для себя выгоднымъ, если только іезуиты будутъ честно выплачивать йо векселямъ. Но сомнѣваться въ этомъ не было никакого основанія, потому что Сенъ-Пьерская обитель была очень богата землями. Поэтому
,-54,^
ей были ввѣрены сначала небольшіе капиталы, поѣомъ, КоѢДй оказалось, что она уплачиваетъ всегда • аккуратно, болѣе значительные и наконецъ весьма крупные.- Итакъ, Лавалеттъ вскорѣ достигъ первой своей цѣли — имѣть въ рукахъ много наличныхъ денегъ, на которыя можно было накупить земель и обратить ихъ въ плантаціи. Онъ пріобрѣлъ множество план-I тацій на островахъМартиникѣ, Подвѣтренныхъ и Санъ-Домин-го, гдѣ разводилъ помощью своихъ невольниковъ такое множество кофе, табаку, сахару, индиго и хлопка, что съ нимъ не могли конкуррировать самые богатые плантаторы Антильскихъ острововъ. Онъ закупалъ у нихъ произведенія ихъ и кромѣ главнаго заведенія своего въ Сенъ-Пьерѣ открылъ конторы ' въ Санъ-Доминго, въМари-Галандъ, въ Сенъ-Люси и въСанъ-
Бинцентѣ. Торговля его шла необыкновенно успѣшно и принимала громадные размѣры не только на Антильскихъ островахъ, но и во всей Америкѣ и въ Европѣ, во Франціи, Испаніи, Италіи и Германіи, вслѣдствіе чего онъ вступилъ въ непосредственныя сношенія съ первыми торговыми домами Марсели, Нанта, Ліона, Парижа, Лиссабона, Кадикса, Ливорно, Амстердама и другихъ торговыхъ центровъ. Черезъ 5 лѣтъ обороты дома Лавалеттъ и комп. приняли такіе размѣры, что вся мартиникская торговля была монополизирована имъ въ свою пользу, и прочіе тамошніе купцы и плантаторы убѣдились, какъ безразсудно было съ ихъ стороны отдать монахамъ свои деньги, чтобы дать имъ оружіе противъ себя. Наконецъ МЬнополь іезуитовъ стала нестерпима, и угнетенные ихъ'конкурренціею негоціанты и землевладѣльцы подали на нихъ жалобу Французскому правительству. Послѣднее внушило отцу Соси, генералъ-прокуратору Французскихъ іезуитскихъ миссій, чтобы онъ обуздалъ торговый духъ своихъ мар-тиникскихъ братьевъ. Саси не обратилъ на эти внушенія ' никакого вниманія, такъ что жалобы возобновились. Наконецъ правительство было вынуждено прибѣгнуть къ рѣши- тельнымъ мѣрамъ, и въ концѣ 1753 г. Французскій губернаторъ Антильскихъ острововъ получилъ предписаніе вы-/
2- 346 —
слать о. Лавалетта для объясненія въ Парижъ. Лавалеттъ отправился въ путь, взявъ рекомендательныя письма отъ вполнѣ преданныхъ ему губернатора и другихъ сановниковъ. Въ январѣ 1754 г. онъ прибылъ въ Гавръ, гдѣ собратья его, особенно оо. Саси и Форестъе, приняли его съ торжествомъ. Еще торжественнѣе былъ пріемъ его въ парижской коллегіи, и іезуиты вездѣ прославляли его, даже при дворѣ. Вслѣдствіе этого ему ничего не стоило оправдаться, и ему повѣрили, что онъ вовсе не ведетъ торговли, тѣмъ болѣе, что въ этомъ увѣрялъ и губернаторъ Мартиники, Боннаръ, которому лучше всѣхъ можно было знать, что дѣлается на островѣ. Всѣ увѣрились, что о. Лавалеттъ добродѣтельный человѣкъ, занятый исключительно обращеніемъ дикарей, и если иногда онъ и посылаетъ въ Европу немного кофе и сахару, то только для поддержанія своей миссіи. Притомъ никто не сомнѣвался, что сахаръ и кофс, которыми онъ торговалъ, производились лишь на собственныхъ плантаціяхъ іезуитской обители, и что это нельзя назвать торговлей,также какъ и то, когда если крестьяпинт> продаетъ хлѣбъ съ своего поля. Поэтому о. Лавалеттъ былъ оправданъ и черезъ -годъ получилъ позволеніе возвратиться на Мартинику; но съ него было взято клятвенное обѣщаніе, что онъ не будетъ подавать тамошнимъ купцамъ никакого повода къ жалобамъ и будетъ исключительно заниматься религіозными дѣлами. Но едва Лавалеттъ, въ маѣ 1755 г., возвратился въ Сенъ-Пьеръ, какъ тотчасъ же принялся за прежнія дѣла и даже затѣялъ новыя, основалъ банкъ, Фабрики и проч. Торговля его процвѣтала пуще прежняго, и генералъ Игнатій Висконти счелъ нужнымъ вознаградить его за хорошую службу назначеніемъ его генералъ-визитаторомъ и апостолическимъ префектомъ іезуитскихъ миссій на Антильскихъ островахъ. Богъ вѣсть, что было бы дальше, если бы бѣднаго невиннаго Лавалетта не сокрушили англичане. Изъ числа европейскихъ банкировъ, съ которыми Лавалеттъ имѣлъ дѣло, одними изъ главныхъ были братья Ліонси и Гуфръ въ Марсели, которымъ онъ задолжалъ по
— 34? —
векселямъ болѣе 1‘/2 милліона ливровъ. Братья Ліонси и . Гуфръ конечно не повѣрили ему такой суммы безъ вѣрнаго обезпеченія, состоявшаго въ товарахъ, цѣною свыше 2 милліоновъ ливровъ; товаръ этотъ Лавалеттъ обѣщалъ послать имъ еще осенью 1755 г. на двухъ купеческихъ корабляхъ. Если бы онъ дошелъ до мѣста назначенія, то все кончилось бы благополучно; но къ несчастію, съ весны 1755 г. Франція была въ войнѣ съ Англіею, и англичане овладѣли обоими (•удами, везшими товаръ о. Лавалетта. Это весьма озадачило домъ братьевъ Ліонси и Гуфръ, и Гуфръ немедленно отправился въ Парижъ къ о. Саси, корреі іи-яденту и агенту отца Лавалетта, требовать другаго обезпеченія за полуторамил—
* ліонный долгъ. Саси далъ ему кое-какія, впрочемъ весьма недостаточныя обезпеченія и обѣщалъ немедленно написать въ Римъ, чтобы получить оттуда суммы на пополненіе недостающаго. Къ несчастію, въ это время умеръ генералъ Висконти, и до избранія преемника его всѣ дѣла остановились. Это нанесло дому Ліонси и Гуфръ такой ударъ, что 19 Февраля 1756 г. они были вынуждены объявить себя несостоятельными. Впрочемъ они поступили очень добросовѣстно и отдали своимъ кредиторамъ все свое имущество, предпочитая быть нищими, чѣмъ плутами. Дѣло о конкурсѣ ихъ велось долго. Наконецъ черезъ годъ дѣла ихъ были приведены въ извѣстность, и вслѣдъ затѣмъ синдикъ комитета кредиторовъ подалъ марсельскому консульству жалобу на начальника сейъ-пьерской іезуитской обители, о. Лавалетта, и на генералъ-прокуратора антильскихъ миссій, о. Саси. Послѣ долгой проволочки консульство рѣшило 19 декабря 1759 г., что Саси и Лавалеттъ должны уплатить 1,502,236 ливровъ, съ тѣмъ, чтобы каждый изъ нихъ былъ отвѣтствененъ за всю сумму сполна. Но въ это время Лавалеттъ давно уже неизвѣстно куда скрылся, а Саси подалъ аппеляцію,’ объясняя, что Лавалеттъ дѣйствовалъ на свой страхъ и притомъ противъ воли своего ордена. Процессъ этотъ возбудилъ во Франціи сильное волненіе, и всѣ прочіе банкиры, бывшіе въ ено-
§48 —
шеніяхъ съ Лавалеттомъ, подъ предводительствомъ Фирмы „вдова Гроккъ и сынъ" обратились къ парижскому провин-ціялу ордена съ требованіемъ, чтобы онъ' поручился за долги сенъ-пьерской мартиникской обители. Провинціалъ отказался, и Фирма вдовы Гроккъ также подала на іезуитовъ жалобу парижскому консульству, требуя, чтобы секвестръ былъ наложенъ на все имущество ордена Іисуса во Франціи для покрытія долговъ Лавалетта. Въ январѣ 1760 г. парижское консульство постановило рѣшеніе въ пользу истцовъ; всѣмъ іезуитамъ, проживавшимъ во Франціи, было приказано выплатить капиталы, занятые Лавалетомъ, съ процентами; а въ случаѣ отказа ихъ секвестръ долженъ быть наложенъ на всѣ имущества ордена во Франціи.
Всѣ провинціалы Франціи, т. е. парижскій, шампань-скій, гіеньскій, тулузскій и ліонскій, протестовали противъ этого рѣпіенія. Они вопили противъ несправедливости дѣлать все общество отвѣтственнымъ за проступокъ одного члена они ссылались на свой уставъ, гдѣ было прямо оговорено, что всякій отвѣчаетъ только самъ за себя, и всячески хлопотали о томъ, чтобы король взялъ на себя рѣшеніе тяжбы ихъ съ домами Ліонси и Гуфръ и Гроккъ. Они утверждали, что дѣло вовсе не въ долгахъ о. Лавалетта, а въ принципѣ, должно ли все общество быть. отвѣтственно за долги своего члена, а этотъ важный вопросъ долженъ быть рѣшенъ высшимъ трибуналомъ государства. Королевскій совѣтъ согласился съ этимъ и декретомъ 17 августа 1760 г. предоставилъ дѣло на рѣшеніе парижскому парламенту, какъ высщей судебной инстанціи. Немедленно началось тщательное изслѣдованіе дѣла, потому что генералъ-прокуроръ парламента, Ле-Пельтье де-Сенъ-Фаржо, былъ человѣкъ очень добросовѣстный, желавшій хорошенько обсудить дѣло. Прежде всего онъ хотѣлъ узнать, по какимъ законамъ управляются іезуитскія имущества, и такъ какъ въ просьбѣ своей къ королю іезуиты ссылались на свои .уставы, то онъ пожелалъ видѣть эти уставы. Прокураторъ парижской іезуитской обители,
— 349 —
о. Монтинъи, слѣдуя этому требованію, представилъ парламенту печатный экземпляръ уставовъ ордена; это было величайшее безразсудство, когда-либо совершенное іезуитами, и вскорѣ они горько раскаялись въ такомъ поступкѣ *}. Въ уставахъ этихъ было положительно сказано, что всѣ имущества іезуитовъ составляютъ общее и нераздѣльное достояніе Ордена; что ни обители, ни коллегіи, никакія другія заведе-’нія ихъ не могутъ имѣть ни малѣйшаго собственнаго имущества; что всѣмъ этимъ достояніемъ ордена, разсѣяннымъ по всѣмъ странамъ свѣта, должно завѣдывать главное начальство ордена, и что безъ позволенія генерала нельзя отчуждать ни малѣйшей бездѣлицы. Изъ всего этого ясно слѣдовало, что каждый начальникъ всякаго іезуитскаго заведенія былъ просто повѣренный генерала, что предпріятія о. Лавалетта были не частныя, а орденскія, что мартиникскія плантаціи принадлежали не о. Лавалетту и не сенъ-пьерской обители, а всему обществу Іисуса, и что, слѣдовательно, все общество было отвѣтственно за долги дома Лавалетта и коми. Такъ разсудилъ генералъ-прокуроръ, и парламентъ 8- мая 1761 г. постановилъ въ этомъ смыслѣ рѣшеніе. Оно состояло въ томъ, что всѣ Французскіе іезуиты были признаны повинными въ уплатѣ по векселямъ Лавалетта, выданнымъ дому Ліонси и Гуфръ съ придачею 50,000 ливровъ вознагражденія, а также къ уплатѣ по взысканіямъ дома вдовы Гроккъ и сынъ и всѣхъ прочихъ кредиторовъ Лавалетта,— всего тй сумму почти 3 милліоновъ ливровъ; за это всѣ мартиникскія владѣнія сенъ-пьерской обители оставались въ собственность ордену.
Такъ кончился этотъ знаменитый процессъ; когда публика узнала исходъ его, воспослѣдовалъ неудержимый взрывъ восторга, потому что любовь массъ къ іезуитамъ давно прошла и уступила мѣсто довольно извинительной ненависти.
*) Въ 6 книгѣ этого сочиненія будутъ показаны чрезвычайныя слѣдствія, которыя имѣло сообщеніе уставовъ ордена нарсудъ парламенту.
ОГЛАВЛЕНІЕ
І-го ТОМА.
КНИГА I. —УЧРЕЖДЕНІЕ ОРДЕНА ІЕЗУИТОВЪ.
ГЛАВА	I.	Игнатій Лойола......................................  1
—	II.	Продолженіе. — Первые семь іезуитовъ................ 12
—	III.	Лойола въ Римѣ....................................   26
—	IV.	Учрежденіе и уставъ новаго ордена................... 40
—	V.	Игнатій Лойола— генералъ іезуитовъ.................. 48
КНИГА II. —ГРОМАДНОЕ УСИЛЕНІЕ и ПОЛИТИКА ІЕЗУИТОВЪ.
ГЛАВА I. Іезуитскія миссіи въ отдаленныхъ частяхъ свѣта:
1.	Іезуитскія миссіи въ Азіи.......................... 73
2.	Іезуитская миссія въ Африкѣ........................102
3.	Іезуитскія миссіи въ Америкѣ.......................108
— И. Могущество іезуитовъ въ Европѣ ...	...	.	122
1.	Могущество іезуитовъ въ Италіи.....................128
2.	Могущество іезуитовъ въ Португаліи	140
3.	Власть іезуитовъ въ Иснаніи........................154
4.	Власть іезуитовъ во Франціи........................160
5.	Власть іезуитовъ въ Германіи и въ	сосѣднимъ странахъ 169
6.	Власть іезуитовъ въ Англіи и въ сѣверныхъ государствахъ .............................................  217
КНИГА ІІІ. - НРАВСТВЕННОСТЬ ІЕЗУИТОВЪ или ОБѢТЪ ЦѢЛОМУДРІЯ.
ГЛАВА I Соблазнительныя происшествія въ орденѣ...................227
— II. Духовная дисциплина и процессъ Жираръ-Кадьеръ . . .	243
п
КНИГА IV.— БЕЗКОРЫСТІЕ ІЕЗУИТОВЪ или ОБѢТЪ БѢДНОСТИ.
ГЛАВА I. Исповѣдальни, какъ средство наживаться..............
— II. Грабежъ и воровство у мірянъ и у духовныхъ .... — III. Торговля, лихоимство и злостное банкротство іезуитовъ .
263
285
329
У