ЕЖЕНЕДѢЛЬНЫЙ

ЛИТЕРАТУРНО-ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ
ЖУРНАЛЪ.
Отдѣльн. № журн; «Сѣверъ» въ СІІБ.— 20 к., съ иерее.—30 к., съ книгою—60 в., съ пѳрѳс.—75 в.
Объявленія—на 1-й стран, ѳжѳнѳд. обозр. «Вѳ°на»—по 60 к. н на поел. по--30 к. эа строку петита;
на послѣдней страницѣ журнала «Сѣверъ»—40 к. за строку нонпарели. (Въ страницы 4 колонны)
За перемѣну адреса петербургскаго на иногородній в иногородняго на петербургскій —1 руб.^
иногородняго на иногородній—30 к. (Необходимо прилагать старый печатный адресъ).

№ 13.

ГОДЪ ДВАДЦАТЫЙ.

1907 года.

ПОДПИСНАЯ ЦЪН А: безъ дзет, въ Спб. 6 р., еъ Перес. 7 р.; на 6 м. съ дост. и пер,—3 р. 50 к., на 3 м.—I р. 75 к., на I м.—00 к.

СѢВЕРЪ

195

196

Изть настроеній.
Ночь безпросвѣтная темна,
Какъ жизнь въ отчизнѣ нашей бѣдной...
Морозомъ вѣетъ отъ окна;
Свѣча трепещетъ, пламень блѣдный.
А за окномъ шумитъ мятель;
Въ ней плачъ какъ будто похоронный;
Не тянетъ въ теплую постель:
Брожу подавленный, безсонный...
Стучатъ и бьютъ виски... Порой
Какъ наяву встаетъ былое,
Встаетъ видѣній скорбный рой—
И душу, гложетъ горе злое:
Да, да! Они!.. Я узнаю
Бойцовъ отважныхъ, благородныхъ,
Кончавшихъ рано жизнь свою
Въ жестокихъ битвахъ... небезплодныхъ.
Они будили край родной
Отъ равнодушія и дремы,

Къ завѣтной цѣли шли одной,
Любовью къ родинѣ влекомы.
Какъ пилигримъ, что далъ обѣтъ
Увидѣть край святой, желанный,
Такъ эти люди много лѣтъ
Все шли къ землѣ обѣтованной.
Кахъ тотъ паломникъ, и они
Терпѣли лютыя невзгоды,
Насилья гнетъ въ неправды дни,
За то, что жаждали свободы...
И сколько ихъ, добра друзей,—
Искавшихъ свѣта, душъ мятежныхъ,—
Ихъ полегло средь пустырей,
Въ глухомъ краю бурановъ снѣжныхъ...
Да, имъ чужда была боязнь;
Съ мечтой о волѣ ненапрасной,
Геройски шли они на казнь
За право родины несчастной ..
Петръ Быковъ.

Въ пограничной глуши.
Романъ изъ жизни юго-западнаго края, H. Н. Брешко Брешковскаго.
(Продолженіе).

&

XII

„Дорогая мама!
Прости, что я такъ
УЩ&’л
долго тебѣ не писалъ. Все
собирался. То служба мѣшала; зимою у нашего брата
акцизнаго чиновника, особенно
много дѣла. Ну, что твои хло­
поты объ увеличеніи папиной пенсіи?
Дѣйствительно, трудно жить на такіе
гроши. Ты бы насѣла на тетю Соню: у
нея тамъ есть кой-какія связи.
А я отъ скуки возобновилъ заня­
тія музыкой, купилъ въ здѣшнемъ
магазинѣ за три рубля скрипку, самую лучшую,
какая только была. Вчера вечеромъ игралъ сере­
наду Брага, пальцы какъ деревянные, не слушаются.
У меня во дворѣ сосѣдъ—почтовый чиновникъ,
зовуетъ его — навѣрное, ты никогда не слышала
такой курьезной фамиліи—Безштанько. Ты нарочно
скажи тетѣ Сонѣ—она сдѣлаетъ презрительную гри­
масу и поднесетъ къ носу надушеный платокъ. Это
жалкая рабочая кляча съ грубой хамской душой. У
него жена—красивая кроткая женщина. Ни за что
жизнь пропала. Онъ ее изводитъ сценами ревности.
Можешь себѣ вообразить, что это такое! Я ей даю
читать книги, развиваю ее. Ты, ради Бога, не поду­
І

,

/ОжКу

май ничего дурного. Просто человѣческое отношеніе
къ забитому существу.
Ha-дняхъ познакомился на заводѣ съ его владѣль­
цемъ графомъ Булгакомъ. Сухой, корректный, над­
менный; говоритъ прекрасно на всѣхъ европейскихъ
языкахъ. Только что вернулся изъ за границы. Жи­
ветъ одинъ, какъ палецъ, въ восьмидесяти комнатахъ
и жалуется, что ему надо пристроить спальню, по­
тому что всѣ комнаты проходныя. Чудакъ! Вотъ они,
богачи! Сами не знаютъ, чего хотятъ. Нужно будетъ
осмотрѣть его домъ. Это не домъ, а цѣлый дворецъ.
Говорятъ есть старинная мебель, картины.
Очень радъ, что тебѣ нравится по моимъ пись­
мамъ Лащъ. Немного дикарь, а между тѣмъ какое
золотое сердце. Мы съ нимъ дѣлали эскападу на кон­
трабандистовъ, отбили партію безпатентнаго и без­
пошлиннаго спирта. Пришлось стрѣлять. Бѣднягу Лаща
сильно изранили, но и меня порядкомъ помяли. Раз­
скажи тетѣ Сонѣ. Это цѣлая глава изъ страшнаго
романа. Зимняя ночь, такая темная, что зги не видать.
Кстати, что такое зга? Помню еще въ гимназіи мы
спрашивали учителя словесности. Онь тоже не
могъ объяснить... Мы притаились у опушки лѣса и
ждемъ. Ждемъ, вооруженные до зубовъ, -jusqu’aux
dents, какъ говорятъ французы. Показались контра
бандисты, мы выскочили изъ засады - и пошла по­
тѣха. Револьверные выстрѣлы, звонъ сабельныхъ уда­
ровъ. Они тоже отчасти дрались. У нихъ бучки. Это

197

СѢВЕРЪ

длинныя палки, а на концѣ свинцовый шаръ, вели­
чиною съ два добрыхъ кулака. Непремѣнно разскажи
тетѣ Сонѣ. Она мнѣ такъ и не пишетъ.
Кончилась одна глава романа, начинается вторая.
Привожу я раненаго Лаща въ заѣздный домъ,—такъ
здѣсь называются постоялые дворы—а тамъ драгун­
скій офицеръ фонъ-Гогель застрѣлилъ бессарабскаго
помѣщика, предполагая, чтототъ шулеръ. А тотъ вовсе и
не думалъ быть шулеромъ, честная личность. Во­
обще этотъ фонъ-Гогель—ужасная дрянь: пьяница,
нахалъ, а когда нарвется на дѣйствительно храбраго
человѣка, могущаго дать отпоръ, оказывается трусомъ.
Лащъ его отлично проучилъ. Но это еще не конецъ.
Есть въ Покутѣ частный адвокатъ-еврей Магнеръ.
Онъ пописываетъ въ газетахъ. На свою голову, онъ
послалъ корреспонденцію и про этотъ случай. Назвалъ
фонъ-Гогеля башибузукомъ. Такъ и корреспонденція
озаглавлена. И отомстилъ же ему фонъ-Гогель! На
этотъ разъ онъ проявилъ себя уже настоящимъ баши­
бузукомъ. Напоилъ цѣлый взводъ солдатъ, самъ на­
пился съ молодыми корнетами. Часу въ третьемъ
ночи солдаты оцѣпили домъ этого Магнера, а Гогель
съ товарищами ворвался и давай рубить шашками.
Искрошили пьянино, зеркала, мебель въ гостиной, а
потомъ ворвались въ спальню и стащили за ноги съ
постели Магнера и его жену за волосы. Вопіющее
безобразіе! И какъ съ гуся вода. Ничего ему не было
и врядъ-ли будетъ. Военные—это замкнутая каста,
которая своего ни за что не выдастъ. Имъ здѣсь все
проходитъ безнаказанно. Общественное мнѣніе—они
на него плюютъ, да и какое у насъ общество? Все
это мелкота, бѣдная, даже нищая. А богатые польскіе
помѣщики—тѣ живутъ гордо, тѣснымъ обособленнымъ
кружкомъ, презираютъ насъ и, говоря правду, имѣк тъ
на это полное право. Какъ же не презирать такихъ
администраторовъ и обрусителей, какъ знакомый
тебѣ становой?
У меня завелись долги, но это меня не особенно
печалитъ. У кого изъ чиновниковъ нѣтъ долговъ? Да!
Лащъ, когда узналъ о разгромѣ Гогелемъ этого кор­
респондента Магнера, то выразилъ публично Магнеру
сочувствіе и обѣщалъ Гогеля убить при случаѣ. Во­
обще Лащъ живетъ, какъ говорится, на вулканѣ. Про­
тивъ него ополчились самые разнообразные элементы:
Гогель, становой, офицеры пограничной стражи и вдо­
бавокъ еще поклялся ему отомстить контрабандистъ
Коркеръ, единственный оставшійся въ живыхъ изъ
трехъ братьевъ Коркеровъ. Двоихъ Лащъ отправилъ
на тотъ свѣтъ.
Видишь, какіе ужасы у насъ, въ нашей тихой
захолустной глуши.
Граница!
Ну, до свиданія, мама, до слѣдующаго письма. За
многословіе не сердись. Вечеръ длинный, а дѣлать ни­
чего не хочется. И на душѣ какъ-то не по себѣ. Я
и расписался. Обнимаю тебя крѣпко
Твой сынъ И. Маковъ“.
ХПІ.

У Макова навсегда остался въ памяти этотъ ве­
черъ... Долго не рѣшалась прійти къ нему Маланья
Ѳоминична. Онъ просилъ ее, умолялъ, запугивалъ,
что натворитъ рядъ безумствъ.
Наконецъ пришла... Въ комнатѣ было жарко,
темно и только въ выгорающей печкѣ вздрагивали
красноватые отблески. Трепетнаго, перемѣнчиваго
свѣта хватало лишь озарить фигуру сидѣвшаго Ма­

198

кова. А дальше, куда не проникали вспыхивающіе
отблески, шевелились какія-то тѣни... Было тихо.
Груда пылающихъ углей жила своей красивой таин­
ственной жизнью. То пробѣгало по нимъ дрожью
легкое пламя, то исчезало и появлялся нѣжный пе­
пельный налетъ. Чье-то немолчно работавшее дыханіе
сдувало его, уголья червонѣли и опять начиналась
капризная, шаловливая огненная пляска.
Маковъ слѣдилъ за этой фантастической игрой,
то забываясь на мгновеніе, то чутко прислушиваясь,
не стукнетъ-ли дверь. И онъ думалъ, что въ такіе
вечера, когда за окнами жутко и холодно, а здѣсь
у догорающихъ конвульсивно борющихся со смертью
угольевъ такъ уютно тепло и тихо, и когда съ ми­
нуты на минуту должна прійти женщина, которую
онъ покроетъ поцѣлуями, въ такіе вечера жизнь хо­
роша и прекрасна...
И она пришла. Робко, осторожно скрипнула дверь,
закрылась и, точно спасаясь отъ кого-то, къ Ивану
Алексѣевичу быстро пошла Маланья Ѳоминична, вы­
сокая, закутанная платкомъ, шуршащая платьемъ. И
свѣжее лицо и платокъ были холодные.
— Здѣсь никого нѣтъ? — пугливо озиралась она,
не отвѣчая на его поцѣлуи.
— Разумѣется, никого, моя дорогая. Кто же мо­
жетъ быть, кромѣ меня?
— А я думала... Я такъ боюсь... Иванъ Алексѣе­
вичъ, голубчикъ мой родненькій, я такъ намучилась...
Иду черезъ дворъ, а мнѣ мерещется, что за мной
кто-то подглядаетъ... Я на минуточку...
— Вздоръ! Какія минуточки!—возразилъ Маковъ,
руками собственника разматывая тяжелый бахромча­
тый платокъ.
— И рада бы, да нельзя. Дѣвчонкѣ сказала, что
иду къ Бермановой. Онъ ее все разспрашиваетъ, дѣвчонку-то, гостинцы даетъ, чтобъ она ему только про
меня все говорила. А чего и говорить? Вотъ развѣ
теперь. А до васъ я была, какъ стеклышко... Никого
не знала и въ думкахъ ничего не было...
— Развѣ?
— Чтобъ я съ этого мѣста не сошла!
— То-то! Я, вѣдь ревнивый! Ну, поцѣлуй меня!
Ты не умѣешь цѣловаться! Крѣпче, вотъ такъ!
Комната закружилась, поплыла куда-то и если-бъ
Маланья Ѳоминична знала, что въ двери стучитъ
мужъ, она, забитая, робкая, не оторвалась-бы отъ
этихъ ласкъ, которыхъ она никогда не знала и по
которымъ изголодалось все ея существо.
Тѣсно прижавшись другъ къ другу, они молча си­
дѣли у печки. Уголья уже истомились бороться, гасли,
тускнѣли. Все больше и больше обволакивалъ ихъ
густой налетъ пепла.
Маланья Ѳоминична рванулась.
— Пора! И крѣпко не хочется, а пора!
— До завтра?
—■ Я же сказала. Пустите меня, Иванъ Алексѣе­
вичъ.
Маланья Ѳоминична ушла...
Томный, съ блуждающей улыбкой, онъ повалялся
на диванѣ, потомъ зажегъ лампу и сталъ писать
матери. Въ длинномъ письмѣ онъ предлагалъ ей не
думать ничего дурного объ его отношеніяхъ къ женѣ
почтоваго чиновника.
Письмо Иванъ Алексѣевичъ окончилъ не сразу.
Нѣсколько разъ хваталъ свою трехрублевую скрипку
и начиналъ пиликать валашскую серенаду Брага.
А Поликарпъ Еремѣевичъ, проклиная собачью
жизнь свою, раздѣлывалъ городскую почту. На этотъ

199

СѢВЕРЪ

разъ какимъ-то чудомъ зубы его подвязаны не были
и только на вихрастой макушкѣ борозда въ жидкихъ
и прямыхъ волосахъ напоминала о тупо стягивавшемъ
голову платкѣ.
Маланья Ѳоминична измѣнилась. Любовь переучила ее. Изъ мягкой и робкой женщины, которая
въ рѣдкихъ случаяхъ дерзала дать отпоръ мужу въ
его обидахъ и при­
диркахъ, она выростала въ сильную,
гордую. Этой рѣз­
кой перемѣны не
могъ не замѣтить
Поликарпъ Еремѣевичъ. Она его
смущала, трево­
жила. Она его за­
стигла врасплохъ.
Онъ любилъ же­
ну, любилъ посвоему, грубо, да­
же
болѣзненно
Даже любилъ мучительнымъ
острымъ чув­
ствомъ некраси­
ваго, неинтерес­
наго и тусклаго
человѣка, сознаю­
щаго, что никогда,
никогда не отвѣ­
тятъ ему.
Сначала Ма­
ланья Ѳоминична
прятала отъ мужа
тѣ книги, что да­
валъ ей читать
Маковъ.
А за­
тѣмъ — это было
едва-ли не послѣ
перваго ихъ вече­
ра, она стала умы­
шленно расклады­
вать книги на вид­
ныхъ мѣстахъ.
— Это еще что
такое?— спросилъ
мужъ, по обыкно­
венію, строго.
— Чи жъ тьГне
видишь? Книжки.
И она смотрѣ­
ла ему въ лицо
китайскими, зату­
маненными поволокой, глазами.
И этотъ взглядъ и спокойствіе и то, что жена
расцвѣла, стала пышнѣе, — все это кинуло въ злость
мужа.
— Ну да, я отлично вижу, что это такое, не по­
вылазило; слава Богу, грамотный. Откуда сія благо­
дать?
— Отъ сосѣда Берманова носитъ.
— Какое же ты имѣешь право брать отъ незнакомаго человѣка? Еще бы кто добрый, а то франтикъ,
пустая голова, паничъ медовый!
Лицо жены стало негодующее, гнѣвное и онъ убѣ­
дился, что китайскіе глаза могутъ метать искры. И

200

заговорила она такимъ языкомъ, котораго онъ ни­
какъ не ожидалъ:
— А ты думалъ обо мнѣ когда-нибудь? Кромѣ
какъ объ моемъ тѣлѣ? О душѣ моей думалъ? Да
пойми же ты, наконецъ, Поликарпъ Еремѣичъ, жить
мнѣ нечѣмъ, понимаешь, нечѣмъ? Что я вижу, что я
дѣлаю ввечеру одна? Шью, твои драные чулки штопаю.
И все одна, одна.
Какъ я еще го­
ворить не разу­
чилась. Хочется
услышать разум­
ное слово, хоть въ
книжкѣ его про­
читать. А ты мнѣ
когда-нибудь при­
несъ книжку, по­
думалъ когда-ни­
будь объ этомъ?
Ты приносишь съ
собою полный
ротъ мужицкихъ
словъ. О, ты у
меня на это щед­
рый — на грызню,
да на паскудства.
Поликарпъ Еремѣевичъ молчалъ.
Онъ не зналъ, что
ему отвѣтить и пу­
стилъ въ ходъ
иронію.
— Не могу я
съ вами вести бе­
сѣду, глубокоува­
жаемая мадамъ,
ужъ оченно про­
межъ нами непро­
ходимость выро­
сла. Я —человѣкъ
темный, глупый,
можно
сказать,
почтовая кляча, а
вы—особа дели­
катная,
образо­
ванная, съ возвы­
шеннымъ
поле­
томъ образа мы­
слей. Не приложу
своего мужичьяго
разуму, гдѣ вы
всего этого самаго
набрались.
Про
то вамъ знать,
тольки не у пани
Балтуць, которая вамъ плюхи давала. Слаще меду
было. Я помню, все помню. Какъ хляснетъ, бывало,
ажъ скула затрещитъ, мало не разлетится.
Маланья Ѳоминична отвернулась. Гримаса през­
рительнаго состраданія подернула лицо ея.
— Та не кривляйся ты, ради Господа, не кривляйся.
— Если-бъ ты зналъ, какой ты гадкій, та противный.
— А, я противный? Вотъ я сейчасъ тебѣ покажу,
какой я противный!—угрожающе двинулся къ ней.
Она стояла не шелохнувшись.
— Тронь только! Попробуй!
— А что жъ тогда будетъ?—вызывающе спросилъ
онъ съ блѣдной кривой улыбкой.

201

202

СѢВЕРЪ.

Въ ученьи.— Гравюра съ картины проф. В. Е. Маковскаго.
— Убѣгу я отъ тебя—вотъ что. ’
— Осмѣлюсь спросить—куда?
— Про то уже мои хлопоты. Туда, гдѣ тебя нѣтъ.
— Вотъ какъ! Хорошо же, "хорошо! Aff да же­
нушка! Житье! Вездѣ желанная гостьюшка. Не къ
господамъ-ли офицерамъ? Плохая защита. Потѣшится,

потѣшится и на’другой же день по шеямъ протуритъ.
Гони, скажетъ денщику, эту дрянь, въ шею гони!
Хлопнувъ дверью, Маланья Ѳоминична выбѣжала
въ сѣни. Поликарпъ Еремѣевичъ одинъ остался по­
среди комнаты.
(Продолженіе слѣдуетъ).

203

204

СѢВЕРЪ

Проблескъ надежды.
Разсказъ Мориса Леблона, переводъ
Онъ имѣлъ обыкновеніе колесить каждое лѣто вдоль и
поперекъ Франціи, быстро катясь по каменистымъ боль­
шимъ дорогамъ, или по маленькимъ, извилистымъ тропинкамъ,
подъ тихое, размѣренное шуршаніе колесъ своего велосипеда.
Онъ любилъ ту жизнь, что трепещетъ подъ сѣнью отжив­
шихъ предметовъ, любилъ прелесть заброшенныхъ храмовъ,
разрушенныхъ стѣнъ, заглохшихъ, одинокихъ прудовъ.
Въ этомъ году онъ избралъ себѣ чудную мѣстность по
теченію Орна, старую феодальную землю, таинственную и
суровую, и однажды, на опушкѣ лѣса, замѣтилъ старинный
замокъ, или скорѣе ферму, простаго, но приличнаго и почтен­
наго вида, стоявшую въ глубинѣ большаго двора, окружен­
наго всякими хозяйственными строеніями. Онъ вошелъ. По­
жилая женщина, съ болѣзненнымъ лицомъ, въ крестьянской
одеждѣ, но съ осанкой и манерами благовоспитанной лич­
ности, вышла къ нему навстрѣчу. То была владѣлица замка.
Она согласилась сопровождать его при осмотрѣ ея жилища,
хотя и предупредила, что онъ не найдетъ въ немъ ничего
особенно интереснаго.
И въ самомъ дѣлѣ, домъ былъ совершенно обыкновенный,
обстановка самая банальная; большія пустыя комнаты, испор­
ченныя отвратительными обоями, общій видъ запущенности,
нигдѣ ни одного уютнаго, интимнаго уголка. Но посѣтитель
не могъ удержаться отъ восторженнаго восклицанія передъ
тѣмъ зрѣлищемъ, которое открывалось съ главнаго балкона.
Передъ нимъ разстилался чудный французскій садъ, восхи­
тительно правильный, состоявшій весь изъ симметрично рас­
положенныхъ клумбъ и параллельныхъ аллей, украшенный
маленькими деревцами, подстриженными самымъ забавнымъ
и причудливымъ образомъ, въ формѣ различныхъ животныхъ
и предметовъ. То былъ настоящій, старинный садъ, полный
прелестной претензіи, въ томъ вычурномъ и искусственномъ
вкусѣ, которымъ отличались наши предки.
Восхищеніе незнакомца, казалось, понравилось старушкѣ.
Она любезно провела его по всему своему владѣнію. Были
тамъ всевозможные старинные цвѣты, которыхъ не встрѣ­
тишь уже теперь нигдѣ, за исключеніемъ какого нибудь глу­
хого уголка провинціи, цвѣты забытые, вышедшіе изъ моды.
Она сорвала нѣсколько цвѣтковъ и дала ему, какъ даютъ
что нибудь очень цѣнное. Вскорѣ они достигли конца сада,
небольшой террасы, возвышавшейся надъ свѣжей и мирной
долиной.
Она сѣла, признаваясь, что очень устала. Они начали раз­
говаривать. Нѣкоторыя слова, ею произнесенныя, свободное
изящество ея рѣчи, возбудили его любопытство; ему захотѣ­
лось узнать тайну, скрывавшуюся въ этомъ, какъ казалось
ему, странномъ существованіи. Она жила тутъ уже тридцать
лѣтъ, съ двумя слугами, никогда не выходя за ворота своей
усадьбы, не видя никого, не имѣя другой радости или развле­
ченія, кромѣ ухода за садомъ. Почему? Почему этотъ печаль­
ный голосъ? Почему этотъ общій видъ человѣка, разбитаго
судьбой, живущаго только своей покорностью, внѣ всякой
надежды, внѣ жизни?
Вечеръ надвигался, тихій, глубоко спокойный. Подъ высокой
травой долины слабо журчала рѣчка. Была ли то наболѣвшая
потребность отвести съ кѣмъ нибудь душу, или просто стар­
ческая болтливость, или же наконецъ избытокъ горя, не­
вольно рвущійся наружу, но она заговорила сама, безъ осо­
беннаго понужденія съ его стороны. Разсказъ былъ не дли­
ненъ. Нѣсколько короткихъ фразъ... Да и жизнь каждаго изъ
насъ не заключается ли въ сущности въ нѣсколькихъ фра­
захъ, въ немногихъ словахъ?
— Я была счастлива, monsieur. Да, въ продолженіе десяти
лѣтъ я была совершенно счастлива, я любила своего мужа,
добраго и прекраснаго человѣка, и любила своихъ дѣтей. О,
дѣти мои, дѣти! У меня ихъ было пятеро. Вы слышите? Пя­
теро! Сначала три дочери, а потомъ два мальчика. Мы жили
недалеко отъ Парижа въ хорошенькомъ домикѣ...
А потомъ, вотъ что случилось въ теченіе одного мѣсяца.
Однажды вечеромъ мужъ мой вернулся домой въ лихорадкѣ, съ

съ французскаго М. Д. Полторацкой.
потрясающимъ ознобомъ... Болѣзнь усилилась... Онъ умеръ три
дня спустя... И обѣ мои старшія дочери также заболѣли, и
обѣ умерли на той же недѣлѣ. Потомъ насталъ чередъ моеги
старшаго сына, а потомъ и послѣдней дочери, и оба они
также умерли... А потомъ, наконецъ, заболѣлъ и послѣдній,
мой самый младшій, маленькій мальчикъ, только что отнятый
отъ груди...
Она дрожала всѣмъ тѣломъ. Отчаяніе ея даже теперь
было такъ велико, такъ безпредѣльно, что она не замѣтила
смущенія незнакомца.
— Ну и что же? что же?—проговорилъ онъ. — Договари­
вайте... Маленькій, младшій, онъ тоже умеръ, какъ и другіе?
— Не знаю,—отвѣтила она едва слышно.
— Какъ?.. Вы не знаете?..
— Нѣтъ... я слишкомъ много выстрадала. Всѣ эти смерти;
отецъ, четверо дѣтей и этотъ послѣдній, который также
долженъ былъ умереть... я съ ума сходила отъ горя, у меня
не хватило мужества, нѣтъ, я не хотѣла знать, я хотѣла со­
хранить надежду, хотя бы самую слабую, хотя бы только
сомнѣніе, и... я убѣжала!..
Онъ порывисто пожалъ ея руку:
— Какъ его звали, младшаго?
— Жоржъ...
Онъ вдругъ вкочилъ на ноги. Старуха плакала, погло­
щенная своими воспоминаніями. О, эта душу раздирающая
повѣсть, разказанная ему опекуномъ по выходѣ его изъ учи­
лища, повѣсть собственной его жизни, внѣ всякаго сомнѣнія,
и вдругъ теперь приходится ему ее слышать изъ устъ этой
старой крестьянки.
— Мать моя!..—прошепталъ онъ. Что то трепетало у него
въ сердце, глубокое волненіе овладѣло имъ, хотя онъ и не
чувствовалъ къ ней никакого влеченія, но чудесность этой
встрѣчи совершенно потрясла его. Онъ уже готовъ былъ
опуститься передъ ней на колѣни, заключить ее въ свои объ­
ятія... Въ эту минуту она заговорила опять:
— Умеръ ли онъ? По всей вѣроятности, да; но я въ этомъ
не увѣрена; можетъ быть онъ и живъ, мой Жоржъ! Съ тѣхъ
поръ я не хотѣла справляться, потому что боялась узнать
правду; я заперлась здѣсь, куда до меня не доходятъ никакія
вѣсти, и ждала... Жду и теперь, чтобы случай привелъ его
ко мнѣ. Буду ждать до смерти; недолго уже теперь... еще нѣ­
сколько мѣсяцевъ...
Она закашлялась. Онъ смотрѣлъ на нее печально. Гово­
рить ли ему? Открыться ли ей? Ничто не побуждало его къ
этому; никакой инстинктъ, никакой порывъ любви къ этой
тщедушной старушкѣ, совершенно ему неизвѣстной два часа
передъ тѣмъ. Но не долженъ ли онъ доставить ей это по­
слѣднее утѣшеніе? Не прямая ли это обязанность?
Онъ почувствовалъ, что нѣтъ. Она не успѣетъ насладиться
своимъ счастьемъ, чтобы не сожалѣть о немъ теперь самымъ
горчайшимъ образомъ. Какое будетъ для нея угрызненіе со­
вѣсти, какое ужасное страданіе, если она вдургъ узнаетъ,
что пропустила тридцать лѣтъ любви, самопожертвованія,
гордости, тридцать лѣтъ настоящаго материнства! Вознагра­
дитъ ли ее радость свиданія съ нимъ за мучительное сожа­
лѣніе о томъ, почему она не нашла его раньше, въ особен­
ности же за еще болѣе мучительное сознаніе того, что она
сама добровольно покинула его?
О, нѣтъ, онъ не скажетъ ей ничего. Онъ не задуетъ
своимъ дыханіемъ едва тлѣющій огонекъ этого бреннаго су­
ществованія! Она создала себѣ здѣсь, въ этой старинной
обстановкѣ, между этимъ жилищемъ прошлаго столѣтія и
этимъ искусственнымъ садомъ, бѣдный маленькій призракъ
счастья, котораго не слѣдовало касаться. Она избрала для
себя неизвѣстность. Пусть же она и угаснетъ въ успокои­
тельномъ самообманѣ этой неизвѣстности!
Онъ взялъ ея худощавую руку и покрылъ поцѣлуями
каждую ея морщину. Потомъ ушелъ, унося съ собой, какъ
единственное воспоминаніе объ этой встрѣчѣ, цвѣты, сор­
ванные его матерью.
Конецъ.

Редакторъ-издатель Н. Ѳ. Мертцъ.

СОДЕРЖАНІЕ:
ТЕКСТЪ: «Изъ настроеній», стихотвореніе П. В. Быкова.— «Въ пограничной глуши», романъ изъ жизни юго-западнаго
края, Н. Н. Брешко -Брешковскаго (продолженіе).—«Проблескъ надежды», разсказъ Мориса Леблона, переводъ съ французскаго
М. Д. Полторацкой,—Справочный указатель.
РИСУНКИ: «Богомазъ», гравюра съ картины Г. Серегина.—«Горе», ориг. рис. для «Сѣвера» А. Чикина.—«Въ ученьи», съ
картины В. Е. Маковскаго.

205

206

СѢВЕРЪ

Справочный указатель.
ГАРМОНІИ
ВѢНСКІЯ
2-хъ рядныя 21 клапанъ

ГОЛОСА
БІЪЛАГО МЕТАЛЛА

мѣдныя планки

11 Р- 13 Р- 15 РЯ8 бас. 10 бас. 12 бас.
а СТАЛЬНЫЕ ГОЛОСА
мѣдныя планки
16 Р. 20 р. 24 Р8 бас. 10 бас. 12 бас.
и

дороже.

Самоучитель 1 р.

РОЯЛЬНЫЯ
1
1

Й
й
й

однорядныя
голос.

’БГБЛАГО МЕТАЛЛА

11 Рч 12р., ІЗ'/.Р.

СТАЛЬН. ГОЛОСА
17 р., 20 Р.

2-хъ рядныя
г ОЛ О С А

* БІЪЛАГО МЕТАЛЛА
20 р.
СТАЛЬНЫЕ ГОЛОСА
30 ѵ.

Ога
о

И.А. НОВИКОВЪ^
МОСКВА

СРѢТЕНКА

Щ

СКЛАДЪ МУЗЫКАЛ. ИНСТРУМЕНТОВЪ. Ш
ПРЕйСЪ-КНРАНТЪ БЕЗПЛАТНО.

Ігггіеігігігіаіаіг
6—977—2
>СкЛАДЬ|ЧАЕВЪ4

I
г ° АЛО С КВ А
ПОНРОВКАД-ТЮНЕЛОВА.

1

‘ знаменитый "
ДУБИНИНСКІЙ

ЧАЙ ЦАРСКАЯ РОЗА
* Ненчао *

полученъ свѣжій, но­
ваго урожая.—Каче­
ство чая необыкно­
венно высокое. На
пробу можно выпи­
сать фунтъ этого чая
за 1 р. 80 к. съ пе-і
рес. на нашъ счетъ.]

Въ главной конторѣ журнала
„СѢВЕРЪ“
(С.-Петербургъ, Невскій, 170)

ПРОДАЕТСЯ

„ПРИМА‘Ч

БОЛЬШАЯ КАРТИНА,
отпечатанная въ 23 краски,
ПРОФЕССОРА

Ю. Ю. КЛЕВЕРА
новѣйшее двухств ружье центр, боя, затворъ
тройной всемірно извѣстной фабрики орудія
въ Герсталь-ЛьеЛѣ. стволы стальные, лѣвый
чокъ, замки подкладные, кал. 12 и 16. Ружье
внѣ конкуренціи, прочное, красивое и съ вамѣчательнымъ боемъ—сдѣлано фабрикой на уди­
вленіе охотниковъ, поражающихся его дешевианой и высокими качествами. Цѣна 34 руб.

ВИНТОВКА СИСТ. ВИНЧЕСТЕРА,
кал. 22, замѣчательное орудіе для охоты на
крупн. птицу и мелкаго авѣря. Бой феноме­
нальный: на іоо шаговъ пули лозкатся въ
1 вершковый Кругъ. Цѣня всего 12 руб. Пат­
роны съ беадымн. порохомъ 3 р. за 100 шт-;
то хке, комнатные, да 250 шт. і р. 75

к.

Заказы исполн. наложен», платежомъ

0Р-ѵииньЯ. В. ТАРНОПОЛЬСКАГО,

„Вечерняя Заря“
Размѣръ картины 12X18
верш. Цѣна картины съ Пе­
рес. 5 р., а для гг. под­
писчиковъ „Сѣвера“ 1 р,
25 коп., съ наложеннымъ
платежемъ 1 р. 45 к.

207

208

СѢВЕРЪ

ВЫСШАЯ НАГРАДА на Междуна­
родной Гигіенической
Выставкѣ въ Парижѣ 1905 года.
П 17 Н ГТ П Т ’к

GRAND PRIX 1905

Слабыя въ развитіи или въ ученіи отставшія дѣти,
а также маложровные, себя слабо чувствующіе и нервные пере­
утомившіеся. легко раздражающіеся взрослые всякаго возраста
¥ограбляютъ, какъ укрѣпляющее средство, съ большимъуспѣхомъ

пр. ъинунена

4? д ни ц н і

’ематогенъ Д-ра ГОМЕЛЯ.
Аппетитъ увеличивается, душевный и тѣлесныя сиды повышаются,
воя нервная сиотева усиливается.
Имѣется во всѣхъ аптекахъ и аптекарскихъ магазинахъ.
Требуйте только настоящій Гематогенъ Д-ра ГОММЕЛЯ и не
допускайте навязывать себѣ поддѣлокъ.

I2-93Q-7

52- 669- 9

ИДЕАЛЬНЫЙ БЮСТЪ

_О..Е-^-дгтска я МОЛОЧНЯ Я MJ К (I
сгущенное

молоко

Ю

наилучшѳѳ средство для волосъ въ мірѣ; въ Россіи въ употребленія 30 л.!
Цѣна флакона і р. 50 коп., 2 флакона высылаются почтою за 4 рубля.
При каждомъ флаконѣ популярная брошюра
*Пл7ГАЛКТи
д-ра медицины Ю. Э. Фридлендера
уходъ за ними, болѣзни ихъ и лѣченіе съ помощью Элѳопата пр. Кинунѳна
Брошюра высылается желающимъ БЕЗПЛАТНО изъ главнаго склада Элѳопата
пров. Кинунена. С.-Петербургъ, Разъѣзжая, 13.
Продается во всѣхъ аптекахъ и аптекарскихъ магазинахъ Имперіи.

НЕСТЛЕЪ Д

Развитіе и

ПРОВИЗОРА Щл

укрѣпленіе груди

PILULES ORIENTALES

|

отъПОТА, ЗАГАРА, ВЕСНУШЕКЪ, УГРЕЙ,

ПРЫЩЕЙ И желтыхъ

пятень.

II

ПРОДАЕТСЯ ВЕЗДГЪТ^Л

^âPK.72ïâJfi
6-956-2

ТРКТЕ

„ОДОБРИВЪ“

только МИХАИЛА ЛЕБЕДЕВА

съ надписью, „ЭТИКЕТЪ утвер­
жденъ ПРАВИТ.-“
х

(Восточныя пилюли).
Единственное средство д'я
женщинъ быстро увеличить
размѣръ груди и пріобрѣсти
«й
W округленный,твердый и хо­
рошо развитый бюстъ. Га­
рантируется безопасность
лѳченія, которое можетъ
производится втай\
нѣ, незамѣтно для
ДРУ гя хъ. Фл ако нъ ст
ÏF )
объяснит, брошюRpofi 3 р. 50 в. съ
.
пересылкой.
Й \
J Ratié, Ph-en.
\ \ 5, Passage Verdeau,
\А Paris.
j 1 Депо; въ С.-Пѳ
а
Мл/тербургѣ, ацтек.ма
газ. Бюлера, Невскій пр., 49; въ Вар­
шавѣ, апт. Малиновскаго: въ Одессѣ и Ро­
стовѣ на Дону апт. Лемме н Ко, въ Мо­
сквѣ, апт. Г. Брунсъ, Маросейка, въ
Кіевѣ —Юротат.8—965—3

ОТ

а

3

'УНИЧТОЖАЕТЪ

Л

корнемъГ

г мозоли съ
I ІГродмлпся еездѣ. Цѣна 35 коп. ||

15-937-"

Просимъ бырізатъ!

ПРЕДОСТЕРЕЖЕНІЕ!!

Просимъ вырѣзать/

Стоить появиться хорошему продукту,
Стоить пріобрѣсти извѣстность его у публики,
Стоитъ заручиться большимъ сбытомъ

” ПОДД-БЛНИ.
Въ 1828 году основатель фирмы
Ванъ-Гутенъ Былъ привиллегированъ Гол­
ландскимъ Королевскиліъ Пекретолгъ какъ

ИЗОБРѢТАТЕЛЬ
КАКАО ВЪ ПОРОШКѢ.
Большой успѣхъ КАКАО ВАНЪ-ГУТЕНЪ выз­
валъ многочисленныя подражанія, но ВСѢ­
МИ ПРИЗНАНО (одно сравненіе даетъ легко
убѣдиться), что ни одно изъ нихъ нельзя
сравнить съ ПРОДУКТОМЪ ИЗОБРѢТАТЕЛЯ
ВАНЪ-ГУТЕНЪ какъ растворимостью, такъ
равно и превосходствомъ вкуса.
Теперь появились въ Россіи поддѣлки нашего всемірно-извѣстнаго

ЧИСТАГО голландскаго

КАКАО ВАНЪ ГУТЕНЪ

VAN HOUTEN’S REINER CACAO.

Просимъ бырізать!

Потребителей нашего какао стараются обмануть по­
средствомъ поддѣлки нашего этикета, подражанія нашей
упаковкѣ и нашихъ жестянокъ, придавая этимъ поддѣл­
камъ совершенно схожій видъ, какъ цвѣтомъ этикета,
такъ и печатью Иногда пользуются даже именемъ схо­
жимъ съ нашимъ: такъ въ послѣднее время появилась въ
продажѣ поддѣлка подъ именемъ какао Ванъ-Гаптенъ
(А. van Hauten & Сіе) вмѣсто какао Ванъ-Гутенъ (С. J. van
Houten & Zoon), разсчитывая на то, что покупатель не за­
мѣтитъ эту разницу, такъ какъ въ остальномъ вся упаков­
ка, форма жестянки и этикетъ, совершенно сходятся съ
нашими и легко могутъ ввести покупателя въ заблужденіе.
Поэтому въ интересахъ публики просимъ обращать
особенное вниманіе на изображенный здѣсь ярлыкъ и воз­
вращать при покупкѣ всякія поддѣлки подъ нашу фирму.

3 ля сравненія при покупкѣ

С. J. VAN HOUTEN & ZOON

настоящаго какао Ванъ-Гутенъ.

WEESP (Holland).

Просимъ бырізать!

а

Зля сравненія при покупкѣ

настоящаго какао Ванъ-Гутенъ.

Типографія Я. БАЛЯНСКАГО, Загороди, пр., прот. Технолог. Инет. д. № 74.

I

СП