/
Author: Неупокоев В.И.
Tags: история крестьянство история литвы издательство наука крестьянский вопрос литва
Year: 1976
Text
В.И.Неупокоев
^^"'»*^Г^ГН,^*ТГТГ~^'ГГЯ»,»ЧГТТТ-т[1|Г1-рггут J -||M|IIIIIJIJUUT1 MvWhMUi*.УдлинилиЦП
\®1ЛДЗ>
Крестьянский
вопрос
в Литве
XIX века
Академия Наук СССР
Институт истории СССР
В. И. Неу покоев
КРЕСТЬЯНСКИЙ
ВОПРОС
В ЛИТВЕ
во второй трети
XIX века
в
Издательство «Наука»
Москва 1976
В монографии доктора исторических наук В. И. Неупокоева рассмат-
ривается правительственная политика в крестьянском вопросе в Лит-
ве между двумя польскими восстаниями — 1830—1831 гг. и 1863—
1864 гг., аграрная политика в период кризиса крепостнической систе-
мы и подготовки «крестьянской» реформы 1861 г. Автор прослежи-
вает судьбы конфискованных имений участников первого восстания
в планах аграрной политики в западных губерниях Российской импе-
рии, раскрывает сущность реформы П. Д. Киселева 1840—1857 гг.
и контрреформы М. Н. Муравьева 1857—1862 гг. в государствен-
ной деревне, рассматривает введение обязательных инвентарей и
вообще инвентарный вопрос в Литве в связи с выработкой условий
«крестьянской» реформы 1861 г. и контрреформы М. Н. Муравьева.
В. И. Неупокоев показывает на обширном архивном материале,
как объективные условия развития России по пути капитализма и
обострение классовой борьбы в деревне обрекали на неудачу попыт-
ки помещиков и царского правительства решить крестьянский вопрос
как в Литве, так и в империи в целом на базе крепостнических отно-
шений. Автор вводит в научный оборот обнаруженные им в архивах
документы ревизии Арцимовичем Виленской губернии (архив этой
ревизии долгие годы разыскивался историками) и другие источники.
Монография рассчитана на специалистов-историков, прежде всего
аграрников и экономистов.
Ответственный редактор
доктор исторических наук
П. Г. РЫНДЗЮНСКИЙ
© Издательство «Наука», 1976
10604—273
042(02)—76 30— 76
Введение
(•1АА5)
Разложение феодально-крепостнического хозяйства в России ё
связи с ростом и углублением капиталистических отношений во
второй трети XIX в. сопровождалось резким обострением кризиса
всей феодально-крепостнической системы. Важнейшее социально--
экономическое и политическое значение приобрел крестьянский
вопрос. Нарастание крестьянского движения, в корне подрывав-
шего крепостнические отношения, принудило царизм в поисках
выхода из кризиса к осуществлению реформ. «В России,— писал
К. Маркс,— Александр I и Николай не по каким-либо мотивам
гуманности, а из чисто государственных соображений пытались
произвести мирным путем перемены в положении народных масс;
однако оба они потерпели неудачу» \ В конечном итоге преследо-
валась цель лишь приспособить «оболочку феодализма», не пося-
гая при этом на основы его сущности, к вызревавшему в его
экономической структуре капиталистическому укладу1 2. В этом
плане была разработана в Секретном комитете 1835 г. программа
«двуединой реформы», которая должна была охватить как казен-
ные, так и помещичьи имения. Осуществление этой программы
вело к нивелировке положения частновладельческих и казенных
крестьян при сохранении их феодальной эксплуатации. По за-
мыслу Комитета его программа преобразований должна была
стать исходным пунктом для решения крестьянского вопроса и
основанием для перехода крестьян «в свободное состояние»3.
Распространение принципов «двуединой реформы» на помещичью
Деревню должно было начаться с введения обязательных инвен-
тарей, т. е. с государственного регулирования феодальной ренты.
В системе феодальных отношений этот^процесс отражал прогрес-
сивные тенденции. К. Маркс подчеркивал, что «регулярность и
1 Маркс К. и Энгельс Ф. Соч., т. 12, с. 607.
2 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 16, с. 310.
Дружинин Н. М. Государственные крестьяне и реформа П. Д. Киселева,
т. I. М., 1946, с. 280—298.
3
порядок сами суть необходимый момент всякого способа произ-
водства, коль скоро он должен приобрести общественную устой-
чивость и независимость от простого случая пли произвола»4.
Но замыслы правительства вызвали протест помещиков, которые
рассматривали «инвентаризацию» имений как ограничение вот-
чинных прав. Под натиском этого протеста царизм отступил.
Решения Секретного комитета 1839—1842 гг., в результате
которых был издан указ от 2 апреля 1842 г. об «обязанных
крестьянах», свидетельствовали об отказе правительства приме-
нить общие условия для преобразования крепостнических отно-
шений в государственной и помещичьей деревне.
В западных губерниях, где после польского восстания 1830—
1831 гг. крестьянский вопрос приобрел не только острое социаль-
но-экономическое, но и особое политическое значение, царизм
действовал более решительно, стремясь изолировать здесь поль-
ское национально-освободительное движение от народных масс
и укрепить политические и социальные позиции самодержавия.
Политика правительства в отношении западных губерний выра-
батывалась в Комитете по делам западных губерний (1831 —
1848 гг.), перед которым была поставлена задача привести Литву,
Белоруссию и Правобережную Украину «к такому порядку, какой
по управлению в других российских губерниях существует», что-
бы «пресечь те ложные мечтания и суетные надежды, какие в
жителях возвращенных от Польши губерний порождены были
мятежом»5 Главное внимание обращалось на Литву, где «осо-
бенно распространялся дух мятежа» 6. Западные губернии были
подчинены действию общероссийского законодательства, Литов-
ский статут отменялся. Начался «разбор» шляхты с целью осла-
бить ее политическое влияние в крае 7
В аграрно-крестьянской области ставилась задача регулиро-
вания крепостнических отношений на началах «системы опреде-
ленных повинностей» и насаждения в государственной деревне
майоратного землевладения, с дополнением его военными посе-
лениями и поселениями пахотных солдат. Реализация этой
программы началась с конфискованных имений. Эти имения ста-
ли своего рода опытным полем, на котором проверялись замыслы
царизма в западных губерниях. Еще до выработки принципов
«двуединой реформы» Секретным комитетом 1835 г. правитель-
ство пыталось провести здесь люстрацию, которая в итоге должна
была составить «начальные условия к нечувствительному и
безопасному уничтожению крепостного состояния»8. Царизм на-
Маркс К. и Энгельс Ф. Соч., т. 25, ч. II, с. 356.
ЦГИА СССР, ф. 1266, 1831, д. 8, лл. 5, 8.
Там же, 1839, д. 3, л л. 16—22.
Неупокоев В. И. Преобразование беспоместной шляхты в Литве в податное
сословие однодворцев и граждан.— В кн.: Революционная ситуация в Рос-
сии в 1859—1861 гг. М., 1974, с. 3—22.
8 ЦГИА СССР, ф. 1266, 1831, д. 7, л. 82.
4
л1сревался придать условиям люстрации универсальное значение,
распространив их сначала на государственные, а затем и поме-
щичьи имения западных губерний. В проведении люстрации
наметилось два периода: на основе «Положения» 5 июня 1833 г.,
выработанного Комитетом по делам западных губерний, и «Пра-
вил» 22 февраля 1836 г., выработанных Секретным комитетом
1835 г. Реализацией «Положения» 5 июня 1833 г. руководил
министр финансов Е. Ф. Канкрин, «Правил» 22 февраля 1836 г.—
П. Д. Киселев, возглавлявший V Отделение с. е. и. в. канцелярии.
На примере конфискованных имений вырабатывался и статус
для майоратов, которые должны были не только стать политиче-
ской опорой самодержавия, но и укрепить социальную базу фео-
дально-крепостнического государства, определив аграрный строй
государственной деревни западных губерний. 10 мая 1832 г. было
утверждено подготовленное Канкриным положение о передаче
конфискованных имений русскому дворянству «на праве потом-
ственном ленном» 9 Возникшая в ходе его подготовки полемика
касалась судьбы всех государственных имений; речь шла о том,
останутся ли они в составе казны или перейдут в частное владе-
ние на условном праве. «Правила» 22 февраля 1836 г., объеди-
нившие условия люстрации и статус майоратов, ставили конфи-
скованные (а в перспективе и все казенные) имения в промежу-
точное положение между казенным и частным владением.
В конечном итоге правительство вынуждено было отказаться
от создания майоратов на основе «Правил» 22 февраля 1836 г.
Конфискованные имения были включены в состав государствен-
ных имуществ. В дальнейшем делались попытки создать майора-
ты на иной основе. Вопрос о майоратах играл важнейшую роль
в его аграрно-крестьянской политике в западных губерниях в
течение почти двух десятилетий. В новых проектах намечалось
передать под майораты не только конфискованные, но и все госу-
дарственные имения. Однако царизм вынужден был считаться
с реакцией крестьян в ходе осуществления такого замысла.
В итоге была принята разработанная П. Д. Киселевым более
умеренная программа. Создание майоратов намечалось за счет
некоторых казенных имений (нераздельных конфискованных
и находившихся в частном владении «по временному праву»), а
также путем скупки частных имений. Но и эти замыслы были
обречены на неудачу. Отказ от создания майоратов был одним из
ярких свидетельств активного воздействия крестьянского движе-
ния на политику царизма.
После неудачи в проведении люстрации конфискованных име-
ний 'был принят закон 28 декабря 1839 г. о реформе в государ-
ственной деревне, который являлся дальнейшим развитием
программы Секретного комитета 1835 г. Реформа ставила две
9 Там же, 1832, д. 10, лл. 84—91.
5
задачи: первая—«сблизить порядок управления» государствен-
ной деревней западных губерний с порядком управления, суще-
ствующим в великороссийских губерниях; вторая — реорганизо-
вать на основе люстрации хозяйственное устройство государ-
ственной деревни, завершив его переводом крестьян на оброк.
С помощью реформы царизм рассчитывал ослабить кризис фео-
дальных отношений в государственной деревне западных губер-
ний и утвердить «преданность» крестьян правительству. Под
воздействием крестьянского движения закон 28 декабря 1839 г.
подвергся в ходе реформы коренному изменению. В 1857—1862 гг.
в государственной деревне западных губерний под руководством
нового министра государственных имуществ М. Н. Муравьева
была проведена контрреформа: реставрировались фольварки,
крестьянское землепользование было ухудшено, а оброчные пла-
тежи чрезмерно повышены. Реакционное направление контрре-
формы шло вразрез с потребностями социально-экономического
развития края накануне падения крепостного права.
В помещичьей деревне Литвы крестьянский вопрос во второй
трети XIX в. решался на иных основаниях. Здесь, после длитель-
ного обсуждения, было решено ввести обязательные инвентари.
Уступая помещикам, правительство отказалось применить в по-
мещичьей деревне закон 28 декабря 1839 г. Провозглашенный
Секретным комитетом 1835 г. принцип «двуединой реформы» был
отброшен. Инвентарная реформа в Литве проводилась на основе
«Положения» 15 апреля 1844 г. и касалась только нормирования
ренты и системы контроля, за ее реализацией. Право помещиков
на надельные земли не огранйчивалось. Практически в Литве и
Белоруссии временные инвентари действовали без изменения до
реформы 1861 г.
Под воздействием социально-экономического кризиса, кото-
рый поставил Россию после поражения царизма в Крымской
войне на грань катастрофы, помещики Литвы и Белоруссии вы-
ступили за отмену крепостного права. Пересмотру условий
инвентарной реформы они предпочли «безземельное освобожде-
ние крестьян»10. Основные положения реформы помещики Литвы
и Белоруссии определили еще до рескрипта 20 ноября 1857 г.
в особых дворянских комитетах, заседавших летом 1857 г. В даль-
нейшем они вели упорную борьбу за безземельное «освобожде-
ние» крестьян. В ходе подготовки реформы в Литве была осуще-
ствлена массовая «расчистка» крестьянских надельных земель,
которая преследовала цель обеспечить помещичьи латифундии
в процессе развития капитализма дешевой рабочей силой и
создать условия для кабальной аренды. Отстаивая неограничен-
ное право на всю землю, помещики Литвы стремились замедлить
ход капиталистического развития, направив его по «прусскому»
пути, который должен был приспособить «новую, капиталистиче-
10 Дружинин И. М. Указ, соч., т. I, с, 623.
6
скую Россию к старой...» 11 Эта тенденция вызвала резкий отпор
со стороны крестьян. Состояние деревни Литвы в годы подготов-
ки реформы — одно из ярких подтверждений ленинского положе-
ния о назревании крестьянского восстания в России.
Попытки царизма решить крестьянский вопрос в Литве, Бело-
руссии и на Правобережной Украине на крепостнической основе
были обречены на неудачу. «Пока крепостники не свергнуты,—
писал В. И. Ленин,— никакие реформы — и особенно аграрные
реформы — невозможны иначе, как в крепостническом виде, кре-
постнического характера и способа проведения»12.
*
Крестьянский вопрос в Литве во второй трети XIX в. в досо-
ветской литературе исследован лишь фрагментарно.
Преобразования в конфискованных имениях и реформа
П. Д. Киселева в государственной деревне рассматривались в
основном в плане попыток царизма создать здесь майоратное
землевладение. В этом отношении широтой источниковедческой
основы ценен прежде всего 4-томный труд А. П. Заблоцкого-
Десятовского 13 В нем опубликована записка Киселева, содержа-
щая план насаждения русского землевладения в конфискованных
и казенных имениях (1835 г.), даны сведения о Секретном коми-
тете 1835 г. и характеристика подхода Киселева к созданию
майоратов и насаждению военных поселений на Правобережной
Украине. Позицию Киселева в крестьянском вопросе Заблоцкий-
Десятовский считает идеальной. Широко использована им книга
монархиста В. Шульгина 14. Связывая крестьянский вопрос с по-
следствиями восстания 1830—1831 гг., Шульгин объяснял дей-
ствия царизма стремлением подорвать влияние в крае польского
дворянства. Приведенные Шульгиным факты о столкновениях
киевского генерал-губернатора Д. Г Бибикова с Киселевым
вскрывают различные тенденции в решении крестьянского вопро-
са в правительственных сферах. Идеализируя позицию Бибикова,
Шульгин приписывает ему особые «заслуги» в постановке вопро-
сов о майоратах, переводе крестьян на оброк и введении обяза-
тельных инвентарей в помещичьей деревне Правобережной
Украины. Концепция Шульгина оказала активное влияние нс
только на Заблоцкого-Десятовского, но и на других представите-
лей умеренно либерального направления в историографии. Крат-
кие сведения о майоратах в западных губерниях находятся в
11 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 20, с. 168—169.
12 Там же, с. 172.
13 Заблоцкий-Десятовский А. П. Граф П. Д. Киселев и его время, т. I—IV.
t СПб., 1882. (
4 Шульгин В. Юго-западный край в последнее двадцатипятилетие (1838—
1863). Киев, 1864.
7
книге А. В. Романовича-Словатинского 15. Не касаясь истории
вопроса, автор утверждает, что цель закона 6 декабря 1842 г.
о майоратах в западных губерниях в значительной степени со-
стояла якобы «в улучшении быта крестьян». Однако этот закон
не шел дальше намерений царизма упрочить право помещиков на
крестьянские наделы.
Работ, посвященных реформе Киселева в Литве, буржуазная
историография не оставила. Исследователь в этом вопросе может
опираться лишь на отдельные статьи 16. Содержащиеся в них
оценки реформы требуют критического подхода. Так, И. Кавец-
кий отражает помещичью точку зрения на реформу, утверждая,
что перевод крестьян на оброк и ликвидация фольварков, нару-
шив нормальный ход реформы, привели к хозяйственному упадку
государственной деревни западных губерний. К статье приложены
ценные статистические сведения о результатах люстрации в за-
падных губерниях, однако они нуждаются в тщательной проверке.
Для характеристики реакционной позиции виленского гене-
рал-губернатора Ф. Я. Мирковича, который в течение десяти лет
(1840—1850 гг.) оказывал активное влияние на решение кресть-
янского вопроса в Литве, имеет значение книга, посвященная его
жизнеописанию, вышедшая в 1889 г. В ней собраны «всеподдан-
нейшие» рапорты и донесения Мирковича царю (1841 —1845 гг.),
переписка Мирковича о создании поселений пахотных солдат в
Литве, его донесение Л. А. Петровскому (от 20 мая 1846 г.) о «на-
мерении» литовских дворян дать крестьянам «волю» и документы
о введении чрезвычайных мер в Литве в 1846 и 1848 гг. Книга
имеет ценность лишь как источник 17
Широкое обсуждение инвентарной реформы в помещичьих
Романович-Словатинский А. В. Дворянство в России от начала XVIII века
до отмены крепостного права. Изд. 2-е. Киев, 1912.
16 Вешняков В. И. Исторический обзор происхождения разных названий го-
сударственных крестьян.— «Журнал Министерства государственных иму-
ществ» (далее — ЖМГИ), 1857, № 1, 3, 4 и 12; он же. Об отправлении госу-
дарственными крестьянами рекрутской повинности по жеребьевой систе-
ме.— ЖМГИ, 1860, № 6; он же. Ленные имения в западных губерниях.—
ЖМГИ, 1861, № 1; Кавецкий П. О люстрации и регулировании казенных
имений.— ЖМГИ, 1860, № 4,отд. II, с. 237—274; Шрейер Ю. Краткий исто-
рический взгляд на судьбы крестьянского сословия в Литве.— В кн.: Памят-
ная книжка Виленской губернии на 1861 г., ч. II. Вильно, 1861, с. 42—54;
Кавелин С. П. Исторический очерк поземельного устройства государствен-
ных крестьян.— «Труды общества межевых инженеров», вып. II. М., 1912.
17 Федор Яковлевич Миркович. 1786—1866. Его жизнеописание, составленное
по собственным его запискам, воспоминаниям близких людей и подлинным
документам, т. I—II. СПб., 1889. Относя «жизнеописание» Мирковича к раз-
ряду источников, Т. А. Конюхова утверждает, что ею «был найден уникаль-
ный мемуарный источник о жизни и деятельности виленского генерал-губер-
натора Ф. Я. Мирковича» {Конюхова Т. А. Государственная деревня Литвы
и реформа П. Д. Киселева. М., 1975, с. 18). Эта книга давно известна иссле-
дователям. На нее ссылался Н. Н. Улащик еще в 1958 г. («Ежегодник по
аграрной истории Восточной Европы». Таллин, 1959, с. 261).
8
имениях началось накануне падения крепостного права 18. Однако
еще в 1843 г. 'была опубликована информационная статья об ин-
вентарях в помещичьих имениях западных губерний 19 В связи с
выработкой условий «освобождения» крестьян появились статьи
члена Виленского губернского комитета помещика Гелинга,
который утверждал, что инвентари были «умеренными» и не
превышали «прежних повинностей крестьян»20 Излагая поме-
щичью точку зрения на возникновение в Литве частных инструк-
ций и введение обязательных инвентарей, Гелинг пытался дока-
зать законность безземельного «освобождения» крестьян.
В ходе подготовки «крестьянской» реформы 1861 г. были
опубликованы обстоятельные справочные записки о введении
обязательных инвентарей и инвентарные правила западных гу-
берний 21 В связи с историей подготовки реформы была выдви-
нута версия о том, что в Литве и Белоруссии «инвентари не полу-
чили еще значения законодательного учреждения...»22 Считая,
что инвентарная реформа была «первым шагом» в преобразова-
нии крепостнических отношений, Ю. Ф. Самарин утверждал, что
в Литве и Белоруссии она «не дала никаких результатов», а по-
ложение крестьян стало «даже хуже». По мнению Самарина, это
произошло «под влиянием местных польских элементов»23 Даль-
ше этой субъективной оценки пошел Заблоцкий-Десятовский24.
Рассматривая инвентарную реформу в плане стремлений царизма
решить крестьянский вопрос, он писал: «Государь желал мерами
закона ограничить произвол помещичьей власти, пагубно отзы-
вавшейся не только на крестьянах, но и на самих помещиках и,
следовательно, на экономическом положении края». Заблоцкий-
Десятовский характеризует позицию Киселева в выработке
условий инвентарной реформы в Литве и Белоруссии.
18 Обстоятельный историографический очерк инвентарной реформы дал
Н. Н. Улащик в статье «Введение обязательных инвентарей в Белоруссии
и Литве» («Ежегодник по аграрной истории Восточной Европы». Таллин,
1959, с. 256—277).
19 Состав и значение инвентарей в помещичьих имениях областей, возвращен-
ных от Польши.— «Журнал Министерства внутренних дел» (далее —
ЖМВД), 1843, ч. 1, с. 242—262.
20 Гелинг К. Об устройстве крестьян и помещичьих имений в литовских губер-
ниях.— «Журнал землевладельцев», 1858, № 4, с. 126—132; он же. Инвента-
ри и инвентарные комитеты в западных губерниях.— Там же, 1858, № 8,
с. 43—54.
Первое издание материалов Редакционных комиссий для составления поло-
жения о крестьянах, выходящих из крепостной зависимости. Второй период,
ч. IV. Инвентарные положения западных губерний. СПб., 1859, с. 1—63,
191—221; Инвентарные положения западных губерний. Составлены земским
отделом Министерства внутренних дел. СПб., 1859.
Семенов-Тян-Шанский П. П. Эпоха освобождения крестьян в России
(1857—1861 гг.). Пг., 1915, с. 410.
23 Самарин Ю. Ф. Сочинения, т. I. М., 1877, с. 314—^16; т. II. М., 1878,
с. 1—4, 7.
84 Заблоцкий-Десятовский А. П. Указ, соч., т. II, с. 309—320.
9
Высшим достижением досоветской историографии является
2-томный труд В. И. Семевского «Крестьянский вопрос в России
в XVIII и в первой половине XIX века»25. Во втором томе этого-
труда Семевский рассматривает «крестьянское дело» в западных
губерниях (гл. XVI). Подойдя к пониманию социально-экономи-
ческих причин, вынудивших царизм заняться крестьянским во-
просом, Семевский связывает постановку его в западных губер-
ниях прежде всего с «бедственным положением» крестьян,
которое заставило правительство действовать более решительно
в направлении облегчения «тяжелых условий их жизни». Семев-
ский учитывал при этом и «причины политические». Основное
внимание он уделяет инвентарной реформе на Правобережной
Украине, считая, что это была «самая энергичная мера в пользу
крестьян из всего, что 'было сделано для них в эпоху императора
Николая»26 Введение обязательных инвентарей «в северо-запад-
ной России» излагается им очень сжато, отмечается лишь, что
на основе «Положения» 15 апреля 1844 г. здесь были утверждены
«частные инвентари». Семевский рассматривает неудавшуюся
попытку царизма ввести в Литве и Белоруссии новые «Правила»
22 декабря 1852 г. и дает историю их пересмотра в 1854—1855 гг.
Повторяя выводы Самарина, он считает, что инвентарная рефор-
ма в Литве и Белоруссии не дала «никаких результатов». На
социально-экономические причины инвентарной реформы указы-
вает также И. И. Игнатович27 После Семевского и Игнатович
буржуазная историография не внесла в историю инвентарной
реформы ни новых данных, ни новых выводов28. Роль инвентарей
в регулировании феодальной ренты, их влияние на развитие
классовой борьбы, на условия реформы 1861 г в буржуазной ис-
ториографии остались нераскрытыми.
Главное внимание дворянской и буржуазной историографии
было обращено на реформу 1861 г., которой посвящен ряд бро-
шюр и воспоминаний участников ее подготовки. Причины паде-
ния крепостного права сводились к субъективному фактору,
социально-экономические и политические предпосылки реформы
и ее особенности в Литве и Белоруссии не исследовались.
В статьях и мемуарах помещиков Литвы утверждалось, что они
«согласились» на освобождение крестьян в результате своих
25 Семевский В. И. Крестьянский вопрос в России в XVIII и первой половине
XIX века, т. I—II. СПб., 1888.
28 Семевский В. И. Указ, соч., т. II, с. 504; он же. Крестьяне различных наи-
менований в XVIII и первой половине XIX века.— В кн.: Энциклопедический
словарь «Гранат». Изд. 7-е, т. 25. Приложения, с. 51.
27 Игнатович И. И. Помещичьи крестьяне накануне освобождения. М., 1910,
с. 163—166.
28 См.: например: Василенко И. П. Крестьянский вопрос в Юго-Западном
и Северо-Западном крае при Николае I и введение инвентарей.— В кн.:
Великая реформа и крестьянский вопрос в прошлом и настоящем, т. IV М.»
1911, с. 94—101.
10
«христианских добродетелей»29. Эти же мотивы выдвигала и
польская шляхетско-буржуазная историография, в которой ре-
форма сводилась к стремлению помещиков Литвы «добровольно»
развязаться с крепостническими отношениями 30 Особое внима-
ние уделялось «инициативе» помещиков в литовской буржуазной
историографии. В монархической литературе утверждалось, что
помещики Литвы и Западной Белоруссии пошли на реформу,
имея особые политические замыслы. Профессор Литовской ду-
ховной семинарии А. И. Миловидов писал в 1911 г., что «согласие»
помещиков на реформу было «искусным политическим манев-
ром». М. Н. Муравьев объявлялся «освободителем» крестьян.
В брошюре управляющего канцелярией виленского генерал-гу-
бернатора А. Станкевича «замыслы царя» ставились не только
выше проектов помещиков Литвы и Белоруссии, но и выше за-
мыслов «большинства современников» 31. Выдвигались и другие
мотивы, вызвавшие реформу. Так, Н. М. Колмаков утверждал,
что помещики пошли на освобождение крестьян, чтобы избежать
ответственности за закрепощение «вольных» людей. Действия по-
мещиков Литвы и Белоруссии объяснялись и стремлением укло-
ниться от введения инвентарных правил по образцу Правобереж-
ной Украины32 Утверждалось также, что помещики Литвы
29 Рукописный отдел АН ЛитССР ф. Ромеров. «Roczniki» Э. Ромера за
1857—1862 п;.; Korwin-Milewski Oskar. Uwagi nad kwestja wloscianska na
Litwie. Paryz, 1858; Тизенгауз P. Об отношениях между сословиями вла-
деющими и сословиями арендующими и о необходимости введения у нас
ординаций.— В кн.: Крестьянское дело в Царстве Польском. СПб., 1859;
Zaleski В. Zniesienie poddanstwa na Litwie.— In: Rocznik Towarzystwa
Historyszno — Literackiego w Paryzy, rok 1867. Paryz, 1868. Гелинг К.
К вопросу о начале крестьянского дела. Высочайший Рескрипт 20 ноября
1857 г.— «Русская старина», 1886, № 12, кн. 4, с. 545—551; Chominski S.
Poczatki i rozwoj kwestji wloscianskiej.— «Kwartalnik Litewski», 1911, N 6;
Gejsztor J. Pami^tniki z lat 1857—1863. T. 1, Wilno. 1913.
30 Litwin. Litwa przed rokiem 1863.— In: Wydawnictwo matcryalow do historyi
powstania 1863—1864 r., t. 1. Lwow, 1888, str., 119; Limanowski B. Historia
powstania narodu polskiego 1863 i 1864 r. Lwow, 1909, str. 15.
Klimas P. Lietuvos Zeroes valdymo istorija (iki lenkmeciu). Vilnius, 1919,
psi. 42; Lietuvos istorija, red. A. Sapoka. Kaunas, 1936, psi., 46; Милови-
дов А. К 50-летию освобождения крестьян Северо-западного края. Вильно,
1911, с. 17; он же. Освобождение крестьян Северо-западного края и позе-
мельное устройство их при гр. М. Н. Муравьеве.— «Виленский календарь
на 1902 г.»; он же. Устройство общественного быта крестьян Северо-запад-
ного края при гр. М. Н. Муравьеве.— «Виленский календарь на 1903 г.»;
он же. Из переписки по освобождению крестьян Северо-Западного края.—
«Русская старина», 1904, № 8; он же. Крестьянское дело в Северо-запад-
ном крае.— «Русский вестник», 1868, № 10, 11; Белецкий А. Сборник доку-
ментов музея гр. М. Н. Муравьева, т. I. Вильно, 1906, с. 7; Курдинский Ф. А.
История развития и падения крепостничества в России (в связи с положе-
нием Северо-западной России). Вильно, 1911; Станкевич А. А. Первые шаги
крестьянской реформы в Северо-западном крае. Вильно, 1911.
Колмаков Н. М. Вопрос о почине крестьянского дела.— «Русская старина»,
1885, июль, с. 125—126; Еленов Ф. Первые шаги освобождения крестьян в
России. СПб., 1886, с. 48; Крестьяне в Северо-западном крае.— «Устои»,
1!
выступали за освобождение крестьян с землей 33. После восстания
1863 г. сторонники правительственного курса приписывали цариз-
му «особую заботу» о безземельных батраках Литвы 34.
Таким образом, досоветская историография не вскрыла глу-
бинных социально-экономических и политических причин рефор-
мы. Для нее характерно полное игнорирование влияния крестьян-
ского движения на ход реформы. В трудах о реформе утвержда-
лось, что крестьяне «мирно ждали» ее завершения 35.
Ход подготовки реформы в Литве буржуазная историография
не раскрыла. Реформа в Литве рассматривалась с крепостни-
ческих позиций, сводилась к «борьбе за права», которая, как
и в России в целом, была «борьбой исключительно из-за меры
и формы уступок»3&. Внимания заслуживает лишь брошюра
активного участника подготовки реформы Б. Ф. Залесского, вы-
шедшая в Париже в 1868 г., а также некоторые мемуары, среди
которых наибольшую ценность представляют мемуары С.Хамин-
ского, а также записки Я. Гейштора.
В советской историографии широкое изучение истории кре-
стьянского вопроса в Литве, Белоруссии и на Правобережной
Украине в период разложения и кризиса крепостничества нача-
лось лишь в послевоенные годы, после выхода в свет фундамен-
тального труда И. М. Дружинина о государственных крестьянах
и реформе П. Д. Киселева 37 Реформу в государственной деревне
Дружинин рассматривает в широком социально-экономическом
плане, в неразрывной связи «с общекрестьянским вопросом, с
усилиями правящего класса выйти из состояния обостряющегося
кризиса». Устанавливая между преобразовательными попытками
П. Д. Киселева и реформой 19 февраля 1861 г. историческую пре-
емственность, Дружинин приходит к выводу, что, создав предпо-
сылки для прогрессивного развития производительных сил в госу-
1888, январь, с. 98; На заре крестьянской свободы.— «Русская старина»,.
1897, ноябрь, с. 244; Корнилов А. Очерки по истории общественного движе-
ния и крестьянского дела в России. СПб., 1905, с. 169; Вешняков Е. Нача-
ло законодательных работ.— В кн.: Великая реформа.., т. IV,.
с. 140—143; Иванюков И. Падение крепостного права в России. СПб., 1903,
с. 21.
33 Семенов-Тян-Шанский П. П. утверждал, что один из активных участников
реформы Б. Ф. Залесский был известен как «пылкий сторонник земельного
освобождения крестьян» (Семенов-Тян-Шанский П. П. Указ, соч., с. 404)
34 Крестьянский вопрос в Северо-западном крае.— «Современная летопись»,
1868, № 42; О безземельных крестьянах в Северо-западном крае.— Там же,
№ 44; Крестьянское дело в Северо-западном крае.— «Русский вестник»,
1868, № 10 (т. 77), № 11 (т. 78); Рачинский А. Несколько слов о поземель-
ном устройстве крестьян в Северо-западных губерниях. СПб., 1869; Милови-
дов А. Батраки и кутники Северо-западного края.— «Русский вестник»,
1905, № 8.
35 Джаншиев Г А. Эпоха великих реформ. М., 1900, с. 42—43; Иванюков И,
Указ, соч., с. 49—50; и др.
36 См. Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 20, с. 174.
37 Дружинин И. М. Указ, соч., т. I. М., 1946; т. II. М., 1958.
12
дарственной деревне, реформа Киселева вызвала дальнейшее
углубление кризиса крепостнической системы. В труде Дружи-
нина показана роль конфискованных имений западных губерний
в попытках царизма осуществить программу Секретного комитета
1835 г., составной частью которой была и инвентарная реформа.
Дружинин убедительно доказал, что «законодательное ограни-
чение помещичьего произвола», «шло по линии социально-эконо-
мического развития» и создавало для крестьян «легальную опору»
в борьбе с нарастающим произволом помещиков. Дружинин
впервые дал глубокий анализ контрреформы М. Н. Муравьева.
Труд Дружинина вызвал серию исследований о государственной
деревне (в том числе и в Литве), открыл для исследователей
новые проблемы в изучении крестьянского вопроса в России в
первой половине XIX в.
Генезис капитализма в Литве рассматривается в совместнОхМ
труде Л. Мулявичуса и М. Ючаса38. Аграрному развитию
Литвы в конце XVIII — первой трети XIX в. посвящена книга
М. Ючаса39. Эти исследования дают социально-экономиче-
скую характеристику крестьянского вопроса в Литве во второй
трети XIX в.
Широкое освещение получила в последние годы история госу-
дарственной деревни Литвы. Ряд статей по этой теме опублико-
вала Т. А. Конюхова; рассмотрению реформы П. Д. Киселева в
Литве посвящена ее монография 40 На обширном архивном мате-
риале автор вскрывает социально-экономические и политические
предпосылки реформы, детально исследует ее ход. Не все про-
блемы получили в книге достаточное положительное решение.
Спорным является утверждение Конюховой, будто «программа
социально-экономических мероприятий», намеченная царизмом
после восстания 1830—1831 гг., была направлена «на облегчение
участи крестьянства, с тем чтобы превратить его в сословие,
преданное русскому государству» (с. 23). Фактически же задача
царизма сводилась к преодолению кризиса крепостнических от-
ношений и укреплению на этой основе политических позиций
самодержавия.
Положение государственной деревни накануне реформы Кисе-
лева и контрреформы Муравьева в Литве рассматривается в на-
ших статьях 41.
38 Мулявичус Л., Ючас М. Некоторые вопросы генезиса капитализма в Лит-
ве. Вильнюс, 1968.
39 Jucas М. Baudziavos irimas Soetuvoje. Vilnius, 1973.
40 Конюхова T. А. Указ. соч.
41 Неупокоев В. И. Контрреформа в государственной деревне Литвы (1857—
1862 гг.).— В кн.: Революционная ситуация в России в 1859—1861 гг. М.,
1970, с. 23—56; он же. Государственная деревня Литвы накануне реформы
П. Д. Киселева (По данным ревизии А. Ф. Арцимовича).— В кн.: Мате-
риалы по истории сельского хозяйства и крестьянства СССР, т. VIII. М.,
13
О государственных крестьянах Литвы и Западной Белоруссии
накануне падения крепостного права пишет Н. Н. Улащик42.
Краткая характеристика реформы и контрреформы в государ-
ственной деревне Литвы дана в докторской диссертации
Л. Н. Бычкаускаса-Гентвила 43 Региональные исследования ре-
формы и контрреформы ведутся в плане раскрытия специфики
крестьянского вопроса в Литве и его неразрывной связи с обще-
крестьянской проблемой в России в период кризиса крепостни-
чества.
Инвентарная реформа в Литве и Западной Белоруссии об-
стоятельно исследована Н. Н. Улащиком44. В нашей статье
рассмотрены местные проекты 30-х — начала 40-х годов XIX в.45
В оценке причин инвентарной реформы наметились различные
точки зрения. П. А. Зайончковский считает, что введение обяза-
тельных инвентарей «вызывалось чисто политическими соображе-
ниями» 46 Эту точку зрения разделяет М. Б. Фридман 47 С. А. Ла-
зутка видит главную причину введения обязательных инвентарей
в росте крестьянского движения 48 Улащик рассматривает инвен-
тарную реформу как следствие кризиса крепостнических отно-
шений, учитывая при этом и политические причины. В указанной
диссертации Бычкаускас-Гентвила утверждает, что с помощью
инвентарей «правительство намеревалось регулировать земель-
ные отношения». Возрождая старую версию, Бычкаускас-Гентви-
ла считает, что инвентари в Литве «не были утверждены законом»
(с. 29).
Н. М. Дружинин связывает инвентарную реформу с програм-
мой Секретного комитета 1835 г., рассматривая ее как одну из
1974, с. 274—305; он же. Позиция П. Д. Киселева в вопросе создания майо-
ратов в западных губерниях.— В кн.: Из истории экономической и общест-
венной жизни России. М., 1976, с. 61—71.
42 Улащик Н. Н. Предпосылки крестьянской реформы 1861 г. в Литве и За-
падной Белоруссии. М., 1965, с. 61—66.
43 Бычкаускас-Гентвила Л. Н. Аграрный вопрос в Литве и Западной Белорус-
сии (1861 —1905 гг.). Вильнюс, 1972. Дне. па соиск. учен, степени д-ра ист.
наук.
Улащик Н. Н. Подготовка реформы 1861 г. в Виленской, Гродненской и
Ковенской губерниях. Дис. на соиск учен, степени канд. ист. наук. М., 1947;
он же. Введение обязательных инвентарей в Белоруссии и Литве.— «Еже-
годник по аграрной истории Восточной Европы». Таллин, 1959, с. 256—277;
он же. Инвентари помещичьих имений Западной Белоруссии и Литвы
40-х годов XIX в. как исторический источник.— В кн.: Проблемы источнико-
ведения, т. X. М., 1962, с. 85—103; он же. Предпосылки крестьянской рефор-
мы 1861 г. в Литве и Западной Белоруссии, с. 346, 452—459.
45 Неупокоев В. И. Проекты инвентарных правил и применение инвентарного
положения 1844 г. в Литве.— В кн.: Материалы по истории сельского хо-
зяйства и крестьянства СССР, сб. V М., 1962, с. 277—307.
46 Зайончковский П. А. Отмена крепостного права в России. Изд. 3-е. М.,
1968, с. 59.
47 Фридман М. Б. Отмена крепостного права в Белоруссии. Минск, 1958, с. 62.
48 Лазутка С. А. Революционная ситуация в Литве 1859—1862 гг. М., 1961,
с. 45.
14
м$р против назревших «государственных потрясений» 49. Он пи-
шет, что инвентарная реформа так же, как и реформа Киселева,
послужила «исходным пунктом для новых законодательных
актов, постепенно подтачивающих основы феодальных отноше-
ний» 50
Активно ведется в советской историографии изучение рефор-
мы 1861 г. в Литве. Первые сведения по этой теме появились в
30-х годах XX в.51 Но широкое исследование реформы, основан-
ное на архивных данных, развернулось лишь во второй половине
40-х годов XX в. Начало этому положили статьи Н. Н. Улащика 52.
Историей реформы 1861 г. в Литве стали заниматься и другие
исследователи (В. И. Неупокоев, Л. П. Мулявичус, С. А. Вансе-
вичус и др.) 53 В разной степени эта проблема нашла развитие
в трудах С. А. Лазутки, М. А. Ючаса, Л. Н. Бычкаускаса-Гентви-
ла, А. В. Полонского, М. Б. Фридмана и А. Ф. Смирнова 54. Общий
очерк реформы дается в «Истории Литовской ССР». П. А. Зай-
ончковский рассматривает эгу тему в своем труде об отмене
крепостного права в России 55.
В научный оборот введен широкий круг источников, вскрыта
специфика социально-экономических и политических предпосы-
лок реформы; показана связь местных проектов с особенностями
капиталистической эволюции помещичьих хозяйств; рассмотрена
49 История СССР с древнейших времен до наших дней, т. IV М., 1967, с. 299.
50 Дружинин Н. М. Указ, соч., т. I, с. 278.
51 Гессен В. Ю. Крестьянский вопрос в помещичьих проектах реформы
1861 г. в Белоруссии.— В кн.: Исторический сборник, № 2, Л. 1934, с. 117—
167; Matulaitis S. 1863 metai Lietuvoje. Minskas. 1933.
52 Улащик H. Н. Из истории рескрипта 20 ноября 1857 г.— «Исторические
записки», 1949, т. 28, с. 164—181; он же. Подготовка крестьянской реформы
1861 г. в Литве и Западной Белоруссии.— «Исторические записки», 1950,
т. 33, с. 67—91.
53 Неупокоев В. И. Решения дворянских комитетов 1857 года в Литве о лич-
ном «освобождении» крестьян.— «Учен. зап. Вильнюсского гос. ун-та
им. В. Капсукаса». Сер. ист.-фйлол. наук, 1955, т. I, с. 59—87; он же. Под-
готовка крестьянской реформы 1861 г. в Литве.— Там же, 1955, т. II,
с. 169—212; Мулявичус Л. П. Особенности отмены крепостного права в
Литве.— «Ежегодник по аграрной истории Восточной Европы». Киев, 1962,
с. 445—464; он же. Проведение крестьянской реформы 1861 года в Литве.
Дис. на соиск. учен, степени канд. ист. наук. Вильнюс, 1964; Vansevicius S.
Leituvos valstieciu teisine padetis po 1861 m. reformos ivykdymo.— In:
Lietuvds valstieciai XIX amziuje. Vilnius, 1957, psi. 213—226; Vansevicius S.
1861 m. valstieciu reformos istatymai ir ju ivykdymas Lietuvoje.—«Mokslo
darbai Vilniaus un-tas», 1957, t. XIV Ekon. ir Teises mokslu seria, t. 2,
psi. 127—152.
54 Лазутка С. А. Указ, соч.; Jucas M. Baudziavos panaikinimas Lietuvoje.— In:
Lietuvos valstieciai XIX anziuje. Vilnius, 1957, psi. 83—104; Btckauskas-
Gentvila L. 1863 mety sukilimas Lietuvoje. Vilnius, 1958; Полонский A. B.
К вопросу о падении крепостного права в России и проекте Виленской об-
щей комиссии.— «Учен. зап. Минского гос. пед. ин-та им’. А. М. Горького»,
1955, вып. 4, с. 20—48; Фридман М. Б. Указ, соч.; Смирнов А. Ф. Восстание
1863 года в Литве и Белоруссии. М., 1963.
55 Зайончковский П. А. Указ. соч.
15
позиция помещиков Литвы в ходе подготовки реформы, отразив-
шая их борьбу «за меру и форму уступок». Заслугой советской
историографии является изучение процесса экспроприации) кре-
стьянской надельной земли, развернувшегося в Литве с наиболь-
шей силой 56.
Вскрыта активная роль крестьянского движения в падении
крепостного права, его воздействие на углубление кризиса
«верхов» и влияние на выработку программы революционных
демократов в Литве.
Крестьянский вопрос в Литве во второй трети XIX в. рассмат-
ривается в советской историографии как составная часть обще-
крестьянского вопроса в России в период кризиса крепостниче-
ства.
Настоящее исследование опирается на материалы централь-
ных государственных архивов Москвы, Ленинграда, а также
Литвы (ЦГИА СССР, ЦГАОР СССР, ЦГИА ЛитССР). Рост
феодальной ренты в первой трети XIX в. в государственной де-
ревне Литвы вскрывается на основе «уступчивых» контрактов,
«добровольных» сделок посессоров и «сравнительных ведомо-
стей» о повинностях крестьян за период с 1798 по 1831 г. Данные
о результатах реформы и контрреформы в государственной
деревне содержат временные, люстрационные и поверочные
инвентари; инвентарной реформы в помещичьей деревне — обя-
зательные инвентари. Положение государственной деревни нака-
нуне реформы П. Д. Киселева характеризуют материалы ревизии
А. Ф. Арцимовича (1837—1839 гг.); последствия реформы Кисе-
лева— ревизии 1857—1858 гг. Ход реализации реформы в госу-
дарственной деревне Литвы отражен в материалах губернских и
зональных ревизий. За 17 лет (1840—1858 гг.) в Виленской и
Ковенской губерниях было проведено до 20 ревизий 57
В научный оборот введены многочисленные записки и про-
екты, связанные с обсуждением крестьянского вопроса в Литве
56 Улащик Н. Н. Обезземеливание крестьян Литвы и Западной Белоруссии
накануне отмены крепостного права.— В кн.: Революционная ситуация
в России в 1859—1861 гг. М., 1960, с. 49—61; он же. О количестве земли,
полученной крестьянами Белоруссии и Литвы при отмене крепостного
права.— «История СССР», 1961, № 6, с. 116—127; Неупокоев В. И. К воп-
росу о восстановлении инвентарных наделов крестьян Литвы в результате
восстания 1863 г.— В кн.: Проблемы общественно-политической истории
России и славянских стран. М." 1963, с. 418—427; Mulevicius L. Lietuvos
bezemiu valstieciu klausimas 1861 m. valstieciu reformos igyvendinimo metu —
«Lietuvos TSR Mokslu akad. darbai». Seria A, 1960, t. 2, psi. 79—103; он же.
К вопросу об изменении площади крестьянского землепользования в Литве
при проведении реформы 1861 г.— «Ежегодник по аграрной истории Восточ-
ной Европы». Вильнюс, 1864, с. 585—598; Ючас М., Мулявичус Л. Беззе-
мельные крестьяне Литвы в XVI—XIX вв.— «Ежегодник по аграрной исто-
рии Восточной Европы». М., 1970.
57 Неупокоев В. И. Источники по истории крестьянства государственной де-
ревни Литвы во второй трети XIX в.— В кн.: Источниковедческие проблемы
истории народов Прибалтики. Рига, 1970, с. 249—265.
16
\ \
в периоде 1831 по 1861 г.; о люстрации конфискованных имений;
о создании майоратов и поселений пахотных солдат в Литве; по
инвентарному вопросу за период с 1832 по 1855 г.; о реформе
Киселева и контрреформе Муравьева в государственной деревне;
о подготовке крестьянской реформы 1861 г. в Литве.
Широко привлечены также циркуляры и распоряжения, ин-
струкции и местные указания о проведении люстрации конфиско-
ванных имений, о реализации реформы и контрреформы в госу-
дарственной деревне и о введении обязательных инвентарей.
В этих документах вскрываются изменения, которые вносились в
первоначальные законодательные акты по крестьянскому вопро-
су, дается представление о том, как крепостническая практика
не только искажала, но и блокировала проведение намеченных
преобразований. Обобщающие данные о положении государ-
ственной деревни во второй трети XIX в. содержат отчеты палат
государственных имуществ 58.
Особое источниковедческое значение имеют крестьянские жа-
лобы, в которых отразилось сопротивление крестьян росту крепо-
стной эксплуатации и стремление их освободиться от крепостной
зависимости. Для разбора крестьянских жалоб создавались
многочисленные комиссии, возникали объемистые следственные
дела. В составе западных губерний Литва отличалась наиболь-
шим количеством жалоб. О назревании социальной катастрофы
свидетельствуют и неопубликованные анонимные записки и днев-
ники помещиков Литвы 59
Широко использованы также и печатные источники. Изучено
законодательство по крестьянскому вопросу в западных губер-
ниях за период с 1795 по 1862 г. Привлечены публикации источ-
ников, мемуары, воспоминания, а также статистические данные
и официальные отчеты.
Проблему настоящего исследования составляет крестьянский
вопрос в Литве в период кризиса феодальной системы (вторая
треть XIX в.) от попыток царизма реорганизовать крепостниче-
ские отношения, начиная с конфискованных имений, до выработ-
ки помещиками Литвы условий реформы 1861 г. Объектом
исследования до 1842 г. является Виленская губ., а после ее
разделения в 1843 г.— Виленская и Ковенская губернии. В состав
Виленской губ. входили и белорусские уезды 60
58 Неупокоев В. И. Государственная деревня Литвы в период реформы и
контрреформы по данным палат государственных имуществ (1840—
1862 гг.).— В кн.: Тезисы докладов и сообщений XII сессии межреспубли-
канского симпозиума по аграрной истории Восточной Европы. М., 1970,
с. 203—204.
59 Рукописный отдел АН ЛитССР, ф. Ромеров, «Roczniki»’ Э. Ромера за
1857—1862 гг.
60 ПСЗ-П, т. XVII, отд. II, № 16347.
17
* I
Крестьянский вопрос в Литве во второй трети XIX в. имел
свою специфику. Ее определяли особенности феодальных отноше-
ний и аграрного строя деревни, сложившиеся еще в составе Речи
Посполитой, и политическая обстановка после восстания 1830—
1831 гг., которое явилось рубежом в социально-экономической и
политической истории Литвы первой половины XIX в.
Отражая общие процессы, характерные для позднего феода-
лизма, разложение крепостничества в Литве началось в 60-е годы
XVIII в. В начале 30-х годов XIX в. барщинная система хозяй-
ства в Литве вступила в стадию нарастающего кризиса, основные
элементы которого наметились еще в предшествующее тридцати-
летие.
После присоединения Литвы к России (1795 г.) царизм сохра-
нил основные сложившиеся здесь ранее феодальные привилегии
дворянства, формы землевладения, различные категории имений
и крестьянства. До 40-х годов XIX в. здесь господствовало три
формы землевладения: государственное, помещичье и церковное.
В Виленской губ. (в границах до 1843 г.) дворянству принадле-
жало 79,5%, государству—12,3% и духовенству — 8,2% всей
земли. Помещикам принадлежало 55% местечек и 71% деревень,
казне — соответственно 31,1 и 16%, духовенству— 14,9 и 13% 61.
Екатерина II раздала 122 737 душ государственных крестьян
русским и польским аристократам (последним 17 707 душ).
В распоряжении казны осталось до 18,5 тыс. крестьян. Большин-
ство имений передавалось во временное владение (на 6—12 лет)
и, как правило, владельцы обязывались вносить в казну часть
дохода (кварту). Граф Платон Зубов получил Юрбургскую
экономию (13 669 душ и более 46 тыс. дес. земли) в вотчинное
владение на поместном праве62. Раздача казенных земель пре-
следовала политические цели. Однако уже первый генерал-губер-
натор Литвы Н. В. Репнин считал, что «раздачею поместий край
не привяжется к России»63 После восстания 1863—1864 гг. пра-
вительство признало, что эта политика «не принесла существен-
ной пользы» 64
Посессоры и их ставленники опустошали имения, что вызыва-
61 Улащик Н. Н. Предпосылки крестьянской реформы 1861 г. в Литве и За-
падной Белоруссии, с. 114; ЦГИА ЛитССР, ф. 378, 1802, д. 145, лл. 2—3, 29;
Де-Пуле М. Станислав-Август Понятовский в Гродно и Литва 1794—
1797 гг. СПб., 1871, с. 112—113, 124—125.
62 ЦГИА СССР, ф. 384, on. 1, 1813, д. 235, лл. 4—5; Де-Пуле М. Указ. соч..
с. 137—139; Семевский В. Пожалования населенных имений в царствование
Екатерины II. СПб., 1906, с. 45—46; Улащик Н. Н. Предпосылки крестьян-
ской реформы 1861 г. в Литве и Западной Белоруссии, с. 50; Конюхова Т В.
Указ, соч., с. 31—32.
63 Де-Пуле М. Указ, соч., с. 139.
64 ЦГАОР СССР, ф. 109, 1 эксп., 1865, д. 758а, л. 2.
18
ло резкий протест co стороны крестьян 65. В 1829 г. правительство
вынуждено было отказаться от раздачи имений «в натуре», за-
менив ее выплатой через казначейство соответствующих сумм,
которые поглощали почти все доходы от государственных имений
западных губерний. Отдельные имения передавались, в порядке
«царской милости», во временное владение и в дальнейшем 66.
Вакантные староства были переданы в административные
управления местным помещикам67. Генерал-губернатор Репнин
разработал для них особые инструкции, которые запрещали об-
лагать крестьян «сверх подлежащих повинностей»68. Разоряя
имения, администраторы заводили с казной различные тяжбы69.
Административное управление было заменено срочной арендой
(посессией). По замыслам правительства, посессия должна была
обеспечить казне надежное поступление инвентарного дохода и
избавить власти от «попечения о крестьянских нуждах», перело-
жив эти заботы на арендаторов. Укрепившись почти на полвека,
посессия сыграла реакционную роль в хозяйственном развитии
казенной деревни Литвы, Белоруссии и Правобережной Украины.
Права посессоров определялись «контрактовыми правилами»,
изданными 17 июня 1803 г. и распространявшимися только на
Правобережную Украину. 17 июля 1806 г. правительство ввело
общие правила для «управления казенными арендными имения-
ми в присоединенных от Польши губерниях» 70 Все последующие
постановления о посессионном праве являлись развитием этих
установлений 71. На основе общих правил составлялись местные
«Правила» для руководства «к управлению казенного, разного
рода наименования имений»; для отдачи имений в аренду состав-
лялись «Кондиции», которые дополнялись «формой контракта».
В 1824 г. контракты были распространены и на пожалованные
имения72. С начала реформы Киселева в «Кондиции» были вклю-
чены пункты об условиях люстрации 73 Посессорам предоставля-
лось преимущественное право на торгах. Правительство требова-
65 ЦГИА СССР, ф. 384, on. 1, 1808, д. 334; 1813, д. 235; 1818, д. 236; 1820,
д. 235; 1824, д. 242; 1825, д. 243; 1826, д. 245; Тяжбы литовских крестьян и
жителей местечек с управляющими имений. Сб. документов, ч. III. Вильнюс,
1968.
66 ЦГИА СССР, ф. 384, on. 1, 1837, д. 211, лл. 9, 13.
67 Там же, ф. 1341, on. 1, 1801, д. 361, лл. 28—35.
68 Де-Пуле М. Указ, соч., с. 63.
69 ЦГИА СССР, ф. 1341, on. 1, 1801, д. 361, лл. 28—35, 205—210, 213—219;
ф. 560, on. 1, 1825, д. 513, лл. 2—13; Де-Пуле М. Указ, соч., с. 132—134;
ПСЗ-1, т. XXVII, № 20801.
70 ПСЗ-1, т. XXIX, № 22218.
71 Там же, № 22728; т. XXXI, № 24172; т. XXXII, № 25065, 25470; т. XXXVII,
№ 28778; т. XXXVIII, № 29278; т. XXXIX, № 30173; ПСЗ-П, т. IV, № 3229;
т. V, № 3575; т. VI, № 4367, 4835; т. XX, прибавление к т. XIX, № 18250а.
72 ПСЗ-П, т. XXXIX, № 30173.
73 ЦГИА СССР, ф. 384, on. 1, 1838, д. 955, лл. 13—20; оп. 3, 1843, д. 144,
лл. 3—17, 193—197; ф. 1589, on. 1, 1837, д. 450, лл. 429—432; ЦГИА
ЛитССР, ф. 525, оп. 6, 1840, д. 37, лл. 39—44.
19
ло от казенных палат «по истечении сроков оставлять имёния у
прежних арендаторов» или передавать их наследникам. В итоге
большинство казенных имений в Литве находилось в руках
у одних и тех же лиц.
Посессоры обязывались управлять имениями лично или через
диспонентов (управляющих), заключая с ними договоры и
утверждая их в поветовых судах. Но это правило не соблюдалось.
Посессоры имели также право передавать имения в другие руки
на основе «уступчивых контрактов», с условием соблюдения
«арендных постановлений, контрактов и инвентарей». В хозяй-
ственной области посессорам предоставлялась полная свобода
действий; им подчинялась сельская администрация и вручалось
«попечительство» над крестьянами. Однако запрещалось обла-
гать крестьян незаконными сборами и допускать «перегон пан-
щизны» сверх инвентарей. За нарушение этих условий «в пользу
поселян» должно было взыскиваться по 30 коп. за пеший и 60 коп,
серебром за упряжный день 74. Надзор за действиями посессоров
возлагался на Министерство финансов п казенные палаты 7\
Посессию дополняло административное и казенное управле-
ние, которое утверждалось в вакантных и первых поиезуитских
имениях, взятых в опеку. До 1824 г. административное управле-
ние было безотчетным, доход в казну должен был вноситься весь
«сполна». 30 апреля 1824 г. был принят закон об отчетном адми-
нистративном управлении вакантными имениями; расходы по
управлению ими принимались «на счет казны». Отчеты админи-
страторов подлежали ревизии Министерства финансов, а затем
Министерства государственных имуществ 76. 31 мая 1826 г. был
принят закон «О правах администрации над вакантными казен-
ными старостинскими и арендными имениями». Наряду с отчет-
ным сохранялось и безотчетное административное и казенное
управление. После расчета с казной администраторы получали
10% с дохода от имений. 5 июня это правило было распростра-
нено и на первые поиезуитские имения 77
Многочисленные жалобы крестьян, следственные дела по ним,
отчеты администраторов и другие документы свидетельствуют
о том, что ни одно из требований закона посессоры и администра-
торы не выполняли. В тяжбах крестьян с посессорами власти
неизменно вставали на сторону последних 78 Не соблюдая инвен-
тарей, они произвольно повышали норму ренты, использовали
крестьян в собственных имениях и, обезземеливая крестьян, сда-
вали их угодья в аренду шляхте либо присоединяли их к фоль-
варкам.
74 ЦГИА СССР, ф. 1589, on. 1, 1837, д. 443, лл. 425—432.
75 ПСЗ-1, т. XXXII, № 25065.
76 ПСЗ-П, т. XIV, № 12056, 12862.
77 ЦГИА СССР, ф. 560, on. 1, 1826, д. 524, лл. 2—13.
78 Там же, ф. 379, оп. 3, 1826, д. 887, лл. 1—4, 19—30, 58—63; ЦГИА ЛитССР,
ф. 378, 1838, д. 601; 1839, д. 183.
20
Посессия и административное управление вели к углублению'
хозяйственного кризиса в казенной деревне Литвы, к нарастанию
арендных и податных недоимок. Накануне реформы Киселева, по
данным ревизии Арцимовича, на государственных имуществах
Виленской губ. числились более 733,4 тыс. руб. серебром недоим-
ки; недоимка, таким образом, в 1,5 раза превышала доход79.
Правительство пыталось найти выход из кризиса в долгосрочной
аренде. 11 октября 1829 г. был издан указ «Об отдаче казенных
арендных и старостинских имений в содержание от 18 и далее до
50 лет»80. Но применен этот закон не был. После восстания
1830—1831 гг. царизм вынужден «был встать на путь реформы
в государственной деревне Литвы, Белоруссии и Правобережной
Украины.
Для казенных имений Литвы, так же как и Белоруссии и Пра-
вобережной Украины характерна барщинная эксплуатация кре-
стьян в фольварках81. В конце XVIII в. (по данным на 1790 г.)
в литовских поветах Великого княжества Литовского на оброке
было 42,5% крестьянских хозяйств. В том числе государствен-
ных — 57,8 %, поиезуитских — 50,7 %, церковных — 43,6 %, поме-
щичьих— 38%, королевских—12,2%. Большинство оброчников
находились в западных поветах: Россиенском (64,8%) и Тель-
шевском (42,3%) 82.
За полвека положение резко изменилось. К середине 40-х го-
дов XIX в., когда начался массовый перевод государственных
крестьян на оброк, прежние чиншевики составляли в Виленской
и Ковенской губерниях — 9% 83. К началу реформы Киселева в
Виленской губ. (в границах до 1843 г.) был. -541 фольварк.
«Число фольварков в казенных имениях,— писал Арцимович,—
весьма умножилось, так что в некоторых имениях их устроено
от 1 до 4». Расширение фольварочного хозяйства шло за счет
крестьянских надельных земель, распашки пустошей и расчистки
лесов. По данным ревизии 1837—1839 гг. в казенных имениях
Виленской губ. числилось 547,4 тыс. дес. удобной и неудобной
земли, в том числе 436,7 тыс. дес. (80%) пахотной и сенокосной.
Фольваркам принадлежало около 20% обрабатываемых земель,
крестьянам — свыше 72%, духовенству — до 8%. Средний надел
на душу составлял 2,6 дес. пахотной и 1,1 дес. сенокосной земли.
Только в одном Тройском уезде надел доходил до 6,5 дес.84 Отме-
чая крайнее малоземелье в государственной деревне Литвы,
79 ЦГИА СССР, ф. 1589, on. 1, 1837, д. 441, лл. 35—36.
80 ПСЗ-П, т. IV, № 3229.
81 Дружинин Н. М. Указ, соч., т. I, с. 459—468.
82 Мулявичус Л., Ючас М. Некоторые вопросы генезиса капитализма в Лит-
ве, с. 22—23.
83 ЦГИА СССР, ф. 384, оп. 3, 1846, д. 1366, лл. 232—238, 256-^262.
84 Неупокоев В. И. Государственная деревня Литвы накануне реформьг
П. Д. Киселева (По данным ревизии А. Ф. Арцимовича), с. 287.
21
Арцимович писал, что «государственные крестьяне Виленской
губернии имеют вообще мало земель».
К 1840 г. в Виленской губ. в аренде находилось 118 имений
(12 749 ревизских душ и 164 752 дес. земли), в администрации —
17 имений (2985 ревизских душ и 41 497 дес. земли), в срочном
пожаловании— 107 имений (50 521 ревизских душ и 600 705 дес.
земли), на оброке у крестьян — 20 имений (1277 ревизских душ
и 9904 дес. земли) и одно имение — в казенном управлении
(2050 ревизских душ и 14 324 дес. земли) 85.
«Хозяйственное» положение и посессия, сковывая развитие
производительных сил, привели к разорению казенных имений
Литвы. Ликвидация этой системы диктовалась всем ходом со-
циально-экономического развития.
Государственные имущества в Литве были неоднородны. Са-
мую значительную часть владений казны составляли старостин-
ские имения, которые сразу же после присоединения Литвы к
России были взяты в казенное управление86 Царизм подтвердил
действовавшие здесь эмфитеутические права, отменив лишь
экспектативные привилегии87 Затем в состав государственных
имуществ вошли вторые поиезуитские (1822 г.), конфискованные
(1831 г.), помонастырские (1832 г.) и подуховные (1842 г.) име-
ния. Первые поиезуитские, ленные и скультетские имения фор-
мально считались казенными, но фактически были помещичьими
на условном праве и находились лишь «под надзором казны».
Статус 1-х поиезуитских и ленных имений не менялся на протя-
жении всей первой половины XIX в.88 Скультетские имения в
начале 40-х годов XIX в. были приняты в казну89.
По данным ревизии 1837—1839 гг. в Виленской губернии чис-
лилось 536 казенных имений90. Однако Арцимович включил в это
число также ленные и поиезуитские имения, состоявшие под
наблюдением правительства (на эти данные опирается в своем
труде Н. М. Дружинин). По этим данным в число 536 имений
входят старостинских — 284, конфискованных— 148, помона-
стырских — 42 и ленных и поиезуитских — 62. Т. А. Конюхова,
приводящая общее число казенных имений — 539, называет в их
85 ЦГИА ЛитССР, ф. 525, оп. 13, 1840, д. 135, лл. 27—28.
86 ПСЗ-1, т. XIX, № 13865; т. XXIII, № 17264.
87 Там же, т. XVI, № 18626; т. XXIII, № 17198; т. XXVI, № 20833; т. XXIX,
№ 22517; ЦГИА ЛитССР, ф. 525, оп. 13, 1840, д. 4, лл. 217—218.
88 ПСЗ-1, т. XXIV, № 19379; т. XXVIII, № 21586; т. XXIX, № 22341, 22517,
22725, 29771; т. XXX, № 23282; ПСЗ-П, т. IV, № 2649; т. V, № 4197; т. VI,
№ 4980; т. IX, № 7018; ЦГИА СССР, ф. 379, оп. 3, 1819, д. 480, лл. 1 — 12,
32—55, 63—74; 1825, д. 829, лл. 3—5, 14—15, 66—67, 75—91, 127—134;-1833,
д. 1517, лл. 5—8, 22—24, 161—162, 176—177; ф. 384, on. 1, 1837, д. 906,
лл. 80—94; оп. 2, 1838, д. 2275, лл. 27—47.
89 ЦГИА ЛитССР, ф. 525, оп. 13, 1840, д. 4, лл. 2—5, 217—218.
90 цгиА СССР, ф. 1589, on. 1, 1837, д. 441, лл. 1—53; Дружинин Н. М. Указ,
соч., т. I, с. 466.
22
составе старостинских — 265, конфискованных — 59, помонастыр-
ских — 53 и подуховных— 162 91. Число конфискованных имений
здесь явно занижено.
На 1842 г. в Виленской губ. (в границах до 1843 г.) в старо-
стинских имениях находилось 2261 селение, 16 339 дворов и
894 102 дес. земли, в конфискованных— 188 селений 5882 двора
и 247 302 дес. земли; в подуховных — 798 селений, 4971 двор и
321 996 дес. земли; в помонастырских— 124 селения, 540 дворов
и 21 376 дес. земли. Всего в распоряжении казны было 3371 селе-
ние, 27 732 двора и 1 484 776 дес. земли (в том числе 707 759 дес.
неудобной и леса) 92.
К началу реформы Киселева в Виленской губ. было 20 первых
поиезуитских и 28 ленных имений93. На 1842 г. в первых из них
находилось 59 400 дес. всей земли, во вторых — 5698 дес. В скуль-
тетских имениях числилось 4042 дес. Вместе с секвестрованными
имениями (12 021 дес.) фактические и условные земельные вла-
дения казны достигали 1 565 937 дес., или 26,7% всей площади
Виленской губ. В 1858 г. в Виленской губ. казна имела 26,4%,
в Ковенской — 27,5% всей земли 94. Таким образом, государствен-
ной деревне принадлежала в Литве значительная хозяйственная
роль.
В помещичьей деревне Литвы в первой половине XIX в. на-
растали полярные процессы: концентрация земли в руках круп-
ных помещиков и дробление имений 95. У магнатов (свыше 1 тыс.
крепостных), составлявших лишь 1,4% числа помещиков, было
сосредоточено в Ковенской губ. 36% крепостных крестьян, в Ви-
ленской— 28%. Крупных помещиков (от 500 до 1 тыс. душ) в
обеих губерниях было 3,3%; им принадлежало 47% крестьян и
46% земли. Мелкопоместным владельцам—1331 (или 36,8%)
здесь принадлежало всего 3,1% крепостных крестьян. Не имея
наделов, крестьяне этих имений находились на положении батра-
ков 96 Подрывая основу феодального способа производства и
ослабляя сословные позиции дворянства, дробление помещичьего
землевладения вызывало тревогу не только в дворянской среде,
91 Конюхова Т. А. Указ, соч., с. 30.
92 ЦГИА СССР, ф. 384, оп. 2, 1842, д. 1164, л. 28; ЦГИА ЛитССР, ф. 388г
1841, д. 56, лл. 8—19, 49—54.
93 Конюхова Т. А. Указ, соч., с. 37.
94 Улащик И. И. Предпосылки крестьянской реформы 1861 г. в Литве и За-
падной Белоруссии, с. 107—108.
95 Виленский инвентарный комитет отмечал, что после восстания 1830—
1831 гг. «многие имения поступили в казну или раздробились между на-
следниками и, посредством эксдивизии, между кредиторами» (ЦГИА
ЛитССР, ф. 378, 1848, д. 2093, л. 124).
96 ЦГИА СССР, ф. 1290, 1860, д. 285, лл. 102—122; Тройницкий А. Крепостное
население России по 10-й народной переписи. СПб., 1861, с. 45, 49; Афа-
насьев Д. Материалы для географии и статистики России. Ковенская губер-
ния. СПб., 1861, с. 585—589; Улащик Н. И. Предпосылки крестьянской ре-
формы 1861 г. в Литве и Западной Белоруссии, с. 115—125.
23
но и в правительственных сферах. Выход из создавшейся ситуа-
ции пытались найти в создании майоратов97
Уже накануне реформы 1861 г. наметился подрыв феодаль-
ной монополии на землю. За пятилетие (1854—1859 гг.) в Вилен-
ской и Ковенской губерниях было совершено 348 сделок на
заселенные земли (380,7 тыс. дес.) и 732 сделки на мелкие
участки (от 5 до 30 дес.) незаселенных земель (до 37 тыс. дес.) 98.
Формировалась категория крестьян-собственников. В Виленской
губ. в 50-х годах XIX в. на их долю приходилось 2,4%, в Ковен-
ской— 6,9% всех земель губерний99. Однако на пути превраще-
ния земли в капиталистическую собственность стояли крепостни-
ческие отношения.
Особенность положения помещичьей деревни Литвы состав-
ляла сдача имений в аренду, которая укоренилась как «общий
обычай». В 1850 г. в аренде было 20% помещичьих имений Ви-
ленской и Ковенской губерний; в 10% имений — первой и в 6% —
второй хозяйничали управляющие 100 Контракты на аренду имели
характер частных сделок, некоторые из них свидетельствовались
в судебных инстанциях. «Степень власти над крестьянами арен-
даторов,— отмечалось в Виленском инвентарном комитете,—
определяется условиями заключенных контрактов и доверенно-
стей, собственное же распоряжение крестьянами всегда зависит
от владельца». Арендаторы и управляющие имениями руковод-
ствовались частными инвентарями и инструкциями. Фактически
же эксплуатация крестьян не ограничивалась. В 1847 г. Мини-
стерство внутренних дел вынуждено было признать, что аренда
вела «к полному разорению имений» 101. Между помещиками и
арендаторами возникали «беспрерывные споры и тяжбы». Осо-
бенно много таких дел возникло после войны 1812 г. и восстания
1830—1831 гг. В 30-х годах XIX в. помещики Литвы и Белоруссии
предлагали придать арендным отношениям «законную силу».
В конце 40-х годов XIX в. в Министерстве внутренних дел были
выработаны «Правила» об отдаче в аренду помещичьих имений
западных губерний 102. За убытки, нанесенные крестьянам, арен-
даторы должны были нести четырехкратную ответственность.
При обсуждении «Правил» киевский генерал-губернатор Бибиков
требовал запретить передачу помещичьих имений в аренду. Счи-
тая, что это нарушит «веками укрепившийся обычай», Киселев
предложил более жесткие правила для арендаторов и управляю-
97 ЦГИА ЛитССР, ф. 378, п/о, 1832, д. 19, лл. 1 — 11.
98 Там же, 1858, д. 1143, ч. V, лл. 88—107, 249—256.
99 Там же, ф. 388, 1854, д. 130, лл. 1—4.
100 Там же, ф. 378, 1848, д. 2093, лл. 59—82, 115—150.
401 Там же, 1847, д. 2198, лл. 1—4, 24—43, 63—75.
102 ЦГИА СССР, ф. 384, оп. 6, 1854, д. 513, лл. 8—11; ЦГИА ЛитССР, ф. 378,
1847, д. 2198, лл. 45—48.
24
щих 103, однако введены они не были. К этому вопросу правитель-
ство вернулось в начале 50-х годов XIX в., когда был выработан
проект «Правил об отдаче во временное владение населенных
помещичьих имений» в западных губерниях 104. Признавая, что
проект «Правил» «стеснителен», Государственный совет 17 декаб-
ря 1853 г. постановил запретить аренду помещичьих имений.
23 декабря 1853 г. это решение 'было утверждено царем. Идя на
уступку помещикам, правительство в 1857 г. отменило запреще-
ние аренды помещичьих имений 105.
Аренда помещичьих имений вела к усилению эксплуатации
крестьян, обостряя кризис крепостничества.
До реформы 1861 г. в помещичьей деревне Литвы господство-
вала барщинная система хозяйства. По данным инвентарей (на
1848 г.) в Виленской губ. на оброке было 4,1% крестьянских хо-
зяйств, в Ковенской— 14,2%. Накануне реформы 1861 г. оброч-
ные крестьяне в Виленской губ. составляли 7,5%, в Ковенской —
28%. Неравномерность оброчных отношений по уездам была еще
более значительной. Так, в Телыпевском уезде Ковенской губ. на
оброке было 97% крестьян, в Тройском уезде Виленской губ.—
0,8% 106, что отражало различный уровень развития товарно-де-
нежных отношений.
Помещичьи имения в Литве составляли сложный хозяйствен-
ный комплекс, в который входили фольварки, деревни, местечки
и застенки (односелья) 107 Накануне реформы 1861 г. в Вилен-
ской губ. помещикам принадлежало 63%, в Ковенской — 64%
всех земель 108. По данным инвентарных комитетов (на 1848 г.) в
Виленской губ. фольварки занимали 38% удобной земли, в наде-
ле у крестьян было 57%, под общественной запашкой и в арен-
де— 5%; в Ковенской губ. под фольварками числилось около
40% (в том числе крестьянские «пустоши», находившиеся в арен-
де); в наделе у крестьян — более 60% 109. К началу реформы
1861 г. крестьянские надельные земли резко сократились110.
Во второй трети XIX в. помещичьи хозяйства Литвы полно-
стью утратили натуральный характер, поставляя на внутренний
103 ЦГИА СССР, ф. 384, оп. 6, 1854, д. 513, лл. 2—3, 13—34, 42—91; ф. 1149,
оп. 4, 1850, д. 105, лл, 2—3, 25—181, 233—239; ЦГИА ЛитССР, ф. 378, 1847,
д. 2198, лл. 53—54, 76—77.
104 ЦГИА СССР, ф. 384, оп. 6, 1854, д. 513, лл. 95—96; ф. 1149, оп. 4, 1850,
д. 105, лл. 194—287.
105 Там же, ф. 1149, оп. 4, 1850, д. 105, лл. 335, 338—339; ЦГИА ЛитССР,
ф. 378, 1855, д. 1811, лл. 19—41.
106 ЦГИА ЛитССР, ф. 378, 1858, д. 1143, ч. I, лл. 326—354.
107 Гелинг К. Об устройстве крестьян и помещичьих имений в Литовских гу-
берниях, с. 129.
108 Приложения к трудам Редакционных комиссий. Сведения о помещичьих
имениях, т. VI. СПб., 1860, с. 2—5, 10—13.
109 ЦГИА ЛитССР, ф. 378, 1848, д. 2093, лл. 59—82, 115—150.
110 Улащик И. И. Обезземеливание крестьян в Литве и Западной Белоруссии
накануне отмены крепостного права, с. 49—61.
25
и внешний рынок товарную продукцию и лес. Особую роль в этсхм
играл лен, на долю которого приходилось от 1/4 до 1/3 яровых
посевов. Близость балтийских портов создавала в Ковенской губ.
более благоприятные условия «к сбыту сельских произведений по
довольно выгодным ценам» 1Н. Крепостнические отношения ско-
вывали развитие товарного производства, порождая хозяйствен-
ный кризис. Неурожай, массовый падеж скота и эпидемии приоб-
рели в Литве во второй трети XIX в. хронический характер. Долг
помещиков Виленской и Ковенской губерний в 1844 г. составлял
около 7 млн. руб., или почти на 2,5 млн. руб. серебром (около
36%) превышал оценочную сумму годовых инвентарных повин-
ностей крестьян.
Уже в инвентарных комитетах обсуждался вопрос о том, как
добиться такого положения, когда крестьяне «приложив более
труда к обработке земель, будут стремиться к улучшению своего
хозяйства и обратятся к занятиям промыслами, торговлей и тем
самым, увеличив доход своих владельцев, представят им возмож-
ность освободиться от долгов, обременявших их имения».
В решении этой задачи наметились различные тенденции.
Большинство помещиков Литвы пытались выйти из кризиса за
счет усиления барщинной эксплуатации крестьян. Но это имело
свой предел и влекло за собой дальнейшее углубление кризиса
крепостнических отношений и хозяйственный застой. Крупные
помещики пытались выйти из кризиса за счет хозяйственной пе-
рестройки имений 111 112. В 30-х годах XIX в. в Литве началось созда-
ние так называемых «батрачьих хозяйств», сопровождавшееся
насаждением новых фольварков и массовым обезземеливанием
крестьян 113. Содержание батраков эволюционировало от «меся-
чины» до «свободного» договора с денежным расчетом. В этой
тенденции отразилось стремление части помещиков Литвы (глав-
ным образом в Ковенской губ.) приспособить крупное поме-
щичье хозяйство к условиям товарного производства и новым
отношениям. Создание «батрачных хозяйств» вызвало реши-
тельный протест со стороны крестьян, обострило борьбу за зем-
лю. Батраки требовали вернуть их на хозяйства. По политиче-
ским соображениям эта практика была осуждена властями. Не
получила она поддержки и большинства помещиков Литвы. На-
иболее влиятельные магнаты видели перспективу развития по-
мещичьих имений в передаче фольварков в аренду и в переводе
крестьян на оброк на основе «свободного» договора. При этом
111 ЦГИА ЛитССР, ф. 378, 1848, д. 2093, л. 120.
112 Петерсон Е. Об особенностях, условиях и последствиях перевода барщин-
ных хозяйств на наемнорабочее положение в некоторых поместиях Ковен-
ской губернии.— ЖМГИ, 1860, № 3, отд. II, с. 135—203; Неупокоев В. И.
Перестройка некоторых помещичьих хозяйств Литвы во второй трети
XIX в.— «Ежегодник по аграрной истории Восточной Европы». М., 1963,
с. 331—348.
113 ЦГИА ЛитССР, ф. 378, 1840, д. 156, ч. И, лл. 42—43; ч. III, лл. 214—227.
26
маломощные хозяйства так же обезземеливались, а норма ренты
резко повышалась. Образцовым в этом отношении считался по-
рядок, введенный помещиками Ковенской губ. И. Огинским
(имение Ретово) и Р. Тизенгаузом (имение Рокишки). Если Ти-
зенгауз сдал фольварки в аренду и перевел крестьян на оброк,
то Огинский всю землю передал крестьянам, установив сложную
систему оброчных отношений, при которой внеэкономическое
принуждение фактически утрачивало свое значение. Не только
на крестьян, но и на всех окрестных жителей, включая выходцев
из Пруссии, распространялось «одно неизменное правило» — сво-
евременно платить оброк и подчиняться установленному поряд-
ку. Огинский утверждал, что введенные им перемены «внушены
были только чувством человеколюбия и нравственности». Факти-
чески же его система преследовала цель извлечения максималь-
ных выгод, которые открывала близость имения к прусской
границе 114.
Перестройка некоторых помещичьих хозяйств в Литве во вто-
рой трети XIX в. отражала кризис барщинной системы хозяйст-
ва, свидетельствуя о попытках помещиков выйти из того тупика,
в который зашли крепостнические отношения. Это был началь-
ный этап эволюции помещичьих хозяйств по пути буржуазного
развития. Наметившиеся тенденции отразились в помещичьих
проектах реформы 1861 г. в Литве.
Категории государственных крестьян в Литве соответство-
вали разрядам имений. По VIII ревизии (1835 г.) в Виленской
губ. процент государственных крестьян к общему числу населе-
ния был равен 24, в Ковенской — 24,1%, а к числу крестьян со-
ответственно— 31,5 и 35,2% 115 Указом 15 мая 1840 г. различие
«в наименовании казенных имений» и крестьян государственной
деревни западных губерний отменялось. Утверждалось одно на-
звание— государственные крестьяне116. Однако в официальных
документах старые названия употреблялись и в дальнейшем.
Помещичьих крестьян было по VIII ревизии в Виленской губ.
54,9% в Ковенской — 46,6%. Особенностью Литвы являлось то,
что здесь было большее число «вольных» людей, малоземель-
ной и безземельной шляхты117 В 1802 г. в Виленской губ. насчи-
тывалось 55% крестьян, 22,5% «вольных» людей и 10% шляхты
(включая помещиков). Только в десяти литовских уездах Вилен-
ской губ. (без Ошмянского) было 105 238 «вольных» людей, т. е
свыше 1/3 всех крестьян. Особое положение занимал Тельшев-
114 Там же, ф. 378, п/о, д. 84, лл. 50—54.
115 Дружинин И. М. Указ, соч., т. I, с. 312—313.
116 ПСЗ-П, т. XV, № 13471.
117 Неупокоев В. И. «Вольные» люди Литвы в первой половине XIX в.— «Еже-
годник по аграрной истории Восточной Европы», Киев, 1962; он же. Преоб-
разование беспоместной шляхты в Литве в податное сословие однодворцев
и граждан; Улащик И. Н. Предпосылки крестьянской рефбрмы 1861 г. в
Литве и Западной Белоруссии, с. 68—88, 94—99.
27
ский уезд, где крепостные составляли менее 3%, а «вольные»
люди — 72,5% населения. По VIII ревизии в Виленской губ. (в
границах до 1843 г.) было 89,4 тыс. «вольных» людей, из них
79,9 тыс. (82,6%) находилось в помещичьей деревне и 15,5 тыс.—
в казенной118 До 1857 г. шел процесс массового закрепощения
«вольных» людей помещиками, остановить который правительст-
во пыталось путем так называемого «разбора», т. е. восстанов-
ления вольного статуса этого сословия.
Особенность хозяйственного положения крестьян Литвы со-
ставляло подворное землепользование (крестьянский майорат),
высокая степень товарно-денежных отношений и резкое расслое-
ние крестьян, которое приобрело накануне реформы 1861 г. глу-
бокий социальный характер. Крестьяне в Литве делились на
хозяев с различными наделами, огородников, холупников (кут-
ников), т. е. безземельных батраков и дворовых. Средний надел
хозяев был 15 дес. (2/3 волоки); от этой нормы были отклонения
от 20 до 5 дес. В Шевельском уезде (Ковенская губ.) на двор
приходилось даже до 25,6 дес. Кроме надельных земель от 14 до
20% крестьян Литвы имели приемные земли. В этом случае на
хозяйство приходилось от 40 до 120 дес. Хозяйство переходило
обычно к старшему сыну. Однако помещики и посессоры само-
вольно смещали крестьян с хозяйств, передавали их другим, бо-
лее состоятельным крестьянам, сдавали в аренду посторонним
или присоединяли к фольваркам. Все это вызывало резкое недо-
вольство и волнения крестьян.
В Виленской губ. (в границах до 1843 г.) 1/3 всех крестьян
совсем не имела земли; на западе Литвы безземельных накануне
реформы 1861 г. было еще больше (до 40%). Батраки состав-
ляли резерв рабочей силы для фольварков и зажиточных кре-
стьян. В Ковенской губ. доля наемного труда доходила до 1/3
всех затраченных работ, а в отдельных имениях наемный труд
применяло от 50 до 60% крестьян 119. К началу реформы в Литве
создались объективные предпосылки для свободного буржуазно-
го развития деревни, который В. И. Ленин называл путем «ка-
питалистического фермерства» 120
Одну из особенностей феодальных отношений в Литве состав-
ляло наличие в государственной деревне люстрационных инвен-
118 ЦГИА ЛитССР, ф. 378, 1802, д. 145, лл. 2—3; 1837, д. 1586, ч. I, лл. 3, 8, 25;
Де-Пуле М. Указ, соч., с. 112—ИЗ, 124—125; Улащик Н. Н. Предпосылки
крестьянской реформы 1861 г. в Литве и Западной Белоруссии, с. 76—77;
Мулявичус Л., Ючас М. Некоторые вопросы генезиса капитализма в Лит-
ве, с. 24.
119 Неупокоев В. И. Батраки в Литве накануне реформы 1861 г.— «Ежегодник
по аграрной истории Восточной Европы», Кишинев, 1966; Мулявичус Л.,
Ючас М. Некоторые вопросы генезиса капитализма в Литве, с. 31—42;
Ючас М. А. Наемный труд в крестьянском хозяйстве помещичьей деревни
Литвы второй половины XVIII в.— «История СССР», 1967, № 1.
120 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 16, с. 215.
28
тарей, в помещичьей — частных инвентарей и инструкций, нор-
мирующих феодальную ренту.
Люстрации в 1798 г.121 в государственной деревне Литвы, Бе-
лоруссии и на Правобережной Украине преследовали фискаль-
ные и административно-хозяйственные цели; намечались «разра-
ботка начал управления казенными имениями, а также усиление
надзора за хозяйственной деятельностью их держателей»122.
Эта люстрация была проведена поверхностно с грубым наруше-
нием правил. Киселев писал 17 января 1839 г., что она осуществ-
лялась «на разнородных началах, что основанные на ней инвен-
тари несообразны с настоящим положением имений, доход от них
не определен с надлежащей точностью, а хозяйственные повин-
ности крестьян с уравнительностью» 123 Инвентари 1798 г. разде-
ляли повинности крестьян на «личные», «денежные» и «вещест-
венные дани». Состав повинностей и их норма в большинстве
инвентарей указывались неопределенно, а чинш назначался в
общей сумме для всего имения. Даже в том случае, когда в ин-
вентарях барщинные дни указывались в расчете на каждую не-
делю со двора, в них содержались такие общие разделы, которые
позволяли посессорам удваивать инвентарные повинности.
Сравнительные данные позволяют утверждать, что в казен-
ных имениях Литвы с волоки (20 дес.) приходилось 2—3 дня
барщины в неделю, 6—12 дней гвалтов в год, от 4 до 6 дней в
год шарварков — от 1 до 2 дней в месяц сторожества, подводная
повинность — от 1 до 2 раз в год и доставка в фольварк от 1 до
2 куб. саж. дров. Женские работы (послуги) и ночную молотьбу
к средней норме привести невозможно. Некоторые второсте-
пенные повинности оценивались в деньгах: за одну дорогу от
2 руб. 40 коп. до 2 руб. 50 коп., за данины от 60 до 96 коп. с хо-
зяйства и за выделку пряжи до 6 коп. с хаты. В некоторых инвен-
тарях вывозка одной сажени дров приравнивалась к 10 дням
барщины. Без подорощизны, ночной молотьбы, вывозки дров и
женских послуг на двор в среднем приходилось от 153 до 204 бар-
щинных дней в год, или от 3-х до 4-х дней в неделю, которые
распределялись в течение года неравномерно. В официальных
документах многие инвентари признавались «обременительными
и крайне разорительными для крестьян» 124. В имениях, где кре-
стьяне были на оброке, чинш дополнялся различными работами
и составлял от 15 до 20 руб. серебром с волоки или от 3 руб.
75 коп. до 5 руб. серебром с работника (в среднем 4 руб.). При
выработке арендных правил сенатор Ильинский предлагал вве-
сти среднюю норму ренты со двора: 3 дня барщины в неделю,
121 ПСЗ-1, т. XXV, № 18475.
122 Сташевский Е. Д. История докапиталистической ренты на Правобережной
Украине. М., 1968, с. 41.
123 ЦГИА ЛитССР, ф. 378, 1839, д. 129, л. 1.
124 Там же, 1842, д. 86, лл. 5—14; 1843, д. 165, л. 6; д. 184, лл. 7—19.
29
12 дней шарварков в год, подорощизну в зависимости от разме-
ров надела, данины — «по обыкновению» 125. Но это предложение
не было проведено в жизнь. Инвентари 1798 г. определяли состав
и норму феодальной ренты в государственной деревне Литвы,
Белоруссии и Правобережной Украины до реформы Киселева,
Под воздействием крестьянских жалоб правительство неодно-
кратно подтверждало юридическую силу инвентарей, требуя от
посессоров их соблюдения. 29 февраля 1828 г. Виленское губерн-
ское правление утвердило «Правила для крестьян казенных, ста-
ростинских и на скультетском праве состоящих имений», в ко-
торых требовало от посессоров руководствоваться инвентарями
и немедленно составить их там, где они не были введены 126.
Наличие инвентарей не остановило роста крепостной эксплуа-
тации крестьян казенной деревни Литвы. В массовых жалобах
крестьяне обвиняли посессоров «в перегонах рабочих дней», «в
переборе чинша», в требовании всех остальных работ «без сче-
та» и «без всякого вознаграждения». Неоднократные «освиде-
тельствования казенных имений» показали, что фактически ин-
вентари в Литве не действовали 127 В итоге ревизии Арцимович
писал: «Временные владельцы, пользуясь неопределенностью в
исчислении повинностей, требовали исполнения их вполне само-
стоятельно, предпринимая в этом отношении самые разнообраз-
ные меры к их увеличению, меры, доходящие даже до отдачи
личного труда крестьян на откуп посторонним людям» 128 Пере-
сматривая инвентари (в некоторых имениях по 2—3 раза), гу-
бернские власти повышали норму ренты до уровня повинностей
в помещичьих имениях 129 По «уступчивым контрактам» и «пере-
даточным описям» норма инвентарной ренты повышалась от
30 до 40% 130
К началу реформы Киселева отработочная рента за волоку
достигла 6 дней барщины в неделю (306 дней в год) и 12—
18 дней гвалтов в год. Сторожество, шарварки, ночная молотьба1
и вывозка дров и леса требовались в большинстве случаев без-
счета. Резко возросла подорощизна (2—4 дороги в год), в счет
которой посессоры взыскивали от 5 до 9 руб. за дорогу 131 На
барщину переводились разряды крестьян, ранее состоящие на
оброке (бояре, земяне), а также мещане. Усилилась эксплуата-
ция бобылей и кутников. Эксплуатация крестьян резко повыша*
ПСЗ-1, т. XXVII, № 20801; ЦГИА СССР, ф. 1341, on. 1, 1801, д. 361, л. 210;
ф: 379, оп. 3, 1819, д. 490, лл. 157—159.
126 ЦГИА ЛитССР, ф. 378, п/о, 1828, д. 89, лл. 9—10.
127 ЦГИА СССР, ф. 384, on. 1, 1825, д. 237, л. 32.
128 Там же, ф. 1589, on. 1, 1837, д. 441, л. 21.
129 Там же, ф. 384, on. 1, 1813, д. 235; 1820, д. 237; ф. 1589, on. 1, 1837, д. 442;
Тяжбы литовских крестьян.., ч. III, с. 30—42, 323—328.
130 ЦГИА СССР, ф. 384, on. 1, 1818, д. 236, лл. 23—25, 52—64, 112—123; 1825,.
д. 243, лл. 20—21; д. 237, лл. 20—21, 32—36, 61—62; 1826, д. 245, лл. 88—89,.
100, 108—112, 118—122; ф. 1589, on. 1, 1837, д. 442, лл. 168—172.
131 Там же, ф. 1589, on. 1, 1837, д. 442, лл. 17—18.
30
лась от перевода их на морговую систему (обработка участков в
фольварочном хозяйстве). В жалобах крестьяне заявляли, что
по сравнению с инвентарями 1798 г. их повинности удвоились —
«от повышения вдвойне дохода, установленного люстрацией
1798 г.» и от принуждения их «отрабатывать большие морги как
под пашней, так и под сенокосами». В большинстве староств
повинности требовались «по произвольному усмотрению» посес-
соров с назначением «непомерных уроков» 132. Чинш в отдельных
имениях доходил до 50 руб. серебром за волоку. Замена его по-
ставками льна еще более повышала его реальное значение 133
Фактическую норму ренты накануне введения обязательных
инвентарей определить еще труднее. Частные инвентари и ин-
струкции не обобщались. По инвентарям конфискованных и по-
духовных имений пригон доходил до 5—7 дней с волоки, гвал-
ты — до 12—18 дней в год, шарварки (использовавшиеся «на
полевые работы») —до 18—20 дней. Кроме того, требовались
2—3 дороги в год. В некоторых имениях при 3—4-дневной бар-
щине в неделю крестьянский двор обрабатывал 2,5 морга, при
прочих добавочных повинностях, многие из которых требова-
лись «без ограничений» 134. Оброк дополнялся различными рабо-
тами и натуральной рентой. Норма его колебалась от 35 до
60 руб. серебром. Не соблюдая условий контрактов, арендаторы
повышали и без того тяжелые повинности крестьян.
Вздутая рента вызывала упадок крестьянского хозяйства, по-
рождая дальнейшее накопление долгов в уплате государствен-
ных податей и сборов. Снижение нормы ренты, приведение ее в
соответствие с размерами и качеством наделов, переход на об-
рок составляли ближайшие требования крестьянства Литвы в
первой трети XIX в.
132 Там же, д. 441, л. 49; д. 442, лл. 80—85; Тяжбы литовских крестьян., ч. III,
с 19______22
133 ЦГИА СССР, ф. 384, on. 1, 1818, д. 236, лл. 52—64; ф. 1589, on. 1, 1839,
д. 442, лл. 16—20, 24—25, 31—33, 54—55, 147—163, 168—174.,
Там же, ф. 1266, 1847, д. 7, лл. 4—32; ЦГИА ЛитССР, ф. 378, 1827, д. 911,
лл. 4—7; 1840, д. 1076, л. 22; 1846, д. 918, лл. 24—25.
31
Глава первая
Конфискованные имения Литвы
в планах аграрно-крестьянской
политики царизма
1. Особое положение конфискованных имений
в составе государственных имуществ
(1831-1839 гг.)
После восстания 1830—1831 гг. крестьянский вопрос в западных
губерниях (Литва, Белоруссия и Правобережная Украина) при-
обрел в политике царизма важнейшее значение. В центре вни-
мания правительства оказались конфискованные имения, в ко-
торых на протяжении 30-х годов XIX в. делались попытки ре-
организовать крепостнические отношения и на этой базе создать
майоратные владения русского дворянства. В конечном итоге
конфискованные имения должны были послужить образцом для
преобразований в государственной и помещичьей деревне.
Преследуя политические цели, конфискация имений распро-
странялась только на активных участников восстания и не ста-
вила задачи нанести удар по землевладению местного дворянства
вообще1. Уже в ходе восстания 1830—1831 гг. был наложен сек-
вестр на имения польских дворян, вставших в ряды повстанцев 2.
Эта предупредительная мера была закреплена в «Правилах»
17 июля 1831 г. «О секвестре и конфискации имений мятежни-
ков», которые получили развитие в последующих указах 3
Конфискация распространялась на собственные и наследст-
венные имения участников восстания, включая нераздельные
владения и «права на фундушевые, эмфитеутичные, арендные,
ленные и других родов имения». Закладные имения конфискации
не подвергались4. Сохранялась неприкосновенность собственно-
сти лиц, участие которых в восстании не было доказано. Прави-
тельство настойчиво подчеркивало, что конфискация имений не
ставила задачи разорить «многие семейства» и «лишить удов-
1 Частичная конфискация имений проводилась в конце XVIII и в начале
XIX в. Изданные тогда указы действовали только до манифеста 30 августа
1914 г. (ПСЗ-1, т. XXIII, № 17329; т. XXX, № 23806, 23893, 34035; т. XXXI.
№ 24105; т. XXXII, № 25289, 25470, 25671).
2 ПСЗ-1, т. V, № 4206. Указ от 21 декабря 1830 г.
3 Там же, т. VI, № 4444, 4485, 4535, 4694, 4711.
4 Там же, т. X, № 8672; т. XI, № 9095; т. XII, № 1028; т. XV, № 13045.
32
летворения справедливых претензий лиц, сохранивших во время
беспокойств верноподданнический свой долг» 5.
В дальнейшем «частные положения» о секвестре и конфиска-
ции получили общегосударственное значение. В 1833 г. в Свод
законов было включено положение, по которому за бунт «в по-
граничных губерниях» следовала конфискация имущества поме-
щиков как «родового, так и благоприобретенного», а также
принадлежащих им частей наследственных владений6. Это
положение получило развитие в «Уложении о наказаниях», где
говорилось, что на лиц, виновных «в бунте или заговоре против
власти верховной или же в государственной измене», сверх пре-
дусмотренных законом карательных мер «в некоторых особых
обстоятельствах и в следствии особых в том постановлений или
распоряжений правительства» распространяется «конфискация
всего родового и благоприобретенного виновных имущества» 7
В первом случае конфискация распространялась на все, а не
только на западные, пограничные губернии, во втором — на всю
страну «во всех частях империи», но в этом случае требовались
особые указы. Вопрос о выработке общих правил конфискации
имений был поставлен в 1849 г. в связи с делом Ксаверия Бра-
ницкого, отказавшегося вернуться в Россию. Николай I прика-
зал графу Блудову подготовить «Инструкцию» о конфискации
имений, опубликовать ее, а затем включить в новый Уголовный!
устав. В 1852 г. проект «Инструкции» был вынесен на обсужде-
ние Государственного совета. По тем мотивам, что принятие та-
кой «Инструкции» дает «повод к превратным и неблаговидным
толкам», обсуждение ее было отложено и проект был передан
на отзыв министров. При Александре II «Инструкция» была
окончательно отклонена 8.
К концу 1832 г. в Виленской губ. было рассмотрено 1550 дел
о наложении секвестра на имения 9 Затем большинство имений
было освобождено от этой карательной меры. К 1837 г. здесь
числилось 412 имений, подвергшихся секвестру и конфискации.
В 1839 г., в связи с заговором Ш. Конарского, в западных губер-
ниях последовала новая конфискация имений. В Виленской губ.
по этому делу конфисковали лишь одно имение, но и его возвра-
тили владельцам 10. Стремясь сплотить силы крепостнического
лагеря в западных губерниях, царизм значительно изменил и
условия конфискации имений и. В годы революционной ситуации
(1859—1861) разбор новых дел о конфискации был прекращен 12.
5 ПСЗ-1, т. XII, прибавление к т. XI, № 9194а.
6 Свод законов Российской империи, т. XV. СПб., 1842, ст. 243.
7 Уложение о наказаниях. СПб., 1845, ст. 277.
8 ЦГИА СССР, ф. 384, оп. 5, 1852, д. 1149, лл. 7—23, 58, 97, 123—128.
9 ЦГИА ЛитССР, ф. 378, п/о, 1832, д. 19, л. 55; ф. 525, оп. 6, 1831, д. 28, 33;
1832, д. 54.
10 ПСЗ-П, т. XIV, № 12964.
11 Там же, т. XVII, № 15647.
12 Там же, XXIV, № 34881.
2
В. И. Неупокоев
зз
До проведения люстрации конфискованные имения остава-
лись на особом положении. В течение 30-х годов сведения о них
бесконечно менялись 13. Наиболее достоверными являются дан-
ные «Комиссии для рассмотрения и приведения в порядок дел о
конфискованных имениях» (1837—1839 гг.) 14, которые лишь не-
значительно расходятся с материалами ревизии государствен-
ных имуществ А. Ф. Арцимовича.
Конфискация в большей степени коснулась Жемайтии (Тель-
шевский, Шавельский, Россиенскнй и Упитский уезды), которая
являлась центром восстания 1830—1831 гг.15 (табл. 1). Здесь
было конфисковано 59 (40%) имений и 12 053 (39,3%) кресть-
янами. Кроме того, 25 (16,9%) имений с 25% крестьян приходи-
лось на Вилкомирский уезд, который частично также относился
к Жемайтии. Из 335 имений, конфискованных в западных губер-
ниях, 149 (44%) приходилось на Виленскую губ. В них числи-
лось всего 30 774 крестьянина (около 27% общего числа кре-
стьян конфискованных имений). После раздела Виленской губ.
(1843 г.) большинство конфискованных имений отошло в Ко-
венскую 16. Основную часть конфискованных имений составляли
небольшие и средние владения, но на Жемайтии среди них были
такие крупнейшие вотчины, как имения кн. Сапеги Шкуды
(Тельшевского уезда) и Ушполь (Вилкомирского уезда)17 Кон-
фискации подверглись также незаселенные земли, пляцы и раз-
личные строения в городах и местечках.
Конфискация имений породила сложные социально-право-
вые проблемы. В Виленской губ. в ведение казны перешло только
59 (или 39,6%) имений с 20 944 крестьянами или свыше 60%
их общего числа во всех конфискованных имениях (в том числе
13 ЦГИА СССР, ф. 384, on. 1, 1837, д. 2261, лл. 8—19, 35—47; оп. 2, 1840, д. 379,
391, 2073; оп. 15, 1831, д. 24, лл. 57—59; д. 25, лл. 60—164, 172—178; 1837,
д. 116, лл. 45—46; д. 1170, лл. 7—12, 16—19; 1845, д. 2972, л. 20; ф. 1266,
1847, д. 7, лл. 56—60; 1837, д. 20, лл. 167—206; ЦГИА ЛитССР, ф. 525, on. 1,
д. 135, л. 35.
14 Задачи Комиссии были определены в предписании П. Д. Киселева от 13 мая
1837 г «О мерах приведения конфискованных и секвестрованных имений в
известность», в котором он требовал: привести в порядок все дела по кон-
фискованным имениям; подготовить общие соображения о ликвидации дол-
гов, «не касаясь главных оснований указов в этой области»; распорядиться
«о введении более правильного управления крестьянами, оставленными на
положении помещичьих без попечительства правительства»; дать подробное
хозяйственное описание имений, включая состояние крестьянского и фоль-
варочного хозяйства (ЦГИА СССР, ф. 384, оп. 15, 1837, д. 1166, лл. 3—5).
15 В «Докладной записке по делам Виленской губернии» (от 17 мая 1831 г.)
отмечалось, что в этих уездах «особенно распространялся дух мятежа»
(ЦГИА СССР, ф. 1266, 1831, д. 3, лл. 16, 19; ЦГАОР СССР, ф. 109, 1 эксп.,
д. 758а, л. 53).
16 ЦГИА СССР, ф. 384, оп. 2, 1845, д. 2972, л. 20.
17 В первом имении числилось 4775 и во втором — 2858 душ, м. п. Крупные
имения были и в других уездах, например в Белоруссии имение Сморгонь
(1362 души) — в Ошмянском уезде и Войстом (1029 душ) — в Завилейском,
и др. (Там же, оп. 15, 1831, д. 24, лл. 57—59; ф. 1266, 1847, д. 7, л. 25).
34
Таблица 1- Число конфискованных имении Виленской губернии
(на 1837 г.)*
УеЗД Перешло в ве- дение казны В распоряжении совладельцев Во временном частном вла- дении Всего
имений душ имений | ДУШ имений | душ имений I душ
Телыпевский 6 6 446 1 86 5 45 12 6 377
Шавельский 6 167 3 1 120 — — 9 1 287
Россиенский 10 988 5 724 5 274 20 1 986
Упитский 6 1 491 4 157 8 755 18 2 403
Вилкомирский 7 4 761 9 303 9 2 645 25 7 709
Ковенский 1 283 2 41 2 52 5 376
Новоалександров- ский 3 966 1 130 2 47 6 1 143
Тройский 4 1 148 6 400 5 377 15 2 425
Виленский 9 467 4 626 2 288 15 1 321
Завилейский 2 1 107 5 511 4 157 11 1 775
Ошмянский 5 3 320 6 483 2 174 13 3 977
Всего 59 21 144 46 4 581 44 4814 149 30 779
По западным гу- берниям в целом 131 57 839 128 26 456 76 26 575 335 110 870
* ЦГИА СССР, ф. 384, on. 1, 1837, д. 2231, лл. 14—16; он. 1“ 1837, д. 116), л. 45; ф. 1266,
1837, д. 20, лл. 204—206; Историческое обозрение пятидесятилетие» деятельности Министерства
государственных имуществ. 1837—1887, ч. II, отд. II. СПЗ., 1888, с. 80. На эти данные опи-
рается Н. Н. Улащик (Улащик Н. Н. Предпосылки крестьянской реформы 1861 г. в Литве
и Западной Белоруссии. М., 1935, с. г5)
35,2% «вольных» людей) 18. 90 имений (60,4%) продолжало оста-
ваться в распоряжении совладельцев и у частных лиц в «тради-
ционном закладном и пожизненном владении». На долгие годы
затянулись выделение в казну частей из имений общего владе-
ния и ликвидация долгов бывших владельцев.
Конфискация значительно увеличила долю казенных владе-
ний в Литве. В Виленской губ. (в границах до 1843 г.) числен-
ность казенных крестьян возросла на 34% 19 Положительные
результаты этой тенденции проявились только в ходе реформы
Киселева, когда конфискованные имения были включены в со-
став государственных имуществ.
18 В конфискованных имениях западных губерний «вольных» людей числилось
16 374 души м. п. (свыше 14%). Из них в распоряжение казны перешло
10 687 душ.
19 ЦГИА СССР, ф. 384, on. 1, 1837, д. 2261, лл. 14—16. По VII ревизии в Ви-
ленской губ. числилось 54 680 душ государственных крестьян, по VIII —
81 047. Н. Н. Улащик отмечает, что путем закрепощения «вольных» людей
помещики приобрели крепостных гораздо больше, чем потеряли (Ула-
щик Н. Н. Указ, соч., с. 56).
35
2*
В имениях, перешедших в казенное ведомство, вводился по-
рядок, действовавший в старостинских имениях, но при этом «в
полной силе» оставались все арендные контракты. В вакантных
имениях учреждалось «хозяйственное управление посредством
управителей или администраторов». Надзор над ними возлагал-
ся на уездных комиссаров. «Правила» 1831 г. действовали с не-
которыми изменениями до включения конфискованных имений
в общий состав государственной деревни (1839 г.) 20 В аренду
передавались в основном незначительные, малонаселенные име-
ния с доходом до тысячи руб. серебром, на которые распростра-
нялись правила («кондиции») для арендных казенных имений 21.
Имения, находящиеся в «традиционном закладном и пожизнен-
ном владении», оставались «без всякого надзора» со стороны
казны. Указ сената от 28 августа 1833 г. подчинял их, как и
ранее, ведению дворянской опеки 22 Даже в ходе последовавшей
в государственной деревне реформы П. Д. Киселева сельское
управление в этих имениях не создавалось до окончания срока
прав временных владельцев. В имениях, оставшихся в общем
владении казны и помещиков, по-прежнему распоряжались со-
владельцы на вотчинном праве. В итоге возник разрыв между
юридическим и фактическим положением значительной части
конфискованных имений. Перейдя в казну, они продолжали под-
чиняться действию вотчинных прав, во многих из них в качестве
администраторов и управляющих оказались родственники тех
лиц, которым они принадлежали до конфискации23. Протесты
крестьян против такого положения оставались без последствий.
Только 9 января 1841 г. был издан указ, запрещавший отдавать
конфискованные имения «в аренду и администрацию»24.
Конфискованные имения находились в стадии- тяжелого хо-
зяйственного кризиса 25 26. По данным виленского генерал-губерна-
тора кн. Долгорукова, норма отработочной ренты доходила здесь
до 452 дней в году со двора (15—20 дес.), в том числе 312 дней
барщины, или по 6 дней в неделю25. В оброчных имениях Же-
майтии, где товарно-денежные отношения глубоко укоренились
в хозяйственном укладе деревни, а дифференциация крестьянст-
20 ЦГИА СССР, ф. 384, оп. 15, 1832, д. 188, лл. 18—27, 29—31.
21 См. записку Е.* Ф. Канкрина «Об отдаче в аренду маловажных конфиско-
ванных имений» (Там же, ф. 1266, 1837, д. 20, лл. 179—180).
22 Там же, ф. 384, оп. 2, 1840, д. 367, лл. 3—5.
23 Массовая раздача конфискованных имений родственникам прежних, вла-
дельцев-осуществлялась по протекции виленского губернатора Обрезкрва.
Так, имение Ушполь (Великомирского уезда) было отдано в администрацию
княгине Сапеге (ЦГАОР СССР,'ф. 109, 1 эксп., 1832, д. 271, лл. 8—9; ЦГИА
СССР, ф. 1589, on. 1, д. 1227, лл. 172—182).
24 ЦГИА СССР, ф. 384, оп. 2, 1840, д. 377, ч. I, лл. 40—42, 76—77.
,?5.Там же, оп. 15, 1831, д. 24, 25.
26 Там же, 1832, д. 183, л. 48. См. также «Записку о имениях, конфискованных
в возвращенных от Польши губерниях, относительно повинностей крестьян»
(Там же, ф. 1266, 1847, д. 7, лл. 4—32).
36
ва приобрела более острый характер, бывшие владельцы обеспе-
чивали доход с имений путем «несоразмерных чиншей с кре-
стьян, всевозможными строгими и разорительными для них ме-
рами» 27
Степень эксплуатации крестьян конфискованных имений в из-
вестной мере отражают расчетные данные дохода на ревизскую
душу. В Виленской губ. в сравнении с прочими западными губер-
ниями доход на душу составлял 3—10, а в ряде имений— 15—
20 руб. серебром28 На имениях числились громадные долги
(официальные, и частные), общая сумма которых значительно
превышала стоимость имений. Поставив казну перед необхо-
димостью выплаты долгов, конфискация показала, что эти име-
ния по существу уже не принадлежали их прежним владель-
цам 29.
Переход конфискованных имений в ведение казны еще более
углубил и обострил кризисное положение этих имений, породив
вопиющие злоупотребления и произвол управляющих и админи-
страторов. Производительность сельского хозяйства стала па-
дать, эксплуатация крестьян росла, увеличивались незаконные
поборы, накапливались громадные недоимки с крестьян.
К 1838 г. сумма этих недоимок составляла 2460 тыс. руб. асе., в
том числе 625,5 тыс. руб. с крестьян имений, находящихся в
управлении администраторов 30 Не только администраторы име-
ний, но и арендаторы отдельных оброчных статей превратились
в фактических владельцев различных частей имений. Для пога-
шения чинша оброчные крестьяне Жемайтии вынуждены были
сбывать последнее зерно и увеличивать посевы льна, что исто-
щало почву, требовало дополнительных затрат труда и вело к
дальнейшему подрыву хозяйства 31
Обострение социально-экономического кризиса в конфиско-
ванной деревне можно проследить на примере крупнейшего'
имения Жемайтии Шкуды (52 325 дес. земли .и 13 809 кресть-
ян) 32. Еще во второй половине 20-х годов XIX в-, имение было
переведено на оброк, общая сумма которого составляла 26 тыс.,
а затем была поднята до 60 тыс. руб. серебром. К моменту кон-
фискации крестьяне фактически выплачивали помещику около
46 тыс. руб. серебром. За десять лет казенного управления зна-
чительная часть крестьянских хозяйств пришла в полное расст-
ройство; казенная палата вынуждена была признать, что кре-
27 Там же, ф. 384, оп. 15, 1831, д. 24, лл. 174 об.
28 В Гродненской губ. средний доход на душу составлял 2,5—11 руб., в. Во-
лынской— 2,5—8, в Подольской — 4—10 ив Киевской — 3—12 руб. сереб-
ром.
29 См. дела Виленской ликвидационной комиссии (ЦГИА ЛитССР, ф. 523)
30 ЦГИА СССР, ф. 384, on. 1, 1837, д. 1703, лл. 5—6, 9—10; 1838, д. 1742,
лл. 2—51, 53—60, 63. ।
31 Там же, оп. 15, 1831, д. 24, лл. 113—116; 118—142, 155—168, 174— 18k
32 ЦГИА ЛитССР, ф. 378, 1838, д. 532.
37
Таблица 2. Снижение дохода в имении Шкуды после
конфискации (1831 — 1840 гг.)*
Год Общая сумма дохода Год Общая сумма дохода
руб. коп. (серебром) руб. коп. (серебром)
1831—1832 43 095 78 1836—1837 27 619 03
1832—1833 42 467 20 1837—1838 22 051 35
1833—1834 46 828 37 1838—1839 19 586 74
1834—1835 1835—1836 * ЦГИА ЛигССР, ф 23 653 45 29 430 26 . 378, 1837, д. 1590, л. 360. 1839—1840 20 480 22
стьяне «обеднели и, оставив свои усадьбы, перешли в бобыли а
иные отлучились вовсе из имения» 33. За это время доход с име-
ния сократился более чем вдвое (табл. 2). К 1840 г. недоимки
составили громадную сумму — 228 351 руб. серебром, равняясь
пятилетней сумме оброка. Неоднократно сменявшиеся управляю-
щие и арендаторы оброчных статей жестоко эксплуатировали
крестьян. Крестьянские усадьбы отдавались в аренду шляхте на
погашение «долгов», вызванных разграблением мирских сумм
администрацией 34.
Имение Шкуды стало центром активной борьбы крестьян
Жемайтии. Связанные с различными этапами преобразований,
в том числе и теми, которые проводились на основе принципов
реформы П. Д. Киселева, волнения здесь фактически не прекра-
щались в течение всей второй трети XIX в.35 Являясь типич-
ными для характера классовой борьбы в конфискованных име-
ниях, эти волнения свидетельствовали о непримиримости
крестьян к сохранению крепостнических порядков, о решительно-
сти их борьбы против произвола временных владельцев и за-
мыслов царизма превратить конфискованные имения в ленные
майораты русского дворянства36 Характеризуя положение в
33 ЦГИА ЛитССР, ф. 1837, д. 1590, л. 361.
34 Среди многочисленных источников, свидетельствующих о произволе в име-
нии Шкуды, особо следует отметить жалобы крестьян на имя Киселева,
анонимную записку на имя виленского генерал-губернатора кн. Долгору-
кова (1837 г.) о состоянии имения после конфискации, в которой ставился
вопрос о положении государственной деревни Литвы в целом, и рапорты
председателя люстрационной комиссии Скрожинского (ЦГИА СССР, ф. 384,
оп. 15, 1837, д. 1170, л. 104; ф. 1589, on. 1, д. 1227, лл. 172—183; ЦГИА
ЛитССР, ф. 378, 1838, д. 532, лл. 1 — 10, 12—21, 34—38).
35 ЦГИА СССР, ф. 384, on. 1, 1837, д. 1741, 1906; оп. 2, 1842, д. 1230, ч. I; 1849;
д. 1231, ч.П; д. 1232, ч. III; оп. 7, 1858, д. 373; ЦГИА ЛитССР, ф. 378, 1835,
д. 5; 1848, д. 251; ф. 380, 1842, д. 1301.
3* ЦГИА СССР, ф. 384, оп. 2, 1842, д. 1268, лл. 16—17.
.38
конфискованных имениях, шеф жандармов Бенкендорф в секрет-
ной записке от 27 марта 1833 г. сообщал, что крестьяне «весь-
ма недовольны нынешним их управлением и жалуются, что они,
когда состояли в распоряжении своих помещиков, были несрав-
ненно счастливее и не претерпевали тех стеснений, коим подверг-
нуты ныне» 37.
Правительство вынуждено было обратить внимание мест-
ных властей на положение крестьян конфискованных имений.
Последовали секретные предписания министра финансов
Е. Ф. Канкрина «О принятии решительных мер к прекращению
злоупотреблений по конфискованным имениям» (29 марта
1833 г.) и «О облегчении участи крестьян конфискованных и
секвестрованных имений» (21 июня 1833 г.) 38. Канкрин обязы-
вал местные власти «без всякого отлагательства» принимать ме-
ры к облегчению положения крестьян конфискованных имений,
не допуская взыскания с них «излишних повинностей и сборов».
Однако дальше мер, содержащихся в «Правилах» 17 июля
1831 г., Канкрин не шел. Проведенная на основании его предпи-
саний проверка показала, что с момента конфискации никаких
распоряжений об «облегчении положения крестьян» не дела-
лось; она вскрыла и полную бесконтрольность административно-
го управления и несостоятельность надзора со стороны комисса-
ров 39. Однако и на этот раз правительство не приняло мер для
защиты крестьян от произвола посессоров. Губернские власти
Литвы видели выход из кризисного положения в передаче кон-
фискованных имений в аренду или в отчетную администрацию,
предлагая при этом учредить «местный надзор» через «пара-
фиальных начальников». Министерство финансов со своей сторо-
ны потребовало усилить нажим на крестьян и отдавать недоим-
щиков «в услужение исправным хозяевам», а их скот и даже
посевы распродавать. В счет недоимок включались и суммы, ко-
торые причитались крестьянам за поставки фуража и хлеба в
1812—1814 гг. и за реквизиции, проводившиеся в ходе восста-
ния 1830—1831 гг.40
Выход из кризиса в конфискованных имениях правительство
искало в совершенствовании административной системы, остав-
ляя крестьян до проведения люстрации в прежнем положении.
Выработка мер в этом направлении была возложена на Киселе-
ва. В 1837 г. «Комиссия для рассмотрения и приведения в по-
рядок дел о конфискованных имениях», признав полную несо-
стоятельность ранее действующей системы контроля над управ-
лением в конфискованных имениях, выработала новый проект.
В нем намечалось разделить имения по количеству душ на
37 Там же, оп. 15, 1833, д. 451, л. 1.
38 Там же, лл. 4—5, 54—55.
39 Там же, лл. 7—16.
40 Там же, 1834, д. 713, лл. 7, 58—63, 69—71, 81—82, 114—121.
39
округа и участки, поставить во главе округов комиссаров, ко-
торые должны были, руководствуясь специальной «Инструкци-
ей», также осуществлять надзор и «за благоустройством имений,
невыделенных и состоящих в пожизненном закладном и тради-
ционном владении». Временные и хозяйственные отделения ка-
зенных палат подчинялись «особому наблюдению» губернаторов.
24 сентября 1837 г. проект рассматривался Комитетом по делам
западных губерний. Здесь выдвигалось предложение подчинить
конфискованные имения «надзору общего управления», однако
одобрен был проект Комиссии. 2 ноября 1837 г. журнал Комите-
та был утвержден царем 41. Таким образом, крестьяне вновь бы-
ли оставлены в распоряжении администраторов и арендаторов.
Все дело свелось к новым административным мерам в сфере
надзора, который распространялся теперь на все конфискован-
ные имения. Киселев действовал в том же направлении, что и
Канкрин.
24 декабря 1837 г. генерал-губернаторам западных губерний
были разосланы циркуляр «Об устройстве местного управления
конфискованными имениями» и новые правила отчетности по
ним. Пытаясь пресечь злоупотребления и приостановить хозяй-
ственный упадок этих имений, Киселев требовал немедленно
приступить к образованию округов, установить «особое наблю-
дение» за временными и хозяйственными отделениями казенных
палат, уволить из них «неблагонадежных» чиновников, провести
ревизию управления и принять меры «к охранению и благоуст-
ройству конфискованных имений»42. В Виленской губ. было
создано три округа. В первый округ вошло 41 имение (9 650 кре-
стьян Тельшевского, Шавельского, и Россиенского уездов), во
второй — 54 (11 631 крестьян Упитского, Ковенского, Вилько-
мирского и Новоалександровского уездов) и в третий — 54 име-
ния (9 498 крестьян Тройского, Виленского, Завилейского и Ош-
мяпского уездов) 43 Руководством комиссарам служила «Инст-
рукция для комиссаров по конфискованным имениям Виленской
губернии» 44.
Новая система надзора не смогла задержать хозяйственного
упадка и дальнейшего обострения классовой борьбы в конфис-
кованной деревне западных губерний 45. Правительство вынуж-
дено было изменить статус конфискованных имений. По докладу
Киселева «О затруднениях в учреждении майоратов из конфис-
кованных имений» Николай 1 11 декабря 1839 г. приказал «кон-
фискованные имения оставить в общей массе государственных
41 Там же, on. 1, 1835, д. 1307, лл. 35—36; оп. 15, 1837, д. 1155, лл. 45—46;
д. 1166, лл. 3—6; ф. 1266, 1837, д. 20, лл. 166—203.
42 Там же, оп. 15, 1837, д. 1170, лл. 1—4.
43 Там же, лл. 16—19.
44 Там же, оп. 1, 1837, д. 2161, лл. 57—77; д. 1170, лл. 46, 56—57, 107.
45 Там же, оп. 2, 1840, д. 379, лл. 30—431.
4Q
имуществ»46 Закрепляя это положение, закон от 28 декабря
1839 г., содержащий административные принципы реформы в
государственной деревне западных губерний, предписывал кон-
фискованные имения включить «в состав округов на общем
основании», а «должности комиссаров» упразднить47 Но и после
этого часть имений осталась «на особом счету».
Таким образом, в течение 30-х годов XIX в. конфискованные
имения западных губерний находились в состоянии обостряю-
щегося хозяйственного кризиса, подвергаясь разорению со сто-
роны посессоров и их ставленников. Система административно-
го надзора оказалась не эффективной. Царизму не удалось ста-
билизировать положение в конфискованных имениях за счет
усовершенствования системы надзора. Придавая главное значе-
ние проведению люстрации, правительство пыталось ввести в
этих имениях регулирующие начала, утвердив их не только в
майоратах, но и в государственной и помещичьей деревне в це-
лом. Значительно изменив соотношение между помещичьим и
казенным землевладением, конфискация помещичьих имений
расширила сферу проведения реформы Киселева и усилила
борьбу помещичьих крестьян за переход в государственные.
2. Люстрация конфискованных имений
(1835-1839 гг.)
Выход из углубляющегося кризиса правительство видело в про-
ведении люстрации конфискованных имений. Преследуя полити-
ческие,'социально-экономические и финансовые цели, люстрация
должна была подготовить передачу конфискованных имений рус-
скому дворянству в ленное владение на майоратном праве и в
конечном итоге послужить исходной позицией для преобразова-
ний в государственной и помещичьей деревне западных губерний,
положив начало «системе определенных повинностей» 48. В офи-
циальных документах утверждалось со ссылкой на указы, издан-
ные «по случаю польского мятежа», что «главным правилом»
люстрации было намерение правительства дать крестьянам «при-
мерное облегчение» без «расстройства имений»49.
Люстрация проводилась в два приема: на основе «Положе-
ния» 5 июня 1833 г. и «Правил» 22 февраля 1836 г. В последнем
случае вначале проводилась «образцовая» люстрация в отдель-
ных имениях по особой «Инструкции», а затем — общая люстра-
ция, для которой была составлена новая «Инструкция». «Положе-
46 ЦГИА СССР, ф. 384, оп. 15, 1839, д. 1306, л. 44; ЦГИА ЛитССР, ф. 525,
оп. 3, 1837, д. 61, лл. 133—134.
47 ПСЗ-П, т. XIV, № 13035, примечание к статье 3-й.
48 ЦГИА СССР, ф. 1266, 1831, д. 8, л. 119.
49 Там же, ф. 384, оп. 15, 1836, д. 102, л. 2.
41
нис» 1833 г. подготавливалось Канкриным, «Правила» 1836 г.
вырабатывались в Секретном комитете 1835 г.; ведущая роль в
этом деле принадлежала Киселеву.
Уже при конфискации имений (указ 17 июля 1831 г.) Мини-
стерство финансов, в ведение которого поступали конфискован-
ные имения, обязывалось выработать для них «хозяйственные
правила», т. е. условия, регулирующие здесь крепостнические от-
ношения. В соответствии с этим Канкрин подготовил проект
«Правил о порядке люстрации конфискованных в западных гу-
берниях имений». Первый вариант этих правил обсуждался в.
Комитете по делам западных губерний дважды (18 ноября 1831 г.
и 24 января 1832 г.), второй — 4 мая 1832 г.50 Опираясь на тради-
ционные крепостнические отношения, Канкрин намечал ряд мер,
которые должны были предотвратить хозяйственный кризис в
конфискованных имениях. Намечалось разграничить фольвароч-
ные и крестьянские угодья и устранить чересполосицу. При усло-
вии «исправного» отбывания повинностей тяглые (надельные)
земли объявлялись неприкосновенными; сохранялись чиншевые
земли, «в пользовании разных лиц состоящие», и право владель-
цев имений отдавать в аренду участки, «до того в пусте остаю-
щиеся или в пользу имения употребляемые»; за счет свободных
земель расширялось крестьянское землепользование.
Главное место в проекте Канкрина занимала проблема рен-
ты. С одной стороны, провозглашался принцип средней нормы
«при сохранении сложившейся традиции», с другой — вводилась
подушная система обложения, противоречащая этому принципу,
так как она вела к повышению нормы ренты. В первом варианте
проекта недельная барщина (конная и пешая) определялась не
свыше «двух дней с каждого работника и каждой работницы» в
возрасте от 16 до 50 лет; второй вариант «в случае особых выгод»
допускал пять дней в две недели или «по высшей мере» три дня
в неделю, причем возраст работников не определялся. Другие
виды работы (гвалты, шарварки, подорощизна, сторожество)
назначались «по местному обыкновению», с тем чтобы в итоге
число всех работ не превышало пяти рабочих дней в две недели
или трех дней в неделю с рабочей души. При этом не разреша-
лось повышать повинности там, где они не достигали данной
нормы; там же, где они были выше нормы, или были «не нужны
имению для хозяйства», их предлагалось уменьшить, оставляв
трехдневную барщину. В то же время среднюю норму ренты тр<
бовалось назначать в соответствии «с количеством земли, кото-
рым пользуется каждое семейство, следуя существующим на
местах обыкновениям». Во втором варианте проекта барщину
разрешалось переносить «на другую неделю» в соответствии с
нормой, которая фиксировалась в инвентарях.
50 ЦГИА СССР, ф. 1266, 1831, д. 7, лл. 33—50; д. 8, лл. 118—142; д. 10,
лл. 19—21, 76—83; ф. 384, оп. 15, 1832, д. 183, лл. 7—18; 1837, д. 1155, лл. 143—
156.
42
Применение этих правил привело бы к резкому повышению
нормы отработочной ренты. Средний двор в Литве обычно имел
четырех работников, но были дворы где было шесть взрослых
рабочих (мужчин и женщин поровну). В первом случае число
рабочих дней в год составило бы при минимальной норме
(2,5 дня с работника в неделю) 510, при максимальной (3 дня
с работника в неделю)—612, во втором — соответственно,
765 и 918. По официальным данным, двор из четырех работников
отрабатывал в конфискованных имениях Литвы 452 рабочих дня
в год, т. е. меньше на 58 дней по минимальной норме и на
160 дней — по максимальной.
Чинш допускался «без работ» и «в совокупности с работами».
В крайних случаях положение чиншевиков должно было «не-
пременно» облегчаться прежде всего отменой дополнявших
чинш работ; уменьшение чинша допускалось лишь «в случаях
особой отяготительности». В ходе люстрации разрешалось заме-
нять чинш натуральной рентой на основе средних цен за 10 лет.
Общий перевод крестьян на оброк намечался лишь впоследствии
с «обоюдного согласия имения и крестьян по каждому семейству
порознь и с утверждения казенной палаты». Повинности чинше-
вой шляхты, свободных мещан и «вольных» людей намечалось
привести «в надлежащую известность», а уменьшать только там,
где они «слишком отяготительны», и при условии, если эти лю-
ди на том «настаивать будут». Положение дворовых людей не
изменялось. В проекте предлагалось оставить их «для занятий
при экономии под названием экономических служителей», на-
значив им «достаточное содержание». В дальнейшем дворовые
люди должны были переводиться на оброк, зачисляться в со-
став ремесленников или распределяться «по крестьянским дво-
рам рабочими». Им разрешалось отлучаться для работы на сто-
роне. Инвентари должны были фиксировать все «дозволенные
сборы» и «постоянные обязанности имений в пользу церкви».
Надзор за сельской администрацией возлагался на управляющих
имениями, которым предоставлялись функции «нижней распра-
вы». Эти правила «должны были стать руководством для всех
старостинских имений и лечь в основу арендных контрактов»51.
По мнению Канкрина, их следовало держать «в совершенной
тайне», чтобы они «в виде общего постановления не сделались
никому из посторонних известными».
В проекте Канкрина отразилась характерная для него «узость
мышления» «в постановке крестьянского вопроса», «страх перед
смелыми экономическими нововведениями» 52. Механически при-
В первом варианте проекта говорилось, что «сими правилами руководство-
ваться впредь по нынешним старостинским имениям по мере, как будут
сделаны новые люстрации»; во втором — вопрос уже ставился иначе:
«...само собой разумеется, что вышеизложенные правила не должны быть
отнесены к старостинским имениям без особого на то повеления»,
Дружинин Н. М. Государственные крестьяне и реформа П. Д. Киселева,
т. I. М., 1946, с. 164, 165.
43
меняя к западным губерниям закон от 5 апреля 1797 г. о трех-
дневной барщине, Канкрин стремился обеспечить казне «спра-
ведливый умеренный доход», провести люстрацию конфискован-
ных имений так, чтобы «не подать вредного примера» помещичь-
им крестьянам и «не возбудить в них неудовольствия и ропота».
Проект имел и некоторые положительные, регулирующие хозяй-
ственные принципы, важнейшим из которых являлось запреще-
ние изменять надельные инвентарные земли. Однако фискальные
тенденции, применение подушной системы, ведущей к резкому
повышению нормы отработочной ренты, придавали проекту
Канкрина крайне крепостнический характер.
По решению Комитета от 18 мая 1832 г. проект (второй ва-
риант) был направлен на отзыв генерал-губернаторам западных
губерний для согласования с «местными условиями»53 Их отве-
ты свидетельствовали о том, что назначенная в проекте правил
норма ренты была крайне завышена 54. Виленский генерал-губер-
натор кн. Долгоруков предлагал (отзыв от 28 июня 1832 г.)
«панщину определять не по числу рабочих душ, в каждом се-
мействе тяглых крестьян состоящему», а по количеству земли,
«наделенной каждому крестьянскому двору». По его расчетам,
предложенная в проекте барщина превышала средний годовой
объем работ в Литве при обычной барщинной системе на 172 дня,
при морговой системе — на 212 дней 55. По мнению Долгорукова,
повинности крестьян конфискованных имений в Литве следова-
ло оставить «в настоящем положении», допуская уменьшение
лишь там, где они превышали «действительную надобность по
хозяйству», и в силу «возможности, какая только по местным
обстоятельствам оказаться может». Делать это предлагалось
«исподволь», «без ощутительных изменений» обычаев крестьян.
В крайних случаях намечалось предоставить крестьянам ссуду
рабочим скотом и хозяйственным инвентарем. Иначе говоря,
Долгоруков предлагал оставить существующую норму ренты
и сохранить весь хозяйственный распорядок в конфискованных
имениях.
Генерал-губернаторам предлагалось высказать соображения только о при-
менении правил к «местным обстоятельствам и к особому каждой губернии
положению», не касаясь «главных начал» «об обеспечении крестьянских
повинностей», которые, признаваясь «неприменпыми», выражали «волю
правительства». Возражая против рассылки проекта правил «для сообра-
жений», Канкрин предлагал направить его секретно для исполнения с при-
пиской, что если встретятся затруднения, то сообщать их «без огласки»,
(ЦГИА СССР, ф. 384, оп. 15, 1832, д. 183, л. 219; ф. 1266, 1831, д. 8, л. 132;
1832, д. 11,л.1О; ЦГИА ЛитССР, ф. 378, п/о, 1832, д. 19, л. 101).
ЦГИА СССР, ф. 384, оп. 15, 1832, д. 183, лл. 20—34, 36—70, 81—86, 92—217
По расчетам Долгорукова, норма отработочной ренты на двор из четырех
работников составляла при обычной барщинной системе 452 дня, при мор-
гобой—412 дней. Против этих данных Канкрин сделал помету: «Здесь
видно, что повинности прежние довольно умеренны. Отчего же они (кре-
стьяне—В. И.) так разорены?»
44
Значительно переработанный и расширенный проект Канкри-
на был вновь рассмотрен Комитетом по делам западных губер-
ний и 5 июня 1833 г. утвержден Николаем I, получив название
«Положение о люстрации конфискованных в западных губерниях
имений» 56 Секретность люстрации сохранялась. Порядок назна-
чения имений к люстрации поручался казенным палатам.
Утверждение результатов люстрации возлагалось на Министер-
ство финансов. Люстрация имений, находившихся «в традиции
или на закладном праве», допускалась только с особого разре-
шения Министерства финансов. На ее данных должны были
основываться арендные контракты. За фольварками закрепля-
лось не менее 1/3 всех угодий, находившихся в имениях, а кре-
стьянские надельные земли не должны были превышать 2/3.
Тяглые земли, «общие пастбища» и все другие угодья закрепля-
лись за крестьянами «не нарушимо» при условии «исправного»
выполнения повинностей. Отвод новых «тяглых участков» и уве-
личение надела за счет существующих свободных земель име-
ния ставились в строгую зависимость от количества рабочего
скота в хозяйстве: на «плуговое семейство» (три пары волов) —
12 дес.; на «почварное» (две пары волов) — 10 дес.; на «паро-
вое» (одна пара волов) — 8 дес.; на «пешее» — 4 дес. Таких раз-
рядов крестьянских хозяйств в Литве не было. В случае умень-
шения тяглой рабочей силы и «семейных работников» крестья-
не не переводились в низший разряд. Фольварочные и надельные
земли разграничивались, крестьянам отводились «особые лесные
участки».
Норма ренты выводилась не на душу, а со двора. Барщина
не должна была превышать двух дней в неделю, ее требовалось
отрабатывать «непременно еженедельно». Перенос дней на дру-
гую неделю «строжайше воспрещался». Гвалты назначались не
свыше 6 дней в год, а шарварки — не свыше 12. Подводная по-
винность зачислялась в счет барщины, кладь и расстояние пути
нормировались. За счет барщины должно было отбываться и сто-
рожество. Даже при сочетании с земскими натуральными по-
винностями работы не должны были превышать двух или трех
дней в неделю со двора, «какие бы не были местные обыкнове-
ния». При этом расчете двор из четырех работников в Литве
должен был по низшей норме (2 дня барщины в неделю) отра-
ботать 140 дней в год; по высшей (3 дня барщины в неделю) —
192 дня; двор из шести работников — соответственно 152 и
204 дня в год. Даже в последнем случае повинности крестьян
конфискованных имений в Литве по этому расчету в сравнении
с проектом Канкрина сокращались более, чем наполовину (с
452 до 204 дней в год). Однако и на этот раз норма ренты ста-
вилась в зависимость от фискальных интересов казны. В итоге
56 ЦГИА СССР, ф. 384, оп. 15, 1832, д. 183, лл. 240—241; 1833, д. 449, лл. 14—
32; ЦГИА ЛитССР, ф. 525, оп. 8, д. 29, лл. 3—19.
45
люстрации доход с конфискованных имений должен был обес-
печить все «долги и обязанности» их прежних владельцев. «Ниж-
няя расправа» и «домашнее исправление крестьян» поручались
войтам, над которыми устанавливался «надзор экономии», т. е.
сохранялся традиционный крепостнический порядок.
«Положение» 5 июня 1833 г. шло дальше проекта Канкрина,
намечая более строгое регулирование феодальных отношений в
конфискованных имениях западных губерний. Закреплялось
традиционное подворное обложение, норма отработочной ренты
резко сокращалась, устанавливалось соотношение между фоль-
варочными и надельными землями (1/3 и 2/3), а «тяглые» угодья,
включая общие пастбища, объявлялись неприкосновенными. Все
это создавало для крестьянства более благоприятные условия.
Однако разряды крестьянских хозяйств не отвечали существую-
щей в Литве традиции. Правительство намеревалось применить
«Положение» 5 июня 1833 г. к «имениям арендным и старостин-
ским», а затем сделать их «примером и для будущего устройства
состояния крестьян помещичьих».
Принятое под прямым воздействием восстания 1830—1831 гг.
«Положение» 5 июня 1833 г. свидетельствовало о «влиянии на
политику царизма той кризисной обстановки, которая сложилась
в западных губерниях после подавления восстания. В донесе-
ниях, идущих из Литвы, сообщалось, что крестьяне «крайне воз-
буждены», особенно на Жемайтии, где в ходе восстания имело
место массовое антикрепостническое движение крестьян, и что
повсюду господствует «дух мятежа и бунта» 57 В одной из аген-
турных записок говорилось: «крестьяне как в казенных, так и
в частных имениях угнетаются до высочайшей степени и ропщут,
что правительство не оказывает им никакого покровительства,
говоря, что должны целую неделю работать на господина, а сверх
того отдавать сыновей в военную службу, платить непомерные
подати, давать для войска бесплатные подводы и вдобавок
каждый их бьет, не опасаясь правосудия» 58 В этой обстановке
царизм вынужден был встать на путь пересмотра проекта Канк-
рина, придав люстрации конфискованных имений более ради-
кальное направление.
«Положение» 5 июня 1833 г. вызвало тревогу в помещичьем
лагере западных губерний. В ответ на требования местных вла-
стей 14 января 1834 г. последовал секретный циркуляр о том,
что «панщизные два дня в неделю с конфискованных имений с
каждого двора должно считать особо мужские и женские»59.
Барщина в неделю доводилась до четырех дней со двора, ас уче-
ЦГАОР СССР, ф. 109, 1 эксп., 1832, д. 273, л. Г; ЦГИА СССР, ф. 384, оп.
15, 1833, д. 451, лл. 17—16, 54—55, 90; ф. 1290, on. 1, д. 149, лл. 8—10, 12—
18; ЦГИА ЛитССР, ф. 378, 1831, д. 577; 1833, д. 198; ф. 380, оп. 101, д. 649,
л. 12.
38 ЦГИА ЛитССР, ф. 378, п/о, 1837, д. 3, л. 4.
59 ЦГИА СССР, ф. 384, оп. 15, 1832, д. 183, лл. 274—275.
46
том земских натуральных повинностей она могла еще повышать-
ся. Но и при этом фактическая норма ренты в конфискованных
имениях Литвы несколько снижалась, в то время, как в проекте
Канкрина она резко увеличивалась. Реальное значение «Поло-
жения» 5 июня 1833 г. зависело от его применения на практике.
Люстрация на основе закона 1833 г. проводилась более двух
лет, начиная со второй половины 1833 г. до 1835 г. Ее действие
распространялось в Литве из 118 имений только на 43 наиболее
«значительных», в которых было 12 387 крестьян (свыше46°/о об-
щего их числа) 60. 14 июня 1833 г. Канкрин распорядился выде-
лить имения для первоочередных работ по люстрации и создать
уездные люстрационные комиссии 61. Виленская казенная палата
назначила к люстрации всего 11 имений62. Первые четыре ко-
миссии (Тройская, Ковенская, Упитская и Ошмянская) были
утверждены только 20 июня 1834 г. Остальные комиссии были
созданы только к осени этого года. Сама же люстрация началась
лишь в конце ноября 1834 г.63 31 декабря 1834 г. Канкрин потре-
бовал закончить люстрацию к 1 августа 1835 г. Однако и к концу
1836 г. в Виленской губ. она была завершена лишь в 13 имениях,
причем ни в одном из них люстрация не была введена в дейст-
вие64. В 12 имениях эта мера откладывалась «до ликвидации
долгов», в одном (имение Гуры)—до 1840 г., когда истекал
срок аренды. В некоторых имениях, даже при полном использо-
вании дохода, на погашение долга потребовалось бы около
12 лет, а с учетом неофициальных исков — вдвое больше. 15 де-
кабря 1835 г. Канкрин потребовал «назначить к люстрации» но-
вые имения. Но это распоряжение так и осталось не выполнен-
ным 65.
Крепостническая практика свела на нет регулирующее значе-
ние «Положения» 5 июня 1833 г. Царизм не принял эффективных
мер для его реализации. Закрепив высокую норму ренты, люст-
рация не изменила положения конфискованных имений 66 67. Харак-
теризуя люстрационные инвентари, Киселев писал 8 мая 1835 г.,
что они «довольно умеренны для помещичьих крестьян, но в от-
ношении казенных, старостинских они превышают все те, кото-
рые ныне существуют» . В письме кн. Васильчикову от 11 марта
1836 г. Канкрин объяснял неудачу люстрации нерешенностью
60 Там же, ф. 525, оп. 8, д. 29; оп. 13, д. 73.
61 Там же, ф. 384, оп. 15, 1832, д. 183, лл. 264—266; 1833, д. 464, л. 1.
62 Там же, 1833, д. 464, лл. 11—12.
63 Там же, л л. 30—31, 38—39, 42—45.
64 Там же, ф. 1266, 1831, д. 7, лл. 61—79.
65 Там же, ф. 384, оп. 15, 1833, д. 464, л. 133.
66 См. «Ведомости о действиях люстрационных комиссий», донесения Вилен-
ской казенной палаты «О производстве люстрации конфискованным име-
ниям» и люстрационные инвентари имений (ЦГИА СССР, ф. 384, оп. 15,
1833, д. 464, лл. 49—68, 81—84, 100—102, 107—108; ф. 1266, 1831, д. 7.
лл. 51—79).
67 Там же, ф. 1266, 1831, д. 7, л. 51.
47
проблемы погашения долгов, числившихся на конфискованных
имениях 68.
В 1835 г. условия люстрации конфискованных имений под-
верглись коренному пересмотру, а руководство ею перешло в
руки Киселева.
Привлеченный царем для разработки крестьянской реформы
Киселев стал играть роль «начальника штаба по крестьянской
части»69 С мая 1836 г. он был поставлен во главе V Отделения
«собственной его величества канцелярии», куда стали стекаться
все проекты по крестьянскому вопросу.
Еще до создания V Отделения в марте 1835 г. был образован
под председательством кн. Васильчикова новый Секретный ко-
митет, получивший название «Комитет для изыскания средств
к улучшению состояния крестьян разных званий»70. В него во-
шли М. М. Сперанский, П. Д. Киселев, Е. Ф. Канкрин и
Ф. В. Дашков. Выработав программу поэтапного преобразова-
ния крепостнических отношений, Комитет намечал в качестве
ближайшей задачи введение «мерной работы»71. В конечном ито-
ге предполагалось уравнять положение казенных и помещичь-
их крестьян. Начальное звено преобразований составляла госу-
дарственная деревня. В великороссийских губерниях на первый
план выдвигалось переложение оброка с души на землю и про-
мыслы, в западных — новая люстрация. Подушную систему об-
ложения предполагалось заменить системой, основанной на до-
ходности крестьянского хозяйства.
В этом направлении в ноябре 1835 г. Комитет занялся рас-
смотрением вопроса о конфискованных имениях. Видимо, тогда
(и до весны 1836 г.) он стал называться «Секретным комитетом
о конфискованных имениях в возвращенных от Польши губер-
ниях» 72. Н. М. Дружинин пишет: «конфискованные имения
польских повстанцев должны были явиться первым полем для
предполагаемого опыта перехода крестьян от 1-й ко 2-й стадии:
именно здесь в качестве образца для подражания необходимо
было урегулировать феодальные повинности и предоставить
гражданские права крестьянам»73 После преобразования кре-
постнических отношений конфискованные имения намечалось
К8 ЦГИА СССР, ф. 1266, 1831, д. 7, лл. 94—96.
69 Дружинин Н. М. Указ, соч., т. I, с. 244—280.
70 Там же, с. 244, 280—298. В архивных источниках — «Комитет для рассмот-
рения положений о новом устройстве казенных крестьян» (ЦГИА СССР,
ф. 384, оп. 15, д. 1155, л. 369).
Первым этапом перехода крестьян «от состояния крепостного до состояния
свободы» должен был стать перевод крестьян на трехдневную барщину,
вторым — законодательное регулирование крестьянских повинностей и
третьим — предоставление крестьянам полной свободы перехода, как это
намечалось законами 1816—1819 гг. для Прибалтийского края {Дружи-
нин Н. М. Указ, соч., т. I, с. 285—286).
72 ЦГИА СССР, ф. 1266, 1831, д. 7.
73 Дружинин Н. М. Указ, соч., т. I, с. 288.
48
превратить в ленные майораты. Позиция Киселева по этому во-
просу была изложена еще до начала работы Комитета в запис-
ке от 29 марта 1835 г. «О политическом положении юго-запад-
ного края», в которой намечалось раздать в потомственное лен-
ное владение русскому дворянству не только конфискованные, но
и старостинские и церковные имения 74.
Комитет выработал проект правил, объединивший в себе
условия люстрации и статус ленного владения на майоратном
праве. Этот проект 22 февраля 1836 г. был утвержден царем и
получил официальное название «Правила об отдаче конфиско-
ванных имений в ленное владение» 75 «Правилами» от 22 февра-
ля 1836 г. люстрация конфискованных имений связывалась с
принципами «двуединой реформы» крепостнических отношений.
Главный упор делался при этом на хозяйственную сторону люст-
рации, на приведение нормы ренты в соответствие с «системой
третьяка», на создание условий для массового перевода кресть-
ян на оброк и предоставление им гражданских прав в условиях
феодальных отношений. Люстрация в конфискованных имениях
рассматривалась, таким образом, как начальное звено в реали-
зации программы Секретного комитета 1835 г. Киселев настойчи-
во подчеркивал, что цель люстрации — «ввести мерную работу и
даровать крестьянам те гражданские права, которые сблизят их
к приобретению свободного состояния» 76.
«Правила» намечали сохранить существующие «разряды» хо-
зяйств, наделить крестьян, включая бобылей и дворовых, «боль-
шим или меньшим количеством земли». В случае, если бы дво-
ровые не получили земли, владелец обязывался «непременно» в
течение 10 лет водворить их на землю или предоставить им са-
мим выбирать «род жизни без всякого вознаграждения». Расши-
рение крестьянского землепользования предполагалось осущест-
вить путем использования «пустующих или фольварочных зе-
мель» при условии, что для «собственного хозяйства владельца»
должна была оставаться «достаточная запашка». Присоединять
крестьянские земли к фольваркам без замены другой землей и
переселять крестьян запрещалось. Владелец обязывался «всег-
да» иметь «собственное хозяйство», лишаясь права отдавать свои
Заблоцкий-Десятовский А. П. Граф П. Д. Киселев и его время, т. II. СПб.,
1882, с. 13—16; т. IV. СПб., 1882, с. 148—151.
ЦГИА СССР, ф. 384, on. 1, 1837, д. 1899, лл. 184—193; ф. 1589, on. 1, 1847,
д. 981, лл. 41—45.
76 Там же, ф. 1266, 1831, д. 7, л. 51. Записки Киселева от 8 мая 1836 г. В «За-
писке о некоторых предположениях относительно конфискованных имений»
от 21 декабря 1835 г. (авторство ее не установлено) также подчеркива-
лось, что переход крестьян конфискованных имений «на новое положение
относительно личных прав и повинностей к грунту» составляет только
«начальные условия к нечувствительному и безопасному уничтожению кре-
постного права». В ходе этого процесса намечался выкуп крестьянам^ «лич-
ных повинностей» и надельной земли на условиях правил для майоратов
Царства Польского (там же, лл. 80—83).
49
угодья «во всегдашнее содержание»; на пустующих землях фоль-
варка он мог «учреждать новые крестьянские дворы».
По «Правилам» 22 февраля 1836 г. в основу нормы ренты
был положен новый принцип: оценка крестьянских угодий и ра-
бочего дня на основе «местных обыкновений» и «существующей
традиции». В то же время намечалось приведение повинностей в
соответствие с размерами наделов и качеством угодий. Крестья-
нам предоставлялось право переходить на оброк, а владельцу
запрещалось изменять состав и норму ренты или требовать по-
винности «по числу душ». В то же время подчеркивалось, что
люстрация должна обеспечить гарантийное «извлечение дохо-
да», а его некоторое снижение имеет лишь «временный харак-
тер».
В основе внутреннего устройства имений по «Правилам»
предполагались ограниченное вотчинное право и относительная
независимость сельского мира. Полицейская власть вручалась
Сельской управе, состоящей из четырех человек (ключвойт, пи-
сарь, назначавшийся владельцем, и два выборных от общества).
Создавался Крестьянский суд, который избирался обществом и
утверждался помещиком. В деревнях последний назначал десят-
ских и все «мирские дела» был обязан вести «через крестьянский
суд и сельскую расправу». Третейским судьей между владель-
цем и крестьянским миром являлась казенная палата. Крестьяне
должны были получить право перехода. Для этого требовалось
не иметь долгов и иметь согласие на прием от нового общества.
Личная зависимость постепенно теряла бы силу, уступая место
поземельным отношениям на основе нормированной ренты.
Проведение люстрации возлагалось на комиссии в составе
уездных предводителей дворянства (или помещиков по назначе-
нию губернаторов) и двух чиновников — от Министерства фи-
нансов и от казенной палаты.
Таким образом, «Правила» 22 февраля 1836 г. шли дальше
«Положения» 5 июня 1833 г. В крепостническую практику вво-
дились более серьезные ограничения: люстрация учитывала
«обыкновение края»; норма ренты ставилась в зависимость от
размеров и качества надела; крестьяне получали право перехо-
да на оброк; создавался институт сельского управления. Все это
вело к подрыву системы внеэкономического принуждения.
Н. М. Дружинин пишет, что Комитет наметил «идеальный про-
образ положения крестьян 2-й степени — крепких земле, обес-
печенных, по его мнению, от произвола помещика и наделенных
правами гражданского состояния» 77 Однако «Правила» 22 фев-
раля 1836 г. рассматривали люстрацию конфискованных име-
ний лишь как пример «для подражания». Владельцы сохраняли
широкие хозяйственные и вотчинные права. «Правила» намеча-
ли лишь общие принципы люстрации, развитие которых должна
77 Дружинин Н. М. Указ, соч., т. I, с. 292.
50
была определить особая инструкция и ряд дополнительных по-
ложений, а это открывало широкие возможности истолковывать
основные изложенные в «Правилах» принципы в пользу ленных
владельцев 78.
Учитывая неудачный опыт Канкрина, «Правила» 22 февра-
ля 1836 г. предусматривали проведение предварительной «об-
разцовой» люстрации, целью которой была проверка их дейст-
вия в местных условиях. Для «образцовой» люстрации выделя-
лись четыре имения: Стравеники — Виленской губ., Зельва—
Гродненской, Столбцы — Минской и Боремель — Волынской губ.
Проведение люстрации возлагалось на комиссии в составе
чиновников Министерства финансов и казенных палат и пред-
ставителей от дворянства по выбору губернаторов.
Руководство люстрацией вновь переходило в руки Канкри-
на. По его указаниям была выработана «Инструкция Комиссии,
назначенной для производства высочайше определенной образ-
цовой люстрации» 79 и составлена записка об обязанностях чи-
новников, направлявшихся Министерством финансов для прове-
дения люстрации (утверждена царем 10 июля 1836 года) 80.
Вновь выдвигая на первый план лишь фискальные интересы
казны, Канкрин придал люстрации крайне умеренное направле-
ние. Прирезка к наделу допускалась только за счет «приемных
или чиншевых земель», фольварочные угодья не затрагивались.
О наделении дворовых землей вообще не говорилось. За фоль-
варком сохранялось право на земли, отведенные для обществен-
ной запашки. Соотношение фольварочных и надельных угодий
оставалось прежним. Рекомендуя комиссиям определять норму
ренты «на основе исчисления валового дохода» 81 и оценки рабо-
чего дня в соответствии «с обыкновением края», «Инструкция» в
то же время устанавливала среднюю норму барщины 4—5 и да-
же 6 дней в неделю (сокращение последней до 5 упряжных дней
допускалось только там, где она особо «тягостна»). Все прочие
повинности — гвалты, подорощизна, шарварки и сторожест-
во — назначались сверх этой нормы, но «не свыше прежнего по-
ложения и даже с уменьшением». В итоге средняя норма ренты
В ходе люстрации намечалось выработать следующие правила: об урочных
работах; о добавочных повинностях; о малоземельных крестьянах; о поряд-
ке отбывания барщинных работ; об обязанностях жителей местечек и одно-
дворцев «в отношении всех сборов» и об условиях, на которых экономия
может взять на себя ответственность за казенные и земские повинности.
79 ЦГИА СССР, ф. 384, оп. 15, 1836, д. 1021, лл. 6—39; on. 1, 1837, д. 1899,
лл. 35—69.
Там же, оп. 15, 1836, д. 1021, лл. 2—5.
Комиссиям рекомендовалось определять валовой доход со всех угодий кре-
стьянского надела, включая пастбища, леса и общественную запашку. Из
этой суммы требовалось исключить издержки, идущие на содержание кре-
стьянского хозяйства, суммы на погашение государственных податей и зем-
ских повинностей и «умеренную прибыль для хозяина»; остающаяся часть
составляла «чистый владельческий доход».
51
была даже выше той, которая устанавливалась «Положением»
5 июня 1833 г. и указом 14 января 1834 г. Таким образом, в трак-
товке Канкрина «Правила» 22 февраля 1836 г. утрачивали основ-
ной смысл: привести норму ренты в соответствие с доходностью
наделов, создать стимул для массового перехода крестьян на
оброк и на этих основаниях обеспечить устойчивое хозяйствен-
ное положение в конфискованных имениях, подготовив их для
ленных майоратов.
Итоги «образцовой» люстрации в имении Стравеники нагляд-
но подтверждают это82. Указ о ее проведении Канкрин разослал
26 июля 1836 г. Опираясь на произвольные «хозяйственные рас-
числения» в «определении качества и оценки барщины», люстра-
ционная комиссия назначила здесь крайне высокие повинности.
Крестьянам предоставлялось право либо отбывать в среднем по
4 дня барщины в неделю и дополнительно вносить по 5 руб. се-
ребром чинша, либо платить по 38 руб. 37 коп. оброка, что
составляло вместе с податями (9 руб. 38 коп.) и с расходами
на покупку леса (1 руб.) 48 руб. 75 коп. со двора, или на деся-
тину земли по 2 руб. 38 коп. серебром 83. Для сравнения укажем,
что оброк по вольному найму составлял от 30 до 35 руб. сереб-
ром. Под фольварочным хозяйством закреплялось 37,4% удоб-
ной земли, а крестьянам отводилось — 62,6%. Общее число бар-
щинных работ, включая гвалты и шарварки, на 18,5% превыша-
ло хозяйственные потребности фольварка. Такие условия не
только подрывали стимул для перехода крестьян на оброк, но
и вели к повышению нормы ренты.
Видимо, после неудачи с проведением «образцовой» люстра-
ции Канкрин был полностью отстранен от дел, связанных с ре-
ализацией «Правил» 22 февраля 1836 г., и его влияние на казен-
ную деревню прекратилось. Все эти вопросы теперь (с начала
1837 г.) решались в V Отделении с. е. и. в. канцелярии под ру-
ководством Киселева.
Для обобщения итогов «образцовой» люстрации и выработки
дальнейшей программы действий Киселев создал при V Отде-
лении специальный Комитет во главе с минским губернатором
кн. С. И. Давыдовым 84. Занявшись «изысканием причин, по ко-
торым образцовая люстрация не достигла цели», Комитет решил,
что главной из них было отступление от «Правил» 22 февраля
1836 г., в результате чего люстрация опиралась на неверные
данные, в которых «количество и оценка барщины» были край-
82 ЦГИА СССР, on. 1, 1837, д. 1899, лл. 7—19; оп. 15, 1836, д. 1021, лл. 45—49;
ЦГИА ЛитССР, ф. 525, on. 1, 1844, д. 269; оп. 6, 1836, д. 94.
83 Расчет сделан на двор с наделом в 32 морга «литовской меры», или 21 дес.
383 сажени. Для дворов в 1 /2 этой нормы повинности уменьшались вдвое.
84 В состав комитета входили: уманский предводитель дворянства Рожицкпй,.
чиновники V Отделения Кукевич и Корнеев, чиновники Департамента госу-
дарственных имуществ Демчинский и Голубев (ЦГИА СССР, ф. 384. оп. 15,
1837, д. 1899, лл. 20—32, 70).
52
не завышены, а надельные и фольварочные земли разделены
«без соблюдения пропорции». Рассматривая люстрацию в пла-
не «общего облегчения крестьян западного края», Комитет
кн. Давыдова отмечал, что она имела в виду не только «извлече-
ние доходов», но и «улучшение быта» крестьян путем уменьше-
ния их повинностей и предполагала постепенный переход на об-
рок и «водворение неоседлых». Исходя из этой установки, Ко-
митет кн. Давыдова выработал проект дополнений к «Инструк-
ции» Канкрина 85 В этом проекте намечалось отводить крестья-
нам 2/3 лучших земель, предоставив им преимущественное
право аренды свободных угодий, и определять повинности на
основе «системы третьяка», т. е. считать нормой ренты 1/3 вало-
вого дохода с надела, причем барщина должна была составлять
«не более двух дней в неделю». На основе этого принципа, по
мнению Комитета, существующие повинности крестьян следова-
ло уменьшить в общем на 1/3, а по сравнению с великороссий-
скими губерниями — наполовину. Кроме того, намечалось
повсеместно учредить общественную запашку и создать «кресть-
янский капитал», а государственные подати взымать не подуш-
но, а с надела.
Мнение Комитета кн. Давыдова было рассмотрено в Комите-
те по делам западных губерний и 31 мая 1837 г. одобрено
царем 86 Внеся лишь «частичные замечания», Комитет предла-
гал применить намеченные правила «в виде опыта» сначала в
конфискованных имениях, а затем распространить их «на прочие
казенные имения по мере удобства и возможности» 87 Киселеву
поручалось подготовить «новое постановление о люстрации», что
полностью перечеркивало действие «Инструкции» Канкрина.
Делая главный упор на «хозяйственное устройство» конфиско-
ванных имений, Киселев поручил Комитету кн. Давыдова под-
готовить другую «Инструкцию» и положение о ленных майора-
тах 88,
Новая «Инструкция о люстрации конфискованных имений»
принципиально отличалась от предыдущей, ставя задачу пре-
образовать здесь крепостнические отношения на основе устано-
вок Комитета 1835 г.89 К ней прилагались два варианта уроч-
ных положений, обобщающая сводка «Об уроках крестьянских
работ» и форма люстрационного инвентаря, в которой кратко
излагались примерные основания люстрации 90.
На основе «Инструкции» все угодья в имениях делились на
земли: фольварочные, тяглые, чиншевые, общественные, вакант-
ные, пляцевые, усадебные и неудобные (включая леса). По ка-
85 Там же, лл. 95—100.
86 Там же, ф. 1266, 1839, д. 24, л. 149.
87 Там же, ф. 384, on. 1, 1837, д. 1899, л. 113.
88 Там же, лл. 115—117.
89 Там же, лл. 125—167; оп. 15, 1837, д. 1155, лл. 51—63.
90 Там же, on. 1, 1837, д. 1899, лл. 174, 176—181; оп. 15, 1837, д. 1155, лл. 64 -69_
53
честву поля подразделялись на хорошие, посредственные и
худые, сенокосы — на луговые, муражные и болотные. В основу
оценки угодий была положена средняя величина урожаев за
10 лет и показания старожилов из крестьян и фольварочной ад-
министрации. «Инструкция» требовала отводить под фольвар-
ки 1/2 часть крестьянских «тяглых земель» или 1/3 всех обраба-
тываемых угодий имения.
Устанавливалось четыре категории крестьян: тяглые, пешие,
огородники (халупники) и бобыли (кутники). В разряд тяглых
зачислялись дворы, имевшие пару рабочего скота; в разряд пе-
ших— дворы, имевшие меньше этой нормы или вообще не
имевшие тяглой силы. Большие семьи (больше трех взрослых
работников) предлагалось делить на два хозяйства. В соответ-
ствии с принципом, чтобы «все крестьяне поступили в разряд
тягловых или по крайней мере пеших хозяев», намечалось на-
деление землей всех крестьян, включая дворовых. На ревизскую
душу тяглых и пеших хозяйств отводилось по 3 дес. пашни и по
десятине сенокоса. Эта норма была общей для всех категорий
крестьян. Заменять надельные земли без согласия крестьян за-
прещалось. В конечном счете ставилась задача «уравнять всех
крестьян в выгодах». Для расширения хозяйственной деятель-
ности более состоятельных дворов выделялись вакантные зем-
ли, которые оценивались «не по степени урожаев», а «сообраз-
но доброте», применительно к вольным арендным контрактам.
Наряду с закреплением принципа «системы третьяка» в «Инст-
рукции» в то же время намечалась средняя норма рабочих дней
для обработки десятины пашни и лугов 9l. Для фольварка от-
водилась половина рабочих дней, затрачиваемых на крестьян-
ский надел. Оброк ставился в строгую зависимость от оценки от-
работочной ренты. Сверх нормы по «системе третьяка» требова-
лось по 12 дней гвалтов и по 6 дней шарварков со двора в год.
Подводная повинность и сторожество назначались в счет основ-
ной барщины92. В примечаниях к форме инвентаря эти общие
принципы подкреплялись примерным расчетом 93, на основе кото-
На обработку десятины неудобной земли намечалось: под озимый посев
тяглых—10, пеших—17 дней; под яровой — соответственно 10 и 12; в
среднем на оба поля— 10 и 15 дней. Для обработки десятины удобной зем-
ли: в первом случае—19 и 18 дней; во втором — 13 и 14 и в среднем по
16 дней на то и другое поле. Это было в 2,3 раза меньше средней нормы,
установленной по инвентарю «образцовой» люстрации имения Стравеники,
по которому для обработки десятины ярового поля требовалось 36 дней,
а озимого — 38, или в среднем — 37 дней.
92 Допускалось две подводы в год на расстояние до 60 верст с зачислением
15 верст пути с грузом в 30 пудов за день барщины. Сверх этой нормы раз-
решалось нанимать крестьян «по вольным ценам».
93 Средний урожай определялся в сам-3, чистый сбор зерна (без семян) — в
4 четверти, стоимость четверти хлеба — в 1 руб. 30 коп. серебром. Отсюда
доход с десятины земли равнялся 5 руб. 20 коп., а со всей площади посева
на двор (6 дес., из них 3 ярового и 3 озимого) — 27 руб. 30 коп. (с ярового
54
рого средний валовой доход с хозяйства составлял 31 руб. 20 коп.,
а третья часть—10 руб. 40 коп. серебром. Последняя сумма
перечислялась в барщину путем оценки тяглого дня по 11 и пе-
шего— по 4,75 коп. серебром. При любом расчете барщина
должна была составлять не более 102 дней в год (дополняясь
18 днями шарварков и гвалтов), или по 2 дня в неделю94. По
примерному расчету рента была меньше той, которая определя-
лась «Положением» 5 июня 1833 г. (без учета указа 14 января
1834 г.), и примерно в два раза ниже, допускаемой «Инструкци-
ей» для «образцовой» люстрации; с учетом же добавочных ра-
бот разница была еще значительнее. Не являясь обязательным,
примерный расчет в то же время должен был ориентировать
люстраторов в определенном направлении, в какой-то степени
удерживая их от крайнего завышения повинностей крестьян.
Итак, в ходе применения «Правил» 22 февраля 1836 г. на-
метилось две линии проведения люстрации: одна — «организо-
ванного саботажа», которую занимал в Секретном комитете
1835 г. Канкрин, выдвигавший на первый план фискальную
сторону и пытавшийся затормозить развитие заложенных в ре-
шениях Комитета позитивных тенденций, другая — линия Кисе-
лева, который рассматривал люстрацию конфискованных имений
в качестве начального звена проведения «двуединой реформы».
Эта вторая линия прослеживается в новой «Инструкции», делав-
шей упор на аграрно-хозяйственную сторону люстрации и наме-
чавшей условия для перехода крестьян на оброк. В ней про-
сматривались основные контуры принципов будущей реформы
в государственной деревне западных губерний.
Руководство люстрацией на основе новой «Инструкции» пе-
решло в ведение V Отделения во главе с Киселевым, но на ме-
стах ее по-прежнему должны были осуществлять казенные
палаты, подчиненные ведомству Канкрина. 31 мая 1837 г. после-
довало распоряжение о начале общей люстрации конфискован-
ных имений. Уже 26 июня 1837 г. Киселев направил казенным
палатам «Инструкцию» со всеми приложениями и «Наставле-
ние об учреждении комиссий для люстрации конфискованных
имений в западных губерниях»95. В состав уездных комиссий
входили: чиновник V Отделения, чиновник казенной палаты и
предводители дворянства или депутаты от дворянства. В Вилен-
ской губ. образовалось 11 комиссий, в том числе в Тельшевском
поля урожай определялся на одну четверть меньше озимого, составляя
11 руб. 70 коп.). Луга оценивались на V2 ниже озимого, принося со средней
площади (1,5 дес.) на двор 3 руб. 90 коп. дохода.
По примерному расчету для обработки крестьянского надела (6 дес. пашни
и 1,5 дес. луга) отводилось 204 дня, а половина этой нормы назначалась
для фольварка.
95 ЦГИА СССР, ф. 384, оп. 15, 1837, д. 1155, лл. 51—71; оп. !, 1837, д. 1899,.
лл. 202—207; ЦГИА ЛитССР, ф. 378, 1837, д. 1590, л. 4.
55
уезде — две (одна общая, другая для имения Шкуды) 96. Пере-
дав руководство люстрацией в руки дворянства, губернские вла-
сти назначили председателями 9 комиссий (из 11) дворянских
чредводителей, а общее наблюдение за их действиями поручили
предводителю дворянства Вилкомирского уезда Сесицкому.
Контроль за ходом люстрации возлагался на ревизора государ-
ственных имуществ в Виленской губ. Арцимовича.
Однако и на этот раз закон и крепостническая практика при-
шли в противоречие. Люстрацию намечалось завершить весной
1839 г., но она так и не была завершена и проводилась на основе
полного игнорирования «Инструкций». К люстрации в Вилен-
ской губернии было назначено 42 имения, в которых числилось
16 197 душ м. п.97 К середине 1838 г. действовало лишь 9 люстра-
ционных комиссий, а работы проводились всего по 39 имениям;
причем большинство комиссий занималось еще не самой люстра-
цией, а подготовкой к ней 98. Комиссии пытались прикрыть свое
бездействие ссылками на непонимание ими «Инструкции». Для
ускорения хода люстрации Киселев направил летом 1838 г. в
Виленскую губ. ревизора государственных имуществ в западных
губерниях Рожицкого. Но и это не дало положительного резуль-
тата. После «наставлений» Рожицкого Сесицкий в августе 1838 г.
вручил комиссиям «для руководства» составленный им «пример-
ный инвентарь» имения Больнички, который стал фактически
эталоном для люстрации конфискованных имений в Виленской
губ.99 Вопреки «Инструкции» под фольварки отводилась завы-
шенная норма угодий, а под крестьянские наделы назначалось
не 2/3, а лишь немногим более 1/3 земель имения (всего 476 из
1205 дес.). Валовой доход с надельных земель резко завышал-
ся, в результате чего натуральные повинности оценивались в
21 руб. 45 коп. серебром. Переход с барщины на чинш допускал-
ся «не иначе, как целыми обществами» и на основе круговой по-
руки, а для перечисления крестьян из «одного звания в другое»
назначался срок от 6 до 12 лет. Делая ставку на длительное
сохранение отработочной ренты, «примерный инвентарь» резко
отступал от основных принципов «Инструкции», лишая люстра-
цию поставленной цели.
Особое значение в Литве имела люстрация, проводившаяся
с августа 1837 по 1840 г. в имении Шкуды Тельшевского уезда.
Комиссию по люстрации этого имения, созданную «по высочай-
шему повелению», возглавлял штабс-капитан Скрожинский.
Была составлена особая «Инструкция шкудской люстрационной
96 ЦГИА СССР, ф. 384, on. 1, 1837, д. 1899, лл. 218—219; ЦГИА ЛитССР,
ф. 525, оп. 6, 1837, д. 103.
97 ЦГИА СССР, ф. 384, on. 1, 1837, д. 1899, л. 121.
98 Председатели комиссий жили в своих имениях или в городах, подготовкой
люстрации занимались писаря (Там же, ф. 384, оп. 2, 1840, д. 403, л. 67).
39 ЦГИА ЛитССР, ф. 378, 1837, д. 1590, лл. 147—157, 159—168, 187, 198—201
56
комиссии» 1 Проблемы распределения земель между фольвар
ком и крестьянами, а также перехода последних на оброк здесь
не существовало, так как к моменту конфискации в Шкудах был
лишь один незначительный фольварк Румшайц, а крестьяне с
конца 20-х годов XIX в. находились на чинше. Задачу люстрации
составляло уравнительное землеустройство крестьян, наделение
безземельных угодьями, уничтожение остатков отработок, при-
ведение всех повинностей в соответствие с наделом и отмежева-
ние земель под поселение пахотных солдат. Комиссии поручалось
также «раскрыть причины упадка и бедности крестьян» и резкого
сокращения «числа наличных душ» 101
Проведенная с нарушением всех «главных начал» «Инструк-
ции» люстрация не выполнила ни одной из поставленных за-
дач 102. Крайняя неравномерность землепользования (от 0,5 до
100 дес.) сохранялась. Безземельные, составлявшие 1/3 крестьян
(3653 души м. п.), землей не наделялись. На прежнем положе-
нии оставались и «неоседлые» (1319 душ) из числа «посторон-
них». За счет уничтожения фольварка намечалось водворить все-
го 155 бобылей. В надел всем крестьянам отводилось около 60%
обрабатываемых угодий имения (30,6 тыс. дес.), в то же время
под поселение пахотных солдат было отмежевано 63 участка (от
3 до 330 дес.) общей площадью в 5737 дес., которые были разбро-
саны по всему имению. Эти земли числились вакантными. До-
ход с имения по люстрации на 40% превышал фактический на
1839—1840 гг., причем свыше 92\% в его составе приходилось на
оброк103 В результате оброк с десятины хорошей земли составил
1 руб. 50 коп., средней — 1 руб. 35 коп. и худой — 1 руб. 20 коп.
При этом худшие земли зачислялись в более высокий разряд.
В итоге с волоки хорошей земли приходилось 30 руб., сред-
ней— 27 руб. и худой — 24 руб. серебром. Кроме того,
сохранились и натуральные повинности: 12 тыс. дней на
обработку общественной запашки, 6658 дней на различные эко-
номические работы и свыше 8 тыс. дней на дорожные работы.
Только небольшая группа зажиточных крестьян (96 хозяев)
облагалась взамен этих работ деньгами. Породив невероятные
злоупотребления, отработки вели к стеснению хозяйственной
деятельности беднейшего и среднего крестьянства, обостряли от-
ношения в помещичьей деревне 104.
225—231; 1838, д. 540, лл. 5—10, 157, 296—303.
100 ЦГИА СССР, ф. 384, оп. 2, 1842, д. 1230, ч. 1, лл. 137—146; on. 1, 1837,
д. 1906, лл. 50—54.
101 К 1840 г. в имении опустело более 100 крестьянских двороЬ; недоимка чин-
ша составляла только по окладу 1840 г. до 80%, а с отдельных хозяйств —
от 200 до 400 и более руб. серебром; число крестьян после VIII ревизии
уменьшилось на 297 душ м. п. (ЦГИА ЛитССР, ф. 378, 1837, д. 1590, лл. 362,
365; 1839, д. 289, л. 45).
102 ЦГИА СССР, ф. 384, on. 1, 1837, д. 1906, л. 52.
103 Там же, лл. 36—37; ЦГИА ЛитССР, ф. 378, 1837, д. 1590, л'. 384.
104 ЦГИА СССР, ф. 384, оп. 7, 1858, д. 373.
57
К 1840 г. в Виленской губ. люстрация была проведена в
53 имениях. Ревизор государственных имуществ Виленской губ.
Арцимович заключал, что она не достигла главной цели «урав-
нения поселян, приведения их в лучшее состояние и обеспечения
постоянного казне дохода»105. II Департамент Министерства
государственных имуществ вынужден был признать, что все
инвентари конфискованных имений западных губерний не отве-
чали требованиям «Инструкции». Сохранив «чрезвычайно высо-
кую барщину», люстрация не внесла каких-либо изменений и в
хозяйственный распорядок имений 106. Люстрационные инвентари
крестьянам не объявлялись и в действие не вводились. Передав
руководство люстрацией в руки помещиков, правительство и на
этот раз не приняло эффективных мер для проведения ее прин-
ципов в жизнь. Даже после создания Министерства государст-
венных имуществ (1837 г.), когда люстрация перешла в ведение
палат государственных имуществ, положение дел не изменилось.
Крепостническая система действовала в прежнем направлении.
С И декабря 1839 г., когда конфискованные имения были
включены в состав государственных имуществ, люстрация в них
стала завершаться на общих основаниях реформы в государст-
венной деревне107 Уже 8 мая 1840 г. Киселев приказал палатам
государственных имуществ «в видах единства» исправить и до-
полнить инвентари конфискованных имений 108. Позднее (20 сен-
тября 1841 г.) он разъяснял, что фольварочное хозяйство здесь
«может быть изменено только по уважительным причинам» 109
Являясь явным отступлением от последней «Инструкции», на осно-
ве которой проводилась люстрация, это дополнение ставило задачу
передать фольварки в ленное майоратное владение в неизменном
виде. Пересмотр люстрационных инвентарей был возложен на
прежние комиссии, в которых вместо предводителей дворянст-
ва стали председательствовать чиновники. И на этот раз важ-
нейшее значение приобрела люстрация имения Шкуды, пере-
смотр которой затянулся до 1850 г. За это время здесь действо-
вало несколько комиссий; была разработана новая «Инструкция
шкудской люстрационной комиссии» и дополнявшая ее «Инст-
рукция для исправления и переделки шкудской люстрации»;
вопрос о люстрации в Шкудах неоднократно рассматривался
во II Департаменте Министерства государственных имуществ 110
ЦГИА СССР, ф. 384, on. 1 1837, д. 1907 лл. 60-65; ЦГИА ЛитССР, ф. 378,
1837, д. 1590, лл. 258—260, 289—304; 1838, д. 540.
106 ЦГИА СССР, ф. 1589, on. 1, д. 668, л. 41; ф. 378, on. 1, 1837, д. 1908, 1909,
1910, 1911, 1912.
107 ПСЗ-П, т. XIV, № 13035, 13036; ЦГИА ЛитССР, ф. 525, оп. 3, 1839, д. 62,
лл. 107—108.
108 ЦГИА СССР, ф. 384, on. 1, 1837, д. 1906, лл. 254—255.
109 ЦГИА ЛитССР, ф. 525, оп. 3, 1839, д. 61, лл. 123—134.
110 ЦГИА СССР, ф. 384, on. 1, 1837, д. 1906, лл. 278—299; 310—311, 317—339,
349—350; оп. 2, 1842, д. 1230, ч. I, лл. 1—39, 40—53, 137—146, 283—292, 372-
58
Арцимович предлагал привести люстрацию в Шкудах в соответ-
ствие с законом 28 декабря 1839 г., т. е. проводить ее на общих
основаниях реформы в государственной деревне. Местные власти
требовали немедленно ввести ее в действие, не меняя «корен-
ных начал». Однако правительство вынуждено было искать
компромиссных путей, занявшись частичным исправлением и
пересмотром люстрации. В 1848 г. ввиду резкого возбуждения
крестьян оброк здесь был снижен с 47,4 до 31,5 тыс. руб., т. е.
на 1/3 1И. Киселев безуспешно пытался ввести в имении Шкуды
«уравнительное наделение землей» по особой норме. В итоге
имение Шкуды было разделено на семь имений, объединенных в
три сельских общества: Шкудское (2094 души), Иллокское
(2414 душ) и Сядское (1981 душа) 112.
В ходе реформы Киселева правительство руководствовалось
в конфискованных имениях фискальными интересами, устанав-
ливая в них более высокую норму ренты. Во время контррефор-
мы Муравьева здесь было введено особое урочное положение 113
Люстрация конфискованных имений сохранила некоторые осо-
бенности и в ходе реформы Киселева.
Таким образом, до реформы Киселева люстрация не изме-
нила статуса конфискованных имений. Правила люстрации были
засекречены. В ходе люстрации был лишь собран обширный до-
кументальный материал, в котором отразились кризисное поло-
жение конфискованных имений и крепостническая практика в
проведении люстрации. Люстрация конфискованных имений ста-
ла первым опытом, в ходе которого проверялось действие про-
грамы Секретного комитета 1835 г., намечавшей реорганизацию
крепостнических отношений. Проведение люстрации сопровожда-
лось усилением крестьянского движения в конфискованных име-
ниях, под воздействием которого царизм вынужден был неодно-
кратно изменять ее условия. На правила люстрации и особенно
на их реализацию активно воздействовали и крепостнические
тенденции как в правительственных сферах, так и в среде мест-
ной администрации и помещиков. Люстрация конфискованных
имений вскрыла вопиющие несоответствия между законом и кре-
постнической практикой.
392, 408—487; д. 1231, ч. II, лл. 67, 122—123; д. 1232, ч. III, лл. 3—5, 10—32,
44—47, 80—86, 89—93.
111 Эта сумма равнялась оброку по люстрационному инвентарю 1837—1840 гг
который составлял 31 447 руб. серебром.
112 Были созданы имения: Шкуды, Сяды, Шаты, Ланкимы, Александрия,
Иоганинсбург и Иллоки (ЦГИА СССР, ф. 384, оп. 2, 1849, д. 1231, ч. II,
лл. 1—52).
113 ЦГИА СССР, ф. 384, оп. 15, 1839, д. 2279; оп. 2, 1840, д. 386, ч. Г, оп. 6,
1857, д. 1555, ч. I; д. 1556, ч. II; оп. 7, 1858, д. 553, 554; оп. 8, 1860, д. 424,
1478; ф. 379, оп. 18, 1857, д. 92.
3. Выработка статуса майоратов
в западных губерниях
и его применение в Литве
После восстания 1830—1831 гг. царизм взял курс на насаж-
дение в западных губерниях русского ленного майоратного зем-
левладения, стремясь тем самым ослабить экономические и
политические позиции польского дворянства и обеспечить для
самодержавия прочную социальную опору. Наряду с этим на-
мечалось создать на базе конфискованных имений военные посе-
ления (на Правобережной Украине) и поселения пахотных сол-
дат (в Литве на Жемайтии). По замыслу царизма это должно
было стать непреодолимым заслоном для польского националь-
но-освободительного движения. Идея создания майоратов в
России отражала наиболее реакционные замыслы дворянской
аристократии в аграрно-крестьянском вопросе114.
Уже весной 1831 г. Николай I распорядился раздать конфи-
скованные имения небогатым «русским чиновникам мелкими
участками» (не менее 100 душ) «в вотчинное владение с не-
которым ограничением в помещичьем праве, без лишнего раз-
дробления между наследниками» и «без всякого отчуждения».
Курс брался на создание небольших майоратов на ограниченном
вотчинном праве, владельцы которых обязывались сами рас-
поряжаться хозяйством. Канкрину было поручено (4 апреля
1831 г.) подготовить «общие правила» для раздачи конфискован-
ных имений. Связывая насаждение русского землевладения в
западных губерниях с проведением люстрации, Канкрин пред-
ставил к концу 1831 г. царю записку «Об окончательных распо-
ряжениях о конфискованных имениях мятежников в западных
губерниях», проекты «Правил о порядке люстрации конфиско-
ванных имений» и «Положения об отдаче конфискованных в
западных губерниях имений в потомственную или столетнюю
аренду российским дворянам» 115. Предлагая утвердить в конфи-
скованных, а затем и во всех казенных имениях западных губер-
ний долгосрочную арендную систему, Канкрин выдвигал на
первый план «принадлежность» имений, сохраняя за ними ха-
рактер государственных имуществ. В ходе обсуждения проекта
Канкрин допускал три возможных варианта: пожалование име-
ния «в полную собственность» с некоторыми ограничениями,
отдачу их на тех же основаниях «в потомственную аренду» или
передачу в столетнее владение на эмфитеутическом праве. При
этом он продолжал настаивать на потомственной или столет-
Сладкевич Н. Г. О сословных проектах Комитета 26 декабря 1826 г.— В кн.:
Исследования по отечественному источниковедению. М.— Л., 1964, с. 275;
Киняпина Н. С. Внутренняя политика царизма первой половины XIX века.—
«Вопросы истории», 1968, № 9, с. 161—169.
ЦГИА СССР, ф. 384, оп. 15, 1837, д. 1155, лл. 131—166; ф. 1266, 1831, д. 8,
лл. 118—141.
60
ней аренде116 Длительная арендная система, по мнению Канкри-
на, должна была утвердиться и в государственных имениях.
Протестуя против передачи конфискованных имений рус-
ским помещикам на вотчинном праве, Канкрин утверждал, что
в западных губерниях для правительства важнее «привязать
массу тамошних жителей к России», «нежели некоторое умноже-
ние русских владельцев». Первостепенное значение в достиже-
нии этой цели придавалось люстрации. «Люстрационный поря-
док,— писал Канкрин,— (подобно как вакенбухи в остзейских
губерниях) заключает в себе первый шаг к перемене положения
крестьян», в том числе и в гражданском отношении.
Передав бумаги Канкрина на рассмотрение Комитета по
делам западных губерний, Николай I приказал «теперь же» при-
нять окончательное решение. 18 ноября 1831 г. они обсуждались
на заседании Комитета 117, на котором мнение Канкрина было
подвергнуто резкой критике. Комитет утверждал, что вопрос
нужно решать «в одних только видах политических», что это
лишь «первый опыт», за которым может последовать раздача
«в вотчинное владение» и старостинских имений. Переход име-
ний в частные руки, по мнению Комитета, не только не стеснит
правительство «в перемене гражданского положения крестьян»,
но «будет способствовать всякому преобразованию». При этом
люстрация должна была составлять «первостепенную задачу».
Признавая создание майоратов как меру «самую удобную и по-
лезную», Комитет предлагал раздать конфискованные имения
русскому дворянству, идя в этом отношении по пути «благород-
ной политики» Екатерины II. Конфискованные имения составля-
ли «первый опыт», который затем должен был распространиться
на всю казенную деревню. Намечалась раздача имений «в по-
томственное вотчинное владение на особых правах» «не по ду-
шам, а целыми фольварками» и не менее, чем от 300 до 600 душ.
Дробление и переход имений в другие руки запрещались. Вла-
дельцы обязывались «навсегда» платить 5% от дохода в инва-
лидный капитал.
Итак, Канкрин настаивал на передаче конфискованных име-
ний в длительную или потомственную аренду, сохраняя за ними
характер казенных владений; Комитет высказывался за созда-
ние наследственных майоратов на особом праве. Оба эти ва-
рианта отражали реакционные замыслы. Их принципы намеча-
лось Применить и в государственной деревне.
3 декабря 1831 г. журнал Комитета от 18 ноября 1831 г. по-
лучил одобрение царя. Канкрин подготовил проект «Положения
116 Там же, ф. 1266, 1832, д. 11, лл. 9—13.
117 На нем присутствовали: В. П. Кочубей, И. В. Васильчиков, А. И. Галицын
и Н. Н. Новосильцев. Канкрина на заседании не было. В записке на имя
царя Канкрин писал, что возражение Комитета против арендной системы
необоснованно, так как он предлагает не кратковременную, а длительную
и даже потомственную аренду (Там же, 1831, д. 8, лл. 118—141).
61
об отдаче конфискованных в западных губерниях имений рос-
сийским дворянам в столетнее арендное или потомственное
ленное владение» 118, в котором пытался объединить свой вариант
с решением Комитета. 10 мая 1832 г. царь утвердил его, но при-
казал имения раздавать «на праве потомственном ленном».
Позиция Комитета одержала окончательную победу над мне-
нием Канкрина.
Закон 10 мая 1832 г. преследовал цель «усиления числа при-
родных русских помещиков». Пожалование имений намечалось
«целыми фольварками или отдельными хозяйствами» в составе
300 душ 119, с правом передачи их по наследству старшему сыну
«без всякого раздробления». Наследование разрешалось по «бо-
ковой линии» «от первого приобретателя». Пожалованные име-
ния не могли быть проданы, завещаны или вообще отчуждены в
посторонние руки, не подлежали они и залогу. Доход (за исклю-
чением 5%) поступал в распоряжение владельцев, которые
обязывались осуществлять над крестьянами попечительство, не
имея права изменить люстрационные повинности и состав кре-
стьянских надельных земель. За накопление недоимки в пода-
тях и сборах до «годового с души оклада» имения передавались,
в казенное управление.
Реализация закона о ленных майоратах была отложена до
завершения люстрации, которая проводилась на осно,ве «Поло-
жения» 5 июня 1833 г. Неудача люстрации не позволила цариз-
му применить «Закон» 10 мая 1832 г. Его принципы получили
дальнейшее развитие в «Правилах» 22 февраля 1836 г., объеди-
нивших в себе условия новой люстрации и статус ленных майо-
ратов.
«Правила» 22 февраля 1836 г. вносили в статус ленных май-
оратов и некоторые новые моменты. Пожалование должно было
производиться «не по числу душ, а по количеству земли». Более
подробно излагался «порядок пожалования»: от старшего сына,
а затем по нисходящей линии родства, включая всех детей и
братьев владельца с их потомством. Передача наследникам
должна была совершаться «без всякого раздробления». При
этом подчеркивалось, что возвращение имений в казну могло
последовать только в результате пресечения линии прямых на-
следников. Этим преследовалась цель обеспечения большей устой-
чивости статуса ленного майоратного владения. Особое внима-
ние обращалось на то, чтобы ленные майораты не погрязли в
долгах. На них не распространялись кредитные обязательства
владельцев. В случае недоимки вводился «казенный присмотр»,,
но о передаче имений в казенное управление не упоминалось.
В отличие от «Закона» 10 мая 1832 г. владельцы имели право-
118 ЦГИА СССР, ф. 1266, 1832, д. 10, лл. 84—91.
119 Согласно ст. 2-й намечалось раздавать «не менее 300 и не более 800 душ
в одни руки».
62
закладывать имения «в кредитных установлениях». Упор делал-
ся на ведущую роль фольварков. Требовалось, чтобы владелец
обязательно вел «собственное сельское хозяйство» и не переда-
вал фольварочные угодья «во всегдашнее содержание». На пу-
стопорожних землях фольварка разрешалось создавать новые
крестьянские хозяйства. В «исключительном» владении фольвар-
ка оставался весь лес, кроме находящегося на надельных зем-
лях. Ленный владелец обязывался вести «мирские дела» через
«крестьянский суд и сельскую расправу», сохраняя при этом
попечительство над крестьянами. В итоге конфискованные име-
ния ставились в «промежуточное положение между казенными
и частновладельческими имуществами» 12°. На этих же условиях
предполагалось реорганизовать и всю государственную деревню,
заменив здесь арендаторов русскими помещиками. Основания
для новых отношений должна была заложить люстрация.
Подготовка к раздаче конфискованных имений в ленное вла-
дение на этот раз велась одновременно с люстрацией. Николай I
требовал от Киселева приступить к делу «без малейшего отла-
гательства». В течение трех лет (1837—1839 гг.) Киселев без-
успешно принимал меры для выполнения этого распоряжения
царя, пытаясь в ходе люстрации создать особые фольварки для
майоратов. Выполнить эту задачу ему не удалось. Большинство
имений было мелкими, дробление же крупных задевало интере-
сы крестьянского землепользования. В итоге Киселев вынужден
был доносить, что конфискованные имения, кроме некоторых,
не имеют «особых хозяйственных фольварков» и что «череспо-
лосность и совокупное с помещиками владение, особенно в ли-
товских губерниях, затрудняют чрезмерно совершение имеющих-
ся в виду предположений о составлении майоратов» 120 121
В связи с этим Киселев предложил весной 1839 г. соединить
мелкие имения «в одну лану», а также скупать смежные череспо-
лосные владения помещиков. Для этого он предполагал зало-
жить сроком на 37 лет конфискованные имения. Майораты
должны были иметь доход не ниже 750 руб. серебром122 Учреж-
дение майоратов намечалось постепенно: в имениях, перешед-
ших в полное распоряжение казны,— после люстрации (1841 г.),
в неразделенных — после раздела их между казной и совладель-
цами, в арендных и пожалованных — после прекращения прав
на них и проведения там люстрации. Имения должны были пе-
редаваться «с банковским долгом по полной ссуде» и с погаше-
нием 6% по ней. Создание майоратов связывалось с мерами по
120 Дружинин Н. М. Указ, соч., т. I, с. 291.
121 ЦГИА СССР, ф. 384, оп. 15, 1839, д. 1306, л. 18.
122 При этом Киселев опирался на «Правила об устройстве имений, которые
поступят в частную собственность по всемилостивейшему пожалованию»
(утверждены в Варшаве 4/16 октября 1835 г.), по которым раздавались
имения с годовым доходом от 650 до 4500 руб. серебром (Там же, лл. 441 —
454).
63
ликвидации долгов и выделу частей, принадлежащих казне в
имениях общего с помещиками владения.
Предлагавшийся Киселевым план создания крупных майо-
ратов возлагал на конфискованные имения новые финансовые
обязательства, которые должны были погашаться в основном
за счет ренты. Свои «предположения» о майоратах Киселев вру-
чил, в обход Комитета по делам западных губерний, непосред-
ственно на утверждение царю. Затем в порядке реализации
«высочайшего» распоряжения Киселев передал их в Комитет. За-
слушав 28 августа 1839 г. сообщение Киселева «О способе при-
ступить к раздаче конфискованных имений в ленное владение»,
Комитет принял его «к сведению впредь до окончательных рас-
поряжений о раздаче имений». Киселев немедленно распорядил-
ся соединять в ходе люстрации фольварки «значительных име-
ний» и приписывать к ним крестьян, доводя доход до нужной
нормы 123.
Заложить предполагалось 46,6 тыс. ревизских душ под ссуду
до 9,32 млн. руб. асе. Из этой суммы правительство отводило
на покупку земель под майораты только % (3,36 млн. руб.),
остальная часть ее должна была пойти на погашение долгов, чис-
лившихся за конфискованными имениями. Сообщив генерал-
губернаторам западных губерний новые условия создания майо-
ратов, Киселев направил в Вильно чиновника Министерства
государственных имуществ Рожицкого, поручив ему «секретно
узнать и донести», можно ли скупить частные земли «без огла-
ски видов правительства»124. Канкрин уже 24 декабря 1839 г.
уведомил Киселева, что Заемный банк «отложил» для ссуды
9 млн. руб. Однако 19 января 1840 г. он сообщил, что получить
можно только часть этой ссуды, да и то по мере наличия в бан-
ке «свободных сумм» 125 Отрицательными были и ответы гене-
рал-губернаторов, заявлявших о невозможности создания круп-
ных хозяйств на базе конфискованных имений и скупки частных
земель, «так как помещики к созданию майоратов относятся
враждебно и продавать земли откажутся либо непомерно вздуют
на них цены». Виленский генерал-губернатор кн. Долгоруков
предлагал добровольно обменивать с помещиками чересполос-
ные угодья, а скупку земель делать исподволь, поручив ее чинов-
никам Министерства государственных имуществ «на правах
частных поверенных» 126. Рожицкий рекомендовал продать мел-
кие казенные имения (доход до 1,6 тыс. руб. серебром), употре-
бив вырученные суммы «для покупки обширных имений по мере
открывающихся случаев»127.
123 ЦГИА СССР, ф. 384, оп. 15, 1839,' д. 1^, лл. 15—20, 26—31; ф. 1266, 1839,
д. 24, лл. 147—155; д. 25, лл. 127—134.
124 Там же, ф. 384, оп. 2, 1840, д. 377, ч. I, лл. 159—166; оп. 15, 1839, д. 1306,
л. 21.
125 Там же, оп. 15, 1839, д. 1306, л. 51.
126 Там же, лл. 48—56.
127 Там же, оп. 2, 1840, д. 779, л. 15.
64
Еще ранее Киселев убедился, что его расчеты на создание
майоратов оказались нереальными. В докладе царю от И де-
кабря 1839 г. «О затруднениях в учреждении майоратов из кон-
фискованных имений» 128 Киселев вынужден был признать, что
«округлить» имения не удалось. Люстрация не привела повин-
ности «в уравнительность и определенность», не оградила кре-
стьян от «притеснения владельцев». В итоге в западных губер-
ниях только 20 имений (до 30 тыс. душ м. п.) можно было
отвести для майоратов. Но и эти имения оставались крайне об-
ремененными «банковскими долгами». Иначе говоря, люстрация
не создала для майоратов необходимых хозяйственных предпо-
сылок, скупить же смежные помещичьи имения правительству
не удалось. Киселев предлагал оставить конфискованные имения
«в общей массе казенных», утвердив для них новый статус, ко-
торый означал отказ от «Правил» 22 февраля 18^6 г. вместо
«кратковременного арендного и казенного управления» намеча-
лось ввести «администрацию по образцу, существующему в прус-
ских антах, из 'благонадежных лиц, преимущественно коренных
русских подданных, на продолжительные сроки из платежа до-
хода, определенного люстрацией» 129. Вслед за этим последовало
предписание царя оставить конфискованные имения в составе
государственных имуществ и в майораты не раздавать. Киселев
сразу же распорядился подбирать для них администраторов.
Утверждение царем доклада Киселева свидетельствовало о
провале курса, который был намечен Комитетом по делам за-
падных губерний 18 ноября 1831 г. и закреплен в «Правилах»
22 февраля 1836 г. В этом сказалось воздействие на политику
царизма сопротивления крестьян намерению передать их во
власть новым помещикам. В докладе Николаю I от И декабря
1839 г. Киселев писал, что «крестьяне конфискованных имений,
испытав выгоды свободного быта под казенным управлением,
страшатся вновь подпасть частному владению». Передача их рус-
ским помещикам в ленное владение,— заключал Киселев,—
подорвет в крестьянах «привязанность к правительству»130
В действительности же речь шла о резком повышении активно-
сти крестьян конфискованных имений накануне реформы в го-
сударственной деревне. Давая отпор произволу администрато-
ров, крестьяне конфискованных имений решительно протестова-
ли против передачи их в ленное владение русскому дворянству 131.
Особенно упорный характер приобрели волнения в имении
Шкуды на Жемайтии. Правительство опасалось, что недоволь-
ство крестьян будет использовано вновь усилившимся польским
национально-освободительным движением. В 1838 г. был рас-
128 Там же, оп. 15, 1839, д. 1306, лл. 33—36.
129 Там же. л. 36.
130 Там же, лл. 35, 44.
131 Там же, оп. 2, 1842, д. 1268, лл. 4—6.
3 В. И. Неупокоев gg
крыт заговор, возглавляемый Конарским, а также вскрыты
связи офицеров войск, расположенных в Литве, с польскими
патриотами 132.
Однако от насаждения майоратов во главе с русскими поме-
щиками не только в конфискованных имениях, но и во всей госу-
дарственной деревне западных губерний царизм окончательно не
отказался. Против курса Киселева решительно выступил киев-
ский генерал-губернатор Д. Г Бибиков. Во «всеподданнейших»
отчетах и в переписке с Киселевым он настойчиво требовал, с
целью ослабления «польских элементов», не только немедленно
раздать конфискованные имения чиновникам, но и передать все
арендные казенные имения «коренным русским дворянам в виде
майоратов» 133. Действуя в том же направлении, новый виленский
генерал-губернатор Миркович предлагал в донесении от 6 ап-
реля 1841 г. все государственные имения в крае (840 имений —
236,8 тыс. душ) еще до завершения люстрации, передать рус-
скому православному дворянству: часть их продать, другую
часть — пожаловать в потомственное владение на майоратном
или эмфитеутическом праве. Владельцы обязывались самостоя-
тельно управлять имениями и ввести в них «коренное русское
дворовое управление». Миркович утверждал, что этот путь обес-
печит «нравственный переворот в пользу правительства» 134.
Поддерживая эти реакционные замыслы, Николай I приказал
Комитету по делам западных губерний вновь обсудить вопрос
о майоратах. Предварительно все материалы по этому вопросу
были переданы на заключение Киселеву.
Заняв компромиссную позицию, Киселев представил царю
две записки: «Об учреждении администрации в конфискованных
имениях» (4 марта 1840 г.) и «По предмету раздачи русским
дворянам арендных имений в виде майоратов» (14 июня
1841 г.) 135 Решительно возражая против передачи «старостин-
ских имений в вечное помещичье владение» при любых ограни-
чениях, Киселев выдвигал следующие доводы: во-первых, это
«может произвести самое невыгодное впечатление в крестьянах»,
во-вторых, казна понесет громадные убытки, так как до 4,5 млн.
руб. асе. от доходов с государственных имений идет на выплату
в счет пожалований. Придавая первостепенное значение люст-
рации, Киселев отстаивал завершение реформы. В отношении
132 ЦГИА СССР, ф. 384, оп. 2, 1840, д. 779,.лл. И, 27; ЦГИА ЛитССР, ф. 378,
п/о, 1835, д. 2а; 1838, д. 2,< 16; 1839, д. 1, 4, 15, ч. И, 1840, д. 104, 130; ф. 439,
1849, д. 60; История Польши, т. I. М, 1954, с. 495—497.
133 ЦГИА СССР, ф.,384, оп. 15, 1839, д. 1306, лл. 51—52; оп. 2, 1840, д. 377,
ч. I, лл. 2—19; ф. 1266, 1839, д. 24, лл. 26—60; Шульгин В. Юго-западный
край в последнее двадцатипятилетие (1838—1863). Киев, 1864, с. 83—84.
134 ЦГИА СССР, ф. 1266, 1839, д. 24, л. 238; 1840, д. 27, лл. 581—592; 1841,
д. 28, лл. 122—134; д. 29, лл. 133—175; Федор Яковлевич Миркович, 1789—
1866... СПб, 1889, с. 91—95, 117—120.
135 ЦГИА СССР, ф. 384, оп. 15, 1839, д. 1306, лл. 41—44; оп. 2, 1840, д. 377,
ч. I, лл. 2—19, 55—59; ф. 1266, 1841, д. 28, лл. 161—166; д. 29, лл. 258—264.
66
конфискованных имений он защищал принципы своего доклада
от И декабря 1839 г., утверждая, что после включения в состав
государственной деревни передавать эти имения русским поме-
щикам еще более опасно. Что же касается майоратов, то их
предполагалось создавать лишь за счет имений, которые посту-
пят в казну после прекращения временных на них прав, а также
за счет купленных у помещиков на торгах или частным путем.
Ссылка Киселева на крестьян вновь оказала решающее воз^
действие на Николая I. На записке от 4 марта 1840 г. помечено!
«Прочитано е.и.в. и заключение высочайше одобрено». До обсуж-
дения в Комитете по делам западных губерний, состоявшегося
17 июня 1841 г., была одобрена и вторая записка. После обсуж*
дения в Комитете позиция Киселева сводилась к двум положе-
ниям: 1) по завершению люстрации передать все государствен-
ные имения (в том числе и конфискованные) в бессрочную
администрацию дворянам великороссийских и остзейских губер-
ний; 2) майораты создавать только из имений, которые еще не
вошли в казенное управление «согласно с первоначальным пред-
ставлением». Для получения необходимых средств Киселев
вновь предлагал заложить конфискованные имения, добавив к
ссуде 1,2 млн. руб. ассигнациями из доходов государственных
имений. Майораты должны были создаваться после люстрации
и передаваться «с полным банковским долгом». Намечалось вы-
работать новое положение о майоратах, соединив в нем основа-
ния «Правил» 22 февраля 1836 г. и реформы в государственной
деревне «в отношении состояния крестьян и устройства имений
по хозяйственной и административной части» 136. 9 июня и 7 июля
1841 г. царь утвердил доклады Киселева «О способах учрежде-
ния майоратов» и «О средствах приобретения для этого поме-
щичьих имений»137. Затем предложения Киселева были одобрены
Комитетом по делам западных губерний.
В итоге двухлетней полемики (1840—1841 гг.), в ходе которой
решалась судьба государственной деревни, победила позиция
Киселева 138. Считая, что массовое создание майоратов в госу-
дарственной деревне Литвы, Белоруссии и Правобережной
Украины вызовет всеобщее возмущение крестьян и еще больше
углубит кризис в системе государственного феодализма, Кисе-
лев пытался решить политические задачи в западных губерни-
ях более гибкими средствами. Решение этих задач он ставил в
зависимость от завершения реформы в государственной деревне,
возлагая свои расчеты на утверждение бессрочного администра-
тивного управления во главе с русскими и остзейскими дворя-
136 Там же, ф. 1266, 1841, д. 28, лл. 161—166; д. 29, лл. 258-264.
137 Там же, ф. 384, оп. 2, 1841, д. 879, лл. 5—7.
138 Шульгин считает, что победу, хотя и равную проигрышу, вез же одержал
Бибиков {Шульгин В. Указ, соч., с. 97).
67
з*
нами. В этом позиция Киселева отличалась от наиболее реак-
ционных замыслов Бибикова и Мирковича.
К концу 1842 года в V Отделении с. е. и. в. канцелярии
под руководством Киселева был выработан проект «Положения»
о раздаче майоратов в западных губерниях. 17 ноября 1842 г.
этот проект обсуждался в Комитете по делам западных губер-
ний под председательством И. В. Васильчикова. Из пяти его
членов трое (Васильчиков, Киселев и Канкрин) входили в состав
Секретного комитета 1835 г. Для «ограждения прав» владель-
цев Комитет внес в проект Киселева ряд поправок, что усилило
его крепостническую сущность139. 6 декабря 1842 г. царь утвер-
дил «Положение об имениях, жалуемых на правах майоратов в
губерниях, от Польши возвращенных». На этот раз закон о май-
оратах не засекречивался 14°.
Закон 6 декабря 1842 г. соединял «Правила» 22 февраля
1836 г. с указом от 2 апреля 1842 г. об обязанных крестьянах 141
и опирался на условия люстрации в государственной деревне.
По сравнению с «Правилами» 22 февраля 1836 г. хозяйствен-
ные и вотчинные права майоратных владельцев значительно
расширялись. Имением можно было управлять не только лично,
но и через управляющих. Разрешалось отдавать в аренду (до
6 лет) запасные земли, а с санкции властей и заселять их. От
помещика зависело оставить крестьян «на хозяйственном поло-
жении» или перевести на оброк, а также сместить их с хозяй-
ства за недоимку в размере годичного оклада. Переселять кре-
стьян «на другие земли» запрещалось. Вотчинное управление 142
и сельский сход143 ставились под контроль помещиков или управ-
ляющих, которым предоставлялось право творить «суд и распра-
ву», за мелкие проступки, за «явное неповиновение» отдавать
крестьян под суд и отменять «вредные» приговоры общества.
Крестьяне зачислялись в разряд «обязанных» и получали права
«сельских обывателей». Но отлучаться из имения или переходить
на казенные земли они могли только с санкции помещика или
управляющего. Имения подлежали люстрации на основе закона
от 28 декабря 1839 г.
Комитет значительно ограничил право крестьян переходить в другие со-
словия и переселяться на казенные земли. Резкой критике подверглась
ст. 14, согласно которой помещикам запрещалось переселять крестьян в
майораты из других их имений (ЦГИА СССР, ф. 1266, 1842, д. 30,
лл. 198—215; д. 31, лл. 313—320; ф. 384, он. 2, 1840, д. 377, ч. I, лл. 272--
288).
"° ПСЗ-П, т. XVII; № 16297; ЦГИА СССР, ф. 384, оп. 15, 1833, д. 449, лл. 39—
42; ф. 1266, 1842, д. 30, лл. 220—248; д. 31, лл. 321—352.
141 ПСЗ-П, т. XVII, отд. 1, № 15462.
142 Состояло из назначаемого владельцем бурмистра и двух старост, избирае-
мых сельским обществом.
Действовал на тех же основаниях, что и в государственной деревне, соби-
раясь с санкции владельца три раза в год для составления приговора «о ме-
рах взыскания недоимок» и «по делам общественным».
68
Закон 6 декабря 1842 г. фактически вычеркивал майораты
из состава государственных имуществ, вводя здесь ограничен-
ное вотчинное право144. Ой опирался на заключения Секретного
комитета 1839—1842 гг. о праве помещиков на всю землю145.
Ставя две задачи: «оградить» интересы помещика и «утвердить»
на прочных началах «права и обязанности» крестьян, новый ста-
тус о майоратах явно отдавал предпочтение первой. Зачисление
крестьян в разряд «обязанных» шло по линии ослабления вне-
экономического принуждения.
Уже 28 декабря 1842 г. палатам государственных имуществ
западных губерний были разосланы правила «О хозяйственном
и сельском управлении в имениях, предназначаемых под майора-
ты». До пожалования в эти имения назначались временные
управляющие (по контрактам сроком на один год), создавались
«вотчинное управление» и сельские органы власти, предполага-
лось срочное завершение люстрации. Все эти имения должны
были числиться «на особом счету» 146. Еще до издания закона от
6 декабря 1842 г., сразу же после заседания Комитета по делам
западных губерний 17 июня 1841 г., Киселев распорядился на-
чать отведение имений под майораты. В итоге к концу 1842 г.
«на особом счету» в западных губерниях и Белостокской области
числилось 273 имения, в том числе 61 (22,4%)—в Виленской
губ.147 Форсируя процесс, Николай I приказал отводить под
майораты и те из конфискованных имений, которые не требовали
для этого затрат казны и не являлись смежными с казенными
имениями 148. Большинство зачисленных «на особый счет» име-
ний не годилось под майораты, так как было до крайности ра-
зорено 149.
Не дала необходимых результатов и новая попытка скупить
подходящие для майоратов помещичьи имения. Для этих целей
в течение трех лет (1842—1844 гг.) отчислялись суммы, превы-
шающие сметные доходы 1840 г. от государственных имений, а
также был использован особый сбор «на устройство присутст-
144 Майораты могли быть возвращены в казну только с прекращением наслед-
ников по мужской линии (ст. 57).
45 Дружинин Н. М. Указ, соч., т. I, с. 611—628; ЦГИА СССР, ф. 384, оп. 2,
1840, д. 377, ч. I, лл. 339—341.
146 ЦГИА СССР, ф. 384, оп. 2, 1840, д. 377, ч. I, лл. 43—44, 260; 1845, д. 378,
ч. III, лл. 26—28; 1841, д. 900, л. 20.
147 В том числе по уездам: в Виленском — 6 имений и 672 души, в Тройском —
соответственно 2 и 41, Вилкомирском — 10 и 660, Упитском — 7 и 304, Ковен-
ском—10 и 2056, Россиенском — 6 и 856, Шавельском — 4 и 187, Ошмян-
ском — 5 и 20, Завилейском — 7 и 488 и Новоалександровском — 4 и 1330
(из них в имении Дусяты— 1256 ревизских душ); всего 6614 душ м. п. Кро-
ме того, под майораты намечалось отвести принадлежащие казне части в
28 имениях общего владения с помещиками (Там же, 1840, д. 377, ч. I,
лл. 184—185, 343—353, 371—374).
148 Там же; 1845, д. 378, ч. III, лл. 33—34; ф. 1266, 1845, д. 37, 'л. 194.
149 Там же, ф. 384, оп. 2, 1845, д. 378, ч. III, лл. 102—103.
69
венных мест и тюрем»150. К концу 1844 г. в западных губерниях
было куплено около 70 имений, крупнейшим из которых было
имение Юрбург Ковенской губ., приобретенное казной у графа
Зубова 151. Кроме последнего, все эти имения для майоратов так-
же были мало пригодны. 4 сентября 1844 г. царь приказал «по-
купку имений для майоратов приостановить». 5 февраля 1845 г.
он распорядился «обращать в майораты только те имения, кото-
рые от казны не потребуют для их устройства новых пожертво-
ваний и не состоят в кругу или сложности с казенными имения-
ми» 152 Свести мелкие имения в крупные хозяйственные комплек-
сы вновь не удалось. Числясь «на особом счету», они опустоша-
лись арендаторами и администраторами.
Подготовка передачи этих имений под майораты крайне
затянулась. Люстрация была завершена только в 8 имениях, в
которых числилось до 2 тыс. душ (1208 душ — в 5 имениях Ви-
ленской губ.) В 80 имениях с населением до 20 тыс. душ. велись
лишь подготовительные к люстрации работы (из них 28 име-
ний — около 6,5 тыс. душ — находились в Виленской и Ковенской
губерниях). Предполагалось также отвести для майоратов име-
ния, находившиеся на заставном праве (27,5 тыс. душ) 153.
В связи с переводом в 1845 г. государственных крестьян на
оброк по временным инвентарям правительство вынуждено бы-
ло срочно менять основания люстрации и в имениях, состоявших
«на особом счете». 13 сентября 1845 г. палатам государственных
имуществ был разослан циркуляр «О имениях, предназначенных
под майораты». 'Министерство государственных имуществ тре-
бовало немедленно пересмотреть инвентари и перевести крестьян
на оброк на общих основаниях.
Провал замыслов создать майораты на основе закона 6 де-
кабря 1842 г. побудил местные власти Литвы и Белоруссии
вновь выдвинуть вопрос о превращении в майораты всех госу-
дарственных имений. Во «всеподданнейшей» записке от 16 мая
1845 г. Миркович предлагал «водворить» в Литве и Белоруссии
«русских дворян». Николай I пометил на записке: «Правда, но
не говорится, каким образом» 154. На запрос министра внутрен-
них дел Миркович представил 26 июня 1845 г. подробное объяс-
нение, в котором повторял выдвинутый им в 1841 г. вариант:
150 Из сверхсметных доходов государственных имений было отчислено в 1842 г.
151031 руб., в 1843 г.— 161 131 и в 1844 г.— 265 494 руб. серебром (ЦГИА
СССР, ф. 384, оп. 2, 1841, д. 879, лл. 15, 35, 78, 96—97, 143—144, 152).
151 Имение Юрбург было куплено казной в 1842 г. за 545 950 руб. серебром.
Доход от него составлял 32 757 руб. серебром. В имении числилось 165 кре-
стьянских дворов, 3 845 душ м. п. и 52 330 дес. земли. До превращения в
майорат имение находилось в безотчетной администрации (Там же, 1845,
д. 378, ч, III, л. 44; оп. 8, 1860, д. 819, л. 53; ЦГИА ЛитССР, ф. 378, 1842,
Д. 18).
152 ЦГИА СССР, ф. 384, оп. 2, 1845, д. 378, ч. III, л. 45.
153 Там же, ф. 1266, 1847,'д. 37, лл. 193—194.
154 Там же, ф. 384, оп. 2, 1845, д. 378, ч. III, лл. 37—38.
70
передать все казенные имения, включая и вновь конфискован*
ные у духовенства (в 1842 г.), «русским православным дворя-
нам» в наследственные майораты или на эмфитеутическом пра-
ве 155 По поручению Киселева II Департамент Министерства
государственных имуществ подверг записку Мирковича резкой
критике 156. Решительно отвергая его замысел, Киселев настаи-
вал на завершении реформы в государственной деревне.
Новое предложение о создании майоратов выдвинул минский
губернатор Семенов в записке от 31 марта 1846 г.157 По его пла-
ну в семи западных губерниях намечалось создать 420 майора-
тов из имений, конфискованных у помещиков и духовенства 158.
При этом требовалось приступить к делу немедленно, «не ожи-
дая ни окончания люстрации, ни перевода крестьян на оброчное
положение». Пометив на записке Семенова (3 мая 1846 г.):
«Сообразить с предыдущими о сем представлениями», царь пере-
дал ее на заключение Киселева.
В записке, представленной Николаю I 10 июня 1846 г., Ки-
селев решительно протестовал против предложения Семенова 159.
Заключение Киселева на это предложение свидетельствовало о
полном провале курса, взятого царизмом после восстания 1830—
1831 гг. на создание майоратов в конфискованных имениях за-
падных губерний. Киселев писал, что «прежде всего» следует
«обратить в пользу правительства массу народа, ибо дворян
колонизовать вдруг невозможно». Намечая новое направление
в решении крестьянского вопроса в западных губерниях, Кисе-
лев утверждал, что правительство «не только не должно умень-
шать сословие государственных крестьян, обращая их в майорат-
ное владение, т. е. в состояние полусвободное, но, наоборот,
расширять состав государственной деревни за счет покупки
частных имений». Передача под майораты владений казны, по
мнению Киселева, ниспровергла бы «все начала, на которых
правительство до сего время действовало», это «значило бы на-
рушить право свободного состояния и уничтожить нравственное
влияние на массу народа». Подобная мера, считал он, была бы
«величайшею политической ошибкой». В заключении Киселев
предлагал все конфискованные имения оставить в составе госу-
дарственных имуществ как «элемент правительственной силы»
в крае. Но и на этот раз от майоратов Киселев полностью не
отказался, предлагая создавать их только за счет покупки по-
мещичьих имений на основе закона 6 декабря 1842 г.
В обстановке критической ситуации, создавшейся в 1846 г.
155 Там же, лл. 36—39; Федор Яковлевич Маркович. 1789—1866.., с. 141—143.
156 ЦГИА СССР, ф. 384, оп. 2, 1845, ч. III, лл. 40—46.
157 Там же, ф. 1266, 1846, д. 37, лл. 196—202; ф. 384, оп. 3, 1846, д. 1116,
лл. 8—14.
158 Из 9 западных губерний исключались Витебская и Могилевская.
159 ЦГИА СССР, ф. 1266, 1846, д. 37, лл. 184—191; ф. 384, оп. 3, 1846, д. 1116,
лл. 17—24.
71
в западных губерниях, царь вынужден был признать, что пред-
ложение Семенова о майоратах произведет «слишком малый пе-
ревес в числе дворян». Одобрив заключение Киселева, Нико-
лай I приказал «даровать всем конфискованным имениям обе-
щанное причисление к государственным имуществам» и поручил
Киселеву подготовить соответствующий указ и предложения о
создании майоратов на новых основаниях. 23 июня 1846 г. Ки-
селев представил царю объяснительную записку и проект указа
«О причислении крестьян конфискованных имений к общему
составу крестьян государственных». Киселев сообщал царю, что
в ближайшее время подготовит и соображения о приобретении
в западных губерниях имений «посредством облегчительных
ссуд». Проект указа был утвержден царем в этот же день 160
Указ 23 июня 1846 г. зачислял в состав государственных
имуществ все конфискованные имения, включая и те, которые
должны были поступить из пожизненного, заставного и нераз-
дельного владения. Если указ от 11 декабря 1839 г. распростра-
нялся лишь на конфискованные имения, перешедшие в полное
распоряжение казны, «первоначально» причисляя их «к общему
ведомству государственных имуществ», то теперь все крестьяне
конфискованных имений окончательно зачислялись в состав
«сельского свободного сословия». Разослав 30 июня 1846 г. указ
палатам государственных имуществ, Киселев требовал «объя-
вить немедленно» его крестьянам «на мирских сходах в присут-
ствии старшин.сельского управления», составляя об этом особый
акт. То же намечалось делать и в других имениях по мере по-
ступления их в казну, немедленно переводя крестьян на оброк 161.
Таким образом, царизм вынужден был окончательно отка-
заться от насаждения майоратов в конфискованных имениях.
Решающую роль в этом сыграли резкое усиление крестьянского
движения и новое обострение политической ситуации, сложив-
шейся в западных губерниях в середине 40-х годов XIX в. Указ
23 июня 1846 г. входил в серию мер, которые были приняты пра-
вительством против назревавшего восстания крестьян, возмож-
ность которого особенно чувствовалась в западных пограничных
уездах Литвы (на Жемайтии) 162. В этой обстановке царизм вы-
нужден был заняться не насаждением майоратов, а форсиро-
ванием реформы в государственной деревне и введением обяза-
тельных инвентарей в помещичьих имениях. Утверждение царем
записки Киселева от 10 июня 1846 г. означало отказ от програм-
мы, принятой 18 ноября 1831 г. Комитетом по делам западных
губерний. Эта записка свидетельствовала и о сдвигах в воззре-
160 ЦГИА СССР, ф. 384, оп. 3, 1846, д. 1116, лл. 3—4.
Там же, лл. 37—39; ЦГИА ЛитССР, ф. 378, 1846, д. 2000, лл. 1—2; ф. 525,
сн. 15, д. 46, лл. 2—4.
162 ЦГАОР СССР, ф. 109, 4 эксп., 1846, д. 180; ЦГИА ЛитССР, ф. 378, п/о,
1846, д. 4.
72
ниях Киселева на крестьянский вопрос, о полном пересмотре им
той позиции, которую он занимал в Секретном комитете 1835 г
по вопросу о майоратах и их роли в процессе ослабления вне-
экономического принуждения крестьян. Включение конфискован-
ных имений в состав государственной деревни объективно озна-
чало победу крестьянства в упорной борьбе против передачи их
русским помещикам.
Выполняя предписание царя, Киселев выработал в начале
1847 г. новые условия «о крестьянах, покупаемых из частного
владения и жалуемых в майораты по западным губерниям»163.
Крестьянам предоставлялись «права состояния государствен-
ных», но при условии, что до выплаты долга они могут перехо-
дить в другие сословия в тех случаях, когда число крестьян в
имениях превысит возможности надела их землей по инвентар-
ной норме или при выплате половины всей суммы, приходящейся
на «ревизскую душу с землею». После выплаты долга за имения
эти ограничения снимались. Повинности назначались только об-
рочные «по наделу землею сообразно с инвентарями». Недоимки
в оброке вели к замене его барщиной на основе оценки рабочих
дней или уроков. На этих основаниях был составлен проект
«нормального инвентаря», который дополнял закон 6 декабря
1842 г. Новый проект Киселева шел по линии ослабления кре-
постной зависимости крестьян майоратных имений.
Опираясь на опыт Пруссии, Киселев предлагал создать осо-
бый банк и выдавать кредит русскому дворянству на покупку
имений для майоратов. Николай I намечал более льготные усло-
вия: выдавать из банка суммы в счет пожалования доходов от
государственных имений, а затем погашать их в течение 24—26
лет за счет казны164 Таким образом, покупка имений для майо-
ратов возлагалась на самих помещиков; обязанность правитель-
ства сводилась лишь к их финансированию.
Однако и на этих условиях создать майораты не удалось.
К 1846 г в западных губерниях в майорат было обращено толь-
ко одно крупнейшее имение Литвы Юрбург (более 3,8 тыс.
ревизских душ и 52,3 тыс. дес. земли), купленное в 1842 г. у гра-
фа Зубова и пожалованное председателю Государственного
совета И. В. Васильчикову. В дальнейшем здесь было образова-
но два майората: Юрбург — И. В. Васильчикова и Тауроген —
163 ЦГИА СССР, ф. 384, оп. 3, 1846, д. 1116, лл. 146—147; ф. 1589, on. 1, д. 891,
лл. 1—2.
На записке Киселева от 10 июня 1846 г. помечено: «Здесь следует опреде-
лить, какие капиталы можно иметь с аренды в 1000 руб. серебром,—
1500,-2000,— 2500,— 3000,— 4000,-5000 и 6000. В Познанском княжестве
прусское правительство основало с давнего времени Банк с уменьшенным
процентом для немцев, которые желали приобрести там имения. Можно
выписать положение графа Мейендорфа, засим можно определить права и
обязанности владельцев на майоратном праве, т. е. обеспечить крестьян и
требования новых помещиков в их поместиях».
73
его брата А. В. Васильчикова 1 Инвентари в них были введены
на тех же основаниях, что и в помещичьих имениях.
Таким образом, русское дворянство не спешило приобретать
в западных губерниях имения для майоратов. В дальнейшем
правительство активно использовало конфискованные имения,
закладывая их для получения кредита 165 166.
Наряду с созданием майоратов царизм намеревался утвер-
дить в западных губерниях военно-феодальные поселения.
На Правобережной Украине для военных поселений была
отведена «лучшая и значительная» часть конфискованных име-
ний. В распоряжение военного ведомства поступило более 80 тыс.
ревизских душ167. Из них в 1840 г. около 20 тыс. душ были воз-
вращены Министерству государственных имуществ и предназна-
чены для майоратов168. В 1852 г. военный министр кн. Чернышев
требовал приписать к военным поселениям свыше 22 тыс. госу-
дарственных крестьян. Киселев отверг этот замысел, считая, что
он вызовет в государственной деревне всеобщее возбуждение 169
Вопрос о поселениях пахотных солдат в Литве был поставлен
сразу же после восстания 1830—1831 гг., в ходе которого выяс-
нилась слабость инвалидных и этапных команд 17°. Намереваясь
создать дополнительный резерв военной силы, царизм и здесь
преследовал реакционные политические цели — «слить литовцев
с природными русскими». При этом особое внимание обращалось
на Жемайтию 171.
Первоначальный проект «водворения солдат русского про-
исхождения в литовском крае на постоянных квартирах» был
представлен царю виленским генерал-губернатором кн. Долго-
руковым в 1835 г.172. В нем намечалось: разместить в уездных
городах резервные батальоны, укомплектованные русскими сол-
датами, возложив на эти батальоны задачу поддержания поряд-
ка; приписать к округам для содержания и дальнейшего попол-
нения батальонов необходимое число крестьян из состава старо-
стинских и частных имений, возмещая последним равноценные
владения в другом месте; подчинить приписных крестьян воен-
ному начальству и возложить на них содержание батальонов,
сохранив при этом подати и земские повинности «по существую-
щему порядку»; призывать детей приписных крестьян по дости-
жению 17-летнего возраста на военную службу для пополнения
165 ЦГИА ЛитССР, ф. 525, оп. 14, 1857, д. 3845, лл. 5, 18. Романович-Словатин-
ский А. Дворянство в России с начала XVIII века до отмены крепостного
права. Изд. 2-е, Киев, 1912, с. 555—556.
166 ЦГИА СССР, ф. 525, оп. 14, 1857, д. 3845, лл. 5, 18.
167 Там же, ф. 1266, 1837, д. 31, лл. 314—315.
168 Там же, ф. 384, оп. 2, 1840, д. 337, ч. I, лл. 2—19, 37—39.
169 Заблоцкий-Десятовский А. П. Указ, соч., т. II, с. 138—140; т. IV, с. 179—182.
170 ЦГИА ЛитССР, ,ф. 378, п/о, 1835, д. 13, лл. 1—4, 6.
171 ЦГИА СССР, ф. 1266, 1847, д. 47; ЦГИА ЛитССР, ф. 378, п/о, 1832, д. 19.
172 ЦГИА ЛитССР, ф. 378, п/о, 1835, д. 13, лл. 6—8.
74
местных и армейских резервных батальонов. На этих основаниях
Долгоруков рассчитывал создать резерв военной силы, с по-
мощью которой «местное начальство имело бы всегда под рукой
способ тотчас восстановить законный порядок и спокойствие»,
и умножить число «коренных русских уроженцев» для стирания
всяких различий «между подданными единой империи».
В ходе обсуждения проекта Долгорукова в Департаменте
военных поселений Военного министерства было выдвину-
то предложение создать в Литве и Белоруссии поселения пахот-
ных солдат по образцу Новгородской губернии 173 Департамент
военных поселений разработал «Предположение о водворении
пахотных солдат в губерниях Виленской, Гродненской, Минской
и Белостокской области» и 14 мая 1835 г. направил его Долго-
рукову «для соображений» 174.
Суть нового проекта сводилась к следующему: в местах по-
стоянного расположения войск создать округа и уделы пахотных
солдат (4 округа в уделе) с таким расчетом, чтобы в располо-
жении штаба полка находился округ, а штаба дивизии — удел;
установить для пахотных солдат распорядок, введенный с 25 мар-
та 1832 г. в Новгородской губернии 175; включить в округа пахот-
ных солдат казенные (старостинские и конфискованные) пусто-
порожние и населенные земли, а также приобретенные для этой
цели частновладельческие имения; округа пахотных солдат
укомплектовать за счет семейных отставных солдат и унтер-
офицеров; домашний и хозяйственный быт пахотных солдат
устроить «по крестьянскому русскому образцу, к местности
края приспособленному»; для крестьян, приписанных к округам
пахотных солдат, сохранить «настоящий» их быт и все сущест-
вующие или вновь назначенные повинности, а доходы с припис-
ных земель употреблять на создание поселений пахотных солдат
и на содержание армейских штабов, расположенных в их зоне.
Проект предусматривал отторжение надельных земель и пере-
селение крестьян в другие губернии России. В Литве намечалось
создать 2—3 удела и 9—10 округов пахотных солдат176. В выс-
ших сферах считали, что поселения должны создаваться посте-
пенно, начиная с конфискованных имений. Долгоруков же на-
стаивал делать это «разом», чтобы не встревожить «коренных
Положение о преобразовании округов пахотных солдат Новгородского и
Старорусского уездов. СПб., 1832.
47/1 ЦГИА ЛитССР, ф. 378, п/о, 1835, д. 13, лл. 11 — 19.
175 Предоставляя местным властям право вносить свои соображения в хозяй-
ственное устройство пахотных солдат в соответствии с местными условия-
ми, проект требовал «для поддержания хозяйства» оставлять в семье толь-
ко одного из сыновей; остальные же по достижении 20-летпего возраста
подлежали призыву в армию «на общеустановленный срок службы».
:i76 См. «Карту предполагаемого расположения полковых штатов 1-го пехотно-
го корпуса» и «Проект расположения полковых штабов войск 1-го пехотно-
го корпуса» (ЦГИА ЛитССР, ф. 378, п/о, 1835, д. 13, лл. 20—30).
75
жителей» и не подать повода «к разным между ними толкам,
опасениям и беспокойствиям»177 Однако было решено создать
в порядке опыта первое поселение пахотных солдат в конфиско-
ванном имении Шкуды на Жемайтии.
Подготовка к созданию поселения пахотных солдат в Шку-
дах велась с 1835 по 1841 г. Военные власти намечали разме-
стить здесь от 456 до 1396 пахотных солдат, для которых в ко-
нечном итоге намечалось отторгнуть 20 940 дес. удобной земли.
Только для первой партии (456 человек) требовалось 6840 дес.
земли (по 15 дес. на хозяйство). Причем все эти земли должны
были составить «отдельный район». Председателю люстрацион-
ной комиссии в Шкудах Скражинскому было приказано свести
в ходе люстрации все «вакантные земли» в «большие участки»,
что нарушало крестьянское землепользование. Но выполнить это
требование не удалось. Вакантные земли в имении составили
всего 577 дес., или 63 разбросанных по всему имению мелких
участка (от 3 до 330 дес.). Не оказалось свободных земель и в
других конфискованных и казенных имениях. Новый виленский
генерал-губернатор Миркович писал, что «недостаток свободных
земель при довольно значительном народонаселении ставит ре-
шительную преграду водворению здесь пахотных солдат»178.
В связи с этим намечалось массовое переселение крестьян кон-
фискованных и государственных имений и перевод их в велико-
российские губернии.
Однако сложившаяся в начале 40-х годов в Литве и Бело-
руссии обстановка вынудила власти признать, что из опоры ре-
жима военно-феодальные поселения превратятся в активного
союзника польских демократов и крестьян в их антикрепостни-
ческой борьбе. В донесении Департаменту военных поселений
(15 мая 1841 г.) Миркович писал, что пахотные солдаты неиз-
эежно будут втянуты в революционные события, в них, как и в
регулярной армии, возникнет «чувство измены» и в конечном
итоге произойдет их «объединение с крестьянами»179 180. 4 июля
1841 г. Миркович получил уведомление, что «предположение» о
поселении в Шкудах, а также в других местах Литвы и Бело-
руссии пахотных солдат отменено 18°.
Итак, эволюция политики царизма в вопросе насаждения в
Литве, Белоруссии и на Правобережной Украине майоратов и
военно-феодальных поселений происходила под активным воз-
действием крестьянского движения. Вынужденный отказаться
от крайне реакционных замыслов, царизм стал заигрывать с кре-
стьянством. Активно участвуя в выработке нового курса, Кисе-
177 ЦГИА СССР, ф. 1266, 1847, л. 47, л. 97; ЦГИА ЛитССР, ф. 378, п/о, 1835,
д. 13, лл. 34—46.
178 ЦГИА ЛитССР, ф. 378, п/о, 1835, д. 13, л. 197.
179 Там же, лл. 216—224.
180 Там же, л. 240.
76
лев искал выход из кризисного положения в преобразовании
крепостнических отношений, идя по пути намеченной Секретным
комитетом 1835 г. «двуединой реформы».
4. Ликвидация долгов конфискованных имений
При конфискации имений правительство взяло на себя ответ-
ственность за все обязательства и долги прежних владельцев,
«законным образом на имениях обеспеченные» 181 Для разбора
долговых претензий и погашения долгов в губерниях Литвы, Бе^
лоруссии и Правобережной Украины 28 июня 1832 г. были
утверждены особые правила и созданы ликвидационные комис-
сии 182 (Виленская и Волынская комиссии действовали до
1860 г.)183. Этими делами занимались также судебные инстанции
и Сенат.
Ликвидация долгов затянулась почти на три десятилетия и
составляла сложную проблему, от решения которой зависели
ход и условия люстрации, статус майоратов и дальнейшая судь-
ба конфискованных имений. Считая, что основной состав имений
должен остаться в руках казны «для укрепления русского земле-
владения», правительство намечало для погашения долгов про-
дажу мелких имений (до 250 ревизских душ). Предполагалась и
передача «в разбор крестьянам» имений с долгом, превышавшим
их стоимость184. Киселев рассчитывал также покрывать долги
путем «продажи или отдачи в удовлетворение взаимодавца эко-
номического движимого и недвижимого ненаселенного имуще-
ства» 185
Иски делились на две группы — подкрепленные всеми юри-
дическими нормами, т. е. имеющие законную силу, и частные,
основанные на неофициальных контрактах и семейных табелях,
«писанных без всяких форм».
К 1836 г. общий долг только 55 имений, поступивших в рас-
поряжение казны, был более 9,5 млн. руб. асе., превышая на
21% их оценку, включая и конфискованные капиталы (более
5,7 млн. руб.). Кроме того, на имении Шкуды числилось около
1,9 млн. руб. долга, или на 40% более его оценки. В сумме об-
щего долга законный долг превышал 4,8 млн. руб. Почти вся
181 ПСЗ-П, т. VI, № 4711; т. VII, № 5079, 5468; т. IX, № 7205; т. XXXIII,
№ 33775.
182 Там же, т. VII, № 5468; т. X, № 8158; т. XV, № 136992.
183 Там же, т. XXIV, № 36031; ЦГИА ЛитССР, ф. 378, 1855, д. 1584; 1856,
д. 1209; ф. 525, оп. 6, д. 45. Остальные комиссии были закрыты раньше:
Подольская — 4 апреля 1836 г., Минская — 10 марта 1838 г. и Гроднен-
ская— 31 января 1844 г. К 1858 г. в Виленской и Волынской комиссиях
осталось 35 ликвидационных дел. 1
184 ЦГИА СССР, ф. 1266, 1831, д. 7, лл. 80—83, 94—96.
185 Там же, ф. 384, оп. 15, д. 1166, лл. 3—5.
77
эта сумма принадлежала частному кредиту. По непризнанному
долгу доля частного кредита была еще более высокой 186 В слу-
чае признания всех исков имения должны были поступить в ру-
ки кредиторов. Только законные иски поглощали свыше 50%
общей стоимости имений. До 1836 г. признавались лишь закон-
ные долги.
Дела по искам кредиторов, находясь годами в ликвидацион-
ных комиссиях и судебных инстанциях, надолго оседали в Сена-
те. В 1837 г. в Виленской комиссии числилось 1397 неоконченных
дел; в Департаменте государственных имуществ Министерства
финансов и в Сенате без движения лежало 144 дела 187. Все это
отрицательно сказывалось на положении крестьян конфискован-
ных имений.
Кредиторы решительно настаивали на удовлетворении всех
исков, в том числе и частных. Идя навстречу этим требованиям,
царь утвердил 20 мая 1836 г. новые «Правила» ликвидации дол-
гов 188 Конфискация имений,— говорилось в них,— не ставила
задачи «ослабить частный кредит», разорить «многие семейства»
и «лишить удовлетворения справедливых претензий лиц, сохра-
нивших во время беспокойств верноподданнический свой долг».
Ликвидационным комиссиям предлагалось рассматривать в по-
рядке ходатайства «о монаршем милосердии» также и «частные
претензии», предъявляя их через генерал-губернаторов на рас-
смотрение Государственного совета. В том же порядке предла-
галось пересмотреть все иски, которые ликвидационные комис-
сии отклонили «за несоблюдением форм». Продиктованные
политическими соображениями «Правила» 20 мая 1836 г. явля-
лись уступкой местному дворянству.
Закон 20 мая 1836 г. не только осложнил, но и завел в тупик
ликвидацию долгов. Число исков возросло. Сумма долгов стала
намного больше стоимости имений. Так, Виленская ликвидаци-
онная комиссия почти вдвое увеличила оценку имений, что -при-
вело в ходе люстрации к повышению нормы ренты 189 190 Но и при
этом общий долг был выше новой оценки. В записке, которая
обсуждалась 10 февраля 1837 г. Комитетом по делам западных
губерний 19°, виленский генерал-губернатор кн. Долгоруков пред-
ложил оценивать имения не «по числу ревизских душ», а «по ме-
ре уволок и моргов», включая все угодья (пашню, луга, пастби-
ща и лес). Кроме того, намечалось применить к конфискованным
имениям эксдивизионные правила и закон 21 мая 1836 г. о име-
186 ЦГИА СССР, ф. 1266, 1831, д. 7, лл. 61—79.
187 Там же, ф. 384, он. 1, 1835, д. 1307, лл. 68—85, 219—267; ф. 1266, 1837, д. 20,
л. 175.
188 ПСЗ-П, т. XII, прибавление к т. XI, № 9194а.
189 «Правила» 28 июня 1832 г. разрешали ликвидационным комиссиям делать
надбавку к оценке, смотря «по устройству и ценности имений», но не свыше
цен, установленных для взыскания крепостных пошлин.
190 ЦГИА СССР, ф. 1266, 1837, д. 20, лл. 31—35.
78
ниях, наследники которых не имели дворянских прав 191 Таким
путем предполагалось рассчитаться с кредиторами. Отвергнув
проект Долгорукова, Комитет отмечал, что его применение по-
родит новые «бесчисленные и неразрешимые претензии». Приме-
нение «Правил» 20 мая 1836 г. открывало путь для передачи
имений кредиторам 192
Выход из создавшегося положения правительство видело в
форсировании погашения законных долгов. По поручению Ки-
селева «Комиссия для рассмотрения и приведения в порядок дел
о конфискованных имениях» подготовила новый проект. 24 нояб-
ря 1837 г. Комитет по делам западных губерний рассмотрел за-
писку Киселева о мерах к ускорению ликвидации долгов и об
управлении конфискованными имениями 193 30 декабря 1837 г.
был опубликован указ «О правилах производства дел по поло-
жениям ликвидационных комиссий» 194 Объединяя «Правила»
28 июня 1832 г. и 20 мая 1836 г., новый закон требовал дать ход
всем законным искам и немедленно их удовлетворять, а неофи-
циальные иски принимать только в том случае, когда оценка
имения будет больше суммы долгов с него (при этом предусма-
тривалось рассматривать их не по отдельности, а «все вдруг»),
там же, где оценка имений была ниже суммы долгов, неофици-
альные иски предлагалось «без изъятия уничтожать». В допол-
нение к этому в 1858 г. был принят закон, по которому из оценки
конфискованных имений часть суммы изымалась на удовлетво-
рение претензий «заставных и традиционных владельцев» 195
Таким образом, официальные иски приобретали главное
значение. Расчеты с кредиторами ставились в зависимость от
оценки имений 196 Претензии кредиторов о передаче им конфис-
кованных имений отвергались. Закон 30 декабря 1837 г. свиде-
тельствовал о решении правительства не связывать статус
конфискованных имений с проблемой погашения долгов. После
его принятия разбор ликвидационных дел несколько ускорился,
но и при этом к 1840 г. было завершено не более одной трети
их197 Основная часть исков рассматривалась уже после включе-
ния конфискованных имений в состав государственных иму-
191 Применение этих правил вело бы к дальнейшему повышению оценки кон-
фискованных имений.
192 По мнению «Комиссии для рассмотрения и приведения в порядок дел о кон-
фискованных имениях», «Правила» 20 мая 1836 г. ставили целью убедить
правительство «в возможности или невозможности оставить конфискован-
ные имения в казне».
193 ЦГИА СССР, ф. 1266, 1837, д. 20, лл. 166—203.
194 ПСЗ-П, т. XIII, прибавление к т. XII, № 108 443а.
195 Там же, т. XXXIII, № 33775.
196 В силе сохранялась удвоенная оценка, которая была установлена комиссия-
ми на основе «Правил» 28 июня 1832 г.
197 ЦГИА СССР, ф. 384, оп. 15, 1839, д. 1306, д. 17; ф. 1266, J839, д. 24, л. 150
(в эти расчеты не входят имения нераздельного владения, вопрос о* ликви-
дации долгов в которых оставался открытым).
79
ществ. В Литве эта операция затянулась до 1862 г., погашение
долгов бывших владельцев конфискованных имений в конечном
итоге было переложено на крестьян. В ходе люстрации этих
имений норма ренты ставилась в прямую зависимость от их за-
вышенной оценки, которая позволила правительству сохранить
имения в руках казны и максимально удовлетворить требования
кредиторов.
5. Выделение в казну частей
из имений общего владения
В Виленской губ. на 1839 г. в общем владении казны и помещи
ков находилось 43 имения, в которых казне принадлежало более
4.5 тыс. душ. м. п., или свыше 15% крестьян всех конфискован-
ных имений 198 Большинство выделов представляло мелкие уча-
стки в 20 и менее душ, но среди них были и «значительные»
части имений. Разделу подлежали не только земли и хозяйствен-
ные комплексы, но и отдельные крестьянские семьи 199 Все это
придавало проблеме выдела острое социальное значение.
Стремясь избежать дробления имений, помещики неодно-
кратно предлагали казне денежный откуп или замену конфиско-
ванных частей имений другими, в том числе и незаселенными
землями. Выкуп предлагался и за крестьян, семьи которых под-
лежали разделу. В случае согласия на это правительства над
крестьянами восстанавливалась власть помещиков. Такое реше-
ние вело к новому обострению классовой борьбы в имениях не-
раздельного владения, крестьяне которых настойчиво требовали
немедленно зачислить их в разряд государственных или пересе-
лить на казенную землю. Учитывая это, правительство вынуж-
дено было отклонить требования помещиков, в том числе и о вы-
купе за крестьян, семьи которых подлежали разделу 20°.
Разбор дел о выделе конфискованных частей из нераздель-
ных имений был передан земским судам. С 1835 г. их приговоры
стали рассматриваться в , ликвидационных комиссиях201
До 1837 г в этом вопросе царил полный застой. Занимая сторо-
ну совладельцев, земские суды затягивали рассмотрение дел о
разделе имений между казной и помещиками и тем препятство-
вали правительству заняться в казенной части нераздельных
имений ликвидацией долгов и проведением люстрации.
В целях ускорения решения вопроса о конфискованных име-
198 ЦГИА СССР, ф. 384, п. 2, 1840, д. 379, л. 2; оп. 15, 1837, д. 1158, лл. 58—65.
Сведения о нераздельных имениях в 40-х годах XIX в. менялись (ЦГИА
ЛитССР, ф. 378, 1844, д. 1527, лл. 29, 103—128).
199 ЦГИА СССР, ф. 384, on. 1, 1834, д. 2056, лл. 38—39.
200 Киселев допускал продажу отдельных крестьян «сонаследникам». Однако
Комитет по делам западных губерний пришел к выводу, что правительству
«брать от частных лиц деньги за людей» «неблаговидно».
201 ПСЗ-П, т. VI, № 4711.
80
ниях Николай I в начале 1837 г. предписал Киселеву наметить
также и меры о нераздельных имениях, распространив затем на
них действие правил о ликвидации долгов и люстрации 202.
24 сентября 1837 г. Комитет по делам западных губерний рас-
смотрел предложения Киселева «о мерах» в отношении кон-
фискованных имений. Взяв курс на ускорение раздела собствен-
ности казны и совладельцев, Комитет предлагал отторгать це-
лые селения, уплачивая помещикам за их часть «по совести» или
«по оценке», решительно пресекая раздробление семей. На этих
основаниях были выработаны правила «О выделе в казну под-
лежащих конфискации частей из имений наследственных»,
<0 выделе земель незаселенных, пляцев и домов» и «О незасе-
ленных землях, пляцах и домах в городах и местечках»203
2 ноября журнал Комитета был утвержден царем. При разделе
запрещалось уступать казенную часть совладельцам или заме-
нять ее другой частью имения. Выдел должен был производиться
«только целыми селениями или отдельными хуторами и двора-
ми». В исключительных случаях допускалось совладение казны
с помещиками, а также общее хозяйственное пользование
угодьями. Незаселенные земли и пляцы, оценка которых не пре-
вышала суммы признанного долга, отдавались на удовлетворе-
ние кредиторов; там, где оценка была выше долга, они присое-
динялись к смежным казенным имениям либо передавались
кредиторам, которые обязывались вернуть казне сумму, превы-
шавшую долг. Незаселенные земли, пляцы и дома в городах и
местечках причислялись к оброчным статьям и отводились под
поселения, а негодные для этой цели подлежали продаже
«с публичного торга». В итоге конфискованная часть населенных
имений поступала в казну, а крестьяне зачислялись в состав го-
сударственной деревни.
И на этот раз земские суды игнорировали применение новых
правил. Это еще более накалило обстановку в нераздельных име-
ниях. Крестьяне, в том числе и принадлежащие помещикам, на-
стойчиво требовали перечислить их в казенное ведомство.
Киселев вынужден был признать, что в результате отказа совла-
дельцев от представления «планов и документов» и поддержки
их земскими судами дела о нераздельных имениях остались в
том же состоянии, в каком они были до принятия закона 2 нояб-
ря 1837 г. Действуя в интересах казны, Киселев требовал новых
«особых мер» 204
В ответ на это 13 ноября 1839 г. был издан указ о передаче
дел об имениях общего владения в ликвидационные комиссии.
Утверждение принятых ими решений поручалось генерал-губер-
202 ЦГИА СССР, ф. 384, оп. 15, 1837, д. 1158, лл. 5—6. ,
20- Там же, ф. 1266, 1837, д. 20, лл. 166—203; ЦГИА ЛитССР, ф. 378, п/о, 1839,
д. 71.
ЦГИА СССР, ф. 384, оп. 15, 1839, д. 1306, л. 18.
81
наторам. Для «обозрения» этих имений и «составления проектов
планов» «по согласованию с соучастниками» в ликвидационные
комиссии назначались специальные чиновники, а камеральные
работы возлагались на вольнонаемных землемеров и межевщи-
ков. Все затраты по выделу относились на счет доходов с кон-
фискованных имений. В то же время совладельцам предо-
ставлялся неопределенный срок для жалоб в Сенат, что затяги-
вало их тяжбы с казной 205
Указ 13 ноября 1839 г. не устранил произвола в размежева-
нии владений казны и помещиков. Последним отдавались
лучшие угодья, разделу подвергались и отдельные семьи. Со-
ставленные совладельцами проекты о выделе утверждались «без
всякого положительного удостоверения о верности» 206. В итоге
в казну отходили разоренные крестьянские хозяйства, ветхие
хозяйственные строения, неудобные земли и истребленные леса.
В ряде случаев указанные в планах угодья «вовсе в натуре не
существовали». Управляющий Виленской палатой государствен-
ных имуществ Беленицын 30 сентября 1854 г. писал: «Одним
словом, по всем частям раздела заметна польза не казны, а ча-
стной стороны» 207.
С началом реформы Киселева в государственной деревце об-
становка в нераздельных имениях еще более обострилась. Вы-
нужденное форсировать разбор дел о разделе правительство
установило в 1842 г. для предъявления документов совладель-
цами определенный срок: шестимесячный — для лиц, находящих-
ся в стране, и годичный — для выбывших за границу; для жалоб
в Сенат в первом случае отводилось три, во втором — шесть ме-
сяцев 208 С мая 1842 г. Виленская, Гродненская и Житомирская
ликвидационные комиссии были освобождены от побочных дел
и обязывались заниматься только ликвидацией долгов и выде-
лом частей казны из нераздельных имений 209
Несмотря на принятые меры, в 1845 г. в губерниях Литвы и
Белоруссии (Виленской, Ковенской, Гродненской и Минской) в
нераздельном владении находилось 7468 душ м. п., в том числе
в первых двух губерниях—1919210 В 1844 г. был поставлен
вопрос о выкупе у совладельцев их доли имений на основе доб-
205 ПСЗ-П, т. XV, прибавление к т. XIV, № 12905а; ЦГИА СССР, ф. 384, оп. 15.
1837, д. 1158, лл. 159—160; 1839, д. 1306, л. 18; оп. 2, 1840, д. 414, л. 1.
206 См. Записку Киселева от 13 ноября 1841 г. и донесение Временного отделе-
ния Министерства государственных имуществ Киселеву от 26 марта 1840 г
«Об исполнении высочайшего повеления по выделу частей нераздельных
имений, подлежащих конфискации» (ЦГИА СССР, on. 1, 1834, д. 2056г
лл. 168—171; оп. 15, 1837, д. 1158, лл. 159—165).
207 Там же, лл. 202—203.
208 ПСЗ-П, т. XVII, № 15369. Мнение Государственного совета «О на-
значении сроков для предъявления документов о выделе частей из нераз-
дельных имений».
209 Там же, № 15653.
210 ЦГИА ЛитССР, ф. 378, 1844, д. 1527, л. 29.
82
ровольных сделок. Обсуждение этой меры затянулось до 1847
Помещики на добровольные сделки не пошли, а правительство
не обязало их передать казне свою часть «по оценке»211 Разбор
дел о выделе затянулся до 1861 г.
Итак, вопрос о разделе имений общего владения решался
правительством на основе бесконечных уступок помещикам, в
результате чего значительная часть крестьян конфискованных
имений долгие годы находилась в фактическом распоряжении
совладельцев.
*
Конфискованные имения оказались в центре политики цариз-
ма в деревне Литвы, Белоруссии и Правобережной Украины
после восстания 1830—1831 гг.
Объединяя политические и социально-экономические задачи,
царизм стремился укрепить здесь опору самодержавия и осла-
бить кризис крепостнических отношений.
Под воздействием обострения классовой борьбы в деревне
царизм вынужден был отказаться от создания майоратов во гла-
ве с русскими помещиками и насаждения в Литве и Белоруссии
военно-феодальных поселений.
Люстрация конфискованных имений западных губерний по-
казала несостоятельность замыслов царизма решить крестьян-
ский вопрос на крепостнической основе, подчиняя его реакцион-
ным политическим целям.
В конфискованных имениях проверялся замысел государст-
венного регулирования феодальных отношений: до 1835 г.— по
правилам для западного региона, а затем — по программе Се-
кретного комитета 1835 г., которая намечала поэтапное преобра-
зование крепостнического строя в государственной и помещичьей
деревне страны.
«Правила» 22 февраля 1836 г. и составленная на их основе
под руководством Киселева «Инструкция» (1837 г.) неразрывно
связаны с реформой в государственной деревне Литвы, Белорус-
сии и Правобережной Украины.
Там же, лл. 1—2, 140—146.
Глава вторая
Реформа
в государственной деревне Литвы
(1840-1857 гг.)
&AAS)
1. Ревизия государственных имуществ
Виленской губернии
(1837-1839 гг.)
Реформе в государственной деревне Литвы, Белоруссии и Пра-
вобережной Украины, как и в оброчных великороссийских губер-
ниях, предшествовала ревизия государственных имуществ Г
Ревизия имела ближайшие практические и более широкие зада-
чи, вытекающие из общих целей реформы. Кроме «отвращения
беспорядков и злоупотреблений на местах» она, по мнению Ки-
селева, в конечном итоге должна была дать «полные материа-
лы» о положении государственной деревни Литвы, Белоруссии и
Правобережной Украины, определить ее специфику и наметить
основания для «приведения рсех казенных имений западных гу-
берний под одни главные правила». Особое значение придава-
лось сближению «быта казенных крестьян» Литвы, Белоруссии
и Правобережной Украины с положением крестьян великорос-
сийских во всем, что могло утвердить их «преданность к прави-
тельству» 2
Выработка «Инструкции» для обозрения государственных
имуществ в западных губерниях была поручена «Комитету для
составления правил о люстрации конфискованных и других ка-
зенных имений» во главе с минским губернатором кн. Давыдо-
вым3. Определяя задачи ревизии, Киселев 10 марта 1837 г. пи-
сал Давыдову, что «Инструкция должна наметить, во-первых,
общие положения, принятые при составлении «Инструкции для
великороссийских и остзейских губерний», во-вторых, частные
положения, вытекающие «из особенного свойства государствен-
ных имуществ западных губерний»4. Представив 15 мая 1837 г.
Киселеву проект «Инструкции» о производстве ревизии, краткое
«Обозрение государственных имуществ в западных губерниях»
Дружинин Н. М. Государственные крестьяне и реформа П. Д. Киселева,
т. I. М., 1946, с. 299—311; ЦГИА СССР, ф. 1589, on. 1, 1836, д. 332, ч. I;
1837, д. 333, ч. II.
2 ЦГИА СССР, ф. 1589, on. 1, 1836, д. 332, ч. I, лл. 5—8.
3 Там же, 1837, д. 343, лл. 29—30.
4 Там же, с. 4—5.
84
л «Мнение об образцовых люстрациях», «Комитет» считал, что
«подробное обозрение» следовало проводить только в тех име-
ниях, которые находились в непосредственном ведении казны;
в остальных — сделать лишь статистические описания, «не нару-
шая прав владельцев», а в конфискованных — завершить нача-
тую там люстрацию 5.
Подготовленная «Комитетом» «Инструкция» для «подробно-
го обозрения государственных имуществ в западных губер-
ниях» 6 требовала от ревизоров основывать «все сведения» или
«на письменных фактах», или «на словесных объяснениях и по^
казаниях» «местных обывателей и других лиц». Ревизоры обязы-
вались делать представления о вскрытых ими злоупотреблениях
и направлять начальнику губернии все подлинные «просьбы и
жалобы» крестьян «на притеснения» их, а также направить
после ревизии в V Отделение с. е. и. в. канцелярии «краткую
ведомость» «о существе открытых злоупотреблений» и «о содер-
жании поданных от поселян прошений». В ходе ревизии наме-
чалось: привести «в точную известность» государственные иму-
щества; сличить данные Департамента государственных
имуществ, Министерства финансов и казенных палат с действи-
тельным положением имений; проверить действие местной
администрации и представить «соображения» об «улучшении
всех отраслей хозяйства и быта поселян». В итоге ревизоры
должны были составить подробные обозрения казенных имений,
оброчных статей и казенных лесов 7
Указ о проведении ревизии в западных губерниях был издан
еще 18 января 1837 г.8 Ревизии подлежали старостинские, взя-
тые в казну за долги, первые поиезуитские, вторые поиезуитские
и бывшие монастырские имения, включая оброчные статьи и ка-
зенные леса. Кроме того, намечалось составить статистическое
обозрение имений, принадлежавших городам, учебным заведе-
ниям, духовенству, а также ленных и первых поиезуитских, на-
ходящихся в частном владении. Начать ревизию предполагалось
в имениях, которые находились в административном управле-
нии; затем следовало провести ее в арендных и далее в пожало-
ванных имениях. Обозрения имений, находившихся еще в част-
ном владении, должны были проводиться «без разглашения,
избегая благоразумными действиями превратных толков со сто-
роны владельцев и крестьян о цели производимого осмотра» 9
5 Там же, 1836, д. 332, ч. I, лл. 333—367, 378—380; 1837, л. 343, лл. 9, 10—12,
14—28; ф. 384, on. 1, 1837, д. 1899, лл. 95—100.
6 ЦГИА ЛитССР, ф. 378, 1837, д. 756, лл. 4—18. (Для сравнения см. «Инструк-
цию» для обозрения государственных имуществ в великороссийских губер-
ниях и «Инструкцию» для обозрения государственных имуществ в Черни-
говской и Полтавской губерниях ЦГИА, СССР, ф. 1589, on. 1, 1836, д. 4..
ч. I, лл. 32—37, 205—230).
7 ЦГИА СССР, ф. 1589, on. 1, 1836, д. 332, ч. I, лл. 368—377. '
8 Там же, 1837, д. 440, лл. 8—9.
9 Там же, лл. 6—7, 10—12.
85
Ревизором государственных имуществ Виленской губ. был
назначен статский советник А. Ф. Арцимович 10 * Выходец из
«средне-шляхетской среды», он окончил Виленский университет,
длительное время (с 1814 по 1837 г.) служил в Уголовной палате
и в Хозяйственном отделении Белостокского областного управ-
ления и прекрасно знал Литву и Белоруссию. Прибыв в Вильно
7 июля 1837 г., Арцимович уже 12 июля приступил к ревизии,
которую первоначально намечалось завершить к 1 декабря
1837 г В первом же рапорте в V Отделение 14 июля 1837 г. Ар-
цимович писал, что объем работы «невозможно выполнить в
столь короткий срок». Ревизия затянулась на два с лишним го-
да (1837—1839 гг.). Как указывалось выше, к концу октября
1839 г. Арцимович подготовил 340 «Обозрений», которые охва-
тывали почти все ревизуемые имения.
Ревизия показала, что инвентари 1798 г. были повсеместно
изменены, повинности по ним резко завышены; условия аренд-
ных контрактов и правила для административного управления
имениями не соблюдались; закон о государственных, земских и
«мирских» повинностях нарушался; личные платежи владельцев
перекладывались на крестьян, с которых взимались многочислен-
ные незаконные поборы. Вскрылось вопиющее попустительство
посессорам со стороны властей и. Это вызвало общее опустоше-
ние имений, захват помещиками казенных угодий, хищническое
истребление лесов, бесконтрольную эксплуатацию, прямое ограб-
ление и жестокие’ истязания крестьян, произвол сельской адми-
нистрации и громадные недоимки арендных и податных плате-
жей казне. В итоге же в государственной деревне царил застой
в развитии производительных сил, включая «сельскую промыш-
ленность и торговлю» 12 В обзоре государственных имуществ за
1836—1856 гг Киселев писал, что накануне реформы государ-
ственная деревня была приведена «в крайнюю степень расстрой-
ства и притеснений»; все средства сельских обывателей были
поглощены злоупотребительными поборами» 13
Придя к общему выводу, ревизоры государственных
имуществ западных губерний предлагали преобразовать систему
управления государственной деревней и, установив общий статус
для всех имений, перевести крестьян на оброк. Выполняя данное
ему Киселевым (30 сентября 1837 г.) поручение собрать «сведе-
ния относительно увеличения крестьянских работ в казенных
имениях Виленской губернии» 14, Арцимович рекомендовал по-
винности назначать в соответствии с «качеством и количеством
10 ЦГИА СССР, ф. 1589, оп. Ь, 1837, д. 440, лл. 1—2; ЦГИА ЛитССР, ф. 378,
1837, д. 756, л. 1.
ЦГИА СССР, ф. 1589, on. 1, 1837, д. 450, лл. 425—432.
ЦГИА ЛитССР, ф. 378, 1835, д. 690, лл. 1, 21—26; 1839, д. 284, лл. 1—2;
д. 285, лл. 39—120.
13 ЦГИА СССР, ф. 958, 1856, д. 674, лл. 7—8.
,J4 Там же, ф. 1589, on. 1, 1837, д. 450, л. 3.
86
земли» на основе уравнительного землепользования, наделить
землей кутников и запретить «владельцам отдавать в аренду
опустевшие земли посторонним людям». Расширение фольвароч-
ного хозяйства Арцимович резко осуждал. Вскрыв в ходе реви-
зии массовый захват помещиками казенных угодий, Арцимович
представил в 1838 г. в V Отделение пять рапортов, в которых
предлагал определять границы владений казны на основе «древ-
них инвентарей», установив, «какое количество моргов считается
в уволоке», так как разный счет давал помещикам основания
удерживать казенную землю. Ему принадлежит и содержатель-
ная записка «О составе литовской волоки» 15. Арцимович реши-
тельно вскрывал произвол посессоров и их ставленников, настой-
чиво требуя от губернских властей принять действенные меры
по жалобам крестьян 16
Кроме прямых обязанностей по ревизии Арцимович выпол-
нил ряд поручений II Департамента Министерства государст-
венных имуществ и Киселева: составил проект «О способе
устройства вольных людей Виленской губернии»; занимался
«оказанием пособия крестьянам конфискованных имений»; ре-
шительно выступал против переселения в казенную деревню
Литвы крестьян из великороссийских губерний и т. д.17 Записки
и проекты Арцимовича докладывались Киселеву.
Ревизия Арцимовича находится в прямой связи с его после-
дующей деятельностью. Он был членом Виленской приуготови-
тельной комиссии (с 5 по 18 июля 1839 г.), осуществлял надзор
за люстрацией конфискованных имений (вторая половина 1839—
начало 1840 г.), являлся инспектором люстрации в Виленской
и Гродненской губерниях и в Белостокской области (1840—
1841 гг.), а затем чиновником Министерства государственных
имуществ 18. И здесь Арцимович внес ряд конструктивных пред-
ложений. В ходе надзора за люстрацией конфискованных име-
ний он требовал строго соблюдать «Инструкцию» и тщательно
проверять инвентари. В качестве инспектора Арцимович отстаи-
вал расширение площади крестьянских лугов, занимал принци-
15 Там же, ф. 384, on. 1, 1837, д. 1146, ч. I, лл. 112—113, 123—132, 143—151,.
162—163, 182—186, 208—211, 367—370, 574—577, 903—917; оп. 2, 1840,.
д. 482, лл. 1—4.
16 ЦГИА СССР, ф. 1589, on. 1, 1837, д. 442; ЦГИА ЛитССР, ф. 525, on. 1,.
1839, д. 102, лл. 67—72, 89—112.
17 ЦГИА СССР, ф. 384, оп. 2, 1840, д. 403, лл. 19—21; д. 485, лл. 153—166;
1841, д. 905, лл. 1—2, 13—14; 1846, д. 1116, л. 347; ф. 1589, on. 1, 1837, д. 450,
л. 3; д. 443, лл. 56—58; ЦГИА ЛитССР, ф. 378, 1837, д. 1589, лл. 67—69;
1839, д. 163, л. 22. Подробнее об этом см.: Неупокоев В. И. Государствен-
ная деревня накануне реформы П. Д. Киселева (по материалам ревизии
А.:Ф. Арцимовича)-.— В кн.: Материалы по истории сельского хозяйства и
крестьянства СССР, сб. VIII. М., 1974, с. 274—305.
18 ЦГИА СССР, ф. 384, on. 1, 1839, д. 1903 лл. 5—6; 1840, д. 431', лл. 2—5; оп. 2,
1840, д. 454, лл. 1—2; д. 455, лл. 34—35; 1841, д. 901, лл. 1—2, 5—6, 13—14.
115—118; д. 458, лл. 2, 5—8, 19, 21—23.
87
пиальную позицию в оценке запасных земель, в вопросах созда-
ния уездных комитетов для определения средних урожаев и
средних цен на произведения сельского хозяйства и обществен-
ной запашки. Требуя «уравнять крестьян в выгодах» «соразмер-
но прибыли, получаемой каждым хозяйством с тяглого участка»,
он подверг резкой критике «проекты расписания сельских об-
ществ». Будучи чиновником Министерства государственных
имуществ, Арцимович «негласно» ревизовал Гродненскую губ.
В «заключении» он писал, что арендаторы угнетают крестьян
«строже против прежнего», положение крестьян ухудшилось, а
жалобы их остаются без ответа 19
В своих действиях Арцимович руководствовался принципом
«законности», строго выполняя данные ему предписания. Дея-
тельность Арцимовича в Литве и Белоруссии вызвала резкие на-
падки на него со стороны помещиков, которые утверждали, что
он «способствовал возмущению крестьян»20. Враждебно вели
себя и губернские власти, вставая на сторону посессоров. Арци-
мович не нашел должной поддержки и во II Департаменте, ко-
торый дезинформировал Киселева о его позиции. По ложным
донесениям губернских властей Арцимович в 1841 г. был смещен
с должности инспектора люстрации и около двух лет находился
не у дел 21. Он писал, что его отстранили на основе клеветы за
то, что, «несмотря ни на какие лица, защищал государственных
крестьян, преследовал злоупотребления и беспорядки, и действуя
по долгу присяги' честно и усердно, не кланялся никому»22.
Основания реформы в государственной деревне в ходе реви-
зии обсуждались и местными властями. Виленский генерал-гу-
бернатор Долгоруков уже 15 мая 1837 г. запросил мнение вице-
губернаторов о применении в западных губерниях остзейских
положений, представив затем Киселеву записку «Некоторые со-
ображения по старостинским казенным имениям» 23 Вынужден-
ный признать, что посессионная система оказалась несостоятель-
ной, Долгоруков писал, что имениями владеет «толпа
спекулянтов, большей частью из числа так называемых комисса-
ров (управителей имений)», которые крайне отягощают
крестьян «излишними работами и налогами». Долгоруков пред-
лагал провести люстрацию, а затем отдать казенные имения «от-
ставным военным и гражданским чиновникам» сроком от 12 до
19 ЦГИА СССР, ф. 384, оп. 2, 1840, д. 403, лл. 19—21; д. 485, лл. 153—*166;
1841, д. 905, лл. 1—2, 13—14; 1842, д. 1114, лл. 1—5, 157—170, 182, 261—481;
1846, д. 1116, л. 347
20 Там же, 1842, д. 440, лл. 39—42.
Там же, 1841, д. 905, лл. 11, 25, 115—118; 1846, д. 116, л. 346 об.; ф. 1589,
1837, д. 440, лл. 6—7; д. 442, лл. 36—38, 80—90; ЦГИА ЛитССР, ф. 378, 1840,
д. 39, л. 20.
ЦГИА СССР, ф. 384, оп. 2, 1846, д. 116, л. 346 об.
Там же, оп. 15, 1837, д. 1155, лл. 468—476; ф. 1266, 1838, д. 23, лл. 156—164;
ЦГИА ЛитССР, ф. 378, 1837, д. 1887, лл. 1 — 13.
88
20 лет с правом наследования по прямой линии. Намечалось
приспособить сельское управление к «быту литовских крестьян»,
учредить сельские кассы за счет сбора денег с крестьян, ввести
жеребьевую систему рекрутской повинности, ограничить число
корчем в казенных имениях и создать волостные училища для
крестьянских детей. Все эти меры обсуждались и в правитель-
ственных сферах. Долгоруков распространял в несколько изме-
ненном виде «Правила» 22 февраля 1836 г на все казенные
имения. Новые владельцы должны были составить оплот пра-
вительства против «всяких зловредных покушений».
Разделяя мнение Долгорукова о люстрации имений, Киселев
считал, что административная реформа в западных губерниях
должна проводиться в соответствии с законом 30 апреля 1838 г.
о реформе в великороссийских губерниях и с учетом остзейских
положений 24.
С рядом записок о реформе выступили и чиновники Мини-
стерства государственных имуществ. После поездки по Жемай-
тии Сияльский так же, как и Долгоруков, предлагал передать
казенные имения русским чиновникам сроком на 12 лет под за-
лог их жалования или пенсии25 Радикальный способ проведения
реформы намечал чиновник Глушановский в записке «О введении
системы оброка в западных губерниях»26 Считая «хозяйственное
положение» пагубным для государственной деревни западных гу-
берний, он предлагал перевести крестьян на оброк еще до прове-
дения люстрации, уничтожить фольварки и наделить крестьян
«угодьями из экономических земель». Киселев не разделял такой
подход к реформе. Его планам соответствовала более осторож-
ная позиция, изложенная в записке чиновника Жданова «Пред-
положение о преобразовании управления государственных иму-
ществ в западных губерниях». В этой записке на первый план
выдвигалась административная реформа управления государст-
венной деревней Литвы, Белоруссии и Правобережной Украины
и унификация юридического статуса имений, а затем люстрация
но «хозяйственное положение» сохранялось27 Киселев пометил
на записке: «Его мнение есть список оснований правил 22 фев-
раля 1836 г. и конечно хорош. Приняв начало сих правил за
основание, само собой разумеется, что оброчная система посте-
пенно везде введется». Таким образом, еще раз подтверждалась
связь между «Правилами» 22 февраля 1836 г. и реформой в го-
сударственной деревне.
Уже первые донесения ревизоров показали, как остра и не-
отложна была потребность реформы в западных губерниях.
Однако правительство относило ее на вторую очередь после ре-
24 ЦГИА ЛитССР, ф. 378, 1837, д. 1887, лл. 14—16.
25 ЦГИА СССР, ф. 384, on. 1, 1837, д. 2265, лл. 68—76.
26 Там же, ф. 1589, on. 1, 1837, д. 309, ч. II, лл. 2—10.
27 Там же, лл. 61—67.
89
формы в оброчных великороссийских губерниях, придавая глав-
ное значение «составлению верных и правильных инвентарей»
на основе учета местных «обстоятельств» 28.
Материалы ревизии были использованы при выработке по-
ложений для Литвы, Белоруссии и Правобережной Украины29
Они позволяют глубже «понять условия и особенности ре-
формы» 30.
2. Особенности реформы
в государственной деревне западных губерний
Ревизии окончательно убедили Киселева, что реформа в госу-
дарственной деревне Литвы, Белоруссии и Правобережной Укра-
ины должна быть основана на строгом учете местных условий.
По его представлению была учреждена «Комиссия для устрой-
ства управления государственных имуществ в западных губер-
ниях», во главе которой был поставлен правитель Белостокской
области Гунаропулов. В состав ее входили: вице-директор II Де-
партамента Министерства государственных имуществ В. Клоков,
чиновники Кукевич и Атрешков и в качестве члена-редактора
коллежский советник Ульянов 31. Все они хорошо знали специ-
фику условий западных губерний.
Киселев поставил перед Комиссией задачу «начертать» пра-
вила для приведения «прав имений к единству» и основания
управления ими и попечительства над крестьянами. Комиссии
поручалось подготовить положение о палатах и окружных управ-
лениях, положение о люстрации и предложения, в какой степени
следует «сблизить порядок управления» и внести, «по местным
обстоятельствам», изменения в принципы административной ре-
формы великороссийских губерний. При этом подчеркивалось,
что не следует производить решительную ломку в «хозяйствен-
ном устройстве» казенной деревни западных губерний. Подходя
с позиций «Правил» 22 февраля 1836 г., Киселев намеревался
сохранить фольварочное хозяйство, оставив на длительный срок
и отработочную ренту32. Такое решение шло вразрез с требова-
ниями государственных крестьян. Установки Киселева отражали
общее направление реформы в государственной деревне запад-
ных губерний, ее консервативные тенденции. Н. М. Дружинин
28 Очередность реформы была намечена в записке Киселева от 23 ноября
1837 г: «О способах удобнейшего приведения в действие новых правил по
управлению государственным имуществом и поселянами» (ЦГИА СССР,
ф. 1589, on. 1, 1847, д. 981, лл. 58—70).
29 Там же, ф. 384, on. 1, 1838, д. 617; Историческое обозрение пятидесятилет-
ней деятельности Министерства государственных имуществ. 1837—1887,
ч. И. СПб., 1888, с. 75—171; Конюхова Т. А. Государственная деревня Лит-
вы и реформа П. Д. Киселева. М., 1975, с. 66.
,0 Дружинин Н. М. Указ, соч., т. I, с. 311.
31 ЦГИА СССР, ф. 1589, on. 1, 1838, д. 617, л. 2.
32 Там же, лл. 4—6.
90
пишет: «Киселев действовал в соответствии с основами своего
мировоззрения, как сторонник постепенного умеренного прогрес-
са, предупреждающего всякое потрясение существующего
строя»33 Сохранение фольварков и барщины соответствовало
политическим расчетам царизма и в то же время было уступкой
помещикам.
Комиссия, исходя из установок Киселева, выработала про-
екты административной и хозяйственной реформ в государствен-
ной деревне западных губерний 34. 28 декабря 1839 г. они были
утверждены царем «в виде опыта» сроком на три года, получив
названия «Учреждение об управлении государственными иму-
ществами в западных губерниях и Белостокской области» и «По-
ложение о люстрации государственных имуществ западных гу-
берний и Белостокской области» 35
Реформа в государственной деревне Литвы, Белоруссии и
Правобережной Украины, в отличие от великороссийских губер-
ний, должна была сопровождаться не только созданием новой
администрации, но и хозяйственными преобразованиями. В этом
состояла ее главная особенность.
«Учреждение» об управлении государственными имущества-
ми намечало административно-хозяйственные, фискальные и по-
печительские функции новой администрации. Вводилась трехсте-
пенная система управления: губернские палаты, окружные
управления и сельские общества. В основе этой системы лежала
идея прямого подчинения сельского мира административным
органам.
Закон оставлял открытым вопрос о взаимных отношениях по-
сессоров и крестьян. Образцом в этом деле должны были слу-
жить сельский полицейский и сельский судебный уставы, утверж-
денные 23 марта 1839 г. для великороссийских губерний. На
их основе в июне 1840 г. был подготовлен проект «О главных
основаниях учреждения сельского управления и сельского поли-
цейского и судебного уставов в казенных имениях западных
губерний», в котором намечался состав и компетенция сельской
администрации. В период действия «хозяйственного» положения,
т. е. до перевода на оброк, сельские власти ставились под кон-
троль посессоров. Им предоставлялось право наблюдать за
«сельским начальством», утверждать приговоры сельского схо-
да, а в случае несогласия переносить спор в окружные управле-
ния; наказывать крестьян посессоры могли через сельскую рас-
праву. Крестьяне имели право отлучаться из имений только «с
согласия экономии». В итоге сельский мир ставился в худшие
условия, чем те, которые намечались в ходе люстрации конфис-
33 Дружинин Н. М. Указ, соч., т. I, с. 500.
34 ЦГИА СССР, ф. 384, on. 1, 1838, д. 2265, лл. 19—43; 1839, д. 2049, лл. 1—360;
оп. 2, 1841, д. 997, ч. I, л. 67; ф. 1589, on. 1, 1838, д. 617, лл.| 4—6, 13—107
35 ПСЗ-П, т. XIV, № 13035, 13036.
91
кованных имений. Министерство государственных имуществ
сохранило за посессорами только «наблюдение» за‘сельской
администрацией и лишило их права влиять на приговоры сель-
ского общества, подчинив его окружному начальству. Однако
пока действовало «хозяйственное» положение, крестьяне оста-
вались во власти посессоров. При обсуждении проекта (3 де-
кабря 1840 г.) Комитет по делам западных губерний вынужден
был признать, что в государственной деревне фактически сохра-
нялся «существующий там порядок», который необходим для
обеспечения казенного дохода. Киселев видел выход из противо-
речия между задачами административной реформы и их при-
менением в период «хозяйственного» положения в постепенном
переходе на оброк» 36.
После утверждения царем проект получил название «Глав-
ные основания применения к западным губерниям и Белосток-
ской области Учреждений Волостного и Сельского управления
и Уставов Сельского, Полицейского и Судебного, изданных для
губерний, состоящих на оброчном положении». Этот закон также
вводился «в виде опыта» сроком на три года. 24 декабря 1840 г.
он был отправлен в западные губернии для реализации 37
Составление проектов сельских обществ возлагалось на люст-
раторов. Сельское общество обязывалось обеспечить исправное
выполнение повинностей посессорам и казне. Большие имения
должны были объединяться в сельское общество «без всякого
раздробления», мелкие — либо присоединялись к крупным име-
ниям, либо объединялись вместе от 1 до 1,5 тыс. душ. м. п. Во-
лости в западных губерниях не создавались, их функции при-
сваивались сельскому обществу, что составляло одну из
особенностей административной реформы.
Сельское управление составляли три звена: сельский сход,
сельская расправа и выборные власти. В состав последних
входили: старшина, старосты, сборщики податей и смотритель
сельского запасного магазина. В мелких имениях функции
сборщика и смотрителя объединялись. Особая роль отводилась
писарю. В барщинных имениях «для исполнения распоряжений
экономии по делам хозяйственным» назначались гуменные «по
найму из посторонних лиц или по выбору крестьян». Посессоры
обязывались руководствоваться «Уставом об арендных имениях»
и «формой контракта», которая была утверждена для передачи
имений в безотчетное административное управление. За посессо-
рами сохранялось «местное наблюдение» за действием сельского
управления, но без влияния на вынесение приговоров, которые
утверждались окружным начальством. Сельская расправа обязы-
валась немедленно исполнять требования посессоров о наказа-
нии крестьян. Вмешательство посессоров в дела сельского мира
36 ЦГИА СССР, ф. 384, оп. 2, 1840, д. 485, лл. 2—29, 69—72.
37 Там же, лл. 79—80.
92
составляло важнейшую особенность административной реформы
в западных губерниях. В результате этого создавались сложные
отношения между администрацией, посессорами и крестьянским
миром. Разрешить их,— пишет Н. М. Дружинин,— «должна бы-
ла сама жизнь не на основе обсужденного и тщательно состав-
ленного закона, а на основе текущей практики министерского
управления» 38 События показали, что эта практика развивалась
не в пользу крестьянского мира. Не ограничив произвол времен-
ных владельцев, губернская администрация подавляла малей-
шую самостоятельность сельских органов власти, используя их
в фискальных целях.
Правительство подходило к открытию сельских обществ в
Литве, Белоруссии и на Правобережной Украине с крайней осто-
рожностью. Губернским властям предписывалось создавать их
«постепенно», соблюдая «бдительный надзор и руководство».
Важнейшую задачу новой администрации составляло прове-
дение люстрации. Обязанности палат и окружных управлений
в этом деле определяло «Учреждение» об управлении государст-
венными имуществами, а условия и порядок проведения люстра-
ции — «Положение» о люстрации. В состав «главных действий»
люстрации входило: внешнее и внутреннее межевание имений;
измерение и разделение земель и угодий по качеству, а также
оценка их доходности; разделение крестьян на разряды; назна-
чение крестьянских повинностей; определение общего хозяйст-
венного дохода и составление статистического описания и инвен-
тарей имений.
Закрепив принцип постепенности, закон сохранял «хозяйст-
венное положение» и действие арендных контрактов. Перевод
крестьян на оброк допускался только в случаях, когда в ходе
люстрации для фольварочного хозяйства не оставалось необхо-
димых угодий. При других условиях требовались заявление сель-
ского общества о переходе на оброк, круговая ответственность
крестьян и заключение палаты о том, что переход на оброк вы-
годен для казны. За недоимку в размере годового оклада (не
связанную с несчастными случаями) оброчные имения возвра-
щались на отработочную ренту и в них учреждалось админист-
ративное (безотчетное или по отчету) либо казенное управление.
Стремясь гарантировать фискальные интересы казны, состави-
тели закона дополняли эти меры учреждением общественной
запашки.
Все угодья имений делились на усадебные, тяглые, экономи-
ческие, или фольварочные, общественные, запасные (вакантные),
церковные, лесные дачи и неудобные земли. Выделение угодий
в запас создавало новый принцип в хозяйственной структуре го-
сударственной деревни. Запасные земли выделялись для отвода
...............................................1.............
38 Дружинин Н. М. Указ, соч., т. I, с. 590.
93
безземельным, прирезки к наделу при переходе крестьян из низ-
шего разряда в высший и для водворения крестьян из других
имений, однодворцев, «вольных» людей и т. п. Запасные угодья
разрешалось передавать и в аренду за оброк. В этом случае они
зачислялись в разряд «казенных оброчных земель». Обрабаты-
ваемые земли делились на пахотные (хорошие, посредственные-
и худые) и сенокосные (нагорные, луговые и болотные). Клас-
сификация должна была осуществляться либо на основе пока-
заний управляющих и добросовестных крестьян «из старожи-
лов», либо по общей сумме урожаев за десятилетие. Первосте-
пенную задачу люстрации составляла сортировка и отведение
угодий в надел крестьянам и для экономий.
Учитывая высокую степень социального расслоения, закон
вводил четыре разряда крестьян: тяглых, полутяглых, огородни-
ков (халупников) и бобылей (кутниксв). Тяглые должны были
иметь не менее двух голов рабочего скота, полутяглые — поло-
вину этой нормы. Число работников в расчет не принималось.
Первые три разряда получали общее название «хозяев». Стави-
лась задача, чтобы «все крестьяне поступили в рязряд тяглых
или по крайней мере полутяглых хозяев», для чего намечалось
наделять бобылей землей и выдавать им ссуду. Разрешался
раздел больших семей (более 5 работников м. п.) на два хозяй-
ства, в этом случае им отводилась дополнительная земля. Нор-
ма душевого надела была крайне низкая: 3,5 дес. на душу
(в том числе V2 дес. сенокоса) 39 Люстраторам предоставлялось
право доводить среднюю норму (там, где земля была плохая)
до 4,5 и более десятин. Хозяйством считался тяглый двор или
два полутяглых двора. Для фольварков назначалась половинная
норма надела тяглых и полутяглых барщинных хозяйств, т. е.
закреплялся принцип «Инструкции» 1837 г. Намечалось перерас-
пределение земель между многоземельными и малоземельными
имениями и переселение крестьян. Надельная земля отводилась
по уравнительной системе. Экономическое положение крестьян-
ских хозяйств в расчет не принималось. На таких основаниях
правительство рассчитывало остановить социальное расслоение
крестьян и повысить платежеспособность государственной дерев-
ни Литвы, Белоруссии и Правобережной Украины.
Как и в «Инструкции» 1837 г., норма ренты определялась по
«системе третьяка» на основе учета плодородия почвы. В денеж-
ном выражении она должна была составлять !/з дохода от уса-
дебных, тяглых и общественных земель. Люстраторам предстоя-
ло определить средний урожай озимого хлеба и средние цены
на него за 12 лет, отбросить из них два года (один высшего и
один низшего урожая) и на основе оставшихся 10 лет вывести
39 Исходя из того, что сенокосные земли обычно делились на две сменьц
Н. М. Дружинин определяет душевой надел в 4 дес., в там числе 1 дес.
сенокоса (Там же, т. I, с. 595).
94
средний доход от надельных земель; из этой суммы исключалась
оценка семян. К доходу от озимого поля приравнивался доход
с ярового посева и от сенокосов. На запасные земли «система
третьяка» не распространялась, здесь должны были действовать
местные арендные цены. Таким образом, норма ренты ставилась
в зависимость от трех компонентов: средних урожаев, средних
цен и классификации земли, которую следовало определить в хо-
де люстрации.
На основе денежной оценки назначались так называемые
«хозяйственные работы». Отработочная рента состояла из тра-
диционных тяглых и общих работ. Тяглые работы делились на
пригоны и сгоны (гвалты), которые должны были отбывать толь-
ко крестьяне, наделенные землей; общие работы требовались со
всех крестьян. Если число пригонных дней предстояло опреде-
лить в ходе люстрации, то сгоны нормировались точно: по 12 дней
с каждого крестьянского двора. Для тяглых дворов половина их
должна была выполняться с рабочим скотом, для полутяглых —
все дни были пешими. Подводная повинность включалась в счет
тяглых работ и нормировалась: две дороги в год, расстояние до
60 верст с кладью в 20—25 пудов. За 15 верст зачислялся один
рабочий день. К общим работам были отнесены шарварки (по
6 дней), обработка общественной запашки (по 6 и более дней)
и ночной караул (по очереди). Бобыли облагались личным обро-
ком. В ходе люстрации предстояло составить урочное положение
и установить порядок отбывания барщины «по времени года».
Общий объем «хозяйственных работ» был значительно больше
денежной оценки барщины. По мнению Н. М. Дружинина, он
поглощал «не менее половины рабочего времени, которое нахо-
дилось в распоряжении государственных крестьян» 40 При этом
назначение тяглых работ зависело от применения «системы
третьяка», которое представлялось люстраторам. Расчетных
данных средней нормы барщинных дней, как это делалось в «Ин-
струкции» 1837 г., в «Положении» 1839 г. не приводилось.
Закон 1839 г. намечал привести повинности крестьян в соот-
ветствие с количеством и качеством земли. Но пока оставались
«хозяйственные работы», люстрация фактически не изменяла
традиционного порядка, при котором поглощалась половина ра-
бочего времени государственных крестьян западных губерний.
Этот закон не вносил радикального решения в вопросы внешнего
межевания и возврата казне захваченных помещиками угодий.
В первом случае предлагалось руководствоваться принципом
«полюбовных разводов в землях общего и чересполосного вла-
дения казны с. частными лицами и другими ведомствами»; во вто-
ром — защищать интересы казны через земские суды и межевые
инстанции, спорные же земли отмечать па планах особой крас-
40 Там же, с. 601.
95
кой 41 Люстрация должна была завершиться определением дохо-
да от имений и составлением инвентарей.
Руководство люстрацией возлагалось на Люстрационное от-
деление Министерства государственных имуществ; контроль на
местах — на губернские палаты и окружные управления, а испол-
нение — на губернских люстраторов и их штат.
Еще до утверждения «Положения» о люстрации Николай I
приказал подвергнуть проект его «местному обозрению». Для
обсуждения проекта 9 февраля 1839 г. в Вильно был создан Ко-
митет во главе с председателем казенной палаты Сарди, в состав
которого вошли и помещики, принимавшие активное участие в
люстрации конфискованных имений42. 8 марта 1839 г заключе-
ние Комитета на проект вместе с запиской Долгорукова были
направлены Киселеву. Защищая фольварочную систему, Коми-
тет предлагал сохранить в распоряжении экономического хозяй-
ства все прежние угодья, объявить «третье поле» фольварков, на
котором крестьяне пасли скот, «неприкосновенной принадлеж-
ностью двора» и предоставить в распоряжение экономии 2/3 ра-
бочего времени крестьян. «Систему третьяка» предлагалось за-
менить «оценкой земли, на основе «твердой таксы»», поручив это
уездным комитетам во главе с предводителями дворянства. Ко-
митет решительно выступил против уравнительного землеполь-
зования, создания «пеших хозяйств» и обложения батраков лич-
ным оброком, возлагая его на хозяев. Поддерживая мнение
Комитета, Долгоруков писал Киселеву, что наделение крестьян
равными участками земли составляет одну из важнейших пере-
мен, которая «требует самого тщательного» обсуждения и убеж-
дения в возможности применить эту систему «во всех местах по
свойству здешнего края»43 Комитет стремился сохранить в
государственной деревне традиционный порядок, передав в руки
местного дворянства решение вопроса о повинностях крестьян.
В ноябре 1839 г. отставной коллежский советник Пузырев-
ский представил Киселеву большой «Проект Положения о про-
ведении люстрации и нормальном экономическом устройстве
государственных имуществ в восьми западных губерниях и Бе-
лостокской области». Опираясь на практику крупных помещиков
Литвы, Пузыревский предлагал отводить по 20 дес. (волоку) на
двор и нарезать «разной величины» запасные участки для сдачи
их в аренду не только государственным крестьянам, но и посто-
ронним 44. Пахотные угодья должны были делиться не на три
41 ПСЗ-П, т. XIV, № 13035, ст. 265—266, 268; № 13036, ст. 54.
42 Граф Зубов и участник люстрации конфискованных имений вилкомирский
предводитель дворянства Сесицкий.
43 ЦГИА СССР, ф. 384, on. 1, 1836, д. 2276, лл. 24—35; ЦГИА ЛитССР, ф. 378,
1839, д. 129, лл. 8—34.
44 Пузыревский ссылался на Р. Тизенгауза, характеризуя его как «славного в
западном крае хозяина» (ЦГИА СССР, ф. 384, оп. 2, 1840, д. 407, лл. 15—
163).
96
’разряда, а на Семь классов, что позволяло дифференцировать
повинности крестьян45 Проект Пузыревского содержал много-
численные данные о казенной и помещичьей деревне Литвы.
Киселев, рассмотрев замечания на проект «Положения» о
люстрации, учел лишь некоторые частные поправки и сохранил
все основания люстрации.
Но и утвержденные царем условия реформы в государ-
ственной деревне продолжали подвергаться резкой критике.
Учитывая это, Николай I 24 января 1840 г. приказал вновь под-
вергнуть закон 28 декабря 1839 г. местному обсуждению. 31 мая
1840 г. Киселев предписал губернским палатам представить не-
обходимые «исправления и дополнения» к закону. Ответ Вилен-
ской палаты был направлен Киселеву только 2 сентября 1842 г.46
Коснувшись 25 статей закона об административной реформе,
Палата сосредоточила главное внимание на пяти из НИХ (322,
329, 405, 418, 438), в которых речь шла об оброчных отношениях
и круговой поруке сельского общества за «исправный и бездо-
имочный платеж оброка». В оброчных имениях предлагалось
ввести (на каждые четыре общества) в помощь окружному на-
чальству попечителей из опытных чиновников с жалованием за
счет общественного сбора, которые обязаны были наблюдать,
чтобы крестьяне точно исполняли все «законные распоряжения
высшего начальства». Резко усиливались репрессивные меры,
вплоть до смещения крестьян с хозяйства и передачи их в рас-
поряжение посессоров для использования на работах (в том чи-
сле и вне имений). На «владельцев и администраторов» возла-
галась ответственность за подати и «исправную поставку
рекрут». В итоге же им передавались «попечительские» функции
в отношении хозяйственной деятельности крестьян. В замеча-
ниях губернского люстратора (по 14 пунктам «Положения»)
принципиальное значение имело требование разрешить ему без
согласия общества определять «благонадежность» семейных бо-
былей и «наделять их землей и давать нуждающимся от казны
ссуду». Но местные власти не поддержали этого предложений.
Виленский губернатор Семенов писал, что за подати отвечает
общество и «ему должно принадлежать одобрение бобылей».
Таким образом, обсуждение проектов и закона 28 декабря
1839 г. шло по линии усиления в ходе реформы крепостнических
тенденций как в административной, так и в хозяйственной обла-
сти. Делались попытки привлечь к проведению реформы поме-
щиков, сохраняя практику люстрации конфискованных имений.
45 Там же, 1841, д. 997, ч. I, лл. 3—6, 26—27, 30—33.
46 См. «Записку по замечаниям на некоторые статьи Учреждения об управле-
нии государственными имуществами в западных губерниях, высочайше ут-
вержденного 28 декабря 1839 г.», «Замечания по Положению о люстрации,
высочайше утвержденному 28 декабря 1839 г., учиненные виленским гу-
бернским люстратором» и «Отзыв виленского губернатора Семенова 31 ав-
густа 1842 года» (Там же, лл. 257, 260—264, 579, 609—650).
4 В. И. Неупокоев
97
Под давлением социально-экономического и политического кри-
зиса правительство не решилось изменить условия реформы. За-
кон 28 декабря 1839 г. являлся дальнейшим развитием програм-
мы Секретного комитета 1835 г. В отличие от «Правил» 22 фев-
раля 1836 г. новый закон получил гласность и предназначался
для всей государственной деревни, утверждая здесь принци-
пиально отличные от предыдущих отношения. Дальнейшая пе-
редача имений посессорам отменялась, хотя действие арендных
контрактов было сохранено до конца их срока. Вводилось сель-
ское управление и суд, посессоры лишались права вотчинной по-
лиции. Намечалось государственное регулирование земель и от-
ведение наделов по уравнительной системе; ставилась задача
наделить землей безземельных и оказать им ссуду для обзаведе-
ния хозяйством. Законодательное значение приобретала «систе-
ма третьяка», т. е. определение нормы ренты на основе учета
производительности и доходности угодий. Устанавливалась си-
стема государственного «попечительства» над крестьянами, а
люстрация передавалась в руки правительственных органов.
Вместо посессионной системы в государственной деревне запад-
ных губерний вводилось две формы хозяйственного использова-
ния имений: через администраторов или через назначенных Па-
латой чиновников («казенное управление»). Как показало
обсуждение вопроса о майоратах, административная система
преследовала политические цели. По закону 28 декабря 1839 г.
имения передавались «преимущественно заслуженным военным
и гражданским чиновникам, а также благонадежным дворянам».
К реформе в государственной деревне западных губерний
правительство подходило крайне осторожно. Учитывались два
фактора: интересы посессоров и воздействие реформы на поме-
щичью деревню. С этой целью сохранялось «хозяйственное» по-
ложение, действие «Устава об управлении арендными имения-
ми», традиционный состав и высокая норма отработочной ренты,
а перевод крестьян на оброк ограничивался особыми условиями.
Закон 28 декабря 1839 г. отступал от «Правил» 22 февраля
1836 г., по которым крестьяне могли свободно решать оставаться
им на барщине или переходить на чинш. В то же время, наме-
чая определенные условия для развития производительных сил
в государственной деревне Литвы, Белоруссии и Правобережной
Украины, закон 28 декабря 1839 г. расчищал путь для ликвида-
ции «хозяйственного» положения и перевода крестьян на оброк.
Оказав громадное влияние на помещичьих крестьян, реформа
Киселева предопределила введение обязательных инвентарей в
помещичьей деревне.
98
3. Новая система управления
в государственной деревне Литвы.
Административный произвол
После создания Министерства государственных имуществ (де-
кабрь 1837 г.) 47 в государственной деревне в западных губер-
ниях более двух лет по-прежнему распоряжались казенные па-
латы. При введении нового административного устройства
образовался разрыв между открытием губернских палат, окруж-
ных управлений и учреждением сельских обществ. В этих усло-
виях посессоры сохраняли свою власть на прежних основаниях.
Виленская палата государственных имуществ начала действо-
вать 1 марта 1840 г. Ее возглавил бывший председатель
Виленской уголовной палаты Н. С. Калкотин. С открытием па-
лат государственных имуществ перестали действовать существо-
вавшие ранее в казенных палатах отделения: хозяйственное,
лесное и временное по делам конфискованных имений. Все дела
этих отделений были переданы в палаты государственных иму-
ществ. В Виленской палате среди принятых дел оказалось
2858 неоконченных и 1978 бумаг, требующих ответа 48 49
Ближайшие цели палат намечались в циркуляре 31 мая
1840 г. «Об обязанностях Палат по новому управлению государ-
ственным имуществом» 4:'; общие функции их определял «Наказ
палатам западных губерний»50 Палаты обязывались внушать
крестьянам, что «все действия нового управления имеют целью
собственно их пользу». В то же время строго предписывалось,
«покровительствуя крестьянам в справедливых их жалобах и тре-
бованиях, не выводить их из должного послушания к временным
владельцам и экономическим начальствам, наблюдая только,
чтобы они по отношениям к своим крестьянам оставались в пре-
делах, поставленных законом». Перед палатами с самого начала
ставилась противоречивая задача: опекать крестьян и в то же
время удерживать их в подчинении посессорам.
До раздела Виленской губ. на Виленскую и Ковенскую
(1843 г.) было создано пять окружных управлений: Телыпев-
ское, Завилейское, Россиенское, Упитское и Ошмянское. Раздел
Виленской губ. вызвал новую реорганизацию палат и окружных
управлений 51 Проекты штатов палат и состава окружных управ-
лений западных губерний рассматривались до 1845 г. В центре
обсуждения находились проблемы перевода палат из низшего
разряда в высший (было 4 разряда), введения в их структуру
новых подразделений и «усиления» их чиновниками. Это вызва-
47 ПСЗ-П, т. XII, № 10834. Дружинин Н. М. Указ, соч., т. I, с. 521—526.
48 ЦГИА ЛитССР, ф. 378, 1840, д. 70, лл. 7—9.
49 ЦГИА СССР, ф. 384, оп. 2, 1841, д. 997, ч. I, лл. 1, 81—82.
50 Свод законов Российской империи, т. II, кн. 2. СПб., 1842, с. 1660—1802.
51 ЦГИА ЛитССР, ф. 378, 1840, д. 70, лл. 22—23, 2&-29; д.' 1013, ч. 1—6а;
д. 1983, ч. 4—5; ЖМВД, 1843, январь, с. 146—147.
99
4*
ло ряд сложностей, с которыми столкнулась губернская админи-
страция на местах °2 Новые штаты палат и состав окружных
управлений были окончательно утверждены только 9 января
1845 г. 12 мая того же года Киселев распорядился ввести их
в действие. В палатах открывались специальные контрольные
отделения, усиливалась счетная часть, увеличивались штат чи-
новников и расходы на их содержание. В Виленской и Ковенской
губерниях создавалось по четыре окружных управления (по
два — I и II разряда): в Виленской — Виленское, Свенцянское,
Трокское и Вилейское; в Ковенской — Россиенское, Паневеж-
ское, Тельшевское и Новоалександровское.
Палаты государственных имуществ и окружные управления
в Литве были укомплектованы за счет чиновников хозяйственно-
го и лесного отделения казенных палат. Во главе их оказались
стяжатели и казнокрады. Восприняв бюрократический стиль ста-
рой системы, палаты и окружные управления погрязли в потоке
бумаг и нерешенных дел. К 1842 г. в Виленской палате числи-
лось неисполненными 3547 дел, 1020 отчетов и 18 609 бумаг; в
Ковенской — соответственно 2049 дел и 2490 отчетов. Поток по-
ступающих бумаг катастрофически нарастал. В 1844 г. Ковен-
ская палата ежемесячно получала до 15 000 бумаг, на каждую из
которых заводилось дело. В Виленской палате число входящих
бумаг поднялось с 12 315 в 1840 г. до 17 120 в 1844 г. Палаты
составляли до 6 тыс. докладных записок в год. В 1844 г. Ковен-
ская палата составила 8436 записок и отправила 17 885 бумаг.
В период с 1840 по 1845 г. в палатах Литвы в среднем ежегодно
числилось до 3 тыс. нерешенных дел и до 2 тыс. неисполненных
бумаг. До 70% их числа шло по хозяйственному отделению52 53.
Министерству государственных имуществ так и не удалось пре-
одолеть бюрократический стиль губернской администрации.
Проекты «расписания сельских обществ» были подготовлены
в губерниях Литвы только к концу 1842 г.54 В Виленской губ. до
ее разделения намечалось создать 100 сельских обществ, содер-
жание которых требовало более 10 тыс. руб. Поиезуитские име-
ния намечалось оставить вне сельских обществ «под особым над-
зором окружных начальников» 55. Включение в состав государст-
венной деревни имений духовенства (1842 г.) и разделение’Ви-
ленской губ. вызвали новое изменение проектов сельских об-
ществ. В некоторых имениях, конфискованных у духовенства,
создавались особые сельские общества, а часть их соединялась
«с смежными и близлежащими казенными имениями». После
разделения Виленской губ. осталось 52 сельских общества. Во
52 ЦГИА СССР, ф. 384, оп. 2, 1841, д. 997, ч. I, лл. 909, 946, 982—983, 995—999,
1021; 1845, д. 998, ч. II, лл. 3—17, 20, 209, 217—220; 368—371.
53 ЦГИА ЛитССР, ф. 378, 1841, д. 997, ч. 1, лл. 965—966; 1845, д. 998, ч. 2,
лл. 3—19, 217—220.
54 Там же, ф. 525, оп. 13, 1839, д. 44, лл. 117—118.
55 ЦГИА СССР, ф. 384, оп. 2, 1841, д. 911, лл. 13, 60—87, 112—113, 126.
100
вновь созданной Ковенской губ. к составлению расписания сель-
ских обществ приступили только в конце 1844 г. Здесь создава-
лось 65 сельских обществ 56. Выполняя требование Киселева за-
вершить к 1 января 1845 г. не только «образование сельских
обществ», но и выборы «должностных лиц», палаты западных гу-
берний в течение января 1845 г. в чрезвычайной спешке ввели в
действие сельское управление. В последующие годы (1846—1860)
состав и границы сельских обществ беспрерывно пересматрива-
лись и изменялись. При этом мелкие имения механически соеди-
нялись в одно общество, что обостряло административные и хо-
зяйственные трудности. Окончательный состав сельских обществ
в Виленской губ. был введен только с 1 января 1859 г., в Ковен-
ской — лишь в конце 1860 г. В последней изменение границ сель-
ских обществ касалось 1780 дворов и 8733 душ.
По замыслу Министерства государственных имуществ реор
ганизация сельских обществ должна была обеспечить большую
их централизацию, уменьшение состава и содержания сельских
управлений и усиление влияния на крестьян сельской админи-
страции. Затянувшись на полтора десятилетия, эта администра-
тивная мера вызвала массовый протест крестьян. После объеди-
нения многие селения оказались от сельских управлений на рас-
стоянии до 70 верст, вместо допускаемых законом 15. В сельские
общества включались крестьяне различных имений. Крестьяне,
как правило, требовали создавать общества в границах одного
имения и не изменять их первоначальный состав 57
Расходы на содержание новой администрации в государст-
венной деревне были переложены на крестьян. Уже 20 марта
1840 г. было утверждено «Положение об общественном с госу-
дарственных крестьян сборе»58 На этот сбор возлагались не
только содержание сельских управлений, но и губернские расхо-
ды по управлению государственной деревней, из него делались
отчисления в казенный бюджет59 11 сентября 1841 г. был ра-
зослан циркуляр «О порядке движения сумм по общественному
с государственных крестьян сбору» 60. Оклады сбора быстро рос-
ли. В Виленской губ. в 1841 г. на душу приходилось 16 коп., а
в 1853 г.— уже 70 коп., т. е. больше чем в 4 раза 61 За 10 лет
(1842—1851 гг.) в Виленской губ. общая сумма сбора составила
56 ЦГИА ЛитССР, ф. 525, оп. 6, 1840, д. 72, л. 159; оп. 13, 1839, д. 44, л. 469.
ЦГИА СССР, ф. 384, оп. 3, 1846, д. 1020, ч. I, лл. 265—271, 306—309, 340—
341, 383—384, 406—407, 625, 707.
58 Там же, ф. 1589, on. 1, 1838, д. 624, л. 239.
59 Вопрос об утверждении общественного сбора взамен частного земского и
мирских сборов был поставлен Киселевым в записке от 26 августа 1839 г.
Министр финансов Канкрин настаивал, чтобы часть этого сбора отчисля-
лась для «усиления уездных казначейств». Соглашаясь с этим, Киселев
считал, что в «Положении» «упоминать о сем неудобно» (Там же, лл. 115—
116, 189—191). ' I
60 Там же, ф. 384, оп. 2, 1840, д. 331, лл. 42—43.
61 Конюхова Т. А. Указ, соч:, с. 92.
101
громадную сумму 279 340 руб.; в Ковенской (1843—1851 гг.) —
319 139 руб. С 1852 г. в западных губерниях вводился добавоч-
ный общественный сбор, составлявший более 188 тыс. руб. в год,
который шел на содержание палат и окружных управлений 62.
В результате эти расходы стали поглощать почти половину го-
дового бюджета по общественному сбору. Еще до введения до-
бавочного сбора Киселев признавал, что крестьяне «западного
края в сравнении с всероссийскими» крайне «обременены» по-
винностями 63 До 1846 г. в западных губерниях в казначейство
ежегодно отчислялось более 7 тыс. руб.; по смете на 1849—
1850 гг. эта сумма составила более 9 тыс. руб., а на 1859 —
1862 гг.— 10,2 тыс. руб.64 Административная реформа, резко по-
вышая платежи крестьян, открывала путь к новым злоупотреб-
лениям в фискальной практике губернских и сельских властей.
Палаты и окружные управления не выполняли даже своей
прямой задачи обеспечить «бездоимочное поступление казне при-
надлежащих сумм»65. С открытием палат арендная недоимка
резко возросла. Уже в ходе I ревизии (летом 1841 г.) директор
II Департамента В. Е. Клоков отмечал попустительство новой
губернской администрации посессорам. Через пять лет ревизор
М. И. Тагайчинов свидетельствовал, что Палаты не принимали
мер к «взысканию с арендных владельцев недоимок». О том же
сообщалось в многочисленных анонимных записках и жалобах
крестьян о действиях окружных начальников 66 Не ревизовались
и отчеты администраторов. На 1847 г. из 94 отчетов и 226 книг
в Ковенской губ. только 15 отчетов (16%) и 76 книг (34%) после
ревизии было направлено в Министерство. Многие администра-
торы вообще не представляли документов на ревизию, управляя
в течение ряда лет бесконтрольно. За это время некоторые име-
ния по 10—12 раз уступались и переуступались67. В итоге про-
верка отчетов стала фактически невозможной. В результате по-
пустительства губернской администрации посессоры избежали
ответственности за опустошение имений.
В 1840—1845 гг., т. е. до перевода крестьян на оброк, про-
извол посессоров достиг крайнего предела. Тагайчинов сообщал,
что. посессоры делают у крестьян «захваты и принуждают их
к излишним работам», что их притеснения стали «для крестьян
несносны» и что, питая «самые враждебные чувства к содержа-
телям имений», крестьяне стремятся к освобождению от их вла-
сти, добиваясь полного расчета за повинности сверх инвентарей
62 ЦГИА СССР, ф. 384, оп. 5, 1852, д. 844, лл. 2—11, 33.
63 Там же, оп. 2, 1842, д. 1094, л. 95.
64 Там же, оп. 3, 1846, д. 1360, лл. 11—13, 91—92; оп. 7, 1859, д. 1288, лл. 120—
121.
65 ЦГИА ЛитССР, ф. 378, 1839, д. 284, л. 1.
66 ЦГИА СССР, ф. 384, оп. 2, 1841, д. 102, ч. I, лл. 75—97; оп. 3, 1846, д. 1676,
ч. II, л. 87; ЦГИА ЛитССР, ф. 378, 1849, д. 1925.
в7 ЦГИА СССР, оп. 3, 1846, д. 1676, ч. II, лл. 99—100.
102
и работы в «чужих имениях», за «самовольное смещение с хо-
зяйства», за перебор «денежных и натуральных повинностей».
Вынужденный признать, что «все это сущая правда», Киселев
предлагал в качестве выхода из создавшегося положения «очин-
шевать имения» 68.
С переводом крестьян на оброк административный произвол
и хозяйственные злоупотребления еще более усилились. В много-
численных жалобах крестьяне сообщали, что «местные началь-
ники распоряжаются ими как своей собственностью»69. Зани-
маясь казнокрадством, вымогательством денег и продуктов у
крестьян, расхищением податных сумм, управляющие палат и
окружные начальники захватывали в личное пользование луч-
шие части фольварочных земель и оброчных статей, часть кото-
рых затем передавалась в аренду. Они заключали сделки с арен-
даторами на аренду фольварков и оброчных статей, передавали
за взятки не по назначению запасные и вакантные земли. За
взятки же происходила массовая сдача подрядчикам крестьян
для использования их на отдельных земляных и строительных
работах. Совершались сделки с купцами при скупке хлеба
«на продовольствование крестьян», хлеб расхищался, отчеты
фальсифицировались, запасные магазины разграблялись.
Одним из примеров подобной преступной практики была дея-
тельность первого председателя Ковенской палаты государствен-
ных имуществ статского советника Гринберга, который в течение
четырех, лет (1843—1846 гг.) бесконтрольно распоряжался госу-
дарственной деревней западной части Литвы 70. Создав в одном из
имений большое личное хозяйство, Гринберг сдавал за крупные
взятки фольварочные земли «без контрактов», приказывал под-
вергать крестьян жестоким экзекуциям, нередко завершавшимися
смертельным исходом. При участии Гринберга были совершены
вопиющие преступления. Получив ссуду 80 тыс. руб. серебром
для закупки хлеба голодающим крестьянам, он не представил на
нее «следуемой отчетности». Во время очередной ревизии пала-
ты Тагайчинов уличил Гринберга в казнокрадстве. В «письме от
неизвестного» на имя Киселева (3 января 1846 г.) сообщалось,
что возглавляемая Гринбергом палата «все свое внимание обра-
тила не к улучшению казенных имений», а «обкрадывала госу-
дарственные имущества». Автор записки утверждал, что и ми-
нистр государственных имуществ «вполовину» не живет так, как
Гринберг71 Примеру своего начальника следовали и чиновники
Ковенской палаты72.
68 Там же, лл. 80, 140—150.
69 ЦГИА ЛитССР, ф. 378, 1853, д. 1684, лл. 1 — 14.
70 ЦГИА СССР, ф. 384, оп. 3, 1846, д.' 1676, ч. II, лл. 21—22, 91 — 144, 183—240,
243—246, 265—275, 279—297, 328—349, 354—367; оп. 6, 1854, д. 469, лл. 1—6,
19—44, 76—96, 101 — 139.
71 Там же, оп. 3, 1846, д. 1676, ч. II, лл. 25—26.
72 Там же, оп. 5, 1853, д. 1971, л. 28; оп. 6, 1854, д. 469.
103
В Виленской губ. нарицательным стало имя председателя
палаты Веприцкого, преступная «деятельность» которого отрази-
лась в ряде следственных материалов и прежде всего в деле
«О злоупотреблениях по Лыгмяыскому обществу» 73 Веприцкий
заставлял крестьян работать на арендуемой им ферме, заключал
с купцами контракты на вывозку леса и при помощи старшины
разграбил хлеб из сельского запасного магазина.
Тринберг был признан «главным виновником во всех беспо-
рядках», а обвинения в отношении Веприцкого «все подтверди-
лись», все же оба они ушли от ответственности. Покрывая явные
преступления, министерство ограничилось отстранением Грин-
берга от должности, не найдя в его действиях «порочащих фак-
тов», Веприцкий был уволен «по болезни», а его преступные дей-
ствия отнесены «к одной неосмотрительности»74.
Еще больший произвол творили окружные управления. При-
званные осуществлять непосредственное «попечительство» над
крестьянами, они не только не пресекали злоупотреблений сель-
ских выборных лиц, но и поощряли их на преступные действия.
В окружных управлениях бесконтрольно оседали отчеты адми-
нистраторов, направляемые им «для местной проверки». Здесь
заключались незаконные сделки на оброчные статьи, запасные
и вакантные земли, контракты на отдачу крестьян в земельные
работы, санкционировались произвольные поборы, присваивались
податные деньги, вымогались взятки с подрядчиков, сельских
обществ и отдельных крестьян. При этом окружные начальники
заставляли крестьян работать в своих хозяйствах, подвергая их
жестоким истязаниям.
Среди всеобщего беззакония в Ковенской губ. резко выде-
лялись Новоалександровское и Тельшевское окружные управле-
ния 75. По инициативе управляющего Новоалександровским окру-
гом Буржинского был расхищен хлеб, закупленный для ссуды
голодающим крестьянам, значительная часть которого попала
в руки сельских властей и зажиточных крестьян; погашение же
ссуды возлагалось на все общество. В результате этого,— писал
ревизор Тагайчинов,— крестьяне попали «в долг очень значи-
тельный», а многие «в неоплатный». Распоряжаясь округом, как
своей вотчиной, Буржинский использовал крестьян на работах
«в собственном его имении». Под действием неопровержимых
фактов, вскрытых Тагайчиновым, Киселев отстранил Буржин-
ского от должности. Но это не изменило положения в обществе.
В «секретном извещении» в 1849 г. крестьяне писали, что новый
управляющий творит жестокие «угнетения», в результате чего
73 Находился во главе Виленской палаты с апреля 1843 г. по январь 1854 г.
74 ЦГИА СССР, ф. 384, оп. 6, 1854, д. 486, лл. 188—190.
75 Там же, оп. 3, 1846, д. 1674, ч. I; 1676, ч. II; оп. 5, 1853, д. 1971; оп. 6, 1854,
д. 482, 528; оп. 8, 1860, д. 1677; ЦГИА ЛитССР, ф. 378, 1849, д. 1925; 1850,
д. 2448; 1853, д. 702 и др.
1Q4
они находятся «на краю гибели»76. До крайнего разорения довел
крестьян и управляющий Тельшевским округом Вильготский77
В записке («Объявление»), направленной в январе 1853 г. Ки-
селеву, шляхтич Онуфрий Кондратович сообщал, что в резуль-
тате «злоупотреблений и лихоимства Вильготского крестьяне
пришли в крайнюю бедность и нищету»78. В своих преступных
действиях Вильготский опирался на старшин, произвол которых
в Тельшевском округе достиг крайнего предела. По жалобам
крестьян в Ковенской губ. проводилось две ревизии статским со-
ветником Реске (в 1853 и 1854 гг.), в ходе которых особое вни-
мание обращалось на положение в Тельшевском округе79. Вы-
гораживая Вильготского и его чиновников, Реске возлагал всю
вину «на подстрекателей», которые, по его мнению, «мало пре-
следуются». Только в 1857 г. II Департамент за «личное участие»
в «злоупотреблениях» отстранил Вильготского и его помощника
от должности. Материалы ревизии Реске остались без последст-
вий, а жалобы крестьян отправили в Уездный суд.
Всеобщий ропот в государственной деревне Литвы вызывали
и действия сельской администрации. По заключению ревизоров,
создание сельских обществ не привело к крестьянскому «само-
управлению»80. Губернские власти навязывали крестьянам своих
ставленников, неугодных им лиц смещали81. Должности «выбор-
ных» занимали наиболее зажиточные крестьяне, а должности
писарей — дворяне и мещане. Приговоры сельских обществ фаль-
сифицировались. Назначенный в 1859 г. Муравьевым новый
управляющий Виленской палатой Глушановский писал, что «в
прежнее время выборы далеко не выражали мнения крестьян», а
«качество старшин и писарей изумительно верно» отражало «ка-
чество своего ближайшего начальства»82. Составляя агентуру
высшей администрации, «выборные» и писаря стояли над обще-
ством, не подчиняясь его воле. Между крестьянами и сельскими
властями началась непримиримая борьба. Уже первая проведен-
ная после открытия сельских обществ ревизия Тагайчинова и по-
следовавшая за ней ревизия Беленицына показали, что деятель-
ность сельской администрации приобрела преступный характер83
76 ЦГИА ЛитССР, ф. 378, 1849, д. 1925, лл. 5—6.
77 Вильготский возглавлял окружные управления на протяжении всей рефор-
мы Киселева: с 1841 по 1849 г.— Ковенское и Россиенское и с 1849 по
1857 г.— Телыиевское. Вильготский представлял характерный для Литвы
тип окружного начальника.
78 ЦГИА ЛитССР, ф. 378, 1853, д. 702, л. 43.
79 Перед выездом на вторую ревизию Реске была вручена «Ведомость», в ко-
торой числилось 30 дел, возникших по жалобам крестьян Ковенской губ.
(ЦГИА СССР, ф. 384, оп. 6, 1854, д. 528, лл. 66—67).
80 Там же, оп. 3, 1846, д. 1776, ч. II, лл. 372—514; д. 1674, ч. I, лл. 1—100.
81 Там же, д. 1628, л. 67; оп. 6, 1854, д. 467, лл. 1—2; д. 482, лл. 70—121;
ЦГИА ЛитССР, ф. 378, 1840, д. 57, лл. 1—2; 1852, д. 1908, л. 3.
ЦГИА СССР, ф. 384, оп. 6, 1857, д. 1544, лл. 42—64. '
Там же, оп. 3, 1846, д. 1674, ч. I, лл. 1—100; д. 1676, ч. II, лл. 372—514.
105
Перевод государственной деревни на оброк «сельские началь
ники» использовали для личного обогащения. Создавая для себя
лучшие хозяйственные условия, старшины нередко превращались
в крупных аграриев, в хозяйствах которых применялся не только
наемный, но и кабально-принудительный труд односельчан. Так,
старшина Тыркшлевского общества Ковенской губ. Жилинский
создал «огромное хозяйство». Кроме собственного надела он дер-
жал шесть участков казенной земли, три пляца, захватил обще-
ственные луга, за которые платили крестьяне, и при помощи
окружного начальника Вильготского за бесценок получил «в
свое содержание» лучшие вакантные земли. Общество обязыва-
лось «отслужить», т. е. отработать, в пользу старшины. Дело «о
злоупотреблениях» по Тыркшлевскому обществу длилось до
1860 г., но удовлетворения крестьяне так и не получили. Такой
же произвол творился и в других обществах Литвы84. Среди них
особо выделялось Лынгмянское общество85.
Массовый характер приняли злоупотребления в фискальной
области. Накануне открытия сельских обществ были введены но-
вые «Правила о порядке взыскания денежных с крестьян сбо-
ров» (утверждены 11 декабря 1844 г. ). Содержание их подробно
излагалось в циркуляре Киселева 25 августа 1845 г., к которому
прилагалось «Наставление» о порядке ревизии податных тетра-
дей и шнуровых книг. В ходе ревизии Тагайчинов вскрыл сле-
дующие нарушения: отсутствие единой системы раскладки пода-
тей и сборов; переложение значительной части податных сумм
на батраков и другие категории безземельного и малоземельного
крестьянства; переложение «должностными лицами сельских уп-
равлений» своих платежей на общество; освобождение шляхты
и других «посторонних жителей» от обложения; массовое завы-
шение окладных норм и введение многочисленных незаконных
взысканий; расхищение подотчетных податных сумм; полную за-
путанность учета и фальсификацию документации. Собранные
деньги в казначейство не вносились. Так, в Бахматском обществе
в 1845 г. на подати было собрано 1141 руб., в казначейство же
внесено только 593 руб. (52%). В Подусятском обществе в
1845—1846 гг. сельские власти вообще не вносили в казначейство
податных денег. Крестьяне Тыркшлевского общества в 1853 г. «два
раза заплатили подати»; в 1855 г. в счет «недоимок» было собра-
но более тысячи рублей, которые сельские власти растратили.
В многочисленных жалобах крестьяне заявляли, что «в уплату
податей и на сдачу рекрут давали более, чем им записано в пла-
ЦГИА СССР, ф. 384, оп. 6, 1857, д. 1627, 1628; оп. 6, 1854, д. 467, 468, 482,
528; 1857, д. 1388, 1398; оп. 8, 1860, д. 1760, 1763; ЦГИА ЛитССР, ф. 378,
1853, д. 1684, 1702, 1748, 17,61, 1764, 1765, 4804 и др.
85 См. записки II Департамента «По делу о злоупотреблениях по Лынгмян-
скому обществу Виленской губернии», в которых содержатся показания
345 крестьян-«домохозяев» (ЦГИА СССР, ф. 384, оп. 6, 1854, д. 468, лл. 13—
76, 132—185).
106
тежной таблице». Тагайчинов писал: «если и при ревизии разо-
брать было трудно, кем, с кого и сколько получено денег, то тем
менее это доступно крестьянам». Расхищение податных сумм
создавало искусственные недоимки, за которые у крестьян рас-
продавали скот и другое имущество, а их самих отдавали под-
рядчикам на тяжелые работы. По подсчетам Т. А. Конюховой,
недоимки государственных крестьян за 12 лет (с 1843 по 1854 г.)
выросли на 251,3%. Немалую роль в этом сыграло казнокрад-
ство 86
Преступные действия творились и в ходе рекрутских набо-
ров. Жеребьевая система, сыграв положительную роль, не устра-
нила произвола. Яркая характеристика преступной практики в
этой области дана в записке Кондратовича «О злоупотреблении
старшин Попелянского и Векшнянского сельских обществ по
сбору и поставке следуемых с этих обществ рекрут в 10-й част-
ный и очередной набор», а также в жалобе вожака крестьян
Тыркшлевского сельского общества Вайгкуса87 Старшины и
писари привлекали к участию в жеребьевке всех крестьян; затем
освобождали от этого за взятки (от 10 до 20 руб.), а после же-
ребьевки брали за освобождение от рекрутчины до 500 руб. сере-
бром. Проведя секретное расследование, жандармский полков-
ник Скворцов писал: «во время рекрутских наборов бывают
несправедливые действия старшин, что не безызвестно и окруж-
ному начальнику; берется большее количество, чем следует лю-
дей к сдаче в рекруты, преимущественно из зажиточных кресть-
ян, состоятельные из них выкупаются, а из беднейших, на кото-
рых падает очередь, ставят в рекруты»88. Такая же практика
установилась и при разверстке натуральных повинностей.
Крестьяне решительно протестовали против произвола губерн-
ской администрации и сельских властей: направляли массовые
жалобы, предъявляли иски в суды. В 1848 г. в Ковенской губ.
в судах лежало без движения до 200 таких дел. Отстаивая неза-
висимое от давления чиновников самоуправление, крестьяне
требовали возместить ущерб, нанесенный им посессорами, огра-
бить их «от обид и притеснений», разобрать жалобы через «доб-
росовестных» чиновников и наказать виновных. Кондратович
писал в записке Киселеву, что «крестьяне очень соболезнуют» и
молят бога, чтобы «ниспослал перемену в их управлении»89. Же-
стоко наказывая крестьян, власти превратили Сельскую распра-
ву в орган социального подавления.
Правительство оставляло жалобы крестьян без ответа, по
материалам ревизий должных мер не принималось. Киселев
искал выход из создавшегося положения в «дальнейшем совер-
86 Конюхова Т. А. Указ, соч., с. 91.
87 ЦГИА СССР, ф. 384, оп. 6, 1854, д. 482, лл. 22—25; 229—250; ЦГИА
ЛитССР, ф. 378, 1853, д. 702, лл. 24—40.
88 ЦГИА СССР, ф. 384, оп. 6, 1854, д. 482, л. 34. ।
39 Там же, л. 25.
107
шенствовании административной части», в замене наиболее оди-
озных лиц «благонадежными чиновниками» п в дальнейшем уси-
лении административного нажима на крестьян. Вернувшись из
поездки по Киевской, Волынской и Витебской губерниям в 1846 г.,
Киселев писал: «полагаю полезным представить окружным на-
чальникам более власти понудительной» с тем. чтобы «действуя
на крестьян в хозяйственных распоряжениях через старшин, мог-
ли они принимать против ленивых и нерадивых построже90 меры
исправления»91 Этот курс проводился затем в многочисленных
циркулярах и распоряжениях.
В конце реформы Киселева было признано, что окружные
управления не принесли «той пользы, какая была в виду при их
учреждении, и способствуют только к замедлению в ходе дел».
Вице-директор II Департамента Гершищев в 1856 г. предложил:
укомплектовать палаты «лицами способными»; упразднить ок-
ружные управления и превратить окружных начальников и их
помощников в «постоянных ревизоров»; дать сельским управле-
ниям «новые общие формы для делопроизводства», пересмотреть
и «окончательно утвердить» временно действующие «Положение»
о сельском управлении и сельской расправе, а также полицей-
ский и судебный уставы, т. е. придать им постоянный характер92
Обсуждение этих вопросов проходило уже в ходе контрреформы
Муравьева и завершилось ликвидацией окружных управлений.
Таким образом, правительство действовало в пределах той
сферы, которая порождала произвол. Источником беззакония бы-
ла «сама проводимая реформа, неразрывно связанная с суще-
ствующим строем и призванная охранять его устои»93.
4. Люстрация в государственной деревне Литвы
Люстрация составляла важнейшую часть реформы Киселева.
От ее результатов зависели хозяйственное устройство, состав,
норма ренты и положение государственной деревни в условиях
развивающихся товарно-денежных отношений.
Предстоял большой объем работ: подробное статистическое
описание имений; новое измерение земель, их классификация и
оценка; составление посемейных списков й разбивка крестьян на
соответствующие разряды; отвод земель в надел, под фермы, в
состав вакантных, запасных, а также для других целей; начисле-
ние оброка, оценка оброчных статей и определение дохода каз-
ны; проведение люстрации с нарезкой земли в натуре; последую-
щая камерная обработка данных и оформление документации94.
90 Это слово зачеркнуто и заменено на «должные».
91 ЦГИА СССР, ф. 384, оп. 3. 1846, д. 1694, л. 169 об.
92 Там же, оп. 6, 1857, д. 1236, лл. 1—25.
93 Дружинин Н. М. Государственные крестьяне и реформа П. Д. Киселева,
т. II. М.. 1958, с. 129.
94 ЦГИА СССР, ф. 384, оп. 6, 1854, д. 365, лл. 132—133; 1857, д. 1236, лл. 1—25.
108
Киселев намеревался завершить люстрацию к 1852 г., т. е.
в 12-летний срок; затем для этого намечались 1854 и 1856 гг.95
Однако в некоторых имениях она продолжалась и в ходе контр-
реформы М. Н. Муравьева96.
До 1843 г. люстрация проводилась крайне медленно. Главные
усилия люстраторов направлялись на «лучшее устройство фоль-
варков». В 1840 г. в западных губерниях для люстрации выде-
лялось 430 имений; межевые работы намечались в 345 имениях.
В Виленской губ., где объем работ был больше, чем в других
губерниях, для люстрации отводилось 94 имения (около 18%),
к межеванию — 59 имений; завершилась же люстрация меньше,
чем в 7з имений97 В 1841 г. люстрация намечалась в 198 име-
ниях, провели ее только в трех98.
Замедленный ход люстрации вызвал массовые жалобы кре-
стьян. Для ускорения дел Киселев направил летом 1841 г. в Лит-
ву директора II Департамента Министерства государственных
имуществ В. Е. Клокова99 В итоге его ревизии 20 сентября 1841 г.
был издан циркуляр «О принятии деятельных мер к скорейшему
производству люстрации» 10°. Но положение не изменилось.
К 1844 г. в Виленской губ. люстрации подлежало 295 имений, в
Ковенской — 271; закончена она была в первой — в 35 имениях,
во второй — в 46. Местные власти объясняли задержку люстра-
ции «новизной дела» и рядом технических обстоятельств. Корен-
ные же причины ее лежали в самом крепостническом подходе к
проведению реформы.
Сдвиг в темпах люстрации наметился лишь в 1844 г., когда
начался перевод крестьян на оброк. Срок люстрации сокращал-
ся с 12 до 9 лет, а завершение ее намечалось на 1848 г. В «Поло-
жение» о люстрации вносились коренные изменения. На этом
этапе главной целью люстрации стало новое хозяйственное уст-
ройство имений и перевод крестьян на оброк. Однако расчеты
правительства не оправдались. Хотя люстрация проводилась бо-
лее быстрыми темпами 101, все же закончить ее к намеченному
сроку не удалось. К 1848 г. в Виленской губ. люстрация была
проведена лишь в 50,8% имений, в которых находилось 57,7%
крестьян и 58,6% земли. В Ковенской губ. облюстрированные име-
ния составляли к этому году 32%, в них было 45,3% крестьян и
45,3% земли. В целом по западным губерниям люстрации под-
95 Там же, оп. 4, 1849, д. 801; оп. 5, 1852, д. 849, 854, 856; 1853, д. 1971, 1980.
96 Там же, оп. 6, 1857, д. 1236, 1265; 1858, д. 3217.
97 Там же, ф. 1589, on. 1, д. 668, лл. 40—48; ф. 384, оп. 6, 1854, д. 359, лл. 44—
50.
98 Там же, ф. 384, on. 1, 1841, д. 102, ч. I, лл. 3—18, 75—97.
99 Там же, 1841, д. 102, ч. I, лл. 3—18, 75—97, 119—125, 139—140, 524—533;
1842, д. 1246, лл. 22—30.
100 Там же, 1841, д. 2282, л. 63.
101 Там же, оп. 3, 1846, д. 1366, лл. 23—26, 232—238, 256—265,'270—276; д. 1676,
ч. II, лл. 324—325; оп. 4, 1848, д. 419, лл. 6—16, 21—22.
109
верглось 47,6% имений, в которых находилось 58,5% крестьян и
60,6% земли 102.
Для «обозрения люстрационных действий» летом 1849 г. бы-
ла назначена очередная ревизия вице-директором II Департа-
мента Гершищевым, которому поручалось вскрыть причины
задержки люстрации и определить «на месте» меры для завер-
шения работ 103 В ходе ревизии от крестьян поступила масса жа-
лоб на методы проведения люстрации. Вскрылось, что много-
численные предписания Министерства государственных имуществ
противоречили одно другому. Достаточно указать на то, что с
1839 по 1856 г. в дополнение и изменение закона 28 декабря
1839 г. было издано 150 циркуляров и даже люстраторы не име-
ли их «полного собрания»104. По данным ревизии Гершищева, к
1849 г. в Виленской губ. облюстрированные имения составляли
53,5% (70% крестьян), в Ковенской — 49,9% (70% крестьян).
По всем западным губерниям облюстрировано было 60,9% име-
ний (72,4% крестьян). К этому времени в Виленской и Ковенской
губерниях окончательные данные люстрации утвердили лишь в
92 из 345 облюстрированных имений 105. Более 50,4 тыс., т. е. по-
чти 7з крестьян этих губерний еще ожидали люстрации 106.
В итоге ревизии Гершищева была выработана обширная про-
грамма по завершению люстрации к 1854 г. Для устранения
«неопределенности люстрационных правил» люстраторам на-
правлялась особая инструкция, в дополнение к которой 17 фев-
раля 1850 г. был.разослан циркуляр «Об исправлении недостат-
ков по производству люстрации казенных имений»107. Намеча-
лось немедленно завершить люстрацию в имениях, находящихся
«в содержании частных лиц», нарезать в 1850 г. землю в име-
ниях, где люстрация уже утверждена, подготовить новые «пред-
ложения о размене» чересполосных земель, и в случае отказа
помещиков, считаться с ними, проводить люстрацию в границах
«настоящего владения», т. е. без размена 108. Значительно упро-
щались правила сортировки и оценки земель.
В дополнение к этим мерам потребовались еще целая серия
циркуляров, два новых «обозрения люстрационных действий»,
102 Следует при этом отметить, что данные Палаты и люстраторов были завы-
шены (Там же, ф. 1589, оп. 1, д. 668, лл. 45—52).
1°3 Там же, ф. 384, оп. 4, 1849, д. 801, лл. 1—64, 103—106, 108—112, 119—123,
143—181.
104 Там же, лл. 8—16; оп. 6, 1854, д. 359, л. 48.
105 В остальных 253 имениях люстрация считалась утвержденной лишь «в
главных основаниях» (119 имений) или вообще еще не рассматривалась
(134 имения).
106 По мнению Т. А. Конюховой, к 1849 г. в западных губерниях было облю-
стрировано V8 имений, в Ковенской губ.— х/юо {Конюхова Т. А. Указ, соч.,
с. 145). В этом случае пришлось бы признать, что события 1848 г. не оказа-
ли никакого влияния на ход люстрации, что противоречит фактам.
107 ЦГИА СССР, ф. 384, оп. 4, 1849, д. 801, лл. 207—224.
108 Уступая помещикам, Киселев считал, что казенные имения не обязательно
должны «повсюду состоять из особняков».
110
предпринятых Гершищевым в западных губерниях в 1851 и
1852 гг., вмешательство в ход люстрации других ревизоров
(Реске в 1853 г.) и, наконец, инспекционная поездка Киселева
осенью 1853 г. в Витебскую, Могилевскую и Минскую губер-
нии 109. Условия люстрации (в ущерб крестьянскому землеполь-
зованию) вновь были упрощены.
В чрезвычайной спешке, с отступлением от правил и на ос-
нове черновой документации к 1854 г. люстрация была проведе-
на в большинстве имений. В Виленской и Ковенской губерниях
оставалось необлюстрированными 22 имения, в которых числи-
лось 10,8 тыс. душ (5,5%) и 85 тыс. дес. земли (5,9%). В целом
в западных губерниях осталось 53 необлюстрированных имения,
в которых числилось 60,8 тыс. душ (8,7%) и 495,9 тыс. дес. зем-
ли (10%). В 7з облюстрированных имений Виленской и в 2/з—
Ковенской губ. были составлены только проекты инвентарей и
предварительные планы. Завершить все работы по люстрации
Гершищев намечал лишь к 1856 г. На его рапорте (от 30 сен-
тября 1854 г.) Киселев пометил, что люстрация должна быть за-
вершена к 1854 г.110 111 После 1854 г. работы по люстрации факти-
чески приостановились. Гершищев писал: «в люстрационных
чиновниках заметен какой-то упадок духа и отсутствие всякой
энергии», в результате чего все дела находятся «почти в совер-
шенном застое» 1И.
Последняя ревизия, предпринятая Гершищевым летом 1856 г.,
«по всем предметам управления государственных имуществ» по-
казала, что в 1856 г. «все люстрационные действия» были закон-
чены в Виленской губ. в 45%, в Ковенской — в 22% имений112.
Основная документация находилась еще в черновом варианте.
Завершалась люстрация в 1857—1858 гг.113
Задержка люстрации оказала губительное влияние на поло-
жение государственной деревни Литвы: часть имений долгие го-
ды оставалась в руках посессоров, новое хозяйственное устрой-
ство имений и отвод крестьянам надельных земель затянулись,
вместо люстрационных действовали временные нормы ренты. Та-
ким образом, сохранялись условия для захватов казенных земель
помещиками.
Новое хозяйственное устройство имений на основе данных
люстрации началось уже в 1843 г. (указ от 23 августа). Однако
и это дело продвигалось крайне медленно. К 1846 г. в Виленской
и Ковенской губерниях люстрацию ввели только в 82 (13%)
109 ЦГИА СССР, ф. 384, оп. 4, 1849, д. 801, лл. 139—140, 275—276, 320—321;
оп. 5, 1852, д. 854, лл. 17—74; 120—130; д. 855, лл. 2—16; д. 856, лл. 98—109,
111 — 119; д. 949, лл. 2—3, 95—98, 123—126; 1853, д. 1971, лл. 122—124;
д. 1978, л. 6.
110 Там же, оп. 6, 1854, д. 368, л. 23.
111 Там же. ]
112 Там же, 1856, д. 964, лл. 3—4; 1857, д. 1236, лл. 1—25.
113 Там же, 1857, д. 1265, лл. 61, 75; оп. 7, 1858, д. 321, лл. 3—4, 10—11, 24—46
111
имениях, в которых находилось 7.2 тыс. (6%) крестьян114. Сдвиг
произошел после 1848 г. К 1850 г. люстрация была введена в
52,1% имений Виленской и в 40% имений Ковенской губ., рас-
пространяясь в обеих губерниях на 44% душ. В большинстве
имений она вводилась до завершения межевых работ, «без пол-
ной нарезки земли и без составления инвентарей». К 1854 г. в
западных губерниях в 60 имениях (из них 34 — в Ковенской губ.)
«нарезка земли в натуре вообще не проводилась» 115 К 1856 г. в
181 (37%) имении (73,4 тыс. душ, и 8169 тыс. дес. земли) Ви-
ленской и Ковенской губерний люстрация была введена без со-
ставления инвентарей116 Результаты люстрации (в нарушение
требований «Инструкции» от 28 июня 1843 г.) крестьянам не
сообщались. К концу 1856 г. для 259 (52%) имений Виленской
и Ковенской губерний не было сделано даже выписок из инвен-
тарей117 Таким образом, больше половины крестьян не знали
окончательных результатов люстрации, что создавало условия
для произвола. После отставки Киселева были изданы два цир-
куляра «О выписках из инвентарей для сельских управлений»
(3 ноября 1856 г. и 19 февраля 1857 г.) 118. Однако на 1 декабря
1858 г. еще не было сделано выписок для 19 имений Виленской
и Ковенской губерний, а 21 имение не получило копий с межевых
планов.
Не обеспечив «целости границ», люстрация не пресекла и
новых захватов казенных земель помещиками. С 1850 по 1856 г.
в Виленской губернии было учтено 38 захватов и в Ковенской с
1845 по 1856 г.— 31 119 В ходе контрреформы правительство вы-
нуждено было’ заняться новой проверкой границ казенных име-
ний. Потерпела неудачу и ставка на «полюбовные соглашения»
о размене угодий, состоящих «в чересполосном и общем владе-
нии» с помещиками, которые в Литве, как правило, не шли на
добровольные сделки120 При заключении же актов об обмене
казна получала земли «худокачественные, гористые и неурожай-
ные». Крестьяне опротестовывали эти сделки. Чересполосность
угодий порождала бесконечные конфликты, стеснив хозяйствен-
ную деятельность крестьян.
В ходе люстрации проводилось отмежевание лесов и зарос-
лей от обрабатываемых угодий и лугов, а также отвод земель для
целей, не связанных с хозяйственной деятельностью государст-
венной деревни. Обе эти меры осуществлялись в ущерб крестьян-
скому землепользованию. На 1854 г. в состав лесных массивов
было включено в Виленской губ. 33,4 тыс. дес., в Ковенской —
114 ЦГИА СССР, ф. 384, оп. 3, 1846, д. 1366, лл. 236—238, 256—262.
115 Там же, оп. 6, 1854, д. 363, л. 5.
*16 Там же, 1856, д. 964, лл. 3—4; 1857, д. 1236, лл. 1—25.
117 Там же, 1855, д. 682, лл. 190—192; 221—223.
118 Там же, 1854, д. 365, лл. 159—161, 190—191.
119 Там же, оп. 8, 1860, д. 604, лл. 2, 5, 6, 44, 106—116, 153—154.
120 Там же, ф. 1589, on. 1, 1839, д. 1150, лл. 5—17, 66—86.
112
25,1 тыс. дес.; из них уже в 1854 г. под заращивание лесом отво-
дилось в первой губернии 12,6 тыс. дес., во второй — около 6 тыс.
дес. В результате, под лес отошли «находящиеся внутри лесов
пахотные и сенокосные поляны», а также сплошные массивы
«пашен и сенокосов», расположенные по опушкам лесов 121 Кре-
стьяне настойчиво требовали вернуть им отторгнутые «под зара-
щивание лесом сенокосы и пастбища» 122.
Значительная часть лучших угодий была передана духовен-
ству и «посторонним, не крестьянского сословия, людям». Вместо
полагающихся 33 дес. приходским церквам земли отводились
«в двойной и тройной пропорции». К 1855 г. в Виленской и Ко-
венской губерниях духовенству отвели 15,6 тыс. дес. земли. Вме-
сте же с землями, отведенными под городские выгоны, для чи-
новников лесного ведомства и лесной охраны — до 26 тыс. дес.,
или до 3% к наделу 123.
Главное значение для нового хозяйственного устройства име-
ний имело отведение земли в «нормальный» надел крестьянам.
Правительство отказалось от наделения крестьян землей по по-
душной уравнительной системе, учитывая резкое социальное рас-
слоение крестьянства и высокий уровень товарно-денежных от-
ношений в государственной деревне западных губерний. Во
изменение закона 28 декабря 1839 г. вводилась подворная на-
резка «нормальных» наделов, при которой учитывалось хозяйст-
венное положение двора (циркуляр от 28 мая 1843 г.) 124. Выс-
шая норма составляла 20 дес. (в том числе 5 дес. луга), низ-
шая — И дес. (2 дес. луга). Отрезки от прежних наделов разре-
шались только в крайних случаях. Зажиточным хозяйствам
намечалась прирезка из состава запасных земель. Разряды кре-
стьян оставались прежними. Таким образом, сохранялись факти-
чески существующие крестьянские хозяйства.
Нарезка «нормальных» наделов прошла две стадии: до 1852 г
когда она велась только после утверждения проектов люстрации,
и после 1852 г., когда было разрешено отводить землю «прежде
утверждения» проектов люстрации, что создавало новые воз-
можности ухудшить хозяйственное устройство крестьян 125. В мно-
гочисленных жалобах крестьяне сообщали, что в ходе люстрации
не исполнялись «в точности все постановления относительно рас-
пределения земель» 126 Общие нормы не соблюдались уже при
отведении усадеб. В одном месте их оставляли «в настоящем
Там же, ф. 384, оп. 2, 1840, д. 409, лл. 333—334; оп. 5, 1852, д. 855, лл. 2—14;
оп. 6, 1854, д. 363, л. 19; оп. 8, 1860, д. 1199, ч. II, л. 948.
122 Там же, оп. 6, 1857, д. 1538, л. 29.
123 Там же, оп. 5, 1852, д. 854, лл. 200—201; д. 855, лл. 2—14; оп. 6, 1854, д. 359,
лл. 22—23, 40—41.
124 ЦГИА ЛитССР, ф. 525, оп. 3, 1844, д. 62, лл. 136—137. ,
125 ЦГИА СССР, ф. 384, оп. 5, 1852, д. 849, лл. 125—126; ЦГИА ЛитССР,
ф. 378, 1840, д. 70, лл. 43—49, 60—72.
126 ЦГИА СССР, ф. 384, оп. 4, 1849, д. 801, лл. 38—41.
ИЗ
положении», в другом — «более или менее» увеличивали, в тре-
тьем — отводили «единообразно» по одной десятине на двор 127
При нарезке тяглых наделов в различных селениях устанавлива-
лись неодинаковые нормы. Лучшие надельные земли попадали
в руки зажиточной части крестьянства, в интересах которой на-
делы неоднократно перераспределялись, а инвентари изменялись.
Люстрация закрепила и «крайне неудобное распределение» на-
дельных земель, т. е. ту чересполосность, которая в Литве всегда
была бичом крестьянского хозяйства. В завершение ко всему зем-
ля в планах указывалась «не сходно с натурой», а в актах за-
креплялась «без согласия крестьян» 128.
В итоге люстрации в «нормальный» надел в Виленской губ,
было отведено 68,4%, в Ковенской — 58% от общей площади
земли. В Виленской губ. к наделу было прирезано более 70 тыс.
дес. (15,6%); в Ковенской — напротив, крестьяне потеряли око-
ло 71 тыс. дес. (17,4%), в том числе 23,1 тыс. дес. усадебной, па-
хотной и сенокосной земли и 47,6 тыс. дес. пастбищ, что ухудша-
ло хозяйственное положение крестьян.
В 1854 г. в Виленской губ. надел на душу составлял 5,6 дес.,
в Ковенской — 4,3 дес.129 По итоговым сведениям на 1860 г. раз-
мер душевого надела был соответственно — 5,5 и 4,3 дес.130 При-
водятся и другие данные 131.
Средние показатели не отражают положения отдельных име-
ний. Рассмотрение инвентарей позволяет утверждать, что отрезки
и прирезки имели место в, обеих губерниях, а надел на душу
резко колебался. Так, при отводе «нормальных» наделов в 1845 г.,
в 31 имении (5,6 тыс. душ) Ковенской губ. было прирезано до*
2% земли и на душу приходилось по 6 дес. В 1854 г. при отводе-
земли в надел от 59,5 тыс. дес. здесь было отрезано 19,2 тыс,
дес. (около 25%), надел на душу составил 4 дес. В Виленской
губ. в том же году к 76,7 тыс. дес. было прирезано 18,3 тыс. дес.
(около 17%), а надел на душу поднялся до 7,74 дес.132 При уста-
новлении разных норм надела на душу учитывались качество,
почвы, состояние крестьянских хозяйств и рыночные отношения.
В Ковенской губ., например, упор делался на аренду вненадель-
пых земель.
В ходе сортировки и оценки угодий худшие надельные земли
зачислялись в разряд лучших, а отведенные в земельные оброч-
127 ЦГИА СССР, ф. 384, on. 1, 1839, д. 1902, л. 352.
128 Там же, оп. 2, 1842, д. 1246, лл. 27—30; оп. 6, 1857, д. 1384, лл. 218—320.
129 Дружинин Н. М. Указ, соч., т. II, с. 181; ЦГИА СССР, ф. 384, оп. 6, 1854.
д. 359, лл. 22—23, 40—41.
130 Неупокоев В. И. Контрреформа в государственной деревне Литвы (1857—
1862 гг.).— В кн.: Революционная ситуация в 1859—1861 гг. М., 1970.
По данным Ст. Кавецкого, в Виленской губ. на душу приходилось 5,4, в
Ковенской — 4,9 дес. (ЖМГИ, 1860, № 4, Лит. А).
ЦГИА СССР, ф. 384, оп. 3, 1846, д. 1674, ч. I, лл. 232—238, 256—262; оп. 6,
1854, д. 366, лл. 50—58, 107—116.
114
ные статьи зачислялись в низший разряд. При этом одинаковые
по качеству земли оценивались различно. Зажиточные крестьяне
за взятки добивались более низкой оценки надела. С целью за-
вышения разряда надельных земель инвентари неоднократно пе-
ресматривались 133 Разница в оценке одинаковых надельных уго-
дий составляла в Литве от 35 до 50%. Это вызвало массовые
жалобы крестьян, которых было особенно много в Ковенской
губ.134 Ревизоры вынуждены были признать, что сортировка и
оценка земли проводились пристрастно и несправедливо 135 Все
это позволяет утверждать, что люстрация не улучшила земле-
пользования крестьян западных губерний136 Несмотря на при-
резку земли, крестьяне Виленской губ. получили примерно то же
количество земли, которое было у них по данным люстрации
1798 г. Что касается Ковенской губ., то хозяйственное положе-
ние крестьян здесь резко ухудшилось. Надел по сравнению с
1798 г. стал меньше на 12,5 %, а по сравнению с 1840 г. — на
17,2%. Хорошая надельная земля составляла незначительную
часть. Так, в Виленской губ. на ее долю приходилось только
2 %137.
Новое хозяйственное устройство изменило разряды крестьян.
Тяглых дворов в Виленской губ. стало больше на 12,2%, в Ко-
венской— на 27,7%; полутяглых дворов — меньше, соответствен-
но на 22,4 и на 67,5%. Численность огородных дворов в Вилен-
ской губ. увеличилась на 48,6%, в Ковенской — сократилась на
15,4%. Число бобылей резко уменьшилось: в Виленской губ. на
28,7%, в Ковенской — на 33,5%. Все же, в Ковенской губ. бобы-
лей осталось в два с лишним раза больше, чем в Виленской.
Здесь на каждые 10 тяглых дворов приходилось 4 бобыля. В вы-
сший хозяйственный разряд в Виленской и Ковенской губерниях
было переведено 8477 дворов, или 20,3% их общего состава; из
них 4536 дворов (10,9%) было переведено в разряд тяглых. На
полутяглые и огородные дворы в Виленской губ. приходилась 74,
в Ковенской — 7б часть дворов. В составе западных губерний Ко-
венская губ. дала самый высокий прирост тяглых дворов (22,3%
против 19,4% по всем западным губерниям) и наибольшее сокра-
щение полутяглых дворов (70% против 28,2%) и бобылей (33,5%
против 29,5%).
Пополнение тяглых хозяйств не всегда шло за счет прирезки
надельной земли. В ходе люстрации, особенно в Ковенской губ.,
проводились массовые разделы многосемейных хозяйств. Мало-
семейные полутяглые хозяйства соединялись и показывались
как тяглые. Бобыли, как правило, землей не наделялись. Так на-
Там же, оп. 4, 1849, д. 801, лл. 40—41, 275—276.
134 Там же, оп. 5, 1852, д. 854, лл. 18—24.
135 Там же, 1853, д. 1871, л. 93; оп. 6, 1854, д. 363, л. 92.
136 Дружинин Н. М. Указ, соч., т. II, с. 179.
137 Конюхова Т. А. Указ, соч., с. 148.
115
зываемые «пристроенные» бобыли составляли в Виленской и
Ковенской губерниях 4860 душ (32,2%) из 8324 душ по всем
западным губерниям. Большая часть их была приписана к тяг-
лым дворам и освобождена от «личного оброка» 138. Более 10 тыс.
(67,8%) бобылей Виленской и Ковенской губерний остались «в
прежнем состоянии, без надлежащих предположений об улуч-
шении их быта обращением к хозяйству» 139.
Итак, люстрация не обеспечила поставленной задачи превра-
тить всех крестьян в тяглых или хотя бы в полутяглых.
Кроме «нормального» надела крестьянам выделялись «обще-
ственные» земли. В Виленской губ. в этот разряд было зачисле-
но 21,7 тыс. дес. (4,8% к наделу), в том числе 10,8 тыс. дес. под
общественную запашку и почти 11 тыс. дес. под общественные
заведения; в Ковенской — 5,7 тыс. дес. (1,4% к наделу), из них
на общественные заведения только 75 дес. Отведенные для обще-
ственной запашки угодья состояли из песков и находились на
большом расстоянии от деревень. Давая ничтожные урожаи, об-
щественная запашка не могла оправдать своего назначения.
Земля отводилась также и «посторонним людям». Основную
часть их составляли однодворцы и не приписанные к сельским
обществам «вольные» люди. Позднее эту категорию пополнили
евреи-земледельцы. К 1855 г. «посторонним» (вместе с отставны-
ми солдатами) в Виленской губ. было отведено 16,1 тыс. дес.
(3,6 %), в Ковенской — 23,5 тыс. дес. (5,8%). В целом для
18,4 тыс. «посторонних людей» в Виленской и Ковенской губер-
ниях было отведено до 40 тыс. дес. (4,7% к наделу). Кроме то-
го, в 27 имениях этих губерний они имели участки запасной и
вакантной земли 140
До реформы «посторонние люди» пользовались землей бес-
срочно на основе контрактов. «Положение» о люстрации придало
их землепользованию условный характер, который сохранялся до
1853 г. В ходе люстрации между крестьянами и «посторонними
людьми» началась борьба за землю. Первые требовали передать
наделы «посторонних людей» в распоряжение сельских обществ,
вторые — уравнять их в правах с государственными крестьянами.
Местные власти обезземеливали однодворцев и «вольных» лю-
дей, присоединяя их наделы к земельным оброчным статьям.
Массовые жалобы «посторонних людей» заставили правительство
внести изменения в закон 28 декабря 1839 г. Циркуляр от 21 ян-
варя 1853 г. вводил бессрочное пользование «посторонними людь-
ми» землей «из платежа люстрационного оброка». Но участки
«неисправных» плательщиков могли временно передаваться в
распоряжение сельских обществ. Палатам предоставлялось пра-
138 ЦГИА СССР, ф. 384, on. 1, 1841, д. 2282, л. 16.
139 Там же, оп. 5, 1852, д. 855, лл. 2—14.
140 Там же, оп. 6, 1854, д. 359, лл. 22—23, 40—41, 155—165.
116
ЙО удалять их из государственной деревни 141. Этот статус со-
хранялся и в период контрреформы Муравьева 142.
Наряду с надельными землями в государственной деревне
западных губерний создавались земельные оброчные статьи.
В них вошли арендные фермы, запасные и вакантные земли.
Значительная часть этого фонда попала в руки дворян, породив
массовые злоупотребления и субаренду.
В 1844 г. закон 28 декабря 1839 г. подвергся коренному из-
менению. Крестьяне еще до завершения люстрации переводи-
лись на оброк по временным инвентарям. В связи с этим фоль-
варки уничтожались. На их базе стали создаваться арендные
фермы, под которые намечалось отводить сплошные массивы не
менее 300 дес. земли. Правительство намечало передавать фер-
мы на льготных условиях русским и прибалтийским дворянам,
а также в аренду местным дворянам на срок до 12 лет. На фер-
мы возлагалась задача служить «образцом для крестьян», обес-
печить им «выгодные на месте заработки» и.содействовать «ис-
правному поступлению податей и оброка»143 Таким образом,
фактически речь шла об отработках в счет погашения недоимок.
Вступая в сделку с бывшими арендаторами, люстраторы от-
водили под фермы не только лучшие фольварочные земли, но и
часть крестьянских угодий, расположенных особняком, оценивая
их чрезвычайно низко. В Литве из фольварочных земель созда-
вались «или фермы, или вакантные земли для отдачи в посто-
роннее содержание» 144. В анонимной записке «О злоупотребле-
ниях, делающих великий ущерб казне», сообщалось, что в состав
ферм включались не только целые массивы, но и «отдельно ле-
жащие участки земли, и оброчные статьи» 145.
В Виленской губ. в 1847 г. было создано 38 ферм (18 222 дес.
земли, 724 строения), в Ковенской — 13 ферм (5186 дес. земли,
189 строений). Большинство ферм было передано без торгов по
контрактам бывшим арендаторам имений. Оставшиеся от ферм
фольварочные угодья зачислялись в состав запасных и вакант-
ных земель и передавались содержателям ферм146 В форме
«Контракта» владельцам ферм предоставлялось преимущество
владеть ими на новый 12-летний срок147 Однако арендаторы
ферм добивались бессрочного права на фермы, что и было фак-
тически закреплено в циркуляре от 28 февраля 1856 г. «Относи-
тельно продолжительного срока содержания оброчных ферм в
141 Там же, оп. 5, 1852, д. 705, л. 779.
142 Там же, оп. 7, 1859, д. 956, л. 15.
143 Там же, оп. 6, 1854, д. 359, лл. 44—50.
144 Там же, оп. 4, 1849, д. 801, лл. 1—64.
145 ЦГИА ЛитССР, ф. 378, 1849, д. 1922, лл. 7—8.
146 ЦГИА СССР, ф. 384, оп. 6, 1854, д. 359, лл. 22—23, 40—41. .
147 Там же, оп. 5, 1852, д. 705, лл. 1008—1012; 1853, д. 1369, лл.1 284—293, 414—
426, 478—494.
117
казенных имениях» 148 Создание ферм наносило ущерб хозяйст-
венной деятельности крестьян.
При крайнем малоземелье в Ковенской губ. в разряд запас-
ных земель отводилось 145 857 дес., в состав вакантных —
9091 дес., что вместе составило 154 948 дес. (38,1% к наделу).
В Виленской губ. в запас отошло 43 296 дес., в разряд вакант-
ных— 15 311 дес., а всего 58 607 дес. (13% к наделу) 149 В ходе
люстрации запасные и вакантные земли были разделены на три
разряда: первый — участки, находящиеся в аренде у «разного
звания посторонних людей», второй — вновь созданные из обра-
батываемых земель незастроенные участки и третий — мелкие
чересполосные клинья, которые никогда ранее не обрабатыва-
лись 150 По правилам от 28 июня 1843 г.151 земли первого разряда
оценивались, «применяясь к местным вольным ценам и доброте
почвы», второго — «по разрядам почвы», но ниже тяглых кре-
стьянских земель на 25—35%, третьего — по ожидаемому доходу,
исключая издержки на их благоустройство. Кроме того, владель-
цам земель третьего разряда предоставлялась льгота в уплате
оброка от 4 до 12 лет. Льготы для участков второго разряда рас-
пространялись и на угодья ферм, в результате чего они оценива-
лись ниже земель «нормального» надела.
Вводилось три вида хозяйственного использования запасных
И вакантных земель: аренда, передача их крестьянам на услови-
ях люстрации и хозяйственное управление казны 152. Крестьянам
обычно отводились земли третьего разряда, которые к тому же
оценивались крайне высоко. Брать эти земли крестьяне отказы-
вались. Ковенская палата государственных имуществ вынужде-
на была признать, что «невыручка дохода» от плохих земель
«произошла прямо от высококоличественного дохода и неудоб-
ного местоположения» 153 В 1853 г. участки, не приносящие до-
хода, были исключены из состава оброчных статей и пустовали 154
Упорная борьба развернулась за земельные оброчные статьи,
в которые вошли участки первого и второго разрядов. В наруше-
ние «Устава» о порядке использования оброчных статей палаты
выносили эти земли на торги оптом, что требовало внесения боль-
148 ЦГИА СССР, ф. 384, оп. 6, 1852, д. 705, л. 1407.
149 Там же, оп. 6, 1854, д. 359, лл. 22—23, 40—41. По данным Т. А. Конюховой,
в разряд запасных и вакантных земель в Виленской губ. было отведено
23 344 дес., или 5,2% к наделу, в Ковенской — 23 285 дес., или 5,7% к наде-
лу (Конюхова Т. А. Указ, соч., с. 150). Эти сведения явно занижены, под-
тверждение чему дают «Сравнительные ведомости о результатах прежней
и поверочной люстрации» (1860 г.). Запасные земли (видимо, вместе с
вакантными) в Виленской губ., по этим данным, составляли 66 328 дес.
(ЦГИА СССР, ф. 384, оп. 8, 1860, д. 1144, лл. 23—193).
150 ЦГИА СССР, ф. 384, оп. 5, 1853, д. 369, лл. 418—419.
151 Там же, оп. 2, 1844, д. 904, лл. 38—39.
152 Там же, оп. 6, 1857, д. 1282, л. 7.
153 Там же, оп. 5, 1853, д. 1354, ч. I, л. 18; оп. 7, 1858, д. 369, лл. 1—2.
154 Там же, оп. 5, 1853, д. 1354, ч. I, л. 1.
118
того залога. В результате земли попадали в руки спекулянтов
из числа местного дворянства, которые затем раздавали мелкие
участки в субаренду крестьянам, «вольным» людям, однодвор-
цам и безземельной шляхте. Часть земли арендовали купцы 155
Преступные действия во время торгов вскрываются в массовых
жалобах крестьян, а также в безымянных записках «о злоупот-
реблениях по казенным имениям и субаренде» 156. Всеобщее «ра-
зорение и грабеж» вынуждены были признать и ревизоры Герши-
щев и Реске 157 В рапорте от 16 июня 1854 г. Тельшевский воен-
но-уездный начальник писал по поводу торгов на оброчные
статьи: «сердце кровью обливается от того, что вокруг тво-
рится»158.
Крестьяне принимали многочисленные «мирские приговоры»,
в которых требовали передать им все арендные земли, включая
фольварки, под водворение «огородников, бобылей и семейств,
имеющих право на раздел» 159 После II ревизии (1854 г.) Реске
писал: «Потребность крестьян в земле, развивающаяся с улуч-
шением их хозяйства, и желание их удержать те земли за собой
столь велика, что крестьяне сами соглашаются платить состояв-
шийся на торгах доход лишь бы не уступить земель посторонним
лицам» 160 Незначительная часть деревни стремилась заполучить
земельные оброчные статьи для создания на них крупного фер-
мерского хозяйства. Основная же масса крестьян настаивала на
отдаче их «целому обществу» для включения в «нормальный»
надел 161.
Правительство предпочитало отдавать земельные оброчные
статьи имущим крестьянам. Циркуляр Киселева от 28 июня
1847 г. предписывал передавать их «с публичного торга» кре-
стьянам, но «нецелому обществу», а «исключительно зажиточным
и благонадежным хозяевам» и «не иначе, как целыми или поло-
винными участками». Разрешалась и субаренда; важно было,
чтобы исправно вносился оброк 162. Под воздействием массового
протеста крестьян эта позиция была изменена. В новом цирку-
ляре от 18 сентября 1852 г. предлагалось все незаторгованные
земли передать крестьянам «под круговое ручательство» сроком
на 12 лет, со скидкой до 12% оброка, но с тем, чтобы каждый год
Там же, оп. 4, 1848, д. 294, лл. 2—18, 23—31; оп. 5, 1853, д. 1349, лл. 149—
152, 364—365; д. 1369, лл. 36-71, 173—208.
156 ЦГИА ЛитССР, ф. 378, 1849, д. 1922, л. 7—8; д. 1930, лл. 2—3.
157 ЦГИА СССР, ф. 384, оп. 5, 1853, д. 1971, лл. 122—124; оп. 6, 1857, д. 123г
лл. 24—25.
158 ЦГИА ЛитССР, ф. 378, 1850, д. 2448, л. 30.
159 ЦГИА СССР, ф. 384, оп. 5, 1852, д. 705, лл. 278—279, 418—423, 457—458,
565—576, 596—599; 1853, д. 1849, лл. 11—13, 17—20, 112—118; д. 1369, л. 9;
оп. 6, 1854, д. 362, лл. 1—3; 1857, д. 1282, л. 6; д. 1001, лл. 1—2, 23—24.
160 Там же, оп. 5, 1853, д. 1971, л. 122.
161 Там же, 1852, д. 705, лл. 846—853; 1853, д. 1349, лл. 193—194.|
162 Там же, 1852, д. 854, лл. 35—36; 1853, д. 1369, лл. 418—419; оп. 6, 1857,.
д. 1282, лл. 7, 11.
119
к нему делалась надбавка на 1%. Но и это не удовлетворяло
крестьян, и правительство вынуждено было пойти дальше.
14 марта 1853 г. Киселев распорядился передать запасные земли
«прежде всего» «местным крестьянам за люстрационный доход
в беспереоброчное содержание до новой люстрации», и только
при отказе крестьян эти земли могли на основе «мирского при-
говора» выноситься на торги. Однако при недоимке оброка за-
пасные земли крестьянам не отдавались. Сохранялось и хозяй-
ственное-управление 163
Новые правила не изменили положения. Лучшие земли оста-
вались у арендаторов и в хозяйственном управлении чиновников.
Оправдывая такую практику, Министерство государственных
имуществ позднее утверждало, что на запасные и вакантные зем-
ли «трудно было найти съемщиков» 164.
Итак, создание оброчных земельных статей нанесло ущерб
крестьянскому землепользованию. В руки дворян попали не
только фермы, но и запасные и вакантные земли. Преследуя фи-
скальные цели, правительство не использовало запасные угодья
для пополнения «нормального» надела и отведения участков без-
земельным. Произвол в использовании оброчных статей лежал в
основе самой реформы. Крестьяне вели упорную борьбу за все
угодья, в том числе и за отведенные под фермы. Конечный ре-
зультат реформы они видели в закреплении за ними надельных
земель на праве собственности, в разграничении частных и казен-
ных земель в свободном и бесплатном пользовании лесом 165.
В итоге люстрации правительству не удалось создать в госу-
дарственной деревне Литвы устойчивого «хозяйственного устрой-
ства» на основе уравнительного землепользования. Вопреки тре-
бованиям Министерства государственных имуществ не изме-
нять установленное в ходе люстрации «распределение земель»
наделы многих полутяглых дворов и огородников перешли в рас-
поряжение деревенских богачей. Фактическое использование
надельных угодий углубляло социальное расслоение крестьян.
Создание большего фонда земельных оброчных статей, отторже-
ние хозяйственных угодий под лес и для других целей нанесли
ущерб крестьянскому землепользованию. Массовые злоупотреб-
ления в ходе межевания и оценки земель еще более ухудшили
хозяйственное положение крестьян.
В дополнение к «Уставу» о казенных оброчных статьях было принято «На-
ставление о порядке хозяйственного управления и способе извлечения до-
хода от казенных разного рода оброчных статей, оставшихся без переоб-
рочки».
464 ЦГИА СССР, ф. 384, оп. 6, 1857, д. 1282, лл. 1—15; Историческое обозрение
пятидесятилетней деятельности Министерства государственных имуществ.
1837—1887, ч. II, с. 130.
465 ЦГИА СССР, ф. 384, оп. 3, 1846, д. 1674, ч. I; д. 1676, ч. II, оп. 4, 1849,
д. 801; 1853, д. 1971; 1857, д. 1236, 1538, 1544.
120
5. Перевод государственной деревни Литвы
на оброк
Перевод государственной деревни Литвы, Белоруссии и Право-
бережной Украины на оброк составлял конечную цель люстра-
ции.
До 1844 г. оброчные отношения в государственной деревне
вводились постепенно. На основании «Положения» о люстрации
крестьяне могли переходить на оброк лишь отдельными хозяйст-
вами. Этот процесс растягивался на 12 лет, т. е. на срок, в кото-
рый намечалось завершить люстрацию.
Переход к оброчной системе правительство ставило в зависи-
мость от интересов посессоров. В 1841 г. Киселев запросил
зональных инспекторов западных губерний об условиях, на ко-
торых при переходе крестьян на оброк посессоры могут «брать
их к хозяйственным работам по найму». На основе полученных
материалов Киселев подготовил записку «О мерах к постепенно-
му переходу крестьян на поземельный оброк» и 29 апреля напра-
вил в западные губернии циркуляр «О включении в контракты с
администраторами условий относительно перехода крестьян на
оброк» 166 Число дворов для перехода на оброк устанавливалось
сельским обществом; о переходе на оброк требовалось сообщать
за полгода вперед; «несостоятельные» в уплате податей и сборов
крестьяне передавались «по мирскому приговору» посессорам
для работ в фольварках (по одному работнику с хозяйства); кро-
ме того, посессоры могли брать работников «по вольному най-
му». Намеченный порядок учитывал интересы казны и посессо-
ров, обеспечивая фольварочное хозяйство необходимой рабочей
силой.
В 1843 г., когда началось введение люстрации в действие,
правительство вынуждено было встать на путь перевода кре-
стьян на оброк «всем обществом». Киселев разработал новые
условия перехода государственных имений на денежную ренту,
которые излагались в циркуляре от 28 июля 1843 г. «О мерах к
переходу крестьян из хозяйственного на поземельное оброчное
положение» 167. Киселев считал, что ускоренное введение оброч-
ных отношений подорвет хозяйственное положение государствен-
ной деревни и приведет к падению доходов казны. Руководству-
ясь крепостническими и финансовыми интересами, он предусмат-
ривал разделение имений на три разряда: к 1-му — относились
имения, в которых крестьяне либо уже состояли на оброке, либо
«по собственному желанию и хорошему их состоянию» могли
быть переведены на оброк всем обществом; ко 2-му — имения,
крестьяне которых при тех же условиях должны были перехо-
дить на оброк постепенно в течение двенадцати лет; 3-й разряд
166 Там же, оп. 2, 1841, д. 901, лл. 1—6, 12—19, 22—25. '
167 Там же, оп. 3, 1843, д. 477, ч. I, лл. 6—14, 17—19.
121
включал имения, в которых крестьяне «сами» выразят согласие
остаться на «хозяйственном» положении или где «к постепенному
переходу их на оброк нельзя определить положительного време-
ни: по бедному состоянию крестьян, по неплодородной почве зе-
мель имения, по местности его, неудобной для сбыта сельских
произведений и не представляющей крестьянам никаких спосо-
бов к промыслам и заработкам». По отношению к имениям 2-го
разряда Киселев предлагал палатам установить, «сколько се-
мейств может откупаться ежегодно от хозяйственных работ». При
этом требовалось соблюдать одно из следующих условий: пору-
чительство общества за исправный платеж оброка, взнос оброка
за год вперед или согласие посессоров на переход крестьян на
оброк. Во всех случаях крестьяне обязывались ставить посессо-
ров в известность о переходе на оброк за полгода вперед. В име-
ниях 3-го разряда переход на оброк разрешался только отдель-
ными семьями на основе контрактов с посессорами или при упла-
те оброка за год вперед. В имениях 2-го и 3-го разрядов после пе-
рехода на оброк крестьяне обязывались обрабатывать сгоны до
тех пор, пока на оброк не перейдет все общество. Семейства,
уплатившие оброк за год вперед, от этого освобождались. Пра-
вительство стремилось не только обеспечить фольварки бесплат-
ной рабочей силой, но и компенсировать арендаторов за «предо-
ставленный ими залог».
К введению оброчных отношений Киселев требовал подхо-
дить «крайне осторожно», в имениях, где крестьяне бедны, не
давать им «повода добиваться оброчного положения». При вве-
дении люстрации о переходе на оброк предполагалось объявлять
только в имениях 1-го и 2-го разрядов, в имениях 3-го разряда —
сообщать лишь «о хозяйственных повинностях по новому инвен-
тарю». Даже в ходе введения люстрации в действие Киселев
стремился притормозить переход крестьян к оброчной системе 168
Позиция Киселева отражала реакционные тенденции, усилившие-
ся в правительственных сферах в связи с началом реализации
реформы.
Однако удержаться на этих позициях правительству не уда-
лось. Начало реформы вызвало резкое усиление крестьянского
движения в государственной деревне западных губерний. Оживи-
лись ранее возникшие и начались новые волнения в крупнейших
старостинских и других имениях казны. В движение пришла и
помещичья деревня 169. Крестьяне государственной деревни тре-
бовали скорее завершить люстрацию и передать им имения «со
168 ЦГИА СССР, ф. 384, оп. 3, 1843, д. 477, ч. I, лл. 17—'19.
169 Дружинин Н. М. Указ, соч., т. II, с. 498—503; Неупокоев В. И, Крестьян-
ские волнения в помещичьей деревне Литвы накануне объявления рескрип-
та от 20 ноября 1857 г. (1832—1857 гг.) —«Учел. зап. Вильнюсского гос.
ун-та им. В. Капсукаса». Сер. общ. наук, 1954, т. I; Конюхова Т. А. Указ,
соч., с. 210—231.
122
всеми фольварками» и строениями за «умеренный оброк» 170 Пра-
вительство пыталось удержать крестьян в повиновении репрес-
сивными мерами. В июне 1843 г. было разослано «высочайшее
повеление», требующее принять решительные меры против на-
рушения «в казенных имениях порядка» 171. Затем, под видом не-
которых уступок, 21 октября 1844 г. Киселев направил в запад-
ные губернии циркуляр, в котором предлагал в арендных имениях
«для прекращения ропота со стороны крестьян» отменить «дани-
ны и излишние повинности», вознаградив за это владельцев «по
соглашению»172. Положения крестьян эта мера не улучшила, цо-
сессорам же она принесла пользу.
В сентябре 1843 г. киевский генерал-губернатор Д. Г. Биби-
ков подал Николаю I записку, в которой «в видах будущего спо-
койствия» страны предлагал имения, где арендные сроки истекли,
переводить на оброк, «не ожидая производства люстрации», нс
считаясь при этом с тем, что «на некоторое время» доход казны
уменьшится. Свои доводы Бибиков подкреплял ссылкой на вос-
стание 1830—1831 гг.173 27 октября царь передал Киселеву запис-
ку Бибикова. Она тщательно изучалась II Департаментом Ми-
нистерства государственных имуществ, 8 ноября 1843 г. Киселев
направил царю по ее поводу свои соображения174. Киселев счи-
тал, что «внезапный переход на оброчное положение может по-
трясти все основания хозяйства в казенных имениях и подверг-
нуть казну значительной потере в доходах, не представляя удо-
стоверения в коренном улучшении положения самих поселян, не
приготовленных к новому порядку». Киселев признавал, что кре-
стьяне государственной деревни западных губерний доведены
арендаторами «до последней степени нравственного и хозяйст-
венного упадка», однако в то же время утверждал, что надзор
администрации за действиями посессоров достаточно защищает
крестьян «от произвола и угнетения». Киселев предлагал люст-
рацию продолжать на прежних основаниях, но завершить ее не
в 12, а в 9 лет, на оброк переходить постепенно, «по мере облю-
стрирования каждого имения особо», заменяя посессоров «корен-
170 ЦГИА СССР, ф. 379, оп. 3, 1832, д. 1401; ф. 384, on. 1, 1837, д. 1906; оп. 2,
1842, д. 1230, ч. I; оп. 3, 1843, д. 144, 165, 492; 1844, д. 697; 1846, д. 1094;
ЦГИА ЛитССР, ф. 378, 1835, д. 895; 1840, д. 1654; 1841, д. ПО; 1842, д. 26;
1843, д. 165, 184; 1844, д. 111, 583, 1759.
171 ЦГИА ЛитССР, ф. 378, 1843, д. 139, лл. 9—11.
172 ЦГИА СССР, ф. 384, оп. 3, 1846, д. 1094, л. 52.
173 Там же, 1843, д. 477, ч. I, лл. 29—30; Дружинин Н. М. Указ, соч., т. II,
с. 34.
По поручению Киселева директор II Департамента Клоков подготовил за-
писку «По предложению генерал-губернатора Бибикова о немедленном об-
ращении на поземельный оброк крестьян казенных имений, выходящих из
арендного состояния», а вице-директор Шелехов — записку «О мерах пе-
ревода крестьян на поземельное оброчное положение». На их основе был
составлен доклад Киселева царю от 8 ноября 1843 г. (ЦГИА (СССР, ф. 384,
оп. 3, 1843, д. 477, ч. I, лл. 6—14, 29—30).
123
ными русскими» и остзейскими дворянами. Таким образом, Кисе-
лев стоял на позициях, которые он отстаивал в ходе полемики с
Бибиковым о майоратах.
Политические мотивы оказали решающее влияние на Ни-
колая I 175. Царь приказал перевести в 1844 г. на оброк «в виде
опыта» имения Правобережной Украины, в которых сроки арен-
ды истекали, и «возможную часть» имений, находящихся в
казенном управлении. Общий срок люстрации в западных губер-
ниях сокращался до 9 лет. Киселеву поручалось подготовить
соответствующие проекты, для чего им был создан особый коми-
тет. К середине декабря 1843 г. Комитет разработал правила
«Относительно обращения на оброк, в виде опыта казенных
необлюстрированных имений» и позднее правила «Относительно
окончания люстрации в 9 лет с обращением в течение сего срока
всех имений на оброчное положение» 176. В конце декабря 1843 г.
Киселев вручил царю записку «О мерах к скорейшему переводу
крестьян в губерниях Киевской, Волынской и Подольской на об-
рочное положение», «Инструкцию» о главных основаниях пере-
вода крестьян на оброк без люстраций и проект предписания
Бибикову «Об избрании имений» для проведения этой меры.
4 января 1844 г. царь утвердил предложения Киселева к «испол-
нению» 177.
Вопрос о порядке перевода крестьян на оброк вызвал новые
разногласия между Киселевым и Бибиковым. Бибиков настаивал
на расширении своих прав в отношении губернской администра-
ции государственных имуществ, на том, чтобы перевод крестьян
на оброк назначался «в том виде», в каком будет ему удобно «по
местным соображениям» и на немедленном запрещении «отдачи
имений в аренду или в администрацию». Киселев решительно
выступал против законодательного запрещения аренды имений.
В этом вопросе его мнение разделял и Николай I.
3 апреля 1844 г. царь утвердил «всеподданнейший доклад»
Киселева и манифест на имя Бибикова о переводе на оброк го-
сударственных имений Правобережной Украины178. На оброк
переводились все казенные имения, вакантные — немедленно, а
находящиеся в срочной администрации и в аренде — по прекра-
щении прав владельцев. На время «усиленного» введения оброч-
ной системы Бибиков получал широкие права: утверждать по
представлению Министерства государственных имуществ окруж-
ных начальников, увольнять и устранять «несостоятельных» чи-
новников палат государственных имуществ, вносить в Министер-
ство «предположения» и осуществлять «наблюдение и руковод-
ство» над ходом перевода крестьян на оброк. В политических
Дружинин Н. М. Указ, соч., т. II, с. 34.
176< ЦГИА СССР, ф. 384, оп. 3, 1843, д. 477, ч. ,1, лл. 141—142.
177 Там же, лл. 86—88.
178 Там же, лл. 127—134.
124
целях правительство шло на временную утрату части казенного
дохода.
Перевод крестьян на оброк начался также и в четырех губер-
ниях Литвы и Белоруссии. 10 апреля 1844 г. Киселев вручил
Николаю I второй «всеподданнейший доклад» «О мерах для
перевода на оброчное положение крестьян в губерниях Вилен-
ской, Ковенской, Гродненской и Минской» 179 Киселев предлагал
проявлять здесь «большую осторожность как для обеспечения
внутреннего устройства, так и для предупреждения по возмож-
ности значительной потери в доходах», а поэтому переводить
крестьян на оброк постепенно, по разрядам имений, которые ра-
нее намечались Министерством государственных имуществ,
Мирковичу предоставлялись те же права, что и Бибикову. Витеб-
ской и Могилевской губерний ускоренный перевод крестьян на
оброк не касался 18°. В тот же день царь подписал рескрипт на
имя Мирковича 181. Положения рескриптов от 3 и 10 апреля 1844 г.
получили развитие в распоряжениях и инструкциях Министер-
ства государственных имуществ.
«Инструкция Палатам государственных имуществ: Вилен-
ской, Ковенской, Гродненской и Минской» ставила перевод кре-
стьян на оброк в зависимость от «благонадежности» их «к исправ-
ному платежу оброка» 182. За основу были приняты разряды име-
ний, установленные в 1843 г. Имения 1-го разряда, находящиеся
в казенном управлении, переводились на оброк «всем обществом»
с 1 января 1845 г.; арендные — «немедленно» по прекращении
сроков контрактов. Имения 2-го разряда должны были перехо-
дить на оброк постепенно в течение 6 лет. В имениях 3-го разря-
да, где крестьяне считались «неблагонадежными», переход на
оброк намечался только после завершения люстрации. «Хозяй-
ственное» положение в имениях 1-го разряда уничтожалось, а
земли фольварков должны были передаваться «непременно кре-
стьянам», «целому обществу» или «зажиточным крестьянам»,
однодворцам и «вольным» людям, а также отводиться в запас и
под общественную запашку. Оброчные статьи, в том числе и'за-
пасные земли, передавались в аренду. Для приобретения необ-
ходимого по норме рабочего скота маломощным хозяйствам
предоставлялось пособие с погашением его в течение 6 лет.
В необлюстрированных имениях 2-го разряда до перехода всех
крестьян на оброк сохранялся прежний хозяйственный порядок
179 Там же, лл. 144—151.
180 Киселев утверждал, что в этих губерниях не было «тех политических при-
чин, которые в прочих западных губерниях служили побуждением к отклю-
чению польского дворянства от влияния на государственных крестьян», и
что здесь имения находились в «чрезвычайном расстройстве» (Там же,
л. 150).
181 Там же, л. 213; ЦГИА ЛитССР, ф. 378, 1844, д. 1488, лл. 1—3, 57, 75.
182 ЦГИА СССР, Ф. 384, оп. 3, 1843, д. 477, ч. I, лл. 265—280; ф.1 1266, 1844,
д. 35, л л. 228—231.
125
и устанавливалась ежегодная норма хозяйств для перехода на
оброк. Барщинные повинности крестьян здесь несколько ограни-
чивались. В облюстрированных имениях 2-го и 3-го разрядов,
вводилось административное управление, необлюстрированные
должны были передаваться в аренду «с публичного торга». В об-
люстрированных имениях оброк назначался по итогам люстра-
ции, в необлюстрированных — на основе «временных правил»,
определенных «Инструкцией»: по «прежним инвентарям» или по
данным контрактов. Раскладка оброка «между хозяевами» пре-
доставлялась сельскому обществу.
Итак, если на Правобережной Украине все имения «немедлен-
но» переходили на оброчную систему, то в четырех губерниях
Литвы и Белоруссии только имения 1-го разряда, остальные
имения должны были переводиться на оброк «отдельными семья-
ми» и «при содействии администраторов» в течение 6 или 9 лет.
При этом правительство руководствовалось не только финансо-
выми, но и политическими мотивами. Киселев пытался даже ссы-
латься на крестьян, утверждая, что они «решительно» откажутся
«от перехода на оброк». В высших правительственных сферах
утверждали, что иной подход к проведению реформы на Право-
бережной Украине объяснялся тем, что там крестьяне были
«православного исповедания». Фактически же царизм растяги-
вал в Литве и Белоруссии введение оброчных отношений на
более длительный срок с целью избежать здесь резкой ломки
хозяйственного статуса государственной деревни, что могло ока-
зать опасное влияние на помещичьих крестьян.
Одновременно с условиями перевода крестьян на оброк спеш-
но вырабатывались правила для администраторов. 5 сентября
1844 г. Комитет по делам западных губерний рассмотрел пред-
ставленный Киселевым проект «Правил об учреждении в казен-
ных люстрируемых имениях западных губерний, остающихся
временно на хозяйственном положении, безотчетной в доходах
администрации» и «Проект контракта для казенных имений,
временно остающихся на хозяйственном положении». Комитет
высказался за введение отчетного административного управле-
ния, допуская в отдельных случаях и безотчетность администра-
торов. В таком виде «Правила» 26 сентября 1844 г. были утверж-
дены царем. «Правила» об отчетном административном управ-
лении дополнялись «Общими условиями» для безотчетного
административного управления имениями183 Администраторам
предоставлялись широкие хозяйственные и «попечительские»
права. После окончания контрактов имения могли оставаться за
ними «по новому инвентарю», а административные права — пе-
редаваться по наследству. Новые «Правила» опирались на дей-
ствующую «форму контракта» с администраторами, внося в нее
лишь некоторые дополнения: запрещалось передавать имения в.
183 ЦГИА СССР, ф. 1266, 1844, д. 34, лл. 199—243.
126
субаренду и управляющим, а также брать батраков из барщин-
ных хозяйств 184. «Правила» распространялись «в виде опыта»
только на Литву и Белоруссию. Бибикову предоставлялось право
применять их по своему усмотрению.
Рескрипт от 10 апреля 1844 г. и «Правила» от 26 сентября
1844 г. сдерживали ломку «хозяйственного положения» и насаж-
дали в государственной деревне Литвы и Белоруссии админи-
страторов, которым поручалось осуществлять надзор за хозяй-
ственной деятельностью и бытом крестьян185. «Правила» от
26 сентября 1844 г. возрождали обанкротившуюся практику
административного управления имениями в первой трети XIX в.
В основе законов от 10 апреля и 26 сентября 1844 г. лежали выра-
ботанные Киселевым условия: завершение люстрации, постепен-
ный переход на оброчную систему и замена местных посессоров
администраторами.
Подготовка к переводу крестьян на оброк в Литве и Белорус-
сии началась с рассылки «Инструкции» 19 мая 1844 г. Разбивка
имений на разряды, к которой привлекались даже земские
исправники, затянулась до сентября 1844 г. В Виленской губ.
к 1-му разряду было отнесено 168 вакантных имений, ко 2-му —
15 и к 3-му—11; в Ковенской — соответственно 130, 72 и 14.
В обеих губерниях намечалось перевести на оброк 298 (около
73%) вакантных имений186. В дальнейшем эти планы были зна-
чительно расширены.
Перевод крестьян деревни Литвы и Белоруссии на оброк про-
водился в обстановке катастрофического неурожая (1844—
1847 гг.), сопровождавшегося голодом и массовой смертностью
крестьян. За три года (с июля 1844 по июль 1847 г.) в Виленской
и Ковенской губерниях умерло 163,9 тыс. человек, в том числе
более 136 тыс. податного населения187 Процесс перехода на
оброчную систему проходил в годы наибольшего подъема кресть-
янского движения и нового обострения политической ситуации
в Литве 188. В этой обстановке правительство вынуждено было
внести в закон от 10 апреля* 1844 г. коренные изменения и форси-
ровать составление люстрационных инвентарей.
В 1844 г. губернские власти Литвы предложили вакантные
имения 2-го и 3-го разрядов на торги не выносить, а перевести
крестьян «в кратчайший срок» на оброк либо оставить их до лю-
страции у прежних посессоров, но при этом «пересмотреть и
184 Там же, д. 35, лл. 321—-331.
185 По требованию Киселева статьи «Правил» о том, что на административное
управление преимущество имеют «коренные русские» и остзейские дворяне,
были засекречены.
186 ЦГИА СССР, ф. 384, оп. 3, 1843, д. 477, ч. I, лл. 298—299, 336—337, 371 —
372, 433—453, 461—465; ЦГИА ЛитССР, ф. 525, оп. 13, д. 44, л. 354; Коню-
хова Т. А. Указ, соч., с. 160.
187 ЦГИА ЛитССР, ф. 378, 1847, д. 2053, л. 18. I
188 Нифонтов Н. С. Россия в 1848 году. М., 1949.
127
исправить» действующие инвентари, исключив из них все, чт
«для крестьян обременительно» 189.
В начале 1845 г. было принято решение «непременно» пере
водить на оброк крестьян имений 1-го разряда (с 12 апрел
1845 г.), а 2-го разряда — с весны 1846 г. В вакантных имения.
3-го разряда намечалось «немедленное проведение люстрации»
Положения «Инструкции» об имениях 2-го и 3-го разрядов фак
тически потеряли силу 19°. Изменены были и условия назначение
оброка по временным инвентарям. 16 сентября 1844 г. Киселе]
приказал Люстрационной комиссии II Департамента подгото
вить «нормальные правила о классификации и оценке земель дл*
вернейшего исчисления поземельного оброка совершенно незави-
симо от прочих статей дохода, приносимого имением», и «форм}
образцового инвентаря». 30 января 1845 г. «Правила» и нормы
«для оценки земель казенных имений, переводимых на поземель-
ное оброчное положение», а также «образцовый инвентарь» были
разосланы генерал-губернаторам 191. Однако на практике они
фактически не применялись. Для некоторых имений в Литве уже
были составлены «предложения» на основе «Инструкции», по
которым оброк на душу составлял более 12 руб. серебром. Ки-
селев приказал (27 февраля 1845 г.) ввести их без изменений.
В прочих имениях предлагалось вводить оброк на основе «образ-
цового инвентаря» и в соответствии с «Инструкцией». Фактически
же составление «полных» или «сокращенных» временных инвен-
тарей было вообще отложено. Оброк на первое время начислялся
«по разрядам губерний»192. В 1845 г. в четырех губерниях Литвы
и Белоруссии (Виленской, Ковенской, Гродненской и Минской)
на оброк без инвентарей было переведено 415 имений. Только
после требования Киселева (31 января 1846 г.) «немедленно и
преимущественно» заняться составлением временных инвентарей
для этих имений они были в конце 1846 г. представлены на
утверждение Министерства государственных имуществ.
В 1845 г. была завершена начавшаяся еще в 1840 г. выработ-
ка правил для оценки надельных и прочих земель, на основе
которых начислялся оброк по люстрационным инвентарям. Ле-
том 1841 г. по предложению Арцимовича, возглавлявшего Вто-
рую люстрационную инспекцию, были созданы уездные комитеты
для определения средних цен и средних урожаев, возглавляемые
уездными предводителями дворянства 193. К концу 1841 г. коми-
теты Виленской губ. подготовили «Ведомости о средних ценах
и урожаях». Несколько снизив средние цены, Виленская палата
государственных имуществ приняла расчеты комитетов и после
189 ЦГИА СССР, ф. 384, оп. 3, 1843, д. 477, ч. I, лл. 431-432.
190 Там же, лл. 537—538.
Там же, лл. 516, 519.
Там же, лл. 521—522, 529—531, 537—539.
3 Там же, оп. 2, 1840, д. 545, лл. 1—2, Г49, 159.
128
утверждения их губернатором разослала в ноябре 1842 г. для
руководства люстраторам 194. Однако министерство, считая, что
данные Особых комитетов породят ошибки в определении «хозяй-
ственного дохода от имений», т. е. нанесут ущерб казне, запрети-
ло (4 июня 1843 г.) пользоваться ими. Инспекторам было
предписано собирать «местные сведения о средних посевах,
урожаях и ценах на хлеб и сено», опираясь на экономические
реестры, показания экономической прислуги и «добросовестных»
крестьян. Люстраторам предлагалось учитывать и показания по-
мещиков 195.
Для выработки новых правил был создан «Временный коми-
тет люстраторов Виленской и Ковенской губерний» во главе с
новым инспектором люстрации П. Клейстом (Арцимович к этому
времени был смещен). В работе комитета принял участие вице-
директор II Департамента Рожицкий. 10 сентября 1843 г. комитет
принял «постановление», которое после одобрения Рожицким
было вручено люстраторам «для руководства» и 19 октября
1843 г. направлено во II Департамент196. Временный комитет
люстраторов подготовил данные не только о средних ценах и
урожаях, но наметил правила классификации земли, определил
«уроки на хозяйственные работы» и вывел среднюю норму рабо-
чих дней (тяглых и полутяглых) для обработки десятины различ-
ной по качеству земли.
Основным критерием для оценки доходности земли являлась
цена на рожь, которая определялась в среднем расчете (табл. 3)
Если Особые уездные комитеты Виленской губ. (до раздела)
низшую цену за четверть ржи определяли в 2 руб. 75,3 коп., а
высшую — в 3 руб. 61,3 коп., то Временный комитет люстраторов
оценивал четверть ржи в Виленской губ. по 2 руб. 60 коп. и в
Ковенской — по 2 руб. 80 коп., т. е. значительно ниже. Снижены
были и цены на сено. Норма высева и степень урожая определя-
лись применительно к трем разрядам земли: хорошей, посред-
ственной и худой; последняя в Виленской губ. делилась на легкую
и твердую. Для Виленской губ., где почва отличалась крайней
скудостью, были назначены те же нормы, что и для Ковенской,
где урожаи были значительно выше. В среднем урожай опреде-
лялся с хорошей земли от 30 до 49 четвериков, с посредствен-
ной— от 28 до 40 и с худой — от 18 до 28 (на легкой почве в
Виленской губ.— от 12 до 24 четвериков), а в зернах — от 3 до 7
(включая семена). Особые уездные комитеты урожай в 7 зерен
(включая семена) назначили только для одного Упитского уезда
Ковенской губернии. В остальных уездах высшая норма состав-
ляла 4—6 зерен, низшая (в трех из десяти уездов) —2 зерна.
Покосы делились только на луговые (муражные) и болотные и
194 Там же, лл. 250—261.
195 Там же, д. 454, лл. 313—314. '
196 Там же, лл. 371—387.
5 В. И. Неупокоев
129
Таблица 3. Средние цены за рожь и сено в главных
пунктах сбыта для Виленской и Ковенской губерний,
по данным Временного комитета люстраторов
(1843 г.)*
Город Цена четверти ржи (в руб.) Цена пуда сена (в коп.)
лугового болотного
Виленская губ.
Вильно 2,60 6 4
Ковно 2,80 7 4
Минск 2,40 5 3
Динабург 2,60 6 4
Ковенская губ.
Рига 3,15 6 4
Ковно 2,80 7 4
Динабург 2,60 6 4
Либава 2,80 7 5
• ЦГИА СССР, ф. 384, оп. 2, 1840, д. 545, лл. 371—387.
классифицировались по количеству укоса: луговые хорошие — от
60 до 80 пудов сена, посредственные — от 40 до 60 и худые — от
15 до 40. Классификация земли была настолько сложна, что
применить ее на практике было невозможно. В конечном итоге
эта операция проводилась только по степени урожайности. Вре-
менный комитет люстраторов определял также дневные «уроки»
и среднюю норму рабочих дней для обработки десятины земли.
Принятые им нормы учитывались в ходе введения обязательных
инвентарей в помещичьих имениях. Дневные «уроки на хозяй-
ственные работы» для Виленской и Ковенской губерний суще-
ственно не отличались. На их основе была выведена средняя
норма рабочих дней для обработки десятины различной по каче-
ству земли (для Ковенской губ. намечалась несколько большая
затрата рабочей силы).
На основе данных Временных комитетов западных губерний
Люстрационный комитет выработал общие «Правила для сорти-
ровки и оценки казенных земель западных губерний», утвердил
нормы среднего посева, урожая и цен на рожь и сено, разослав их
13 февраля 1845 г. на места для общего руководства 197. «Прави-
ла» рекомендовали руководствоваться «наружными признаками
качества почвы». Хорошей считалась земля, почва которой со-
стояла из чистого или смешанного чернозема, а урожай был не
менее 5 зерен; посредственной — в основном песчаная почва с
197 ЦГИА СССР, ф. 384, оп. 3, 1843, д. 477, ч. I, лл. 452—467.
130
урожаем не менее 3,5 зерен; плохой — суглинистая и подзолистая
почва с урожаем не более 2,5 зерен. На основе этого принципа
люстраторы могли произвольно относить худшие земли к высше-
му разряду. Только от смешения этих данных норма ренты повы-
шалась в 1,5—2 раза.
До утверждения этих правил инвентари составлялись по рас-
четам люстраторов 198. Ревизия, проведенная статским советни-
ком А. А. Половцевым (1846 г.), показала, что они готовились на
произвольных данных по показаниям посессоров 199. После реви-
зии был издан циркуляр «Относительно составления проектов
оброчных инвентарей» 20°, но положение не изменилось. Вице-ди-
ректор II Департамента Герщищев в 1854 г. писал, что инвентари
готовились «без всяких положительных оснований по одним
приблизительным выводам»201. В первых инвентарях (1844—
1845 гг.) в оклад зачисляли «прежний доход»; очень часто
люстрационные инвентари опирались на временные инвентари 202.
Перевод государственной деревни Литвы на оброк затянулся
до конца реформы. В угоду посессорам губернская администра-
ция умышленно тормозила этот процесс. В 1844 г. в Виленской и
Ковенской губерниях на оброк перевели до 17 тыс. крестьян
(40% их общего числа в западных губерниях), в 1845 г.— около
18 тыс. (14%). К 1846 г. оброчники вместе с прежними чинше-
виками составляли в Виленской и Ковенской губерниях 1/3 кре-
стьян государственной деревни 203. В 1846—1847 гг. темпы перево-
да на оброк в Литве значительно ускорились 204. С весны 1846 г.
на оброчную систему стали переводить имения 2-го разряда (указ
от 23 марта 1846 г.) и другие вакантные имения независимо от
очередности 205. Решающую роль в этом сыграло усиление кре-
стьянского движения. Крестьяне настойчиво требовали перевести
их на оброк 206. К 1848 г. перевод вакантных имений на оброк был
в основном завершен. Итоговые данные, особенно местных сво-
док, резко расходятся 207. Ниже приводятся данные, которые были
подготовлены к докладу Киселева царю 12 января 1848 г. «О по-
198 Там же, 1846, д. 1484, лл. 57, 83—124; д. 1501, лл. 53—77; д. 1530, лл. 27—
45; ЦГИА ЛитССР, ф. 378, 1845, д. 1132—1139.
199 ЦГИА СССР, ф. 384, оп. 4, 1847, д. 177, лл. 1—3.
200 Там же, л. 4.
201 Там же, оп. 6, 1854, д. 363, л. 3.
202 Там же, оп. 3, 1846, д. 1366, лл. 232—238, 256—262; ЦГИА ЛитССР, ф. 378,
1845, д. 1132 лл. 426—428.
203 ЦГИА СССР, ф. 384, оп. 3, 1843, д. 477, ч. I, лл. 433—453; 1846, д. 1366,
лл. 232—238, 256—262; ЦГИА ЛитССР, ф. 378, 1846, д. 2177, л. 20.
204 ЦГИА СССР, ф. 384, оп. 3, 1846, д. 1484, лл. 83—124; д. 1494; лл. 53—61;
д. 1501, лл. 53—77; д. 1530, лл. 27—45.
205 ЦГИА ЛитССР, ф. 378, 1844, д. 1488, л. 345.
208 Конюхова Т. А. Указ, соч., с. 162—183.
207 ЦГИА СССР, ф. 384, оп. 3, 1843, д. 478, ч. II, лл. 148—149; ЦГИА ЛитССР,
ф. 378, 1845, д. 1161, лл. 81—82; 1846, д. 1980, л. 356; д. 2177, л. 20; 1848,
д. 2146, л. 55.
131
5*
Таблица 4. Перевод на оброк государственных крестьян
Виленской и Ковенской губерний (на 1 января 1848 г.)*
Положение имений Виленская губ.
Имений Крестьян
Число 1 % Число %
На оброке
по люстрационным инвентарям 70 20,4 19 585 39,5
по временным инвентарям 233 67,9 21 985 44,3
по прежним инвентарям 40 11,7 8 045 16,2
Всего 343 67,4 49 613 55,5
На барщине
в аренде 132 79,5 26 177 05,9
в частном владении 34 20,5 13 572 34,1
Всего 166 32,6 39 749 44,5
Итого 509 100 89 362 100
• ЦГИА СССР, ф. 1589, 1848 г., д. 668, л. 46.
Таблица 5. Перевод на оброк государственных крестьян
Виленской и Ковенской губерний (на 1 января 1853 г.)*
Губерния Крест м. и. На оброке
по люстрации по временным инвентарям
Число | % Число | %
Виленская 94 276 51 207 54,3 36 626 38,8
Ковенская 99 668 50 249 50,4 35 863 36,0
9 западных 704 947 418 738 59,4 198 508 28,2
На оброке На хозяйственном
Губернн Крестьян, м. п. Всего положении
Число % Число %
Виленская 94 276 88 354 93,7 5 922 6,3
Ковенская 99 668 86 112 86,4 13 556 13,6
9 западных 704 947 655 824 93,0 49 123 7,0
» ЦГИА СССР, ф. 384, оп.
1852, д. 856, лл. 98—113, 218—219; 1853, д. 1538, лл. 255—256.
132
Ковенская губ. По 9 западным губ.
Имений Крестьян Имений Крестьян
Число | % Число | % Число 1 % Число | %
67 25,0 18 368 41,0 598 39,0 239 706 58,8
157 58,6 19661 43,9 757 49,3 125 851 30,8
44 16,4 6 808 15,1 164 10,7 42 344 10,4
268 63,8 44 837 59,1 1519 64,2 407 901 64,1
120 78,9 19 062 61,4 652 76,8 131 647 57,6
32 21,1 11 988 38,6 197 23,2 96 723 42,4
152 36,2 31 050 40,9 849 35,8 228 370 35,9
420 100 75 887 100 2368 100 636 271 100
ложении дел по переводу крестьян западных губерний на оброч-
ное положение» (табл. 4).
Из таблицы видно, что в 1844—1848 гг. переход крестьян на
оброк шел параллельно: по временным правилам и на основании
люстрации. Люстрационные инвентари вводились в более круп-
ных имениях, временные — в мелких. В Литве (Виленская и
Ковенская губернии) незначительное большинство крестьян пе-
реводилось на оброк по временным инвентарям; в западных
губерниях перевес составляли люстрационные инвентари. Закон
от 10 апреля 1844 г. произвел коренной перелом в темпах перехо-
да государственной деревни западных губерний к оброчной си-
стеме. До его применения на оброке в Виленской и Ковенской
губерниях находилось 84 имения и около 15 тыс. душ (9,1% от
общего числа). На 1 января 1848 г. на оброк здесь вновь перевели
527 имений и более 79,6 тыс. душ (48,2%). Вместе с прежними
чиншевиками на оброке числилось в Виленской губ. 49,6 тыс. душ
(55,5%), в Ковенской — 44,8 тыс. душ (59,1%), в обеих губерни-
ях— 94,4 тыс. душ (57,1%). На «хозяйственном положении» в
Виленской губ. осталось 39,8 тыс. душ (44,5%), в Ковенской —
31 тыс. душ (40,9%), в обеих губерниях — 318 имений и 70,8 тыс.
душ (42,8%) 208. В западных губерниях на оброке состояло 64,1%
крестьян. В докладе от 12 января 1848 г. Киселев заверил царя,
что в 1848—1849 гг. на оброк в западных губерниях будут пере-
ведены почти все арендные имения, остальные — по мере прекра-
щения на них частных прав.
208 Т. А. Конюхова приводит иные данные (Конюхова Т. А. Ук'аз. соч., с. 165).
133
К концу следующего пятилетия (1848—1852 гг.) в Виленской
губ. на оброке находилось 93,7% крестьян, в Ковенской — 86,4%,
а в целом в западных губерниях — 93,0% (табл. 5). Хотя в это
пятилетие многие временные инвентари были заменены на лю-
страционные, число крестьян, находившихся на оброке по вре-
менным инвентарям, все же увеличилось: в Виленской губ.—
с 21 985 до 36 626 душ, в Ковенской — с 19 661 до 35 863 душ.
Число имений в Виленской губ. сократилось с 233 до 58, в Ковен-
ской— со 157 до 66, в целом в западных губерниях — с 757
до 411. Произошло это потому, что мелкие имения были объеди-
нены, а среди вновь переведенных на оброк по временным инвен-
тарям оказались крупные имения. В годы Крымской войны почти
все временные инвентари были заменены на люстрационные. На
«хозяйственном» положении к концу войны в Виленской и Ковен-
ской губерниях осталось 4,3% крестьян, т. е. чуть больше, чем
в западных губерниях в целом (около 4%) 209. На 1 января 1858 г.
временные инвентари действовали только в 8 имениях (867 душ)
Виленской губ. и в 1 имении и местечке Шкуды (всего 360 душ)
Ковенской губ.210
По временным инвентарям 1844—1845 гг. повинности кре-
стьян с души колебались в Виленской губ. от 3,5 до 8 руб. сереб-
ром, со двора — от 14 до 35 руб. серебром; в Ковенской — соот-
ветственно от 4 до 16 и от 18 до 50 руб. серебром. В некоторых
имениях усадебные земли огородников были обложены наравне
с тяглыми участками крестьян. В имении Пуне Тройского уезда
Виленской губ. их облагали по 16 руб. 62 коп. Доход казны
уменьшился в Виленской губ. на 20%, в Ковенской — на 10%.
В то же время в отдельных имениях, расположенных «в местах
удобного сбыта», он значительно увеличился. В 55 имениях Ко-
венской губ. (6535 душ) доход казны увеличился с 40 517 до
47 555 руб. серебром (на 14,8%). Если по временным инвентарям
средняя норма оброка с души в Виленской губ. была 3 руб.
25 коп., то по люстрационным — 5 руб. 10 коп.; в Ковенской губ.
она почти сохранилась: 4 руб. 72 коп. по временным инвентарям
и 4 руб. 77 коп.— по люстрационным. В Виленской губ. доход
казны вырос на 12%, в Ковенской — остался на прежнем уровне.
Но десятина земли в обеих губерниях облагалась ниже: в Вилен-
ской— 78,5 коп. по люстрации и 97,25 коп. по временным инвен-
тарям, в Ковенской — соответственно 74 коп. и 1 руб. 45 коп.211
Под влиянием обострения классовой борьбы в деревне в 1846 г.
инвентари 1847 г. составлялись на менее обременительных усло-
виях. Доход казны сократился в Виленской губ. на 20%, в Ковен-
ской— на 7%. Повинности крестьян в Виленской, Ковенской и
209 Дружинин Н. М. Указ, соч., т. II, с. 501.
219 ЦГИА СССР, ф. 384, оп. 5, 1854, д. 366, лл. 52, 108, 134—135; д. 682, лл. 192,
223, 224—245; оп. 7, 1858, д. 321, лл. 10—11, 24—26.
211 Там же, оп. 3, 1846, д. 1366, лл. 232—238, 256—262.
134
Гродненской губерниях уменьшились на 43%. Средний оброк на
двор в Виленской губернии составил 17 руб. 60 коп. (крайние
пределы от 12 руб. 70 коп. до 29 руб. 50 коп.), в Ковенской —
22 руб. 77,5 коп. (крайние пределы от 13 руб. 35 коп. до
32 руб. 20 коп.), что значительно меньше нормы инвентарей
1844—1845 гг. Как и в предшествующие годы, отклонения были
в ту и другую сторону. По данным 123 инвентарей Виленской и
Ковенской губерний в 26 случаях доход казны вырос и в 15 случа-
ях повинности крестьян увеличились. Киселев утверждал, что
к 1848 г. повинности крестьян западных губерний уменьшились
от 10 до 20% 212. На 1 сентября 1854 г. повинности крестьян в
Виленской губ. сократились с 423 194 руб. до 204 818 руб. (на
51,6%), в Ковенской — с 495 756 руб. до 359 383 руб. (на 27,5%).
По западным губерниям в целом повинности крестьян уменьши-
лись на 38,3% (с 2 773 668 руб. до 1 711 148 руб.) 213. В Ковенской
губ. снижение было меньше этой нормы на 11,1 %. Средний оброк
на душу в Виленской губ. стал 3 руб. 27 коп., в Ковенской —
3 руб. 80 коп. серебром и являлся самым высоким в девяти
западных губерниях214. На 1857 г., когда были подведены окон-
чательные итоги люстрации, оброк на душу в Ковенской губ.
составлял около 4 руб., в Виленской — 3 руб. 13 коп.215 В осталь-
ных западных губерниях крайние пределы оброка на душу
колебались от 2 руб. 25 коп. до 2 руб. 78 коп. В Виленской губ.
оброк с тяглого двора по уездам был от 11 руб. 03 коп. до
17 руб. 12 коп. и в Ковенской—от 16 руб. 93 коп. до 21 руб. 91 коп.
В итоге люстрации в большей части Белоруссии и на Правобе-
режной Украине средний оброк на душу стал почти равен оброку в
великороссийских губерниях, в западной же части Литвы (Ковен-
ская губ.) он был выше на 70%, а в пограничных с Белоруссией
уездах (Виленская губ.) —на 31,5%. В результате произвольной
оценки валового дохода люстрация поставила государственную
деревню Литвы в худшие условия по сравнению с Белоруссией и
Правобережной Украиной. Замысел Киселева учредить оброк
«по количеству отводимой для каждого селения земли и по сораз-
мерности с получаемыми от нее выгодами» не оправдался. В итоге
ревизии 1856 г. вице-директор II Департамента Гершищев при-
шел к выводу, что «оценка и определение оброка» не отвечали
«действительному качеству земли»21в. Не была достигнута и
уравнительность оброка за одинаковые земли. В смежных и даже
в одних и тех же имениях при одинаковых условиях назначался
2 ,2 Там же, 1843, д. 478, ч. II, л. 89 об.
213 Там же, оп. 6, 1854, д. 359, лл. 22—23, 40—41; Дружинин Н. М. Указ, соч.,
т. II, с. 152.
214 Дружинин Н. М. Указ, соч., т. I, с. 153.
215 Для сравнения укажем, что по классу губерний оброк в Виленской губ. (до
раздела ее в 1843 г.) составлял 2 руб. 79 коп.
216 ЦГИА СССР, ф. 384. оп. 6, 1857, д. .1236, л. 14 об.
135
разный оброк 217. Зажиточные крестьяне за лучшие земли доволь-
но часто облагались низшей нормой оброка.
Крестьяне настойчиво требовали пересмотреть инвентари и
снизить оброк218. Из западных губерний доносили, что без умень-
шения оброка «нельзя ручаться за спокойствие целого края» 21э.
В 1845 г. правительство вынуждено ‘было пойти на временное
снижение оброка, уменьшив его от 10 до 30% на срок от 3 до
6 лет 220. Но и после этого в некоторых имениях оброк в 2—3 раза
превышал среднюю норму по губернии. Так, после скидки оброка
на 30% в имении Шадовишки на душу приходилось более 10 руб.,
а на двор — свыше 33 руб. серебром. В Виленской губ. оброк был
уменьшен в 64 имениях (960 душ), в Ковенской — в 36 имениях
(680 душ). В ряде случаев правительство вынуждено было пере-
смотреть люстрационные инвентари. Решение этого вопроса зави-
село от степени сопротивления крестьян и уровня накопления
недоимок. Характерный пример подобной ситуации дает имение
Дукшты Виленского уезда Виленской губ. В результате неверной
сортировки и оценки земель оброк на душу составлял
5 руб. 42,5 коп., на двор — 26 руб. 32 коп., т. е. почти на 70%
больше средней губернской нормы. В итоге за пять лет (с 1848
по 1853 г.) на крестьянах накопилось более 1875 руб. оброчной
недоимки, что составило 120% годового оклада, или по
31 руб. 79 коп. на двор. После переоценки угодий свыше 80% па-
хотных земель было перечислено из разряда посредственной в
разряд худой, -общая сумма повинностей крестьян уменьшилась
на 34%, а оброк со двора в среднем стал 17 руб. 74 коп., или
3 руб. 63 коп. на душу, т. е. сократился на треть221. В некоторых
имениях после пересмотра инвентарей оброк уменьшался до
40% 222.
Даже после завершения люстрации во многих имениях оброк
взымался на основе временных инвентарей. Сельские власти
перекладывали значительную долю платежей на беднейшее насе-
ление деревни 223. После ревизии Виленской губ. в 1850 г. статский
советник Беленицын сообщал, что оклады оброка крестьянам не
выставлены и взыскиваются «примерно», «иногда по мирскому
приговору, а иногда и вовсе без приговора»; книги учета позе-
мельного оброка не заполняются или содержат неверные сведе-
ния 224. Хотя Киселев придавал большое значение введению стро-
гого учета повинностей крестьян, эту задачу в итоге реформы ему
2,7 ЦГИА СССР, ф. 384, оп. 5, 1852, д. 854, лл. 18—24.
218 Там же, 1853, д. 1871, л. 94 об.
219 Там же, оп. 3, 1843, д. 477, ч. I, лл. 386—392.
220 Там же, л. 385; ЦГИА ЛитССР, ф. 378, 1844, д. 1488, лл. 308—309.
221 ЦГИА СССР, ф. 384, оп. 5, 1851, д. 324, лл. 1—2.
222 Там же, оп. 7, 1858, д. 369, лл. 1—2, 11—12.
223 Там же, on. 1, 1839, д. 1909, л. 352; оп. 5, 1852, д. 854, лл. 120—130; оп. 6,
1857, д. 1236, л. 31; оп. 8, 1860, д. 1760, лл. 9—14.
224 Там же, оп. 3, 1846, д. 1674, ч. I, лл. 31—33.
136
не удалось решить. Многочисленная и сложная документация
пользы крестьянам не принесла. Ревизии показали, что губерн-
ская администрация не контролировала отчетность сельских вла-
стей, поощряя их на злоупотребления.
После перевода крестьян на оброк сохранились некоторые
натуральные повинности: шарварки (строительные работы), об-
работка общественной запашки и другие. Шарварки предназна-
чались для поддержания фольварочных строений и для других
«общественных» работ. В больших сельских обществах на строи-
тельные работы отводилось до 3 тыс. рабочих дней в год (поло-
вина конных) 225. В обзоре инвентарей (1852 г.) указывалось, что
шарварки назначаются «без всякой надобности» и в имениях, где
«нет ни оброчных, ни общественных строений» 226. Работы в счет
шарварочной повинности стали средством произвола и дополни-
тельной эксплуатации крестьян. Бывшие арендаторы, ставшие
содержателями ферм, использовали эту повинность для работы
в своем хозяйстве 227 Инвентарные нормы не соблюдались. Так,
по инвентарю имения Тыркшле Ковенской губ. полагалось
1218 дней, а крестьяне отработали в 1859 г. 2789 дней, т. е. в два
с лишним раза больше 228. Ликвидация остатков барщины состав-
ляла одно из требований крестьян как в ходе реформы Киселева,
так и в период контрреформы Муравьева.
Реформа не уничтожила нарастания недоимок в государствен-
ной деревне западных губерний. Ковенский губернатор Радищев
утверждал, что причина накопления недоимок «была и есть бед-
ность лиц податного сословия» 229. В 1848 г. в Ковенской губ. по
ведомости государственных имуществ числилось в недоимке
933 тыс. руб., из них оброчных и арендных платежей —
553,7 тыс. руб. (около 60%) 23°. Правительство вело борьбу
против накопления недоимок методами репрессий и массовой
отдачи государственных крестьян на отдаленные тяжелые рабо-
ты по контрактам. В 1845 г. Миркович предлагал ввести «усилен-
ный надзор» как «за нравственностью» крестьян, так и «за
исправным взносом платежей», для чего назначить в уезды по
одному чиновнику, присвоив им права помощников окружных
начальников, чтобы они, «постоянно следя за действиями и по-
ступками оброчных крестьян», побуждали их «к исправному
платежу податей и оброка». В 1849 г. Гершищев предложил
назначить в палаты государственных имуществ специальных чи-
новников «для ближайшего надзора постоянного за поведением
и хозяйством» оброчных крестьян. Бибиков считал нужным
225 Там же, оп. 7, 1858, д. 153, лл. 31—42.
228 Там же, оп. 5, 1852, д. 855, лл. 2—14. ,
227 Там же, оп. 3, 1843, д. 477, ч. I, лл. 431—432.
228 Там же, оп. 7, 1858, д. 153, л. 34.
229 ЦГИА ЛитССР, ф. 378, 1849, д. 9, л. 8.
180 Там же.
137
«учредить особую хозяйственную запашку» для использования на
ней крестьян, «несостоятельных в платежах оброка, податей и
земских повинностей». С целью усиления опеки «благонадежных
крестьян... над нерадивыми» и расширения «попечительских»
функций окружной администрации Киселев издал 28 апреля
1850 г. циркуляр «О мерах к предохранению от упадка хозяйства
и благосостояния переведенных на оброчное положение государ-
ственных крестьян западных губерний». Палатам предлагалось
усилить карательные функции «домашнего суда» и окружной
администрации231. Затем последовали циркуляры «О принятии
мер к успешному поступлению с крестьян окладных сборов и
оброка» (от 2 ноября 1855 г.) и «О командировании особых чи-
новников для наблюдения за взысканием податных сборов и
оброка» (от 24 ноября 1855 г.). В результате, поступление
«окладных податей» и оброка несколько улучшилось 232. Однако
Киселеву не удалось остановить нарастание оброчных недоимок.
В Ковенской губ. к 1856 г. они составили 274,6 тыс. руб. серебром.
Но недобор к годовому окладу резко сократился: в Виленской
губ. с 15% в 1843 г. до 0,3% в 1856 г., в Ковенской — соответ-
ственно с 20 до 2%. Недоимки, включавшие суммы прошлых лет,
очень часто являлись следствием произвольных действий губерн*
ской и сельской администрации.
Переход на денежную ренту вызвал глубокие социально-эко-
номические изменения в государственной деревне Литвы: разви-
тие товарно-денежных отношений усилилось, резко обозначилось
различие в хозяйственном положении крестьян, процесс расслое-
ния крестьян, ведущий к созданию «новых типов сельского
населения» 233, стал бурно нарастать. Перевод государственной
деревни на оброк вел к разложению крепостнических устоев,
создавал предпосылки для развития производительных сил в го-
сударственной деревне Литвы.
Оброчная система повышала экономическую заинтересован-
ность крестьян в труде, вела к расширению их предприниматель-
ской деятельности. До перевода на оброк в отчетах палат
государственных имуществ обычно отмечалось, что крестьяне
проявляют «ленность» и «небрежность» в работе, затем тон
донесений изменился 234. Крестьяне заявляли, что они «благода-
рят день перевода их на оброк» 235.
Введение оброчных отношений в государственной деревне уси-
лило борьбу помещичьих крестьян против крепостнических по-
рядков, а в помещичьей среде вызвало тревогу и озлобление.
ЦГИА СССР, ф. 384, оп. 3, 1843, д. 477, ч. I, л. 383; оп. 4, 1849, д. 901
лл. 1—64, 178—180; 1850, д. 122, лл. 4—11, 16.
232 Там же, оп. 6, 1855, д. 656, лл. 2—3, 7—8, 148.
Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 3, с. 165.
234 ЦГИА СССР, ф. 384, оп. 4, 1849, д. 801, л. 49; он. 6, 1857, д. 1236, л. 14.
235 Там же, оп. 5, 1853, д. 1971, л. 94.
138
Помещики Литвы утверждали, что крестьяне запустят «собствен-
ное хозяйство», «предадутся праздности» и будут в силу этого
«неисправными в плате поземельного оброка» 236. Однако недои-
мочность крестьян была следствием высокой нормы ренты и
злоупотреблений в ходе ее реализации.
Переход на оброчную систему вызвал дальнейшее углубление
классово-социальных антагонизмов в государственной деревне
Литвы.
*
Реформа в государственной деревне западных губерний про-
водилась в плане развития программы Секретного комитета, опи-
раясь на опыт применения в конфискованных имениях «Правил»
от 22 февраля 1836 г. Сняв противоречия, порожденные арендной
системой и барщинной формой эксплуатации крестьян, реформа
породила новые антагонизмы, вызванные ее крепостническим
характером и методами реализации. Правительству не удалось
превратить государственную деревню Литвы, Белоруссии и Пра-
вобережной Украины в свой политический оплот. Царизм вынуж-
ден был отказаться от насаждения здесь не только майоратных
владений русских и остзейских дворян, но и от создания новой
административной системы управления.
Реформа усилила стремление государственных крестьян
Литвы к полной свободе хозяйственной деятельности без «попе-
чительской» опеки крепостнического государства.
В первые годы реформы (1839—1845 гг.) продолжалась борь-
ба против посессоров. В этот период крестьянское движение
сохраняло «свои прежние специфические черты» 237 Волнениями
были охвачены крупнейшие старостинские, конфискованные и
подуховные имения. На Жемайтии центром упорного неповино-
вения крестьян стало большое конфискованное имение Шкуды
Тельшевского уезда 238, на востоке Виленской губ.— белорусское
имение Сморгонь Ошмянского уезда 239 Волнения в этих имениях
оказывали влияние на широкий район, втягивали в свою орбиту
многие имения не только государственной, но и помещичьей де-
ревни. Виленская палата государственных имуществ 11 ноября
1843 г. доносила, что под влиянием сморгонских крестьян «во
многих имениях крестьяне выходят из повиновения» 240 В период
1839—1845 гг. крестьяне требовали, чтобы «дворовое управление
236 «Русская старина», 1897, ноябрь, с. 246.
237 Дружинин Н. М. Указ, соч., т. И, с. 498.
238 ЦГИА СССР, ф. 384, on. 1, 1837, д. 1741, 1906; оп. 2, 1842, д. 1230, ч. I;
1849, д. 1231, ч. И; 1232, ч. III; оп. 7, 1858, д. 373; ЦГИА ЛитССР, ф. 378,
1835, д. 5; 1848, д. 251; ф. 380, 1842, д. 1301.
239 Дружинин Н. М. Указ, соч., т. II, с. 180—181; Конюхова Т. А. Указ, соч.,
с. 214—218; ЦГИА СССР, ф. 384, оп. 3, 1843, д. 492; 1846, д. 1674, ч. I;
ЦГИА ЛитССР, ф. 378, 1843, д. 1841; ф. 525, оп. 14, 1859, Л 3848.
,10 ЦГИА СССР, ф. 384, оп. 3, 1845, д. 4094, лл. 41—45.
139
и фольварки были уничтожены и вся дворовая запашка была им
роздана» за умеренный оброк, на основе передела «смен и нор-
мальных участков»241. Власти объясняли усиление крестьянского
движения «заблуждением крестьян по случаю распространения
ложных слухов о перемене их состояния» 242. Однако правитель-
ство вынуждено 'было ликвидировать арендную систему и пере-
вести крестьян на оброк.
Переход на денежную ренту и хозяйственная реорганизация
вызвали в государственной деревне Литвы дальнейшее обостре-
ние классовой борьбы 243. В 1845—1857 гг. крестьянское движение
в государственной деревне Литвы было направлено против про-
извола новой администрации и методов реализации реформы в
области хозяйственного устройства имений. Конечные цели
крестьянского движения шли дальше задач, поставленных перед
реформой. Крестьяне вели борьбу за полную ликвидацию госу-
дарственно-крепостнических отношений, требуя передать им на
праве собственности все казенные угодья. Крестьянское движе-
ние в государственной деревне, как и в помещичьих имениях,
проявлялось с наибольшей силой в 1846—1848 гг. и в период
Крымской войны. В ходе перевода крестьян на оброк волнения
происходили в 32 имениях (в 8 они начались до этого) Вилен-
ской и Ковенской губерний; в годы Крымской войны — в 10 име-
ниях. В ряде случаев волнения принимали характер локальных
бунтов (имения Шкуды и Сморгонь). В 1848 г. назревал «мятеж»
крестьян на Жемайтии с центром в крупнейших государственных
и помещичьих имениях Тельшевского и Россиенского уездов.
В годы Крымской войны возникло дело «О буйстве казенных
крестьян Ковенской губернии деревни Красногорка при отыска-
нии скрывающихся от рекрутской повинности лиц». В связи с
этим в Ковенскую губ. было направлено крупное подразделение
кавалерии 244. Крестьянское движение в государственной деревне
в период реализации реформы поднялось на более высокий
уровень и было тесно связано с борьбой помещичьих крестьян
против крепостного права. Велась общая борьба за свободу, за
хозяйственную самостоятельность на собственной земле и под-
линное мирское самоуправление245 *.
Реализация реформы сопровождалась обострением социаль-
ных антагонизмов в крестьянской среде государственной деревни.
241 ЦГИА ЛитССР, ф. 378, 1843, д. 1841, л. 37.
242 Там же, д. 139, лл. 1—2, 3—6, 9—11; д. 165, л. 3.
243 По этому вопросу сложилось два мнения. Н. М. Дружинин считает, что
переход на оброк привел к смягчению классовых противоречий и сокраще-
нию количества крестьянских выступлений {Дружинин Н. М Указ. соч.,.
т. II, с. 502). Т. А. Конюхова утверждает, что в связи с переводом крестьян
на оброк крестьянское движение усилилось {Конюхова Т. А. Указ. соч.„
с. 218). Это мнение подтверждается архивными источниками.
244 ЦГАОР СССР, ф. 109, 4 эксп., 1855, д. 115.
245 ЦГИА СССР, ф. 384, оп. 6, 1854, д. 467, 482; ЦГИА ЛитССР, ф. 378, п/о,
1854, д. 54, 65, 67, 73, 139, 189; 1855, д. 162.
140
Основная масса крестьян видела в уравнительном землепользо-
вании путь к улучшению хозяйственных условий. Зажиточные
крестьяне захватывали лучшие надельные угодья и арендные
земли, стремились создавать крупные фермерские хозяйства,
удерживая в своей власти батраков 246. Государственная деревня
разделилась на «благонадежных хозяев» («партия старшин») и
основную массу крестьян, представленную средними слоями и
беднотой.
Положение в государственной деревне опровергает выводы
отчета Киселева, в котором утверждалось, что в результате ре-
формы «злоупотребления и поборы большей частью устранены,
поселяне ограждаются от притеснений, волнения более не повто-
ряются» и «не могут повториться между государственными
крестьянами, потому что они управлением своим довольны и
желают сохранить настоящее свое положение» 247.
Крестьянское движение вынудило правительство внести в за-
кон 28 декабря 1839 г. коренные изменения, принять меры против
крайних злоупотреблений в ходе реализации реформы и ускорить
проведение поверочной люстрации 248.
248 ЦГИА СССР, ф. 384, on. 1, 1837, д. 1906, лл. 250—251.
247 Там же, ф. 958, 1856, д. 674, л. 57. Царь пометил на отчете Киселева: «Же*
лал бы, чтобы было так».
248 ЦГИА ЛитССР, ф. 378, 1853, д. 1748, 1803; 1854, д. 1055, 1166, 2198, 2415;
1855, д. 1518, 1533, 1538, 1560. 1
Глава третья
Введение обязательных инвентарей
в помещичьей деревне
и инвентарный вопрос в Литве
1. Обсуждение условий инвентарной реформы
в помещичьих имениях. «Положение» 15 апреля 1844 г.
Необходимость введения обязательных инвентарей в помещичьих
имениях Литвы, Белоруссии и Правобережной Украины обнару-
жилась сразу после подавления восстания 1830—1831 гг. 1 До
1835 г. этот вопрос обсуждался в связи с люстрацией в конфиско-
ванных имениях, после решений Секретного комитета 1835 г.—
в плане «двуединой реформы» крепостнических отношений (вна-
чале в западных, а затем и в великороссийских губерниях)2.
Инвентарная реформа >в помещичьих имениях западных губерний
преследовала ту же цель, что и реформа Киселева в государ-
ственной деревне. Правительство надеялось с помощью введения
обязательных инвентарей ослабить кризис крепостничества и
укрепить свои политические позиции.
Инвентарный вопрос в западных губерниях опирался на
сложившуюся здесь традицию — имеющиеся в помещичьих
имениях частные инвентари и инструкции 3. Еще в первой четвер-
ти XIX в. правительство пыталось их узаконить, издав 18 марта
1818 г. соответствующий указ4, оставшийся, однако, «мертвою
буквой»5. После восстания 1830—1831 гг. в ряде местных запи-
сок: генерал-адъютанта Шипова — «Взгляд на Подольскую гу-
бернию»; виленского губернатора Обрезкова — «О мерах к улуч-
шению устройства Виленской губернии» и в записках могилев-
ского, а затем гродненского губернатора М. Н. Муравьева вновь
1 Неупокоев В. И. Подготовка проекта инвентарных правил и применение
инвентарного положения 1844 года в Литве.— В кн.: Материалы по истории
сельского хозяйства и крестьянства СССР, сб. V. М., 1962, с. 277—307.
Дружинин Н. М. Государственные крестьяне и реформа П. Д. Киселева,
т. I. М, 1946, с. 611—628.
3 Состав и значение инвентарей в помещичьих имениях областей, возвращен-
ных от Польши.— ЖМВД, 1843, ч. I, с. 242—262; Гелинг К. Об устройстве
крестьян и помещичьих имений в Литовских губерниях.— «Журнал земле-
владельцев», 1858, № 4, с. 126—132.
ПСЗ-1, т. XXXV, № 27316.
5 Семевский В. И. Крестьянский вопрос в России в XVIII и первой половине
XIX века, т. I. СПб., 1888, с. 493; т. II. СПб., 1888, с. 482.
142
предлагалось утвердить повинности помещичьих крестьян «на
незыблемом основании»6. 26 октября 1831 г. вопрос «об улучше-
нии состояния крестьян в западных губерниях» рассматривал
Комитет по делам западных губерний7 В принципе введение
«системы определенных повинностей помещичьих крестьян»
поддерживалось. Однако большинство Комитета высказывало
мнение, что «для составления постоянных правил нужны не толь-
ко постепенность, но и особая осторожность». В итоге Комитет
принял к сведению заявление Канкрина о том, что им в ближай-
шее время будут представлены предложения «по введению в
старостинских и арендных имениях западных губерний облегчи-
тельных люстраций», которые могут стать «основанием и к неко-
торым переменам в устройстве повинностей помещичьих кресть-
ян» 8. Введение инвентарей ставилось в зависимость от люстрации
конфискованных и вообще всех казенных имений.
После восстания 1830—1831 гг. положение в деревне Литвы
оставалось тревожным. В донесении III отделению от 28 июня
1832 г. сообщалось, что Жемайтия все еще находится в состоянии
брожения, «крестьяне возбуждены» и повсюду господствует «дух
мятежа и бунта»9. 14 марта 1833 г. Виленская казенная палата
доносила, что «крестьяне весьма ропщут на неправедное и даже
беззаконное обхождение с ними помещиков», которые за долги
«таксуют» (распродают) все их имущество 10 11 Крестьяне настой-
чиво требовали «ограничить черезмерные повинности двору»,
прекратить отторжение в пользу фольварков надельных земель,
пресечь зверства помещиков и арендаторов.
Виленский генерал-губернатор Долгоруков вынужден был
вновь настаивать на введении обязательных инвентарей в поме-
щичьей деревне. Предлагая во «всеподданнейшем донесении» от
22 декабря 1832 г. меры для стабилизации политического поло-
жения в Литве и Белоруссии, Долгоруков придавал первостепен-
ное значение введению «особого положения о взаимных правах и
отношениях дворян-помещиков и простолюдинов — жителей их
земель». При этом он опирался на записку виленского вице-гу-
бернатора «Предложение о способах к достижению определен-
ности в отношениях и повинностях крестьян к помещикам по
Виленской губернии», представленную ему в ходе подготовки
«всеподданнейшего донесения» царю п. В этом местном инвен-
тарном проекте ставился вопрос о люстрации помещичьих име-
ний. Кроме того, намечалось приведение повинностей крестьян
6 ЦГИА СССР, ф. 1266, 1831, д. 3, лл. 16—22, 31—45, 47—55; д. 8, лл. 95—98;
д. 9. лл. 46—100, 107—153; ЦГИА ЛитССР, ф. 378, п/о, 1832, д. 19, лл. 1 — 11.
7 ЦГИА СССР, ф. 1266, 1831, д. 8, лл. 99—100.
8 Там же, д. 3, лл. 150—151.
9 ЦГАОР СССР, ф. 109, 1 эксп., 1832, д. 273, л. 1; ЦГИА СССР, ф. 1290,
on. 1, 1845, д. 149, лл. 8—10, 12—18.
10 ЦГИА СССР, ф. 379, оп. 3, 1825, д. 840, л. 73. .
11 ЦГИА ЛитССР, ф. 378, п/о, 1832, д. 19, лл. 65—71, 83—162.
143
в соответствие с количеством и качеством земли и составом рабо-
чей силы двора, введение на этих основаниях обязательных
инвентарей и контроль за их выполнением. Люстрация и введе-
ние инвентарей должны были осуществляться под руководством
уездных комиссий в составе предводителя дворянства, чиновника
и двух «благонадежных» помещиков (один — по назначению
начальства, другой — выборный от дворянства). Для «ближай-
ших соображений» предлагалось приглашать по четыре и более
сельских старшин казенной и помещичьей деревни. Утверждение
инвентарей поручалось губернской комиссии во главе с губерна-
тором (в составе вице-губернатора, губернского предводителя
дворянства и нескольких помещиков). Наблюдение за инвентаря-
ми возлагалось на приходские суды, возглавляемые помещиками,
выбранными дворянством; в состав судов входили по четыре вы-
борных крестьянина (два хозяина и два батрака). Таким обра-
зом, не только введение инвентарей и. контроль за ними, но и
утверждение их фактически передавались помещикам. И хотя
нормирование повинностей в соответствии с доходностью хозяй-
ства составляло прогрессивную тенденцию данного проекта, все
же на предложенной основе оно не могло получить реального
осуществления.
По приказанию царя «всеподданнейшее донесение» Долгору-
кова было рассмотрено 17 февраля 1833 г. Комитетом по делам
западных губерний12. Придерживаясь ранее занятой позиции,
Комитет выдвинул на первый план люстрацию конфискованных
имений, основания которой, цо его мнению, должны были «послу-
жить примером и для будущего устройства состояния крестьян
помещичьих». Комитет считал, что таким путем «может быть до-
стигнута та же самая цель, которую имеет в виду князь Долгору-
ков, хотя и в течение известного времени, но тем надежнее, что
здесь не будет никакого внезапного переворота, столь вообще
трудного и неудобного» 13. Вопрос о введении обязательных ин-
вентарей в помещичьей деревне западных губерний вновь был
отложен на неопределенное время.
«Правила» от 22 февраля 1836 г. не изменили позиции прави-
тельства в отношении введения инвентарей в помещичьей дерев-
не. Связывая, как и Канкрин, эту проблему с итогами люстрации
конфискованных имений, Киселев рассматривал обязательные
инвентари в качестве последующего звена «двуединой реформы».
6 июня 1837 г. он писал Долгорукову: «В западных провинциях
ввести регулирование прав и обязанностей между владельцами и
земледельцами легче, чем в других частях Империи. Там суще-
ствуют инвентари; пусть сделают их обязательными для обоих
сторон, пусть установят общие основания для их составления.
Затем пусть будут учреждены суды для разбора недоразумений
12 ЦГИА СССР, ф. 1266, 1833, д. 12, лл. 21—55.
13 ЦГИА ЛитССР, ф. 378, п/о, 1832, д. 19, л. 102.
144
между владельцами и крестьянами, и вы будете иметь точку от-
правления, чтобы распространить более и более гражданские
права на эту массу нашего населения, поставленную, так ска-
зать, вне закона. Дело будет сделано без произнесения слова
свобода, и рабство исчезнет незаметно для самого раба» 14. Пред-
лагая действовать постепенно и с крайней осторожностью, Кисе-
лев считал, что инвентарная реформа должна быть «предписана
правительством, а не принята им», т. е. осуществлена сверху 15
В то же время Киселев поддерживал и инициативу местных вла-
стей в выработке инвентарных правил.
Во второй половине 30-х годов вопрос о введении инвентарей
в помещичьих имениях выдвигался местными властями неодно-
кратно. В 1835 г. на уменьшении «числа рабочих дней» настаивал
витебский губернатор. В 1837 г. Долгоруков склонил помещика
Огинского выступить на дворянском собрании с предложением
обратиться к правительству с просьбой разрешить дворянству
составить из своей среды «комитет с целью изыскать средства к
улучшению благосостояния крестьян, установить правильное рас-
пределение их работ, защитить их от дурного обращения дурных
господ и согласить все это, насколько возможно, с интересами
владельцев, так чтобы последние ни в какОхМ случае не были бы
в потере» 16. Иначе говоря, помещикам предлагалось взять ини-
циативу введения обязательных инвентарей в свои руки. Предло-
жение Огинского вызвало резкий протест дворянства и было
отвергнуто. Пытаясь возглавить инициативу местных властей,
правительство создало в 1837 г. Особый комитет, которому пору-
чалось наметить меры против помещичьих злоупотреблений в
отношении крестьян. Не получив с мест необходимых сведений,
Комитет прекратил свое существование 17
Других мер по введению принципа «мерной работы» в поме-
щичьей деревне правительство не приняло. Стремясь упрочить
пошатнувшиеся в ходе восстания 1830—1831 гг. крепостнические
отношения, помещики Литвы в 30-х — первой половине 40-х го-
дов фактически усилили эксплуатацию крестьян.
Новый этап в вопросе введения обязательных инвентарей в
помещичьих имениях был связан с началом реформы Киселева.
Всеобщее возбуждение крестьян заставило правительство поста-
вить вопрос о скорейшем введении обязательных инвентарей.
Первостепенное значение в принятии этого решения имела клас-
совая борьба. Правительство не могло игнорировать то воздей-
ствие, которое оказало начало реформы в государственных име-
14 Заблоцкий-Десятовский А. П. Граф П. Д. Киселев и его время, т. II. СПб.,
1882, с. 221.
15 Там же, с. 220.
17 Семевский В. И. Указ, соч., т. II, с. 486—487; ЦГИА СССР, ф. 1266, 1840,
д. 27, лл. 121 — 122.
145
ниях на помещичью деревню, что не всегда достаточно учиты-
вается 18
Обсуждение инвентарного вопроса в связи с реформой Кисе-
лева было вызвано донесениями (1839—1840 гг.) киевского
генерал-губернатора Бибикова и «всеподданнейшим отчетом»
(1839 г.) витебского губернатора Львова. Предложение Бибико-
ва определить на основании обязательных инвентарей «взаимо-
отношения помещиков и крестьян» обсуждалось на заседаниях
Комитета по делам западных губерний 24 и 25 апреля 1839 г. и
3, 20 и 28 апреля 1840 г. Признавая введение инвентарей «чрез-
вычайно полезным», Комитет вновь утверждал, что это дело
очень сложное и требует времени 19. Положительная инициатива,
проявленная Бибиковым в вопросе введения обязательных инвен-
тарей в помещичьих имениях, не дает оснований к той идеализа-
ции его, какая имеет место в буржуазной историографии 20.
Предложения кн. Львова «снабдить предводителей особыми
инструкциями и иметь бдительный надзор, дабы владельцы не
имели безусловного права на крестьянскую собственность и дабы
сии последние вынуждались единственно к тем обязательствам,
которые определены коренными законами», было также передано
в Комитет, но при этом царь потребовал от Киселева и министра
внутренних дел гр. Строганова дать ему к 1 марта 1840 г. свои
заключения 21. Киселев докладывал царю, что наблюдение дво-
рянских предводителей «не в состоянии отразить зла», а дей-
ствующее законодательство не может пресечь произвола поме-
щиков. Видя выход во введении обязательных инвентарей, Кисе-
лев считал, что для начала следует ограничиться лишь имениями,
взятыми за злоупотребление властью в опеку, и вводить в них
инвентари, которые применяются «благомыслящими помещика-
ми», а затем «сообразить, на каких основаниях можно будет
установить и ввести постепенно обязательные инвентари (во всех
имениях), определив власть помещиков и участие их в суде или
местной расправе»22. За введение инвентарей «подобно тем, ка-
кие существуют в западных губерниях по имениям арендным»,
высказывался и гр. Строганов. Как и Киселев, он предлагал
действовать постепенно, «отдельными мерами», придавая главное
18 Улащик Н. Н. Введение обязательных инвентарей в Белоруссии и Литве.—
«Ежегодник по аграрной истории Восточной Европы». Таллин, 1959,
с. 261—262.
19 ЦГИА СССР, ф. 384, оп. 2, 1840, д. 377, ч. I, лл. 2—19; ф. 1266, 1840, д. 24,
лл. 26—60; д. 26, лл. 166—184.
20 Шульгин В. Юго-западный край в последнее двадцатипятилетие (1838—
1863). Киев, 1864, с. 95; Романович-Словатинский А. В. Дворянство в Рос-
сии с начала XVIII века до отмены крепостного права. Изд. 2-е. Киев, 1912,
с. 305.
21 Заблоцкий-Десятовский А. П. Указ, соч., т. II, с. 310; ЦГИА СССР, ф. 1266,
1840, д. 27, л. 85.
22 Заблоцкий-Десятовский А. П. Указ, соч., т. И, с. 311; Семевский В. И. Указ,
соч., т. II, с. 488; ЦГИА СССР, ф. 1266, 1840, д. 27, лл. 84—100.
146
значение «строжайшему надзору» 23 Стараясь направить инвен-
тарную реформу по крайне умеренному пути, Киселев и Строга-
нов выступили против проведения ее на основе «Положения»
от 28 декабря 1839 г. Это означало, что с началом реформы в
государственной деревне Киселев отступил от провозглашенного
Секретным комитетом 1835 г. принципа провести «двуединую
реформу» на общих основаниях.
Одобренное царем мнение Киселева легло в основу заключения
Комитета, признавшего, после долгих колебаний, необходимость
введения обязательных инвентарей. Под влиянием донесений об
усилении крестьянского движения в западных губерниях Ни-
колай I потребовал 27 марта 1840 г. «решительно велеть ввести в
помещичьих владениях те инвентари, которыми само правитель-
ство довольствуется в арендных имениях 24. Выполняя это предпи-
сание, Комитет поручил гр. Строганову составить и согласовать
с Киселевым «подробные правила», запросив для этого сведения
от генерал-губернаторов западных губерний и от некоторых
«благомыслящих» помещиков. При этом подчеркивалось, что
правила должны опираться на люстрационные инвентари госу-
дарственной деревни с некоторым «возвышением в пользу поме-
щиков»; в имениях, взятых в опеку, намечалось «вводить ныне
же» инвентари без каких-либо отступлений от «Положения»
28 декабря 1839 г. Утвердив 23 апреля 1840 г. журнал Комитета,
Николай I пометил: «Совершенно согласен; кончить сие непре-
менно не позднее 1-го сентября». Такое направление в решении
инвентарного вопроса в помещичьей деревне сближало его с
принципами реформы в государственной деревне. Идя по пути
уступок, царизм рассчитывал парализовать вызванное началом
реформы Киселева возбуждение помещичьих крестьян западных
губерний.
Уже 23 августа 1840 г. последовал указ о люстрации и введе-
нии инвентарей в имениях, находящихся в опеке25. В Литве и Бе-
лоруссии этот указ распространялся всего на 20, в основном
мелких, имений26 Люстрация в этих имениях затянулась, инвен-
тари фальсифицировались и были составлены лишь к 1846 г.,
когда они вводились во всех помещичьих имениях, но уже на
иных началах. В конце 1847 г. Комитет по делам западных губер-
ний пришел к выводу, что особая люстрация опекунских имений
должна быть отменена, так как она может лишь вызвать «между
крестьянами нелепые толки». Заключение Комитета было утверж-
дено царехМ 27.
23 ЦГИА СССР, ф. 1266, 1840, д. 27, лл. 121 — 126.
24 Там же, 1841, д. 28, л. 21; Заблоцкий-Десятовский А. П. Указ, соч., II,
с. 312; Семевский В. И. Указ, соч., т. II, с. 488—489.
25 ПСЗ-И, т. XV, № 13745; ЦГИА СССР, ф. 1266, 1841, д. 28, л. 28.
28 ЦГИА ЛитССР, ф. 378, 1840, д. 1982, л. 146. '
27 ЦГИА СССР, ф. 1266, 1845—1848, д. 36, лл. 321—325; д. 37, лл. 413—422.
147
Требование царя подготовить к I сентября 1840 г. «подробные
правила» оказалось не выполненным. 30 апреля 1840 г. гр. Стро-
ганов запросил от генерал-губернаторов западных губерний не-
обходимые сведения и инвентари, введенные «благомыслящими
помещиками»28. В Литве и Белоруссии эти данные были собраны
только к концу года29. В ответе от 17 декабря 1840 г. новый
виленский генерал-губернатор Миркович писал, что введение
инвентарей «крайне затруднительно и притом стесняло бы пред-
ставленные законом помещикам преимущества» 30. Он предлагал
создать уездные комитеты во главе с предводителями дворянства
и вводить инвентари, «соответственные имению». Также неопре-
деленны были и другие ответы 31. На запрос Строганова предста-
вить ему люстрационные инвентари Киселев ответил, что сможет
сделать это не ранее 1841 г. Не дожидаясь назначенного срока,
Строганов направил 12 июня 1840 г. Комитету по делам западных
губерний записку «По предмету введения в помещичьих имениях
западных губерний инвентарного положения», в которой предла-
гал отложить выработку инвентарных правил до завершения лю-
страции в государственной деревне32. Возражая против отсрочки
введения инвентарей, Киселев предложил положить в основу их
«образцовый инвентарь», составленный в Министерстве государ-
ственных имуществ33. Строганову было поручено «немедленно
приступить» к «начертанию правил» и «без всякого отлагатель-
ства» внести их в Комитет, руководствуясь «образцовым инвен-
тарем» и некоторыми люстрационными инвентарями государ-
ственной деревни. Подтвердив занятую им ранее позицию, царь
13 августа 1840 г. одобрил мнение Комитета. Поворот в сторону
приведения инвентарной реформы в соответствие с принципами
«Положения» 28 декабря 1839 г. достиг кульминационного пунк-
та. Однако такое направление инвентарной реформы вызвало
резкий протест со стороны помещиков западных губерний, и пра-
вительство вынуждено было отступить.
Обсудив 4 февраля 1841 г. доклад Строганова, Комитет по
делам западных губерний пришел к выводу, что «образцовый»
и люстрационные инвентари «ни в коем случае» не могут служить
для помещичьих имений «общею нормой». Свой отказ от ранее
занятой позиции Комитет объяснял тем, что такое направление
инвентарной реформы могло «подать повод к жалобам со сторо-
ны помещиков и к неуместным толкам между крестьянами». Дей-
ствующие частные инвентари предполагалось утверждать «в на-
28 ЦГИА ЛитССР, ф. 378, 1840, д. 1076, лл. 1—2.
29 Там же, лл. 5—16, 18—21, 26—39.
30 Там же, л. 56.
81 ЦГИА СССР, ф. 384, оп. 2, 1840, д. 377, ч. I, лл. 2—19, 49—54; ф. 1266,
1839, д. 24, лл. 26—60; 1840, д. 26, лл. 166—184; д. 27, лл. 122—134, 581—
592; 1841, д. 29, лл. 138—175.
32 Там же, ф. 1266, 1840, д. 26, лл. 270—278; д. 27, лл. 610—623.
33 Там же, д. 27, лл. 625—626.
148
стоящем сколько возможно виде», в остальных имениях —
фиксировать повинности «в том по возможности порядке», в
каком они «исполняются». На этих условиях Строганову предла-
галось в «общих правилах» наметить лишь «главные основания»,
применение которых «к каждому имению в особенности» стави-
лось в зависимость «от местных соображений»34.
Инвентари должны были иметь временный характер (на срок
до 6 лет). Одобрив 21 февраля 1841 г. основания инвентарных
правил, царь пометил в журнале: «Делом сим не медлить; я
считаю его особенно важным и ожидаю от сей меры большой
пользы». Таким образом, правительство отказалось от примене-
ния к инвентарям помещичьих имений тех принципов, которые
содержали «Положения» 28 декабря 1839 г. В то же время
инвентарям придавалось большое значение и с введением их
спешили.
Позиция Комитета, сформулированная на заседании 4 февра-
ля 1841 г., получила развитие в секретном циркуляре Строганова
от 11 июня 1841 г. «О введении инвентарного положения в поме-
щичьих имениях»35. Властям западных губерний предлагалось
немедленно приступить к составлению «подробного проекта пра-
вил», применяясь к «настоящему положению края» и руковод-
ствуясь следующими «главными началами»: инвентари вводить
без предварительной люстрации; повинности крестьян оставлять
без «каких-либо существенных перемен»; частные инвентари
утверждать «в настоящем сколько возможном виде», а в инвен-
тарях, вновь составленных, закреплять существующие повин-
ности и «нужные в них изменения вводить уже впоследствии
исподволь», соизмеряя их с доходом от земли. Составление ин-
вентарей поручалось самим помещикам, с тем чтобы они «без
стеснения своих прав» определили разряды крестьян (тяглых,
полутяглых и огородных), составили «подробные правила о хо-
зяйственных повинностях крестьян» и «расписание уроков на
хозяйственные работы». Рассмотрение инвентарей возлагалось
на уездные и губернские комитеты, а утверждение — на генерал-
губернаторов. Помещикам предоставлялось право обжаловать их
решения в Министерство внутренних дел, проверка же жалоб
крестьян допускалась только с разрешения генерал-губернаторов,
и после «предварительного секретного дознания». В период дей-
ствия инвентарей помещикам запрещалось изменять «главные
основания инвентарей», касающиеся надельных земель и повин-
ностей крестьян. Срок действия инвентарей определялся в 12 лет.
В целом ставилась задача согласовать инвентарное положение
«с коренным законом о неупотреблении помещичьих крестьян в
работу более трех дней в неделю». Особо подчеркивалось, что
инвентарные правила «не должны были породить в народе лож-
34 Там же, 1841, д. 28, лл. 20—34; ф. 384, on. 1, 1842, д. 2243, Лл. 19—22.
35 ЦГИА ЛитССР, ф. 378, 1840, д. 1076, лл. 57—70.
149
ную мысль об освобождении крестьян от крепостного состояния».
Предоставляя местным властям широкую свободу действий,
циркуляр осторожно рекомендовал им принять «в хозяйственном
отношении в соображения и руководство» главные основания
«Положения» 28 декабря 1839 г. о люстрации казенных имений
и «образцовый инвентарь» Министерства государственных иму-
ществ. Не придавая этим документам обязательной силы, прави-
тельство пыталось ввести в инвентари общие хозяйственные
принципы люстрации в государственной деревне. Но даже такой
робкий намек на некоторое сближение инвентарных правил с за-
коном от 28 декабря 1839 г. вызвал резкий протест со стороны
властей Литвы и Белоруссии. Миркович писал Строганову, что
применение «Положения» 28 декабря 1839 г. к помещичьей де-
ревне «едва ли возможно без потрясения прав собственности и
уничтожения власти помещичьей». Он предлагал вместо выработ-
ки подробных инвентарных правил подготовить во II Департа-
менте «образцовый инвентарь», поручив помещикам на основе
его составить свои инвентари, которые и утвердить в уездных и
губернских комитетах, возглавляемых предводителями дворян-
ства. Миркович утверждал, что всякое другое распоряжение к
улучшению положения крестьян вызовет толк «о даровании воли
крестьянам» и породит новые «бесконечные тяжбы низшего
сословия с высшим»зб. Свои взгляды на инвентарный вопрос
Миркович изложил и во «всеподданнейшем донесении» царю от
2 мая 1841 г.37 12 июля 1841 г. Строганов известил Мирковича,
что, составляя проект инвентарных правил, он может опираться
не только на «главные начала», но и на свои «предположения» 38.
Выработка инвентарных правил для помещичьих имений Лит-
вы и Белоруссии продолжалась до второй половины 1842 г.
Вначале были подготовлены проект для Виленской губ. и общий
проект для Гродненской губ. и Белостокской области. Кроме то-
го, большой проект вручил Мирковичу активный участник
люстрации конфискованных имений вилкомирский предводитель
дворянства Сесицкий 39.
В проекте гродненского губернатора предлагалось сохранить
«окладные повинности» в неизменном виде, а нормировать лишь
дополнительные работы, возлагая это на помещиков.
Записка «Соображение виленского гражданского губернато-
ра о введении инвентарного положения в помещичьих имениях»
содержала не только собственно проект инвентарных правил, но
и подробную характеристику положения помещичьей деревни,
предложения по составу и норме ренты и многие другие данные.
За норму здесь брался «основной, или нормальный» надел в
36 ЦГИА ЛитССР, ф. 378, .1840, д. 1076, лл. 197—223.
37 ЦГИА СССР, ф. 1266, 1841, д. 28, лл. 122—134.
38 ЦГИА ЛитССР, ф. 378, 1840, д. 1076, л. 71.
39 Там же, лл. 88—193.
150
3/4 волоки (15 дес., или 22,5 морга). Такое хозяйство постоянно
должно было иметь четырех взрослых работников, три лошади
или две лошади и пару волов. Допускались хозяйства с меньшим
и большим наделами (от 0,5 до 1,5 волоки). В этих случаях тре-
бовался соответствующий их размерам состав рабочей силы и
скота. Уменьшение нормы рабочей силы двора вело к смещению
крестьянина с надела по приговору схода и передаче его хозяй-
ства другому крестьянину. Та же мера намечалась и за невыпол-
нение инвентарных повинностей. Надельные земли составляли
потомственное пользование и не могли присоединяться к фоль-
варкам. Фольварочная запашка должна была составлять поло-
вину крестьянской пашни или треть обрабатываемых земель
имения. Пытаясь механически соединить закон о трехдневной
барщине с существующей традицией, автор проекта намечал
крайне высокую норму ренты — 504 дня в год (из них половина
упряжных), в том числе по 8 дней в неделю, т. е. 416 дней в год,
отводилось на барщину. Для перехода на оброк был определен
средний валовой доход (84 руб. 50 коп.), а треть его (более
28 руб.) составляла норму денежной ренты с надела в 3/4 волоки
(или 35 руб. за волоку). Такой оброк платили «вольные» люди
по контрактам. Составление и введение инвентарей поручалось
помещикам, утверждение их — губернаторам. Намечалась целая
система «понудительных мер», гарантирующих помещикам по-
ступление инвентарной ренты. Закрепляя существующую хозяй-
ственную практику, проект вводил и позитивный момент — по-
томственное пользование и неприкосновенность инвентарных
наделов.
Проект Сесицкого также свидетельствовал о стремлении по-
мещиков взять инвентарную реформу в свои руки. Этот проект
опровергает широко распространенное мнение, что помещики
Литвы с самого начала враждебно относились к введению обяза-
тельных инвентарей. Рассматривая инвентарную реформу в по-
мещичьей деревне в качестве средства против кризиса барщин-
ной системы хозяйства, Сесицкий утверждал, что «только
инвентари с соблюдением законов» смогут приостановить про-
грессирующее разорение крестьянства и «учредить верный доход
самим собственникам», т. е. оценивал их значение с тех же пози-
ций, что и правительство.
Беря, как и виленский губернатор, за среднюю норму хозяй-
ство в 3/4 волоки в составе четырех взрослых работников, трех
лошадей или пары волов и пары лошадей, Сесицкий выводил
барщинную повинность из числа рабочих дней, необходимых на
обработку фольварковых земель в размере половины крестьян-
ского надела (4,5 дес. пашни и 2,25 дес. сенокоса), исключая
усадьбу. В итоге получалось 416 рабочих дней в год, или та же
восьмидневная барщина в неделю, что и по проекту виленского
губернатора. Повинность распределялась в течение! года нерав-
номерно. По расчетам Сесицкого, в пользу помещика с надела
151
полагалось более трети годовых рабочих дней четырех взрослых
работников. При этом сохранялись все основные добавочные по-
винности (кроме ночной молотьбы). Применительно к участку в
3/4 волоки определялись повинности для волочного и полуволоч-
ного надела. В первом случае барщина составляла около 11, во
втором — более 5 дней в неделю.
За излишек земли против намеченной нормы хозяйство обла-
галось (по проекту Сесицкого) за каждые 3 дес. пашни и 1,5 дес.
луга оброком в 7 руб. 50 коп. Все хозяйства, имеющие менее
10 дес., зачислялись в разряд «кутничьих». За долги помещик
мог беспрепятственно захватить всю личную крестьянскую соб-
ственность.
Составление инвентарей и введение их в действие передава-
лось самим помещикам. Окончательное утверждение инвентарей
поручалось уездным комиссиям в составе предводителя дворян-
ства и двух помещиков. На введение инвентарей отводилось два
года. Разбор помещичьих жалоб на действия комиссии возлагал-
ся на губернского предводителя дворянства. Контроль за выпол-
нением инвентарей должны были вести помещики, назначаемые
в каждый приход предводителем дворянства.
Полностью устраняя власти от инвентаризации помещичьих
имений, Сесицкий требовал подвергать крестьян за отказ от ин-
вентарной повинности «взысканию на основании законов». От-
стаивая барщинную систему, он решительно выступал против
насаждения «батрачных хозяйств», связанных с массовым обез-
земеливанием крестьян. Признавая, что средняя норма ренты его
проекта выше существующей, Сесицкий допускал ее уменьшение
по усмотрению помещиков.
На основе проектов виленского губернатора и Сесицкого, а
также «главных начал» циркуляра от 11 июня 1841 г. был выра-
ботан сводный «Проект учреждения о введении положительных
инвентарей в помещичьих имениях западных губерний», кото-
рый Миркович, сопроводив рядом приложений, направил 20 фев-
раля 1842 г. министру внутренних дел 40.
В отличие от государственной, в помещичьей деревне наделы
отводились не на душу, а на хозяйство: тяглое — 3/4 и 1/2 волоки
(15 и 10 дес.), полутяглое— 1/4 волоки (5 дес.) и огородное —
не менее 2/3 десятины. Волочные хозяйства (20 дес.) выделялись
в особую категорию. В состав безземельных зачислялись кутни-
ки. Все расчеты выводились из нормы для 3/4 волоки. В отличие
от проекта Сесицкого сводный проект намечал не три, а четыре
категории хозяйств, в том числе более мелкие (с наделом в
5 дес.), а также огородные. В состав среднего надела входило
9 дес. пашни, 4,5 дес. сенокоса и 1,5 дес. земли под усадьбой.
В зависимости от качества земли эти нормы могли повышаться
40 ЦГИА СССР, ф. 384, on. 1, 1842, д. 2243, лл. 41—93. ЦГИА ЛитССР, ф. 378,
1840, д. 1076, лл. 224—295.
152
(до 21 дес., а на песчаной почве и больших сенокосах — до>
25,5 дес.) и понижаться (до 12 дес.). По договору с помещиками
крестьяне могли брать в аренду вакантные земли. Иначе говоря,
закреплялась сложившаяся в Литве хозяйственная традиция.
Центральное место в сводном проекте Мирковича занимала гла-
ва V «Об обязанностях крестьян к помещикам». Повинности
крестьян делились в ней на главные и добавочные — на взимае-
мые за землю и за «выгоды, пособия и попечения» помещиков.
Считая «самою справедливою, мерою систему третьяка», Мирко-
вич приравнивал ее к норме рабочих дней, нужных для полной
обработки фольварочных угодий, равных половине крестьянского
надела. Опираясь на урочные работы, такое применение «системы
третьяка» вело к повышению нормы ренты. По расчетам Мирко-
вича, двор со средним наделом должен был отбывать 360 дней
в счет главных повинностей (312 дней в год, или по 6 дней в не-
делю пригона, и 48 дней сгонов) и 50 дней в счет добавочных
повинностей, т. е. всего 410 дней в год. Из них 201 день с упряжью,
197 — пеших и 12 (по усмотрению помещика) —с упряжью или
без нее. Кроме того, помещики могли требовать различные «по-
слуги» и вещественные дани на общую сумму до 3 руб., а также
назначать, по своему усмотрению, повинности за «добавочные
выгоды». Из прежде существовавших повинностей исключались
только второстепенные работы: окурки, городьба, толоки, ласки,
даремщизна и прочие, которые значительного влияния на норму
ренты не оказывали. Для хозяйств с наделом выше или ниже
среднего норма ренты повышалась или понижалась. С надела в
1/4 волоки, когда количество рабочего скота в хозяйстве было
больше установленного, помещик мог добавочно требовать еще
один день в неделю конной барщины и половину сгонов заменять
на упряжные дни. Огородники облагались оброком «соразмерно
местной ценности» по два дня сгонов в год, бобыли только обро-
ком «соразмерно с выгодами» от работы. Кроме главных и доба-
вочных повинностей на крестьян возлагались так называемые
«общественные работы», которые составляли со среднего надела
по 6 дней в год (половина из них с упряжью), а с прочих хозяй-
ств — «по соразмерности».
Если исходить из равномерного распределения всех работ, то
приходилось по 8 дней в неделю. В объяснительной записке к
проекту Миркович признавал, что это «крайнейший расчет» и что
такой высокой нормы помещики в Литве и Белоруссии факти-
чески не требуют. Фиксируя традиционный состав повинностей,
Миркович сводил «систему третьяка» к механическому нормиро-
ванию работ, применяясь к среднему наделу, в результате чего
фактическая норма ренты повышалась. Данные проектов Вилен-
ского губернатора, Сесицкого и Мирковича о повинностях кре-
стьян свидетельствуют о произвольности расчетов (табл. 6).
Действие проекта Мирковича распространялось) только на те
имения, где «обязанности крестьян не определены никакими
153
Таблица 6. Норма отработочной ренты по местным
проектам Литвы (1842 г.) для среднего надела (в 15 дес.)*
Проект Рабочих дней в году в том числе
пригон сгоны прочие работы
дней дней дней
Виленского губернатора 504 416 24 64
Помещика Сесицкого 468 416 — 52
Г енерал-губернатора Мирковича 410 312 48 50
* ЦГИА ЛитССР, ф. 378, 1840, д. 1076, лл. 103—153, 158—193, 231-271.
правилами» или были выше намеченных в нем норм. Проект не
вносил каких-либо изменений в вотчинные крепостнические от-
ношения. Помещикам предоставлялось право «во всякое время
по усмотрению своему» переводить крестьян из одного разряда
в другой и распоряжаться бобылями. Усиливая крепостническую
сущность правил, Миркович отклонил выдвинутый в проекте
виленского губернатора принцип стабильного положения кре-
стьянских наделов. Перевод крестьян на оброк зависел от воли
помещиков, а его норма должна была составить «доход, какой
помещику крестьянские работы могут приносить».
Порядок составления и введения инвентарей был такой же,
какой намечался в рассмотренных выше проектах. Уездным
комитетам, состоящим только из помещиков, предоставлялось
право окончательно утверждать все «не отступающие от общих
правил» инвентари. В случае нарушения этих правил окончатель-
ное решение об инвентарях принималось губернатором совместно
с губернским предводителем дворянства. Спор между ними ре-
шался генерал-губернатором. В течение шести недель помещикам
представлялось право опротестовать инвентари через Министер-
ство внутренних дел. Таким образом, Миркович полностью игно-
рировал рекомендацию циркуляра от И июня 1841 г. опираться
на хозяйственные принципы «Положения» 28 декабря 1839 г.
На запрос правительства, обращенный к генерал-губернато-
рам западных губерний, только Миркович направил в Министер-
ство внутренних дел подробный проект инвентарных правил.
Отметив, что инвентарные правила должны быть предписаны
правительством, Бибиков предлагал послать «под предлогом
статистического описания» в помещичьи имения особых чиновни-
ков и на основе собранных ими сведений, а также «по новым
люстрационным инвентарям казенных имений» составить в спе-
циальном комитете «общий инвентарь», положив в основу прин-
ципы «главных начал» циркуляра от 11 июня 1841 г. Уклонился
от составления инвентарных правил и генерал-губернатор Моги-
154
левской и Витебской губерний Дьяков, приславший в Министер-
ство внутренних дел лишь несколько «форм инвентарей». На
основе полученных материалов в Министерстве внутренних дел
был составлен обзор «Предложений и проектов, представленных
генерал-губернаторами западных губерний по предмету заведе-
ния обязательных инвентарей «в помещичьих имениях». По поводу
проекта Мирковича в нем отмечалось, что «всякий помещик и
всякий даже крестьянин, прочитав такой проект, не увидит в нем
никакого нового введения, а только положительные правила, на
старине основанные..., и не подлежит ни малейшему сомнению,
что само дворянство будет просить правительство об утвержде-
нии таковых правил и об обращении их в общий обязательный
закон»41. По мнению Киселева, норма ренты Мирковича в два
раза превышала необходимую по «системе третьяка» и была на-
столько же больше ренты государственных крестьян. Сам же
Киселев допускал повышение нормы ренты в помещичьих имени-
ях против государственной деревни на 25 процентов42. Резкой
критике подверг проект Мирковича и Строганов 43.
В течение года (февраль 1842 — февраль 1843) в правитель-
ственных сферах велось тщательное изучение материалов, свя-
занных с применением инвентарей в Польше и Литве, выяснялась
мера «влияния польского правительства на составление инвента-
рей и их поверку в казенных духовных и помещичьих имениях».
На первый план выдвигалось два практических вопроса: «Можно
ли ныне на праве и примере основать вмешательство правитель-
ства в составление помещичьих инвентарей» и «каким образом
достигнуть можно введения обязательных инвентарей в поме-
щичьих имениях без потрясения власти помещиков, порядка и
спокойствия»44. В результате такого изучения правительство
пришло к выводу, что проект Мирковича не отвечает «главным
требованиям» инвентарной реформы. Оно встало на путь состав-
ления единых инвентарных правил для ‘всех западных губерний,
т. е. приняло предложение Бибикова определить основания ин-
вентарной реформы сверху. К февралю 1843 г. Министерство
внутренних дел подготовило проект «Положения о единообраз-
ном и общем введении инвентарей в помещичьих имениях» девя-
ти западных губерний и выработало «форму инвентаря»45.
По этому проекту крестьяне делились на три разряда по
принципу хозяйственного состояния и состава семейства (число
41 ЦГИА ЛитССР, ф. 378, 1840, д. 1076, л. 313; ЦГИА СССР, ф. 384, on. 1,
1842, д. 2243, л. 129.
42 ЦГИА СССР, ф. 384, on. 1, 1842, д. 2243, лл. 204—209; ф. 1266, 1844, д. 35,
лл. 120—127.
43 Там же, ф. 1266, 1844, д. 35, лл. 37—112.
44 Там же, ф. 384, on. 1, 1842, д. 2243, лл. 109—167; ЦГИА ЛитССР, ф. 378,
1840, д. 1076, лл. 307—356.
45 ЦГИА СССР, ф. 1266, 1844, д. 34, лл. 77—112; ЦГИА ЛйтССР, ф. 378.
1840, д. 1076, лл. 371—393.
155
рабочего скота не учитывалось) пашенных или тяглых, огород-
ников или халупников и бобылей или кутников. В качестве
«нормального» надела тяглого хозяйства бралось 3/4 волоки,
затем намечалась дифференциация в соответствии с качеством
угодий и составом семьи. Тяглый надел должен был удовлетво-
рять потребности крестьянского двора, включая государственные
и общественные повинности. Исходя из этого, при составлении
инвентарей следовало установить состав угодий тяглого двора.
Крестьяне должны были получить те земли, которыми они ранее
владели. Наделы отводились в потомственное пользование и не
могли быть отторгнуты, пока крестьяне «в состоянии держать
их», но помещики имели право переводить «нерадивых» тяглых
крестьян в низший разряд. Помещику вменялось «в непремен-
ную обязанность» уменьшать «по возможности» число безземель-
ных. Отводить угодья чересполосно запрещалось. Намечая фак-
тически новую нарезку земли, проект отводил под фольварки 1/3,
а для крестьянских наделов — 2/3 ъсех обрабатываемых угодий.
Повинности определялись на основе «системы третьяка». Приме-
нение этого принципа было иным, чем в государственной деревне.
Оброк должен был составлять 1/3 валового дохода с надела, в
то же время рекомендовалось приравнивать его к норме «по воль-
ному найму». Барщина определялась обработкой в фольварках
половины надельных угодий 4б. В последнем случае правитель-
ственный проект опирался на предложение Мирковича, которое
получало таким образом общее значение для всех западных гу-
берний. Совпадало с проектом Мирковича и деление повинностей
на главные (поземельные) и добавочные. Главные должны были
назначаться в счет 1/3 валового дохода и состоять из еженедель-
ной барщины (панщизны) и сгонов; добавочные — за «придаточ-
ные выгоды» — включали шарварки, подорощизну, женские ра-
боты (послуги) и данины. Огородники облагались оброком «на
общих основаниях» и должны были участвовать в сгонах, норма
которых, в данном поекте, в отличие от проекта Мирковича, не
указывалась; бобыли облагались оброком «соразмерно с выгода-
ми». Переходить на оброк крестьяне могли лишь с согласия
помещиков; оброк включал не только 1/3 валового дохода, но и
сумму за добавочные повинности. За недоимки крестьяне должны
были переводиться на барщину. Составление инвентарей поруча-
лось помещикам. Для утверждения и введения их в действие
создавались уездные комитеты во главе с предводителями дво-
рянства. Губернским комитетам под руководством губернаторов
отводилась роль арбитров, решения которых утверждались гене-
рал-губернаторами.
46 При такой трактовке «системы третьяка» норма отработочной ренты
утрачивала связь с доходностью от надела. В проекте же утверждалось
что не только оброк, но и барщина должны определяться не по числу «ра-
бочих сил» в хозяйстве, а «по количеству и качеству поземельных участков».
156
Стремясь привести ставшие «нравственной обязанностью»
местные обычаи в соответствие с нормами поместного права,
проект министерства не требовал опираться в вопросе определе-
ния повинностей крестьян на «Положение» 28 декабря 1839 г.
с люстрации в государственной деревне. В то же время в нем
подробно излагались принципы применения «системы третьяка».
Помещикам предоставлялось право самим решить вопрос о при-
менении их при составлении инвентарей.
Проект Министерства внутренних дел был передан на заклю-
чение Киселева и Кднкрина. Высказавшись за введение обяза-
тельных инвентарей в помещичьих имениях, Киселев в то же вре-
мя решительно отверг основания, предложенные Министерством
внутренних дел, считая, что они произведут «переворот в хозяй-
стве западного края», так как вводят «повсеместный надел кре-
стьян землей» и назначение повинностей «по установленным
нормам». Предлагая вводить инвентари «в настоящем сколь
возможно виде», а в инвентарях вновь составляемых повышать
норму ренты в государственной деревне на 25%, Киселев реко-
мендовал разослать проект лишь для сведения 47 Канкрин считал
проект «желаемым идеалом» и предлагал утверждать «на первый
раз» лишь существующие инвентари, «применяясь к правилам»,
но не связывая действий местных комитетов.
После обсуждения проекта Министерства внутренних дел бы-
ло решено провести инвентарную реформу в двух губерниях:
Виленской и Ковенской или в Витебской и Могилевской 48.
17 сентября 1843 г. проект Министерства внутренних дел со
всеми отзывами был передан в Комитет по делам западных гу-
берний. Рассмотрев этот проект 1 апреля 1844 г., Комитет согла-
сился с мнением Киселева. В основу инвентарных правил в
качестве временного положения были положены рекомендации
Комитета от 21 февраля 1841 г., а проект рассылался на места
лишь для сведения. 15 апреля 1844 г. это решение было утверж-
дено в качестве временных инвентарных правил для всех запад-
ных губерний 49.
Инвентарное «Положение» 15 апреля 1844 г. намечало создать
«Комитеты для рассмотрения и составления инвентарей поме-
щичьих имений в западных губерниях». Инвентари вводились
в порядке опыта на шесть лет, после чего намечалась выработка
правил для введения «полных положительных инвентарей».
Существующие инвентари должны были утверждаться «по воз-
можности в том виде, в каком они будут представлены», а новые
47 ЦГИА СССР, ф. 384, on. 1, 1837, д. 2243, лл. 206—209; ф. 1266, 1844, д. 35,
л л. 119—135.
48 Там же, ф. 1266, 1844, д. 35, лл. 116—118.
49 Первое издание материалов Редакционных комиссий для составления поло-
жения о крестьянах, выходящих из крепостной зависимости, ч. IV СПб ,
1859, с. 3—7.
157
инвентари — фиксировать повинности крестьян «в том порядке, в
каком повинности ныне существуют». Помещики заверялись
в том, что введение обязательных инвентарей не приведет к стес-
нению их прав. Правила содержали общие принципы для 9 за-
падных губерний, инвентарным комитетам предстояло приме-
нить их к местным условиям.
Итак, инвентарная реформа в помещичьей деревне должна
была придать силу закона сложившимся в западных губерниях
крепостническим отношениям. Отказавшись от применения
«Положения» 28 декабря 1839 г. в помещичьей деревне, царизм
завершил тем самым свой отход от проведения «двуединой ре-
формы» на принципах Секретного комитета 1835 года. Позиция
Киселева в ходе выработки оснований инвентарной реформы —
одно из подтверждений крепостнического подхода царизма к ре-
шению крестьянского вопроса.
2. Применение «Положения» 15 апреля 1844 г. в Литве
«Положение» 15 апреля 1844 г. рассылалось на места вместе
с проектом и формой инвентаря Министерства внутренних дел в
начале мая 1844 г.50 Ковенский инвентарный комитет открылся
31 мая, Виленский—14 июня 1844 г. Комитеты возглавлялись
губернаторами и состояли из помещиков и чиновников. В состав
комитетов вошли -средние помещики. Инвентарные комитеты дей-
ствовали (с перерывами) до начала реформы 1861 г.: Ковенский
был закрыт 17 апреля, Виленский— 19 апреля 1858 г.51 Расходы
комитетов были отнесены на счет частных земских повинностей,
т. е. возлагались на крестьян. На представление инвентарей ко-
митеты назначили сжатые сроки: Виленский — к 1 ноября, Ко-
венский— к 1 декабря 1844 г. От помещиков требовалось пред-
ставлять на утверждение «древние инвентари», а также
составлять «особые проекты», отражающие их отношения с
крестьянами. Предводители дворянства обязывались представить
подробные сведения о положении имений.
Заняв выжидательную позицию, помещики стремились либо
избежать введения обязательных инвентарей, либо ввести их на
наиболее выгодных для себя условиях 52. Ковенский губернатор
писал: «Одни говорят, что в том (в инвентарях — В. Н.) заклю-
чается предположение о свободе вообще для крестьян другие,
что урядовый надел крестьян землею будет произведен с укреп-
лением этой земли за крестьянами, с нарушением собственности»,
50 ЦГИА ЛитССР, ф. 378, 1844, д. 1535, ч. I, лл. 5—12; д. 1762, лл. 3—4,
12___23.
5' Там же, д. 1535, ч. I, лл. 15, 22, 89, 130—131; 1858, д. 415, лл. 1, 5; ф. 391,
1844, д. 1151, лл. 1—4, 12—13, 20—34.
52 Там же, ф. 378, 1844, д. 1535, ч. I, лл. 173, 178—182.
158
а прочие боялись того, что инвентари закрепят повинности на
основе «древних инвентарей», которые, по их мнению, уже не от-
вечали потребностям помещичьего хозяйства 53. Помещики Пра-
вобережной Украины также считали, что инвентари вводятся
с целью дать «вольность крестьянам» 54 55. Скрывая старые инвен-
тари и инструкции, помещики Литвы заявляли, что «вовсе
инвентарей не имеют и не имели». На это последовало разъясне-
ние властей, что введение обязательных инвентарей не требует
сохранять прежние повинности, так как «если способ хозяйства
изменился, то и повинности подлежат перемене», тем самым да-
валась ориентировка на прямое повышение нормы ренты.
Действуя несогласованно, комитеты столкнулись с рядом
сложных проблем. Прежде всего было неясно, как применить на
практике «систему третьяка» и на какие данные опираться при
определении суммы валового дохода с крестьянских наделов.
В первых инвентарях, которые поступили в комитеты, норма
ренты исчислялась различно. Так, в Виленской губ. валовой до-
ход с волоки составлял по ним 122 руб. 05 коп., а с меньшего
надела в 17 дес.— 131 руб. 60 коп.; в Ковенской — валовой доход
с волоки был в одном случае 170 руб. 88 коп., в другом —
200 руб. 64 коп. Это закрепляло неравномерную и повышенную
норму ренты65. Признав 13 ноября 1844 г., что представленные
ему инвентари не соответствуют требованиям, Ковенский комитет
занялся разработкой «примерной формы» инвентаря, в то время
как Виленский — пытался оценивать крестьянские повинности
«по соображениям быта и обычных годовых потребностей кре-
стьян» 56. Возникли и другие проблемы. Помещики мелкопоме-
стных имений требовали освободить их от составления инвента-
рей. Комитетам было дано указание ограничиваться в этих случа-
ях только описями имений. Не сразу решился вопрос и об
инвентарях для «вольных» людей. Только 13 декабря 1844 г.
последовало распоряжение Строганова, обязывающее владельцев
имений, заселенных исключительно «вольными» людьми, пока-
зывать в инвентарях повинности на основе контрактов57 58 Расчеты
по «системе третьяка» на «вольных» людей не распространялись.
Правительство вынуждено было признать, что «без постановле-
ния более определенных правил цель введения инвентарей не бу-
дет достигнута» 68.
Для согласования действий инвентарных комитетов Литвы и
Белоруссии 5 декабря 1844 г. в Вильно был созван специальный
комитет, состоящий из губернаторов и губернских предводителей
дворянства. Здесь под руководством Мирковича были приняты
53 Там же, л. 181.
54 ЦГАОР СССР, ф. 109, ,1 эксп., 1847, д. 305, ч. I, лл. 68—82.
55 ЦГИА ЛитССР, ф. 378, 1844, д. 1535, ч. I, лл. 221—235, 330.
58 Там же.
57 Там же, лл. 210, 241, 262—264, 350, 398.
58 Там же, д. 1534, ч. II, л. 6.
159
«общие основания» для составления инвентарей59. Опираясь
формально на проект Министерства внутренних дел от 1843 г. и
форму инвентаря, составители этих «общих оснований» исклю-
чали все, что слишком жестко нормировало условия инвентарей.
Тем самым создавалась большая свобода действий для поме-
щиков.
Намеченные в проекте Министерства «условия наделения
крестьян землей и прочими угодьями» полностью игнорирова-
лись. Комитеты должны были утверждать инвентари, не требуя
точных сведений о соотношении надельных и фольварочных уго-
дий. Отвергался и предложенный в проекте принцип применения
«системы третьяка». Миркович утверждал, что обработка в фоль-
варках половины надельных земель в счет «системы третьяка»
в свое время была основана «на одних лишь теоретических выво-
дах» и не может считаться «справедливым возмездием владель-
цам за наделенную ими для крестьян землю». Помещикам
рекомендовалось указывать повинности «согласно местным
обыкновениям», а комитетам — применять «систему третьяка» на
основе валового дохода с надельных земель и оценки рабочего
дня. В этом усматривалась возможность для повышения нормы
ренты. Доход с надельной земли должен был определяться сред-
ним урожаем за последние 12 лет (исключая высший и низший
показатели) и средними ценами в уездах на хлеб и сено, приме-
няясь к хорошей, посредственной и плохой земле. Учитывались
и различные хозяйственные выгоды. Усадьбы приравнивались к
лучшим пахотным землям. Рабочий день оценивался исходя из
«местной платы работнику, достаточной на продовольствие се-
мейства и на прочие хозяйственные надобности в крестьянском
быту». По мнению Н. Н. Улащика, эта оценка была в два раза
ниже его реальной стоимости60 Определялся и состав повинно-
стей: главных — за надел и другие «выгоды» и добавочных —
«за попечительность» помещиков. К главным относились также
пригон и сгоны, к добавочным — шарварки, сторожество, послу-
га, подорощизна, ночной караул и данины. Главные повинности
назначались «по количеству и качеству поземельных участков»,
добавочные — «по показаниям помещиков». За «другие поме-
стные выгоды» допускались добровольные сделки. Сторожество
и послуги зачислялись в счет пригонных дней, остальные доба-
вочные повинности — сверх их. Разрешалась ночная молотьба с
зачетом в «урок». Отменялись только такие архаичные повин-
ности, как городьба, толоки, ласки, даремщизна, которые суще-
ственного влияния на норму ренты не оказывали. Иначе говоря,
как и в проекте Министерства внутренних дел, в инвентари
включался весь состав барщинных работ. Огородники облага-
лись оброком по той же системе, что и крестьяне, а в счет доба-
59 ЦГИА ЛитССР, ф. 378, 1844, д. 15, 35, ч. I, лл. 351—355.
66 Улащик Н. Н. Указ, соч., с. 268.
160
вочных повинностей — по несколько дней стонов в год. Бобылй
и кутники должны были платить оброк в размере 8% от заработ-
ков или отбывать на 24 дня барщины в год. Переход на оброк
зависел от воли помещика.
Намечая для комитетов единые принципы, «общие основания»
Мирковича усиливали крепостническую сущность инвентарей.
Из проекта Министерства внутренних дел Миркович позаимство-
вал только то, что полностью устраивало помещиков Литвы и
Белоруссии. Утверждать, что этот проект лег «в основу» правил
Мирковича, можно только с большими оговорками 61.
Критически оценивая правила Мирковича, Министерство*
внутренних дел 17 февраля 1845 г. разослало генерал-губернато-
рам «Правила в руководство и к соображению губернским коми-
тетам для рассмотрения и составления инвентарей помещичьим
имениям», к которым прилагались «Урочное положение длй
хозяйственных работ» и «Форма постановления комитета об
учреждении или составлении инвентарей помещичьих имений»62.
Комитеты обязывались в определении повинностей «следовать
правилам» 1843 г. Качество земли и лугов должно было опреде-
ляться по показаниям уездных предводителей и на основании
других сведений о положении имений; средние урожаи и цены —
по данным люстрационных комитетов государственной деревни
и комиссий продовольствия. Комитетам рекомендовалось принять
«к точнейшему соображению и руководству» порядок отбывания
хозяйственных повинностей, внося в него «по уважению местных
необходимостей» и свои изменения. Правительство отступило от
требований проекта 1843 г. в отношении «надела крестьян землей
и прочими угодьями», предоставляя комитетам право самим на-
мечать соответствующие «основания». Рекомендуя держаться
новых указаний «сколь можно ближе», Министерство предостав-
ляло право решать на месте, что из них может послужить «на-
ставлением» для комитетов. Таким образом, «Правила» 17 фев-
раля 1845 г. имели компромиссный характер.
23 марта 1845 г. Миркович вновь созвал в Вильно губерна-
торов и по одному члену от губернских инвентарных комитетов,
выбранных дворянством. Отметив, что новые «Правила» Мини-
стерства (от 17 февраля 1845 г.), согласуй действия инвентарных
комитетов, полностью разъясняют «цель правительства», это
совещание вновь подтвердило установки, выработанные 5 декаб-
ря 1844 г. для инвентарных комитетов. Комитетам рекомендова-
лось определять главные повинности крестьян, как и было наме-
чено, «числом рабочих дней по точной соразмерности с 1/3 ча-
стью» валового дохода с надела, а рабочий день оценивать на
основе «местной платы работнику», выводя ее из потребности
крестьянского двора. Комитеты не должны были касаться «по-
61 Семевский В. И. Указ, соч., т. II, с. 510; Улащик Н. Н. Указ1. соч., с. 267.
62 ЦГИА ЛитССР, ф. 378, 1844, д. 1534, ч. II, лл. 1—22.
6 В. И. Неупокоев
161
верки или нового пересмотра наделов». Таким образом, робкая
попытка правительства распространить инвентарную реформу на
межевание земель была отклонена63. Принятые 23 марта 1845 г
рекомендации вместе с «Правилами» министерства от 17 февраля
1845 г. были разосланы губернским комитетам. Однако послед-
ние обязательной силы для комитетов не имели 64.
Длительная переписка между местными властями Литвы и
Белоруссии и Министерством внутренних дел возникла по поводу
порядка введения инвентарей в действие. Миркович требовал
возложить введение инвентарей на комитеты, которые обязыва-
лись направлять на утверждение генерал-губернатора Литвы
вновь составленные инвентари и постановления о главных основа-
ниях «системы третьяка» 65 Министерство обязало генерал-губер-
наторов утверждать «все без различия инвентари»66. В 1846 г.
с целью «ускорения дел о введении инвентарей в помещичьих
имениях» правительство создало в составе генерал-губернатор-
ских канцелярий инвентарные отделения 67.
Руководствуясь местными «Правилами» 5 декабря 1844 г. и
рекомендациями совещания от 23 марта 1845 г., инвентарные
комитеты выработали «Правила» для исчисления дохода с на-
дельных земель и назначения за них повинностей, положив в
основу их крайне завышенные показатели о средних урожаях
и средних ценах на зерно и сено, а затем определили предельно
низкую оценку рабочего дня, установив при этом обременитель-
ные урочные нормы. Согласно этим данным пахотные земли
делились на три разряда: хорошие, средние и худые, а сенокосы—
на луговые (хорошие, посредственные и худые) и болотные
(посредственные и худые). Принятая степень урожайности не
отражала действительного положения. Завышены были и цены
на хлеб и сено (табл. 7). В зависимости от качества земли и от
близости к рынкам сбыта, а также от других «выгод» эти пока-
затели дифференцировались по уездам. В Виленской губ. урожай
для Виленского и Лидского уездов определялся в 3,4 и 5 зерен,
для Свенцянского — в 2,5, 4 и 5 зерен, для Тройского — в 2,8 и
5,5 зерна, для Ошмянского — в 3,7, 4 и 4,5 зерна, для Вилейско-
го — в 2,3, 3 7 и 4,5 зерна и для Диснинского в 4 и 5 зерен; в
Ковенской губ. в пяти уездах (Ковенском, Вилкомирском, Рос-
сиенском, Шавельском и Паневежском)—в 4,6 и 7 зерен и в
двух (Тельшевском и Новоалександровском) —в 3,4 и 6 зерен.
В Виленской губ. цены на рожь во всех уездах были различны,
в Ковенской — в пяти уездах 3 руб. 30 коп. и в двух (Вилкомир-
ском и Новоалександровском)—3 руб, 10 коп. за четверть.
63 ЦГИА ЛитССР, ф. 378, 1844, д. 1534, ч. II, лл. 32—48.
64 Там же, д, 1533, ч. III, лл. 136, 139, 200—201, 331—333, 459—464; д. 1534,
ч. II, лл. 139—153, 172—177, 194—198; д. 1535, ч. I, лл. 471—477, 485—486.
65 Там же, д. 1534, ч. II, лл. 1—6, 32—48, 103—107, 244, 348—349.
66 Там же, лл. 1—6, 32—48, 103—107, 238—244, 348—349.
67 ЦГАОР СССР, ф. 109, 1 эксп., 1865, д. 758а, л. 62.
162
Таблица 7. Средние расчетные данные об урожаях и ценах
Виленского и Ковенского инвентарных комитетов
(1834-1845 гг.)*
Ком Высев ржи (на дес.) Урожай озимого хлеба (зерен)
Виленский Ковенский От 6 четвериков и 4 гарнца до 1 чет- верти и 1 четверика От 8 до 10 четвериков от 2,25 до 5,5 от 3 до 7
Комитет Укос сена (в пудах) Цена четверти ржи (руб. и коп. сер.) Цен? пуда сена (коп. сер.)
Виленский Ковенский от 25 до 88 от 35 до 70 от 2,5 до 3,25 от 3,1 до 3,3 от 8 до 15 от 7 до 10
* ЦГИА ЛитССР, ф. 378, 1844, д. 1535, ч. I, лл. 471—477.
В среднем для губернии Виленский комитет назначил за четверть
ржи 3 руб. 12 коп. и за пуд сена — 12,5 коп.; Ковенский — в оцен-
ке четверти ржи ориентировался на 3 руб. 30 коп., а за сено сред-
ней цены не назначал. Эти показатели были несколько ниже
сведений предводителей дворянства и выше тех, которые приме-
нялись в государственной деревне в ходе люстрации. По данным
Временного комитета люстраторов (1843 г.), средние цены на
рожь в главных пунктах сбыта в Виленской губ. составляли за
четверть ржи от 2 руб. 40 коп. до 2 руб. 80 коп., за пуд сена —
от 3 до 7 коп.; в Ковенской — за четверть ржи от 2 руб. 60 коп.
до 3 руб. 15 коп., за пуд сена — от 4 до 7 коп. «Особые уездные
комитеты» (1842 г.) определяли урожай в Виленской губ. (до ее
раздела) от 1 до6зерен(не считая семян). Причем, из 10 уездов
урожай от 3 до 6 зерен указывался только в одном Упитском
уезде, в остальных он колебался от 1—3 до 5 зерен.
Комитеты выводили валовой доход со среднего надела, третья
часть которого должна была составить норму ренты в деньгах,
опираясь на завышенные данные. Виленский инвентарный коми-
тет определил средний валовой доход с волоки в 199 руб. сереб-
ром 68. Фактически же он назначал норму ренты на основе еще
более завышенной суммы валового дохода. В «Обозрении» ин-
вентарей указывалось, что «при определении всех вообще личных
и денежных в пользу владельцев повинностей крестьян» валовой
доход составлял 274 руб., т. е. на 40% больше приведенной выше
суммы 69. В итоге повинности крестьян оценивались не в 66 руб.
68 ЦГИА ЛитССР, ф. 378, 1844, д. 1535, ч. I, лл. 473—474.
69 Там же, 1848, д. 2093, л. 131.
163
♦6
33 коп., а в 91 руб. 33 коп. Для сравнения укажем, что по проекту
виленского губернатора (1842 г.) валовой доход с волоки состав-
лял около 113 руб.70 Ковенский комитет средней нормы валового
дохода с крестьянского надела не определял.
Если при определении валового дохода комитеты стремились
завышать основные показатели, то, оценивая рабочий день, они
занижали их. Ссылаясь на то, что помещики имеют право на
«соответствующее возвышение», комитеты отказывались учиты-
вать поденную плату по вольному найму71. Виленский комитет
определил годовое содержание семьи «среднего достатка» (4 ра-
ботника и работницы и 4 нетрудоспособных) в 74 руб. 95 коп.,
Ковенский — в 132 руб. Эта сумма делилась на общее число го-
довых рабочих дней семьи (1110), в результате пеший день в
Виленской губ. оценивался по 7 коп., в Ковенской — по 12 коп.
Для оценки упряжного дня к этой сумме прибавлялось по 5 коп.
на содержание лошади72. Комитеты оценили рабочий день в
три — три с половиной раза ниже платы работнику по вольному
найму. Справочные цены на поденные работы в Виленской губ.
составляли в 1848 г. за пешего работника зимой 34 коп., летом—
38,5 коп., а за рабочего с лошадью были почти в 2 раза 'выше.
Фактические цены, в особенности в период сельскохозяйственных
работ, были еще выше73. Низкая оценка рабочего дня вела к
повышению нормы барщинных работ.
Виленский комитет отнес к главным повинностям пригон и
сгоны; Ковенский — причислил к ним также натуральную ренту
и на случай замены ее деньгами оценил основные виды «веще-
ственного сбора». Добавочные повинности зависели от тех или
иных «выгод» и устанавливались по сведениям, собранным пред-
водителями дворянства. Некоторые из этих повинностей комитеты
нормировали и оценили в деньгах. Помещики могли требовать
взамен этой повинности 15 зимних дней без упряжи. Допуская
подводную повинность с кладью в 20 пудов, Виленский комитет
не назначил предельного расстояния; Ковенский же — указал,
что на расстоянии до 200 верст эта повинность требуется не более
одного раза в год, а до 100 верст — два раза. Оба комитета
разрешали брать подводы и в счет барщины: Виленский — зачис-
лял два дня за дорогу в 58 верст в оба конца; Ковенский — один
день за дорогу в 45 верст в оба конца. При замене подводной
повинности на деньги Ковенский комитет оценивал проезд каж-
дой версты (в оба конца) с грузом в 30 пудов по 3 коп.74 Все
виды данин были оценены в деньгах, причем и здесь предусмат-
70 ЦГИА ЛитССР, ф. 378, 1844, д. 2091, лл. 1—4.
71 Там же, 1844, д. 1535, ч. I, л. 475.
72 Там же, 1846, д. 2156, ч. I, л. 375; 1848, д. 2093, л. 152.
73 Там же, 1841, д. 84, ч. IV, л. 65; Неупокоев В. И. Батраки в Литве накануне
реформы 1861 г — «Ежегодник по аграрной истории Восточной Европы».
Кишинев, 1966.
74 ЦГИА ЛитССР, ф. 378, 1844, д. 1534, ч. II, лл. 17—22, 32—48.
164
ривались различные нормы75. Виленский комитет оценивал да-
нины с волоки по 97,75 коп. серебром.
По правилам комитетов огородники облагались на общих
основаниях и их земли ценились по высшей таксе. Бобыли, или
кутники, должны были нести личные повинности из расчета 8%
с заработка или 24 дня барщины в год. Комитеты приняли также
особые правила о мелкопоместных имениях, крестьяне которых
не имели земельного надела. Для них помещики составляли
отдельные описи, которые утверждались комитетами.
Инвентарные повинности отличались крайним разнообрази-
ем. По данным «Обозрения» Виленского инвентарного комитета,
средняя норма инвентарных повинностей с волоки (1 дес. уса-
дебной, 15 — пахотной и 4 — сенокосной земли) составляла
6 пригонных дней в неделю (3 упряжных и 3 пеших), или 312 дней
в год. Сгонов назначалось до 30 дней (от 4 до 12 дней с души),
остальных работ — до 52 дней в год (условно по одному дню в
неделю). Всего в год требовалось 394 рабочих дня. Предусматри-
вая разнообразие повинностей, Ковенский комитет в самом на-
чале работы (30 апреля 1844 г.) постановил: «каждое крестьян-
ское семейство, состоящее на личных работах по хозяйству
экономии» отбывает пригона «столько, сколько определено в
инвентаре», а гвалтов — «по одному сгону в неделю» 76. Нормы
работ определялись для различных наделов в соответствии с ка-
чеством земли (табл. 8). С 20 дес. требовалось пригона от 5 до
12 дней в неделю, сгонов — 32 дня, прочих работ — от 18 до
44 дней в год; с 15 дес.— пригона от 4 до 9 дней; сгонов — 24 дня,
прочих работ — от 4 до 22 дней в год; с 10 дес.— пригона от 2 до
6 дней, сгонов — 16 дней, прочих работ — от 12 до 37 дней в год;
с 5 дес.— пригона от 1 до 3 дней, сгонов — 8 дней, прочих работ—
от 17 до 22 дней в год. Помещикам разрешалось добавлять к
пригону по одному дню сгонов и все работы раскладывать поне-
дельно. В итоге барщина должна была составлять по высшей
норме: с 20 дес.— до 15,5 дня в неделю, с 15 дес.— до 10 дней,
с 10 дес.— 7 дней, с 5 дес.— более 3,5 дня в неделю. Высшая
годовая норма работ с волоки в четырех уездах (Ковенском,
Россиенском, Шавельском и Паневежском) составляла: с хоро-
шей земли — 700 дней, с посредственной — 596 и с худой —
304 дня; низшая (в Новоалександровском уезде) соответствен-
но — 582, 534 и 254 дня.
В ряде имений повинности крестьян были много выше средних
норм. В Виленской губ. только пригон с волоки доходил до
416 дней в год, а сгоны — до 48 дней со двора, что вместе с прочи-
ми работами составляло 516 дней в год, или около 10 дней в не-
делю. В Ковенской губ. барщина с волоки хорошей и посред-
Первое издание материалов Редакционных комиссий., ч. IV, Приложе-
ние № 5, с. 91—93. '
76 ЦГИА ЛитССР, ф. 378, 1844, д. 1534, ч. II, лл. 139—153.
155
Таблица 8. Повинности крестьян по расчетам Ковенского
инвентарного комитета (в рабочих днях)*
Надел (в дес.) Земля пригон в неделю сгоны в год (со двора) прочие работы сверх пригона и сгонов пригон в неделю СГОНЫ в год (со двора) прочие работы сверх пригона и СГОНОВ
Ковенский, Россиенский, Шавельский и Паневежский уезды Хорошая 6/6** 16/16 22/22 Тельшевский 5/6 16/16 уезд 5/3
20 посредств. 5/5 16/16 22/22 3/4 16/16 6/6
худая 3/2 16/16 6/6 2/2 16/16 8/8
Хорошая 5/4 12/12 11/11 4/4 12/12 5/5
15 посредств. 3/4 12/12 19/20 3/2 12/12 2/2
худая 2/2 12/12 21е! 2/1 12/12 0/2
Хорошая 3/3 8/8 11/11 3/2 8/8 7/4
10 посредств. 2/3 8/8 6/6 2/1 8/8 8/8
худая 1/1 8/8 19/18 1/1 8/8 4/7
Хорошая 1/2 4/4 10/11 1/2 4/4 6/6
5 посредств. 1/2 4/4 13/14 0/2 4/4 4/4
худая 0/1 4/4 14/15 0/1 4/4 7/7
Хорошая Вилкомиоский уезд 6/6 16/16 17/18 Новоалександровский уезд 5/5 16/16 15/15
20 ] посредств. 5/4 16/16 4/4 3/4 16/16 17/17
худая 2/3 16/16 9/10 2/2 16/16 7/7
Хорошая 4/5 12/12 5/5 4/4 12/12 3/4
15 : посредств 3/4 12/12 6/8 3/2 12/12 6/5
худая 2/1 12/12 17/18 2/1 12/12 6/5
Хорошая 3/3 8/8 12/14 3/2 8/8 2/3
10 : посредств. 2/2 8/8 18/17 2/1 8/8 10/12
худая 1/1 8/8 15/15 1/1 8/8 3/4
Хорошая 1/2 4/4 5/5 1/2 4/4 9/10
5 посредств. 1/1 4/4 9/9 0/2 4/4 5/6
худая 0/1 4/4 12/14 0/1 4/4 7/7
* Первое издание материалов Редакционных комиссий.., с. 99—100.
»* Здесь и далее в числителе указываются рабочие дни с упряжью, в знаменателе — пешие.
166
Таблица 9. Оценка главных инвентарных повинностей
помещичьих крестьян Виленской и Ковенской губерний (годовая)*
Губерния Рабочие дни (пригон и сгоны)
мужские с упряжью женские пешие оценка
Виленская 7 180 988 7 455 595 14 636 583 1 644 626
Ковенская 6 490 439 6 902 436 13 392 875 1 996 571
Всего 13 671 427 14 358 031 28 029 458 3 641 197
Губерния Натуральные повинности Оброк Общая оценка повинностей
рублей серебром
Виленская нет 65 720 1 710 346
Ковенская 29 859 411 162 2 437 592
Всего 29 859 476 882 4 147 938
* ЦГИА ЛитССР, ф. 378, 1848, д. 2093, лл. 59—82, 115—150. По данным Гелинга инвентарные
повинности в Виленской губ. оценивались в 1 744 448 руб. серебром (Гелинг К. Указ, соч., с. 52).
ственной земли требовала до 700 рабочих дней в год, с надела
в 15 дес., который рассматривался как масштаб, она с хорошей
земли доходила до 514 и с посредственной — до 427 дней в год.
В некоторых имениях только пригон с волоки требовал от 600 до
1124 дней в год, кроме того, добавлялось по 12 сгонных дней с
души 77
По данным «Обозрений» инвентарей главные повинности в Ви-
ленской губ. оценивались в 1 710 346 руб., в Ковенской — в
2 437 592 руб., или на 727 246 руб. серебром (на 42,5%) больше
(табл. 9). Сведения о добавочных повинностях (кроме данин)
имеются только по Ковенской губ., где крестьяне отбывали раз-
личных работ 159 785 дней с упряжью и 561 820 пеших, всего —
на 96 180 руб. В общем составе главных и добавочных работ
(14 114 480 дней) барщина в счет добавочных (с упряжью и пе-
шая) составила 721 605 дней (более 5%). Подводная повинность
оценивалась в 148 720 руб., работа по выделке пряжи из материа-
ла помещиков — в 34 526 руб., данины — в 20 535 руб. В целом
же по губернии добавочные повинности оценивались в 299 962 руб.;
из них свыше 32% приходилось на различные работы, около
50% — на подводную повинность, более 11% — на работу по вы-
делке пряжи из господского материала и до 7% —на данины.
77 Приложение к трудам Редакционных комиссий для составления положения
о крестьянах, вышедших из крепостной зависимости. Сведения о поме-
щичьих имениях, т. VI. СПб., 1860, с. 1—45.
167
Главные и добавочные повинности составляли сумму в
2 737 554 руб., на долю главных приходилось около 90%. Это
соотношение подтверждается и на примерах по отдельным име-
ниям 78. В составе средней суммы оброка с волоки в Виленской
губ. на главные повинности приходилось 92% и на добавочные
8%, т. е. и здесь сохранялась в основном та же пропорция.
Данины в Виленской губ. оценивались в 45 тыс. руб. серебром.
Инвентарная норма ренты была выше предшествующей, од-
нако, губернская администрация и помещики Литвы утвержда-
ли обратное. Ковенский губернатор писал Мирковичу: «Губерн-
ский комитет, следуя крайней осторожности, не допустил еще
ни одного инвентаря, где бы полагалась барщина от 6-ти до 15-ти
дней». Повинности за волоку, утверждал он, оценены комитетом
в 46 руб. 80 коп., что равняется «сумме, которую помещики по-
лучают от вольных съемщиков»79 В «Обозрении» инвентарей по
Виленской губ. сообщалось, что «общая ценность» повинностей
с волоки составляла 47 руб. 89 коп. В ходе подготовки реформы
1861 г. помещик Гелинг писал, что по новым инвентарям повин-
ности помещичьих крестьян Виленской губ. оценивались на
82 тыс. руб. меньше прежних80 В ходе же проверки инвентарей
чиновниками Министерства внутренних дел (1848—1849 гг.) бы-
ло установлено, что «в ряде имений оценка повинностей погло-
щала весь валовой от земли доход», превышая плату за землю по
вольному найму от 25 до 200% 81. Министерство внутренних дел
вынуждено было признать,'что инвентари не достигли главной
цели — «обеспечения быта крестьян», которые «неминуемо прий-
дут в стеснительное положение и самыя обязанности их владель-
цам сделаются затруднительными или даже неисполнимыми» 82.
В ряде случаев по требованию помещиков комитеты пересматри-
вали уже введенные инвентари, повышая норму ренты. Итак,
произвольное применение «системы третьяка» в помещичьей де-
ревне Литвы привело к повышению нормы ренты.
Степень крепостной эксплуатации крестьян усиливалась с
принятием комитетами урочного положения и «Правил о поряд-
ке исполнения крестьянами повинностей», которые прилагались
к инвентарям83. Нормированию подлежали все главные барщин-
ные работы. Комитеты опирались на проект Министерства вну-
тренних дел и назначали урочные нормы значительно выше при-
нятых в государственной деревне (табл. 10). «Правила» устанав-
78 Первое издание материалов Редакционных комиссий., ч. IV, Приложение
№ 9, с. 111—115.
79 ЦГИА ЛитССР, ф. 378, 1844, д. 1534, ч. II, л. 214.
80 Гелинг К. Указ, соч., с. 52.
81 ЦГИА ЛитССР, ф. 378, 1848, д. 2148, лл. 1—С.
82 Там же, д. 2091, лл. 1—4; д. 2092, лл. 1—7.
83 Там же, д. 1533, ч. III, лл. 331—333; д. 1534, ч. II, лл. 172—177; Первое из-
дание материалов Редакционных комиссий., ч. IV, Приложение № 4,
с. 61—89.
168
Таблица 10. Урочные нормы Виленского и Ковенского
инвентарных комитетов*
Характер барщинных работ Число дней
Виленская губ. Ковсрская губ
пеших урряжных пеших | упряжных
( глинистой — 3,5 — 3,5 Запахать « о 1 дес | СУГЛИНИСТОИ — 3 — 3 1 песчаной — 2,5 — 2,5 ( глинистой — 15 — 1,25 Забороирнь суглинистой _ 1>5 _ ! 1 песчаной — 1,25 — 1 Посеять хлеба на 1 дес. 0,25 — 0,25 — Сжать хлеба ( озимого 7 — 71* на 1 дес. | ярового 8 — 8 Обмолотить сушеного озимого 1 — 1 1 или ярового 1,5 копны, а сы- рого— половину этой нормы2* Раструсить навоз на 1 дес. — — 2 — Скосить сена на 1 дес. 3 3 — Собрать сена на 1 дес. — 3 — Вырубить 0,5 сажени 3-х полен- 1 1 ных дров Перевезти на расстояние вер- сты: 15 возов навоза 10 коп. озимого хлеба или 1 1 15 коп. ярового 10 возов сена по 12 пудов каждый 1 саж. трехполенных дров
* Первое издание материалов «Редакционных комиссий».., ч. IV, Приложение № 2, с. 51 — 52.
** Скосить — 4 дня.
-* В одной копне 60 снопов, объем снопа у перевязки—1,25 аршина.
ливали возрастной ценз. Помещикам разрешалось: привлекать к
подсобным работам детей, требовать за долги барщину сверх
инвентарей; отдавать крестьян по контрактам на различные ра-
боты; назначать отработку пригонных дней в следующую неделю
и т. д. Помещики имели право употреблять основную барщину
«на другие работы по фольварку» без урочных норм. При пере-
воде крестьян на оброк его сумма включала все инвентарные
повинности как главные, так и добавочные.
Инвентарная реформа не привела к переходу крестьян на
оброчную систему. В составе главных повинностей в Виленской
губ. на оброк приходилось 4%, в Ковенской—17%. Из 44510
дворов в Виленской губ. на оброке было 1909 (около 4,3%), в
169
Таблица 11. Хозяйственное состояние помещичьих имений
Виленской и Ковенской губерний в результате инвентарной
реформы (на 1847—1848 гг.)*
Губерния Земля (дес,)
удобной и неудобной под лесом
Виленская 1 840 245 617 894 2 458 139
Ковенская 1402 666 490 800 1 893 466’*
» ЦГИА ЛитССР, ф. 378, 1848, д. 2093, лл. 60, 116.
Сведения неполные. На 1860 г. помещичья земля в Ковенской губ. составляла 2 462 827 дес.
(Приложения к трудам Редакционных комиссий... Сведения о помещичьих имениях, с. 2—5, 10—13;
Статистика поземельной собственности и населенных мест Европейской России, вып. V СПб.,
1882, с. 11, 33).
Ковенской — из 37 991 двора оброчных было 5568 (свыше 15% ).
К началу реформы 1861 г. в Виленской губ. на оброке было
7,5% от общего числа крепостных, в Ковенской — 28%. Боль-
шинство помещиков Литвы вели фольварочное хозяйство на
основе барщины.
Ссылаясь на отсутствие «планов генерального межевания»,
инвентарные комитеты отказывались устанавливать пропорцию
надельных и фольварочных земель, а обезземеливание крестьян
интересовало их только в тех случаях, когда оно было «несоглас-
но с местным обычаем». Эту линию поддерживала и губернская
администрация. Виленский губернатор писал 30 апреля 1845 г.
Мирковичу: «большое пространство земли, оставляемое поме-
щиками за собой, не может служить доказательством обремене-
ния крестьян», так как часть ее «обрабатывается наемными ра-
ботниками или отдается в оброк посторонним съемщикам»84.
В ходе введения инвентарей значительная часть крестьян была
обезземелена — переведена в состав дворовых и батраков; мно-
гие хозяева смещены на меньшие наделы. Помещики произвели
значительный замен угодий — в состав наделов включались «уча-
стки неудобные, необработанные, состоящие под порослями и
пастбищами», от которых крестьяне не получали «никакого до-
хода»*5. В результате инвентарной реформы состав крестьянских
надельных земель ухудшился. По неполным данным «Обозре-
ний» помещичьих имений в Виленской губ. крестьянам в надел
было отведено 57% удобной земли, в Ковенской — 63% (табл.
11). В состав надельных земель в Виленской губ. вошло свыше
20,4 тыс. дес. общественной запашки. Надел на душу здесь со-
84 ЦГИА ЛитССР, ф. 378, 1844, д. 1534, ч. II, лл. 91—94.
85 Там же, д. 2091, лл. 1—4, 72—78; 1853, д. 2108, л. 4.
170
— Распределение обрабатываемых земель
в том числе фольварочной надельной прочей (дес.)
пахотных и сенокосных под пастбищами Дес. дес.
1 549 522 137 120 648 2132* 880 871 20 4383*
1 252 666 150 000 464 738 787 928 —
2* В том числе 62 215 дес. у мелких вольных арендаторов,
з* Под общественной запашкой.
ставил 4,5 дес., т. е. значительно уступал наделу в государствен-
ной деревне (5,58 дес. на 1854 г.). В Ковенской губ. на душу
приходилось 4,6 дес., что было несколько выше надела в госу-
дарственной деревне (4,33 дес. на 1854 г.).
Разряды крестьян в результате инвентарной реформы в
помещичьей деревне Литвы не изменились. Крестьяне по-преж-
нему делились на хозяев с наделом от V4 волоки и более этой
меры, на огородников и безземельных (бобыли, или кутники и
дворовые). По данным инвентарных «Обозрений» в Виленской
губ. было 46 159 дворов, из них с наделом от !/4 и более волоки —
44 510 и огородных— 1649 дворов; в Ковенской — из 39 251 дво-
ра, с указанным выше наделом — 36 991 и городных — 2260 дво-
ров. Инвентарные комитеты не раскрывали имущественной
дифференциации в среде крестьян-хозяев и сообщали занижен-
ные данные о бобылях86.
Одновременно с рассмотрением инвентарей комитеты подго-
товили проекты правил «о способе надзора за инвентарями».
Инвентарные комитеты настаивали на передаче этих функций
дворянству, предлагая создать для этого особые комитеты под
председательством уездных предводителей дворянства 87 26 ап-
реля 1846 г. под руководством Мирковича был выработан
«общий порядок» приведения в действие утвержденных инвента-
рей, наблюдения за их исполнением и разбора дел по жалобам
между помещиками и крестьянами88. Введение инвентарей и
контроль за ними передавались в руки дворянства. За губерн-
ской администрацией оставлялись лишь наблюдательные функ-
86 Неупокоев В. И. Подготовка проекта инвентарных правил и применение
инвентарного положения 1844 года в Литве.— В кн.: Материалы по истории
сельского хозяйства и крестьянства СССР, сб. V М., 1962, с. 304.
87 ЦГИА ЛитССР, ф. 378, 1846, д. 2156, ч. I, лл. 1—2, 11 — 14, 16—17.
88 Там же, лл. 61—78.
171
ции. Глухо говоря об ответственности помещиков за «обремене-
ние крестьян своих повинностями свыше инвентарного положе-
ния», составители правил сосредоточивали главное внимание на
том, чтобы крестьяне беспрекословно выполняли инвентарные
повинности и не выходили из подчинения помещикам. Намеча-
лись отработки «долговых дней» (по 2 дня в неделю сверх ин-
вентарных норм), привлечение крестьян к судебной ответствен-
ности «за ложную жалобу» на помещика и меры «ограждения
помещиков от стеснения бесполезным исследованием» по жало-
бам. Направляя эти правила в Министерство внутренних дел,
Миркович настаивал на объявлении их крестьянам одновремен-
но с инвентарями89.
В 1846 г., когда положение в помещичьей деревне западных
губерний стало критическим, правительство вынуждено было
поставить вопрос о пересмотре инвентарного «Положения»
15 апреля 1844 г. В этом году в очередном Секретном комитете
рассматривался вопрос и о введении инвентарей в великороссий-
ских губерниях; в правительственных сферах обсуждалась запи-
ска гр. Строганова «Об уничтожении крепостного права в Рос-
сии»90
Инициатива в вопросе пересмотра инвентарных правил вновь
принадлежала Бибикову. Инвентари губернских комитетов Би-
биков не утвердил. По его приказанию был составлен «общий
инвентарь», в котором намечались единообразные повинности.
После введения инвентарей на этих основаниях помещики
должны были «в течение известного срока» провести своим
имениям люстрацию91. Переданное на заключение Киселеву
предложение Бибикова вызвало обширную переписку между
Киселевым и новым министром внутренних дел Л. А. Перов-
ским92, который возглавил Особый комитет, созданный для рас-
смотрения предложений Бибикова93. В итоге его работы был
выработан «Проект правил для управления имениями по утверж-
денному инвентарю в губерниях: Киевской, Подольской и Во-
лынской»94. В этот проект Комитет по делам западных губерний
внес 13 и 20 мая 1847 г. лишь некоторые изменения. 26 мая
1847 г. инвентарные правила для Правобережной Украины были
утверждены царем95. Новые правила намечали более жесткие
89 ЦГИА ЛитССР, ф. 378, 1846, д. 2156, ч. I, лл. 22—25.
90 ЦГИА СССР, ф. 1180, оп. 15, 1846, д. 148, лл. 1—30.
91 Там же, ф. 1290, on. 1, 1846, д. 154, лл. 7—32; Заблоцкий-Десятовский А. П.
Указ, соч., т. IV. СПб., 1882, с. 234—235; Семевский В. И. Указ, соч., т. II,
с. 495.
92 ЦГИА СССР, ф. 1290, on. 1, 1846, д. 154, лл. 54—62, 116—123, 216—217.
93 Там же, ф. 1266, 1845—1848, д. 36, л. 30; ф. 1290, on. 1, 1854, д. 202, л. 16.
94 Там же, ф. 1266, 1845—1848, д. 36, лл. 252—265; ф. 1290, on. 1, 1854, д. 202,
лл. 15—17.
95 Там же, ф. 1266, 1845—1848, д. 36, лл. 224—251; д. 37, лл. 347—348; ф. 1290,
on. 1, 1854, д. 202, лл. 18—23; Первое издание материалов Редакционных
комиссий., ч. IV, с. 1—47.
172
\
условия для инвента^й. По ним вся земля, находящаяся в поль-
зовании крестьян и подробно означенная в инвентаре, должна
была оставаться у них «без всякого изменения»96. Помещик
мог увеличить надельные земли и отдать угодья в наем по вза-
имному согласию с крестьянами. Норма отработочной ренты со-
ставляла: с тяглого двора — 3 дня с упряжью и 1 день женский;
с полутяглого — по 2 дня мужских пеших и по 1 дню женскому.
Сгоны (по 12 дней с работника) должны были отбываться не
более 2 дней в неделю, причем за особую плату. Сохранялись
придаточные повинности: строительные работы по 8 дней в год
с семейства (тяглого, полутяглого и огородного) и ночной ка-
раул раз в месяц. Подорощизна зачислялась в счет барщины и
нормировалась, ночная работа допускалась за плату; данины,
вещественные сборы и разные косвенные налоги отменялись; за-
прещался перенос барщины на другую неделю (кроме 1 дня и
не далее следующей недели). Помещики не имели права перево-
дить крестьян на положение дворовых. К правилам прилагалось
подробное урочное положение. Помещики Правобережной Ук-
раины были негласно предупреждены (10 сентября 1847 г.), что
за несоблюдение правил они будут преданы суду. Хотя эта угро-
за и не была реализована, она имела определенное значение97
Действие «Правил» 26 мая 1847 г. правительство намерева-
лось распространить и в других западных губерниях, а поэтому
направило их (5 июня 1847 г.) Мирковичу, предписав ему ре-
шить «в каком виде по местным обстоятельствам» эти правила
могут быть применены к губерниям Литвы и Белоруссии98.
«Правила» 26 мая 1847 г. вызвали резкий протест со стороны
помещиков Литвы и Белоруссии99 Инвентарные комитеты Лит-
вы требовали предоставить помещикам право самим решать
вопрос о надельной земле «сообразно способам и потребностям
крестьян для пропитания семьи, содержания скота и прочего».
Поддерживая это требование, виленский губернатор Бегичев
писал: «всякие в имениях изменения делаются обыкновенно вла-
дельцем для улучшения самого имения и упрочения быта кре-
стьян», а поэтому «нередко встречается необходимость изменять
наделы и переселять крестьян из одного на другое место, осо-
бенно, если какой-либо из них по худому поведению, по умень-
шению рабочих сил не в состоянии удержать хозяйства сораз-
мерно наделенному ему участку; ограничение же помещика в
праве распоряжаться по своему имению могло бы произвесть
96 При обсуждении проекта в Комитете по делам западных губерний (20 мая
1847 г.) предлагалось требовать от помещиков подписки, что указанная в
инвентарях земля последние 6 лет состояла и состоит в действительном
пользовании крестьян. На этом активно настаивали Перовский и Киселев
(ЦГИА СССР, ф. 1266, 1845—1848, д. 37, лл. 347—348).
97 «Русский архив», 1884, № 5, с. 30—31. (
98 ЦГИА ЛитССР, ф. 378, 1846, д. 2156, ч. I, лл. 56—60, 74-^93.
99 Там же, лл. 94—165, 235—293, 353—368.
173
вредное влияние на земледелие». БегичеЬ предлагал «обязать
помещиков о переменах в устройстве крестьянского хозяйства
доносить немедленно по установленному^ порядку начальству для
установления повинностей соразмерно вновь представленным в
их пользование выгодам». При объявлении же инвентарей, по
его мнению, достаточно было взять с помещиков подписку, что
инвентарные земли в течение шести последних лет «состоят в
действительном владении крестьян». Ковенский губернатор пред-
лагал добавить к ранее принятым Комитетом правилам лишь
следующий пункт: помещик «не должен уменьшать общего ко-
личества земли, в пользование крестьян по инвентарю назначен-
ной», а «всякое изменение не может последовать без разрешения
губернского комитета и утверждения генерал-губернатора». В от-
ношении повинностей крестьян он писал: «общей нормы для опре-
деления количества рабочих дней в неделю по Ковенской губ.
принять нельзя потому, что при разделении земли на три каче-
ства— хорошую, посредственную и худую и по прочим условиям,
зависящим от пространства крестьянских участков и ценности
произведений, определена барщина в каждом почти имении раз-
личная» 100 Инвентарные комитеты утверждали, что повинности
в Литве назначены «по количеству и качеству поземельных уча-
стков» и «других выгод», а поэтому настаивали сохранить их
действие, включая урочное положение. Виленский комитет со-
глашался лишь снизить запашку десятины суглинистой земли с
3 до 2 тяглых дней. Ковенский комитет не внес в урочное поло-
жение никаких изменений. Поддерживая мнение комитета, Ви-
ленский губернатор в своем заключении писал: «Уроки для хо-
зяйственных крестьянских работ по Виленской губернии опреде-
лены согласно обычаю поместного в ней хозяйства и необреме-
нительны для крестьян». Инвентарные комитеты Литвы и Бело-
руссии не возражали против применения лишь второстепенных
параграфов «Правил» 26 мая 1847 г., в которых излагались усло-
вия «по благоустройству» имений, требовалось точное «исполне-
ние инвентарей не только владельцами, но и управляющими
имениями, наследниками и арендаторами».
Против применения в Литве «Правил» 26 мая 1847 г. высту-
пил и Миркович. Требуя оставить инвентарные наделы «без
всякого изменения», он отстаивал право помещиков смещать
100 Той же позиции придерживался и виленский губернатор. По его мнению,
«...учреждение взаимных между владельцем и крестьянами обязанностей
должно иметь основанием определенную оценку земли и труда — особенно
в здешнем крае, где при разнообразном в каждом имении плодородии поч-
вы и различной местности представляется совершенная невозможность
общей нормальной повинности крестьян, которая не только не соответст-
вовала бы цели введения правильных инвентарей, но напротив, нарушая
общий и постоянный обычай хозяйства, по которому земли отдаются даже
больным съемщикам из Уз части валового с них дохода, совершенно изме-
нила бы в своих основаниях устройство помещичьих имений» (ЦГИА
Лит. ССР, ф. 378, 1846, д. 2156, ч. I, л. 76).
174
крестьян с хозяйствах (за неисправность повинностей), пересе-
лять их и разделять с^мьи, предлагая лишь сообщать «о всех
переменах в устройстве крестьянского хозяйства» в инвентарный
комитет. Миркович счита^, что «система третьяка» «столь спра-
ведлива, что при добросовестной оценке земли и труда крестья-
нин достаточно ограждается от излишнего обременения, а по-
мещик за свою землю получает должное возмездие в такой
мере, в какой бы мог требовать его за подобные угодья от воль-
ного съемщика земли». Миркович предложил ввести для губер-
ний Литвы и Белоруссии общее урочное положение, по которому
все основные виды работ были выше урочных норм, определен-
ных «Правилами» 26 мая 1847 г.101 Эти «Правила» в Литве и
Белоруссии не вводились. До реформы 1861 г. здесь действовали
инвентари, составленные на основе закона от 15 апреля 1844 г.,
выработанные инвентарными комитетами урочные положения и
правила о порядке выполнения инвентарных повинностей. Таким
образом, временные инвентари приобрели здесь постоянный обя-
зательный характер. Вопреки этому фактическому положению
имеется два противоположных мнения: первое — «Правила»
26 мая 1847 г. легли в основу инвентарей в Литве и Белорус-
сии102, второе — обязательные инвентари здесь вообще не вво-
дились 103.
6 апреля 1845 г. царь потребовал доставлять ему сведения
о введении инвентарей «ежемесячно в собственные руки». Не-
смотря на это, реализация инвентарной реформы в Литве затя-
нулась. Помещики скрывали древние инвентари. Почти все ин-
вентари составлялись ими наново и содержали повышенную
норму ренты. Большинство инвентарей не соответствовало «Пра-
вилам» и неоднократно возвращалось помещикам для исправле-
ния. В инвентарях обычно приводились неверные данные о раз-
мерах крестьянского надела, многие хозяева были отнесены в
разряд дворовых и батраков либо их наделы занижались, да-
валось неверное соотношение надельной и фольварочной земли,
завышались крестьянские повинности. В 1846 г. правительство
вынуждено было форсировать введение инвентарей 104. В течение
января 1847 г. рассмотрение инвентарей в Виленском комитете
было завершено. Здесь предстояло ввести в действие 2470 ин-
101 Там же, лл. 162—165.
102 Так, С. А. Лазутка пишет, что разработанные на основе закона от 15 апре-
ля 1844 г. правила Мирковича (от 5 декабря 1844 г.) и правила губернских
инвентарных комитетов о «порядке исполнения крестьянами инвентарей»
были сведены «воедино» и опубликованы 26 мая 1847 г., определив «глав-
ное содержание обязательных инвентарей, которые были несколько видоиз-
менены в 1848 г.». Исходя из этого, автор неверно определяет и норму
инвентарной ренты в Литве {Лазутка С. А. Революционная ситуация в Лит-
ве в 1859—1862 гг. М., 1961, с. 45—48).
103 Лященко П. И. История народного хозяйства СССР, т. I. М., 1956, с.-471;
Зайончковский П. А. Отмена крепостного права в России.'Изд. 3-е. М., 1958.
104 ЦГИА ЛитССР, ф. 378, 1844, д. 1533, ч. III, лл. 338—344, 421—426.
175
вентарей и описей мелкопоместных имений. Ковенский комитет
рассмотрел за этот месяц 943 инвентаря/в то время как в пре-
дыдущие годы их число составляло от 9/до 80 инвентарей. Всего
в губернии следовало ввести 3161 инвентарь и опись. Из них
318 (10%) еще не рассматривались комитетом.
Введение инвентарей в Литве и Белоруссии началось весной
1847 г.105, сопровождаясь их массовым пересмотром, и продол-
жалось более четырех лет (1847—1850 гг.). В ходе введения ин-
вентарей правительство стремилось не допустить усиления кре-
стьянского движения в помещичьей деревне. Для этого предла-
галось вызывать крестьян «отдельно в каждое экономическое
управление, где существует помещичья запашка». Министерство
внутренних дел требовало объявлять инвентари в воскресный
день в церквах «по окончании богослужения» 106. Объявление ин-
вентарей поручалось уездным предводителям дворянства и зем-
ским исправникам, которые должны были сообщать крестьянам
также урочные нормы и правила о порядке исполнения повин-
ностей. 17 мая 1847 г. Миркович распорядился при объявлении
инвентарей проводить «дознание» о соответствии повинностей
размерам и качеству надельной земли, а в случаях, когда
они окажутся выше прежних, обязывать помещиков составлять
новые инвентари. Помещики должны были давать расписки, что
инвентарные наделы последние 6 лет находились «в действи-
тельном пользовании крестьян». Это требование не касалось
так называемой «добавочной земли»107 Уже 23 мая 1847 г.
Миркович приказал исправление инвентарей проводить только
после расследования инвентарными комитетами и с его разреше-
ния. Помещики обязывались лишь подтверждать, что указанная
в инвентарях земля находится в действительном пользовании
крестьян. Инвентари объявлялись без предварительной провер-
ки данных108 Составленные вновь инвентари комитетами не
утверждались109 В некоторых имениях Ковенской губ. помещи-
ки требовали от крестьян дать подписку, что они «желают
остаться по-прежнему в неограниченной зависимости помещи-
ков» 110
Предводители дворянства и исправники задерживали объяв-
ление инвентарей. В начале мая 1847 г. Ковенский инвентарный
комитет передал им «для приведения в действие» 2312 инвента-
рей и описей мелкопоместных имений, из них на 1 октября 1847 г.
было объявлено крестьянам 1325. В Виленской губ. к этому сро-
ку объявили только 219 инвентарей. К 1 января 1848 г. в Вилен-
105 ЦГИА ЛитССР, ф. 378, 1846, д. 2156, ч. I, л. 38.
106 Там же, л. 25.
107 Там же, лл. 38—39, 207.
108 Там же, 1848, д. 2091, лл. 2—5, 28, 46—49, 72—78.
109 Там же, 1853, д. 2108, л. 4.
110 Там же, 1849, д. 2098, л. 1.
176
ской губ. было объявлено 508 инвентарей, в Ковенской — 1472.
Для введения инвентаре^ Миркович назначал три окончатель-
ных срока: 15 марта, 20 айреля и 1 августа 1848 г. Все они ока-
зались сорванными. К 1 августа 1848 г. в Виленской губ. объя-
вили 1890 инвентарей, в Ковенской — 2646. 19 ноября 1848 г.
Миркович вынужден был провести через чиновников негласную
проверку действий предводителей дворянства и исправников по
введению инвентарей. Это дало некоторый результат. К 1 января
1849 г. в Виленской губ. было введено 2036, в Ковенской — 2898
инвентарей и описей. В Виленской губ. инвентари объявлялись
до 1850 г., Ковенский комитет утверждал, что к февралю 1849 г.
все инвентари были объявлены крестьянам. Однако 27 января
1849 г. чиновник Прекер доносил ковенскому губернатору, что в
Паневежском уезде в ряде имений инвентари не объявлены, в
некоторых имениях «недостаточно объявлены», и что в «боль-
шой части» имений крестьяне отбывают повинности «по произ-
вольному распоряжению помещиков или их управителей, даже с
некоторой необыкновенной строгостью». В некоторых имениях
Литвы инвентари вообще не вводились111.
Инвентари повсеместно нарушались помещиками Литвы. Во-
преки правилам помещики вводили морговую систему, расширя-
ли за счет крестьянских надельных земель фольварочную запаш-
ку, заменяли инвентарные угодья на пустоши, переводили кре-
стьян-хозяев на положение батраков и повышали повинности и
нормы урочных работ. Инвентарные комитеты вынуждены были
признать, что повинности «взимаются по мере надобности в боль-
шем, чем назначено по инвентарю, количестве»112. На это ука-
зывалось и в жандармских донесениях113. Крестьяне заявляли в
жалобах, что их гонят на барщину «беспрерывно», не придер-
живаясь «установленного инвентаря»114. Они выступали против
высоких инвентарных норм и против несоблюдения их.
Всеобщий ропот крестьянства заставил правительство начать
проверку инвентарных данных. В 1848 г. Министерство внутрен-
них дел направило в Литву и Белоруссию чиновников, поручив
им провести «местное обозрение» инвентарей 115 Виленскую губ.
ревизовал Капгер, Ковенскую — Корсаков. Оба они пришли к
выводу, что урожай, цены на хлеб и сено крайне завышены, а
111 Приведенные сведения о введении обязательных инвентарей в Виленской
и Ковенской губерниях опираются на губернские сводки и дела, содержа-
щие инвентари (Там же, 1844, д. 1533, ч. III; д. 1534, ч. II; д. 1535, ч. I;
1846, д. 925, 2125—2131, 2141—2147, 2156; 1847, д. 2290—2296; 1848, д. 2090,
2100—2105, 2115—2121; 1849, д. 2098; ф. 391, 1844, д. 1147, 1195—1197;
1845, д. 1237, 1240; 1846, д. 1301, 1303, 1359; 1361; 1847, д. 1417).
112 Там же, 1848, д. 2091, лл. 81, 85—97, 100—101, 103—108, 110—119, 123—129,
132_____139
1,3 ЦГАОР СССР, ф. 109, 1-я эксп., 1849, д. 348.
114 ЦГИА ЛитССР, ф. 378, 1849, д. 2148, 2149, 2157; 1850, д. 2516; ф. 419, 1847,
Д. 844, лл. 2—3; 1848, д. 930, 967; 1852, д. 1108.
415 Там же, ф. 378, 1848, д. 2091, лл. 1—4.
177
I
оценка рабочего дня «слишком низка d невыгодна для кре-
стьян». В результате повинности крестьян были назначены на-
много выше, чем «по вольному найму». Крестьянам отводилось
«весьма малое» количество земли и многие из них были обеззе-
мелены. Введение инвентарей проводилось без проверки их на
месте, а надзор за их действием не осуществлялся. Заключения
чиновников лишь повторили то, на что указывалось в массовых
жалобах крестьян.
Ревизоры предлагали полностью пересмотреть основания ин-
вентарей. Капгер советовал послать в имения под «благовидным
предлогом» особых чиновников, поручив им собрать все необхо-
димые сведения, которые затем сличить с вновь затребованными
показаниями помещиков. К рассмотрению этих данных намеча-
лось привлечь «крестьянских выборных». Корсаков предлагал
создать под председательством предводителей дворянства осо-
бые комитеты и поручить им собрать сведения о надельной кре-
стьянской земле, о ценах «по вольному найму» за землю и о по-
винностях крестьян до введения инвентарей. Оба чиновника ста-
вили вопрос об изменении состава и нормы ренты. Капгер пред-
лагал учредить в помещичьих имениях «сельскую расправу»,
которая должна была наблюдать «за исправным содержаниём
крестьянских хозяйств, исполнением инвентарных повинностей»,
а также решать все «взаимные споры» и «подвергать крестьян
исправительным наказаниям». На основе этих заключений Вре-
менный люстрационный комитет Министерства внутренних дел
рекомендовал провести в Литве и Белоруссии массовую провер-
ку инвентарей и пересмотреть правила о порядке выполнения
по ним повинностей 116
В Виленской и Ковенской губерниях на пересмотр было воз-
вращено 756 инвентарей (около 14%). По указанию Мирковича
комитеты отложили исправление их до введения «нормальных
люстрационных инвентарей» 117 Переписка о пересмотре инвента-
рей заняла три года (1849—1851). Итог ей был подведен отно-
шением министра внутренних дел Перовского новому Виленско-
му генерал-губернатору Бибикову «О последствиях обозрений
инвентарного дела в 4-х литовских губерниях»118. 30 июня 1851 г.
Перовский предписал Бибикову возобновить исправление, но не
инвентарей в целом, а только урочного положения 119. Эта мера
была вызвана массовыми жалобами крестьян на обременитель-
ность урочных работ. Инвентарные комитеты заявили, что изме-
нение урочного положения и инвентарей вообще приведет к
116 ЦГИА ЛитССР, ф. 378, 1849, д. 2143, л. 1—6; 1851, д. 2516, л. 1—35.
И7 Там же, 1848, д. 2091, лл. 1, 2—5, 28—32, 46—49, 86—139; 1849, д. 2148,
лл. 1—6, 17, 64, 69—90, 109—120, 138—143; д. 2151, лл. 1—4, 14—15, 27—29;
1851, д. 2156, лл. 1—93, 110—114, 138—140, 164—171, 178—180, 263—291,
300—316, 350—386, 407—482, 487—498.
118 Там же, 1851, д. 2516, лл. 300—316.
119 Там же, д. 2156, лл. 94—107
178
усилению неповиновения крестьян помещикам. Гр. Зубов писал
13 декабря 1851 г. Бибикову, что слухи о пересмотре инвента-
рей доходят до крестьянки создают опасность «для спокойного
и хорошего управления имениями» 120. Под натиском помещиков
правительство отступило. 3 ноября 1851 г. Перовский разъяснил,
что исправление урочного положения должно происходить толь-
ко в результате «действительной в том надобности» и «в соот-
ветствии с местными условиями хозяйства» 121. В итоге Ковенский
комитет 13 мая 1852 г. признал принятое им 28 сентября 1847 г.
урочное положение «вообще не требующим изменения» и занял-
ся опровержением выводов ревизии Корсакова 122. В Виленском
комитете обсуждение вопроса об урочных работах началось
только 24 февраля 1853 г., когда уже шла полемика по поводу
новых инвентарных правил 123. Уездные предводители дворянства
высказали различные мнения: виленский, тройский и диснинский
считали уроки «необременительными для крестьян» и выступили
против их пересмотра; лидский, вилейский, свенцянский и
ошмянский — предлагали несколько уменьшить урочные работы.
Большинством голосов Виленский комитет признал, что «уроки
не обременительны для крестьян и поэтому не подлежат изме-
нению». Но поскольку «высшее начальство» требовало их пере-
смотреть, он выработал новое урочное положение, которое на
практике не применялось124.
В итоге инвентари в Литве исправлены не были. В таком ви-
де они вполне устраивали помещиков, которые не только не вы-
ступали против действующих инвентарей, но, напротив, активно
их защищали125. В ходе подготовки реформы член Виленской
общей комиссии от Министерства внутренних дел Колошин пи-
сал 26 декабря 1858 г. сенатору Я- А. Соловьеву: «инвентари
1846 года для помещиков сущая благодать», так как они не
только закрепляли «все существующие исстари, чуть ли не 200
лет, повинности, но даже нередко в гораздо большем виде»126.
Поскольку инвентари в Литве и Белоруссии считались вре-
менными, было решено не исправлять инвентари, а частично
пересмотреть их на основе новых правил. С этой целью в 1849 г.
Миркович подготовил проект «Правил для управления помещи-
чьими имениями по утвержденному инвентарю» 127 Не меняя су-
ти инвентарей, проект Мирковича несколько усиливал их регу-
лирующую роль. Надельная земля не должна была изменяться,
пока крестьяне «исправно исполняют инвентарные повинности».
120 Там же, л. 118.
421 Там же, лл. 164—171.
122 Там же, лл. 113—128.
123 Там же, лл. 390—402, 407—482.
124 Там же, лл. 104—106.
125 Там же, ф. 380, 1848, д. 1526, лл. 552, 565.
126 ЦГАОР СССР, ф. 109, 1 эксп., 1858, д. 2002, лл. 13—16. '
127 ЦГИА ЛитССР, ф. 378, 1851, д. 2156, лл. 36—73.
179
Помещики могли переселять крестьян, отводя им участки, рав-
ные прежним. Норма ренты основывалась на «системе третья-
ка». Однако данины отменялись, а подводная повинность вклю-
чалась в барщинные дни. Сгоны во время полевых работ не
должны были превышать 2 дней в неделю со двора. В целях
«усиления рабочих рук» бобылей рекомендовалось пристраивать
«в работники к домохозяевам». Содержание батраков в фоль-
варках нормировалось. В мелкопоместных имениях крестьяне
должны были наделяться землей. Правила Мирковича опира-
лись на те же крепостнические принципы, что и «Положение»
15 апреля 1844 г. На основе этих правил намечалось пересмот-
реть действующие инвентари, начиная с тех, которые были воз-
вращены для исправления. Миркович подчеркивал, что цель его
правил укрепить вотчинные права помещиков и примирить с
инвентарями крестьян, дав им ясно понять, что вся надельная
земля составляет «собственность помещиков».
Новый генерал-губернатор И. Г. Бибиков 19 декабря 1850 г.
направил проект Мирковича в Министерство внутренних дел.
Сам же Бибиков считал, что нужен «общий пересмотр инвента-
рей на более правильных основаниях» 128. Внеся в проект Мирко-
вича некоторые изменения, Министерство выработало на его ос-
нове «Правила для управления крестьянами помещичьих име-
ний по утвержденным инвентарям в губерниях: Виленской,
Гродненской, Ковенской и Минской»129. В этих правилах гово-
рилось, что наделы и повинности крестьян «остаются без изме-
нения на все время утвержденного инвентаря». Но за невыпол-
нение повинностей и «дурное поведение» крестьяне могли быть
смещены с хозяйства. Заводить «батрачье хозяйство» запреща-
лось, крестьян, где их превратили в батраков, предлагалось воз-
вратить «на хлебопашество», облагая повинностями на общем
основании. В остальных вопросах с небольшими отклонениями
повторялись положения проекта Мирковича.
Правила министерства не изменяли существа действующих
инвентарей. Их применение было приостановлено. Правительст-
во вынуждено было начать пересмотр оснований инвентарной
реформы в Литве и Белоруссии. Этому предшествовала попытка
правительства провести общую люстрацию помещичьих имений
в западных губерниях.
128 ЦГИА СССР, ф. 1290, on. 1, 1854, д. 202, лл. 24—25.
129 ЦГИА ЛитСССР, ф. 378, 1851, д. 2156, лл. 263—291.
180
3. Обсуждение в Литве
«Проекта положения о люстрации помещичьих имений
в девяти западных губерниях»
Вопрос о люстрации помещичьих имений западных губерний
был поставлен в 1846—1847 гг. в ходе обсуждения предложений
киевского генерал-губернатора Бибикова о пересмотре оснований
закона 15 апреля 1844 г. Рассматривая инвентари как «актовую
основу», Бибиков считал, что «рациональное определение» по-
винностей должно последовать после люстрации, которую «в те-
чение известного срока» проведут сами помещики 130. По мнению*
Киселева, норму ренты временных инвентарей должна была сме-
нить «поземельная оценка, установленная на основе «общего
кадастра и люстрации»131. За проведение люстрации высказался
(20 мая 1847 г.) и Комитет по делам западных губерний, мнение
которого вместе с новыми инвентарными правилами для Право-
бережной Украины 26 мая 1847 г. было утверждено царем132.
Для руководства люстрацией при Министерстве внутренних дел
был создан Временный люстрационный комитет, начавший дей-
ствовать в конце 1847 г.133
Правительство учитывало враждебное отношение помещиков
к условиям люстрации в государственной деревне, а поэтому не
стремилось применить их к помещичьим имениям. Эти условия
не распространялись даже на имения, взятые в опеку за зло-
употребление помещичьей властью134.
К концу 1849 г. Временный люстрационный комитет подгото-
вил «Проект положения о люстрации помещичьих имений в де-
вяти западных губерниях»135. Люстрация ставила задачу утвер-
дить отношения помещиков и крестьян «на взаимных их правах
и обязанностях». Как и в государственной деревне, в ходе лю-
страции намечалось: измерить, описать и оценить имения; ликви-
дировать чересполосность, классифицировать земли с определе-
нием их доходности; разделить крестьян на разряды и назначить
повинности за землю. После проведения люстрации предполага-
лось заменить подушную подать и земские повинности «позе-
мельной раскладкой по правилам кадастра» и ввести в поме-
щичьей деревне судебно-административные уставы. Инвентар-
ная реформа должна была завершиться введением «правил для
надзора по управлению крестьянами».
Условия люстрации резко отличались от условий, определен-
ных «Положением» 28 декабря 1839 г. и теми изменениями, ко-
130 Заблоцкий-Десятовский А. П. Указ, соч., т. IV, с. 234.
131 ЦГИА СССР, ф. 1290, on. 1, 1846, д. 154, лл. 61, 116—123.
132 Там же, ф. 1266, 4845—1846, д. 36, лл. 224—251; д. 37, лл. 347—348.
133 Там же, 1844, д. 35, лл. 270—275.
134 Там же, ф. 384, on. 1, 1840, д. 2239, лл. 13—14, 18; ф. 1266, 1845—1848, д. 36,
лл. 321—325. ’
135 ЦГИА ЛитССР, ф. 378, 1849, д. 2150, лл. 4—23, 38—39.
181
торые были внесены в него в ходе проведения реформы. Под-
черкивалось, что вся земля составляет «неотъемлемую собствен-
ность помещиков», в имениях сохраняется существующий
хозяйственный распорядок и право помещиков передавать их в
аренду или управлять через экономов. Вводились разряды кре-
стьян: земледельцы, промышленники, бобыли и работники.
Земледельцы (хозяева) делились на участковых, полуучастко-
вых, четвертных и огородников. Предусматривалось приведение
наделов в соответствие с составом рабочей силы двора и его
способностью выполнять повинности. В зависимости от степени
урожайности полный надел составлял от 7,5 до 18,75 дес., поло-
винный надел — от 4 до 10 дес. Четвертные хозяйства допускались
только в многоземельных имениях; пастбища и усадьбы огород-
ников пересмотру не подлежали. Перевод хозяев в разряд дво-
ровых запрещался. Крестьянам предоставлялось право перехо-
дить в низший разряд, а помещикам — переводить их в высший
или предоставлять полуторные или двойные участки.
Дополнительно к правилам люстрации Временный люстра-
ционный комитет разработал условия оценки угодий. Пахотные,
сенокосные и огородные земли делились на 6 разрядов, пастби-
ща— на 3 разряда. Как и при составлении инвентарей, основа-
нием для этого являлась степень урожайности. Каждому раз-
ряду условно определялся «средний нормальный урожай». Ого-
родные земли оценивались от 25 до 50% выше пахотных земель
одного с ними разряда. Сортировка земель возлагалась на по-
мещиков, проверка данный — на чиновников. Результаты сорти-
ровки земель предполагалось сообщать крестьянам. Условия
сортировки и оценки земли отличались от применяемых в госу-
дарственной деревне в выгодную для помещиков сторону. В го-
сударственной деревне огородные земли причислялись к разряду
усадебных и ценились наравне с пахотными землями лучшего
качества. Повинности крестьян делились на поземельные и лич-
ные. Назначались же они не на основе «системы третьяка», а
путем определения так называемого «чистого нормального до-
хода с надела» на основе «нормальной оценки рабочего дня» 136.
Фактически же вводилась практика, применяемая при «системе
третьяка». Средняя норма барщины ограничивалась 6 днями в
неделю, а сгоны должны были составлять 7б годовых рабочих
дней с полного надела. В составе барщины от V4 до 7г назнача-
лись упряжные дни. Данины и «разные придаточные повинно-
сти» отменялись. Подводная и многочисленные «общественные»
повинности сохранялись; кроме основных работ назначались лич-
136 При определении «чистого дохода» учитывались: средние посевы и урожаи
по разрядам почвы, средние цены на хлеб и сено (за 14 лет), расходы
крестьян на обработку и удобрение полей, расходы на содержание хозяйст-
ва и прочие потребности. В итоге «чистый доход» приравнивался к сумме
контрактов «по вольному найму» с исключением из этой суммы земских
повинностей.
182
ные повинности: для хозяев — от 5 до 20% (от «чистого дохо-
да»), для огородников и бобылей — до 10% (от заработков).
Переход крестьян на оброк зависел от воли помещика. В ходе
проведения люстрации намечалось выработать новые урочные
положения.
Проведение люстрации повторяло практику введения обяза-
тельных инвентарей: намечалось создать губернские люстраци-
онные комитеты (точнее, это дело поручалось тем же инвентар-
ным комитетам); составление люстрационных инвентарей
передавалось помещикам, а наблюдение «за правильным состав-
лением» их — предводителям дворянства.
Проект люстрации помещичьих имений являлся дальнейшим
развитием инвентарной реформы в западных губерниях. В осно-
ве его лежали те же принципы, которые содержались в законе
от 15 апреля 1844 г. и в «Правилах» 1847 и 1848 гг. для Право-
бережной Украины. По замыслу правительства люстрация долж-
на была подвести более прочные основания под принципы
«мерной работы» путем приведения повинностей в действитель-
ное соответствие с размерами надела и качеством угодий. Одна-
ко наряду с расчетами для определения «чистого дохода»
назначался крайне высокий предел барщинных работ, которые
дополнялись личными повинностями за так называемое «попе-
чительство» помещиков над крестьянами. Условия люстрации не
приближали помещичьи имения к положению в государственной
деревне, утвердившемуся там в результате реформы П. Д. Ки-
селева. Подходя к инвентарной реформе более осторожно, пра-
вительство рассчитывало, что люстрация ослабит личную зави-
симость крестьян от помещиков, обеспечит им положение «людей
свободного состояния» и утвердит между крестьянами и поме-
щиками поземельные отношения на принципе «мерной работы».
В этом плане Киселев признавал «основания проекта удовлетво-
рительными» 137 Ослабление крепостнических отношений намеча-
лось тем путем, который отстаивал в своей записке в 1846 г.
гр. Строганов: «достигнуть цели постепенно, незаметным для
крестьян образом, чтобы они на деле были свободны в такой
мере, как это вообще сбыточно и полезно, а сами бы этого не
знали» 138.
Для согласования с «местным обычаем края» и условиями
хозяйства в помещичьих имениях «Проект люстрации помещичь-
их имений» 8 июня 1849 г. был разослан генерал-губернаторам
западных губерний. Для обсуждения его в Вильно были созва-
ны (5 ноября 1849 г.) предводители дворянства и по два поме-
щика от каждого уезда. Для наблюдения за ходом обсуждения
«Проекта» Министерство внутренних дел направило тайного со-
ветника Сенявина 139.
137 ЦГИА ЛитССР, ф. 378, 1849, д. 2150, лл. 2, 31—37. ।
138 ЦГИА СССР, ф. 1180, оп. 15, 1846, д. 148, л. 19.
139 ЦГИА ЛитССР, ф. 378, 1849, д. 2150, лл. 1—3, 24—30, 90—234.
183
Отношение помещиков Литвы к условиям люстрации их име-
ний отразили акты губернских дворянских собраний по поводу
сортировки земли (Виленского — от 18 октября 1848 г., Ковен-
ского — от 14 января 1849 г.), объединенные Мирковичем в об-
щий «Свод соображений предводителей дворянства и мнений
гражданских губернаторов». 7 февраля 1850 г., этот документ
был направлен министру внутренних дел гр. Перовскому 140
Проект люстрации помещичьих имений был подвергнут в
Литве резкой критике. Помещики отклонили условия классифи-
кации земли и новый порядок определения повинностей на осно-
ве «чистого дохода», который, по их утверждению, не мог стать
«основанием повинностей крестьян к владельцу». Защищая «си-
стему третьяка», литовские помещики предложили также опре-
делять повинности числом рабочих дней, которые требуются для
обработки фольварочных земель, равных половине надельных
крестьянских угодий, т. е. возвращались к проектам 40-х годов.
Помещики Литвы выступили также против замены барщины
«деньгами или работой по оценке». Считая переход на оброчную
систему «решительно невозможным», виленский губернский пред-
водитель дворянства утверждал, что крестьяне будут «неисправ-
ными плательщиками». Ковенский губернский предводитель
дворянства требовал не устанавливать общей нормы повинно-
стей, а определять их «с учетом особенностей помещичьего и
крестьянского хозяйства». Поддержав мнение губернских дво-
рянских собраний, Миркович утверждал, что проект не даст от-
вета на вопрос «какое начало должно служить главным руко-
водством к определению размера крестьянских повинностей:
количество ли чистого дохода» или же назначенная «норма ра-
бочих дней».
Еще более непримиримую позицию заняли помещики Литвы
в отношении размера крестьянских наделов. В основу решения
этого вопроса намечалось положить один принцип — способность
крестьян выполнять назначенные за землю повинности. Ковен-
ский губернский предводитель дворянства предлагал ввести одну
среднюю норму наделов; мелкие участки (в V4 волоки) не от-
водить, а крестьян из мелкопоместных имений переселить в ка-
зенные имения. Помещики Литвы отстаивали полную свободу
действий в межевании крестьянских надельных земель. Поддер-
живая эти требования, Миркович утверждал, что в противном
случае помещики не смогут «привести в должное устройство по-
земельные наделы». После межевания земель литовские поме-
щики готовы были согласиться на запрет смещать хозяев «без
судебного решения».
В актах губернских дворянских собраний утверждалось, что
основанные на «системе третьяка» инвентари и запрещение сме-
140 ЦГИА ЛитССР, ф. 378, 1849, д. 2093, лл. 83—86; д. 2097, лл. 1—7; д. 2150,
лл. 85—86, 87.
184
щать хозяев без решения суда могут «некоторым образом» за-
менить «право собственности крестьян на землю, в их пользо-
вании состоящую» и «оградить их» «от произвола и случай-
ностей».
Опасаясь новой более жесткой регламентации, помещики
Литвы отвергли «Проект» люстрации помещичьих имений в де-
вяти западных губерниях. Против люстрации выступил и новый
генерал-губернатор Бибиков, который считал, что ей должно
предшествовать генеральное межевание земель141. В более от-
сталой Виленской губ. помещики отстаивали отработочную ренту
и долговременную «прочность связей» между ними и крестьяна-
ми; в Ковенской губ., где товарно-денежные отношения получили
более высокий уровень развития, помещики готовы были форси-
ровать переход на денежную ренту. Эти тенденции получили
дальнейшее развитие при подготовке реформы 1861 г. Связывая
люстрацию с последующей ликвидацией крепостнических отноше-
ний, помещики Литвы считали, что предложенные условия люст-
рации стеснят их в хозяйственном отношении и приведут к поте-
ре надельной земли. Право крестьян на надел ставилось в за-
висимость от выполнения повинностей, а в дальнейшем — от
условий «свободного» договора. В ходе обсуждения условий
люстрации помещики Литвы фактически намечали главные
основания своих будущих отношений с крестьянами, которые
получили дальнейшее развитие при выработке проектов ре-
формы 1861 г.
Выступление помещиков против проведения люстрации их
имений достигло цели. В конце 1850 г. правительство отказалось
от проведения люстрации в помещичьих имениях западных гу-
берний. Это решение показало, что в ходе пересмотра инвентар-
ных правил прежде всего учитывались интересы помещиков, а не
крестьян. В отказе от люстрации проявились колебания цариз-
ма, его отступление от замыслов, продиктованных государствен-
ными интересами.
4. Заключительный этап инвентарной реформы в Литве.
Пересмотр «Положения» 15 апреля 1844 г.
(1851-1855 гг.)
В 50-х годах XIX в. положение в помещичьей деревне Литвы,
резко обострилось. Инвентари не соблюдались, надельные земли
отторгались под фольварки, численность батраков увеличива-
лась. Крестьяне жаловались на «обременение их излишними
повинностями» и разорение «до совершенной бедности» 142. Ви-
141 Там же, д. 2150, лл. 242—243.
142 Там же, 1851, д. 1508, 2513; 1852, д. 406, 408, 563, 590, 647, 648, 726, 740;.
Улащик Н. Н. Предпосылки крестьянской реформы 1861 Ь. в Литве и За-
падной Белоруссии. М., 1965, с. 444, 453.
185
ленский генерал-губернатор И. Г Бибиков вынужден был при-
знать, что действующие инвентари «не могут в настоящем их
виде оставаться на длительное время», а поэтому требовал под-
вергнуть их «общему пересмотру»143. В записке Николаю I
«О состоянии вверенного ему края» (26 декабря 1851 г.) Биби-
ков предлагал: создать особые уездные комитеты, поручив им
собрать «верные данные о количестве крестьянских земель и об
урожаях на них»; рассмотреть инвентари «по более обширной
форме» и утвердить в губернских комитетах; ввести «для едино-
образия правила для управления имениями по утвержденному
инвентарю» 144. Правительство признавало, что заменить времен-
ные инвентари, бывшие «первоначальным шагом», инвентарями
«правильными», т. е. постоянными, необходимо, но считало, что
для этого еще не настало время и что предложенный Бибико-
вым способ не приведет к «желаемой цели» 145 По представлению
министра внутренних дел Перовского Комитет министров от-
клонил предложение Бибикова; 18 июля 1851 г. царь утвердил
это решение146 Бибикову было предложено вновь заняться
исправлением инвентарей. 2 января 1852 г. он подал царю но-
вую «всеподданнейшую записку», в которой отстаивал «общий
пересмотр инвентарей владельческих имений»147 Пересмотр
инвентарей ставился им в непосредственную связь с ростом кре-
стьянского движения. Бибиков утверждал, что только с помощью
этой меры можно будет достичь «установления взаимных пра-
вильных отношений владельцев и крестьян». Такой же позиции
придерживался и'витебский генерал-губернатор Игнатьев, кото-
рый писал, что только инвентари смогут обеспечить «возрожде-
ние» края и пресечь «своеволие и непокорность»148.
Комитет министров и на этот раз не поддержал предложение
Бибикова. Однако донесения о нарастании крестьянского дви-
жения в губерниях Литвы и Белоруссии вынудили царя изме-
нить занятую им позицию в вопросе проведения инвентарной ре-
формы. На журнале комитета министров от 5 февраля 1852 г.
царь написал: «Исполнить по мнению генерал-губернатора»149.
ЦГИА СССР, ф. 1290, on. 1, 1854, д. 202, лл. 24—25; ЦГИА ЛитССР, ф. 378,
1850, д. 2516, лл. 1—35, 78—83.
ЦГИА СССР, ф. 384, оп. 5, 1852, д. 1206, лл. 1—6; ф. 1290, on. 1, 1854,
д. 202, лл. 25—27; ЦГИА ЛитССР, ф. 378, 1850, д. 2516, лл. 36—73.
ЦГИА СССР, ф. 1290, on. 1, 1854, д. 202, л. 28; ЦГИА ЛитССР, ф. 378,
1850, д. 2516, лл. 19, 94—107, 196—213, 483—496.
116 ЦГИА СССР, ф. 1290, on. 1, 1857, д. 281, лл. 13—25; ЦГИА ЛитССР, ф. 378,
1850, д. 2516, лл. 74—77.
147 ЦГИА СССР, ф. 1290, on. 1, 1854, д. 202, л. 29; ЦГИА ЛитССР, ф. 378.
1850, д. 2516, лл. 138—140.
148 В сентябре 1853 г. Игнатьев направил царю «докладную записку», в кото-
рой настаивал на введении инвентарей. В отчете за 1853 г. он вновь доно-
сил, что введение инвентарей «подает твердую надежду на коренное и силь-
ное исцеление края» (ЦГИА СССР, ф. 1290, on. 1, 1854, д. 202, лл. 32—35).
149 Там же, л. 29.
186
Бибикову поручалось подготовить для пересмотра инвентарей
соответствующие «основания».
Все же новые инвентарные правила для Литвы и Белоруссии
были выработаны в центре под руководством министра внутрен-
них дел Д. Г Бибикова (назначен 30 августа 1852 г.). В записке-
царю «О настоящем положении дел по введению инвентарей в.
помещичьих имениях западных губерний» он предложил приме-
нить в Литве и Белоруссии «Правила» 29 декабря 1848 г., вве-
денные на Правобережной Украине. На это 22 декабря 1852 г.
последовало распоряжение царя — «исполнить» 150 В Министер-
стве внутренних дел были подготовлены «Правила для управ-
ления помещичьими имениями в губерниях: Виленской, Мин-
ской, Гродненской и Ковенской». 15 апреля 1853 г. их направили
для обсуждения виленскому генерал-губернатору И. Г Биби-
кову 151.
«Правила» 22 декабря 1852 г. намечали: устойчивое поло-
жение надельных угодий, пересмотр повинностей, введение но-
вого порядка их выполнения, замену урочного положения и на-
деление батраков землей. В отличие от «Положения» 15 апреля
1844 г. утверждалось, что «вся земля», находящаяся у крестьян
до введения инвентарей и «состоящая ныне в действительном
их пользовании, которая подробно обозначена в каждом инвен-
таре, должна как мирская оставаться у них без всякого умень-
шения или изменения: за пользование ею они отбывают опреде-
ленные повинности». Запрещалось отчуждать «от общего состава
мирской и инвентарной земли» наделы «выморочных хозяйств».
Устанавливалось два разряда крестьянских хозяйств: тяглые и
полутяглые (пешие). Отводить земли в «нормальный надел»
предлагалось на основе «местного обычая» 152, а сверх этого —
только после нарезки угодий в надел. Для полутяглых хозяйств
устанавливалась норма: 2/3 тяглого надела при хорошей и по-
средственной земле и половина его — при земле «самого лучшего
качества». Там, где полутяглые крестьяне имели больше угодий
урезывать их запрещалось. Заменять надельные земли разреша-
лось только «по взаимному согласию с крестьянами и с ведома
начальства». Помещики обязывались ежегодно сообщать о всех
изменениях в разрядах крестьянских хозяйств.
Итак, «Правила» 22 декабря 1852 г. намечали более строгие
ограничения в отношении прав помещиков на надельные кре-
стьянские земли. Правительство намеревалось несколько пресечь
150 Там же, 1852, д. 179, лл. 1—3; Семевский В. И. Указ, соч., т. II, с. 512.
151 Первое издание материалов Редакционных комиссий., ч. IV, с. 191—211;
ЦГИА ЛитССР, д. 378, 1853, д. 2100, лл. 1—31.
152 В «Правилах» указывалось: «Нормальное количество земли определяется
по местным выгодам и средствам имения в таком размере, чтобы крестьяне
достаточно были обеспечены в своем существовании и удержании хо-
зяйств». За основу предлагалось брать норму «высшего существующего в
том имении надела земли».
187
нараставшее обезземеливание крестьян в Литве и Белоруссии,
которое вызывало со стороны крестьян наиболее резкие протесты
и служило одной из важнейших причин усиления крестьянского
движения в помещичьей деревне Литвы. Однако и на этот раз
правительство проявляло колебания, оставляя для помещиков
различные лазейки. Было неясно, что следует понимать под тяг-
лым и полутяглым хозяйством153. Не определялись размеры
«нормального надела» тяглого двора, в полную зависимость от
которого ставился надел полутяглого хозяйства. Понятие «ме-
стный обычай» позволяло помещикам произвольно определять
надельные земли. Причем придерживаться «местного обычая»
помещики обязывались только «по возможности». При всем этом
«Правила» вносили в действующие инвентари значительные из-
менения.
Новые принципы вводились в порядок определения состава
повинностей крестьян и нормы ренты. Вместо «системы третья-
ка» устанавливались нормированные повинности. Для тяглого
двора назначалось по 4 дня барщины в неделю (3 дня с упряжью
и 1 день женский пеший), для полутяглого — по 3 пеших дня в
неделю (2 дня мужских и 1—женский) 154. Сохранялись сгоны:
по 12 дней в год с работника тяглого и полутяглого двора. По-
мещик имел право в счет этой нормы требовать работников не
более одного раза в неделю, а по «добровольному» соглаше-
нию— два раза в неделю. За сгонные дни устанавливалась пла-
та: мужчине с упряжью за урочную работу—15 коп., за без-
урочную— 10 коп.; пешему — соответственно 10 и 7,5 коп. сереб-
ром. Женщине за урочную работу определялась плата 10 коп.;
за безурочную — 7,5 коп. серебром. В дальнейшем намечалось
уточнить эту расценку «по соображению с местностью». Деньги
за сгонные работы должны были поступать на погашение пода-
тей и общественных повинностей. Крестьянам разрешалось по-
сылать вместо себя на барщину «наемного работника». Это
положение закрепляло сложившуюся в помещичьей деревне
Литвы практику. К «Правилам» прилагалось новое урочное по-
ложение.
Сверх барщины за так называемые «особые выгоды» назна-
чались «придаточные повинности»: строительные — с каждого
тяглого, полутяглого и огородного хозяйства по 8 дней в год,
ночной караул по очереди. Все другие повинности, включая да-
Министерство внутренних дел дополнительно разъясняло, что «крестьянин,
имеющий одну лошадь, должен считаться полутяглым» (ЦГИА СССР,
ф. 1290, on. 1, 1854, д. 202, л. 47).
С тяглого двора в год приходилось 208 дней и с полутяглого—156. Эту
норму ренты предусматривали «Правила» 26 мая 4847 г. По «Правилам»
29 декабря 1848 г. устанавливался «высший размер по разрядам крестьян»
от 128 до 180 мужских и 52 женских дня, что давало от 180 до 232 дней
в год, или от 15 руб. 75 коп. до 26 руб. 15 коп. серебром (Там же, 1852,
д. 179, л. 1 об.).
188
нины хлебом, отменялись. Подводная повинность допускалась
только в счет барщины: тяглый двор должен был поставлять по
одной подводе от хозяйства, полутяглый—1 работника для со-
провождения помещичьей клади. Расстояние дорог и кладь нор-
мировались. День пути засчитывался за два дня барщины или
оплачивался по взаимному условию. Вводилась «общественная
раскладка» государственных сборов и податей. Все долги кре-
стьян «за прошлое время» отменялись. Денежная рента не нор-
мировалась. Переход на оброчную систему всецело зависел от
помещиков. «Помещик властен,— говорилось в положении,— от-
пускать крестьян, всех вместе или посемейно, на оброк, кото-
рый во всяком случае назначается по взаимному их условию».
При этом делалась ссылка и на закон 1842 г. «Об обязанных кре-
стьянах», который не получил в Литве применения. По среднему
расчету барщина с тяглого двора из 4 работников составляла в
год 260 дней, в том числе 48 сгонных дней оплачивались с зачис-
лением денег на общественные нужды. В Виленской губ. средняя
норма ренты сокращалась на 73, в Ковенской — более чем на
половину. Идя на резкое снижение нормы ренты, правительство
стремилось форсировать процесс перехода помещичьей деревни
Литвы и Белоруссии на оброчную систему. Основанием для это-
го должен был служить закон от 2 апреля 1842 г.-
«Правила» ограничивали право помещиков брать батраков
для фольварков, нормируя их содержание. За тяглым хозяйст-
вом сохранялся постоянный состав рабочей силы. Брать работ-
ников «для дворовой прислуги» разрешалось только из «бобы-
лей и сирот, а также из огородных и пеших хозяйств», причем
и в последнем случае в хозяйстве должно было оставаться не
менее трех работников. Помещики обязывались кормить и оде-
вать батраков, платить им денежное содержание (взрослым
8 руб., подросткам — 4 руб. в год), вносить за них подати и все
государственные сборы. В то же время отмечалось, что «по доб-
ровольному соглашению» помещик мог уменьшить сумму опла-
ты батракам. Бобыли облагались только личным оброком: муж-
чины— от 1 руб. 50 коп. до 2 руб. 50 коп., женщины — половиной
этой нормы. Огородникам также назначался оброк, а «за неис-
правность» в платежах — барщина по 36 дней в год (24 дня
пригона и 12 дней сгонов). В итоге повинности бобылей и ого-
родников фактически повышались.
Правительство намечало ввести новые «Правила» лишь как
руководство «для управления имениями», не подвергая общему
пересмотру действующие инвентари. Такое применение правил
лишило бы их обязательной силы.
«Правила» министерства подверглись в Литве резкой кри-
тике. Виленский генерал-губернатор Бибиков предлагал: отме-
нить плату за сгонные дни; увеличить норму подводной повин-
ности; исключить ограничения в отбывании барщины в празд-
ничные дни; не ограничивать помещиков в отношении «дворовой
189
и домашней прислуги»; вместо назначенной платы ввести прин-
цип «добровольных соглашений» и др.155 Обязывать помещиков
к оплате сгонных дней, писал он, «значило бы крестьянский труд,
вознаградить вдвойне и лишить, владельца следующего ему за
землю вознаграждения, особенно при таком предположенном'
ограничении барщинной повинности, которая в таком виде не-
может считаться достаточным вознаграждением за те выгоды,,
которые представляются крестьянам владельческих имений».
Министерство внутренних дел не только переработало свой
проект, но и расширило сферу его действия. В таком виде он
получил название: «Правила, изданные по высочайшему его им-
ператорского величества повелению, последовавшему в 22 день
декабря 1852 года, для управления помещичьими имениями в
губерниях: Виленской, Гродненской, Минской, Ковенской, Ви-
тебской и Могилевской» 156 Учтя критику помещиков и губерн-
ских властей Литвы и Белоруссии, правительство значительно
изменило редакцию ряда статей. Параграф первый, из которого
была исключена ссылка на доинвентарный надел, определял, что
«вся земля, находящаяся ныне в пользовании крестьян и под-
робно означенная в инвентаре, должна как мирская оставаться
у них без всякого изменения: за пользование ею они отбывают
известные повинности. Добавлять крестьянам земли, по их со-
гласию отдавать им в наймы, по взаимному с ними условию,
помещик всегда имеет право...» Если в первом варианте ставил-
ся знак равенства между доинвентарным и инвентарным наде-
лом, то в окончательной редакции рассматривался только вопрос
о земле, которая находилась «ныне в пользовании крестьян», хо-
тя и делалась при этом ссылка на инвентари.
В интересах помещиков изменялись и другие статьи. Числа
работников для тяглого и полутяглого двора не указывалось.
Снято было положение о том, что если «барщина отбывалась
в меньшем размере», то она не должна повышаться. Надел по-
лутяглых хозяйств определялся только в половину тяглых.
Исключалось положение о том, что при передаче «стороннему
лицу» опустевших хозяйств они не должны отчуждаться «от со-
става мирской земли». Надзор за инвентарями основывался на
положениях рескрипта 6 сентября 1826 г. и фактически оставал-
ся в руках дворянства. Таким образом, правительство значи-
тельно усилило крепостническую сущность новых инвентарных
правил.
«Правила» 22 декабря 1852 г. преследовали ту же цель, что и
«Положение» 15 апреля 1844 г. Царизм рассчитывал на основе
155 ЦГИА ЛитССР, ф. 378, 1853, д. 2100, лл. 53—72, 75—104, 111—117; д. 2111.
лл. 31—34, 37—40, 42—27.
15в Там же, д. 2111, лл. 1—4, 6—28; Первое издание материалов Редакционных
комиссий.., ч. IV, Приложение № 10, с. 153—173.
190
новых правил ослабить обострение социально-экономического
кризиса в помещичьей деревне Литвы и Белоруссии»157
Распоряжение о введении «Правил» 22 декабря 1852 г. было
отдано 19 сентября 1853 г. Новые инвентари не составлялись.
Помещикам или управляющим вместе с выписками из прежних
инвентарей предводители дворянства и земские исправники вру-
чали «Правила», которые они должны были вводить в действие
«собственными силами», для чего устанавливался 6-месячный
срок, по истечении которого помещикам грозила «строгая ответ-
ственность» и вмешательство властей. Вручение «Правил» и вы-
писок из инвентарей намечалось закончить до 15 апреля 1854 г.,
а окончательное введение новых инвентарей—10 мая 1854 г.
Правительство требовало ввести «Правила» «как можно спокой-
нее, без особых с чьей бы то ни было стороны недоразумений или
толков», ни в коей мере «не ослаблять помещичьих прав» и сле-
дить, чтобы «крестьяне строго выполняли свои повинности», без
нарушения «порядка и спокойствия в крае», действуя «без осо-
бой огласки». При особых обстоятельствах предлагалось на вре-
мя прекращать «действия по введению инвентарного порядка» 158.
Соблюдая полную секретность, правительство рассчитывало по-
ставить крестьян перед свершившимся фактом.
В Ковенской губ. вручение правил и выписок из инвентарей
началось 21 декабря, в Виленской — 23 декабря 1853 г.159 160 Пред-
водители дворянства всячески задерживали вручение помещи-
кам необходимой документации для введения новых инвентарей;
помещики же покидали имения, запрещая управляющим зани-
маться этим делом. К назначенному сроку (15 апреля 1854 г.) в
Литве и Белоруссии было получено только 6644 из 9526 распи-
сок о' вручении помещикам новых инвентарных «Правил» 16°.
Данные действующих инвентарей не соответствовали факти-
ческому положению имений. Многие имения раздробились, рез-
ко сократились надельные земли за счет роста фольварков.
В рапортах предводителей дворянства сообщалось, что «состоя-
ние многих имений со времени подачи прежних инвентарей со-
вершенно переменилось не только в количестве дворовой, но и
мирской земли, а также в числе дворов и душ крестьян», так
как «некоторые владельцы крестьян переселили на другие ме*
ста, а их прежние земли по уничтожению селений обратили на
вновь устроенные фольварки; многие участки по формальным
крепостям перешли в посторонние частные владения, а другие
заменены с казной». Предводителям дворянства предоставля-
157 ЦГИА ЛитССР, ф. 378, 1854, д. 2202, л. 13. А. П. Заблоцкий-Десятовский
датирует новые правила 28 декабря 1852 г. {Заблоцкий-Десятовский А. П.
Указ, соч., т. И, с. 313).
158 ЦГИА ЛитССР, ф. 378, 1853, д. 2111, лл. 1—4, 31—33, 49—54, 59, 63, 71,,
84—85, 91—92, 98, 101 — 103, 110—120, 125.
159 Там же, д. 2101, лл. 1—2; 2111, л. 79. 1
160 Там же, 1854, д. 2201, л. 21.
191
лось право вносить «соображения о действительных перемена,
в инвентарях», т. е. фиксировать фактическое положение имений
не считаясь с данными действующих инвентарей 161.
«Правила» 22 декабря 1852 г. породили и другие сложны^
проблемы. Возник вопрос о применении их в арендных имения*
где контракты опирались на действующие инвентари. Предводи
тели дворянства утверждали, что новые «Правила» нанесут убы
ток арендаторам, что «закон обратного действия иметь не мо
жет», а поэтому требовали в арендных имениях инвентари щ
пересматривать. Генерал-губернатор Бибиков еще 30 октябре
1853 г. предложил издать указ об уничтожении «арендных дого
воров, заключенных до введения нового инвентарного порядка»
Правительство на эту крайнюю меру не пошло. Арендные дого-
воры были оставлены в силе, но новые «Правила» распространи
лись на все «без исключения помещичьи имения». При этом
предписывалось «прекратить тяжбы и споры между арендатора-
ми и владельцами имений»162. Возник также вопрос о поиезуит-
ских имениях. Опираясь на указ 21 декабря 1807 г., владельцы
этих имений требовали переоценить имения и снизить выплату
казне процентов от дохода. В ответ на это требование 30 мая
1854 г. правительство назначило переоценку поиезуитских име-
ний, владельцы которых были не согласны «последовать без-
условно введенному новому порядку». Ковенский инвентарный
комитет предлагал вообще слить поиезуитские имения «с прочи-
ми частными имениями» путем выкупа их владельцами. Ленные
владельцы и опекуны помещичьих имений также настаивали на
снижении оценки дохода 163.
«Правила» 22 декабря 1852 г. вызвали резкий протест по-
мещиков Литвы и Белоруссии164. Помещики утверждали: расхо-
дясь с местными хозяйственными условиями, новые правила вы-
зовут «совершенное расстройство по всем отраслям хозяйства»;
объявление крестьянской надельной земли «неприкосновенно-
мирской» и запрещение производить какие-либо изменения в ее
составе приведут к отчуждению этой земли, нарушая законное
право помещичьей собственности; разделение крестьян на тяг-
лых и полутяглых (пеших), введение уравнительного нормаль-
ного надела и назначение одинаковых повинностей противоре1
чит фактическому хозяйственному положению крестьян и не
181 ЦГИА ЛитССР, ф. 378, 1853, д. 2111, лл. 98, 125—131, 149—201, 203—205,
215—217, 219; 1854, д. 2206, ч. 1—7; д. 2207, ч. 1—7; ф. 391, 1854, д. 1682,
л. 1.
162 Там же, ф. 378, 1853, д. 2111, лл. 37—38, 43—44, 98, 101.
183 Там же, д. 2198, лл. 2—6; 1854, д. 2201, л. 2; д. 2202, лл. 232—234.
184 ЦГАОР СССР, ф. 109, 1 эксп., 1847—1855, д. 305, ч. I, лл. 1—2, 6—9, 18—
19, 31—32, 34—37, 47—50, 53—59, 63, 64, 68—82, 88—91; д. 305, ч. II,
лл. 15—19, 101—102, 124—129; д. 305, ч. III, лл. 147—152, 164—178, ISO-
185; ЦГИА СССР, ф. 1290, on. 1, 1852, д. 179, лл. 45—52; 1854, д. 198,
лл. 8—23, 40—68; ЦГИА ЛитССР, ф. 378, 1853, д. 2100, лл. 32—51, 80—81;
д. 2114, лл. 1—14; 1854, д. 2202, лл. 19—20, 23—24, 66—68, 235—314, 316—
352; ф. 391, 1853, д. 1647, лл. 136—176; 1854, д. 1693, л. 13.
192
согласуется с «вековыми обычаями» края; общее снижение нор-
мы ренты, изменение ее состава и порядка реализации, включая
плату за сгонные дни, на деле отменяет этот «вековой обычай»;
условия содержания батраков расходятся с «местным обыкнове-
нием», а назначенная им плата очень высока. Стремясь придать
своим аргументам больший вес, помещики заявляли, что «Пра-
вила» 22 декабря 1852 г., не удовлетворив обе стороны, приведут
«к неотвратным беспокойствам», т. е. вызовут дальнейшее обо-
стрение положения в помещичьей деревне. Видя в этих правилах
скрытый замысел правительства, направленный к освобожде-
нию крестьян, они требовали заменить их «другими, более со-
ответствующими положению края». Но введение договорного
начала при переходе на оброк вполне устраивало помещиков
Литвы. При отмене крепостного права они рассчитывали «посте-
пенно приблизить договоры к форме обыкновенных контрактов»,
т. е. перейти на условия капиталистической аренды.
Николай I передал «Правила» 22 декабря 1852 г. на рас-
смотрение Секретного комитета, возглавляемого наследником 1б5.
Комитет пришел к выводу, что новые «Правила» не обеспечи-
вают «в равной степени как прав дворянства, так и прав кре-
стьян» 166 Комитет отмечал, что помещики «смотрят на инвента-
ри как на меру, клонящуюся к уничтожению крепостного права
и поземельной дворянской собственности». Слух об этом, указы-
валось в журнале Комитета, проник «в сердце России» и про-
извел там «общую тревогу». В то же время признавалось, что
отмена или «безусловная отсрочка» «Правил» 22 декабря 1852 г.
приведет к усилению крестьянского движения. В поисках выхода
из кризисного положения Комитет предлагал привести «Прави-
ла» в соответствие «с местными потребностями и обстоятельства-
ми края», но при этом указать, что правительство намерено
«дать инвентарям еще большую прочность». Секретный комитет
продолжал поиски путей для решения крестьянского вопроса на
крепостнической основе.
15 апреля 1854 г. заключение Комитета было утверждено
царем. Губернским инвентарным комитетам предлагалось пере-
смотреть инвентарные правила, «не стесняясь» «Правилами»
22 декабря 1852 г., руководствуясь при этом мыслью, что «инвен-
тари должны определить ясно и положительно как обязанности
помещиков, так и повинности крестьян, для обоих сторон спра-
ведливые, возможные и безобидные». В состав комитетов, воз-
главляемых губернаторами, входили: губернские предводители
дворянства, два «депутата от дворянства», по два «опытных в
сельском хозяйстве» помещика по назначению местных властей
165 В состав Комитета вошли: А. Ф. Орлов, Л. А. Перовский, А. И. Чернышев,
П. Д. Киселев и Д. Г Бибиков (ЦГИА СССР, ф. 1290, on. 1, 1854, д. 202,
лл. 40—68; 204, лл. 2—4). 1
166 ЦГАОР СССР, ф. 109, 1 эксп., 1847, д. 305, ч. II, лл. 132—165.
7 В. И. Неупокоев
193
и,уездные предводители дрорянства, получавшие право членов
Комитета «по мере рассмотрения инвентарей по уездам». Таким
образом, дворянский характер инвентарных комитетов сохранял-
ся. Комитеты обязывались закончить работу к 1 сентября 1854 г.,
а генерал-губернаторы — дать свои заключения в Министерство
внутренних дел к 1 января 1855 г. Виленский генерал-губерна-
тор Бибиков был извещен о пересмотре «Правил» 21 апреля
1854 г.167 Помещикам «великороссийских и других внутренних
губерний» было объявлено, что инвентарный вопрос к ним «не
относится».
Решение правительства о пересмотре «Правил» 22 декабря
1852 г. расценивалось помещиками Литвы как «высокое» дове-
рие к ним царя 168 169. В крестьянской среде оно вызвало всеобщее
возбуждение. Крестьяне обвиняли помещиков в намерении со-
хранить старые инвентари и бесконтрольную власть над ними.
В секретном донесении 1 мая 1854 г. Бибиков сообщал министру
внутренних дел, что при настоящем «политическом положении
края оставление, хотя бы на время, прежних инвентарей, признан-
ных повсюду безвозмездно уничтоженными», может вызвать
«беспорядки, подобные бывшим уже в Галиции, о которых не
безызвестно здешним крестьянам». Настаивая на введении «Пра-
вил» 22 декабря 1852 г. с 1 июля 1854 г в законодательном по-
рядке, Бибиков писал, что в этой ситуации лучше иметь дело «с
несколько стами недовольных помещиков, нежели вооружить
против правительства мнения до четырех миллионов подведом-
ственных ему крестьян». Подобные же донесения поступали и от
витебского генерал-губернатора П. Н. Игнатьева 1бэ. Царь откло-
нил предложение Бибикова. На основе «высочайшей воли» ему
было предписано 20 мая 1854 г. в случае «беспорядков» реши-
тельно применять «все законные средства» и «обширную
власть» 170. Царизм брал курс на сплочение крепостнического ла-
геря и подавление крестьянского движения.
Для выяснения обстановки в Литву и Белоруссию были на
цравлены чиновники III отделения. Начальник IV округа кор-
пуса жандармов Куцынский получил распоряжение срочно объ-
ехать вверенные ему губернии. Жандармский подполковник Ти-
зенгауз доносил 24 мая 1854 г. из Литвы гр. Орлову, что крестья-
не «сильно ропщут на своих помещиков и требуют непременного
и сколь возможно скорого введения новых инвентарных правил,
утверждая при том, что по новым правилам этим земля, ими об-
рабатываемая,—уже их собственность» и что «помещики совме-
167 ЦГИА ЛитССР, ф. 378, 1854, д. 2202, лл. 25—26.
168 ЦГИА СССР, ф. 1290, on. 1, 1854, д. 206, лл. 1—2; ЦГИА ЛитССР, ф. 378,
, , 1854, д. 2202, лл. 235—314; ф. 391, 1853, д. 1647, лл. 122—176.
169 ЦГИА СССР, ф. 1290, on. 1, 1854, д. 198, лл. 79—83, 88—91; ЦГИА ЛитССР,
ф. 378, 1854, д. 2202, лл. 23—24, 27—28, 90—115, 120.
170 ЦГИА ЛитССР, ф. 378, 1854, д. 2202, лл. 34—36.
194
стно с предводителями дворянства из одних лишь личных выгод
подкупили правительственные власти». Мысль эта, продолжал
Тизенгауз, «сделалась общею между крестьянами, так что ныне
многие из помещиков опасаются, что ежели они не введут у, себя
в Имениях к 1-му июня сего года инвентарей этих», то крестьяне
готовы прибегнуть ко всевозможного рода «беспорядкам и посяг-
нуть даже на жизнь их». Тизенгауз заключал: «Опасения эти,
по моему личному удостоверению, во многом подтверждаются,
в особенности в Ковенской губернии, на границе с Пруссиею, где
льготы, представленные крестьянам новыми инвентарями, зна-
читёльно превышают Виленскую и другие губернии». Для успо-
коения крестьян Тизенгауз предлагал объявить через духовен-
ство, что «введение новых инвентарных правил приостановлено
только временно не по проискам помещиков, а по распоряже-
нию правительства, которое для пользы их же крестьян пред-
ложило инвентари эти еще раз пересмотреть в особых комитета^,
и что они потом в самом непродолжительном времени будут им
объявлены и введены в каждом имении» 171.
Правительство вынуждено было форсировать пересмотр
«Правил» 22 декабря 1852 г. 3 июня 1854 г. (Последовало распо-
ряжение ввести новые инвентари с весны 1855 г. Для успокоения
крестьян 6 июня 1854 г. в Литву и Белоруссию было направлено
«высочайше одобренное» обращение к крестьянам. В нем гово-
рилось: «В отеческом попечении своем, его императорское вели-
чество желает высочайше установить в губерниях Виленской,
Гродненской, Минской, Ковенской, Витебской и Могилевской, в
которых существуют местные инвентари, правильное отправле-
ние помещичьими крестьянами в пользу господ их повинностей,
или барщины — с тем, чтобы повинность, или барщина сия, была
для всех справедливая, возможная и безобидная, а также, чтобы
крестьяне твердо знали все то, что они обязаны отработать по-
мещикам за их землю, которою от них пользуются, и за все, что
они от них получают, а помещики знали, что должны требовать
от крестьян, дабы впредь, как с одной, так и с другой стороны,
не было'никаких недоразумений. Для достижения такой справед-
ливости, его императорскому величеству благоугодно было пове-
леть составить в непродолжительном времени правила для управ-
ления помещичьими имениями. О времени утверждения сих пра-
вил будет объявлено в свое время высочайшим указом. Крестья-
не должны стараться добрым поведением, полным послушанием
помещикам и поставленным от них лицам, равно усердным ис-
полнением обязанностей своих доказать верноподданническую
свою преданность государю императору, всегда пекущемуся о
их благосостоянии. Они никогда не должны верить никаким по-
сторонним слухам и толкам, ибо все, что касается до крестьян,
171 ЦГАОР СССР, ф. 109, 1 эксп., 1847, д. 305, ч.. Щ, лл. 147—152;
ЦГИА СССР, ф. 1290, on. 1, 1854, д. 207, лл. 11—13.
495
7*
всегда будет им в точности объявлено формальным законным
порядком; тех же, которые бы задумали разносить нелепые слу-
хи и толки представлять начальству». Отражая заигрывание ца-
ризма с крестьянами, это обращение ставило задачу примирить
крестьян с помещиками и внушить им мысль, что улучшение их
положения может последовать только сверху по воле царя. Гене-
рал-губернаторам (виленскому и витебскому) предлагалось не
только объявлять этот документ «на понятном простому народу
языке», но и прибивать его «к церковным дверям» 172.
Обращение от имени царя к крестьянам Литвы и Белоруссии
не достигло цели. Начальник IV округа корпуса жандармов Ку-
цынскиц доносил гр. Орлову, что обстановка в помещичьей де-
ревне продолжает обостряться173 Посланный Министерством
внутренних дел в Литву и Белоруссию со специальной миссией
гр. Чапский 19 августа 1854 г. сообщал, что крестьяне «во мно-
гих местностях уже не повинуются помещикам»174.
Пересмотр «Правил» 22 декабря 1852 г. начался в губернских
инвентарных комитетах Виленской и Ковенской губерний 28 мая
1854 г. До решения комитетов Бибиков потребовал от предводи-
телей дворянства представить ему к 1 июля 1854 г. «соображе-
ния» о применении «Правил» 22 декабря 1852 г. к местным
условиям, не меняя при этом их сути. Предводители дворянства
считали, что это требование ограничивает представленные им
царем права. Правительство вновь подтвердило, что инвентарным
комитетам представлена «полная свобода» действий175. Вилен-
ский комитет принял проект инвентарных правил 27 августа, Ко-
венский — 13 сентября 1854 г.176 Эти проекты отражали специфи-
ку экономического развития восточной и западной частей Литвы.
Виленский комитет в основном сохранял существующий инвен-
тарный порядок, Ковенский — намечал введение новых инвен-
тарей. Оба комитета категорически утверждали, что вся «поме-
щичья земля по силе основных государственных законов состав-
ляет ненарушимую собственность владельца» и не может
считаться «мирской». С этим связывались права помещиков: за-
менять надельные земли; переселять крестьян не только отдель-
ными дворами, но и целыми селениями; производить смещение
«неспособных» хозяев и заменять их другими; отдавать вымо-
рочные хозяйства в аренду. Требование «Правил» 22 декабря
1852 г. допускать изменения в инвентарях «только в малых ча-
172 ЦГИА ЛитССР, ф. 378, 1854, д. 2202, лл. 31, 42—43, 46—47, 49—50; ф. 391,
1853, д. 1647, лл. 33—36.
473 ЦГАОР СССР, ф. 109, 1 эксп., 1847, д. 305, ч. III, лл. 164—178, 180—185.
474 ЦГИА СССР, ф. 1290, on. 1, 1853, д. 189, лл. 25—42.
475 Там же, 1854, д. 206, лл. 9, 17—20, 33—39.
476 ЦГИА ЛитССР, ф. 378, 1854, д. 2202, лл. 59—65, 68, 235—374, 428—489;
1857, д. 1266, лл. 116—131; ф. 391, 1853, д. 1647, лл. 1—2; 51—58, 65—70,
74—99, 122—176, 196—199; д. 1697, лл. 54—79.
196
стях» и «по взаимному согласию с крестьянами и с ведома на-
чальства» отвергалось177
По проекту «Правил» для управления помещичьими имения-
ми Виленского комитета средняя норма ренты для надела от 14
до 20 дес. составляла 6 дней барщины в неделю (половина с
упряжью), 12 сгонных дней с рабочей души в год, 8 дней строи-
тельных работ со двора в год и ночной караул по очереди. На год
приходилось 360 барщинных дней, или на 100 дней больше, чем
по «Правилам» 22 декабря 1852 г. Подводная повинность назна-
чалась только в счет барщины, при меньших повинностях —
«сверх пригона». За наделы свыше «нормальных» повинности
устанавливались «по взаимному согласию» помещиков и кресть-
ян, за меньшие наделы — «смотря по качеству и местоположению
земли» (либо те же самые, что и за средний надел, либо несколь-
ко меньше) Отменялись только данины. Переход на оброк до-
пускался лишь с согласия помещиков и не нормировался. Пере-
смотр инвентарей назначался только в тех имениях, где повин-
ности были выше средней нормы, и при условии, если сами по-
мещики не согласятся на ее введение. Комитет принял новое
урочное положение, которое лишь незначительно отличалось от
прежнего. Если раньше для запашки десятины земли назнача-
лось 3,5 дня, то теперь в один день требовалось запахать Уз дес.
В остальном повторялись те же нормы. Крестьяне обязывались
выполнять правила Комитета «без малейшего уклонения» и «во-
обще состоять в полном повиновении помещика и поставленных
от него властей». В проекте утверждалось, что новые правила
«одни только имеют силу закона в имении» 178. Проект Виленско-
го комитета усиливал крепостническую сущность инвентарной
реформы.
Ковенский комитет намечал провести в течение пяти лет из-
мерение земель и оценку повинностей крестьян в соответствии с
качеством угодий, а затем ввести новые инвентари. Надельная
земля делилась на три разряда: самая лучшая, хорошая и сред-
няя. Хозяйства с наделом в 10, 15 и 20 дес. считались «нормаль-
ными». В соответствии с качеством угодий для каждого из них
устанавливалась норма барщинных работ. За землю 1-го и 2-го
разрядов назначалась общая норма барщины в неделю: за
20 дес.— 8 дней (здесь и далее половина конных), за 15 — 6 дней
и за 10 дес.— 4 дня. Но за землю 1-го разряда требовался доба-
вочный оброк: за 20 дес.— 7 руб. 50 коп., за 15 — 5 руб. 52,5 коп.
и за 10 дес.— 3 руб. 65 коп. За землю 3-го разряда с 20 дес. тре-
177 Там же. ф. 378, 1854, д. 2202, лл. 316—352, 357—374; ф. 391, 1854, д. 1697,
лл. 3—75.
В «особом мнении» на проект виленский губернатор писал, что Комитет не
имеет права отстранить земскую полицию от контроля за соблюдением
инвентарей, так как она обязана наблюдать «за точным исполнением зако-
нов и всех правительственных постановлений» (Там же, ф. 378, 1854,
Д. 2202, лл. 353—356).
197
бовалось 6 дней, ас 15 и 10 дес.— по 4 дня в неделю. Для всех
разрядов хозяйств, независимо от качества земли, устанавлива-
лись одинаковые сгоны — по 24 дня в год со двора (половина с
упряжью) и строительные работы — по 12 упряжных дней в год.
По этому расчету тяглый двор с участка в 20 дес. земли 2-го
разряда должен был отбывать 444 дня барщины в год, или на
184 дня больше требуемой по «Правилам» 22 декабря 1852 г.
Комитет утверждал, что «для облегчения крестьян и поощрения
владельцев к постепенному переведению их на оброк» барщина
уменьшена на два дня в неделю «с устранением сверх барщин-
ных повинностей и разных даней». Крестьяне с меньшими наде-
лами (от 1 до 10 дес.) относились «к разряду оброчных» и для
них назначались особые повинности. Для наделов свыше 20 дес.
повышалась норма барщинных дней и добавочный оброк. При
переводе крестьян на оброк помещики должны были придержи-
ваться назначенной комитетом нормы или заключать с крестья-
нами «добровольные» контракты 179 Для всех разрядов хозяйств
сохранялся ночной караул. Помещики не имели права заключать
с крестьянами «добровольные условия» на увеличение средней
нормы отработочной ренты, но им разрешалось заменять инвен-
тарную барщину «общей обработкой участка на владельческом
поле по геометрическому измерению» и «вывозкой дров», что
позволяло увеличивать отработочную ренту.
Итак, проект Ковенского комитета ставил задачу не только
нормировать повинности крестьян на новых основаниях, но и
подготовить имения для перехода на оброчную систему. При
этом фактически сохранялась действовавшая норма отработоч-
ной ренты.
С особой тщательностью в проектах Виленского и Ковенского
комитетов определялся порядок выполнения крестьянами инвен-
тарных повинностей. Крестьяне несли ответственность перед по-
мещиками «всем своим состоянием»; за невыполнение повинно-
стей они должны были переводиться в низший разряд или в со-
став батраков, та же мера угрожала им за малейшее «неповино-
вение» помещику. Инвентарные комитеты требовали передать
контроль за действием инвентарей предводителям дворянства.
Ковенский комитет вводил при этом институт посредников, на-
значаемых предводителями дворянства из числа помещиков, ду-
ховенства и даже крестьян «спокойного нрава и непорочного
поведения». Вмешательство властей предусматривалось только
в случае неповиновения крестьян, т. е. с целью подавления вы-
ступления их против помещиков.
179 Оброк приравнивался к норме, которая выплачивалась «вольными съем-
щиками», й назначался для различных наделов по разрядам земли: за зем-
лю' 2-го разряда за 10 дес.— 47 руб., за 15 дес.— 50 руб. и за 20 дес.—
60 руб. Облагая меньшие участки не пропорционально, Комитет утверждал
что они «больше приносят дохода».
198
Проект Ковенского комитета вызвал возражения со стороны
крупных помещиков Литвы, которые уже осуществили хозяйст-
венную перестройку своих имений и перешли на оброк. Член
комитета гр. Огинский предлагал перевести всех крестьян на
оброк и повсеместно установить «добровольные между помещи-
ками и крестьянами условия». Для этого назначался 10-летний
срок, причем треть крестьян следовало перевести в первые пять
лет. Крестьяне обязывались рассчитываться за землю «не иначе
как наличными деньгами», «по добровольному с крестьянами
соглашению» допускались и отработки. Помещик волен был про-
дать крестьянам надельные земли или перевести их «на вечный
чинш». Крестьяне имели право перейти в другое имение, а по-
мещик— нанимать работников со стороны. Огинский предлагал
ввести порядки, которые действовали в его имении Ретово (Рос-
сиенский уезд) с середины 30-х годов. Отклонив проект Огин-
ского, Комитет считал, что он «имеет свои основания, введенные
из долговременного опыта и наблюдения, и может быть полезен
каждому, кто пожелал бы ввести у себя оброчную систему, к че-
му стремится и начертанный комитетом проект». Однако «к вве-
дению вдруг оброчной системы», по его мнению, помещики Лит-
вы еще не готовы. Комитет относил общий переход помещичьих
имений на оброк на неопределенное время.
Итак, инвентарные Комитеты Виленской и Ковенской губер-
ний полностью отвергли «Правила» 22 декабря 1852 г. Помещики
Литвы считали, что эти правила ведут не только к резкому сни-
жению нормы ренты, к ограничению их вотчинных прав, но и к
потере надельной земли.
На основе решений инвентарных комитетов был составлен
«Проект правил для управления помещичьими имениями в гу-
берниях: Виленской, Гродненской, Минской и Ковенской», кото-
рый Бибиков-направил 1.7 декабря 1854 г. в Министерство внут-
ренних дел 180 Категорические заявления помещиков о их праве
на всю надельную землю заменялись другой формулировкой:
«Вся земля, представленная помещиками в пользование кре-
стьян, должна оставаться у них без изменения». Надельные зем-
ли должны были оставаться в тех размерах, в каких они указаны
в. инвентарях. Но помещики могли за недоимки и в случаях
уменьшения рабочей силы лишать крестьян их хозяйства. Кон-
троль за соблюдением инвентарей шо-прежнему возлагался на
предводителей дворянства и местные власти. Намечая общие
условия для губерний Литвы и Белоруссии; «Проект» Бибикова
стирал ту специфику, которая наметилась в губернских инвентар-
ных комитетах.
Для рассмотрения проектов ниленского генерал-губернатора
Бибикова и генерал-губернатора витебского и могилевского Иг-
480 ЦГИА ЛитССР, ф. 378, 1852, д. 2202, лл. 353—356, 490—532;! ф. 391,, 1854,
Д. 1697, лл. 76—79.
Ш9
натьева был создан Второстепенный комитет (26 января — 6 мар-
та 1855 г.) во главе со статс-секретарем Суковниковым. В его
состав вошли чиновники Министерства государственных иму-
ществ Гамолея и Гершищев, генерал-губернатор Игнатьев и по
два дворянских «депутата»: от Литвы — Домейка и Бурба, от
Белоруссии — Слотвинский и кн. Любомирский181. Приняв «в
главных чертах» «основания» проектов Литвы и Белоруссии, Ко-
митет выработал «Правила для управления помещичьими име-
ниями губерний: Витебской, Могилевской, Виленской, Гроднен-
ской и Ковенской» 182, в которых объединил принципы подворной
и тягловой систем хозяйства. Принятый единодушно проект вы-
звал лишь частное замечание со стороны Гамолея183.
Проект Второстепенного комитета был рассмотрен в Главном
(Высшем) комитете (вторая половина марта 1855 г.) под предсе-
дательством кн. Чернышева. В состав комитета вошли: гр. Ор-
лов, гр. Киселев, гр. Перовский и министр внутренних дел
Д. Г Бибиков. На заседание «с высочайшего разрешения» был
приглашен генерал-губернатор белорусских губерний Игнать-
ев 184. Признав «основания» проекта Второстепенного комитета
правильными, Главный комитет внес в него некоторые измене-
ния 185. Введение «Правил» намечалось «в виде опыта» на пять
лет, после чего генерал-губернаторам поручалось представить
свои соображения. Чернышев пытался сорвать введение новых
инвентарных правил, предлагая отложить дальнейшее рассмот-
рение их «до обстоятельств более нынешнего благоприятных».
В конце марта 1855 г. по приказанию царя Чернышев передал
проект Главного комитета в Государственный совет186 По проек-
ту крестьяне делились на четыре категории: пахотных, огородни-
ков, бобылей и дворовых; вводился «нормальный» надел для
двора — от 7,5 до 15 дес., для тягла — от 4,75 до 9 дес.187 В мно-
гоземельных имениях более мелкие наделы следовало доводить
до 4,75 и 7,5 дес.; излишек свыше 9 и 15 дес. либо урезывался,
либо оставался у крестьян «за особое возмездие» «по обоюдно-
му» соглашению с помещиками. В нормальный надел отводились
«преимущественно» существующие крестьянские угодья, но по-
мещики получали широкие права заменять их. Главный комитет
считал, что помещики не обязаны делать немедленную нарезку
«нормальных» участков. Средняя норма повинностей составля-
ла: со двора (до 15 дес.) —6 дней в неделю (из них 3 — муж-
181 ЦГИА СССР, ф. 1290, on. 1, 1854, д. 208, лл. 13—16, 20.
182 Там же, ф. 1149, оп. 4, 1855, д. 28, лл. 57—81, 89—112.
183 Там же, лл. 82—88.
184 Там же, ф. 1290, on. 1, 1854, д. 208, лл. 26, 28.
183 Там же, ф- П49, оп. 4, 1855, д. 28, лл. 2—43.
186 Там же, лл. 1, 139; ф. 1290, on. 1, 1854, д. 208, лл. 29, 32.
187 Тягло составлял «способный работник мужского пола, наделенный тягло*
вым участком земли»; двор — «одно крестьянское хозяйство с определен-
ным подворным участком земли».
200
ских); с тягла (до 9 дес.) —4 дня (2 мужских); со двора — от
3,75 до 7,5 дес.— 4 дня (2 мужских). Для огородников Второсте-
пенный комитет назначал оброк по соглашению с помещиками
или 24 дня барщины и 8 дней сгонов; Главный комитет — сохра-
нял действующие повинности, а указанную норму барщины пред-
лагал применять только за «неисправность». Второстепенный ко-
митет устанавливал по 12 сгонных дней с рабочей души обоего
пола в год; Главный комитет — по 8 дней и не более как один
день в неделю, а при тягловой системе за сгоны назначалась
плата, «применяясь к ценности местных работ», с зачислением
денег в счет государственных податей. Кроме барщины сохраня-
лись добавочные повинности: шарварки — 8 дней в год( мужских
пеших), ночной караул по очереди, подводы в счет барщины. Оба
комитета назначали одинаковые урочные нормы 188.
Острую полемику в комитетах вызвал вопрос «о крестьянских
долгах». Д. Г. Бибиков считал необходимым признавать долги
за год до введения новых правил; Игнатьев — с 1 января того
года, когда будут введены новые правила. Второстепенный ко-
митет, считая себя «не в праве располагать чужою собственно-
стью», предоставлял помещикам право требовать за долги «ра-
бот сверх правил» по одному дню с работника обоего пола
вплоть до погашения долгов «согласно таксе». Главный комитет
возражал против превращения долгов в барщинные дни. Долги
признавались по согласию сторон или на основе «явных доказа-
тельств».
Проекты Второстепенного и Главного комитетов резко повьг
шали норму ренты и вели к усилению эксплуатации крестьян 189
В принятом варианте проекта подчеркивалось, что помещики
Литвы и Белоруссии вольны переселять крестьян в другие свои
имения (в пределах края) и продавать их «на свод». При обсуж-
дении проекта в Государственном совете указывалось, что в та-
ком виде инвентарные правила не могут вызвать «неудовольст-
вие помещиков», так как они для них «безобидны» и могут «еще
быть исправлены» 190 Находящиеся в Петербурге кн. Любомир-
ский, Домейко и Бурба подали кн. Чернышеву записку (31 мар-
та 1855 г.), в которой протестовали против некоторых изменений
проекта Второстепенного комитета 191.
Во второй половине апреля 1855 г. проект Главного комите-
та обсуждался соединенными департаментами Законов и Эконо-
мии Государственного совета. На заключительное заседание бы-
188 ЦГИА СССР, ф. 1149, оп. 4, 1855, д. 28, лл. 26—27.
189 См. записку Чернышева Киселеву от 8 марта 1855 г. об изменениях, вне-
сенных Второстепенным комитетом в «Правила» 22 декабря 1852 г., и его
«Соображения о важнейших предметах инвентарных правил» (Там же,
Ф. 958, 1855, д. 713, лл. 2—17).
190 Там же, ф. 1149, оп. 4, 1855, д. 28, л. 353. 1
191 Там же, лл. 121 — 129.
201
ли приглашены и авторы записки кн. Чернышеву 192. Уже в самом
начале заседания мнения разошлись: половина членов Совета
предлагала отложить обсуждение, другая — на нем настаивала.
Не желая остановить решение инвентарного вопроса на полпути,
Александр II приказал (20 апреля 1855 г.) немедленно рассмот-
реть внесенный в Государственный совет проект.
При обсуждении проекта возникла острая полемика по во-
просам нормы ренты, платы за сгоны, о «долгах» крестьян и о
введении новых правил в действие. Считая, что предложенная в
проекте норма ренты крайне незначительна, гр. Гурьев и гр. Ко-
чубей требовали придерживаться закона о трехдневной барщине.
Большинство (11 членов) одобряло норму барщины, но сгоны
увеличивало на 4 дня и отменяло плату за них. Вопрос о «дол-
гах» решался на основе мнения Второстепенного комитета. Воз-
ражая против этого, Игнатьев предлагал опираться на соглаше-
ния сторон, взымая долги «постепенно, соображаясь со средства-
ми крестьянского двора» и без «прибавления рабочих дней или
усиления барщины» 193. Учитывая возражения дворянских «депу-
татов» Литвы и Белоруссии, соединенные департаменты Законов
и Экономии решили составить «шесть отдельных проектов, для
каждой губернии особый». При этом большинство (7 чел.),
ссылаясь на политическую ситуацию, требовало до конца войны
«Правила» не вводить, так как они вызовут всеобщее недоволь-
ство помещиков и подтолкнут крестьян к новым «беспокойствам
и бунту». Выражая глубокую растерянность «верхов», утратив-
ших способность активно влиять на ход социальных процессов,
большинство предпочитало «совершенное бездействие всякому,
в каком бы то ни было духе действию» 194. Ссылаясь на те же об-
стоятельства, меньшинство (5 чел.) 195, напротив, считало, что но-
вые «Правила» следует «ныне же ввести в действие». Политиче-
ская обстановка, утверждали они, «делает еще более нужным»
выполнение данного крестьянам обещания о введении новых ин-
вентарных «Правил»; это успокоит их и пресечет действия «лю-
дей злонамеренных», обещающих крестьянам «облегчения непра-
ва гораздо значительнее тех, которые полагается представить
посредством новых правил об инвентарях». Новые правила, по
мнению меньшинства, «будут оплотом соблюдения порядка».. При
этом признавалось, что эти правила не удовлетворят как поме-
щиков, так и крестьян: первые — будут считать их посягатель-
ством на свои права; вторые — потребуют «выгод гораздо боль-
ших». Позиция меньшинства отражала активное воздействие
192 ЦГИА СССР, ф. 1149, оп. 4, 1855, д. 28, лл. 228—353; Заблоцкий-Десятов-
ский А. П. Указ, соч., т. IV, с. 235—238.
193 Там же, лл. 386—387.
194 На этой позиции стояли: Гурьев, Тучков, Гагарин, Кочубей, Корф, Мейен-
дорф и Тенгобарский.
195 Блудов, Пален, Мелихов, Игнатьев и Бахтин.
202
классовой борьбы в помещичьей деревне Литвы и Белоруссии на
правительство в вопросе инвентарной реформы.
При обсуждении проекта инвентарных правил в Общем собра-
нии Государственного совета (7 мая 1885 г.) одержал верх реак-
ционный подход к инвентарной реформе в Литве и Белоруссии 196.
Киселев писал в своем дневнике, что «все стремления клонились
к тому, чтобы в успокоение русских помещиков отменить в за-
падных губерниях инвентари, заменив их трехдневною работою
по указу 1797 года»197. Применяя эту норму ренты ко всем за-
падным губерниям, Общее собрание признало неограниченное
право помещиков и на крестьянские «долги». После бурных пре-
ний было решено наметить «главные основания» к «составлению
инвентарей или вотчинных описей» для Витебской и Могилев-
ской губерний; что касается инвентарей «в бывших литовских
губерниях» (Виленская, Ковенская, Гродненская и Минская),
то здесь «оставить в прежней силе» инвентари, введенные на ос-
нове закона от 15 апреля 1844 г. Отвергнув «Правила» 22 дека-
бря 1852 г. и проект Главного комитета (1855 г.), Общее собра-
ние поручило гр. Перовскому запросить от виленского генерал-
губернатора подробные сведения «в чем именно существующий
порядок оказался неудовлетворительным», а затем соединенным
Департаментам Законов и Экономии вновь рассмотреть вопрос
об инвентарях, «не стесняясь прежним своим мнением». Решение
Общего собрания 14 мая 1855 г. было утверждено царем.
Рассмотрев 2 ноября 1855 г. представленные им сведения,
соединенные департаменты передали вопрос о введении инвен-
тарных правил для Литвы и Белоруссии («для каждой губернии
отдельно») на усмотрение министра внутренних дел198 Здесь
бумаги об инвентарных правилах находились без движения до
1857 г., когда были вновь возвращены помещикам Литвы и Бело-
руссии.
*
Итак, правительство не применило к помещичьим имениям
«Положение» 28 декабря 1839 г. о люстрации государственных
имений, а также отказалось от введения в Литве инвентарных
«Правил» 23 мая 1847 г. и 29 декабря 1848 г., утвержденных для
Правобережной Украины. Временные инвентари в Литве и Бе-
лоруссии фактически стали постоянными, имели обязательный
узаконенный характер и действовали без изменения до реформы
1861 г.
Вызванная кризисом крепостнических отношений в помещи-
чьей деревне западных губерний инвентарная реформа проводи-
лась в особой политической обстановке, которая заставляла
196 ЦГИА СССР, ф. 1149, оп. 4, 1855, д, 28, лл. 354—384, 388—409; Заблоцкий-
Десятовский А. П. Указ, соч., т. IV, с. 238—239. I
197 Заблоцкйй-Десятовский А. 77. Указ, соч., т. И, с. 315.
198 ЦГИА СССР, ф. 1149, оп. 4, 1855, д. 28, лл. 430—431, 434—486.
203
царизм искать поддержки крестьян в борьбе с польским нацио-
нально-освободительным движением. По характеру инвентарная
реформа была крепостнической, однако имела, хотя и весьма
ограниченные, прогрессивные последствия в той мере, в какой
она шла «по линии социально-экономического развития» и созда-
вала «для борющегося крестьянства некоторую легальную опору
для противодействия усиливающейся эксплуатации»199.
Отношение помещиков к обязательным инвентарям не могло-
быть односложным. Инвентари обеспечивали помещикам высо-
кую норму ренты и бесконтрольность в ее реализации, гаранти-
ровали их интересы в тяжбах с арендаторами. Несмотря на
опасения, что инвентарная реформа приведет к освобождению
крестьян на невыгодных для них условиях, помещики Литвы и
Белоруссии приняли участие в выработке ее условий, упорно за-
щищали обязательные инвентари вплоть до отмены крепостного
права. В проекте инвентарных правил (1842 г.) вилкомирский
предводитель дворянства Сесицкий писал: «Только инвентари
с соблюдением законов и обеспечением обоих сторон собствен-
ности» могут повлиять «на улучшение состояния крестьян» и
«учредить верный доход самим вотчинникам» 20°. Даже в ходе пе-
ресмотра «Правил» 22 декабря 1852 г. помещики Виленской и
Ковенской губерний не отказались от инвентарей, а занялись их
усовершенствованием, идя при этом на некоторые уступки кре-
стьянам. Как показал проект Огинского, магнаты готовы были
перейти на «договорные отношения», но их было немного. Боль-
шинство помещиков предпочитали вести барщинное хозяйство
на основе инвентарей, используя их регулирующую роль в своих
интересах.
Инвентарная реформа вызвала обострение кризиса крепост-
нических отношений в помещичьей деревне Литвы. Она привела
к усилению классовой борьбы крестьян, которые связывали с
инвентарной реформой освобождение их от крепостной зависи-
мости с правом на всю помещичью землю. Крестьяне требовали
освободить их «из-под власти помещиков», утверждая, что царь
еще в 1844 г. «даровал» им свободу, а помещики «имея в виду
собственную свою пользу» насильственно удерживают их в кре-
постной зависимости201. Перевод государственной деревни на об-
рок вызвал требования помещичьих крестьян об «освобождении
их от барщины» и обращении в казенное ведомство. Губернский
секретарь Киркор, которого в октябре 1846 г. Миркович напра-
вил в пограничные уезды Литвы и Белоруссии выяснить настрое-
ния крестьян, писал, что помещичьи крестьяне «стали завидо-
вать казенным крестьянам и обыкновенное их отношение к
199 Дружинин Н. М. Указ, соч., т. I, с. 278
200 ЦГИА ЛитССР, ф. 378, 1840, д. 1076, л. 164.
201 Там же, 1846, д. 98, лл. 7—15; д. 2039, л. 1; д. 2041, л. 10; 1847, д. 2004
лл. 9—10.
204
владельцам заменилось в ненависть, а положение при виде улуч-
шенного состояния смежных с ними крестьян казенных стало
невыносимым» 202. \
В ходе инвентарной реформы резко усилилось движение
«вольных» людей 203 Попытка правительства распространить ин-
вентари на «вольных» людей потерпела неудачу. Помещики от-
казались заводить на «вольных» людей инвентари «установлен-
ным порядком», т. е. на основе закона от 15 апреля 1844 г. Пра-
вительство вынуждено было заняться выработкой особых правил
для «вольных» людей помещичьей деревни западных губерний,
затянувшейся на шесть лет (1841 —1847 гг.). 23 мая 1847 г. царь
утвердил «Положение о вольных людях, живущих на землях вла-
дельческих в западных губерниях» 204. В течение года «вольные»
люди обязывались заключить с помещиками контракты на срок
от 6 до 12 лет. Натуральные повинности устанавливались «на-
равне со всеми поселянами», т. е. по инвентарной норме, а об-
рок— по соглашению с помещиками. Объявление указа от
23 мая 1847 г. вызвало массовое неповиновение «вольных» лю-
дей в Литве. Отказываясь давать подписки о том, что указ им
объявлен, «вольные» люди требовали переселить их на казенную
землю 205. В дальнейшем борьба велась против кабальных контр-
актов, которые навязывались им с помощью репрессий. Борьба
«вольных» людей против кабальных контрактов и жестокого
угнетения их помещиками была составной частью антикрепост-
нического движения крестьян Литвы во второй половине 40—
50-х годов XIX в.
Подъем крестьянского движения в Литве во второй половине
40-х годов был связан ис влиянием революционных событий 1846
и 1848 гг. на Западе 206 Расправа крестьян Галиции с помещика-
ми произвела на крестьян Литвы глубокое воздействие. Главно-
командующий Западной армией фельдмаршал Паскевич писал
21 марта 1846 г. Мирковичу, что мысль «об истреблении шляхты»
202 Там же, 1846, д. 98, л. 8.
203 Неупокоев В, И. «Вольные» люди Литвы в первой половине XIX в.— «Еже-
годник по аграрной истории Восточной Европы». Киев, 1962; он же. Аграр-
но-крестьянский вопрос в Литве во второй трети XIX в. Рукопись докт.
дис. М., 1972, гл. V и VIII; Улащик Н. Н. О крестьянских волнениях в Лит-
ве в первой половине XIX в.— «История СССР», 1959, № 1; он же. Предпо-
сылки крестьянской реформы 1861 г., с. 68—88, 436—448.
204 ПСЗ-11, т. XXII, № 21242; ЦГИА ЛитССР, ф. 525, 1847, д. 2205, лл. 2—4.
205 ЦГИА ЛитССР, ф. 378, 1847, д. 2205; 1850, д. 1921.
206 Крестьянское движение в 1827—1869 гг. М.— Л., 1931, с. 69—85; Пичета В.
Положение крестьян в Западной Белоруссии в XIX в.— «Красный архив»,
1940, № 1 (98), с. 102; Нифонтов А. С. Россия в 1848 году. М., 1949; Неупо-
коев В. И. Крестьянские волнения в помещичьей деревне Литвы накануне
объявления рескрипта от 20 ноября 1857 года (1832—1857 гг.).— «Учен. зап.
Вильнюсского гос. ун-та им. В. Капсукаса». Сер. общ. наук, 1954, т. I,
с. 113—159; Улащик Н. Н. Предпосылки крестьянской реформы 1861 г...,
с. 436—448; Конюхова Т. А. Государственная деревня Литвы и реформа
П. Д. Киселева. М., 1975, с. 224—225.
205
распространилась «от Вислы до Неманау °7. Крестьяне Литвы
открыто заявляли, что теперь они «буду/f равны», что «богатые
должны будут с ними поделиться», чтоА<настал решающий час
освобождения их из крепостного состояния» 207 208. Антикрепостниче-
ское содержание крестьянского движения в Литве усиливалось
призывами шляхты восстать против царизма209
В 1846 и 1848 гг. крестьянское восстание в Литве с центром
на Жемайтии составляло реальную угрозу210. Готовясь к восста-
нию, крестьяне закупали в Пруссии (г. Мемель) оружие и порох.
В 1848 г. в Виленской и Ковенской губерниях было изъято
12 193 ружья, в том числе 6022 ружья у крестьян. Кроме того, у
крестьян было изъято 170 пистолетов (из 1969) и др.211
Правительству удалось предотвратить назревавшее восстание
крестьян в 1846 и 1848 гг. в Литве лишь с помощью чрезвычай-
ных военно-полицейских мер. Царь приказал Паскевичу строго
следить «за порядком у мужиков» в западных губерниях и «не
шутить». С 12 марта по 4 апреля 1848 г. Миркович, наделенный
«особой властью», направил ковенскому губернатору 26 пред-
писаний, требуя строго наблюдать «за духом жителей», обращая
особое внимание на крестьян212. Правительство вынуждено было
принять и другие меры. Под воздействием крестьянского движе-
ния начались спешное введение инвентарей и их проверка чинов-
никами Министерства внутренних дел. 11 июня 1849 г. последо-
вало распоряжение о введении инвентарей для «вольных» людей.
Но, как доносил 2 октября 1851 г. ковенский губернатор, инвен-
тарей было представлено «весьма немного»213 Духовенство при-
зывало крестьян «не быть легковерными к разным слухам, рас-
пространяемым людьми неблагонадежными, не внимать тайным
подстрекателям и пребывать всегда в должном повиновении и
уважении к их владельцам и к властям, законом установлен-
ным» 214. Обострение классовой борьбы заставило некоторых по-
мещиков Литвы и Западной Белоруссии поставить на губернских
дворянских собраниях вопрос об освобождении крестьян.
Накануне и в годы Крымской войны (1851 —1852 гг.) волне-
ния в помещичьей деревне Литвы вновь усилились; основной
207 ЦГИА ЛитССР, ф. 378, п/о, 1846, д. 4, лл. 40—46; Федор Яковлевич Мйрко-
вич. 1789—1886... СПб, 1889, с. 143.
208 ЦГИА ЛитССР, ф. 378, п/о, 1846, д. 4, л. 16.
209 Там же, ф. 50, on. 1, 1847, д. 2391, лл. 3—4; ф. 378, п/о, 1848, д. 251, л. 169;
1849, д. 66, ч. 1—5.
210 ЦГАОР СССР, ф. 109, 4 эксп, 1846, д. 180; 1848, д. ПО; ЦГИА ЛитССР,
ф. 378, п/о, 1846, д. 4; 1848, д. 250, 251; ф. 419, 1846, д. 818.
211 ЦГИА ЛитССР, ф. 378, п/о, 1848, д. 250, лл. 252, 268—271, 275—276.
212 ЦГИА СССР, ф. 958, 1848—1849, д. 711,'лл. 1—3; ЦГИА ЛитССР, ф. 378,
п/о, 1848, д. 251, лл. 17—18, 41—42, 116—117, 147—149, 152—153, 166—J67,
193-^194, 213; ф. 419, 1848, д. 917, лл. 29—30; Федор Яковлевич Миркойич.
1789—1886.., с. 160—161.
213 ЦГИА ЛитССР, ф. 378, 1849, д. 2151, л. 28.
214 Там же, 1847, д. 2004, лл. 1, §—4; 1848, д. 251, лл. 116—117.
206-
формой борьбы стал (этказ от барщины и рекрутчины. Военная
обстановка усилила массовое антикрепостническое движение
крестьян Литвы. На Жемайтии назревало крестьянское вос-
стание. \
Инвентарная реформа ^новь оказалась в центре классовой
борьбы в помещичьей деревне Литвы. Правительство заняло ре-
акционную позицию в вопросе введения в Литве и Белоруссии
новых инвентарных правил. В то же время оно вынуждено было
принять некоторые меры против «злоупотребления помещичьей
властью». 30 июня 1853 г. был принят новый закон об управляю-
щих помещичьими имениями; запрещалась отдача в аренду по-
мещичьих населенных имений. Были приняты и некоторые меры
против произвола при заключении помещиками контрактов на
земляные работы; ссылка крестьян «за провинности» в Сибирь
бралась под контроль администрации; ограничивалось вмеша-
тельство помещиков в браки одновотчинных крестьян215 Эти ме-
ры не смогли ослабить обострения кризиса крепостнических от-
ношений в помещичьей деревне Литвы.
215 ЦГИА СССР, ф. 384, оп. 6, 1854, д. 79; ЦГИД ЛитССР, ф. 378, 1852, д. 733,
2415; 1853, д. 2109, 2110, 2113; 1854, д. 78, 406; 1855, д. 355* 1811.
Глава четвертая
Контррефор^а
в государственной дёревне Литвы
(1857-18X2 гг.)
.&ЛХЭ
1. Задачи поверочной люстрации
Подготовка к проведению поверочной люстрации началась в
1853 г. К этому времени двенадцатилетний срок действия преж-
них инвентарей истекал только в двух имениях Виленской губ.
В большинстве (52,4%) имений Виленской и Ковенской губер-
ний люстрация была введена только в 1850—1853 гг. При точ-
ном соблюдении закона ее пересмотр мог завершиться лишь к
1865 г.1
Рассматривая поверочную люстрацию как прямое продолже-
ние закона 28 декабря 1839 г., Киселев намеревался в ходе по-
верки устранить все отрицательные стороны реформы. Особое
значение он придавал повышению дохода с государственных
имуществ.
28 апреля 1853 г. Министерством государственных имуществ
был разослан циркуляр «О доставлении заключений о составле-
нии проекта нового положения о люстрации»2 Этот документ
содержал основные направления поверочной люстрации, которую
предполагалось провести «на прочных началах». Ответ на него
требовалось дать до 1 октября 1853 г. На первый план выдвига-
лись: проблема пересмотра правил классификации земли, поря-
док исчисления нормы ренты, способ проведения поверочной лю-
страции. Ставились и вопросы о том, проводить ли ее в разные
сроки или одновременно; составлять ли инвентари по имениям
или на целое общество; учитывать ли требования крестьян о пе-
редаче им всей земли или еще более укрепить хозяйственные
фермы и общественную запашку.
В ответах и отдельных проектах намечалось «новое распре-
деление земель» на основе более совершенной их классификации.
Управляющие палатами государственных имуществ Виленской
и Ковенской губерний требовали ликвидировать общественную
1 ЦГИА СССР, ф. 384, оп. 5, 1853, д. 1532, лл. 11—21, 105—118.
2 Там же, лл. 1—5.
208
\
запашку и принять м^ры к расширению площади крестьянских
надельных земель; они\ высказывались за сохранение оброчных
ферм в качестве примера «улучшенного хозяйства». Председа-
тель Виленской палаты предлагал проводить люстрацию одно-
временно, Ковенской — постепенно, что растянуло бы эту опера-
цию до 1865 г. Предлагая учредить устройство государственной
деревни в ходе поверки «на законной основе», виленский губерн-
ский люстратор Дмитренко утверждал, что от люстрации остал-
ся «только остов, искаженный и в значительной части уничтожен-
ный», и что она не принесла «для хозяйства крестьян существен-
ной пользы»3.
К концу 1855 г. Министерство государственных имуществ под-
готовило проект «Положения» о поверочной люстрации и 13 мая
1856 г. разослало его на отзыв в западные губернии. Намечая
переоценку наделов и некоторое исправление отрицательных сто-
рон в аграрном устройстве государственной деревни, правитель-
ство сохраняло главные основания закона 28 декабря 1839 г., в
том числе фермы и общественную запашку. Реализация «Поло-
жения» о поверке люстрации должна была обеспечить повышен-
ное и надежное поступление доходов в казну.
Одобрив проект «Положения», виленский генерал-губернатор
Бибиков предлагал: завершить в ходе поверки все межевые спо-
ры между казной и помещиками; земли общественной запашки
«раздать крестьянам» на оброк, обязав их ссыпать за это необ-
ходимую норму хлеба; угодья ферм, запасные и вакантные земли
отдавать с торгов не на 24 года, как это намечалось, а на 12 лет;
облагать личным оброком только тех из бобылей, кто занимается
ремеслом, а для того, чтобы казна не имела ущерба, распростра-
нить личный оброк на огородников. Эти дополнения, не изменяя
сути проекта «Положения», имели существенное значение4.
В январе 1857 г. проект «Положения» о поверочной люстра-
ции был рассмотрен «Центральной комиссией уравнения денеж-
ных сборов», перед которой ставилась задача привести к общей
системе способ оценки казенных земель в западных и великорос-
сийских губерниях. Для этого требовалось применить к запад-
ным губерниям основания кадастра, что в принципе меняло усло-
вия люстрации. На эту меру правительство не пошло.
Основания поверочной люстрации были коренным образом
пересмотрены, когда в начале 1857 г. вместо Киселева Министер-
ство. государственных имуществ возглавил М. Н. Муравьев. За-
интересованный в выявлении отрицательных сторон реформы
своего предшественника, он назначил новую ревизию государст-
венных имуществ 1857—1858 гг. Литву и Белоруссию ревизовали
коллежский асессор Плансон (Виленская, Ковенская и Гроднен-
3 Там же, лл. 11—21, 73—78; 318—319, 338—341, 345—350, 353—355, 361—366,
407—411, 458—478.
Там же, лл. 407—411.
209
ская губернии) и статский советник Кейс^ут-Гедимин (Минская,
Могилевская и Витебская губернии) 5 *. /
Вскрывая отрицательные стороны реформы Киселева и в осо-
бенности «недостатки в производстве7 люстрации» и ее незавер-
шенность, материалы ревизии отражали положение, в котором
оказалась государственная деревня западных губерний в резуль-
тате реформы Киселева. В то же время ревизоры намечали ос-
нования предполагаемой контрреформы.
Ревизоры считали, что сложцвшаяся «система в отношении
земли», т. е. аграрная сторона реформы Киселева, не удовлетво-
рив крестьян, не обеспечила и государственных интересов. Отме-
чалось, что ликвидация фольварков не уничтожила крестьянско-
го малоземелья, а в Ковенской губернии, которая была единст-
венной в составе губерний Литвы, Белорусии и Правобережной
Украины, где в ходе люстрации крестьяне потеряли около 15%
надельной земли, еще более обострила это положение. Плансон
считал, что, «нарушая права» крестьян «на владеемую ими зем-
лю», люстрация подорвала в Литве и Западной Белоруссии круп-
ное крестьянское хозяйство, имевшее высокую производитель-
ность. В то время как крестьяне испытывали острый недостаток
в земле, значительная часть угодий, среди которых было много
«весьма удобных лугов» и пашни, была отторгнута «под заращи-
вание лесом» и в запас. Оказавшись «среди крестьянских полей
и выгодных земель», отведенные под лес клинья создали неудоб-
ную для крестьянского хозяйства чересполосность. Используемые
непроизводительно, эти земли стали в руках администрации го-
сударственных имуществ и сельских властей объектом массовых
злоупотреблений. Придя к выводу, что отошедшие под лес, в за-
пас и под общественную запашку земли «почти не обрабатывают-
ся и не могут приносить дохода», Плансон считал это обстоятель-
ство главной причиной «упадка производительности земли». Этот
вывод, хотя и не учитывал использование части запасных земель
зажиточным крестьянством, в основном отражал действительное
положение в государственной деревне Литвы и Западной Бело-
руссии.
Резкой критике подвергся и порядок уравнительного передела
земли, сопровождавшийся образованием новых тягл и наделением
землей огородников и бобылей. По заключению Плансона, «при-
бавка крестьянам земли» и «образование новых тягл разделени-
ем семейств и переводом их в высшие разряды» составляли пос-
ле уничтожения фольварков величайшее зло. Иначе говоря,
прирезка земли маломощным хозяйствам объявлялась столь же
вредной, как и отторжение ее у крупных хозяйств. Полностью
игнорируя положительные последствия значительного увеличе-
5’ЦГИА СССР, ф. 384. оп. 6, 1857, д. 1566, лл. 3—31, 51; оп. 7, 1858, д. 303,
ч. I, лл. 4—88, 97—138, 162—163, 225—231; д. 304, ч. II, лл. 1.66—417; д. 305,
ч. III, лл. 418—1540.
210
ния числа тяглых хозяйств (в Ковенской губ. на 384, в Вилен-
ской — на 1715), сокращения полутяглых (соответственно —
на 2552 и 1003) и уменьшения числа огородников и в особенности
бобылей (последних в обеих губерниях стало меньше на 4860,
т. е. примерно на 32%), ревизоры были правы в том, что на деле
уравнительности наделов не произошло. Более того, проведенная
формально и не до конца («без подробной нарезки») люстрация
привела к тому, что за различные, по величине и качеству участ-
ки, фактически находящиеся в пользовании крестьян, оброк по
люстрационным инвентарям взыскивался «в равной степени».
Это ставило маломощные крестьянские хозяйства в крайне тя-
желое положение.
Вопиющие отступления от закона и инструкций были вскры-
ты ревизорами в начислении оброка за отведенные крестьянам
угодья. Общая оценка земель была признана «несообразной с их
достоинством». Требующие расчистки пустоши были зачислены
в состав, пахотных земель «без сбавки процентов», неудобные
земли оценены как удобные, «болотные и худые сенокосы» отне-
сены «к разряду лучших». Это привело к тому, что оброк был
назначен «слишком возвышенный и обременительный для кре-
стьян». Под воздействием неопровержимых фактов Плансон при-
шел к выводу, что «необходима новая нарезка или переоценка
земель». Коренное улучшение землепользования и значительное
снижение ренты составляли одно из самых настойчивых требо-
ваний крестьянства Литвы и Белоруссии. Указывая на несостоя-
тельность административной системы реформы Киселева, реви-
зоры вынуждены были признать, что принудительные меры по
взысканию оброчных и податных недоимок, распродажа скота
и отдача крестьян на работы по контрактам, разоряя крестьян-
ское хозяйство, не достигли цели.
Однако, подвергнув критике аграрные принципы и админист-
ративную систему реформы Киселева, ревизоры искали выход не
в последовательной ликвидации системы государственного фео-
дализма, а в дальнейшем ее совершенствовании за счет рестав-
рации фольварков и аренды. Излагая «соображения о лучшем
порядке и ближайших способах извлечения от государственных
имуществ более значительных доходов без стеснения крестьян и
частной производительности», Плансон предлагал: свести все
удобные земли, кроме крестьянских надельных, «в оброчные ста-
тьи», т. е. создать арендные фермы и восстановить их связь с
крестьянским хозяйством, без чего те и другие, по его мнению,
не могли обеспечить казне «надлежащий доход»; оставить кре-
стьянские надельные земли «в том положении, в котором они ны-
не находятся»; допустить лишь «некоторые исправления оценки
и надела, а также крайне необходимые передвижения крестьян
Для более удобного соединения в одно запасных участков».
В том же направлении шли и предложения Гедимйна. Предло-
жения ревизоров противоречили потребностям социально-эконо-
211
мического развития государственной дер/евни Литвы и Белорус-
сии и коренным образом расходились с Интересами крестьянства.
Для определения «главных начал» новых принципов управле-
ния государственными имуществами в Литве, Белоруссии и на
Правобережной Украине Муравьев создал И марта 1858 г. Ко-
митет «для обсуждения вопросов об устройстве казенных имений
в западных губерниях». Во главе его был поставлен курляндский
губернатор П. А. Валуев, приглашенный Муравьевым на пост
директора II Департамента Министерства государственных иму-
ществ. На рассмотрение этого Комитета были переданы проект
«Положения» поверочной люстрации, составленный под руковод-
ством Киселева, а также материалы ревизии западных губерний.
Проведя с 13 марта по 2 апреля 1858 г. десять заседаний, Коми-
тет оставил обширный документальный материал, характеризую-
щий реакционное направление контрреформы в государственной
деревне Литвы, Белоруссии и на Правобережной Украине6
Подвергнув резкой критике реформу Киселева, Комитет Ва-
луева видел главный ее недостаток в ликвидации фольварочной
системы хозяйства и в создании многочисленных мелких участков,
из запасных земель, часть которых предназначалась «для пере-
хода полутяглых и огородных хозяйств в высшие разряды». Не
желая учитывать тех положительных социально-экономических
сдвигов, которые произошли в государственной деревне западных
губерний после ликвидации «хозяйственного» положения и пере-
вода крестьян на оброк, Комитет считал, что в результате ре-
формы Киселева произошел «упадок всех отраслей сельского
хозяйства», и ответственность за это возлагал на крестьянство,
которое якобы «по нерадению» довело сельское хозяйство «до
низкой степени производительности» и лишило его «агрономиче-
ских и технических улучшений». Помещичья точка зрения Коми-
тета Валуева на социально-экономические последствия реформы
Киселева в государственной деревне западных губерний соответ-
ствовала реакционным принципам «нового курса» Муравьева.
В поисках гарантии получения ренты и податей в Комитете
Валуева вновь был поставлен вопрос о применении в западных
губерниях системы кадастра 7 Отказавшись от приведения обро-
ка и системы податей в соответствие с производительностью кре-
стьянского хозяйства, Комитет встал на путь произвольного по-
вышения ренты и занялся поисками средств, которые обеспечили
бы ее поступление в казну. В ходе обсуждения этой проблемы4
оброчная система была объявлена одной из причин «кризиса но-
6 ЦГИА СССР, ф. 384, оп. 6, 1857, д. 1566, л. 51 об.; оп. 7, 1858, д. 303, ч. 1,
лл. 1, 93, 162—163, 166—167, 177—224, 234—247. Официальное название
Комитета Валуева — «Комиссия для обсуждения вопросов об устройстве
казенных имений в западных губерниях».
7 См. «Заключение комиссии по вопросу о взаимном отношении между собой
начал и систем регулирования, люстрации и кадастра» (Там же, оп. 7,
1858, д. 303, ч. I, лл. 201—203).
212
вовведения», так как, содействуя «возвышению благосостояния
некоторых личностей из крестьянского сословия», она якобы по-
родила отрицательные результаты в их «общей массе». Углубляя
разложение крепостнической системы, социальная дифференциа-
ция и растущая пауперизация в государственной деревне пугали
крепостников своими последствиями.
Видя надежную гарантию получения ренты и податных пла-
тежей в частичном восстановлении «хозяйственного» положения,
Комитет решил допускать замену оброка с «неблагонадежных»
крестьян «на натуральные повинности в пользу арендаторов фер-
мерских хозяйств». В связи с этим предлагалось включить в
арендные контракты следующие условия: предоставить аренда-
торам ферм право вносить за должников «оброк прямо от себя
в казну в определенные сроки» и обязать крестьян отбывать в
пользу последних «натуральные повинности»; в тех имениях, где
фермы не будут созданы, крестьяне должны «отбывать натураль-
ную повинность арендатору смежного фермерского или другого
промышленного хозяйства». Эта система была признана более
надежной по сравнению с применявшейся ранее распродажей
скота и принудительными работами крестьян по контрактам.
Кроме того, по записке люстратора Дьяковского, Комитет пред-
ложил вместо «подушного обложения» ввести раскладки «по
числу тягл», причисляя все подати и сборы к «люстрационному
налогу».
На заседании Комитета рассматривалось несколько частных
записок. Автор одной из них настаивал на том, чтобы «ввести
в казенных имениях вместо оброка натуральную повинность кре-
стьян, соразмерную по ценности рабочих дней с достоинством
отданных им земель, на основании особых с ними контрактов».
Вместо проведения реформы в помещичьей деревне такой же по-
рядок намечался и в частных владениях. Не осуждая этой край-
не крепостнической позиции, Комитет Валуева считал, что допу-
щенное им «отбывание неблагонадежными к платежу оброка
крестьянами натуральных повинностей в пользу арендаторов
фермерных хозяйств достаточно обеспечивает казну в верном по-
ступлении оброчных денег, которые за таковых крестьян вно-
сятся арендаторами». Что же касается помещичьих крестьян, то
Комитет не счел себя в праве «подвергать обсуждению относя-
щийся к ним вопрос».
В ходе ревизии была вскрыта несостоятельность также и ад-
министративной системы в государственной деревне. Но и в этом
вопросе Комитет Валуева смотрел не вперед, а назад. На засе-
дании 28 марта 1858 г. обсуждалась записка Гедимина «об уст-
ройстве управления государственными имуществами в западных
губерниях», в которой предлагалось назначить из числа «избран-
ных начальством содержателей фермерских хозяйств» «волосте-
лей или сельских войтов», присвоить «волостелям» ’ звание «ок-
ружных инспекторов» и «распространить их власть», «на не-
213
сколько смежных сельских обществ», подчинив им старост.
«Волостели» должны были: содействовать властям «в справед-
ливом распределении и своевременном поступлении поземель-
ных и других с крестьян сборов»; наблюдать «за целостностью
общественного имущества»; управлять «натуральными общест-
венными работами»; назначать «с утверждения окружного ин-
спектора уроки натуральных повинностей, отбываемых неис-
правными в платежах оброка крестьянами в пользу арендаторов
фермерных хозяйств»; наблюдать «за порядком, безопасностью,
спокойствием и благосостоянием в имениях». Иначе говоря, на
арендаторов возлагались функции административно-полицей-
ской власти. Смысл проекта сводился к тому, чтобы завершить
преобразования в государственной деревне установлением «ор-
ганической связи» между фермами и крестьянами «по управле-
нию их делами». Намечаемые Гедимином административные
меры возвращали государственную деревню Литвы, Белоруссии
и Правобережной Украины к порядкам, которые господство-
вали там до ликвидации арендной системы.
Признав, что существующая административная система в
государственной деревне требует «коренного преобразования»,
Комитет Валуева не принял предложений Гедимина, так как счи-
тал себя «не в праве составлять подробный проект о новом уст-
ройстве управления делами крестьян». Однако идея наделить
арендаторов административно-полицейскими функциями не была
отклонена. Позднее Гедимин представил новый проект — «Инст-
рукцию управляющим государственных имуществ в западных гу-
берниях об отдаче в содержание арендных ферм». Предлагая
подыскивать «благонадежных и благонамеренных» арендаторов,
он писал, что правительство ждет от них не только гарантии
«верного дохода», но и оправдания ими «доверия правительства
в исполнении поручений по хозяйственным и административным
отношениям местных сельских обществ».
Разделяя точку зрения ревизоров в аграрном вопросе, Коми-
тет Валуева наметил меры «исправления неудовлетворительного
распределения земель по люстрации» и условия передачи ферм
в аренду, а также принял ряд других рекомендаций «по особым
вопросам». Уделяя главное внимание реставрации фольварков,
Комитет предлагал: соединить запасные, вакантные и другие уча-
стки, включая общественную запашку, в «сплошные пространст-
ва» и отвести их под арендные фермы, которые должны иметь не
менее 50 дес. удобной земли; сдавать фермы в аренду сроком от
24 до 48 лет, «преимущественно с торгов», допуская к ним «дво-
рян потомственных и личных, и вообще лиц неподатных сосло-
вий», кроме «мелких торговцев»; «в виде исключения» допустить
отдачу ферм без торгов «за исчисленный доход» с надбавкой от
10 до 20% «заслуженным военным и гражданским чинам», «не
исключая, уроженцев западных губерний»; провести изменение
наделов «некоторых хозяев» «без выселения их в другие места»,
214
допуская переселение крестьян внутри имений по норме 1—2 дво-
ра на 300 хозяев «в общей сложности по губернии». Под фермы
предназначались и «крестьянские сенокосы, расположенные сре-
ди общественных запашек». Взамен их крестьяне должны были
получать другие луга, если же они их не получали,— им умень-
шался оброк 8.
Итак, крестьяне не только отстранялись бы от пользовании
запасными и вакантными участками, но и, подвергаясь частично-
му переселению, лишались бы некоторых надельных земель. В то
время, когда уже решался вопрос об отмене крепостного права
и губернские комитеты вырабатывали условия реформы, в Ми-
нистерстве государственных имуществ разрабатывался реакцион-
ный курс в крестьянском вопросе.
Подготовка нового проекта «Положения» и инструкции о по-
верочной люстрации, «применяясь к началам и заключениям»
Комитета Валуева, была возложена Муравьевым на Особую ко-
миссию под председательством статского советника А. А. Полов-
цева 9. Считая, что неудовлетворительность «настоящего положе-
ния государственных имуществ» заключается «в низкой степени
их доходности», создавшейся в результате «невыгодного для хо-
зяйства распределения земель» и «несоответственной видам пра-
вильного хозяйства формы пользования земельными и прочими
угодьями», Муравьев требовал от Половцева «при составлении
проектов постановлений о поверочной люстрации соблюдать яс-
ность, точность и определенность правил», а «развитие этих пра-
вил согласовать с практичностью, способствующей быстрому и
успешному ходу дела». В соответствии с этими установками Осо-
бая комиссия обязывалась закончить порученное ей дело к 15 мая
1858 г.
Высказываясь за одновременность проведения поверочной
люстрации по всем западным губерниям и игнорируя интересы
крестьянского хозяйства, Особая комиссия сосредоточила свои
усилия на проблеме повышения доходности государственных
имуществ. Главное внимание уделялось лучшему землеустройст-
ву1 будущих арендных ферм. В их состав предлагалось включить
все «запасные земли», не оставляя части их для перехода полу-
тяглых и огородных хозяйств в высшие разряды. Ставя на пер-
вый план интересы казны, Особая комиссия не останавливалась
перед перспективой некоторого «уменьшения надела крестьян
землей» 10.
8 Там же, лл. 177—184, 199—224.
9 Там же, оп. 6, 1857, д. 1566, лл. 25—31, 35—51; оп. 7, 1858, д. 202, лл. 2—3;
д. 303, ч. I, лл. 248—249, 278—296, 303—306, 428—431; оп. 7, 1859, д. 96Ц
лл. 1—5.
10 Закон 28 Декабря 1839. г. сохранял за крестьянами лесные «хутора, поляны
и левады», где они имели «свои, обзаведения»^ «в виде тяглых участков».
В> многоземельных имениях эти земли причислялись «к запасным».и остава-
лись у крестьян «на оброке по оценке». Рассматривая ранее: составленный
215
Что касается условий поверочной люстрации, то, по мнению
Гедимина, она должна была состоять «.в двух предметах: в опре-
делении действительной доходной стоимости казенных имений
посредством поверки классификации и оценки земель с рацио-
нальными правилами сельского хозяйства; в исправлении рас-
пределения земель обращением ныне состоящих пустопорожними
в доходные посредством образования оброчных ферм в простран-
стве, соответствующем действительной пользе казны». Разделяя
эту точку зрения, Особая комиссия пришла к выводу, что указан-
ные цели не требуют нового положения о поверочной люстра-
ции и могут быть осуществлены на основании одной инструкции.
К 26 мая 1858 г. Особая комиссия подготовила подробную
«Инструкцию о производстве поверочной люстрации государст-
венных имуществ в западных губерниях». Затем были составле-
ны «Дополнительные правила» к ней. 25 июня 1858 г. оба эти
документа были разосланы «к надлежащему руководству и ис-
полнению» губернским палатам государственных имуществ. Вме-
сте с последующими циркулярами эти документы определили
основное содержание контрреформы Муравьева в государствен-
ной деревне Литвы, Белоруссии и Правобережной Украины.
В соответствии с рекомендациями Комитета Валуева намеча-
лось восстановление разрушенных реформой Киселева фольвар-
ков и создание на их базе арендных ферм, к которым отходила
значительная часть запасной, вакантной и вообще «свободной
земли», все оброчные статьи, а также общественная запашка.
Межевые работы в основном должны были состоять из сведения
«чересполосно-посменных ферм» «в сплошные пространства».
В связи с этим, завершение «нарезки земель» и отвод их крестья-
нам «в натуру» по люстрационным инвентарям были признаны
«неудобными», так как «с целью лучшего устройства хозяйства
в казенных имениях», намечалось новое перераспределение зе-
мель.
Ставя по существу прогрессивную задачу — ликвидировать
чересполосицу,— контрреформа решала ее в ущерб крестьянско-
му землепользованию. Наделы «несостоятельных хозяев», смот-
ря «по местным обстоятельствам», подлежали сокращению на V4,
У2 и 3/4, после чего эти урезанные хозяйства — «по два и бо-
лее» — должны были сводиться в один участок. Отрезки от на-
делов включались в состав «общих массивов» «запасных, вакант-
ных и вообще свободных земель». Из их числа крестьянам остав-
лялось от Vio до V5 «всего пространства свободных земель».
В итоге намечалось создать «колониальные» крестьянские хо-
.«Проект положения о поверочной люстрации», Особая комиссия поддер-
жала выдвигаемое в нем требование об изъятии из крестьянского пользова-
ния лесных участков площадью до 5 дес. под видом отстаивания интересов
лесоводства. Эта мера наносила удар по интересам крестьянского хозяйст-
ва, так как отторгаемые земли не возмещались пополнением наделов в дру-
гих местах.
216
зяйства, все угодья которых, включая усадьбу, должны были
находиться в одном отрубе. Если нормальный надел составлял
от 10 до 24 дес., то хуторянам эта норма увеличивалась. Предус-
матривалось создание «отдельных хозяйственных участков на
праве длительного пользования» п.
Такие хозяйства получали от 40 до 100 и более (по «местным
условиям») десятин земли на срок от 12 до 99 лет. Для них на-
мечалась «казенная оброчная или излишняя крестьянская зем-
ля», в том числе лишние земли против предназначенной крестья-
нам в надел «узаконенной пропорции», незаселенные свободные
казенные земли и оброчные статьи и общественные участки «по
окраинам» крестьянских надельных земель. Владелец отдельного
хутора обязывался в течение пяти лет привести хозяйство в со-
ответствие с требованиями контракта. Участок не мог дробиться
между членами семьи и переходил по наследству «по назначе-
нию хозяина». Оставаясь в составе сельских обществ, хуторяне
должны были отбывать «по-прежнему все государственные и
другие повинности, денежные и натуральные». За выполнение
контракта они несли ответственность всем своим имуществом.
Как показала практика, этими условиями смогли воспользовать-
ся лишь наиболее зажиточные крестьяне западной части Литвы.
Важнейшую задачу контрреформы составляло повышение об-
рочных платежей государственных крестьян. Этот вопрос решал-
ся путем новой переоценки земель; при этом ставилась задача
донести норму ренты в государственной деревне до уровня в ча-
стных владениях. «Инструкция» предусматривала создание «осо-
бых местных комитетов», в которые наряду с чиновниками вклю-
чались предводители дворянства и от одного до двух «опытных
хозяев» — помещиков уезда. Комиссии обязывались, «независимо
от технической оценки» земли, приводить в известность «средние
оброчные цены за десятину земли в частных имениях», которые
должны были приниматься в расчет «при рассмотрении проектов
поверочной люстрации в Палатах и в Министерстве».
В новых правилах была отброшена принятая в ходе реформы
Киселева система и взята за основу единицы расчетов фунт ржи
(одна четверть ржи приравнивалась к 320 ф.; один пуд лугового
сена — к 6 ф.; один пуд болотного — к 4 ф. ржи). Доход опреде-
лялся с десятины земли по средним урожаям и «действительной
стоимости» хлеба, выведенной из средних уездных цен «по слож-
ности» 10 лет. Третья часть расчетного дохода составляла оброч-
ную подать. Для стандартизации данных Особая комиссия со-
ставила «Примерный расчет оценки одной десятины урожайной
земли» 11 12.
Намечалось изменить и административную систему управле-
ния государственной деревней Литвы, Белоруссии и Правобереж-
11 ЦГИА СССР, ф. 384, оп. 7, 1859, д. 1128, лл. 2—13.
12 Там же, 1858, д. 303, ч. I, лл. 270—271.
217
ной Украины. Однако частичное изменение бюрократической сис-
темы управления не могло изменить существующего положения.
Между крестьянским «миром» и бюрократией вставал чиновник
и арендатор.
Преследуя реакционные цели, контрреформа усиливала влия-
ние дворян в государственной деревне, ставила крестьян в край-
не тяжелое положение.
2. Проведение поверочной люстрации
Еще в марте 1858 г. Муравьев утвердил «состав люстрационных
и межевых чинов» для проведения поверочной люстрации 13. Об-
щее руководство работой в Литве и Белоруссии возлагалось на
Гедимина, который был назначен «главным начальником пове-
рочной люстрации государственных имуществ в западных губер-
ниях». Для покрытия расходов крестьяне облагались новым пя-
тикопеечным сбором, что с ранее назначенными платежами на
люстрационные расходы составило в западных губерниях сумму
свыше 95 тыс. руб. серебром 14.
В Витебской, Могилевской и Минской губерниях поверочно-
люстрационные работы начались в 1858 г., в Виленской, Ковен-
ской и Гродненской — в 1859 г. В этих последних к началу 1859 г.
намечалось «непременно» окончить прежние люстрационные ра-
боты, в том числе составление проектов перевода на оброк кре-
стьян, которые находились еще «на хозяйственном» положении.
Однако завершение люстрации затянулось и проводилось одно-
временно с поверочной люстрацией. В 1859 г. в Виленской и
Ковенской губерниях в 32 имениях предстояло оформить доку-
ментацию по итогам люстрации и вновь провести ее в 11 посту-
пивших в казну пожалованных имениях15. Это осложняло ход
поверочной люстрации, проводившейся в чрезвычайной спешке.
На 1859 г. поверочнолюстрационные работы назначались в
518 имениях Виленской и Ковенской губерний, в которых числи-
лось 189 941 ревизская душа и 1 855 238 дес. земли16. В составе
шести губерний Литвы и Белоруссии (1174 имения) на Вилен-
скую и Ковенскую губернии приходилось свыше 44,1% имений.
Объем работ в уездах был неравномерен как по числу имений,
так и по количеству находившейся в них земли.
Предельно форсируя завершение поверочной люстрации и
13 ЦГИА СССР, ф. 384, оп. 7, 1859, д. 302, лл. 6—7; 1859, д. 955, л. 56.
14 Там же, д. 955, л. 6.
15 Там же, оп. 6, 1857, д. Т566, лл. 35—36; оп. 7, 1858,-д. 302, лл. 2—3, 7, 15—
16, 31—32, 36—38, 47—48; д. 303, ч. I, лл. 195—196; 1859, д. 955, лл. 6, 57.
16 Там же, оп. 7, 1858, д. 971, лл. 119, 121. По другим данным, «производство
поверочной люстрации» назначалось в 529 имениях ^ составе 159 434 ревиз-
ских душ (Там же, д. 955, лл. 6—19, 56—62, 134—153, 174—176. 185—187,
250—251).
218
выдвигая на первый план отмежевание земель под фермы, отгра-
ничение лесов, начисление «повышенного оброка» и определение
«чистого дохода» с имений, составители «Инструкции» предписы-
вали проводить полный цикл межевых и камеральных работ
только там, где «люстрация до сих пор не была произведена или
в действиях своих не окончена». В облюстрированных имениях
предлагалось все изменения в землепользовании обозначать «ус-
ловными знаками» на «прежних люстрационных планах». Итоги
поверки закреплялись в проектах поверочнолюстрационных ин-
вентарей, которые содержали «сравнение результатов поверки с
прежними люстрационными условиями имения».
Формально поверочная люстрация в Литве была завершена к
концу 1859 г. 31 декабря Гедимин направил Валуеву донесение
«о результатах поверки» в губерниях Литвы и Белоруссии, к ко-
торому прилагались ведомости, обобщившие данные проектов
поверочной люстрации 17 Давая наиболее полное представление
о содержании и основных принципах контрреформы, эти сведе-
ния были в 1860 г. несколько дополнены, что, однако, не измени-
ло их сути 18. В большой спешке люстрационные отделения гу-
бернских палат государственных имуществ закончили к началу
1860 г. составление необходимой документации. С 29 февраля по
7 мая 1860 г. Люстрационная комиссия II Департамента МГИ
рассмотрела и утвердила проекты поверочной люстрации19.
24 мая 1860 г. II Департамент поставил в известность палаты го-
сударственных имуществ Виленской, Ковенской и Гродненской
губерний «об утверждении проектов поверочнолюстрационных
инвентарей казенных имений и об образовании в них ферм»20.
Вслед за этим началась реализация условий контрреформы.
Поверочная люстрация не внесла сдвигов в размежевание
казенных и частных владений. Решить эту проблему Муравьев
так же как и Киселев пытался на основе «полюбовного» согла-
шения казны с помещиками. Еще на подступах к поверочной
люстрации Муравьев разослал 10 июня 1857 г. циркуляр «О при-
нятии мер к скорейшему производству полюбовного размежева-
ния», вновь подтвердив его 4 января 1858 г.21 Удерживая захва-
ченные казенные угодья, помещики не шли на справедливое
размежевание земель или выдвигали такие требования, которые
ставили землепользование государственных крестьян в еще более
худшие условия. Так, под видом «размена чересполосности» вла-
делец майоратного имения Тауроген кн. Васильчиков пытался
захватить до 60 дес. лучших пастбищ казенного имения Поюрье22.
На массовые требования крестьян вернуть им захваченные поме-
17 Там же, д. 971, лл. 6, И, 18—20, 34—87, 119—140, 161—162, 169—170.
18 Там же, оп. 8, 1860, д. 1144.
19 Там же, лл. 1—2, 175—182.
20 Там же, лл. 244—249.
21 Там же, оп. 6, 1867, д. 1390, лл. 6—7, 33. 1
22 Там же, оп. 8, 1860, д. 1354, лл. 1—2, 9—10, 13—14.
219
щиками казенные земли II .Департамент неизменно отвечал, что
их просьбы не могут быть удовлетворены «до окончательного
размежевания»23.
Острота проблемы заставила правительство заняться выра-
боткой «главных начал» размежевания земель в Литве, Бело-
руссии и на Правобережной Украине. По представлению Му-
равьева 19 октября 1859 г. был создан Особый комитет под пред-
седательством генерал-майора Гедеонова, в который вошли
управляющие палат государственных имуществ и по два поме-
щика от каждой из западных губерний 24. Комитет подготовил
«Проект главных оснований для межевания северо-западных гу-
берний: Виленской, Гродненской, Минской и Ковенской» 25 В по-
рядке опыта было намечено провести межевание в Виленском
уезде Виленской губернии. Для руководства межеванием в
Виленской губернии был создан Временный межевой комитет
во главе с губернатором26. К концу 1860 г. межевые работы в
Виленском уезде были завершены27 Анализ и обобщение ре-
зультатов этой работы составляет особый вопрос.
Межевание намечалось не сплошным, а только в тех казен-
ных имениях, где на основе «Положения» от 23 марта 1841 г.
межевые споры были прекращены или вновь возникли после
этого, причем оно не могло начаться без согласия помещиков.
Размежевание должно было проводиться «по настоящему бес-
спорному владению», а при спорах о границах предлагалось
«принимать для разрешения за главные основания непрерывное
спокойное и бесспорное владение в виде собственности в течение
10-ти лет». На таких основаниях требования крестьян о безуслов-
ном возвращении им захваченных помещиками угодий остава-
лись неудовлетворенными.
Одним из основных результатов аграрных мероприятий по-
верочной люстрации было создание арендных ферм (табл. 12).
По итоговым данным, в Виленской губернии числилось: 344 фер-
мы, 62 263 дес. земли и 5578 дес. леса; в Ковенской—148 ферм,
29 624 дес. земли и 4 980 дес. леса 28 В Виленской губернии в со-
ставе фермерских земель на долю пашни приходилось свыше
23 ЦГИА СССР, ф. 384, оп. 6, 1857, д. 1110, лл. 20—23, 26—36; д. 1415, лл. I,
14—17, 51—68.
24 Там же, ф. 398, оп. 23, 1859, д. 8826, лл. 2—4, 8—9, 16—17, 20—21, 87—93.
25 Там же, лл. 138—168. Для Правобережной Украины был выработан особый
«Проект оснований положения о межевании губерний: Киевской, Волын-
ской и Подольской», подготовленный 2 августа 1860 г. специальным комите-
том в Киеве (Там же, лл. 235—277).
26 ЦГИА ЛитССР, ф. 525, оп. 13, 1860, д. 838, лл. 1—6.
27 ЦГИА СССР, ф. 398, оп. 23, 1859, д. 8826, лл. 77—86, 138—168, 191—192,
218—219, 284—286.
28 Историческое обозрение пятидесятилетней деятельности Министерства го-
сударственных имуществ. 1837—1887, ч. II. СПб., 1888, Приложение № 5.
«Об отводе лесных участков под фермы»; ЦГИА СССР, ф. 384, оп. 14, 1860,
д. 499, лл. 3—4, 51—69, 85—96.
220
Таблица 12. Создание ферм в Виленской и Ковенской губерниях в Итоге поверочной люстрации
(на 31 декабря 1859 г.)*
Уезд Число ферм Характер ферм Отведено под фермы удобной земли В том числе
застроен- ные неза- строенные сплошные череспо- лосные усадебной пахотной сенокосной пастбишной
Виленская губ.
Виленский 48 30 18 45 3 5 959 190 3 527 1 552 690
Тройский 64 41 23 61 3 14 758 347 9 473 3 266 1672
Свенцянский 45 33 12 44 1 6 578 159 3 317 2 073 1029
Вилейский 38 20 18 24 14 6 123 145 3 762 1 594 622
ЛИДСкий 53 20 33 40 13 8 824 190 6 019 1 546 1069
Ош минский 68 40 28 47 21 8 653 218 5 916 1 636 883
Диснинский 28 17 11 19 9 4318 118 2 215 1 269 716
Всего 344 201 143 280 64 Ковенская губ. 55 213 1367 34 229 12 936 6681
Ровенский 11 5 6 11 — 2 061 37 460 1 150 414
Россиенский 20 9 И 20 — 3 209 72 825 1 422 890
Телыпевский 28 20 8 19 9 4 576 117 1 118 2 193 1148
Ша вельский 35 22 13 35 — 6 257 143 1 883 2 553 1678
Паневежский 25 13 12 19 6 5 875 84 1 628 3 178 985
Вилкомирский 16 6 10 16 — 1 786 52 880 659 195
Новоалександровский 13 7 6 13 — 1 380 49 752 427 152
Всего 148 82 66 133 15 25 144 554 7 546 11 582 5462
По 6 западным губер- ниям** 1231 703 528 979 252 211 436 — -г- — —
Таблица 12 (окончание)
Минимальная и макси- мальная площадь фермерских земель Присоединено общественной запашки Фермерских строений Начислено дохода с земли Назначено с общественной запашки ози- мого и ярового хлеба (чет- вертей)
оценка, руб. общая сумма, руб. более люстрационного руб. | % более фактически поступавшего руб. | %
Виленская губ.
50—300 1079 290 32 665 8 430 3 979 89 2 579 44 582
60—960 1453 386 17 634 12 176 3 906 47 3 240 36 470
60—600 698 271 9 484 7 947 4 021 102 4 058 104 351
50—500 669 185 4 945 5 210 1 326 34 2 203 73 197
50—600 987 150 7 588 8 579 3 496 68 3 785 79 362
50—360 909 333 11 384 8 897 3 722 72 2 721 44 297
50—400 262 124 2 359 3 800 695 28 852 29 93
Всего 50—960 6057 1739 86 059 55 039 21 145 62 19 438 55 2 352
Ковенская губ.
50—500 175 44 1 825 2 024 668 52 201 11 100
50—500 233 70 2 070 3 797 1 688 81 1 220 48 144
50—560 397 175 7 323 5 008 2 094 72 1 729 52 257
50—660 711 191 8 750 8 642 4818 127 3 788 77 676
60—800 490 85 7 867 7 949 4 131 109 2 862 56 374
50—200 313 51 2 057 2 821 1 084 64 1 107 65 237
50—200 331 53 4 304 1 651 233 17 233 17 255
Всего 50—800 2650 669 34 196 31 892 14716 86 11 140 54 2 043
50—90б — — — 202 153 38 761 64 9 358 80 12 437
* ЦГИА СССР, ф. 384, оп. 7, 1859, д. .971, лл. 119—140, 161-162. Таблица 384, оп. 8, 1860, д. 1144, лл. .8, 21—22, 60, 62—64, 71—73, 78—80 , 92,
составлена на основе ведомостей, направленных Гедимином Валуеву 31 де- 94—96, 101, 108, 137, 151—155, 179, 183—186, 203, 212—213). Ошибки в
кабря 1859 г. Данные, на основе которых II Департамент утверждал подсчетах нами исправлены.
«устройство казенных имений по новой люстрации*, содержат иные сведе- ♦♦ Виленская, Ковенская, Гродненская, Минская, Витебская и Могилевская,
ния в отношении степени повышения дохода по уездам (ЦГИА СССР, ф.
62%, в Ковенской — 30 % • Более высокие показатели приводятся
в «Записке» Муравьева. По этому документу до поверочной
люстрации в первой из этих губерний числилось 38 ферм
(19 476 дес. земли, в том числе И 624 дес. пашни) и во второй —
13 ферм (5334 дес. земли, в том числе 1650 дес. пашни) 29. Общая
площадь фермерских земель (без леса) выросла в Виленской
губ. в 3—3,5 раза, в Ковенской — в 5,5 раза. Увеличившись
почти вчетверо, пашня в фермах обеих губерний превысила
50 тыс. дес. Доход с угодий, отведенных под фермы, повышался
в Виленской губ. против люстрации на 62% и в сравнении с фак-
тически получаемым казной — на 55%; в Ковенской, соответст-
венно— на 86 и 54%. В некоторых уездах он удваивался. В Ви-
ленской губ. на десятину приходилось от 83 коп. до 1 руб. 60 коп.,
или в среднем по губернии 96 коп. серебром; в Ковенской — от
98 коп. до 1 руб. 69 коп., или в среднем 1 руб. 26 коп. серебром.
В Ковенской губ. начисленный доход на */3 был выше средней
нормы для шести западных губерний.
В состав ферм вошли бывшие фольварки, созданные кре-
стьянами на запасной земле хуторские хозяйства и отрезки от
надельных земель, включая и некоторую часть усадеб «со всем
хозяйственным обзаведением» 30. Лучшие — застроенные — фер-
мы составляли в обеих губерниях до 60%. Под фермы отошло
до 50% запасных и вакантных участков в Виленской губ. (1897
из 3832 участков) и свыше 12% —в Ковенской (1254 из 10117
участков), к ним причислили лучшие луга и выгоны. Кроме того,
к фермам было приписано в Виленской губ. до 70% земель об-
щественной запашки (6057 из 8983 дес.), в Ковенской — свыше
60% (2650 из 4377 дес.). Арендаторы обязывались ссыпать в
сельские запасные магазины хлеб в Виленской губ. 2352 четвер-
ти, в Ковенской — 2043 четверти 31. По сравнению с ранее посту-
пившим с этих земель хлебом превышение в обеих губерниях
составляло 1418 четвертей (32,3%). Наряду с мелкими ферма-
ми создавались крупные — до 800 дес. земли в Ковенской и до
960 дес.— в Виленской губернии.
Правительство надеялось получить от ферм значительный
экономический эффект. 7 марта 1860 г. Муравьев представил
царю «Справку об увеличении производительности земель, ожи-
даемом вследствие поверочной люстрации в западных губерни-
ях», в которой утверждал, что урожайность с отведенных под
фермы земель поднимется в Виленской и Ковенской губерниях
в 3,3 раза 32. Не имея под собой реальных оснований, эти пред-
29 Историческое обозрение.., ч. II, приложение № 5.
30 ЦГИА СССР, ф. 384, оп. 8, 1860, д. 877, лл. 43—44.
31 Еще до сдачи ферм в аренду эта норма была значительно снижена. Для
Виленской губ. она определялась в 2124 четверти, для Ковенской —
1605 четв. озимого и ярового хлеба (Там же, оп. 7, 1859, д. 971, лл. 125—
140). I
32 Историческое обозрение.., ч. II, отд. II, с. 142.
223
положения на практике не были осуществлены. Новые владель-
цы ферм «оказались еще более неисправными арендаторами
казенного имущества, чем крестьяне» 33.
В ходе отвода земель под фермы и «отграничения лесов от
полей» значительно пострадало крестьянское землепользование.
Лишившись расположенных в лесах «полян и сенокосов», кре-
стьяне теряли и часть обрабатываемых земель, «оказавшихся
внутри новых прямолинейных границ». В Виленской губ. в состав
лесов включалось 14 372 дес. земли, в Ковенской — 2651 дес.
Исключенные из состава лесов и назначенные в «нормальный
надел крестьян или на укрепление фермерских хозяйств» земли
в первой губернии составляли 5318, во второй—18 139 дес.34
Под лес отходили лучшие угодья, а прирезка шла за счет ку-
старников и болотистых земель 35. Намечалось массовое выселе-
ние крестьян «из лесных дач». Только из пяти лесных дач Вилен-
ской губ.— Меречской, Оранской, Коняевской, Пожелайской и
Мендзыржецкой — предполагалось выселить 384 двора из 922,
т. е. около 42% крестьянских селитьб пяти крупнейших имений.
Переселению подвергались и хозяйства, «расположенные на гра-
нице лесных дач». В итоге, власти намеревались «запустить под
лес до 40 тыс. десятин высвобожденных угодий». Выполнение
этой операции было сорвано восстанием 1863—1864 гг.36
В ущерб крестьянам проводилась и переоценка разрядов
земель. В состав удобных земель в Виленской губ. перечислялось
2949 дес., а в Ковенской — 2569 дес. Из числа удобных исключа-
лось в первой губернии — 1569 дес., во второй всего— 146 дес.
Перечисление земель в высший разряд вело к росту ренты. Аг-
рарные мероприятия поверочной люстрации принесли некоторую
пользу лишь части зажиточных крестьян. В Виленской губ. в
нормальный надел было включено более 33% (1290 из 3832), в
Ковенской — до 71 % (7139 из 10 117) запасных вакантных участ-
ков. Наделы зажиточных крестьян стали числиться «полутора,
два и три участковыми».
Свыше 4% участков отводилось для «особняков» — более
крупных хуторских хозяйств, создаваемых по новым правилам.
Включение в «нормальный надел» множества мелких запасных,
вакантных и вообще «не вошедших в распределение» земель
имело положительное значение. Но общее реакционное направ-
зз Историческое обозрение.., ч. II, отд. II, с. 174.
34 ЦГИА СССР, ф. 384, оп. 8, 1860, д. 1144, лл. 224—237. По другим данным,
в Ковенской губ. «прибыло из-под леса и неудобных земель— 19 793 дес.»
(ЦГИА ЛитССР, ф. 525, 1860, д. 455, лл. 48—51).
35 ЦГИА ЛитССР, ф. 525, 1859, д. 413, лл. 60—66.
36 См. подробное изложение проблемы в записке II Департамента МГИ от
26 августа 1861 г. «О выселении крестьян из 4-х лесных дач Виленской гу-
бернии». В разгар восстания (май 1863 г.) было решено отложить вопрос
«о выселении крестьян из лесных дач Виленской губернии до более благо-
приятного к сему времени» (ЦГИА СССР, ф. 384, оп. 8, 1860, д. 1177, лл. 12,
15—29, 38—39, 50—55, 61—63).
224
ление контрреформы сковывало реализацию новых условий,
создавшихся для расширенного крестьянского хозяйства.
Обобщающие статистические данные нового аграрного «уст-
ройства имений» были крайне противоречивы и не отражали ка-
чественных и количественных изменений, последовавших в кре-
стьянском землепользовании «вследствие образования ферм» и
«отграничения лесных дач от крестьянских угодий»37. По дан-
ным ведомостей «о количестве оброка»» на 1861 г., в Виленской
губ. количество тяглых (полных или нормальных) дворов уве-
личилось на 660 (4%), огородных — на 275 (15,2%), а полутяг-
лых (половинных) —сократилось на 175 (4,3%). Опубликован-
ные в 1888 г. сведения определяют прирост тяглых дворов на
101 (0,6%), полутяглых — на 222 (5,7%); число огородных дво-
ров, по этим данным, сократилось якобы на 1757 (88,7%), что
является явной ошибкой. В Ковенской губ., по данным на 1861 г.,
число тяглых дворов выросло на 228 (1,2%), полутяглых — на
409 (21,2%) и огородных — на 254 (10,6%). Данные 1888 г. в
первом случае свидетельствуют об увеличении на 399 (2,2%),
во втором — на 762 (48,6%) и в третьем — на 288 (11,9%) дво-
ров. По этим данным, количество бобылей уменьшилось в Ви-
ленской губ. на 277 (7,8%) человек и в Ковенской — на 2084
(27,6%) (табл. 13). Указывая на изменения в составе крестьян-
ских дворов и на сокращение числа бобылей (в Ковенской губ.
на Уз), официальные подсчеты не принимали во внимание, что
эти сдвиги происходили за счет округления, частичного перерас-
пределения наделов и включения в их число пустошей из соста-
ва запасных земель. Как указывается в ведомости об итогах
поверочной люстрации (от 31 декабря 1859 г.), «бесчисленное
множество мелких земельных участков, образованных по люст-
рации», под названием «вакантных и не вошедших в распределе-
ние земель» отнесено к итогу «20-ти десятинной средней пропор-
ции нормальных и запасных участков». Иначе говоря, в состав
тяглых или нормальных наделов включались и созданные рас-
четным путем из оставшейся запасной земли и не находящиеся
еще в распоряжении крестьян вакантные участки. Фактическое
увеличение разрядов крестьянских хозяйств могло последовать
только в результате полной реализации данных поверочной
люстрации. Все «семейства, представившие свои участки другим
хозяйствам», были зачислены «в разряд бобылей» и обложены
личным оброком. В то же время «переуступленные земли» во-
шли в состав надела их фактических владельцев. Бобылей при-
писывали к зажиточным хозяйствам. В «разряде бобылей» остав-
ляли, как указывается в поверочнолюстрационных инвентарях,
только «малоспособных к земледельческим работам и ненадеж-
37 Там же, д. 1J98, ч. I, лл. 195—288,-296—369; д. 1199, ч. II, лл. 567—628,
793—850; ЦГИА ЛитССР, ф. 525, 1859, Д. 413; 1860, д. 454; 1861, д. 492,
495; Историческое обозрение.., ч. II, Приложение № 5.
8 В. И. Неупокоев
225
Таблица 13. Изменения в составе крестьянских дворов в государственной деревне
Виленской и Ковенской губерний в итоге поверочной люстрации (на 1860 г.)*
Уезд По люстрации 1840—1857 гг. По поверочной люстрации
тяглых (нормаль- ных) полу- тяглых огород- ных всего тяглых (нормальных) огородим всего
число | О/ /О число 1 % число % число | %
Виленская губ.
Виленский 2 361 632 244 3 237 2 549 + 8,0 583 —7,7 513 + 102,5 3 645 + 12,6
Тройский 3 418 1174 702 5 294 Л 746 +9,6 1136 —3,2 618 — 11,7 5 500 + 3,9
Свенцянский 3 081 332 118 3 531 3 350 +8,7 329 —0,9 179 +51,7 3 858 +9,3
Виленский 1 805 415 140 2 360 1 748 —3,2 392 —5,5 164 + 17,1 2 304 —2.4
Лидский 2 429 484 368 3 181 2 355 —3,0 483 -0,2 257 —4,1 3 095 —2.7
Ош минский 2 355 715 277 3 347 2 336 —0,8 615 —13,9 262 —5,4 3213 —4,0
Диснинский 1 132 294 59 1 485 1 157 +2,2 333 + 13,3 90 +52,5 1 580 +6 4
Вс его 16 581 4046 1808 22 435 17 241 +4,0 3871 —4,3 2083 + 15,2 23 195 +3,4
По данным 1888 г. 16 531 3866 1980 22 377 16 632 +0,6 4088 +5,7 223 —88,7 20 943 —6,4
Таблица 13 (окончание)
Уезд По люстрации 1840—1857 гг. По поверочной люстрации
тяглых (нормаль- ных) полу- тяглых огород- ных всего тяглых (нормальных) пслутяглы огородны
число | % чцсло | % число | % число | %
Ковенская губ.
Ковенский 1 629 85 179 1 893 1 676 +2,9 85 — 210 + 17,3 1 971 +4,1
Россиенский 3013 259 335 3 607 3 028 +0,5 638 + 146,3 463 +38,2 4129 + 14,5
Тельшевский 3 144 438 441 4 023 3 152 +0,2 441 +0,7 452 +2,5 4 045 +0,5
Шавельский 2 100 558 319 2 977 2 148 +2,3 607 +8,7 306 —4,1 3 061 +2,8
Паневежский 2 642 34 391 3 067 2 685 + 1,6 46 +35,3 486 +24,3 3217 +4,9
Вилкомирский 3 954 271 408 4 633 3 988 +0,9 237 — 12,5 410 +0,5 4 635 —
Новоалександровский 2 723 280 325 3 328 2 756 + 1,2 280 — 325 — 3 361 +1,0
Всего 19 205 1925 2398 23 528 19 433 + 1,2 2334 +21,2 2652 +10,6 24 419 +3,8
По данным 1888 г. 17 960 1568 2431 21 959 18 359 + 2,2 2330 +48,6 2719 + 11,9 23 408 +6,6
* ЦГИА СССР, ф. 384, оп. 8, 1860, д. 1188, ч. I, лл. 195—288, 296—369; Историческое обозрение.., ч. II, Приложение № 5 (Приведенные сведе- ния относятся только к крестьянам; данные за 1888 г. включают кре- стьян и «других обывателей в селениях». Полные сведения о крестьян- 00 * ских дворах на 1860 г. еще более расходятся с данными 1888 г. Так, в Ковенской губ., в 1860 г. по люстрации числилось за «посторонними» 707 полных, 170 половинных и 3068 огородных участков (дворов).
ных к хозяйству». Сохранившиеся прежние разряды крестьян-
ских хозяйств в поверочнолюстрационных инвентарях стали име-
новаться: тяглые — участковыми, или полными, а полутяглые —
полуучастковыми, или половинными.
Еще более противоречивы данные об общем расширении кре-
стьянских надельных земель в итоге поверочной люстрации.
Это свидетельствует об условности официальных расчетов. По
данным Люстрационной комиссии II Департамента МГИ, в
Виленской губ. крестьянский надел вырос на 16 485 дес., и в Ко-
венской— на 147 271 дес 38 Подробные «сравнительные ведо-
мости» (на тот же год) определяют прирост надельных угодий в
Виленской губ. на 17 584 дес. (около 4%) и в Ковенской — на
150 962 дес. (на 33%) 39 (таблицы 14, 15).
Хотя надельные земли в Виленской губ. и увеличились (кро-
ме Вилейского и Лидского уездов), но надел на душу сократился
с 5,15 до 5 дес. В Ковенской губ. он поднялся с 4,68 до 5,9 дес.40
Размеры прирезки земель по уездам были различны и особенно
завышены в Виленской губ. Ведомость «о количестве оброка»
на 1862 г. определяет их всего в 2372 (0,5%) дес.41 По данным
1888 г., для всех категорий населения государственной деревни
прирезка надела в Виленской губ. составляла 12 921 дес.
(2,7%) 42. В записке II Департамента МГИ «О поземельном об-
роке с крестьян казенных имений в белорусских и литовских гу-
берниях» количество надельных земель по поверочной люстрации
в Виленской губ. определяется в 460 176 дес.43 В Ковенской губ.
по сведениям палаты государственных имуществ (на 1860 г.), в
276 имениях числилось 662 791 дес. земли, из которой на
98 144 души м.п. было отведено 569 983 дес. (5,1 дес. на душу) 44.
По сводке 1862 г. прирезка крестьянских надельных земель в
Ковенской губ. составила 114 618 дес.45 46 По данным 1888 г.,
надельные земли в Ковенской губ. (для всех категорий населения
государственной деревни) увеличились на 141 804 дес. (32,1%) 4Й.
38 ЦГИА СССР, ф. 384, оп. 8, 1860, д. 1144, лл. 175—182.
39 В материалах «Об утверждении проектов образования ферм» в Виленской
губ. этот прирост определяется в 21 499 дес., в том числе в Виленском
уезде — 7507 дес., в Свенцянском — 7752, в Тройском — 3737, в Ошмян-
ском — 1778 и в Диснинском — 725 дес. Только по одному Диснинскому
уезду эти данные совпадают с показателями «сравнительных ведомостей»,
приведенными в табл. (Там же, лл. 8 об., 61, 93, 138).
40 По данным 1888 г. в Виленской губ. надел на душу сократился с 5,4 до
5,2 дес., а в Ковенской — поднялся с 4,9 до 6 дес. Эти данные относятся ко
всем категориям населения государственной деревни (Историческое обозре-
ние.., ч. II, Приложение № 5).
41 ЦГИА СССР, ф. 384, оп. 8, 1860, д. 1199, ч. II, лл. 565—566.
42 Историческое обозрение.., ч. II, Приложение № 5.
43 ЦГИА СССР, ф. 384, оп. 8, 1860, д. 1199, ч. II, л. 947.
44 ЦГИА ЛитССР, ф. 525, 1860, д. 455, лл. 48—51.
45 ЦГИА СССР, ф. 384, оп. 14, 1858, д. 46, л. 58 об.
46 Историческое обозрение., ч. II, Приложение № 5.
228
Таблица 14. Поземельное устройство в государственной деревне Виленской губернии в итоге
поверочной люстрации (на 1860 г.)*
Уезд Име- ний Крестьян мужского пола Земли Отведено земли
под крестьянский надел под оборонные фермы в надел для «посторонних» для поселения еврейской бедноты
дес. дес. | % дес. | % Дес. | % дес. | % дес. | %
Виленский
по люстрации по поверке 48 48 14610 14515 81 006 80 841 63 017 70 524 77,8 87,2 631 6 022 0,8 7,5 12 335 1 049 15,2 1,3 2913 1 634 3,6 2,0 400 899 0,5 1,1
Трокский по люстрации 44 19 134 174 252 136 860 78,5 6 685 3,8 22 112 12,7 4 302 2,5 2050 1,2
по поверке 44 22 873 168 874 141 615 83,9 14 563 8,6 4 771 2,8 4 600 2,7 1880 1,1
Свенцянский по люстрации 43 14 132 79 659 64 559 81,0 4 642 5,8 5 536 7,0 3 391 4,3 52 0,07
по поверке 43 15 637 83 530 69 528 83,2 6 509 7,8 1 740 2,1 1 499 1,8 556 0,7
Вилейский по люстрации 23 7 987 49 830 40 664 81,6 795 1,6 6 355 12,8 516 1,0 472 0,9
по поверке 23 8 117 48 913 39 022 79,8 6 108 12,5 1 719 3,5 226 0,5 448 0,9
Лидский по люстрации 27 12 269 71 888 57 837 80,4 1 985 2,8 7 302 10,2 1 760 2,5 1522 2,1
по поверке 27 11 599 71 906 57 424 79,9 8913 12,4 1 672 2,3 2 335 3,3 614 0,9
Ошмянский по люстрации 43 12 494 68 020 54 214 79,7 950 1,4 8 428 12,4 2714 4,0 640 0,9
по поверке 43 13 235 69 548 55 902 80,5 8 274 11,9 2 689 3,9 1 334 1,9 442 0,6
Диснинский по люстрации 15 5 446 34 882 26 106 74,8 1 170 3,4 4 260 12,2 2 958 8,6 48 0,1
по поверке 15 5 800 34 515 26 831 77,7 4319 12,5 698 2,0 2 060 6,0 346 1,0
Всего по люстрации 243 86 072 559 537 443 257 79,2 16 858 3,0 66 328 11,9 18 554 3,3 5184 0,9
по поверке 243 91 776 558 127 460 846 82,6 54 708 9,8 14 338 2,6 13 688 2,4 5185 0,9
* ЦГИА СССР, ф. 384, оп. 8, 1860, д. 1144, гл, 23—26, 65—70, 74—77, запашка составляла по люстрации 9324 дес. (Историческое обозрение...
97—100, 144—150, 156—161, 187—193. По данным 1888 г. общественная ч. II, Приложение № 5).
Таблица 15. Поземельное устройство в государственной деревне Ковенской губернии в итоге
поверочной люстрации (на 1860 г.)*
Уезд Име- ний Крестьян м. п. Земли дес. Отведено
под крестьянский надел под оброчные фермы в надел для «посторонних» для поселений еврейской бедноты
Дес. % дес. | % Дес. | % Дес. % дес. | %
Ковенский
по люстрации 27 7 381 54 308 34 546 63,5 1 147 1,9 17 294 31,8 1 039 1,9 —
по поверке Россиенский 27 8 136 54 307 49 209 90,4 1 907 3,5 2 534 4,7 482 0,9 —
по люстрации 41 11 694 102 165 56 246 50,0 1 118 1,1 41 154 40,3 3 079 3,0 нет —•
по поверке Тельшевский 41 12 371 101 637 87 826 86,3 3 267 3,2 7010 6,9 2 882 2,8 500 0,5
по люстрации 37 15 944 120 724 83 712 69,5 380 0,3 29 814 24,7 6 088 5,0 240 0,2
по поверке Шавельский 37 16 840 126614 105 357 83,0 4 522 3,6 4518 3,6 11 815 9,3 нет —•
по люстрации 37 12 526 95 517 65 338 68,5 1 580 1,7 23 569 24,6 3 848 4,0 425 0,5
по поверке Паневежский 37 12 441 100 952 86 771 85,8 6 183 6,1 3 435 3,4 3 839 3,8 нет —
по люстрации 39 13 387 85 702 51 665 60,3 1 467 1,7 31 133 36,3 731 0,9 нет —
по поверке Вилкомирский по люстрации 39 14 187 89 668 79 057 88,3 5911 6,7 3 154 3,5 921 1,0 131 0,15
37 18 198 101 420 80 683 79,6 296 0,3 18 520 18,3 1 081 1,1 188 0,2
по поверке Новоалександровский 37 18614 101 645 95 999 94,5 1 781 1,8 1 349 1,3 2 252 2,2 45 0,5
по люстрации 58 12 487 72 835 57 018 78,4 нет — 11 446 15,7 2 557 3,5 947 1,3
по поверке Всего 58 13 488 73 036 65 951 90,0 1 379 1,9 2311 3,2 1 881 2,6 1168 1,6
по люстрации 276 91 617 632 671 429 208 67,6 5 988 0,9 172 930 27,4 18 423 2,9 1800 0,3
по поверке 276 96 077 647 859 570 170 88,0 24 950 3,8 24 311 3,7 24 072 3,7 1844 0,3
* ЦГИА СССР, ф. 384, оп. 109—117, 197—202, 204- 8, 1860, -209, 214- д. 1144, лл. 28—32, 81- -219, По данным 1888 г. -86, 102—107, общественная запашка зрение.., по итогам люстрации составляла 4388 ч. II, Приложение № 5). дес. (Историческое обо-
Более точные данные об изменениях в составе крестьянского
землепользования дают поверочнолюстрационные инвентари. По
ним видно, что состав дворов менялся в ту или другую сторону,
сдвиги в наделе по отдельным имениям не совпадали с тенден-
цией в целом по губернии, расширение крестьянского земле-
пользования не всегда приводило к повышению нормы надела
на душу, а прирезка земель происходила за счет неудобных уго-
дий, которые по инвентарям показывались как сенокосы. В ито-
ге в ряде имений нормальный надел (20—21 дес.) имел всего от
30 до 40% пашни, а на сенокосы приходилось до 2/3 47 (табл. 16).
При всей неопределенности итоги поверочной люстрации по-
зволяют сделать следующие выводы о новом «устройстве име-
ний»: резко выросло число ферм и фермерских угодий, состав
которых был перераспределен так, что лучшая часть земель,
освоенная крестьянами, пошла под фермы (до 60% в Виленской
и около 13% в Ковенской губ.), а неудобные земли — в надел
крестьянам; оставшиеся в запасе угодья были разбиты на нор-
мальные участки и использовались впоследствии частью аренда-
торами ферм, частью крестьянами48; в составе землепользования
посторонних лиц «не крестьянского сословия» заметных измене-
ний не произошло49; в ходе отмежевания земель под фермы и
отграничения лесных дач крестьянское землепользование было
значительно ухудшено; произошло некоторое перераспределение
внутри крестьянских надельных земель и округление наделов
до нормальных полных и половинных, в ходе которого «переуступ-
ленные земли» закреплялись в надел фактическим владельцам, а
«несостоятельные хозяева» переводились в состав бобылей; со-
став разрядов крестьян фактически мало изменился; сокраще-
ние численности бобылей в Ковенской губ. явилось результатом
приписки их к хозяйствам крестьян-фермеров; общая площадь
надельной земли в Виленской губ. увеличилась крайне незна-
чительно (при этом надел на душу уменьшился), а в Ковен-
ЦГИА СССР, ф. 384, оп. 14, 1858, д. 46, лл. 120—125; 1859, д. 86, лл. 311 —
315; 1859, д. 87, лл. 4—8, 80—93, 158—162.
48 Захватившие лучшую часть запасных земель арендаторы ферм обязыва-
лись «сдать их в казну», как только они «понадобятся для надела крестьян»,
но это правило не соблюдалось. По данным Виленской палаты государст-
венных имуществ из 14 474 дес. запасной земли во временном содержании
арендаторов ферм находилось 1330 дес. и у зажиточных крестьян 13 144 дес.
(ЦГИА ЛитССР, ф. 525, 1861, д. 492, л. 3—4).
49 По данным 1888 г. у посторонних «не крестьянского сословия» в Виленской
губ. находилось 17 927 дес., а по поверке — 14 480 дес., в Ковенской — соот-
ветственно 19 724 и 24 398 дес. (Историческое обозрение.., ч. II, Приложе-
ние №5). К разряду «посторонних» в казенных имениях западных губер-
ний относились однодворцы и «вольные» люди, не подлежащие к причисле-
нию к составу сельских обществ, а также «дворяне, купцы, цеховые и меща-
не разных исповеданий, занимающиеся хлебопашеством и наделенные при
люстрации земельными участками». Не причисляясь к оброчным статьям
и к другим угодьям, их наделы значились по инвентарям «под названием
участков посторонних лиц» (ЦГИА СССР, ф. 384, оп. 8, 1860, д. 1071, л. 13).
231
Таблица 16. Средний состав нормального (полного) надела
в Вилэнской и Ковенской губерниях по данным поверочной
люстрации на 1860 г. (в д^с.)*
Уезд Пашни Луга Всего Уезд Пашни Луга Всего
Виленская губ. Ковенская губ. Виленский 15 4 19 Ковенский 10,5 6,06 16,56 Тройский 18 5 23 Россиенский 9 11,5 20,5 Свенцянский 11,5 4,5 16 Тельшевский 9 11,5 20,5 Вилейский 12,5 4,5 17 Шавельский 11 9,25 20,25 Лидский 14 2,75 16,75 Паневежский 12 11 23 Ошмянский 13 3,5 16,5 Вилкомирский 11 7,5 18,5 Диснинский 12,6 4,62 17,22 Новоалександровский 12,5 5 17,5 * ЦГИА СССР, ф. 384, оп. 8, 1860, д. 1144, лл. 23—26, 28-32.
ской — она резко выросла, что повысило норму надела на душу;
прирезка земли происходила за счет «поросших кустарником
пустошей, непригодных для хозяйства и не приносящих дохода
казне».
Стремление свести крестьянские наделы в один отруб и соз-
дать так называемое «колониальное» хозяйство и крупные хуто-
ра-«особняки» отвечало интересам аграрного развития литовской
деревни. Однако интересы крестьянского хуторского хозяйства
в ходе контрреформы были принесены в угоду арендным фер-
мам, а намерение ликвидировать чересполосность не получило
развития. Новое аграрное «устройство имений» ставило в центр
всех преобразований финансовые интересы казны. В Виленской
губ., как более отсталой, активнее насаждались арендные фермы,
в Ковенской — форсировалось развитие крупных крестьянских
хуторов-особняков. Вместо очагов, которые должны были «воз-
родить упавшие в казенных имениях плодородные земли», аренд-
ные фермы стали базой для отработок и кабалы, прикрываемой
«вольным» договором «с съемщиком фермы»50 Позднее прави-
тельство вынуждено было признать, что аграрные преобразова-
ния в ходе контрреформы привели крестьянское землепользо-
вание «в значительное расстройство» и не соответствовали «ни
50 Кавецкий Ст. О люстрации и регулировании казенных- имений.— ЖМГИ,
1860, апрель, с. 273. (Активный участник контрреформы Кавецкий входил
в состав комиссии Половцева. Давая в указанной статье восторженную
оценку контрреформы, Кавецкий писал: «Фермы, попав в надлежащие руки,
могут со временем сделаться центрами фабричной деятельности, где кре-
стьянин и познакомится с новым для него производством, и найдет выгод-
ный сбыт для своих произведений и средство к заработкам»).
232
условиям местности, ни интересам крестьян, ни выгодам
казны» 51.
Еще более тяжелые последствия несло крестьянству государ-
ственной деревни резкое повышение оброка (табл. 17)
В Виленской губ. люстрационный оброк возрос согласно офи-
циальным данным на 44%, фактически — на 82%. В Ковенской
губ., соответственно — на 100 и 112% 52. В Шавельском уезде
Ковенской губ. в том и другом случае оброчные платежи увели-
чились на 142%. В отдельных имениях повышение оброка было
еще более значительным. В Виленском уезде оброк составлял
32 руб., или был на 68,4% выше средней губернской нормы.
В Ковенской губ.— до 63 руб., или на 75% выше среднего гу-
бернского. Резко повышался оброк и с огородного надела: в Ви-
ленской губ.— на 50,1%, в Ковенской — на 72,6%. В некоторых
имениях Ковенской губ. оброк огородников с десятины земли
доходил до 3 руб.53 Средний оброк на душу в Виленской губ.
увеличился с 3 руб. 13 коп. до 4 руб. (на 28%), в Ковенской — с
4 до 7 руб. (на 75%). С десятины земли он поднялся в Виленской
губ. с 58 до 81 коп. (на 40%), в Ковенской — с 78 коп. до 1 руб.
22 коп. (на 56,4%) 54« Резко вырос и личный оброк с бобылей:
его общая сумма в Виленской губ. возросла с 5852 до 6914 руб.
(на 20%), в Ковенской — она увеличилась незначительно — с
12066 до 12 440 руб., но число бобылей здесь сократилось на Уз.
В имении Масяды личный оброк бобылей вырос с 36 до 91 копей-
ки 55. Поверочнолюстрационные инвентари отражают дифферен-
циацию нормы оброчных платежей с участкового надела, с де-
сятины земли и в расчете на душу. Наиболее высоким оброком
были обложены имения, находящиеся вблизи рынков сбыта.
Полная норма начисленного по поверочной люстрации оброка
вступала в силу с 1863 г. Не соответствуя хозяйственным воз-
можностям крестьян и пределам реальных неземледельческих за-
работков, столь резкое повышение ренты создавало благоприят-
ную обстановку для реставрации барщины в виде отработок в
фермах арендаторов, которым представлялось право использо-
вать крестьянский труд в счет погашения оброчных недоимок.
Уже в ходе поверочной люстрации губернские палаты вынужде-
По девяти западным губерниям сумма люстрационного оброка повысилась
с 1 866 468 до 3062 784 руб., т. е. на 64%. (Историческое обозрение., ч. II,
Приложение № 5).
52 ЦГИА ЛитССР, ф. 525, 1861, д. 492, л. 34; д. 501, лл. 19—36.
53 ЦГИА СССР, ф. 384, оп. 8, 1860, д. 1144, л. 181 об.; Кавецкий Ст. Указ, соч.,
с. 256. По данным 1888 г. в Ковенской губ. оброк с десятины надельной зем-
ли всех категорий населения государственной деревни (кроме местечковых
жителей) поднялся с 79 коп. до 1 руб. 19 коп., т. е. на 50,6% (Историче-
ское обозрение.., ч. II, Приложение № 5).
ЦГИА СССР, ф. 384, оп. 8, 1860, д. 1144, л. 181 об.
Там же, оп. 7, 1859, д. 971, лл. 161—162; оп. 8, 1860, д. 1144,
лл. 197—202; оп. 14, 1860, д. 87, лл. 80—84; ЦГИА ЛитССР, ф. 525, 1859..
д. 413, л. 66; 1861, д. 492, лл. 3—4; д. 501, лл. 19—36.
233
Таблица 17. Повышение оброка в Виленской и Ковенской губерниях в итоге поверочной люстрации на 31 декабря 1859 г. (руб. и коп. серебром)*
Уезд По люстрации 1840—18'7 гг. По поверочной люстрации Во лее люстра- ционного Более фактичешп- го (среднего за последние 10 лет)
обшая сумма с участка (тяглого или нор- мального) с огород- ного на- дела обиач сумма с участка (тяглого или нор- мального) С О ГО JX од- ного на- дела с ревиз- ской души
сумма | % сумма | %
Виленский 47 166 17—12 0—95 Виленская губ. 67 551 23—00 1—68 5—00 20 385 43 27 391 68
Тройский 62 030 15—24 0—80 88 201 21—00 1—00 4—00 26 171 42 40 479 85
Свенцянский 39916 14—46 0—69 63 366 18—00 1—50 5—00 23 450 59 33 074 109
Вилейский 22 293 13—08 1 — 18 28 280 17—50 1-68 3—50 5 987 27 11 044 64
Лидский 29 457 11—03 0—52,5 45 485 18—00 0—93 4—00 16 028 54 18213 67
Ош минский 34 216 12—44 1—20 48 041 18—00 1—26 3—00 13 825 40 24 273 102
Диснинский 17 723 13—53 0—60,5 21 476 16—00 0—87,5 3—50 3 753 21 7 508 53
Всего 252 801 13—84 0—85 362 400 18—79 1—26 4—00 109 599 44 161 982 82
Ковенский 29 382 21—91 1—36 Ковенская губ. 63 246 42—00 2—07 8—00 33 864 115 34 692 121
Россиенский г 39717 18—00 1—30 83 402 32—00 1—67 6—00 43 685 ПО 45 379 119
Тельшевский 60 248 19—67 0—97 113 257 35—00 1—64 6—00 53 009 88 53 349 90
Шавельский 40 722 21 — 13 1—045 98 425 42—00 1—65 8—00 57 703 142 57 703 142
Паневежский 61830 26—05 0—68 128 433 48—00 1—72 9—00 66 603 108 67 511 111
Вилкомирский 71 957 19—83 0—51 147 566 38—00 0—94 7-00 75 609 105 82 350 126
Новоалександровский 44 436 16—93 0—60 61 898 23—00 0—67 5—00 17 462 39 26 868 77
Всего 348 292 20—32 0^—83,75 696 227 36—00 1—45 7—00 347 935 100 367 852 112
По 6 западным губер- 1 209 755 — — 1 979 218 — — — 769 463 64 945 441 92
ниям ♦ ЦГИА СССР, ф. 384, оп. 7. 1859. д. 971. лл. 119- -124, 161—162; оп. 8, 214—219; д. 1198, ч. I, лл. 129—132, 195- -288, 296-369; д. 1199, ч. II,
1860, д. 1144, лл. 23—26, 109—117, 144—150, 156- 28—32, 65—70, 74—77, 81—86, 97—100 -161, 181—182, 187—193, 197-202, , 102—107, 204—209, лл. 130 -131, 945, 965, 970.
Таблица 18. Повышение дохода с государственных имений Виленской и Ковенской губерний в итоге
поверочной люстрации на 31 декабря 1859 г. (руб. серебром)*
Уезд По люстрации 1840—1857 гг. По поверочной люстрации “ Г " ' Более люстрацион- ного Более фактического (среднего за последние 10 лет)
общий в том чис- ле оброка % общий в том чис- ле оброка %
сумма | % сумма %
Виленский 60 752 47 166 77,G Виленская 91 288 губ. 67 551 74,0 30 536 50,3 35 343 63
Тройский 85 545 62 030 72,5 126 687 88 201 69,6 41 142 48,0 55 786 79
Свенцянский 46172 39 916 86,5 79 157 63 366 80,0 32 985 71,4 41 909 113
Вилейский 27 636 22 293 80,7 40 822 28 280 69,3 13 186 47,7 19 785 94
Лидский 39 549 29 457 74,5 68 849 45 485 66,1 29 300 74,0 30 797 81
Ошмянский 42 499 34 216 80,5 68 619 48 041 70,0 26 120 61,5 35 990 ПО
Диснинский 22 192 17 723 79,9 30 145 21 476 71,2 7 953 35,8 12 351 69
Всего 324 345 252 801 77,9 505 567 362 400 71,7 181 222 55,9 231 961 84,6
Ковенский 43 740 29 382 67,2 Ковенская 76 687 губ. 63 246 82,4 32 947 75,3 35 473 86
Россиенский 68 010 39 717 58,4 109 773 83 402 76,0 41 763 61,4 43 528 66
Телыпевский 78 955 60 348 76,3 145 083 113 257 78,1 66 128 83,8 67 284 87
Шавельский 58 428 40 722 69,7 124 224 98 425 79,2 65 796 112,6 67 854 120
Паневежский 77 000 61 830 80,3 151 975 128 433 84,5 74 975 97,4 70 728 87
Вилко мирский 85 587 71 957 84,1 165 913 147 566 88,9 80 326 93,9 88 457 114
Новоалександровский 55 944 44 436 79,4 76 384 61 898 81,0 20 440 36,5 29 984 65
Всего 467 664 348 292 74,5 850 039 696 227 81,9 382 375 81,8 403 308 90
По 6 западным губерниям 1 675 878 1 209 755 72,2 2 721 923 1 979 218 72,7 1 046 045 62,4 1 314 853 93,5
* ЦГИА СССР, ф. 384, он. 7, 1859, д. 971, лл. 119—124, 161—162.
ны были признать, что повышенный оброк крестьяне не смогут
«заплатить без обременения и неминуемого стеснения»56.
В итоге поверочной люстрации был определен и так называе-
мый «чистый доход»57 с государственных имуществ (табл. 18).
В Виленской губ. люстрационный доход увеличился на
55,9%, а фактический — на 84,6%. В Ковенской — соответствен-
но на 81,8 и 90%, т. е. сумма дохода была выше нормы опреде-
ленной в ходе люстрации для Литвы, Белоруссии и Правобереж-
ной Украины 58 На оброчные платежи в Виленской губ. приходи-
лось 71,7%; для оброка здесь снизилась на 6,4%, а в Ковенской
губ.— повысилась на 7,6%. Этот сдвиг определялся разной сте-
пенью повышения дохода с фермерских угодий 59 60
Однако эти данные не подкреплялись реальными возможно-
стями. Подводя итог своей 50-летней деятельности (1837—
1887 гг.), Министерство государственных имуществ вынуждено
было признать, что проведенная «слишком поспешно» провероч-
ная люстрация не принесла «существенных выгод в деле возвы-
шения доходов казны» 6и.
3. Реализация контрреформы
В 1860 г. началось введение в действие утвержденных Мини-
стерством государственных имуществ поверочнолюстрационных
инвентарей. Важнейшую часть нового аграрного устройства
имений составляли отведение угодий «в натуре» для арендных
ферм, исправление «в натуре и на планах» состава крестьянских
надельных земель и «отграничение лесных дач» от крестьянских
угодий. Но если земли под фермы к концу 1860 г. были отме-
жеваны, то крестьянское землеустройство так и не было завер-
шено. В Виленской губ. в 1860 г. намечалось ввести в действие
поверочнолюстрационные инвентари в 242 имениях (80 319 душ
м. п.), в Ковенской — в 276 имениях (99 622 души м. п.). В Ко-
венской губ. эта работа была закончена только в 36 имениях
(13%), в которых было всего 1718 ревизских душ (около 2%).
В Виленской губ. в 1861 г. люстрация была введена в действие
в 136 имениях (свыше 56%).
56 ЦГИА ЛитССР, ф. 525, 1859, д. 413, л. 66.
57 В состав «чистого дохода» входили «все статьи дохода»; исключались ад-
министративные расходы и общественный сбор.
58 По девяти западным губерниям доход повышался на 44% (Историческое
обозрение.., ч. II, Приложение № 5).
59 По данным 1888 г. доход в Виленской губ. вырос с 400 695 до 550 597 руб.
(на 37,4%), в Ковенской —с 531 968 до 861 396 руб. (на 62%). В его соста-
ве на оброк с крестьян и «других обывателей» в Виленской губ. по люстра-
ции приходилось 68,3% (273 717 из 400 695 руб.) и по поверке — 71,5%
(393 357 из 550 597 руб.), В Ковенской губ. в первом случае — 65,3%
(347 558 из 531 968 руб.), во втором — 81,4% (701 509 из 861 396 руб.) (Исто-
рическое обозрение.., ч. II, Приложение № 5).
60 Там же, отд. II, с. 142.
236
Особое внимание было обращено на сда4у в аренду ферм»
которые с весны 1861 г. поступали в распоряжение новых вла-
дельцев. При этом власти вынуждены были решить ряд юриди-
ческих проблем: как поступить с отошедшими под фермы участ-
ками, срок аренды которых не кончился; что делать с крестьян-
скими селитьбами, возникшими на вакантной земле, отошедшей
под фермы; в какой степени сохранить законодательство о «по-
селении на бывшей вакантной земле однодворцев и евреев-зем-
ледельцев?»61. Все эти вопросы 22 июня 1860г. были рассмотрены
II Департаментом МГИ 62. Опираясь на ранее изданные «Прави-
ла» 63 и действующие на их основе в губерниях «общие условия
на отдачу в арендное содержание разных оброчных статей в ка-
зенных имениях»64, II Департамент оставил запасные и вакант-
ные участки до истечения срока аренды у прежних владельцев,
большинство которых составляли дворяне. Это не было распро-
странено на крестьянские селитьбы (возникшие на вакантной, и
запасной земле, взятой сверх основного надела), на которые кре-
стьяне «не заключали контрактов»; такие земли должны были
немедленно отойти «в состав ферм». Поскольку запасные земли
сводились до минимума, проблема поселения на них шляхты и
еврейской бедноты фактически была снята.
Итак, если дворяне сохраняли арендные запасные земли, то
крестьяне немедленно лишались этих земель, что подрывало
крестьянское землепользование, имевшее товарное значение.
Условия сдачи ферм с торгов определялись «правилами о по-
рядке отдачи казенных ферм в арендное содержание», разослан-
ными губернским палатам 21 июня 1860 г. На их основе в губер-
ниях были составлены и опубликованы свои «Общие условия на
отдачу с торгов в арендное содержание казенных ферм и оброч-
ных статей»65. На торги выставлялось две категории ферм: за-
строенные и незастроенные. Первые — должны были отдавать-
ся во владение «преимущественно с торгов», а вторые — могли
отдаваться без торгов, путем «приискания благонадежных съем-
щиков». Арендаторам «необстроенных» ферм казна безвозмезд-
но отпускала лес. В Виленской губ. к торгам было представлено
179 (57%) ферм, в Ковенской—127 (свыше 85%). Остальные
фермы (192 в обеих губерниях) до окончания срока ранее за-
ключенных контрактов оставались у прежних владельцев.
Палаты широко пользовались правилом, согласно которому
разрешалось отдавать «в виде исключения» фермы и оброчные
статьи без торгов. В результате этого многие фермы остались в
61 ЦГИА СССР, ф. 384, оп. 8, 1860, д. 1092, лл. 1 — 10, 13—18, 25; д. 1110,
лл. 41—42; д. 1199, ч. I, л. 16; ЦГИА ЛитССР, ф. 525, 1860, д. 455, лл. 48—
51, 1861, д. 492, лл. 49—52.
62 ЦГИА СССР, ф. 384, оп. 8, 1860, д. 877, лл. 50—52, 54—55.
63 «Правила» 26 августа 1841 г. и 26 сентября 1844 г.
64 ЦГИА СССР, ф. 384, оп. 8, 1860, д. 877, лл. 47—49. 1
65 Там же, оп. 7, 1858, д. 971, лл. 59—60.
237
руках у прежних временных владельцев, которые в ходе рефор-
мы Киселева сохранили фольварки в своем распоряжени-и в ка-
честве арендаторов. Пример прямой преемственности владения
фольварочной землей дает конфискованное имение Поставе-Мон-
тыгалишки (Тройского уезда Виленской губ.). До 1847 г. это
имение находилось в распоряжении у бывшего арендатора поме-
щика Скражинского. В ходе поверочной люстрации здесь было
создано две фермы — Поставе (275 дес. земли) и Монтыгалиш-
ки (168 дес. земли), которые Виленская палата государственных
имуществ предложила отдать вдове Скражинского на 24 года
без торгов 66. Прежние арендаторы фольварочной и запасной зем-
ли охотно соглашались платить вновь исчисленный по повероч-
ной люстрации доход.
В Виленской губ. торги на фермы были назначены на 15 но-
ября, в Ковенской — на 20 ноября 1860 г. За обладание фер-
мами выступили местные помещики и безземельная шляхта.
Исключительную активность развили военные и чиновники, тре-
бовавшие преимущественных прав на аренду ферм 67.
Борьба за фермы между дворянством, царской администра-
цией, военными и купечеством развивалась в рамках общей тен-
денции аграрной политики царизма в государственной деревне
западных губерний. Руководствуясь стремлением возродить че-
рез фермы крупное фольварочное хозяйство и «приискивая вы-
годных для казны съемщиков», правительство отдавало пред-
почтение дворянству, чиновникам и военным 68.
Всем претендентам на аренду ферм противостояло крестьян-
ство. Требуя передачи бывших запасных и вакантных земель в
свое неограниченное распоряжение, крестьяне государственной
деревни Литвы объективно отстаивали прогрессивное развитие
капитализма в сельском хозяйстве, названное В. И. Лениным
эволюцией «крестьянского типа» 69. При этом внутри самой кре-
стьянской массы Литвы наметились две тенденции: первая —
против создания ферм, за передачу запасных земель в распоря-
жение сельских обществ; вторая — за передачу ферм в аренду
зажиточной верхушке. Отразив эту борьбу, массовые жалобы
крестьян дают яркое представление о требованиях крестьян в хо-
де контрреформы, а также вскрывают кабальные условия, в ко-
торые попало крестьянское хозяйство в результате создания
ферм 70.
'б’б 'цгЙА СССР, ф. 384, оп...................................
67 Там же, лл. 1—3, 6, 8, 9, 13—24, 36—37.
68 Там же, лл. 40, 41.
69 Ленин В. И, Поли. собр. соч., т. 16, с. 220.
70 ЦГИА СССР, ф. 384, оп. 7, 1860, д. 778, лл. 1—4, д. 782, лл. 1—2, 6—7, 13-
14, 23—28, 68—74, 75; д. 877, лл. 100—107, 113, 115—117, 202, 210, 214—215
217, 302, 403—405, 500—509, 518—519, 531—532, 594—597; д. 880, ч. 1,
лл. 138—139; 266—267; 293—294; д. 881, ч. II, лл. 1—2, 4—5, 8—9, 15—16,
41, 62; д. 1080, лл. 1—4; д. 1102, лл. 1—2, 5—6; д. 1104, лл. 1—2; д. 1120,
лл. 3—4.
238
Крестьяне настойчиво добивались возврата отошедших к фер-
мам «обработанных» земель или же требовали замены их дру-
гими с возмещением убытков «за понесенные на улучшение уча-
стков издержки»71. Особую проблему составили созданные на
вакантной и запасной земле крупные крестьянские хуторские хо-
зяйства. Несмотря на кратковременность аренды (до 6 лет), кре-
стьяне-арендаторы вложили в них значительные суммы. Аренда-
тор фольварка Лукославки Большие (237 дес. удобной земли
и 58 дес. леса) Ковенской губ. крестьянин Сова вложил к 1860 г.
на улучшение хозяйства 1782 руб. серебром (при аренде в
133 руб. 88 коп. серебром) 72. Крупные вложения в хозяйство сде-
лали и арендаторы «незаселенных земель» в имении Гудакене
(Олькеницкое сельское общество Тройского уезда Виленской
губ.) крестьяне Семен Выскочка и Яков Козак. В участок в
311 дес. при аренде в 122 руб. 80 коп. они вложили за пять лет
более 1025 руб. серебром73. Включенные в ходе поверочной лю-
страции в состав ферм, хуторские хозяйства крестьян подлежа-
ли уничтожению, и все выгоды от их улучшения попадали в руки
новых арендаторов. Решительно протестуя против этого произво-
ла, крестьяне-фермеры требовали передать созданные на базе их
хозяйств новые фермы «в вечное их пользование» или же в арен-
ду «без торгов» сроком до 24 лет. При этом они обязывались
«под круговое ручательство» сельского общества добавлять к
вновь начисленному доходу (фактически удвоенному) от 10 до
15% и через каждые 12 лет повышать эту сумму еще на 10%.
II Департамент МГИ «в видах поощрения казенных крестьян
к хорошему устройству их участков» разрешал отдавать кресть-
янам-фермерам созданные ими образцовые хозяйства «без тор-
гов на 24 года за люстрационный доход с прибавкой 10%»74.
Однако губернские палаты поставили все эти хозяйства на торги,
а затем уже оставили некоторые из них (по особому распоряже-
нию Министерства государственных имуществ) у прежних вла-
дельцев. При этом арендная плата превосходила не только
прежний, но и вновь назначенный по поверочной люстрации до-
ход 75.
Участие крестьян в торгах на фермы наталкивалось на ряд
препятствий. Во-первых, они не всегда могли внести необходи-
мый для этого залог и требовали допускать их к торгам под
«круговое поручательство» сельских обществ. Но II Департа-
мент разъяснил, что «круговое поручательство не может быть
принято вместо залога»76. Создавая дополнительные препятст-
вия для крестьян, Ковенская палата включила в «Кондиции»
71 Там же, д. 877, л. 302.
72 Там же, д. 881, ч. II, лл. 1—2, 41.
73 Там же, д. 877, лл. 100—107.
74 Там же, л. 92.
75 Там же, лл. 100—107, 246—251.
76 Там же, л. 405.
239
требование, по которому съемщики обязывались вносить вперед
за четыре месяца арендную плату за ферму, что фактически от-
страняло крестьян от участия в торгах77. Крестьяне настойчиво
добивались предоставления права «торговаться один против
другого» без участия других претендентов, которые могли «за-
ключать контракты» только после заключения сделок крестья-
нами. Но власти решительно отклонили это требование 78.
За лучшие фермы (в особенности за созданные на базе кре-
стьянских хуторских хозяйств) предлагались особо «высокие це-
ны». Незастроенные фермы в Виленской губ., включившие
пустующие земли, остались незаторгованными. Результаты тор-
гов обобщены в многочисленных сводках губернских палат и
II Департамента 79 Главные итоги торгов сводились к следую-
щему: почти все вынесенные на торги фермы были заторгованы
дворянством, чиновниками и военными; в Виленской губ. поло-
вина всех созданных ферм осталась без торгов у прежних вла-
дельцев (в основном дворян) до окончания арендных сроков;
крестьяне не заторговали вновь ни одной застроенной фермы и
вынуждены были брать впоследствии за высокую цену остав-
шиеся свободными «необстроенные фермы», которые не имели
«надлежащих удобств для хозяйства»; в итоге торгов доход с
ферм против назначенного по поверочной люстрации повысился
почти вдвое. Таким образом, принеся в жертву интересы кре-
стьянского хозяйства, царизм создал в государственной дерев-
не Литвы новые помещичьи латифундии.
Абсолютное большинство ферм, оставшихся без торгов за
прежними содержателями, находилось в руках местного дворян-
ства. Так, в Виленской губ. из 170 ферм дворяне держали 142
(84%) (из них 48 ферм были в руках помещиков), чиновники —
11, военные — 9, духовенство — 2, купцы — 1, крестьяне — 3,
мещане—1. и иностранцы—1 ферму. Заторгованные фермы
также в основном попали в руки дворянства. Из 118 ферм (о
трех данных нет) Ковенской губ. дворяне заторговали 81, или
около 80% (из них 23 фермы попали помещикам), военные— 15,
чиновники — 8, крестьяне — 10, мещане — 2 и духовенство —
1 ферму. В Виленской губ. крестьяне заторговали всего три
фермы. Среди арендаторов ферм большинство составляли быв-
шие временные владельцы имений. В целом в обеих губерниях
Литвы дворяне получили (по торгам и без торгов) до 80% всех
ферм, из них до 90% лучших ферм попали в руки помещиков.
Вместе с фермами дворяне захватили большинство оброчных
статей и почти всю общественную крестьянскую запашку. Ссы-
77 ЦГИА СССР, ф. 384, оп. 7, 1860, д. 881, ч. II, лл. 38—48.
78 Там же, лл. 4—5.
79 Там же, д. 877, лл. 136—142, 169, 179, 193—194, 196—213, 221—237, 246—
251, 375—386; д. 880, ч. I, лл. ЮЗ, 104, 149—264; д. 881, ч. II, лл. 18—48,
279—280, 285—288.
240
лаясь на «чересполосность с их землями», помещики сразу же
после торгов поставили вопрос о продаже ферм в полную их соб-
ственность. После торгов все арендаторы упорно добивались
снижения арендного дохода с ферм. В составе незаторгованных
(64 по обеим губерниям) остались «незастроенные» фермы с
пустопорожней землей. Лучшую часть их после торгов взяли
помещики. Остатки этих ферм впоследствии разобрали крестья-
не (табл.19).
Таблица 19. Передача ферм владельцам в итоге поверочной
люстрации (на 1861 г.)*
Губерния Число ферм по поверочной люстрации Из них Из числа вынесенных на торги
до оконча- ния сроков аренды оставлено у прежних владель- цев выне- сено на торги отдано с торгов в аренду осталось у прежних содержа- телей по распоряже- нию МГИ по разным причинам снято с торгов осталось незаторго- ванны к ферм.
Виленская 349 170 179 104 9 8 58
Ковенская 149 22 127 121 — — 6
Всего 498 192 306 225 9 8 64
* ЦГИА СССР, ф. 384, оп. 8, I860, д. 877, л. 195; д. 880, ч. I, л. 103.
Большинство ферм перешло в руки местного дворянства и
других арендаторов не из крестьянской среды. В социально-
экономическом плане этот факт означал усиление консерватив-
ных тенденций в аграрном развитии Литвы, связанных с буржу-
азной эволюцией «помещичьего типа» (В. И. Ленин).
В арендных фермах помещики применяли принудительный
труд крепостных крестьян. Беспоместные арендаторы навязы-
вали государственным крестьянам кабальные условия, отдавая
им часть арендной земли за отработки. В Виленской губ. вла-
дельцы 170 ферм, оставленных у них до конца арендных конт-
рактов «без торгов», произвольно пользовались барщинным тру-
дом государственных крестьян. По прежним контрактам здесь
допускалась шарварочная повинность для ремонта фольвароч-
ных строений. Но ее распространяли и на полевые работы в ви-
де барщины. Ведя борьбу за фермерские земли, крестьяне этих
имений требовали немедленно отменить шарварочную (факти-
чески барщинную) повинность 80. Многие арендаторы после тор-
гов раздали часть «пахотной земли в субаренду разным лицам»,
в том числе и государственным крестьянам 81.
30 Там же, 1859, д. 877, лл. 500—509, 531—532, 534^-597; д. 782, лл. 1—2, 6—7,
13—14, 23—28, 68—74. ।
Там же, д. 782, лл. 13—14; д. 881, ч. II, л. 262.
241
Насаждение ферм ухудшило хозяйственное положение кре-
стьян Литвы. В многочисленных жалобах крестьяне заявляли,
что они предельно «стеснены в хозяйстве» вследствие «слитно-
сти» их «земель с землями фольварков», на базе которых были
созданы фермы. Арендаторы запрещали крестьянам перегон ско-
та на их «пастбищные места», захватывали скот и за мнимую
«потраву» заставляли крестьян отрабатывать «в самое рабочее
время по три и четыре дня. Ведя ожесточенную борьбу против
арендаторов, крестьяне считали их «главными угнетателями» 82.
Арендные фермы превратились в очаги полукрепостнических
приемов хозяйствования и кабалы. Искусственное насаждение
в государственной деревне Литвы новых латифундий имело ре-
акционный характер. Консервируя полукрепостнические отноше-
ния, арендные фермы являлись препятствием для свободного
развития крестьянского фермерского хозяйства. После заверше-
ния торгов борьба крестьян за фермерские земли приобрела
еще более упорный характер. Идущие вразрез с целями контрре-
формы, требования крестьян решительно отвергались властями.
II Департамент заявлял, что «домогательство» крестьян направ-
лено «к уничтожению вообще нетерпимых» ими ферм 83.
После передачи ферм в аренду важнейшую задачу составля-
ло повышение оброчных платежей84. 12 сентября 1860 г. II Де-
партамент приказал губернским палатам срочно приступить к
составлению ведомостей обложения крестьян «повышенным
оброком» в 1861 г.85 За «нормальный надел» намечалось «посте-
пенное возвышение поземельного оброка», за все прочие земли
(запасные и вакантные участки) оброк сразу же начислялся в
полной мере, установленной по поверочной люстрации. Это ста-
вило всех «посторонних» съемщиков, а также крестьян, кото-
рые держали землю сверх надела, в чрезвычайно тяжелое по-
ложение.
Приостановив основные поверочнолюстрационные работы,
главную часть которых составляла новая нарезка крестьянской
надельной земли, губернские палаты занялись раскладкой по-
вышенного оброка. По проектам поверочной люстрации доход
определялся «по общему во всем имении количеству угодий
каждого класса без расценки по участкам». Теперь же предстоя-
ло начислить оброк для каждого хозяйственного участка в от-
дельности. Губернские палаты, опираясь на подготовленную в
ходе люстрации «среднесложную (перечневую) оценку участков
каждого разряда», прибавляли к ней соответствующий процент
82 ЦГИА СССР, ф. 384, оп. 7, 1859, д. 778, лл. 1—4; д. 887, лл. 531—532; д. 880,.
ч. I, лл. 138—139, 266—267, 293—294; д. 881, ч. II, лл. 4—5, 8—9.
83 Там же, д. 778, л. 2.
84 Там же, оп. 8, 1860, д. 1110, лл. 15—17, 37—40, 57—59, 63—66, 87—88,.
97—100, 111—113, 140^150, 188, 192, 217, 221—222, 230—235.
85 Там же, д. 1198, ч. I, лл. 1—2, 18.
242
надбавки по поверке и в итоге получали «полную сумму причи-
тающегося поверочного оброка» с имения в целом.
Закончив к концу 1860 г. новую повышенную раскладку об-
рока по участкам, губернские палаты составили подробные по-
уездные ведомости «О количестве оброка, поступающего с го-
сударственных крестьян и прочих постоянных обывателей казен-
ных имений и предполагаемого к поступлению с 1861 года».
Проявляя предельную спешку, II Департамент требовал ввести
новый повышенный оброк в действие с начала 1861 г., не ожи-
дая окончательного утверждения новой раскладки (табл. 20).
По девяти западным губерниям оброк повышался на 22% 86;
в шести губерниях Литвы и Белоруссии — на 23,75% в Могилев-
ской губ.— на 7,75%, Виленской — на 14,4%, Гродненской — на
15,25%, Минской — на 26,75%, Витебской — на 27% и Ковен-
ской— на 37% 87. В Ковенской губ. эта норма почти в два раза
превышала среднюю прибавку оброчных платежей в государст-
венной деревне девяти западных губерний. В губерниях Литвы и
Белоруссии (без Ковенской губ.) повышенный оклад на деся-
тину земли колебался от 61 до 71 коп., а по шести губерниям в
среднем составлял 73 коп. В Виленской губ. на десятину земли
приходилось 64 коп., в Ковенской губ.— 94 коп., причем в Ша-
вельском уезде он был на 49% и в Вилкомирском— на 44%
больше средней нормы.
Губернские и уездные данные скрывают более резкое повы-
шение ренты по отдельным имениям казенной деревни Литвы.
Разрешая повышать оброк на 40—50%, Министерство государст-
венных имуществ предписывало в то же время, «сообразно с ме-
стными удобствами каждого имения» и «способами крестьян к
уплате», назначать с 1861 г. полную норму платежей по повероч-
ной люстрации. В результате в некоторых сельских обществах
Ковенской губ. оброк с надела повышался на 70%, а по отдель-
ным имениям почти на 100% 88. В денежном выражении оброк с
полного надела повышался в Виленской губ. от 49 коп. до 2 руб.
36 коп. (от 3,6 до 16,9%), в Ковенской — от 2 руб. 19 коп. до
И руб. 50 коп. (от 10,7 до 50,72%). Максимальная норма денеж-
ной надбавки к оброку с надела по отдельным имениям состав-
ляла в Виленской губ. от 1 руб. 17 коп. до 3 руб. 31 коп. (от 8,4
до 24%), в Ковенской — от 10 руб. 82 коп. до 19 руб. 69 коп. (от
53,2 до 97%). Неравномерно повышался оброк и с огородников
Средняя норма надбавки в Виленской губ. составляла от 6 до
45 коп., в Ковенской — от 2 до 47 коп. Максимальная норма в
86 Историческое обозрение.., ч. II, с. 141.
87 12 февраля 1862 г. управляющий Ковенской палатой Беликович сообщал,
что в среднем по губернии повышение оброка доходило до 40%. По подсче-
там II Департамента МГИ в Виленской губ. оброк повышался на 13%,
в Ковенской —на 36,5% (ЦГИА СССР, ф. 384, оп. 8, 1860, д. 1199, ч. II,
л. 947).
88 Там же, д. 1198, ч. I, лл. 300—301.
243
Таблица 20. Повышение оброка в Виленской и Ковенской губерниях на 1861 г.*
Уезд По данным люстрации По данным поверки Начислено на 1861 г.
сумма руб. в том числе сумма руб. в том числе сумма руб. в том числе
с нор- мального участка с огород- ного на- дела с нор- мального участка с огород- ного на- дела с нор- мального участка с огород- ного на- дела
руб. и коп. руб. и коп. руб. и коп.
Виленская губ.
Виленский 46 064 17—12 0—95 66 523 23—10 1—68 55 391 19—48 1—40
Тройский 61 038 15—24 0—80 87 987 20—25 1—00 70 717 16—50 1-00
Свенцянский 47 051 14—46 0—69 75 974 22—04 1—50 56 001 16—22 1—00
Вилейский 23 751 13—08 1—18 33 284 17—12 1—68 26 372 13—57 1—50
Лидский 29 465 11—03 0—52,5 45 728 17—61 0—93 32 073 12—35 0—68
Ошмянский 34 072 12—44 1—20 47 964 18—02 1—26 36 167 13—55 1—26
Диснинский 17 338 13—53 0—60,5 21457 16—15 0—87,5 19 356 14—50 1—00
Всего 258 779 14—05 0—85 378 917 19—76 1—26 296 077 15—44 1—12
Ковенская губ.
Ковенский 36 876 21—91 1—36 65 373 39—00 2—07 51 312 30—50 1—83
Россиенский 57 334 18—00 1—30 94 509 28—04 1—67 75 881 23—98 1—55,5
Телыпевский 66 579 19—67 0—97 114 926 33—96 1—64 90 827 26—84 1—28
Шавельский 50 603 21—13 1—04,5 101 799 42—57 1—65 75 643 31—64 1—17
Паневежский 69 540 26—05 0—68 131 697 49—28 1—72 100 250 37—55 1—02,5
Вилкомирский 81 307 19—83 0—51 149 800 36—54 0—94 113 850 27—77 0—70
Новоалександровский 48 677 16—93 0—60 61 721 21—48 0—67 54 960 19—13 0—62
Всего 410916 20—32 0—83,75 719 825 35—52 1—45 562 723 27—77 1—77
По 6 западным губерниям 1 292 450 — — 2 011 896 — — 1 598 130 — —
Таблица 20 (окончание)
Более люстрационного оброка Менее общей нормы по поверке
сумма, руб. % в том числе сумма, руб. % в том числе
с нормального участка с огородного надела с нормального участка с огородного надела
в среднем [ максимально в среднем | максимально руб. и коп.
руб. и коп.
Виленская губ.
9 327 20,3 2—36 3—22 0—45 1—50 11 132 15,0 3—62 0—28
9 679 15,9 1—26 3—31 0—20 1—05 17 270 20,0 3—75 Совпадает
8 950 19,0 1—76 2—17 0—31 0—65 19 973 26,0 5—82 0—50
2 621 11,0 0—49 1—40 0—32 0—60 6912 20,0 3—55 0—18
2 608 9,0 1—32 1—90 0—15,5 1—00 13 655 30,0 5—26 0—25
2 095 6,2 1—11 1—79 0—06 1—50 11 797 25,0 4—47 Совпадает
2018 11,6 0—97 1—90 0—39,5 0—56 2 101 10,0 1—65 + 12,5
Всего 37 298 14,4 1—39 — 0—27 — 82 840 22,0 4—32 0—14
Ковенекая губ.
14 436 39,2 8—59 19—69 0—47 0—92 14061 21,5 8—50 0—24
18 546 32,3 5—98 12—30 0—25,5 0—80 18 628 19,7 4—06 0—11,5
24 248 36,4 7—17 13—58 0—31 0—80 24 099 21,0 7—12 0—36
25 040 49,5 10—51 13—65 0—12,5 0—86 26 156 25,8 10—93 0—48
30 710 44,2 11—50 15—58 0—34,5 0—84 31 447 23,9 11—73 0—69,5
-- 32 543 40,0 7—94 11—95 0—19 0—94 35 951 24,7 8—77 0-21
6 284 12,9 2—19,75 10—82 0—02 0—48 6 760 10,8 2—35 0—05
Всего 151 807 36,9 7—45 — 0—33,25 — 157 102 21,8 7—75 0—28
305 680 23,65 — — — — 413 766 20,5 — —
* ЦГИА СССР, ф. 384, оп. 8, I860, д. 1198, ч. I, лл. 195—369, 377—382; д. 1199, ч. II, лл. 130- -131, 565—566, 945—962, 965, 970.
первой губернии доходила до 1 руб. 50 коп и во второй — до
92 коп., причем в четырех уездах Виленской губ. надбавка к об-
року огородников значительно превышала максимальные нормы
в Ковенской губ. Точные сведения о повышении оброка на
1861 г. по отдельным имениям дают поверочнолюстрационные ин-
вентари.
Вводя повышенную норму ренты, правительство учитывало
степень экономического положения губерний и хозяйственное
состояние крестьянства. Ковенская губ. была отнесена (в со-
ставе западных губерний) к наиболее платежеспособной зоне.
Повышенный оброк был назначен и за ту часть земель, которые
фактически не были еще отведены крестьянам. Отторгнув для
«образованных и преобразованных ферм... много земель, находя-
щихся в пользовании крестьян», губернские палаты не нарезали
взамен их вновь назначенные по поверочной люстрации угодья.
В итоге создалась большая разница «между действительным и
проектированным поверочнолюстрационным владением крестьян
землями» 89. Оброк же начислялся по данным поверочной люст-
рации. Управляющий Ковенской палатой Беликович в конфиден-
циальной записке вице-директору II Департамента Рудницкому
20 ноября 1861 г. писал, что оклады на 1861 г. были сделаны без
исключения «оценочного дохода за земли, предназначенные к
прирезке в угодья из леса», и что эти земли «до сих пор» остают-
ся «не прирезанными и не отданными крестьянам». Даже в тех
имениях, где по поверочной люстрации оброк был несколько
уменьшен, назначались «прежние платежи», т. е. восстанавли-
вались повышенные нормы. II Департамент требовал взыскать
весь «возвышенный оброк» за первую половину 1861 г., не дожи-
даясь «изменения нарезки крестьянских участков», которое мог-
ло последовать только «с наступлением ранней весны». Однако,
отведение новых надельных земель крестьянам не было завер-
шено и к весне 1862 г. 12 февраля 1862 г. управляющий Ковен-
ской палатой вновь доносил во II Департамент, что многие
«угодья, предполагаемые в надел крестьянам, еще не поступили
в их пользование и сверх того самые крестьянские земли до вве-
дения поверочной люстрации остаются еще неправильно распре-
деленными между домохозяевами»90.
За неотведенные в фактическое пользование земли с крестьян
взыскали огромные оброчные платежи. Наиболее значительная
переплата падает на крестьян Ковенской губ., считавшихся бо-
лее «состоятельными». Самые «возвышенные оброки» назнача-
лись по односельям (застенкам), как «представляющим все удоб-
ства для хозяйства». В 1861 г. крестьяне Ковенской губ. выпла-
тили повышенный оброк за 18 595 дес. земли, которые были по
поверочной люстрации назначены «под расчистку из лесных по-
89 ЦГИА СССР, ф. 384, оп. 8, 1860, д. 1199, ч. II, лл. 472, 561—563.
-90 Там же, д. 1198, ч. I, лл. 370—371; д. 1199, ч. II, л. 792.
246
рослей», но не были отведены в фактическое пользование кре-
стьян91. Только по 21 имению Ковенской губ., в состав которых
входили крупнейшие казенные владения (Сяды, Тыршкле, Оль-
сяды, Окшмяны и др.), за неотведенные «из лесных урочищ» по-
ляны в 1861 г. с крестьян было взыскано около 3 тыс. руб. се-
ребром. Этот повышенный оброк взыскивался в государственной
деревне Литвы в условиях сильной засухи и неурожая.
Резкое повышение оброка и взыскание его за часть еще не
отведенных земель вызвали решительный протест крестьянства
государственной деревни Литвы. Характеризуя положение в го-
сударственной деревне, управляющий Ковенской палатой 12 фев-
раля 1862 г. писал: «в течение 1861 г. поступили в Министерство
и Палату многие жалобы от казенных крестьян на преувеличен-
ный при поверочной люстрации оброк, на неуравнительное меж-
ду крестьянами распределение земель, на неопределенность гра-
ниц угодий, представленных им в надел, на недостаток пастбищ
и обложение их оброком с таких земель, которые предположены
по поверочной люстрации к прирезке в крестьянские угодья из
лесных дач, но еще в действительности не поступили в пользо-
вание крестьян»92. В обстановке крестьянской реформы 1861 г.
в помещичьей деревне Литвы местные власти вынуждены были
в какой-то степени считаться с протестом крестьянства государ-
ственной деревни. Из губерний Литвы и Белоруссии во II Депар-
тамент поступило несколько конфиденциальных записок и офи-
циальных донесений 93 Управляющий Виленской палатой настаи-
вал «до окончания проведения предположений поверочной
люстрации в действие приостановить постепенное увеличение об-
рока, если не в целой губернии, то по крайней мере в таких
имениях, где еще не произведена поверочная люстрация». Управ-
ляющий Ковенской палатой предлагал «впредь до действитель-
ного поступления во владение крестьян прирезок из леса для
расчистки под угодья» не взыскивать за эти земли «оклад обро-
ка». Правительство твердо держалось взятого курса. 26 ноября
1861 г. II Департамент конфиденциально предложил Ковенской
и Виленской палатам представить «соображения о повышении
оброка на 1862 год», а 19 января 1862 г. уже рассмотрел «ведо-
мости о повышении поземельного оброка на 1862 год»94.
Учтя, что в Виленской губ. в 1861 г. оброк повышался в не-
достаточной степени в сравнении с Ковенской губ., местные вла-
сти назначили здесь на 1862 г. более высокую надбавку. В Ви-
ленской губ. оброк повышался на 5,16%, в Ковенской — на
1,4% 95. В Виленской губ. с нормального надела приходилось.
’ 91 Там же/ д” Н ч’ I,”лл. 448—449; д. 1199, ч. II, лл. 514, 563—564, 967
92 Там же, д. 1199, ч. II, л. 791 об.
93 Там же, д. 1198, ч. I, лл. 459—468; д. 1199, ч. II, лл. 470—476, 491, 561—563.
94 Там же, д. 1199, ч. II, лл. 491—496, 563—656, 791—850.
95 По данным II Департамента в Виленской губ. надбавка по уездам состав-
ляла: в Виленском — 7%, в Тройском — 7%, в Свенцянском 4,35%, в Ви-
лейском — 0,25%, в Лидском — 3%, в Ошмянском и Диснинском — по 3,5%-
247
16 руб. 42 коп. (против 15 руб. 44 коп. в 1861 г.), в Ковенской —
27 руб. 88 коп. (против 27 руб. 77 коп. в 1861 г.). В 1863 г., ко-
гда правительство намеревалось довести оброк до установлен-
ной в ходе поверки нормы, в Виленской губ. надбавка на нор
мальный надел должна была составить к окладу 1862 г. 3 руб.
34 коп. (20,5%), в Ковенской — 7 руб. 64 коп. (27,4%). В итоге
этой меры оброк с нормального надела в Виленской губ. составил
бы 19 руб. 76 коп., в Ковенской — 33 руб. 52 коп., т. е. полную
норму, назначенную в ходе поверочной люстрации.
Под воздействием обострения классовой борьбы в государ-
ственной деревне правительство вынуждено было не только при-
остановить новое повышение оброка, но форсировать завершение
аграрных мероприятий контрреформы. Еще в конце 1861 г. Му-
равьев потребовал от палат сообщить ему, нет ли необходимости
«до приведения в действие люстрационных предположений» при-
остановить постепенное увеличение оброка. В итоге было реше-
но: оставить на 1862 г. прежние оклады «без изменения»; вводить
поверочнолюстрационный оброк только «по мере поступления
угодий в пользование плательщиков»; разрешить «переоценку
угодий во всех губерниях по жалобам домохозяев»; принять осо-
бые меры для «ускорения межевых работ по введению люстра-
ции в действие» 96.
Фискальные цели преследовала контрреформа и в админист-
ративной сфере. В великороссийских губерниях были закрыты
сельские общества 97 В 1859 г. началась ликвидация окружных
управлений98. К 1861 г. было закрыто 40 окружных управле-
ний; к 1863 г. было упразднено 133 управления, в которых чис-
лилось 669 чиновников". Ликвидация этого среднего звена гу-
бернской администрации, с которым были связаны наибольшие
злоупотребления, встретила одобрение крестьянства. Вместо
окружных начальников над крестьянами были поставлены чинов-
ники особых поручений. Палаты государственных имуществ бы-
ли наделены более широкими полномочиями. Административная
перестройка не принесла облегчения крестьянам.
*
Углубив кризисное положение в стране, контрреформа шла
вразрез с потребностями прогрессивного развития государствен-
ной деревни Литвы. В ходе восстания 1863—1864 гг. Муравьев
вынужден был признать, что контрреформа в Литве, Белорус-
сии и на Правобережной Украине потерпела крах. Возлагая при
96 ЦГИА СССР, ф. 384, оп. 8, 1860, д. 1199, ч. II, лл. 791—792, 945—962.
97 ПСЗ-П, т. XXXV, № 35 052.
98 Там же, т. XXXVI, № 37 513, 37 514; т. XXXVII, № 37 913, 38 342, 38 530,
38 882, 39 100; ЦГИА ЛитССР, ф. 378, п/о, 1859, д. 885, лл. 4—9.
Дружинин Н. М. Государственные крестьяне и реформа П. Д. Киселева,
т. II. М„ 1958, с. 545.
248
этом ответственность на польское национально-освободительное
движение, Муравьев 18 июня 1864 г. писал: «При образовании с
1858 г. в казенных имениях западных губерний ферм чиновники
поверочной люстрации, которым поручено было это дело, состоя
почти исключительно из лиц польского происхождения и дейст-
вуя в ущерб интересам крестьян, умышленно отрезали во многих
имениях лучшие земли и необходимые угодья от крестьянских
участков и располагали ферменные земли так, что границы вла-
дения ферм проходили по самым задворкам селений, а земли
крестьян отстояли на несколько верст от их жилья. Вследст-
вие такой неправильной и неудобной отрезки во многих имениях
крестьяне поставлены в невозможность вести надлежащим об-
разом свое хозяйство, которое с отнятием у них лучших участков-
земли, естественно, лишило их необходимых выгод. Такие не-
правильные, незаконные и противные видам правительства дей-
ствия чиновников бывшей поверочной люстрации, имевшие от-
части в основании своем цель подготовить крестьян к содейст-
вию мятежным намерениям образовавшихся уже тогда револю-
ционных комитетов, необходимо должны быть отменены и
ныне, при устройстве быта государственных крестьян, следует
возвратить те земли и участки, которые неправильно отрезаны
от них люстрацией и отданы под фермы» 10°.
Наметившиеся в 1840—1850 гг. некоторые хозяйственные
сдвиги в государственной деревне Литвы, Белоруссии и Право-
бережной Украины «были подорваны реакционными мерами но-
вого курса»101. Контрреформа вызвала дальнейшее обострение
классовой борьбы в государственной деревне Литвы. Выступая
против системы государственного феодализма, крестьяне от-
стаивали право на всю землю, условия свободного ведения хо-
зяйства и подлинное самоуправление сельского мира. Без учета
последствий контрреформы невозможно дать верную оценку при-
чин массового участия крестьян государственной деревни Литвы
в восстании 1863—1864 гг.
I
100 ЦГИА СССР, ф. 384, оп. 5, 1853, д. 1355, ч. II, лл. 271—273.
101 Дружинин Н. М. Указ, соч., т. II, с. 547.
Глава пятая
Подготовка условий реформы 1861 г.
в Литве
(1857-1860 гг.)
___
1. Особые комитеты Литвы и Западной Белоруссии (1857 г.).
Рескрипт 20 ноября 1857 г.
Ликвидация крепостничества была обусловлена всем ходом со-
циально-экономического и политического развития страны. При-
чины, заставившие царизм встать на путь реформы, были рас-
крыты В. И. Лениным !. Вынужденное приступить к реформе
правительство действовало крайне нерешительно, пытаясь вы-
звать инициативу дворянства. Эту цель преследовало и выступ-
ление Александра II 30 марта 1856 г. перед московским дворян-
ством 1 2. Но и после этого царь «продолжал колебаться и
тем самым позволил помещикам чрезвычайно ухудшить
фактическое положение крестьян»3. Дворянство не отклик-
нулось на призыв царя; часть его была вообще против реформы,
другая — выжидала, желая знать ее условия. Подталкиваемое
нарастанием революционной ситуации, правительство решило
побудить к инициативе помещиков Литвы и Западной Белорус-
сии, предоставив им право выдвинуть свой вариант «освобожде-
ния» крестьян. Учитывались сложившаяся здесь в ходе пересмот-
ра инвентарных правил социально-экономическая и политиче-
ская обстановка и неоднократные заявления помещиков этих
губерний об их желании последовать примеру Курляндии и
«освободить» крестьян4. Под воздействием резкого обострения
классовой борьбы в деревне помещики Литвы и Белоруссии пред-
почитали «полное, но безземельное освобождение крестьян вся-
ким компромиссным мероприятиям, ставившим их в крайне не-
определенное и шаткое положение» 5.
В результате переговоров, проведенных в мае и августе
1856 г., было получено согласие помещиков Литвы и Белорус-
1 См. Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 20, с. 173.
2 Левшин А. И. Достопамятные минуты в моей жизни.— «Русский архив»,
1885, № 8, с. 476.
Архив Маркса и Энгельса, т. XII. М., 1952, с. 5—6.
Улащик, Н. Н. Из истории рескрипта 20 ноября 1857 года.— «Исторические
записки», 1949, т. 28, с. 164—166.
Дружинин Н. М. Государственные крестьяне и реформа П. Д. Киселева,
т. I. М„ 1946, с. 623.
250
сии приступить к обсуждению вопроса о реформе6. 26 октября
1856 г. царь утвердил представленный ему министром внутрен-
них дел С. С. Ланским доклад «О возвращении инвентарных
правил для нового пересмотра в губерниях Ковенской, Виленской
и Гродненской»7. Правительство решило использовать инвентар-
ный вопрос в качестве повода для начала реформы. 3 ноября
1856 г. последовало секретное предписание Ланского виленскому
генерал-губернатору Назимову, в котором предлагалось, «не
стесняясь прежними постановлениями», обсудить крестьянский
вопрос в особых комитетах и «представить свои соображения, к
прочному устройству крестьян клонящиеся». При этом Назимову
было поручено дать помещикам негласные «ближайшие настав-
ления» о действительных замыслах правительства 8. Оба эти до-
кумента Назимов получил в первой декаде ноября 1856 г.
В конце 1856 — начале 1857 г. Назимов провел многочислен-
ные беседы с предводителями дворянства и наиболее влиятель-
ными помещиками и 12 марта 1857 г. распорядился открыть осо-
бые комитеты. Губернаторам предписывалось строго следить,
чтобы в них были приняты решения, которые «могли бы послу-
жить к новому и прочному устройству крестьян без чувствитель-
ных для помещиков потерь»9. Донося 21 марта 1857 г. Ланскому
о выполнении данного ему поручения, Назимов писал, что во
время бесед с дворянством вверенных ему губерний он не встре-
тил «ни одного противоречащего мнения» и уверен в принятии
решений «согласно благим видам и намерениям» правительст-
ва 10. Так инвентарный вопрос в Литве и Западной Белоруссии
перерос в проблему освобождения крестьян.
Первым (30 мая 1857 г.) открылся Ковенский особый коми-
тет. В его работе участвовали 32 помещика, из которых 15 вхо-
6 Павлов А. С. Владимир Иванович Назимов. Очерк из новейшей летописи
Северо-Западной России.— «Русская старина», 1885, март, с. 577—578; Из
записок Ивана Акимовича Никитина. СПб., 1905, с. 12; Левшин А. И. Указ,
соч., с. 483—486; Chominski S. Pocz^tki i rozwoj kwestji wloscianskiej.—
«Kwartalnik Litewski», 1911, No. 6, str. 7; Улащик H. H. Указ, соч., с. 164—
181; он же. Подготовка крестьянской реформу 1861 г. в Литве и Западной
Белоруссии.— «Исторические записки», 1950, т. 33, с. 67—91; он же. Пред-
посылки крестьянской реформы 1861 г. в Литве и Западной Белоруссии. М.,
1965, с. 5—8, 458—459; Неупокоев В. И. Решение дворянских комитетов
1857 года в Литве о личном «освобождении» крестьян.— «Учен. зап. Виль-
нюсского гос. ун-та им. В. Капсукаса». Сер. ист.-филол. наук, 1955, т. I,
с. 59—87; Лазутка С. А. Революционная ситуация в Литве 1859—1862 гг.
М., 1961, с. 80; Мулявичус Л. П. Особенности отмены крепостного права в
Литве.— «Ежегодник по аграрной истории Восточной Европы». Киев, 1962,
с. 445—464; Зайончковский П. А. Отмена крепостного права в России. Изд.
3-е. М., 1968, с. 65.
7 ЦГИА СССР, ф. 1180, оп. 15, 1857, д. 8, лл. 204—208; «Русский архив»,
1885, № 8, с. 484.
8 ЦГИА СССР, ф. 1180, оп. 15, 1857, д. 8, лл. 209—210; 1858, д. 28, лл. 63—
70, 73—81; ЦГИА ЛитССР, ф. 378, 1857, д. 1266, лл. 1—2. ।
9 ЦГИА ЛитССР. ф. 378, 1857, д. 1266, лл. 132—136.
10 Там же, лл. 9—10.
251
дили в число наиболее богатых владельцев; однако самые влия-
тельные магнаты — Н. Зубов, И. Огинский и Р. Тизенгауз укло-
нились от дискуссии11. Вскоре, 11 июня 1857 г., председатель
комитета Довгирд прислал Назимову «Акт», в котором излага-
лись основные положения безземельного «освобождения» кре-
стьян12. «Постепенное развитие,— утверждалось в «Акте»,— с
одной стороны, прав собственности на землю, а с другой—потреб-
ности извлекать из земли доход трудами положило начало кре-
стьянскому сословию, подчинявшемуся правам вотчинной собст-
венности владельца земли». Откровенно заявляя, что реформа
должна стать средством «более подробного и строгого расчета
между владельцем земли и работником», помещики Ковенской
губ. предлагали: освободить крестьян, создать сельские общест-
ва; признать за ними право на движимое имущество и не взы-
скивать с них долгов «за недоимку в податях и других казенных
и частных экономических платежах, равно и за сделанное им
разного рода вспомоществование, не включая в то расчетов по
ссыпке хлеба в сельские запасные магазины»; считать всю
землю «неотъемлемой собственностью помещиков»; разрешить
крестьянам приобретать «всякую недвижимость на общем осно-
вании»; основывать пользование помещичьей землей на «добро-
вольных» договорах помещиков с крестьянами, полностью исклю-
чающих вмешательство властей. В «Акте» подчеркивалось, что
эти условия должны распространяться на государственных
крестьян и на «вольных» людей. В основу «подробного проекта
новых правил» как «образец» намечалось положить закон 1817 г.
для Курляндской губ. после приспособления его «к местным об-
стоятельствам и потребностям края 13 Переходный период опре-
делялся при этом не в 14, а в 8 лет: из них 2 года отводилось на
создание сельских обществ и 6 лет на «постепенный переход кре-
стьян в новое положение». Отступление от этих правил могло про-
изойти только с согласия помещиков. Так называемый «свобод-
ный» договор между крестьянами и помещиком на деле мог осу-
ществляться лишь в форме полукрепостнической кабалы, посте-
пенно перерастающей в капиталистическую аренду. Открывался
путь к массовому обезземеливанию крестьян и созданию крупных
11 Зубов накануне открытия комитета выехал за границу. Огинский покинул
комитет после первого заседания. Тезенгауз активной роли в комитете не
игр’ал; свою позицию в крестьянском вопросе он изложил еще накануне
открытия комитета в письме предводителю дворянства Новоалександров-
ского уезда Э. Ромеру, в котором писал, что «главным предметом» комите-
та является «разрешение одной задачи... поставить правила долговременной
поземельной аренды» как для небольших участков, так и для целых име-
ний на основе «непринужденного договора»; при этом он ставил и вопрос
о создании майоратов (Там же, лл. 34—35; Афанасьев Д. Ковенская губер-
ния. СПб., 1861, с. 586—589).
42 ЦГИА ЛитССР, ф. 378, 1857, д. 1266, лл. 37—39.
13 Станкевич А. А. Первые шаги крестьянской реформы в Северо-западном
крае. Вильно, 1911, с. 19; ПСЗ-П, т. XXXIV, № 27024.
252
латифундий, основанных на батрацком труде. Все зависело от
положения того или иного имения. Значение представленного
Ковенским комитетом документа состояло в провозглашении
ликвидации «личного рабства» и согласия помещиков Ковенской
губ. приступить к реформе, что соответствовало намерениям пра-
вительства. Крайне ограничивая буржуазное содержание рефор-
мы, наиболее важным компонентом которого являлось свободное
крестьянское землевладение, такой вариант реформы вел к му-
чительному процессу вызревания капитализма «помещичьего
типа» 14.
С робкими возражениями против общей линии комитета вы-
ступил один из идеологов либерального шляхетского движения
Я. Гейштор. Признавая всю землю собственностью помещиков,
он требовал оставить крестьянам надельные земли на условиях
того же «добровольного» договора с предоставлением помещи-
кам права их замены 15 Гейштор считал, что земля должна про-
даваться только местному дворянству. Это его мнение совпадало
с мнениями Тизенгауза и автора анонимной записки «О необ-
ходимости временного запрещения иностранцам покупать земли
в западных губерниях, в которых должна быть проведена реорга-
низация в отношении крестьян-хлебопашцев» 1б. Стремление за-
претить продажу земель иностранцам вызывалось потребностью
ликвидировать угрозу массовой скупки земель и конкуренции
местным помещикам со стороны прусских землевладельцев,
имевших значительные капиталы и лучшие условия кредита,
предоставляемого им из расчета 3% вместо 6% в Литве. Предло-
жение Гейштора, отражавшее политические расчеты шляхты,
было решительно отвергнуто комитетом.
Уже на этой начальной стадии выработки условий реформы
главное внимание помещиков Ковенской губ. сосредоточивалось
на создании условий для развития капиталистических латифун-
дий. В одной из записок предлагалось создать дворянский банк,
так как «недостаток капитала и кредитных установлений лишает
возможности к улучшению хлебопашества, а предстоящие пере-
мены, которые, конечно, возникнут от устройства крестьянского
сословия и железных дорог, делают необходимым применение но-
вых капиталов к земледелию». Наряду с этим намечалось также
создавать земледельческие училища и образцовые фермы. Срок
арендных договоров с крестьянами определялся в 12 лет 17. За
14 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 16, с. 220.
15 (Meysztor J. Pami^tniki z lat 1857—1863, t. I. Wilno, 1913, str. 56—62, 261,
268—270.
16 ЦГИА ЛитССР, ф. 439, on. И, д. 2, лл. 20—23; д. 3, лл. 45—46.
17 Там же, д. 2, лл. 1—4. Автором этой записки был, видимо, член комитета
К. Дымша, который опубликовал статью «О необходимости'введения ипо-
текарской системы» («Журнал землевладельцев», 1858, № 9, отд. IV с. 1—4).
253
освобождение крестьян без земли единогласно высказался в
июне 1857 г. и Гродненский особый комитет 18
Виленский особый комитет открылся лишь 15 июля 1857 г.
В его работе принял участие 31 помещик. Здесь тон задавало
Среднепоместное дворянство. Магнаты (кромеР Тизенгауза) на
открытие комитета не явились. Не придя к единому мнению,
Виленский комитет разделился на меньшинство (8 человек) во
главе с губернским предводителем дворянства А. Домейко и
большинство (16 человек). Другие члены комитета занимали ко-
леблющуюся позицию 19.
Решительно выступив против проведения реформы, Домейко
предлагал заняться дальнейшим усовершенствованием инвентар-
ных правил и проблемой люстрации помещичьих имений. Он
активно поддержал записку помещика Волынской губ. Э. Стец-
кого «О необходимости люстрации дворянских имений в запад-
ном крае посредством самих помещиков для окончательного
устройства помещичьих крестьян», которую Назимов получил
8 мая 1857 г. от министра внутренних дел и 9 июля передал «на
предварительное соображение» губернским предводителям дво-
рянства 20. Домейко писал Назимову 6 августа 1857 г., что проект
Стецкого «во многом относительно люстрации может быть поле-
зен и в свое время применим в Виленской губернии» 21.
В Записке «Соображение виленского губернского предводи-
теля дворянства» 22 Домейко расчленял задачу комитета на две
проблемы: устройство крестьян «на прочных началах» и ин-
вентарный вопрос. Первую, проблему предлагалось в данный
момент не затрагивать, а «в свое время» обсудить ее «в общем
собрании дворянства». В ходе подготовки к реформе намечалось
провести люстрацию «с изменением и урегулированием земли»,
г. е. перераспределение земельного фонда в интересах поме-
щичьих фольварков, и принять меры для «очистки долгов» с име-
ний 23 При этом подчеркивалось, что «вся земля в помещичьем:
18 ЦГИА ЛитССР, ф. 378, 1857, д. 1266, лл. 45—48; Фридман М. Б. Отмена
крепостного права в Белоруссии. Минск, 1958, с. 69.
19 ЦГИА ЛитССР, ф. 378, 1857, д. 1266, лл. 132—141. Член комитета К. Ге-
линг писал: «Личный состав комитета, говоря правду, был чрезвычайно-
разношерстным: большинство сочувствовало правительственной идее (16)',
другие, а в числе их и председательствующий, были полностью против ре-
формы (8), шестеро сами не знали, что хотели, склоняясь и в ту и в другую
сторону, а один — граф Р. Тизенгауз — стоял даже особняком, приняв на
себя роль выжидательную» (Гелинг К. Г. В вопросу о начале крестьянского
дела. Высочайший рескрипт 20 ноября 1857 года.— «Русская старина»,
1886, декабрь, с. 549).
20 ЦГИА ЛитССР, ф. 378, 1857, д. 1266, лл. 19, 20—33.
21 Там же, л. 142.
22 Там же, лл. 145—149.
23 На 1856 год в Виленской губ. было заложено и перезаложено 246 имений,
взято в опеку за недоимки и долги — 401, продано за казенные долги — 6,
и одно имение назначено к продаже (всего 654 из 2521 имения). Сумма
казенных долгов составляла более 1,5 млн. руб. Кроме того, 707 имений-
254
имении составляет неотъемлемую и полную собственность поме-
щика». Делая ставку на длительное сохранение действующих
инвентарей, меньшинство комитета во главе с Домейко предла-
гало лишь несколько исправить их «в отношении распределения
земель» и «исключить из урочного положения молотьбу озимого
и ярового хлеба, своз хлеба и сена». Предлагалось также со-
здать в помещичьей деревне сельскую администрацию по при-
меру государственной деревни и передать контроль за соблюде-
нием инвентарей полностью в руки дворянства. Эта позиция
отражала настроения наиболее консервативной части помещиков
Литвы и Белоруссии, ориентировавшейся на барщинную систе-
му хозяйства и стремившейся отсрочить падение крепостнических
порядков.
Большинство комитета, более здраво оценивая как положе-
ние в помещичьей деревне, так и намерения правительства, счи-
тало, что «усовершенствование» инвентарных правил не может
«далее представлять верной поруки в прочном устройстве кре-
стьянского сословия», и высказалось за проведение реформы 24.
При этом выдвигались следующие условия: сохранение права
помещиков на всю землю; предварительная (до реформы) лю-
страция; сохранение существующих инвентарей как «основания
временных отношений» (без указания срока). Будущие отноше-
ния крестьян должны были строиться на добровольных и сколь-
ко можно более продолжительных условиях. Выработка проекта
реформы возлагалась на комитет «по выбору дворянства».
Вопрос о крестьянских «долгах» намечалось обсудить особо на
собрании дворянства25. Давая лишь общее представление о
реформе, краткая записка большинства не оставляла сомнений
в том, что освобождение крестьян должно было пройти через
длительный переходный период, в который сохранялись бы
все крепостнические устои. В этом отношении позиция большин-
ства совпадала с намерениями Домейко. Последующие же
задачи реформы предполагалось осуществлять на принципах,
близких к принципам, принятым в Ковенской и Гродненской
губерниях; расхождения касались лишь темпов перехода к но-
вой системе и сроков арендных договоров.
должны были комиссии народного продовольствия до 1,2 млн. руб. сереб-
ром. Вместе с частными обязательствами долг помещиков достигал 2 млн.
руб. серебром.
Член комитета С. Хоминский, тогдашний свенцянский предводитель дворян-
ства, признавал позднее в своих мемуарах, что отказ «от устарелых при-
вилегий» был принят под воздействием нарастающей борьбы крестьянства
против крепостничества («Kwartalnik Litewski», 1911, N 6, str. 23—24). Под-
тверждая это положение, помещики с тревогой доносили, что крестьяне
«по существу дела сложили с себя всякую помещичью власть» (ЦГИА
ЛитССР, ф. 378, 1857, д. 499, л. 5). См. также анонимную статью «На заре
крестьянской свободы» («Русская старина», 1897, ноябрь, с.}246—247).
ЦГИА ЛитССР, ф. 378, 1857, д. 499, лл. 150—151.
255
Крепостнические тенденции проекта большинства получили
дальнейшее развитие в ряде записок; наиболее полно они были
развиты помещиком Свенцянского уезда К. Гелингом 2б. Отражая
фактическую неподготовленность большинства помещиков Ви-
ленской губ. вести хозяйство на капиталистических началах,
Гелинг, с одной стороны, безоговорочно выступал за реформу,
признавая ее «первой и самой необходимой мерой» вследствие
того, что мысль о воле проникла уже «в крестьянские избы», а с
другой — намечал меры против «разрыва связи между крестья-
нином и помещиком». При этом всячески подчеркивалось, что
освобождение крестьян возможно лишь без земли при условии
заключения договоров с помещиком «на возможно продолжи-
тельные сроки». «Даже применение к Виленской губ. нового
эстляндского положения,— писал Гелинг,— не соответствовало
бы местным требованиям, ибо ограниченное право на поземель-
ную собственность эстляндских помещиков не согласно с поня-
тием о беспрекословном и полном вотчинном праве на землю
здешнего помещика»27 Более подробное развитие получила в
записке Гелинга и проблема преобразований в области «государ-
ственной администрации» и кредита 28 В итоге Гелинг предла-
гал «уладить дело так, дабы крестьяне постоянно чувствовали
над собой опеку и необходимость работать и трудиться». Госу-
дарственная деревня должна была преобразоваться на тех же
принципах, что и помещичья.
Выступив за реформу, большинство комитета не настаивало
на том, чтобы мнение комитета было принято в качестве общего
решения, и вместе с крайне крепостнически настроенным мень-
шинством занялось проблемой «усовершенствования» инвентар-
ных правил на основе предложений Домейко. Использовав это
обстоятельство, последний направил Назимову 5 августа 1857 г.
лишь копию журнала от 29 июля, где кратко излагались наме-
тившиеся в комитете точки зрения 29
Возвратив Домейко присланные бумаги, Назимов потребовал
представить «в подлинниках поступившие в комитет мнения».
26 Комитет рассмотрел совместную записку помещиков Лопацинского и Ко-
товича, записки помещиков Брахатского, Федоровича, Довгялло, Олендско-
го и Хоминского. Была рассмотрена также записка «Дополнительное мне-
ние помещика Свенцянского уезда статского советника Гелинга о том, по-
чему преобразования крестьянского сословия Виленской губернии необхо-
димо и что оно влечет за собой?» (ЦГИА ЛитССР, ф. 378, 1857, д. 499,
лл. 152—153). В итоге эти помещики, как и Гелинг, присоединились к мне-
нию большинства.
27 Положение о крестьянах Эстляндской губернии.— ЖМВД, 1857, Июнь,
отд. II, с. 43—49. Против него в Литве протестовал и Тизенгауз, считая,
что закон для Курляндской губ. является примером «лучшего устройства
отношений поселян-арендаторов при личной их свободе» и майоратном вла-
дении.
28 Станкевич А. Указ, соч., с. 20.
29 ЦГИА ЛитССР, ф. 378, 1857, д. 1266, лл. 51 — 131.
256
Получив их 13 сентября 1857 г., он признал точку зрения боль-
шинства в качестве общего мнения комитета 30
Отразив специфику хозяйственного положения губерний, осо-
бые комитеты наметили лишь общие принципы личного «осво-
бождения» крестьян, сводя будущие поземельные отношения к
договорной системе на основе рыночной конъюнктуры. В Ковен-
ском комитете главное внимание обращалось на создание усло-
вий для развития крупных латифундий и мелкой крестьянской
аренды, в Виленском — на длительную подготовку помещичьих
имений для перехода их к новым условиям на основе инвентар-
ных отношений. Меньшинство Виленского комитета пыталось во-
обще уклониться от вопроса об освобождении крестьян 31
Особую позицию в вопросе реформы занял крупнейший по-
мещик Литвы Р. Тизенгауз, являвшийся идеологом небольшой
группы магнатов, в руках которых была треть крестьян и свыше
40% земли Виленской и Ковенской губерний32. Оказав большое
влияние на выработку условий реформы в Литве, Р Тизенгауз
отстаивал безземельное «освобождение» крестьян. Он выра-
жал интересы той части поместной родовой аристократии, кото-
рая выступала против создания крупных латифундий (фольвар-
ков), основанных на батрацком труде, противопоставляя им
аренду и «свободный» договор. Переведя еще в 1853 г. крестьян
своего большого имения Рокишки (Ковенской губ.) на оброк, он
сдал в аренду шляхте все 15 фольварков33. Новоалександров-
ский предводитель дворянства Э. Ромер утверждал, что система
Тизенгауза отвечает хозяйственным интересам большинства по-
мещиков Литвы34. Опыт Тизенгауза вызвал пристальное внима-
ние Е. Петерсона, знакомившегося по заданию Киселева с поло-
жением помещичьих имений Литвы накануне реформы; благо-
30 Там же, лл. 132—136, 144, 154. А. Белецкий необоснованно писал, что осо-
бые комитеты «единогласно постановили» приступить «к обсуждению во-
проса об освобождении крестьян» (Сборник документов музея графа
М. Н. Муравьева, т. I. [Вильна], 1906, с. VIII).
31 Характеризуя позицию особых комитетов, А. И. Левшин писал: «Отзывы
комитетов неопределенны, но они выражают большинством своим весьма
важный факт, а именно: сознание дворянством тех губерний, что пришло
время положить конец крепостному состоянию, что надо заменить его до-
бровольными соглашениями помещиков с крестьянами и что до сей ради-
кальной перемены лучше не трогать существующих инвентарей» («Русский
архив», 1885, № 8, с. 525).
32 С. Урусский писал, что Тизенгаузу принадлежит крупнейший майорат, «един-
ственный, который завещало нам прошедшее» (Крестьянское дело в Царст-
ве Польском. Отрывки из новейших польских экономистов, собранные
С. Урусским, ч. II. СПб., 1859, с. 86).
33 Неупокоев В. И. Перестройка некоторых помещичьих хозяйств Литвы во
второй трети XIX в.— «Ежегодник по аграрной истории Восточной Евро-
пы». Рига, 1963, с. 346—347.
Рукописный отдел Библиотеки АН ЛитССР, ф. Ромеров.1! «Rocznik», на
1859 год.
9 В. И. Неупокоев 257
даря его публикациям опыт этот получил широкую извест-
ность 35
15 октября 1857 г., т. е. в то время, когда в верхах уже
вырабатывались принципы рескрипта 20 ноября 1857 г., Тизен-
гауз вручил Назимову большую записку с изложением выдвину-
тых им условий реформы36. В сопроводительном письме Тизен-
гауз заявлял, что его проект направлен «против так называемой
индемнизации», или наделения крестьян землей. Развивая эту
мысль, Тизенгауз утверждал, что даже «французская револю-
ция не породила столь ложного понятия, как индемнизация (воз-
мездие), которая состоит в приобретении по принуждению вла-
дельческой собственности». С явной тревогой он запрашивал На-
зимова, есть ли в правительственных сферах «хоть малейшая
благосклонность» к «освобождению» крестьян без земли и воз-
можна ли еще «индемнизация или же совсем отменена вследст-
вие примеров, какие были в Пруссии и в Галиции».
Отражая страх помещиков перед неизбежной катастрофой
крепостнических порядков, Тизенгауз утверждал, что дать кре-
стьянам личную свободу необходимо, чтобы предупредить «госу-
дарственные потрясения» и стремление крестьян добиться
«вспышками открытой силы» не только «личной воли», но «соб-
ственности движимой и недвижимой». Он предлагал реформу
провести без потрясения существующих устоев, допуская дли-
тельное действие инвентарей37; не допускать перехода земли в
собственность крестьян; установить срочную систему «добро-
вольных» арендных договоров и в общих условиях реформы «до-
стоинством закона» утвердить таксу «на право личного выкупа».
Сам Тизенгауз вынужден был признать, что его проект о майо-
ратах вызвал «бесчисленные возражения». Ковенский особый
комитет не только отклонил идею Тизенгауза, но, как сообщает в
Петерсон Е. Об особенностях, условиях и последствиях перевода барщин-
ных хозяйств на наемно-рабочее положение в некоторых поместиях Ковен-
ской губернии.— ЖМГИ, 1860, март.
36 ЦГИА ЛитССР, ф. 439, on. 11, д. 3, лл. 1—44. Записка озаглавлена: Перевод
из частного письма на польском языке в деле крестьянского вопроса 14 ию-
ня 1857 года». В этот обобщающий трактат, подготовленный для Назимова
с явным намерением повлиять на решение правительства, Тизенгауз вклю-
чил свою переписку с членами особых комитетов Э. Ромером (Ковеиского)
и Тукалло (Виленского) и с варшавским предводителем дворянства
С. Урусским. Незначительная часть записки была опубликована Тизен-
гаузом в статье «Об отношениях между сословиями владеющими и сосло-
виями арендующими и о потребности введения у нас ординации» (Кре-
стьянское дело в Царстве Польском.., ч. II, с. 77—86).
37 Намечая исключить из инвентарей лишь требование подвод, Тизенгауз пи-
сал, что при этом «не следует налагать какие бы то ни было узы на непри-
нужденные договоры». В этом вопросе Тизенгауз развивал взгляды
В. Страйновского, который еще в начале XIX в. писал: «После увольнения
крестьян от подданства следует с ними, как с людьми уже свободными,,
каждому помещику сделать договор» (Об условиях помещиков с крестьяна-
ми. Вильно, 1809, с. 151).
258
своих мемуарах Я. Гейштор, не поддержал и менее крайнюю ме-
ру о запрете в течение 30 лет иностранцам покупать землю в
Литве38. Не разделял идеи о майоратах и Виленский комитет.
Варшавский предводитель дворянства С. Урусский считал со-
здание майоратов «делом невозможным»39 Характерен факт, что
после 19 февраля 1861 г. только гр. И. Тышкевич согласился пре-
вратить свои имения Биржи и Соломесць в майоратные владе-
ния. В ответ на это 19 мая 1862 г. последовал указ о зачислении
их в «заповедное, под названием Биржайское по общим прави-
лам о заповедных наследственных имениях». Сам Тизенгауз на
такой шаг не пошел.
Идея насаждения майоратов не получила поддержки и в пра-
вительственных сферах. Резко выступая против превращения
частных имений в майораты, Киселев писал: «В настоящее время,
когда правительство занимается уничтожением крепостного со-
словия, излишне было бы, кажется, отнести неделимость к зем-
ле, которая, составляя собственность каждого, не должна быть
подвергаема никаким ограничениям... Я полагаю,— продолжал
он,— что с прекращением крепостного состояния издание стесни-
тельного закона о недробимости имений принесет более вреда,
чем пользы40.
Подводя итог обсуждению крестьянского вопроса в особых
комитетах, Назимов направил 25 сентября 1857 г. большое до-
несение Ланскому. Он предлагал утвердить особую комиссию для
рассмотрения и унификации решений комитетов и сравнения их
с устройством крестьян в Австрии, Пруссии, Царстве Польском и
в остзейских губерниях. Выработанные комиссиями «основания»
после одобрения их царем намечалось передать в губернские
дворянские комитеты «для составления» полного и окончатель-
ного положения. Обращая особое внимание на остзейские зако-
ны, Назимов считал, что курляндское положение надежнее огра-
ждает «право поземельной собственности помещиков», обеспе-
чивая при этом и «недвижимость» крестьянских наделов. Высту-
пая за «постепенность» и крайнюю осторожность, Назимов писал,
что «прежде чем решать судьбу двух сословий, надо обсудить
вопрос со всех возможных сторон, надо вооружиться всеми све-
дениями и данными, надо дать высказаться многим мыслям»41.
В октябре 1857 г. Назимов был вызван в Петербург.
А. И. Левшин пишет: «Он не привез ничего нового, ничего поло-
жительного, но требовал, чтобы ему были даны наставления,
как действовать, объясняя, что без точных указаний ему непри-
лично возвращаться в свои губернии»42. Возложенные на него
38 Gieysztor J. Op. cit.T t. I, str. 64.
39 Крестьянское дело в Царстве Польском.., ч. II, с. 86.
40 ЦГИА СССР, ф. 958, 1850, д. 654, лл. 2—3.
41 Там же, ф. 1'180, оп. 15, 1858, д. 10, лл. 80—93; 1857—1860, д. 69, ч. IV; д. 96,
ч. I; ЦГИА ЛитССР, ф. 378, 1857, д. 1266, лл. 155—174. ’
42 Ле&тиы А. И. Указ, соч., с. 527.
259
9*
предписанием Ланского от 3 ноября 1856 г. полномочия были
исчерпаны. В этой обстановке в Секретном комитете (создан
3 января 1857 г.) были спешно выработаны условия рескрипт?
20 ноября 1857 г. на имя Назимова, которые положили начало
реформе43.
По рескрипту за помещиками признавалось право на всю
землю. Намечался обязательный выкуп крестьянских усадеб. От
помещиков требовалось выделять крестьянам «надлежащее»
количество полевой земли. Вотчинная полиция сохранялась.
Предписывалось строго наблюдать, чтобы «крестьяне оставались
в полном повиновении помещикам, не внимали никаким злона-
меренным внушениям и ложным толкам». В дополнение к рес-
крипту было разослано секретное предписание Ланского от
21 ноября 1857 г., разъясняющее, что реформа не должна нару-
шать существующего устройства помещичьих хозяйств, для чего
назначался 12-летний переходный срок. Давалось также опреде-
ление усадьбы и подчеркивалось, что выкуп ее является основ-
ной мерой для «предотвращения вредной подвижности и
бродяжества в сельском населении». Существенным являлось
разъяснение, что земля, «однажды отведенная в пользование кре-
стьянам, не может быть присоединена к господским полям и долж-
на оставаться в таковом постоянно за денежную плату или оброк».
Повинности должны были соответствовать размерам и качеству
наделов. Рекомендовалось также «принять меры к возможному
обеспечению оседлости батраков и положительному определению
отношений их к хозяевам». Выработка условий реформы возла-
галась на дворянские губернские комитеты. Для Литвы и Запад-
ной Белоруссии, а затем и для Правобережной Украины кроме
губернских комитетов создавались «Общие комиссии»44.
Рескрипт 20 ноября 1857 г. вел, как замечал К. Маркс, лишь
к формальной отмене крепостного права45. Защищая интересы
дворянства с государственных позиций, правительство намечало
противоречивые принципы реформы. В правительственных сфе-
рах (да и в помещичьей среде) господствовало мнение, что «осво-
Журналы Секретного и Главного комитетов по крестьянскому делу, т. (.
Пг„ 1915; Семенов-Тян-Шанский П. П. Эпоха освобождения крестьян в Рос-
сии (1857—1861 гг.), т. III, СПб., 1913, с. 93; Левшин А. И. Указ, соч.,
с. 519—533; ЖМВД, 1857, ноябрь, с. 34—35; Сборник постановлений по
устройству быта помещичьих крестьян, вып. 1. СПб., 1859, с. 1—5; Зай-
ончковский П. А. Указ, соч., с. 83—86. В ходе выработки условий рескрипта
Александр II «указывал на Курляндию как на пример» («Русский архив»,
1885, № 8, с. 532). Опыт Курляндии настойчиво пропагандировался и на
страницах «Журнала землевладельцев» (Краткое извлечение причин, по
которым в Курляндской губернии после освобождения крестьян видно
поднялось благосостояние как их самих, так и помещиков.— «Журнал
землевладельцев», 1858, № 1, с. 15—16).
ПСЗ-11, т. XXXIV, № 32 4656; Сборник постановлений по устройству быта
помещичьих крестьян, вып. 1, с. 28—34.
45 См.: Архив Маркса и Энгельса, т. XII. М., 1952, с. 5.
260
божденные крестьяне оставят поместья, к которым они были при-
креплены, и что помещики лишатся рабочей силы, а Россия оста-
нется без хлеба»46. Рескриптом закреплялись помещичье земле-
владение, зависимое положение крестьян и все устои старой
надстройки.
Рескрипт и секретное отношение Ланского были направлены
Назимову 23 ноября 1857 г. 15 декабря с этими документами бы-
ли ознакомлены губернаторы и губернские предводители дворян-
ства, после чего в губерниях прошли встречи уездных предво-
дителей дворянства. К началу 1858 г. все помещики Литвы и
Западной Белоруссии знали, на каких условиях правительство
наметило реформу. В официальных донесениях утверждалось,
что помещики встретили рескрипт «с чувством верноподданниче-
ского благоговения»47 При этом указывалось, что они просят
применить его «к местным обстоятельствам и особенностям» и
не требовать обязательного выкупа усадеб48.
Фактически же большинство помещиков Литвы и Западной
Белоруссии отнеслись к рескрипту с большой настороженностью
и тревогой, что отражало общее отношение помещиков страны к
проекту реформы. В. А. Валуев писал, что начало реформы вы-
звало у помещиков «безотчетный страх», так как они боялись
«совершенной потери собственности»49 Виленский помещик Ге-
линг откровенно признавал, что причиной тревоги помещиков
«оказался пункт, который чрезвычайно всех озадачил по своей
неожиданности, так как не находился в выработанных и пред-
ставленных государю предложениях, а именно, сказано было,
чтобы уволенным крестьянам непременно предоставить на выкуп
усадебные их оседлости» 50. Помещики решительно заявляли, что
«не того просили» и что они «неминуемо разорятся», так как, вы-
купив усадьбы, крестьяне «не захотят обрабатывать наделенную
им землю за положенные рабочие дни или оброки, а будут до-
вольствоваться своими огородами»51. В частной переписке отра-
зился «безотчетный страх», порожденный перспективой утраты
«полной собственности в отношении к усадьбам». Высказывались
и реалистические оценки — переходный период назывался «вре-
менно-крепостным»52. Иначе смотрели на дело те помещики, ко-
торые создавали крупные фольварки или, переходя к оброчным
отношениям, сдавали свои земли в аренду. Они заявляли, что
«если некоторые нерадивые крестьяне и откажутся от отработки
46 Семенов-Тян-Шанский П. П. Указ, соч., т. 1. СПб., 1911, с. 233.
47 ЦГИА СССР, ф. 1180, оп. 15, 1856, д. 2, лл. 121 — 122, 143—144; ЦГИА
ЛитССР, ф. 378, 1857, д. 1265, л. 63; 1858, д. 30, лл. 3—4; ф. 419, 1857, д. 14,
л. 23.
48 Ковенская губерния за 1843—1893 гг. Ковно, 1893, с. 55.
49 ЦГИА СССР, ф. 908, 1858—1868, д. 104, л. 1.
50 Гелинг К. Г, Указ, соч., с. 550.
51 ЦГИА ЛитССР, ф. 419, 1857, д. 14, лл. 6, 17.
52 ЦГАОР СССР, ф. 109, 4 эксп., 1858, д. 2002, лл. 1—2, 5—10.
261
земель, ныне к их усадьбам принадлежащих, то таковые будут
взяты от помещиков на оброк или барщину другими многосемей-
ными трудолюбивыми крестьянами, пользующимися нередко и
теперь этими землями за ничтожный платеж в пользу хозяев»53
Подходя с этих позиций, Огинский безоговорочно поддержал
рескрипт54. Выступая против принудительной продажи усадеб-
ных угодий, помещики Литвы и Белоруссии отстаивали добро-
вольные сделки, намереваясь при этом получить выкуп и за кре-
стьянские строения. На это указывалось как в помещичьих запи-
сках, так и в позднейших мемуарах участников реформы55.
Главную же тревогу помещиков Литвы вызвала перспекти-
ва потери вместе с усадьбами и полевых наделов. Помещик Бер-
нович писал в записке «О крестьянских усадьбах», что, «запла-
тив за усадьбу, крестьянин будет толковать, что за огород
заплатил столько, сколько тот огород стоит вместе с пахотной
землей, и будет требовать пахотной земли»56.
Итак, особые комитеты явились звеном между инвентарными
комитетами и губернскими комитетами 1858 г. В их проектах
отразилась специфика хозяйственного положения помещичьих
имений Литвы и Западной Белоруссии. Вынужденные считаться
с рескриптом, помещики пытались привести его принципы в со-
ответствие с выдвинутой ими программой реформы. Эта тен-
денция нашла отражение в записке «О применении смысла вы-
сочайшего рескрипта 20 ноября 1857 г. к сельскому устройству
западных губерний»57
2. Проекты Виленского и Ковенского
губернских комитетов
Подготовка к открытию губернских комитетов в Литве и Запад-
ной Белоруссии началась сразу после получения рескрипта
20 ноября 1857 г.58 В конце декабря 1857 г.—начале января
1858 г. прошли уездные дворянские собрания, на которых были
избраны члены губернских комитетов. В них было представлено
53 ЦГИА ЛитССР, ф. 419, 1857, д. 14, лл. 24—25.
54 ЦГИА СССР, ф. 1180, оп. 15, 1857, д. 17, л. 35; ЦГИА ЛитССР, ф. 378, 1858,
д. 1143, ч. II, л. 217.
55 В записке «О временном запрещении иностранцам покупать земли...» ука-
зывалось, что «местное дворянство получит вдруг огромные выгоды тотчас
после прекращения подданства крестьян, вследствие которого оно владело
населенными землями почти исключительно,— по причине возможности
продавать свои имения по ценам более настоящим» (ЦГИА ЛитССР,
ф. 439, on. 11, д. 2, л. 23; Zaleski В. Zniesienie poddanstwa па Litwie.— «Rocz-
nik towarzystwa Historyczno-Literackiego w Paryzu, rok 18»67», Paryz, 1868,
str. 341, 350).
86 ЦГИА ЛитССР, ф. 391, 1858—1859, д. 1861, лл. 18—20.
57 ЦГИА СССР, ф. 1291, оп. 33, 1857, д. 1, лл. 539-542.
88 ЦГИА ЛитССР, ф. 378, 1857, д. 1265, лл. 11—12.
262
среднепоместное дворянство — владельцы от 100 до 500 ревиз-
ских душ. Виленский комитет возглавлял Домейко, Ковенский —
Довгирд. Членами комитетов от правительства в первом был
Гелинг, во втором — Огинский59.
В Виленский комитет были избраны: Ясинский, Любанский,
Довгялло, С. Ромер, Жоравский, Олендский и Ширин (заменил
А. Устиновича), в Ковенский — Бурба, Сесицкий, Гротуз, Янчев-
ский, Дымша, Поморнацкий, Э. Ромер, Гедговд, и два кандидата
(Ледуховский и Конча). Кроме Поморнацкого, Гротуза (Ковен-
ская губ.), Ясинского и Любанского (Виленская губ.), все
остальные принимали участие в работе особых комитетов
1857 г.60 Таким образом, выработка условий реформы была пе-
редана в руки дворянства. Уже в начале 1858 г. губернские ко-
митеты страны приступили к составлению проектов реформы61.
По данным Валуева, в них приняло участие 1377 человек62.
Виленский губернский комитет открылся 19 февраля, Ковен-
ский— 5 марта 1858 г. Открывая комитеты, Назимов призывал
помещиков соединить в проектах их собственную пользу, госу-
дарственные интересы и «благо» крестьян, заявляя, что реформа
является «одним из самых жизненных вопросов» страны, и обе-
щая при этом помещикам «полное сочувствие и содействие»63.
Действительно, на всем протяжении работы комитетов Назимов
неизменно поддерживал замыслы помещиков Литвы и Западной
Белоруссии. Комитеты закончили работу только к концу 1858 г.
Как и в стране в целом, в Литве открытие губернских коми-
тетов вызвало усиление политической активности дворянства.
Присутствующий на заседаниях Ковенского комитета анонимный
автор писал: «просто потеха, что там делается, какие речи про-
износили помещики, какие споры возникали по прочтении проек-
тов и какой поднимался всеобщий крик «Zadvzdi», когда какой-
нибудь проект оказывался несообразным с потребностями края
или невыгодным для помещиков или для какого-нибудь сосло-
вия. Одним словом, заседания были весьма шумны, и помещики
промотали в две недели не менее как 100 000 руб. серебром на
обеды и вечера»64. Выдвигались, хотя и весьма скромные, тре-
59 Семенов-Тян-Шанский П. П. Указ, соч., т. III с. 410.
450 ЦГИА СССР, ф. 1180, оп. 15, 1858—1861, д. 25, лл. 13—15; д. 26, л. 113;
ЦГИА ЛитССР, ф. 378, 1858, д. 1148, лл. 2—7; д. 1150, лл. 12—27; д. 1265,
лл. 66—67; 76—77; 88— 89; ф. 419, 185, д. 14, лл. 20—22, 30. В дальнейшем в
качестве членов Виленского губернского комитета указываются Тукалло и
Гечевич, которые, однако, в первоначальном его составе «по выборам дво-
рянства от уездов» не числились (ЦГИА ЛитССР, ф. 378, 1858, д. 1148,
лл. 2—7, 47; Семенов-Тян-Шанский П. П. Указ, соч., т. III, с. 404;
Limanowski В. Historia demokracji polskiej, t. II. Warszawa, 1957, str. 311).
Limanowski B. Historia powstania narodu polskiego 1863 i 1864 r. Lwow,
1909, str. 20.
62 Зайончковский П. А. Указ, соч., с. 86. .
63 ЦГИА ЛитССР, ф. 908, 1858—1868, д. 104, лл. 1—20.
fi4 ЦГАОР СССР, ф. 109, 1 эксп., 1858, д. 2009, л. 4.
263
бования общественно-политического порядка: открытие универ-
ситета, введение польского языка в учебных заведениях и в при-
сутственных местах, учреждение гласного суда, открытие про-
винциальных банков и уничтожение откупной системы. Более
радикально была настроена беспоместная шляхта, которая свя-
зывала реформу с планами восстановления польского государ-
ства в границах 1772 г.
В деятельности Виленского и Ковенского комитетов просле-
живается три периода. Первый — от их открытия до середины
июня 1858 г. В это время изучались остзейские положения, об-
суждались многочисленные помещичьи проекты и записки, вы-
рабатывались принципы, ставившие целью примирить проекты
особых комитетов с требованиями рескрипта65. Второй—от сере<
дины июня до конца сентября 1858 г. В это время, приняв общие
установки, противоречащие рескрипту, комитеты вырабатывали
на их основе свои проекты. Третий период работы комитетов
составляли последние месяцы 1858 г. (октябрь — первая полови-
на декабря), когда после отмены их установок, комитеты срочно
приводили проекты в соответствие с принципами рескрипта.
Отвергая обязательный выкуп усадеб, губернские комитеты
Литвы утверждали, что в хозяйственном отношении это практи-
чески невозможно, а в политическом — опасно. «Народ,— заяв-
ляли в Петербурге депутаты Ковенской губ.,— пользуясь усадь-
бой не иначе как с остальной землей, не поймет, почему ему
велят купить ее отдельно, не захочет, следовательно, платить
денег, если бы даже имел их, а это еще очень сомнительно; при-
нужденный же к уплате трудом (барщиной), увеличивающим
его настоящие повинности, может от ропота перейти к опасному
сопротивлению»66. Однако вывод из этой оценки создавшегося
положения делался отнюдь не реалистичный. В записке «О при-
менении смысла высочайшего рескрипта 20 ноября 1857 года к
сельскому устройству западных губерний» предлагалось, призна-
вая право помещиков на всю землю, отвести крестьянам в поль-
зование участки (фермы), за которые они обязаны будут пла-
тить оброк или отбывать барщину, и последующие взаимоотно-
шения сторон строить «на началах обоюдного свободного между
ними отношения», не требуя «обязательного выкупа нынешней
усадебной оседлости». Помещики Литвы заявляли, что такой ва-
риант реформы будет соответствовать хозяйственному положе-
нию края, не вызовет политических потрясений, лучше обеспечит
«сословную оседлость» крестьян и выполнение их повинностей в
пользу помещиков и государства. Тем самым помещики Литвы
противопоставляли условиям рескрипта безземельное освобож-
Последннм вопросом комитеты занимались до начала мая, т. е. до полу-
чения ими правительственной программы, определившей содержание проек-
тов (ЦГИА СССР, ф. 1180, оп. 15, 1858, д. 19, лл. 258—267; ф. 1291, оп. 33,
1858, д. 4, лл. 98—108; ЦГИА ЛитССР, ф. 378, 1858, д. 1150, л. 21)
66 ЦГИА СССР, ф. 1291, оп. 33, 1857, д. 1, л. 542.
264
дение крестьян, беря за образец Курляндское положение 1817 г.
Такое направление реформы могло вести лишь ,к дальнейшему
обострению социально-экономических противоречий, сдержива-
нию темпов развития капитализма в земледелии. Главное вни-
мание комитеты Литвы уделяли проблеме межевания угодий, на-
мереваясь отторгнуть лучшие земли под фольварки, сократить и
ухудшить крестьянский надел. Когда же был получен циркуляр
Ланского «О предметах, не подлежащих обсуждению в губерн-
ских комитетах» (от 20 марта 1858 г.) 67, в котором правитель-
ство предлагало губернским комитетам заняться проблемой
«безотлагательного надела крестьян землей, предназначенной в
их пользование», и не останавливаться на вопросах, «касающих-
ся вообще межевания помещичьих земель», члены комитетов
Литвы, считая, что этот циркуляр расходится со смыслом рес-
крипта, приостановили свои действия 68. В итоге власти отступи-
ли, разъяснив, что указания министра внутренних дел «не могут
стеснять действий комитета, которому все министерские предпи-
сания должны служить как советы к облегчению его занятий»09.
Такова была общая позиция помещиков Литвы после опуб-
ликования рескрипта. Ей предшествовала длительная полемика
в губернских комитетах, которая отразила борьбу в помещичьем
лагере вокруг реформы. В основе этой борьбы лежали различия
хозяйственного положения помещичьих имений. Наибольшее
представление об этом дают многочисленные частные записки
помещиков и членов комитетов. В Виленском комитете обсужда-
лось 17 таких записок. В Ковенском комитете полемику вызвали
проекты Сесицкого, Ледуховского, Кончи и Гейштора. Помещи-
ки Литвы направляли записки и прямо в Главный комитет, из-
лагали взгляды на реформу в частной переписке. Поддерживая
постоянную связь между собой, губернские комитеты Литвы ин-
формировали друг друга о ходе дела. Так, получив из Петербур-
га записку «Об устройстве быта помещичьих крестьян», Довгирд.
13 марта 1858 г. направил Домейко копию с нее. В личной пере-
писке Домейко нами были обнаружены записки помещиков Ко-
венской губ.70
В первый период работы в Виленском комитете вновь наме-
тилась тенденция (хотя и не такая сильная, как в работе Осо-
бого комитета в 1857 г.) заняться «усовершенствованием» инвен-
87 Сборник правительственных распоряжен й по устройству быта крестьян
за 1857—1875 гг. СПб., 1885, с. 74.
68 ЦГИА СССР, ф. 1291, оп. 33, 1858, д. 4, л. 3; ЦГИА ЛитССР, ф. 378, 1858,
д. 1150, л. 18; д. 1265, л. 139.
69 ЦГИА ЛитССР, ф. 378, 1858, д. 1150, л. 20.
70 ЦГИА СССР, ф. 1180, оп. 15, 1858—1861, д. 78, лл. 1—168; 1858—1859, д. 87,
ч. III, лл. 206—224; ф. 1291, оп. 33, 1857, д. 1, лл. 653—664; ЦГАОР СССР,
ф. 109, 1 эксп., 1858, д. 2009, лл. 2—3; ЦГИА ЛитССР, ф. 378, 1858, д. 1143.
ч. I, л. 354; д. 1148, лл. 24-33; д. 1150, л. 12; ф. 391, 1858-г 1859, д. 1861а.
лл. 18, 45—56, 79—92; ф. 439, оп. 11, 1858, д. 2, лл. 11—19.
265
тарных правил. Это откровенно крепостническое направление
по-прежнему возглавлял председатель комитета Домейко71. На-
стойчиво выдвигалось и требование ограничиться переводом кре-
стьян на чинш, т. е. сменой формы феодальной эксплуатации.
Эта точка зрения получила развитие в большой записке неизве-
стного помещика Ошмянского уезда, которую комитет рассмат-
ривал 29 апреля и 6 мая, а также в обширном проекте помещика
Рейтора «Практические правила относительно устройства кре-
стьян при переходе их на оброк», обсуждавшемся 29 апреля.
Большинство членов комитета эту тенденцию не поддержали.
Склоняясь к условиям «добровольного договора», авторы ряда
записок считали, что сохранение чиншевой системы приведет к
потере помещиками крестьянских надельных земель. В большой
записке «Об усадьбах крестьянских» (обсуждалась 6 мая) по-
мещик Бернович предлагал продать крестьянам лишь жилые и
хозяйственные строения без усадебной земли72 Учитывая, что
вопрос об отмене крепостного права был уже решен правитель-
ством и что широко распространившиеся среди крестьян слухи о
воле вызвали резкое обострение классовой борьбы в деревне и
обвинения помещиков в том, что они затягивают решение кре-
стьянского вопроса73, большинство помещиков Виленского коми-
тета, высказавшись за реформу, занялись выработкой общих
установок для составления проекта. В защиту более радикально-
го направления реформы, т. е. за освобождение крестьян с на-
дельной землей за выкуп выдвигались лишь самые робкие пред-
ложения, которые были решительно отвергнуты74. Враждебно
была встречена и записка, переданная Назимовым на обсужде-
ние комитета — «Мнение о преобразовании в помещичьих име-
ниях, в особенности в Волынской губернии»; в ней предполага-
лось передать крестьянам на выкуп усадьбы вместе с полевыми
угодьями75.
Litnanowski В. Historia powstania narodu polskiego 1863 i 1864 г., str. 20;
ЦГИА ЛитССР, ф. 391, 1857, д. 2377, лл. 92—107
72 По поводу записки Берновича выступивший позднее с крайне крепостниче-
ским проектом помещик О. Корвин-Милевский писал: «Некоторые умы
составили идею, что надобно продать крестьянам их дома и хозяйственные
строения. Этот способник грешит своей бессовестностью» (ЦГИА ЛитССР,
ф. 378, 1858, д. 1147, л. 83).
73 В статье «Czesc balwanow na Litwie», указывается, что в 1858 г. крестьяне
Литвы повсеместно заявляли, что, встав на путь реформы «по принуждению...
свыше», помещики умышленно затягивают решение крестьянского вопроса
(«Rocznik wiadomosci Polskich. Rok 1859», t. IV Paryz, 1863, str. 272).
По утверждению Б. Лимановского, за освобождение крестьян с полевой
землей за выкуп выступали Тукалло и Гечевич. Что касается позиции Гече-
вича, то это представляется весьма сомнительным, так как он в качестве
члена-эксперта редакционных комиссий защищал крайне крепостнические
замыслы помещиков Литвы (Litnanowski В. Historia demokracji polskiej,
t. II, str. 312—313).
45 Назимов послал записку на отзыв цензору Кукольнику. Последний считал,
что публиковать ее «не своевременно по причине окончания действий гу-
бернских комитетов» (ЦГИА ЛитССР, ф. 378, 1858, д. 1147, л. 179).
266
Различные тенденции наметились и в Ковенском комитете.
Помещики, ориентирующиеся на крупные фольварочные хозяй-
ства,. требовали выработать «основательное» положение и уста-
новить строгий контроль над «служебным классом», т. е. над
батраками. В противоположность этому в ряде записок настой-
чиво предлагалось запретить массовое обезземеливание кре-
стьян, сохранив за ними наделы на условиях Инвентарей. Но
главная полемика развернулась вокруг вопроса о выкупе кре-
стьянами не только усадеб, но и полевых наделов. С. Хоминский
утверждал, что Ковенский комитет, якобы, первым встал на этот
путь, что не соответствует фактам. Идя дальше позиции, занятой
в Особом комитете 1857 г., Гейштор предложил освободить кре-
стьян с землей за выкуп76 Подчеркивая, что личное освобожде-
ние не удовлетворит крестьян и не обеспечит помещикам необхо-
димых «моральных позиций», он призывал членов комитета,
считаясь «с духом времени», принести «жертву» и добровольно
продать часть своей земли крестьянам «на основе принципа соб-
ственности». Практическое содержание проекта Гейштора сво-
дилось к следующему: крестьяне получают личную свободу; вся
земля остается собственностью помещиков, но они продают кре-
стьянам инвентарные наделы, сохраняя за собой право умень-
шить их на 1/5 с тем, чтобы в целом у помещиков оставалось не
менее половины всей земли. На отмежевание и измерение угодий
отводился 6-летний срок, во время которого помещики имели
право переносить на другое место не только отдельные крестьян-
ские хозяйства, но и целые деревни. Пастбищные сервитуты
ликвидировались. В течение первых шести лет крестьяне должны
были отбывать прежние повинности, а следующие шесть лет — не-
сти повинности на основе «добровольного» договора, допускав-
шего отработки. Только после 12-летнего переходного периода
крестьяне считались свободными и поступали в ведение волост-
ного самоуправления. Предложение Гейштора отражало и на
этот раз воздействие классовой борьбы в деревне на ход выра-
ботки условий реформы, а также стремление шляхты укрепить
свое политическое влияние на крестьян. Впоследствии, когда
правительство вынуждено было изменить первоначальную про-
грамму реформы и встать на путь выкупа крестьянами не только
усадеб, но и полевых наделов, Гейштор упрекал помещиков Лит-
вы, что они, потеряв напрасно время, дали правительству себя
опередить.
Даже самые робкие выступления в Виленском и КовенскОхМ
комитетах за освобождение крестьян с полевой землей за выкуп
вызывали активный протест помещиков Литвы. Обвиняя беззе-
мельную шляхту в «филантропии», в «щедрости за чужой счет»,
76 Gieysztor J. Op. cit., str. 72; Limanowski В. Historia demokracj'i polskiej, t. II,
str. 312—313.
267
помещики требовали от членов губернских комитетов с «досто-
инством» защищать интересы дворянства.
Закончив к середине июня рассмотрение многочисленных
проектов и записок, комитеты приняли согласованные установки
для составления проектов «Положения об устройстве и улучше-
нии быта помещичьих крестьян».
Согласно установкам Ковенского комитета крестьяне остава-
лись на занимаемых ими участках земли «в нынешнем их соста-
ве». В продолжение переходного срока (12 лет) крестьянам
отводилось «известное количество земли», какое примет комитет.
Помещикам предоставлялось право заменять крестьянские ин-
вентарные наделы другими землями, а крестьянам после пере-
ходного срока, разрешался выкуп отведенных им в постоянное
пользование наделов «по добровольному с владельцами догово-
ру». По истечении 24 лет правительство должно было назна-
чить обязательный выкуп крестьянских надельных земель. Во
время переходного срока намечалась постепенная замена барщи-
ны оброком с определением его размеров в каждом отдельном
случае на основе «добровольного» договора помещика с крестья-
нами. Этим же договором регулировались и их последующие
отношения до выкупа наделов в собственность77.
Итак, на переходный срок предполагалось проведение хозяй-
ственной реорганизации помещичьих имений и подготовка их для
введения «договорных» отношений. В тот же период намечался
и перевод беднейших крестьян на положение батраков; все про-
чие оставлялись на урезанйых и ухудшенных наделах, с тем что-
бы в конечном итоге продать эти наделы на диктуемых помещи-
ками условиях. Предусматривалась также выработка подробных
правил «добровольных» договоров, действие которых распрост-
ранялось до выкупа земли крестьянами, т. е. в течение 24 лет.
Фактически же вопрос шел о замене барщины чиншем. Переход
от барщины к чиншу,— говорилось в решении комитета,— «са-
мым действенным образом ведет к улучшению быта крестьян»
и в конечном итоге создает условия для «приобретения земли
собственными средствами», для обеспечения «прочной оседло-
сти» крестьян и выполнения ими повинностей в пользу казны и
помещиков. Отвергая полное обезземеливание крестьян (как то-
го требовал Тизенгауз) и обязательный выкуп отдельных усадеб
на основе рескрипта, Ковенский губернский комитет внес в прин-
ципы Особого комитета 1857 г. некоторые изменения, что долж-
но было удовлетворить различные тенденции в развитии поме-
щичьих хозяйств.
Виленский комитет утвердил основания проекта на двух за-
седаниях: 14 июня и 18 июля 1858 г.78 Безусловно признавая
77 ЦГИА ЛитССР, ф. 378, 1858, д. 1150, лл. 36—37, 38—41.
78 ЦГИА СССР, ф. 1291, оп. 33, 1859, д. 3, лл. 239—249; ЦГИА ЛитССР,
ф. 378, 1858, д. 1147, лл. 82—85; д. 1148, л. 62.
268
личное «освобождение» крестьян, Виленский комитет предлагал
провести его на следующих началах: на переходный срок
(12 лет) крестьяне сохраняют право пользоваться участками
(фермами); в этот период они по назначению комитета испол-
няют повинности «преимущественно работой»; оброк допускался
только на «добровольных» условиях помещика с крестьянами;
для «отмежевания и размежевания» земель предлагалось со-
здать дворянские уездные люстрационные комиссии, которые бы-
ли обязаны закончить работу в течение переходного срока;
уменьшенные и ухудшенные участки (фермы) должны были пе-
редаваться после переходного срока «в потомственное пользова-
ние» крестьян; помещики не имели права присоединять крестьян-
ские фермы к фольваркам, но могли заменять их другими уча-
стками. За неисправность в повинностях, «от какой бы причины
она не возникла», крестьяне должны были лишаться прав поль-
зования землей, а их участки — продаваться с торгов лицам того
же общества или вновь принятым в него, а также и самому по-
мещику. С согласия помещика и сельского общества крестьяне
могли «передавать и продавать право на потомственное пользо-
вание» участками членам своего и соседних обществ, включая
и помещика, к которому переходили без выкупа и все вымороч-
ные участки. Земля, находящаяся в «потомственном пользова-
нии» крестьян, как собственность помещика наследственному
разделу не подлежала и могла переходить лишь к старшему в
роде. Комитет оставлял за помещиками право повышать в даль-
нейшем норму ренты.
Разделяя проблему освобождения крестьян на две стадии —
подготовительную (переходный период) и окончательную, Ви-
ленский комитет считал, что в его задачу входит наметить лишь
некоторые «льготы» для крестьян на переходный срок, т. е.
уменьшить или заменить наиболее обременительные повинно-
сти, определить условия люстрации, предусмотреть некоторые
другие меры для развития помещичьего и крестьянского хозяй-
ства после отмены крепостного права (перестройка сельских
запасных магазинов, создание крестьянских касс и земских зе-
мельных банков). Дальнейшие условия предлагалось определить
после проведения люстрации «при начертании проекта общего
положения». Иначе говоря, комитет встал на ту позицию, кото-
рую выдвигал Домейко в 1857 г.
Итак, если Ковенский комитет уже в переходный период де-
лал ставку на оброк, отказываясь от его регламентации, то Ви-
ленский — фактически сохранял существующие инвентарные
повинности. Даже после переходного срока им предусматрива-
лись отработки. Оба комитета намечали на переходный срок
«отмежевание» земель, т. е. полный пересмотр состава и ухуд-
шение качества крестьянского надела. Причем Виленский коми-
тет более определенно ставил вопрос о проведении Люстрации.
После переходного срока по условиям Ковенского комитета на-
269
дел отводился в «постоянное» пользование по «добровольным»
договорам. Виленский комитет намечал «потомственное» поль-
зование на принципе крестьянского майората и предусматривал
дальнейшее регулирование повинностей на основе данных люст-
рации. При этом допускались и «добровольные» договоры. Во-
прос об обязательном выкупе Виленский комитет не выдвигал..
Здесь в большей степени проявилась тенденция сохранить полу-
крепостнические отношения на более длительный срок, что отра-
жало специфику хозяйственного положения помещичьих имений
губернии.
Основания реформы Виленского комитета активно поддержи-
вал Назимов. Предлагая передать их для обсуждения в Главный
комитет, он писал Ланскому 9 июля 1858 г., что такое решение
крестьянского вопроса делает крестьян не только «более или
менее крепкими земле», но и обеспечивает выполнение ими обя-
занностей перед правительством и помещиками, не нарушая
«существующего ныне хозяйственного устройства в помещичьих
имениях.» и открывая крестьянам «способы к приобретению,,
согласно видам правительства, всей фермы в свою собствен-
ность»79. Назимов переслал Ланскому решение Ковенского коми-
тета (26 июня), а затем (23 июля) и обширную разъясняющую
записку Довгирда с изложением взглядов на применение рес-
крипта в Литве80. Таким образом, правительство имело полное
представление о замыслах губернских комитетов Литвы81.
После тщательного рассмотрения (5 августа 1858 г.) устано-
вок губернских комитетов Литвы и Западной Белоруссии Глав-
ный комитет отклонил их как несовместимые с «главными на-
чалами» рескрипта 20 ноября 1857 г. Боясь массового обеззе-
меливания крестьян, Главный комитет отмечал, что установки
помещиков Литвы и.Западной Белоруссии подменяют вопрос об
отведении крестьянам земли в пользование вопросом «отмеже-
вания и размежевания» угодий, в результате чего многие кре-
стьяне будут обезземелены. Правительству было также неясно,
в каком положении будут находиться крестьяне «до приобрете-
ния земельных участков в собственность»82. От губернских ко-
митетов потребовали непременно обеспечить «оседлость» кре-
стьян, т. е. наметить выкуп усадеб и отведение наделов в их по-
стоянное пользование. Решение Главного комитета было 8 авгу-
ста одобрено царем и 15 августа сообщено Назимову, который
25 августа 1858 г. довел его до сведения губернских комитетов83.
79 ЦГИА ЛитССР, ф. 378, 1858, д. 1147, лл. 78—81.
80 Там же, д. 1150, л. 42.
81 ЦГИА СССР, ф. 1180, оп. 15, 1858, д. 17, лл. 86—96; 1861, д. 25, лл. 17—20.
29—30; 1858—1861, д. 31, лл. 139—144; ф. 1291, оп. 33, 1857, д. 1, лл. 539—542.
82 Там же, ф. 1180, 1858, д. 17, лл. 99—100; Журналы Секретного и Главного
комитетов по крестьянскому делу, т. I, с. 212.
83 ЦГИА ЛитССР, ф. 378, 1858, д. 1147, лл. 86—90.
270
Но и после этого губернские комитеты Литвы потратили боль-
ше месяца на поиски путей к тому, чтобы обойти это распоря-
жение84. Виленский комитет отменил свои установки лишь 16 сен-
тября, Ковенский — 7 октября 1858 г.85 Затем в большой спешке
были подготовлены окончательные проекты «Положения об
устройстве и улучшении быта помещичьих крестьян». В помощь
ранее созданной комиссии Виленский комитет назначил помещи-
ков Журавского, С. Ромера, Ходзько и Ширина. 28 ноября ко-
митет принял полный текст проекта, который 8 декабря 1858 г.
был передан Назимову. Ковенский комитет создал 24 октября
для окончательного редактирования проекта комиссию в составе:
Э. Ромер, Гедговд, Дымша и Конча. 24 декабря 1858 г. этот
проект был также вручен Назимову 86 7 января 1859 г. последо-
вало распоряжение Назимова о закрытии губернских комитетов,
работавших практически около десяти вместо шести месяцев.
Составленные в соответствии с программой Главного комите-
та 87 проекты имели по десять одноименных глав, но их содер-
жание и объем были различны. Проект Виленского комитета со-
держал в себе 266, проект Ковенского комитета — 426 парагра-
фов 88. Первые три главы проектов: «Переход крестьян из
крепостного состояния в срочно-обязанное», «Сущность срочно-
обязанного положения» и «Поземельные права помещиков» —
принципиальных различий не имели. Оба комитета признавали
прекращение «крепостного личного права на крестьян», опреде-
ляли срочно-обязанный период в 12 лет. Вся земля и угодья по-
мещичьих имений объявлялись «полной и неотъемлемой»
собственностью помещиков. В срочно-обязанный период предпо-
лагалось провести «отмежевание и размежевание» земель,
создать крестьянское «самоуправление», определить повинности
крестьян за отводимые в их пользование наделы, реорганизовать
сельские запасные магазины и создать крестьянские кассы. Кре-
стьяне должны были получить «по имуществу и лично» все права,
«какими пользуются другие в государстве податные сословия»,
которые, однако, в срочно-обязанный период подвергались бы
значительным ограничениям. В итоге крепостные отношения фак-
тически оставались без изменений.
Основную часть проектов составляли главы: гл. IV — «Уса-
дебное устройство крестьян», V — «Надел крестьян в пользова-
ЦГИА СССР, ф. 1180, оп. 15, 1857—1860, д. 150, лл. 4—48; д. 151, лл. 425—
428.
85 ЦГИА ЛитССР, ф. 378, 1858, д. 1148, лл. 68—72; д. 1150, лл. 56—59.
86 К проекту Виленского комитета прилагались: журнал комитета от 28 нояб-
ря 1858 г.; особое мнение Гелинга; особое мнение Ясинского, постановление
комитета по нему и краткий обзор оснований проекта (Там же, д. 1148,
лл. 78—79; д. 1150, лл. 61, 135).
87 «Программа» была утверждена лишь 21 апреля 1858 г. До этого комитеты
сами определяли круг проблем, которые следовало отразить в проектах
(Там же, д. 1150, лл. 9—10, 20—21).
88 Там же, оп. 121, 1857, д. 404, лл. 1—85; 1858, д. 1150, лл. 47—134.
271
ние пахотной землей и другими угодьями», VI — «Повинности
крестьян», VIII — «Образование сельских обществ» и IX—«Пра-
ва и отношения помещиков к сельскому обществу».
Губернские комитеты исходили из принципа неразрывной
связи крестьянских усадеб с наделами, составлявшими собствен-
ность помещиков, независимо от выкупа этих усадеб крестьяна-
ми. Виленский комитет определял максимальный размер усадь-
бы (жилые, хозяйственные строения и огород) в 700 кв. сажен,
а Ковенский — от 600 до 2400 кв. сажен. Выкуп усадеб должен
был осуществляться в течение срочно-обязанного периода
(12 лет), после чего продажа усадеб крестьянам для помещика
была уже не обязательной. Право на выкуп усадеб предоставля-
лось только «коренным крестьянам» имений из числа домохозя-
ев. Огородники, лесные сторожа, всякого рода ремесленники,
дворовая прислуга и батраки лишались этого права. По проекту
Ковенского комитета в имениях, где не имелось указанных кате-
горий крестьян, помещикам предоставлялось право изымать в
свое распоряжение на каждый 20-десятинный двор один такой
участок. В застенках и местечках усадьбы исключались из обяза-
тельного выкупа. В проектах настойчиво подчеркивалось, что по-
мещики имеют право заменять крестьянские усадьбы, перенося
их по своему усмотрению на другие места. Стоимость усадеб
должны были определять специальные оценочные комиссии89
При этом Ковенский комитет оценивал кв. сажень от 8 до 10 коп.,
предусматривая, увеличение этой нормы за так называемые
«добавочные выгоды». Крестьяне обязывались внести выкупную
сумму «единовременно и сполна», причем помещик мог предоста
вить им рассрочку или заменить денежный платеж отработка-
ми. Намечалась целая система мер, позволявшая помещикам ли-
шать крестьян даже выкупленной усадьбы и сгонять их с земли.
Таким образом, выкуп крестьянами усадеб превращался в
проектах комитетов в средство ограбления крестьян помещи-
ками. По оценке Ковенского комитета, не считая многочисленных
случаев повышения выкупной суммы и выкупа за строения,
крестьяне должны были за клочок усадебной земли в 600 кв. са-
жен, заплатить от 48 до 60 руб., а за десятину от 192 до 240 руб.,
хотя в Ковенской губ. средняя цена десятины незаселенной
земли составляла до 21 руб., а заселенной—18 руб.; в Вилен-
ской же губ. в первом случае десятина земли оценивалась в
13,5 руб., во втором — в 12 руб.90 Приняв крайне высокую оценку
усадеб, губернские комитеты Литвы оградили себя от требова-
ний рескрипта.
Даже заплатив за усадьбу громадный выкуп, крестьяне не
могли свободно ею распоряжаться и отказаться от надела и свя-
занных с ним кабальных повинностей. Против такого нелепого
89 ЦГИА ЛитССР, ф. 378, оп. 121, 1857, д. 404, л. 72.
90 Там же, 1858, д. 1143, ч. I, лл. 88—107, 249—256.
272
и противоречивого положения выступили и некоторые помещики,
считая нужным предоставить крестьянам выкупленные усадьбы
в их «безусловную собственность» 91.
Губернские комитеты не только отбросили инвентарные нор-
мы, но и встали на путь значительного сокращения существовав-
шего крестьянского надела. Если Виленский комитет оставлял
на переходный период надельные земли в том виде, в каком они
сложились к началу реформы, то Ковенский — намечал две
нормы подворного надела: 10 и 20 дес. Участки, превышавшие
20 дес., подлежали урезке, за счет которой предусматривалось
доведение участков менее 10 и 20 дес. до этой нормы. По догово-
ру с помещиками крестьянам разрешалось брать участки и свы-
ше 20-десятинного надела. В состав надела входили усадьбы,
пахотная земля и сенокосы. Выгоны же, «смотря по местным
удобствам», отводились отдельно на каждый двор либо явля-
лись общими для одной или нескольких деревень. При этом
упразднялись пастбищные сервитуты, игравшие в крестьянском
хозяйстве Литвы важную роль92. Крестьянам запрещалось
пользоваться топливом и добывать торф. Помещикам предостав-
лялось неограниченное право «делать замен угодий и переме-
нять состав крестьянских дворов». Сняв ранее выдвигаемую
формулировку о «потомственном» пользовании наделами, Вилен-
ский комитет отводил их просто в пользование крестьян; Ковен-
ский комитет отмечал, что дворы и угодья «остаются навсегда в
пользовании и к выкупу членами общества для прочной их осед-
лости», т. е. подтвердил свои позиции; при этом право на надел
получали не все, а только крестьяне-хозяева, которым отводились
в пользование и на выкуп усадьбы. Инвентарные участки обез-
земеленных крестьян, находящиеся в аренде у посторонних
лиц, также, как и земли крестьян, лишенных права на надел,
поступали в непосредственное распоряжение помещиков. За не-
исполнение повинностей крестьяне немедленно лишались надела
(включая и усадьбу) и сгонялись с земли. В Ковенской губ. уже
во второй половине срочно-обязанного периода за отказ принять
условия по «добровольному» договору помещик мог лишить кре-
стьян земли. В проектах говорилось, что крестьяне могут приоб-
ретать землю в собственность лишь по «добровольному» догово-
ру, но даже и на выкупленные участки продолжали распростра-
няться особые вотчинные права помещиков.
Таким образом, оба проекта, делая главный упор на «отме-
жевание и размежевание» земель во время переходного периода,
предоставляли помещикам широкие возможности лишать кре-
стьян наделов. Обезземеливая часть крестьян, урезывая наделы
91 Там же, 1857, д. 404, лл. 72—73.
92 Пичета В. И. Крестьянское и рабочее движение на Белоруссии в эпоху
1905 года.— «Труды Белорусского государственного университета». Минск,
1926, № 11, с. 106.
1/2Ю В. И. Неупокоев
273
и лишая крестьян пастбищных и других угодий, губернские ко-
митеты ставили крестьян в экономическую зависимость от их
бывших владельцев. Из среды обезземеленных крестьян поме-
щики получали батраков для фольварков, а из среды крестьян
с «наделом» — прикрепленных к земле арендаторов, которым
навязывались под видом «добровольного» договора кабальные
условия, включая отработки.
Различие в экономическом развитии Виленской и Ковенской
губерний резко проявилось в проектах по вопросу о повинностях
крестьян. Оба комитета устанавливали три вида повинностей:
барщинные, денежные и смешанные. Но решение этого вопроса
обоими комитетами было не одинаково. Виленский комитет стре-
мился сохранить, с незначительными изменениями, инвентарные
повинности на весь срочно-обязанный период. При этом допус-
кался частичный пересмотр инвентарей, разрешались и «добро-
вольные» договора помещиков с крестьянами. Но главный упор
делался на сохранение инвентарных повинностей в том виде, в
каком они сложились к моменту реформы. Денежные оброки и
смешанные повинности допускались только там, где они уже ра-
нее существовали. Обязательного перевода крестьян на оброк,
даже после срочно-обязанного периода, Виленский комитет не
назначал, предоставляя помещикам самим решать вопрос об из-
менении «рода или качества» повинностей. Ковенский же коми-
тет главный упор делал на «добровольный» договор. По его
проекту существующие инвентарные повинности сохранялись
только первые шесть лет; оброчные крестьяне должны были
заключать с помещиками «добровольные» договора, а барщин-
ные— подлежали переводу на оброк, размеры которого опреде-
лялись «добровольным» соглашением с помещиком или третей-
ским судом. Половину оброка помещики могли заменять рабо-
той по установленной оценке рабочего дня. После 12 лет оброк
и «добровольный» договор должны были считаться «единствен-
ной мерой» всех отношений крестьян с помещиками. В то же
время помещики могли требовать отработок в счет 1/3 оброка,
оговаривая это право при заключении договора. За отказ испол-
нять установленные повинности оба проекта предусматривали
немедленное изгнание крестьян с наделов, включая и усадьбы.
По проекту Виленского комитета при выкупе усадьбы повин-
ности крестьян уменьшались на 3% их выкупной суммы; по про-
екту Ковенского комитета — на 5% ежегодно. Член Виленского
комитета Ясинский заявлял, что «уступка трех процентов с по-
винностей выкупленной усадьбы слишком мала», и предлагал
«принять за норму 4%, как более соответствующие доходности
с недвижимой собственности»93. В конечном итоге оба комитета
склонялись к системе «договорных» отношений, которые распро-
странялись и на выкуп крестьянских надельных земель94.
'ЬГцгЙА ЛитССР, ф. 378," on.**l2*i',"?857, д. 404, лл. 76—77.
94 Там же, л. 69.
274
В Секретном комитете был разработан также проект «Об
устройстве сельских обществ в помещичьих селениях и об уч-
реждении волостей». В основу его легли принципы, действовав-
шие в государственной деревне великороссийских губерний. Но и
в этом вопросе губернским комитетам предоставлялась широ-
кая инициатива 95.
Получив проект еще в конце мая 1858 г., губернские комите-
ты Литвы разработали на его основе главы своего проекта' —
«Образование сельских обществ» и «Права и обязанности поме-
щиков к сельскому обществу», определявшие пределы вотчинной
власти помещиков. В лице органов крестьянского «общест-
венного» управления комитеты стремились создать низшие
административно-политические единицы, находящиеся в полной
зависимости от помещиков и являющиеся инструментом осущест-
вления их вотчинной власти. Организацию сельских обществ и ор-
ганов «общественного» управления предполагалось начать сразу
после обнародования условий реформы и закончить в срочно-
обязанный период. Сельское общество могло объединять одно
или несколько мелких имений; в последнем случае оно называ-
лось обществом соединенного владения. Органы управления
сельским обществом состояли из схода, собиравшегося два раза
в год, и сельской администрации. Право участвовать на сходе
и быть избранным в органы сельского управления имели только
крестьяне-хозяева. Начальником сельского управления и вотчин-
ной полиции являлся помещик96. Иначе говоря, сельское управ-
ление было полностью лишено самостоятельности и свободы
действий. Подчиняясь помещику или уполномоченному им лицу,
оно должно было под их строгим контролем заниматься реализа-
цией функций вотчинной власти.
В целом оба проекта исходили из принципа безземельного
«освобождения» крестьян, придавая выкупу усадеб формальный
характер. Первыми результатами отмены крепостного права
должны были стать: сокращение крестьянского надела, замена
его худшими землями, обезземеливание части крестьян и фактиче-
ское повышение повинностей. Расхождения в проектах касались
преимущественно условий, намечаемых на срочно-обязанный пе-
риод. Оба комитета предусматривали сочетание пережитков
барщинной системы с капиталистическими методами хозяйство-
вания, выражая объективно тот факт, что к моменту реформы в
Литве, как и в России в целом, еще не было необходимых усло-
вий для массового перехода помещиков на капиталистический
65 ЦГИА СССР, ф. 1180, оп. 15, 1858, д. 20, лл. 118—121, 144—198, 217—290;
д. 24, лл. 136—138.
96 В сельских обществах различных владельцев начальником должен был из-
бираться наиболее крупный помещик. В селениях, принадлежащих разным
владельцам и входящих в состав данного общества, создавались кроме того
отдельные поместные общества, начальниками которых являлись местные
вотчинники.
275
ю*
путь. Так называемый «добровольный» договор предусматривал
полукрепостническую кабалу и отработки. Выкуп наделов ото-
двигался по проекту Ковенского комитета на четверть века, а по
проекту Виленского — на неопределенный срок. Условия выкупа
полностью зависели от воли помещиков.
Но и при этом проекты губернских комитетов были подверг-
нуты критике как в самих комитетах, так и со стороны некото-
рых помещиков Литвы. Член Виленского комитета Ясинский
требовал сразу же перейти к договорным отношениям, предоста-
вив помещикам неограниченное право обезземеливать кре-
стьян 97. Основная критика проектов шла по линии усиления их
крепостнической сущности. Член Виленского комитета Гелинг
решительно протестовал против выкупа крестьянами усадеб98 99.
Ориентируясь на более длительное сохранение крепостнических
отношений, многие помещики Виленской губ. считали, что рефор-
ма должна быть сведена к реорганизации «хозяйственной админи-
страции в имениях» ". С крайне реакционным проектом выступил
помещик Виленской губернии О. Корвин-Милевский. На заклю-
чительной стадии работы комитетов он вручил Назимову запис-
ку, которую затем опубликовал в Париже100. Решительно отвер-
гая любые проекты освобождения крестьян с землей, в том числе
и «принудительный выкуп усадеб и огородов», он требовал уза-
конить «право собственности помещиков на всю им принадле-
жащую землю». Крестьяне объявлялись «крепкими земле», кото-
рую они могли покинуть и стать «вольноотпущенными» лишь в
том случае, когда приобретут «часть имущества», достаточную
для их существования. Сельские общества ставились под строгий
надзор помещиков. За пользование помещичьей землей крестьяне
должны были «отрабатывать или платить деньгами» по установ-
ленной согласно местности таксе. Предусматривалось создание
«больших крестьянских хозяйств» — ферм. В противоположность
Тизенгаузу Корвин-Милевский требовал принять меры против
«образования наследственного и неисправного пролетариата».
На тех же основаниях должна была преобразовываться и госу-
дарственная деревня. Конечную цель реформы Корвин-Милев-
ский видел в том, чтобы «крестьяне, отделенные от земли, осво-
божденные от власти, не перестали трудиться и довольствоваться
самою малою частью земли». В итоге крестьянство превраща-
лось бы в «крепких земле» кабальных арендаторов на условиях
нормированной помещиками ренты. При этом автор проекта ре-
шительно отрицал регламентацию ренты на основе правительст-
венных мер. Подвергая резкой критике реформу в государствен-
ной деревне и введение обязательных инвентарей, он утверждал,
что «оба эти распоряжения не принесли никакой пользы».
97 ЦГИА ЛитССР, ф. 378, оп. 121, 1857, д. 404, лл. 73—74, 77—80.
98 Там же, лл. 71—72.
99 ЦГИА СССР, ф. 1291, оп. 33, 1857, д. 1, лл. 653-666.
190 ЦГИА ЛитССР, ф. 378, 1858, д. 1147, лл. 178—183.
276
В противоположность этому проекту большинство членов гу-
бернских комитетов отстаивали принципы «добровольных» согла-
шений, ставя крестьян в полную экономическую зависимость от
помещиков. При этом они, как и Милевский, рассчитывали, что
обезземеленное крестьянство вынуждено будет согласиться «на
все условия прежнего помещика» 101.
Что же нового внесли губернские комитеты в принципы рес-
крипта? Выше уже указывалось, что член Виленского комитета,
а позднее Ковенский губернатор Хоминский в своих мемуарах
утверждал, что они наметили в конечном итоге не только выкуп
усадеб, но и полевых наделов. Эта мысль проводилась и в отче-
те Министерства внутренних дел за 1860 г. Не подлежит сомне-
нию, что помещикам было выгодно в будущем продать крестья-
нам по вздутой цене отведенные им ухудшенные и урезанные
наделы. Но эта задача в проектах имела второстепенное значе-
ние. На первый же план выдвигались следующие цели: сохра-
нить за помещиками всю землю, не вводить крутой ломки
существующих отношений, сделать выкуп усадеб фактически не-
возможным; избегать всякой регламентации со стороны прави-
тельства, «выкручиваться» канцелярской казуистикой и не идти
ни на какие уступки 102. Проекты Виленского и Ковенского губерн-
ских комитетов, отразив специфику аграрных отношений Литвы,
содержали грабительские замыслы безземельного освобождения
крестьян, намечая мучительный путь капиталистического разви-
тия деревни по образцу остзейских губерний, прежде всего Кур-
ляндии. В конечном итоге губернские комитеты Литвы стреми-
лись к той же цели, что и все остальные комитеты страны — зака-
балить крестьян на экономической основе.
3. Проект Виленской общей комиссии.
Усиление крепостнических тенденций
К концу 1858 г. угроза назревающего революционного взрыва
заставила царизм пойти на дальнейшие уступки крестьянам.
Реализуя указания Александра II, Главный комитет 26 октяб-
ря и 4 декабря 1858 г. принял новую программу реформы.
Несколько ограничивая вотчинную власть помещиков, правитель-
ство намечало выкуп полевых наделов 103. Это не изменяло кре-
постнической сущности реформы 104. Даже буржуазная либераль-
101 Historia kwestji wlosianskiej па Litwie.— «Rosznik wiadomosci Polskich.
Rok 1859», t. III. Parvz, 1863, str. 441.
102 Ibid., str. 442—443.
103 Журналы Секретного и Главного комитетов по крестьянскому делу, т. I,
с. 298—299; Семенов Н. Деятельность Якова Ивановича Ростовцева в Ре-
дакционных комиссиях по крестьянскому делу.— «Русский вестник», 1864,
№ 10, с. 473—475.
104 Зайончковский П. А. Указ, соч., с. 101—103.
277
ная историография, игнорировавшая роль крестьянского движе-
ния, признавала, что «начало выкупа земли» было введено под
влиянием угрозы революционного взрыва 105.
Виленская общая комиссия, на которую была возложена под-
готовка общего проекта для Виленской, Ковенской и Гроднен-
ской губерний, действовала с 17 декабря 1858 г. по 12 июня
1859 г. 106
В состав комиссии вошли: от Виленского комитета Домейко и
Тукалло; от Ковенского — Гедговд и Дымша; от Гродненского —
Оржешко и Глязер. По назначению местных властей в нее бы-
ли включены: Любанский (Виленская губ.), Тизенгауз (Ковен-
ская губ.) и В. Парошин (Гродненская губ.) 107. От министерств
внутренних дел и государственных имуществ по рекомендации
сенатора Я. А. Соловьева был назначен Н. Н. Колошин 108 109. Ему
поручалось «нравственным влиянием» отстаивать позиции пра-
вительства.
В соответствии с имеющимися разными тенденциями внутри
помещичьего лагеря Виленская комиссия с первых же дней раз-
делилась на большинство и меньшинство. Первую группу воз-
главлял Домейко, за которым шли представители Виленской и
Ковенской губерний, вторую — Оржешко. В ходе обсуждения
отдельных глав проекта состав групп несколько менялся 10\
«Борьба» внутри помещичьего лагеря велась «за меру и форму»
уступок. Позиции сторон получили отражение в различных ва-
риантах отдельных глав, а также в особых мнениях по ним и по
проекту в целом.
105 Иванюков И. Падение крепостного права в России. СПб., 1903, с. 33—34;
Семенов-Тян-Шанский П. П. Указ, соч., т. I, с. 222.
106 ЦГИА СССР, ф. 1180, оп. 15, 1858—1861, д. 27, л. 148; ЦГИА ЛитССР,
ф. 378, 1858, д. 1143, ч. I, лл. 4—6, 50; ч. II, л. 1.
107 Вначале были назначены Любанский и Тизенгауз; последний представлял
Ковенскую и Гродненскую губернии. Парошин работал в комиссии только
до 10 марта 1859 г., а затем его заменил граф Солтан, который приступил
к исполнению обязанностей только 22 мая 1859 г. Временно Парошина за-
менял Керсновский. Кандидатами в комиссию были избраны: от Виленской
губ —Ромер, от Ковенской — Янчевский (ЦГИА ЛитССР, ф. 378, 1858,
д. 1143, ч. I, лл. 23, 31—36; 46—47; 64, 70, 118, 119, 126, 221—222; Скребиц-
кий А. Крестьянское дело в царствование императора Александра II, т. L
Бонн-на-Рейне, 1862, с. 908).
108 Записки сенатора Я. А. Соловьева о крестьянском деле.— «Русская стари-
на», 1882, ноябрь, с. 235.
109 Во время обсуждения первых трех глав большинство составляли все шесть
представителей от Виленской и Ковенской губерний, меньшинство — Ор-
жешко и Глязер. Колошин и Парошин занимали компромиссные позиции
(стремясь сгладить противоречия между сторонами). При рассмотрении
следующих (IV—VI) глав, когда из состава комиссии выбыл Парошин,
а вновь назначенный граф Солтан еще не приступил к работе, большинство
(от которого отошел и Любанский, присоединившийся с некоторыми оговор-
ками к Оржешко и Гл-язеру) состояло из пяти представителей Виленской
и Ковенской губерний. Не разделяя полностью точек зрения сторон, Коло-
шин занимал компромиссную позицию.
278
Работа Комиссии делится на два периода: вторая половина
декабря 1858 г.— начало марта 1859 г., когда изучались губерн-
ские проекты, и март—июнь 1859 г., когда в ходе острой полеми-
ки были приняты главы общего проекта реформы.
В представленных на обсуждение Комиссии проектах глав
(IV, V и VI) Оржешко и Глязер отстаивали неограниченное право
помещиков на всю землю, «свободные» договорные отношения
и «добровольный» выкуп земли крестьянами. Для обеспечения
«оседлости» всем крестьянам (включая огородников) предпола-
галось предоставить право уже в переходный срок выкупать
усадьбы и распоряжаться ими по своему усмотрению 110 111. Невы-
купленные усадьбы должны были переходить в потомственное
пользование крестьян за определенные повинностиш. Полевые
наделы оставлялись крестьянам только во временное пользо-
вание (на 24 года), а затем поступали в полное распоряже-
ние помещиков. Арендные договоры и «не иначе как на деньги»
становились после этого единственной формой отношений меж-
ду владельцами земли и крестьянами. Для содействия крестья-
нам в приобретении полевой земли предлагалось создавать гу-
бернские заемные банки 112.
В случае реализации этого проекта крестьяне превратились
бы в прикрепленных к клочку усадебной земли кабальных арен-
даторов либо в батраков, обеспечивающих латифундии помещи-
ков рабочей силой. Продажа земли допускалась только на осно-
ве добровольной сделки сторон. Сохраняя неограниченное право
на всю землю, помещики получали от продажи усадебной земли
значительные суммы, которые в скрытой форме содержали и вы-
куп за личное освобождение крестьян.
Ведя критику предложений Оржешко и Глязера «справа»,
большинство Комиссии придало общему проекту еще более кре-
постнический характер 113. Согласно этому проекту право выкупа
усадеб предоставлялось только тем крестьянам, которые имели
до этого не менее 5 дес., причем только после переходного сро-
110 Усадьбы (в среднем в 1,2 тыс. кв. сажень) делились на три класса; пер-
вый— оценивался в 180, второй — в 120 и третий — в 90 руб. серебром.
111 В переходный срок повинности назначались по 2 дня барщины за 180 кв.
сажен земли, или 12 дней в год за усадьбу среднего размера. В дальней-
шем— по 4% от оценочной суммы, что составляло за усадьбу первого клас-
са 7 руб. 20 коп., второго — 4 руб. 70 коп., третьего — 3 руб. 60 коп. сереб-
ром. Вносить эту сумму полагалось за год вперед безвозмездно.
112 Проект главы об усадьбах представлялся Оржешко на обсуждение Ко-
миссии в двух- редакциях: 2 и 29 апреля 1859 г. Во второй редакции более
четко определялись условия пользования усадьбами в односельях (хуто-
рах). После того, как комиссия большинством голосов приняла другой
вариант IV и V глав, Оржешко и Глязер представили «особое мнение» по
каждой из этих глав, к которому были приобщены варианты текстов в ре-
дакции Оржешко (ЦГИА СССР, ф. 1180, оп. 15, 1857—1860, д. 160, лл. 62—
91; ЦГИА ЛитССР, ф. 378, 1858, д. 1143, ч. II, лл. 72—83, 118—125).
113 ЦГИА ЛитССР, ф. 378, 1858, д. 1143, ч. II, лл. 84—87, 90—101, 105—114,
138—144.
279
ка 1И. Выкупленные усадьбы сохраняли неразрывную связь с на-
дельной землей, которая после 12 лет поступала в постоянное
пользование крестьян, составляя собственность помещика 114 115 *.
Приобретение усадьбы в собственность крестьянами снижало на
1/3 сумму ренты за надел Н6. Невыполнение повинностей вело к
обезземеливанию крестьян и лишению их прав на выкупленную'
усадьбу. В течение 12 лет крестьяне должны были оставаться на
занимаемой земле, причем участки менее 5 дес. уже через шесть
лет переходили в полное распоряжение помещиков. В переход-
ный срок намечались люстрация имений и регулирование земель,
включая перенос отдельных усадеб и целых селений. После этого
в постоянное пользование крестьян должны были отводиться
ухудшенные земли (не свыше 20 дес.), что означало сохранение
принудительной надельной системы и зависимости крестьян от
помещиков. В итоге реорганизации имений значительная часть
крестьян была бы полностью обезземелена. Для Ковенской губ.
устанавливалось особое правило, по которому 1/3 надельной
земли отторгалась в пользу помещиков.
В проекте большинства допускался выкуп наделов при одно-
временной выплате 1/3 стоимости земли наличными и погашении
2/3 за счет государственной ссуды. Крестьяне, выкупившие на-
делы, оставлялись под опекой помещиков как начальников сель-
ских обществ 117. На переходный срок с незначительными изме-
нениями сохранялся весь состав и норма инвентарных повинно-
стей. В дальнейшем повинности определялись на основе данных
люстрации по «системе третьяка» и закреплялись в «вотчинных
актах», которые фактически имели тот же смысл, что и обяза-
тельные инвентари.
Итак, формально признавая личное освобождение крестьян,
большинство Комиссии решало по существу другие проблемы:
проведение люстрации и регулирование земель в интересах по-
мещичьих латифундий, в ходе чего намечалось сокращение и
ухудшение крестьянского землепользования; введение на осно-
ве данных люстрации и регулирования земель нормированной
ренты, все расчеты по определению которой опирались на инвен-
тарные правила 1844 г. Придерживаясь условного выкупа уса-
деб, представители Литвы закрепили в общем проекте Виленской
114 Усадьбы в односельях выкупу не подлежали, поступая после переходного
срока «в полное распоряжение» помещиков.
115 Условия «постоянного пользования» ставили крестьян в кабальную зави-
симость от помещика, как «вотчинника имения». Предельный размер наде-
лов составлял 20 дес., которые отводились после люстрации.
11в Выкупная стоимость усадьбы определялась в !/з оценки надельного
участка.
117 Выкуп наделов допускался только на основе «добровольного» договора
отдельными хозяйствами или целыми обществами. Сенатор Соловьев ут-
верждал, что в Виленской общей комиссии вопрос о выкупе наделов не
ставился (Записки сенатора Я. С. Соловьева о крестьянском деле.— «Рус-
ская старина», 1882, ноябрь, с. 239).
280
Комиссии крайне крепостнические принципы реформы, сформу-
лированные Домейко еще в Особом комитете 1857 г.
Стремясь усилить экономическую зависимость крестьянства,
большинство Комиссии встало на путь пересмотра принятых гу-
бернскими комитетами решений в отношении личного имущест-
ва крестьян и их «долгов» помещикам. В проекте I главы Ор-
жешко предлагал признать движимое имущество крестьян
«впредь законной их собственностью», а долги по ссудам, кроме
числящихся по сельским запасным магазинам, «придать забве-
нию» 118. Эти положения без особых изменений воспроизводили
соответствующие пункты комитетов 1857 и 1858 гг.119 Домейко же
и его сторонники требовали признать за крестьянами только ту
часть их имущества, которая «местным обычаем признавалась
их собственностью». Все остальное отторгалось в пользу поме-
щиков. Ограждая помещиков от ответственности по искам кре-
стьян, большинство Комиссии настаивало на исключении из про-
екта главы таких выражений, как «расчеты между сторонами» й
«безотчетность владений», указав вместо этого, что с отменой
крепостного права помещики полностью освобождаются от всех
обязанностей в отношении крестьян. Колошцн, занимавший ком-
промиссную позицию, предлагал изменить в проекте Оржешко
все спорные формулировки: например, вместо «находящееся у
них движимое имущество» записать «принадлежащее им движи-
мое и недвижимое» имущество 12°.
13 марта 1859 г. Комиссия приняла I главу в редакции боль-
шинства 121. Согласно тексту первого параграфа помещики немед-
ленно освобождались от налагаемых на них при крепостном праве
обязанностей в отношении крестьян. Во втором параграфе ука-
зывалось на так называемый «местный обычай», смысл которого
был не ясен даже самим членам Комиссии 122. Решение же вопро-
са о списании с крестьян «долгов» фактически предоставлялось
на усмотрение помещиков каждой из губерний 123. Отвергалась
118 I глава в редакции Оржешко обсуждалась с 6 по 13 марта 1859 г. В ввод-
ной части говорилось, что «ссуды и вспоможения» крестьянам являлись
необходимым следствием «безотчетных отношений» и что необходим «рас-
чет между сторонами». В отношении крестьянской собственности утвержда-
лось, что «сама справедливость требует, чтобы увольняемые сохранили
при том неотъемлемо находящееся у них движимое имущество как закон-
ную свою на будущее время собственность» (ЦГИА ЛитССР, ф. 378. 1858,
д. 1143, ч. II, лл. 10, 13—18).
119 Там же, оп. 121, 1857, д. 404, л. 1; 1858, д. 1150, л. 47.
120 Там же, 1858, д. 1143, ч. II, л. 36.
121 Там же, лл. 51—52.
122 В особом мнении на новую редакцию главы Глязер писал, что «непонятно,
в чем именно состоит этот обычай» (Там же, л. 35).
123 В § 2 о крестьянских долгах не говорилось; лишь в примечаниях к нему
приводилась справка о решениях губернских комитетов по этому вопросу.
Колошин и Парошин требовали, не ограничиваясь справкой, превратить
решения губернских комитетов «в общие правила» и придать (им «законную
силу». Этой же точки зрения придерживался и Глязер (Там же, лл. 35—37).
11 В. И. Неупокоев
281
бесспорность прав крестьян на землю и другое имущество, при-
обретенное на имя помещиков. Все это должно было оформлять-
ся только «законным порядком».
Считая, что такое решение проблемы имущества и «долгов»
крестьян приведет к дальнейшему обострению классовой борьбы,
Назимов потребовал от Комиссии пересмотреть проект I гла-
вы 124. 21 марта Комиссия приняла I главу в несколько изменен-
ном виде первоначального варианта редакции Оржешко. Наибо-
лее существенной поправкой являлась предложенная Колоши-
ным новая, компромиссная, редакция второго параграфа, в кото-
ром теперь говорилось: «Все, какое окажется в то время у людей
сих в их бесспорном владении, движимое имущество признается
впредь законною их собственностью. Числящиеся на крестьянах
по день увольнения долги, вследствие сделанных им со стороны
владельца ссуд и вспомоществований, предаются забвению и
всякое по этим статьям взыскание прекращается». В примечании
указывалось, что «долги и недоимки крестьян по сельскому за-
пасному магазину подлежат взысканию с них на общем законном
основании».
В интересах помещиков решался и вопрос о положении бат-
раков. Стремясь закрепить их за фольварками, Виленская ко-
миссия оставляла их в распоряжении помещиков фактически на
весь срочно-обязанный период, назначив им за службу денежное
содержание 125. Не определяя дальнейшего положения батраков,
Комиссия поручала их «попечению» сельских обществ. При этом
предусматривалось нормирование их оплаты и право батраков
«приискивать себе работу там, где им покажется выгоднее» 126.
Это положение не устраивало ту часть помещиков Литвы (осо-
бенно в Ковенской губ.), которая стремилась поставить батраков
в еще более кабальные условия 127 Подвергнув критике решение
Комиссии в отношении дворовых людей и батраков, Колошин
предложил уволить первых через год, а вторых — сразу при объ-
явлении реформы. На переходный срок он намечал «временное
прикрепление» батраков к обществу при «полной свободе в най-
ме». В дальнейшем батраки могли искать работу за пределами
общества. Вопрос о наделении батраков землей Колошиным не
124 ЦГИА ЛитССР, ф. 378, 1858, д. 1143, ч. II, лл. 40—43.
125 Для батраков Виленской и Гродненской губерний устанавливалась плата
в год: с выдачей одежды — по 12 руб.; без одежды: дворовой администра-
ции и батракам на полевых работах — по 15 руб., прочим — по 9 руб.; за
женские работы в господском дворе — по 9 руб. серебром. Для Ковенской
губ.: с выдачей одежды — по 15 руб.; без одежды: дворовой администра-
ции— по 23 руб., батракам на полевых работах —по 20 руб., прочим — по
12 руб.; за женские работы в господском дворе — по 8 руб. серебром.
12в Эти положения были развиты в «Обзоре оснований» проекта. В тексте его
о положении батраков после срочно-обязанного периода не говорилось.
127 В ходе работы Комиссии (29 мая 1859 г.) граф Чапский предложил устано-
вить строгий контроль над «рабочим классом людей» и ввести для «подат-
ных сословий» «формулярные книжки» (Там же, 1859, д. 980, лл. 1—8).
282
ставился. В состав батраков должны были зачисляться и кре-
стьяне мелкопоместных имений, которые уже в переходный пе-
риод (через шесть лет) обезземеливались 128.-
Общий проект был принят 9 июня 1859 г. большинством в
шесть голосов: безоговорочно его подписали Домейко, Тук?Лтло,
Дымша, Гедговд, Тизенгауз и Солтан; при особом мнении оста-
лись Оржешко, Глязер, Любанский и Колошин. Оржешко и Гля-
зер считали, что проект большинства в конечном итоге приведет
к потере надельных земель, а новое нормирование ренты еще
более усилит враждебность крестьян к помещикам. Колошин же,
критикуя проект с позиции правительства, проявил крайнюю не-
последовательность. С одной стороны, он утверждал, что боль-
шинство Комитета фактически сохраняло крепостнические отно-
шения на неопределенный срок, с другой — видел в этом вариан-
те путь к освобождению крестьян с землей и пытался приблизить
его в какой-то степени к правительственной программе129.
10 июня 1859 г. Комиссия передала проект со всеми приложения-
ми Назимову 13°. Одобрив проект в редакции большинства, Нази-
мов высказался за введение его лишь на переходный срок, счи-
тая, что дальнейшее его действие, оставив крестьян навсегда в
помещичьей власти, «стеснит труд и свободу промышленной дея-
тельности» 131.
Проект Виленской комиссии отразил победу крайне крепост-
нической тенденции, наметившейся в помещичьем лагере Литвы
еще до издания рескрипта. Не меняя крепостнических отношений
по существу, эта программа сводилась к формальному освобож-
дению крестьян. Она позволяла помещикам Литвы обезземе-
лить значительную часть крестьян, ухудшить их наделы и в за-
висимости от положения имений придерживаться нормированной
вздутой ренты или навязывать крестьянам кабальные условия
аренды по «добровольному договору».
128 ЦГИА СССР, ф. 1180, оп. 15, 1857—1860, д. 160, лл. 58—61.
129 ЦГИА ЛитССР, ф. 378, 1858, д. 1143, ч. II, лл. 89, 144.
130 К проекту прилагались: «Обзор оснований, принятых Виленской общей
комиссией при составлении проекта положения об улучшении быта поме-
щичьих крестьян губерний: Виленской, Гродненской и Ковенской; объясне*
ние, «в чем именно состоит предполагаемое Комиссией улучшение настояще-
го состояния помещичьих крестьян в отношении как личных прав, так и
хозяйственного их быта»; соображения Комиссии «об устройстве и улучше-
нии быта помещичьих крестьян в имениях заповедных или майоратных,
поиезуитских, ленных, а также конфискованных, которые остаются во вре-
менном пользовании мелкопоместных имений»; «особое мнение» и новая
редакция IV и V глав Оржешко и Глязера; «особое мнение» по IV и V гла-
вам Любанского и «особое мнение» по проекту положения Виленской общей
комиссии члена от Министерства внутренних дел и государственных иму-
ществ Колошина (ЦГИА СССР, ф. 1180, оп. 15, 1857—1860, д. 160, лл. 1—
115).
131 Там ,же, лл. 116—124; ЦГИА ЛитССР, ф. 378, 1858, д^ .1143, ч. II,
лл. 228—235.
283
11*
4. Борьба помещиков Литвы
за пересмотр «Проекта местного положения»
для Литвы и Западной Белоруссии
Выработка общих условий реформы на основе программы пра-
вительства и приведение в соответствие с ней проектов губерн-
ских комитетов и общих комиссий прошли через Редакционные
комиссии (март 1859 г.— октябрь 1860 г.), Главный комитет
(октябрь 1860 г.— 14 января 1861 г.) и Государственный совет
(28 января— 17 февраля 1861 г.).
К концу августа 1859 г. Редакционные комиссии подготовили
проекты реформы, в которых учитывались специфические осо-
бенности различных хозяйственных регионов страны. Для Литвы
и Западной Белоруссии был составлен «Проект местного поло-
жения о поземельном устройстве крестьян, водворенных на по-
мещичьих землях губерний: Виленской, Гродненской, Ковенской
и части Витебской» 132, который в окончательном варианте был
распространен также и на Минскую губ.133
Согласно проекту, в бессрочное пользование крестьянам на
потомственном праве намечалось отвести «весь существующий
надел», числящийся в их пользовании на 1859 г.134 Надел считал-
ся неприкосновенным и не мог быть присоединен к фольвароч-
ным угодьям. На разграничении угодий помещики имели право
настаивать только после отведения крестьянам надельных зе-
мель. На основе добровольной сделки или по оценке крестьяне
могли выкупить отдельную усадьбу. Выкуп наделов определялся
общими условиями программы реформы. Беря за основу инвен-
тарные повинности, составители проекта намечали их пределы:
оброк — до 3 руб., барщина — до 23 дней с десятины в год. При
этом считалось, что инвентарная норма ренты в среднем должна
сократиться на 10%. Все так называемые «придаточные повин-
ности» отменялись. Соединяя в себе право бессрочного потомст-
венного пользования крестьян землей с правом собственности
помещиков на всю землю, этот проект пытался объединить про-
тиворечивые принципы и не мог удовлетворить ни крестьян, ни
помещиков.
Материалы Редакционных комиссий стали известны широко-
му кругу помещиков сразу после завершения работы над проек-
тами реформы (август 1859 г.). Предводитель дворянства Ново-
александровского уезда Ковенской губ. Э. Ромер, в имении
которого обсуждалась подготовка реформы «в верхах» и согла-
совывалась общая линия поведения помещиков Литвы, 24 нояб-
132 В Витебской губ. проект распространялся на так называемые инфляндские
уезды: Динабургский, Дриссенский, Люцинский и Режицкий (ЦГИА СССР
ф. 1180, оп. 15, 1858—1881, д. 54, ч. XIII, лл. 1—52).
133 ПСЗ-П, т. XXXIV, № 36 665.
134 Это правило распространялось на участки огородников и усадьбы крестьян,
у которых не было полевой земли.
284
ря 1859 г. писал, что Р. Тизенгауз прислал ему три тома мате-
риалов Редакционных комиссий. Отражая общую позицию поме-
щиков Литвы, Ромер утверждал, что правительственные проекты
«разрушают социальную базу» 135. Наиболее полное представле-
ние об отношении помещиков Литвы к проектам Редакционных
комиссий дают отзывы членов-экспертов от литовских губерний
и депутатов от Виленской общей комиссии, которые были вы-
званы в Главный комитет в 1860 г.
На членов-экспертов возлагалась задача содействовать при-
ведению отдельных положений реформы в соответствие с мест-
ными условиями, не подвергая изменениям «главные начала» ре-
формы. От Виленской губ. членом-экспертом был утвержден
К. Гечевич. От Ковенской — первоначально был выдвинут
И. Огинский. Не получив поддержки в Петербурге, он был за-
менен Ф. Гедговдом. Затем Ковенскую губ. представлял Б. За-
лесский.
Депутаты второго созыва (45 человек от 25 комитетов), пред-
ставлявшие в основном черноземные и западные губернии, при-
были в Петербург в середине февраля 1860 г. В отличие от депу-
татов первого созыва они вели критику лишь тех пунктов прави-
тельственного проекта реформы, где он отступал от проектов
губернских комитетов, и не выдвигали политических требова-
ний 136. Если депутаты первого созыва стремились углубить бур-
жуазное содержание реформы, то депутаты второго созыва, в
особенности представители Литвы, отстаивали местнические
тенденции, пытаясь еще более усилить крепостнический харак-
тер реформы.
Депутатами от Виленской общей комиссии были избраны:
Домейко (Виленская губ.), Тизенгауз (Ковенская губ.), Оржеш-
ко (Гродненская губ.) 137. Соглашаясь по некоторым общим воп-
росам с депутатами белорусских губерний (Витебская, Минская
и Могилевская), Домейко и Тизенгауз полностью отвергали
«главные основания предлагаемого нового поземельного положе-
ния» и все прочие постановления Редакционных комиссий о ре-
форме в Литве.
Обвиняя Редакционные комиссии в нарушении прав собст-
венности помещиков на землю, в фактической передаче в на-
следственную собственность крестьян надельных земель без
предварительного размежевания их в интересах фольварочного
хозяйства и в назначении повинностей за отведенный надел «без
справедливого исчисления ценности земли», представители Лит-
135 Рукописный отдел Библиотеки АН ЛитССР, ф. Ромеров, «Rocznik» на
1859 г., гл. 85, раздел «Работа Редакционных комиссий под председательст-
вом Ростовцева».
130 Приложение к трудам Редакционных комиссий для составления положения
о крестьянах, выходящих из крепостной зависимости. Отзывы членов, выз-
ванных из губернских комитетов, т. IV, кн. I—II. СПб., 1860.
137 ЦГИА СССР, ф. 1180, оп. 15, 1858—1861, д. 31, лл. 72, 145—146.
285
вы и Белоруссии утверждали, что они механически применили
правительственную программу ко всей стране без учета местных
особенностей 138 Считая рескрипт 1857 г. «единственным закон-
ным» основанием реформы, представители Литвы отстаивали
безусловное право собственности помещиков на землю, требуя
размежевания угодий до отведения надельной земли в постоян-
ное пользование крестьян и сохранения за помещиками права
вотчинной полиции.
Несмотря на различие точек зрения по отдельным вопросам
(так, Домейко предлагал сохранить на длительное время ка-
бальную зависимость крестьянских «мелких хозяйств» от по-
мещичьих латифундий — «больших хозяйств»; Тизенгауз считал,
что крестьяне сразу же должны получить «право свободного пе-
рехода от одного владельца к другому» и заключать «добро-
вольные» договора на срочную аренду помещичьей земли), «глав-
ные начала» реформы, предложенные представителями Литвы,
имели много общего и в конечном итоге вели к одной цели —
освобождению крестьян без земли и превращению их в срочных
арендаторов с правом выкупа участков с согласия и на условиях
помещиков. Сокращая переходный срок до 9 лет, Домейко и Ти-
зенгауз отстаивали неограниченное размежевание земель, луч-
шая часть которых должна была отойти под фольварки, худ-
шая — крестьянам под фермы. В пользу помещиков намечалось
отторгнуть шестую часть фактических крестьянских угодий. При
этом значительная категория крестьян подвергалась полному
обезземеливанию. Домейко требовал, чтобы «при окончательном
отделении крестьянских хозяйств от помещичьих, в какое бы
время оно не последовало», треть крестьянских надельных уго-
дий, находящихся у них к моменту реформы, присоединялась
к фольваркам. По проекту Тизенгауза арендные фермы не могли
превышать 60 дес., а договоры должны были заключаться на
срок не менее 6 и не более 12 лет. После 1866 г. допускалась
аренда на срок до 36 лет без отработки. Предоставляя кресть-
янам преимущественное право на аренду надельной земли, оба
автора намечали «перехват» аренды по истечении срока догово-
ра любым лицом, которое предложит помещику более выгодные
условия. Домейко сохранял на переходный срок инвентарную
ренту (кроме второстепенных добавочных повинностей). Тизен-
гауз уже в переходный срок придавал главное значение «добро-
вольному» договору или нормированию ренты правительством
в случае, если сделка не состоится, а после этого отношения
крестьян с помещиками должны были сводиться к договорным
условиям 139.
138 ЦГИА СССР, ф. 1180, оп. 15, 1858—1861, д. 100, ч. V, лл. 290—315.
139 Приложение к трудам Редакционных комиссий.., т. IV, кн. I, с. 39—48,
65—97; кн. II, с. 217—226; ЦГИА СССР, ф. 1291, 1857, оп. 33, д. 1, лл. 539—
542.
286
В критике «Проекта местного положения» для Литвы и За-
падной Белоруссии нашли отражение расхождения, которые на-
метились еще в 1857 г. Эти расхождения привели к тому, что
каждый из них выступил со своей оценкой проекта, предложив
свои «основания» для его реализации в Литве.
Заняв непримиримую позицию в отношении «Проекта мест-
ного положения» для Литвы и Западной Белоруссии, члены-
эксперты настойчиво требовали заменить его новым, составлен-
ным на принципах программы помещиков Литвы с учетом
специфики ее западной и восточной частей 140. Б. Залесский и
К. Гечевич составили проект «Поземельного устройства литов-
ских губерний и инфляндских уездов Витебской» и вели упорную
борьбу за его проведение в жизнь 141. К ним присоединился и де-
путат от Витебского губернского комитета Плятер-Зиберг. Пы-
таясь примирить наметившиеся расхождения, они предлагали
«избрать средний путь между вполне неограниченными догово-
рами и принудительными повинностями». Особо ставился вопрос
об односельях, их предлагалось «изъять из общих поземельных
правил», приняв для них следующие условия: в односельях дей-
ствует только «добровольный» договор; помещики имеют право
уничтожать эти хозяйства по своему усмотрению и отводить
крестьянам на новом месте не более 10 дес. надельной земли;
правила «бессрочного пользования» на них не распространяются.
Таким образом, компромиссный проект «Поземельного устройст-
ва литовских губерний и инфляндских уездов Витебской» за-
креплял принцип безземельного освобождения крестьян и неог-
раниченное право собственности помещиков на крестьянские
угодья, решительно отвергая принудительный характер выкупа
крестьянами земли в собственность.
Рассмотрев 1 декабря 1860 г. замечания на «Проект местного
положения» для Литвы и Западной Белоруссии, Главный ко-
митет отклонил требования помещиков Литвы принять вместо
него предложенный ими проект реформы 142. Это вызвало их но-
вый протест, активно поддержанный Назимовым 143 Помещики
Литвы искали поддержки и у М. Н. Муравьева, крепостническая
позиция которого в ходе реформы была широко известна. 29 де-
кабря 1860 г. ковенский предводитель дворянства Довгирд на-
правил Муравьеву записку, в которой заявлял, что проекты Ре-
дакционных комиссий создают угрозу для «спокойствия и поряд-
ка». Настаивая на принятии проекта «Поземельного устройства
литовских губерний и инфляндских уездов Витебской» с учетом
особенностей Ковенской губернии, Довгирд утверждал, что
«крестьяне Ковенской губернии ничего больше не желают, как
140 ЦГИА СССР, ф. 1180, оп. 15, 1858—1861, д. 233, лл. 205—247, 283—331.
141 Там же, д. 100, ч. V, лл. 290—315.
142 Там же, д. 54, ч. XIII, лл. 53—61. ।
143 Там же, лл. 64—69.
287
достигнуть законную личную свободу; помещики — ничего бо-
лее, кроме обеспечения поземельной собственности». В качестве
программы-минимум Довгирд требовал, чтобы при объявлении
реформы существующий крестьянский надел был урезан, как это
предлагали члены-эксперты и депутаты от Литвы, а в конечном
итоге крестьянам было бы отведено «не более половины сущест-
вующего надела за повинности, исчисленные соответственно
стоимости земли» 144 145.
Записка Довгирда отражала те же тенденции, которые обо-
сновывались в проектах губернских комитетов и развивались де-
путатами и членами-экспертами в ходе их борьбы против проек-
та Редакционных комиссий. Являясь согласованным документом,
она обобщала взгляды помещиков Литвы на реформу. Ее целью
было оказать давление на правительство «справа» путем угрозы
обострения отношений с поместным дворянством Литвы. «При-
ближается минута,— писал Довгирд в заключительной части за-
писки,— в которую судьбы края должны быть решены».
Вмешательство Муравьева не привело к коренному пересмот-
ру «Проекта местного положения» для Литвы и Белоруссии 146.
Но Главный комитет 7 января 1861 г. внес в этот проект ряд
исправлений и дополнений, которые предусматривали ухудшение
крестьянского землепользования 146 По этому варианту проекта
крестьянам отводились не фактически существовавшие на 1859 г.,
а урезанные надельные земли, находящиеся у них к моменту
объявления реформы; все приемные земли немедленно передава-
лись в распоряжение помещиков, а в оброчных имениях треть
удобных земель отторгалась для реставрации фольварков; по-
мещикам предоставлялось право урезать надельные крестьян-
ские земли на шестую часть; проблема односелий и застенков
выносилась в особые правила 147 Все это предоставляло помещи-
кам широкие возможности создавать для фольварков лучшие
хозяйственные условия, включая замену крестьянских угодий и
перенос усадеб 148.
8 февраля 1861 г. «Проект местного положения» для Литвы
и Западной Белоруссии был утвержден Государственным сове-
том и в таком виде получил силу закона 149
Итак, правительство шло навстречу требованиям помещиков,
позволяя им значительно ухудшать и сокращать крестьянские
наделы. Требование урезать надельные угодья крестьян наполо-
144 ЦГИА СССР, ф. 1180, оп. 15, 1858—1861, д. 100, ч. V, лл. 282—289. В тот же
день (29 декабря 1860 г.) губернское собрание дворянства Минской губ.
приняло протест против «Проекта местного положения», направленный
5 января 1861 г. М. Н. Муравьеву (Там же, лл. 317—320).
145 Там же, д. 54, ч. XIII, лл. 90—120, 122—142, 144—149.
148 Там же, д. 98, ч. Ill, лл. 519—528.
147 Там же.
148 Там же, д. 54, ч. XIII, лл. 150—170.
149 Там же, ч. XII, лл. 172—183; ПСЗ-П, т. XXXI, № 36 665.
288
вину правительство не поддержало, поскольку оно вело к под-
рыву основ принятой правительством программы. Предложения
о поземельном устройстве крестьян, подвергавшиеся наибольшей
критике, были сохранены без изменений.
Не добившись полной реализации своих замыслов в проекте
реформы, помещики Литвы осуществляли их фактически путем
массового обезземеливания крестьян.
5. Применение реформы
к имениям условного владения,
«вольным» людям и однодворцам
В самом начале работы губернских комитетов встала проблема
применения реформы к майоратным, поиезуитским и ленным
имениям. К началу реформы в Литве в Ковенской губ. находи-
лось два крупнейших майората — Юрбург и Тауроген.
15 апреля 1858 г. Министерство внутренних дел разослало
циркуляр, в котором на основании решения Главного комитета
по крестьянскому делу (утвержденного царем 29 марта 1858 г.)
губернским комитетам предписывалось подвергнуть майораты
общим условиям реформы 150. Иную позицию в этом вопросе за-
нял «Комитет об устройстве поземельных отношений и вообще
положения крестьян государственных, удельных, дворцовых и
заповедных». Было решено положение в имениях Юрбург и Тау-
роген оставить «без изменений», но начать с владельцами этих
имений переговоры об условиях продажи крестьянам усадеб и
отвода в их пользование полевых угодий 151. Ставя устройство
крестьян майоратных имений в зависимость от их добровольных
сделок с владельцами, правительство предоставляло последним
право диктовать крестьянам свои условия. Представление о них
дают предложения владельца имения Тауроген — А. Васильчи-
кова, которые он сообщил 14 июля 1858 г.152 Однако реализацию
их Васильчиков ставил в зависимость от решения вопроса о май-
оратах и от завершения реформы.
Распространив 11 мая 1858 г. на поиезуитские, ленные и нахо-
дящиеся в частном владении конфискованные имения действие
рескрипта 20 ноября 1857 г., правительство потребовало от гу-
бернских комитетов западных губерний обсудить этот вопрос
ири выработке проектов реформы. Особое внимание обращалось
на сохранение «прав и обязанностей казны и помещиков по тем
имениям» 153 В комитетах и комиссиях (Виленской и Киевской)
ЦГИА СССР, ф. 1291, оп. 33, 1858, д. 4, л. 98; ЦГИА ЛитССР, ф. 378, 1858.
д. 1148, лл. 32—33, 49—50.
ЦГИА ЛитССР, ф. 378, 1858, д. 1134, лл. 1—2.
162 Там же, лл. 4—7. ,
ЦГИА СССР, ф. 1181, оп. 15, 1861, д. 4, ч. I, лл. 18-21, 23—26; ф. 1291,
ои. 33, 1858, д. 4, л. 98; ЦГИА ЛитССР, ф. 378, 1858, д. 1148, лл. 58—60.
289
были приняты «особые заключения» о «поиезуитских, ленных и
конфискованных имениях» 154. В отношении ленных имений точки
зрения помещиков Литвы, Белоруссии и Правобережной Украи-
ны совпадали. Распространяя на них условия реформы, помещи-
ки стремились обеспечить за ленными владельцами максимальные
выгоды. Обе комиссии предлагали передавать выкупные суммы
(за усадьбы или поземельные участки) владельцам имений «под
законное обеспечение» или вносить их в банк, а помещикам до
истечения ленных прав выплачивать полагающиеся им проценты.
Мнения комитетов и комиссий о поиезуитских имениях в отно-
шении выкупной акции разошлись. Виленская комиссия и Мин-
ский комитет предлагали вносить выкупные суммы в казну,
сбавляя владельцам ежегодный взнос с оценки дохода имения.
Киевская комиссия предлагала, если владелец бездоимочно вно-
сил 6% с дохода, передавать выкупные суммы в его распоряже-
ние, если нет— передавать их в казну для погашения части лежа-
щего на имениях долга. Расходясь в деталях, эти предложения
защищали особые права владельцев поиезуитских имений и фис-
кальные интересы казны. Прочие условия реформы распростра-
нялись на эти имения «без ограничения».
«Проект местного положения» для Литвы и Западной Бело-
руссии не включал условий в отношении ленных и поиезуитских
имений 155. Реформа на них распространялась специальным цир-
куляром Муравьева. Но выкуп наделов должен был решаться
особо.-История, обсуждения этого вопроса подробно отражена в
записке Муравьева от 20 июня 1861 г. «О выкупе крестьянских
участков в поиезуитских и ленных имениях» 156 Крестьянам этих
имений предоставлялось право выкупа наделов на общих осно-
ваниях; в то же время сохранялись ленные права владельцев, а
с выкупной суммы, считавшейся частью принадлежащего имению
капитала, в пользу владельцев предназначались определенные
проценты. Вопрос о выкупной операции в поиезуитских имениях
осложнялся фискальными интересами казны. На поиезуитских
имениях западных губерний числился долг в среднем по 65 руб.
30 коп. на ревизскую душу. Муравьев намеревался за счет вы-
купной суммы покрыть большую часть этого долга. Намечалось
также передать поиезуитские имения в полное вотчинное владе-
ние.
Записка Муравьева рассматривалась (с 1 августа по 6 нояб-
ря 1864 г.) в Главном комитете по крестьянскому делу, который
принял все основные ее положения 157 На ленные имения распро-
странялись общие условиях выкупа. С завершением выкупной
операции эти имения должны были поступать в «полное распо-
154 ЦГИА ЛитССР, ф. 378, 1858, д. 1143, ч. II, л. 106—107, д. 1150, л. 135.
155 ПСЗ-П, т. XXXIV, № 36665.
156 ЦГИА СССР, ф. 1181, оп. 15, 1861, д. 81, лл. 18—21.
157 Там же, д. 91, лл. 27—34.
290
ряжение владельцев» и исключаться из числа ленных. Главный
комитет предоставил владельцам поиезуитских имений право
приобретать имения «в потомственную собственность». За счет
выкупа крестьянами наделов правительство намечало погасить
долги, числившиеся на этих имениях, а от продажи имений в без-
условное владение рассчитывало получить в свое распоряжение
дополнительно значительную сумму. Решение Главного комитета
по крестьянскому делу от 6 ноября 1861 г. было одобрено Госу-
дарственным советом и легло в основу закона «Об устройстве
быта крестьян в имениях ленных и поиезуитских» 158. Дополняв-
шие его указы определяли порядок взыскания процентов по дол-
гам эдукационного фундуша, придавая разбору дел о поиезуит-
ских имениях лишь фискальное значение 159
Итак, на крестьян ленных и поиезуитских имений полностью
распространялись условия «Положений» 19 февраля 1861 г. Лен-
ные имения безусловно переходили в руки их владельцев «на
праве полной собственности». Такая же возможность открыва-
лась при определенных условиях и для поиезуитских имений. По-
лучив после восстания 1863—1864 гг. политический характер,
реализация этих условий затянулась. Указом Сената от 19 апре-
ля 1871 г. приобретать эти имения в безусловную собственность
было разрешено лишь лицам русского происхождения. 20 мая
1872 г. последовал новый указ Сената об отчуждении поиезуит-
ских имений160. Проблема ленных и поиезуитских имений, была
решена в пользу помещичьего землевладения и фискальных рас-
четов казны в нарушение интересов крестьян, в надел которым
отводилось меньше земли, чем в помещичьей деревне1б1. При
этом в ряде имений выкупная сумма превышала прежнюю капи-
тальную оценку надельных угодий.
В ходе подготовки реформы возник также вопрос о «вольных»
людях и однодворцах. В 1858 г. этой проблемой занимались па-
раллельно два министерства — внутренних дел и государствен-
ных имуществ. 13 августа 1858 г. Министерство внутренних дел
направило на обсуждение генерал-губернаторов западных губер-
ний записку «Об устройстве однодворцев и вольных людей», тре-
буя ответить на следующие вопросы: следует ли изменять и до-
полнять существующее законодательство о «вольных людях»;
какие необходимо принять правила об устройстве однодворцев,
живущих на помещичьих землях; на каких условиях «вольные»
люди и однодворцы могут приобретать в собственность усадьбы
и угодья; что следует принять в отношении неоседлых однодвор-
цев; кому поручить выработку этих условий.
158 ПСЗ-П, т. XXXIX, № 41242, 41258.
159 ЦГИА ЛитССР, ф. 378, 1863,-д. 926, ч. I, лл. 43—48.
160 Там же, лл. 155—156, 204—205.
161 Там же, лл. 7—10, 34—37, 100—123.
291
После ряда совещаний, сопровождавшихся сбором обоб-
щающих сведений, Назимов 17 января 1858 г. направил в Мини-
стерство внутренних дел подробный ответ, предлагая до конца
переходного срока оставить «вольных» людей в прежнем поло-
жении, а после завершения выкупной операции приписать их «к
мирским обществам», подчинив «всем правилам общинного уп-
равления» и включив в общую массу «сельского сословия». Для
более прочного закрепления «вольных» людей на месте Назимов
требовал отменить их право приписываться на льготных условиях
к городам. В итоге «вольные» люди оставались на положении
либо кабальных арендаторов, либо безземельных батраков. Од-
нодворцев намечалось лишь уравнять в рекрутской повинности
с прочими податными сословиями. Вместо права выкупа усадеб
для «вольных» людей и однодворцев Назимов намечал добро-
вольные выкупные сделки с помещиками и ссуду со стороны пра-
вительства под залог выкупаемых селитьб. Неоседлых однодвор-
цев Назимов предлагал оставить на положении батраков в каче-
стве рабочей силы для фольварков и крестьянских ферм. В том
же плане был составлен и ответ киевского генерал-губернато-
ра кн. Васильчикова, который предлагал оставить за «вольными»
людьми арендуемую ими землю по договорам в их «общинном
пользовании», с установлением круговой поруки за отбываемые
повинности.
Предложения Назимова и Васильчикова были в основном
одобр^ы министерствами внутренних дел и государственных
имуществ. Отвергались лишь требование Назимова отменить за-
кон о праве вольных людей приписываться к городам и предло-
жение Васильчикова о передаче арендной земли «вольных» лю-
дей в их общинное пользование, которое, по мнению властей, на-
рушало права владельцев на землю. Выдвигался вопрос о при-
дании договорам однодворцев обязательной силы на условиях
«Положения» 23 мая 1847 г., принятого для «вольных» людей.
Выводы обоих ведомств сводились к следующему: «вольные» лю-
ди и однодворцы не имели права на выкуп усадеб и не могли
постоянно пользоваться арендной землей; приобретение ее в
собственность разрешалось им только по соглашению с помещи-
ками. Окончательное рассмотрение проблемы состоялось в
«Комитете об устройстве быта свободных обывателей разных наи-
менований». Положение «вольных» людей и однодворцев было
оставлено без изменений: не имея прав на землю, они обрекались
на кабальную аренду, выход из которой могла дать не менее ка-
бальная выкупная сделка.
При всей своей крепостнической сущности реформа 1861 г.
открывала условия для превращения надельной земли в кре-
стьянскую собственность. В ходе реформы Киселева и контрре-
формы Муравьева эта проблема реализации не получила. В ито-
ге между перспективой социально-экономического развития по-
мещичьей и государственной деревни создавался разрыв. Если
292
в 30-х годах выдвигался вопрос о применении условий люстрации
в государственной деревне к частным имениям, то теперь — про-
блема применения «главных начал» «Положений» 19 февраля
1861 г. к «крестьянам государственным и вообще водворенным
на землях казенных». Указом от 5 марта 1861 г. эта задача была
возложена на Министерство государственных имуществ 1б2.
Еще17 октября 1861 г. Муравьев направил в Государствен-
ный совет подробную записку, в которой ставил вопрос о приме-
нении «Положений» 19 февраля 1861 г. к государственной дерев-
не163. В Литве, Белоруссии и на Правобережной Украине пред-
лагалось впредь до выкупа оставить в постоянном пользовании
государственных крестьян «существующий надел с угодьями»,
взимая с них оброк по правилам «оценочной системы».
Итак, приступая к реформе, правительство вынуждено было
заняться имениями, состоящими на условном праве, «вольными»
людьми, однодворцами, а также крестьянами государственной
деревни, передавая ленные имения в полную собственность вла-
дельцев и открывая такую же возможность для владельцев
поиезуитских имений. «Вольных» людей и однодворцев оно ста-
вило в положение кабальных арендаторов или батраков в по-
мещичьих латифундиях или в хозяйствах зажиточных крестьян.
В ходе подготовки реформы в государственной деревне главное
внимание обращалось на завершение поверочной люстрации.
Правительство не отменило скультетских и арендных прав, сохра-
нившихся в некоторых имениях западных губерний. С владель-
цами этих имений велись переговоры лишь «об уступке прав их
казне». Признавая право помещиков на всю землю, правитель-
ство исходило из того же принципа и в отношении государствен-
ной деревни, где оно выступало в качестве земельного собствен-
ника.
б. Экспроприация крестьянской надельной земли
в ходе подготовки реформы
Подготовка реформы в России сопровождалась массовой экс-
проприацией крестьянских надельных земель 164 В Литве (в осо-
бенности в Ковенской губ.) она осуществлялась особенно интен-
сивно.
В буржуазной историографии этот процесс объяснялся субъ-
ективными расчетами помещиков, которые, якобы, осуществля-
лись ими в политических целях и вопреки воле правительства.
Миловидов писал, что, обезземеливая крестьян, помещики Лит-
162 ЦГИА СССР, ф. 1181, оп. 15, 1861, д. 4, ч. I, лл. 5, 6.
163 Там же, 1861, д. 4, ч. I, лл. 76—93, 95—202, 220—283.
164 Материалы для истории упразднения крепостного состояния помещичьих
крестьян в России в царствование императора Александра III, т. I. Берлин,
1860, с. 351.
293
вы стремились «иметь под рукой такой легко воспламеняющийся
материал, к которому стоило только поднести готовый факел» 165.
Фактически же помещики осуществляли «расчистку» земли с це-
лью создания условий для развития фольварочного хозяйства на
капиталистической основе. Безземельное крестьянство должно
было стать резервом дешевой рабочей силы для помещичьих ла-
тифундий.
Обезземеливание крестьян в Литве проводилось: в ходе вве-
дения обязательных инвентарей, когда часть надельного кресть-
янства была либо смещена с селитьб, либо показывалась в ин-
вентарях в разряде батраков; в период от введения обязатель-
ных инвентарей до объявления рескрипта 20 ноября 1857 г. и в
ходе подготовки реформы, причем особый размах оно приобрело
в 1859—1860 гг., когда правительство встало на путь «освобож-
дения» крестьян с землей за выкуп. В ходе составления уставных
грамот процесс обезземеливания крестьян усилился 166
Еще до издания рескрипта 20 ноября 1857 г. в Секретном ко-
митете встал вопрос о том, в какой мере можно допускать совер-
шение сделок помещиков с крестьянами об отпуске их на волю.
Было решено предоставить помещикам неограниченные возмож-
ности «для увольнения крестьян по взаимному с ними соглаше-
нию», но при условии сохранения за ними «оседлости». Увольня-
емые должны были зачисляться в состав «свободных хлебопаш-
цев» или «обязательных поселян»1б7. После издания рескрипта
20 ноября 1857 г..правительство уточнило эти условия. 12 янва-
ря 1858 г. было утверждено новое положение Секретного коми-
тета, в основу которого были положены «главные начала» рес-
крипта. При увольнении требовалось наделять крестьян не толь-
ко усадьбой, но и угодьями «в полную собственность» 168 Иначе
говоря, увольнение допускалось с землей за выкуп и добровольно.
Помещики Литвы избрали иной путь — насильственное мас-
совое «увольнение» без земли. Оказав прямое влияние на харак-
тер восстания 1863—1864 гг. в Литве, последствия этих действий
так и не были устранены в ходе реализации реформы 169
«Увольнение» крестьян оформлялось через земские суды пу-
тем перечисления их в состав «вольных» людей и приписки в ме-
щанские общества. Помещики гнали крестьян в земские суды,
как арестантов целыми партиями, подвергая их истязаниям за
отказ брать увольнительные свидетельства. Многие увольнитель-
165 Миловидов Н. Освобождение крестьян Северо-Западного края.—«Вилен-
ский календарь», 1902, с. 344. Эта же аргументация повторяется и другими
авторами (Еленов Ф. Первые шаги освобождения помещичьих крестьян в
России. СПб., 1886; Станкевич А. Указ. соч.).
166 ЦГИА ЛитССР, ф. 378, 1862, д. 910; 1863, д. 900, 901, 903.
167 ЦГИА СССР, ф. 1291, оп. 33, 1858, д. 1, лл. 3—9.
168 Там же, лл. 24—27.
169 ЦГИА ЛитССР, ф. 378. 1862, д. 909, 929, 967; 1863, д. 888, 891, 895, 900,
903; ф. 391, 1861, д. 1875, 1970, 2377.
294
ные оформлялись заочно и крестьяне узнавали об этом только
в ходе реализации реформы 170.
В зависимости от интересов помещичьих хозяйств положение
«уволенных» крестьян было различным. Большинство помещи-
ков, особенно в Виленской губ. юридически лишая крестьян пра-
ва на надел, продолжали удерживать их в крепостной зависимо-
сти, увеличивая при этом повинности. В Ковенской губ., где поме-
щики более интенсивно создавали новые фольварки, крестьяне
немедленно лишались земли, имущество их захватывалось, а са-
ми они превращались в батраков или же изгонялись из имений.
В этом процессе резко выделялись действия помещиков Вилен-
ской губ. С. Ромера и Тышкевича, получившие широкую огласку.
Весной 1858 г. Ромер отправил под конвоем дворовой админист-
рации 57 семейств из имений Панары и Стравеники в Тройский
уездный суд для оформления увольнительных свидетельств. За
отказ идти в суд четверых крестьян подвергли зверским истяза-
ниям, трое из них затем были «арестованы с наложением нож-
ных колодок». Избиение крестьян продолжалось и в суде. Но
крестьяне так и не дали согласия на увольнение. Как отмеча-
лось впоследствии, «отпускные» были юридически оформлены
лишь «спустя полтора месяца после выдачи их» 171. Затем при-
писав «уволенных» в казенное ведомство и в трокские мещане,
Ромер оставил их в своих имениях, пользуясь их безвыходным
положением. Тышкевич, наоборот, после выдачи «отпускных» не-
медленно изгонял крестьян из имения. В обширном заключении
Виленского губернского по крестьянским делам присутствия от-
мечалось, что «порядок выдачи отпускных был принят графом
Тышкевичем таков: призывали крестьян во двор помещика, уп-
рашивали и уговаривали, а более настойчивых наказывали и,
вручая им отпускные, или отсылали самих в Тройский уездный
суд..., или препровождали туда, как бы под арестом, под при-
смотром помещичьей прислуги, или же передавали другим кре-
стьянам для отдачи в суд» 172. Губернское присутствие отмечало,
что все эти крестьяне «немедленно были устранены от пользова-
ния своими земельными участками», в результате чего они «оста-
вались с семействами и вещами на открытом воздухе»173.
Впоследствии Виленское губернское по крестьянским делам при-
сутствие признало, что Трокский уездный суд был «известен несо-
вместимыми с законом действиями по выдаче отпускных». Пре-
доставляя помещикам неограниченные возможности в оформле-
нии «отпускных», судья Хельстовский сам активно пользовался
170 ЦГИА СССР, ф. 1180, оп. 15, 1858, д. 24, лл. 148—149; ЦГИА ЛитССР,
ф. 378, 1857, д. 1265, л. 326; 1858, д. 1145; 1862, д. 946, 999, 1002; 1864,
д. 2167; 1865, д. 2374; ф. 381, 1857, д. 278; ф. 483, 1858—1862, д. 42; 1863,
д. 46.
171 «Виленские губернские ведомости», 1864, № 19, с. 50. ।
172 ЦГИА ЛитССР, ф. 483, 1863, д. 46, л. 11.
173 Там же, л. 13.
295
этим174. Уже 5 февраля 1858 г. возглавляемый им уездный суд
утвердил 31 отпускной акт на 172 чел.175 Всего же уездными суда-
ми Виленской губ. на 17 мая 1858 г. было зарегистрировано 68 от-
пускных актов на 311 чел.176 Эти сведения далеко не полны.
Еще более массовым было насильственное увольнение кре-
стьян в Ковенской губ.177 Здесь в ряде случаев в число «вольных»
перечислялось от 50 до 80% крестьян имений, а некоторые по-
мещики зачисляли в состав «вольных» всех крестьян, объявляя
свои имения ненаселенными 178. Часть «уволенных» превращалась
в батраков, другим навязывались кабальные контракты. По свод-
кам Министерства юстиции за девять месяцев 1858 г. в стране
было учтено 19 567 отпускных актов; из них в Виленской губ.—
369, в Ковенской — 962. Рекордная цифра приходилась на май
(5402); Виленская губ. занимала 14 место (165 актов), Ковен-
ская — первое (651 акт). При этом следует учесть, что в Литве
отпускные оформлялись не только на отдельные семьи, но и на
целые селения. В 1859 г. в Виленской губ. было учтено 86, в Ко-
венской — 79 актов (из 14 110); в 1860 г.— в первом случае — 68,
во втором — 88 (из 17 109)179.
Помещики Литвы активно использовали для увольнения кре-
стьян и X ревизию180. В жандармском донесении 19 февраля
1858 г. сообщалось, что помещики Виленской губ. предлагали
крестьянам записаться по ревизии, «где им угодно» 181 Об этом
говорится и в жалобах крестьян, которые решительно отвергали
такую «свободу» 182. По неполным данным, в Виленской губ. из
крепостного состояния было перечислено 948 чел. Некоторые по-
мещики Ковенской губ. записали в «вольные» сословия до 50%
крепостных. Процесс насильственного увольнения крепостных
сопровождался в Литве массовым изгнанием с земли и «воль-
ных» людей 183 17 января 1859 г. Назимов доносил, что помещики
«снабжали неисправных плательщиков увольнительными свиде-
тельствами для приписки в городские общества или в общества
174 «Виленские губернские ведомости», 1864, № 19, с. 51; ЦГИА ЛитССР,
ф. 483, 1858—1862, д. 42; 1863, д. 46; 1864, д. 50; 1865, д. 54.
175 ЦГИА ЛитССР, ф. 378, 1857, д. 1263, л. 366.
178 Там же, ф. 483, 1858—1862, д. 42, лл. 3—4.
177 В сводках III Отделения отмечалось, что помещики Ковенской губ. «в ви-
дах удержания за собой более земли, отпустили многих крепостных людей
на волю или перечислили в свободное состояние». Обзор деятельности Ко-
митета министров свидетельствовал, что «отпущенных прежними помещи-
ками на волю без земли считалось много в Ковенской губернии» {Серед-
нин С. М. Исторический обзор деятельности Комитета министров, т. II,
ч. I. СПб., 1909, с. 355).
178 ЦГИА ЛитССР, ф. 378, 1859, д. 250, л. 1; 1860, д. 279, л. 1.
179 ЦГИА СССР, ф. 1180, оп. 15, 1858, д. 24, лл. 122—129.
189 ЦГАОР СССР, ф. 109, 4 эксп., 1857, д. 199, ч. III, л. 49, 55—57.
181 ЦГИА ЛитССР, ф. 419, 1857, д. 38, л. 19.
182 Там же, ф. 378, 1857, д. 991, лл. 215—216; 1858, д. 1146, л. 4.
183 ЦГАОР СССР, ф. 109, 4 эксп., 1857, д. 199, ч. III, лл. 55-57.
296
государственных крестьян, оставив при имениях своих самых за-
житочных «вольных» людей 184. Эти действия поощрялись властя-
ми, взявшими курс на приписку «вольных» людей в состав ме-
щан 185. В ходе X ревизии помещики Литвы изгнали из своих име-
ний до 7з «вольных» людей. К моменту объявления реформы их
число на помещичьей земле вновь значительно уменьшилось 186
Насильственное увольнение крестьян без земли и произвол,
творимый при этом помещиками, являлись одной из причин рез-
кого обострения классовой борьбы в помещичьей деревне Лит-
вы после объявления рескрипта. Уже зимой 1857—1858 г. стали
поступать массовые жалобы крестьян на их увольнение без зем-
ли. Связывая эти действия помещиков с намерением лишить их
селитьб, крестьяне настойчиво требовали защиты от произвола 187
Руководствуясь политическими соображениями, Назимов в
секретных предписаниях от 22 января и 7 февраля 1858 г. требо-
вал удерживать помещиков от массового увольнения крестьян
без земли. Пойдя на крайнюю меру, Назимов 21 февраля 1858 г.
отдал распоряжение, запрещающее земским судам совершать
«акты об отпуске крепостных людей порознь или семействами на
волю без земли» 188. Опираясь на закон, предводители дворянства
доказывали, что этим распоряжением нарушаются вотчинные
права помещика в отношении крестьян. Уже 26 февраля 1858 г.
последовало разъяснение, что судам не запрещается увольнение
крестьян по отпускным, но они должны устранять излишние
«злоупотребления» в этом вопросе. Судам предлагалось дворо-
вых людей увольнять без всякого ограничения, при увольнении
же крестьян, поселенных на землях, ограничения применять
только в отношении тех помещиков, которые будут допускать
«непомерное число отпускаемых на волю крестьян». При этом все
положения законов, по которым помещики пользовались пра-
вом увольнения своих крестьян, должны были быть сохранены
«неприкосновенно в полной силе» 189.
По многочисленным сигналам с мест, вопрос «об отпуске по-
мещиками на волю крестьян без земли» обсуждался и в Глав-
ном комитете 190 Признав «неудобным повсеместно запретить со-
вершение отпускных», Комитет ограничился советом отпускать
крестьян «не иначе, как с их согласия» 191 19 марта 1858 г. ми-
ЦГИА ЛитССР, ф. 378, 1857, д. 991, лл. 215—216.
ЦГИА СССР, ф. 1291, оп. 33, д. 6, л. 54.
не там лл 53______54
4,7 ЦГИА ЛитССР, ф. 378, 1863, д. 191, 900, 926, ч. 1—4; 1864, д. 2119, ч. I;
«Современная летопись», 1863, № 44, с. 8.
ЦГИА ЛитССР, ф. 378, 1857, д. 1265, л. 101; д. 1485; л. 103; ф. 419, 1857,
д. 14, л. 21; д. 38, л. 22; ф. 483, 1858—1862, д. 2.
4“ Там же, ф. 483, 1858—1862, д. 42, л. 7.
4” ЦГИА СССР, ф. 1180, оп. 15, 1858, д. 24, лл. 70—74.
4,1 Журналы Секретного и Главного комитетов по крестьянскому делу, т. I,
с. 118—119.
297
нистр юстиции гр. Панин разослал циркуляр, в котором указы-
валось, что увольнение крепостных без земли является «закон-
ным» правом помещиков, но должно совершаться «не иначе, как
по обоюдному согласию сторон». Уездным судам предписыва-
лось при оформлении отпускных свидетельств делать кре-
стьянам опрос, «согласно ли их желанию выданы им отпуск-
ные» 192.
Этот циркуляр практического значения не имел 193 Уже 31 мая
Назимов вынужден был признать, что «владельцы частных име-
ний отпускают многих крестьян на волю без собственного их на
то согласия»194. В апреле — мае 1858 г. в стране, в том числе и
в Литве, было оформлено наибольшее число отпускных актов 195 196.
Контроль за выполнением циркуляра 19 марта 1858 г. власти
не установили 19G. Уменьшение числа отпускных в Литве со вто-
рой половины 1858 г. объясняется тем, что, достигнув в основном
своей цели, помещики приступили к межеванию земель в име-
ниях для расширения фольварочных угодий за счет крестьянских
надельных земель. В «Справке к делу о земельном устройстве
бывших владельческих крестьян и других категорий сельских
обывателей Северо-Западного края» указывалось, что наряду с
насильственным увольнением «многие крестьяне были переме-
щены на меньшие участки, переведены в разряд кутников, ого-
родников или же вовсе лишены земли (обезземеленные)»197. И в
этом вопросе правительство лишь рекомендовало помещикам со-
блюдать «умеренность» и осторожность 198. Циркуляр от 20 мар-
та 1858 г. предлагал объявить помещикам «без официальной ог-
ласки, что для собственной их пользы весьма желательно, дабы
усадебная оседлость крестьян оставалась именно в теперешнем
положении, и.переселение крестьян, даже в одном и том же име-
нии, допускалось не иначе, как по очевидной в том для хозяйст-
венных распоряжений надобности, без малейшего обременения
крестьян и с принятием, когда нужно, некоторых предосторож-
ностей» 199 Но с этими указаниями не только помещики, но и
местные власти совершенно не считались.
192 Сборник правительственных распоряжений по устройству быта крестьян
за 1857—1875 гг., с. 75—76; ЦГИА СССР, ф. 1180, оп. 15, 1858, д. 24,
лл. 93—94.
193 Создавшаяся в Литве ситуация решительно опровергла официальную вер-
сию о том, что циркуляр 19 марта 1858 г. и другие распоряжения прави-
тельства ограждали крестьян «от притеснений со стороны помещиков»
(Семенов Н. Указ, соч., с. 461).
194 ЦГИА ЛитССР, ф. 378, 1857, д. 1265, л. 341.
195 ЦГИА СССР, ф. 1180, оп. 15, 1858, д. 24, лл. 139—140.
196 Семенов Н. Указ, соч., с. 102—103.
197 ЦГИА ЛитССР, ф. 378, 1886—1912, д. 17, л. 64.
198 Материалы для истории упразднения крепостного состояния помещичьих
крестьян в России.., т. I, с. 328.
199 Сборник правительственных распоряжений по устройству быта крестьян
за 1857-1875 гг., с. 74—75.
298
Переселялись крестьяне в большинстве случаев на общест-
венные запашки и выгоны с преобладанием песков, болот и ку-
старников. Крестьяне сообщали в жалобах, что помещики пере-
водят их на пески, где «никто никогда не жил и жить не может»
и «жить на этом месте, все равно, что помирать с голоду» 200.
Обезземеленные сообщали, что они «должны влачить жизнь по
чужим углам, не имея ни средств, ни возможностей к удержанию
себя с семействами, ни даже к пропитанию»201. Особенно настой-
чиво захватывали помещики угодья крестьян, расположенные в
застенках и односельях, вопрос о которых приобрел в ходе ре-
формы особо важное значение. Расположенные в отдалении от
деревень, эти хозяйства занимали в большинстве случаев луч-
шие земли, которые помещики стремились включить в состав
фольварочной запашки.
Итак, еще до объявления реформы крестьянские наделы были
значительно ухудшены и урезаны, а часть их присоединена к
фольварочной запашке; при этом крестьяне лишались лугов, вы-
гона и водопоя. Характеризуя грабительские действия помещи-
ков во время реформы, В. И. Ленин писал: «Помещичьи, дворян-
ские комитеты нарочно устраивали так, во время освобождения
от крепостного права, чтобы им можно было кабалить крестьян
по-старому, нарочно обрезывали мужицкие наделы, вгоняли по-
мещичью землю клином, чтобы мужику было некуда курицы вы-
пустить, нарочно переселяли крестьян на худшую землю, нароч-
но загораживали помещичьей землей дорогу к водопою,— одним
словом, подстраивали так, чтобы крестьяне в западне очутились,
чтобы крестьян по-прежнему голыми руками можно было в плен
взять» 202.
Сравнение обобщающих инвентарных данных (1848 г.) и све-
дений губернских комитетов (1858 г.) свидетельствует о том, что
число «вольных» людей в помещичьей деревне Виленской губ.
сократилось на 85%, в Ковенской — на 43,9%, а количество бат-
раков за этот же период резко возросло: в Виленской губ. с
1488 до 3924 чел., в Ковенской — с 1434, до 32 063. Вместе с дво-
ровыми, сведения о которых относятся ко всем крепостным, ко-
личество безземельных к 1858 г. увеличилось: в Виленской губ.
с 10 768 до 13 748 чел., в Ковенской — с 8709 до 38 288. Беззе-
мельные по инвентарям составляли в Виленской губ. 4,9%, в
1858 г.— 8,8%; в Ковенской — соответственно 5 и 25,7 % 203 К мо-
200 ЦГИА ЛитССР, ф. 378, 1857, д. 504, л. 4.
201 Там же, ф. 378, 1858, д. 381, л. 9.
202 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 7, с. 185.
203 Данные 1858 г. по Виленской губ. включают только 53,1%, по Ковенской —
82,8% имений. По нашим подсчетам, безземельные и малоземельные кре-
стьяне составляли в Ковенской губ. перед реформой 1861 г. 35—40% кре-
стьян (Неупокоев В. И. Крестьянские волнения в помещичьей деревне Лит-
вы накануне объявления рескрипта 20 ноября 1857 года.— «Учен. зап. Виль-
нюсского гос. ун-та им. В. Капсукаса». Сер. общ. наук, 1954, т. I, с. 120).
299
менту составления уставных грамот процент безземельных кре-
стьян в Литве резко повысился. В Ковенской губ. безземельные
составляли до 45% 204. В отдельных имениях их число доходило
до 65%. В мелких поместьях крестьяне были обезземелены пол-
ностью 205.
В итоге этих действий помещики Виленской губ. уже накану-
не реформы захватили около 15%, а помещики Ковенской — до
20% крестьянских инвентарных земель. По данным Н. Н. Ула-
щика, в последние годы перед отменой крепостного права поме-
щики Литвы (включая половину Виленской губ.) захватили у сво-
их крестьян около 115 тыс. дес. пашни, или до 15% ее инвентар-
ного состава 206 Показывая в ходе составления уставных грамот
эти земли в качестве фольварочных угодий, помещики намечали
дальнейшее отторжение земель, находившихся фактически в
пользовании крестьян 207 Так, в Ковенской губ. реализация устав-
ных грамот вела бы к сокращению инвентарных надельных зе-
мель с 787 928 до 547331 дес. (на 30,5%) 208. По неполным данным
Д. Рихтера, урезка надельных крестьянских земель по уставным
грамотам составляла в Ковенской губ. 33,8%, в Виленской —
26,6 % 209.
Выкупные акты не восстановили инвентарных наделов кре-
стьян. В справке «О порядке наделения обезземеленных крестьян
по циркуляру 18 октября 1863 года» отмечалось, что «в распоря-
жении помещиков осталось весьма значительное количество зем-
ли, бывшей при составлении инвентарей в пользовании крестьян,
но впоследствии отнятой у них помещиками»210.
Массовая экспроприация крестьянских инвентарных земель,
отвечая интересам помещиков, создавала более благоприятные
ЦГИА ЛитССР, ф. 378, 1864, д. 2162, л. 46; д. 2170, лл. 2, 25; д. 2176,
лл. 90—91; д. 2204, лл. 69—74, 82—88, 203, 215, 225—233, 277-283, 288—290,
296, 326—334, 355—365, 389—398, 408—416, 425—431, 449—460.
205 Там же, 1858, д. 1147, лл. 200—201, 256, 265, 266; Афанасьев Д. Географи-
ческое описание Ковенской губернии.— В кн.: Памятная книжка Ковенской
губернии, кн. 1, отд. II. Ковна, 1861, с. 12.
206 Улащик Н. Н. Обезземеливание крестьян Литвы и Западной Белоруссии
накануне отмены крепостного права.— В кн.: Революционная ситуация в
России в 1859—1861 гг. М., 1960, с. 55. Опираясь на неполные данные инвен-
тарного комитета, Н. Н. Улащик позднее пришел к ошибочному выводу, что
крестьяне Виленской губ. получили по выкупным актам земли больше на
1,7%, чем имели по инвентарям (Улащик Н. Н. О количестве земли, полу-
ченной крестьянами Белоруссии и Литвы при отмене крепостного права.—
«История СССР», 1961, № 6, с. 125).
207 ЦГИА ЛитССР, ф. 378, 1863, д. 1836, л. 3.
208 Там же, 1848, д. 2093, л, 60; Памятная книжка Ковенской губернии. Ковна,
1880, с. 282—283; Ковенская губерния за время 1843—1893 гг. Ковна, 1893,
е. 61.
209 Рихтер Д. Материалы по вопросу о земельном наделе бывших помещичьих
крестьян и о сервитутах в Юго- и Северо-Западных краях.—«Вестник фи-
нансов, торговли и промышленности», 1900, с. 584—605.
218 ЦГИА ЛитССР, ф. 378, 1863, д. 1836, л. 3.
300
условия для помещичьих латифундий, ставя значительную часть
крестьян в положение батраков и кабальных арендаторов. Поль-
ское восстание 1863—1864 гг. заставило правительство встать на
путь частичного восстановления инвентарного крестьянского
землепользования. Но даже признанные права крестьян на за-
хваченную помещиками землю не были до конца реализованы.
*
Выработка условий реформы в Литве проходила в обстанов-
ке острой классовой борьбы.
Рескрипт 20 ноября 1857 г. и контрреформа в государствен-
ной деревне вызвали новый подъем крестьянского движения. Кре-
стьяне Литвы считали, что рескрипт несет им волю и прекраще-
ние «всех работ и платежей»211.
Решающее значение приобрели аграрные требования кресть-
ян, предъявлявших права не только на наделы, но и на всю по-
мещичью землю. В донесениях после рескрипта указывалось, что
помещики «опасаются потерять вместе с крестьянами землю»,
крестьяне же «не могут понять, как можно их освобождать от
крепости без земли», и считают, что правительство намерено объ-
явить свободу «с передачей им части и даже всей господской зе-
мельной собственности»212. Обобщая донесения с мест, III Отде-
ление с. е. и. в. канцелярии указывало в отчете за 1858 г., что
крестьяне понимают «свободу в смысле вольницы» и считают,
что «земля столько же принадлежит им, сколько помещикам,
еще же более убеждены, что им принадлежат дома и усадьбы»213.
После инспекционной поездки по центральным губерниям стра-
ны Муравьев писал, что в крестьянское понятие воли входит пра-
во владеть «всеми землями помещиков, которые, по их мнению,
должны будут выехать из имений в города, ибо земля, по мнению
крестьян, принадлежит им, а не теперешним владельцам»214.
В Литве это требование означало раздел помещичьей земли.
Здесь батраки (составлявшие почти треть) настаивали на не-
медленном отведении им наделов и усадеб, что можно было осу-
ществить только за счет фольварков. Массовые претензии «на
постоянную оседлость подобно крестьянам» предъявляли «воль-
ные» люди215
211 ЦГИА СССР, ф. 1291, оп. 33, 1860, д. 2, л. 123; ЦГАОР СССР, ф. 109,
4 эксп., 1858, д. 199, лл. 11—12; ЦГИА ЛитССР, ф. 378, 1857, д. 1265, л. 17;
«Виленский вестник», 1858, № 8.
212 ЦГИА СССР, ф. 1291, оп. 33, 1857, д. 1, л. 31; ЦГАОР СССР, ф. 109,
4 эксп., 1857, д. 199, ч. XV, лл. 19—20; ЦГИА ЛитССР, ф. 419, 1857, д. 14.
л. 6.
218 Крестьянское движение 1827—1869 годов, вып. 1. М., 1931, с. 107.
214 Падение крепостного права в России, вып. 1. М., 1966, с. 53—54.
218 ЦГАОР СССР, ф. 109, 4 эксп., 1857, д. 199, ч. III, л. 49.
301
В годы революционной ситуации крестьяне уже ставили во-
прос (и не только в Литве) о насильственном захвате помещи-
чьей земли. В анонимном письме (декабрь 1860 г.) Муравьеву
сообщалось, что в трех губерниях (название не указано) кре-
стьяне приготовились «истребить владельцев», чтобы захватить
всю землю и имущество помещиков, объявив своей собственно-
стью наделы, а «все, что есть в усадьбе», включая земли, пустить
«в раздел между дворовыми»216.
Итак, в годы выработки условий реформы (1857—1860) кре-
стьяне вели борьбу за волю и передачу им в собственность по-
мещичьей земли. Отделение требований «воли» от аграрных
требований крестьян искажает объективный исторический про-
цесс. В. И. Ленин указывал, что еще в период крепостного права
оформилась непримиримая враждебность крестьян к крепостни-
ческому строю, стремление уничтожить все старые формы и рас-
порядки землевладения, «расчистить землю, .создать на место
полицейски-классового государства общежитие свободных и рав-
ноправных мелких крестьян...»217
После объявления рескрипта (до весны 1859 г.) волнения от-
мечены в 53 помещичьих имениях Литвы (на 75% больше, чем
в 1856—1857 гг.). В конце 1858 г. в Ковенской губ. (Ковенский,
Россиенский, Тельшевский уезды) появились небольшие воору-
женные группы крестьян. Угрожающий характер приобрели вол-
нения в больших имениях Савичуны и Овант Вилкомирского уез-
да (1857—1861 гг.) и в имении Анташево Россиенского уезда
(1857—1860 гг.)218.
Высшего развития крестьянское движение в Литве достигло
в годы революционной ситуации (1859—1861 гг.). Имея общие
для всех регионов страны признаки219, революционная ситуация
в Литве развивалась в более сложной обстановке, отличаясь
крайней остротой крестьянского и национального вопросов 220.
Движущей силой революционной ситуации в Литве, ее главным
содержанием, как и во всей стране, было обострение классовой
борьбы в деревне221. Литва являлась одним из важнейших фер-
ментов назревавшего в России военно-крестьянского восста-
ния 222.
2 ,6 ЦГАОР СССР, ф. 109, 4 эксп., 1857, д. 199, ч. III, лл. 120—<121.
2 ,7 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 17, с. 211.
2 ,8 Неупокоев В. И. Аграрно-крестьянский вопрос в Литве во второй трети
XIX века. Рукопись докт. дис. М., 1972, с. 758—784.
219 См.: Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 26, с. 218—219.
220 Лазутка С. А. Указ. соч.
221 Нечкина М В. Реформа 1861 года как побочный продукт революционной
борьбы.— В кн.: Революционная ситуация в России в 1859—1861 гг. (Сбор-
ник статей). М., 1962, с. 10, 14.
222 Нечкина М. В. Новые материалы о революционной ситуации в России
(1859—1861 гг.).— В кн.: Литературное наследство; т. 61. М., 1953.
302
В 1859—1860 гг. волнениями были охвачены уже 84 поме-
щичьих имения (на 60% больше, чем в предыдущий период).
Волнения в помещичьей деревне Литвы в годы революционной
ситуации относились к числу «наиболее резких и упорных» вол-
нений в стране. В центре их находилось «маленькое восстание
на прусской границе» в имении Вежайце Россиенского уезда Ко-
венской губ. (1859—1861 гг.) и волнение крестьян имения Лучай
Виленского уезда Виленской губ. (1860—1861 гг.) 223 Оказывая
влияние на многие соседние имения, эти волнения создали угро-
зу «восстания на большом пространстве» 224. После объявления
рескрипта резко усилилось движение «вольных» людей. Заявляя,
что «земля составляет неотъемлемую их собственность», «воль-
ные» люди решительно отказывались возобновлять контракты с
помещиками. С помощью военной силы были подавлены выступ-
ления «вольных» людей в имениях Одахово (Россиенский уезд),
Гинтелишки (Шавельский уезд), Большие Юдейки (Тельшев-
ский уезд) и в ряде других. Местные власти предлагали предо-
ставить «вольным» людям помещичьей деревни «постоянную
оседлость».
В годы революционной ситуации в Литве развернулось иск-
лючительное по своей массовости трезвенное движение. Игнори-
руя его социальную, антикрепостническую направленность, бур-
жуазно-шляхетская историография ставила это движение в пря-
мую зависимость от пропаганды католического духовенства225
В советской историографии трезвенное движение рассматривает-
ся как одна из массовых форм социального протеста 226 Возник-
нув как стихийный протест крестьянства и плебейских слоев, это
«народное» дело было использовано католическим духовенством
и влиятельными помещиками Литвы в целях утверждения «клас-
сового мира» 227 Трезвенное движение в Литве отличалось рядОхМ
специфических черт: формой этого движения стали возглавляе-
мые духовенством «общества трезвости»; сохраняя характер бой-
кота, это движение не вылилось в разгром многочисленных кор-
чем; внутри «обществ трезвости» между крестьянским «миром»
и духовенством шла борьба за определение направления дви-
жения. Оказав определенное идеологическое влияние на харак-
223 ЦГАОР СССР, ф. 109, 1 эксп., 1860, д. 1906, лл 1—3; ЦГИА ЛитССР,
ф. 378, 1860, д. 144, 369.
224 ЦГИА СССР, ф. 391, 1859, д. 1283, лл. 22—23.
225 Gieczys К. Bractwa trzezwosci w diecezji Zmudzkiej lata 1858—
1864. Wilno, 1935.
226 Федоров В. А. Крестьянское трезвенное движение 1858—1860 гг.— В кп.:
Революционная ситуация в России в 1859—1861 гг. М., 1962, с. 107—
126.
227 Неупокоев В. И. К вопросу о восстановлении инвентарных наделов кре-
стьян Литвы в результате восстания 1863 г.— В кн.: Проблемы обществен-
но-политической истории России и славянских стран. М., 1963.
303
тер трезвенного движения в Литве, католическое духовенство
не смогло изменить его социальной сущности, свидетельствовав-
шей о растущем самосознании литовского крестьянства и город-
ских низов.
Итак, «грозному возмущению крестьян» принадлежало
громадное значение в падении крепостного права. Борьба
крестьян за волю была неразрывно связана с их борьбой за
землю. Стремление крестьян «к неограниченной свободе» соеди-
нялось с требованием уничтожить «права господина» на землю,
со стремлением к социальному равенству. Антикрепостническое
крестьянское движение оказало могущественное воздействие на
формирование идеологии и программу революционной демокра-
тии Литвы.
Заключение
T^AAG)
Крестьянский вопрос в Литве во второй трети XIX в. являлся
составной частью общекрестьянского вопроса в России в период
разложения и обостряющегося кризиса феодально-крепостниче-
ской системы. Своеобразие крестьянского вопроса в Литве опре-
делялось особенностями феодальных отношений и аграрного
строя деревни и политической обстановкой, сложившейся в ре-
зультате польского восстания 1830—1831 гг.
В крестьянском вопросе в западных губерниях правительство
действовало в соответствии с общим курсом, который не выходил
за рамки частичных изменений в системе господствующих отно-
шений, подчиняя его политике, направленной против польского
национально-освободительного движения. С этих позиций реша-
лась судьба конфискованных имений, определялся статус майо-
ратов, характер реформы П. Д. Киселева в государственной
деревне, а также инвентарной реформы в помещичьих имениях.
Основания программы правительства в крестьянском вопросе
в Литве, Белоруссии и на Правобережной Украине были вырабо-
таны сразу после восстания 1830—1831 гг. Комитетом по делам
западных губерний. Сохраняя преемственность этой программы,
Секретный комитет 1835 г. поставил крестьянский вопрос в запад-
ных губерниях в связь с принципами «двуединой реформы», про-
верку которых намечалось провести в конфискованных имениях.
Люстрация конфискованных имений показала неспособность пра-
вительства осуществить собственные замыслы, однако ее опыт и
основания в последующем были учтены Киселевым при выработ-
ке условий реформы в государственной деревне западных гу-
берний.
Реформа Киселева в Литве, Белоруссии и на Правобережной
Украине явилась дальнейшим развитием принципов, намеченных
Секретным комитетом 1835 г. В ходе реализации реформы царизм
вынужден был отказаться от насаждения майоратов как в кон-
фискованных, так и в государственных имениях; хозяйственное
содержание реформы углублялось — фольварки были уничтоже-
305
ны, а крестьяне еще до завершения люстрации переводились на
оброк. Изменив социально-экономическое положение государ-
ственной деревни Литвы, Белоруссии и Правобережной Украины,
реформа сняла противоречия, обусловленные посессионной си-
стемой и «хозяйственным» положением. Однако она породила
новые, не менее глубокие противоречия, вызванные ее крепостни-
ческим характером, незавершенностью, прямым искажением
закона и произволом администрации. Следствием этого было
дальнейшее углубление кризиса системы государственного фео-
дализма и рост крестьянского движения, объективную цель кото-
рого составляла коренная ломка феодальных отношений в госу-
дарственной деревне.
В процессе перехода от крепостнических отношений к капи-
талистическим реформа Киселева сыграла прогрессивную роль.
Она создала предпосылки для развития производительных сил,
содействовала росту товарно-денежных отношений, открывала
возможность, в результате аренды вакантных земель, для разви-
тия крупных фермерских хозяйств. «Аренда,— отмечал
В. И. Ленин,— более гибкая форма, при которой приспособление
землепользования к рынку происходит всего проще, всего легче,
всего быстрее» \ Юридические элементы реформы Киселева
(гражданские права крестьян, общественное управление) вошли
в состав «Общего положения» 19 февраля 1861 г.1 2
Иное значение имела контрреформа М. Н. Муравьева. Нахо-
дясь в явном противоречии с интересами крестьян, она усилива-
ла, в период падения крепостного права, консервативные тенден-
ции в аграрном развитии государственной деревни Литвы, Бело-
руссии и Правобережной Украины.
Программа Секретного комитета 1835 г. осталась не доведен-
ной до конца. В результате заключений Комитета 1839—1842 гг.
правительство отказалось от инвентаризации помещичьих имений
в великороссийских губерниях, ограничившись указом 2 апреля
1842 г. об «обязанных крестьянах»3. В западных губерниях ин-
вентарная реформа диктовалась сочетанием социально-экономи-
ческих и политических причин. Но и здесь правительство не
пошло на применение к помещичьим имениям условий реформы
Киселева в государственной деревне. В Литве инвентарная ре-
форма была крайне ограниченной и незавершенной. Введение
государственного регулирующего начала в помещичьей деревне,
при всем его несовершенстве, имело прогрессивное значение.
Инвентарная реформа вызвала усиление крестьянского движения
в помещичьей деревне Литвы.
1 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 21, с. 382—383.
2 Дружинин Н. М. Государственные крестьяне и реформа П. Д. Киселева,
т. II. М, 1958, с. 577.
3 Там же, т. I. М., 1946, с. 611—628.
306
Правительству не удалось с помощью половинчатых реформ
остановить обострение кризиса крепостничества. Перед лицом
назревающей катастрофы царизм вынужден был встать на путь
отмены крепостного права. В зависимости от уровня развития
товарно-денежных отношений помещики Литвы стремились по-
ставить обезземеленных крестьян в положение кабальных арен-
даторов или навязать им отработки на условиях действующих
инвентарей. Реформа 1861 г. была «величайшим историческим
примером того, до какой степени изгаженным выходит всякое де-
ло из рук самодержавного правительства» 4.
Своеобразие крестьянского вопроса в России в период кризи-
са крепостничества составляла борьба крестьян против крепо-
стничества, их ненависть к помещикам и правительству, реши-
тельное требование «земли и воли»5. Этими общими чертами
характеризовался и крестьянский вопрос в Литве во второй трети
XIX в.
4 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 4, с. 430.
5 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 17, с. 322.
I
Оглавление
ВВЕДЕНИЕ
Глава первая
КОНФИСКОВАННЫЕ ИМЕНИЯ ЛИТВЫ В ПЛАНАХ
АГРАРНО-КРЕСТЬЯНСКОЙ ПОЛИТИКИ ЦАРИЗМА
1. Особое положение конфискованных имений в составе государствен-
ных имуществ (1831—1839 гг.) 32
2. Люстрация конфискованных имений (1835—1839 гг.) 41
3. Выработка статуса майоратов в западных губерниях и его примене-
ние в Литве 60
4. Ликвидация долгов конфискованных имений 77
5. Выделение в казну частей из имений общего владения 80
Глава вторая
РЕФОРМА В ГОСУДАРСТВЕННОЙ ДЕРЕВНЕ ЛИТВЫ
(1840-1857 гг.)
1. Ревизия государственных имуществ Виленской губернии (1837—
1839 гг.) 84
2. Особенности реформы в государственной деревне западных губерний 90
3. Новая система управления в государственной деревне Литвы. Адми-
нистративный произвол 99
4. Люстрация в государственной деревне Литвы........ 108
5. Перевод государственной деревни Литвы на оброк 121
Глава третья
ВВЕДЕНИЕ ОБЯЗАТЕЛЬНЫХ ИНВЕНТАРЕЙ
В ПОМЕЩИЧЬЕЙ ДЕРЕВНЕ И ИНВЕНТАРНЫЙ
ВОПРОС В ЛИТВЕ
I. Обсуждение условий инвентарной реформы в помещичьих имениях.
«Положение» 15 апреля 1844 г........................ 142
308
2. Применение «Положения» 15 апреля 1844 г. в Литве..... 158
3. Обсуждение в Литве «Проекта положения о люстрации помещичьих
имений в девяти западных губерниях»..................... 181
4. Заключительный этап инвентарной реформы в Литве. Пересмотр «По-
ложения» 15 апреля 1844 г. (1851—1855 гг.) 185
Глава четвертая
КОНТРРЕФОРМА В ГОСУДАРСТВЕННОЙ ДЕРЕВНЕ
ЛИТВЫ (1857-1862 гг.)
1. Задачи поверочной люстрации........................ 208
2. Проведение поверочной люстрации...................... 218
3. Реализация контрреформы 236
Глава пятая
ПОДГОТОВКА УСЛОВИЙ РЕФОРМЫ 1861 г. В ЛИТВЕ
(1857-1860 гг.)
1. Особые комитеты Литвы и Западной Белоруссии (1857 г.). Рескрипт
20 ноября 1857 г. 250
2. Проекты Виленского и Ковенского губернских комитетов 262
3. Проект Виленской общей комиссии. Усиление крепостнических тен-
денций 277
4. Борьба помещиков Литвы за пересмотр «Проекта местного положе-
ния» для Литвы и Западной Белоруссии 284
5. Применение реформы к имениям условного владения, «вольным»
людям и однодворцам..................................... 289
6. Экспроприация крестьянской надельной земли в ходе подготовки
реформы................................................. 293
ЗАКЛЮЧЕНИЕ.............................................. 305
Валентин Иванович Неупокоев
Крестьянский вопрос в Литве
во второй трети XIX века
Утверждено к печати
Институтом истории СССР АН СССР
Редактор В. С. Долгов
Редактор издательства М. М. Медведев
Художник Н. П. Фролов
Художественный редактор Н. Н. Власик
Технические редакторы А. П. Гусева, Т. С. Жарикова
Корректоры Н. И. Кодыкова, Ю. Л. Косорыгин
Сдано в набор 29/VII 1976 г.
Подписано к печати 30/IX 1976 г.
Формат 60 X 90V16. Бумага типографская № 1.
Усл. печ. л. 19,5. Уч.-изд. л. 21,9.
Тираж 1100 экз. Т-16540. Тип. зак. 932
Цена 1 р. 59 к.
Издательство «Наука»
103717 ГСП, Москва, К-62, Подсосенский пер., 21
2-я типография издательства «Наука».
121099, Москва, Г-99, Шубинский пер., 10
Издательство «Наука»
Вышли из печати книги:
Алпатов М. А. Русская историческая мысль и Западная Евро-
па (XVII —первая четверть XVIII века). 1976. 655 стр.
2р. ЗОк.
Работа важна для уяснения роли России в изучении все-
мирной истории и для понимания того интереса, который
проявила западноевропейская общественная мысль к нашему
прошлому. Автор анализирует Сказания иностранцев о Рос-
сии в период Крестьянской войны и иностранной военной ин-
тервенции начала XVII века, Сказания иностранцев о пред-
петровской России. Особое место в книге занимает характе-
ристика эпохи Петра — показано накопление исторических
знаний о Западной Европе в этот период, состояние русской
исторической мысли, рассказано о том, что писали иностран-
ные авторы о России при Петре I.
Книга рассчитана на специалистов-историков.
Восстание в Москве 1682 года. Сборник документов. 1976.
348 стр. 1р. 61к.
Публикуемые источники показывают широкий размах вос-
стания, его длительность, участие в нем, помимо стрельцов,
других слоев столичного населения в защиту своих интересов
против феодально-крепостнического гнета и притеснения влас-
тей.
Издание рассчитано на научных работников, преподава-
телей, аспирантов вузов.
Казанцев Б. Н. Рабочие Москвы и Московской губернии в се-
редине XIX века (40—50-е годы). 1976. 182 стр. 77 к.
В монографии показано: развитие крупной капиталисти-
ческой промышленности в Московской губернии, формирова-
ние в ней постоянных наемных кадров, положение рабочих и
условия труда на предприятиях, правительственные меропри-
ятия по рабочему вопросу, рабочие волнения. Рассматрива-
ются также вопросы формирования отрядов строительных
рабочих и судорабочих. Исследование основано на большом
материале, главным образом на неопубликованных источниках.
Книга рассчитана на историков. I
311
Крестьянская война под предводительством Степана Разина.
Сборник документов. Т. 4. Дополнительный. 1976. 280 стр.
1р. 91 к.
Сборник в основном состоит из вновь выявленных доку-
ментов из фондов ЦГАДА и хранилищ ряда городов. Доку-
менты характеризуют отдельные моменты восстания, дают но-
вый ценный материал для характеристики отдельных руко-
водителей и участников восстания и их судеб, социального
состава восставших.
Книга рассчитана на научных работников, преподавателей,
студентов.
Список опечаток и исправлений
Стр. Строка Напечатано Должно быть
И 7 сн. Курдинский Кудринский
15 15 св. Фридмана Фридман
45 24 св. не переводились переводились
108 7 сн. камерная камеральная
153 1 св. больших болотных
206 16 сн. 1852 гг.) 1855 гг.)
Зак. 932 В. И. Неупокоев.