И. Лапидус К. Островитянов
-0 о ш н
>х сс X X
из О
□
< о.
О
X ш о о
X ой < н ш с; О
ПОЛИТ и чесная ЭКОНОМИЯ
ЧАСТЬ I
РЕКОМЕНДУЕТСЯ ДЛн ВЕЧЕРНИХ К0МВУ30В СОВПАРТШКЙ
И САМООБРАЗОВАНИЯ
ИЗДАНИЕ 7-е переработанное
ПАРТИЙНОЕ ИЗДАТЕЛЬСТВО
МОСКВА
1932


П—15 У
Редактоо Д- Юрков.
Техредактор Б. Затван.
Обложка худ. велгм.


ВАЖНЕЙШИЕ ЗАМЕЧЕННЫЕ ОПЕЧАТКИ
Страна ца
Напечатано
8 10 16 17
88 43
44 45
50
53 69
70
71 87
88 89
95
95 98
102 102 103 105
106 108
112
115 120 121 122
123 124 128
Стро к а
Должно быть
10 сверху
Такне своеобразные
Так, те своеобразные
19 ,,
полкен
положен.
6 снизу
неверными
неверным и
1 сверху
Политэкономия и классовая борьба
Политэкономия и классовая борь¬
ба. Партийность политэкономии.
14 сверху
каличества
количества
Сноска (1) относится не к строчке 5-й сверху, как напечатано, а к строчке 22-й сверху
(после слов
.общественного труда-).
23 сверху
товарном капиталистическом
товарно-капиталистическом
14 снизу
вещество.
свойство.
•13—14 сверху
но это стоимость — категория не-
но эго вовсе не означает, что сто
материальная. имэсть категория нематериальная.
25 сверху стоимости стоимости, т. е.
15—16 сверху при отсутствии стихийных отноше- при отсутствии товарного произ- ний товарного производства водетва
В заголовке § 22 нужно выбросить вторую часть заголовка (.Критика механистических- и т. д.)
16 сверку стоимости о его стоимости, начиная с его
7 сверху в напряженной борьбе, путем уме-, в напряженной классовой борьбе
лого руководства, использует использует
21 снизу в большей степени в большой степени
22 снизу в директивах ЦК ВКП (б) в диэекгивах XVII конференции
ВКП(б)
3 сверху Глава VII Глава VII. Деньги и их функции.
Бумажные деньги. Нужно выбросить из заголовка § 30 слова: „Стоимость и цена-.
2 снизу
пытались
не пытались
21 снизу
установлен
был установлен
8 снизу
измерения
изменения
15 снизу
измерены
из ..енены
21 сверху
Т4-Д<
Т<-Д?
19 сверху
Д-т,
Д-т„
16 сверху
очевидно прежде всего
очевидно, что прежде всего
24 сверху
опять играть свою роль в регули-
опять включиться в процесс
ровании
13 снизу
перешла
5 сверху
3.
23—24 сниэу
Выбросить конец абзаца,
16 снизу
реформу,
22 снизу
приноравливаются
И сверху
по перечеканке
5 сверху
Глава VIII
129
3 снизу
перейдет 4.
со слов; „и они скорее напоминают** и т, д, реформу: приравниваются по пересылке иди перечеканке Глава VIII. Критика буржуазных и социал-фашистских теорий денег. Ленпн о деньгах. Деньги в советском хозяйстве.
129
131
132
13 , 9 я
23—24 сверху
138 139
140 141 151 161
163
167 169
173 179 183 194
195
199 204
206 207 207 216
220 233
18 снизу
15 сверху й
32 снIзу
5 сверху
1
7 снизу
1 сверху
5 сверху И .
30 я
1 сверху
23 сверху
9 снизу
4 сверху 10—11 сверху 10
19
18 снизу
10 снизу
3 сверху
12 сверху
8 снизу
кредитных денег, о которых у нас речь будет у нас дальше. Там мы увидим, в <1П >лняет Рубина, всякий раз размен бумажных денег и банкнот на золото прекращен.
Однако большую по II разделу цен на таблице показывает глава ХШ *
Глада XIV Рабочим
Неприменимая категория прибавочной стоимости и о классовой борьбе Глава XV Рабочим — Глава XVI а не крестьянски в 2 тысячи 2 тысячи сопротивление в деле удлинения подводит Капиталист в борьбе к их глава XVII деленные глава XVIII
кредитных денег. Мы уже могли убедиться, выполняется Каутского, Рубина, всякий размен бумажных денег и банкнот на золото был прекращен.
Кроме того огромную ко И разделу цен показывает глава IX Глава X Рабочими
Неприменимость категории прибавочная стоимость и о природе классовой борьбы Глава XI Рабочими Глава XII а 1е крестьянским в 200 1 200 сопротивление удлинению приводит Капитализм борясь к его глава ХШ деленной глава XIV


Страница
Строка
Напечатано
Должно быта
242
28—29 сверху
не отменяет необходимости
предполагает необходимость
244
4 сверху
глава XIX
глава XV
251
24 снизу
доказывающих
доказывающего
253
17 сверху
глава XX
глава XVI
259
15 снизу
глава XX
глава XVII
267
1 сверху
глава XXI
глава XVIII
276
15 снизу
капитала в
капитала к
284
4 сверху
глава ХХП
глава XIX
292
1 сверху
глава XXIII
глава XX
298
15 снизу
иная
различная.
303
4 снизу
поворотами
переворотами
310
13 сверху
глава XXIV
глава XXI
311
3 сверху
капитализма
капитали тического
813
7 снизу
Там же
Реннер, Теория капиталисти¬
ческого хозяйства, 1926 г.
316
И сверху
к VII отделу
к VI отделу
317
1 „
отдел VI
отдел VII
817
8
главе XXV
глава XXII
318
21 снизу
функции единого общественного
общественного капитала
капитала
331
1 сверху
Глава XXV
Глава XXIII
837
11 -
Глава XXVII
Глава XXIV
355
19 п
издержек производства,
„и вдержек производства"*
И. Лапидус и К. Островитянов.


Введение
§ I. Общее понятие о предмете политической экономии. Производительные силы и производственные отношения
, «Величайшее в мире освободительное дщукецие угнет^цоуо класса, самого революционного в истории класса, невозможно ^1&$орил Ленин, — без революционной теории. Ее нельзя надумать, она вы- р^тает из совокупности революционного опыта и революционной мысли всех стран света. И такая теория выросла со второй половййй XIX в. Она называется марксизмом». В нашу эпоху, эпоху ИхУпериа- лизма и пролетарских революций, революционный марксизм получил свое дальнейшее развитие и продолжение вленинизме. Выросши из «совокупности революционного опыта» пролетариата и его авангарда— коммунистической партии, марксизм-ленинизм дает рабочему классу мощное оружие для борьбы за революционное свержение капиталистического строя, за завоевание и укрепление диктатуры пролетариата, за построение социалистического общества.
Марксисток о-л енинская политическая экономия является одной из важнейших составных частей этой революционной теории марксизм а-л е н и н и з м а, она является, как говорит Ленин, «наи- б лее глубоким, всесторонним и детальным подтверждением и ♦применением теории Маркса» х.
Каков же предмет изучения марксистско-ленинской политической экономии? Каковы ее задачи?
Политическая экономия ставит своей задачей изучение своеобразных законов возникновения, развития определенных типов производственных отношений, их гибели и перехода в другие более высокие формы.
«Исследование производственных отношений данного, исторически определенного общества в их возн ’кновении, развитии и упадке — таково, — говорит Ленин, — содержание экономического учения Маркса». 1 2
Разъясним это подробнее.
Человек представляет собою по самому своему существу «животное общественное». Только в фантазии буржуазных ученых могут существовать одинокие охотники или рыболовы, живущие совершенно обособленно от других людей, вне общества. На самом деле человек 1 Л е н и н, Карл Маркс, Соч., т. XVIII, стр. 15, Москва 1929 г., изд. 2-е.
2 Т а м же.
5


уже с первых ступеней его развития живет и трудится в обществе других людей *.
Основу общественных отношений людей составляет их м а т е- р иЛа льное производство. Для поддержания своей жизни люди должны вступить в определенные материальные, производственные отношения, чтобы соединившись определенным образом друг с другом совместно воздействовать на природу, производить. I
Это воздействие общественного человека на природу осуществляется при помощи мощных орудий производства, созданных Самими людьми.
При помощи этих искусственных орудий человек, в отличие от других животных, активно сознательно приспособляет эту природу к себе, все более покоряет ее силы и заставляет их действовать для своей пользы.
Создавая искусственные орудия, человек в процессе самого производства приводит их в движение и с их помощью подвергает обработке определенные материалы или предметы труда, с тем чтобы таким образом получить продуцквд, необходимые.удовлетворения своих потребностей. ч
Без всех этих элементов, т. е. без рабочей силы, без о р у- дий и средств производства и предметов труда1 2, немыслима вообще производственная деятельность человеческого общества.
«Каковы бы ни были общественные формы производства, — говорит Маркс, — рабочие и средства производства всегда остаются его факторами» э.
Для того чтобы общество могло бороться с природой, эти элементы должны существовать не по отдельности, не один независимо от другого, — они должны соединиться друг 0 другом: лишь тогда, когда рабочая сила вступит в контакт с орудиями и средствами производства и приведет их в движение, начинается самый процесс про из в о д с т в а.
Соединение же рабочей силы и средств производства м о- жет совершиться лишь тогда, когда люди вступят в процессе производства в связь, друг с другом, в определенные производственные отношения.
«Тот особый характер и способ, — говорит Маркс, — каким осуществляется это соединение, различает отдельные экономические эпохи социальной структуры» 4 * * * * 9.
1 Излюбленным для буржуазных экономистов примером является пример
героя фантастической повести Робинзона, попавшего после кораблекрушения на
необитаемый остров и долго жившего там в Одиночестве. Однако характерно, что даже в этОлМ фантастическом случае Робинзон мог долго жить один потому, что он
использовал ряд орудий, оставшихся после кораблекрушения и являющихся результатом общественного труда людей, что он смог продержаться благодаря тем
способностям, которые он приобрел в обществе. «Производство обособленных личностей вне общества, — говорит Маркс, — как редкая возможность для цивилизо¬
ванного человека, случайно заброшенного в необитаемую местность и динамически
в себе самом носящего общественные силы — такая же бессмыслица, как развитие
языка вне совместно живущих и друг с другом говорящих индивидов».
9 Предметы труда входят составной частью в понятие «средств производства», понимаемых в широком смысле слова.
’ Мар к с, Капитал, т. II, стр. 13, изд. 1920 г.
‘Там же.
6


В самом деле^ всякий процесс производства предполагает прежде всего известное распределение орудий и средств производства между людьми, известные отношения собственности. В капиталистическом обществе например орудия и средства производства находятся в монопольной (исключительной) собственности класса капиталистов, рабочие же лишены этих орудий и средств производства и обладают только своей рабочей силой; ремесленник же, в отличие от рабочего, владеет не только рабочей силой, но и располагает сам собственными орудиями производства; земледелец в феодальном обществе, имея основные орудия производства, лишен в то же время важнейшего для него предмета труда—земли, которой владеет феодал; на государственном же социалистическом предприятии в нашем Советском союзе средства производства уже принадлежат не частным собственникам, а советскому государству, т. е. рабочему классу в целом.
Отношение людей к орудиям и средствам производства определяет место этих людей в данной системе производства и те способы, при помощи которых отдельные элементы производства соединяются друг с другом.
Так рабочий, лишенный орудий и средств производства, вынужден продавать свою рабочую силу капиталисту, который, владея этими средствами, подвергает рабочего экспдоатации и присваивает себе часть его труда. Таким образом орудия и средства производства, с одной стороны, и рабочая сила, с другой стороны, могут в капиталистическом обществе соединиться лишь на основе своеобразных капиталистических производственных отношений, в которые вступают между собой класс капиталистов и класс рабочих. На социалистических же предприятиях нашего Советского союза, где орудия и средства производства принадлежат самому рабочему классу, соединение отдельных «факторов» производства совершается на основе социалистических производственных отношений.
Итак каждая ступень развития человеческого общества характеризуется особым способом соединения рабочей силы с орудиями и средствами производства, особыми только для него характерными общественными отношениями людей в процессе производства, т. е. особыми производственными отношениями, или, как еще говорят, своеобразной экономической структурой.
Пока люди не вступят в процесс производства, в определенные производственные отношения, отдельные элементы («факторы») производства будут представлять собой лишь груду разрозненных вещей. Соединяясь же вместе на основе определенных производственных отношений и участвуя в борьбе человеческого общества с природой, рабочая сила, орудия и средства производства и предметы труда образуют производственные силы общества на данной ступени его развития, причем главнейшей, активной производительной силой является рабоЧай сила.
Производительные силы общества образуют содержание (или основу) материального про- и з в о’Д’С общества, а производственные
отношения — его форму.
1


Производственные отношения, характерные для данной ступени развития общества, вырастают на основе определенного уровня развития его производительных сил.
«В общественном отправлении своей жизни,—говорит Маркс,—люди вступают в определенные, от их воли независяще отношения — производственные отношения, которые соответствуют определенной ступени развития их материальных производительных сил» 1. «Общественные отношения производства, —говорит он в другом месте,—изменяются одновременно с изменением и развитием материальных средств производства, с изменением производительных сил 2 *.
Такие своеобр хзные производственные отношения, которые характерны для средних веков, вполне соответствовали низкому уровню развития производительных сил тогдашнего общества. Средства производства этого времени были «неуклюжие, мелкие, с ничтожным действием».
«Орудия труда — земля — были орудиями труда отдельных лиц, рассчитанными лишь на единоличное потребление, и следовательно по необходимости оставались мелкими, несовершенными, ограниченными. Но потому-то они принадлежали самим производителям» •.
Вот почему тогда господствовало «мелкое единичное производство», производство «с целью непосредственного потребления продуктов» в деревне и сравнительно слабо развитое производство товаров ремесленниками в городе. «Отсюда — ограниченность обмена, ограниченность рынков, устойчивость форм производства, местная замкнутость от внешнего мира, местная связь производителей: поземельная община в деревнях, цехи в городах» 4.
Но рост товарного производства, развившегося в рамках этого общества, приводит к росту производительных сил, к организации крупных предприятий, где при помощи машин работают сообща на основе сотрудничества многие работники. Этой новой ступени в развитии производительных сил соответствуют уже выросшее из простого товарного производства новые капиталистические производственные отношения, которые в отличие от отношений Простого товарного хозяйства включают в себя отношения классов, отношения экс- плоатации рабочего капиталистом. В рамках этих капиталистических производственных отношений происходит дальнейший рост производительных сил. В течение известного периода капиталистические производственные отношения содействуют росту производительных сил. Однако на известной ступени своего развития производственные отношения превращаются в оковы для дальнейшего роста производительных сил. Производительные силы и их общественная форма — пролз- во^стве.шые отношения — вступают друг с другом в конфликт, который находит свое выражение в росте классовых противоречий и классовой борьбе. Обострение возникшего противоречия между производительными силами и производственными отношениями,.цаходящее свре выражение в росте классовой борьбы, приводит к социальной революции, к разрушению устаревшей капиталистической экономической структуры, к созданию новых, социалистиче- 1 М а р к с, К критике политической экономии, Предисловие.
‘Маркс, Наемный труд и капитал. *
‘Энгельс, Анти-Дюринг, стр. 253, Гиз, 1928 г. В дальк^ЙЬ^ ‘«Анти-Дюринг» будет всюду цитироваться по этому изданию.
4 Т а м же, стр. 257,


с к и х производен енных отношений, обеспечивающих необходимые условия для, дальнейшего развития производительных сил.
Д ^ствительно мы видим, как новые социалистические производственные отношения, возникшие и выросшие в Советском союзе, являются мощным стимулом для развития производительных сил. На основе этих социалистических отношений мы уже достигли темпов, которых капитализм не видел в годы своего наивысшего расцвета.
Итак один тип производственных отношений, сам возникая на основе известного уровня производительных сил и помогая дальнейшему развитию последних, сменяется другим тогда, когда производительные силы в своем развитии перерастают рамки своих старых производственных отношений.
Таким образом мы видим, что производительные силы общества не могут существовать и развиваться вне и помимо своей общественной формы, т. е. производственных отношений: лишь через посредство этих отношений отдельные элементы процесса труда (рабочая сила, средства производства, предмет труда), соединяясь вместе, превращаются из разрозненных вещей в живые действующие производительные силы.
И если производительные силы не могут существовать и развиваться вне и помимо производственных отношений, то очевидно, что и производственные отношения немыслимы вне и помимо своего содержания, т. е. вне производительных сил.
Таким образом производительные силы и производственные отношения не могут существовать одни вне других — это це два обособленных друг от друга ряд* явлений, а два внутренне связанных момента единого процесса материального производства. Как форма и содержание единого процесса производства они едины, взаимно проникают друг в друга и в то же самое время противоречивы. На основе их единства и противоречия совершается развитие материального производства, смена общественных формаций, развитие общества.
Мы уже сказали, что политическая экономия изучает производственные отношения. Тем самым, как мы только что убедились, она изучает форму развития производительных сил; она вскрывает противоречия меж;;у производственными отношениями общества и его производительными силами и показывает, как рост и развитие этого противоречия неизбежно ве; ег к развитию данной общественно-экономической формации и переходу ее в другую более высокую форму.
§ Я. Критика идеалистического и механистического извращения учения Маркса о производит*льны* силах и произволе таенных отношениях
Это марксистско-ленинское понимание предмета политической экономии имеет сугубо важное значение для практики социалистического строительства и классовой борьбы рабочего класса. Поэтому-то бур- жуаз ые экономисты, социал-фашисты, в том числе и контрреволюционный троцкизм как передовой отряд буржуазии, и плетущиеся за ними в хвосте правые и «левые» оппортунисты, извращают учение 9


Маркса — Энгельса о производственных отношениях и производительных силах. Влияние подобного рода извращений марксизма-ленинизма в области политической економии особенно резко сказалось во время не так давно закончившейся экономической дискуссии. Эта дискуссия показала, что в области политической экономии, как и на других участках теоретического фронта, на данном этапе классовой борьбы пролетариату и его партии приходится бороться с двумя формами извращения марксистско-ленинской теории, взаимно обусловленными и связанными друг с другом, — с механистической ревизией марксизма, образующей в настоящее время теоретическую базу правого уклона,' являющегося главной опасностью внутри партии на данном этапе, и идеалистической ревизией, имеющей общие идейные корни с механистической ревизией и одинаково враждебной пролетариату и пролетарской революции.
Экономическая дискуссия обнаружила значительное влияние классово враждебных идей в среде экономистов-марксистов. Конец этой дискуссии, носившей абстрактно-схоластический характер, отвлекавшей силы экономистов от разработки вопросов социалистического строительства, был полшйен партией. Партия разоблачила ошибки спорящих сторон, вскрыла их антимарксистскую сущность и оказала помощь товарищам в преодолении этих ошибок. Само собой разумеется, что этим идеалистическая и механистическая опасность в области политэкономии не устранена. Классовые противоречия и классовая борьба порождают и будут порождать новые атаки на марксистско-ленинскую теорию, новые еще более замаскированные попытки ее искажения. Вот почему борьба на два фронта — с механистической и идеалистической опасностью остается важнейшей задачей марксистско-ленинской экономической теории.
Эти две формы ревизии марксизма-ленинивма в области политэкономии (сущность и значение которых мы будем вскрывать на всем протяжении изучения политэкономии) нашли свое выражение и в трактовке вопросов о производительных силах и производственнных отношениях.
Характерной чертой механистической концепции является сведение своеобразных законов развития человеческого общества и общественного материального производства к более простым законам природы. Производительные силы представляются механисту и в частности т. Бухарину как сумма натуральных «вещей» — орудий и средств производства и людей, причем последние по выражению т. Бухарина рассматриваются, как «живые машины», — рабочий является таким образом для механиста по существу такой же «вещью», как и машина. Вот почему механист оио.Ж-Дествляет производитель н ы е сил ы о техникой и вместе с тем растворяет и производственные отношения в этой технике: так т. Бухарин трактует производственные отношения как простую расстановку людей, рассматриваемых им как «живые машины» в пространстве и во времени.
Подобные взгляды механистов, объявляющих себя на словах сторонниками и последователями марксизма-ленинизма, на самом деле ничего общего с марксизмом-ленинизмом не имеют. Они выражают интересы и взгляды классового врага пролетариата, они враждебны диктатуре пролетариата и пролетарской революций.


В самом деле, что означает трактовка производственных отношений, как расстановку людей в качестве «живых машин» в пространстве и во времени? Она означает смазывание специфического своеобразного характера производственных отношений, смазывание самого существа тех классовых противоречий, которые составляют основу производственных отношений капиталистического общества. Действительно, если мы будем рассматривать капиталистические производственные отношения как простую расстановку людей в пространстве и во времени, то мы не увидим самого основного, что характерно для капиталистических отношений, — отрыва орудий и средств производства от работника, превращение работника в наемного рабочего, эксплоатируемого капиталистом. Таким образом уже здесь мы видим, как механистическая концепция отвлекает внимание рабочего класса от действительных источников его эксплоатации, от основных противоречий капиталистического общества.
Далее, отождествляя производственные отношения с расстановкой людей, рассматриваемых как живые вещи, и сводя вместе с тем про- изводдтельнад сцлы к технике, механисты обнаружцрают полнейшее непонимание той роли, которую играет в производств^ и производительных силах общества рабочий класс, они обнаруживают непонимание активной роли производственных отношений как формы развития производительных сил.
В противоположность механистам, утверждающим, как т. Бухарин, что «материальные производительные силы» находят свое выражение в технике, т. е. в вещественных элементах производства, в орудиях и средствах производства, Маркс и Ленин подчеркивали, что производственные отношения самих людей, вырастая на основе производительных сил и в конечном счете ими определяясь, являются той а к- тивной формой, в которой развиваются сами производительные силы. Это мы ярко видим на примере колхозов, где даже при простом сложении старых примитивных орудий на основе новых социалистических отношений производство поднимается на новую, более высокую ступень. Это мы видим на той роли, которую играют новые социалистические производстве н- ныеотношения вразвитии производительных сил нашего советского хозяйства.
В таких условиях очевидно, что сведение развития производительных сил к технике и растворение самих производственных отношений в технике означают в частности игнорирование активной роли социалистических производственных отношений нашей страны. Для механиста рост техники, рост богатства сам по себе уже равносилен росту социализма. Отсюда механист следом за буржуазными вредителями приходит к выводу о том, что мы должны обеспечить рост «богатства вообще», «рост производительных сил вообще». Отсюда правооппортунистические лозунги: «обогащайтесь» (Бухарин) «накопляйте в добрый час» (Сырцов).
Не трудно видеть, каков в действительности классовый смысл подобных «теорий». Развитие производительных сил вообще, в порядке самотека на самом деле означает не рост»социализма, а рост производи- тельных сил в форме капиталистических отношений. Таким образом механистическая концепция производительных сил и производствен11


ных отношений неизбежно ведет к оппортунистическому самотеку и к капитуляции перед буржуазией. Она выхолащивает классовое содержание производственных отношений и замазывает действительные корни классовой эксплэатации, сводя производительные силы и производственные отношения к технике; эта концепция с логической неизбежностью ведет к отрицанию социальной революции, ибо при механистическом взгляде становится непонятным, как может возникнуть противоречие между производительными силами и производственными отношениями, ведущее к революции. Вот почему механистическая концепция ничего общего не имеет с марксизмом-ленинизмом.
Но сведение производительных сил к технике, выхолащивание классового содержания производственных отношений характерны не только для механистической, но и для идеалистической ревизии марксизм а-л е ни- ни з м а. .
Буржуазные экономисты, идеалистически трактуя экономические явления как явления духовные или правовые, отрывают экономику от материального производства, а само материальное производство рассматривают как нечто чисто техническое, вещественное.
На этой точке зрения стоят и современные социал-фашисты, проводники буржуазных идей в рабочем классе. То открыто порывая с марксизмом, то объявляя себя на словах «сторонниками марксизма» (к последним относится «левая», эта наиболее опасная разновидность социал-фашизма), теоретики II Интернационала, как правило, трактуют производственные отношения чисто идеалистически.
«Экономические явления, — заявляет например Макс Адлер, австрийский социал-демократ, — представляют собою нечто духовное». Отрывая экономические явления от материального производства, социал-фашисты сводят экономику к праву: выхолащивая классовое содержание капиталистических производственных отношений, они сводят их к отношениям обмена, в то время как в действительности обмен сам (как мы увидим впоследствии) вырастает на основе своеобразных отношений людей в самом производстве.
Подобную идеалистическую трактовку производственных отношений вместе с механистической трактовкой производительных сил дает меньшевик Рубин в своей контрреволюционной концепции.
Для Рубина, как и для Бухарина, производительные силы сводятся к технике; производственные же отношения Рубиным рассматриваются как явление «социальное», в котором, как он говорит, «мы не найдем ни одного атома материи» х.
Выхолостив таким образом из производственных отношений их материальное содержание, Рубин, следуя за другими социал-фашистами и буржуазными учеными, сводит производственные отношения к праву и обмену.
Так Рубин считает, что «характернейшей чертой современного», т. е. капиталистического, общества является... частное право 1 2, что 1 Р у б и н, Очерки по теории стоимости, стр. 149—150, изд. 3-е. В дальнейшем «Очерки» мы будем цитировать по изданию 3-му.
2 Т а м же, стр. 98.
12


основное производственное отношение, которое «составляет объект политэкономии» — это «производственное отношение обмена» х.
При этом Рубин приходит к выводу, что политэкономия, изучая производственные отношения, которые, по его мнению, нематериальны, должна абстрагироваться, отвлечься от производительных сил.
Подобная точка зрения на предмет политэкономии явно враждебна марксизму-ленинизму, который учит, что производственные отношения являются общественной формой развития производительных сил, что политическая экономия не только не «абстрагируется» от производительных сил, но, изучая производственные отношения, тем самым изучает форму развития производительных сил и вскрывает противоречие между формой и содержанием материального производства, ведущее к революционной смене общественных формаций.
Марксизм-ленинизм далек как от меньшевистского идеализма Рубина и его соратников, выбрасывающих производительные силы из политэкономии, так и от механистов, утверждающих, что политическая экономия изучает не только производственные отношения, но н а р я д у с ними и производительные силы. Требуя изучения производительных сил наряду с производственными отношениями, механисты обнаружили непонимание того, что производственные отношения являююя внутренней формой самих производительных сил. Они не поняли, что изучение законов развития производственных отношений и означает изучение общественной формы развития производительных сил.
В то время как идеалисты и механисты рассматривают производительные силы как явления чисто вещественные и законы их развития считают законами естественными, ничем не отличающимися от законов всей остальной природы, — марксизм-ленинизм, как мы видели, показывает, что производительные силы немыслимы вне общественной формы, что развитие производственных отношений — это и есть специфическая форма, в которой развиваются производительные силы.
При этом сами производственные отношения рассматриваются не как какие-то идеальные, «чисто социальные» явления, лишенные какой бы то ни было материи. Производственные отношения, образующие форму материального производства, в действительности являются своеобразными материальными отношениями, на основе которых вырастают, как мы видели, определенные формы общественного сознания.
Рубинщина, сводя производственные отношения к «праву» и «обмену», скрывает классовую эксплоатацию, она стремится отвлечь пролетариат от борьбы за разрушение основ капиталистического способа производства; оторвав производительные силы от экономики, меньшевики вместе с другими контрреволюционными вредителями и вместе с оппортунистами хотят предоставить развитие производитель, ных сил в нашей стране самотеку, хотят открыть «простор» для раз.
1 Рубин, Очерки по теории стоимости, стр. 101. В дальнейшем при изучении политэкономии мы еще подробнее остановимся на «меновой» концепции социал-фашистов и ее значении.
13


вития капиталистических отношений в нашей стране, этим самым со* здать условия для свержения диктатуры пролетариата и восстановления капитализма. Отрыв производительных сил от производственных отношений о логической неизбежностью ведет идеалистов (как и механистов) к отрицанию пролетарской революции, ибо если производительные силы капитализма, как изображают идеалисты, развиваются сами по себе, то в обществе не может возникнуть внутреннее противоречие между содержанием производства и его формой, находящее свое выражение в антагонизме и борьбе классов, не может возникнуть революция, Такой «вывод» целиком совпадает о контрреволюционными установками международного меньшевизма.
Таким образом мы видим как в вопросе о производительных силах и производственных отношениях, так и в других вопросах теории враж- г дебные марксизму-ленинизму взгляды, как бы они ии прикрывались словесными признаниями марксизма, становятся оружием в руках классового врага.
§ >■ Политмчеоиая аиоиомия ■ широком и уаном омыоло
Перейдем теперь к дальнейшему рассмотрению задач политической экономии.
Мы видели, что производственные отношения, ею изучаемые, непрерывно меняются и развиваются. Одна экономическая формация, развиваясь, неизбежно заменяется другой формацией. Каждая экономическая формация имеет свои особые на- коны развития.
Вот почему политическую экономию нельзя рассматривать как науку, которая ставит задачей найти законы, общие для всех экономических формаций.
«Кто пожелает, — говорит Энгельс, — объединить одними законами экономику Огненной Земли и экономику современной Англии, тот очевидно не извлечет на свет божий ничего, кроме самых банальных общ <х мест (т. е. общих фраз, лишенных конкретного содержания.—И. Л. и К. О.)»1.
Только буржуазные экономисты, которые в силу своих классовых интересов заинтересованы в сохранении капиталистического строя, < не хотят и не могут признать историчности отдельных экономических формаций (т. е. их развития, гибели и перехода в другие формации), стараются найти какие-то общие вечные законы для производственных отношений людей во все времена, — эти буржуазные экономисты действительно отирают различия между отдельными формациями и не в состоянии вскрыть характерные черты каждой из них.
Марксистская же политическая экономия, являясь единственной научной политэкономией, ставит своей задачей изучение различных экономических формаций в их своеобразии: она вскрывает прежде всего особые, присущие только данной формации законы, она должна дать, по словам Ленина, «основные понятия о различных системах общественного хозяйства и о коренных чертах каждой системы» 2 и,  4
‘Энгельс, Анти-Дюринг, стр. 136.
•Ленин, т. П, стр. 256, изд. 2-е.
14


вскрыв специфические черты отдельных экономических структур, показать их взаимную связь, переход друг в друга.
Марксистская политэкономия, изучающая «коренные черты всех экономических формаций, законы их раэвития, гибели и перехода друг в друга, носит название политэкономии в широком смысле олова.
«Политическая аковомия в широком смысле атого слова», по Энгельсу, есть «наука об условиях и формах производства и обмена продуктов в различных человеческих обществах», причем под различными человеческими обществами подразумеваются общества различной экономической структуры.
Составной частью политической экономии в широком смысле слова является политэкономия в узком смысле, которая ставит своей задачей специальное изучение законов Возникновения, раэвития и гибели товарно-капиталистического хозяйства.
Марксизм-ленинизм всегда смотрел на научную теорию не как на самоцель, а как на «руководство к действию». Политэкономия Маркса и Ленина прежде всего сосредоточила свое внимание на изучении законов возникновения, раэвития и гибели производственных отношений товарн о* капиталистического общества потому, что познание этих законов вооружает пролетариат мощным оружием в его борьбе за свержение капитали в м а.
Только изучив законы капитализма, можно убедиться в неизбежности социализма и показать тот путь, по которому пролетариат должен итти к своей победе. И в Советском союзе, где уже завершено построение фундамента социалистического хозяйства, где уже на основе достигнутых успехов социалистического строительства поставлена ва- дача построения бесклассового социалистического общества в течение второй пятилетки, изучение законов товарно-капиталиотичеокого хозяйства не потеряло для пролетариата своего огромного практического значения. Внутри Советского союза нам приходится вести борьбу ва окончательную ликвидацию капиталистических элементов и классов вообще, за преодоление цережитков капитализма в экономике и сознании людей. Очевидно, что без знания законов товарно-капиталистического хозяйства выполнить все эти задачи невозможно. К тому же мы не должны ни на минуту забывать, что пролетарская революция в нашей стране является началом мировой пролетарской революции, успешное завершение которой невозможно без знания законов развития и гибели капитализма, уже загнивающего и умирающего, но пока господствующего за пределами нашей пролетарской страны.
Законы развития нашего хозяйства, теперь уже вступившего в период социализма и завершившего построение фундамента социалистической экономики, коренным образом отличаются от законов развития капиталистического общества.
Изучение этих законов, изучение теории совете к оголсо- зяйства и в частности своеобразных законов переживаемого нами этапа развития имеет огромное теоретическое и революционно-практическое значение. Оно является острым оружием в наших руках в борьбе ва победу социализма, оно «дает практикам <&лу ориентиров- 16


кп, ясность перспективы, уверенность в работе, веру в победу нашего дела» (Сталин).
Вот почему мы должны заняться не только теорией капиталистического хозяйства, но и теорией советского хозяйства.
Между тем буржуазные экономисты, как мы уже отмечали, отрицая исторический характер капиталистического производства, стремятся увековечить капиталистическое хозяйство и ищут каких-то вечных надисторических законов развития всех обществ.
По этому же пути идет и механистическая ревизия марксизм а-л енинизма, стремящаяся более сложные законы общества и его производственных отношений свести к более простым законам природы, стремящаяся найти «наиболее простые» законы, лежащие в основе развития всех экономических формаций.
Но если законы всех обществ одинаковы, то тогда со сменой общественной формации не может измениться положение классов. Подобного рода взгляды и отстаивались буржуазными вредителями, вроде Юровского, Кондратьева, Финн-Енотаевского и др., которые, защищая интересы своего класса и добиваясь свержения пролетарской диктатуры в нашей стране, говорили о необходимости подчинс-, ния плана нашего хозяйства стихийным законам капиталистического 4 рынка, по которым якобы развивается и наше хозяйство.,
По этому же пути механического перенесения законов капиталистического хозяйства на наше пошли как контрреволюционные троцкисты, так «левые» и правые оппортунисты. В самом деле, известно, что троцкисты отрицали и отрицают социалистический характер наших государственных предприятий и колхозов; ряд троцкистских экономистов, как мы еще увидим впоследствии, утверждал, что в нашем хозяйстве действуют в основном те же законы, что и в капиталистическом хозяйстве.
К подобным же выводам приходили и правые оппортунисты, капитулировавшие перед рыночной стихией, видевшие вместе с буржуазными вредителями задачу нашего плана в приспособлении к стихии рынка.
«Теоретическим» обоснованием подобных правооппортунистических взглядов является концепция т. Бухарина, по которой политэкономия изучает лишь буржуазное общество, и что в социалистическом хозяйстве эта наука отомрет.
«Конец капиталистического товарного общества, — писал Бухарин, — будет концом политэкономии».
Подобный взгляд на предмет политэкономии, еще до т. Бухарина выдвинутый социал-фашистом Гильфердингом и также защищавшийся Рубиным и его сторонниками1, является неверными явным образом расходится со взглядом Маркса, Энгельса и Ленина.
Извращение взглядов Энгельса и Ленина на политэкономию в широком смысле особенно опасно и нетерпимо теперь, когда перед экономистами-ленинцами стоит боевая задача разработки теории советского хозяйства.
1 Подобный же взгляд на предмет политэкономии разделяла и покойная революционерка Роза Люксембург, полуменьшевистские ошибки которой пытаются теперь использовать троцкисты, брандлерианцы и другие социал-фашисты.
16


$ 4. Пэлитэхономия и классовая борьба
Из сказанного нами о предмете марксистско-ленинской политэкономии уже легко понять, какую роль эта наука, являющаяся одной из важнейших составных частей марксистско-ленинской теории, играет в классовой борьбе пролетариата.
«Эта теория, — писал Ленин еще в 90-х годах, имея в виду марксистскую теорию, — прямо ставит своей задачей вскрыть все формы антагонизма и эксплоа- тации в современном общзстве, проследить их эволюцию, доказать их преходящий характер, неизбежность их превращения в другую форму и послужить таким образом пролетариату для того, чтобы он как можно скорее и как можно легче покончил со всякой эксплоата- ц и е й... Прямая задача науки, по Марксу, это дать истинный лозунг борьбы, т. е. суметь объективно представить эту борьбу как продукт определенней системы производственных отношений, суметь понять необходимость этой борьбы, ее содержание, ход и условия развития» х.
В то время как для марксизма-ленинизма революционная теория немыслима вне революционной практики, из которой и вырастает теория и для которой она служит, в то время как марксизм-ленинизм рассматривает свою теорию как руководство в классовой борьбе, — буржуазная наука, враждебная пролетариату, наоборот, любит говорить о «беспристрастной», «объективной», «надклассовой» науке.
Буржуазные ученые утверждают, что увязка задач науки с интересами классов и классовой борьбы лишает науку объективности, что классовые интересы в науке приводят к искажению действительности и не дают возможности правильно познать законы этой действительности.
На самом деле такая проповедь «чистой» «надклассовой» науки ^означает защиту классовых интересов буржуазии. В обществе, подстроенном на классовых противоречиях и классовой борьбе, вообще не , может быть бесклассовой, «беспристрастной» науки. Это положение, верное в отношении ко всем наукам, в особенности применимо к по- аштэкономии, которая, изучая производственные отношения, вскрывая корни классовых противоречий и классовой эксплэатации, непосредственно задевает самые глубокие интересы классов современного общества.
Поэтому показать корни капиталистической эксплоатации, вскрыть внутренние законы развития и исторически преходящий характер капитализма, показать неизбежность его гибели, вскрыть законы построения нового социалистического производства, — все это смогла сделать только пролетарская политическая экономия, основанная Марксом и Энгельсом и дальше развитая Лениным. И достигла она этого не потому, что она является «надклассовой», «беспристрастной» наукой, а потому, что в силу положения пролетариата в современном обществе, в силу его классовых интересов пролетариат кровно заинтересован в том, чтобы действительно познать законы развития и гибели капитализма. Это ему необзйр- димо для успешности борьбы за низвержение капитализма и построение социалистического общества.
Вот почему пролетарская политэкономия, созданная Марксом и Энгельсом и дальше развитая Лениным, является единственно научной политэкономией.
АЛенин, Кто такие «;;рузъя парода»?, Сои., т, I, стр. 233, старое издание,
■> •»» •
2 Лапидус и Островитянов. *


'Вполне понятно, что марксистско-ленинская политэкономия, являющаяся оружием в революционной борьбе пролетариата за свержение капитализма и построение социализма, не может не вызвать бешеных атак прэтив себя со стороны врагов пролетариата. «Учение Маркса вызывает к себе во всем цивилизованном мире величайшую вражду и ненависть всей буржуазной (и казенной и либеральной) науки» (Лени н).
Одной из наиболее опасных разновидностей буржуазных теорий, атакующих в борьбе с революционным пролетариатом его революционную теорию, является теория современного социал- фашизма.
Представители социал-демократии, являющейся главной социальной опорой буржуазии в рабочем классе, уже давно выступили о открытым требованием «ревизии», пересмотра марксизма в духе буржуазных теорий. Впрочем |до последней мировой войны большинство ее виднейших представителей (Каутский, Гильфердинг, русские меньшевики и др.) свою измену революционному марксизму проводили под флагом словесного признания марксизма, путем его фальсификации и искажения. Эти теоретики II Интернационала превращали революционное марксистское учение в мертвую застывшую догму. Толкуя и комментируя «букву» марксова учения, они вытравили из него его революционный дух; продолжая традиции буржуазной науки, они оторвали теорию от практики.
В настоящее время социал-демократия пошла еще дальше. Переродившись в социал-фашизм, став теперь активной соучастницей ничем не прикрытого насилия буржуазии над рабочим классом, социал- демократия и в области теории еще более открыто проявила себя как сторонница буржуазных теорий.
«В области теории, — как отмечается в программе Коминтерна, — социал- демократия изменила марксизму полностью и целиком, пройдя через ревизионистский этап к законченному либерально-буржуазному реформаторству и откровенному социал-либерализму».
Это выявилось между прочим и в области политической экономии, где теоретики социал-фашистов все решительнее отказываются от учения Маркса и становятся на точку зрения «новейших» направлений буржуазной науки (в частности откровенно идеалистической «социально-органической» школы буржуазной экономии и др.). Совершенно очевидно, что борьба за марке и стоко-ленинскую теорию, за победу пролетариата над его классовым врагом требует самой бес по* щ а д н о й борьбы с буржуазными теориями с о ц и а л-ф а ш и с т о в, выдающих себя за сторонников интересов рабочего класса.
Одним из важнейших участков этой борьбы является борьба с «левыми» представителями с о ц и а л-ф а ш и з м а, которые продолжают прикрывать свои буржуазные взгляды революционными фразами и словесным признанием марксизма, и потому особенно опасны, ибо представляют собой «наиболее тонкую форму обмана трудящихся масс» *. Сюда относится школа австрийских социал-
1Цй программы Коминтерна.
18


фашистов («австро-марксисты»), которые в лице Гильфердинга, Бауэра, Реннера, Браунталя и др. создали между прочим свою экономическую теорию, представляющую весьма утонченную систему, подменяющую марксизм идеалистическими контрреволюционными буржуазными течениями. Пропаганду этих взглядов проводит теория Рубина, в которой фальсификация марксизма, отрыв теории от практики, выхолащивание революционного содержания марксизма проведены особенно утонченно.
Очевидно, что чем в более замаскированной форме выступает враждебная марксизм у-л ен и- низму теория, тем она опаснее, тем более сильный отпор должен быть ей дан.
Особенно важна борьба с искажениями марксистско-ленинской теории, проводимыми под флагом словесного признания марксизма- ленинизма в нашей стране, где марксизм-ленинизм является господствующей теорией. Правильное усвоение и развитие марксистско- ленинской политэкономии, теоретическое осмысливание новых процессов, совершающихся в эпоху общего кризиса капитализма и растущего социалистического строительства в нашей стране, успешное применение теории на практике невозможны без борьбы в области политэкономии (как и других областях науки) на два фронта — против механистической ревизии марксизма-ленинизма, являющейся теоретической базой правого уклона, главной опасностью на данном этапе, и идеалистической ревизией, которая также враждебна марксизму-ленинизму. Так как обе формы ревизии берут свое начало из одного источника — из антимарксистских ревизионистских установок II Интернационала, так как одна из них питает другую, и обе они смыкаются в ряде важнейших вопросов, то последовательная борьба против одного течения невозможна без борьбы с другим и с примиренческим отношением к нему.
Итак мы видим, что марксистско-ленинская политэкономия, как и вся марксистско-ленинская теория, немыслима вне борьбы с враждебными течениями, под каким видом они бы ни выступили.
Будучи оружием классовой борьбы, марксистско-ленинская теория родилась и развивалась в этой борьбе.
В полемике и борьбе с буржуазными и мелкобуржуазными учениями развили впервые Маркс и Энгельс свое учение. То новое, что внес ленинизм в марксистское учение, развивая его дальше, он тоже дал на основе борьбы с враждебными пролетариату и его партии течениями. Ленинизм, — говорит т. Сталин, — «вырос и окреп в схватках с оппортунизмом II Интернационала, борьба с которым являлась и является необходимым предварительным условием успешной борьбы с капитализмом».
Родившись в классовой борьбе, служа этой борьбе и дальше в ней развиваясь, марксистская политэкономия является таким образом боевой, революционной, партийной наукой.
Непонимание партийности политэкономии, ее боевого классового характера означает непонимание самого ее существа, оно означает капитуляцию перед классовым врагом, выступающим под маской надклассовой «беспристрастной» науки.
2*
19


| 5. Ленинский этап в политвнономии
Отрицание и игнорирование партийности марксистской теории и в частности политэкономии, характерное для фальсификаторов марксизма из лагеря II Интернационала и всяческих оппортунистов, тесно переплетается у них с отрицанием и смазыванием значения ленинизма как новой ступени в развитии марксизма.
Отрицать ленинизм как новую ступень в развитии марксизма — это значит превратить марксизм в мертвое застывшее учение, в пустую игру понятий, оторванных от революционной борьбы пролетариата. Вот почему последовательное отрицание ленинизма в области политэкономии так характерно для контрреволюционного учения Рубина, за которым шел меныпевиствующий идеализм в других областях науки: Деборин в философии, Рязанов в истории. Отрицание ленинизма как новой ступени развития марксистской теории характерно также, как известно, и для контрреволюционного троцкизма.
Нет сомнения, что отмеченный в свое время т. Сталиным отрыв теории от практики в ряде научных областей, в том числе и политэкономии, тесно связан с игнорированием и недооценкой того нового, что внес ленинизм в область теории.
Ликвидировать разрыв между экономической теорией и революционной практикой, столь резко выявившийся во время пдследней дискуссии, когда внимание экономистов было целиком поглощено пустыми схоластическими спорами, сосредоточить свои силы на теоретической разработке вопросов послевоенного империализма и советского хозяйства, вести последовательную борьбу на два фронта как с механистическими, так и идеалистическими извращениями, — все эти задачи, стоящие перед марксистско-ленинской политической экономией, возможно выполнить только на основе того нового, что внес ленинизм в марксистскую теорию.
Являясь развитием и продолжением марксизма, ленинизм вскрыл своеобразие законов капитализма в эпоху его загнивания и гибели, т. е. в эпоху империализма. Он вскрыл конкретно законы развития переходного хозяйства, законы построения социалистического общества на основе дальнейшего развития учения Маркса и Энгельса о переходном периоде, социализме и коммунизме. Но этим отнюдь не исчерпывается тоновое, что внес ленинизм в марксистскую политэкономию. Развитая дальше марксистскую политэкономию в борьбе с враждебными марксизму течениями, на основе всего опыта эпохи империализма и пролетарской революции, ленинизм поднял на более высокую ступень всю марксистскую политэкономию, еще более углубил и развил все ее основные законы.
Дальнейшее развитие марксистско-ленинское учение получило в решениях нашей партии и в работах ее вождя т. Сталина, гдэ освещаются важнейшие вопросы капиталистической экономики и советского хозяйства.
Поэтому в основу изучения политической экономии мы должны положить работы Маркса, Энгельса, Ленина и Сталина и решения нашей партии.
20


В свэем историческом письме «О некоторых вопросах истории большевизма» т. Сталин заострил внимание партии на необходимости усиления борьбы со всякими видами троцкистской контрабанды и с гнилым либерализмом. Эго письмо имеет ближайшее отношение и к политической экономии. Оно обязывает экономистов марксистов-ленинцев усилить бдительность по всем и всяческим проявлениям антимарксистских и антиленинских взглядов в области политической экономии, оно требует усиления борьбы с контрреволюционным троцкизмом, с право- оппортунистической опасностью, продолжающей оставаться на данном этапе главной опасностью, и «левыми» заскоками, а также с гнилым либерализмом.
§ 6а Вожникновение классов и классового обществяа Капиталкам как наиболее развитая «з>орма проиецодотва9 основанного на классах
В заключение прежде, чем непосредственно приступцт^. к ^подае- нию стоящей перед нами задачи — изучерщо заионрв мы должны дать обйфо йрйт#ую ^р^ктёрйстику. подлежащего нашему изучению капиталистического., а затем советского, хозяйства и пока.-?’ ёйть й общих черта! то историческое мёсто, которое они занимают в развитии человеческого общества.
На первобытных ступенях развития общества, когда производительные силы находились еще в зародышевом состоянии и человек недалеко уШел от животных, люди жили первобытными общинами, в которых отдельные люди жили приблизительно в одинаковых условиях, в которых существовало известное равенство общественного положения членов общества.
Но равенство, господствовавшее в первобытной общине, на известной ступени развития общества становится препятствием для развития его производительных сил. Первобытное производство с характерным для него равенством общественного положения производителей сменяется производством, основанным на экс- плоатации одного класса другим классом, на классовых противоречиях.
Зачатки деления людей на классы возникают уже в первобытной общине с ростом производительных сил, с развитием разделения труда. С распадом первобытной общины «самостоятельное развитие пошло вперед, и первым шагом по пути экономического производства было усиление и развитие производства посредством рабского труда. Это понятно: пока человеческий труд был так мало производителен, что доставлял лишь небольшой излишек сверх безусловно необходимых человеку средств существования, увеличение производительных сил, расширение торговли, развитие государства и права, начало наук и искусств были возможны не иначе, как при усиленном разделении труда, в основу которого должно было лечь разделение труда между массами, поглощенными простой физической работой, и немногими привилегированными, управлявшими трудом, занимавшимися торговлей, государственными делами, а позже искусствами и науками. Простейшей, естественно выросшей формой такого разделения труда было именно рабство. При исторических условиях древнего, в частности греческого, мира переход к общественности, основанной на классовой противоположности, мог совершиться только в форме рабства» х.
Что же лежит в основе классового деления людей, возникшего с распадом первобытной общины?
1 Э н г е л ь с, Анти-Дюринг, стр. 168.
।
31


«Классами, — говорит Ленин, — называются большие группы людей, различающиеся по их месту в исторически определенной системе общественного производства, по их отношению (большей частью закрепленному и оформленному в законах) к средствам производства, по их роли в общественной организации труда, а следовательно по способам получения и размерам той доли общественного богатства, которой они располагают. Классы —- это такие группы людей, из которых одна может себе присваивать ТРУД Другой благодаря различию их места в определенном укладе хозяйства» Ч
Деление людей на классы вояникло вместе о отделением средств проивводства от производителя, вместе с переходом орудий и средств проивводства в собственность небольшой сравнительно группы людей, образующей характерный для данной экономической формации господствующий класс. Непосредственные же производители, лишенные всех или важнейших средств производства, попадают в зависимость от владельцев последних, образуют характерный для данного антагонистического (т. е. основанного на классовых противоречиях) способа производства утнетейпмй, эксплоатируемУй г класс, труд которого присваивается господствующим классом, Каждая антагонистичеокай4 форма характеризуется своими фор¬
мами владения средствами проивводства, своими формами присвоения и особыми для нее характерными классами,
«Если одна часть общества, — говорит Ленин, — присваивает себе землю,— мы имеем класс помещиков и крестьян. Если одна часть общества имеет фабрики и заводы, имеет акции и капиталы, а другая работает на этих фабриках,— мы гмеем класс капиталистов и пролетариев» •.
Различное положение классов в исторически определенной системе проивводства, угнетение одного класса другим, присвоение одним труда другого и порождают классовые противоречия и классовую борьбу, которые характеризуют все развитие человеческого общества, начиная о распада первобытной общины до настоящего времени.
«История всего предшествующего общества — писали Маркс и Энгельс к «Коммунистическом манифесте»,-есть история борьбы классов» Свободный и раб, патриций и плебей, барин и крепостной, короче, угнетатели и угнетаемые находились в постоянной вражде друг с другом, вели непрерывную, то скрытую, тэ яв ую б рьбу, которая каждый" рай кончалась революцлонным переустройством всего сбщества или ссйМестнсЙ гибелью борющ хон классгн
«Выросшее на развалинах феодализма современное буржуазное общество, — писали там же основоположники научного коммунизма, —не уничтожило различия классов. Оно только поставило новые классы на место старых, выработало новые способы угнетения и новые виды борьбы...»
Капиталистический способ проивводства является, как мы увидим дальше, наиболее развитой и вместе о тем последней формой проивводства, основанного на классах я классовых противоречиях. Чем же отличается капиталистический способ производства от других предшествовавших ему антагонистических способов производства, каковы те «новые способы угнетения», которые принес с собой капитализм?
Капит. диетическое производство, выросшее, как мы окапали, на 1 азвилпнах феодального общества, возникло и развилось ив мелкого 1 л е и и н, Великий почин, Соч., т. XVI, стр. 49, старое недавне
1 Л е И й и, Задачи союзов молодежи, Соч., т. XVII, стр. 312. исключением первобытной общины (кам добавляет Умгельс).


простого товарного производства, которое зародилось еще задолго До появления капиталистического способа производства.
Простое товарное хозяйство, примером которого сможет служить хозяйство ремесленника или единоличное хозяйство крестьянина - середняка, производящего хлеб для продажи, характеризуется тем, что оно производит товары, т. е. продукты, предназначенные не для непосредственного потребления, а для обмена их на рынке на другие товары. Этим мелкое товарное хозяйство отличается от н а т у- рального хозяйства, целью которого является производство продуктов для непосредственного удовлэтворения потребностей. Таким натуральным хозяйством является например хозяйство крестьянина, который производит хлеб для нужд своей семьи. Если крестьянин в феодальном обществе отдавал часть своего хлеба помещику в виде податей, то этим натуральный характер его хозяйства не нарушается, поскольку взятый помещиком хлеб имеет целью удовлетворение непосредственной потребности помещика в хлебе. Но как только крестьянин начинает производить хлеб для обмена на рынке, его натуральное хозяйство превращается в товарное.
В мелком простом товарном хозяйстве орудия и средства производства принадлежат самому производителю (работнику), и поэтому он сам является хозяином произведенного им товара. Так ремесленник-сапожник имеет свои собственные инструменты, свои гвозди, дратву, он сам покупает кожу и т. д. Сапоги, сделанные им, принадлежат ему до тех пор, пока заказчик за них не заплатит. Цель ремесленника — обменять сделанные им сапоги на предметы, необходимые ему для удовлетворения своих потребностей. Правда, часть денег, вырученных от продажи сапог, он пустит в производство на покупку новых инструментов, материалов и т. д. Но продолжать производство он опять-таки будет ради удовлетворения своих потребностей.
Из развития этого простого товарного производства возникло п выросло, как мы сказали, производство капиталистическое.
Среди мелких товаропроизводителей развертывалась борьба и конкуренция. В процессе этой борьбы подавляющая масса производителей разорялась и лишалась средств производства и существования. Лишь незначительная часть производителей превращалась в мелких, средних, а затем и крупных капиталистов, монопольно владеющих орудиями и средствами производства. Остальная же масса мелких товаропроизводителей превращалась в наемных рабочих — пролетариев, продающих свою рабочую силу капиталисту. При этом процесс экспроприации мелкого товаропроизводителя, как мы увидим в дальнейшем, протекал в чрезвычайно острой и мучительной форме. В результате возникло капиталистическое общество.
Характерной чертой капиталистической эксплоатации, отличающей ее существенным образом от докапиталистических форм классовой эксплоатфцди^ является то, что здесь эксплоатируемый выступает внешне кйк свободный человек», «свободный» собственник своей рабочей сищд} р, ТО время как раб или крепостной являлись целиком собственность#)^своего господина и были к нему прикреплены,—наемный рацорцй может продавать свою рабочую силу то одному, то другому кацитщщсту. Нанявшись к капиталисту на определеннее гремя, 23


он может по истечении этого времени от него уйти. Но это не означает, ЧТО он в действительности свободен; на самом деле он, лишенный средств производства, вынужден, чтобы не умереть с голоду, продавать свою рабочую силу и подвергнуться эксплоатации.
<<Капитал, —- говорит Маркс, — развился в принудительное отношение, заставляющее рабочий класс выполнять больше труда, чем того требует тесный круг его собственных жизненных потребностей. И как эксплоататор рабочей силы капитал по энергии, ненасытности и активности превосходит все прежние системы производства, покоящиеся на прямом принудительном труде» х.
Развитие капиталистического способа производства означает рост и развитие глубочайших противоречий, которые неустранимы до тех пор, пока существует товарно-капиталистическое производство.
Что же это за противоречия?
Рост и развитие товарного производства приводит с развитием капитализма к сосредоточению средств производства, бывших раньше частной собственностью мелких производителей, в больших предприятиях, к сосредоточению в этих предприятиях большого числа работников, производящих совместно на основе разделения труда между ними внутри предприятия. Благодаря этому — «пряжи, ткани, металлические товары, выходящие теперь из фабрик и заводов, представляют собой продукт множества рабочих, которые поочередно прилагали к ним свои усилия, прежде чем придали им окончательную форму. Никто в отдельности не может сказать о них: это сделал я, это мой продукт» 1 2.
Таким образом с развитием товарного производства и обмена мелкое распыленное производство простых товаропроизводителей превратилось в производство общественное.
«Превращая ограниченные средства производства в громадные современные производительные силы, — говорит Энгельс, — буржуазия не могла не превратить их вместе с тем из частных в общественные, приводимые в действие лишь усилиями многих людей» 3.
Но вместе с превращением мелкого распыленного производства простых товаропроизводителей в общественное производство капиталисти- . ческого общества, частная собственность, характерная для товарного производства, осталась. Собственность на огромные орудия и средства производства, приводимые в движение усилиями многих людей, оказалась в руках небольшой группы капиталистов, которые стали присваивать себе продукт общественного труда производителей, лишенных орудий и средств производства и превратившихся в наемных рабочих.
Таким образом в капиталистическом обществе возникает противоречие между общественным характером производства и частной, капиталистической формой присвоения 4. Это противоречие является основным противоречием капиталистического способа производства^
1 Маркс, Капитал, т. I, стр. 430, изд. 1929 г.
8 Энгельс, Анти-Дюринг, стр. 253—254.
’ Там же, стр. 253.
4 Нетрудно видеть, что противоречие между общественным характером производства и капиталистической формой присвоения выражает межДУ
производительными силами и капиталистическими производственными отношениями.
24


Это противоречие является основой все возрастающего с развитием капитализма противоречия между капиталистами— монопольными собственниками орудий и средств производства, владеющими огромными богатствами, которые с развитием капитализма все в большем количестве сосредоточиваются в руках немногих людей, и рабочими, число которых с развитием капитализма растет, которым развитие капитализма приносит все большую нищету и разорение.
Далее, капиталистическое производство, как мы сказали, возникает в результате роста и развития производства товаров. Капиталистическое хозяйство, как и мелкое товарное; производит продукты не для непосредственного удовлетворения потребностей, а для продажи на рынке. Лишь с развитием капитализма и превращением рабочей силы в товар товарное производство, находившееся раньше в зародышевом состоянии, развилось и приняло всеобщий характер.
Но во всяком обществе, основанном на производстве товаров, господствует анархия. Люди, производя здесь товары для других, действуют «вслепую», не зйая заранее, сколько таких же товаров производится другими людьми, и найдет ли их продукция сбыт на рынке. Вот почему законы товарного производства, как мы еще увидим дальше, являются «слепыми» законами, действующими независимо от воли людей, «за их спиной», вот почему они проявляются, по словам Энгельса, «в анархии и посредством анархии».
Превращение простого товарного хозяйство в капиталистическое означает усиление этой анархии, характерной для товарного хозяйства вообще.
Но одновременно с ростом анархии капиталистическое производство, как мы видели, принимает все более ярко выраженный общественный характер.
Организация крупных капиталистических предприятий, где под властью капиталиста работают вместе согни, тысячи рабочих, «усиление общественной организации труда в каждом отдельном предприятии» х, происходящее с развитием капитализма, представляет собой прямую противоположность все усиливающейся анархии производства во всем капиталистическом обществе. Это противоречие является также выражением основного противоречия капитализма между общественным характером его производства и капиталистическим присвоением.
Итак мы видим, что основное противоречие капитализма проявляется 1) в антагонизме между буржуазией и пролетариатом и 2) в противоречии между организацией производства на отдельных фабриках и анархией производства во всем обществе.
«В этих двух формах проявления... противоречия...,— говорит Энгельс,— безвыходно движется капиталистическое производство» 1 2.
Единственный выход из этих противоречий дает только коммунистическая революция.
1 Энгельс, Анти-Дюринг, стр. 257. Ч
8 Т ам же, стр. 258.
23


§ 7. Последняя стадия капиталияма.
Коммунизм и переходный период к коммунизму.
Сойотское хозяйство
Капиталистический способ производства с присущими ему противоречиями на первых порах далеко двинул развитие производительных вил. Ни один из предшествовавших ему способов производства не способен был так быстро и до такой степени развить общественные производительные силы.
Но производительные силы, развивавшиеся в рамках капитализма, с известного момента начинают перерастать рамки капиталистических производственных отношений, рамки частной собственности на средства производства, рамки капиталистической эксплоатации. Капитализм все в возрастающей степени начинает тормозить, задерживать развитие производительных сил. Это находит свое яркое выражение на после, нем империалистическом этапе капитализма, и в особенности в период всеобщего кризиса капиталистической системы, в обострении классовой борьбы, в обострении всех противоречий капитализма.
Капитализм, развивая производительные силы, развивая и углубляя капиталистическую систему эксплоатации, вместе с тем создает своего могильщика — пролетариат. Пролетариат, борясь с б)ржуазией, все более осознает свои классовые интересы и организуется под руководством коммунистической партии для борьбы за низвержение капитализма и построение нового, коммунистического общества.
Рождаясь в классовой борьбе, новое коммунистическое общество приводит не только к уничтожению классов капиталистического общества, но к уничтожению классовой эксплоатации вообще.
.Классовое деление общества возникло, как мы видели, на известной ступени развития производительных сил общества и существует лишь до тех пор, пока производительные силы не разовью!ся настолько, что дальнейшее существование классов становится тормозом для развития общества.
«Все до сих пор существовавшие исторические противоположности эксплоа- тирующих и эксплоатлруемых, господствующих и угнетенных классов объясняются... относительно неразвитой производительностью человеческого труда. Пока трудящееся население до такой степени поглощено необходимой работой, что не имеет свободного времени для дел общественных, для заведывания производством, для государственных дел, правосудия, наук, искусств и т. д. — до тех пор должен существовать особый класс людей, освобожденный от настоящего труда и занятый этими делами; причем такой класс конечно не упускал случая из личных выгод отягощать рабочие массы все большим и большим трудом. Только достигнутое крупной промышленностью чрезвычайное усиление производительности труда позволяет наконец распределить его на всех без исключения членов общества и этим до такой степени сократить рабочее время каждого в отдельности, что его будет у всех в избытке для теоретического и практического участия в долах всего общества. Следовательно теперь впервые всякий эксплоатирующий и господствующий класс стал не только излишним, но превратился в препятствие на путл общественного развития, и теперь он будет неизбежно устранен, какой бы... силой он ни обладал» 1 2.
Эта ступень в развитии производительных сил общества в настоящее время уже достигнута. Капиталистические отношения преврати- 1 Э нге ль с, Анти-Дюринг, стр. 258.
3 Там же, стр. 168.
‘.и


.шсь в тормоз для дальнейшего развития общества. Капитализм вступил в полосу загнивания и умирания. Черев социальную революцию и диктатуру пролетариата на наших глазах рождается новое социалистическое общество. Начало этому положено пролетарской революцией в нашей стране.
Коммунистическое общество, приходящее на смену капиталистическому обществу, является, как мы сказали, обществом бесклассовым. Но подобное бесклассовое общество не может родиться готовым пававтра после свержения господства капиталистов. Свержение власти капиталистов не означает еще уничтожения всех корней классовых противоречий и-классовой эксплоатации. Вот почему после свержения капиталистического строя необходим более или менее длительный переходный период, в течение которого пролетариат, захвативши экономическую и политическую власть, опираясь на свою диктатуру, должен заняться выкорчевыванием корней капитализма, революционным преобразованием капиталистического общества в коммунистическое.
” сминанию,—говорит Лейпй,—;мто меи&у..каййалйвйом и кой-
ЛунНамом лежит известный переходный период. Он не может не соединять в еёйе черты или свойства обоих этих укладов общественного хозяйства. Этот переходный период не может не быть периодом борьбы между умирающим капитализмом и рсждающимся коммунизмом» 1.
Подобного рода переходное хозяйство от капиталистического к коммунистическому и представляет собою наше советское хозяйство, выросшее и развившееся в нашей стране, где уже прорван фронт мирового капитализма, где пролетариат, свергнув власть буржуазии и завоевав свою диктатуру, в ожесточенной классовой борьбе завершил уже построение фундамента социализма и строит бесклассовое социалистическое общество — первую ступень коммунизма.
На основе достигнутых уже успехов рабочий класс СССР и его партия ставят себе задачу ликвидировать во второй пятилетке окончательно капиталистические элементы в нашей стране, уничтожить все причины, порождающие эксплоатацию человека человеком, построить бесклассовое социалистическое общество.
Но это отнюдь не означает еще уничтожения и л и ослабления классовой борьбы в нашей стране.
В самом деле, отживающие капиталистические элементы не могут сдаться добровольно и оказывают бешеное сопротивление растущему социализму. В этой борьбе они пытаются опереться на стихию мелкого товарного хозяйства, которая еще целиком не уничтожена и которая еще «рождает» из себя капиталистические элементы. Классовые враги в своей борьбе с диктатурой пролетариата в нашей стране пытаются опереться на помощь иностранных капиталистов, которые готовят нападение на СССР, агрессивность которых растет с ростом социализма в СССР и обострением противоречий между СССР и загнивающим капиталистическим миром.
«Наша работа по социалистической реконструкции народного хозяйства, — говорит т. Сталин, — рвущая экономические связи капитализма и впрскгдываю- 1 Ленин, Экономика и политика в эпоху диктатуры пролетариата.
27


щая вверх дном все силы старого мира, не может не вызвать огромного сопротивления со стороны этих сил... Злостное вредительство верхушки буржуазной интеллигенции, зверская борьба кулачества против коллективных форм хозяйства в деревне, саботаж мероприятий советской власти со стороны бюрократических элементов аппарата — таковы пока главные формы сопротивления отживающих классов нашей страны» которое происходит не изолированно от внешнего мира, а встречает поддержку со стороны капиталистического окружения».
Итак рост социализма в вашей стране, построение общества, в котором не будет классов и классовых различий, происходит через обострение классовой борьбы; организация нового общества, где не будет насилия, осуществляется через насилие, через диктатуру пролетариата, через наступление на капиталистические элементы.
Изучение политэкономии покажет нам основные законы возникновения, развития*и гибели капитализма; вместе с тем оно покажет нам принципиальное отличие нашего хозяйства от капиталистического, покажет те основные законы, по которым развивается наше хозяйство, и выявит более конкретно особенность последнего этапа его развития?


Отдел I
Товар
Глава I
Двойственность товара
§. 8. Товар как клеточка буржуазного общества и как исходный пункт изучения капиталистического способа производства.
Простое товарное хозяйство и капиталистическое
Сотни и тысячи фабрик и заводов выбрасывают в капиталистическом обществе ежедневно огромные количества товаров, т. е. вещей, предназначенных не для непосредственного удовлетворения потребйостей, а для обмена на рынке. Таким образом в капиталистическом обществе господствует производство товаров.
Правда, товарное производство существовало, как известно, еще задолго до возникновения капитализма. Однако в то время оно носило еще крайне неразвитый, зародышевый характер, и лишь по мере того, как развивался капитализм, товарное производство стало всеобщей, развитой формой производства.
«Продукт, — говорит Ленин, — принимает форму товара в самых различных общественных производственных организмах, но только в капиталистическом производстве такая форма продукта труда является общей, а не исключительной, не одиночной, не случайной» 1.
Производство товаров, как мы уже знаем, не является единственной характерной чертой капитализма. Само производство товаров приняло при капитализме всеобщий характер потому, что здесь в товар превратился не только продукт труда, но и рабочая сила. Капиталистическое производство основано на отрыве орудий и средств производства от рабочей силы, на эксплоатации класса рабочих классом капиталистов. Противоречие классов капиталистического общества является, как мы уже видели, выражением противоречия между общественным характером производства и капиталистической формой присвоения, представляющего основное противоречие капиталистического общества, из которого вырастает ряд других, характерных для капитализма противоречий.
Однако все эти специфические противоречия, характерные для капиталистического производства, выросли в результат* развития тех противоречий, которые заложены уже в простом товарном хозяйстве.
* Л е н и н, т. I, стр. 306, изд. 2-е и 3-е; т. II, стр. 97, изд 1-е.
29


«Мелкое производство,— говорит Ленин,— рождает капитализм и буржуазию постоянно, ежедневно, стихийно и в массовом масштабе». Это выделение капитализма из простого товарного хозяйства мы видели и отчасти видим еще и теперь в середняцком крестьянском хозяйстве п в СССР; лишь с объединением мелких, распыленных крестьянских хозяйств в крупные коллективные предприятия (и совершающейся на этой основе ликвидацией кулачества как класса) искореняется база, рождающая в «массовом масштабе» капитализм в сельском хозяйстве СССР.
И ак товарное производство и характерный для него обмен товаров являются зародышевой формой капиталистического хозяйства. Поэтому, чтобы исследовать противоречия капитализма в их развитии (от более простых до более сложных), необходимо начать анализ с товара.
«Богатство обществ, в которых господствует капиталистический способ производства, представляет «огромное скопление товаров», а отдельный товар — его элементарную (т. е. наиболее простую.— И. Л, и К. О.] форму. Наше исследование начинается поэтому анализом товара», — так начинает Маркс свое исследование законов движения капиталистического общества в «Капитале» 1.
Товар — это (по выражению Маркса) как бы клеточка буржуазного общества, ибо подобно тому как клеточка органи- низма заключает в себе в зачаточном состоянии формы обмена веществ, характерные для взррслого целого организма, так и товар заключает в себе зародыш всех противоречий капиталистического производства.
«Отдельный акт обмена одного данного товара на другой, — говорит Ленин, — уже включает в себе в неразвернутой форме все главные противоречия капитализма».
Таким образом, начав изучение с товара как клеточки буржуазного общества, мы тем самым отправляемся от простейших противоречий, существовавших на заре развития капитализма, т. е. в простом товарном хозяйстве. Развитие этого противоречия, его обострение есть развитие простого товарного хозяйства в капиталистическое.
Это необходимо подчеркнуть потому, что буржуазные ученые, стоя на идеалистической точке зрения, изображают дело так, будто, начав исследование с товара, мы не познаем действительность и ее законы развития, а сами своим мышлением создаем эти законы и потом приписываем их действительности.
На этой точке зрения стоят в частности сторонники «социальной школ и», последователями которой являются многие с о ц и а л-ф аш и- сты. С точки зрения этих экономистов-идеалистов, все законы политэкономии являются простой игрой ума. Таким образом теория у них совершенно отрывается от действительности, от практики. В самом деле, если законы политэкономии «выдуманы» нами, то они не могут играть никакой роли в революционной борьбе пролетариата за переделку действительности. Отсюда понятен контрреволюционный смысл подобных идеалистических взглядов, которые в замаскированной форме развивал меньшевик-идеалист Рубин. Для Рубина, как мы покажем дальше, изучение простого товарного хозяйства — это чисто «логическая» операция. По его мнению, товарное хозяйство это не зародыш капитализма, а одна из его сторон, абстрагируемая (отвлекаемая) нашим умом. Для ар к с, Капитал,т. I,стр. 1, Гиз, 1930г.
80


него следовательно, как и дл1 других идеалистов, политэкономия превращается в пустую игру понятиями. Этой игрой понятиями Рубин и пытался отвлечь внимание экономистов-марксистов от боевых вопросов классовой борьбы.
I *
$ 8. Двойственность товара* потребительная стоимость и стоимость. Труд мак оонова стоило эти
Итак изучение капиталистического способа производства мы должны начать с рассмотрения товара.
Каковы основные отл ичительные черты товара? «Товар есть вещь, во-первых, удовлетворяющая какой-либо потребности человека; во- вторых, вещь, обмениваемая на другую вещь» (Лени н).
Поскольку вещь может быть чем-нибудь полезна человеку при удовлетворении его потребностей, мы говорим, что она обладает известной потребительной стоимостью. Так хлеб обладает потребительной стоимостью, потому что по своим свойствам он в состоянии утолить голод; хОлст имеет потребительную стоимость, потому что из него может быть изготовлена одежда и т. д.
Одной и той же Вещи человек, в зависимости от целого ряда условий, может дать различное применение. «Каждая... вещь есть совокупность многих свойств и поэтому может быть полезна различными своими сторонами» ‘. Холст например может употребляться человеком не только для изготовления одежды, но и в качестве материала для мешков, парусов и т. д.; зерно может быть употреблено не только как средство, питания, но и как сырье для выработки спирта и т. д.
С развитием науки человек может открыть в предмете какие-либо новые, ранее неизвестные свойства, которые позволяют этот предмет использовать по-новому; так спирт, употреблявшийся раньше главным образом в качестве опьяняющего напитка, теперь употребляется также и в технологии и в химии в качестве растворителя ряда веществ, в медицине — в качестве обеззараживающего средства и т. д.
С развитием общественного производства и общественных отношений людей меняются и сами потребности людей. Вот почему человечеству на разных ступенях его развития противостоят, по выражению Маркса, «конкретные потребительные стоимости, а какие именно —- это целиком зависит от ступени общественного производства...» 8
Ни один продукт не может стать товаром, если он не имеет потребительной стоимости, если он по своим свойствам не может быть чем- либо полезен человеку. «Быть потребительной стоимостью — необходимое условие для товара»*.
Чтобы стать товаром, вещь, произведенная одним человеком, должна обладать потребительной стоимостью для другого человека. Последний в свою очередь должен производить другие товары, о тем чтобы обменять их на те продукты, в которых он нуждается.
‘Маркс, Капитал, т. I, стр. 1, Гиз, 1930 г.
1 «Архив Маркса и Энгельса», кн. 5, стр. 898.
3 М а р к с, К критике политической экономии, стр. 42, изд. 4-е, или стр. 36, пзд. 3-е. Подчеркнуто нами. — И. Л. к К. О.
31


Таким образом вещь становится товаром не в силу своих п р и- родных свойств, а лишь благодаря определенным общественным условиям, при которых она производится. Продукт становится товаром лишь в. том обществе, где он, обладая общественной потребительной стоимостью,.носит на себе печать частной собственности, но где вместе с тем люди работают друг на друга и вынуждены обмениваться продуктами своего труда на рынке. Поэтому потребительная стоимость как потребительная стоимость товара, как общественная потребительная стоимость есть категория историческая, присущая лишь товарному хозяйству.
Товар, имеющий одну потребительную стоимость , обменивается в товарном хозяйстве на определенное количество другого товара, имеющего другую потребительную стоимость. Десять килограмм ржи могут быть, допустим, сегодня обменены на рынке на 5 литров керосина или 4 метра ситца. Потребительная стоимость товаров является таким образом в товарном хозяйстве вещественным носителем меновой стоимости.
Меновая стоимость сначала представляется в виде количественной пропорции, случайно сложившейся в обмене. Однако достаточно присмотреться к ряду совершающихся актов обмена, как будет ясно, что эта случайность лишь кажущаяся, что на самом деле эти различные пропорции сводятся к некоторой общей основе. Именно благодаря этой общей основе юъары, имеющие разные потребительные стоимости, в определенных количествах приравниваются друг к другу.
«...Товары, — говор :Т Маркс, — совершенно независимо от своих природных форм и от специфической природы потребности, по отношению к которым они служат потребительными стоимостями, в определенных количествах равны друг другу, взаимно замещают друг друга при обмене, выступают как эквиваленты (т. е. равнозначащие величины. — И. Л. и К. О.) и, несмотря на свое кажущееся разнообразие, представляют одну и ту же сущность» х.
Что ясе является той общей основой, которая дает товарам возможность обмениваться в определенных количествах? «Э ой общей осногой не могут быть геометрические, физические, химические или какие либо иные природные свойства-товаров» 1 2. Этой основой является их стоимость. Поясним, что это значит.
Различные товары производятся в товарном хозяйстве отдельными собственниками. Каждый собственник предприятия, исходя из своих частных интересов, может по своему усмотрению расширить или сократить производство того или иного товара. Вещи, производимые здесь, являются поэтому, по выражению Маркса, продуктами независимых друг от друга «частных работ».
Но эти «частные работы» не существуют в 'действительности оторванно и совершенно обособлено друг от друга. В товарном хозяйстве отдельные собственники включаются в единую систему общественного разделения труда; труд каждого отдельного производителя является поэтому частицей ед иного общественного труда товарного хозяйства.
В самом деле, пусть перед нами предприятие, вырабатывающее обувь. Как бы самостоятелен ни был его владелец, он однако будет
1 М а р к с, К критике политической экономии, стр. 42, изд. 4-е., или стр. 36, изд. 3-е.
2 Маркс, Капитал, т. I, стр. 3, Гиз, 1930 г.
32


нуждаться прежде всего в продуктах труда того предприятия, которое занимается выработкой сырья для обуви. Он будет нуждаться еще в продуктах труда предприятий, которые вырабатывают сапожные инструменты, гвозди и т. п. Мало того, владелец сапожного предприятия не может конечно питаться сапогами, и ему приходится обращаться к пекарю за хлебом; кроме того он должен прибегать к портному за одеждой и т. п. Портной же в свою очередь будет нуждаться в инструментах, сырье, еде и т. д.
Стало быть каждое предприятие может специализироваться на выработке тех или иных отдельных товаров только потому, что наряду с ним существуют другие предприятия, вырабатывающие другие товары, что между отдельными предприятиями существует известное разделение труда.
Общественный характер отдельных работ еще более ярко выявляется с развитием товарного производства, когда каждый продукт воплощает уже, как правило, труд не только одного человека, а целого ряда людей, которые так или иначе принимали участие в его производстве. Так в сапогах, произведенных сапожником, воплощен не только труд самого сапожника, но и кожевника, обработавшего кожу, работника, сделавшего гвозди, и т. д. х.
Итак работы отдельных товаропроизводителей являются в товарном хозяйстве частями единого общественного труда, ибо отдельные частные собственники, работая друг на друга на основе разделения труда, постоя шо переливая свой труд из одних отраслей в другие, образуют по существу, несмотря на свою независимость и обособленность, единое товарное хозяйство.
Все товары являются поэтому не только выражением частных форм труда, но одновременно и выражением своеобразного единого общественного труда, характерного для товарного хозяйства.
Воплощенный в данном товаре своеобразный общественный труд товаропроизводителей, «представителем» которого данный'товар выступает на рынке, и образует стоимость т о- вара1 2 3 в отличие от его потребительной стоимости.
Итак всякий товар должен обладать, с одной стороны, потребительной стоимостью, а с другой стороны — стоимостью.
§ 10. Внутренняя противоречивость товара
кан выражение противоречий товарного хозяйства
Всякий товар является одновременно потребительной стоимостью и стоимостью; потребительная стоимость и стоимость суще-
1 В наиболее яркой и равви 1 ой форме эго обнаруживается лишь в развитом товарном хозяйстве, т. е. капиталистическом, ибо в простом товарном хозяйстве продукты часто выделываются «...каждым отдельным производителем из собственного материала, часто им же самим произведенного...» (Энгельс, Анти-Дюринг, стр. 254, 1931 г.).
1 «Что такое стоимость товара?» спрашивает Маркс и тут же отвечает: «Предметная ф рма затраченн* го на его производство общественного труда» (Марк с, Капитал, т. I, стр. 417).
3 Лапи уо и Островитянов. аз


ствуют в товаре вместе как две стороны одного и того ж о товара: они образует известное единство.
Это единство потребительной стоимости и стоимости является единством противоречивым; в нем находит свое выражение противоречие между общественным и частным трудом в товарном хозяйстве. В самом деле, всякий товар, будучи произведен, обладает о самого начала как стоимостью, так и потребительной стоимостью. Но ведь тот человек, который произвел товар, сам его не потребляет. Он производит этот товар не ради его потребительной стоимости, а ради его стоимости: товар интересует своего производителя постольку, поскольку его можно обменять и получить вместо него другие товары.
Переходя из рук в руки, обмениваясь друг на друга, товары выявляют не только свою потребительную стоимость, но и свою стоимость; ведь именно в процессе обмена в ыявляется, что товары, несмотря на различие их потребительных стоимостей, являются продуктами единого общественного труда, имеют одинаковую стоимость1.
Действительно мы уже видели, что отдельные товаропроизводители трудятся в самостоятельных частнособственнических предприятиях. Однако замкнуться в рамки своих предприятий они не могут: товаропроизводители производят не продукты, предназначенные для своего потребления, а товары, предназначенные для других производителей, других предприятий и подлежащие обмену на другие товары на рынке. Значит, работа одного товаропроизводителя, преследующего свои личные интересы и цели, уже с самого начала предполагает существование других собственников, для которых он производит товар, и от которых он получает другие, нужные ему товары. Однако пока тот или иной товаропроизводитель производит товар, ОН может только предполагать, что найдутся люди, который нуждаются в его товаре и смогут его купить. Поскольку товаропроизводитель не может знать, какие товары и в каком количестве производят другие люди, он вынужден действовать вслепую.
Когда же окончательно выяснится, в какой мере тот или иной товар может удовлетворить общественную потребность, может ли он быть достаточно выгодно продан и обменен на другой товар? Это выяснится, как мы уже знаем, после того, как товар произведен и попал на р ы- Н о к, где он столкнется с другими товарами. Здесь на р ы н к е выявится взаимная связь товаропроизводителей, которая до того времени существовала в скрытой форме.
«Так как производители, говорит Маркс, — вступают в общественный контакт (соприкосновение) между собою лишь в обмене продуктами своего труда» то И Специфически общественный характер их частных работ проявляется только в рамках... обмена» *.
Таким образом выходит, что хотя товар еще до обмена воплощает в себе известную долю общественного труда, хотя он, будучи в руках * «Чтобы стать потребительными стоимостями, товары должны отчуждаться» вступать в меновой процесс, но в процессе обмена они участвуют только как меновые Стоимости, Поэтому, чтобы реализоваться как потребительные стоимости» они должны вместе с тем реализоваться и как меновые стоимости» (М а р к с, К критике политической экономии, стр. 55, изд. 4-е, или стр. 46, иед. 3-е).
“Маркс» Капитал, т. I, стр. 36—37, Гиз, 1930 г.
34


продавца, имеет уже те свойства, которые делают его потребительной стоимостью и стоимостью, однако пока он не продан, стоимость и потребительная стоимость одного и того же товара как бы противостоят друг другу и не могут соединиться: один частный собственник произвел товар ради его стоимости и смотрит на него как на «орудие обмена»; для другого собственника этот товар должен стать потребительной стоимостью.
Обмен товара выявляети стоимость товара и его потребительную стоимость, их единство и противоречивость; он выявляет скрытый до этого общественный характер отдельных «частных работ» и вскрывает противоречие между общественным характером труда отдельных товаропроизводителей и частной формой их труда.
Свойственные товарному производству своеобразные противоречия, которые возникают в самом производстве4товарного хозяйства и лишь выявляются в обмене, не могут быть уничтожены этим обменом.
Так как отдельные товаропроизводители всегда производят в с л е- п у ю, не зная, сколько появится на рынке того продукта, который он производит, и в каком количестве он может найти потребителей, в товарном хозяйстве неизбежны такие случаи, когда произведенный товар не может найти сбыта, когда он не может стало быть реализовать свою стоимость и потребительную стоимость А это и показывает, что противоречие между потребительной стоимостью и стоимостью не может быть устранено, пока существует товарное производство.
Чем больше развиваются товарное производство и обмен, тем больше, как мы увидим впоследствии, углубляется и обостряется противоречив между потребительной стоимостью товара и его стоимостью, между общественным характером труда и частной его формой а.
«...Процесс обмена товаров заключает в себе противоречащие и исключающие друг друга отношения. Развитие этого процесса, который обнаруживает двойственный характер товара, являющегося потребительной стоимостью и меновой стоимостью, не устраняет этих противоречий, но создает форму для их движения» •.
Глава II
Особенности труда, создающего товар
§ II. Труд конкретный и абстрактный
Мы уже видели, что в товарном хозяйстве отдельные производители вырабатывают товары, обладающие различными потребительными стоимостями, и что все товары, несмотря на различие их потре1 Это особенно ярко проявляется в периоды кризисов, когда, с одной стороны, скопляется огромная масса товаров, не находящих сбыта, а с другой стороны, широкие массы трудящихся лишены необходимых средств существования.
* В капиталистическом обществе это противоречие превращается в противоречие между общественным характером производства и капиталистической формой присвоения. Последнее противоречие, принимает при капитализме форму противоречия между классами и противоречия между организацией производства на отдельных фабриках и анархией всего общественного производства.
•Маркс, Капитал, т. I, стр. 64, Гиз, 1930 г.
2”
36


бительных стоимостей, обладают общей основой — стоимостью.
Каждый товар стало быть и отличен от других товаров и в т о же время имеет с ними общую основу. В этом сказывается двойственность, внутренняя противоречивость каждого товара.
Мы уже знаем, что всякий товар в товарном хозяйстве выступает прежде всего как продукт частного труда, ибо он производится, на частном предприятии, отгороженном своими частными интересами от других предприятий общества. Но так как различные товаропроизводители вырабатывают различные потребительные стоимости, то частный труд каждого из них имеет особую форму. Сапожнику для того, чтобы произвести пару сапог, приходится проделать иные операции, чем например столяру для того, чтобы сделать стол. Первый ив них работает шилом, молотком и т. д., второй — рубанком, пилой. Материал, над которым они работают, движения, которые они производят, совершенно различные.
Труд каждого производителя, поскольку он создает особую потребительную стоимость, Маркс называет конкретным трудом.
Но является ли труд каждого производителя только особым конкретным трудом? Конечно нет, ибо отдельные товары, как мы уже видели, имеют не только различную потребительную стоимость, но и общую им стоимость. Следовательно труд товаропроизводителей не только различен, но и одинаков.
«Ежедневный опыт, — говорил по этому поводу Ленин, — показывает нам, что миллионы и миллиарды обменов приравнивают постепенно все и всякие, самые различные и несравнимые друг с другом потребительные стоимости одну к другой. Что же есть общего между этими различными вещами, постоянно приравниваемыми друг к другу в определенной системе общественных отношений? Общего между нимт. то, что они — продукт труда. Обменивая продукты, люди приравнивают самые различные виды труда. Производство товаров есть система общественных отношений, при которой отдельные производители создают разнообразные продукты... и все эти продукты приравниваются друг к другу при обмене. Следовательно тем общим, что есть во всех товарах, является не конкретный труд определенной отрасли производства, не труд одного вида, а абстрактный человеческий труд, человеческий труд вообще. Вся рабочая сила данного общества, представленная в сумме стоимостей всех товаров, является одной и той же человеческой рабочей силой» *-
Итак в то время, как потребительная стоимость товара создается особой конкретной стороной труда товаропроизводителя, стоимость товара создается трудом вообще, трудом абстрактным.
Рассмотрим теперь ближе, в чем реально проявляется одинаковость, равенство труда товаропроизводителей.
Прежде всего, если мы будем сравнивать труд отдельных товаропроизводителей, то мы увидим, что их труд не только различен, яо ь го же время и одинаков, так как все они в процессе труда затрачивали свои мускулы, нервы и т. д.
«Если отвлечься, — говорит Маркс, — от определенного характера производительной деятельности и следовательно от полезного характера труда, то в нем остается лишь одно — что он является затратой человеческой рабочей силы. Как 1Л ей и н, т. XVIII, стр. 16, изд. 2-е.
86


портняжество, так и ткачество, несмотря на качественное различие этих видов производительной деятельности, представляют производственную затрату человеческого мозга, мускулов, нервов, рук и т. д., и в этом смысле являются одним и тем же человеческим трудом» х.
Лишь в качестве «затраты человеческой рабочей силы в физиологическом смысле слова» (Маркс) труд отдельных товаропроизводителей, производящих различные товары, может превратиться в единый общественный абстрактный труд.
Но физиологическое равенство отдельных видов труда может существовать не только в товарном, но и в любом другом хозяйстве, ибо везде, где люди занимаются различными работами, они тратят свои мускулы, нервы и т. д. Если в натуральном крестьянском хозяйстве крестьянин пашет землю, а его жена ткет холст, то и здесь труд того и другого в физиологическом отношении имеет много общего. Однако физиологическое равенство еще не превращает труд крестьянина и его жены в единый абстрактный труд.
В самом деле, в натуральном хозяйстве людй производят «включительно с целью нвпосредстгечного удовле^во^ёйия своих потребностей, поэтому там труд выступал прежде всего в его конкретной форме; в семье крестьянина (при натуральном хозяйстве) каждый работник имеет значение постольку, поскольку он может выполнять те или другие определенные виды работы (пахать, жать, прясть и т. д«); для помещика, который эксплоатирует крестьянина до возникновения обмена, труд крестьянина важен именно как конкретный, создающий определенные вещи, нужные для «барина».
«Возьмем барщину или натуральную повинность средних веков. Определенный труд отдельных лиц в его натуральной форме, частный (т. е. конкретный. — И. Л. и Я. О.) характер труда, а отнюдь не всеобщий составляли тогда общественную связь» а.
Таким образом в натуральном хозяйстве общественный характер труда выступает в форме труда конкретного. В товарном же хозяйстве общественная связь товаропроизводителей проявляется лишь благодаря тому общему, что содержится в труде отдельных товаропроизводителей. Здесь, по словам Маркса, «специфический общественный характер независимых друг от друга частных работ состоит в их равенстве как человеческого труда вообще» (подчеркнуто нами. — И. Л. и Я. О.).
Только при наличии общественных отношений товарного хозяйства общественный характер труда выступает в специфической форме труда абстрактного.
«Безразличие к определенному виду труда, — говорит Марь*с, — предполагает весьма развитую и цельную совокупность действительных видов труда, из которых ни один не является более господствующим... Безразличное отношение к определенному труду соответствует общественной форме, при которой индивиды с легкостью переходят от одного вида труда к другому и при которой определенный вид труда является для них случайным, а потому безразличным. Труд здесь не только в категории (т. е. в понятии, выработанном человеческим умом.—И. Л. и Я. О.), но 1 М а р к с, Капитал, т. I, стр. 8.
1 Маркс, К критике политической экономии, стр. 40, «Московский рабочий», 1922 г. изд. 3-е.
37


в действительности стал средством создания богатства вообще и утратил свою связь с определенным индивидуумом» х.
«Безразличие к определенному виду труда» в товарном хозяйстве выражается в том, что каждый товаропроизводитель, если его конкретный труд становится невыгодным, готов заняться выработкой другой потребительной стоимости, перейти к другому виду труда.
Если продукт 12-часового труда сапожника будет оцениваться на рынке ниже, чем продукт 12-часового труда булочника, то сапожное дело неизбежно будет сокращаться: часть сапожников бросит свои дела и постарается перейти на работу булочника. Всякий впервые поступающий на работу предпочтет скорее пойти на обучение и на раб01у к булочнику, чем к сапожнику.
«Ежедневный опыт, — говорит Маркс, — показывает, что в зависимости от изменяющегося направления спроса на труд данное каличество человеческого труда предполагается попеременно то в форме портняжества, то в форме ткачества. Это изменение формы труда не совершается конечно без известного трения, но оно должно совершаться» а.
И ак, несмотря на то, что «изменение формы труда» не может совершится «без известного трения», тем не менее тенденция к переходу труда из одной отрасли в другую безусловно существует. Поз тому единство отдельных видов труда в товарном хозяйстве, т. е. существование его как абстрактного труда, создающего стоимость, не есть продукт абстракции или представления, как это утверждают идеалисты и механисты, а является объективным фактом са&ой действительности.
Поэтому если мы говорим, что в товарном хозяйстве все конкретные формы труда сводятся к единое у абстрактному труду, то нельзя представлять дело таким образом, будто люди в своем уме абстрагируются от различий отдельных видов труда и в результате такой умственной абстракции становятся безразличными к определенной форме труда, смотрят на всякий труд как на затрату рабочей силы вообще. На самом деле представление людей об абстрактном труде является лишь отражением в их уме объективного (независимого от представлений людей) существующего в товарном хозяйстве абстрактного труда. Безразличие людей к определенному виду труда является лишь следствием того, что в товарном хозяйстве труд, по выражению Маркса, «не только в категории, но и в действительности стал средством создания богатства вообще и утратил связь с определенным индивидуумом».
Само собой разумеется, что труд товаропроизводителя, обнаруживая себя как абстрактный, т. е. общественный труд в своей специфической буржуазной форме, не перестает в то же время быть конкретным трудом, конкретной, целесообразной формой траты рабочей силы.
Всякий труд, производящий товар, и а б с т р а к т е н, и конкретен. Труд в товарном хозяйстве, как мы уже сказали, носит двойственный и противоречивый характер, так же как и созданный им товар.
Это необходимо себе хорошенько уяснить, так как многие начинающие изучать политэкономию думгют, что конкретным трудом является труд т -лько тех 1 Маркс, К критике политической экономии, стр. 23, 1922 г. изд, 3-е.
• Маркс, Капитал, т. I, стр. 10. Гиз, 1930 г.
36


товаропроизводителей, которые создают определенные материальные вещи (нал пример сапоги); абстрактным же трудом ошибочно считается труд умственный.
Вопрос о двойственном характере труда, создающего товар, был одним из центральных вопросов, вокруг которых велись споры во время последней экономической дискуссии. При этом характерно, что как механисты, так и идеалисты сводили весь вопрос к абстрактному труду, обходя двойственный, противоречивый характер труда, затушевывая таким образом противоречия товарного производства.
Извращая учение Маркса, механисты сводили абстрактный труд к чисто физиологической затрате энергии, отрицая специфически-обще- ственный, исторический характер абстрактного труда. Таким образом абстрактный труд превращался у них в вечную, надъисторическую категорию. Увековечивая этим капиталистические законы, механистическая концепция обнаруживает свое буржуазное существо. Из механистической точки зрения неизбежно вытекает перенесение законов капитализма и на советское хозяйство.
К этому, как мы уже видели, и пришли правые оппортунисты, базируясь на механистической точке зрения, к этому же пришли и буржуазные вредители, некоторые из которых, вроде меньшевика-вредителя Финн-Енотаевского, заявляя себя «марксистами», подменяли марксистское понимание абстрактного труда откровенно-механистическим, тем выявив связь между их антимарксистской механистической теорией и контрреволюционной деятельностью.
Идеалисты же, как Рубин и его сторонники, извращали учение Маркса, не только затушевывая двойственный, противоречивый характер труда, но и выхолащивая иэ абстрактного труда материальное содержание. По мнению Рубина, в абстрактном труде как «социальной категории», «мы не найдем ни одного атома материи». Абстрактный труд, по его мнешйо, существует не в производстве, а «создается обменом». Очевидно, что в такой «трактовке» абстрактного труда действительно не остается ничего реального, ибо не может существовать абстрактный труд, который не создается в процессе производства, т. е. который создается (как это изображает Рубин) без труда.
Отрицая реальный, материальный характер труда, Рубин, как мы уже отмечали, изображает сведение труда товаропроизводителя к абстрактному, как чисто логический процесс, а не как реальный факт самой объективной действительности. В этом вопросе с идеалистами впрочем смыкаются и многие механисты, которые вместе с идеалистами считают, что с одной точки зрения можно рассматривать труд как конкретный, а с другой— как абстрактный; между тем как на самом деле всякий труд, производящий товар, одновременно абстрактен и конкретен совершенно объективно, независимо от той или иной субъективной точки зрения х.
Так идеалисты и механисты- подменяют реальные противоречия самой действительности субъективной игрой понятий, затушевывают глубокие противоречия товарного производства.
1 Подробнее мы остановимся на этом вопросе в конце главы при общем рассмотрении меньшевистских извращений в учении о товаре 15).
39


112« Труд простой и сложный
В процессе общественного производства мы встречаемся не только с различными конкретными формами труда, но с различием меж у трудом простым, не требующим никакого предварительного обучения, и трудом сложным (или квалифицированным), требующим известной предварительной подготовки.
Как можно эти два вида труда сравнить между собой?
Можно ли сказать, что оба они, действуя одинаковое время, создают одинаковые стоимости? Можно ли, скажем, час труда чернорабочего сравнить по созданной им стоимости с часом труда токаря по металлу или писателя?
Если бы стоимость продукта часового труда токаря равнялась стоимости продукта часового труда чернорабочего, то число токарей в обществе все уменьшалось бы, — все предпочли бы труд чернорабочего.
Ведь для того, чтобы стать токарем по металлу, рабочему нужно потратить немало времени и труда, пока он обучится этой профессии. Неизбежна затрата труда не только со стороны того, кто обучался, но и со стороны того, кто его учил.
Ясно, что если бы продукт труда того и другого оценивался одинаково, то желающих обучаться токарному делу почти не было бы. Естественным следствием этого было бы уменьшение числа токарей, что несомненно сказалось бы на развитии металлообрабатывающей промышленности, а также и на других отраслях промышленности, зависящих от последней.
Очевидно, что стоимость продукта труда рабочего, не требующего подготовки, неизбежно установится в товарном хозяйстве ниже стоимости того продукта, который ва одно и то же время может создать квалифицированный рабочий.
За единицу измерения примем час простого труда, не требующего подготовки. При измерении труда токаря допустим, что он работает в качестве вполне подготовленного токаря с 20 до 45 лет, т. е. в течение 25 лет. Положим, что он потратил на предварительное обучение 4 года, и к тому же в течение всех этих 4 лет обучения другой, старый рабочий тратил х/4 своего рабочего времени на подготовку к работе своего молодого ученика. Всего стало быть потрачено на обучение 5 лет. Таким образом на 1 год его труда приходится х/б года обучения. Понятно, что, работая, токарь будет создавать стоимость на х/б большую, чем стоимость продукта, равновеликого (по времени) труду чернорабочего: 1 час его сложного труда будет равен 1х/б часам труда простого х.
1 Когда мы здесь сравниваем труд токаря и чернорабочего, то мы имеем в виду стоимость продуктов их труда и говорим, что стоимость продукта часового труда токаря больше стоимости продукта чернорабочего, потому что труд первого сложный, а труд второго простой.
Дальше мы увидим, что в капиталистическом обществе токарь и чернорабочий (как мы увидим еще дальше) продают капиталисту свою рабочую силу, а продукт их труда достается не им самим, а хозяину. Здесь нужно различать труд, вложенный рабочим, и созданный им продукт, и его рабочую силу, которую он продал капиталисту. Ось, обточенная токарем в день, будет иметь стоимость в 1% раза большую, чем вещь, сделанная в день чернорабочим, но заработная 40


Такое сведение сложного труда к простому, носящее в политической экономии название редукции, происходит в производстве, но благодаря стихийному, характеру товарного хозяйства может проявиться лишь через рынок.
§ 13. Труд индивидуальный и оЗвцественно-необходимый
Мы видели, что в товарном хозяйстве общественный труд людей выступает в специфической форме труда абстрактного. Этот абстрактный труд и создает стоимость товара.
Чем больше времени необходимо для производства того или иного товара, тем выше должна быть его стоимость.
Этот наш вывод требует однако дальнейших разъяснений.
Один и тот же товар может быть произведен в различное количество времени — в зависимости от умения и старания работников и в зависимости от условий их труда: от качества машин, материалов и т. д.
Значит ли это, что если отдельные работники потратят на производство одинакового товара разное количество времени, то и стоимость этих товаров будет различна? Значит ли это, что чем ленивее будет, скажем, работник или чем хуже его машина, тем выше будет стоимость произведенного им товара?
Конечно нет.
Отдельные экземпляры товара выступают как представители единого общественного труда г который был потрачен всем обществом на производство всех товаров данного рода.
«Весь холст на рынке функционирует как один товар, каждый кусок его — только как соответственная часть этого одного товара. И в самом деле, стоимость у каждого индивидуального аршина есть материализация (т. е. воплощение. — И. Л. и Я. О.) одного и того же общественно определенного количества однородного человеческого труда» х.
Таким образом отдельные экземпляры одного и того же товара будут иметь на рынке одинаковую стоимость.
Общая же стоимость всех товаров установится не по индивидуальному труду, затрачиваемому каждым отдельным предприятием, и не по наиболее высокому или наиболее низкому индивидуальному труду, а по среднему общественно необходимому труду.
«Общественно необходимое рабочее время (которым измеряется общественно необходимый труд. — И. Л. и Я. О.) есть то рабочее время, которое требуется д<я изготовления какой-либо потребительской стоимости при наличии общественно нормальных условий производства и при среднем в данном обществе уроьнэ умелости и интенсивности труда» 8 .
Допустим, что на данной ступени развития производительных сил, т. е. при Данном состоянии техники и квалификации рабочей силы, пдата, которую получит токарь, может быть не в 1у2 раза больше заработной платы чернорабочего, а, положим, в 1у2—2 раза. Почему это так, мы увидим в дальнейшем, когда будем говорить о прибавочной стоимости и заработной плате. Здесь мы только указываем на это обстоятельство, чтобы избежать смешения у Читателей понятий труда и рабочей силы.
1 М а р к с, Капитал, т. I, стр. 60, изд. 4-е, или стр. 67, изд. 3-е, Гиз, 1930 г.
8 Т а м же, стр. 4, изд. 4-е, или стр. 5, изд. 3-е.
41


одни, лучшие, чулочные предприятия тратят на производство одной пары чулок определенного качества 2 часа, другие, средние,—4 часа, третьи, худшие,— 6 часов.
Очевидно, что время, общественно необходимое для производства пары чулок, будет ниже индивидуального труда худших предприятий и выше индивидуального труда лучших предприятий.
Но чему же будет в таком случае равняться общественно необходимое время? Будет ли оно простым арифметическим средним между индивидуальным трудом «лучших», «худших» и «средних» предприятий?
Можно ли сказать, что в нашем примере общественно необходимое время будет равняться арифметически средней 1 величиной между 2, 4, 6 часами, т. е. 4 часам?
Этого сказать нельзя, так как все дело зависит не только от того, каков индивидуальный труд на предприятиях различного технического уровня, но и каков удельный вес отдельных предприятий с разным техническим уровнем в производстве товаров всей отрасли промышленности.
Допустим, что все трй рода чулочных предприятий имеют одинаковый удельный вес в обществе, что и худшие, и лучшие, и средние предприятия занимают равное место в чулочной промышленности, что все они вырабатывают одинаковое количество чулок. В таком случае общественно необходимое время будет действительно совпадать с арифметической средней ив 2, 4 и 6 часов, т. е. будет равняться 4 часам.
Но допустим другой случай, когда не все предприятия имеют одинаковый у;ельный вес, когда лучшие, скажем, предприятия имеют большее распространение, чем худшие и средние. Не трудно видеть, что в таком случав общественно необходимое время будет больше приближаться к индивидуальному времени лучших предприятий, чем в первом случае, т. е. оно будет ниже 4 часов.
Вот почему и следует сказать, что среднее общественно необходимое время определяется не простой арифметической средней индивидуального времени отдельных видов предприятий с разным техническим уровнем, а общим уровнем развития производительных сил данной отрасли промышленности в данное время, т. е. общим состоянием техники, условием работы, навыками рабочего, напряженностью труда и т. д. При этом общий уровень зависит от того,какое распространение имеют в данной отрасли производства те или иные технические усовершенствования, те или иные навыки рабочего и условия его труда. Чем больший удельный вес в данной отрасли промышленности будет иметь тот пли иной тип предприятий, тем больше общественно необходимый труд всей отрасли будет приближаться к индивидуальному ТРУДУ данного типа предприятий.
Общественно необходимый труд реально существует в производстве (а не только в обмене, как думает идеалист-меньшевик Рубин). Однако товаропроизводители, производящие независимо друг от
х Арифметическим средним нескольких чисел называется такое число, которое получается от деления суммы всех чисел на количество сложенных чисел. Арифметическая средняя 2; 43 6 равняется 4, потому что (2 Н-4 4 6):3«=»4.
4?


друга, лишь в обмене обнаружат, затраты труда каких предприятий будут общественно необходимыми. Они узнают общественно необходимое время лишь после того, как производство закончено и товар поступил на рынок и там выявил общественный характер создавшего его труда х.
Когда мы говорим, что стоимость товара измерь ется общественно не бх димым временем, не бх димым для его пре изводстга, т:> мы тем самым имеем в виду, что труд, общественно-не бх -димый для производства товара, является трудом абстрактным, имеющим определеннее качество, опре еле ные черты, хара! тарные только для производственных отн шений тс верного х зяйсТея.
Это качественное своеобразие труда, создающего стоимость, не хотят признать буржуазные экономисты, отрицающие своеобразный исторический характер законов товарного производства. Даже те из них, которые хотели объяснить стоимость товара трудом (сюда относятся представители так называемой классической школы), сводили все дело к тому, что стоимость товара определяется известным количеством рабочего времени Так, критикуя виднейшего представителя этой школы Рикардо, Марко указывал, что у Рикардо стоимость «равна определенному количеству рабочего времени» и что Рикардо «забывает качественное определение, что индивидуальный труд должен... быть представлен в виде абстрактно всеобщего общественного труда».
Отрицая качественное своеобразие труда, создающего стоимость товара, сводя его только к количеству, буржуазные экономисты тем самым отрицают и исторический характер товарного производства и хотят увековечить его законы.
Это же мы видим и у современных социал-фашистов, которые тоже дают труду и стоимости чисто-количественную характеристику.
Так именно «толкует» марксову теорию стоимости австро-марксист Реннер. Такое же «толкование» мы видим в «новейшем учебнике политэкономии, выпущенном в 1930 г. социал-фашистом Альфредом Бра- унталем. По его мнению (которое он бесцеремонно приписывает и Марксу) «не труд просто определяет стоимость товара, а количество (масса) труда, измеряемого рабочим временем» 2. Учение Маркса об абстрактном труде, об историческом характере труда, создающего стоимость, исчезает.
Взгляды идеалиста Браунталя здесь по существу целиком совпадают со взглядами механистов, которые тоже отрицают качественное своеобразие труда в разных экономических формациях. Для механистов все дело тоже сводится к количеству труда, совершенно независимо от его исторического своеобразия. Если иные механисты и «признают» абстрактный труд, то для них абстрактный труд существует во всех экономических формациях. Отрицая то, что труд товаропроизводителей имеет своеобразные, только ему присущие черты, распространяя таким образом законы капитализма на другие формации, как механисты, так и идеалисты обнаруживают антиреволюционный и антимарксистский характер своих теорий.
1 К. Маркс, Теория прибавочной стоимости, т. II, стр. 175, Ленинград. 1923 г.
• А. Браунталь, Современное хозяйство и его законы, Берлин, 1»0 г., стр. 29 (на немецком языке).
43


$ !♦■ Производительность общественного труда я стоимость
Мы видим, что общественно необходимое время, которым измеряется стоимость товара, определяется общим уровнем развития производительных сил общества.
Вместе с развитием производительных сил и ростом производительности общественного труда неизбежно меняется и общественно- необходимое вк ем я.
Пусть какой-нибудь один товаропроизводитель (допустим чулочница) введет новую машину, повышающую производительность ее труда и понижающую, стало быть, индивидуальный труд, нужный для производства товара. Пусть чулочница при новой машине тратит на выделку пары чулок только 1 час. Пока новой машиной пользуется только одна чулочница, — это на общественн о-н еобходимом труде не отрави- т с я, так как удельный вес ее предприятия во всем чулочном проив- Водртре сраквнитсльно невелик, и то время, которое она сберегла, потонет в общей массе труда, потраченного остальными чу дачницами. Раз ее индивидуальный труд будет ниже общественно-необходимого, по которому чулки продаются нй рынке, то понятно, что введение новой машины будет для нее крайне выгодно. Ей попадет в карман вся разница между индивидуальной стоимостью чулок и общественной. Это и является одной из причин того, почему в товарном капиталистическом хозяйстве отдельные предприниматели стараются вводить новые машины и по возможности не открывают секрета сделанных ими улучшений, чтобы другие предприятия не смогли им воспользоваться х.
Но как только новая машина станет достоянием многих товаропроизводителей, техническое улучшение уже значительно окажется на производительности общественного труда. Тогда уменьшится не только индивидуальный труд на предприятиях, ус ыновивших новую машину, но и общественно-необходимый труд, а следовательно понизится и стоимость товара.
Понятно, что всякий предприниматель после этого будет стремиться ввести еще более усовершенствованную машину.
Если это ему удастся, то известное время он будет иметь некоторую выгоду, так как индивидуальный труд на его предприятии неизбежно будет ниже общественно-необходимого, но лишь до тех пор, пока эта вновь усовершенствованная машина опять не получит распространения.
Так происходит стихийнее повышение производительности общественного труда и понижение стоимости товаров.
Хотя мы говорим пока о простом товарном хозяйстве, но сказанное следует в гораздо большей степени отнести к хозяйству капиталистическому, где мы наблюдаем гораздо более быстрый рост техники, чем в условиях простого товарного хозяйства.
1 Большая выгодность предприятия с лучшей техникой объясняется еще тем что там, где на производство потрачено меньше труда, товаропроизводитель может продавать свои товары несколько дешевле остальных, побивая их в конкурентной борьбе, и вместе с тем все же получать некоторую добавочную выгоду. Более подробно о значении технических улучшений мы будем говорить позже.
44


Лишь с переходом к капиталистическому способу прпинвлдотва начинается быстрое повышение производительности общественного труда и понижение стоимости товаров.
Таким образом мы видим, что развитие производительных сил товарного хозяйства совершается на основе стоимости. Закон стоимости — это закон движения товарного производства, закон развития его производительных сил.
Подробнее мы это выясним в дальнейшем.
§ 13. Меньшевистское извращение учения Маркса о товаре
Товар, как мы видели, есть элементарная клеточка буржуазного общества, в которой заключены в неразвитой форме все главные противоречия капиталистического общества. Эта зародышевая форма на основе присущих ей противоречий впоследствии развивается в более сложную форму, выражающую развившиеся и обострившиеся противоречия капиталистического общества.
Социал-демократы в частности Гильфердинг и Каутский, а в русской литературе — Богданов, рассматривали противоречия товара не как выражение внутренних противоречий товарного производства, а как выражение внешнего противоречия между обществ м и природой.
«Противоположность определения товара, — писал Гильфердинг, — как потребительской ценности и ценности, противоположность натуральной и денежной формы, выступает теперь перед нами как противоположность самого товара, поскольку он, с одной стороны, является естественной вещью, а с другой—общественной вещью» 1.
Следовательно в товаре, по мнению Гильфердинга, выражено внешнее противоречие между обществом и природой, а не внутреннее противоречие капиталистического общества. Но если в зародышевой исходной форме капитала противоречия общества подменены противоречием общества и природы, тогда главное противоречие капитализма оказывается порожденным не его системой производственных отношений, а борьбой человека с природой. Специфические особенности капитализма смазываются, его классовые противоречия затушевываются.
В противоположность этим механистическим высказываниям социал- демократов Маркс и Ленин всегда подчеркивали, что потребительная стоимость есть общественно-историческая категория, а не природное вещество. Поэтому противоречие потребительной стоимости и стоимости есть противоречие, порожденное специфической организацией, внутренними противоречиями капиталистического производства.
Грубый, механический материализм никогда не был последовательным. Он неизбежно ведет к идеализму и в ряде пунктов смыкается с ним. Это мы наблюдаем и у Гильфердинга. Он считает нужным говорить о потребительной стоимости и стоимости не как о реальных полюсах товара, а как о его мысленных определениях.
«Здесь таким образом, — продолжает он, — мы действительно имеем дело с дихотомией,! т. е. с двойственностью ^примечание авторов), когда один член исключает другой Однако это лишь противоречие способов рассмотрения Товар есть единство потребительной ценности и ценности, и лишь способ рассм отрения 1 1 ильфордин!, Бе;,! Баверь* каь Маркса, сгр. 13.
45


является двояким; как вещь, относящаяся к миру природы, он является предметом естественных наук; как общественная вещь, товар — объект общественной науки, политической экономии» 1 *.
Таким образом Гильфердинг не только подменяет общественное противоречие, заключенное в товаре, противоречием общества и природы, но и пытается представить его не как реальное, а как мысленное противоречие, как результат двух особых способов рассмотрения товара человеком. Поэтому-то он и приходит к выводу, что товар изучается двумя различными науками: потребительная стоимость — естественными науками, стоимость — общественными. После этого в политической экономии остается только одна сторона противоположности. Политическая экономия оказывается лишенной возможности проследить противоречия капитализма, она, по мнению Гиль- фердинга и Каутского, должна заниматься изучением единой, лишенной своей противоположности, формы стоимости. Эта сторона их учения особенно развита в работах Рубина. Естественно, что после этого и весь капитализм, изучением которого в первую голову занималась политическая скономия, предстает как форма гармоническая, как форма, лишенная противоречия.
Эклектическсе соединение механистического материализма с субъективным идеализмом, отмеченное нами у Гильфердинга, послужило исходной нитью для развития двух одинаково враждебных марксизму течений в политической экономии. Современный меньшевизм методологически разбился на два лагеря: на лагерь механистов и лагерь идеалистов. Их «противоположность» есть лишь противоположность путей защиты капитализма, противоположность путей удержания пролетариата от революционной борьбы с капитализмом.
В интересах защиты капитализма современные меньшевики в своих теоретических работах стремятся представить капитализм как общественную форму, лишенную противоречий. С этой целью они стремятся доказать, что товар — эта зародышевая форма, из которой впоследствии развивается капитал — лишен противоречий, и следовательно их не может иметь и капиталистическое общество. Именно, руководствуясь этой целью, меньшевик Финн-Енотаевский пытался свести два полюса товара к единству. Такое сведение производится путем включения потребительной стоимости, противостоящей стоимости, в стоимость товара.
«Спрашивается,—писал он, — разве такая общественная оценка имеет место без отношения к вещам? Разве не интересуются на рынке вопреки Марксу происхождением пщеницы и разве не расценивалась в свое время различно загрязненная, маловесная пшеница нашего крестьянина и полновесная, чистая английского фермера?» 8
Финн-Енотаевский прекрасно знает, о чем здесь идет речь. Когда мы берем загрязненную пшеницу русского крестьянина и незагрязненную английского фермера, то здесь дело сводится к тому, какое количество труда приложено, для того чтобы сделать данную вещь товаром, для того чтобы данная вещь выступила как определенная стоимость. Если английский фермер реализует свою пшеницу после ее очистки, а русский крестьянин вывозил пшеницу такой, какой 1Гильфердинг, Бем Баверк как критик Маркса, стр. 13.
- «Социалистическое хозяйство», кн, 3, стр. 49.
46


он ее снял с поля, то различие стоимостей английской и русской пшеницы отражает собой различное количество труда, затраченного на производство каждого иа этих видов пшеницы. ФиюьЕнотаевский знает это и тем не менее отождествляет потребительную стоимость со стоимостью.
И это для него не случайная обмолвка. Так, в другом месте (см. стр. 57) он говорит: «Ошибается Маркс, считая, что ценность не связана с природой конкретного труда, считая, что потребительная ценность то же, чтд тяжесть и тепло».
Финн-Енотаевский знает, что для Маркса потребительная стоимость не то же, что тяжесть и тепло. Когда Маркс говорит о потребительной стоимости, он имеет в виду потребительную стоимость товара, значит он говорит о таких вещах, которые выработаны для удовлетворения потребностей других лиц. В капиталистическом обществе одна потребительная стоимость вытесняется другой не потому, что эта вещь перестает удовлетворять потребность человека, а потому, что недостаточный платежеспособный спрос ограничивает сферу ее потребления. Чем объяснить например, что естественный шолк вытесняется искусственным щелком? Конечно не тем, что искусственный шелк лучше удовлетворяет потребность человека, а тем, что ограниченность платежеспособного спроса создает экономические предпосылки для более широкого развития производства искусственного шелка как более дешевого товара. Чем объясняется, что в целом ряде капиталистических стран фальсифицируются сельскохозяйственные продукты, в частности хлеб? Конечно не тем, что настоящий хлеб перестает удовлетворять потребность человека, а тем, что он дороже. В противоположность ему фальсифицированный хлеб является продуктом более дешевым, и поэтому он находит более широкое распространение в условиях ограниченности платежеспособного спроса. Следовательно появится ли та или иная потребительная стоимость на рынке и в каком количестве — это зависит от того, каков платежеспособный спрос. Будет ли данная вещь потребительной стоимостью, это зависит от характера производственных отношений. Если мы имеем производственные отношения, при которых зарплата рабочего класса находится на низком уровне, то естественно, что там продукты более дорогие будут вытесняться более дешевыми продуктами низкого качества. Следовательно потребительная стоимость является категорией исторической.
«Потребительная стоимость, — писал Маркс в своих замечаниях на книгу Вагнера, — как потребительная стоимость «товара» сама обладает исторически- специфическим характером» х.
Финн-Енотаевский заведомо искажает Маркса для того, чтобы показать, что Рубин прав, когда исключает из своего анализа потребительную стоимость. Финн-Енотаевский хочет представить дело таким образом, что потребительная стоимость не есть полюс товара, а является составным элементом и даже основой стоимости.
Эту теорию в 3-й книге «Социалистическое хозяйство» за 1920 г. Финн-Еяо- гаевенйй открыто признает своим открытием, тогда как и в 4-й книге того же журнала ой благосклонно приписывает свои открытия Марксу» Напомним,писал он, -т? «по, цо Марксу, и в дотоварном мире ценность тождественна потребительной ценности» (стр. 40).
1 «Архив Маркса и Энгельса», кн. 5, стр. 395.
47


Фикн-Енотаевскпй прекрасно знает, что, по Марксу, стоимость не тожде тзенна потребительной стоимости. В обществах, где люди относятся друг к другу как члены единого коллектива, где люди сообща владеют средствами производства и продуктами труда, «вещь является продуктом, не будучи стоимостью» (М арке). Только в обществе, где производство ведется частными собственниками, формально независимыми друг от друга, вещь становится товаром.
«Продукт труда при всяких состояниях общества есть предмет потребления, но лишь (дна исторически определенная эпоха развит я превращгет продукт труда в товар, а именно та, к т рая труду, затраченному на производство предмета потребления, придает вид «вещественного свойства последнего, вид его стоим сти» х.
Следовательно только с появлением товарной формы продукт труда имеет два противоположных полюса — потребительную стоим сть и стоимость. Их появление обусловлено развитием особого типа производственных отношений, отношений товаропроизводителей; это отношение в свою очередь заходит свое выражение в противоположности конкретного и абстрактного труда.
Для того, чтобы скрыть свое истинное стремление освободиться от противоречия товара, Финн-Енотаевский хочет свести стоимость к потребительной стоимости, а последнюю изобразить как категорию внеисторическую. «Уничтожив» противоположность между потребл- телъной и меновой стоимостью, Финн-Енотаевский пытается доказать, что в реальной действительности нет двоякого характера труда, и что абстрактный труд есть тот же конкретный труд, но рассматриваемый с другой стороны.
«Наши мнимые диалектические материалисты,— пишет он,— не видят того, что из самого факта, что потребительная стоимость является условием создгния стоимости,’ вытекает, что труд, создающ й меновую стоим сть, — тот же кэнкрет- ный Т[уд, только рассмотренный не с - стороны его особых общэственно-полез- ных свойств, но со стороны общ IX общественно-материальных признаков» 8.
Финн-Енотаевский неизбежно приходит от механистической методологии к идеализму. При этом он преследует одну и ту же цель; он хочет свести противоположность труда к единству, он хочет показать, что нет реального различия между абстрактным и конкретным трудом.
Маркс учит, что при капиталистическом способе производства вещи неизбежно принимают форму товара. Но раз вещи принимают форму товара, то и труд принимает двоякую форму. Если во всех дэтоварных и послекапиталистических обществах общественный труд людей выступает ] еп сре стге (но в своей конкретной форме, то в товарном хозяйстве общественный труд производителя не может выявиться в его кон ретной форме, так как тогда невозможен будет обмен товара. Для того, чтобы произошел обмен двух вещей, необходимо, чтобы они были равны по своей стоимости. Это равенство дается трудом, но не конкретным, а абстрактным трудом. Следовательно необходимость двоякой формы труда вытекает из капиталистического способа производства, из капиталистической общественной формы. Финн-Енотаевский хочет дело представить таким образом, что этот двоякий характер труда не присущ са-
1 М а р к с, Капитал, т. I, стр. 23, 1930 г.
* «Социалистическое хозяйство», кн. 1—2, стр. 44.


мому общественному производству, совершающемуся в капиталистической форме. По его мнению, этот характер труда является результатом мысленного процесса, результатом подхода с той или иной стороны к исследуемой вещи. Ленин категорически возражал против такого понимания.
В «Замечаниях» на «Экономику переходного периода» т. Бухарина он писал: «Не в том дело, кто «рассматривает», кому «интересно», а в том, что есть независимо от человеческого сознания» х. Задача познания заключается не в том, чтобы строить перспективу, оторванную от реального мира, а в том,чтобы осваивать действительную жизнь, чтобы следить за действительным ходом развития общества и его преобразовывать.
Фцнн-Енотаевский неизбежно пришел от своей механистической методологии, от сведения всех явлений к грубой материи, к идеализму. Это ему необходимо для осуществления тех целей, которые он ставил перед собой, а его основная цель — представить капитализм как форму общества, развивающуюся вне антагонизма, как такую форму, где существует полная гармония интересов. Чтобы доказать это, он должен был показать, что реальных качеств вещей не существует. Это характерно для всех механистов: с позиции грубого материализма они неизбежно приходят па позиции идеализма.
В противоположность Финн-Енотаевскому Рубин (как мы отмечали уже выше) просто стремится выбросить конкретный характер труда из политической экономии.
Для этой цели он стремится представить конкретный труд как категорию техническую, как категорию, не имеющую никакого отношения к общественной форме процесса производства. А так как политическая экономия не изучает технического процесса, то конкретный труд, по его мнению, естественно должен выпасть из экономического анализа.
«Итак двойственный характер труда, — пишет Рубин, — отражает различие между материально-техническим процессом производства и его о б- щественной формой. Из этого основного различия вытекает различие между трудом конкретным и абстрактным, которое в свою очередь отражается в противоположности потребительной стоимости и стоимости» а.
В этой цитате конкретный труд изображается как категория техническая, как категория, не имеющая никакого отношения к социальной форме. По мнению автора, такие категории не изучаются политической экономией. Последняя якобы изучает лишь социальную форму в отличие от материальной стороны явлений. Противопоставление социального материальному для Рубина не случайно. Оно рассчитано на то, чтобы выбросить из политической экономии все материальное. Если это удастся, то в политической экономии останется лишь само- развивающаяся, лишенная материального содержания форма.
Такой формой для Рубина является абстрактный труд.
«Маркс — заявляет Рубли — не уставал повторять, что стоимость есть явление общественное, что бытие стоимости (^УегП1$е$еп81ап(1Ис11ке11) имеет «чисто общественный характер» и не заключает в себе ни одного атома материи («Капитал», т.1,стр.И). Отсюда вытекает, что и абстрактный труд, образующий стоимость,
1 «Ленинский сборник» XI, стр. 385.
2 И. Рубин, Очерки, стр. 83, изд. 3-е.
4 Лапидус и Островитянов
49


должен быть понимаем как категория социальная, в которой мы не найдем ни одного атома материи» х. *
Во всех случаях, когда перевод отдельных мест «Капитала» не подтверждает рубинской концепции, Рубин стремится привести текст оригинала и истолковать его в духе своей концепции, тогда как в данном случае он безоговорочно ссылается на один из неточных переводов. Если мы обратимся к другому, более точному, переводу, то обнаружим, что фраза Маркса имеет другой смысл. По Рубину выходит, что стоимость «не заключает в себе ни одного атома материи», тогда как в Другом переводе эта фраза гласит так: «Ни один атом природного вещества не входит в субстанцию их стоимости» а. Действительно стоимость есть категория, выражающая производственные отношения товаропроизводителей, следовательно категория социальная, и поэтому не включает в себя ни одного атома природного вещества; но это стоимость — категория нематериальная. Рубин, считая стоимость и абстрактный труд категориями социальными, но не материальными, во-первых, пытается протащить идеалистическое понимание всех проблем политической экономии, пытается представить политическую экономию как науку о нематериальных формах. В этом случае весь анализ капитализма, развитие капиталистического общества, предстанет перед нами как результат действия сознательной воли людей. Рубин хочет этим доказать, что гибель капитализма, обоснованная Марксом на анализе объективных, от воли людей независящих, законов есть вымысел досужего ума. Во-вторых, Рубин пытается своё понимание стоимости и абстрактного труда как категорий социальных, но нематериальных, выдать читателю как механистическое понимание материального за ортодоксально-марксистское. Механисты стремятся все сложные формы движения свести к наиболее простым законам природы. Для них материальное всегда есть грубо вещественное. В противоположность им, по Марксу, материально все то, что существует помимо воли и сознания людей. Поэтомудля Маркса объективные законы развития капитализма, категории, выражающие производственные отношения этого общества, как стоимость и абстрактный труд, являются материальными, при чем эти материальные категории являются качественно своеобразными и не могут быть конечно сведены к более простым законам природы (механики, физики и т. д.). Рубин, заявляя, что в стоимость не входит ни одного атома материи, по сути дела стремился доказать, что для него марксистское понимание материалистического тождественно механистическому, и тем самым— опорочить марксизм. Из всего сказанного здесь следует, что политическая экономия изучает формы материальные в их единстве о содержанием.
Для Рубина конкретный труд есть категория, независимая от общественной формы. В противоположность ему Маркс в двойственном характере труда видел одну из особенностей капиталистического общества и самую двойственность выводил из капиталистической формы применения труда. Двойственный характер труда включает в себя как одну иэ противоположностей конкретный труд. Мы уже видели,
1 И. Рубин, Очерки, стр. 118, изд. 1-е.
2 М а р к с, Капитал, т. I, стр. 13, Гиэ, 1930 г.


что роль конкретного труда в товарном хозяйстве принципиально иная, чем в других общественных формациях. Не ясно ли, что свое* обравие конфетного труда в капиталистическом хозяйстве определено производственными отношениями капитализма, не ясно ли, что конкретный труд товаропроизводителей есть категория общественная? Выбросить ее из анализа — значит лишить товар противоречия. Это значит представить капитализм как форму, лишенную противоречий, и поэтому не подчиненную действию внутренних причин, ведущих ее к революционному взрыву.
Таким образом в механистических и идеалистических извращениях учения Маркса — Ленина о товаре, как и других вопросов марксистско-ленинской теории, мы видим, что обе формы извращения, одинаково враждебные марксизму-ленинизму, при всех своих различиях имеют общие корни и переходят друг в друга.
Единство идейных корней механистической и идеалистической концепций (миропонимания) объясняется общностью их социальных корней, тем, что обе эти концепции являются отражением социальных интересов буржуазии, скрывающей реальное противоречие капитализма, защищающей капитализм и отрицающей неизбежность его гибели, обе эти концепции враждебны пролетариату и его революционной теории.
На примере механистических и идеалистических извращений учения Маркса — Ленина о товаре мы видим, что борьба против одной формы извращения немыслима вне борьбы с другой, что только в борьбе на два фронта можно понять существо марксистско-ленинского учения о товаре.
Глава
Формы стоимости
§ 18. Субстанция стоимости и ее проявление'
Оввцее понятие о «Форме стоимости
Мы видели, что абстрактный труд, воплощаясь, овеществляясь в определенном товаре, образует основу или, как говорят, субстанцию его стоимости.
Стоимость таким образом есть не что иное, как овеществленный в товаре абстрактный труд.
Каким же образом обнаруживается стоимость товара?
В анархичном товарном хозяйстве нет, да и не может быть, такого органа, который мог бы учесть количество труда, общественно-необходимого для производства товара.
Отдельный товаропроизводитель или собственник товара тоже не может учесть воплощенного в товаре общественно-необходимого труда.
Если предположим даже, что крестьянин, производящий для продажи рожь, знает, сколько он потратил труда для производства каждого килограмма ржи, то это еще не решает вопроса, так как стоимость определяется не индивидуальным трудом данного крестьянина, а общественно-необходимым. Вычислить же общественно-необходимый труд можно было бы, только зная, сколько труда потратило все об4*
61


щество для производства ржи. Между тем характерной особенностью товарного хозяйства является как раз то, что отдельные товаропроизводителе действуют здесь независимо друг от друга, каждый «за свой отрах и риск», имея в виду только свои собственные интересы. Поэтому определить сознательно заранее, сколько всего труда затратит общество на производство данного товара, оказывается невозможным.
Дело еще осложняется тем,что товар является обычно продуктом работы нескольких работников, из которых каждый имеет свою долю в стоимости товара.
Как же в таком случае выявляется стоимость товара?
Товарное хозяйство разбито на ряд частных предприятий, из которых каждое работает, не согласовывая заранее своих действий с другими. Поэтому стоимость товаров, созданная в процессе их производства, не может выявиться до тех пор, пока продукт труда одного предприятия не столкнулся на рынке с продуктом труда другого.
«...Если мы припомним, — говорит Маркс, — что товары обладают субстанцией стоимости лишь постольку, поскольку они суть выражения одной и той же общественной единицы человеческого труда, что субстанция их стоимости имеет поэтому чисто общественный характер, то для нас станет само собой понятным, что она может проявляться лишь как общественное отношение одного товара к другому» \
Подобно тому как человек не знал бы никогда, как он сам выглядит, если бы не сталкивался с другими людьми, ему подобными, или если бы он не мог видеть своего отражения в зеркале,— так ни один товар, пока он не столкнулся с другим, не может проявить своей собственной стоимости.
Товарное хозяйство, стало быть, устроено так, что стоимость какого- либо товара, зависящая от количества воплощенного в этом товаре абстрактного труда, не может быть выражена прямо и непосредственно в том количестве часов и минут, которые потрачены на его производство: стоимость одного товара может быть выражена только в определенном количестве другого товара.
Выражение стоимости одного товара через посредство другого товара носит название формы стоимости.
Таким образом мы различаем, во-первых, абстрактный ТРУД, образующий содержание стоимости, во-вторых, стоимость, являющуюся овеществленным в товаре абстрактным трудом, и, в-треть- йх, форму проявления стоимости — отношение различных товаров между собой.
Стоимость и форма ее проявления отличны, ибо абстрактный труд, овеществленный в товаре, и отношение одного товара к другому— это не одно и то же. Но стоимость и ее форма вместе с тем едины, и(>о они образуют две стороны одного и того же явления, одной и той же стоимости: одна из них (форма стоимости) лишь выявляет то, что уже заключено в другой. Если бы в товаре не был воплощен абстрактный труд, т. е. если бы не было стоимости, товары не могли бы обмениваться и не существовало бы формы проявления стоимости.
Итак стоимости и форма ее проявления образуют единство, но это единство противоречиво, ибо стоимость, являющаяся овеществленным
1 М а р к с, Капитал, т. I, стр. 13, Гиз, 1930 г.
52


трудом, выражает себя через посредство чегэ-то, отличного от труда, через отношение различных вещей. В этом, как мы увидим дальше, в необычайно яркой форме выявляется то противоречие, которое заложено в любом товаре: противоречие между его потребительной стоимостью и стоимостью.
Противоречивого единства субстанции стоимости и ее формы (стоимости и меновой стоимости) не понимают и не могут понять буржуазные экономисты и их агенты — социал-фашисты.
Подавляющее большинство буржуазных экономистов видит только внешнюю форму стоимости. Скользя по поверхности экономических явлений, они замечают только то, что в товарном хозяйстве на рынке сталкиваются между собой товары в определенном количестве. В этом количественном отношении различных товаров они видят все существо стоимости.
«Стоимость товара, — писал еще во времена Маркса буржуазный экономист Бэйли, подвергшийся критике со стороны Маркса, — означает не что инр^ка^ простое отношение, в котором находятся друг к другу дна „предмета, рад обмениваемые предметы... Ценность предмета... ничего не означает, кроме количества другого предмета, который на него обменивается» *.
• • / • Г • >'■ г Д;
Итак мы видим уже здесь, как буржуазный экономист не признает особой субстанции стоимости, которая выявляется в форме стоимости; он видит только отношение вещей, но не видит того своеобразного общественного труда, своеобразных отношений людей, которые выражаются через посредство столкновения товаров.
Иначе смотрел на дело Маркс, вскрывший, что форма стоимости, отношение товаров между собой выражает особым образом содержание стоимости, т. е. абстрактный труд, потраченный на ее производство. «Меновая стоимость, — пишет он, — должна иметь какое-то содержание, отличное от этих способов выражения» 2, т. е. от различных отношений товаров между собой.
Сводя стоимость к меновой стоимости, отрицая ее содержание, буржуазные экономисты выбрасывают труд как основу стоимости. Это неизбежно приводит, как мы увидим дальше, к отрицанию прибавочной стоимости и капиталистической эксплоатации. Кроме того с точки зрения подобных учений получается, будто политическая экономия имеет дело не с отношениями людей в процессе производства, а всего лишь с отношениями вещей. Так боевая наука, вскрывающая противоречия производственных отношений капиталистического общества, превращается в безобидную науку об отношениях вещей. В этом классовый смысл учений буржуазных экономистов, отрицающих субстанцию стоимости.
Для этих буржуазных экономистов все экономические законы — это законы, не вытекающие из особенностей производства, а возникающие во время самого обмена. На этой точке зрения стоят, как мы увидим подробнее дальше, и современные социал-фашисты, в том числе и Рубин; своим «учением» они стараются отвлечь пролетариат от противоречий самого товарного производства, от корней классовой экс-
1 Б е й л и, цитировано по Марксу, Теории прибавочной стоимости, т. III, стр. 120—121, изд. 1924 г.
’М арке, Капитал, т. I, стр. 3, Гиа, 1930 г.
53


пдотации, лежащей в самом процессе капиталистического производства.
Мы уже видели, что стоимость на самом деле создается в производстве; обмен, столкновение товаров только выявляет своеобразие труда, которым создан товар; он выявляет противоречия товарного производства.
Итак буржуазные теории, отрицающие субстанцию стоимости и сводящие стоимость целиком к форме стоимости, к отношению товаров, скрывают своеобразные производственные отношения людей в товарном производстве, скрывают противоречия товарного производства.
К этому же приводит и другая точка зрения, которая целиком сводит стоимость к его основе — труду и не видит того, что стоимость по самому существу своему не может проявиться в товарном хозяйстве иначе, как через форму стоимости. Подобная точка зрения скрывает сТйхиййбСТь и противоречивость товарного производства, где в силу раздробленности хозяйства общественный характер индивидуального труда- товаропроизводителя может выявиться только через обмен товаров. Не случайно, что сторонники подобной точки зрения, представители домарксовой «классической» буржуазной политической экономии, кладя в основу стоимость труда, не видели в товарном хозяйстве качественного своеобразия труда.
Далее мы покажем, как ряд экономистов, признавая на словах как стоимость, так и форму стоимости, отрывают их друг от друга. В учениях этих экономистов стоимость существует сама по себе, а форма стоимости — сама что себе; одно не вытекает с внутренней необходимостью из другого. Между тем мы видели уже, что в действительности субстанция стоимости не может существовать без ее проявления и наоборот: своеобразия одной выражаются и в другом; не совпадая друг с другом, они внутренне едины и немыслимы одно вне другого.
§ 17. Относительная и эквивалентная «норма стоимости
Мы сказали, что выражения стоимости одного товара через посредство другого носит название «формы стоимости».
Товар, который ищет выражение своей стоимости в другом товаре, образует так называемую «относительную форму» стоимости; другой же товар, который является как бы «зеркалом» для первого, образует «эквивалентную форму»1.
Самое выражение стоимости одного товара через другой можно изобразить в виде уравнений: 1 ка ржи = 5 коробкам спичек.
Те товары, которые составляют две части этого уравнения, являются двумя различными потребительными стоимостями, имеющими совершенно различные свойства, удовлетворяющие разные потребности людей.
Если бы спички не имели особой потребительной стоимости, отличной от потребительной стоимости ржи, то они не смогли бы измерять и выявлять стоимость самой ржи. Само собой понятно, что такое уравнение, как 1 ка ржи=1 кг ржи, было бы бессмысленным и ничего не выражало бы.
Значит, чтобы выявить свою стоимость, один товар дол1 Э к Бивалентный — значит равноценный.
54


жен прибегнуть к помощи потребительной стоимости другого товара.
«Так как никакой товар, — говорит по этому поводу Маркс, — не может от* носиться к самому себе как эквиваленту и следовательно не может сделать свою ее* тественную наружность выражением своей собственной стоимости, то он должен относиться к другому товару как эквиваленту, или естественную наружность другого товара сделать формой своей собственной стоимости» 1.
Но если без различия приблизительных стоимостей двух товаров невозможно выявить их стоимости, то не нужно в то же время забы- .вать и того, что само различие «естественной наружности товаров» (как выражается Маркс) необходимо для того, чтобы найти нечто общее, что в них имеется.
В самом деле мы видели, что 1 кг ржи и 5 коробок спичек, образуя как товары относительную и эквивалентную формы стоимости, сравниваются между собой. Вес муки мы можем выражать через тонны, центнеры и килограммы только потому, что между мукой и гирей, которая выявляет ее вес, имеется то общее, что и та и другая обладают тяжестью. Точно так же и стоимость муки может быть измерена коробками спичек лишь потому, что и коробки спичек подобно муке имеют стоимость, что на производство того и другого товара затрачен одинаковый абстрактный человеческий труд.
Но между тяжестью, как общим свойством взвешиваемой муки и гири, и стоимостью, как общим свойством обменивающихся муки и спичек, имеется существенная разница, которую необходимо учесть при рассмотрении формы стоимости. Тяжесть — это природное свойство, присущее муке и чугунной гире как физическим телам, между тем тс общее, что присуще муке и спичкам как относительной и эквивалентной форме стоимости, зависит отнюдь не от природн ьг* свойств этих вещей. Мы уже видели, что «как ценности (точнее: стоимости.—И. Л. к К. О.) товары являются общественными величинами, как ценности, они представляют отношения людей в их производительной деятельности»в. То обстоятельство, что товары имеют стоимость и могут обмениваться, свидетельствует, что они произведены при определенных общественных условиях. Стоимость является выражением того, что труд отдельных производителей в товарном хозяйстве является частным и в то же время и общественным трудом, и что общественный характер самого труда может быть здесь выявлен только через обмен.
Итак то общее, что присуще всем товарам, лежит в особых общественных отношениях людей, их создавших.
Но сама стоимость может быть выражена, как мы видели, через сравнение товаров, имеющих различную «естественную наружность».
Получается таким образом, что общественная связь людей в товарном хозяйстве может быть выявлена только благодаря различию свойств отдельных товаров.
Здесь мы встречаемся с тем противоречием, которое мы раньше обнаружили уже внутри каждого товара. Ведь всякий товар является и потребительной стоимостью и стоимостью. Но раньше мы видели,
‘Маркс, Капитал, т. I, стр. 22, Гиа, 1930 г.
‘Маркс, Теории прибавочной стоимости, т. Ш, стр. 109—110, ивд. 1924 г.


что противоречие между потребительной стоимостью и стоимостью находится внутри одного товара. Теперь мы уже видим, что это противоречие проявляется также и в отношении между товарами. Один товар, находящийся «в относительной форме», определяет свою стоимость через другой товар («эквивалентная форма»), и таким образом этот второй товар становится воплощением стоимости первого. Один товар зависит от другого, но оба товара различны и принадлежат разным собственникам, имеют в то же время различную натуральную форму. По этому поводу Маркс говорит:
«Относительная форма стоимости и эквивалентная форма являются соотносительными, взаимно друг друга обусловливающими, нераздельными моментами, но в то же время друг друга исключающими, или противоположными крайностями...» 1
«Скрытое в товаре внутреннее противоречие между потребительной стоимостью и стоимостью выражается таким образом при помощи внешнего противоречия; т. е. при помощи отношения двух товаров»* 8,
Поскольку на производство всякого товара затрачивается общественный труд в определенном количестве, постольку понятно, что один товар выражает свою стоимость через другой товар, взятый в определенной количественной пропорции. Раз 1 кг ржи обменивается на пять коробок спичек, то это означает, что именно в пяти коробках воплощено столько же труда, сколько и в 1 кг ржи (мы при этом оставляем в стороне колебания спроса и предложения, которые отклоняют меновые пропорции от стоимости).
При этом само со$ой понятно, что изменение производительности общественного труда может привести к изменению этих количественных пропорций. Выражение стоимости товара может измениться количественно как в том случае, когда меняется стоимость товара, находящегося в «относительной форме» (ржи), так и в том случае, когда стоимость этого товара остается прежней, но меняется стоимость эквивалента. В последнем случае мы видим, как товар, не меняя своей стоимости, меняет выражение своей стоимости, свою меновую стоимость. Если 1 кг ржи сегодня равен пяти коробкам спичек, а завтра — десяти, несмотря на то, что стоимость ржи не изменилась, то это как нельзя лучше показывает, что меновая стоимость товара, являющаяся внешним выражением стоимости, в то же время от нее отлична.
Эго доказывает между прочим неверность взглядов буржуазных экономистов, считающих, что стоимость товара «ничего на означает, кроме количества другого предмета, который на него обменивается». Раз одна и та же стоимость товара может быть выражена в различных количествах другого товара, то ясно, что стоимость не сводится к количественному отношению товаров, напротив, это отношение само определяется чем-то другим, т. е. трудом, образующим основу стоимости.
§ 18. Раавитие Формы стоимости
До сих пор мы имели дело с такой формой, когда каждый товар выражал свою стоимость только в одном каком-либо товаре: рожь находила свою эквивалентную форму стоимости только в спичках. Правда, то, что мы признали 1 кг ржи за эквивалентную форму, было 1 М а р к с, т. I, стр. 14, Гиз, 1930 г..
8 Т ам же, стр. 26. Разрядит наша. — И. Л, и К. О,
56


отчасти актом условным и односторонним. Если владелец ржи смотрит на спички лишь как на «эквивалентную форму», лишь как на «зеркало», в котором рожь должна узнать свою стоимость, то владелец спичек будет рассматривать 5 коробок спичек как относительную форму, для которой рожь будет уже формой эквивалентной, меркой, посредством котср>й спички определяют св ю собственную стоимость. Э о конечно так. Н > тем не менее в данном случае каждый квр сам по себе противопоставляется только одному товару, в котором и выражает свою стоимость. Такую форму Маркс называет простой или случайной или единичной формой стоимости.
Итак в простой форме стоимости один товар, находящийся в относительной форме (рожь), выражает свою стоимость через одну определенную потребительную стоимость эквивалента—спичек, которые являются таким же рядовым товаром, как и рожь. Особенность эквивалентной формы здесь состоит в том, что потребительная стоимость спичек как товара становится носителем стоимости вообще, что частный труд, которым произведены спички, является носителем общественного труда и наконец в том, что конкретный труд является носителем абстрактного труда.
Развитие товарного производства и обмена перерастает рамки простой формы и обнаруживает ее недостаточность. Эта недостаточность заключается в том, что здесь один товар «вступает в меновое отношение лишь с каким-либо отдельным товарным видом, отличным от него», а «его качественное равенство и количественная пропорциональность с другими товарами не получают выражения» х. Обнаружившееся противоречие между существующей формой и развившимся обменом находит свое разрешение в появлении новой, развернутой формы. Каким же образом эт$ происходит?
«Первая предпосылка,—говорит Маркс,—необходимая для того, чтобы предмет потребления стал потенциальной меновой стоимостью, сводится к тому, что дайный предмет потребления утрачивает свою потребительную стоимость, имеется в количестве, превышающем непосредственные потребности своего владельца... Обмен товаров возникает там, где оканчивается община в пунктах ее соприкосновения с чужими общинами или членами чужих общин. Но раз вещь превратилась в товар для вйешних отношений, такое же превращение совершается путем обратного действия и для внутренней жизни самой общины. Их количественные меновые отношения первоначально совершенно случайны... Между тем потребность в чужих предметах потребления мало-помалу укрепляется. Постоянное повторение обмена делает его регулярным общественным процессом. Поэтому с течением времени по крайней мере часть продуктов труда начинает производиться преднамеренно для обмена...»’.
Таким образом по мере того как общдны вступают между собою в обмен, это неизбежно начинает отражаться на всей внутренней жизни общины: от случайного обмена излишними продуктами, первоначально произ водившимися не для обмена, община переходит к специальному производству товаров, которые с самого начала предназначены не для удовлетворения своих потребностей, а для обмена. Товар, производимый общиной, уже систематически обменивается на ряд других товаров, производимых вне этой общины.
«...Один какой-нибудь продукт труда, например скот, уже не в виде исключения, а как общее правило, обменивается га многие другие товары8.
1 Маркс, Капитал, т. I, стр. 28, изд. 1923 г.
2 Т ам же, стр. 60, Гиз, 1930 г.
• Там же, стр. 20.
57


Таким образом о развитием товарного производства один товар начинает уже сталкиваться не с одним товаром, а со многими другими: 1 кз ржи, который сегодня обменяли на 5 коробок спичек, завтра обменяют уже, скажем, на 150 в сахару, послезавтра *— на 430 з керосина или на 25 см ситца и т. д. Раз один товар сталкивается со многими другими: то получается как бы целый ряд «зеркал», в которых этот товар узнает свою стоимость; получается целый ряд простых форм стоимости:
1} 1яг ржи =1=0,15 кг сахарного песку
2) 1 кг ржи = 0,43 кг керосина
3) 1 кг ржи = 0,25 м ситца 1 * * * * *
По мере того, как число товаров, с которыми сталкивается 1 кз ржи, и через которые он выражает свою стоимость, увеличивается, растет и число таких форм. Но поскольку один товар выражает свою стоимость во многих других, мы можем это изобразить так:
/ 0,15 кг сахарного песку
1 кг ржи | 0,43 кз керосина ( 0,25 м ситца
Таким образом мы ив целого ряда простых форм стоимости получаем одну новую форму, которая носит название сложной или развернутой.
Несмотря на то, что эта форма сложнее, чем первая, несмотря на то, что здесь одна относительная форма стоимости выражается во многих эквивалентных формах, суть ее та же, что и в простой форме стоимости, ив которой она развилась: и здесь эквивалентная и относительная формы едины и в то же время противоречивы; обе формы здесь тоже должны обладать различной потребительной стоимостью, и при этом их приравнивание возможно лишь потому, что во всех товарах, входящих в уравнение, воплощен абстрактный человеческий труд; наконец и здесь выражение стоимости одного товара через другой есть лишь вещественное выражение известных производственных отношений между людьми.
Разница же между простой и сложной формами заключается в том, что сложная форма выражает, как мы видели, более высокую ступень в развитии товарного производства и обмена, что в ней гораздо ярче, чем в простой, проявляется во вне то, что труд каждого товаропроизводителя противоречив и имеет две стороны: конкретную и абстрактную.
Здесь не только труд крестьянина, сеявшего рожь, ставится в один ряд с трудом деревообделочника (или химика), изготовившего спички,— здесь ясно, как в «один котел» рынка поступает труд бесконечного числа людей (и хлебороба, и химика, и огородника, и горняка), как через посредство обмена товаров выявляется общественный характер отдельных частных видов труда.
Раз отдельный товар в развернутой форме стоимости получает «бесконечный ряд» выражений своей стоимости, то это показывает, по словам Маркса, «... что товарная стоимость относится с полным безразличием ко всякой особой потребительной форме, в которой она проявляется» 8.
1Эти соотношения (как и данные в следующих параграфах настоящей главы),
приблизительно соответствуют тем меновым пропорциям, которые существовали
на русскохм рынке в течение последнего пятилетия до войны (см. «Экономическое
обозрение» за ноябрь 1927 г., стр. 194).
’Ма р к с, Капитал, т. I, стр. 24.
Бе х


Таким образом мы в сложной форме находим в более развитом виде те противоречия, которые мы уже видели в форме простой.
Однако выражение стоимости не ограничивается этой сложной или развернутой формой стоимости. С развитием товарного производства и обмена сама эта форма, развиваясь, переходит в новую, более высокую, — всеобщую форму стоимости.
В самом деле, уже в сложной форме, как мы видели, особенно ярко проявляется стремление все частные виды общественного труда привести к некоторому единству. Однако полного единства здесь еще нет. Каждый товар выражает свою стоимость в целом ряде других товаров, 1 кг ржи приравнивается к определенному количезтву спичек, сахара, керосина и т. д. Но и стоимость всякого другого товара, например пшеницы, может быть тоже выражена в целом рядо других. Так мы получаем целый ряд уравнений, выражающих сложную форму стоимости:
первое уравнение:
/ 5 коробкам спичек
1 кг ржи » { 0,25 м ситца
I 0,15 кг сахарного песку второе уравнение:
Г 0,33 кг гвоздей
1 кг пшеницы = < 0,54 кг керосина
I 0,34 м ситца
и так далее^ Каждый товар (рожь например) может найти бесконечное количество выражений для своей стоимости, причем выражения стоимости ржи отличаются от выражений стоимости пшеницы и других товаров.
Если бы, скажем, крестьянин сегодня стал прямо обменивать свою рожь на ситец, а завтра — на спички, то как бы он мог путем сложной формы стоимости определить, какой из этих двух актов обмена для него выгоднее? Как может крестьянин определить, выгоднее ли ему сеять пшеницу или рожь, если стоимость пшеницы он выражает в керосине, а стоимость ржи — в ситце?
Очевидно, что с развитием товарного производства тот процесс обособления двух сторон труда товаропроизводителя, который мы уже видели в простой и еще больше в сложной форме стоимости, должен пойти дальше; это и достигается той третьей формой стоимости, которая развивается из сложной и носит название всеобщей формы стоимости.
Ь этой третьей форме все товары, как бы разнообразны они ни были, находят свое выражение в одном каком-либо товаре. Здесь и пшеница, и рожь, и многие-другие товары будут уже определять свою стоимость, например через спички, таким образом:
1 кг ржи
1,31 кг пшеницы 0,25 м ситца 0,15 кг сахарного песку 0,43 кг керосина 0,25 кг гвоздей
«..Необходимость такой формы, — говорит Маркс, — становится все настоятельнее по мере того, как возрастают число и разнородность товаров, вступающих в процесс обмена. Задача возникает одновременно со средствами ее раврашвяия.
59
1
=; 5 коробкам спичек.


Оборот товаров, в котором товаровладельцы обменивают свои собственные продукты на различные другие продукты и приравнивают их друг к другу, никогда не может совершиться таким способом, чтобы при этом различные товары различных товаровладельцев в пределах их оборотов не обменивались на один и тот же третий товар... Такой третий товар, становясь эквивалентом для других различных товаров, непосредственно приобретает всеобщую и общественную эквивалентную форму» х.
Новая всеобщая форма стоимости возникла из сложной. Если посмотреть на уравнения, можно даже подумать: не состоит ли вся разница между ними в том, что перевернуты части уравнения? В самом деле, если поставить «5 коробок спичек» в левую часть уравнения, а все остальное — в правую, то получится сложная форма. Но дело конечно заключается не только в том, что части уравнения перевернуты. Разница здесь более глубокая: там один товар имел бесконечное количество «зеркал», в которые он и мог «смотреться», для того чтобы определить свою стоимость. Относительная форма стоимости была, стало быть, одна, а эквивалентов было много. Каждый «эквивалент» там по-своёму выражай стоимость одного и того же товара. Здесь же, йо йсеобЩёй ф^рме, всеобщим эквивалентом, единым, так сказать, «зеркалом», в которое смотрятся все товары, является один товар, в нашем прйдёре —сйички. Там каждый товар мог принимать бесконечное число «образов»; здесь же все товары на данном рынке принимают один «образ»: они все выражают свою стоимость в спичках. Единство всех раздробленных частей товарного хозяйства принимает здесь наиболее яркое выражение. Что бы ты ни произвел, раз только продукт труда предназначен для обмена, то, попадая на данный рынок, выражая свою стоимость подобно другим товарам в каком-нибудь одном всеобщем эквиваленте, произведенный тобою товар как бы теряет свое собственное лицо, делается стоимостью среди целого ряда других стоимостей.
Однако рост производительных сил развивает торговлю в мировую торговлю, разрывая таким образом локальные (местные) рамки. Здесь- то и обнаруживается, что и данная форма неокончательная, что она имеет ряд недостатков, благодаря которым она впадает в противоречие с развившимся обменом. Товар, выполнявший роль всеобщего эквивалента на данном рынке, на другом противостоит местному эквиваленту как простой рядовой товар. Отсюда следует, что если на местном рынке мир товаров приобрел единую эквивалентную форму, то международный обмен имеет множество их и требует единого эквивалента. Наконец товар, играющий роль всеобщего эквивалента, являясь рядовым товаром, содержит в себе все те особенности, которые присущи эквиваленту в простой форме стоимости. Мир товаров снова ищет новой формы и находит ее в деньгах. Теперь рожь, пшеница, ситец, сахар, спички и все остальные товары выражают свою стоимость в деньгах. Эго выражение можно было бы представить в следующем виде:
1 кг ржи
1,31 «г пшеницы
0,25 м ситца
0,15 кг сахарного песку
» 10 коп.
0,43 кг керосина
0,25 кг гвоздей
5 коробок спичек у
1М арке, Капитал, т. I, стр. 51, Гиз, 1930 г.
ОО


Это выражение как будто ничем не отличается от всеобщей формы. Различие заключается как будто только в том, что место спичек замяли деньги. Однако денежная форма существенно отличается от всеобщей формы. Денежная форма выражает новую, качественно отличную ступень обмена по сравнению с той, которая выражалась в предыдущей. Отличие ее состоит прежде всего в том, что в противоположность эквиваленту во всеобщей форме, измерявшему стоимость других товаров лишь на местном рынке, деньги выполняют роль эквивалента на всех рынках. Далее, при денежной форме способность измерять стоимость других товаров окончательно срастается с натуральным телом товара, выполняющего роль эквивалента, тогда как при всеобщей форме это срастание временно. В самом деле, если в прежней форме спички играли роль всеобщего эквивалента, то все же не в этом заключалась основная функция спичек. Временно выполняя на местном рынке роль всеобщего эквивалента, они завтра, выйдя из рамок местного рынка, уже используются не в качестве всеобщего эквивалента, а по их прямому назначению в качестве спичек. Другое дело с развитием денежной формы. Поскольку все товары и притом не только в местных рамках измеряют свою стоимость через деньги, постольку способность измерять стоимость окончательно закрепляется за одним определенным товаром — деньгами.
Если при всеобщей форме товар, игравший роль всеобщего эквивалента, оставался в то же время рядовым товаром, то деньги становятся уже особым, привилегированным товаром, который противостоит всем остальным товарам. Поскольку все товары в течение долгого времени измеряют свою стоимость в деньгах, постольку это свойство денег начинает казаться особой «потребительной стоимостью» денег, резко отличной от свойств остальных товаров*
§ 19- Развитие Формы стоимости и историческое развитие товарного производства
Мы видели, что в реальной действительности развитие формы стоимости совершается одновременно с ростом и развитием товарного производства и обмена. Тот переход одной формы стоимости в другую, который мы показали при нашем изучении формы стоимости, отражает ее реальное развитие. Правда, развитие формы стоимости в нашем изучении (так называемое «логическое» развитие) не совпадает целиком, во всех его подробностях с историческим развитием. Например, беря простую или случайную форму стоимости, мы рассматриваем дело так, будто один товар обменивается на единственный другой товар по их стоимости, по общественно необходимому количеству абстрактного труда, затраченного на их производство. Одйако в реальной действительности на первых ступенях обмена, когда продукты еще не производились специально для обмена, один товар случайно обменивался на другой, «количественные меновые отношения — как говорит Маркс — были совершенно случайны» 1; здесь можно было говорить только о зародышах стоимости и абстрактного труда. Рассматривая в нашем изучении простую форму стоимости, мы 1 М а р к с, Капитал, т. I, стр. 50, 1931 г.
61


доказываем ее в более развитом виде, чем она на самом деле проявляется на первых ступенях обмена; мы показываем противоречия, которые в реальной действительности обнаруживаются в более сложных формах. Таким образом нам удается глубже вскрыть эти противоречия и объяснить их развитие.
Но если мы в нашем логическом исследовании несколько отклоняемся от исторического развития, то из этого вовсе не следует, что все развитие форм стоимости взято нами независимо от исторического развития. Несмотря на отдельные отклонения, логическое исследование отражает в общем и целом историческое развитие форм стоимости и им определяется. Отдельные «отклонения» имеют целью глубже вскрыть внутренние законы исторического развития.
Между тем некоторые экономисты, в частности социал-фашисты, извращающие Маркса, трактуют учение Маркса о формах стоимости как процесс чисто логического выведения одной формы из другой. Против подобного идеалистического извращения учения Маркса о развитии формы стоимости весьма определенно высказался Ленин.
«Проанализировав детально двойственный характер труда, воплощенного в товарах, Маркс переходит к анализу форм стоимости и денег. Главной задачей Маркса является при этом изучение происхождения денежной формы стоимости... изучение исторического процесса развертывания обмена, вачиная с отдельных случайных актов его... вплоть до всеобщей формы стоимости... и до денежной формы стоимости, когда этим определенным товаром, всеобщим эквивалентом является золото. В особенности важно отметить, что абстрактная и кажущаяся иногда чисто дедуктивной (т. е. плодом чисто логических выведений. — И. Л. и К, О.) форма изложения на самом деле воспроизводит гигантский фактический материал по истории развития обмена и товарного производства»1.
Идеалистическое же толкование марксова исследования развития формы стоимости, трактующее его как чисто логическую операцию выведения одной формы из другой, крайне характерно для социал- , фашистов, вообще стремящихся, как мы уже не раз видели, превратить революционное учение Маркса в схоластическую игру понятиями.
Глава IV
Товарный «втишизм и его тайна
$ ВО. Общественные отношения товарного проиеводотм и их вещное выражение.
Общее понятие о товарном «^етишнемо
Рассмотрение формы стоимости показало, что стоимость и своеобразные отношения людей, выраженные в ней, не могут проявляться иначе, как через форму стоимости, т. в. через отношение вещей друг к другу.
В самом деле, каждый товар, обладая стоимостью, воплощает в себе определенную частицу общественных отношений тех людей, которые его произвели. Но выявить эту стоимость, своеобразные отношения людей, которые его произвели, товар может только черев посредство другого товара, обладающего иной потребительной стои1 Л е и и н, т. ХШ, стр. 16—17, изд. 2-е и 3-е. В последнем предложении раз- рялкп наша. — И. Л. и К. О.


мостью, чем он сам. Так стоимость ржи выражается через определенное количество спичек, золота и т. д. Итак стоимость товаров, их общественное свойство может быть выражено только через вещи, обладающие р азличными свойствами. Отношения людей в товарном хозяйстве, как мы сказали, могут быть выражены только через отношения вещей. Это вытекает с неизбежностью из самого существа производственных отношений в товарном хозяйстве.
Мы уже неоднократно подчеркивали, что в товарном хозяйстве «предметы потребления становятся вообще товарами лишь потому, что они суть продукты независимых друг от друга частных работ». До тех пор, пока товаропроизводители не вступят друг с другом в обмен, общественный характер их труда еще скрыт.
Прямо и непосредственно он выявиться не может. Связь между людьми, существующая в производстве, выявляется лишь через посредство обмена. Только вступив в обмен, только связавшись через посредство обмениваемых ими продуктов труда, люди выявляют в товарном хозяйстве «специфически общественный характер их частных работ».
Таким образом в цепь людских отношений вплетаются отношения вещей. «Независимость лиц друг от друга дополняется системой всесторонней вещной зависимости»1.
Место, которое тот или иной человек занимает в товарном хозяйстве среди других людей, определяется тем положением, которое произведенный им товар займет среди других товаров: чтб человек будет производить, в какую отрасль производства он устремит свой труд, — все это зависит от судьбы товаров на рынке. Движение людей находится в зависимости от движения вещей.
При этом люди, оказывается, не в состоянии сознательно регулировать движение вещей; ибо законы товарного производства действуют, как мы видели, стихийно, помимо и часто вопреки воле людей.
Пропорции, в которых обмениваются товары, «непрерывно изменяются, независимо от желания, предвидения и деятельности лиц, обменивающихся продуктами. В глазах последних их собственное общественное движение принимает форму движения вещей, под контролем которого они находятся, вместо того чтобы его контролировать»2.
Вещи, созданные людьми, вклиниваясь в их общественные отношения, сами начинают господствовать над людьми. Положение человека в обществе при господстве товарных отношений больше не зависит уже от личных свойств этого человека, а от богатства, которым он обладает, несмотря на то, что само богатство является плодом человеческих рук.
Попадая в зависимость от произведенных ими вещей, люди т е- ряют власть над своими собственными производственными отношениями.
Это «овеществление» людских отношений, эта зависимость «д в и- женил людей» от «движения вещей» является крайне характерной, своеобразной чертой товарного производств а.
’ Маркс, Капитал, т. утр. 68, Гиз, 1930 г.
•Там же, стр. 38—39.


Эта черта порождает у участников товарного производства весьма фантастические представления, иллюзию о том, будто сами вещи от природы своей обладают какими-то таинственными свойствами, благодаря которым люди начинают от них зависеть. Определенное общественное отношение самих людей принимает в их глазах фантастическую форму отношений между вещами. За отношениями товаров люди часто перестают видеть свои собственные отношения. Приписывая вещам особые свойства, люди начинают забывать о том, что сам товар является в конечном счете лишь «зеркалом, которое отражает людям общественный характер их собственного труда...»1
Отношения вещей «маскируют», скрывают отношения самих людей.
Корни этого мы уже видим в первой, наиболее простой, форме стоимости. 1 кг ржи например выражает свою стоимость через посредство 5 коробок спичек. Если бы спички не обладали особой натуральной формой, отличной от натуральной формы ржи, то они не могли бы выражать стоимость ржи. Особая натуральная форма эквивалента становится воплощением стоимости относительной формы. При этом неизбежно создается впечатление, будто спички только потому могут выразить стоимость ржи, что они обладали особыми природными свойствами. Начинает казаться, что спички могут стать эквивалентом только благодаря их природным свойствам.
Это впечатление еще более укрепляется, когда мы от простой формы стоимости перейдем к сложной и в особенности ко всеобщей и денежной. В самом деле, пока мы имеем дело с простой формой, спички, с одной стороны, являются эквивалентом для ржи, с другой стороны, для продавца спичек эквивалентом является рожь, а спички находятся в относительной форме. Во всеобщей же форме стоимости все товары измеряют свою стоимость через один эквивалент; а в /енежной ф рме этот эквивалент явл ется, как мы В1 дели, не рядовым т«. вар м, а особым, «привилегированным» товаром. Правда, золото как товар может быть употреблено не только для измерения стоимости других товаров; оно имеет1 особую потребительную стоимость в виде золотых украшений, золотых зубов и т. д. Однако, поскольку все товары в течение долгого времени выражают свою стоимость через золото, поскольку все товары на всех рынках противостоят золоту как их общему эквиваленту, — начинает казаться, что золото по природе своей обладает какими-то особыми свойствами, которые позволяют ему не только служить человеку в виде браслета, кольца, зуба и т. д., но и измерять стоимость всех товаров; эта способность денег служит всеобщим «мерилом» стоимости, начинает, стало быть, казаться новым, особым природным свойством денег; деньги как бы приобретают еще одну новую «потребительную стоимость».
В действительности же, как мы видели, особое свойство золотых денег, как и других товаров, служить эквивалентом, объясняется не естественными свойствами вещей, а теми общественными отношениями людей, которые находят свое выражение в стоимости.
1 Маркс, Капитал, т. I, стр. 36, Гиз, 1930 г.


Таким образом, когда способность товаров обмениваться и служить эквивалентом люди начинают считать их особым внутренним свойством, то мы имеем дело с «иллюзией», т. е. ложным представлением.
Эти ложные представления порождены той особой ролью, которую вещи играют в товарном хозяйстве объективно, т. е. независимо от воли и сознания людей.
«То обстоятельство, —говорит Маркс, — что общественное производственное отношение представляется в виде предмета, находящегося вне индивидов, а определенные отношения, в которые эти индивиды вступают в процессе производства своей общественной жизни, являются кай специфические свойства вещи, — это превращение, эта прозаически реальная, а не воображаемая мистификация характеризует все общественные формы труда, определяющего меновую стоимость» 1.
Иллюзии людей, порожденные особенностями товарного хозяйства, имеют некоторую аналогию с представлениями первобытных диких племен, которые преклоняются перед такими вещами, как бусы, зеркала, игрушки, обоготворяют их и приписывают им таинственные силы, несмотря на то, что эти предметы сделаны самими же людьми.
Эго обоготворение людьми отдельных предметов, ими же сделанных, называется фетишизмом.
По аналогии с фетишизмом диких племен Маркс назвал зависимость людей в товарном хозяйстве от созданных ими же товаров товарным фетишизмом; само же товарное хозяйство, где отношения людей принимают форму отношений между вещами, получило название товарно-фетишистского.
«В религиозном мире, — говорит по этому поводу Маркс,—...продукты человеческого мозга представляются самостоятельными существами, одаренными собственной жизнью, стоящими в определенных отношениях с людьми и друг с другом. Такую же роль в мире товаров играют продукты человеческих рук. Это я называю фетишизмом, который присущ продуктам труда, раз только они производятся как товары, и который следователыго неотделим от всякого товарного производства»1.
При этом очевидно, что цод товарным фетишизмом Маркс понимал не только фантастические субъективные представления людей, но и ту зависимость отношений между людьми от отношений вещей, тот «вещный» способ регулирования отношений, который существует в товарном хозяйстве объективно, независимо от сознания людей.
Корни этого товарного фетишизма были вскрыты только Марксам. Он показал, что за внешним отношением вещей в товарном хозяйстве скрываются отношения людей; что вещи являются «зерка- л о м», в котором люди находят отражение своих отношений; что отношения людей в товарном производстве по самому существу своему не могут быть выражены иначе, как через посредство вещей, которые начинают господствовать над самими людьми.
Тём самым Маркс разоблачил фантастические представления людей о каких-то особых внутренних свойствах товаров и вскрыл их корни.
Но этим разоблачением товарный фетишизм конечно не уничтожен: марксизм уничтожает лишь ложное субъективное представление, существовавшее в головах людей, о каких-то таинственных свой-
1 М а р к с, К критике политической экономии, стр. 114—115, Гиз, 1930 г. “Маркс, Капитал, т. I, стр. 32, Соцэкгиз, 1931 г.
5 Лапидус и Осгровизявов


ствах товаров, от которых они зависят. Но сама зависимость людей от вещей объективно (независимо от сознания людей) существует, пока существует товарное хозяйство. И в этом смысле товарный фетишизм может быть окончательно уничтожен лишь тогда, когда будет уничтожено товарное производство, основанное на частной собственности, когда люди будут независимы и свободны от стихии товарного производства,
В противоположность Марксу, видевшему корень товарного фетишизма в евоеобравии производственных отношений, отражающихся в головах людей в вида фантастических представлений, социал-фашист Каутский в своей книжка «Экономическое учение Маркса» сводит товарный фетишизм исключительно к ложным представлениям людей. Так же трактуют вопрос и Богданов и Флнн-Енотаевский, Они таким образом омавывают специфические особенности товарных отношений- С их точки зрения товарный фетишивм может быть уничтожен, если разъяснить людям ложность их представлений- Между тем в действительности товарный фетишивм как объективно существующая в товарном хозяйстве зависимость общественных отношений от отношений вещай может быть уничтожен лишь о уничтожением товарного производства.
В то время кан Каутский, Богданов и Финн-Енотаевский сводят товарный фетишизм к субъективным представлениям, меньшевик Рубин, напротив, придает товарному фетишизму такое большое значение, что считает его основой всей политэкономии.
«Таврия фатишиама, — говорит он, — представляет собой основу всей экономической системы Маркса и в частности его теории стоимости»1.
Видя в теории товарного фетишизма основу всей политической экономии, Рубин говорит, что основной задачей политической экономии является раскрытие «социальных функций вещей». «Социальные функции вещей» в рубинской трактовке товарного фетишизма совершенно заслоняют противоречивые отношения самих людей в процессе товарного производства. Изучение «социальных функций вещей» заменяет у Рубина основную задачу марксистско-ленинской политической экономии — изучение противоречий общественных отношений товарно-капиталистического производства, на основе которых совершаются его развитие и гибель, раскрытие корней классовых противоречий этого производства, ведущих к социалистической революции.
Таким образом рубинская трактовка товарного фетишизма имеет определенные, враждебные революционному марксизму-ленинизму цели — скрыть глубокие внутренние противоречия товарного производства.
§ 21. Исторический характер. стоимости а терарноге *етиши«ма
Мы видели, что товарный фетишизм необычайно запутывает, «замаскировывает» отношение людей, производящих товары. Обменивая товары и завися от этих товаров, люди в товарном хозяйстве за «вещественной вуалью» часто не видят своих собственных отношений.
1 И. Рубин, Очерки по истории стоимости, етр. 9, Гив, 1929 г.
Н‘-


Особые таинственные свойства, которые в главах людей приобретают товары и в особенности деньги, составляют трудную загадку, над разрешением которой уже давно бились представители буржуазной науки.
Однако разрешить эту загадку смогла только марксистская пролетарская политическая экономия, вскрывшая за отношениями товаров своеобразные противоречивые отношения людей, характерные трлько для товарного проивводства.
Буржуазная же наука по самой своей природе, в силу классовых интересов ее представителей выполнить этого не могла.
Буржуазная наука прежде всего не желает видеть те внутренние противоречия, которые свойственны товарному производству. То- в армий фетишизм, скрывающий общественные отношения товарного производства под маской отношений вещей, помогает буржуазной науке скрыть внутренние противоречия товарного проивводства. Буржуазии разумеется очень выгодно, если рабочий будет видеть корень эксплоатации не в противоречиях между классами в самом производстве, а в свойствах вещей. Поэтому буржуазия вообще не заинтересована в разоблачении товарного фетишизма.
Подавляющее большинство представителей буржуазной науки даже и не пытается выявить те отношения людей, те внутренние законы товарного проивводства, которые скрыты за отношениями вещей. Они предпочитают скользить лишь по поверхности экономических явлений, наблюдать те отношения вещей, которые складываются на рынке при обмене товаров.
Рассматривая эти отношения таким,и какими они бросаются в глава при первом поверхностном наблюдении, буржуазные экономисты в своих суждениях об экономических явлениях не идут дальше обывательских, ходячих представлений об этих явлениях. Они выражают на ученом языке то, что думает о таких явлениях средний обыватель — капиталист, «деятель буржуазного производства», как говорит Маркс, прозвавший подобных экономистов вульгарными. Вместе со всеми «деятелями буржуазного производства» эти экономисты остаются на фетишистской точке зрения. Не вникая и не желая вникнуть в существо производственных отношений, они частенько видят «в золоте и серебре как деньгах не выражение общественно-производственного отношения, а лишь форму природных вещей с очень странными общественными свойствами» Ч
Не классовые противоречия, возникающие (как мы еще увидим) на основе товарного производства, не эксплоатации рабочего капиталистом в процессе производства являются, по мнению буржуазных экономистов, источником дохода капиталиста, а природные свойства орудий и средств производства.
К вульгарным экономистам, стоящим на фетишистской точке зрения, принадлежат по существу все представители современной буржуазной науки, включая и социал-фашистов. Все они видят только внешнюю поверхность экономических явлений, только процессы, ра-
•Маркс, Капитал, т. I, стр. 40, Гиз, 1931 г. 67


вызывающиеся на рынке; все они неспособны и не хотят исследовать внутренние отношения буржуазного производства.
Впрочем до Маркса в буржуазной политической экономии были отдельные представители, пытавшиеся, в отличие от большинства буржуазных экономистов, стоявших на позициях «вульгарной» экономии, проникнуть во внутренние отношения буржуазного производства. Это — представители уже упоминавшейся нами «классической» политической экономии (В. Петти, Адам Смит, Д. Рикардо), которых Маркс называет «лучшими представителями» буржуазной науки г. Они еще до Маркса вскрыли, что корень тех явлений, которые мы наблюдаем при обмене товаров, следует искать не в самих товарах, а в труде людей, создавших эти товары. Однако придя к этому положению, они тоже не смогли разгадать тайну товарного фетишизма, объяснить стоимость и форму стоимости.
Даже эти «лучшие», по выражению Маркса, буржуазные экономисты, изучая товар и его стоимость, исходили из того предположения, что стоимость может существовать влюбом обществе, что даже труд одинокого охотника или рыболова, живущего совершенно обособленно от других людей, может создать стоимость.
Таким образом эти экономисты рассматривали стоимость и труд, который создает стоимость, как нечто «надисторическое», т. е. независимо от развития общества и смены экономических формаций.
Такая точка зрения очень характерна для буржуазных ученых, ибо они считают отношения, типичные для товарного хозяйства, настолько «естественными» и «разумными», что приписывают их всем стадиям в развитии человеческого общества.
Отрицая в силу своих классовых интересов исторический характер производства, буржуазные экономисты не вскрыли и не могут вскрыть товарного фетишизма. Так, по их мнению, даже одинокий человек, живущий на необитаемом острове, может создать стоимость. Тогда непонятно, почему стоимость одного товара должна быть выражена через посредство потребительной стоимости другого товара; почему труд человека должен быть выражен в отношении между вещами; почему наконец сам человек зависит от созданных им вещей и приписывает этим вещам особые таинственные свойства.
Разрешить все эти вопросы удалось лишь М а р к с у, и только потому, что он стоял на точке зрения пролетариата. Поняв историчность товарного хозяйства, Маркс показал, что только особые черты этого хозяйства, характерные лишь для одной исторической ступени развития общества, придают труду людей в товарном хозяйстве те особенности, которые находят свое выражение
х Надо помнить, что классическая политэкономия оставалась научной лишь до тех пор, пока классовая борьба пролетариата против капитала была не развитой; е того же момента, когда пролетариат начал сознавать свою историческую миссию и непримиримые противоречия между пролетариат ом и буржуазией выявились во всей остроте, научное исследование капитализма со стороны буржуазных экономистов стало невозможным, так как с этого момента буржуазия принимает все меры к затушевыванию коренных противоречий капиталистической системы.
68


в стоимости и которые неизбежно порождают товарный и деаежлый фетишизм.
Лишь там, где труд «покоится на частном обмене», где общественный характер труда проявляется в форме труда абстрактного, — лишь там существуют стоимость, деньги и товарный фетишизм.
Представления буржуазных экономистов о каких-то единичных, обособленных людях, труд которых может создавать стоимость, фантастичны прежде всего потому, что в действительности нет вообще людей, производящих продукты совершенно изолированно от остальных людей. Но возьмем даже не единичного человека, а человека, производящего в обществе, но в обществе, где господствует не товарное, анархическое производство, а планомерно и сознательно организованное натуральное хозяйство. Будут ли там стоимость и товарный фетишизм? Конечно нет, ибо при отсутствии стихийных отношений товарного производства труд не имеет тех характерных особенностей, которые превращают его в труд абстрактный и прядают.продукту труда стоимость
Возьмем например уже рассмотренное нами натуральное хозяйство крестьянской семьи.
Эта семья «производит для собственного потребления хлеб, скот, пряжу, холст, предметы одежды и т. д. Эти различные вещи представляют для этой семьи различные продукты ее семейного труда, но они не представляют друг для друга товаров. Различные работы, создающие эти продукты: обработка пашни, уход за скотом, прядение, ткачество, портняжество и т. д., являются общественными функциями в своей натуральной форме, потому что это функция семьи, которая обладает, подобно товарному производству, своим собственным, естественно выросшим разделением труда. Различия пола и возраста, а также изменяющиеся со сменой времен года природные условия труда регулируют распределение труда между членами семьи и рабочее время каждого отдельного члена. Но затраты индивидуальных рабочих сил, измеряемые их продолжительностью, уже с самого начала придают этим работам общественный характер, так как индивидуальные рабочие силы с самого начала функционируют здесь лишь как органы совокупной рабочей силы семьи* Ч
Таким образом, несмотря на то, что отдельные члены замкнутой крестьянской семьи, как и люди при товарном хозяйстве, выполняют отдельные «общественные функции», отношения между ними не принимают характера отношения вещей. Общественный характер труда каждого человека здесь настолько ясен и «прозрачен», что здесь не может быть никакого овеществления производственных отношений, не может быть никакой «стоимости».
Возьмем наконец тот вид общественных отношений, который приходит на смену отношениям товарного хозяйства, т. е. хозяйство социалистическое.
Здесь весь продукт союза свободных производителей есть общественный продукт. Часть этого продукта в свою очередь служит средством производства. Она остается общественной. Но другая часть потребляется отдельными членами союза как средства существования. Следовательно она должна быть распределена между ними... Для того чтобы провести параллель с товарным производством, мы предположим, что доля каждого производителя в средствах существования определяется его рабочим временем. При этом условии рабочее время играло бы двоякую роль. Его общественно-планомерное распределение устанавливает надле1 М а р к с, Капитал, т. I, стр. 41—42, Гиз, 1930 г.
69


жащее отношение между различными трудовыми функциями и различными потребностями.
С другой стороны, рабочее время служит вместе с тем мерой индивидуаль- ного участия производителей в совокупном труде, а следовательно и в индивидуально потребляемой части всего продукта. Общественные отношения людей к их работам и продуктам их труда остаются здесь прозрачно ясными как в про- ивводстве, так и в" распределении» х.
Итак в социалистическом обществе каждый человек получает продукты соответственно тому рабочему времени, в течение которого он производил 8. В развернутом социалистическом обществе не трудно будет заранее определить, сколько времени должны тратить люди для производства отдельных продуктов и для удовлетворения потребностей общества 8, ибо продукт каждого из них с самого начала есть общественный продукт, и общество плановым путем распределяет роли между людьми во время их производства. Таким же плановым путем здесь происходит распределение.
Таким образом и здесь люди могут без «вещественной вуали», без стоимости регулировать свои отношения.
Итак мы Видим, что Маркс смог вскрыть законы обмена и объяснить противоречия товара, лишь показав исторический характер абстрактного труда и самой стоимости, т. е. показав, что абстрактный труд и стоимость отражают отношения людей лишь на той ступени развития общества, когда их общественное производство носит стихийный характер, т. е при господстве товарного производства в его развитой форме — капиталистическом производстве.
Глава V
Стоимость—основной закон движения товарного производства
§ Й2« Стоимость кик основной сакон движения товарного пронаводотва.
Критика мехднистичес их и идеалистических извращений в этом вопроое
Рассмотрение форм стоимости, начиная с первой, наиболее простой и кончая наиболее развитой всеобщей и денежной формой, показало нам, как стоимость, свойственная каждому отдельному товару, находит в товарном хозяйстве свое выражение через отношение различных товаров между собой.
Каждый товар, обладая стоимостью, воплощает в себе определенную частицу своеобразного общественного абстрактного труда, характерного только для товарного производства: обмен товаров выражает
1 К. Мар нс, Капитал, т. I, стр. 42, Гиз, 1930 г.
3 В дальнейшем мы еще увидим, что с переходом ст социалистической базы к более развитому коммунистическому обществу люди будут получать не по рабочему времени, ими затраченному, а в соответствии с их потребностями. Очевидно, что тогда общественные отношения людей станут еще более «прозрачными» и «ясными».
* Говоря о непосредственном измерении труда производителей через рабочее время (в часах, минутах ит.д.), мы имеем в виду развернутое социалистическое общество. В нашем советском хозяйстве,уже вступившем в период социализма, как мы увидим дальше,мы еще имеем дело с «товарной формой», которая является орудием социалистического плана и в корне отлична от товара, товарно-капиталистического хозяйства. Закону стоимости и товарному фетишизму в нашем хозяйстве уже нет места. 70


определенные, присущие только товарному производству отношения людей в процессе производства.
«Обвей продуктов как товаров,говорит Маркс, —• есть определенный способ обмена трупа, определенная ф»рма Зависимости труда одного от труда другого, определенный вид общественного труда пли общественного пропвводствь»
Лишь в товарном хозяйстве, где общественный труд существует в форме труда абстрактноголишь здесь «отдельные частные работы, совершаемые независимо друг от друга, но всесторонне связанные между собою как звенья естественно выросшей системы разделения труда, постоянно приводятся в определенных пропорциях к своей общественной мере» *, лишь едесь производственные отношения людей находят свое выражение в стоимости и ее внешнем проявлении — меновой СТОИМОСТИ.
Закон стоимости есть основной закон движения товарного хозяйства. Проследить развитие закона стоимости о его наиболее простой формы и кончая наиболее развитыми формами ~ это вначит проследить развитие товарно-капиталистического хозяйства.
Ясно, что на данной стадии нашего изложения, когда мы еще только приступили к изучению политической экономии, мы не можем еще в сколько-нибудь полной, исчерпывающей форме вскрыть богатейшее содержание закона стоимости, которое будет перед нами открываться по мере* перехода от одной стадии товарно-капиталистического хозяйства к другой, вплоть до его гибели.
Но и тот материал, о которым мы уже овнакомилиоь, в особенности материал, относящийся к развитию форм стоимости, дает нам возможность понять, как на основе закона стоимости происходит развитие товарного хозяйства и его противоречий.
В товаре в зародышевой ферме содержатся те противоречия, которые двигают развитие товарного хозяйства, противоречие между потребительной стоимостью « стоимостью, между общественным характером труда и частной фэрмойпроизводотва, между абстрактным трудом и конкретным.
Вскрыв основные противоречия товара, Марко далее показывает, как происходит развитие товарного производства на основе развития атих противоречий.
Сначала он рассматривает случайную форму стоимости, соответствующую первым ступеням в развитии товарного хозяйства, и уже в простой форме стоимости показывает, как внутреннее противоречие товара между его потребительной стоимостью и стоимостью принимает форму внешнего противоречия двух товаров, как потребительная стоимость одного товара является носителем стоимости вообще, и конкретный труд является носителем абстрактного труда.
По мере развития товарного хозяйства общины и перехода от обмена случайными излишками к производству некоторых продуктов специально для обмена возникает сложная или развернутая форма стоимости, где стоимость одного товара находит свое выражение в ряде других товаров, которые являются для него эквивалентами. Вое про-
1 М а р к с, Теории прибавочной стоимости, т. III, стр. 110. ‘Маркс, Капитал, т. I, стр. 34, Гиэ, 1981 г.
71


тиворечия товара п в частности противоречие между конкретным и абстрактным трудом здесь находят свое далььейшее развитие. Дальнейшее развитие противоречий товарною производства приводит сначала ко все бщей, а затем и к денежной форме.
В дальнейшем мы увидим, как на основе «закона стоимости происходит превращение денег в капитал, как товарная форма производства захватывает новый товар — рабочую силу и становится тем самым всеобщей формой производства, как происходит на основе развития денежно-товарных отношений диференциация мелких товаропроизводителей, с сд ой стороны, на кулаков, капиталистов, ас другой — сначала на полупролетариев, а затем и пролетариев, лишенных всяких средств производства и существования, а вместе с тем возникает прибавочная стоимость и ее превращенная форма — прибыль и т. д. Прибавочная стоимость, как мы увидим в дальнейшем, выражает специфическую форму эксплоатации, харак ерьую;ля капиталистического хозяйства, прибавочная стоимость предполагает наличие стоимостных отношений — закона стоимости. То же самое мы увидим и в отношении других категорий политической экономии. Таким образом сущность закона стоимости как закона движения заключается в том, что на его основе происходит развитие товарно-капиталистического хозяйства, начиная с его простейшей зародышевой формы, т. е. простого товарного хозяйства, и кончая его последней стадией — стадией империализма.
Являясь основным законом движения и развития товарнокапитали- стйческого хозяйства, стойкое.ь регулирует это движение и развитие. На основе закона стоимости стихийно достигается такое распределение труда и средств производства между отдельными отраслями, которое обеспечивает развитие товарно-капиталистических отношений.
В товарном хозяйстве производитель, — по словам Энгельса, — «производит по своему усмотрению как и что и сколько хочет. Но общественный спрос остается для него неизвестной величиной как относительно качества и рода требуемых товаров, так и относительно их количества. То, что сегодня не могло быть доставлено на рынок в требуемом количестве, мржет завтра же появиться в количестве, далеко превышающем спрос. Тем не менее, так или иначе, хорошо или худо... производство направляется в общем и целом на требуемые предметы. Каким же путем разрешается это противоречие? Путем конкуренции... Она (конкуренция) просто-напросто заставляет продавать ниже трудовой стоимости все те товары, которые по своему роду или количеству не соответствуют в данный момент общественному спросу; этим окольным путем она дает производителям почувствовать, что их продукты или вообще не нужны, или доставлены в... ненужном количестве» х.
Таким образом мы видим, что стоимость проявляет свое действие и иначе проявить не может, как через постоянные отклонения от стоимости: товары продаются то выше их стоимости, то ниже, но при этом колебания происходят вокруг стоимости. «Только посредством обесценения или дороговизны продуктов,— говорит Энгельс,— отдельные производители узнают на собственной шкуре, сколько чего нужно или нз нужно обществу» 2.
Каким образом эт<> происходит?
1 М а р к с, Нищета философии, предисловие Энгельса, стр. 15—16, М. 1931 г.
Там же, стр. 16.


В той отрасли производства, где товаров произведено слишком много, цена падает ниже стоимости, производство стихийно сокращается, и наоборот—там, где товаров произведено слишком мало, цена увеличивается, это и создает условия для нового расширения производства. Таким образом благодаря постоянным отклонениям от стоимости происходит стихийное распределение труда людей в товарном хозяйстве между отдельными его отраслями, обеспечивающее развитие товарно-капиталистических отношений.
При эюм различные сферы производства постоянно стремятся к пропорциональности, но никогда ее не достигают. «Постоянная тенденция различных сфер производства к равновесию обнаруживается лишь как реакция против постоянного нарушения этого равновесия...»1. Без этого стихийного стремления к пропорциональности, стремления, которое обнаруживается как реакция против постоянного нарушения пропорциональности, товарное хозяйство вообще не могло бы жить и развиваться.
На основе закона стоимости, выражающего своеобразные производственные отношения товарного хозяйства, происходит развитие производительных сил в этом хозяйстве.
В самом деле, мы уже видели, что отдельные товаропроизводители, преследуя при производстве товаров свои интересы, стараются обеспечить продажу товаров по возможно более выгодным для себя условиям. Так как стоимость товара определяется общественно необходимым трудом, то введение новой машины на одном предприятии, как мы знаем, крайне выгодно его владельцу, кбо, пока эта машина не получила распространения, стоимость и соответственно цена товара не изменяется, между тем как индивидуальный тр^д на данном предприятии будет значительно ниже общественно необходимого. Это и толкает владельца предприятий к применению новых машин. Но действие того же стихийного закона стоимости приведет к тому', что новая машина будет применена и на других предприятиях и получит общее распространение, что уже приведет к снижению стоимости товара. Это потребует введения новых усовершенствований, которые будут выгодны опять до тех пор, пока они не получат широкого распространения и т. д. Так на основе закона стоимости совершается развитие производительных сил товарного хозяйства.
Итак мы видим, что закон стоимости есть тот закон, на основе которого происходит распределение труда между отдельными отраслями товарного производства и общее развитие его производительных сил. Закон стоимости определяет не только движение и развитие отдельных отраслей хозяйства, по и общую линию развития товарного производства в целом, развития противоречий этого хозяйства, которые на известной ступени ведут его к революционному взрыву.
Пока лишь приступая к изучению политической экономии, мы рассматриваем этот закон в его общем виде, беря только простые товарные отношения. Мы уже не раз подчеркивали, что законы товарного производства в наиболее зрелой форме проявляются в капитали1 М а р к с, Капитал, т. I, гл. XII, стр. 268, Соцакгиз, 1931 г.
78


стическом пройятюдстве, основанном па эксплоатации рабочего класса капиталистами. Отсюда понятно, что действие вакона стоимости в наи- более полном и раввернутом виде окончательно выяснится впоследствии, когда мы покажем, как простое товарное хозяйство перерастает в капиталистическое, когда мы на основе вакона стоимости вскроем корни классовой эксплоатации при капитализме. Лишь тогда мы сможем показать, какие усложненные формы принимает при капитализме стоимость.
9 Критика мехаииотмчеомого и идеалиотичеомого иомммаими стоимости иск аакоиа равновесия
В противоположность марксистско-ленинскому пониманию стоимо- оти как своеобразного вакона движения товарного производства в нашей литературе до последнего времени была распространена механистическая трактовка стоимости как закона равновесия1.
Представителем подобной точки зрения (берущей в пашей экономической литературе начало бт Богданова) является прежде всего т, Бухарин. В то время как Марко в предисловии к «Капиталу» писал, что целью его работы является «открытие экономического закона движения» товарно-капиталистического общества, т. Бухарин, напротив, считает, что основной задачей марксистской политэкономии является отыскание закона равновесия этого общества. «Найти закон... равновесия,—пишет он, — есть основная проблема теоретической экономии» 2 *. Рав общество, в котором господствует производство товаров, существует, то это, по мнению т. Бухарина, означает, что в нем есть «определенное равновесие всей системы» 8, что отдельные его части, как говорит он в другом месте, «взаимно приспособлены»4 * 6 * друг к другу. Твердая, устойчивая система равновесия товарного хозяйства устанавливается, по т. Бухарину, законом стоимости («ценности», как говорит т. Бухарин). «Закон ценности, — пишет он,— есть закон равновесия простой системы товарного производства» ®.
Подобная трактовка стоимости представляет собою прямую ревизию взглядов Маркса. «Теория равновесия, — говорит т. Сталин, — не имеет конечно ничего общего с марксизмом» ®.
Трактуя закон стоимости как закон равновесия, т. Бухарин приходит к отрицанию внутренних противоречий товарного производства, выраженных в стоимости. В самом деле, если стоимость «приспосабливает» отдельные части товарного хозяйства и превращает его в «твердую, устойчивую систему», то пропадают всякие противоречия внутри товарного хозяйства. Это с логической неизбежностью ведет к тому, что классовые противоречия капиталистического производства (вырастающие, как мы увидим, ив противоречий, заложенных 1 Эту и ряд других ошибок разделяли и авторы настоящей книги в старых из¬
даниях книги.
а В у х а р и н, Экономика переходного периода, стр. 128, Гиз, 1920 г.
0 Т а м же, стр. 127—128.
♦Бухарин, Политическая экономия рантье, стр. 47, изд. 4-е.
6 В у х а р и н, Экономика переходного периода, стр. 128—129, Гиз, 1920 г.
8 С т а л и и, Речь на конференции аграрников-марксистов, «Вопросы лени¬
низма», стр. 547, изд. 2-е.
74


в товаре) заменяются р а в н о в вс нем классов. Теория равновесия неизбежно приводит таким образом к отрицанию классовой борьбы, к проповеди классового мира. Далее, если брать товарное производство как твердую, устойчивую систему равновесия, то вместе о его внутренними противоречиями исчезают движение и развитие товарного производства; о отрицанием его внутренних противоречий пропадают те силы, которые приводят товарное хозяйство к его гибели; с точки зрения теории равновесия революционный взрыв товарного хозяйства ничем не обусловлен, а поэтому и невозможен.
Вот почему т. Бухарин и приходит неизбежно, как мы еще увидим дальше, к теории организованного капитализма, к «учению» о том, что внутренние противоречия капиталистических стран не могут привести к революции.
В применении к нашему советскому хозяйству эта теория, как мы увидим, означает отрицание классовой борьбы и необходимости наступления на классового врага; говоря о «приспособлении» отдельных частей хозяйства друг к другу, она кладется в оонову оппортунистической теории «равнения на узкие места».
Здесь лежит секрет того, что эта «теория» разделяется правыми и «левыми» оппортунистами и контрреволюционерами различных «оттенков».
Ее разделяет не только механист т. Бухарин, но и идеалист меньшевик-вредитель Рубин. «Задача научного исследования, — говорит он, —заключается только в том, чтобы точно формулировать законы равновесия и распределения труда» Ч И в другом месте мы читаем у Рубина: «Закон стоимости есть закон равновесия товарного общества» а. Ту же точкут зрения разделяют и заграничные «собратья» Рубина — социал-фашисты из «австро-марксистского лагеря». «Маркс, — пишет представитель этих социал- фашистов Браунталь,— в своей трудовой теории стоимости не покидал почвы... теории равновесия и эквивалентности»1 * 3.
Эта же теория равновесия разделяется, как мы еще увидим в дальнейшем 4, и Троцким. Мы увидим также, что эта теория послужила оружием в руках ряда буржуазных вредителей, вроде Кондратьева, Громана, Базарова и др., которые пытались использовать ее в борьбе против социалистического строительства и диктатуры пролетариата.
Все это проливает яркий свет на классовую природу этой ант и- марксистской, антипролетарской теории, которая в свое время подверглаек крптике со стороны Ленина.
Критикуя высказывания т. Бухарина по вопросу о равновесии, Ленин указал, что «точнее, вернее», будет говорить о «необходимости известной пропорциональности» в «товарном хозяйстве» ®. Эта необходимость известной пропорциональности проявляется здесь, как мы видели, через постоянные нарушения пропорциональности. «Постоянная 1 Р у б и н, Очерки по теории стоимости, стр. 200, ивд 4-е.
а Т а м же, стр. 61.
3 Б р а у нт а л ь, Современное хозяйство и его законы, стр. 29.
4 В разделе о кризисах.
ь «Ленинский сборник» XI, стр. 384,
75


тенденция к равновесию, — по словам Маркса, — обнаруживается лишь как реакция против постоянного нарушения равновесия». «Равновесие, — говорит он в другом месте, — при стихийно складывающемся строе... производства само является случайностью»х. Итак марксизм-ленинизм за основу* берет не равновесие, адвижение.
Рассмотрение товарного хозяйства как твердой, устойчивой системы равновесия ничего общего не имеет с марксизмом-ленинизмом. С точки зрения марксизма-ленинизма можно лишь говорить об известной тенденции к равновесию «по отношению к той или иной форме движения» (Энгельс). Эта тенденция проявляется лишь в противоречивом движении и развитии как реакция против постоянных нарушений равновесия.
§ 24, Критика паакона трудовых аатратм т. Бухарина
Исходя из механистического принципа равновесия, т. Бухарин пытается сущность закона стоимости свести к другому, выдвинутому им закону, действующему на всех ступенях развития общества — «к закону трудовых затрат».
Опираясь на известное письмо Маркса к Кугельману, где Маркс говорит о «необходимости разделения общественного труда в определенных пропорциях», которая «не может быть уничтожена определенной формой общественного производства», Бухарин строит следующую концепцию: «Во всяком обществе необходимо пропорциональное распределение труда». Эту необходимость известной пропорциональности Бухарин называет законом пропорциональных трудовых затрат или «законом трудовых затрат». Этот закон, по словам Бухарина, является обязательным для всех социально-экономических формаций. В товарнокапиталистическом хозяйстве он проявляется в форме стоимости, в коммунистическом обществе он сбросит с себя стоимостную оболочку и выступит в голом виде непосредственно как закон трудовых затрат.
В данном случае т. Бухарин не является оригинальным. Он по существу повторяет Богданова.
«Дело в том, — говорит Богданов,— что если при капитализме основным стихийным регулятором являются трудовые затраты и если при переходной формации регулятором в несколько более планомерной форме являются трудовые затраты и при социализме регулятором должны явиться трудовые затраты, то разве вы не видите, что тут есть некоторая общая закономерность? Правда, при капитализме она имеет форму закона ценности, действие данного закона в одном случае осуществляется более стихийно, в другом — более планомерно, но это один и тот же закон трудовых затрат, одно и то же соотношение».
Вся эта богдановско-бухаринская трактовка закона стоимости в корне противоречит марксистско-ленинской теории. Маркс, Энгельс и Ленин рассматривали закон стоимости как основной закон движения товарно-капиталйстического хозяйства, а равновесие только к<^к момент противоречивого движения товарно-капиталистического хозяйства. Отсюда в корне неправильным является сведение существа закона стоимости только к роли регулятора. Несомненно закон стоимости, «осуществляемый путем неосуществления», регулирует распределение труда между отдельными отраслями товарного хозяйства. Но этим существо закона стоимости отнюдь не исчерпывается. Закон стоимости есть закон,
'Маркс, Капитал, т. II, стр. 471, изд. 1923 г.
76


на основе которого происходит движение и развитие внутренних противоречий товарно-капиталистических отношений. Это мы видели на примере развития форм стоимости. Это мы увидим на примере развития простого товарного хозяйства в капиталистическое и т. д.
Далее совершенно неправильно Бухарин понимает соотношение между формой и содержанием. По его мнению, содержание закона трудовых затрат одинаково во всех обществах, меняется только форма проявления этого закона. Между тем марксизм-ленинизм учит, что форму нельзя оторвать от содержания, что своеобразия формы определяются своеобразием содержания; что закон стоимости как исторический своеобразный закон движения товарного производства отличен от законов других форм хозяйства не только по форме, но и по существу. Своеобразия формы проявления закона стоимости являются лишь выражением своеобразия самой стоимости, тех производственных отношений, которые она выражает.
Конечно в каждой экономической формации труд должен известным образом распределиться между отдельными отраслями производства. Однако как форма этого распределения, так и самые пропорции в качественном и количественном отношении их коренным образом меняются при переходе от одной формации к другой.
Между тем т. Бухарин, кладя в основу закона стоимости универсальный закон трудовых затрат, приходит (несмотря на оговорку) к выводу, что и в нашем советском хозяйстве пропорции должны по существу оставаться теми же, что и при капитализме. Путем социалистического плана мы, по мнению т. Бухарина, можем лишь заранее, до процесса производства, предвосхитить и предвидеть то, что в товарном хозяйстве выявляется стихийно на рынке после производства.
«Здесь.— говорит т. Бухарин,—есть предварительная антиципация (предвосхищение) того, что при стихийном регулировании установилось бы розЬ (ез1ига (т. е. впоследствии)»1.
Так т. Бухарин, отрицая исторический характер самого существа (содержания) стоимости, неизбежно приходит к оппортунистическому выводу, что социалистический план может только приспособиться к тем пропорциям, которые устанавливаются независимо от нашего желания и которые ничем по существу не отличаются от пропорции товарнокапиталистического хозяйства. Его концепция ведет таким образом фактически к отрицанию индустриализации нашей страны, к отрицанию коллективизации, ибо она увековечивает те пропорции хозяйства, которые достались нам в наследство от капитализма. Вот почему она, как мы еще увидим, целиком разделялась буржуазными вредителями, мечтавшими передать наше хозяйство во власть рыночной стихии. На основе этой концепции т. Бухарин и другие правые оппортунисты, как мы увидим, развили целую оппортунистическую политическую программу, представляющую собой капитуляцию перед буржуазной стихией.
§ 25. Критика теории „двух регуляторов" Преображенского
«Закон трудовых затрат» был выдвинут Бухариным в полемике с троцкистским теоретиком Преображенским. Однако из того, что 1 Б у х а р и н, К вопросу о закономерностях переходного периода, стр. 52.
77


< Бухарин критиковал Преображенского с неправильных позиций, отнюдь не следует, что теория самого Преображенского является правильной.
Подробнее мы рассмотрим теорию Преображенского, когда перейдем к советскому хозяйству. Здесь же мы бегло коснемся его основных методологических установок применительно к товарно-капиталистическому хозяйству, к политической экономии в узком смысле.
Методологические установки т. Преображенского в области политической экономии отличаются прежде всего большим эклектизмом, С одной стороны, мы находим у него целый ряд р}бинских положений, положений меньшевистского идеализма, и, с друго^ стороны, бухаринско-механистических. Таким же эклектизмом отличается его концепция двух регуляторов, которую он выдвигает в отношении советского хозяйства.
Так прежде всего Преображенский в согласии о Рубиным трактует диалектический метод Маркса как обще-«социологичеокий» и «абстрактно-аналитический» методы. Этим самым Преображенский уже обнаруживает непонимание метода Маркса, который является не «абстрактно-аналитическим», а диалектико-материалиотичес- к и м.
В вопросе о предмете политической экономии Преображенский целиком и полностью стоит на позициях Рубина и Бухарина, ограничивая предмет политической экономии рамками только товарно-капиталистического хозяйства и открыто выступая против Энгельса, относя данное тем определение политической экономии к неточным «формулировкам».
Определение политической экономии, даваемое самим Преображенским, в корне расходится о марксистско-ленинским определением. «Политическая экономия,— говорит он, — есть наука, вскрывающая законы равновесия и отчасти законы распада товарного и товарно-капиталистического способа производства». Таким образом в противоположность Марксу, Энгельсу и Ленину Преображенский 1) политическую экономию ограничивает только рамками товарно-капиталистического хозяйства; 2) законы развития капитализма рассматривает как законы равновесия и 3) выхолащивая революционное содержание политической экономии, заявляет, что политическая экономия лишь «отчасти» изучает законы распада товарного и товарно-капиталистического способа производства.
Исходя из такого понимания предмета политической экономии, Преображенский, как Рубин и Бухарин, в коммунистическом обществе не видит места для политической экономии. По его словам «в сфере науки политическая экономия уступит свое место социальной технологии, т. е. науке о социально-организованном производстве».
Мы уже видели, что такая установка в корне противоречит учению Маркса, Энгельса и Ленина.
Вопреки Марксу, который исходным моментом исследования товарно-капиталистического хозяйства берет товар, Преображенский, употребляя его терминологию, берет «закон ценности».
Самый «закон ценности» Преображенский трактует как закон равновесия товарно-капиталистического хозяйства, а не как закон движения.
«Имманентные законы развития и равновесия системы,— говорит он,— пробивают себе дорогу через массу случайностей, встречных тенденций и могут 78


быть уловлены лишь на основании глубокого критического и притом абстрактного анализа основного закона системы и форм его проявления, т. е, путем установления закона ценности, этого закона саморегулирования капиталистического механизма».
Отсюда следует, что Преображенский «закон ценности* понимает как закон «равновесия» и как «регулятор». В этом отношении мы наблюдаем полное единство между Преображенским, Бухариным и Губиным.
Точно так же Преображенский по существу не оспаривает выдвинутой Бухариным о легкой руки Богданова концепции «закона трудовых затрат». Более того, он заявляет, что такое регулирование (т, е. регулирование посредством универсального, над исторического «закона трудовых затрат») будет существовать И при плановом хозяйстве, но будет осуществляться иным путем, «на основании прямой калькуляции рабочего времени».
Различие между Преображенским и Бухариным в этом вопросе заключается в том, что Бухарин отстаивает единый регулятор для всех и всяческих социально-экономических формаций, механистически сводя его к универсальному, на доисторическому, «закону трудовых затрат», в то время как Преображенский, по крайней мере для переходных эпох, как например эпоха зарождения капитализма и эпоха диктатуры пролетариата, выдвигает теорию «двух регуляторов».
«Разрз в тот период, — говорит ои, — когда товарное хозяйство разъедало и рассасывало цеховую систему, закон ценности не сталкивался с еще це ликвидированной цеховой системой регламентации труда? Ведь этот дуализм в прошлом, на заре развитии капитализма, есть факт. Почему этот факт невозможен при начавшемся отмирании капиталистических отношений?» 1
Как Бухарин, так и Преображенский не понимают основного закона материалистической диалектики—закона единства противоположностей.
Бухарин не может себе представить, что может существовать единство там, где есть противоположные секторы, где есть антагонистические элементы, между которыми идет классовая борьба, и потому ищет единства по линии «тощих абстракций» в виде над исторического закона трудовых затрат, абстракций, с помощью которых нельзя понять ничего конкретного.
Преображенский же, наоборот, видя одни противоположности и антагонизм, не видит единства, в основе которого лежит одна противоположность, играющая ведущую роль и определяющая собою движение всего хозяйства в целом.
Отсюда вместо того, чтобы изучать законы, управляющие движением всего хозяйствав целом, Преображенский применяет такой метод: сначала, рассматривает законы, присущие отдельным секторам в их чистом виде, а затем уже устанавливает равнодействующую, получающуюся в результате столкновения и борьбы между различными законами.
В дальнейшем мы покажем, что если теория Бухарина явилась политической базой правого уклона, то теория Преображенского являлась теоретическим оружием в руках контрреволюционного троцкизма в его борьбе против политики нашей партии, против построения социализма в нашей стране.
1 Преображенский, Новая экономика, стр. 42, изд. 1926 г.
7 Э


§ 26. Ленин о «тесте и значении теории стоимости
Извращенное и опошленное оппортунистами II Интернационала учение Маркса было, как известно, восстановлено Лениным, который не только «возродил революционное содержание марксизма», но и «сделал еще шаг вперед, развив марксизм дальше в новых условиях капита- зшзма и классовой борьбы пролетариата» Ч Это целиком относится и к учению Маркса о товаре. В то время как оппортунисты II Интернационала выхолостили из марксова учения о товаре его революционное содержание, в то время как они пытались смазать и скрыть противоречия капиталистического производства, которые в зародыше имеются уже в товаре, Ленин, очищая учение Маркса о товаре от оппортунистических извращений и развивая эту теорию дальше, подчеркивал прежде всего то, что она дает ключ к пониманию реальных противоречий капиталистического производства.
«...Простая форма стоимости, — писал он, — отдельный акт обмена одного данного товара на другой, уже включает в себя в неразвернутой ф >рме все главные противоречия капитализма...» а. «Анализ товара у Маркса, —пишет он в другом месте, — вскрывает в этом простейшем явлении (в эт >й «клеточке» буржуазного общества) все противоречия (зародыш всех противоречий) современного общества. Дальнейший анализ показывает нам развитие (и рост и движение) этих пр >тив речей и этого общества (в совокупности), его отдельных частей, от его начала до его конца»1 2 3.
В то время, как представители II Интернационала, фальсифицируя марксизм, превращали стоимость в пустое логическое понятие, Ленин с особой настойчивостю подчеркивал, что закон стоимости есть реальный закон самой действительности, проверенный «миллионами и миллиардами повседневных наблюдений над экономической жизнью». Он подчеркивает, в противовес буржуазным ученым и их агентам из II Интернационала, что теория стоимости у Маркса, будучи «абстрактной» и «кажущаяся иногда чисто дедуктивной» (т. е. выведенной из мысли) по форме изложения, в действительности является не порождением человеческой фантазии, а «воспроизводит гигантский фактический материал по истории развития обмена и товарного производства»4 5. «Тысячи лет,—говорит Ленин,—человечество подмечает законосообразность в явлении обмена, силится понять и точнее выразить ее, проверяет свои объяснения миллионами и миллиардами повседневных наблюдений над экономической жизнью»б. Эта проверенная «ежедневным опытом» законосообразность и выражена в теории стоимости.
Буржуазные ученые, испугавшись законов современного капитализма, ведущих его к гибели, готовы, по выражению Ленина, «выкинуть» всякие законы; новейшие течения буржуазной философии усиленно проповедуют различные «теории», отрицающие закономерность вообще и в частности развитие общества по объективным законам. Буржуазные экономисты вместе с социал-фашистами, ухватившись за эти теории, объявляют и закон стоимости «фантомом», т. е. порождением человеческой фантазии. При этом они для опровержения Маркса стараются ухватиться
1 С т а л и н, Основы ленинизма, стр. 6, изд. 2 и 3-е%
2 «Ленинский сборнгк» IX, стр. 197, Ленинград, 1929 г.
8 Л е н и н, Карл Маркс, т. XVIII, стр. 1, 7-е новое изд.
* Л е н и н, Еще одно уничтожение социализма, т. XII, ч. 2, стр. 389.
5 Та м же.
80


са тот факт, что в реальной действительности цены товаров реально никогда не совпадают со стоимостью. Между тем, как мы знаем, Маркс учил, что закон стоимости проявляется через отклонения от стоимости, что в колебаниях цен обнаруживается тяготение к стоимости. Это положение Маркса Ленин раз зил дальше, дав необычайно глубокое понимание самого закона. «Закон, — говорит Ленин, — есть прочнее (остающееся) в явлении». «Закон — спокойное отражение явлений». Поясним, что это значит, и какое значение это имеет для понимания закона стоимости. В каждом явлении, если его наблюдать с поверхности, мы можем обнаружить много отдельных частностей. Так, если мы будем наблюдать течение реки, то увидим на ее поверхности, как говорит Ленин, много «отдельных капель», «отдельных струй» х. В основе движения всех этих «струй» и «капель» лежит общее течение реки, хотя отдельные струи воды в реке могут отклониться от этого течения. Общее течение реки это и есть закон движения этой реки, то «спокойное», «прочное», что остается в явлении, несмотря на то, что отдельные частности явления с ним полностью не совпадают. То же мы видим и с действием закона стоимости, который проявляется на поверхности явлений через отклонения от стоимости. Отвлекаясь от отклонений, которые обнаруживаются в действительности, мы глубже познаем закон данного явления.
«Абстракция стоимости, — говорил Ленин, — ...все научные... абстракции отражают природу, глубже, вернее, полнее» а. Вот почему буржуазных экономистов, видящих только колебания цен от спроса и предложения, можно сравнить с людьми, которые видят только водовороты на поверхности реки, но не замечают течения самой реки.
«Стоимость,— говорил Ленин, — ...истиннее, чем закон спроса и предложения» 8.
С особой настойчивостью Ленин проводит всюду ту мысль, что стоимость как закон товарного производства отражает не отдельные, единичные факты обмена, а то устойчивое и массовое, что отражается в обмене товаров, несмотря на отклонения и через посредство отклонений.
«...Закономерность, — говорит Ленин в полном согласии с Марксом, — не может проявляться иначе, как в средней, общественной, массовой закономерности, при взаимопогашении индивидуальных уклонений в ту или иную сторону» 4. При этом он подвергает резкой критике «элпиризм» буржуазных экономистов, которые видят только отдельные факты, отдельные, единичные случаи обмена, но не хотят найти общую закономерность, лежащую в основе этих фактов, ибо это противоречит их интересам.
«Пресловутый» эмпиризм г. Струве, — говорит Ленин, критикуя отъявленного врага революции, ныне вождя монархической эмиграции, — состоит в изгнании из науки неприятных для буржуа обобщений...» «Если цена есть массовое отношение, — разъясняет Ленин, — то неизбежно понять разницу между единичным меновым отношением и постоянным, между случайным и массовым, между моменталь- * 6
1 «Ленинский сборник» IX, стр. 139, Ленинград, 1929 г.
2 Т а м же, стр. 183.
3 Т а м же, стр. 187.
4 Л е н и н, Карл Маркс, т. XVIII, стр. 21.
6 Лапидус и Оотр1витянэв.
81


ным и охватывающим длительные промежутки времени. Раз это так.— а это несомненно тан, — мы столь же неизбежно поднимемся от случайного и единичного к устойчивому и массовому, от цены к стоимости». Ленин показывает таким образом, что попытка Струве, а вместе с ним и ряда социал-фашистов, объявить стоимость нереальным законом, а только «моральной нормой» является ступенькой к религий, ибо «изгнание законов из науки есть на доле лишь протаскивав и •* законов религии»*.
Так, углубляя понимание стоимости как вакона товарного хоаяй' ства, Ленин боролся о идеализмом и эмпиризмом буржуазных ученых и их агентов в рабочем движелии, При атом Ленин, следуя за Марксом, подчеркивал исторический характер закона стоимости. «Только с точки зрения системы производственных отношений одной определенной исторической формации общества, притом отношений, проявляющихся в массовом, миллиарды рая повторяющемся явлении обмена, можно понять, что так: в стоимость» •.
Борясь с идеализмом буржуазных ученых, идеалистическими извращениями марксистской теории стоимости представителями II Интернационала, Ланин беспощадно критиковал и механистические извращения стоимости. Мы уже видели, как он критиковал механистическую концепцию т. Бухарина, рассматривавшего стоимость «с точки зрения равновесия»; мы видели, что Ленин беспощадно разоблачал идеалистические корни подобной механистической концепции. «Точка зрения равновесия т. Бухарина, —> писал Ленин, — приоткрывает дверь... питаниям в сторону от материализма к идеализму»1 * 3, ибо она замазывает объективное развитие товарного хозяйства и сводит вое дело к субъективной «точке зрения».
Рассматривая закон стоимости как реальный, объективный закон движения товарного производства, Ленин брал его не в качестве «абстрактной истины», как это делали оппортунисты II Интернационала, а как боевое оружие, которое он применял в революционной борьбе.
При этом уже в борьбе о народниками в 90-х годах Ленин развивал и защищал то положение, что простое товарное хозяйство, где действует закон стоимости, заключает в себе зародыши капиталистических противоречий, и что поэтому товарное хозяйство в силу своих собственных противоречий, развиваясь, превращается в капиталистическое. В противовес народническим теориям об устойчивости мелкотоварного крестьянского хозяйства Ленин показал, что развитие мелкого товарного проивводства в сельском хозяйстве ведет неизбежно к выделению ив него капиталистических элементов, к превращению массы мелких трваропроизводителэй в пролетариев и выделению небе л много числа кулаков-капиталистов. Он показал двойственность мелкого товаропроизводителя, который является, о од юй стороны, трудящимся, а с другой стороны, — собственником. Так Ленин в рев л оционной борьбе развивал то положение, что противоречия, заложенные в товаре, несут в себе зародыш всех капиталистических противоречий.
Учение о двойотвеннооти мелкого товарного производства Ленин еще дальше развил и применил в эпоху прел жареной революции: он обосновал и практически разрешил вопрос о союзе пролетариата с крестьянством и о переделке под руководством пролетариата
1 «Лени н, т. XII, ч. 2, стр. 390—391, изд. 1924 г.
- Ленин, Карл Маркс, т. XVIII.
3 Ленинский сборник» XI, стр. 384—385.
К>


мелкого, распыленного крестьянского хозяйства в крупное социалистическое сельское хозяйство. Он показал, что мелкое товарное хозяйство, продол кающее и в наших условиях «химически» выделять капиталистические элементы, под руководством пролетариата, на основе упорной классовой борьбы переделывается в социалистическое.
Глава VI
Закономерности советского хозяйства
§ 27. Плановость в хозяйстве ССОР
Товарно-капиталистическая система уже не является господствующей во всем мире. На од юй шестой части земного шара существует иная система хозяйства—социалистическая. Между этими двумя системами— капиталистической и социалистической — идет борьба.
Естественно встает вопрос, какие законы лежат в основе движения советского хозяйства. Поскольку советское хозяйство является переходным от капитализма к коммунизму, постольку лучше всего мы сможем понять законы движения советского хозяйства, сопоставив советское хозяйство как с товарно-капиталистическим, так и будущим развитым коммунистическим хозяйством (первой начальной фазой которого является социалистическое хозяйство, строящееся в СССР).
С основным законом движения товарно-капиталистического хозяйства — законом стоимости — мы только что ознакомились.
Теперь нам необходимо познакомиться с основными чертами коммунистического общества.
В коммунистическом обществе мы будем иметь общественную собственность на средства производства и непосредственно-общественное производство.
«Представим себе,говорит Маркс о коммунистическом обществе, — союз свободных людей, которые работают при помощи общих средств проивводства и сознательно затрачивают свои различные индивидуальные рабочие силы как одну общественную рабочую силу. Весь продукт союва свободных производителей есть общественный продукт. Часть этого продукта в свою очередь служит средством производства. Она остается общественной. Но другая часть потребляется отдельными членами союза как средство существования. Следовательно она должна быть распределена между ними. Способ этого распределения будет изменяться соответственно характеру самого общественно-производственного организма и ступени исторического развития производителей... Общественные отношения людей к их работам и продуктам их труда остаются здесь прозрачно ясными как в производстве, так и в распределении» 1.
Итак отличительными чертами коммунистического общества является прежде всего то, что в нем средства проивводства являются общественной собственностью и то, что люди в таком обществе «сознательно затрачивают свои индивидуальные рабочие силы как одну общественную рабочую силу». Эго значит, что, в противоположность товарно-капиталистическому хозяйству, где общественный труд непосредственно выступает как труд частный, в коммунистическом обществе он будет выступать как труд непосредственно общественный. Известно, что
1 К. Маркс, Капитал, т. I, стр. 37, Соцэкгиз, 1931 г.
С*
8В


в товарно-капиталистическом обществе, для того чтобы мог выявиться общественный характер че овеческого труда, необходим окольный путь — через стоимость и форму стоимости. Между тем в коммунистическом обществе никакие окольные пути не нужны, здесь с самого начала люди сознают, что «свои индивидуальные рабочие силы» они затрачиваю! «как одну общественную рабочую силу».
Коммунистическое общество может непосредственно учесть количество труда, затраченного на производство продукта, и выразить его непосредственно в рабочем времени (часах, минутах и т. д.)
Далее, каким образом бугчет разрешаться в коммунистическом обществе проблема распределения общественного продукта? Общественный продукт распадается на две части. Одна часть «служит средством производства», а другая часть «потребляется отдельными членами». Первая «остается общее венной», а вторая распределяется между членами общества. Как же будет распределяться эта вторая часть?
Прежде всего Маркс подчеркивает, что способ распределения будет меняться «соответственно характеру самого общее. венно-производственного организма и ступени исторического развития производителей».
Как мы увидим в дальнейшем, распределение предметов потребления на первой стадии коммунизма—при социализме — производится по затраченному труду, а на высшей стадии коммунизма оно будет производиться по принципу «с каждого по способностям, каждому по потребностям».
В отличие от товарного хозяйства труд в коммунистическом обществе не будет принимать стоимостной формы; средства производства принадлежат на первой стадии коммунизма государству рабочего класса, а на второй — всему обществу. Коммунистическое общество, на той стадии, на которой сейчас находится советское хозяйство, еще не может обойтись без обмена труда через посредство денег, но, как мы увидим дальше, природа их, так же как природа товарной формы, принципиально отлична от товаров и денег капиталистического общества.
В приве еннэй характеристике коммунистического общества Маркс в заключение приходит к выводу, что такая организация производства и распределения не оставляет места для товарного фетишизма. Поскольку труд в коммунистическом обществе является непосредственно общественным, постольку производственные отношения людей не овеществляются, не принимают характера отношений между вещами, характера вещных отношений, «общественные отношения людей... к продуктам их труда остаются здесь прозрачно ясными как в производстве, так и в распределении».
Итак, из данной Марксом сжатой характеристики коммунистического общества следует, что в коммунистическом хозяйстве не будет места для стоимости, труд будет носить непосредственно общественный характер, будет распределяться в плановом порядке и учитываться непосредственно в рабочем времени. Сознательный и планомерный характер производства и распределения отнюдь не означает, что в коммунистическом обществе воля человека не будет подчинена никаким общественным законам, не будет подчинена объективной необходимости. И там воля человека будет подчинена и ограничена определенными законами общественной необходимости. Однако эти законы не будут господствовать над людьми как слепая и чуждая им сти84


хийная снял, а будут осуществляться через сознательную волю человека. Человек будет заранее познавать законы объективной необходимости и сознательно их использовывать и применять сообразно своим интересам.
Маркс говорит, что законы движения капиталистического общества «навязываются лицам, действующим в производстве, как слепые законы», между тем законы движения коммунистического общества будут действовать как законы, «постигнутые их коллективным разумом и потому подвластные ему», что и будет находить свое выражение и применение в сознательном плановом руководстве процессом призвод- ства и распределения.
Что же мы имеем в советском хозяйстве?
Советское хозяйство, как мы видели из введения, йвляется переходным от капитализма к социализму. В настоящий момент в своем движении к полному социалистическому обществу оно проходит стадию, котдрую т. Сталин в своем заключительном слове на XVI партсъевде охарактеризовал как начальный период социализма и в то же время период развертывания последней стадии нэпа. К настоящему мд менту в советском хозяйстве завершено уже построение фундамента социалистической экдноййкй, СССР сейчас у^йердилгся на 'о?;цййЛистй^к?й пути, а вторая пятилетка ставит задачу построения социалистического бесклассового общества. Отличительной чертой советского хозяйства как перех дного является наличие в нем социалистического, капиталистического и мелкотоварного укладов. Все эти отдельные уклады связаны друг с другом и образуют единое хозяйство. В основе единства советского хозяйства лежит на первых этапах ведущая, а на новом этапе абсолютно преобладающая роль социалистического сектора.
Однако единство советского хозяйства отнюдь не означает, что отдельные, входящие в него секторы не имеют своих специфических особенностей. Единство советского хозяйства надо понимать как единство противоположностей. Таким образом понимаемое единство не только не исключает, а прямо предполагает наличие противоположных, а также и прямо антагонистических секторов и элементов (антагонизм капиталистического и социалистического сектора); за различными секторами скрываются различные классы, наличие ожесточенной классовой борьбы.
Отличительной чертой советского хозяйства в противоположность капиталистическому является то, что в советском хозяйстве благодаря руководству (а теперь и преобладанию) социалистического сектора «развитие производства подчинено не принципу конкуренции, а принципу планового руководства» (Сталин).
Каковы же особенности нашего плана.
«Наши планы,—говорит т. Сталин, — есть... не планы — догадки, а планы— директивы, которые обязательны для руководящих органов, которые определяют направление развития нашего хозяйства в будущем, в масштабе всей страны».
Как план - директива наш план является орудием политики пролетариата и его авангарда — коммунистической партии, политики, рассчитанной на коренную социалистическую реконструкцию всего нашего народного хозяйства на основе индустриализации, коллективизации сельского хозяйства, рассчитанной на построение социализма в нашей стране.
85


Нам прихсдатся строить социализм в нашей стране в условиях капиталистического окружения, в условиях борьбы двух систем — советской и капиталистической. К тому же в нашей стране еще не ликвидированы полностью капиталистические элементы, в крестьянстве еще не изжиты полностью товарно-капиталистические тенденции, и среди трудящихся еще остались буржуазные и мелкобуржуазные пережитки, которые наши враги пытаются использовать в борьбе против пролетарской диктатуры и строительства социализма.
Ведя отчаянную борьбу против строительства социализма, классовый враг оказывает влияние и на колеблющиеся элементы внутри нашей партии, что находит свое выражение в правооппортунистическом уклоне и «левацких» загибах.
Поэтому наш план не может не быть мощным орудием классовой борьбы в руках пролетариата, орудием борьбы с капиталистическими элементами, орудием их вытеснения, ликвидации (на данном этапе) кулачества как класса на оейове сплошной коллективизации, орудием укрепления наших позиций на мировой арене, в борьбе с мировым капиталом.
Существо нашего планирования ни в коем случае нельзя свести к составлению наметок в кабинетах руководящих учреждений. С составления плановых наметок, как указал т. Сталин на XVII партконференции, лишь начинается планирование. Сущность планового руководства заключается в мобилизации масс вокруг борьбы за выполнение и перевыполнение плана на основе соцсоревнования и ударничества — этих мощных факторов, обеспечивающих невиданные в истории темпы нашего строительства.
У нас есть «все необходимое для построения полного социалистического общества» (Ленин), у нас, вопреки «уверениям» контрреволюционеров —> троцкистов и других социал-фашистов, есть для этого налицо все «объективные возможности».
Но наличие «объективных возможностей» для построения социализма семо по себе еще не обеспечивает превращение «возможности» в «действительность».
«В Истории,—говорит т. Сталин, — ...бывали Случаи, когда имелись все возможности для успеха, для победы, но они, эти возможности, оставались втуне, так как руководители не замечали этих возможностей, не умели воспользоваться ими».
Социал-фашисты, включая и троцкистов, утверждают (как мы отмстили), что в нашей экономике не заложены объективные возможности, необходимые для построения социализма. Этим самым они выступают как заклятые враги нашего социалистического строительства. Правые оппортунисты утверждают, что раз в нашей экономике эти возможности имеются, то социалистическое строительство можно предоставить самотеку, что оно осуществится само собой, без активного вмешательства рабочего класса и его партии, без мобилизации их воли, без напряжения всех сил для использования возможностей и борьбы с препятствиями и трудностями. Таким образом; политика правых оппортунистов ведет к пассивности, к капитуляции перед классовым врагом, к упущению «возможностей» для постпоения социализма. «Леваки» же. пренебрегая в отличие от правых, объективными возможностями, перепрыгивают через этапы, забывают о посредствующих звеньях, что 86


приводит на практике к перегибам и заскокам, помогающим на деле классовому врагу.
Пролетариат во главе с коммунистической партией, борясь со всеми врагами пролетарской диктатуры, со всеми разновидностями оппортунизма, не может пассивно ждать осуществления объективных возможностей самотеком, а организует дело строительства социализма, в напряженной борьбе, путем умелого руководства, использует имеющиеся возможности.
По мере того, как растет-социалистическое хозяйство и переходит к новым этанам своего развития, меняются и формы планового руководства, появляются новые орудия плана.
Так, если в начале восстановительного периода плановое руководство крестьянским хозяйством осуществлялось главным образом путем овладения рыночными связями с крестьянством, то теперь мы и на сельское хозяйство переносим методы непосредственного планового руководства, так как уже выросла мощная социалистическая индустрия, рбобществлен товарооборот, коллективизировано на 60% сельское хозяйство п «социалистический сектор держит в своих руках все хозяйственные рычаги всего народного хозяйства» (Сталин).
На данном этапе новая обстановка потребовала перехода к новым методам руководства, к новым способам планового воздействия. Эти новые формы были выдвинуты т. Сталиным в егс шести исторических условиях и нашли свое дальнейшее развитие в решениях XVII партконференции и ряде решений партии и правительства.
На новом этапе мощным орудием планового руководства хозяйства, орудием мобилизации всех ресурсов на выполнение и перевыполнение планов является внедрение хозрасчета, обеспечение «контроля рублем», развертывание советской торговли, а стало быть укрепление и развитие товарной формы в нашем хозяйстве. Но эта товарная форма принципиально отличается от той товарной формы, которая была при капитализме. К более подробному рассмотрению ее особенностей мы сейчас и перейдем.
§ 28. Природа товарной «*>ормы СССР
Мы завершили построение фундамента социалистической экономики. Во второй пятилетке мы должны построить социалистическое общество, т. е. добиться «окончательной ликвидации капиталистических элементов и классов вообще, преодолеть пережитки капитализма в экономике и сознании людей» и превратить все трудящееся население страны «в сознательных и активных строителей бесклассового социалистического общества», завершить «реконструкцию всего народного хозяйства» и создать «новейшую техническую базу для всех отраслей народного хозяйства», «создать условия для полного устранения противоположности между городом и деревней». Однако это не значит, что уже на данной стадии социалистического строительства мы можем отвергнуть «товарную» форму, советскую торговлю, «деньги», хозрасчет и перейти непосредственно к социалистическому распределению и учету непосредственно в трудовых часах.
87


«Товарообмен,— писал Ленин,— есть проверка правильного взаимоотношения промышленности и земледелия, а равно фундамент всей работы по созданию сколько-нибудь правильно действующей денежной системы».
Что же касается «денег», то Ленин писал, что они «остаются и довольно долго останутся в течение переходного времени от старого капиталистического общества к новому социалистическому» и что «нужно очень много технических и, что гораздо важнее, организационных завоеваний, чтобы уничтожить деньги».
Дллее Ленин прямо говорил о том, что «построить прочные мостки», ведущие к социализму, и подвести «десятки и десятки миллионов людей к коммунизму» мы можем «не на энтузиазме непосредственно, а при помощи энтузиазма, рожденного великой революцией, на личном интересе, на личной заинтересованности, на хозяйственном расчете».
В результате первой пятилетки нами создана собственная база для завершения реконструкции всего народного хозяйства, но все же еще не создана новейшая техническая база для всех отраслей народного хозяйства. Несмотря на огромный трудовой подъем и чрезвычайно возросшую социалистическую сознательность масс,4 мы еще не преодолели полностью буржуазных и мелкобуржуазных предрассудков среди трудящихся масс и не завершили их социалистического перевоспитания.
В самих последовательно-социалистических предприятиях, наряду с огромным ростом социалистического отношения к труду как к делу доблести, чести и геройства, находящем свое яркое выражение в растущей волне соцсоревнования и ударничества, мы наблюдаем наличие мелкобуржуазных рваческих настроений, которые своей питательной базой имеют главным образом вливающиеся в наши предприятия все новые и новые массы колхозников, крестьян-единоличников, еще не переварившихся в фабричном котле, еще в большей степени имеющих пережиткц капитализма в своем сознании. Наконец в наши последовательно-социалистические предприятия частично проникают вытесняемые и ликвидируемые капиталистические элементы, только вчера еще раскулаченные кулаки. Все это с особой остротой ставит задачу социалистического перевоспитания трудящихся масс Советского союза, искоренения пережитков капитализма из их сознания.
Но, с другой стороны, это требует и по отношению к последовательно-социалистическим предприятиям сочетания методов соревнования и ударничества с методом личной заинтересованности, хозрасчета, сдельщины и т. д. Наконец мы,— как говорил Ленин,— еще не создали всех необходимых технических и организационных предпосылок для перехода к непосредственному социалистическому продуктообмену, к учету непосредственно в трудовых часах.
Все это говорит о том, что мы еще не можем перейти к непосредственному социалистическому распределению и должны не только сохранить, но и максимально развивать советскую торговлю, которая является необходимым на данной ступени нашего развития орудием распределения производимых продуктов. Не бходимо всемерно развертывать «товарную» форму, деньги, хозрасчет. Однако природа всех этих категорий советского хозяйства принципиально иная, нежели соответствующих категорий товарно-капиталистического хозяйства.
Так Ленин писал, что «государственный продукт — продукт социалистической фабрики, обмениваемый на крестьянское продовольствие,— як.


не есть товар в политико-экономическом смысле, во всяком случае не только товар».
Отсюда вытекает, что «товарная» форма, «деньги» и хозрасчет играют совершенно иную роль у нас, чем в условиях капитализма.
«Дело вовсе не в том, — говорит т. Сталин, — что торговля и денежная система являются методами «капиталистической экономики». Дело в том, что социалистические элементы нашего хозяйства, борясь с элементами капиталистическими, овладевают этими методами и оружием буржуазии для преодоления капиталистических элементов, что они с успехом используют их против капитализма, с успехом используют их для построения социалистического фундамента нашей экономики. Дело в том, стало быть, что благодаря диалектике нашего развития функции и назначение этих инструментов буржуазии меняются принципи а л ь н о, коренным образом, меняются в пользу социализма, в ущерб капитализму»х.
Таким образом «товарная» форма, «деньги», хозрасчет в наших условиях из оружия буржуазии превращаются в важнейшее орудие социалистического строительства, в орудие планового руководства нашим хозяйством.
Возрастающее наступление социализма на капитализм, рост мощной социалистической индустрии, вовлечение в колхозы многомиллионных масс крестьянства и т. д.,;—все это с особой остротой ставит вопрос об учете, без которого немыслимо плановое руководство таким сложным п грандиозным хозяйством, о наиболее рациональной организации производства, распределения и потребления, о большей гибкости, о повышении ответе:венности и самостоятельности, о конкретности и оперативности в руководстве и т. д. На данной стадии, когда мы еще не можем перейти к непосредственному социалистическому распределению и учету непосредственно в трудовых часах, мы можем добиться всего этого на основе использования «товарной» формы, «денег», хозрасчета и т. д., имея в виду, что природа их совершенно иная, нежели в условиях капитализма.
Поэтому в директивах ЦК ВКП(б) к составлению второго пятилетнего плана народного хозяйства СССР говорится следующее:
«...Конференция подчеркивает антибольшевистский характер «левой» фразы о переходе к «продуктообмену» и об «отмирании денег» уже на данной стадии строительства социализма. Конференция подчеркивает, с другой стороны, полную несовместимость с политикой партии и интересами рабочего класса буржуазно-нэпманских извращений принципа хозрасчета, выражающихся в разбазаривании общенародных государственных ресурсов и следовательно в срыве установленных хозяйственных планов».
§ 29. Критика буржуавио-реставраторских, троцкистских и правооппортунистических концепций
в вопросе о характере аакоиомерности советского хоеяйства
Буржуазные и меньшевистские экономисты, контрреволюционеры и вредители рассматривают советское хозяйство как разновидность товарно-капиталистического хозяйства.
«Существующую систему,— пишет осужденный пролетарским судом как контрреволюционер и вредитель проф. Юровский, — нельзя понять как ш1х1ит сот- розйит, как смесь прошлой и будущей. Она есть система товарного хозяйства, но только особая его форма. Закон ценности действует всюду, где есть рынок и товар. Хозяйственная обстановка может приближаться к условиям свободной конкуренции. В хозяйственной обстановке могут играть
1 ■ ■■ ■■ ■■—■■■ г ...
1 С т а л и н, Стенографический отчет XIV партсъезда, стр. 496.
89


крупную роль организации монопольного типа. Государство может «не вмешиваться» в условия производства, обмена и распределения. Государство может вести политику покровительства одним формам или отраслям хозяйства и вытеснения других, регулировать условия внешней торговли, кредита и производства. Если при всех этих условиях остается рынок, то действует «закон ценности» *.
Исходя ин этого, вредители сводят существо планирования к предвидению стихийных, т. е. товарно-капиталистических, тенденций в советском хозяйстве. Такаи контрреволюционная, вредительская установка в области теории является не чем иным, как обоснованием их контрреволюционной вредительской практики.
Ее цель — добиться того, чтобы наше хозяйство было отдано воле рыночной, капиталистической стихии, чтобы «доказать» не гужность руководства пролетариата и его государства хозяйством, ненужность борьбы с капиталистическими элементами. Ее конечной целью является свержение пролетарской диктатуры и реставрация капитализма.
С этой концепцией в целом ряде положений смыкается правый оппортунизм. В основных чертах мы уже познакомились со взглядами Бухарина на закон стоимости. Здесь кам остается рассмотреть, как он применяет свою .концепцию к советскому хозяйству, и какие он делает из нее политические выводы.
Бухарин подходит к советскому хозяйству с точки зрения равновесия и ищет прежде всего «регулятора» этого хозяйства. Он считает, что регулятором советского хозяйства, как и всякого другого хозяйства, является закон трудовых затрат. Именно этот закон, по его мнению, с железной необходимостью диктует нам и соответствующие пропорции в распределении труда. Поэтому задача нашего планирования заключается, по словам Бухарина, в «предварительной антиципации (предвосхищении) того, что при стихийном регулировании установилось бы роз1 Гаскпп» 8.
Значит, по Бухарину, в условиях капитализма и в условиях советского хозяйства действует закон трудовых затрат, с тем лишь различием, что в советском хозяйстве действие его заранее предвосхищается, а в условиях товарно-капиталистического хозяйства он действует в стихийной стоимостной форме, и действие его познается задним числом.
Наряду с таким плановым проявлением закона трудовых затрат, по мнению Бухарина, мы имеем в советском хозяйстве и его стихийную форму проявления в виде «закона ценности». Каково же взаимоотношение между ними?
На этот вопрос т. Бухарин отвечает следующим образом: «Фигурально говоря, мы и закон ценности заставляем служить нашим целям. Закон ценности помогает нам и, как это ни странно звучит, тем самым подготовляет свою собственную гибель».
Мы уже отмечали, что такая трактовка законов нашего хозяйства т. Бухариным фактически ве ет к проповеди, сохранения в нашем хозяйстве тех пропорций отдельных его частей, которые достались нам в наследство от капитализма. Нам нужна не всякая пропорциональность, а такая, которая обеспечила бы рост социалистических элементов в необходимых темпах, с учетом при этом всех тех колоссальных возможностей и преимуществ, которые содержит в себе советская ‘Юровский, «Вестник финансов» № 12 за 1926 г.
■Бухарин, К вопросу о закономерностях, стр. 53—54.
00


система хозяйства. Совершенно ясно, что это далеко не та ж^ пропорциональность, которая устанавливается при «стихийном регулировании ров1 Гас1иш», а нами лишь предвосхищается, это качественно и количественно совершенно иная пропорциональность, могущая быть достигнутой только в условиях планового хозяйства.
Мы видели, что закон стоимости не является законом движения советского хозяйства, между тем Бухарин оставляет его существовать наряду о плановым руководством, попадая тем самым неожиданно для себя в плен к Преображенскому, с. которым он полемизирует. Совершенно неправильно представляет себе т. Бухарин соотношение между планом и стихией. С его точки зрения основная задача нашей экономической политики сводится к использованию планом стихии, т. е. к использованию планом закона стоимости, который, по его мнению, «служит нашим целям», «помогает нам». Такой подход вытекает из неправильного понимания т. Бухариным двойственной природы крестьянина. С его точки зрения крестьянин лишь труженик, который сам развивается по социалистическому пути, помогает социалистическому строительству. Тов. Бухарин не видел товарно-капиталистическо^тен- денции крестьянина. Поэтому ой не видел необходимости активного вмешательства рабочего класса для перевода крестьянства на социалистический путь развития, для борьбы о товарно-капиталистической тенденцией крестьянства.
Ленин и Сталин, подчеркивая необходимость союза с середняцким крестьянством и его социалистической перестройки под руководством пролетариата, вместе с тем в противоположность т. Бухарину указывают на необходимость борьбы с товарно-капиталистической тенденцией крестьянства.
Наконец совершенно неправильно говорить о каком-то «перерастании закона ценности в закон трудовых затрат», под которым т. Бухарин понимает материально-техническое содержание стоимости. Когда т. Бухарин писал, что товар в коммунистическом обществе превратится в продукт, по этому поводу Ленин указывал ему: «Не в продукт, а как-то иначе, примерно: в продукт, идущий на общественное потребление не через рынок».
Ленин этим подчеркивает, что коммунистическое общество будет иметь свою систему производственных отношений, которую ни в какой мере нельзя свести к отношениям человека к вещи, и следовательно также и свою систему распределения. Отсюда необходимо сделать тот вывод, что закон стоимости как производственное отношение, выраженное в вещной форме, не может быть заменен в коммунистическом обществе материально-техническим «законом трудовых затрат».
Мы уже говорили, что концепция Бухарина является не чем иным, как теоретическим обоснованием правооппортунистической политики. Это вытекает, во-первых, из его понимания плана как предвосхищения пропорциональности, определяемой законом трудовых затрат; во-вторых, в утверждении, что закон стоимости действует в советском хозяйстве наряду с планом; в-третьих, в его понимании взаимоотношения плана и стихии не как отношения борьбы, а лишь только использования стихии и т. д.
В своей правооппортунистической трактовке плана т. Бухарин неизбежно приходит к отрицанию роли плана как орудия 91


классовой борьбы. Исходя из концепции р а в п о в о с и я, он неизбежно приходит к «равновесию секторов» нашего хозяйства, т. е. к проповеди мирного сожительства отдельных классов в нашей стране, к миру между пролетариатом и буржуазией.
Отсюда Бухарин приходит к правооппортунистической концепции о врастании кулацких элементов в социализм, о самотеке в социалистическом строительстве, о необходимости снижения темпов и т. д.
Все эти правоопортунистические теории неизбежно ведут к капитуляции перед классовым врагом, ибо они затушевывают и скрывают ту борьбу, которую ведет классовый враг против нас, и помогают ему своей проповедью классового мира, ибо проповедь самотека, требования снижения темпов и приспособления к законам рынка выражают чаяния врага.
Перейдем теперь к критике троцкистской теории Преображенского.
Задачу и метод своего исследования советского хозяйства Преображенский формулирует Следующим образом:
• \ ' * ■ ; ■
«Я... задаюсь... задачей сначала абстрагироваться от реальной экономической политики государства, которая есть равнодействующая борьба двух систем хозяйства и Соответствующих классов... вскрыть действие противоборствующих тенденций по возможности в чистом виде, и затем уже попытаться понять, почему равнодействующая реальной жизни проходит именно по данной линии, а не по другой».
Как мы уже знаем, Преображенский считает, что советское хозяйство как переходное управляется двумя началами — планом и законом стоимости, между которыми идет непримиримая борьба, в результате которой стихийно складывается равнодействующая этой борьбы, определяющая нашу политику.
«Если,— пишет он,— в едином хозяйственном организме имеется в наличности борьба двух начал как антагонистическая форма движения вперед всей системы, то вопрос надо ставить не так: может ли быть при таком положении два регулятора, а... может ли не быть двух регуляторов. Единой может быть лишь в каждый данный момент равнодействующая двух борющихся сил...»
Чем же определяется, по мнению Преображенского, плановое руководство пролетарского государства? Оно определяется «законом первоначального социалистического накопления, сущность которого сводится к накоплению в руках государства материальных ресурсов главным образом, либо одновременно из источников, лежащих вне комплекса государственного хозяйства», т; е. главным образом за счет крестьянства. В других местах своей книжки Преображенский прямо говорит «о растущей эксплоатации мелкого производства социалистической формой хозяйства», которая, по его мнению, с железной необходимостью диктуется законом первоначального социалистического накопления.
Мы еще верней зя к критике этой насквозь троцкистской теории Преображенского. Здесь мы коснемся ее в связи с поставленным нами общим вопросом о закономерностях построения социализл а в СССР. Начнем с метода абстрагирования от экономической политики нашей партии, который применяет Преображенский при исследовании советского хозяйства. Мы видели, какую роль играет экономическая политика нашей партии в деле построения социализма. Ясно, что при этих условиях мы не можем ни на одном этапе на92


шего исследования советского хозяйства абстрагироваться от экономической политики нашей партии. Отрыв политики от экономики, полнейшее отрицание принципа партийности в науке есть отличительная черта меньшевизма> в корне враждебная марксизму-ленинизму.
Мы уже говорили о том, что другой методологический признак, выдвигаемый Преображенским, — исследование закономерности советского хозяйства по отдельным секторам, — свидетельствует о полном непонимании им основного закона диалектики — единства противоположностей.
О том же говорит и его теория двух регуляторов. Мы видели, что советское хозяйство, несмотря на наличие в нем различных секторов, является единым хозяйством, в основе которого лежит ведущая, а на данном этапе абсолютно преобладающая роль социалистического сектора и опирающегося на него планового руководства со стороны пролетарского государства социалистическим строительством. В плановом руководстве пролетарского государства, как мы видели, находят свое выражение основные законы построения социализма и в том числе закон социалистической переделки бедняцко - середняцкого крестьянского хозяйства в крупное коллективное производство/В противоположность этому Преображенский выдвигает свой закон первоначального социалистического накопления, сущность которого сводится к «пожиранию» мелкотоварного сектора социалистическим. Отсюда становится ясным, что выдвигаемая Преображенским теория двух регуляторов не только не имеет ничего общего с марксизмом и лен; низ- мом, а, наоборот, является теоретическим обоснованием политики контрреволюционного троцкизма.
Вопросы и задачи к I отделу
1. Почему Маркс начинает изучение капиталистического способа производства о товара? Почему Марко считает товар «клеточкой» буржуазного общества?
2. В чем заключается противоречивость товара?
8. Почему товарная форма продукта труда является исторической категорией?
4. Можно ли считать потребительную стоимость товара вечной, над-иеторической?
5. Почему труд является основой стоимости?
в. Почему неверно утверждение Рубина, что стоимость рождается в обмене? В чем заключается классовый смысл этого утверждения Рубина?
7. В чем заключается двойственность труда товаропроизводителя?
8. Можно ли говорить об абстрактном труде в коммунистическом обществе?
9. Может ли труд товаропроизводителя быть абстрактным, но но быть конкретным?
10. Охарактеризуйте механистические и идеалистические извращения в вопросе об абстрактном труде и вскройте их классовый смысл. Почему социал-фашист Рубин так много уделил внимания вопросу об абстрактном труде?
11. Некоторые под индивидуальным трудом понимают труд отдельного человека, изготовляющего какой-либэ продукт для себя, а под общественно-необходимым — труд, изготовляющий продукты, необходимые для других членов общества. Укажите, в чем ошибочность такого взгляда.
93


12. Допустим, что производительность труда на всех предприятиях одной отрасли производства (например в производстве чулок) одина .ова. Будет ди в данной отрасли производотва расхождение между сбще- ственно-необходимым и индивидуа ьным трудом?
18. Почему обычно индивидуальный труд не совпадает с общественно-необходимым, а бывает или выше его или ниже?
14. Допустим, что в какой-либо отрасли производотва одно предприятие имеет настолько большой уде. ьный вес, что на его долю приходится большая часть всей продукции данной отрасли. Каково будет соотношение между индивидуальным трудом данного предприятия и общественно-не бходпмым трудом всей отрасли?
16. Какие два вида труда сравниваются при редукции?
16. Не все рабочие тратят для подготовки к своей профессии одинаковое количество времени. Один наборщик, например, ебучаюя 2 года, а другой — 8 года, прежде чем он вполне < бучился своей специа .ьности. Какой срок подготовки будет учитываться при редукции сложного груда?
17. В чем различие между стоимостью товара и его меновой стоимостью?
18. Почему субстанция стоимости не может существовать без се формы, и наоборот, форма не может существовать без субстанции?
19. Какие противоречия выражены в форме стоимости?
20. Дайте характеристику каждой формы стоимости и укажите, почему одна форма неизбежно переходит в другую?
21. Как извращает Рубин марксово учение о развитии формы стоимости.
22. Почему товарное хозяйство называется фетишистским? Почему в денежной форме стоимости больше, чем в какой то ни было другой, проявляется фетишистский характер товарного производства?
28. Почему товарный фетишизм сравнивается с фетишизмом религиозным?
24. Как вы думаете: лежит ли корень товарного фетишизма только в заб1уждении людей? Исчез ли бы товарный фетишизм, если бы все с( б твепиики понят, что стоимость товара является только отражением общественных отношений?
25. Почему действия закона стоимости проявляются через постоянные отклонения от стоимости?
2в. Почему закон стоимости проявляет свое действие как принудительный закон, независимо от воли и желания товаропроизводителей?
27. Можно ли сказать, что противоречия, выраженные в стоимости, существуют то :ько в простом товарном хозяйстве?
28. Почему механисты и идеалисты выдают закон стоимости за закон равновесия?
29. Почему «закон трудовых затрат» послужил для теоретическою обоснования правого оппортунизма, а «теория двух регуляторов» — для троцкизма?
30. В чем отличие советского хозяйства от капиталистического?
81. Действует ли у нас закон стоимости? Что является законом движения нашего хозяйства?
32. Почему мы не переходим к непосредственному социалистическому продуктообмену?
88. Вскройте классовый смысл оценки нашего хозяйства Юровским.
84. Укажите политический смысл применения «закона трудовых затрат» и «теории двух регуляторов» в нашему хозяйству.


Отдел II
Деньги
Глава VII
§ 30. Деньги кан мерило стоимости.
Стоимость и цена
Изучение товара нам показало, как о развитием товарного производства и свойственных ему противоречий возникает необходимость в деньгах.
«Мы видели, — говорит Марис, — что процесс обмена заключает в себ? противоречие и исключают те друг друга отношения. Развитие этого процесса... обнаруживает двойственный характер товара, являющегося потребительной стоимостью и меновой стоимостью, и приводит к разделению товарного мира и а простые деньги и денежный товар».
При этом мы убедились, что особые, кажущиеся на первый взгляд таинственными и непонятными, свойства денег могут быть объяснены из особенностей производственных отношений людей в товарном хозяйстве, что деньги выражают лишь в более развитой форме те противоречия, которые заложены еще в простой форме стоимости и в каждом отдельном товаре.
Теперь мы должны ближе ознакомиться с теми функциями, которые выполняют деньги в товарном хозяйстве, и показать, как с развитием этих функций развиваются и противоречия этого хозяйства. При этом мы для того, чтобы не усложнять наших рассуждений, будем в качестве денежного товара брать только золото.
Это наше предположение не так уж далеко от действительности, так как на самом деле в подавляющем большинстве капиталистических стран основным денежным товаром является золото. Что касается серебряных и других металлических денег, то они обычно играют роль разменной монеты. Функции же разменной монеты, как и функции бумажных денег, мы сможем объяснить лишь тогда, когда будут выяснены функции, выполняемые основным денежным товаром, каким в настоящее время в капиталистических странах, как правило, является з о л о Ф о.
Зе лото выступает в качестве денег гораздо раньше, чем его начали чеканить в монету. Так в историческом развитии болото сначала участвует в обргщении товаров в форме обрубков. Эго объясняется том, что золото, прежде чем выступить в качестве /Монеты, сначала было простым товаром, а потом уже товарный мир выделил его из своей среды в качестве всеобщего товара, в качестве измерителя стоимости других товаров.
Прежде всего, мы уже видели, что деньги выполняют в товарном хозяйстве роль всеобщего эквивалента; при этом они служат общей мерой стоимости, через посредство которой все остальные товары здесь определяют свою стоимость.
96


«Первая функция золота, — говорит по этому поводу Маркс,—состчт в том, чтсбы доставить товарному мару материал д- я выражен-я его стоимости, т. е. для того, чтобы выразить стоимость товара, как одноименные величины, качественно одинаковые и количественно сравнимые. Оао функционирует таким образом как всеобщая мера стоимостей, и сначала только в силу этой функции золота этот специфический эквивалентный товар делается деньгами» Ч
Так как все товары, как бы они различны ни были, измеряют свою стоимость и сравниваются друг с другом через посредство золота, то отсюда, как мы отметили, возникает иллюзия, будто только благодаря деньгам товары и могут сравниться друг с другом, будто причина того, почему они приравниваются, лежит в самих деньгах. На самом деле причина этого лежит не в самом золоте, а в том, что все товары, которые сравниваются через посредство золота, а также и само золото, которое их измеряет, представляют «овеществленный человеческий труд», т. е. воплощают определенное общественно-необходимое количество абстрактного труда, потраченного на их производство. Чем больше при прочих равных условиях потрачено такого труда на производство того или иного товара, тем выше то количество золота, в котором выражается его стоимость, т. е. тем выше его цена, и наоборот: чем больше труда затрачено на производство золота, тем, при прочих равных условиях, будет ниже цена торара, который измеряет свою стоимость при посредстве золота.
Измерение стоимости того или иного товара через посредство золота может происходить и происходит еще до того, как этот товар был обменен на деньги. Еще до того, как товар продан, его владелец назначает определенную цену своего товара, т. е. уже мысленно, «идеально», как говорит Маркс, измеряет его стоимость в золоте. «Свою функцию меры стоимости, — говорит Маркс, — деньги выполняют как мысленно представляемые, или идеальные деньги» 1 2. Отсюда опять- таки возникают неверные представления о сущности цены: получается, как будто бы товары могут иметь цену независимо от реального существования денег, будто цена товара есть нечто условное, созданное самими людьми по взаимному соглашению, независимо от объективных свойств денежного товара, т. е. независимо от его свойств, существующих отдельно от представлений и желаний людей. Такого рода идеалистический взгляд на деньги, т. е. взгляд, выводящий их свойства из свойств человеческого сознания, а не из объективно существующей стоимости денег, характерен, как мы увидим еще дальше, для очень многих буржуазных ученых и их верных последователей социал-фашистов, находящихся в плену у товарного и денежного фетишизма.
Однако хотя измерение стоимости товара через деньги может происходить и происходит мысленно, идеально, — на самом деле это .мысленное измерение было бы невозможно, если бы деньги объективно, независимо от нашей мысли, не обладали бы стоимостью, не были бы продуктом своеобразного общественного труда. Если мы захотим мысленно измерить стоимость тонны железа , через золото, то она выразится в одном количестве денежного товара; если же мы захотели бы мысленно измерить стоимость той же тонны через серебро,
1 М а р к с, т. I, стр. 49.
2 М ар кс, Капитал, т. I, стр. 50.


то нам пришлось бы эту стоимость выразить в совершенно другом количестве денежного товара, ибо серебро и золото обладают независимо от наших представлений и взглядов определенной стоимостью, так как на производство одного и того же количества серебра и золота требуется различное количество общественного труда.
При этом мы уже видели, что фактически меновые пропорции, в которых товары обмениваются друг на друга, устанавливаются стихийно, независимо от воли товаровладельцев: каждый из них хочет взять за свой товар по возможности больше, но стихийные законы товарного хозяйства устанавливают цены независимо от его желаний. Очевидно, что, если я мысленно измеряю цену того или иного товара в деньгах, я учитываю те меновые пропорции и те цены на товары, которые уже сложились на рынке независимо от моих представлений и которые определяются стоимостью товаров и денег.
Итак способность денег выполнять функцию меры стоимости всевозможных товаров объясняется тем, что деньги, как и другие товары, обладают объективно определенной стоимостью.
§ 31. Цена и стоимость.
Колебание цен вокруг стоимости
Мы видели, что стоимость товара не может быть непосредственно выражена в общественно-необходимом рабочем времени, в часах пли минутах; она выражается через посредство другого товара, а в развитом товарном хозяйстве — в деньгах.
Денежное выражение стоимости товара о б- разуетегоцену.
Количество денег, которые владелец товара получит при его продаже, будет зависеть как от труда, воплощенного в его товаре, так и от труда, воплощенного в деньгах. Если, скажем, 1 кг ржи представляет собой продукт 50 минут общественно-необходимого труда, а каждая золотая копейка воплощает в себе 5 минут такого же труда, то цена 1 кг ржи выразится в 10 коп. Если благодаря улучшению техники и росту производительности общественного труда в сельском хозяйг стве на 1 кг ржи будет в среднем тратиться 25 минут общественнонеобходимого труда, то цена изменится и выразится уже в 5 коп. Цена ржи однако может измениться и в том случае, если труд, необходимый для ее производства, останется прежним: это будет тогда, когда изменится труд, необходимый для добычи золота. Если добыча золота в обществе будет благодаря усовершенствованию техники облегчена, то цена товара, при прочих равных условиях, повысится, так как в каждой копейке будет уже воплощено меньше общественнонеобходимого труда.
Возможны конечно такие случаи, когда цена товара может измениться одновременно от двух причин — как от изменения стоимости денег, так и от изменения стоимости самого товара, причем в зависимости от разного сочетания этих двух причин цена товара может в одних случаях понижаться, а в других — повышаться. Как бы то ни было, но в каждый данный момент, при определенном состоянии производительности общественного труда, определенное количество того или иного товара находит выражение своей стоимости в определенном же количестве денег.
Тапидус и Ос'р ■ - двое
97


Говоря о выражении стоимости одного товара через посредство другого,.о выражении стоимости в цене, мы исходим из того предположения, что меновые пропорции, в которых обмениваются товары друг с другом, их цены совпадают в точности с их стоимостями.
Однако в действительности дело обстоит несколько сложнее.
Как мы уже видели, стоимость не может на самом деле проявиться иначе, как через постоянные отклонения от стоимости. В силу анархии товарного производства товаров здесь всегда производится или больше или меньше, чем покупатели в состоянии купить. Поэтому цены отдельных товаров всегда бывают выше или ниже стоимости. В результате постоянных колебаний спроса и предложения цены товаров постоянно колеблются, но при этом стоимость является тем центром, вокруг которого происходят эти колебания.
Если, уменьшается количество труда, общественно необходимого для производства того или иного товара, уменьшается его стоимость, и соответственно меняется тот центр, вокруг которого вращается цена данного товара. Так' через постоянные колебания «закон стоимости управляет движением цен» (Маркс).
При этом если взять колебания цен в течение более или менее продолжительного времени, то эти колебания, то поднимающие цены выше стоимости, то опускающие их ниже стоимости, как бы взаимно покрывают друг друга, «нейтрализуются». «Постоянные колебания рыночных цен, — говорит Маркс, — их повышения и понижения, компенсируются, взаимно уничтожаются я сами собой сводятся к средней цене» х, 'Которая «в последнем счете» определяется стоимостью товара. Вот почему, хотя стоимость проявляется лишь через отклонения от стоимости, мы все же можем от этих отклонений отвлечься и исходить из предположения, что цены совпадают со стоимостью.
§ 32. Марксистско-ленинское учение о стоимоотм нам основе цены и Зуржуаеиал политокономма
Марксистско-ленинское учение о стоимости как основе цены подвергается ярым нападкам со стороны буржуазных ученых, которые стремятся «опровергнуть» ненавистную им теорию стоимости, на основе которой, как мы увидим в дальнейшем, марксизм-ленинизм вскрываем корни классовой эксплоатации в капиталистическом обществе и неизбежность гибели капитализма *.
Скользя по поверхности экономических явлений и наблюдая колебания цен в зависимости от спроса и предложения, многие буржуазные
1 М а р к с, Капитал, т. 1, стр. 109 (примечание).
2 Классическая школа буржуазной политэкономии тоже объясняла цены товаров стоимостью, а стоимость трудом, но она, в силу классовых интересов своих представителей, не смогла вскрыть действительного своеобразия закона стоимости и объяснить на его основе специфические законы возникновения, развития и гибели капитализма. Однако в настоящее время буржуазные ученые, ставшие поголовно бесстыдными апологетами капитализма, отшатнулись от теория стоимости даже в том виде, как она дана классиками. Впрочем даже в свое время, на ? мы отмечали, «классики» составляли меньшинство буржуазных экономистов. Большинство их уже тогда были вульгарными экономистами, которые скользили по поверхности экономических явлений, пытались даже проникнуть в их сущность и занимались бесстыдной апологетикой капитализма, его прикрашиванием и защитой. 98


ученые, отвергающие закон стоимости, пытаются объяснить цены товаров исключительно отношением Спроса и предложения. Подобные» объяснения конечно совершенно несостоятельны, ибо соотношение ( Проса и предложения не может объяснить того, что лежит в оснойе колебаний цен, вокруг чего происходят эти колебания. Меняющееся отношение спроса и предложения может объяснить, почему например хлеб в капиталистических странах обычно дороже весною и дешевле осенью, а зимняя одежда, напротив, дешевеет весною и дорожает осенью. Но оно не может объяснить, почему цена булки при всех ее колебаниях обычно выражается в копейках, а цена зймнего пальто —в десятках рублей. Это можно на самом деле объяснить только стоимостью хлеба, пальто и денег *, на которые они обмениваются, тем общественно* необходимым трудом, который потрачен на их производство.
Далее, объясняя цены спросом и предложением, буржуазные ученые не могут объяснить, от чего происходят колебания спроса и предложения. Верные своим буржуазным классовым интересам, они тщательно скрывают те противоречия товарного хозяйства, которые порождают в нем анархию и вечные колебания спроса и предложения. Эти противоречия, как мы видели, заложены в любом товаре. Развитие форм стоимости и превращение более простых форм в денежную показало нам развитие этого противоречия. Сам закон стоимости объясняет и вскрывает причину тех отклонений от стоимости, через которые он проявляется.
Но «теория» спроса и предложения не является единственной теорией, при помощи которой буржуазные экономисты пытаются объяснить цены.
Ряд буржуазных экономистов пытался и пытается объяснить цену товара издержками его производства. Цену сапог например они объясняют тем, что при его производстве израсходовано определенное количество денег на покупку кожи, подошвы, гвоздей, что сам сапожник за работу получил известную плату. Такое объяснение, кажущееся с первого взгляда правильным, в действительности ничего не объясняет: ведь цена одного товара (обуви) объясняется здесь Ценой других товаров, кожи, подошвы и т. д.; а цена других товаров, например кожи, объясняется в свою очередь ценою третьих товаров: ценою шкуры и т. д.; решение вопроса все отодвигается, но окончательного ответа, от чего в конечном счете зависят цены, здесь нет. Мы уже нс говорим о том, что подобные теории не в состоянии объяснить, почему в цену товара в капиталистическом обществе кроме издержек проиаводства входит еще прибыль. Эго, как мы увидим дальше, можно объяснить только на основе стоимости.
Итак «теория» издержек производства тоже не дает никакого объяснения цены.
Наконец очень распространено в буржуазной науке объяснение цен товаров степенью полезности данного товара, той п о- требностью, которую человек ощущает в данном товаре. Подобное объяснение особенно горячо отстаивалось сторонниками
1 Речь идет о полноцениых деньгах. Мы пока оставляем в стороне бумажные деньги, мы в дальнейшем увидим, что бумажные деньги являются временными заместителями еолотых.


«австрийской школы» буржуазной политэкономии, которая (в лице Б е м-Б аверкаидр.) думала своими теориями «разбить» окончательно ненавистную им марксистскую политэкономию. Подобные же теории «полезности» в соединении с «теориями» спроса и предложения, которые с ними тесно связаны, в настоящее время усиленно распространяются буржуазными экономистами из англо-американской школы, господствующей в современной буржуазной науке.
Можно ли однако в действительности объяснить цены товаров их «полезностью»? «Полезность» товаров обусловлена прежде всего природными свойствами товара (прй этом сами эти природные свойства используются людьми по-разному на разных ступенях развития общества). Но природные свойства товара не могут объяснить его цены. С изменением условий производства меняются цены товаров, хотя бы и природные свойства их остались теми же. Далее, природные свойства различных товаров различны, в то время как в товарном хозяйстве отдельные товары, обмениваясь, приравниваются друг к другу, и стало быть, имеют какую-то общую основу, которой, по выражению Маркса, «не могут быть геометрические, физические, химические или какие-либо иные природные свойства товаров?? Ч
Но буржуазные ученые ищут корни «полезности» не только в природ- е них свойствах, но в потребности, которую человек ощущает в том или ином товаре. На этом в частности «строит» свою «теорию» австрийская школа. Цена товара, по учению главы этой школы Бем- Баверка, зависит от того «значения», какое имеет известное материальное благо... для благополучия субъекта 2. Величина ценности товара зависит, по этому учению, от того, какое место занимает потребность человека в данном товаре среди других его потребностей 8.
Таким образом сторонники этого направления учат, что корни цены следует искать в значении продуктов для субъективного, личного благополучия людей, в той оценке, которую субъективно человек дает полезности данного товара. Корни цены они ищут не в объективных законах, которые действуют в товарном хозяйстве независимо от воли и сознания людей, а в самом сознании людей. Такое идеалистическое толкование законов цены скрывает реальные противоречия капитализма. Оно совершенно несостоятельно, ибо н4 самом деле, как мы уже видели, цена не может быть объяснена желаниями и взглядами людей. Продавцы товаров всегда стремятся их продать возможно дороже, а покупатели купить — возможно дешевле, реальная же цена устанавливается стихийно, помимо воли и желания покупателей и продавцов. Субъективная оценка «полезности» отдельных товаров не может быть еще основой цены потому, что «польза», которую приносят различные товары, настолько различна, что невозможно найти единицу, при помощи которой в действительности / можно было измерить различные потребности и сравнить их между собой. К тому же, что для одного человека более «полезно», то для дру-
1М а р к с, Капитал, т. I, стр. 3.
*Бем-Баверк, Основы теории ценности хозяйственных благ, стр. 7.
• При определении степени «полезности», по учению этой школы, учитываются имеющиеся запасы данных «благ». Таким образом и «потребность» в товаре связывается с «предложением товара».
ЮО


того менее полезно. Далее, следует иметь в виду, что в товарном хозяйстве люди, покупая товары, исходят не из каких-то абстрактных потребностей вообще, а из тех средств, которыми они располагают; капиталист, владеющий огромными капиталами и эксплоа тирующий рабочих, совсем по-другому удовлетворяет свои потребности, чем рабочий, лишенный какой бы то ни было собственности кроме рабочей силы. Корни этих различий можно найти только в процессе капиталистического производства, который тщательно обходится сторонниками теории «цолезности». Именно для того, чтобы скрыть противоречия товарного производства и его развитой формы— капиталистического производства, субъективные направления буржуазной политэкономии сосредоточивают все свое внимание на психологии субъектов, на их поведении на р ы н к е при продаже и покупке уже произведенных товаров.
Такой подход к экономическим явлениям, который сводит их к рыночному обмену, характерен, как мы не раз уже отмечали, и для с о- циал-фашистов.
В вопросе о цене, как и других вопросах, социал-фашисты теперь уже совершенно открыто стали на точку зрения буржуазных теорий спроса и предложения и полезности.
Известнейший ревизионист и «отец» современного социал-фашизма Бернштейн уже давно пытался подменить марксово учение о стоимости учением «австрийской школы» о полезности. При этом он обмен товаров по стоимости признавал только «идеальной нормой», к которой должен был бы стремиться обмен, но которая в действительности неосуществима. Таким образом Бернштейн (следуя впрочем за другими буржуазными учеными, пытавшимися тоже таким образом «обезвредить» учение Маркса), словесно «признавая» стоимость, отрицал ее реальное существование.
Еще решительнее и откровеннее «упраздняют» теорию Маркса современные социал-фашисты. Так уже упоминавшийся нами социал- фашист Браунталь в своем учебнике «Современное хозяйство и его законы» пишет:
«В вопросе о том, по каким законам образуются цены, вообще существуют две теории — теория спроса и теория предложения, при этом противоречия между ними теперь смягчаются, и делают многочисленные попытки их соединить» *.
Браунталь явно на стороне подобных попыток объяснения цены при помощи «соединения» «теории спроса» и «теории предложения», включая в последние и теорию Маркса. При этом он считает, что с развитием капитализма • теории предложения, куда он включает теорию стоимости Маркса, делается все менее применимой, что в современном капитализме для большинства товаров величина цены «определяется не рабочим временем, а эластичностью спроса» а.
К аналогичному выводу приходят и авторы другого, новейшего, социал-фашистского учебника политэкономии, братья Нэльтинг, которые, признавая трудовую стоимость в идеальном, мысленном
хБраунталь, Современное хозяйство и его законы, стр. 26.
2 Т а м же, стр. 43. Здесь речь идет у Браунталя о монопольных ценах товаров. О них у нас речь будет в отделе империализма, где мы покажем, что и они объясняются стоимостью.
101


«чистом обществе», в то же время считают, что практически, в реальной действительности цены товаров определяются не трудовой стоимостью,., а издержками производства «предельного производителя» (т. е. того производителя, который ив всех производите гей данного товара производит в самых худших условиях) *.
Итак социал-фашисты считают теорию стоимости неприменимой к реальной действительности, вместе с другими буржуазными экономистами они ищут законы образования цен на рынке в процессе обмена, а не в противоречивых отношениях товарного производства, которые они, верные интересам буржуазии, тщательно обходят.
| >3. Функция денег нам меряла стоимости и мосштвО цен
Вернемся однако к рассмотрению функции денег.
Являясь всеобщим эквивалентом для всех товаров, деньги, кан мы видели, выполняют в товарном хозяйстве функцию мерила стоимости.
Но для того, чтобы измерить стоимость товаров в деньгах, необходима какая-нибудь единица или масштаб измерения.
Ведь всякое измерение величины нуждается в определенной единице, при помощи которой оно производится: так при измерении длины в качестве единицы избирается метр, аршин, фут, при измерении веса — фунт, килограмм и т. д. Такая ясе единица необходима и при нзмерелии цены.
В различных странах денежные единицы, в которых выражаются цены товаров, различны. До введения монет цены выражались в весовых единицах, с установлением же монетной системы в отдельных странах установились в качестве единиц, в зависимости от целого ряда исторических условий, различные монеты.
Так в Англии единицей является фунт стерлингов, потому что некогда эта единица воплощала в С*-бз стоимость, равную стоимости одного фунта серебра Во Франции со времен Великой французской революции установлен в качестве единицы франк, содержащий 0,© а чшухого серебра. счетная денежная
единица— золотой рубль — заключает в себе 17,424 доли золота (оиоло 0,775 е и первоначально называлась рубаль (от слова рубать, обрубок).
Определенная денежная единица, при помощи которой измеряются цены различных товаров, и является масштабом цен»
В зависимости от установления того или иного масштаба будет меняться внешний вид цены; цена одного и того же товара будет выглядеть по-разному от того, будем ли мы ее выражать я золотниках золота идя в граммах, в золотых рублях или в золотых долларах- Конечно общая масса золота, в которой товар измеряет свою стоимость, будет одна и же, измерим ли мы ее в золотниках или рублях, ио то количество единиц, в которых будет выражена цена, будет различно-
Измерч^ия, которые может претерпевать стоимость золота в зависимости ОТ техники ОГО Добыч», ОТНЮДЬ Кв отражаются НЯ РОЛИ денег кан масштаба цен. Если стоимость золота, заключающегося в одном, тем, рубле, упадет вдвое, то от этого один рубль иан определенная денежная единица не перестанет, нак И прежде, быть в девять раз дешев- лэ золотого червонца,
Я » 1 М—И ткЮВ-'вЛЧ .■ !_Л ■'VII'? ’■ ■
1 Ф р и ц Кюн, Теоретическое банкротство еоциал-фащизма, «Большевик» № 3 за 1931 г., стр. 50—51.
102


.Изменение стоимости золота, — говорил Маркс, — никоим образом не мо- ;к?т помзшггь его функции в качестве масштаба цен. Как бы ни изменялась стоимость золота, стоимости определенных количеств его сохраняют между • обой одно и то же отношение. Если бы стоимость золота упала д?же на 1000%, 12 унций золота попрежнему обладали бы в двенадщть рае большей стоимостью, чгм одна унция золота, а при определении цен дело идет лишь об отношениях различных количеств золота друг к другу.
Так как, с другой стороны, при понижении или повышэнии стоимости золо- та вес одной его унции остается неизменным, то острю гея неизменными и отдельны? части унции; следовательно золото как фикейров шный м «сштаб цен всегда, оказывает одни и те же услуги, как бы ни изменялась его стоимость»1.
Несмотря на то, что в различных странах существуют различные золотые денежные единицы, не представляет особого труда перевод дить цены, выраженные в монетах одной страны, в цены, выраженные в монетах другой. Здесь нужно принять во внимание лишь количество золота, находящегося в каждой монете. Эгим и определяется так называемый курс золотых денег. При обмене золотых денег одной страны на деньги другой приходится кроме веса монет принимать в расчет только расходы по пересылке монет из одцой страны в другую или расходы, связанные с переплавкой монет одной страны в монеты другой если переплавка обходится дешевле пересылки (см. § о международных расчетах).
Итак деньги могут выполнить свою функцию меры стоимости лишь при помощи особой единицы, особого масштаба цен.
Но при этом не следует путать функции денег как меры стоимости, тесно с ней связанной и от нее зависящей функции денег как масштаба цен.
Роль денег как меры стоимости, как мы видели, не зависит от условий и соглашения людей; если данный товар воплощает в себе-определенное количество труд^, то он выразит свою стоимость в определенном количестве денег, в определенной «кучке» золота, общая величина которой нечзависит от размера тех кусочков или единиц, из которой состоит; при данной стоимости товара она определяется лишь стоимостью золота. Но для того, чтобы измерить эту кучку, мы берем у с- л о в н о ту или иную единицу: в различных странах, в силу различных исторических условий, как мы сказали, существуют скрепленные законом и обычаем разные единицы измерения, которые служат масштабом цен и которые могут быть измерены произвольно законодательным путем; не так давно мы например были свидетелями того, как во ^Франции одна единица измерения (старый, довоенный золотой франк) была путем закона заменена другой единицей измерения (новый золотой франк), как Турция, Австрия и другие страны создали новые до этого не существовавшие единицы для измерения цен.
Но если правительства могут произвольно, путем законодательного акта, создавать новые масштабы цен, то из того не следует, что произвольно по соглашению людей меняется функция денег как мерила стоимости. Никакое « оглашение людей или закон не могут увеличить или уменьшить ту кучку золота, в которой выражена стоимость товара, если труд, потраченный на производство товара, остался тем же: раз меняется выбран1Марк с, Капитал, т. I, стр. 52. *
ЮЗ


ная-единица, то изменится лишь внешнее количество единиц, в которых измеряется кучка, но не сама кучка, подобно тому, как объективно существующая длина куска материи не изменится, если я измерю ее через метры (допустим 2 м) или измерю в вершках (45 вершков). Измениться же кучка денег, выражающая стоимость товара, может лишь тогда, когда изменится либо труд, необходимый для производства товара, либо труд, необходимый для производства денег. Вот почему Маркс говорит, что «как мера стоимости и как масштаб цен деньги выполняют две совершенно различные функции. Мерой стоимости они являются как общественное воплощение человеческого труда, масштабом цен—как фиксированный вес металла. Как мера стоимости они служат для того, чтобы превращать стоимости бесконечно разнообразных товаров в цены, в мысленно представляемые количества золота; как масштаб цен они измеряют эти количества золота» \
§ 34. Деньги как средство обращения. Метаморфоз товаров
Мы видели, что стоимость товара может быть измерена в золоте идеально, т. е. мысленно, в представлении человека, без обмена товара на деньги. Однако очевидно, что функция денег в товарном хозяйстве не может ограничиться их ролью в качестве идеальной меры стоимости и масштаба цен. Ведь мысленное измерение стоимости товаров через посредство золота на самом деле возможно только потому, что до этого измерения в тысячах актов обмена различные товары обменивались на реальное золото. «Золото,—говорит Маркс,—функционирует... как идеальная мера только потому, что оно уже обращается как денежный товар в меновом процессе»8. Вот почему мы должны для того, чтобы выяснить другие функции денег, прежде всего посмотреть, какова их роль в меновом процессе.
На первых ступенях развития товарного производствами обмена, пока господствовали лишь простая и развернутая формы стоимости, на рынке один товар, созданный одним производителем, непосредственно об* енивался им на другой товар, необходимый для удовлетворения потребностей. Если какая-либо первобытная община обменивала напри* ер шкуры, произве енные случайно в излишнем количестве и в данное время ненужные для удовлетворения потребностей общины, на сту елы, в которых община как раз нуждалась, то товарный обмен принимал форму: Товар № 1—Товар № 2, или Тх—Т2.
Уже з;есь, как мы знаем, противоречие между стоимостью товара и ею потребительной стоимостью принимает форму внешнего противоречия между двумя товарами: для общины, продающей Тх (шкуры), важна не его по:р е Зительная стоимость, а его стоимость: напротив, в товаре Т2 (копья) ей важна как раз потреби ельная стоимость; обратное будет с продавцами копьев и покупателями шкур. При этом уже з; есь один товар не сможет выявить своей стоимости, не вопло- Т1 вши ее в потребительной стоимости другого товара. Процесс обмена товаров, как мы знаем, не уничтожает противоречий, а создает форму д*я их движения и развития.
1 Мар к с, Капитал, т. I, стр. 53.
‘Маркс, Капитал, т. I, стр. 57.
104


Развиваясь на основе этих противоречий, товарное производство и порождает деньги. При этом один товар уже не обменивается непосредственно на другой товар, а через посредство денег. Производя хлеб и нуждаясь в керосине, крестьянин при развитии товарного производства не обменивает непосредственно свой хлеб на керосин: он сперва продает свой, хлеб за деньги, а затем уже на деньги покупает керосин пли другие необходимые ему товары. В таком случае обращение товаров примет уже следующий вид: Товар № 1 (хлеб) — Деньги — Товар № 2 (керосин), или Тх—Д—Т2.
Деньги служат здесь посредником между обращающимися товарами и выполняют таким образом функцию средства обращения.
В этом процессе обращения товаров те противоречия товарного производства, которые уже существовали при непосредственном обмене одного товара на другой, проявляются при посредстве денег в еще более развитой и сложной форме.
Дтя того чтобы выявить эти противоречия, присмотримся ближе к процессу превращения одного товара в деньги и денег в другой товар. Очевидно^ что этот процесс состоит из двух стадий: 1) из процесса Тх—Д, т. е. превращения одного товара в деньги и 2) из процесса Д—Т2, т. е. превращения денег в другой товар.
Что представляет собой первый процесс Тх—Д2. Это не что иное, как процесс продажи товара. Этот процесс является крайне важным моментом в общем процессе превращения одного товара в другой через посредство денег. Хотя товар еще до того, как он продан и превращен в деньги, обладает определенной потребительной стоимостью представляет собой продукт общественного труда и обладает стоимо* стью, — однако до тех пор, пока он не продан, его потребительная стоимость не может быть выявлена, и его цена, т. е. денежное выражение его стоимости, не может быть реализована.
Когда товар, например тонна железа, обменивается на деньги, то «тонна железа, по словам Маркса, благодаря ее отчуждению, т. е. переходу • ее из рук, где она непотребительная стоимость, в руки, где она становится таковой, реализуется как потребительная стоимость, реализуя вместе с тем и свою цену: из воображаемого золота она становится действительным золотом» х.
Это превращение товара в деньги сопряжено со значительными трудностями, вытекающими из самого характера товарного производства. Товары, как мы знаем, производятся вслепую; товаропроизводитель не может учесть заранее, есть ди действительно потребность в данном товаре, в каком количестве он может быть куплен, сколько других товаропроизводителей произвели такой же товар. \
«Разделение труда» между отдельными товаропроизводителями «превращает продукт труда в товар и делает поэтому необходимым его превращение в деньги. Оно в то же самое время превращает в дело случайности, удастся ли это пресуществление (т. е. превращение)»1. Вот почему Маркс говорит, что товар, превратившись в деньги, совершает «сальто-мортале», т. е. прыжок, связанный с большим риском.
Но допустим, что это превращение Тх в Д совершилось: пусть крестьянин продал вынесенный им на рынок хлеб за деньги. Ясно, что раз
1М а р к с, К критике политэкономии, стр. 96, М. 1922 г.
■Марко, Капитал, т. I, стр. 60.
105


крестьянин продал хлеб, то кто-то другой его купил. Если для крестьянина продажа его хлеба образует первую стадию обращения, процесс 1*!—Д, то для другого, Хотя бы для сапожника, обменявшего свои деньги на хлеб крестьянина, этот же процесс примет форму Д~Т, т. е. покупки хлеба. Сапожник покупкой хлеба закончит процесс превращения проданных им ранее сапог в доугой товар, необходимый ему для удовлетворения потребностей. Крестьянин же лишь начнет процесс превращения, ибо он при этом получит деньги, за которые он потом уж купит необходимый ему керосин. Итак всякая продажа товара одним лицом является в то же время покупкой для другого. Но если при этом обращение товаров совершается при помощи денег, то продажа товара одним товаровладельцем (крестьянином) означает начало процесса превращения произведенных им товаров, т.е. процесса превращения его хлеба в керосин; но в то же самое время — это процесс покупки для другого товаровладельца и к о н е ц процесса превращения тех товаров, которые он произвел (т. е. сапог в хлеб).
Уже отсюда понятно, что представляет собой вторая стадия процесса превращения товаров: Д—Т, например превращение денег крестьянина в керосин. Крестьянин этим заканчивает процесс превращения произведенного им товара и получает продукт, который он потребляет. Но в то же самое время начинается другой процесс превращения одного товара в другой: ведь владелец керосина при этом обменяет свой-керосин на деньги, чтобы затем в обмен на деньги купить другой товар и т. д.
Если мы теперь возьмем весь процесс превращения одного товара в другой через посредство денег, т. е. Т—Д—Т, то мы увидим, что он «состоит из двух противоположных и дополняющих друг друга движений Т—Д и Д—Т» Но каждое из этих движений само в свою очередь противоречиво, ибо процесс покупки для одного товаровладельца и начало превращения его товара является в то же время процессом покупки и для другого и конц .'М процесса превращения его товара. «Полный метаморфоз товара, — говорит поэтому Маркс, — предполагает четыре противоположности и три действующих лица» 2, в нашем примере — сапожника, крестьянина и керосиноторговца.
Между тем при непосредственном обмене одного товара на другой дело обстояло куда проще. Тогда дело касалось лишь двух лиц; после того как они обменялись товарами, товары поступали в сферу потребления; никого больше кроме этих двух лиц процесс обмена не затрагивал. Теперь же крестьянин может продать свой хлеб только потому, что до этого сапожник продал свои сапоги и получил за них деньги для покупки хлеба; далее судьба товара керосиноторговца зависит от судьбы хлеба крестьянина и т. д. Сапожник уже может быть съел хлеб, который он купил у крестьянина; крестьянин уж сжег керосин, купленный им эа деньги, полученные у сапожника. Но деньги продолжают обслуживать процесс обращения товаров. Они уже обслужили процесс превращения хлеба в керосин; но, попав к керосиноторговцу, они начали процесс превращения его керосина в другой товар, например сукно; но попав таким образом к сукон -
1 М а р к с, Капитал, т. I, стр. 62.
5 Т а м же, стр. 63.
10 г.


щику, они полонит начало превращению его сукна уже в другой товар, например шерсть и т. д.
В этом процессе товарно-денежного обращения мы видим глубокую связь и взаимозависимость отдельных товаропроизводителей, «Обмен товаров, — замечает по атому поводу Маркс, — разрывает индивидуальные и локальные границы непосредственного обмена продуктами и развивает обмен веществ человеческого труда вообще» х.
Таким образом развивается «сложный клубок общественных связей», которые регулируются не сознательной волей людей, а стихией товарного хозяйства; вместе о тем развивается о ложнейший клубок противоречий, ибо с ростом общественных связей растет я анархия товарного производства,
Мы видим, что если один товаровладелец выступает в процессе превращения товара в деньги как продавец, то другой в то же время выступает как покупатель. Но один продавец, обменяв евой товар на деньги, может потом хотя бы на время воздержаться от покупки другого товара. Раньше, пока товар прямо обменивался на другой товар, он не мог этого сделать, потому что он не мог продать одного товара, не получив взамен него другой, Теперь он может продать свой товар на деньги и на этом остановиться, В таком случае, раз он не купит другого товара, то может случиться, что другой товаровладелец не сможет продать своего товара; а это может привести к тому, что и ряд других товаровладельцев не смогут купить и продать своих товаров,
Во время капиталистических кризисов это явление принимает всеобщий характер. Правда, это может иметь и имеет место лишь ® капиталистическом, но не простом товарном хозяйстве. Однако очевидно, что возможность кризиса уже заложена В тех отношениях товарного производства, которые находят свое выражение в процессе товарно- денежного обращения, ибо здесь уже ясно, что, если один процесс превращения застревает на стадии превращения товаров в деньги, то это приводит к задержке процесса превращения денег в товар и обратно у ряда зависящих друг от друга товаропроизводителей.
§ $9. ПОращение денег. '
Количество денег, неоОжодимае для •Орящения
Рассмотрение процесса товарно-денежного обращения нам цока зале, что роль денег в этом процессе существенным образом отличается от других обслуживаемых им товаров.
Всякий товар, посла того как мы его купили, идет для удовлетворения потребностей, Хлеб, после того как рго покупают, свэдаетея. платье изнашивается. Но вот л продал хлеб и купил деньги. Что происходит после этого о деньгами? Я их как будто тоже потребляю. Ир что значит потребить деньги как таковые (т. е. деньги, а не просто как кусок золота)? Это значит купить ИЗ НИХ что»либо, «= Окажем, керосин. Что происходит при ртом о деньгами? Оци цо въедаются, ие пропадают, а лишь переходят в другие руки, и керосиноторговцу, Но керосиноторговец «опять потребит» эти деньги, купив на них сукно; 1 М а р к с, Капитал, т. I, стр. 64.
107


те же самые деньги опять послужат посредником для нового товарооборота: Т2 (керосин)—Д (деньги)—Т8 (сукно).
Здесь деньги, как мы уже указали раньше, перейдут к владельцу сукна, чтобы совершить новый товарооборот и т. д. Так деньги, служа средством обращения, переходят из рук в руки и могут даже в течение одного дня совершить несколько оборотов, т. е. принять несколько раз участив в процессе Т—Д—Т.
«Каждый товар, — говорит Маркс, — при первом своем шаге в процессе обращения, при первой же смене своей формы выпадает ив процесса обращения, в которую на его место вступает новый товар. Наоборот, деньги как средство обращения постоянно пребывают в сфере обращения, постоянно рыщут в ней. Отсюда вытекает вопрос, сколько денег может непрерывно поглощать эта сфера»х.
Иными словами, возникает вопрос о том, сколько денег в каждый данный момент находится в обращении.
Так как всякое обращение денег обслуживает обращение товаров и без него немыслимо, то очевидно прежде всего количество денег, необходимых для обращения, зависит от суммы цен обращающихся товаров.
Но положим, что всего на рынке имеется товаров на 1 тыс. руб. Значит ли это, что для обеспечения их нормального обращения нужно иметь как раз 1 тыс. руб. деньгами? Отнюдь нет. Ведь каждый рубль может сегодня обернуться несколько раз и обслужить товаров на сумму большую, чем рубль. Положим, крестьянин продал хлеб на рубль и тут же купил на рубль керосина. Керосиноторговец может на этот рубль купить сукно; суконщик может на этот же рубль купить шерсть. Пусть этим обращение рубля за день ограничится. Что получается? Один и тот же рубль за день обслужил товаров:
Хлеба на 1 руб.
Керосина „1 ,, Сукна „1 ,, Шерсти ,, 1 „ Всего: на 4 руб.
Это произошла потому, что рубль обернулся 4 раза. Чем быстрее оборачиваются деньги, тем больше товаров они смогут обслужить. Не все рубли на рынке оборачиваются с одинаковой быстротой, но если высчитать среднюю быстроту, с которой оборачиваются рубли (или вообще одинаковые монеты) на рынке, то нетрудно будет притти к выводу, что количество денег, нужных для обращения, равно сумме цеп всех товаров, находящихся в обращении, деленной на среднее количество оборотов одноименной монеты. Если в среднем каждый рубль будет оборачиваться 5 раз в день, то в нашем примере на рынке нужна будет не 1 тыс. руб. денег, а 1 000:5, т. е. 200 руб.
В дальнейшем, когда мы выясним некоторые новые функции денег, придется к сказанному сделать некоторые добавления.
§ 38. Деньги кан енак стоимости.
Возникновение неполноценных и бумажных денег
Деньги, как нам известно, обращаются обыкновенно на рынке в виде монет определенного веса и образца.
1 М а р к с, Капитал, т. I, стр. 67.
108


В сфере обращения, переходя из рук в руки, монеты неизбежно подвергаются некоторому изнашиванию: они понемногу стираются и теряют часть своего веса. Естественно, что они теряют при этом часть воплощенной в них стоимости.
Однако, теряя часть своей стоимости, монета не сразу выпадает из обращения. Пока монета потеряла лишь небольшую часть своего веса, пока содержание металла в ней не упало ниже определенного минимума (устанавливаемого обыкновенно государством), стертая монета обращается на рынке наравне с новыми нестертыми монетами.
Что же при этом получается? Стертая монета в 5 руб. идет наравне с нестер^ой или мало стертой. Название монеты и то количество товаров, которое можно получить на рынке за эту монету на основе ее названия (или, как говорят, по ее номинальной стоимости), расходится с той реальной стоимостью, которая воплощена в этой стертой монете.
«Название золотой монеты и количество ее золртой субстанции, ее номиналь* ное и ее реальное содержание начинают мало-помалу расходиться. Одндименные золотые монеты приобретают различную стоимость, так как они теперь имеют различный вес. Золото как средство обращения отклоняется от золота как масштаба цен и вместе с тем перестает быть действительным эквивалентом товаров, цены которых оно реализует» 1.
Золото в виде стертой монеты, оставшись в обращении, перестает таким образом играть роль «действительного эквивалента» товаров, действительного мерила стоимости, — она, обслуживая обращение товаров, является лишь знаком стоимости, временным заместителем полноценных денег.
Следует особенно подчеркнуть, что именно вследствие своей функции как средства обращения полноценные деньги могут временно замещаться неполноценными знаками стоимости.
Поскольку деньги в процессе обращения лишь на короткое время задерживаются в руках одного товаровладельца, чтобы тут же перейти к другому, поскольку крестьянин берет деньги, чтобы тут же сплавить их керосиноторговцу, а керосиноторговец, — чтобы передать их мануфактуристу и т. д., — каждому из них уже не важно, будет ли он иметь на это короткое время в своих руках полноценные деньги или их заместителя — деньги неполноценные.
Но раз так, раз неполноценные, стертые золотые монеты могут в процессе обращения заменять полноценные деньги, то нет ничего удивительного в том, что эту же роль могут выполнять и неполноценные деньги, сделанные не из золота, а из другого металла, или даже бумажные деньги.
«Если само обращение денег отделяет реальное содержание монеты от номинального содержания, отделяет ее металлическое существование от ее функционального существования (т. е. от ее существования в качестве орудия обращения.— И. Л. и К. О.), то в нем уже скрыта возможность заместить металлические деньги в их функции монеты знаками ив другого материала или простыми символами» 2.
Серебряные, медные, никелевые и другие разменные деньги по металлу, в них содержащемуся, имеют гораздо меньше стоимости, чем то количество золотых денег, которые они заменяют по своему на- 1 М а р к с, Капитал, т. I, стр. 74, изд. 1929 г.
‘Маркс, Капитал, т. I, стр. 75.
109


оамию. Бумажные же деньги, могущие заменить деньги полноценные, гами по себе не имеют никакой стоимости и являются лишь простыли! символами, условными знаками.
«Бумажные деньги представляют знак золота или знак Денег... Бумажные деньги лишь постольку знак стоимости, поскольку они представляют известное количество Во лота, которое, как и всякая другая товарная масса, есть в то Же время количество стоимости» Ч
Так как неполноценные и бумажные деньги могут лишь временно заменять полноценные деньги в процессе обращения, то для того, чтобы они успешно могли выполнить эту функцию наравне с золотыми деньгами, необходимо соблюсти одно очень важное условие: число их нс должно превышать количества денег, необходимого в данное время для обслуживания обращения.
От чего аавиоит в основном ото количество денег, мы уже видели.
Если это условие не будет соблюдено, то бумажные деньги будут представлять меньшую стоимость, цем та, которая номинально на них обозначена (так например бумажный рубль будет в атом случат определять меньшую стоимость, чем та, которая заключена в одном золотом рубле).
Что необходимо для того, чтобы это основное условие не было нарушено, кай отравится на народном хозяйство падение стоимости, представляемой бумажными деньгами, — все это нами будет рассмотрено, когда мы специально остановимся на бумажных деньгах.
Теперь нам важно только подчеркнуть то, что бумажные деньги (как и разменная монета) являются лишь временными заместителями пли представителями золотых денег в процессе обращения. Как бы нн менялась стоимость, представляемая этими деньгами, в том случае, если их число превышает количество золотых денег, необходимых для обращения, на них можно в общем купить столько товаров, сколько можно было бы купить на то количество золота, которое они замещают в обращении. Так, если для обращения товаров при данной цене товаров и данной скорости обращения одноименных монет 8 нужно 100 млн. золотых рублей, а на рынке обращается 200 млн. бумажных денег о надписью «один рубль» на каждой, то на эти 200 мли. можно купить товаров на 100 млн. золотых рублей; каждый бумажный рубль будет таким образом замещать один полтинник золотом.
После этих замечаний о бумажных деньгах, перейдем к рассмотрению других функций золотых денег.
§ 37. Деньги иан сонроемще
Мы видели, как в процессе товарно-денежного обращения деньги постоянно переходят иа рук в руки, обслуживая обращение все новых и новых товаров.
Но можно ли сказать, что деньги всегда находятся в сфере обращения, Что они обречены исключительно на роль «вечных странников» в обращении? На самом деле это не так. Уже из того, что мы говорили, не трудно видеть, что деньги время от времени могут выпасть из обращения, сделаться для него излишним и застрять, хотя бы на время, в чьем-либо кармане, не обменявшись на другой товар.
1 М а р к с, Капитал, т. I, стр. 77»
2 Другие условия, еще не рассмотренные нами, мы оставляем здесь в сторона.
110


Так мы знаем, что количество денег, нужных для обращения, определяется суммой цен товаров и быстротой обращения денег. Но количество товаров на рынке не является величиной постоянной; пусть завтра изменится труд, общественно-необходимый для проивводства каких-либо товаров, и изменится их стоимость, а за ней и их цена; пусть на рынке станет меньше товаров, или пусть монеты начнут быстрее оборачиваться — и часть денег может оказаться лишней. Что произойдет с этими лишними деньгами? Часть из них может быть из золотых монет переплавлена в серьги, кольца, золотые зубы и таким образом пойти на удовлетворение непосредственных потребностей их владельцев; при этом они вообще перестанут выполнять функции денег. Но такая судьба обычно постигает лишь сравнительно небольшую часть денег, которые почему-либо выпали из процесса обращения и застряли в карманах. Большая часть этих денег, как правило, сохраняется в своей денежной форме; они прячутся, хотя б& на время, в несгораемых шкафах, в сундуках, под половицами и таким образом превращаются из средства обращения в сокровище.
Почему же это происходит? Почему лишь незначительная часть лишних денег, как мы сказали, превращается обычно из денег в золотые вещи — в предметы потребления? Это происходит потому, что часть денег, сегодня почему либо оказавшаяся излишней для обращения товаров, может понадобиться завтра для того же обращения, для покупки тех или иных товаров. Далее, сама роль денег в товарном хозяйстве порождает стремление к накоплению и сбережению денег: ведь деньги, как мы видели, имеют огромную власть в товарном хозяйстве. На деньги здесь можно купить все. Чем больше денег имеет человек, тем большим могуществом обладает в обществе, где господствуют производство и обмен товаров.
Это стремление к скоплению денег в виде сокровища в зачаточной форме существовало уже на первых ступенях развития товарно-денежного обмена.
Для удовлетворения потребностей людей при установившемся тогда сравнительно узком круге потребностей требовалось сравнительно небольшое количество продуктов. Все, что производилось свыше этого, могло бы быть обменено на золото, скоплявшееся в виде сокровища. С дальнейшим развитием товарного производства возникла потребность сберегать деньги, чтобы обеспечить хозяйство товаропроизводителя от всевозможных случайностей, которым оно подвержено в условиях анархии товарного производства.
«Его (т. е. товаропроизводителя) потребности вновь и вновь заявляют о себе и непрерывно побуждают его покупать чужие товары, в то время как производство его собственного товара стоит времени и зависит от случайностей» С
Так как товаропроизводитель не может быть уверен, что произведенный им товар будет продан, то он стремится иметь про запас некоторое количество денег, чтобы, в случае невозможности продать товар, все же быть в состоянии купить продукты, необходимые для удовлетворения его потребностей. Временное скопление денег в виде сокровища вызывается часто также необходимостью в течение известного времени постепенно накоплять средства, пока они не достигнут'суммы, необ_ 1 М а р к с, Капитал, т. I, стр. ^9.
Ш


ходимой для покупки той или иной вещи. Если например крестьянин должен ‘купить новую молотилку, то он постепенно откладывает вырученные От продажи сельскохозяйственных продуктов деньги, пока не накопится нужная сумма.
Деньги могут временно застрять еще потому, что иногда бывает выгодно купить товар не сразу после продажи своего собственного, а спустя некоторое время х.
«Таким образом во всех пунктах обращения накопляются золотые и серебряные сокровища самых различных размеров. Вместе с возможностью удержать товар как меновую стоимость или меновую стоимость как товар пробуждается жажда золота» а.
С ростом товарного производства и власти денег эта «жажда» растет. Возникает ненасытное стремление к накоплению. Чтобы удержать у себя побольше золота, необходимо по возможности больше создать товаров, обменять их на деньги, и возможно меньшую часть этих денег употреблять для удовлетворения своих потребностей.
«Следовательно, — говорит Маркс, — создатель сокровища приносит потребности своей плоти в жертву фетишу... С другой стороны... чем больше он производит, тем больше он может продать. Трудолюбие, бережливость и скупость — вот следовательно его основные добродетели».
Для того, кто спрятал деньги и превратил их в сокровище, процесс Т)—Д—Т2 оборвался в середине, застрял на стадии Тх—Д. Стоимость сокровища, труд, воплощенный в нем, как бы спит, готовый в любую минуту проснуться, чтобы опять играть свою роль в регулировании движения' общественных отношений товарного хозяйства.
§ 38. Деньги как средство платежа
До сих пор, говоря о товарно-денежном обращении, мы имели дело с такими случаями, когда всякая продажа и покупка товара совершались на наличные деньги: продавец товара тут же при его обмене получал взамен его деньги; покупатель товара не мог его купить, пе имея до этого деньги, которые он обменивает на товар. На первых ступенях развития товарно-денежного обмена дело действительно происходило только таким образом.. Однако с развитием товарного производства и товарно-денежного обращения развиваются такие условия, при которых переход товаров из рук покупателя в руки продавца отделяется от перехода денег из рук продавца в руки покупателя: при этом переход денег из рук в руки совершается некоторое время спустя после того, как уже совершился переход товаров. Это бывает в случае продажи товара в кредит 3.
Допустим, что крестьянину летом понадобился ситец, продаваемый купцом. Но при этом у него нет наличных денег для покупки ситца. Деньги для этого однако у него будут осенью, когда он получит хлеб нового урожая и сможет его продать. В таком случае торговец может
1 В дальнейшем мы еще подробнее остановимся специально на причинах образования временных запасов свободных денег в капиталистическом хозяйстве. Пока мы касаемся вопроса о застревании денег в самых общих чертах, и притом лишь в применении к простому товарному хозяйству.
а М а р к с, Капитал, т. I, стр. 81.
8 Специально о кредите у нас еще речь будет впереди. Теперь мы касаемся этого вопроса в общих чертах для выяснения отдельных функций денег.
112


продать ему ситец в кредит с тем, чтобы крестьянин осенью, продав хлеб, ему заплатил деньги. В этом случае процесс товарно-денежного обращения получит следующий «извращенный» вид.
1) Та (крестьянин летом берет у купца в долг ситец);
2) ?!—Д (крестьянин продает осенью хлеб);
3) Д (крестьянин платит долг купцу).
Обычно же, как известно, процесс состоит из двух стадий: к
1) Тх-Д;
2) Д-Т2.
Когда крестьянин уплачивает купцу осенью деньги за купленный товар, то очевидно, при уплате деньги уже не являются средством обращения, так как товары уже «обернулись» до этой уплаты денег.
Уплата как бы заполняет ту прореху, которая образовалась в процессе Тх—Д—Та при покупке в кредит. В таком случае говорят, что деньги выполняют уже не функцию обращения, а функцию средства платежа.
В развитом товарном хозяйстве ежедневно совершается огромное количество сделок в кредит на различные сроки; в один и тот же день может наступить срок платежей по целому ряду ранее совершенных сделок. При этом одно и то же лицо может в одно и то же время у другого лица купить товар в кредит, а третьему лицу продать товары в кредит. Таким образом может получиться, что разные платежи, сроки которых наступают в одно и то же время, могут погасить друг друга. Так, если Иванов должен сегодня оплатить долг Петрову в 100 руб., а Петров в свою очередь должш оплатить сегодня же Федорову 100 руб., то при взаимном расчете можно ограничиться тем, что Иванов передаст прямо Федорову 100 руб., — здесь таким образом два платежа по 100 руб. будут заменены одним.
Такого рода расчеты, взаимно погашающие платежи отдельных должников, действительно производятся не только самими должниками, но чаще всего банками и особыми расчетными палатами. Таким образом значительно сокращается потребность в наличных деньгах.
Но допустим, что Иванов по каким-либо причинам не уплатил сегодня долга. Что же при этом получится? Так как Петров ему продал товар в кредит, то от этого прежде всего пострадает Петров. Но сам Петров тоже должен заплатить сегодня долг Федорову. Между тем очень возможно, что он, давая Федорову обязательство заплатить сегодня 100 руб., рассчитывал на то, что как раз сегодня же ему должен вернуть долг Иванов. В таком случае окажется, что и Петров не уплатит долга: при этом пострадает также Федоров. Так и м о бразом оказывается, что при заключении кредитных сделок все эти лица уже с с а м о г о начала зависели друг от друга.
«ОЗрящение платежных средств,— говорит Маркс, — выражает собою общественную связь, уже раньше существовавшую в готовом виде» 1.
Ь Лапидус и Островитян-в.
ИЗ
1М а р к с, Капитал, т. I, стр. 85.


Вместе с тем здесь обнаруживается, что «функция денег как платежного средства заключает в себе непосредственное противоречие» х.
В самом деле, там, где платежи отдельных должников уравниваются и погашают друг друга, наличные деньги не нужны. Деньги здесь, по выражению Маркса, «функционируют лишь идеально как счетные деньги, или мера стоимости» •. Так в нашем примере кредитных сделок было совершено на сумму 200 руб., а при взаимном расчете денег потребовалось лишь на 100 руб. Взаимно погашенная другая сотня не требует реальных денег, она фигурировала только идеально в расчетах. Но вместе с тем, поскольку приходится производить действительные платежи, нужны реальные деньги: здесь деньги выступают уже не как идеальная мера стоимости в умственных расчетах и не кан мимолетное средство обращения, которое должно тут же об» меняться на другой товар: ведь Т! давно уже обменен на Т2; теперь нужны реальные золотые деньги, которые должны возместить ранее проданный торар.
Таким образом, выполняя функцию платежного средства, деньги обнаруживают два противоречивых свойства: они должны фигуриро» рать и как реальные золотые деньги и как идеальные счетные деньги. Противоречие между тем ц другим очень резко обнаруживается во время капиталистических кризисов в тот момент, когда наступает денежный кризис. До атого капиталисты покупают друг у друга товары в кредит, рассчитывая при наступлении срока платежа их в значительной части взаимно погасить. Но наступление кризиса, как мы увидим, нарушит ход этого погашения.
Каждый капиталист гонится уже еа наличными деньгами. «Деньги внезапно и непосредственно превращаются из чисто идеальной формы счетных денег в звонкую монету» *. Таким образом мы здесь опять видим, как в функциях денег заложена возможность кризиса, которая в капиталистическом обществе превращается в действительность.
•
Если мы теперь обратим внимание на общую сумму денег, находящихся в обращении, то обнаружим следующие отличия.
Мы раньше указывали, что количество денег, необходимое для обращения, зависит прежде всего от суммы цен обращающихся товаров. Но очевидно, что если чаоть товаров продана в кредит, а но за неличный расчет, то сегодня деньги для оплаты этих товаров но нужны, стало быть, цену товаров, проданных в кредит, нужно вычесть на количества денег, необходимых для обращения.
Но этого мало: оегодня может наступить срок платежа по целому ряду товаров, которые были проданы в кредит раньше, положим, вчера, неделю, месяц наэад; товары эти давно вышли ив сферы обращения, а сегодня нужны наличные деньги для покрытия долга; точно так же могут понадобиться деньги для платежа но целому ряду других повинностей (для внесения налогов, для оплаты долгов цо денежным
1 М а р к с, Капитал, т. I стр. 85.
3 Т а м же. я Там ж о.
114


ссудам и т. 11.); ясно поэтому, что к тому количеству денег, которое нужно для обращения, должно быть прибавлено то количество денег, которое необходимо для платежей, срок которых наступил сегодня (для срочных платежей).
Но часть срочных платежей, как мы знаем, может быть погашена без наличных денег — путем взаимного расчета должников. Для тех платежей, которые окажутся погашенными, наличных денег не требуется.
Очевидно, что сумму взаимно погашенных платежей следует вычесть из количества денег, необходимого для обращения.
Итак мы видим, что количество денег, необходимое для обращения: 1) тем больше, чем выше цена обращающихся на рынке товаров, 2) тем меньше, чем больше товаров сегодня продается в кредит, 3) тем больше, чем выше сумма срочных платежей, 4) тем меньше, чем больше сумма взаимно погашенных платежей, и 5) тем меньше, чем быстрее оборачиваются на рынке одноименные монеты.
Все это можно изобразить в виде формтлы: 4
ср к А —БН-В—Г
количество денег для обращения = д , где А означает
♦•дгмму цен обращающихся товаров; Б — цену товаров, проданных в кредит; В — сумму срочных платежей; Г — сумму взаимно погашенных платежей, а Д — быстроту обращения одноименных монет. Таковы те дополнения, которые нужно было сделать к сказанному уже раньше о количестве денег, необходимых для обращения.
§ 89. Возникновение кредитных денег.
Отличие кредитных денег от бумажных
Мы видели, что теперь товар может быть куплен не только за наличные деньги, но и в кредит. В нашем примере крестьянин покупат у купца ситец весной, а платил ему осенью, когда продал свой хлеб. Но купец, продававший ситец, берет обычно с крестьянина расписку, долговое обязательство. Если крестьянин платежеспособен,т.е.он настолько состоятелен, что может оплатить долг в срок, то купец, когда ему понадобится купить товар у фабриканта раньше, чем крестьянин вернул ему долг, может вместо своей расписки дать расписку крестьянина. Фабрикант в свою очередь передаст эту расписку другому крестьянину, у которого он покупает хлопок. Таким образом долговая расписка крестьянина, купившего ситец, перешла из рук в руки, временно заменив полноценные деньги. Но расписка крестьянина может заменить деньги только в пределах очень ограниченного круга лиц. 'Впоследствии, когда развиваются крупные банки, все такие расписки отдельных должников (обычно, как мы увидим, эти расписки выдаются в виде векселей) учитываются в банках. Банк взамен расписок (векселей) крестьянина, купца или фабриканта дает свою расписку, которая называется банкнотой. Буржуазные правительства особыми законами устанавливают то количество банкнот, которое банк может выпустить в соответствии с имеющимся у него золотом и долговыми обязательствами отдельных лиц.
Эги банкноты свободно обращаются и временно заменяют полноценные деньги. Так из функции средств платежа возникают кредитные ь*
115


деньги, которые в капиталистическом обществе, как мы еще увидим в дальнейшем, играют большую роль.
«Кредитные деньги, — говорит Маркс, — возникают непосредственно из функции денег как платежного средства, причем долговые расписки за проданные товары в свою очередь начинают обращаться, перенося долговые требования с одного лица на другое» х.
Но кроме этих кредитных денег полноценные деньги могут замещаться еще бумажными деньгами. Чем же эти бумажные деньги отличаются от кредитных?
Выпуск банкноты производится, как мы сказали, банками, причем, хотя этот выпуск регулируется государством, но не всегда обязательно, чтобы банк, выпускающий кредитные деньги, был государственным.
Бумажные же деньги выпускаются всегда самим государством 1 2, они являются обязательствами со стороны государства на определенную сумму. Но в то время, как банкнота является обязательством со стороны банкк, в обмен на которое банк при выпуске банкноты получает обязательство от других лиц (в виде векселей и др.), бумажные деньги представляют собой обязательство со стороны государства, взамен которого оно само ни от кого не получает никаких других обязательств. Бумажные деньги служат для государства средством покрытия своих расходов, если у него не имеется в достаточном количестве золотых денег, особенно в эпохи войн, революций, кризисов и т. д.
Обращение банкнот может иметь (хотя это бывает не всегда) добровольный характер. Раз банк выпускает банкноты взамен тех долговых обязательств, которые он получает от отдельных лиц, и раз эти лица платежеспособны (а это, как мы узнаем, банк старается всегда проверить), то нет оснований сомневаться в том, что банк сможет вместо банкноты выдать наличные деньги, так как он получит эти деньги при наступлении срока платежа от тех лиц, которые выдали банку обязательства. Вот почему банк обычно свободно разменивает банкноты на з )лото, и обращение банкнот носит обычно добровольный характер 3.
Обращение же бумажных денег носит всегда принудительный характер независимо от того, соглашается ли государство их разменять на наличные деньги или нет, причём в большинстве случаев этого размена не бывает.
Из указанных особенностей бумажных денег вытекает целый ряд важных следствий, на которых нам необходимо остановиться, опять- таки сопоставляя бумажные деньги с кредитными.
Ограничен ли выпуск кредитных денег и чем именно?
1 М а р к с, Капитал, т. I, стр. 87.
8 Роль государства в некоторых случаях могут выполнять муниципалитеты (городские самоуправления) и другие учреждения.
3 Возможны впрочем и такие случаи, когда размен банкнот на золото не производится. Это имело место например в Австрии, начиная с 1892 г. Если при этом выпуск банкнот строго регулируется таким образом, чт количество их действительно соответствует потребностям товарного обращения, то курс их может равняться курсу золотых денег. При разменности банкнот такое регулирование совершается автоматически: если число товарных сделок, нуждающихся в обслуживании банкнотами, сокращается, то держатели банкнот возвращают их в банк для погашения ссуд или для обмена на золото. При неразменности же банкнот сам банк должен извлекать из обращения банкноты. Особенно важно при неразмен- йЪсти банкнот регулировать приток и отток векселей и вообще кредитных документов в другие страны. Почему это так — мы еще увидим в дальнейшем.
116


Очевидно, что такая граница есть, и она определяется тем коли* чеством реальных обязательств, взамен которых банк выпускает банкноты. Если количество банкнот увеличилось на 10 млн. руб., то это значит, что банк получил долговых расписок (векселей) от других лид на такую же сумму, причем, так как за этими векселями скрывается покупка и продажа в кредит определенных товаров, то это значит, что оборот товаров в стране увеличился на такую же сумму. Увеличение количества банкнот в стране регулируется таким образом состоянием народного хозяйства, тем спросом на деньги, который предъявляет самый оборот товаров.
Другое дело — бумажные деньги. Они выпускаются, как мы сказали, государством не в зависимости от потребностей реального товарооборота, а в зависимости от потребностей государства, тогда, когда расходы государства превышают его доходы.
Какие же последствия может иметь усиленный выпуск государством бумажных денег вне зависимости от потребностей товарооборота?
Рассмотрим этот вопрос несколько подробнее.
Мы указывали, что основная функция, в выполнении которой бумажные деньги могут заменить полноценные, — это функция средства обращения.
А из этого следует, что стоимость, представляемая бумажными деньгами, может равняться стоимости золотых лишь в том случае, если количество йх не превышает потребностей товарного обращения.
Мы также знаем, что количество денег, необходимое для обращения в стране в данное время, является величиной определенной: оно зависит от цены всех обращающихся на рынке товаров, от цен товаров, продаваемых в кредит, от срочных платежей, от быстроты обращения монет.
Если количество золотых денег превысит эту сумму, необходимую для обращения, то излишняя частьхзолота скопится как сокровище или будет переплавлена из золотых монет в разные золотые вещи.
А что будет, если в обращении кроме золотых денег будут бумажные деньги?
Возьмем какой-либо пример. Допустим, что в данный момент в стране имеется 100 млн. руб. золотых денег и 100 млн. руб. бумажных. Если количество денег, необходимых для обращения, будет не меньше 200 млн. руб., то очевидно, что бумажные деньги могут ходить наравне с золотыми. В самом деле, раз золотые деньги могут обслужить не всю потребность обращения, а только часть, и раз количество выпущенных в обращение бумажных денег не превышает количества недостающего для обращения золота, то очевидно стоимость, представляемая бумажными деньгами, будет равняться золотым. Но пусть количество денег, необходимых для обращения, останется равным 200 млн. руб.т а бумажных денег будет выпущено ёще на 100 млн., т. е. всего с прежними на 200 млн. Общее количество денег, и золотых и бумажных, в стране вырастет до 300 млн. Ясно, что часть этих денег, именно 300—200, т. е. 100 млн., станет излишней для обращения. Эта излишняя сумма иэ средства обращения должна, как мы знаем, превратиться в сокровище. Какие же именно деньги превратятся в сокровище?
Очевидно, что всякий, откладывая деньги «прозапас», предпочтет иметь полностоимостные золотые деньги. Все 100 млн. золотых рублей Ш


постепенно выйдут из обращения и перейдут в сундуки, и т. д. Оста- нутся в обращении 200 млн. руб. бумажных денег *. Но поскольку для обращения нужны 200 млн. руб., — бумажные деньги опять-таки о успехом смогут выполнить в обращении роль золотых денег, за бумажный рубль можно будет получить столько же товаров, сколько за золотой рубль.
Но пусть при той же сумме денег, не-бходимой для обращения, количество бумажных денег возрастет до 300 млн.
Поскольку при потребности в 200 млн. руб. золотом бумажек имеется на 300 млн., постольку каждая бумажка о надписью «один рубль» заменяет в обращении не целый золотой рубль, а только две трети его, т. е. 66 у коп. Очевидно, что при этом стоимость, представляемая бумажными деньгами, упадет на одну треть, и за три бумажных рубля можно будет получить товар, который по своей стоимости равен стоимости лишь двух золотых рублей.
Но тут может возникнуть вопрос: если государство выпустит на 300 млн. бумажных рублей, а для обращения нужно только 200 млн. руб., то не получится ли так, что лишние 100 млн. бумажных рублей выйдут из обращения, что они будут спрятаны н качестве «сокровища», подобно лишним золотым деньгам?
Допустим на минуту, что так оно и случилось, что т^ть выпущенных бумажных денег спрятана, а обращается бумажек только на 200 млн. руб., т. е. как раз столько, сколько нужно для обращения. В таком случае, пока лишние 100 млн. бумажных рублей лежат спрятанными, стоимость, представляемая обращнощимися бумажными деньгами, действительно не упадет.
Но такой случай возможен лишь в теории.
В действительности же не может случиться, чтобы все. лишние бу- .1 а ни оставались лежать все время в сундуках.
Часть спрятанных денег нет-нет да выйдет в обращение: или крестьянин, накопив деньги, захочет купить молотилку, или кто-нибудь, лишавшись работы, вынет денежки, спрятанные про черный день. Положим, что из 100 млн. спрятанных бумажек 10 млн. сегодня выйдет в обращение — всего теперь окажется в обращении бумажек на 210 млн. руб., для обращения же нужно попрежнему 200 млн. Рынок требует денег в переводе на золото на 200 млн. руб., а имеется их в виде бумажек на 210 млн.; очевидно, что стоимость, представляемая бумажными деньгами, упадет. Раз стоимость, представляемая бумажными деньгами, упадет, хотя бы и незначительно, то они окажутся ненадежным средством сбережения, у населения «пропадет охота» их копить, и тогда остальные припрятанные 90 млн. бумажных денег тоже появятся на «свет божий», — каждый постарается их превратить в товары, обладающие реальной стоимостью.
Эго приведет к тому, что стоимость, представляемая бумажными деньгами, упадет еще больше (на у).
Здесь таким образом проявится неспособность бумаж-
1 При этом кажется, что «худшие» деньги (бумажные) как бы вытеснили «лучшие» деньги (полотые). Это «вытеснение» лучших денег худшими носит нмвани<- «закона Грэшама».
ПЯ


ны х денег служить сокровищем в строгом смысле слова, здесь подтвердится, что они могут целиком аа- мепить полноценные деньги лишь в процессе обращения. Понятно, что и государство, которое может иногда, если бумажных денег выпущено немного, свободно обменивать их на долото, при усиленном выпуске бумажных денег и при падении стоимости, представляемой ими, всегда вынуждено прекращать их обмен.
8 40. Итоги и выводы
Подведем итоги тому, что мы скавали о бумажных деньгах.
1. Бумажные деньги выпускаются государством для покрытия своих расходов и имеют принудительный характер.Обычно они не раз* меииваюгся на волото (хотя при твердом курсе бумажных денег такой обмен может иметь место).
2. Бумажные деньги могут ааменить полностоимостные деньги лишь в процессе обращения, поскольку деньги здесь не застревают как сокровище, а переходят ив рук в руки, поскольку обращение денег является лишь мимолетным этапом в процессе товарооборота.
3. Если количество бумажных денег не превышает по сумме, на пих обозначенной, необходимой для обращения суммы денег, выраженной в золоте, то стоимость, представляемая ими, совпадает с стоимостью золотых денег; если же необходимая для обращения сумма меньше номинальной цены выпущенных денег, то стоимость, представляемая ими, во столько будет раз ниже стоимости эолота, во сколько и ми- нальная стоимость бумажных денег больше стоимости полноценных генег, необходимых для обращения *.
Сказанное нами о связи бумажных денег с золотыми с первого в а г л я* д а противоречит некоторым фактам действительности, ибо эту связь с первого взгляда не всегда легко обнаружить. Если, скажем, в России после начала войны бумажные деньги не обменивались на золото, то сам по себе факт неразменности не обозначал еще отсутствия связи с золотом,Так как все же связь, хотя бы и отдаленная, с золотым рублем была, поскольку все-таки существовал реальный золотой рубль с определенным количеством золота, по которому мог равняться курс бумажного рубля; Но как быть с теми странами, где не было раньше своей золотой единицы, где с самого возникновения государственной власти не было золотых денег и были только бумажные? Сюда относится например Польша, которая, получив самостоятельность, стала выпускать бумажные деньги, выраженные в так называемых польских марках (а впоследствии — злотых); сюда же относятся Латвия, Литва и целый ряд других новых государств. Но и тут косвенная зависимость от золота все же была: так «стоимость, представляемая бумажной польской маркой, первое время определялась по курсу немецкой золотой марки *, Латвия равнялась по русскому рублю и т. д. При быстром падении стоимости, представляемой бумажными деньгами, и их отрыве от своей отечественной золотой валюты в целом ряде стран после последней войны курс бумажных денег равнялся (а в некоторых странах и теперь равняется ) по американскому доллару.
1 Может возникнуть вопрос: что будет, если количество обращающихся бумажных денег (вместе с обращающимися золотыми деньгами) будет меньше суммы, необходимой для обращения. В таком случае стоимость, представляемая ими, могла бы на короткое время подняться выше стоимости золота. Но это долго длиться конечно не может, так как государство выпустит еще бумажные деньги. Кроме того н обращение начнет усиленно притекать золото не только из своей страны, но и из других стран, пока покупательная способность бумажных денег не 'вернется к стоимости золота.
1 Это объясняется тем, что польская государственная власть впервые оформилась при немецкой оккупации.
119


Все это только показывает, насколько бумажные деньги бессильны заменить целиком полностоимостные деньги, что их роль сводится лишь к средству обращения, а мерилом стоимости они никогда служить не могут.
3. Из сказанного до сих пор также ясно, насколько неправильно распространенное мнение о том, что основным условием одинаковой стоимости, представляемой бумажными деньгами, и стоимости золотых денег будто бы является свободный размен первых на золото.
Мы уже указывали, что бумажные деньги могут иногда государством обмениваться на золото, но это бывает далеко не всегда. Возможны и бывают такие случаи, когда бумажные деньги не обмениваются на золото,—и тем не менее они не обесцениваются. Это бывает тогда, когда количество их не превышает количества необходимых для обращения денег.
Надо только заметить, что до сих пор мы в наших рассуждениях о бумажных деньгах для простоты предполагали, что количество денег, необходимое для обращения, остается без изменения. В действительности это не совсем так, потому что постоянно меняются количество и цена товаров, быстрота обращения монет и т. п. Но при всех колебаниях существует некоторый минимум, ниже которого количество денег, необходимое для обращения, не падает в течение сравнительно долгого времени. Поэтому, строго говоря, для предотвращения падения стоимости, представляемой бумажными деньгами, нужно, чтобы количество их не превышало этого минимума.
Если же потребность в деньгах временно превышает этот минимум и если государство во время большого спроса на деньги выпустило бумажных денег больше минимума, то только в этом случае оно, во избежание обесценения бумажных денег, должно иметь наготове золото (или другие реальные ценности) для того, чтобы на случай падения потребности в деньгах до минимума иметь возможность изъять лишние бумажные деньги из обращения, обменяв их на золото или на другие ценности.
И в этом случае запас золота и ценностей должен равняться не всей сумме выпущенных бумажных денег, а только тому их количеству, которое превышает минимум.
4. Четвертое замечание, которое мы хотим сделать, подводя итоги всему сказанному, относится к вопросу о неполноценных размённых металлических деньгах, которые, в отличие от бумажных денег, саяи имеют некоторую стоимость, но все же меньшую, чем тот курс, по которому они обращаются. Сюда относятся серебряные, медные, никелевые и тоуу подобные монеты. Так например наш серебряный рубль имел в себе серебра приблизительно на 70 золотых копеек, а между тем его принимали наравне с золотым рублем. Еще меньшую стоимость по сравнению с золотом имеют медные, бронзовые, никелевые монеты.
После сказанного о бумажных деньгах факт хождения таких разменных металлических денег наравне с золотыми не нуждается в особом объяснении. Они тоже временно заменяют собою золотые деньги в процессе обращения, и если стоимость, представляемая ими, не ниже золотых, то это возможно опять-таки только в том случае, если их коли- 120


чество не превышает потребности обращения. Если бы количество их превысило сум.» у, необходимую для обращения, то стоимость, представляемая ими, упала бы и падала бы до тех пор, пока она не сравнялась бы с настоящей стоимостью металла, заключенного в разменных монетах. Если бы и после этого сумма денег, необходимая для обращения,-по сравнению с массой обращающихся денег, уменьшилась, то тогда неполноценные разменные монеты постигла бы та же участь, что и золотые монеты, когда число их превышает нужды обращения; серебряные (или медные и т. п.) монеты стали бы превращаться в сокровище, переплавляться в металлические вещи и т. п.
5. Наконец еще одно замечание по вопросу о разграничении кредитных и бумажных денег. Надо иметь в виду, что в действительности кредитные деньги не всегда бывают резко отграничены от бумажных, и нередки случаи, когда деньги, бывшие раньше кредитными, превращаются в бумажные. Так те денежные суррогаты, которые обращались до войны в царской России наряду с металлическими деньгами, представляли собою кредитные деньги Государственного банка, свободно разменивавшиеся на золото и в огромной своей части выпускавшиеся под учет векселей, т. е. выпускавшиеся банком в обмен на полученные им реальные обязательства других лиц; начиная же с войны, эти кредитные деньги превращаются в типичные бумажные деньги, размен их на золото приостанавливается, и выпуск их уже начинает производиться банком не в обмен на реальные векселя, а в обмен на краткосрочные обязательства государственного казначейства «в размере, вызываемом потребностями военного времени». Обязательства же государственного казначейства не могут считаться реальными векселями, поскольку за ними не скрывается реального товарооборота, и они скорее напоминают дружеские векселя.
Вот почему стоимость, представляемая такими деньгами, с ростом эмиссии Государственного банка во время войны стала стремительно падать.
§ 41. Инсоляция и ее влияние на народное хоеяйство
Выпуск бумажных денег в количестве, превышающем потребность обращения, вызывает так называемую «инфляцию» (наводнение), т. е. переполнение рынка бумажными деньгами.
Неизбежным результатом инфляции является повышение цен на товары. С ростом инфляции цены вырастают все больше и больше. При этом, поскольку невозможно предусмотреть заранее, как изменятся цены товаров и стоимость, представляемая бумажными деньгами, неизбежно нарушается вся система капиталистического кредита.
Каждый, имеющий деньги, старается их скорее сбыть с рук и превратить в товары; каждый, имеющий товары, стремится их подольше задержать у себя в надежде на то, что цена их возрастет.
Неуверенность в завтрашнем дне, бешеный и неравномерный рост цен на товары, стремление каждого свалить с себя риск обесценения денег и взвалить его на других, создают благодарную почву для спекуляции, для легкой наживы одних за счет других.
Инфляция влияет не в одинаковой степени на отдельные классы капиталистического общества. Больше всех страдают конечно трудя- щиеся слои населения.
121


Ирм инфляции зарплата в своем росте, как правило, отстает от рост цен на средства существования. Это ухудшает положение рабочего класса, ведет к обострению нищеты трудящихся. Сбережения мелких собственников обесцениваются.
Буржуазия старается гарантировать себя от последствий инфляции повышением цен, превращением своих денежных капиталов в золото, драгоценности, иностранную валюту, продажей своих товаров еа границу и т. д.
Однако падающие в курсе бумажные деньги могут настолько расстроить весь организм капиталистического хозяйства, что потребность в более или менее устойчивом существовании этого хозяйства начинает властно требовать твердой денежной валюты. Каким же образом можно восстановить нормальное денежное обращение?
Очевидно, что основным предварительным условием этого является такой государственный бюджет, т. е. такое соотношение между расходами и приходами государства, когда главной статьей дохода явится не выпуск бумажных денег, а какие-либо более реальные источники. В качестве таких Источников могут быть: налоги с населения, займы как внутри страны, так и в других странах, доходы с государственных предприятий. В условиях войны укрепление курса денег бывает обычно невозможно, так как расходы государства бывают настолько велики, что все указанные реальные д ходы не могут их покрыть. Таково же положение и при неустойчивости экономического положения внутри страны, при расшатанности хозяйства, так как при этом размер налогов и займов, получаемых государством внутри страны, не велик, а иностранные капиталисты также предоставляют займы лишь более или менее надежным плательщикам.
Укрепление денежной системы возможно поэтому лишь при условии улучшающегося положения хозяйства страны. Само же введение твердой денежной системы в свою очередь ведет к дальнейшему улучшению экономического положения, создавая уверенность в завтрашнем дне, базу для кредита и т. д.
Дня капиталистического государства характерно то, что трудящиеся массы, больше всего страдающие от инфляции, должны также на своих плечах вынести и денежную реформу, вводимые государством налоги ложатся прежде всего на трудящихся, проценты по займам опять-таки оплачиваются ими же.
Самое введение твердых денег может проводиться следующими способами:
1. Путем нулифи нации, т. е. упразднения старых бумажных денег: они объявляются недействительными, и вместо них вводятся или новые твердые бумажные, или кредитные деньги, или золотые.
2. Путем девальвации. Уже выпущенные в обращение бумажные деньги не упраздняются, нд дальнейший выпуск бумажных денег приостанавливается.
При этом стоимость, представляемая бумажными деньгами, хотя и остается на низком уровне, но дальнейшее их обесценивание прекращается. Устанавливается более или менее устойчивое соотношение между стоимостью, представляемой бумажными деньгами, и стоимостью золотых денег.
122


Это соотношение официально признается государством, которое может в дальнейшем старые бумажные деньги обменять на новые бумажные деньги или даже на золото.
3. Наконец дефляция (т. е. уничтожение инфляции) может быть произведена таким образом, что государство, оставляя в силе обращающееся бумажные деньги, не только прекращает дальнейший выдуок новых бумажных денег, но уменьшает количество уже обращаю- щ 1хся бумажных денег. Эго достигается теА, что часть денег, получаемых государством в уплату налогов и по другим доходам, обратно в обращение не выпускается.
Стоимость, представляемая остающимися в обращении бумажными деньгами, при атом повышается, пока не достигнет курса волота. Такой способ восстановления стоимоотн, представляемой бумажными деньгами, некоторыми экономистами называется «реставрацией».
Нулификация имела место например о бумажными деньгами Великой французской революции; девальвация имела место в послевоенное время при проведении денежндй реформы в Германии и целом ряде других стран; дефляция (третий способ) проделана после мировой войны Англией *.
§ 42. Мировые двиьгм
Дзньги обращаются не только в пределах одной страны, но могут' переходить из одной страны в другую.
При этом они теряют все особенности, которые они получили в пределах той или иной страны.
Прежде всего монеты одной страны установленного образца и веса, служащие в данной стране масштабом цен, перейдя за границу этой страны, перестают уже служить масштабом.
В международной торговле денежные единицы отдельных стран (как мы уже видели) приноравливаются друг к другу по весу того металла, который в них заключается; отдельные монеты выступают поэтому лишь как слитки известного веса.
Старые золотые монеты, неполноценные разменные монеты не могут уже выступать в международной торговле как заместители полноценных денег, как знаки стоимости: стертое золото, серебро, медь принимаются по их весу и по той реальной стоимости, которые в них воплощены.
«Выходя за пределы внутреннего обращения, деньга стирают с себя приобретенные ими в этой сфере локальные (т. е. местные) формы масштаба цен — формы монеты, разменной монеты, знаков стоимости — и опять выступают в своей первоначальной форме слитков благородных металлов» а.
«В качестве таких слитков деньги функционируют на мировом рынке как всеобщее платежное средство, всеобщее покупательное средство (т. е. орудие для покупки товаров.— И. Л. и Я. О.) и абсолютно-общественная материализация богатства вообще (т. е. наиболее общее воплощение накопленного труда») я.
1 О состоянии денежного обращения в современных капиталистических странах см. стр. 132.
’ М а р к с, Капитал, т. I, стр. 99.
•Там же, стр. 90.
12Я


§ 43> Международны© расчеты
Чтобы закончить рассмотрение вопроса о денежном обращении в капиталистическом обществе, следует еще сказать несколько слов о международных расчетах.
Бумажные деньги, имеющие обращение внутри той или иной страны, не могут служить орудием обращения при торговых сношениях отдельных стран между собою, — здесь, как нам уже известдо, основными деньгами всегда остается золото, причем при обмене золотых монет одной страны на золотые монеты другой принимается во внимание количество золота, заключающегося в монете; колебания в курсе не могут превышать расхода по перечеканке монет.
Коммерческие сделки между отдельными странами могут совершаться не только за наличные деньги, но и в кредит. При этом и здесь кредитные документы могут временно заменить наличные деньги.
Пусть какой - либо французский капиталист закупит каменный уголь в Англии. Сделка может совершиться в кредит, и англичанин получит от француза вексель на соответствующую сумму. Теперь пусть другому английскому капиталисту понадобится что-либо купить во Франции, положим партию вина. Очевидно, чтобы вместо того, чтобы выдать вексель или тратить деньги на пересылку соответствующего количества золота во Францию, англичанин, купивший вино, может прибегнуть к следующей комбинации: он купит у углепромышленника-англичанина французский вексель и перешлет его французу-виноторговцу; последнему же ничего не стоит (если вексель надежный) взыскать по векселю со своего соотечественника, купившего в Англии уголь. Таким образом может сэкономить деньги по пересылке золота не только англичанин, купивший вино, но и француз, купивший уголь.
Такие международные векселя, могущие заменить собой деньги при международных расчетах, носят название девиз. Чем больше, скажем, Франция продает товаров в Англию, тем больше в Англии охотников купить французские девизы, чтобы при их помощи расплатиться за французские товары.
Чем же определяется курс девиз, т. е. количество денег, за которое их можно купить? Если в стране, на которую выписана девиза, обращается золотая монета (или разменные банкноты), то этот курс не может упасть ниже курса золотых денег больше, чем на стоимость пересылки денег из одной страны в другую; если бы курс поднялся выше, то стало бы выгоднее переслать деньги, чем покупать девизы; в пределах расходов по пересылке денег курс девиз может колебаться в зависим сти от спроса и предложения девиз на каждую страну. Чем больше чужие страны должны данной стране денег, тем больше спроса на ее девизы, тем курс их выше (хотя выше указанного предела он не может подняться). Для курса девиз данной страны имеет поэтому большое значение, сколько ей должны другие страны денег и сколько она им должна. Если другие страны больше ей должны, чем она им, то мы говорим об активном платежном балансе данной страны; в обратном случае платежный баланс называется пассивным.
В характере платежного баланса огромное значение имеет баланс торговый, т. е. отношение между тем, сколько страна ввозит товаров и сколько она вывозит. Если вывоз больше ввоза, если, как говорят, в данной стране активный торговый баланс, то это приводит 124


к тому, что данная страна больше получает денег от других стран, чем им платит; это содействует активности платежного баланса. При обратном, при пассивном торговом балансе, страна больше теряет денег, чем получает, и это содействует пассивности платежного баланса.
Кроме торгового баланса для характера платежного баланса страны имеют еще значение и платежи по всевозможного рода займам, которые одни страны могут оказывать другим, доходы, получаемые от перевозки иностранных грузов, и другие статьи.
Активность платежного баланса имеет огромное значение не только для курса девиз, но и для твердости бумажно-денежной валюты внутри страны: чем активнее платежный баланс, чем больше иностранного золота получает данная страна после взаимных расчетов, тем больше возможностей для укрепления этой валюты; пассивный же баланс может создать угрозу инфляции.
Мы говорили пока главным образом о расчете между странами, где господствует золотое обращение. Если страна имеет неполноценную денежную монету или бумажные деньги, то при падении стоимости, представляемой этими деньгами, и курс девиз на данную страну соответствующим образом упадет Ч
Курс девиз имеет особенно большое значение для тех стран , где обращаются неразменные банкноты, так как при неразменности банкнот внутри страны связь их с золотом обнаруживается в международной торговле, где основными деньгами является золото. Для поддержания курса неразменных банкнот необходимо строгое регулирование внешней торговли, притока и оттока девиз. При падении курса девиз данной страны банк выпускает на рынок имеющиеся у него в запасе иностранные векселя, чтобы тем самым повысить курс своих девиз и не допустить падения курса банкнот.
§ 44. Вааимоаависимость Функций денег
Мы рассмотрели отдельные функции денег и выяснили их роль в качестве меры стоимости, средства обращения, сокровища, платежного средства и мировых денег.
Каждая из этих функций, как мы видели, имеет свои, только ей присущие, особенности. Первую свою функцию — функцию меры стоимости—деньги выполняют мысленно, «как идеальные деньги,существующие в представлении» (Маркс). Во второй своей функции , как средства обращения реальные золотые деньги могут быть заменены денежными знаками. При выполнении же остальных функций золотые деньги выступают уже не только в представлении и не могут быть заменены знаками. Выполнение этих функций требует наличия реальных золотых денег, стоимость которых равна стоимости тех товаров, которые могут быть на них куплены. Поэтому Маркс говорит, что в этих случаях золото «функционирует как деньги в собственном смысле слова в противоположности его функциям как меры стоимости и как монеты» 8.
Однако, говоря о том, что «деньги в собственном смысле» отличаются от денег как меры стоимости и средства обращения, выясняя особые отличительные черты идеальных функций денег, мы не должны ни на
1 Колебания курса девиз могут происходить не только под влиянием уже имею* щихся налицо фактов, но и под влиянием слухов о предстоящем кризисе, войне. неурожае и т. п.
‘Там же. Разрядка авторов.
125


минуту забывать, что все эти функции, отличаясь друг от друга, в то же время тесно связаны между собою и взаимно обусловлены: одни функция растет и развивается на основе другой, и в основе развития всех этих функций лежит развитие товара и заложенного в нем противоречия.
В самом деле, если бы мы оторвали функцию денег как меру стон* мости от общего развития меновой стоимости, то получилось бы, что деньги могут в представлении измерять стоимость денег совершенно независимо от реальных денег и их стоимости. Между тем эта функция развилась на основе роста товарного про- изводства и обмена. Если бы мы оторвали функцию денег как средства обращения от других функций денег, то получилось бы, что товарно-денежное обращение может вообще обойтись без помощи реальных денег и обслуживаться лишь денежными знаками. Однако в действительности мы видели, что сам процесс товарно-денежного обращения порождает необходимость накопления сокровищ. Таким образом ясно, что функция денег как средства обращения не может быть совершенно оторвана от функций денег в собственном смысле слова.
Отдельные функции денег, связанные друг с другом и вырастающие одна из другой в зародышевой форме, существовали уже все вместе на сравнительно низких ступенях товарного производства. «Достаточно,— говорит Маркс, — сравнительно слабого развития товарного обращения, чтобы могли образоваться все эти формы (т. е. все функции денег)» \
Однако при этом функции денег существовали, как сказано, в зародышевой форме. С раз витием товарного производства на разных его ступенях развивались цфункцил денег. «Особенные формы денег, — говорит по этому поводу Маркс, — просто денежный эквивалент, средство обращения, платежное средство, сокровище и мировые деньги — указывают в связи о относительным значением или преобладанием той или иной функции на очень различные ступени общественно-производственного процесса» а. Деньги стали играть значительную роль как средства обращения лишь после того, как в миллионах актах товарного обмена товары обменивались на деньги, и деньги уже значительное время выполняли роль эквивалента. Далее, хотя функция денег как сокровища выполнялась ими в зародышевой форме еще на самых первых ступенях обмена, однако только тогда, когда с развитием товарного производства выросла власть денег, когда са мый процесс обращения, развивавшись, породил необходимость в накоплении денег, значение функции денег как сокровища выросло. Еще большего развития должно было достичь товарное производство, прежде чем деньги стали играть сколько-нибудь значительную роль в качестве платежного средства. Значительную роль эта функция получила лишь на сравнительно высокой ступени развития капитализма.
‘Мар к с, Капитал, т. 1, стр. 112. - Т а м я: е.
126


Что же касается мировых денег, то мы опять-таки видим, что мировой рынок и мировые деньги существовали в зародышевой форме давно; однако лишь на последних ступенях развития капитализма, когда связи отдельных частей мирового капиталистического хозяйства выросли, когда одни капиталистические страны стали завоевывать и подчинять себе другие путем вывоза капитала, эта функция денег полу* * чила огромнейшее значение. Итак рост значения мировых Денег предполагает еще более высокую ступень капиталистического развития, чем распространение функции денег как платежного средства.
Таким образом мы видим, что рассмотренное нами развитие функций денег, хотя и не совпадает в точности и во всех деталях и историческим развитием функций денег, однако в основном оно отображает тот порядок и ту закономерность, по которой развивались эти функции на раз-, ных ступенях развития товарного производства.
Здесь мы опять-таки видим, как логический порядок исследования в общем и целом отражает историческое развитие действительности. Это обстоятельство особенно подчеркивает Ленин.
«Марке, — пишет Ленив, — подвергает чрезвычайно детальному анализу раа» личные функции денег, причем и здесь... в особенности важно отметить, что абстрактная-- форма изложения на самом деле воспроизводит гигацтоквй фактический материал по истории развития обмена и товарного производства» С
Все это показывает, нэк бесконечно далеки от марксизма и враждебны ему попытки идеалистов, в роде Рубина или Кушина *, изобразить развитие функций денег как результат чисто логического развития схоластических противоречий, искусственно созданных в понятиях людей. Развитие функций денег на самом деле, кан мы видели, показывает не развитие надуманных, искусственных логических противоречий, а рост и развитие реальных противоречий товарного хозяйства. Мы видели, как каждая новая функция денег углубляет, развевает и усложняет эти противоречия: мы показали, как отдельные функции денег, развиваясь, загадывают предпосылки кризисов, как с развитием функций денег растет взаимозависимость отдельных товаропроизводителей и их общественная связь, но как вместе с тем, благодаря частной форме труда и анархии производства, это приводит к углублению и обостри нию противоречий товарного производства.
Эти противоречия товарного производства, развиваясь, приводят к тому, что ца определенной ого ступени деньги превращаются» капитал. В качестве напитала они становятся средством для извлечения прибыли или дохода. Но прежде,
»Л в и и в, т. XVIII, стр. 17, изд. 9-а.
• к у ш и в автор вышедшей под редакцией Рубина книжки «Дмлентима ни- питала», в этой книге, которая является образцом идеалистического и схоластического извращения марксизма, Кутин совершение отбрасывает в сторону реальное значение категорий «Капитала» и занимается талмудическим толкованием отдельных логических понятий. Путем крайне иснусственных и нелепых логических рассуждений он пытается в каждом понятии найти противоречие и таким образом снизать его о другим понятием. Таким образом Кушин вместе с Рубиным пытаются превратить ПОЛИТЭКОНОМИЮ в пустую игру понятий И вытравить ИВ нее ее революционное материалистическое содержание.
1'27


чем выяснять превращение денег в капитал, мы должны еще вкратце познакомиться с буржуазными теориями денег, рассмотреть, как Ленин развил теорию денег Маркса, и наконец осветить вопрос о деньгах в советском хозяйстве.
Глава VIII
§ 45. Буржуазные теории денег.
Извращения марксовой теории денег у социал«о>ашистов
В то время как марксистско-ленинская политическая экономия объясняет сущность денег и развитие их функций из особенностей производственных отношений людей, буржуазные экономисты при объяснении денег, как и других явлений товарного хозяйства, находятся, как мы уже отмечали, в плену у товарного фетишизма. Они видят прежде всего отношения вещей, а не отношения людей. Вот почему многие из них видят, по словам Маркса, «в золоте и серебре как деньгах не выражение общественно-производственного отношения, а лишь форму природных вещей с очень странными свойствами». Не желая и не будучи в состоянии найти объяснение сущности денег в производственных отношениях людей, они ищут ее объяснение или в природных свойствах денег или в потребностях, желаниях и намерениях людей. При этом, не вникая в самое существо денег, они берут отдельные функции оторванно друг от друга, не видят их единства и взаимной связи.
Это мы достаточно ярко видим в двух основных направлениях буржуазных теорий денег — количественной и номиналистической.
Количественная теория считает, что стоимость денег зависит не от труда, который потрачен на производство золота, а от количества обращающихся денег. Чем дшег больше, тем по этой теории их стоимость ниже — и наоборот. Сторонники этой теории в подтверждение ее правильности ссылаются на тот факт, что с увеличением количества выпускаемых в обращение бумажных денег стоимость, представляемая ими, падает. Хотя этот факт правилен, но это еще не говорит о правильности количественной теории. Дело в том, что как бы ни менялась стоимость, представляемая бумажными деньгами, она зависит от цены всех товаров, выраженной через золото. Если для обращения нужен миллион золотых рублей, а обращается миллион бумажных рублей, то каждый бумажный рубль заменяет золотой; если бумажных рублей будет 2 млн., то каждый из них заменяет, как мы уже видели, золотой полтинник. Таким образом, стоимость, представляемую бумажными деньгами, можно определить, лишь сопоставив их с золотом, которое оно заменяет, и со стоимостью этого золота. Правда, может показаться, что стоимость, представляемая бумажными деньгами, определяется стоимостью самих товаров, которые на них можно купить. Но это не так, так как ведь стоимость самих товаров должна же быть тоже чем-то выражена.
Нельзя измерить эту стоимость через бумажки, которые сами не имеют стоимости. Ведь мерилом стоимости, как мы уже говорили, может быть товар, имеющий сам известную стоимость. А бумажные деньги сами по себе в сущности не имеют стоимости: труд, потраченный на их производство, не является трудом производительным, а 128


поэтому не прои^&гдит никакой стоимости. Необходимое же для обращения количество золотых денег, которым определяется стоимость, представляемая бумажными деньгами, зависит прежде всего от стоимости товаров, находящихся в обращении. А для стоимости характерно, что она может быть выражена не прямо и непосредственно в часа'х труда, а через другой товар. Как же может быть выражена стоимость товаров, находящихся в обращении, если бумажные деньги сами не имеют стоимости? Очевидно только через золотые полноценные деньги, которые сами имеют стоимость и которые служат общим мерилом стоимости. Поэтому, говоря о стоимости, представляемой бумажными деньгами, мы определяем ее через сравнение с золотом и устанавливаем например, что она равна курсу золота или ниже его. Лишь измерив стоимость товаров через золото, можно потом определить, какое количество золота, необходимого для обращения, заменяет данная бумажка, и какова при данной цене товара стоимость, представляемая данным количеством обращающихся бумажек. Количественная теория, по замечанию Маркса, основана на той «нелепой гипотезе» будто «товары вступают в процесс обращения, без цены, а деньги без стоимости». Эта теория отрывает свойство денег как средство обращения от их свойства, как мерила стоимости и других функций денег,которые требуют реальных денег с реальной стоимостью. Так как эта теория не может объяснить, что берется за единицу при определении стоимости денег, то ее сторонники делают вывод, что эта единица берется произвольно, по взаимному соглашению людей. Тем самым сторонники этой теории смыкаются со сторонниками другой буржуазной теории денег — номиналистической.
По этой теории стоимость денег — вещь чисто условная; она будто бы зависит от соглашения людей и в частности от решения государства, выпускающего деньги и оберегающего их своим авторитетом. Вот почему многие сторонники этой теории денег называют ее государственной. Подобные номиналистические теории носят чисто идеалистический характер, так как выводят стоимость денег из желаний, людей, их воли, созданных ими законов. Между тем мы уже видели, что стоимость денег определяется не волей людей, а, наоборот, устанавливается помимо их воли. Государство может по произволу менять масштаб цен, но на то количество золота, на которое обменивается данный товар. Если буржуазное государство выпускает бумажные деньги и обязывает граждан принимать их наравне с золотом, то это обязательство выполняет до тех пор, пока количество этих денег в обращении не превышает соответствующего количества золотых Денег,необходимых для обращения. Мы видели, что стоимость, представляемая бумажными деньгами, зависит не от произвола людей, а от золота, необходимого для реализации обращающихся на рынке товаров. Количество этого золота устанавливается независимо от воли и желаний людей, в соответствии с общественно-необходимым трудом, потраченным на производство товаров и золотых денег, черев посредство которых и определяются стоимость и цена этих товаров 2. Если количество выпущенных в обращение
1 Мы здесь не касаемся вопроса о том, как сторонники этой теории трактуют роль кредитных денег, о которых речь будет у нас дальше. Там мы увидим, что и покупательная способность кредитных денег зависит не от авторитета государства, а от стоимости товаров и золотых денег.
9 Лапидус и Островитянов. 129


бумажных денег превышает количество, необходимое для обращения, стоимость, представляемая ими, педает, несмотря на государственное принуждение. Объективные законы экономики в капиталистическом обществе оказываются сильнее воли отдельных лиц и буржуазных правительств.
Итак мы видим, что обе теории обходят совершенно самое существо денег: для них не существует своеобразных противоречивых производственных отношений,выраженных в деньгах; они даже не ставят вопроса о том, как и почему товар становится деньгами.
Социал-фашисты в вопросе о деньгах, как ив других вопроса х, с ле д у ю т за буржуазными теориями! в более или менее открытой форме все они марксову теорию денег подменяют количественной или номиналистической теорией, выхолащивают из марксовой теории ее классовое содержание.
Так, если мы возьмем такого представителя социал-фашизма, как известного врага пролетарской революции и диктатуры пролетариата Реннера, то мы увидим, что он говорит о юридической природе стоимости денег, отстаивая таким образом «государственную» теорию денег буржуазных экономистов. Такая трактовка денег целиком вяжется с общей контрреволюционной установкой его теории: он, как мы знаем, пытается скрыть противоречия капиталистического производства и свести все дело к праву.
Другой столп социал-фашизма — Гильфердинг выводит стоимость бумажных денег прямо из стоимости товаров без связи их полноценными деньгами, тем самым вместе с буржуазными учеными отрицает марксово учение о товаре, вскрывающее противоречия товарного хозяйства. Еще в своей старой работе «Финансовый капитал» Гильфердинг развивал то положение, что стоимость, представляемая бумажными деньгами, не зависит от стоимости золота, а лишь от стоимости товаров, при этом получается, что стоимость товаров может быть выражена не через стоимость денег, а через какие- то условные единицы, или через часы и минуты рабочего времени. Гильфердинг приходит здесь к отрицанию необходимости измерения стоимости всех товаров черев один товар (деньги), тоже имеющий стоимость; как и буржуазные экон< мисты, он не видит по существу необходимости раздвоения продуктов в товарном хозяйстве на товары и де «ажный товар.
Антимарксистская трактовка сущности денег у Гильфердинга вытекает опять-таки из его меновой концепции, из того, что он сводит все дело к обращению товаров, замазывая противоречия товарного производства.
Еще откровеннее Гильфердинга поступают другие австромарнсисты, вроде Браунталя, который в своем учебнике заявляет, что марксова теория денег и количественная теория лишь по видимости противоречат одна другой.
Яркий пример апологетики, бесстыдного оправдания капитализма мы видим в трактовке денег у «старейшего» вождя социал-фашистов —К а р л а Каутского.
Каутский выступил в свое время против гильфердинговекой трактовки денег якобы в защиту подлинных взглядов Маркса. Однако эта мнимая
|ЯО


защита Маркса была на самом деле лишь лицемерным приемом, имевшим цель обмануть рабочих п на деле протащить апологетическую буржуазную концепцию денег.
По мнению Каутского, золото стало деньгами потому, что его «чаще других спрашивали и более охотно принимали». Деньги, по его мнению, — это чисто техническое орудие, которое люди создали из соображений удобства. Таким образом Каутский отрицает, что деньги являются выражением противоречий товарного производства и роста этих противоречий. По его мнению, и в развитом социалистическом обществе должны остаться деньги. Поэтому он считает, что «задача социалистов заключается не в том, чтобы отменить деньги», так как деньги, как «техническое орудие», «нельзя считать ответственным за зло, которое при известных экономических обстоятельствах связано с их применением» \ Итак, защищая капитализм, Каутский хочет скрыть то обстоятельство, что деньги являются выразителем тех противоречий, которые раздирают капитализм,
«Из-за золота,—говорит Ленин.—перебили десять миллионов человек и сделали калеками тридцать миллионов в «великой освободительной войне 1914—1918 гг.». Из-за того же золота собираются наверняка перебить двадцать миллионов человек и сделать калеками 60 миллионов в новой войне» 1 2 *.
Конечно не золото о его природными свойствами является причиной войны, но золото как деньги в капиталистическом хозяйстве выражает своеобразные противоречия этого хозяйства, неизбежно ведущие к эксплоатации и войнам. Это и скрывает Каутский, защищающий капитализм.
«Когда мы победим в мировом масштабе,—пишет Ленин, — мы сделаем и» золота общественные места на улицах несколько самых больших городов мира»
Каутский же как верный слуга буржуазии хочет увековечить на питализм и деньги.
Наконец у такого представителя социал-фашизма, как Рубин, мы уже отметили попытку заменить развитие реальных противоречий товарного производства, выраженных в развитии денег и их функций, чисто логическим, схоластическим развитием понятий, лишенных по существу реального содержания. Там же, где он под напором критики вынужден говорить о «связи» функций денег с материальным производством, он «непосредственно» выводит эти функции из «материального процесса производства» 4, который он понимает как чисто технический процесс, Таким образом у Рубина сущность денег и развитие их функций являются то чисто логическим, то техническим процессом. В том и другом случае исчезают реальные противоречия товарного производства, выраженные в деньгах. Стремление скрыть и замазать эти противоречия объединяет Рубина, Гильфердинга и Реннера с другими буржуазными учеными, защитниками капитализма и врагами коммунизма.
1 Каутский, Материалистическое понимание истории (цитируется по <•6 арнику «Деньги и денежное обращение в освещзнии марксизм!». М. 1929 г.»
2 Ле нин, О значении золота теперь и после победы социализма.
•Там же,
4 И. Рубин, Диалектическое развитие категорий в экономической системе Маркса, «Под знаменем марксизма» Лв 4 за 1929 г., стр. 37.
9* 131


§ 46. Современное состояние денежного обращения ■ капиталистических странах
Эпоха последней империалистической войны и вся послевоенная эпоха разви тия капитализма, являющаяся эпохой общего кризиса капиталистической систе- мы,' характеризуется жесточайшим кризисом денежного обращения в огромном большинстве капиталистических стран.
Империалистическая война 1914—1918 гг. вызвала такой рост военных расходов, который оказалось возможным покрыть лишь усиленным выпуском бумажных денег, число которых в большинстве воевавших стран далеко превысило потребности обращения. Исключение составили лишь Япония и Америка, накопившие огромные запасы золота за счет торговли с воевавшими странами и сами мало воевавшие (Япония) или поздно вступившие в войну (Америка). В царской России к марту. 1917 г. число обращающихся бумажных денег увеличилось в 7 раз по сравнению с довоенным временем; Временное правительство, существовавшее 8 месяцев, за это время выпустило бумажных денег в 2’/2 раза больше, чем царское правительство за 2\/2 года войны. В Германии количество денег, находившихся в обращении, к 1918 г. увеличилось по сравнению с довоенным временем почти в 4 раза; во Франции за 4 года — с 1914 по 1918 г.—эмиссия банкнот выросла в 5 раз, в Англии за это же время эмиссия банкнот выросла в 13 раз и т. д.
Все это не могло не вызвать в большинстве воевавших стран сильного повышения цен и всех других последствий, связанных с инфляцией; само собой разумеется, что с появлением инфляции всякий раз размен бумажных денег и банкнот на золото прекращен.
Окончание войны не принесло для большинства воевавших стран значительного улучшения денежного обращения, а, наоборот, вызвало вскоре дальнейшее его ухудшенние и дальнейший рост инфляции.
Объясняется это тем, что хозяйство капиталистических стран, вступившее после войны в состояние общего кризиса, первые годы после окончания войны попало к тому же (после небольшой передышки) в полосу острейшего экономического кризиса.
Особенно силен был кризис в странах, потерпевших поражение. В Германии, разоренной союзниками и обложенной огромной контрибуцией, инфляция приняла прямо сказочные размеры. К октябрю 1923 г. было выпущено бумажных марок на сумму свыше 2Х/Х квинтиллионов марок (2 504 955 718 млрд, марок); при этом 90% всех расходов государства покрывались бумажными деньгами; один золотой доллар к этому времени равнялся более чем 4 млрд, бумажных марок.
В странах-победительницах инфляция не достигла таких астрономических цифр, но и здесь мы имеем в первые годы после войны значительную- инфляцию: в Англии в 1921 г. стоимость, представляемая бумажным фунтом стерлингов, упала более чем в три раза; во Франции стоимость, представляемая бумажным франком, упала к 1925 г. в 7 раз.
Некоторое укрепление денежного обращения в капиталистических странах началось лищь тогда, когда капитализм после глубочайших потрясений первых послевоенных лет вступил в период относительной стабилизации х.
Первой крупной капиталистической страной, которой удалось укрепить свою расшатанную валюту, была Англия. Уже в 1921 г. английскому правительству удалрсь путем изъятия части бумажных денег, излишних для обращения, поднять стоимость, представляемую бумажным фунтом стерлингов. Укрепление валюты здесь далось ценой усиления безработицы и ухудшением положения трудящихся масс. Впрочем закончить денежную реформу удалось здесь только в 1925 г., когда был восстановлен обмен банкнот на золото.
В Германии, где хозяйство было, как мы сказали, особенно расшатано и где количество бумажных денег достигло невероятных размеров, нечего было думать об изъятии из обращения денежных излишков. Для оздоровления денежного обращения здесь был к концу 1923 г. организован «рентный банк», который стал выпускать особые «рентные свидетельства», приравнивавшиеся номинально к золотым маркам («рентные марки»). Старые деньги стаЛи обмениваться на новые из расчета 1 млрд, старых марок на одну новую марку.
1 О характере этой стабилизации и общего кризиса послевоенного капитализма мы еще будем подробно говорить дальше.
! 3 >


В 1924 г. рентные марки были обменены на новые «рейхсмарки», равные золотой марке. По «плану Дауэса», а затем «плану Юнга» над денежной системой Германии осуществляется «международный контроль» империалистов, взыскивающих с Германии военные платежи и потому заинтересованных в прочности ее валюты.
Из крупных капиталистических стран позже всех ликвидировала инфляцию Франция. Здесь укрепление валюты началось лишь с 1926 г. и закончилось в 1928 г. Законом 25 июня 1928 г. объявлен новый золотой франк, в пять раз меньший довоенного; к этому новому золотому франку были приравнены бумажные франки и был открыт свободный обмен последних на золото. Таким образом повышение стоимости, представляемой бумажными деньгами, здесь было достигнуто путем девальвации.
Подобными путями было укреплено денежное обращение в большинстве капиталистических стран.
Однако это «укрепление» денежного обращения во второй период развития послевоенного капитализма не было и не могло быть полным и длительным. Стабилизация капитализма, как мы увидим в дальнейшем, явилась лишь относительной, и не смогла вывести капитализма из общего состояния кризиса. Это особенно ярко выразилось в третий период развития послевоенного капитализма, в период решительного обострения всех его противоречий. Еще До того, как разразился мировой экономический кризис, потрясший до основ капиталистическую систему, наблюдались колебания денежной системы и симптомы инфляции в ряде стран (падение валюты в Испании и Китае, симптомы инфляции в Германии и Польше и т. д.). Мировой экономический кризис и вызванный им кризис кредитный снова вызвали инфляцию и расстройство денежной системы в ряде крупнейших капиталистических стран; при этом денежное обращение оказалось потрясенным и в таких странах, которые не были задеты инфляцией в период войны и первые годы после нее. Из крупных капиталистических стран инфляция началась в Англии, где был отменен «золотой стандарт», т. е. обмен бумажных денег на золото. За Англией стандарт был отменен в ряде других стран, связанных с ней денежной системой (Швеция, Норвегия и др.). С отменой золотого стандарта стоимость, представляемая бумажными деньгами, упала больше чем на четверть. Это вызвало не только вздорожание жизни и падение и без того низкой зарплаты в самой Англии, но и усиление борьбы на мировом рынке между Англией, получившей возможность продавать дешевле товары на мировом рынке, и другими странами, не отменившими золотого стандарта. Дальнейшее развитие мирового кризиса привело к отмене стандарта и к инфляции в Японии, которая избежала инфляции в годы войны. В настоящее время ясные симптомы инфляции намечаются во Франции и даже в Соединенных штатах, бумажные деньги которых до сих пор являлись наиболее устойчивой «валютой». Эта растущая волна инфляции является лишь одним из ярких проявлений того общего глубочайшего потрясения, тех неразрешимых противоречий, которые раздирают мировой капитализм, уже наступившего на данном этапе конца относительной стабилизации капитализма.
§,47» Лемин о деньгах
В учении о деньгах, как и в других вопросах политической экономии (и марксистской теории вообще) мы так же видим, как Ленин не только отстаивал и защищал учение Маркса, очищая его от всевозможных извращений и фальсификаций, но и поднял это учение на новую, более высокую ступень.
Говоря о деньгах, Ленин прежде всего, вместе с Марксом, подчеркивал, что деньги возникли и развились в результате товарного производства и его противоречий. В противоположность Каутскому, выводящему деньги из соображений удобства* в противоположность другим ревизионистам, сводившим учение Маркса о развитии форм стоимости и денег к игре понятий и бравших деньги оторванно от противоречий товарного производства, Ленин подчеркивает, что Маркс «переходит к анализу формы стоимости и денег», проанализировав до этого «детально двойственный характер труда, воплощенного в товарах», и что «главной задачей Маркса является при этом изучение 133


происхождения денежной формы стоимости, изучение историке- с кого процесса развертывания обмена». Как мы уже видели. Ленин при этом подчеркивает, что «абстрактная форма» наложения Маркса на самом деле — не игра понятиями, а «воспроизводит гигант - ский фактический материал по истории обмена». Деньги, как указывает Ленин, «будучи высшим продуктом развития обмена и товарного производства», «затушевывают отношения товаропроизводителей» Они выражают стихийные противоречивые отношения товарного хозяйства.
«Продукт отдельного товаропроизводителя,—пишет Ленин,—предназначенный на чужое потребление, может дойти до потребителя и дать право проивводитехю на получение другого общественного продукта, только принявши форму денег.
Деньги возникают, как мы уже видели, в простом ’ товарном хозяйстве. Однако те самые товарные отношения, которые порождают деньги, дальше развиваясь приводят к превращению денег в капитал. Это отрицали еще во времена Маркса мелкобуржуазные экономисты вроде Прудона, которые считали, что деньги ничего общего не имеют с капиталистической эксплоатацией. На этой же точке зрения стоит, как мы видели, социал-фашист Каутский. На этой же позиции стояли и русские народники, отрицавшие рост капиталистических элементов из мелкого товарного хозяйства крестьян.
Борясь с народниками, Ленин развивал с особенной силой ту мысль, что деньги, выросши ив противоречий товарного производства, ведут к дальнейшему развитию этих противоречий. Он показал, что развитие денег неизбежно связано о д и ф е- ренциацией мелких товаропроизводителей, с выделением небольшой кучки капиталистов (кулаков), с разорением огромных масс товаропроизводителей, превращением их в полупролетариев и пролетариев, со все большим их обнищанием. Он таким образом, развивея дальше положение Маркса, показал, что деньги становятся неизбежно орудием эксплоатации одного класса другим.
«Проникновение товарного производства,—писал Ленин, — ставит богатство отдельного двора в зависимость от рынка, создавая таким образом, путем рыночных колебаний, неравенство и обостряй его, сосредоточивая в руках одних свободные Деньги и разоряя других. Эти деньги служат естественно для эксплоатации неимущих, превращаются в капитал» 1 2.
«Деньги, — говорил Ленин уже значительно позже,— это сгусток общественного богатства, сгусток общественного труда, деньги — свидетельство на получение дани со всех трудящихся» 3.
В дальнейшем мы увидим, что Ленин, развивая дальше марксизм в эпоху империализма и пролетарских революций, обосновал теорию империализма, этой последней стадии в развитии капитализма. Тогда мы увидим, что Ленин вместе с тем вскрыл и показал те своеобразные особенности, которые приобретают деньги в эту эпоху. Мы увидим, что в эту эпоху огромные денежные средства сосредоточиваются в руках небольшой кучки монополистов и принадлежащих им банках, начи- 1 Все цитаты приводятся из статьи Ленина о Марксе (т. XVIII, Собр. соч. но нов. над.).
2 Т а >1 же.
3 Лен и н, т. XVIII. ч. I, стр, 413.


нающйх здесь играть новую роль. На этой стадии приобретает особую роль выпуск ряда «Ценных бумаг», вывоз товаров сменяется экспортом капитала (и в частности капитала в денежной форме). Вместе «? экспортом капитала, борьбой за раздел и передел мира деньги становятся орудием внсплоатации целых стран.
Мы уже приводили слова Ленина из статьи о «значении золота те* перь и после полной победы социализма», где он указывает, ЧТО «из-за золота» капиталисты перебили и скова собираются перебить огромные массы людей в империалистических войцдх.
В коммунистическом обществе, как указывает Ленин вместе с Марксом, денег не будет.
«Когда мы победим в мировом масштабе», золото, по словам Ленина, сможет быть использовано для устройства «общественных отхожих мест» на улицах нескольких крупных городов мира.
Но из этого не следует, что свержение капиталистического строя ведет к немедлен** ной отмене денег.
«Деньги, по словам Ленива, отменить сраеу нельзя, нужно очень много технических, и что гораздо труднее и важнее, организационных завоеваний, чтобы уничтожить деньги» *.
До тех пор, пока мы еще не создали зтих технических и организационных завоеваний, необходимо укрепление нашего рубля.
«Пока же,—'говорил Ленин, отстаивая эту мысль, —надо в РСФСР беречь золото, продавать подороже, покупать на него товары подешевле» *.
Партия, помня этот завет Ленина, в своих решениях неоднократно указывала, что мы еще должны развивать и укреплять нашу денежную систему, а XVII партконференция прямо указала, что всякие разговоры об отмене денег на современном этапе есть «левая» фраза, не имеющая ничего общего с нашей политикой.
В своем учении Ленин разработал и развил дальше марксово учение о роли и значении денег в переходный период на основе опыта пролетарской революции у нас. Дальше это учение развил и продолжил т. Сталин.
Сейчас мы и перейдем к рассмотрению, в общих чертах, вопроса о деньгах в советском хозяйстве.
§ 4В. Вопрос о «деньгах» а еоаетомом хоояйотоо
Мы уже говорили о том, что на данном этапе социалистического строительства мы не можем отменить деньги и перейти к непосредственному продуктообмену.
«Еще до социалистической революции, — говорил Ленин, — социалисты пи- сали, что деньги отменить сразу нельзя, и мы своим опытом можем это подтвердить* Нужно очень много технических и, что гораздо труднее и гораздо важнее, организационных завоеваний, чтобы уничтожить деньги... И мы не могли отменить денег сразу, мы говорим: пока деньги остаются и довольно долго останутся в течение йе-
1 Ленин, т. I, стр. 343.
2 Ленин, т. XVI, стр. 208.
135


реходного'времени от старого капиталистического общества к новому социалистическому» Х. V
Таким образом деньги в переходный период от капитализма к социализму остаются, однако природа денег коренным образом меняется.
Какие функции выполняют советские «деньг и»?
По словам т. Сталина, «благодаря диалектике нашего развития функции п назначения денег, этих инструментов буржуазии, меняются принципиально, коренным образом меняются в пользу социализма, в ущерб капитализму».
Прежде всего в «денежной» форме у нас происходит учет общественного труда. Однако это не есть тот стихийный стоимостный учет, с которым мы имеем дело в условиях товарно-капиталистического хозяйства. В основном он является у нас плановым учетом, вследствие чего и советские «деньги» не есть форма выражения стихийного закона стоимости, а является орудием планового руководства. В этом прежде всего заключается глубокое различие советских «денег» от денег товарнокапиталистического хозяйства.
То же самое относится и к другим функциям денег. Возьмем например орудие обращения. У нас обращение «товаров» и «денег» не протекает стихийно, как это имеет место в товарно-капиталистическом хозяйстве. Мы планируем распределение «товаров», исходя из классовых и производственных моментов. Мы планируем также распределение дохода между различными классами населения, наконец мы в плановом порядке руководим выпуском «денег» . То же самое относится и к функциям «денег» как средства сбережения и платежного средства.
Итак советские «деньги» являются орудием планового социалистического строительства , в чем и заключается их коренное отличие от денег товарно-капиталистического хозяйства.
Это конечно не исключает того, что советские «деньги», поскольку у нас еще существует частнокапиталистические элементы, могут быть использованы и используются частично в целях частнокапиталистического накопления — в целях эксплоатации. Однако эти возможности до крайности ограничены и ни в какой мере не могут изменить основной характеристики советских «денег» как орудия планового социалистического строительства и говорят лишь о неизжитой еще двойственной природе «денег».
Главное значение советских «денег» как орудия социалистического строительства заключается в «контроле рублем».
При помощи «денег» мы контролируем выполнение промфинплана, снабжаем предприятия средствами, при помощи советских «денег» мы осуществляем контроль над товарооборотом, ведем борьбу с затовариванием, обезличкой, рационализируем дело снабжения. Мы используем «деньги» как одно из средств связи с мелкотоварным сектором и подчинения его плановому руководству. Мы используем «деньги» через организацию кредита как одно из средств социалистической переделки мелкотоварного сектора, развития и укрепления колхозов, перераспределения средств между отдельными отраслями для осуществления социалистической индустриализации нашей страны. Мы используем все это для борьбы с капиталистическими элементами.
1 Л ени н, т. XVI, стр. 208—209 изд. 1925 г.


Поскольку в «денежной» форме у нас осуществляются учет и кои* троль, постольку советские «деньги» являются важнейшим условием осуществления хозрасчета. «Деньги», так же как и «товар», являясь орудием нашего планового руководства социалистическим строительством и коренным образом отличаясь от денег товарно-капиталистического хозяйства, вместе с тем являются «деньгами», а не просто условными счетными знаками, поскольку мы еще не имеем необходимых технических и организационных предпосылок для перевода к учету непосредственно в трудовых часах.
Поэтому мы заботимся о том, чтобы у нас был крепкий рубль. Это достигается прежде всего нашей плановой политикой в деле выпуска советских «денег», в частности выпуска банковских билетов, которые обеспечиваются «золотом, драгоценными металлами, устойчивой иностранной валютой и прочими активами Госбанка». Это обеспечение имеет особо важное значение для планирования наших торговых взаимоотношений с капиталистическими странами.
Наряду с червонцем, выпускаемым Госбанком, у нас существуют государственные казначейские билеты, выпускаемые государственным казначейством по номинальной стоимости в 5, 3 и 1 руб.
Различие между советским червонцем и казначейскими билетами заключается в следующем:
1. Червонцы выпускаются Государственным банком, а казначейские билеты — государственным казначейством.
2. Червонцы обеспечиваются, как мы видели, на 25% золотом, устойчивой иностранной валютой и т. д., казначейские билеты не имеют такого обеспечения.
3. Червонцы выпускаются достоинством не ниже 10 руб., казначейские билеты — достоинством в 1, 3 и 5 руб.
Наряду с выпуском червонца и казначейских билетов у нас выпускается разменная серебряная, никелевая, медная и бронзовая монета.
Серебряная, никелевая монета выпускается достоинством в 1 руб., 50, 20 и 10 коп., а медная и бронзовая—достоинством в 5, 3, 2 и 1 коп.
Основной денежной единицей, лежащей в основе советской денежной системы, является червонец. Червонец, как это видно из всего сказанного, по своей природе является банкнотом, кредитным билетом.
Червонец выпускается для обслуживания промышленности, сельского хозяйства и товарооборота. Поэтому его устойчивость помимо золотого и инвалютного обеспечения зависит от устойчивости и роста нашего хозяйства»
«То обстоятельство, что колхозам, колхозницам и единоличным трудящимся крестьянам предоставлена возможность продавать ряд продуктов своего сельскохозяйственного производства по складывающимся на рынке ценам, отнюдь не означает отказа Советского государства от планового регулирования цен. Основной и расширяющийся массив товарооборота остается обобществленным, в руках пролетарского государства есть могучие рычаги для искоренения всякой спекуляции и для регулирования цен и на этих периферийных участках необобществленного товарооборота.
Это и создает наряду с золотым обеспечением, которое не снижается у нас ниже установленного процента, прочную, несокрушимую основу Госбанку и его банкноте (червонцу), лежащей в основе всего денежного обращения страны» х.
1 Гринько, Десятилетие Госбанка, «Экономическая жизнь» ЛН46 за 1932 г.
18?


Юровский, Кондратьев и другие вредители рассматривают советскую дашежную систему как разновидность товарно-капиталисти ческой денежной системы. Своеобразие нашей денежной системы Юровский усматривал только в том, что она имеет возможность и большей мере нарушить рыночное равновесие, допускает в большей мере разрыв между внутренней и внешней покупательной силой рубля, что, по мнению Юровского, ничего кроме вреда принести не может. Отсюда вытекает курс Юровского на возврат к обычному капиталистическому бумажно-денежному обращению, на восстановление обмена червонца на золотую валюту. Смысл этой теории Юровского сводится только к тому, чтобы добиться отказа пролетарского государства от планового регулирования денежной системы и предоставить ее стихийному развитию, т. е. развитию по капиталистическому пути.
Отражением этих вредительских теорий в области денежного обращения являются правооппортунистические концепции.
В свое время с подобной концепцией «денег» в СССР выступил т. Сокольников. Тов. Сокольников относил «деньги», кредитную систему СССР к явлениям государственно-капиталистическим.
Возражая т. Сокольникову, т. Сталин указывал, что тот не понимает двойственной природы нэпа и отсюда не понимает двойственной природы «денег» в советском хозяйстве, которые в наших условиях превращаются из орудия буржуазии в орудие социалистического строительства. Сторонником курса на установление размена червонца на золото в свое время выступал т. Вронский и др. С другой стороны, троцкисты и «левые» оппортунисты стояли на точке зрения повышения цеп и усиленной эмиссии, исходя иэ теории «двояких и трояких рублей», исходя из теории отмирания денег, уже рассмотренной нами выше. Вуржуагно нэпманские извращения принципа хозрасчета, о которых говорится в директиве ЦК о второй пятилетке, по существу вытекают из буржуазно-реставраторских и правооппортунистических взглядов на природу «денег» в СССР.
Правооппортунистическая опасность в теории «денег» является на данном этапе главной опасностью.
Однако большую опасность представляют и всевозможные троцкистские, равно как и «лево»-оппортунистические теории денег.
Здесь прежде всего надо остановиться на теории Преображенского.
Тов. Преображенский, исходя ив своей теории «двух регуляторов , устанавливает разные «деньги» для разных секторов. В социалистическом секторе, по его мнению, мы не имеем денег, а имеем по существу трудовые талоны, зато в пункте обмена социалистического сектора с частнокапиталистическим, необобществленным сектором мы имеем обычные деньги. Разумеется ни в том ни в другом случае Преображенский не прав. Нельзя подходить к проблеме «денег» с точки зрения отдельных секторов, игнорируя единство советского хозяйства — единство, в основе которого лежит преобладающая роль социалистического сектора и опирающегося на него планового руководства. Отсюда в со циадиетическом секторе мы имеем «деньги», а не просто трудовые талоны, хотя природа их совершенно иная, нежели в условиях товарно- капиталистического хозяйства, так как они являются орудием планового руководства; с другой стороны, в силу тех же причин в мелкотоварном и капиталистическом секторах, а также во взаимоотношениях 188


между социалистическим сектором и остальными секторами «деньги» выступают не как обыкновенные капиталистические деньги, а к&к «деньги», через которые осуществляется плановое воздействие на эти секторы.
Итак важнейшей задачей нашей политики является дальнейшее укрепление нашего червонца, нашего советского рубля. Однако Это укрепление должно итти не* по линии установления размена червонца на золото, а по линии внедрения хозрасчета, борьбы за выполнение количественных и качественных показателей промфинплана и т. д. С другой стороны, отсюда вытекает необходимость дать решительный отпор всяким троцкистским и «левацким» теориям безудержной эмиссии, которая может привести только к срыву устойчивости нашего рубля и тем самым привести в расстройство нашу денежную систему и задержать темпы нашего строительства.
Вопросы и задачи по II разделу
1. В чем различие между стоимостью товара и его ценой?
2. Может ли иземеииться стоимость товара, если труд, общественно- необходимый для его производств, останется неизменным? А может ли измениться при этом его цепа?
8. Выпишите в рабочую тетрадь краткую характеристику основных функций денег. В чем связь и взаимозависимость отдельных функций?
4. 1 Как вы думаете, являются ли бумажные деньги, как знак стоимости, вместе с тем и мерилом стоимости?
б. Почему монеты той или иной страны перестают на международном рынке играть роль масштаба цен?
8. В обществе обернулось за сегодняшний день товаров на 1 млн. руб., из числа обернувшихся товаров часть, на 400 тыс. руб., продана в кредит, в этот же день уплачено налогов на 100 тыс. руб., кроме того уплачено долгов за вычетом взаимных погашений на 200 тыс. руб., каждая монета в среднем обернулась за день 8 раза. Сколько денег нужно было сегодня для обращения?
7. Почему в капиталистической России количество денег, нужных для обращения, всегда возрастало к осени и совращалось летом?
8. Какое значение имеет формула денег, необходимых для обращения, для понимания бумажных денег?
9. Почему факт обращения стертых монет наравне о нестертыми помогает объяснить существование бумажных денег?
10. В чем состоит противоречивость функции денег как средства платежа?
11. В чем основное отличие кредитных денег от бумажных? Какие функции денег в состоянии выполнить бумажные деньги и каких они нс могут выполнять?
12. Почему при усиленном выпуске бумажных денег прежде всего исчезают из обращения золотые монеты, после них — серебряные, и лишь затем исчезают медные, бронзовые и никелевые?
18. Количество денег, необходимое для обращения, равно 800 млн. руб. Золотых монет имеется в обращении на 75 млн. руб. Сколько можно выпустить бумажных денег о тем, чтобы стоимость, представляемая ими. упала ниже золотых?
14. Количество денег, необходимое для обращения, равно 800 млн. руб. В стране обращается на 100 млн. руб. золотых денег, на 50 млн. руб разменной серебряной монеты и на 25 млн. — медной монеты. Какие изменения произойдут в денежном обращении, если а) будет выпущено на 1255 млн. руб. бумажных денег? б) на 225 млн.? в) на 250 млн.? ) на 280 млн. руб?
15. Пусть в стране требуется для обращения 10 млн. руб. золотом, а выпущено в обращение на 20 млн. серебряных рублей. Что произойдет 139


е обращающимся серебром и чему будет равняться стоимость, представляемая серебряным рублем, если мы допустим, что в каждом серебряном рубле имеется серебра на 64 золотых копейки?
16» Как действует инфляция на скорость обращения отдельных монет? Как это действует в свою очередь на стоимость, представляемую бумажными деньгами?
17» Вместе с инфляцией делается затруднительным, а иногда невозможным, кредит» Как это влияет на стоимость, представляемую бумажными деньгами?
18. В прилагаемой таблице дано общее количество денежных знаков в Германии за период 1918—1922 гг., соответствующие индексы товарных цен и курс доллара»
Годы
Ооще число денежных знаков иди марок
Инде с ПТОПЫч цен
Курс доллара
1913
2 743
1
4,198 марок
1918 ,
32 787
2
8,27 »
1919
49 479
20
46,78 »'
1920 • . .
81 154
21
63,06 »
1921
122 162
42
194,57 »
1922
1 298 458
196
1 185.78 »
Какие выводы напрашиваются из этой таблицы? Чем объяснить различный темп роста доллара и индекса оптовых цен?
Примечание» Индекс оптовых цен на таблице показывает, какое отношение существует между оптовыми ценами в данный момент и между соответственными оптовыми ценами в 1913 г», которые принимаются за единицу так, если индекс оптовых цен в 1918 г. равен 2, то это значит, что в оптовой продаже товары стоили тогда в 2 раза дороже, чем в 1913 г»
19. Приведите на основе последних газетных и журнальных материалов новейшие данные о состоянии денежного обращения в капиталистических странах»
20. Приводим мнение одного буржуазного писателя (А. Оппеля) о золотых деньгах: «Почему золото ценится дороже, чем серебро», спрашивает Оппель, и тут же отвечает: «Потому, что золото обладает более высокими металлическими свойствами, чем серебро. Хотя оба металла являются однородными, делимыми и снова соединимыми, однако золото обладает этими свойствами в большей мере ». Можно ли согласиться с подобными взглядами? В чем их классовый смысл?
21. В чем классовый смысл утверждения Каутского о том, что деньги— это лишь чисто техническое орудие?
22. Почему нельзя в товарном хозяйстве заменить деньги трудовыми талонами, как это хотели некоторые утописты (для ответа рекомендуется проработать в главе П книги Маркса «К критике политэкономии » раздел «В» («Теория единицы (денежной меры)» и раздел «Мера стоимости» в главе III тома I «Капитала»).
23. Уважите классовый смысл номиналистической и количественной теории денег. В чем их связь и различие?
24. Как извращают Каутский, Реннер, Гильфердинг и Рубин марксову теорию денег?
25. Почему развитие денег приводит к развитию противоречий товарного производства?
26» Какие функции денег заключают в себе возможность кризиса?
27. Дайте критику и право-и «лево» - оппортунистической трактовки вопроса о деньгах в СССР.


Отдел III
Превращение денег в капитал.
Производство прибавочной стоимости
Глава XIII
Превращение денег в капитал
§ 49. Общая Формула капитала и ее противоречие
Мы видели, как развитие денег выражает процесс всестороннего роста товарного производства, при котором оно перерастает рамки простого товарного хозяйства и превращается в капиталистическое производство. Это превращение завершается появлением новой формы обращения — формы капитала.
«Каждый новый капитал, — говорит Маркс, — при своем первом появлении на сцене, т. е. на товарном, рабочем или денежном рынке, неизменно является в виде денег» х.
Но хотя капитал и развивается из денег и появляется на рынке в виде денег, однако было бы неправильно его отождествить с деньгами.
«Деньги как таковые и деньги как капитал первоначально отличаются друг от друга лишь неодинаковой формой обращения» 2.
Поэтому прежде чем рассматривать превращение денег в капитал, обратимся к выяснению различия между деньгами и капиталом, как оно проявляется в процессе обращения.
«Непосредственная форма товарного обращения, — говорит Маркс, — есть Т — Д — Т, превращение товара в деньги и обратное превращение денег в товар, продажа ради купли. Но наряду с этой формой мы находим другую, существенно отличную от нее форму Д — Т — Д, превращение денег в товар и обратное превращение товара в деньги, куплю ради продажи. Деньги, описывающие в своем движении этот последний цикл, превращаются в капитал, становятся капиталом и уже по своему назначению представляют капитал» 8.
Объясним это положение.
Возьмем для примера трудового крестьянина или ремесленника, которые являются собственниками средств производства и живут продуктами своего труда. Каждый из товаропроизводителей-, вынося товар на рынок, стремится свой товар, неспособный удовлетворять его личную потребность, обменять на такой товар, который удовлетворял бы его потребности. Конечно каждый мелкий товаропроизводитель будет
1 М а р к с, Капитал, т. I, гл. 4, стр. 93.
•Там же.
•Там же. стр. 93—94.
141


стремится продать свой товар как можно дороже. Тем не менее основ * ной сцысл всей операции сводится к обмену одного товара на другой <; целью получения новой потребительной стоимости. Отсюда формулу простого товарного обращения можно изобразить следующим образом: Товар — Деньги—Товар (Т—Д—Т). Здесь товарное обращение начинается товаром и оканчивается товаром. Деньги играют роль посредника при обмене товарами. Другая формула обращения характерна для капитала. Она начинается с денег и оканчивается деньгами, смысл ее заключается в купле ради продажи: Деньги — Товар — Деньги (Д—Т—Д). Если смысл формулы простого товарного обращения заключается в обмене различными потребительными стоимостями, то формула капиталистического обращения на первый взгляд кажется полнейшей бессмыслицей, так как в конечном счете здесь деньги обмениваются на деньги. Она приобретает смысл только в трм случае, если капиталист, бросив в обращение определенную сумму денег — Д, в4 результате извлечет из него большую сумму — Д+д.
«Таким образом первоначально авансированная стоимость не только сохраняется в обращении, но и изменяет свою величину, присоединяет к себе прибавочную стоимость, или самовоарастает. И как раз это движение превращает ее в капитал* *.
Целью обращения денег как капитала является возрастание стоимости. Для того чтобы могло происходить это возрастание, капиталист должен непрерывно бросать свои деньги в обращение, о тем чтобы извлекать их обратно все с новым и новьйи приращением, т. е. т- прибавочной стоимостью.
«Стоимость становится таким образом самодвижущейся стоимостью, самодви- кугцимися деньгами, и, как таковая, она — капитал» * * 8.
На первый взгляд формула Д—Т—Д характеризует только торговый капитал, который на деньги покупает товар, с тем чтобы продать с^го с известным приращением. Однако это одинаково относится и к производительному капиталу (т. е. капиталу, вложенному в капиталистическое производство) и ко воякой другой форме движения капитала. Правда, в том случае, когда мы имеем дело с производительным капиталом, между куплей на деньги товара и продажей товара за большую сумму денег протекает процесс производства. Однако и здесь в конце концов капиталист бросает в русло обращения одну' сумму денег, чтобы обменять ее на товар и получить большую сумму денег.
«Таким образом, — говорит Маркс, — Д—Т—Д есть действительно общая формула капитала, как он непосредственно проявляется в сфере обращения» •.
Приведенная нами формула показывает, как капитал проявляется в обращении, но не отвечает на вопрос, как же образуется приращение денег, т. е. как создается прибавочная стоимость — ;»тот излишек над первоначально авансированной стоимостью.
На первый взгляд кажется^ что прибавочная стоимость ш лучается благодаря произвольным надбавкам к ценам товаров. Мы видели, что 1 Маркс, Капитал, т. I, стр. 96.
2 Т а м же, стр. 100.
8 Там же, стр. 100.
142


закон стоимости осуществляется путем его постоянных нарушение и отклонений» Поэтому цена может совпасть со стоимостью только в виде исключения. В процессе этих бесконечных колебаний цен Вокруг стоимости один капиталист может выиграть за счет другого капиталиста. Однако таким путем можно объяснить лишь выигрыш одного капиталиста за счет другого, но нельзя объяснить прибавочной стоимости, получаемой всем классом капиталистов в целом.
В самом деле, если один капиталист в процессе торговли своими товарами благодаря колебаниям спроса и предложения выиграет за счет другого капиталиста, то от этого общая сумма стоимостей, нахо* дящихся в распоряжении всего класса капиталистов, возрасти не может. Ведь распределять можно только то, что уже создано. Очевидно должен существовать такой источник прибыли, из которого она текла бы непрерывно в карманы капиталистов. Только при этом условии и возможно существование капиталистического общества.
Однако может быть прибыль получается вследствие того, что продавцы обладают необъяснимой привилегией продавать свои товары по цене, превышающей их стоимость? Но в природе не существует таких продавцов, которые бы только продавали, не покупая.
Возьмем для примера промышленного капиталиста (т. е. капиталиста, владеющего промышленным предприятием). После продажи произведенного товара он на вырученные деньги должен купить предметы личного потребления и массу всевозможных товаров, необходимых ему для продолжения процесса производства. Таким образом товаровладельцы все время меняются местами. Те, кто вчера были продавцами, сегодня становятся покупателями, и наоборот. Следовательно, выигрывая как продавцы, они теряют как покупатели.
Сколько бы таким образом мы ни бились над попыткой объяснить происхождение прибавочной стоимости, исходя из процесса обращения уже готовых товаров, мы успеха не добьемся. Источником прибавочной стоимости не может являться процесс обращения товаров. Объяснение прибыли надбавкой к ценам на товары, казавшееся нам таким понятным, естественным и убедительным, оказывается при более глубоком рассмотрении вопроса не выдерживающим даже слабого прикосновения критики. Секрет прибыли, получаемой классом капиталистов, остается для нас нерешенным. Стоящая перед нами задача такова:
«Наш владелец денег... должен купить товары по их стоимости, продать их по - их стоимости и все-таки извлечь в конце этого процесса больше стоимости, чем он вложил в него» 1. (
Очевидно мы должны искать источник прибыли в процессе про наводства. Однако это не значит, что мы можем при этом совершенно отвлечься от процесса товарного обращения. Ни в коем случае! Мы должны найти источник прибавочной стоимости, говоря словами Маркса, «в обращении и в то же время не в обращении», т. е. мы должны найти источник прибавочной стоимости на основе законов товарного обращения, исходя из того, что цены товаров в точ

1 М а р к г, Капитал, т. Т, стр. 109.


кости соответствуют их стоимости, что ни один товаровладелец, ни один капиталист не надувает друг друга при обмене товаров,
| М> Превращение рабочей силы в товар
Поставленная нами задача может быть разрешена только в том случае, если мы найдем на рынке товар, который обладает способностью создавать стоимость большую, чем он сам имеет. Стоимость создается трудом. Из всех товаров, фигурирующих на капиталистическом рынке, способностью к труду обладает только один — рабочая сила. Следовательно только этот товар и может быть источником стоимости.
«Под рабочей'силой мы понимаем совокупность физических и духовных способностей, которыми располагает конкретный организм, щивая личность человека и которые пускаются им в ход всякий раз, когда он производит какие-либо потребительные стоимости» (Маркс).
Но для того чтобы владелец денег — капиталист — мог найти на рынке рабочую силу как особый товар, который продается и покупается за деньги, для этого необходим определенный строй общественных отношений. Возьмем рабовладельческий строй, феодальный, наконец только что рассмотренное нами простое товарное хозяйство. Во всех этих формах хозяйства рабочая сила не является товаром. Для того чтобы рабочая сила стала товаром, необходимы два условия: во-первых, рабочий должен быть лично свободен, т. е. должен иметь право свободно распоряжаться своей рабочей силой. Ни раб, ни крепостной этого права не имеют — они находятся в личной зависимости от рабовладельца и помещика. Второе условие заключается в том, чтобы рабочий был свободен от средств производства и средств существования и в силу этого вынужден был продавать свою рабочую силу.
Каким же образом создаются эти условия?
Мы уже говорили о том, что простое товарное хозяйство в силу развития заложенных в нем внутренних противоречий неизбежно- порождает капиталистические отношения.
Мелкие товаропроизводители работают друг на друга на основе общественного разделения труда. Таким образом труд мелких товаропроизводителей по своему существу носит общественный характер. Однако благодаря частной собственности на средства производства, этот общественный характер труда остается скрытым и непосредственно выступает как труд частных собственников, работающих как будто изолированно друг от друга. Труд является общественным уже в процессе производства, но проявить эту свою общественную природу он в товарном хозяйстве может лишь через посредство обмена продуктов труда. Обменивая продукты своего труда, товаропроизводители впервые обнаруживают, что работая как будто изолированно друг от друга, они по существу были связаны друг с другом на основе разделения труда. Это противоречие находит свое выражение в конкурентной борьбе между отдельными товаропроизводителями. Рассматривая экономическую природу мелкого товаропроизводителя — крестьянина, Ленин указывал:


«Нет ци одного экономического явления в крестьянстве, которое бы не имело этой... противоречивой формы, т. е. которое не выражало бы борьбы и розни интересов, не означало плюс для одних и минус для других» х.
Таким образом в простом товарном хозяйстве идет непрерывная борьба. В этой борьбе побеждают экономически более сильные, которые становятся сначала мелкими капиталистиками, а затем и крупными капиталистами. Экономически слабые слои крестьянства, беднота, разоряются, лишаются средств производства, превращаются в пролетариев. Промежуточным слоем между этими двумя полюсами является среднее крестьянство. Подавляющее большинство этого слоя обречено на пролетаризацию.
«В большинстве случаев средний крестьянин не может свести концов с концами. Каждый неурожай выбрасывает массы среднего крестьянства в ряды пролетариата. По своим общественным отношениям эта группа колеблется между высшей, к которой она тяготеет и в которую удается попасть лишь небольшому меньшинству счастливцев, и между низшей, в которую ее сталкивает весь ход общественной эволюции» а.
Мы иллюстрировали разложение простого товарного хозяйства и превращение его в капиталистическое на примере русского дореволюционного крестьянства. Однако все те выводы, которые отсюда следуют, полностью применимы и к ремеслу и к кустарной промышленности. Так Ленин, рассмотрев данные подворных переписей кустарей в Московской губернии, приходит к следующим обобщающим выводам:
«Экономический строй мелких крестьянских промыслов представляет из себя типичный мелкобуржуазный строй. Расширение, развитие, улучшение мелких крестьянских промыслов не может происходить в данной общественно-хозяйственной атмосфере иначе, как выделяя меньшинство мелких капиталистов, с одной стороны, а с другой — большинство наемных рабочих или таких, «самостоятельных кустарей», которым живется еще тяжелее и хуже, чем наемным рабочим. Мы наблюдаем следовательно в самих мелких крестьянских промыслах самые явственные зачатки капитализма» 8.
Все это говорит о том, что простое товарное хозяйство в силу присущих ему внутренних противоречий не может не порождать капиталистических отношений, все более и более размывая средние слои, превращая ничтожное меньшинство мелких товаропроизводителей в капиталистов, а основную массу — в лишенных всякой собственности пролетариев. Мелкотоварное хозяйство «рождает капитализм и буржуазию постоянно, ежедневно, ежечасно, стихийно и в массовом масштабе» (Ленин).
Только в условиях диктатуры рабочего класса перед простым товарном хозяйством открывается возможность перейти на рельсы социалистического развития, минуя капиталистический путь разорения и эксплоатации основной массы крестьянства. То обстоятельство, что крестьянин является тружеником, подвергающимся эксплоатации и обреченным на пролетаризацию, делает возможным для него в условиях диктатуры пролетариата вступление на путь коллективизации, путь социалистической переделки. Но для того чтобы эту возможность превратить в действительность, необходима активная руководящая роль рабочего класса во главе с комму-
1 Ленин, Избранные произведения, т. I, стр. 62.
3 Т а м же, стр. 69.
8 Ленин, т. III, стр. 286.
10 7 п '.дуо и Осгровшяиов.
145


нистической партией и непримиримая борьба с кулачеством, вплоть до его полной ликвидации.
Непонимание двойственной природы крестьянства характерно и для механистов и для рубинщины, для правого оппортунизма и для контрреволюционного троцкизма. Механисты утверждали, что простое товарное хозяйство отделено от капитализма китайской стеной, что простое товарное хозяйство и капитализм есть две различных общественно-экономических формации. На основе этой теории правые пришли к отрицанию товарно-капиталистических тенденций в мелком товаропроизводителе, к отрицанию того, что простое товарное хозяйство в своей основе однотипно с капиталистическим. Отсюда их теория о том, что простое товарное хозяйство, будучи поставлено в условия пролетарской диктатуры, самотеком будет развиваться по социалистическому пути. Более того, самого кулака правые подкрашивали под середняка и проповедывали его врастание в социализм. Таким образом у правых из неправильного понимания ими двойственной природы крестьянства вытекала теория самотека, стихийного развития деревни по социалистическому пути, непонимание того, что союз рабочего класса с крестьянством предполагает гегемонию пролетариата в этом союзе, предполагает, что
«социалистический город должен вести за со^ой мелкокрестьянскую деревню, насаждая в реревне колхозы и совхозы и преобразуя деревню на новый социалистический ла;» (Сталин). Мелкокрестьянское простое товарное хозяйство, хотя в своей основе однотипно капиталистическому хозяйству, но оно «не есть еще капиталистическое хозяйстве» (Сталин). Следовательно мелкий товаропроизводитель и капиталист — две различных фигуры, существующих в действительности.
В противоположность этому рубинцы заявляли, что в реальной действительности мелкий товаропроизводитель и капиталист одинаковы, что первый есть лишь абстракция от второго. Политические выводы из этой контрреволюционной теории были сделаны троцкистами. Контрреволюционный троцкизм отождествил простое товарное хозяйство и капитализм, и на этом основании пришел к авантюристской, контрреволюционной политике по отношению ь середняку, к отрицанию возможности социалистической переделки мелкого товарного производителя, отсюда же вытекает и их буржуазная теория отрицания возможности победы социализма в одной стране.
«Некоторую, правда, бессознательную, попытку возродить у нас традицию троцкизма на практике, возродить троцкистское отношение к среднему крестьянству представляют «левые» загибы в колхозном движении» (Сталин), особенно ярко проявившиеся в проведении сплошной коллективизации весной 1931 г.
Итак само развитие простого товарного хозяйства неизбежно приводит к разорению мелких товаропроизводителей, к их экспроприации, к превращению сначала в полупролетариев, а затем в пролетариев, .лишенных всяких средств проивводства и средств существования и вынужденных в силу этого выносить на рынок свой единственный товар — рабочую силу.
Мы показали, каким образом простое товарное хозяйство в своем 'развитии рождает капитализм. Посмотрим тегаръ, как происходил 1


пропесо рождения капитализма а конкретной исторической ,'ейотьи тельноста, С.регд! буржуазных енономистов существует еле уюшее идиллическое представление о возникновении капиталистического способа производства:
«В иеаапамлтные времена существовали, с одной стороны, кучна трудолюбивых и прежде всего бережливых избранников и, с другой стороны, масса леитяэ», оборванцев, прокучивающих псе, что у них было... Так случилось, что нервые накопили богатство, а у последних в конце концов ничего не осталось для продажи, кроме их собственной шнуры. С того времени существует широкая масса бедноты, у которой, несмотря на весь ее труд, все еще нечего продать, кроме себн самой, и горсточки богачей, богатство которых постоянно растсч, хотя они данным давно перестали работать»*.
В реальной действительности процесс воаникновенпя капиталистического способа проивводства протекал совсем не так идиллически, как его представляют себе буржуазные экономисты. Капитализм возник на основе разложения феодализма, городского ремесленного строя и акоплоатации колоний торговым капиталом,
Разложение феодальных отношений и зарождение капитализма представляло собою в высшей степени мучительный процесс. Фе о до - лиам был в основном натуральным типом хозяйства. Феодал и воя его бесчисленная дворня, дружина, а также и зависимые от него крестьяне жили в основном теми продуктами, которые производились в их собственном феодальном хозяйстве. Пока обмен не вторгается более иди менее основательно в феодальные отношения и пока целью производства является потребительная, а не меновая стоимость, до тех пор эксплоатация крестьянина феодалом, несмотря на ее крайне жесток!»!) характер, ограничивается известными пределами в том смысле, что у феодала при отсутствии обмена нет стимула без конца расширять производство. Эксплоатация принимает исключительно жестокие формы, когда варварский способ феодальной эксплоатации соединяется с погоней еа меновой стоимостью, которая не внает границ.
«...само собою понятно, что если в какой-нибудь общественно-анономической формации преобладающее аначение имеет не меновая, а потребительная стоимость продукта, то прибавочный труд ограничивается более или менее узким кругом потребностей, но ив самого характера соответственного проивводства не вытекает безграничной потребности в прибавочном труде».
«Ужасным, — говорит Маркс, — становится чрезмерный труд в древности в тех случаях, где дело идет о меновой стоимости. Производительный труд, убиваю щий работника, является здесь официальной формой чреомериого труда» ’.
Развитие торговли разлагает натуральный характер феодальных отношений в деревне; в невиданной до сих пор степени увеличивается эксплоатация крестьянина феодалом. Дальнейшим результатом развития товарных отношений является массовая экспроприация земли —- основного средства производства мелкого крестьянина. Классическим примером первоначального накопления капитала является обезземеление мелкого крестьянина, экспроприация средств производства у мелкого товаропроизводителя, происходившая в течение XVI—XVIII столетий в Англии и проаналиэированная Марксом в «Капитале».
В России реформа 1861 г. положила начало массовой экспроприации земли у мелкого крестьянина. Наряду с усиленным внедрением товар»
1 Маркс, Капитал, т. I, стр, 572.
8 Т а м же, стр. 165.
10
147


ных отношений, диференциацией крестьянства, массовым процессом насильственного обезземеливания крестьян в деревне происходит разложение ремесла в городе. Несмотря на ограничения, которые ставились цеховыми организациями, более крупные и зажиточные ремесленники увеличивают количество учеников и подмастерьев. Противоречия между ремес ленниками-мастерами, с одной стороны, и учениками и подмастерьями — с другой, все более и более возрастают. Цеховые организации все более и более превращаются в организации мастеров. По мере развития меновых отношений и расширения рынка возникает необходимость в торговом посреднике для меновых сношений, так как границы рынка до такой степени расширились, что исключали всякую возможность для ремесленников непосредственно связаться с потребителям их товаров. Внедрение в ремесло торгового капитала приводит к тому, что ремесло попадает в зависимость от торгового капитала и постепенно им закабаляется. По мере развития торговых сношений и дальнейшего роста рынка ремесло в силу своей технической отсталости все менее и менее становится способным удовлетворить растущий спрос, и это понуждает торговый капитал чс о все большему вмешательству в процесс ремесленного производства. Эксплоатация ремесленников торговым капиталом возрастает. Многие ремесленники разоряются и превращаются также в свободных пролетариев.
К этому присоединяется колониальная торговля, представляющая по сути дела грабеж колониального населения, торговля рабами ит. д.
«Открытие залежей золота и серебра в Америке, — говорит Маркс, — искоренение, порабощение и погребение заживо туземного населения в рудниках, первые шаги к завоеванию и разграблению Ост-Индии, превращение Африки в заповедное поле охоты на чернокожих — такова была утренняя заря капиталистической эры производства» \
Все это приводит к экспроприации мелкого производителя в феодальной деревне, в городском ремесле и в колониях.
В этом отделении производителяот средств производства и заключается сущность процесса первоначального накопления капитала.
Итак исторический процесс развития подготавливает появление на рынке нового, до сих пор невиданного товара — рабочей силы. С другой стороны, тот же процесс подготавливает появление промышленного капиталиста, монопольно владеющего средствами производства.
Так создаются условия, необходимые для возникновения крупного капиталистического производства.
§ 51. Стоимость и потребительная стоимость товара —рабочей силы
Рабочий не может сам использовать своей рабочей силы, потому что он лишен средств производства, к которым можно было бы эту рабочую силу приложить. Эти средства находятся в монопольной собственности у капиталиста, которому рабочий и продает свою рабочую силу.
1 Маркс, Капитал, т, I, стр. 603.
1


«Характерной особенностью капиталистической эпохи, — говорит Маркс, — является тот факт, что рабочая сила для самого рабочего принимает форму принадлежащего ему товара, а потому труд принимает форму наемного труда» *.
Выступая в качестве владельца своей рабочей силы, рабочий продает ее только на определенное время. Цели рабочий запродал бы свою рабочую силу сразу на всю жизнь или на очень продолжительное время, то это было бы замаскированной формой рабства.
Раз рабочая сила становится в условиях капиталистического хозяйства товаром, то она очевидно должна обладать, как и всякий товар, двумя свойствами: с одной стороны, она должна иметь потребительную стоимость, а с другой — стоимость.
Остановимся сначала на потребительной стоимости рабочей силы. В чем заключается вообще потребительная стоимость товара? Она, как мы знаем, заключается в способности удовлетворять какую-либо потребность покупателя этого товара. В чем заключается потребление товара — рабочей силы—капиталистом? Она заключается в том, что капиталист заставляет рабочего отдавать ему свой труд, трудиться. Значит потребительная стоимость товара —рабочей силы — заключается в том, что рабочий трудится на капиталиста.
Как же теперь обстоит дело со вторым свойством товара — его стоимостью? Стоимость товара определяется количеством общественно- необходимого труда, затраченного на его производство. Как же такое определение применить к рабочей силе? Ведь рабочая сила не создается на фабрике. Хотя рабочая сила и не создается в процессе производства, тем не менее для поддержания ее в состоянии работоспособности и для ее воспроизводства требуются определенные средства потребления, которые в условиях товарно-капиталистического хозяйства являются товарами, имеющими определенную стоимость, на производство которых нужно затратить' определенный труд.
Раб<чтй, трудясь, воздействуя на внешнюю природу, затрачивает известное количество своих мускулов, нервов, мозга и т. д. Для того чтобы сохранить свою рабочую силу в состоянии трудоспособности, рабочий должен прежде всего ежедневно восстанавливать эту затрату. А для этого он должен потреблять определенное количество средств существования: он должен иметь жилище, одежду, пищу и т . д.
Далее, рабочий смертен. Поэтому для непрерывного воспроизводства капитала необходимо иметь пополнение взамен умирающих и выбывающих из строя рабочих; необходимо кроме того дать дополнительную рабочую силу для расширения производства. Следовательно рабочий должен иметь средства не только для восстановления своей работоспособности, но и на содержание семьи.
Но ни одни средства существования входят в стоимость рабочей силы. Рабочий лишь тогда воспроизводит свою работоспособность, когда он удовлетворяет и свои культурные потребности. Этот культурный минимум потребностей зависит от того, как, в каких исто-
1 М а р к с, Капитал,! т. I, стр. 112.
149


рических условиях складывался, развивался и существует рабочий класс.
«В противоположность другим товарам определение стоимости рабочей силы . по словам Маркса, — включает в себя исторический и моральный элемент» Ч
В разных странах мы имеем поэтому различные уровни культурных потребностей рабочего класса. Один уровень существует например в Америке, другой существовал, допустим, в царской России, и третий существует в Китае.
Наконец к числу факторов, влияющих на стоимость рабочее силы, необходимо также отнести и квалификацию рабочего
Прежде чем стать квалифицированным, рабочий должен пройти известный период обучения. В течение этого периода на его обучение - затрачивается определенное количество труда, которое конечно также не может не повышать стоимость рабочей силы квалифицированного рабочего. Таким образом та или иная степень квалификации рабочего также влияет на стоимость рабочей силы.
Итак средства существования, необходимые рабочему для поддержания его рабочей силы в состоянии работоспособности, для содержания средней семьи, для удовлетворения необходимого минимума потребностей (который включает и культурно-исторический момент), для выработки определенной квалификации — все эти средства существования имеют определенную стоимость, которая, как и стоимость всех Других товаров, определяется трудом, общественно-необходимым для их производства. Стоимость всех этих средств существования и будет определять стоимость рабочей силы.
Конечно капиталист сознательно никогда не ставит себе задачи обеспечить рабочему указанный ‘ уровень средств существования, а, наоборот, стремится платить ему возможно меньше. И это ему удается, так как предложение рабочей силы в условиях капитализма, как правило, превышает спрос на нее. Поэтому сумма денег, выплачиваемая капиталистом рабочему хотя и тяготеет к стоимости рабочей силы, но фактически ее никогда не достигает.
Тем не менее Маркс в теории прибавочной стоимости исходит ив предположения, что рабочая сила оплачивается по ее полной стоимости, чтобы тем самым исключить всякую Возможность объяснения прибавочной стоимости выигрышем одного капиталиста за счет другого в процессе конкурентной борьбы на рынке. Маркс научно доказывает, что прибавочная стоимость не является случайным выигрышем, а представляет собой излишек стоимости, создаваемой трудом рабочего и при условий полной оплаты стоимости его рабочей силы.
Итак пока мы приходим к выводу, что рабочая сила, как и всякий другой товар, имеет стоимость, и эта стоимость определяется стоимостью тех средств существования, которые необходимы для воспроизводства рабочей с и л ы.
(
1 Маркс, Капитал, т. I, стр. ИЗ.
150


Глава XIV.
Процесс создания прибавочной стоимости и напитала
§ М. Процесс труда ■ процесс сседенее прибавочной стоимости
Мы познакомились с процессом превращения рабочей силы в товар п со свойствами этого товара, потребительной стоимостью и стоимостью. Этим мы создали предпосылки для ответа на вопрос об источнике прибавочной стоимости. Однако самого ответа мы пока еще не дайн. Для того чтобы ответить на вопрос об источнике прибавочной стоимости. нам необходимо рассмотреть капиталистическое производство, рассмо- т] егь самый процесс труда. Рассмотрим сначала процесс труда в самых' простых его моментах, т. е. «независимо от какой бы то ни было определенной общественной формы» (Марк с). Процесс труда, если ваять его в простит дпп моментах, есть пелесообряяияя деятельность, направленная ня присвоение, изменение и приспособлений природы для создания потребительных стоимостей.
Здесь труд, взятый нами вне его общественной формы, прежде всего выступает как взаимоотношение человека с природой,
Отличительной особенностью труда является то, что человек с о - знательно воздействует на природу в целях приспособления ее к удовлетворению человеческих потребностей. Этим трудовая деятельность человека отличается от инстинктивных действий животных.
Процесс труда распадается на следующие элементы: 1) целесообразная деятельность или самый труд, 2) предмет труда, 3) орудия труда.
Предметом труда мы называем вещь, на которую направлено воздействие человеческого труда в целях удовлетворения его потребностей. Предмет труда может быть дан в готовом виде природой. В этом случае задача человека сводится к тому, чтобы вырвать его из непосредственной связи с природой, например срубить дерево, выломать руду па жилы и т. д.
• В том же случае, когда та или другая вещь, прежде чем стать предметом труда, должна подвергнуться соответствующей обработке, как например шерсть, которая должна быть для этого превращена в цряжу, и т. д., в том случае—предмет труда является сыры к материалом. Когда сырой материал не входит главной составной частью продукта, а присоединяется к нему или же содействует трудовому процессу (например масло в машине), то в этом случае мы имеем дело с вспомогательным материалом.
Употребление и создание орудий труда является важнейшей чертой человеческого труда. Орудия труда играют важную роль в развитии чегаэеческого общества, и являются одним из существенных показателей различия одного общества от другого.
«Экономические эпохи, — говорит Маркс, — различаются не тем, что производят, а тем, как производят, какими средствами труда. Средства труда не только мерило развития человеческой рабочей силы, но и показатель тех общественных отношений, при которых совершается труд» 1.
1 Маркс, Капитал, т. I, стр. 121.
1Ь1


Мы рассмотрели процесс труда независимо от его общественной формы как процесс, происходящий между человеком и природой. Между тем в реальной действительности процесс труда протекает только в определенной определенн й форме. Мл должны те ерь перейти к рассмотрению процесса труда в его капиталистической форме как процесса создания стоимости и прибавочной стоимости. Капиталиста интересует потребительная стоимость не сама по себе, а как носитель стоимости и не просто стоимости, а возрастающей Стоимости.
«Он хочет, — говорит Маркс, — произвести не только потребительную стоимость, но и товар, не только потребительную стоимость, но и стоимость, и не только стоимость, но и прибавочную стоимость» х.
Если в процессе труда, взятом в самых простых его моментах орудия труда, предмет труда, сырье и вспомогательные материалы являются не чем иным как материальными факторами труда, то в условиях капитализма они превращаются в самовозрастающие стоимости, в капитал. В качестве капитала, они становятся силой, господствующей над трудом.
«Если мы рассматриваем, — говорит Маркс, — процесс производства с точки зрения процесса труда, то рабочий относится к средствам производства не как к капиталу, а просто как к средствам и материалу своей целесообразной производительной деятельности. На кожевенном заводе например он обращается с кожей просто как с предметом своего труда. Он дубит кожу не капиталисту. Иное получается, если мы будем рассматривать процесс производства с точки зрения процесса увеличения стоимости. Средства производства тотчас же превращаются в средства впитывания чужого труда, и уже не рабочий употребляет средства производства, а средства производства употребляют рабочего. Не он потребляет их как материальные элементы своей производительной деятельности, а они потребляют его как фермент (возбудитель) собственного жизненного процесса, а жизненный процесс капитала заключается лишь в его движении как самодовлеющей стоимости. Плавильные печи и мастерские, которые ночью отдыхают и не впитывают живого труда, представляют «чистую потерю» для капиталиста»
Иначе подходят к этому вопросу буржуазные экономисты и плетущиеся у них в хвосте социал-фашисты. Они определяют капитал как «средство производства», как «накопленный труд» и т. п. Маркс резко критиковал подобные определения капитала.
«Капитал,—говорил он,—состоит из сырых материалов, орудий труда и разнообразных средств существования... Все эти составные части суть создания труда, накопленный труд. Капитал есть накопленный труд, служащий средством для нового производства. Так говорят экономисты. Что такое чернокожий раб? Человек черной расы. Одно объяснение стоит другого. Негр есть негр. Только при определенных отношениях он становится рабом. Бумагопрядильная машина есть машина для прядения хлопка. Только при определенных отношениях она становится капиталом, как золото само по себе — деньги или сахар — ценой сахара. <
Капитал — тоже общественно-производственное отношение...
Накопленный труд превращается в капитал только благодаря господству труда, ранее затраченного, овеществленного и накопленного, над трудом непосредственно живым.
Следовательно капиталом предполагается наемный труд, наемным трудом предполагается капитал. Они взаимно обусловливают друг друга, они взаимно производят друг друга» ’.
1 М а р к с, Капитал, т., I стр. 127.
8 Там же, стр. 230.
3 Маркс, Наемный труд и капитал, стр. 41—42. 1924 г.
152


Критикуемое здесь Марксом определение капитала затушевывает ис'ючхик прибагочной с от ости, а вместе с ним и основное противоречие труда и капитала. Защитники, апологеты капитализма, именно стараются представить капитал не как отношение эксплоатации, не гак господство мертвого, уже овеществленного в средствах производства труда над живым, а просто как накопленный труд, чтобы дока ать, что прибавочная стоимость одинаково происходит от живого труда рабочих, и от средств производства, т. е. от всего капитала. Однако достаточно обратиться к процессу производства прибавочной стоимости, как сейчас же станет ясным, что мертвый труд в форме средств производства, хотя и является условием создания прибавочной стоимости, но сам по себе ее не создает.
Возьмем например капиталиста, занимающегося изготовлением холста. Предположим, что на процесс производства холста он израсходовал 175 руб. Из них на покупку машин пошло 100,руб., на покупку сырья—50 руб., на наем, допустим, 10 рабочих — 25 руб. Предположим далее, что в течение 5 часов труда рабочие воспроизводят стоимость своей рабочей силы и производительно потребляют машины и сырье, тогда окажется, что капиталист, авансировав (т. е. предварительно вложив в дело) 175 руб,, создал при помощи своих рабочих товар стоимостью в 175 руб., иначе говоря, не получил от производства никакой выгоды. Но капиталист знает, что купил товар, дневное содержание которого гораздо дешевле 7ой стоимости, коюрую этот товар может произвести.
«То обстоятельство, — говорит Маркс, — что дневное содержание рабочей силы стоит только половину рабочего дня, между тем рабочая сила может действовать, работать целый день, что потому стоимость, создаваемая потреблением рабочей силы в течение одного дня, вдвое больше, чем ее собственная дневная стоимость, представляет лишь особое счастье для покупателя, но не составляет никакой несправедливости по отношению к продавцу»1.
Поэтому рабочий находит в мастерской необходимые средства производства не только для 5-часового, но и для 10-часового процесса труда. Если в течение 5 часов рабочий потребляет на 100 руб. машин и на 50 руб. пряжи, то в течение 10-часового труда ему потребуется машин и пряжи вдвое больше (т. е. на 200+100 руб). Процесс производства снова закончен. Но результат его уже другой. Капиталист на производство затратил 325 руб., а получил товар стоимостью в 350 руб. В процессе этого производства ярко обнаружилось, что мертвый труд не прибавил к стоимости товара ни одного лишнего рубля по сравнению с теми затратами, которые капиталист употребил на их покупку (затрачено 300 руб., перенесено в новый продукт 300 руб.), тогда как рабочая сила не только воспроизвела стоимость, потраченную на ее покупку, но и произвела дополнительную стоимость в 25 руб. Следовательно прибавочная стоимость образуется не всем капиталом, как это хотели представить защитники капитализма, а живым трудом участвующим в процессе производства.
Таким образом та часть стоимости, которую рабочий своим трудом создает во вторую половину своего рабочего дня, будет уже предста
। ■ ■ ' ■ - ■ ■■■ ■> -■ ■■■ ■■ ■■ ■■—■ ■■ — ■ ■ 11
1 Маркс, Капитал, т. I,, схр. 132—133.
1Б8


ьлягь чистый выигрыш для капиталиста. Этот излишек стоимости, который рабочий создает сверх стоимости его рабочей силы, носит название прибавочной стоимости. Ту часть рабочего времени, в течение которой рабочий воспроизводит стоимость свой рабочей силы, Маркс называет необходимым временем, а ту, в которую он создает прибавочную стоимость для капиталиста,— прибавочным временем.
В создании прибавочной стоимости заключается отличительная особенность капиталистической эксплоатации. Эксплоатация существовала и во времена рабства и феодализма, но нигде рабочая сила не становилась товаром, и следовательно прибавочный продукт не становился прибавочной стоимостью. Вот эта прибавочная стоимость, создаваемая рабочим в прибавочное время и является источником капиталистической прибыли.
Таким образом за внешней формой всеобщего равенства, которое как будто господствует в капиталистическом обществе, скрывается грубейшая капиталистическая эксплоатация. Если в условиях рабовладельческого и феодального хозяйства эксплоатация носили характер открытого насилия и принуждения, то здесь она выступает под флагом равенства, под видом торговой сделки двух формально самостоятельных и равноправных товаровладельцев, из которых один выступает как владелец денег, а другой — как владелец товара — рабочей силы.
И хотя рабочего не гонят плетью на работу, как гнали раба и крепостного крестьянина, однако от этого его сделка с капиталистами не становится по существу добровольной. Бич, более сильный, чем плеть надсмотрищика, гонит рабочего на фабрику, в кабалу к капиталисту. Этот бич — нужда и нищета рабочего, отсутствие у него средств производства и существования.
§ М. Постоянный и переменный капитал
Мы установили, что всякая стоимость, которая находится в собственности капиталиста и делается в его руках орудием извлечения прибавочной стоимости, является капиталом.
Не все однако элементы, входящие в состав капитала, играют одинаковую роль в процессе производства стоимости и прибавочной стоимости.
Возьмем прежде всего орудия производства, например какой-либо станок. Один станок может служить сравнительно продолжительное время, принимая участие в целом ряде процессов труда. Хотя он при этом постепенно и изнашивается, однако за все время своего существования он не изменяет в основном своей первоначальной формы. Положим, что средняя «продолжительность жизни» этого станка 10 лет. В течение каждого года станок будет изнашивать 1/10 часть своей стоимости, которая и будет перенесена на товар, произведенный за год при его помощи. Если весь станок воплощает в себе 10 тыс. рабочих дней общественного труда, который был затрачен на его производство, и если за год он производит 500 штук товара, то ясно, что на одну штуку 16*


будет перенесена со станка стоимость, равная 10 000:(500ХЮ)^2 рабочим дням. Хотя станок и теряет постепенно свою стоимость, но, хах мы оказали, он весь целиком продолжает участвовать в процессе труда, до тех пор пока через 10 лет не придет в полную негодность. Все это п одинаковой степени можно отнести но только к станкам, но и к двигателям, передаточным механизмам, зданиям и т. п.
Итак одна часть капитала, именно состоящая из орудий производства, передает оною стоимость новому товару по частям, в меру своей изнашиваемости.
Другое дело — сырье и вспомогательные материалы, как например топливо и т. п. Они могут участвовать в производстве только один раз и при атом меняют свою материальную форму. Сырье, пущенное в работу, подвергается целиком переработке, топливо целиком превращается в двигательную анергию и т. д. Отсюда сырье и вспомагательные материалы целиком переносят свою стоимость в стоимость нового товара.
Нужно однако сказать, что при всем различии, которое существует между машинами, зданиями и т. д., с одной стороны, сырьем'и вспомогательными материалами, о другой,— с точки зрения перенесения ими стоимости на готовый товар они имеют одну общую, и притом чрезвычайно существенную, черту: и* те и другие не могут создавать никакой новой стоимости, а только переносят в стоимость нового товара ту стоимость, которая создана затраченным на них общественно-необходимым трудом.
«Средство производства, — говорит Марко, — никогда ив отдает в продукт Зодвтга отопмэзгн, чем оно утрачивает в процесс труда вследствие уничтожения своей собственной потребительной стоимости» Ч
Каким же образом происходит это перенесение стоимости машин, сырья и т. д. в стоимость нового товара. Это происходит благодаря труду. Поясним это на примере. Предположим, что у нас имеются ДВА завода: один действующий, другой — бездействующий. И там и здесь мы имеем орудия труда — станки, машины и т. д. Орудия труда нА действующем заводе изнашиваются под влиянием работы и разных других условий, не зависящих от .работы, как например атмосферных явлений и т. д. Орудия же труда на бездействующем заводе, правда, в меньшей степени, но все-таки изнашиваются со временем под влиянием атмосферных и других условий: железо ржавеет, стены выветриваются и т. д. Сохранение их в целости требует ухода за ними, их охраны. В первом случае износ как под влиянием работы, так и условий, независящих от работы, входит в стоимость вновь произведенного товаре п возвращается капиталисту при продаже произведенных товаров: но втором же случае этот износ не может входить в стоимость товара, поскольку нет самого товара, и следовательно не возмещается капиталисту, а представляет для него прямой убыток. На этом примере обнаруживается свойство труда не только создавать новую стоимость, но п переносить на вновь произведенный товар стоимость, заключающуюся в орудиях и средствах производства.
‘ Маркс, Капитал, т- I, стр. 140.
Ш>


Однако нельзя представлять себе дело таким образом, будто рабочий должен для перенесения стоимости орудий труда, сырья и т. д. на товар затратить какое-то добавочное количество труда сверх того, что он тратит на создание новой стоимости. Рабочий, создавая новую стоимость и потребляя при этом производительно средства производства, переносит их стоимость на новый товар без всяких дополнительных усилий.
Это происходит в силу двойственного характера труда, с которым мы познакомились еще в I отделе, «Товар». Мы там уже установили различие между трудом конкретным и абстрактным. Конкретный труд создает потребительную стоимость, абстрактный труд создает стоимость. Так же и здесь: абстрактный труд создает новую стоимость, а труд конкретный переносит стоимость средств производства на вновь произведенный продукт.
«Если бы специфический производительный труд рабочего не был прядением,— говорит Маркс, — то он не превратил бы хлопка в пряжу, следовательно и стоимости хлопка и веретен не перенес бы на пряжу. Напротив, если тот же самый рабочий переменит ремесло и сделается столяром, то он попрежнему своим рабочим днем будет присоединять стоимость к соответственному материалу. Следовательно он присоединяет ее своим трудом не поскольку последний представляет труд прядения или столярный труд, но поскольку последний представляет абстрактный, общественный труд вообще...
Таким образом в своем абстрактном общем свойстве, как затрата человеческой рабочей силы, труд прядильщика присоединяет к стоимости хлопка и веретен и новую стоимость, а в своем конкретном, особенно полезном свойстве, как процесс прядения, он переносит на продукт стоимость этих средств производства и таким образом в продукте сохраняет их стоимость» х.
«...Сохранять стоимость посредством присоединения стоимости — это есть естественное свойство, проявляющееся в действиях рабочей силы, живого труда, дар природы, ничего не стоящий рабочему, но много приносящий капиталисту, именно — приносящий ему сохранение наличной капитальной стоимости» 3.
Итак стоимость средств производства переносится при и о- мощи труда на готовый продукт, причем стоимость эта, будучи перенесена на продукт, остается неизменной по своему размеру: сколько стоимости было воплощено в машине, ровно столько же, не больше и не меньше, перейдет на готовый товар, когда машина износится.
Иначе обстоит дело с рабочей силой. Она не только содействует перенесению на товар стоимости средств производства, но кроме того создает новую стоимость, которая распадается на две части. Одна часть этой новой стоимости идет на воспроизводство стоимости рабочей силы, оплаченной капиталистом, а другая представляет собою прибавочную стоимость, являющуюся для капиталиста, как мы видели, уже чистым выигрышем.
Здесь таким образом обнаруживается различие между двумя частями капитала — между средствами производства, с одной стороны, и рабочей силой, с другой.
«Та часть капитала, — говорит Маркс, — которая превращается в средства производства, т. е. в сырой материал, вспомогательные вещества и средства труда, в процессе производства не изменяет величины своей стоимости. Поэтому я называю
1 М а р к с, Капитал, т. I, стр. 138, 1929 г. •Там же, стр. 143.
156


еэ постоянной, неизменяющейся частью, или, короче, постоянным капиталом.
Напротив, та часть капитала, которая превращена в рабочую силу, в процессе производства изменяет свою стоимость. Она воспроизводит свой собственный эквивалент и сверх того излишек, прибавочную стоимость, которая в свою очередь может изменяться, быть больше или меньше. Из постоянной величины эта часть капитала непрерывно превращается в переменную. Поэтому я называю ее переменной частью капитала, или, короче, «переменным капиталом»
§ 54. Норма эксплоатации
Без постоянного капитала создать прибавочную стоимость невозможно, так как рабочая сила может быть пущена в действие только в соединении со средствами производства. Но постоянный капитал, являясь необходимым условием создания прибавочной стоимости, сам по себе создать ее не может. Ее создает только труд. Поэтому как бы ни была велика сумма постоянного капитала, она ни на йоту не может изменить суммы прибавочной стоимости, создаваемой переменным капиталом. Таким образом, если мы захотим определить степень эксплоатации рабочего капиталистом, мы можем совершенно не принимать во внимание, сколько затратил капиталист на постоянный капитал, а должны только знать, сколько рабочий из стоимости продукта, созданного его трудом, получает для возмещения стоимости своей рабочей силы и сколько получает капиталист в форме прибавочной стоимости.
Степень эксш оагации рабочего можно выразить в виде отношения между этими двумя величинами: между прибавочной стоимостью, с одной стороны, и стоимостью рабочей силы, т. е. переменным капиталом— с другой (или, иначе говоря, в виде отношения между прибавочным рабочим временем и необходимым).
Это отношение, выраженное в процентах, называется нормой прибавочной стоимости. Норма прибавочной стоимости — точный показатель степени эксплоатации рабочего капиталистом.
Поясним это примером.
Пусть на каком-либо капиталистическом предприятии стоимость машин и зданий равна 5 тыс. руб.; сырье же и вспомогательный материал стоят 1 тыс. руб.; стоимость рабочей сиды равна 2 тыс. руб., а прибавочная стоимость равна 1 тыс. руб. Так как принято постоянный капитал обозначать через букву <с>, переменный — через букву «у», а прибавочную стоимость — через «ти», то мы можем написать:
с=5 000 руб.-{-1000 руб. = 6 000 руб.
1> = 2 000 руб.
т = 1000 руб.
Норму эксплоатации можно будет выразить буквенно в вида отно- т г 100
шения —, а в данном случае она будет равна т™ иди, если выра- V ^00
ш 1000.10С°/о -по, зить это отношение в процентах, то получим—=—200б"~== Это значит, что на каждый час, в течение которого рабочий отрабатывает стоимость своей рабочий силы, приходится полчаса, в течение
1 М ар к с, Капитал, т. I, стр. 145.
1Б7


ноюрых он создает прибавочную стоимость для капиталиста. Очевидно, что при неизменных ш и V степень эксплоатации осталась бы той’ же — даже и в том случае, если средства производства обошлись бы капиталисту дороже или дешевле.
Норма эксплоатации, или норма прибавочной стоимости, может быть также выражена в соответствующих относительных долях продукта. Если, допустим, стоимость в 10 000 руб. воплощается в 1 000 я мануфактуры, то постоянный капитал будет воплощен в 600 ле, переменный— в 200 м и прибагсч ая с.оилость— в 100 .и.
Норма прибавочной стоимости, или норма эксплоатации, выражен- . т 100 . 100% .го
пая в относительных долях продукта, будет равна ~~—1 20?)
Яркую иллюстрацию развитых нами положений мы находим у Ленина. На основании анализа статистических материалов, добытых обследованием фабрик и заводов России, произведенного в 1908г Ленин приходит к следующему выводу по вопросу о соотношении между заработной платой и прибылью:
«Каждый рабочий в среднем (т. е, считая на круг] получает в год заработной платы 246 руб., а капиталисту приносит прибыли 252 руб. в год.
Отсюда следует, что рабочий меньшую половину дня работает на себя, а большую половину дня на капиталиста. Если например примем среднюю величину рабочего дня в 11 часов, то окажется, что рабочий полу* чает плату всего только за 5% часов и даже несколько менее, чем за 5% часов. Остальные же 5% часов рабочий трудится даром, не получая никакой платы, и вен выработка рабочего за ети полдня составляет прибыль капиталиста» 1.
Буржуазные экономисты, верные интересам своего класса, прибегают ко всевозможным уловкам, чтобы скрыть эксплоатацию рабочего капиталистом и затушевать степень этой эксплоатации. К подобного рода уловке пытался еще сто лет тому назад прибегнуть буржуазный писатель Сениор, выступивший тогда в Англии против сокращения рабочего дня. «Невозможность» сокращения рабочего дня он пытался до* казать тем «доводом», что рабочий будто бы создает прибыль в течение последнего часа, тогда как в остальное время воспроизводит стоимость постоянного капитала и рабочей силы. Если например сто* имость товара равна 110 руб. и рабочий день равен 11 часам, то, по Сениору, рабочий в течение 10 часов воспроизводит стоимость затраченного капитала, а в последний час создает прибыль капиталисту. Поэтому, с его точки зрения, сокращение рабочего дня хотя бы на час означает уничтожение всякой прйбыли.
Весь этот софизм (искусственное построение) Сениора основан на отрицании двоякого характера труда. Сениор смешал вопрос о перенесении стоимости постоянного капитала при помощи 1’РУДа и о оовдании трудом новой стоимости. На самом деле благодаря двойственному характеру труда рабочий в течение каждой единицы времени своим абстрактным трудом создает новую стоимость, а конкретным трудом переносит стоимость средств производства. Процесс перенесения старой стоимости и созидания повой происходит одновременно. Отсюда следует, что новая стоимость созд ется рабочим в течение всего рабочего дня, и прибаэоч-
1 Л е и и н, т. XII, стр. 259—260.


пая стоимость производится не в последнюю часть дня и тем более не в последний час. Современный кризис как нельзя лучше подтверждает этот факт. Рабочий сейчас в массе предприятий работает не* полную рабочую неделю, и несмотря на это капиталисты получают прибыль, а норма эксплоатации не только не уменьшилась, а увеличилась. Теория последнего часа Сениора имеет глубокий классовый смысл. Буржуазия при помощи этой теории боролась и борется за увеличение неоплаченного рабочего времени, за усиление эксплоатации.
$ 55. Капитал а прибавочная атомность мак овеществленные л роиевод ^таенные отиошеимв. Критика рубимоких иавращениЙ
Нередко, говоря о капитале, как мы вгд тм, имеют в виду массу денег, машин, сырья и т. п. Вульгарная экономия одинаково например считала капиталом и камень, который бросает дикарь в зверя, и машину, которая находится в собственности капиталиста и служит для эксплоатации рабочего. Социал-фашисты в своем опошлении марксизма идут по стопам вульгарной экономии. Для Нельтингов например капиталом является и перо в руках рабочего; пишущего письма, и машина на капиталистической фабрике.
«Капитал, — пишут бр. Нельтинги, — в народнохозяйственном смысле является вместилищем всего существующего вещественного богатства, поскольку он не является предметом потребления для непосредственного удовлетворения потребностей. Молот кузнеца и перо пишущего с таким же успехом являются капиталом, как и машины в сто тысяч лошадиных сил» х.
Но если вещь сама по себе, независимо от того, как ее используют, является капиталом, тогда очевидно владелец этой вещи является капиталистом. Именно ради этого вывода социал-фашисты и отождествляют капитал с вещью, так как такое отождествление позволяет им заявить, что нет различия между капиталистом и рабочим.
Это отождествление имеет еще и другой смысл. Оно не только призвано затушевать различие между трудом и капиталом в условиях капитализма, но и показать, что капитал есть вечная категория, что поэтому господство средств производства над рабочим характерно не только для капитализма, но для всех общественно экономических формаций. Но если так, тогда й в СССР есть тоже капитал, следовательно и хозяйство СССР подчинено закономерностям, вытекающим из движения капитала. Этот вывод как нельзя больше по душе вредителям, поэтому они также отон д ствлнют капитал с вещью или же, как например меньшевик-вредитель Гинзбург, считают капиталом всякий накопленный труд. «Капитал,— писал Гинзбург,— ведь есть нечто иное, как накопленный труд, применяемый для целей дальнейшего Производства». Приведенное определение капитала стирает всякую грань между общественно-экономическими формациями. Действительно, накопленный труд существует во всех формах хозяйства, так как иначе невозможно было бы развивать производство, накопленный труд существует и в СССР. Выходит, что капитал есть категория ие только капиталистического общества, но и сэветск< й экэнсмики и даже
1 Мар к г, Капитал, т. I. стр. '*80.
169


коммунистического общества. Подчеркивание внеисторического характера капитала вредителям важно было потому, что оно наиболее легко позволяло отождествить СССР с капитализмом и на этом основании уже требовать отмены всех законов советской власти, которые мешают развитию капитала.
На самом деле капитал есть прежде всего общественное отношение эксплоатации рабочих капиталистами. Благодаря этому отношению средства Производства, сырье и все «общественные производительные силы кажутся свойствами капитала, а постоянное присвоение прибавочной стоимости капиталистом — процессом самовозрастания капитала» (Маркс). В капиталистическом обществе производственные отношения людей неизбежно овеществляются. В силу этого вещи приобретают общественные свойства. Средства производства, находящиеся в монопольной собственности капитализма и используемые им для извлечения прибавочной стоимости, становятся капиталом.
«Противоречий и антагонизмов, неотделимых от капиталистического применения машин, — писал Маркс, — не существует, потому что они происходят не от самих машин, а от их капиталистического применения» х.
Итак одни экономисты из лагеря социал-фашистов отождествляют капитал с вещью самой по себе и затем из дв ижения вещей выводят прибавочную стоимость, скрывая то обстоятельство, что капитал есть отношение эксплоатации, что в результате этого отношения создается прибавочная стоимость. Другие же социал-фашисты, как например Рубин, пытаются показать, что прибавочная стоимость будто бы не материальная вещь, а общественное отношение. Идеалистическое извращение марксовой теории, как мы знаем, Рубин начинает с товара и последовательно проводит его через всю политэкономию.
Так Рубин заявляет, что стоимость—только логическая абстракция, теоретическая предпосылка, не выражающая реальных отношений, характеризующая определенную историческую ступень экономического развития. В этой постановке Рубин не оригинален. С этого заявления в свое время начал один из первых крупнейших ревизионистов — Бернштейн. Так же ставит вопрос крупнейший представитель современной буржуазной политэкономии проф. Зомбарт. Для Бернштейна и Зомбарта такое «объяснение» значения теории стоимости в экономической теории Маркса выгодно, так как оно подрывает ее фундамент, обезвреживает политическую экономию Маркса, изображает ее как логическое измышление, априорную абстракцию. Рубин преследует ту же цель, но своей «популяризацией» теории стоимости Маркса он вносит новый момент в «научные достижения» ревизионизма. Капиталистическое хозяйство Рубин отождествляет с простым товарным хозяйством, покоящимся на равноправии товаропроизводителей 3.
Отрицая реальное существование простого товарного хозяйства как Предшествующей капитализму ступени исторического развития,
1 Маркс, Капитал, т. I, стр. 339.
2 В одной из следующих тем, «Теория цен производства», мы подробнее разберем теоретическое вредительство Рубина по данному вопросу. Сейчас указанная постановка Рубина важна нам для того, чтобы вскрыть его «работу» в области прибавочной стоимости.
160


Рубин ссздает этим самым теоретические основы для отожествления простого товарного хозяйства и капитализма, середняка и деревенского капиталиста-кулака, мелкого ремесленника-кустаря и крупного капиталиста. Известно, какое огромное значение для политики пролетариата, победоносно строящего социализм в нашей стране', имеет Правильное марксистско-ленинское понимание соотношения простого товарного хозяйства и капитализма. Отожествление простого товарного хозяйства и капитализма характерно для контрреволюционного троцкизма; на этом основывается его изображение среднего крестьянства как «сплошной реакционной массы» и вся его авантюристская контрреволюционная политика по отношению к среднему крестьянству. Отождествление простого товарного хозяйства и капитализма составляет органическую й важную часть буржуазной теории невозможности победы социализма в отдельной стране, теории жестоко разбитой действительностью, но тем не менее усиленно проповедуемой троцкистами. Рубинская ревизия марксовой теории стоимости создает теоретический фундамент для троцкистской политики по отношению к крестьянству, для троцкистской теории невозможности победы социализма в отдельной стране.
Рубин в соответствии со своей меновой концепцией рассматривает стоимость как отношение обмена равноправных товаропроизводителей, то же самое он проделывает с учением Маркса о рабочей силе.
«Рабочая сила, — пишет Рубин, — выражает производственное отношение между рабочим и капиталистом, связывающее их через обмен «веще й» (обмен денег на рабочую силу). Рабочая сила выступает как товар, «вещь», распоряжение которой переходит от одного собственника, рабочего, к другому — капиталисту и этим переходом создает между ними производственное отношение. Рабочая сила есть «вещное», или «овеществленное», выражение производственного отношения между капиталистом и рабочим, как между двумя автономными товаропроизводителями»1 11.
Итак Рубин в основу характеристики рабочей силы, отношений между рабочим и капиталистом берет два признака. Первый — это тот, что производственное отношение меяду рабочим и капиталистом согд^ется «через обмен вещей», и второй — то, что производственное отношение между капиталистом и рабочим есть отнощение «между двумя автономными товаропроизводителями».
В более тонкой форме Рубин проводит здесь уже знакомую нам идею социал-фашизма, который сводит прибавочную стоимость не к отношениям производства, а к отношениям обмена и распределения, с тем чтобы удержать рабочий класс от ломки основ капитализма, капиталистического способа производства и направить его внимание на борьбу за реформу системы распред ления.
Изобразив отношения между рабочим и капиталистами как отно. шения между двумя автономными равноправными товаровладельцами, Рубин сделал следующий шаг. Он заявляет, что прибавочная стой, мость есть «общественное отношение», а «не материальная вещь» 2
1 Рубин, Очерки теории стоимости Маркса, стр. 112, изд. 1928 г. Подчеркнуто нами. — Авторы.
’ Т а м же, стр. 259.
11 Лапидус и Островитянов.
161


Если учесть, что под общественным отношением Рубин понимает в данном случае отношения равноправных товаровладельцев, то никакой эксплоатации не окажется. Прибавочная стоимость есть общественное отношение, но не просто общественное отношение, а отношение экоплоа- тации. Этот факт Рубин стремился затушевать. Далее, это общественное отношение овеществляется, и именно благодаря этому овеществлению капиталисты, эксплоатируя рабочих, обогащаются за их счет. Если бы не было овеществления, то тогда невозможно было бы обогащение капиталистов, бессмыслен был бы сам процесс эксплоатации. Этот момент особенно ярко был подчеркнут Лениным в борьб? о тд'алиотическим извращением марксовой теории прибавочной стоимости со стороны Булгакова.
«Булгаков, — писал Ленин, —очень недоволен этим объяснением и восклицает: «Что же еа вещь такая — эта прибавочная ценность, что ее, как сукна или хлопка, или другого какого-либо товара, может хватать или нахватать для покрытия воэможного опроса. Прежде всего это не материальная вещь, вто понятие для выражения определенного общественного отношения производства». Это противоположение «материальной вещи» — «понятию» представляет из себя наглядный образчик той схоластики, которую так любят в настоящее время преподносить под видом «критики». Какое бы значение могло иметь понятие о доле общественного продукта, если бы ?тому понятию не соответствовали определенные «материальные вмци»? Прибавочная ценность есть денежный эквивалент прибавочного продукта, который состоит из определенной доли сукна, хлопка, хлеба и всех прочих товаров» *.
Следовательно противопоставлять материальную вещь общественным отношениям нельзя, так кек в капиталистическом обществе общественные отношения принимают вещественную форму. Поэтому в результате отношения эксплоатации рабочих капиталист получает большее количество стоимости, выраженной в товарах, по сравнению с тем, что он авансировал. Эту прибавочную стоимость капиталист получает при помощи усиливающегося нажима на рабочий класс, при помощи увеличения рабочего дня, увеличения интенсивности труда. На этой основе, с одной стороны, растет нищета широких рабочих месс, о другой — умножается богатство класса капиталистов.
По Рубину, выходит, что рабочие не соадают прибавочной стоимости в производстве. Откуда же тогда капиталисты получают прибыль? Он, так же как и социал-фашисты, считает, что она получается из процесса обращения. Как это удается капиталистам? Рубин не успел сказать, это осталось его тайной.
Политический смысл рубинских теоретических социал-фашистских упражнений—вытравить все классовое содержание из учения Маркса о прибавочной стоимости, а следовательно ив политической экономии, краеугольным камнем которой является теория прибавочной стоимости, представить отношения рабочих и капиталистов как отношения между равноправными товаровледельцами, представить капитализм без противоречий, перенеся прибавочную стоимость из производства'' в обмен, скрыть, затушевать непримиримый антагонизм капиталистического способа производства и тем самым создать теоретическое оружие для своей вредительской практики по реставрации капитализма в СССР.
’ Л е в и н, 1. IV, <>тр. 195—
182


$ Вб. Неприменимая иатегерия прибавочной стоимости н соц«али* стичссному сектор/ хоаяйства СССГ.
Капитализм есть прежде всего развитая форма товарного хозяй" < тва, характеризующаяся, во-первых, наличием класса капиталистов, монопольно владеющих средствами производства; во-вторых, наличием рабочих, лишенных средств производства и средств существования л вынужденных вследствие этого продавать свою рабочую силу капиталисту. В силу это! о эксплоатация в условиях капитализма принимает специфическую форму прибавочной стоимости, присваиваемой капиталистом.
Посмотрим, имеются ли в наличии все эти признаки, характеризующие прибавочную стоимость •— эту специфически капиталистическую форму эксплоатации прежде всего,—в наших советских государственных предприятиях.
У нас у власти стоит рабочий класс, наше государство есть государство рабочего класса, а потому и наши госпредприятия есть не что иное, нак предприятия, принадлежащие рабочему классу в целом. Таким образом в наших государственных предприятиях отсутствует полностью основной решающий признак прибавочной стоимости — наличие капиталистов, монопольно владеющих средствами производства. Как обстоит дело со вторым признаком—наличием рабочего класса? Рабочий нашего госпредприятия не есть рабочий в капиталистическом понимании этого слова.
«Марксистам должно быть ясно, что с тех пор, как рабочий класс ваял власть в свои руки и подчинил себе все средства проивводства, крупную промышленность, землю, транспорт п др., с тех пор это уже не пролетариат в прямом смысле слова, кадим он был в капиталистическом обществе. Пролетариат в капиталистическом обществе лишен орудий производства и потому скован цепями буржуазной висплоа- •гации. Вместе со свержением власти буржуазии и отнятием у нее средств прОМа- иодства рабочий класс становится господствующей силой в государстве» 1.
Рабочий класс в СССР не отделен от средств производства; организованный в пролетарское государство, он является коллективным собственником средств проивводства, Рабочий, работающий на нашем государственном предприятии, яе является поэтому наемным рабочим. Он работает на предприятии, принадлежащем не капиталисту, а рабочему классу, на предприятии последовательно-социалистического типа. Поэтому категория «товар — рабочая сил?» не существует в социалистическом секторе нашего хозяйства. Если в социалистическом секторе советского хоаяйства отсутствуют капиталисты, и рабочая сила не является товаром, то ясно, что здесь не может быть речи о прибавочной стоимости, капитале и других капиталистических категориях. Однано враги социализма готовы усмотреть зксцлоатацию рабочих на наших пооледовательно-ооциалиотичооких предприятиях в том фанта, что наш рабочий не получает полного продукта своего труда, Блестящую отповедь подобного рода взглядам дал Маркс в своей «Критике Готской программы», полемизируя с излюбленной идеей Лассаля — «права рабочего на полный продукт его труда».
11*
1 Молотов, Доклад на XVII партконференции.
16Я


«Возьмем,—говорит он,—сперва слова «продукт труда рабочих» в смысле действительно произведенных ими продуктов, в таком случае общий продукт труда всех рабочих это и есть весь общественный продукт данного общества.
Отсюда нужно предварительно вычесть:
1) часть на возмещение потребленных средств производства;
2) до^вочную часть, предназначенную на расширение производства;
3) резервный фонд, или фонд обеспечения против несчастных случаев, нарушений, происходящих от естественных бедствий и пр., остается часть общего продукта, предназначенная для потребления. Но прежде чем приступить к индивидуальному дележу, нужно еще отделить:
1- Общие издержки управления, не относящиеся к производству. По сравнению с нашим современным обществом эта статья расхода сразу сокращается самым серьезным образом и прогрессивно уменьшается по мере развития общества.
2. Часть, посвященная общественному удовлетворению потребностей: школам, больницам и пр.
По сравнению с настоящим эта часть сразу значительно возрастает и будет продолжать расти по мере развития нового общества.
3. Фонд, посвященный содержанию неспособных к труду, что мы теперь называем официальной. общественной благотворительностью.
Только после этого мы наконец приходим к той части предметов потребления, которые подлежат распределению между индивидуальными производителями»
Таким образом и при коммунизме общественный продукт не может итти полностью в распределение между членами общества для удовлетворения их индивидуальных потребностей. Значительная его доля пойдет на расширение производства и общественные нужды. Однако в этом нельзя видеть никакой эксплоатации, ибо в конце концов «то, что теряет производитель как частное лицо, возвращается ему в виде прямой или косвенной выгоды как члену общества» 1 2.
Вместе с тем в наших условлях капиталистическое деление рабочего дня на необходимое и прибавочное время теряет свое значение.
«Устранение капиталистического способа производства позволит, — говорит Маркс, — ограничить рабочий день необходимым трудом. При этом однако при прочих равных условиях необходимый труд должен расширить свои рамки. С одной стороны, условия жизни рабочего должны стать богаче, его жизненные потребности должны возрасти, с другой стороны, пришлось бы причислить к необходимому труду часть теперешнего прибавочного труда, именно тот труд, который требуется для образования общественно-запасного фонда и фонда накопления (таков запас средств производства существования, который позволяет расширять производство и возмещать возможные убытки, между прочим и от несчастных случаев)» 2.
Взамен капиталистического деления рабочего дня на необходимое и прибавочное время, взамен деления общественной стоимости производства на постоянный и переменный капитал, с одной стороны, и прибавочную стоимость — с другой, мы имеем в нашем социалистическом секторе фонд расширенного воспроизводства и фонд потребления, часть которого будет итти на общественные нужды и другая часть на удовлетворение индивидуальных потребностей.
Такое деление вытекает из самого существа тех социалистических производственных отношений, которые мы имеем в социалистическом секторе нашего хозяйства, в основе которых лежит общественная собственность на средства производства.
1 Маркс, Критика Готской программы, стр. 14.
2 Маркс, Капитал, т. I, гл. 15, стр. 412.
164


«Капиталистический способ присвоения, — говорит Энгельс, — порабощающий сначала производителей, а затем и присвоителей продуктов их труда, заменится формой присвоения, основанной на природе самых современных средств производства: с одной стороны, непосредственно общественным присвоением как средством для поддержания и расширения производства, а с другой стороны, непосредственным индивидуальным присвоением как средством существования и наслаждения» *.
Это деление на фонд расширенного воспроизводства и фонд индивидуального потребления имеет чрезвычайно большое значение с точки зрения воспроизводства. Недаром Ленин в своих замечаниях на «Экономику переходного периода» Бухарина отмечал, что деление на средства Производства и на средства потребления, проблема соотношения между подразделением производства средств производства и вторым подразделением общественного производства — производством средств потребления, будет иметь огромное значение и для коммунизма.
Итак мы приходим к-следующему выводу. Поскольку рабочий класс является у нас собственником средств производства, поскольку отношения наемного труда ликвидированы, постольку деление рабочего дня на необходимое и прибавочное время отпадает для последовательно-социалистических предприятий. Но этим не упраздняется важность деления всего общественного продукта на фонд расширенного воспроизводства и фонд индивидуального Потребления.
Рабочий класс и трудящиеся Советского союза заинтересованы в быстром росте фондов расширенного воспроизводства и индивидуального потребления. Быстрый рост фонда индивидуального потребления требует еще более быстрого роста фонда расширенного воспроизводства. Решающим условием этого является повышение производительности труда. Отсюда исключительное значение приобретают 6 условий т. Сталина, являющиеся на данном этапе основным методом повышения Производительности труда.
Теперь же перейдем к рассмотрению других типов производственных отношений, имеющихся в нашем социалистическом секторе, и в частности к колхозам.
Природу наших колхозов нельзя понять вне пролетарской диктатуры, вне общей системы советского хозяйства. Колхозы в условиях Пролетарской диктатуры, в условиях советского хозяйства являются социалистической формой хозяйства. Наоборот, в условиях капитализма всякое коллективное предприятие, если даже оно основывается не капиталистами, а допустим, мелкими собственниками, неизбежно превращается в капиталистическое.
«Несомненно, что кооперация, — говорит Ленин, — в обстановке капиталистического государства является коллективным капиталистическим учреждением. При частном капитализме предприятия кооперативные отличаются от предприятий капиталистических, как предприятия коллективные от предприятий частных. При государственном капитализме предприятия кооперативные отличаются от государственно-капиталистических, как предприятия частные, во-первых, и коллективные, во-вторых. При нашем существующем строе предприятия кооперативные отличаются от предприятий частнокапиталистических, как предприятия кол-
1 Э н г е л ь с, Анти-Дюринг, сгр. 249.
165


лёктивн'ые, ио не отличаются от предприятий социалистических, если они основаны на аемле, при средствах производства, принадлежащих государству, т. ё. рабочему классу» 1 2 **
Отсюда следует, что Лемин кооперативно-колхозные органивации относил к социалистическому типу предприятий.
В колхозе мы имеем в основном коллективную собственность На средства производства. Они организованы на земле, принадлежащей пролетарскому государству, т. е. рабочему классу в целом. В колхозах основные средства проивводотва обобществлены и являются собственностью не отдельных колхозников-крестьян, а колхоза. В кол* хозах отсутствует деление на экснлоататоров, владеющих средствами проивводотва, и висилоатируемых, лишенных этих средств.
Все вто дает нам полное основание считать колхозы социалистическим типом предприятия.
«Чем определяется, — говорит т. Сталин, — тип хозяйства? Очевидно ОТИО- шеяиямй людей в процессе производства. Чем же иным можно определить тин хозяйства? Но разве в колхозе имеется класс людей, являющихся собственниками « редсТВ производства, и класс экоплоатируемых? Разве колкое не представляет нообщеотвлёния основных орудий производства на земле, принадлежащей к тому же государству? Какие имеются основания утверждать, что колхозы кан тип хозяйства не представляют одну из форм социалистического хозяйства»а.
Однако отсюда было бы совершенно неправильно отожествить колхоз с последовательно-социалистическим предприятием, каким является госпредприятие или совхоз.
Колхоз, являясь социалистическим типом предприятия, не является еще последовательно-социалистическим предприятием. В чем заключается различие между ними?
В последовательно-социалистических предприятиях мы имеем го- сударствешую собственность на средства производства, т. е. другими словами, собственность рабочего класса в целом. В колхозах собственность на средства производства принадлежит не государству, а опре* деленному коллективу, всем членам колхоза. Мы имеем здесь форму коллективной собственности на средства Производства, форму более низкую, по сравнению с формой общественной собственности в предприятиях последовательно-социалистического типа. Кслхоы должны проделать еще определенный процесс развития, для того чтобы превратиться в более выс кую флрму, т. е. в предприятие последовательно- социалистического типа. Организационно-хозяйственное укрепление колхозов под руководством рабочего класса — конкретный путь, намеченный партией для этого процесса.
«VI съезд советов, — говорит т. Молотов, — в 1631 г. подчеркнул различие между колхозами и совхозами. Он особо отметил, что «совхозы являются государственными предприятиями, где Государство является полным хозяином». Вместе е тем здесь же сказано, что «хозяевами колхозов являются колховники». Разница очевидна. Эта разница подчеркнута партией, для того чтобы ио допускалось неправильного смешения совхозов с колхозами и наоборот, что, пак известно, имело место в ряде случаев на практике»8,
С другой стороны, в колхозах па данной ступени их развития, наряду с коллективной собственностью на основные средства ироиавод- 1 ЛёййИ, Т. XVIII, Ч. 2, стр. 139—145, изд. 1-е.
2 Сталин, Вопросы ленинизма, стр. 582, 1931 г.
’Молптов, Доклад на XVII партконференции.
106


егва, сохраняется частная собственность на второстепенные средства производства, — словом в колхозах, в отличив от последовательно- социалистических предприятий, мы не имеем полного обобществления средств производства.
. То же самое надо сказать и о классовой борьбе в колхозах. В колхозах несомненно сохраняются элементы классовой борьбы, поскольку в них еще сохраняются капиталистические пережитки и некоторое имущественное неравенство, связанное с частичным сохранением индивидуальной собственности на средства производства. Однако классовую борьбу в колхозах нельзя ни в коем случае отождествлять е классовой борьбой вне колхозов.
Из неправильного понимания природы колхозов, отождествления их с совхозами вытекает на практике целый ряд «левацких» перегибов.
Совершенно понятно, что поскольку в колхозах мы не имеем отношений капиталистической эксплоатации, постольку здесь не может быть речи о капиталистических категориях прибавочной стоимости и капитале.
Что же касается хозяйства крестьянина-единоличника, то там мы имеем отношения простого товарного хозяйства, при чем на данном этаге сегодняшний единоличник является завтрашним колхозником. Следовательно здесь неприменимы капиталистические категории прибавочной стоимости.
Наконец в ликвидируемом кулацком секторе мы имеем наличие отношений капиталистической эксплоатации, соответствующих категорий прибавочной стоимости. Одним из основных законов востро ения социализма является вытеснение капиталистических элементов и ликвидация кулачества как класса на основе сплошной коллективизации. Поэтому капиталистические отношения и порождаемые ими категории не только не получают своего дальнейшего развития, но быстро идут ко дну.
•
Буржуазные теоретики пытаются доказать, что советская система хозяйства есть система гост.апиталисп.ч 101 ая, а наши госпредприятия есть госкапиталистические предприятия.
В этом отношении сходятся вое враги коммунизма и советской власти, начиная с социал-фашистов Бауэра и Каутского и кончая такими матерыми фашистами, как Зомбарт.
Так Бауэр советскую систему хозяйства называет «государственным капитализмом диктатуры»..Бауэр считает, что этот «государственный капитализм диктатуры» может превратиться в социализм эволюционным путем череа демократизацию. В действительности Бауэр под видом требования демократизации советского государства добивается упразднения диктатуры проле ариата и реставрации капитализма.
Более откровенную позицию в этом вопросе занимает Каутский.
«Если на место капиталистов, — пишет он, —- встанет другое меньшинство, которое независимо от народа и зачастую в противовес ему распоряжается средствами производства, то это изменение собственности — все, что угодно, только не социализм. Социализм из этого может получиться лишь тогда, когда удастся экспроприировать сидящих у власти экспроприаторов и узурпаторов, говоря словами .Маркса. Поэтому жаждущая социалиама народная масса в Отношении распоряже
1 г.7


яия средствами производства стоит в конце концов в России перед такой же проблемой, как и в капиталистических странах».
И тот и другой в основу своего подхода к вопросу о социально- экономической природе хозяйства берут признак демократии, понимая ее как буржуазную демократию, с той только разницей, что Бауэр уверяет рабочих, что русский рабочий класс заставит демократизироваться советское государство в буржуазном духе и таким путем через буржуазную демократию советская республика начнет развиваться к социализму, а Каутский прямо и открыто проповедует интервенцию и низвержение пролетарской диктатуры в СССР.
Нам нечего здесь говорить о том, что и тот и другой в основном сходятся на резко враждебной позиции по отношению к Советскому союзу, но только Бауэр, видя рост революционного сознания рабочих, старается одурачить их более тонким методом.
Совершенно ясно, как показал опыт нашей революции, что только диктатура рабочего класса, руководимого коммунистической партией, может вывести мир из капиталистического рабства, что различные формы буржуазной демократии есть не что иное, как различные формы обмана рабочих. Эти формы создают только видимость демократии для рабочих, а на самом деле являются демократией для буржуазии, так как они не только не затрагивают самых основ буржуазного господства, но направлены на их укрепление. При буржуазной демократии вся экономическая сила: фабрики, заводы, банки и т. д., вся политическая власть, все средства идеологического воздействия находятся в руках буржуазии и используются для подавления рабочего класса и всемерного усиления его эксплоатации. Только в Советском союзе, в стране пролетарской диктатуры, где все экономические командные высоты: фабрики, заводы, банки, вся Политическая власть находится в руках рабочего класса, где национализирована земля, где коллективизировано на 64% крестьянское хозяйство, мы имеем расцвет подлинной демократии для рабочих и трудящихся. Только в условиях Советского союза на основе пролетарской демократии возможен тот массовый трудовой энтузиазм рабочих и трудящихся Советского союза, наиболее ярким выражением которого является могучий рост соцсоревнования и ударничества.
По вопросу о природе наших государственных предприятий социал- фашисты нашли себе верных последователей в лице троцкистско-зи- новьевской оппозиции, которая рассматривала наши предприятия как госкапитадиетические, а не последовательно-социалистические, как их характеризовал Ленин. Так Каменев говорил о том, что отношения собственности на наших госпредприятиях социалистические, а производственные отношения — госкапитадиетические. Сокольников утверждал, что наша внешняя торговля, государственный банк, денежная система проникнуты принципами капиталистической экономики.
Каменев и Сокольников не понимают того, что отношения произво- теля к средствам производства — это есть решающий признак, определяющий характер системы производственных отношений.
«Возьмем, — говорит Сталин, — государственные предприятия. Являются ли они государственно-капиталистическими? Нет, не являются. Почему? Потому что в них представлены не два класса, а один класс, класс рабочих, который владеет 168


орудиями и средствами проивводства и который не эксплоатируется, ибо максимум того, что получается в этих предприятиях сверх заработной платы, идет на дальнейшее развертывание промышленности, т. е. на улучшение положения всего рабочего класса в целом».
Итак мы приходим к выводу, что в нашем социалистическом секторе, являющемся господствующим сектором в нашем хозяйстве, мы не имеем отношений эксплоатации, и следовательно к ним неприменимы капиталистические категории прибавочной стоимости и капитала. В нем мы имеем, с одной стороны, фонд общественного воспроизводства, или социалистического накопления, а с другой стороны, фонд индивидуального потребления.
Глава XV
Производство абсолютной и относительной прибавочной стоимости.
§ 57. Абсолютная прибавочная стоимость.
Рабочий день и его пределы
Мы знаем, что рабочий день может быть разбит на две части: первая часть — это необходимое время, в течение которого рабочий воспроизводит стоимость своей рабочей силы, и вторая часть — это прибавочное время, в течение которого он создает прибавочную стоимость для капиталиста. Изобразим это графически.
А
Необходимое время В
5 ч.
Прибавочное время С
5 ч.
Норма прибавочной стоимости здесь равна или 100°/о.
Каким же образом может быть увеличена норма прибавочной стоимости? Прежде всего она может быть увеличена посредством удлинения рабочего дня, в данном примере за пределы 10 часов, допустим на 2 часа.
Удлиняя рабочий день, капиталист увеличивает получаемую им прибавочную стоимость путем общего, абсолютного увеличения количества труда, затрачиваемого рабочим в течение всего дня, вне зависимости от величины стоимости рабочей силы; так в нашей схеме прибавочная стоимость увеличилась потому, что увеличилась общая длина отрезка, необходимое же рабочее время (АВ) осталось прежним.
А
Необходимое время В
Прибавочное время С Б
5 ч.
5 ч.
2 ч.
1 ч.
169


Прибавочное время возрастет тогда до 7 часов, и норма прибавок ной стоимости будет равна или 14С°/0.
Прибавочную стоимость, получаемую путем абсолютного удлинения рабочего дня, Маркс называет абсолютной прибавочной стоимостью.
Капиталист, купив на рынке рабочую силу, получил право поль* зеваться ее потребительной стоимостью. Потребительная стоимость рабочей силы состоит в ее способности создавать стоимость и прибавочную стоимость.
Каковы же границы рабочего дня, в течение которого рабочий должен отдавать свой труд в пользу капиталиста?
Минимальной границы рабочего дня нельзя установить. Можно было бы считать минимальной границей то время, которое необходимо для воспроизводства стоимости рабочей силы. Однако в условиях капитализма рабочий день не может никогда спуститься до этой границы, так как цель капиталистического способа производства — прибавочная стоимость, создаваемая в прибавочное время.
Максимальная же граница определяется прежде всего физическими силами рабочих. Рабочий может только до известных пределов расходовать свои силы, он физически не в силах работать все 24 часа в сутки, а должен известное время расходовать на отдых, сон, принятие пищи. Кроме того «удлинение рабочего дня наталкивается на границы морального свойства. Рабочему необходимо время для удовлетворения интеллектуальных и социальных потребностей, объем и количество которых определяются общим состоянием культуры» (Марк с).
Однако эти границы чрезвычайно растяжимы.
Капиталист старается растянуть эти границы рабочего дня до физических пределов рабочей силы.
«Как капиталист он представляет собою лишь персонифицированный капитал • Его душа — душа капитала. Ноу капитала одно единственное жизненное стрвхмле- ние — стремление увеличить'свою стоимость, создавать прибавочную стоимость, впитывать своей постоянной частью, средствами производства, возможно большую массу прибавочного труда» *.
Капиталист, одержимый ненасытной каждой прибавочной стоимости, стремится довести рабочий день до максимальных пределов, заставить рабочего работать все 24 часа, за исключением кратковременных перерывов для принятия пищи и сна и т. д.
Прибавочный труд существовал задолго до капитализма. Он существовал в эпоху рабского строя, феодализма. Он существовал всюду, где господствующие классы, монопольно влс^ея средствами производства, имели возможность эксЛдоатировать трудящиеся массы. В эпоху рабского строя и феодализма эксплоатация носила ужасающие, варварские формы полной личной зависимости и бесправия. Пользуясь своим правом на личность раба и крепостноло, рабовладелец и феодал старались всеми мерами извлечь из своих рабов и крепостных как можно больше прибавочного труда, применяя плеть надсмотрщика и другие варварские методы воздействия.
1 М арке, Капитал, т. 1, стр. 163.
170


Однако при рабском строе и феодализме, когда хозяйство носило еще в основном натуральный характер, рассчитанный на удовлетворение потребностей, пока еще не внедрились товарные отношения, у рабовладельца и феодала ке было еще такого сильного стимула в погоне за прибавочным трудом, какой создается в впоху капи- тализма.
«Как только народы, — говорит Маркс, — у которых производство совершается в сравнительно низких формах рабского, крепостного труда и т. д., начв- нают втягиваться мировым рынком, на котором господствует КЧПитаЛйСТйЧЭСКЙЙ способ производства и который преобладающим интересом делает продажу продуктов атого производства за границу, так к варварским ужасам рабства, крепоотаи- чества и т. д. прибавляется цивилизованный ужас чрезмерного труда» %
На первых порах капитал, овладевая производством, не изменяет техники производства. Однако то* что процессом труда овладел капитал, —»это в корке меняет положение рабочего в этом процессе. Если рассматривать процесс труда независимо от его капиталистической формы, то рабочий относится к средствам труда просто как к предмету своей производственной работы.
«Иное получается, если мы будем рассматривать процесс проивводгтва с точки прения увеличения стоимости. Средства производства превращаются в средства впитывания чужого труда, п уже не рабочей употребляет средства произодства, а средства производства употребляют рабочего. Ио он употребляет их как материальные элементы своей производительной деятельности, а они потребляют его как фермент (возбудитель) собственного живйенного процесса, а жизненный процесс капитала заключается Лишь в его движении как самовозрастающей стоимости. Плавильные печи и мастерские, которые йочью отдыхают и но впитывают живого труда, представляют «чистую потерю*... дин капиталиста» 2.
Все это побуждает капиталиста к тому, чтобы всеми средствами удлинить рабочий день, чтобы «чистая потеря» оТ'кочиоГо бездействия средств производства была устранена.
Однако при всем желании, при самом максимальном удлинении рабочего дня, все же он не может быть равным 24 часам, этого не позволяют физические силы рабочего.
Все это заставляет капиталиста прибегать и ночному труду'и системе смен. Ночной труд влечет за собой вредные иоследствгя дан организма вследствие работы при искусственном освещении, нарушения нормальных условий жизни и т. д.
Применение системы смен открывает большое поле для всяких нарушений рабочего дня.
Эти последствия особенно тяжело сказываются иа женщинах и детях, которые наряду о мужчинами и взрослыми привлекаются к ночному труду.
Длинный рабочий день выматывает вое силы рабочего, лишает его всякого досуга, в течение которого он мог бы развиваться, повышать свой культурный уровень и принимать участие в общественной работе и классовой борьбе. Кроме того ок задерживает развитие техники самого капиталистического общества. Капиталист становится менее заинтересованным в технических усовершенствованиях, поскольку и без того извлекает ив рабочего высокую норму прибавочной стоимости.
‘Марис, Капитал, т. I, стр. 180.
•‘Мар к с, Капитал, т. I, стр. 230.
171


Именно поэтому длинный рабочий день обычно почти безраздельно господствовал на заре капитализма, когда производительность труда стояла еще на очень низком уровне; поэтому же он до сих пор господствует в наиболее отсталых странах. И везде неизбежными спутниками длинного рабочего дня являются самые варварские способы эксплоа- тации: низкая заработная плата, отвратительные жилищные условия, нищенская одежда, скверная пища, в результате — низкий политический и культурный уровень рабочего класса, преждевременное истощение и смерть.
Маркс в первом томе «Капитала» приводит яркие иллюстрации тех последствий, которые влечет за собой чрезмерное удлинение рабочего дня.
Чрезмерное удлинение рабочего дня приводит к физическому вырождению рабочего класса и преждевременной старости и смерти и развитию специальных профессиональных- болезней, как например астма или чахотка горшечников, к убийству молодого поколения детей, хрупкие и неокрепшие организмы которых не в состоянии вынести чрезмерно длинного рабочего дня, отвратительного питания, нечеловеческих условий капиталистической эксплоатации. Наиболее ярким показателем этого вырождения рабочего класса является развитие эпидемий и уменьшение роста солдат.
Все эти факты относятся, как мы уже говорили, к XIX в., к эпохе зарождения капитализма. Однако теперь мы наблюдаем все усиливающуюся тенденцию со стороны капиталистов повысить норму экс- плоатациц методами абсолютной прибавочной стоимости, методами чрезмерного удлинения рабочего дня.
Наиболее яркой иллюстрацией этого является положение рабочих в современном Китае.
«В Китае рабочий день длится «от солнца до солнца», от восхода до заката. В промышленных предприятиях, где приходится становиться на работу всем сразу и кончать работу сообща, рабочий день длится в среднем 14 часов, видоизменяясь в зависимости от отрасли производства и предприятия в худшую или в лучшую сторону. Шлхтеры работают 10—12 часов в день, железнодорожники —10 часов, а зато в некоторых отсталых отраслях текстильного производства рабочий день длится нередко 18 часов.
...При этом надо принять во внимание, что обеденный перерыв в отсталых формах производства равен времени, необходимому для фактического приема шпци. Надсмотрщики подгоняют рабочих, не дают доедать скудную порцию. Обед длится таким образом минут 15—20, после чего снова гонят к станку. На иностранных предприятиях, во всяком случае на английских, согласно консульским отчетам, обеденный перерыв установлен в 1 час. Больше работа в течение всего дня не прерывается. Каторжный труд этот продолжается беспрерывно, беспросветно изо дня в день. Китайский рабочий не имеет праздничных дней. Рабочая неделя состоит из 7 дней» Ч $
В особенно тяжелом положении в Китае находятся чернорабочие.
«Мудрено ли, что люди отдают своих детей, начиная с 8-летнего возраста, на какую угодно работу, мудрено ли, что жены китайских рабочих также должны работать «от солнца до солЬца» в последние дни беременности, довольствуясь любыми условиями и любым видом труда?
Таким положением вещей широко пользуются предприниматели всех разновидностей: и туземные и просвещенные «белые» джентльмены. В Шанхае, в этом
х А. Аджаров, Классы и партии современного Китая, стр. 111—112. 1926 г.
172


самом промышленном и культурном городе Китая, в этом «самом европейском городе» страны, детский и женский труд является массовой формой рабочей силы более, чем где бы то ни было.
В 1924 г. иностранным шанхайским муниципалитетом была образована особая комиссия из представителей европейских, американских и японских организаций для обследования положения детского труда на иностранных предприятиях Шанхая. Согласно отчету комиссии на этих предприятиях было обнаружено 22 500 рабочих детей ниже 12-летнего возраста.
Рабочий день детей длится не менее 12 часов при перерыве на 1 час на обед^ Дети вынуждены делать всю работу часто в течение всех 11 часовчстоя. Работают в пыльных помещениях с испорченным воздухом» х,
«При своем безграничном слепом стремлении, при своей волчьей жадности к прибавочному труду, — говорит Маркс, — капитал опрокидывает не только моральные, но и чисто физически максимальные пределы рабочего дня. Ой узурпирует время, необходимое для поглощения свежего воздуха и солнечного света. Он урезывает обеденное время и по возможности включает его в самый процесс производства, так что пища дается рабочему, как простому средству производства подобно тому, как паровому котлу дается уголь и машинам — сало и масло. Здоровый сон, необходимый для восстановления, обновления и освежения жизненной силы, капитал сводит к стольким часам оцепенения, сколько безусловно необходимо, для того чтобы оживить вконец истощенный организм.
Таким образом капиталистическое производство, являющееся по существу производством прибавочной стоимости, высасыванием прибавочного труда посредством удлинения рабочего дня, ведет не только к разрушению человеческой и рабочей силы, у которой отнимаются нормальные моральные и физические условия развития и деятельности, — оно ведет к преждевременному истощению и уничтожению самой рабочей силы».
Немудрено, что с первых дней зарождения капиталистического способа производства между рабочим и капиталистами идет ожесточенная борьба за рабочий день.
В первый период, период зарождения капитализма, законодательство старается всячески удлинить рабочий день, заставить рабочего насильственно работать больше.
«Понадобились века, для того чтобы «свободный» рабочий вследствие развития капиталистического способа производства добровольно согласился, т. е. был вынужден общественными условиями, продавать за цену средств привычного существования все активное время своей жизни, даже самую работоспособность, — продавать свое первородство за блюдо чечевичной похлебки» а.
Почему же в первый период зарождения капитализма понадобились специальные законы, заставляющие рабочих в принудительном порядке соглашаться на более длинный рабочий день и более низкую зара- бо1ную плату?
Это вызывалось, во-первых, тем, что только что оторванные от средств производства бывшие ремесленники, и насильственно «освобожденные» от земли и выгнацные вследствие роспуска феодальных дружин крепостные не могли сразу привыкнуть к капиталистической дисциплине труда, к тому, чтобы все свое время отдавать на работу на капиталиста.
Во-вторых, вновь возникший класс рабочих в то время еще тесно был связан с землей, самый способ производства был на первых порах формально подчинен капиталу, оставаясь на низком уровне техники, вследствие чего всякое накопление, всякое расширение производства, вызывавшие усиленный спрос на труд, не встречали соот-
1 А. Аджаров, Классы и партии современного Китая, стр. 114—115.
* Маркс, Капитал, т.^1, стр. 195.
178


««отеующего предложения. Отсюда вытекала необходимость для на- нитала насильственно приучить новоиспеченных рабочих к полип адской Капиталистической дисциплине труда, насильственно удлинить его рабочий день и снизить его заработную плату.
Таким образом первое нормирование рабочего дня было продиктовано интересами капитала. Этот период занимает собою время о половины XIV до половины XVII в.
Со времени возникновения крупной промышленности, приблизительно с конца XVIII в., положение в корне меняется. Капитал уже чисто экономическим путем получает возможность в огромнейшей сте- пени усилить окоплоатацию рабочего.
«Начинается стремительное, лапимниающее левнну, опрокидывающую псе преграды, движение в атой области. Всякие пределы, которые ставится нравами и природой, возрастом и подом, сменою дня и ночи, были разрушены!,. Капитал справлял свин оргии. Кан только рабочий класс, оглушенный грохотом производства, до некоторой степени пришел в себя, он начал оказывать сопротивление п прежде всего на родине крупной промышленности, в Англии» \
Капитал, который раньше, когда ему надо было при помощи закона удлинить рабочий день, выступал ярым сторонником законодательной регламентации рабочего дня, теперь выступает сторонником полной «свободы» рабочего продавать себя капиталисту, а капиталиста- без всяких ограничений его экоплоатировать.
Первые уступки, которых удалось добиться рабочему, были незначительны п благодаря постоянным нарушениям со стороны капитала оставались чисто номинальными. Капитал бешено сопротивлялся всякому ограничению рабочего дня, и ему на помощь уже тогда приходил аппарат государственной власти.
Сначала рабочему классу Англии удалось добиться законодательного ограничения детского труда 8 часами. Затем в 1844 г. введены Законодательные ограничения женского труда: их рабочее время было ограничено 12 часами, запрещен ночной труд и т, д.
Поскольку труд женщин и подростков теснейшим образом связан с трудом взрослых мужчин, то в ряде производств и труд взрослых рабочих на практике начал ограничиваться 12 часами.
«Поэтому в общем в период 1844—1847 гг,, —говорит Маркс,— 12-часовый рабочий день распространил свое, общее в единообразное действие на все отрасли промышленности, подчиненные фабричному законодательству».
В 1848 г. рабочий день подростков и женщин был ограничен 10 часами.
Само «обой разумеется, что все эти ограничения удалось ввести в результате ожесточенной классовой борьбы, бешеного сопротивления капиталистов. Уже после того кан под давлением рабочего класса буржуазное юсударство принимало тот пли иной закон, капиталисты на щедприятиях принимали все меры к тому, чтобы свести его на«нет посредством снижения заработной платы, введения многих смен, всевозможными юридическими уловками в толковании закона, прямыми его нарушениями и т. д. К этому у них были все возможности, поскольку государственная власть, судейский аппарат И Т. П. были к их услугам, готовы были служить им верой и правдой.
’ Маркс, Капитал, т. I. стр. 202.


Но мало этого. Кек мы увидим в дальнейшем, водное сокращение рабочего дня сопровождалось огромным повышением интенсивности труда. Капиталист целой системой мероприятий старался в более короткий рабочий день выжать больше труда, чем раньше.
Борьба за законодательное ограничение рабочего дня постепенно из Англии распространяется и на другие страны. И всюду ора протекает при огромных жертвах со стороны рабочего класса и при бешеном 1-опротивлении со стороны капиталистов.
Всеобщий рабочий конгресс в Балтиморе в 1877 г. объявляет борьбу за «признание 8-часового дня нормальным рабочим днем во всех штатах Американского союза». А затем конгресс Интернациональной ассоциации рабочих поставил задачу борьбы за восьмичасовой рабочий день как задачу мирового пролетариата, как «предварительное условие стремления к эмансипации» и освобождению рабочего класса. С того времени борьба за 8-часовой рабочий день развернулась с большой силой во всех капиталистических странах. В результате этой борьбы 8-часовой рабочий день был завоеван в большинстве стран Европы и Америки. м
После войны капитал повел бешеное наступление на рабочий класс за удлинение рабочего дня, за сокращение заработной платы, в результате чего 8-чаеовой рабочий день, Ото завоевание, доставшееся рабочему классу ценой огромных жертв, было ликвидировано.
Только Советский союз, где у власти стоит рабочий класс, последовательно и неуклонно проводит линию на сокращение рабочего дня. В настоящее время в большинстве предприятий введен /-часовой рабочий день. По мере дальнейших успехов в области социалистического строительства, по мере дальнейшего повышения производительности труда рабочий день будет вое более и более сокращаться.
§ 38, Промсводствв относительной прибавочной стоимости
Удлинение рабочего дня, как мы видели, со временем наталкивается на определенные границы — физические, моральные и прежде всего на сопротивление рабочих.
Все эти обстоятельства заставляют капиталистов искать других мер, при помощи которых можно было бы увеличить количество прибавочной стоимости, получаемой ими в результате эксплоатации рабочих. Какие же другие меры возможны, кроме удлинения рабочего дня и увеличения интенсивности труда? Вернемся к нашему чертежу.
Необходимое Прибавочное
время время
б ч. В 5 ч.
Норма прибавочной стоимости — или = 100%. ч
Увеличить размер этой нормы можно не только путем удлинения прибавочного времени за пределы С, но и путем сокращения отрезка 179


АВ, составляющего необходимое рабочее время. Положим, что капиталисту удалось сократить АВ до 4 часов.
Необходимое Прибавочное
время время
4 ч. В 6 ч.
Очевидно, что здесь прибавочное время увеличится и будет равно 6 часам, хотя вся длина отрезка АС (т. е. общая длина рабочего дня) осталась без изменения. Значит благодаря тому, что сократилось необходимое время, увеличилось прибавочное время, возросла и норма прибавочной стоимости: норма эксплоатации возросла до = 150%. Таковы те меры, которыми капиталист добивается увеличения прибавочной стоимости.
«Прибавочную стоимость,— говорит Маркс, — которая возникает вследствие сокращения необходимого рабочего времени и соответственного изменения относительных величин обеих составных частей рабочего дня, я называю относительной прибавочной стоимостью» х.
Какими же способами может капиталист добиться увеличения относительной прибавочной стоимости, сокращения необходимого рабочего времени?
Нужно помнить, что мы всюду исходим пока из того предположения, что рабочая сила оплачивается капиталистом по ее полной стоимости. Поэтому возможность сокращения необходимого времени за счет понижения оплаты рабочей силы ниже ее стоимости должна быть нами пока совершенно исключена. При этих условиях сокращение необходимого рабочего времени возможно только путем понижения самой стоимости рабочей силы. Это может быть достигнуто понижением стоимости предметов потребления рабочего — пищи, одежды, обуви и т. д. Стоимость же предметов потребления может быть понижена только в том случае, если на их производство будет затрачиваться меньшее количество труда, а это возможно только при условии повышения производительности труда.
Повышение производительности труда, в отличие от повышения интенсивности, достигается не большей затрато^труда со стороны рабочего, аизменением условий труда: введением новых машин, улучшением расположения машин, устранением лишних, нецелесообразных движений, лучшим освещением, вентиляцией и т. п. При всех этих улучшениях рабочий при той же затрате труда может выработать больше товаров.
При этом относительная прибавочная стоимость увеличивается прежде всего в том случае, когда повышается производительность труда в тех отраслях, которые производят предметы потребления рабочих, или в тех, которые производят средства производства для этих отраслей.
1 М а р к с, Капитал, т. I, стр. 285, 1929 г.
176


Понятно, что при этом снижается стоимость средств существования, а стало быть и стоимость рабочей силы; за этот счет и увеличивается прибавочная стоимость.
Очевидно, что подобное увеличение относительной прибавочной стоимости возможно лишь в том случае, когда изменения условий труда (введение новых машин и т. д.) носят не индивидуальный характер, а получили распространение настолько, что это сказывается на о б- щественн о-н еобходимом труде в соответствующих отраслях промышленности.
Но увеличение относительной прибавочной стоимости достигается не только в тех случаях, когда усовершенствование техники (и вообще изменение условий труда) получило всеобщее распространение. Еще в большей степени бывает выгодно повышение производительности труда тогда, когда усовершенствование еще не получило распространения, когда индивидуальная производительность труда в данном предприятии выше, чем тот общественно-необходимый уровень производительности, который преобладает в данной отрасли промышленности Ч Благодаря такому повышению производительности труда на отдельном предприятии индивидуальная стоимость продукта данного предприятия оказывается ниже общественной его стоимости. Между тем капиталист продает его на рынке не по индивидуальной стоимости, а по общественной (об этом мы уже говорили раньше, в связи с вопросом об индивидуальном и общественно-необходимом труде). Разница между общественной стоимостью товара и его индивидуальной стоимостью составит для капиталиста, владельца этого предприятия, так называемую избыточную прибавочную стоимость.
Тут однако возникает вопрос: можно ли этот случай действительно отнести к производству относительной прибавочной стоимости?
Ближайшее рассмотрение покажет нам, что и в этом случае увеличенное производство прибавочной стоимости возникает из сокращения необходимого рабочего времени и соответственного увеличения прибавочного труда. Возьмем какое-нибудь предприятие и предположим, что рабочий день на этом предприятии распадается на необходимое и прибавочное время следующим образом:
Необходимое
Прибавочное время
5 ч.
Предположим далее, что производительность труда на данном предприятии соответствует средним общественным условиям производства. Среднее общественно-необходимое время, затрачиваемое на производство единицы товара, допустим, одного метра мануфактуры, равняется тридцати минутам. Следовательно при этих условиях в те_ чение 10-часового рабочего дня будет произведено 20 м мануфактуры"
1 В данном случае уже не важно, производит ли эта отрасль производства средства существования для рабочего или средства производства.
12 Лапидус и Островитянов
177


Если предположить, что денежное выражение одного часа равно 1 руб., то 1 м будет стоить 50 коп., а все 20 м будут стоить 10 руб. Из этих 10 руб. 5 руб. пойдут на оплату с тоимости рабочей силы, и 5 руб. составляют прибавочную стоимость для капиталиста 1.
Теперь предположим, что производительность труда на нашем предприятии благодаря введению каких-либо технических усовершенствований повысилась вдвое, так что теперь в течение 10-часового рабочего дня при той же затрате труда рабочие создают вдвое большее количество мануфактуры, т. е. вместо 20 м — 40 м. Таким образом теперь на 1 м мануфактуры, производимой на данном предприятии, тратится рабочего времени не 30 минут, а всего 15 минут, а потому цена его должна была бы упасть с 50 коп. до 25. Однако поскольку повышение производительности труда коснулось только одного предприятия, по- отольку общественно-необходимое время осталось неизменным. Товары на рынке, как нам известно, продаются не по индивидуальному, а по общественно-необходимому времени. Следовательно капиталист, владелец данного предприятия, продаст свою мануфактуру не по 25 коп., как это соответствовало бы ее индивидуальной стоимости, а по 50 коп. за метр и выручит за свои 40 м мануфактуры 20 руб. Таким образом в результате эксплоатации труда в течение 10-часрвого рабочего дня капиталист получит 20 руб., в то время как до введения технических усовершенствований он получал всего 10 руб. Несмотря на это, рабочему он попрежнему будет платить 5руб.,так как стоимость рабочей силы не изменилась. А это значит, что рабочий теперь уже затратит на то, чтобы отработать стоимость своей рабочей силы, не половину рабочего дня, а только четвертую часть 20 руб. : 5 руб.=4, т.е. из 10-часового рабочего дня всего 2,5 часа. Если изобразить это графически, то мы получим следующее:
Необходимое Прибавочное время время
VI» В ’*/.
7 5
Норма прибавочной стоимости будет равна или 300%.
Увеличение прибавочной стоимости здесь достигается таким образом изменением отношения между необходимым и прибавочным рабочим временем прй неизменной общей длине рабочего дня и неизменной интенсивности труда. Это и говорит за то, что мы имеем здесь дело о относительной прибавочной стоимостью.
Само собой разумеется, что такой громадный избыток прибавочной стоимости капиталист будет получать только до тех пор, пока на большинстве фабрик не будет достигнута такая же производительность труда.
1 Здесь, как и в дальнейших наших рассуждениях, мы для простоты не принимаем во внимание стоимость орудий труда, сырья и вспомогательных материалов, которая конкретным трудом рабочего переносится на продукт.
178


Глава XVI
Три стадии развития иапиталиами и относительная прибавочная стоимость.
Развитие капитализма и рост оксплоатации
§ 59. Простая кооперация
Мы познакомились о двумя формами прибавочной стоимости “ формой абсолютной и формой относительной прибавочной стоимости. Относительная прибавочная стоимость, как мы видели, получается путем сокращения необходимого времени вследствие повышения проиэво* дительности труда. Проследить раевитие относительной прибавочной стоимости — это аначит проследить развитие производительности труда капитализмом.
«Анализируя производство прибавочной стоимости, — говорит Ленин, —Маркс исследует три основные исторические стадии повышения проивводителькостн труда капитализмом: 1) простую кооперацию; 2) разделение труда и мануфактуру; 3) машины и крупную промышленность» \
Капитализм, как мы видели, возникает на базе разложения феодализма, на базе'дальнейшего развития простого товарного хозяйства, неизбежно рождающего капитализм в массовом масштабе.
Первоначально капитал, как мы уже говорили, овладевает процессом производства, не изменяя техники производства. Капиталистическое предприятие в этот момент отличается от мелкотоварного, ремесленного предприятия лишь «большим количеством рабочих, <дно- вреленно занятых одним и тем же капиталом». Значит в данном случае не меняется техника производства, и тем не менее уже одно объединение массы рабочих, работающих одновременно под командой капитала, «вызывает революцию в вещественных условиях процесса труда». Эта революция вызывается уже самым фактом объединения, кооперирования одновременно занятой массы рабочей силы. Даже самое простое и элементарное объединение рабочих создает новую производительную силу. Рассмотрим сначала вопрос о наиболее простых и элементарных формах кооперирования труда и о тех преимуществах в смысле повышения производительности труда, которые она дает.
Под простой кооперацией Маркс разумеет такую «форму труда, при которой много лид планомерно и совместно участвуют в одном и том же процессе Труда пли в равных, но связанных между собой процессах труда» а.
Как мы говорили, уже одно такое простое объединение многих лиц, планомерно и совместно работающих, создает новую общественную производительную силу, уже одно простое сложение примитивных средств производства ремесленного типа дает громадное пр имущество, производит «революцию в вещественных условиях процесса , труда».
1 Ленин, т. XII, евр. 320—327.
а Маркс, Капитал, т. I, стр. 243, 12* 179


«Подобно тому, — говорит Маркс, — как сила нападения эскадрона кавалерии или сила сопротивления полка пехоты существенно отличны от суммы тех сил нападения и сопротивления, которые способны развить отдельные кавалеристы и пехотинцы, точно так же и механическая сумма сил отдельных рабочих отлична от той общественной силы, которая развивается, когда много рук участвует одновременно в выполнении одной и той же нераздельной операции, когда например требуется поднять тяжесть, вертеть ворот, убрать с дороги препятствие. Здесь дело идет не только о повышении индивидуальной производительной силы путем кооперации, но и о создании новой производительной силы, которая по самой своей сущности есть массовая сила» х.
Какими способами может быть достигнуто повышение производительности труда в условиях простой кооперации?
Это повышение достигается различными способами.
Так прежде всего вследствие соединения многих рабочих сил, действующих планомерно, совместно и одновременно, увеличивается механическая сила труда и становится возможным осуществление работ, которые совершенно невозможно выполнить разрозненными усилиями отдельных людей.
Далее бывают так называемые критические моменты производства, когда необходимо сразу, на короткий промежуток времени, на определенную работу бросить массу людей, ибо в противном случае не будет собрана продукция или во всяком случае значительно пострадают результаты работы: уборка хлеба, сбор хлопка и т. д.
Огромное значение имеет возбуждение трудовой энергии, вызываемое соперничеством между отдельными работниками, когда работа ведется массой людей.
Благодаря простой кооперации массы людей может быть достигнуто значительное ускорение производства, если одновременно различные люди будут работать на разных стадиях производства. Если например при кладке кирпичного здания распределить работу так, что каждый каменщик проделывает определенную операцию, а в результате весь коллектив охватывает одновременно все стадии процесса труда, то темп производства значительно ускоряется.
Огромное значение имеет экономия на средствах производства, достигаемая благодаря кооперации.
. «Комната, в которой работают 20 ткачей на 20 станках, должна быть поместительнее, чем комната, в которой работает самостоятельный ткач с двумя подмастерьями. Но постройка мастерской на 20 рабочих стоит дешевле, чем постройка 10 мастерских на 2 рабочих каждая» 2.
Имеется и ряд других преимуществ, которые дает простая кооперация.
«При ручной, первобытной технике, — говорит Ленин, — различия между отдельными работниками (по силе, ловкости, искусству и пр.) всегда бывают очень велики; уже по одной этой причине положение мелкого промышленника делается крайне шатким; его зависимость от рыночных колебаний приобретает самые тяжелые формы. При наличности же нескольких рабочих в заведении индивидуальные различия между ними сглаживаются уже в самой мастерской, «совокупный рабочий день большого числа одновременно занятых рабочих является уже сам по себе днем общественного среднего труда», и в силу этого производство и сбыт продуктов капиталистической мастерской приобретает несравненно большую регулярность и прочность» 3.
1 Маркс, Капитал, т. I, стр. 243.
•Там же, стр. 242.
8 Л е н и н, т. Ш, стр. 305—308.
180


§ 60. Специфические черты капиталистической простой кооперации
Простая кооперация была известна и другим способам производства. Она применялась в земледельческих общинах в эпоху феодализма, рабовладельческого строя.
Однако капиталистическая простая кооперация по системе производственных отношений коренным образом отличается от докапиталистических форм кооперации.
Капиталистическая кооперация предполагает в качестве своей основной предпосылки наемного рабочего, продающего свою рабочую силу капиталисту.
Хотя простая кооперация имела место и в докапиталистических формациях, тем не менее обобществление труда, достигаемое на основе простой кооперации, является исходным пунктом и необходимой предпосылкой капиталистического развития, возникновения самого типа капиталистического предпринимателя.
Необходима известная минимальная величина капитала и соответствующего количества эксплоатируемой рабочей силы, чтобы капиталист мог сам лично освободить себя от физического труда и сосредоточить свое внимание исключительно на функциях управления производством. Необходимость в этом специальном управлении производ- ствОаМ вызывается тем, что самый процесс труда благодаря совместному участию в нем многих рабочих и концентрации средств производства, в отличие от простого товарного хозяйства, в котором производство имеет частный, индиридуальный характер, становится общественным. Вместе с тем, как мы это покажем в дальнейшем, меняется и характер противоречия, которое двигает товарное производство. Если простое товарное хозяйство развивается в силу присущего ему противоречия между общественным характером труда и его частной формой, то капитализм, начиная с самой простейшей его формы, с формы простой кооперации, развивается в силу противоречий между общественным производством и капиталистическим присвоением. Дальнейшее развитие выражает, с одной стороны, рост обобществления труда, а с другой — концентрацию собственности. Благодаря этому изменению капиталист сначала освобождает себя от функций командира на производстве и передает их специальным, высоко оплачиваемым служащим, а затем, как мы увидим дальше, в акционерной форме предприятия капиталист совершенно отрывается от связи с производственным процессом и превращается в рантье, стригущего купоны, чистейшего паразита.
Но даже в тех случаях, когда капиталист выполняет функции командира своего предприятия, его нельзя ни в коем случае смешивать с наемным служащим, выполняющим те же функции.
Многие буржуазные ученые именно этим хотят оправдать эксплоа- тацию рабочих капиталом и самую прибавочную стоимость представить как плату за высококвалифицированный труд капиталиста но управлению производством.
На самом деле даже капиталист, самолично выполняющий функции управления своим предприятием, коренным образом отличается от наемного служащего, выполняющего те же функции.
181


«Капиталист, — говорит Маркс, — не потому является капиталистом, что оп управляет промышленным предприятием, — наоборот, он становится руководителем промышленности потому, что он капиталист» *. .
С другой стороны, та прибавочная стоимость, которую получают капиталисты, отнюдь не совпадает с самой высокой заработной платой темного служащего. Прибавочная стоимость, получаемая капиталистом, соответствует не его личному труду по управлению производством, а соответствует величине применяемого им капитала.
Управление со стороны капиталиста предприятием есть в ^о же время функция эксплоатации рабочего. Основной чертой капиталистического производства является неустранимый антагонизм между рабочим и капиталистом.
Поскольку количество применяемых одновременно рабочих зависит от величины капитала, связывающего рабочих в процессе труда, постольку и создаваемая благодаря простой кооперации новая общественная производительная сила кажется производительной силой капитала, хотя на самом деле она есть результат кооперативной формы труда, и, ничего не стоя капиталисту, дает ему колоссальную выгоду.
Кооперация труда имеет огромное значение в нашем советском хозяйстве. Это мы видим в особенности на примере мощно развивающегося колхозного движения.
«В своем недавнем выступлении в печати, — говррит т. Сталин, — я развивал известные аргументы за превосходство крупного хозяйства в земледелии перед мелких хозяйством, имея в виду крупные совхозы. Нечего и доказывать, что все эти аргументы относятся целиком и полностью и к колхозам как к крупным хозяйственным единицам. Я говорю не только о колхозах развитых, имеющих машинно- тракторную базу, но и о колхозах первичных, представляющих, так сказать, мануфактурный период колхозного строительства и опирающихся на крестьянский инвентарь.
Я имею в виду первичные колхозы, которые создаются ныне в районах сплошной коллективизации и которые опираются на простое сложение крестьянских орудий производства. Взять например колхозы в районе Хопра, в бывшей Донской области. С виду эти колхозы как будто бы не отличаются, с точки зрения техники» от мелкого крестьянского хозяйства (мало машин, мало тракторов). А между тем простое сложение крестьянских орудий в недрах колхозов дало такой эффект, о котором и не мечтали наши практики» 9.
Совершенно ясно, что та кооперация, которую мы имеем в колхозах, коренным образом отличается как от докапиталистических форм простой кооперации, так и от капиталистической ее формы.
Наша кооперация есть кооперация, которая развивается в стране, где государственная власть, основные средства производства и земля находятся в руках рабочего класса. Наша кооперация в противоположность капиталистической не знает наемного труда и эксплоатации. Основные важнейшие средства производства в наших колхозах находятся в коллективной собственности. Все это говорит о ее социалистическом характере.
Если уже одно объединение труда и средств производства в капиталистической форме производственных отношений без изменения тех-
1 Маркс, Капитал, т. I, стр. 249.
2 Ста т и и, Вопросы ленинизма, стр. 576—577, 1931 г. 182


ншш дает, как мы видели, колоссальные преимущества капитмлистиче ским предприятиям перед мелкими предприятиями ремесленного типа Н создает новую общественную производительную силу, то это в гораздо большей степени надо сказать о социалистической кооперативной форме труда, которую мы имеем даже в первичных колхозных объединениях.
Социалистический характер простой кооперации в колхозах, социалистическое кооперирование труда создают общественную производительную силу, в качественном отношении социалистическую производительную силу и дает огромный количественный эффект. Это преимущество отрицает троцкизм. Троцкисты считают, что точно также как из суммы рыбачьих лодок нельзя создать парохода, так и из сложения крестьянских сох нельзя создать крупного производства. Все э о есть не что иное, как попытка оклеветать социалистичес. ое строительство, те успехи, которых добилась и добивается партия в деле ко тлективизапип.
Преимущества колхозов не видят и правые. Они предлагают партии сначала создать сельскохозяйственные машины, а потом уже строить колхозы. Здесь ясно видно, во-первых, как их неверие в колхозное движение смыкается о троцкизмом (из сох нельзя построить крупного производства), во-вторых, правые не понимают, что машина может быть освоена лишь организованным колхозом, а не крестьянски хозяйством, так как мелкое индивидуальное крестьянское хозяйство не может использовать мощность современных сельскохозяйственных орудий.
Простая капиталистическая кооперация есть вместе с тем и первичная форма относительной прибавочной стоимости. Если единственной целью, которую преследует капиталист, вводя простую кооперацию, является сокращение необходимого времени в целях увеличения прибавочного времени, то наша социалистическая кооперация труда преследует своей задачей построение социализма и обеспечение непрерывного роста материального положения и культурного уровня трудящихся.
§ 61* Мануоантура
«Простая капиталистическая кооперация развивается в мануфактуру, под которой разумеется, как известно, кооперация, основанная на разделении труда» (Ленин).
Исторически мануфактура возникла двояким способом. Первых! способ — когда капиталист объединяет в одной большой мастерской, под одной крышей рабочих различных специальностей, различных ремесел, из которых каждый изготовляет только одну какую-нибудь часть продукта. В результате этого комбинированного труда выходит весь продукт в целом. Маркс приводит для иллюстрации этого способа возникновения мануфактуры пример о каретой, постройка которой требует каретника, шорника, портного, слесаря и т. д.; объединяя всех этих специалистов, капиталист добивается производства всей кареты в одной мастерской, тогда как до этого все ремесленники работали в своих собственных мастерских и производили лишь отдельные части кареты. Таким образом эта форма мануфактуры, возникшая на опре-


деленной ступени общественного разделения труда, переносит его в капиталистическую мануфактуру, развивая его дальше.
Второй способ, когда капиталист объединяет в своей мастерской бывших ремесленников, каждый из которых производит весь продукт с начала до конца, а не только какую-либо часть этого продукта. Подобная форма и есть по существу простая форма кооперации.
Уже самая обстановка объединенного труда неизбежно толкает на разделение труда между рабочими, которое быстро обнаруживает свои громадные преимущества. В результате процесс разделения труда становится систематическим и быстро развивается.
Мануфактура является переходной формой от ремесла и мелкотоварного производства к крупной машинной индустрии.
От ремесла ее отличает то, что она есть крупное капиталистическое производство, в своей основе имеющее эксплоатацию наемного труда и широко применяемое разделение труда; от крупной машинной капиталистической индустрии ее отличает ручная техника.
Мануфактурное разделение труда в огромной степени повышает производительность труда и тем самым развивает новые способы сокращения необходимого времени и увеличения прибавочной стоимости.
Это достигается тем, что рабочий на всю жизнь приковывается к какой либо частичной операции. В этом отношении рабочие достигают исключительней виртуозности. Поскольку в мануфактуре проводится детальное разделение труда с прикреплением рабочего на всю жизнь к какой-либо детальной операции, то продукт производства в целом есть результат этих отдельных частичных работ, а весь «производственный механизм» мануфактуры представляет механизм, органами которого являются частичные рабочие.
Эти частичные рабочие, чтобы достигнуть определенного эффекта, произвести, допустим, карету, должны быть распределены в строго определенных пропорциях.
Разбивая процесс труда на детальные, частичные операции, мануфактура тем самым в огромной степени упрощает инструменты, которыми оперирует рабочий, умножает их и улучшает, что также в огромной степени повышает производительность труда и увеличивает относительную прибавочную стоимость.
Мануфактура, прикрепляя рабочего на всю жизнь к какой-либо одной частичной операции, калечит рабочего, превращает его в уродливое существо.
«Разделение труда в капиталистической мануфактуре ведет к уродованию и калечению рабочего, в том числе и деталыцика, «кустаря». Появляются виртуозы и калеки разделения труда, первые — как редкостные единицы, возбуждающие изумление исследователей, вторые — как массовое появление «кустарей», слабогрудых, с непомерно развитыми руками, с «односторонней горбатостью» и т. д.» \
«Мануфактура, — говорит Ленин, — не только создает специальные районы, но и вводит специализацию внутри таких районов (товарное разделение труда)».
В этом отношении мануфактура имеет черты отличия как от ремесла, так и от крупной машинной индустрии.
1 Л енин, т. III, стр. 351. 14


«Территориальное разделение труда составляет характерную черту..9 мануфактуры: мелкие промыслы не вырабатывали таких широких районов, фабрики нарушали их замкнутость и облегчали перенесение в другие места заведений и масс рабочих».
Далее мануфактура создает свою особую, специфическую, только ей свойственную форму отделения земледелия от промышленности.
«Отделение промышленности от земледелия, — говорит Ленин, — имеет здесь глубокие основания, коренящиеся и в технике мануфактуры, и в ее экономике, и в ее бытовых (или культурных) особенностях. Техника приковывает рабочего к одной специальности и поэтому делает его, с одной стороны, негодным для земледелия (слабосильным и пр.), с другой стороны, требует непрерывного и продолжительного занятия мастерством» х.
Таким образом мануфактура усиливает процесс отделения земледелия от промышленности.
Мануфактура, хотя сама и не вносит коренного преобразования в техническую базу производства, тем не менее она производит дальнейшую детализацию операции рабочих, отделяет город от деревни, отделяет умственный труд от физического и тем самым ведет к дальнейшему росту обобществления труда. Производство в период мануфактуры еще более обнаруживает свой общественный характер, следовательно все более наталкивается на рамки капиталистического присвоения. Это, с одной стороны, удаляет мануфактуру от простого товарного хозяйства как более прогрессивную форму производства, а с другой стороны, делает неизбежным превращение ее в еще более высокую форму организации производства — в крупную промышленность.
Как известно, возникновение противоположности между умственным и физическим трудом связано с разделением труда. Мануфактура в огромной степени углубляет и развивает противоположность между умственным и физическим трудом.
Ремесленник, работающий при помощи примитивных орудий в своей маленькой мастерской, охватывает весь процесс производства данного продукта. Хотя бы и в небольшом объеме, но он развивает в себе равносторонность, от него требуются также известные познания в соответствующей области. Он воплощает в себе и руководителя процессом проивводства и его исполнителя. В нем интеллектуальная сторона труда не отделилась от физической. Иное мы видим в мануфактуре. Здесь интеллектуальная, умственная сторона труда отделяется от физической. Еще в простой кооперации функции управления производством сосредоточиваются в руках капиталиста и его приспешников, высокооплачиваемых служащих. На долю же рабочих остается только физический труд. Эта тенденция в огромной степени усиливается в мануфактуре.
«Познания, понимание и воля, — говорит Маркс, — которые развивает в себе самостоятельный крестьянин или ремесленник, хотя бы и в малом масштабе — подобно тому, как дикарь все свое военное искусство воплощает в приемах своей личной хитрости, — все это в мануфактуре требуется лишь от мастерской в целом. Духовные потенции (движущие силы) производства на одной стороне расширяют свой масштаб именно потому, что на многих других сторонах они исчезают совершенно. То, что теряют частичные рабочие, сосредоточивается впротивовес им в ка-
1 Л е н и н, т. Ш, стр. 351—354. 185


пмтале. Мануфактурное разделение труда приводит к тому, что духовные потенции материального процесса производства противостоят рабочим как чужая собствен ность и порабощающая их сила» *.
Развитие капитализма приводит к дальнейшему углублению и обострению противоположности между умственный и физическим трудом.
«Мы видели, что процесс развития противоречия между умственным и физическим трудом начинается с простой кооперации, где капиталист по отношению к отдельному рабочему представляет собою единство и волю общественно-трудового тела. Он развивается далее в мануфактуре, низводящей рабочего до степени частичного рабочего. Он завершается в крупной промышленности, которая отделяет от рабочего науку как сознательную потенцию производства и заставляет ее служить капиталу» •.
Машинное производство, с одной стороны, воспроизводит и еще более обостряет противоречие между умственным и физическим трудом, с другой стороны, оно создает и тенденцию к постоянной перемене труда.
Эта тенденция порождается прежде всего постоянными переворотами в технике производства, т. е. кризисами.
Кризисы, периодически потрясающие капитализм, массами выбрасывают рабочих на улицу. Все это приводит к тому, что рабочий постоянно должен менять работу, переходить в поисках работы из одного предприятия в другое, из одной отрасли промышленности в другую.
«Сама крупная промышленность, — говорит Маркс, — своими катастрофами делает вопросом жизни и смерти жизненные перемены труда, а потому и возможно большей многосторонности рабочих».
Эта тенденция к перемене труда приводит к тому, что уже в условиях капитализма возникают элементы соединения фабричного труда с элементарным обучением.
Однако эти элементы стоят в полном противоречии со всей системой капиталистического способа производства,
«Не подлежит никакому сомнению, — говорит Маркс, —что капиталистическая форма производства и соответствующие ей экономические отношения рабочих стоят в полном противоречии с такими ферментами переворота и с их целью, с уничтожением старого разделения труда.
Однако развитие противоречий известной исторической формы производства есть единственное историческое ее разложение и образование новой» 8.
Таким образом противоречие между умственным и физическим трудом не только не может быть уничтожено в пределах капитализма, а наоборот, все более и более углубляется и обостряется.
Только переход власти в руки рабочего класса двинет быстро вперед развитие производительных сил и создаст необходимые предпосылки для уничтожения противоположности между умственным и физическим трудом на высшей стадии коммунизма.
Этот процесс происходит уже теперь в Советском союзе. Он находит свое выражение в том, что наука и учеба все более и более у нас увя- 1 Маркс, Капитал, т. I. стр. 274.
2 Т а м же, стр. 273. “Там же, стр. 379.
\
186


аываются с производством, что массы все более и более вовлекаются в управление производством, овладевают наукой и техникой, создаются заводы-втузы и т. д.
Однако на данной стадии социалистического строительства мы не можем еще поставить в качестве задачи текущего дня полного уничтожения противоположности между умственным и физическим трудом.
Осуществление этой всемирно-исторической задачи возможно только в условиях развернутого коммунистического общества.
§ ВС, Разделение труда в обществе и маиущектуре. Противоречие между органилацней пром а во дот «в на отдельных предприятиях и во всем обществе
Основой товарного хозяйства является общественное разделение труда. В чем же заключается сущность общественного разделения труда? Она заключается, по словам Ленина, в том, что
«промышленность обрабатывающая отделяется от добывающей, и каждая иа них подразделяется на меньшие виды и подвиды, производящие в форме товара особые продукты и обменивающие их со всеми другими производствами.
Развитие товарного хозяйства ведет таким образом к увеличению числа отдельных и самостоятельных отраслей промышленности; тенденция этого развития состоит в том, чтобы превратить в особую отрасль промышленности производство не только каждого отдельного продукта, но каждой отдельной части продукта; и не только производство продукта, но даже отдельные операции по приготовлению продукта и потреблению»
Мы видели, что мануфактурное производство, явившееся исходным пунктом для дальнейшего развития капиталистической техники, тем отличается от всех предшествовавших типов производства, что оно основано на весьма сложном разделении труда внутри предприятия.
Это разделение труда внутри предприятия, возникшее при мануфактуре, в дальнейшем росло и развивалось.
Современное капиталистическое предприятие представляет собой необычайно сложную организацию со сложнейшей системой разделения труда между отдельными цехами и мастерскими, между отдельными рабочими, мастерами, инженерами, работающими в этом предприятии.
Маркс устанавливает следующее различив между разделением труда внутри общества и разделением труда внутри предприятия.
«Что устанавливает связь, — говорит он, — между независимыми работами скотовода, кожевника, сапожника? То обстоятельство, что их продукты существуют как товары. Напротив, что характеризует разделение трудов мануфактуре? Тот факт, что здесь частичный рабочий не производит вообще самостоятельного товара. Лишь совокупный продукт многих частичных рабочих превращается в товар. Разделение труда внутри общества обслуживается куплей п продажей продуктов различных отраслей труда: связь между частичными работами мануфактуры устанавливается при помощи продажи различных рабочих сил одному и тому же капиталисту. Мануфактурное разделение труда предполагает концентрацию (сосредоточение) средств производства в руках одного капиталиста, общественное разделение труда — раздробление средств производства между многими независимыми друг от друга производителями. В мануфактуре железный закон строго определенных пропорций и отношений распределяет рабочие массы между различными функциями; наоборот, прихотливая игра случая и произвола определяет собою распределение товаропроизводителей и средств их производства между различными отрас-
1 Л е н и н, Развитие капитализма в России, т. III, стр. 13, 41.
• 187


лями общественного труда. Норма, применяемая при разделении труда внутри мастерской с самого начала и планомерно, при разделении труда внутри общества действует лишь впоследствии, как внутренняя слепая сила природы, которая подчиняет себе беспорядочный произвол товаропроизводителей и воспринимает только в виде барометрических колебаний рыночных цен. Мануфактурное разделение труда предполагает безусловный авторитет капиталиста по отношению к рабочим, которые образуют простые члены принадлежащего ему совокупного механизма; общественное разделение труда противопоставляет друг другу независимых товаропроизводителей, не признающих никакого иного авторитета, кроме конкуренции, кроме того принуждения, которое является результатом борьбы их взаимных интересов» х.
Таким образом характерной чертой капиталистического способа производства является «анархия общественного и деспотия мануфактурного разделения труда».
Будучи существенно отличными и прямо противоположными, они существуют в капиталистическом обществе вместе, дополняя и обусловливая друг друга.
Чем больше растет с развитием капитализма деспотия мануфактурного разделения труда внутри предприятия, тем больше растет анархия производства во всем обществе.
«Анархия общественного производства, — говорит по этому поводу Энгельс,— выступила наружу и принимала все большие размеры. А между тем главнейшее оружие, с помощью которого капитализм усиливал анархию в общественном производстве, представляло собою прямую противоположность анархии; оно состояло в усилении общественной организации производства в каждом отдельном промышленном предприятии».
До последнего времени большим распространением пользовалась концепция, считающая разделение труда в мануфактуре вечной, неисторической категорией, одинаково свойственной всем общественным формациям. Такая концепция поддерживалась как Бухариным, так и меньшевиком Рубиным. Она целиком вытекает из меновой концепции социал-фашистов, по которой отношения людей в процессе самого производства носят чисто технический, а потому и надисторический характер, а отношения капиталистические будто бы возникают только на рынке при внешнем соприкосновении отдельных предприятий друг с другом. Поэтому Рубин считает, что политическая экономия должна заниматься лишь общественным разделением труда, т. е. по его социал-фашистской концепции отношениями между предприятиями, возникающими на рынке, тогда как разделение труда в предприятии или, как он говорил, техническое разделенно труда должно быть предметом другой науки. Отсюда он делает также и другой вывод, что «техническое» разделение труда будет существовать и при коммунизме. Такое толкование в корне извращает установку Маркса и Ленина.
«В то время, — говорит Маркс, — как разделение труда в целом в обществе, совершается ли оно при посредстве товарообмена или независимо от него, принадлежит самым различным социально-экономическим формациям, мануфактурное разделение труда есть совершенно специфически созданный капиталистический способ труда».
В противоположность рубинскому толкованию, Маркс считает разделение труда в мануфактуре специфическим только для товарно-
1 М а р к с, Капитал, т. I. 188


капиталистического хозяйства. При этом необходимо иметь в виду, что капиталистическое общественное разделение труда есть историческая категория, присущая только капитализму. В условиях коммунистического общества общественное разделение труда коренным образом как по форме, а следовательно и по содержанию будет отличаться от общественного разделения труда в условиях капитализма.
Мануфактурный период есть дальнейший этап в развитии относительной прибавочной стоимости, знаменующий собой дальнейшее громадное усиление эксплоатации в более утонченной форме.
Подводя итоги своему исследованию мануфактурного разделения труда, Маркс дает ему следующую общую оценку:
«Мануфактурное разделение труда не только развивает общественную производительную силу капитализма, но и развивает ее путем изуродования индивидуального рабочего. Оно создает новые условия господства капитала над трудом. Поэтому, если, с одной стороны, оно является историческим прогрессом и необходимым моментом в экономическом развитии общества, то, с другой стороны, оно есть орудие цивилизованной и утонченной эксплоатации» \
Мануфактура на основе переворота в способе производства, произведенного ею благодаря разделению труда, двигает далеко вперед развитие производительных сил. Однако мануфактура, базирующаяся за ручном труде, не преобразует самой технической базы производства. Поэтому в своем дальнейшем развитии она наталкивается на препятствие в виде ремесленной техники, ручного труда.
«Ее собственный узкий технический базис, — говорит Маркс, — вступил на известной ступени развития в противоречие с ею же самою созданными потребностями производства» а.
§ 63. Машины и крупная промышленность
Вместе с тем мануфактура подготавливает все необходимые условия для революции в техническом базисе производства, так как, разбив процесс труда на ряд частичных операций, она упрощает, улучшает и умножает рабочие инструменты, приспосабливает их к отдельным частичным операциям и тем самым, по словам Маркса,
«создает материальные предпосылки машины, которая представляет комбинацию многих простых инструментов»3.
Мы видели, как мануфактура подготовила появление машины, этого нового средства сокращения необходимого времени и увеличения прибавочной стоимости.
Изобретение машины открывает новую страницу в развитии капиталистического способа производства.
Если «в мануфактуре исходной точкой переворота в способе производства служит рабочая с и л а», то «в крупной промышленности —.средства труда» (Маркс).
Всякая машина состоит из трех частей: двигателя, передаточного механизма и исполнительного механизма.
Двигательный механизм сообщает двигательную энергию всей машине. Передаточный механизм посредством промежуточных приспо-
1 Маркс, Капитал, т. I, стр. 276.
2 Т а м же, Капитал, т. I, стр. 279.
* Т ам же, Капитал, т. I, стр. 254—256.
189


собленнй — ремней, маховых колес и т. д.—регулирует, изменяет и Передает двигательную силу пополнительному механизму. Исполнительный механизм, получив через передаточный необходимую двигательную силу, посредством соответствующих орудий производит вег те операции/которые раньше производил рабочий теми же орудиями или инструментами. Таков
«например исполнительный механизм сверлильной машины — огромный бурав, который приводится в движение паровой машиной, Сев которой (т. е. сверлильной машины —И. Л. и К. О.) в свою очередь не могли бы быть произведены цилиндры больших паровых машин и гидравлических прессов. Механический токарный станок — циклопическое воспроизведение обыкновенного ножного токарного станка; строгальная машина — железный плотник, обрабатывающий железо тем же орудием, каким плотник обрабатывает дерево; орудие, которое на лондонских кораблестроительных верфях режет железо на пластины, — это гигантская бритва; орудие машины, которая режет железо, как ножницы портного режут сукно, это чудовищные ножницы, а паровой молот действует головкой, как обыкновенный молот, но такого веса, что он играючи превращает в порошок гранитную глыбу и не мепее способен к тому, чтобр! вбить гвоздь в мягкое дерево рядом легких ударов» \
Машина несет с се бей освобождение производства от психо-физи- чеоких особенностей и ограниченности человеческого организма.
«Количество рабочих инструментов, которыми человек может действовать одновременно, ограничено количеством его естественных орудий производства, количеством органов его тела, — говорит Маркс. — Прядильщики-виртуозы, которые могли бы одновременно прясть две нитки, встречались почти так же редко, как двухголовые люди».
«Ручной прядильщик был способен работать лишь одним веретеном, прядильная же машина быстро перешла к десяткам, сотням и затем, тысячам веретен. Теперь есть машины с 1 300 веретен» 2.
Гигантские механические краны, подъемники, управляемые слабой женской рукой, легко поднимают и переносят громадные глыбы железа и всяких других материалов; внутризаводские железные дороги и другие механические усовершенствования выполняют работу о точностью и аккуратностью, превосходящей работу самого способного, аккуратного и исполнительного работника.
Машины сделали ненужной не только физическую силу, но и искусство ремесленника, ловкость рук, зоркость, точность его глаза, приобретенную в течение многих лет виртуозность в работе. Целый ряд измерительных приборов позволяет добиться такой точности в производстве, о которой даже и не снилось при ремесленном и мануфактурном способе производства.
Роль рабочего сводится теперь большей частью к контролю п наблюдению за машиной.
Машинное производство, так же как и мануфактура, применяв': кооперацию. Однако в отличие от магуфактуры, где кооперация означает кооперацию частичных рабочих, в машинном производстве мы имеем кооперацию частичных машин.
Маркс различает два вида кооперации машин: кооперация многих однородных машин и систему машин.
«На фабрике, т. е. в мастерской, построенной на машинном производстве, неизменно каждый раз снова проявляется простая кооперация/и притом прежде всего,
Маркс, Капитал, т. 1, стр. 292. т а м же, стр. 282. « 19


если рабочего мы оставим здесь в стороне, — как пространственное скопление однородных и одновременно совместно действующих рабочих машин. Так например ткацкая фабрика образуется сосуществованием многих механических ткацких станков» *.
«Система машин в собственном смысле этого слова заступает место отдельной самостоятельной машины только в том случае, когда предмет труда проходит последовательный ряд взаимно связанных частичных процессов, которые выполняются цепью разнородных, но взаимно дополняющих друг друга рабочих машин. Здесь перед нами вновь выступает характерная для мануфактуры кооперация, основанная на разделении труда, но теперь она представляет уже сочетание различных частичных рабочих машин» в.
Дальнейшее развитие машины вое болео и более превращает ее в самодействующий автомат, который бе" помощи рабочего выполняет все действия и нуждается лишь в контроле со стороны последнего. В этом случае мы уже имеем автоматическую систему машин.
Производство машин сначала развивается на мануфактурной базе. На первых псрах машины производятся мануфактурными рабочими, искусными ремесленниками в мануфактурных мастерских.
Однако по мере дальнейшего развития машинного способа производства производство машин все более вступает в противоречие с мануфактурной техникой, и в результате начинается производство машин машинами.
«Итак крупная промышленность должна была овладеть характерным для нее средством производства, самой машиной, должна была производить машины машинами. Только тогда она создала адэкватный ей технический базис и стала на свои собственные ноги».
Машины завоевывают одну отрасль капиталистического хозяйства за другой, сметая на своем пути все докапиталистические виды техники. Со сказочной быстротой вырастают фабричные корпуса п машинные механизмы все более громадных размеров. Каждый фабричный корпус ужо влечет за собой сложное сотрудничество, основанное на узком разделении труда между машинами, представляющими собой в то же время техническое единство.
< «В расчлененной системе рабочих машин, получающих свое движение посредством передаточного механизма лишь от одного центрального автомата, машинное производство приобретает наиболее развитую форму. На место отдельной машины выступает здесь механическое чудовище, тело которого занимает целые фабричные здания и демоническая сила которого, сначала замаскированная почти торжественно размеренными движениями его исполинских членов, прорывается в лихорадочно бешеной пляске его бесчисленных рабочих органов в собственном смысле этого слова» 8.
Машинная техника на место личного опыта целого ряда поколений ремесленников, передаваемого «по преемству, втайне», ставит научное исследование и изучение процессов производства. Центром всяких технических изобретений и усовершенствований становятся лаборатории.
Новейшие тенденции в развитии капиталистической техники характеризуются переходом к массовому производству, т. е. изготовлению предприятиями однородных предметов в больших количествах.
1 Маркс, Капитал, т. I, стр. 286.
-Там же, стр. 287.
3 Т а м же, Капитал, т. Т, стр. 28.9.
НИ


В связи с этим стоит вопрос о стандартизации производства, особенно развившейся за последнее время в американском производстве. Сущность стандартизации заключается в уменьшении количества типов производимых товаров. Производство таким образом начинает исходить не ив стремления удовлетворить индивидуальные вкусы потребителей, а наоборот, дать' по возможности один, наиболее практичный и дешевый тип продукции, рассчитанный на массового потребителя.
Ограничение количества типов производимых продуктов приводит к необходимости нормализации производства, т. е. ограничения числа типов отдельных частей изделий, как однородных, так и разнородных, например гаек, винтов, так чтобы один и тот же тип гайки мог обслужить равные виды машин.
Вое это вызывает необходимость в приспособлении машин, станков, инструментов и т. д. к производству узких операций, необходимых в их специализации.
«Важной тенденцией развития рабочего инструмента является его специализация, превращение из универсального инструмента для самых разнообразных работ в орудие, приспособленное к совершенно определенным и ограниченным задачам. Самый тончайший оттенок в выполнении оабочего процесса вызывает приспособление к нему соответствующего орудия» Ч
Самый процесс производства все больше и больше рационализируется: расположение станков, снабжение инструментами и материалами, правильное освещение и т. д.—все направлено к тому, чтобы рабочий не тратил по возможности ни одной лишней минуты непроизводительно, чтобы ему не приходилось бегать ва инструментами, нагибаться ва материалами и т. д.
Исключительно большая роль в этом отношении выпадает на долю так называемой системы конвейера, т. е. такой системы внутризаводского транспорта, когда бесконечная лента тянется из одного цеха в другой и подает рабочему материалы для работы (например железо). Готовая работа (например обточенный вал) обратно кладется на ленту и переходит в другой цех, где вещь подвергается дальнейшей обработке (например на.вал надевается колесо) и т. д. Движущийся конвейер, непрерывно подающий материал, требующий его обработки в точно определенный срок, сводит функции рабочего к очень ограниченному количеству движений, для которых часто не требуется никакой квалификации.
Все это в громадной степени сокращает издержки и повышает производительность труда.
Огромное значение в деле развития производительных сил капитализма играет химия.
«Каждое завоевание в области химии, — говорит Маркс, — не только умножает число полезных веществ и число полезных применений уже известных веществ, вызывая таким образом рост капитала и расширение сферы его приложения. Прогресс химии научает также вводить экскремент (отбросы) производства и потребления обратно в круговорот процесса воспроизводства и создает таким образом материю нового капитала без предварительной затраты капитала» а.
I
1 М. Рубинштейн, Современный капитализм и организация труда, М. 1923 г., стр. 29—30.
2 Маркс, Капитал, т. I, стр. 478.
192


С тех пор развитие химии сделало огромный шаг вперед. Химическая промышленность за последние годы дает более быстрые темпы роста по сравнению с другими отраслями. Изобретения в области химической промышленности ведут к гибели целые отрасли промышленности и к возникновению новых отраслей. Немудрено, что вокруг этого развертывается ожесточенная конкурентная борьба между капиталистами.
Важнейшим фактором, способствующим развитию химической промышленности в условиях капитализма, является война.
Новую главу в развитии производительных сил капиталистического общества открывает электротехника. Электрификация делает возможным: 1) передачу энергии на очень большие расстояния; 2) использование самых дешевых видов топлива — торфа, низших сортов угля и т. д.; 3) благодаря легкости передачи энергии на очень большие расстояния она позволяет более рационально размещать промышленность, независимо от места нахождения двигательной силы; 4) дает большую экономию благодаря возможности устраивать станции в местах богатых топливом и таким образом передавать энергию на громадные расстояния без перевозки топлива; 5) создает более гигиеническую обстановку для работы; 6) благодаря легкой передаваемости и дробимости электрическая энергия может быть использована как для самых крупных производственных предприятий, так и для самых мелких и даже для повседневных нужд домашнего хозяйства, кате например глажение, кипячение и т. д.
Однако всем этим значение электрической техники не исчерпывается. Она в громадной степени содействует концентрации производства, т. е. сосредоточению его на небольшом количестве крупных предприятий.
«Передача электрической энергии на большие расстояния недавнего происхождения (о 1892 г.). Но она уже успела развиться в огромной степени и перебрасывает энергию иногда на 400 км. т. е. при достаточной мощности одна станция могла бы обслуживать площадь в 500 тыс. кв, км. т. е. целое государство, величиной в Германию и Францию» х.
Благодаря этим преимуществам, которые имеет крупная центральная станция перед всякой маленькой станцией в смысле большой экономии, открывается возможность любую страну обслужить, снабжать электрической энергией из нескольких центральных станций. Это обстоятельство открывает перспективу дальнейшей невиданной до сих пор концентрации производства.
Таким образом возникают предпосылки для создания единого технического организма страны, а может быть и нескольких стран, с одним могучим центром в виде колоссальной силы электрической станции и громадной нервной системой в виде паутины бесконечных проволок, разносящих электрическую энергию по безграничным пространствам.
Капиталистическая система хозяйства, двинувшая далеко вперед развитие техники, не может в силу присущих ей противоречий использовать всех тех огромных преимуществ, которые дает современная капиталистическая техника и в частности электрификация. Так например развитие электрификации в условиях капитализма в огромной степени тормозится существованием частной собственности на землю
1 Иванов, «Вестник Коммунистической академии» № 14 за 1926 г.
13 Лапидус и Островитянов
193


0 средства производства. Перегородки, установленные принципом частной собственности, не дают возможности построить сколько-нибудь рационально и в широком масштабе электрическую сеть и т. д.
Только в Советском союзе, в условиях планового хозяйства, где национализирована земля и обобществлены важнейшие средстве производства техника и в частности электрификация получает невиданные до сих пор в человеческой истории возможности дальнейшего роста и развития.
Капиталистическое применение машин никогда, ни в какой мере не ставило своей задачей облегчить труд рабочего. Капиталистическое применение машин есть способ усилить эксплоатацию рабочего капиталистом, усилить извлечение прибавочной стоимости.
Поэтому весь этот прогресс привел к невиданному усилению экс- плоатации рабочего капиталистом, к невиданной хищнической растрате человеческой рабочей силы, к невиданному закабалению рабочего при помощи машины.
§ 64. Пределы применения технических усовершенствований при капиталиаме
Погоня капиталистов за возможно большей прибавочной стоимостью, их взаимная конкуренция — таковы причины, толкающие капиталистов на улучшение техники своих предприятий.
Не облегчение труда человека, а личную выгоду — вот что преследует капиталист, вводя новые машины и усовершенствования.
Вот почему не всякое техническое усовершенствование осуществляется капиталистом.
Если стоимость какой-либо новой машины окажется выше стоимости рабочей силы заменяемых ею рабочих, то как бы машина ни была хороша, как бы она ни облегчала труд, капиталист откажется от ее примененил.
«Если рассматривать машину, — говорит Маркс, — исключительно как средстве у.теи|евленин продукта, то граница применения определяется гем, что груд, коюрого стой। не яосцроиянодство, должен быть меньше того груда, который замешан ген не применением Однако для капиталиста эта граница очерчивается более узко Так кан он оплачивает не применяемый груд, а стоимость применяемой рабочей сипы, го для ннго применение машины целесообразно лишь в приделах разности между стоимостью машины и стоимостью замещаемой рабочей силы» 1.
Поясним это на примере. Допустим, что какая-нибудь вновь изобретенная машина стоит 1 тыс. часов рабочего времени. Допустим, что то количество труда, которое она может заменить, равно 1 200 часам; получается таким образом экономия в 2 тыо. часов. Однако это еще не значит, что машина выгодна для капиталиста и что он ее введет. Ведь капиталист оплачивает рабочему не тот труд, который он отдает ему в течение определенного времени, а только стоимость рабочей силы, а это далеко не одно и то же. То количество труда, которое отдает рабочий в течение своего рабочего дня, гораздо больше того количества, которое оплачивается капиталистом. Если предположить, что стоимость рабочей силы или, другими словами, оплачиваемый труд будет равен 600 часам, то у капиталиста не будет интереса вводить машину, так как
' Маркс, Каптал, г. 1, стр. 7У8.
194


хотя машина и стоит меньше того количества труда, которое она способна заменить, но капиталист-то платит рабочему еще меньше, чем стоит машина. В самом деле, машина стоит 1 тыс. часов, заменить она сможет труда на сумму 2 тыс. часов, а стоимость рабочей силы, оплачиваемой капиталистом, равняется 600 часам. Значит капиталист в том случае введет машину, если она будет нйже того, что он платит рабочему, допустим, 500 часов, и сэкономит всего труда не 200 часов, а 700. Сколько благодаря этому пропадает в высшей степени ценных изобретений, которые могли бы облегчить человеческий труд!
«Янки,— говорит Маркс, — изобрели машину для разбивания камня. Англичане не применяют их машины, потому что «несчастные») («дуг техническое название в английской политической экономии для земледельческих рабочих), выполняющие эту работу, получают оплату за такую ничтожную часть своего труда, что машины удорожили бы производство для капиталистов. В Англии для тяги барок по каналам иногда вместо лошадей все еще применяются женщины, потому что труд, необходимый для производства лошадей и машин, представляет математически определенную величину, труд же, необходимый для содержания женщин ив избыточного населения, ниже всякого расчета. Поэтому нигде нет более бесстыдного расточения человеческой силы на всякие бессмысленные пустяки, чем именно в Англии, в стране машин» х.
Эти слова <тнос тсч к Англии эпохи Маркса, но теперь можно еще б^л.'ше найти таких гримеров.
Мы видели, как необычайная дешевизна труда китайских кули делает невыгодным применение в Китае кранов и других приспосс^бле- ний, составляющих необходимую принадлежность европейски оборудованных портов при нагрузке и выгрузке океанских пароходов. Однако не только в таких отсталых странах, как Китай, но и в самых передовых капиталистических странах, как мы увидим в дальнейшем, огремн >е кс личезтво в высшей степени ценных г з^ бретений лежит под спудом из-за алчности капиталистического присвоения.
Это становится в особенности ясным при сопоставлении темпов в развитии производительных сил капитализма даже в периоды его наивысшего расцвета и в наиболее передовых капиталистических странах с темпами развития производительных сил в Сэветском союзе, где отсутствуют те ограничения, те пределы, которые ставит капитализм развитию производительных сил.
В советских условиях машина ввод ттст не тогда, когда экономия гт ее применения выше,чем«стоимость» применяемой рабочей силы. В Советском союзе находит себе применение всякая машина, сберегающая труд, облегчающая работу человека, позволяющая тяжесть труда переложить с плеч человека на железные плечи и стальные мускулы машины.
§ 63. Основное противоречие капитализма
и его дальнейшее разитле
Простое товарное хозяйство знало противоречие между общественным характером труда и частной формой труда, но не знало противоречия между общественным характером производства и частнокапиталистической формой присвоения.
13*
ИГ
1 М а р к с, Капитал, т. I, стр. 299.


Капитализм экспроприировал мелких самостоятельных товаре- производителей — ремесленников и крестьян, лишил их средств производства и существования и погнал на работу в крупные капиталистические предприятия, а экспроприированные средства производства скснцентрировал в руках капиталистов. Машинная индустрия в еще большей степени ускорила и усилила этот процесс концентрации средств производства и громадного количества рабочей силы на крупнейших капиталистических предприятиях. Таким образом на место мелких частных предприятий, покоящихся на личном труде, выросли крупные капиталистические предприятия. Производство приняло характер обществ энного производства в противоположность частному мелкоте гарному производству ремесленников и крестьян. Вместе с тем противоречие мекду общественным трудом и частной его формой пе]еАОсло в противо1теч1 е ме* ду обще—тьенным производством и капиталистическим присвоением.
В чем сказалось это обобществленное' капиталистическое производство?
Прежде всего в изменениях в орудиях производства. Орудия производства, применявшиеся в мелком хозяйстве (ручная прялка, ручной молот и т. д.),были рассчитаны на отдельных ремесленников. Наоборот, орудия производства на крупном капиталистическом предприятии (прядильная машина, паровой молот и т. д.) рассчитаны на массовую рабочую силу. Вместо отдельных карликовых ремесленных мастерских, рассчитанных на мастера и 2 —3 подмастерьев, капитализм создал огромные фабрики, рассчитанные на сотни и тысячи рабочих. Коренным образом изменился в связи с этим и самый характер производства. Если в ремесленном производстве продукт, вышедпп й из мастерской, есть продукт труда отдельного мелкого пропзведителя, то продукт, созданный на капиталистической фабрике, есть продукт всей той массы рабочей силы, которая участвовала в его произвед- стве.
Таким образом как само производство по существу стало общественным, так и продукт этого производства по существу стал общественным. Однако форма присвоения осталась нопрежнему частной. Общественный продукт, созданный трудом многих рабочих, присваивался капиталистом— собственником средств производства, ставших по существу также общественными, рассчитанными на массовую рабочую силу, а не на единичного производителя.
Если в мелком ремесленном производстве мелкому единичному производству соответствовало и честное присвоение, если в основе частного присвоения ремесленного производства лежал личный труд производителя-ремесленника, то в условиях капитализма картина коренным образом изменилась. Производство, принявшее по существу общественный характер, подчинилось частной форме присвоения.
Это противоречие между общественным характером производства и частным характером присвоения является основным противоречием капитализма. Это противоречие обостряется и углубляется, по мере того как капитализм захватывает все новые и новые отрасли производства, все новые и новые страны, от своей низшей стадии переходит ъ более высокую стадию развития.
193


Ремесленный способ производства покоился в основном на личном труде собственника средств производства. Наемный труд был исключением. Против него боролся цеховой строй.
Однако, как только средства производства приняли общественный характер и сконцентрировались в руках капиталистов, основой способа производства стала система наемного труда.
И чем больше идет процесс обобществления капиталистического производства, тем большее развитие получает система наемного труда, тем более обостряется антагонизм между капиталистами и рабочими, тем сильнее разгорается классовая борьба в капиталистическом мире.
«Противоречие между обобществленным производством и капиталистическим присвоением его продуктов появилось, — говорит Энгельс,— в форме антагонизма между пролетариатом и буржуазией» х.
В основе этого антагонизма и непримиримой борьбы классов капиталистического общества лежит основное противоречие капитализма между общественным характером производства и частнокапиталистическим характером присвоения.
Обобществленное производство при сохранении частнокапиталистического присвоения в высшей степени обострило анархию капиталистического способа производства, создав противоречие «между Организацией производства в отдельной фабрике и анархией производства во всем обществе» (Энгельс).
Механисты сделали отсюда вывод, что по мере роста обобществления производства уменьшается его анархия. Отсюда вытекает правооппортунистическая теория Организованного капитализма, на которой мы остановимся в дальнейшем.
Нечего говорить, что подобная теория не имеет ничего общего с марксистско-ленинским пониманием противоречия между организацией производства внутри предприятия и анархией во всем обществе.
Рост организованности, рост обобществления внутри предприятия является моментом, обостряющим анархию капиталистического общества, углубляющим его основные противоречия, с неизбежностью ведущие к его революционному крушению.
Обобществленное производство на капиталистическом предприятии, как мы видели, являясь организованным, побивало мелкое и среднее производство, обостряя до крайности борьбу в капиталистическом мире и тем самым усиливая анархию капиталистического способа производства.
Таким образом характерное для товарнокапиталистического хозяйства противоречие между общественным характером производства и частной формой присвоения «выступает наружу как противоположность между организацией производства на отдельных фабриках и анархией производства во всем обществе» 2.
Рост и обострение всех этих противоречий капитализма, в основе которых лежит основное противоречие между общественным характером производства и частнокапиталистической формой присвоения, находит свое выражение в обострении классовых противоречий, в
‘Энгельс, Анти-Дюринг, стр. 221.
8 Там же, стр. 258.
197


обострении классовой борьбы, которая в конечном счете неизбежно ведет к низвержению капитализма, захвату власти пролетариатом и построению бесклассового коммунистического общества.
§ 69. Итоги. Единство н равличие
абсолютной и относительной прибавочной стоимости
Мы проследили развитие двух форм прибавочной стоимости — абсолютной и относительной. Различие между ними заключается, по словам Маркса, в том, что «производство абсолютной прибавочной стоимости связано только с длиной рабочего дня, производство относительной прибавочной стоимости революционизирует в корне как технические процессы труда, так и общественные группировки».
Производство абсолютной прибавочной стоимости является общей основой капиталистического способа производства.
На первых порах, как мы уже знаем, капитал овладевает производством в том виде, как оно есть, не меняя техники производства. Но уже с этого момента рабочий день делится на необходимое и прибавочное время, и следовательно рабочий прибавочное время расходует на то, чтобы создать прибавочную стоимость для капиталиста. Таким образом здесь мы имеем дело с удлинением рабочего дня за пределы необход шого времени, здесь мы имеем форму абсолютной прибавочной стоимости.
Сдчако капитал, овладев сначала производством на данной его технической базе, далее начинает ее изменять. Вместе с тем от абсолютной прибавочной стоимости капитализм переходит к производству относительной прибавочной стоимости.
Таким образом абсолютная прибавочная стоимость является исходным пунктом развития относительной прибавочной стоимости.
Вместе с те*, развитие относительной прибавочной стоимости при- вод 1т к равв1/ ию абсолютной прибавочной стоимости. Так например мы вгд?ли, как развитие машин, развитие крупной промышленности привело к чрезмерному удлинению рабочего времени.
В этом смысле мы имеем известное единство этих двух форм при* бавочной стоимости, которое в особенности ярко бросается в глава на современном этапе развития капитализма, когда неравномерно совершающийся на отдельных участках производства рост капиталистической техники сопровождается удлинением рабочего дня.
«С известной точки зрения разница между абсолютной и относительной прибавочной стоимостью, — говорит Маркс, — представляется вообще иллюзорней. Относ! тельная прь баночная стоимость абсолютна, потому что она обусловливает абсолютное удлинение рабочего дня за пределы рабочего времени, необходимого для существования рабочего. Абсолютная прибавочная стоимость относительна, так кан она обусловливает разе! тие производительности труда, позволяющее ограничить необходимое рабочее время частью рабочего ДНЯ» 1.
С диако отсюда было бы ошибочно сделать вывод о том, что ив-за единства форм абсолютной и относительной прибавочной стоимости можно забьггь существующие между ними весьма существенные различия.
«Если, — говорит Маркс, — обратить внимание на движение прибавочной стоимости, то кажущееся тождество исчезнет. Раз капиталистический способ произвол- 1 Маркс, Капитал, т. 1, стр. 396.
193


ства возник и стал всеобщим способом проивводства, разница между абсолютной и относительной прибавочной стоимостью дает себя знать. Правда, дело идет о повышении нормы прибавочной стоимости вообще».
Капитализм, развивая технику, в огромнейшей степени, как мы видели, повышает интенсивность труда, т. е. затрату мускулов, нервов и т. д. рабочего в единицу времени.
Как известно, рост интенсивности труда связан с развитием капиталистической техники, связан о развитием относительной прибавочной стоимости. Капиталисты в особенности бросаются на путь повышения интенсивности труда в момент, когда рабочие оказывают сопротивление в Деле удлинения рабочего дня.
Хотя таким образом развитие интенсивности труда и связано с относительной прибавочной стоимостью, но по своему существу повышение интенсивности труда скорее можно отнести к абсолютной прибавочной стоимости, чем к относительной.
Какие у нас имеются для этого основания?
Под интенсивностью труда мы разумеем увеличение количества труда, расходуемого рабочим в единицу времени.
В отличие от повышения нормы эксплоатации посредством удлинения рабочего дня этот способ предполагает, что длина рабочего дня остается неизменной, но так как в течение каждого часа рабочий здесь тратит больше труда, чем раньше, то он абсолютно увеличивает создаваемую им стоимость и прибавочную стоимость, безотносительно к стоимости его рабочей силы.
Поэтому-то этот случай следует отнести к производству абсолютной прибавочной стоимости.
Капиталист добивается увеличения интенсивности труда всевозможными мерами: он приставляет к рабочему надсмотрщиков, карнет его за каждый простой штрафами; там, где угрозы не помогают, он старается рабочего взять хитростью, всевозможными премиями, различными способами оплаты, о которых мы еще будем говорить в даль нейшем. Наконец он старается организовать производство так, чтобы рабочий вынужден был поневоле работать с наибольшим ннпряжением. Современные машины, быстро и непрерывно работающие, не дают возможности рабочему позволять себе какие-либо передышки в работе, гак как малейшая задержка |р>вит всевозможными осложнениями, а иногда даже может стоить рабочему жизни.
Мы сказали, что при увеличении интенсивности труда прибавочная стоимость возрастает безотносительно к величине стоимости рабочей силы. Надо однако заме тить, что с ростом интенсивности труда должна расти и стоимость рабочей силы. В самом деле, всякий труд является затратой определенного количества мускулов и нервов работающего. Чем интенсивнее труд, тем больше энергии затрачивает рабочий. Большая затрата мускулов, нервов и т. д. требует увеличения средств существования, необходимых для воспроизводства рабочей силы.
Из этого однако не следует» что капиталисту невыгодно повышение интенсивности труда рабочего. Прежде лсего интенсивность труда может в известных рамках расти быстрее стоимости рабочей силы. Но* если даже интенсивность труда растет с такой же быстротой, как и 199


стоимость рабочей силы, то и тогда выгода для капиталиста тоже имеется.4
Положим, что рабочий раньше создавал в день на один рубль необходимого продукта и на один рубль прибавочного. Пусть интенсивность труда увеличится вдвое — и стоимость рабочей силы тоже увеличится вдвое. Тогда рабочий создаст на два рубля необходимого и на два рубля прибавочного продукта. Хотя норма эксплоатации при этом остается прежней (100%)< но с каждого рабочего капиталист теперь будет получать в два раза больше прибавочной стоимости.
Если принять еще во внимание, что затраты на машины и здания при этом могут не увеличиться, то выгода капиталиста станет еще более очевидной.
§ 67. Критика буржуазных и социал-оашистских теорий прибавочной стоимости
Теорию прибавочной стоимости Ленин считает краеугольным камнем марксистско-ленинской политической экономии.
Подобную же оценку мы находим и у Энгельса. «Она бросила, — говорит Энгельс, — яркий свет на такие экономические области, в которых; до сих пор социалисты не менее, чем буржуазные экономисты, бродили в глубоких потемках. От нее берет начало научный социализм».
Совершенно естественно, что отравленные стрелы буржуазных и социал-фашистских теоретиков прежде всего направлены против теории прибавочной стоимости. Причем, если буржуазные теоретики открыто выступают против теории Маркса, то их социал-фашистские подголоски’ по существу повторяя на разные лады буржуазные теории, ста; аются прикрыться при этом флагом марксизма.
Мы не имеем возможности в сколько-нибудь исчерпывающей форме изложить соответствующие попытки буржуазных экономистов оправ- 2 а ь капиталистическую систему эксплоатации. Остановимся коротко только на некоторых из них.
Среди этих теорий прежде всего обращает на себя внимание теория трех источников, создающих доход, какими являются земли, капитал и труд. Первым, провозгласившим эту теорию, является представитель вульгарной буржуазной политической экономии Жан-Батист Сэй.
Сущность его теории сводится к следующему. Три фактора, участвующие в процессе производства — земля, капитал, труд, — все в одинаковой степени «создают стоимость, новое богатство». В соответствии с этим все они должны участвовать и в распределении дохода: владелец земли получает земельную ренту, владелец капитала — прибыль, рабочий — заработную плату.
Классовый смысл этой теории совершенно ясен. Ока пытается доказать, что ни капиталист, ни землевладелец ни в какой мере не экс- плоатируют рабочего, а каждый получает ту долю, которая на него падает в соответствии с его долей участия в производстве.
Эта теория носит грубо апологетический характер.
Мы видели, что ни земля, ни средства производства не могут создавать стоимости. Стоимость создается только трудом, а источником прибавочной стоимости является прибавочный ту уд рабочэго.
200


Огромнейшим распространением среди буржуазных теоретиков пользуются, всевозможные теории, пытающиеся объяснить прибыль капиталиста, исходя из процесса обращения. Несостоятельность но- д юных вульгарно-апологетических теорий нами была уже доказана раньше, при рассмотрении вопроса о простой товарной и капиталистической формулах обращения.
Маркс и Лепин неоднократно отмечали, что отличительным признаком буржуазной вульга рной политической экономии является то, чт<^ ее классовые интересы и буржуазная ограниченность, ге позволяют ей проникнуть в глубь экономических явлений, «во внутренние связи вещей», как говорит Маркс'. Она вгдит экономические явления в том искаженном виде, как они проявляются на поверхности явлений. Буржуазная экономическая «наука» не всостоянии поэтому дать научный анализ экономики. Она дает лишь систематизацию внешних явлений. Иначе Маркс относился к классической буржуазной политической экономии. Она, по его мнению, заложила основы научной политической экономии. Эту роль она выполнила лишь потому, что развивалась в период детства капитализма, когда антагонизм мел ду пролетариатом и буржуазией не нашел еще выражения в той обостренной классовой борьбе, которая характеризует развитой капитализм. Буржуазная ограниченность классической политэкономии сказалась в ее непоследовательности, в том, что она считала капитализм абсолютным способом производства и поэтому не видела внутренних противоречий, которые ведут к революционному крушению этот способ производства. Особенно ярко буржуазная ограниченность классиков (Смит—Рикардо) сказалась в их анализе прибыли. Классики доказали, что стоимость создается трудом, что труд является единственным источником стоимости. Но они не поняли того, что труд, создающий стоимость, имеет специфический характер, что эта форма труда присуща только товарнокапитглистическому способу производства. Классики в силу своей буржуазной ограниченности не в состоянии были возвыситься до объяснения прибавочной стоимости, а слг дэвательно не были в состоянии научно объяснить происхождение прибыли.
Этим классики поставили под удар и свою теорию стоимости.
Противоречие системы классической экономии было преодолено Марксом, который, отграничив труд от его носителя, от рабочей силы, научно объяснил происхождение прибыли. На поверхности явлений представляется, что рабочий продает труд и капиталист оплачивает труд рабочего. Это искаженное, неправильное представление схватывает буржуазный экономист и выдает за «научный» анализ экономики. Скрывающиеся же за этой видимостью действительные отношения буржуазный экономист не может и не хочет понять в силу своей буржуазной ограниченности, в силу классовой заинтересованности.
В самом деле, если капиталист оплачивает рабочему не стоимость рабочей силы, как учит Маркс, а стоимость труда, то тогда никакого места для неоплаченного труда, а следовательно и для прибавочной стоимости, не остается.
Как мы уже отмечали, социал-фашистские теоретики, превратившиеся в подлинных лакеев буржуазии, в верных защитников капцта- 201


лизма, на разные лады перепевают буржуазные теории. При этом необходимо отметить то характерное явление, что, начав с ревизии Маркса под флатом будто бы подлинного марксизма, они теперь все более откровенно, все с большим цинизмом выступают против Маркса, про* тивопоставляя марксистской теории вульгарно-апологетические бур* жуавные теории.
Одни социал-фашисты, например Браунталь, прямо отрицают марксову теорию прибавочной стоимости; другие действуют более осторожно. Они фальсифицируют теорию Маркса, выхолащивают ее классовую сущность, сводя анализ производства к анализу реализации прибавочной стоимости на рынке и к распределению.
' В то время как, согласно Марксу, центральный вопрос заключается в том, чтобы объяснить источник производства прибавочной стоимости, для социал-фашистов центр тяжести в объяснении того, «каким обрааом происходит, что продукты капиталистического процесса производства могут быть всегда в среднем реализованы по ценам, дающим в результате больше чем заключающийся в них труд» 1.
Таким образом здесь, во-первых, центр тяжести с вопроса о производстве прибавочной стоимости бр. Нельтинги переносят на реализацию прибыли и, во-вторых, прямо отрицают прибавочную стоимость, утверждая, что прибыль есть излишек сверх стоимости, созданной трудом.
Нельтинги открыто выступают против основ марксовой теории прибавочной стоимости, т. е. против того учения Маркса, что рабочий продает капиталисту не труд, а рабочую силу, и капиталист оплачивает рабочему только стоимость рабочей силы, а не весь тот труд, который рабочий отдает капиталисту в течение своего рабочего дня.
«Вопрос о меновой стоимости товара рабочей силы,— заявляют Нельтинги,— является бессмысленным».
Отсюда естественно, раз капиталист оплачивает рабочему не стоимость рабочей силы, а труд, то прибыль может возникнуть только из обращения, за счет продажи товаров выше стоимости, созданной трудом. Для прибавочной стоимости не остается основания. Так по существу и ставят вопрос социал-фашисты. В этом духе дается ими и определение прибавочной стоимости.
«Когда, — говорят они, — путем какого-либо передаточпого механизма результаты труда, работающего полностью или частично, переходят в руки неработающего, то мы имеем дело с прибавочной стоимостью».
Все дело в передаточном механизме, каким является рынок, обмен.
Отсюда и вся сущность классовой борьбы, развертывающейся в капиталистическом обществе, по их мнению сводится к борьбе за долю в распределении и якобы не имеет глубоких, неискоренимых корней в самом капиталистическом способе производства.
«Грандиозная классовая борьба, — говорит Браунталь, — которая разыгралась в современном обществе, является в первую очередь борьбой за распределение общественного продукта, и во вторую очередь 1 Цитируется по «Большевику» № 3 за 1931 г., статья т. К юн а, Теоретичес- |.ор банкротство социал-фашизма, стр. 52.


в связи с этим перед нами выступают крупные вопросы организации хозяйства».
Социал-фашисты хотят показать, что классовые противоречия капитализма могут быть устранены путем изменения методе в распределения, не затрагивая самого капиталистического способа производства.
Допуская существование противоречия между буржуазией и пролетариатом в области распределения, социал-фашисты проповедуют гармонию интересов в производстве.
«Не может быть распределено больше, чем было проивведено, — пишет социал- фашист Браунталь, — и чем больше произведено, тем больше может быть распределено. Поэтому рабочий несомненно заинтересован в возможно большем росте производительности» *.
Таким образом, прежде чем распределять, Браунталь рекомендует рабочим побольше работать. Он забывает только добавить, что рост производительности труда при капитализме идет не в пользу, а во вред рабочему, так как он позволяет капиталисту производить то же количество вещей при меньшем колишотве рабочих. Но раз вырастет резервная армия, то дешевле станет рабочая сила. Следовательно рабочий своей производительностью не увеличивает, а сокращает заработную плату. Именно ради этих целей социал-фашисты выступают претив марксов й тео|н и прибавочной стоимости, заменив ее реформистским учен, ем о распределении и буржуазным учением о гармонии интересов рабочих и капиталистов. Измена, полнейшее предательство рабочего класса социал-фашистами станет особенно ярким в свете современной капиталистической эксплоатации.
$ 88. Развитие капитализма и рост аноллоатации
Колоссальный рост техники в капиталистическом обществе не привел человечество к раокрепещению труда, к освобождению от гнетущих забот о «хлебе насущном», к созданию таких условий, которые помогли бы выйти огромной части человечества ив полуживотного состояния.
Вместо этого рост техники привел н еще большему закабалению рабочего, к усилению его эксплоатации.
Первым следствием роста машинной техники явилось широкое применение женского и детского труда. «Это произошло потому, что машина делает мускульную силу человека излишней.
В результате вовлечения женщин и детей в производство падает стоимость рабочей силы и возрастает норма эксплогтации. В самом деле, возьмем рабочего, имеющего жену и трех детей. В соответствии с законом стоимости рабочей силы его заработок должен бьть достаточен, для того чтобы прокормить себя и семью. Теперь представим себе, что жена рабочего и один из его сыновей вовлекаются в производство и начинают самостоятельно добывать себе средства на свое содержание. В результате этого та час ь средств к существованию, которую раньше должен был получать рабочий на содержание своей жены и одного из детей, теперь отпадает. Общая сумма зарабстка
1 Браунталь, Современное хозяйство и его законы. 203


семьи хотя п возросла, т. е. втроем они могут получать больше того, что получал до того один рабочий — глава семейства, но тем не менее сам рабочий будет получать значительно меньше прежнего, и конечно еще меньше, чегл он, будут получать его жена и ребенок.
Кроме того вследствие конкуренции женского и детского труда, затрудняется борьба рабочих с капиталистами, и это в еще большей степени ухудшает их положение.
Вторым следствием развития капиталистической техники является необычайное повышение интенсивности труда.
Введение машин на первых порах подводит к удлинению рабочего дня. Мы уже говорили о том, что машина изнашивается не только в то время, когда она находится в действии, но и в то время, когда она бездействует. Между тем переносит она свою стоимость на продукт только во время ее работы. Кроме того надо принять во внимание также и так называемое «моральное» изнашивание машины, когда она оказывается устаревшей до истечения срока своей жизни, вследствие того, что ее рддоеняет другая, брле$ уровершенервр'дцнн^я машина.
Все это создает стимул к безграничному удлинению рабочего дня, к введению нескольких смен, к тому, чтобы и ночь превратить в день и производить в течение полных 24 часов. Однако это стремление к безудержной эксплоатации рабочей силы наталкивается, как мы уже знаем, на отчаянное сопротивление рабочих, и капиталисты бывают в нуждены в известные периоды под давлением рабочих становиться на путь сокращения и ограничения рабочего дня.
Но зато с тем большей силой энергия капитала направляется на то, чтобы поднять интенсивность труда.
Повышение интенсивности достигается между прочим быстрым ходом современных машин. А рабочий, по мере развития техники все более и более превращающийся в придаток к машине, должен темп (быстроту и напряженность) своей работы приноравливать к темпу самой машины; напряжение внимания рабочего достигает высочайших пределов.
Система конвейера, быстро распространяющаяся теперь по всему капиталистическому миру, превращает рабочего в автомат, который, не давая себе «ни отдыху, ни сроку», должен непрерывно повторять в течение всего рабочего дня несколько монотонных механических движений. Темп работы не зависит от него, он должен поспеть сделать все в те немногие минуты или секунды, которые для него отведены. И горе ему, если его истощенные силы ему изменят,— это задержит весь процесс работы и его не потерпят после этого на фабрике.
Особенное увел >чеш.е интенсификации труда приносит с собой так называемая «научная организация труда», рационализация производства которая получает все большее и большее распространение не только на своей родине — в Америке, но и в Европе. Сущность ее заключается в такой организации производства, чтобы каждая минута, более того — каждая секунда рабочего дня была использована для создания прибавочной стоимости.
Надо сказать, что эта система заключает в себе целый ряд методов, которые увеличивают не только интенсивность труда, но и его произ- пог^’тел'лость. Устраняя целый ряд недочетов в машинах и инструментах, стараясь их расположить так. чтобы рабочему не приходилось 204


много бегать за инструментами или нагибаться для отыскивания материалов, правильно ставя освещение вентиляцию, — при этой системе можно было бы добиться увеличения выработки без роста интенсивности труда.
Но капиталист всегда гонится за тем, чтобы рост выработки сопровождался возможно меньшими затратами. Одной производи ель ности труда ему недостаточно и потому он прибегает к всевозможном ухищрениям для подстегивания рабочего в целях увеличения интенсивности его труда.
Большую роль в этом отношении играют различные формы оплат, о к( торых мы будем говорить дальше, в отделе заработной платы.
О том, насколько рост техники действительно ухудшает условия жизни рабочего класса, насколько содействует интенсификации труда, показывают данные о продолжительности жгзни и работоспособности расочего. Эти данные говорят о необычайной изнашиваемости организма современного рабочего. Чрезмерное напряжение нервов вызывает особенное распространение нервных заболеваний в рабочем классе. Дл 1 того чтобы поддержать свои силы, рабочие, особенно в «перелови х» капиталистических странах, прибегают к всевозможным возбуждающим средствам, сжигая свой организм для блага капитализма. Большинство рабочих современного капиталистического общества уже к 35—40 годам теряют свою работоспособность; в Америке рабочего с сединой уже не принимают на работу, так как обычно такие рабочие уже не в состоянии работать. Между тем среди состоятельных классов человек к 35—40 годам, как принято говорить, только становится на ноги. Большинство ученых буржуазных политических деятелей именно с этого времени начинают свою карьеру.
При всех «завоеваниях» рабочего класса в передовых капиталистических странах жизнь рабочих настолько незавидна, что один немецкий писатель (Голитчер) об этом говорит следующее:
«К счастью своему американские рабочие умирают в молодые годы,— к счастью, ибо его ждет судьба нищего, самоубийцы, душевно больного или уголовного преступника в силу нужды. Кто хочет видеть картину отчаянного умирания человеческого существа, тот пусть заглянет в «народные гостиницы» К.шз а сИу или южные улицы Скгк в Чикаго, пусть полюбопытствует, как образуется хлебная очередь перед вороте мп болтш х харчевен «Армии спасения» (благотворительного учреждения), различных миссий, раздающих порции хлеба и супа,—длинные хвосты, охватывающие целые кварталы численностью в две-три тысячи человек мужчин, молча и терпеливо дожидающихся своей очереди».
Все это пгсалось в 1913 г., до войны.
За последние годы капитализм всяческими способами удлиняет раб чий день, отбрасывая мир далеко назад, к периоду зарождения капитализма.
Казалось бы, что описанная нами капиталистическая рационализация производства, сопровождаемая необычайным, сверхчеловеческим повышением интенсивности труда, должна была бы привести к сокращению рабочего дня. На деле же в целом ряде стран — в Италии, Англии, Германии и т. д. —мы имеем ожесточенное наступление буржуазии на завоеванный раньше рабочими 8-часовой рабочий день, в результате чего это в высшей степени ценное завоевание рабочего движения, стоившее рабочему классу огромн х жертв и длительной ожесточенной борьбы, те. е .ь полностью ликвидировано, и рабочий 205


день уже во многих странах достигает 10, 12 и даже 15 часов. Все это сопровождается огромным нажимом на уровень заработной платы.
Можно себе представить, к какому ^быстрому изнашиванию рабочей силы должно привести это сочетание самых варварских способов эксплоатации посредством удлинения рабочего дня, казалось отошедших в область безвозвратного прошлого, с самыми утонченными способами, заключающимися в необычайном повышении интенсивности труда.
Все указанные нами противоречия в развитии капиталистической техники до крайности обострились в период империализма и в особенности всеобщего кризиса капитализма и те юрсш ^его аритмического кризиса. Машина в огромной степени превратилась в средство, орудие, убивающее рабочего. В неслыханной степени возросла нищета масс, по всему миру свирепствует невиданная безработица. Производств) ост повилось. Предприятия или полное ью с отт или работа от с да; е о не по (ной загруз ой. Качитал ;зм хищнически расточает производительные силы и в особенности, важнейшую и главнейшую производительную силу — рабочий класс.
Капиталист задыхается в созданных им противоречиях; огромные запасы т варов не находят сбыта и в буквальном смысле слова подвергаются физическому уничтожению, в то время как голодные рабочие и фе;ме сюе маосм буквально умирают с голо, а.
Среди мног. х буржуазных экономистов все более и более усиливается движение против развития машин.
Выход из кризиса капиталисты ищут, с одной стороны, в возвращении назад, на пройденную ступень более низкой техники, с другой стороны, ищут выхода в усиленном нажиме на рабочий класс, в сокращении заработной платы, в удлинении рабочего дня.
Машина, сама по себе являясь величайшим достижением, в силу ее капиталистического применения превращается в источник страданий и мучений громадного большинства трудящегося человечества.
«Машина, — говорит Маркс, — сама по себе сокращает рабочее время, между тем как ее капиталистическое применение удлиняет рабочее время; сама по себе она облегчает труд, к шиталистическое же ее применение порабощает человека силой природы; сама по себе она увеличивает богатство производиюля, в капиталистическом же применении превращает его в паупера».
§ В9. Леями о прибавочной стоимости
Руководящей идеей в дальнейшей разработке Лениным марксовой теории прибавочной стоимости послужлло следующее отношение Ленина ко всей экономической теории Маркса:
«Эта теория, — писал Ленцн о марксизме, — прямо ставит своей задачей — вскрыть все фо|мы антагонизма и эксплоатации в современном обществе, проследить их эволюцию, доказать их преходящий характер, неизбежность превращения их в другую форму и послужить таким образом пролетариату для того, чтобы он как можно скорей и как можно легче покончил со всякой эксплоатацией»1.
Теория прибавочной стоимости Маркса, как раз и ставит своей задачей вскрыть экономические основы эксплоатации рабочих капита-
Триин, т. I, стр. 233.


листами. Она прослеживает, как по мере возникновения и развития капитализма рабочий был формально подчинен капиталу, затем капитал овладевает процессом труда и создает соответствующие ему производительные силы, при которых рабочий оказывается подчиненным средствам производства, при которых производительная сила труда рабочего выступает как производительная сила капитала. Если вся экономическая теория Маркса ставит своей задачей вскрыть антагонизмы, присущие капиталистическому способу производства, во всей их рон- кпетной полноте и многообразии, то теория прибавочной стоимости Маркса, вскрывая корни эксплоатации рабочего класса буржуазией, тем самым вскрывает /основные формы антагонизма; в дальнейшем же своем иссдадовании экономическая теория Маркса показывает углубление, развитие и усложнение этих основных форм антагонизма. Именно поэтому Ленин и указывает, что «учение о прибавочной стоимости есть краеугольный каме нь экономической теории Маркса» в.
Естественно, что вокруг этой теории сосредоточивается борьба марксистов с апологетами капитализма. Ленин,борясь за чистоту марксистской теории прибавочной стоимости и развивая ее дальше, не только выступал против прямых открытых нападок врагов этой теории, но и отбивал косвенные, замаскированные нападки на нее.
Прежде всего Ленин выступал против опошления теории прибавочной стоимости легальными марксистами. Вместо того чтобы показать, как капитализм, эта безусловно прогрессивная форма общества по сравнению с докапиталистической формой кабалы, развивает новые формы эксплоатации. т. е. развивает в себе новые формы антагонизма, которые допжны привести капитализм к революционному крушению,—легальные марксисты подчеркивали лишь прогрессивность капитализма и брали на себя роль «объзктивных», якобы беспристрастных защитников капитализма, оправдывающих его и скрывающих его противоречия. Таюй «объективистский», либеральный анализ русской действительности был характерен между прочим для Струве.
«Основная черта автора, — писал Ленин, в борьбе против Струве, отмеченная с самого начала, — это его узкий объективизм, ограничивающийся доказательством неизбежности и необходимости процесса и не стремящийся вскрыть в каждой конкретной стадии этого процесса присущую ему форму классового антагонизма — объективизм, характеризующий процесс вообще, а не те антагонистические классы в отдельности, из борьбы которых складывается процесс» •.
Если лзгальный марксизм, следуя методу узкого объективизма (т. е. беспристрастного якобы описания фактов роста капитализма, который на самом деле сводится к их защите и оправданию во что бы то ни стало), стремился показать прогрессивность капиталистической формы, оставляя в тени формы антагонизма, т. е. учение Маркса о прибавочной стоимости, то Ленин в борьбе о ними показал, как, посредством *каких форм классового антагонизма осуществляется этот прогресс, он показал неизбежность роста и обострение этих антагонизмов с развитием капитализма, что ведет через классовую борьбу к революционной смене капитализма социализмом.
* Леви н, т. ХИ, ч. 2, стр. 57. а Л е ни н, т. 11, стр. 152.
207


Смазывание капиталистических антагонизмов происходило не только посредством метода узкого объективизма, но и посредством идеалистического отрицания того факта, что прибавочная стоимость—это отношение эксплоатации рабочих капиталистами — в действительности существует лишь в общественной форме. Идеалисты, апологеты капитализма, не могли отрицать, что прибавочная стоимость вообще существует, но,— говорили они, —она есть лишь понятие, выражающее общественное отношение, а не материальная вещь. Это противопоставление общественного отношения материальной вещи, которое проповедывал Булгаков п которое характерно также для идеалиста-меньшевика Рубина, призвано было показать, что в процессе производства создается лишь новое отн шение, но материальные ценности не увеличиваются, что будто бы капиталист не обогащается за счет рабочих. Но если в действительности, в результате этого отношения капиталист не увеличивает своего богатства за счет рабочего класса, тогда рабочий не эксплоатируется, тогда очевидно неверно было бы говорить об антагонизме классов капиталистического общества. Эта идеалистическая теория, внешне как бы исходящая из марксовой теории прибавочной стоимости, но тут же отвергающая не только выводы, вытекающие из нее, но и самые основы этой теории, представляет собой прямой поход против учения Маркса, являющегося экономическим обоснованием классовой борьбы труда против капитала. Поэтому-то Ленин дал резкую отповедь этому извращению марксизма, показав, что «прибавочная стоимость есть денежный эквивалент прибавочного продукта», и таким образом с особой силой подчеркнул, что прибавочная стоимость — это не абстрактное понятие, существующее в человеческой голове, а она выражает тот реальный факт, что капиталисты обогащаются за счет существующего неоплаченного труда эксплоатируемых ими рабочих. Этим самым Ленин дал прочное обоснование неизбежности роста богатства на стороне класса капиталистов и нищеты на стороне рабочего класса, т. е. не только вскрыл особенности эксплоатации в капиталистическом строе, но и показал, почему должен шириться антагонизм труда и капитала, почему рабочий должен восстать против капитализма.
Не менее рёшительно Ленин отверг взгляд апологетов капитализма (кстати сказать, распространявшийся в нашей литературе Рубиным), будто рабочий и капиталист выступают на рынке как равноправные товаропроизводители.
«Маркс,— писал Ленин в ответ на такую теорию,— больше всего высмеивал свободу рабочих умирать с голоду или равенство человека, продающего свою рабочую силу, с буржуа, который будто бы на свободном рынке свободно и равноправно покупает его труд и т. п. Маркс во всех своих экономических произведениях выяснял это» х.
Анализируя методы производства прибавочной стоимости, Ленин, во-первых, вскрывает главное в этом учении Маркса, т. е. новые формы антагонизма труда и капитала, во-вторых, подчеркигает, как прогресс капитализма—рост обобществления труда—содержит в себе черты, организующие рабочий класс для борьбы труда с капиталом.
1 Л е нив, т. XVI, стр. 140.
208


Если Маркс, как это подчеркивает Ленин, в учении об абсолютной и относительной прибавочной стоимости подытожил огромный исторический материал, обобщил колоссальный опыт классовой борьбы рабочего класса и дал путь дальнейшей борьбы, то Ленин, продолжая дальше дело Маркса, применил его учение об абсолютной и относительной прибавочной стоимости к тому новому историческому материалу, обобщил тот новый опыт, который накопился со времени Маркса. Ленин на конкретном анализе развития капитализма в России показал те формы, в которых здесь происходил! эксплоатация рабочего, начиная с первых шагов развития капитализма. Обобщая опыт классовой борьбы после Маркса во всех странах, Ленин конкретно показал, как «революционизирующее действие крупной машинной индустрии, описанной Марксом в 1867 г., обнаружилось в течение полувека, истекшего с тех пор, на целом ряде «новых» стран (Россия, Япония и др.)» 1, он показал, как прогресс машинной индустрии «сопровождается, как и все другие прогрессы капитализма, также и «прогрессом противоречий, т. е. обострением и расширением их» 2.
Вскрывая процесс производства абсолютной и относительной прибавочной стоимости на новых фактах, Ленин везде подходит к ним не как беспристрастный зритель, а подчеркивает действенную сторону, борьбу рабочего класса против капитала.
Анализируя данные эпохи империализма, Ленин видит в них новое подтверждение правильности теории Маркса. Он раскрывает новые формы эксплоатации, развившиеся в эпоху финансового капитала. Особенно большое внимание уделяет он анализу развития новых форм противоречия между общественным производством и капиталистическим приев, енпем, которые ставят вопрос о неотложности борьбы рабочего класса за диктатуру пролетариата.
Развитие абсолютной прибавочной стоимости в относительную есть переход от формального подчинения труда капиталу к развитию капиталистического процесса труда. В процессе этого перехода Ленин вслед за Марксом отмечает три ступени развития: простую кооперацию, мануфактуру, машинное производство. Ленин не просто отмечает эти стадии, а ищет главное в этом учении Маркса. Он подчеркивает, что здесь исследуются «три основных исторических стадии повышен ия производительности труда капитализмом» 3, за которым скрывается рост обобществления производства.
«Б самом деле, и производство на громадный национальный и интернациональный рынок, и развитие тесных коммерческих связей с различными районами страны и с различными странами по закупке сырых и вспомогательных материалов, и громадный технический прогресс, и концентрация про! зводства и населения колоссальными предприятиями, и разрушение отсталых традиций патриархального быта, и создание подвижности населения, и повышение уровня потребностей и развитие работника — все это элементы того капиталистического процесса, которые все более и более обобществляют производство страны, вместе с тем и участников производства» *.
1 Ленин, К. Маркс, т. XVIII, стр. 19.
1 Л е н и н, т. II, стр. 27.
3 Л е н и н, т. XX ч. 1 стр. 283.
4 Ленин, т. 111, стр. 483.
14 1 т::г-уг Ч ОетрбВТП'ЮВ 09


В эпоху империализма, как мы увидим дальше, обобществление достигает громадных размеров, но в отличие от старого капитализма результаты этого прогресса присваиваются кучкой финансовых тузов. Это до последней степени обнаженное противоречие делает прямо необходимым непосредственную революционную борьбу рабочих против всей капиталистической системы.
Процесс роста обобществления труда означает уничтожение мелкого, индивидуального хозяйства товаропроизводителей и превращение его в крупное капиталистическое хозяйство. Ленин неоднократно подчеркивал, что необходимость этого уничтожения заложена в самом простом товарном хозяйстве, который народники называли «народным строехМ? производства.
«Капитализм,— писал он,— представляет из себя не противоречие «народному стро ю», а прямое, ближайшее и непосредственно епродолжение и развитие его»1.
Именно поэтому простое товарное хозяйство постоянно, ежечасно и в массовом масштабе рождает капитализм. Это еще до сих пор отрицают правые, точно так же как в свое время отрицали неизбежность такого перехода народники. Подчеркивая неизбежность в тех условиях, перерастания простого товарного хозяйства в капиталистическое, Ленин в то же время указывал, что хотя последнее и является непосредственным продолжением первого, тем не менее их нельзя отожествлять, так как кулак не равен бедняку и середняку, так как отношения простого товарного хозяйства есть лишь «зародышевое состояние» капиталистических отношений; и подобно тому, как нельзя отожествлять зародыш с развитым телом, точно также нельзя ставить знак равенства между капиталистами и простыми товаропроизводителями.
Капитализм, говорил Ленин, начинается не «с крупной машинной индустрии», кек думали «мещанские русские экономисты», а с того момента,когда ра вш п >ту пюг от хэшев (Заработную плату» и «отдают им сверхстоимость». Сначала это формальное подчинение труда капиталу, которое мы наблюдаем, начиная с простой кооперации. Уже здесь капитализм превращает индивидуальное производство в общественное посредством обобществления труда. Мануфактура, а затем и крупная промышленность знаменуют собой дальнейший рост этого обобществления.
Обобществление на капиталистической основе не сводится к собиранию рабочих под одной крышей, как думали народники. Обобществление, г>з>р1л Лнп, вкдоиег дза признака: «1) работу на все общество и 2) объединение отдельных работников для получения общего труда» 2 3.
«Обобществление труда,— писал он в другом месте,— капиталистическим произвол твои состоит ( Овеем не в том, что люди работаю! в одном помещении (э.о юльло частич <а процесса), а а гои, что «концентрация капиталов сопровождается с.н циализац гей общественного груда, уменьшением числа капиталистов в к; ждой данной отрасли промышленности и увеличением числа особых отраслей промышленности,— п том, что многие раздробленные процессы производства сли- в югея в один общественный процесс произво ства»8.
1 Ленин, т. 1, стр. 137.
2 Т а м ж е, стр 223
3 Ленин, т. 1, стр. 102.
910


Процесс обобществления сопровождается изменением характера частной собственности. Если простому товарному хозяйству соответ* * ствует собственность, основанная на присвоении личного труда, то отделение товаропроизводителей от средств производства, т. е. превращение простого товарного хозяйства в капиталистическое, ведет к такой форме собственности, которая основана на присвоении ч у- жо го труда. Производство стало общественным, а присвоение осталось частным. В этом противоречии растет и развивается капитализм. Выражением этого роста и является развитие абсолютной прибавочной стоимости в относительную.
Отстаивая и развивая дальше марксово учение об абсолютной и относительной прибавочной стоимости на основе новых фактов и нового опыта борьбы, Ленин, как мы уже отметили, обобщал опыт развития капитализма и классовой борьбы пролетариата не только в России, но и в других капиталистических странах. Крайне внимательно следил Ленин за теми процессами, которые совершаются в передовых странах капиталистической техники, в частности в Америке. Большое внимание Ленин уделял «новейшей» американской системе выжимания из рабочих максимальной прибавочной стоимости — тейлоризму.
«Капитализм, — писал Ленин, — ни на минуту не может стоять на месте. Он должен итти вперед и вперед. Конкурегцгя... заставляет гзобретать все I овые и новые средства для удешевления производства. А господство капитала превращает все такие средства в орудия дальнейшего угнетения рабочего. Система Тейлора— одно из таких средств» Ч
Подробно описывая методы этой системы, которая, рационализируя производство, в то же врэмя всякими ухищрениями (ж юткими нормами, премиями и т. д.) заставляет рабочего неимоверно напрягать свои силы, Ленин указывает, что все «громадные усовершенствования» этой системы «делаются против рабочего, ведя к ещэ большему подавлению и угнетению его и при этом ограничиваясь рациональным, разумным распределением внутри фабрики». В это же время «во всем общественном производстве остается и растет хаос» 2.
Итак, Ленин показал, что развитие тейлоризма, новейших форм капиталистической «рационализации» ведет к обострению противоречий капиталистического производства.
Результатом роста этих противоречий является, как показал еще Маркс, развитие организованности рабочего класса, рост его возмущения против капитала.
«Маркс,— писал Ленин,— видел прогрессивную, революционную работу капитализма в том, что он, обобществляя Т{.уд, в то же самое время, мехаю змом мсго процесса, «обучает, объединяет и о^ганкзует рабочий класс», обучает б<р:бе, организует его возмущен^ е, объединяет д^я «экспроприации экспроприатсров», для захвата политической власти и отнятия средств прогзводства из рук «немногих узурпаторов» для передачи их в руки всего общества» ’.
1 Л е н и н, т XII, ч. 2, стр. 486 — 407. Подробнее о тейлоризме мы еще коснемся в далы ейшем (гтдел IV).
8 Т а м же, стр. 407—408.
* Л евин, т. 1, стр. 218.
14*
211


Процесс обобществления, процесс роста противоречий между общественным производством и капиталистическим присвоением и совершающаяся на его основе организация рабочих для захвата политической власти, есть объективный процесс. Но неверно было бы думать, что этот процесс совершается сам собою. Ленин, развивая учение Маркса о прибавочной стоимости вплоть до признания необходимости борьбы за диктатуру пролетариата, категорически возражает против подсовывания Марксу подобных фаталистических взглядов.
«Представляя в неверном освещении исторические факты,—писал он против тех философов, которые подсовывали Марксу взгляды, будто капитализм сам организует труд для борьбы с капиталом, — забывал о массе труда, влсжеы.сго социалистами на придание сознательности и организованности рабочему дш женю, веши философы сверх того подсовывают Марксу бесмыслеш ые фаталистические Есвз{е- ния. По его взгляду, будто бы организация и обобществление пуоисхсдят семи собой, и следовательно, дескать, если мы, видя капитал! зм, не вид! м рабочего движения, так это потому, что капитализм не выполняет миссии, а не потому, что мы слабо еще работаем над этой организацией и пропагандой среди рабочих}
Для того чтобы прогрессивная работа капитализма «проявилась» и у нас, наши социалисты должны взяться со всей энергией за свою работу» 1.
Следовательно для того, чтобы неизбежный рост организованности рабочего класса, вытекающий из обобществления, проявился, необходима громадная работа по воспитанию рабочего класса, по вскрытию тех форм антагонизма и эксплоатации’, которые присущи данному конкретному капитализму.
«Они (социалисты),— писал Ленин,— должны разработать подробное марксистское пош манге истории и русской действьтельнсти, прослеж! вая коькретьее все фо, мы классовой борьбы и эксплоатации, которые особенно запутаны и прикрыты в России» 2.
Таким образом Ленин не только подчеркнул революционный дух учения Маркса о прибавочной стоимости, не только отстоял его в борьбе со всяческими извращениями, но и развил его дальше. Детально проследив рост обобществления труда, выражающий развитие абсолютной прибавочной стоимости в относительную, Ленин показал, кек капитализм организует рабочий класс для борьбы за политическую власть, т. е. за свою диктатуру. В противоположность ап логетам капитализма, он подчеркнул, что прогрессивность капитализма как раз и состоит в организации рабочих для борьбы за эту власть. В противоположность фаталистам Ленин подчеркнул, что эта прогрессивность может проявиться лишь при неустанной работе социалистов за эту организацию до признания необходимости борьбы за диктатуру пролетариата, за передачу средств производства в руки всего общества.
В д л. несшем при спеши льном рассмотрении вопроса об империализме как последней стадии капитализма, мы еще увидим, как Ленин продолжал и дальше учение Маркса, показал те своеобразные формы, которые принимает эксплоатация рабочих капиталистами на этой последней стадии.
1 Л ени н, т. I, стр. 226.
8 Там же, стр. 226—227 <
212


§ 70. Советская система хозяйства и развитие производительных сил
Советский союз не знает тех неустранимых противоречий, которые раздирают капиталистический мир и дальнейшее развитие которых ведет к его неотвратимой гибели.
Прежде всего, как мы уже говорили, Советский союз не знает капиталистических ограничений в развитии техники; производство в социалистическом секторе не ставит своей задачей извлечение прибавочной стоимости.
Если капиталист вводит машину лишь в том случае, когда она экономит больше труда, чем то его количество, которое идет на воспроизводство стоимости рабочей силы, то в СССР, как мы уже говорили, машины применяются и в том случае, когда они просто облегчают труд. Это в огромной степени расширяет рамки применения машин.
Развитие техники в условиях капитализма — противоречивый процесс, протекающий исклкочительно стихийным путем.
В Советском союзе развитие техники — планомерный процесс, осу цествляемый под сознательным руководством рабочего класса.
Если в условиях капитализма машина создает неодолимую тенденцию к удлинению рабочего дня и повышению интенсивности труда, то в условиях СССР применение машин уже привело к сокращению рабочего дня до пределов 7 часов и в дальнейшем приведет к еще большему сокращению. Наряду с тем в Советском союзе введена 6- и 5-днев- чая неделя.
Если введение машины в условиях капитализма и связанное с ним применение детского и женского труда усиливает конкуренцию между рабочими, ухудшает положение рабочего класса, влечет за собой целый ряд вредных последствий для рабочего класса, то в условиях СССР развитие техники приводит к повышению жизненного уровня рабочего класса, к облегчению труда, создает тенденцию к уничтожению противоположности между умственным и физическим трудом, размывает противоположность между городом и деревней. Распространение женского труда поднимает на невиданную в истории высоту положение женщины, улучшает общий жизненный уровень рабочего класса. В СССР запрещаю применение дею. ого труда. Труд годное лоз применяется рационально и совмещается с учебой (фаб- завучи).
Если в условиях капитализма машина приводит к огромнейшему увеличению интенсивности труда и выматыванию всех жизненных соков из рабочего, то в условиях СССР применение машин облегчает труд, позволяет тяжесть труда все в большей степени перекладывать на механическую силу машины.
При капитализме труд является тяжелой обязанностью. В стране социализма труд «становится делом чести, делом славы, делом доблести и геройства» (Стали н). Социалистические формы труда с огромной быстротой развиваются в нашей стране, превращают труд из тяжелой обязанности в первую жизненную потребность.
В результате всего этого в Советском союзе индустриализация страны происходит в темпах, недостижимых для капитализма даже в периоды его наивысшего расцвета. В Советском союзе возникают ги213


ганты социалистической индустрии, превосходящие самые крупные предприятия мира. Благодаря коллективизации и развертыванию совхозов Советский союз превратился в страну самого крупного в мире земледелия, а вторая пятилетка намечает в качестве основной и решающей задачи завершение социалист! четкой реконструкции всего народного хозяйства. Уже во втором пятилетии мы должны «догнать в технико-экономическом отношении передовые капиталистические страны по ряду хозяйственных отраслей и выдвинуться на первое место в Европе в техническом отношении».
Вопросы и задачи и III отделу
1. Мы доказывали, что прибавочная стоимость не может возникнуть из обмена путем надбавки к ценам на товары. Можно ли с этим сог лк- сп'ъся, когда повседневный опыт нам говорит, что торговец продаст товар дороже, чем покупает?
2. Если считать доказанным, что прибавочная стоимоость не может возникнуть вз обмена, то как в таком случае понимать следующие слова Маркса: «Итак капитал не может возникнуть из обращения и столь жр не может возникнуть вне обращения. Он должен возникнуть в обращении и в то же время вне его»? '
8. Почему простое товарное хозяйство неизбежно в своем развитии рождает капитальзм?
4. При каких условиях рабочая сила становится товаром и чем капиталистический рабочий отличается от раба, крепостного крестьянина. ремесленника?
5. Как определяется стоимость товара — рабочая сила?
6. Какое различие существует между рабочей силой и трудом, и в чем заключается сущность капиталистической эксплоатации?
7. Какое значение имеет установленное Марксом деление капитала на постоянный и переменный и почему при определении нормы эксплоатации мы не должны принимать во внимание постоянного капитала?
8. Рубинштейн в своей книге «Современный капитализм и организация труда » (изд. 2-е, стр. 89) приводит следующие примеры влияния техники на производительность труда: «Если производительность ручной вязальщицы принять за 1 (15 тыс. стежек в 10 часов), то производительность ручной вязальной машины будет равна 95. вязальной маппны— 2 тыс. и автоматической машины — 8 тыс. ». Можно ли после того утверждать, что машина не создает прибавочную стоимость, а ее создает только труд рабочего?
9. В чем заключается суть рубинсних извращений в вопросах прибавочной стоимости?
10. Почему категория прибавочной стоимости неприменима к социалистическому сектору советского хозяйства? Дайте критику социал-фашистских и троцкистскотзпновьевскнх взглядов по этому вопросу?
11. В чем сущность абсолютной прибавочной стоимости и как она влияет на положение рабочего класса?
12. В чем сущность относительной прибавочной стоимости? Увеличивается ли эксплоатация рабочего капиталистом в том случае, когда капиталист вводит на своем предприятии какое-нибудь техгическое усовершенствование и начинает получать избыточную прибавочную стоимость?
18. Задача. Возьмем три предприятия «А ». «Б», «В»?
Постоянный капитал *
Переменный капитал
Прибавочная | стоимость
1
В предприятии «А» » <«Б*>
1
1 000
2 000
3 000
500 1 000 1 П00
1000
500
1 ООП
214


Какова будет норма эксплоатации в каждом из этих предприятий!
14. Охираыеризуйте три стадии в развитии капитализма и их связь с развитием относительной прибавочной стоимости!
15. Как рост капиталистической техники сказывается на положении рабочего класса!
16. Какие пределы ставит капитализм применению технических усовершенствований!
17. Изложите сущность основного противоречия капитализма.
18. В чем сущность и классовый смысл извращений марксовой теории прибавочной стоимости социал-фашистами!
19. В чем заключаются особенность и преимущества советской системы хозяйства перед капиталистической в развитии производительны* сил!


Отдел IV
Заработная плата
Глава XVII
Общее понятие о заработной плате. Формы заработной платы
§ 71. Заработная плата
как превращенная 4>ор^яа стоимости рабочей силы
Если спросить человека, неискушенного в вопросах политической экономии, что такое заработная плата, то чаще всего мы услышим, что это та плата, которую рабочий получает за свой труд.
С первого взгляда кажется, что никакого другого ответа и быть не может. В самом деле, если рабочий при десятичасовом рабочем дне получает 2 р. 50 к., то эти 2 р. 50 к. и являются не чем иным, как платой за весь тот труд, который он затратил в течение всего рабочего дня.
Можно ли однако считать такой ответ правильным? Для того чтобы ответить на этот вопрос, нам нужно прежде всего строго разграничить понятия труд и рабочая сила.
Рабочая сила, как мы уже говорили, есть совокупность физических и умственных способностей человека, а труд — это процесс действия рабочей силы, целесообразная деятельность человека, направленная на приспособление природы для удовлетворения человеческих потребностей.
Хотя в результате труда получается новая, созданная им стоимость, но сам по себе труд не имеет стоимости. Если предположить, что труд имеет стоимость, то нельзя будет объяснить стоимости товаров. В самом деле, чем определяется стоимость товаров? Затраченным на них трудом. А чем определяется стоимость труда? Если мы ответим, что стоимость труда тоже определяется трудом, то попадем в порочный круг, из которого нет выхода. Однако в действительности такого порочного круга не существует.
Капиталист покупает на рынке не труд, а рабочую силу и оплачивает рабочему не стоимость его труда, а стоимость его рабочей силы, которая, как нам известно, определяется трудом, общественно-необходимым для восстановления работоспособности рабочего и содержания его семьи.
Правда, капиталист покупает рабочую силу не ради нее самой, а ради того прибавочного труда, который она способна ему дать, но все же он покупает рабочую силу, а не труд, точно так 216


же, как он например покупает на рынке вино и оплачивает стоимость вина, а не то опьянение, которое получается в результате его потребления. Если бы капиталист оплачивал рабочему весь тот труд, который рабочий ему отдает в течение рабочего дня, то никакой прибавочной стоимости, а следовательно и никакого капитализма, не могло бы существовать.
Так что если в нашем примере рабочий за свой десятичасовой рабочий день получает 2 р. 50 к., то эти 2 р. 50 к. ни в коем случае нельзя рассматривать как плату за весь тот труд, который рабочий отдает капиталисту в течение десятичасового рабочего дня. Их нужно рассматривать только как оплату стоимости рабочей силы. Если, как мы это предполагали до сих пор, рабочий затрачивает пять часов, т. е. половину рабочего дня на то, чтобы воспроизвести стоимость своей рабочей силы, то та стоимость, которую рабочий создает во вторую половину рабочего дня, т. е. в течение вторых пяти часов, составит прибавочную стоимость для капиталиста. Классическая политическая экономия не знала этого разграничения. Смешивая рабочую силу с труд)м, опа естественно приходила к выводу, что оплачивается не рабочая сила, а труд, поэтому она везде говорит о цене труда, а не о цене рабочей силы. Но раз оплачивается весь труд, тогда выпадает всякая научная основа из под теории прибавочной стоимости, тогда оказывается невозможным научное объяснение источника прибыли. Отожествляя рабочую силу с трудом, классическая политическая экономия постоянно впадала в противоречия. Эти противоречия впервые были разрешены Марксом. Именно он показал, что рабочая сила и труд не одно и то же, и тем самым заложил не только прочные основ я для те рег.чэзк ,го объяснения капиталистической экономики, но и создал базу для научного объяснения того, почему при социализме труд не имеет формы наемного труда, т. е. почему рабочая сила не имеет стоимости.
«Для социализма, — писал Энгельс о марксовом различении труда и рабочей силы, — который хэчэт эмансипировать человеческую рабочую силу от ее роли товара, имеет весьма важное значение то соображение, что труд не имеет стоимости и не может иметь ее» х.
Следовательно в форме заработной платы капиталист оплачивает рабочему не труд, а стоимость его рабочей силы.
В условиях капитализма существует целый ряд причин, которые затушевывают и затемняют понимание этого обстоятельства.
Возьмем рабовладельческий или крепостной строй. Там эксплоата- ция происходит в такой осязательной и очевидной для всех форме, что становится доступной для понимания всякого непредубежденного человека.
«При барщинном труде, — говорит Маркс, — труд крепостного крестьянства па самого себя и принудительный труд его на помещика различаются между собой самым основательным образом в пространстве и времени* 8. При рабском труде 1 Энгельс, Анти-Дюринг, стр. 186.
8 К1К известно, крепостной крестьянин часть времени работал на барина, часть времени на себя. На барина он работал на помещичьей земле, или над помещичьим хлебом, на себя — на надельной земле. И денно в этом смысле Маркс говорит о разделении труда в пространстве и во времени. — И. Л. и К. О.
217


даже та часть рабочего дня... в течение которой он (т. е. раб. — И. Л. и Я. О.) фактически работает лишь на самого себя, представляется трудом на хозяина. Весь его труд представляется неоплаченным трудом. Наоборот, при системе наемного труда даже прибавочный или неоплаченный труд кажется оплаченным» 1.
«В самом деле, если взять капиталиста, то он прежде всего хочет получить возможно больше труда за возможно меньшее количество денег. Поэтому практически его интересует лишь разница между ценой рабочей силы и той стоимостью, которую создает ее функционирование. По он старается купить возможно дешевле все товары и видит источник своей прибыли в простом надувательстве: в покупке ниже и продаже выше стоимости. Следовательно он далек от понимания того обстоятельства, что если бы действительно существовала такая вещь, как стоимость труда, и он действительно уплачивал бы эту стоимость, то не могло бы существовать никакого капитала, его деньги не могли бы превратиться в капитал» й.
Но не одному только капиталисту, кровно заинтересованному в том, чтобы поддерживать такое неправильное представление о сущности заработной платы, может показаться, что заработная плата является платой за труд; в такое заблуждение может попасть и рабочий. Что такое с точки зрения рабочего те десять часов труда, которые в нашем примере он отдает капиталисту? Не что иное, как средство получить 2 р. 50 к., которые необходимы ему для поддержания его собственного существования и существования его семьи в течение дня. Если по каким-нибудь причинам произойдет изменение величины заработной платы, если он, допустим, вместо 2 р. 50 к. будет получать 3 руб. или 1 р. 50 к., то ему невольно Это будет представляться как изменение стоимости или цены его десяти рабочих часов труда, а не стоимости или цены его рабочей силы.
Такое неправильное представление о сущности заработной платы в особенности укореняется в ссзнании рабочего вследствие того, что он получает заработную плату не тут же после продажи им своей рабочей силы капиталисту, а только после того, как он отдаст капиталисту свой труд в течение определенного времени. Таким образом сама форма заработной платы порождает иллюзию, что она есть оплата труда, а не рабочей силы.
Итак, мы приходим к следующему выводу.
Рабочая сила в условиях капитализма есть товар. Этот товар имеет стоимость, которая определяется трудом общественно-необходимым для производства товара рабочей силы. Стоимость рабочей силы, выраженная в деньгах, есть цена рабочей силы. Заработная плата и есть не что иное, как превращенная форма стоимости или цены рабочей силы. Сущность этого превращения заключается в том, что стоимость и цена рабочей силы, принимая форму заработной платы, приобретают такой вид, как будто плата, получаемая рабочим, есть оплата всего труда, который он отдает капиталисту, а не одной только стоимости его рабочей силы, какой она является в действительности. Поэтому Маркс говорит, что заработная плата есть иррациональная (извращенная) форма стоимости, соответственно цены рабочей силы. Это превращение, создающее иллюзию того, что заработная плата — цена труда рабочего, чрезвычайно выгодно для капиталиста и его апологета (защитника) — буржуазного экономиста. В самом деле, если зарплата рабочего соответствует цене его труда, тогда источником прибыли 1 М а р к с, Капитал, т. 1, стр. 421.
’ Т ам же, стр. 422.
218


капиталиста не является неоплаченный труд рабочего, тогда нет и эксплоатации, нет следовательно и классовых противоречий.
Вся политэкономия до Маркса утверждала, что зарплата есть не что иное, как цена труда рабочего. Маркс, проведя разграничение между трудом и стоимостью рабочей силы, первый научно обосновал теорию прибавочной стоимости и затем показал, что зарплата есть не цена труда рабочего, а превращенная форма стоимости рабочей силы. Энгельс говорит по этому поводу, что «теория прибавочной стоимости Маркса произвела такое впечатление, как удар грома из ясного неба» 1 2.
Современная буржуазная и социал-фашистская политэкономия особенця в этом пункте пытается спровергнуть Маркса и показать, что зарплата есть цена труда рабочего.
Это им нужно для того, ч ооы потом заявить, что рабочий не эксплоатируется.
«В настоящее время, — говорится в одном ив докладов реформистского германского объединения профсоюзов (АДГБ), — мы уже вообщё не мо)кем говорить об эксплоатации рабочего предпринимателем». Но если’ нет аксплоатапии, то нет и прибавочной стоимости. Следовательно социал-фашисты пришли к отрицанию марксовой теории прибавочной стоимости — этого «краеугольного камня экономической теории марксизма». Смысл и значение пожбных теорий Маркс вскрыл много лет назад в следующих словах: «Понятно поэтому,какое громадное значение имеет превращение стоимости и цены рабочей силы в форму зарплаты, т. е. в форму стоимости и цены самого труда. На этой внешней форме проявления, скрывающей истинное отношение и создающей видимость отношения прямо противоположного, покоятся все правовые представления как рабочего, так и капиталиста, все мистификации капиталистического способа производства, все порождаемые им иллюзии свободы, гее апологетические увертки вульгарной экономии... Всемирной истории потребовалось много времени, чтобы вскрыть тайну заработной платы» 8.
§ 72. Формы аарябстноЙ платы, Поаре•е» н я ааработная плота
Основными формами заработной платы являются две: повременная и сдельная.
Повременная заработная плата выдается за определ нный промежуток времени поденно, понедельно, помесячно и т. д.; сдельная заработная плата выдается или с каждой штуки или же вообще о определенного количества произведенного товара.
Остановимся сначала на повременной заработной плате.
«...Рабочая сила, — говорит Маркс, — продается всегда на определенный период времени. Следовательно повременная плата, например поденная, понедельная и т.д., является той превращенной формой, в которой непосредственно выра? жается дневная стоимость рабочей силы, недельная ее стоимость и т. д...»
«Очевидно однако, — продолжает там же М »ркс,— что в зависимости от длины рабочего дня, т. е. в зависимости от доставляемого ежедневно количества труда, одна и та ж? поденная, понедельная и прочая заработная плата может представлять очень различную цену труда, т. е. очень различные денежные суммы за одно и тоже количество труда. Таким образом в области повременной платы необходимо установи 1Ь дальнейшее различие между общей суммой платы, например -поденной, понедельной и т. д., и ценой труда. Но как найти эту цену или денежную стоимость 1 Энгельс, Предисловие ко П т. «Капитала».
2 Маркс, Капитал, т. I, стр. 42, изд. 1931 г.
219


данного количества труда? Мы получим среднюю цену труда, если разделим среднюю дневную стоимость р; бочей силы на число часов среднего рабочего дня.
Найденная таким образом цена рабочего часа служит единицей меры цены труда» Ч
Для того чтобы получить представление о «цене труда», необходимо принять во внимание как среднюю дневную стоимость рабочей силы, так и число часов рабочего дня и вычислить так называемую цену рабочего часа путем деления первой суммы, т. е. дневной стоимости рабочей силы, на вторую, т. е. на число часов рабочего дня. В нашем примере цена рабочего часа, или, как выражается Маркс, «единица меры цены труда», будет равна дневной стоимости рабочей силы (т. е.
2 о 50 к
2 р. 50 к., деленные на 10 час. рабочего дня):——- =25 коп.
Это нам важно знать потому, что «существуют методы понижения цены труда, независимые от уменьшения номинальной поденной или понедельной заработной платы». Так например дневная заработная плата мОя&т остаться неизменной, т. е. пбпрёЖнему будет равна 2 р. 50 к., но рабочий день может возрасти с 10 Фас. до 12,5 час., тогда цена одного часа, или цена труда, вместо 25 коп. будет равна 2 р. 50 к.
- - -аё = 20 коп.
12 э
До сих пор мы говорили о том, как может отразиться на цене рабочей силы, а следовательно и на положении рабочего, увеличение рабочего дня при сохранении прежней поденной заработной платы. Однако рабочий может страдать не только от чрезмерного увеличения рабочего дня, но и вследствие того, что ему приходится работать неполное время. Это обычно бывает при часовой оплате. Вернемся опять к нашему примеру. Рабочий день в нашем примере распадается на две равные части: в течение первых пяти часов рабочий воспроизводит стоимость своей рабочей силы, а во вторые пять часов он создает прибавочную ст >имость для капиталиста. Если наши исчисления перевести на почасовую оплйту, то каждый час также должен распадаться на две части: в течение первого получаса рабочий будет воспроизводить стоимость своей рабочей силы, а в течение второго получаса создавать прибавочную стоимость для капиталиста. При этих условиях рабочий только в том случае получит плату, соответствующую дневной стоимости его рабочей силы, если его рабочий день будет длиться не менее 10 часов. Если же капиталист сократит рабочий день и будет оплачивать рабочего почасно только за проработанные часы, то он сумеет «выколотить из рабочего определенное количество прибавочного труда, не доведя рабочее время до уровня, необходимого для поддержания рабочего».
Это мы в особенности наблюдаем в периоды кризисов. Колоссальное количество не полностью занятых рабочих мы наблюдаем в условиях современного экономического кризиса. Получаемая ими плата 1 Маркс, Кипитал, т. I, стр. 423. Необходимо помнить, что употребляемые здесь выражения «цена труда», денежная «стоимость труда» надо понимать, говоря словами Маркса, только условно, как искаженное выражение для стоимости и цены рабочей силы, т. е. в том смысле, как это было выяснено в предыдущем параграфе. (Примечание авторов.)
2>0


са неполный рабочий день не обеспечивает им даже полуголодного существе вания.
Следовательно
«...при данной цене труда поденная или понедельная заработная плата зависит от количества доставленного труда. Из этого закона вытекает прежде всего, что, чем ниже цена труда, тем большее количество труда, или тем более длинный рабочий день требуется для того, чтобы рабочему была обеспечена хотя бы самая жалкая средняя плата. Низкий уровень цены труда подталкивает к удлинению рабочего времени.
Но и наоборот: удлинение рабочего времени вызывает с своей стороны понижение цены труда, а вместе с тем и понижение поденной или недельной платы» х.
Повременная заработная плата имеет ту особенность, что при ней сумма заработной платы, которую получает рабочий за определенный отрезок времени, не зависит от степени интенсивности его труда. Если рабочий за десятичасовой рабочий день получает, допустим, 2 р. 50 к., то эта сумма не увеличится и не уменьшится, если рабочий будет работать более интенсивно и следовательно производить больше продуктов в единицу времени или, наоборот, будет работать менее интенсивно и производить меньше продуктов. Отсюда следует, что с точки зрения капиталиста, который стремится к безграничному увеличению прибавочной стоимости, это свойство повременной заработной платы является большим минусом.
Само собой разумеется, что капиталист принимает все меры к тому, чтобы отмеченные нами минусы повременной платы, заключающиеся в отсутствии стимула у рабочего к повышению интенсивности труда, по возможности устранить. Он этогр достигает организацией специального контроля над работой рабочего. С этой целью он вводит в штат специальных надсмотрщиков, мастеров и т. д., которые как верные слуги капиталиста следят за каждым движением рабочего, не давая ему «ни отдыху, ни сроку». В последнее время стали сс вдаваться специальные контрольные аппараты, с необычайной точностью регистрирующие всякие остановки в движении машин.
§ 73. Сдельная аараЗотмая плата
Посмотрим теперь, как обстоит дело со сдельной заработной платой. Сдельная заработная плата, как мы сказали, исчисляется не за определенное время, а с единицы произведенного продукта. Чем больше единиц товара производит рабочий, тем выше и получаемая им заработная плата, и наоборот.
«При повременной заработной плате, — говорит Маркс, — господствует, за немногими исключениями, одинаковая плата за одинаковые функции; при поштучной плате цена рабочего времени измеряется, правда, определенным количеством продукта, но поденная и понедельная плата меняется в зависимости от индивидуальных различий между рабочими, один из которых доставляет в данное время минимум продукта, другой — среднюю норму, третий — больше средней нормы. Итак величина действительного\ дохода рабочего в данном случае сильно колеблется, смотря по уровню искусства, силы, энергии, выносливости и т. п. индивидуальных рабочих» 2.
Таким образом как будто получается, что при сдельной плате размер заработка определяется исключительно способностью или ста- 1 Маркс, Капитал, т. I, стр. 422.
«Там же. стр. 433.
321


рательностыо рабочего и не имеет никакого отношения к повременному способу исчисления, который мы только что рассмотрели. Кажется, что количество времени, расходуемое рабочим, здесь совершенно ие учитывается.
Как же обстоит дело в действительности?
«В действительности поштучная плата представляет лишь превращенную форму повременной платы, точно так же как сама повременная плата есть превращенная форма стоимости, или цены рабочей силы» (Маркс).
В самом деле, чем определяется та плата, которую рабочий получает при сдельщине за каждую штуку сделанного им товара? Нетрудно догадаться, что раз заработная плата, если отбросить несоответствие между спросом и предложением, должна дать рабочему стоимость средств, общественно-необходимых для поддержания его существования, то поштучная оплата должна быть рассчитана таким образом, чтобы средний рабочий мог получить за день столько, сколько ему нужно для восстановления на будущее время его рабочей сил^х.
«Очевидно во всяком случае, — говорит Маркс, — что различия в формах выдачи заработной платы сами по себе ничуть не меняют его существа».
«При повременной плате труд непосредственно измеряется своей продолжительностью, при поштучной плате — количеством того продукта, в котором сгустился труд данной продолжительности. Цена самого рабочего времени определяется в конце концов уравнением: стоимость дневного труда равна стоимости рабочей силы. Таким образом поштучная плата есть лишь модифицированная форма повременной платы» *.
Пусть например в швейной мастерской каждая портниха в среднем делает пять рубашек в день; пусть дневная стоимость ее рабочей силы, т. е. стоимость средств, необходимых для поддержания ее существования в течение одного дня, равна 2 р. 50 к. Ясно, что при этих условиях каждая портниха должна получить за рубашку 50 коп. Положим, что капиталист и назначит такую плату. Ограничится ли каждая портниха тем, что сделает пять рубашек в день? Нет, не ограничится. Наоборот, стремясь улучшить свое положение и заработать побольше денег, она сделает, скажем, шесть рубашек и получит 3 руб. в день. За одной старательной работницей последуют и другие: начнется соревнование, и в результате, пожалуй, многие сошьют уже не шесть рубашек, а больше, и заработок их таким образом возрастет. Все это как будто говорит о том, что сдельная заработная плата х тя и путем черезмерн> го напряжения сил все же должна повышать заработок рабочего и улучшать таким образом его материальное положение. В первое время оно так и бывает. Рабочий, переходя на сдельщину, старается выработать больше, и капиталист дает ему эту возможность до тех пор, пока не повысится .общая интенсивность труда, т. е., если вернуться к нашему примеру, пока большинство портних не начнет вырабатывать по шести рубашек в день. Но как только это произойдет, как только поднимется интенсивность труда большинства рабочих, так капиталист тут же постарается повысить норму выработки п понизить расценок, т. е. плату за каждую единицу товара, ограничив таким образом дневную заработную плату в соответствии со стоимостью рабочей силы.
1 Маркс, Капитал, т. I, стр. 430—431.


Если дневная стоимость рабочей силы по нашему предположению равна 2 р. 50 к., а средняя портниха теперь вместо пяти рубашек шьет шесть, то капиталист будет уже платить ва одну рубашку не 50 коп., а 2 р. 50 к. : 6, т. е. 42 коп. 1 *. у
Таким образом та «выгода», которую рабочие получают от сдельной оплаты, напоминает «синюю птицу», которую искали дети в известной драме Метерлинка: много раз им казалось, что они нашли синюю птицу, но как только они ее ловят, она из синей превращается в серую.
Неимоверная напряженность труда, связанная со сдельщиной, губительно отражается на рабочем классе и ведет, как мы уже видели, к хронической усталости, нервности, к прсждегременному изнашиванию организма рабочего; помимо снижения заработной платы сдельщина вызывает конкуренцию, зависть и рознь между рабочими. В награду ва свое усердие рабочие при сдельщине к тому же могут очутиться без работы, так как большая нагрузка каждого работника позволяет выполнять ту же работу при меньшем количестве работающих. Наконец сдельная оплата, .облегчая надзор, создает в высшей степени благоприятную почву для развития работы на дому.
«Поштучная плата, — говорит Маркс, — облегчает внедрение паразитов между капиталистом и наемным рабочим, перепродажу труда посредниками... Прибыль посредников получается благодаря тому, что они урезывают в свою пользу часть заработной платы, перепродаваемой ими рабочей силы... Поштучная плата позволяет капиталисту заключить контракт лишь с главным рабочим: в мануфактуре — с главою группы, в рудниках — с углекопом и т. д., на фабрике— с собственно машинными рабочими. Контракт этот заключается на определенное, число штук продукта по такой цене, которая дает главному рабочему возможность самостоятельно вербовать и оплачивать своих подручных. Эксплоатация труда капиталом осуществляется здесь при посредстве эксплоатации одного рабочего другим рабочим» ’.
Особенное распространение этот вид эксплоатации имеет в Китае.
«Помимо жестокой эксплоатации со стороны предпринимателей, — говорит Аджаров,— помимо безработицы китайский рабочий стонет под особым гнетом — под гнетом полурабочих, так называемых рабочих старшин. Кстати в Китае рабочих ставит на работу мелкий подрядчик, берущий подряд на поставку живой силы для предприятия. Это часто тоже рабочий, тут же и сам работающий и играющий роль надсмотрщика. Такой подрядчик — и посредник, и надсмотрщик, и часто нечто вроде мастера, руководящего рабочими. Чем выгоднее наняты рабочие, тем больше перепадает такому подрядчику. Он заинтересован в том, чтобы рабочий работал дешево, чтобы предприниматель был доволен и чтобы рабочий был достаточно угнетен и забит, дабы не вышел из-под его, подрядчика, зависимости. Это маленькие паразиты, облепляющие рабочего» 3.
Однако поштучная заработная плата не только порождает конкуренцию, соперничество среди рабочих, н^ и ведет к развитию индивиду; л ьн сти, самостоятельности, независимости среди рабочих.
«Поштучная плата, — говорит Маркс, — расширяя сферу индивидуальной деятельности, тем самым способствует развитию среди рабочих индивидуальности, духа свободы, самостоятельности и способности к самоконтролю» 4.
1 Мы отвлекаемся от того, что при повышении интенсивности труда несколько повысится стоимость рабочей силы, количество необходимых средств существования. Но, как мы видели, даже в этом случае капиталист ничего не потеряет от той интенсификации труда, которой он добился сдельщиной; он, наоборот, Выиграет.
1 Маркс, Капитал, т. I, стр. 432.
•А. Аджаров, Классы и партии современного Китая, стр. 113^—114.
4 Маркс, Капитал, т. 1. стр. 434.
223


Иную оценку встречает сдельная плата со стороны капиталистов. Громадным ее преимуществом с капиталистической точки зрения является то, что она максимально поднимает интенсивность труда п делает ненужным штат специальных надсмотрщиков и контролеров.
Однако наряду с этим сдельная плата заключает в себе с капиталистической точки зрения и некоторые отрицательные черты. Из них главная заключается в том, что при сдельной плате рабочий в погоне за выработкой максимального количества товара не обращает внимания на его качество. Для того чтобы интенсивность труда рабочего не отражалась на качестве товара, капиталист устанавливает особо строгие условия приемки произведенного товара. При обнаружении малейших дефектов товар бракуется.
Итак, сравнивая эти два способа исчисления заработной платы, повременной и сдельной (или поштучной), мы приходим к тому заключению, что сдельная или поштучная плата является платой, в наибольшей степени отвечающей духу капиталистической эксплоатации, чем и объясняется та борьба, которую так часто рабочие ведут против нее.
Отсюда было бы ошибочно сделать вывод, что всегда и при всяких условиях рабочие заинтересованы в повременной плате, а капиталисты — в сдельной. Капиталист, ускоряя ход машины, во многих случаях и при повременной оплате может достигнуть такого же повышения интенсивности труда рабочего, как и при сдельщине. И в этих случаях сдельная плата представляет даже некоторые неудобства для капиталиста. Эти неудобства заключаются в следующем.
Если при повременной плате предприниматель может добиться повышения количества вырабатываемой продукции путем ускорения введения машин без увеличения платы, то при поштучной оплате такое увеличение возможно лишь при снижении расценок, т. е. путем откры- т< го наступления на рабочих. Следовательно, если в первом случае повышение интенсивности, т. е. -фактическое снижение заработной платы, непосредственно не интересует работника, то во втором случае повышенная интенсивность труда быстро доходит до сознания рабочего, так как она может быть проведена лишь через снижение оплаты выработанной штуки товара.
§ 74. Премиальная Форма оплаты
Кроме указанных двух форм зарплаты, которые являются основными, в капиталистическом обществе существует и целый ряд других, производных форм, играющих большую роль в капиталистической практике.
' При всем своем разнообразии эти формы характерны тем, что все они имеют целью замазать еймый факт эксплоатации и путем призрачных приманок заставить рабочего без внешнего принуждения повысить интенсивность труда.
Среди них в особенности заслуживает быть отмеченной премиальная форма оплаты.
Заключается она в том, что для рабочего устанавливается определенная норма выработки в день (как в нашем примере с портнихой —


Пкть рубашек). Рабочий получает определенную заработную плату за день (пол)жим, 2 р. 50 к.). Если же он выработает в день свыше .нормы, то за каждую выработанную штуку он получит добавочную «премию» сверх основной заработной платы.
Такая система представляет собой по существу худший вид сдельщины: дело в том, что капиталист, рассматривая плату за выработку сверх нормы как «премию», а не как обычную оплату рабочей силы, лишь в незначительной степени возмещает дополнительную выработку; если портниха сошьет лишних две рубашки, он ей даст «за старанье» подарок копеек в 50 — и таким образом фактически оплатит каждую рубашку, выработанную сверх нормы, по 25 коп., между тем как выработанная в норму рубашка оплачивается в 50 коп.
Помимо обыкновенной премиальной системы, которую мы только что описали, существует еще диференциальная. Различие между ними заключается в следующем. При простой премиальной системе рабочий получает премию в том случае, если он выработал известное количество штук товара сверх нормы, причем каждая штука товара, произведенного в счет нормы, оплачивается одинаково. При диференциальной же премиальной системе расценок на штуку продукта растет по мере того, как рабочий в выработке приближается к норме (так что например вторая штука оплачивается дороже, чем первая, третья дороже, чем вторая, и т. д.).
Наибольшей популярностью в капиталистическом мире пользуется диференциальная система оплаты Тэйлора.
Основными моментами в системе Тэйлора являются: установление урока и премии.
Размер у рока, по Тэй лору, определяется, исходя из выработки наиболее способного и интенсивно работающего рабочего. Обещая добавочную плату, капгт лт сты зг стреляют этого наиболее способного рабочего работать с * исключительным напряжением. При этой про- изтодится хронометпажная запись времени, затрачиваемого им на каждое движение. Установив таким образом исключительно высокую норму, капиталист делает ее обязательной для всех рабочих.
К°к же теперь устанавливается по системе Тэйлора премия?
Премия находится в зависимости от урока: рабочий получает премию только в том случае, если он целиком выполнил установленный для него увеличенный урок. Если же р°Гочгй хоть немного не достиг обязательной для него интенсивности, то он не только не получает всей премии, но и вовсе лишается ее. Больше того: он штрафуется понижением основной сдельной платы. Нетрудно понять, что эта система заставляет рабочего необычайно напрягать свои силы.
Система Тэйлора ведет к увеличению производительности труда. Рассказывая об одном случае повышения производительности труда в результате применения этой системы, Ленин указывал:
«Какой успех производительности труда!.. Но плату рабочему повышают не вчетверо, а всего только в полтора раза, самое большое, да и то только на первое время. Как только рабочие привыкнут к новой системе, плату опять понижают до прежнего уровня. Капиталист получает громадную прибыль, а рабочий трудится вчетверо интенсивнее, выматывая свои нервы и мускулы вчетверо быстрее» *.
1 Л е н и и, т. XII, ч. II, стр. 407.


Поэтому система Тэйлора хотя и организует труд, делает более рациональными и экономными движения рабочих, но в условиях ка- пита ливма
«все эти громадные усовершенствования делаются против рабочего, ведя и еще большему подавлению и угнетению его» Ч
Эта система, по словам Ленина,
«соединяет в себе утончрнное зверство буржазяой эксплотации и ряд богатейших научных эавоевашй в деле анализа механических движений при труде, изгнания лишних и нелегких движений, выр{ ботки правильнейших приемов работы, введения наилучших систем учета и контроля и т д.».
<Советская республика, — продолжает Ленин,— во что бы то ни стало должна перенять все ценное из завоеваний пауки и техники в этой области»1.
Только в Советском союзе «применение многого, что есть научного и прогрессивного в системе Тэйлора, соразмерение заработка с общими итогами выработки продукта», при устранении «утонченного зверства буржуазной эксплоатации» идет на пользу всего рабочего класса, сокращает рабочее время и тем самым увеличивает время, которое рабочий использует на культурный досуг.
§ 73. Сверхурочная работа
Аналогичных с премиальными системами результатов капиталист достигает введением сверхурочных работ.
Сущность сверхурочных работ заключается в следующем. Рабочий день считается нормальным до определенного предела, допустим, до 10 час., и за него выплачивается определенная заработная плата. Однако фактически рабочий день может продолжаться и свыше этого предела. Те часы, которые рабочий отрабатывает сверх нормы, т. е. в нашем примере сверх 10 час., считаются сверхурочными и оплачиваются в повышенном размере. Этой повышенной оплатой капиталист старается побудить рабочего к более интенсивной работе как раз в конце дня, когда силы его падают.
С первого взгляда может показаться, что плата, которую получает рабочий за сверхурочную работу, есть излишек цены рабочей силы над ее стоимостью. Однако на самом деле это не так. То обстоятельство, что капиталист оплачивает каждый чао сверхурочной работы выше нормальной, ни в какой мере не компенсирует рабочего за ту увеличенную энергию, которую он при этом расходует, и создает только видимость такой компенсации. К тому же обычно капиталист, устанавливая повышенную оплату сверхурочных чесов, снижает оплату каждого часа нормальной работы. При этом рабочий получает в общем примерно ту же сумму заработной платы, как и при обычной повременной оплате, но зато работает большее количество времени и следовательно расходует большее количество своего труда.
Сверхурочные работы вредно влияют на положение рабочих. Прежде всего, введение сверхурочных работ есть не что иное, как за1 Л е н и н, т. ХП, ч. 2, стр. 407. .; г н и я, т. XV, стр. 210.
22ь


маскированное удлинение рабочего дня. Кроме того применение сверх- урочных работ приводит к сокращению количества рабочих и тем самым увеличивает безработицу, которая, как мы увидим в дальнейшем, влияет отрицательно не только на положение рабочих, остающихся без работы, но на положение тех рабочих, которым посчастливилось остаться на работе. Поэтому повсюду рабочий класс ведет упорную борьбу с применением сверхурочных работ.
§ 76. Другие Формы заработной платы
Чтобы покончить с вопросом о различных формах заработной платы, необходимо остановиться еще на системе участия рабочих в прибылях и на системе скользящей шкалы.
Понятно, что это участие в прибылях, являясь только призрачной приманкой, кроме вреда рабочему ничего не приносит: отчисленный капиталистами процент бывает крайне ничтожен, и за его счет предусмотрительно сокращается «основная» заработная плата. Кроме того рабочий часто оказывается прикрепленным на долгое время к своему предприятию, так как раньше определенного срока, например года, капиталист не выплачивает «надбавки». Благодаря своим особенностям эта система часто оказывается важным орудием борьбы капиталиста против стачек в тот период, когда стачка явно невыгодна для капиталиста.
Впрочем рабочие обычно сами хорошо сознают вред этой системы, и большого распространения она не получает.
При системе скользящей шкалы заработная плата меняется в зависимости от продажной цены товара. Отрицательной чертой этой системы является то, что здесь заработная плата рабочего ставится в зависимость от капризов рынка: капиталист, борясь со своими конкурентами и снижая продажную цену своих товаров, до известной степени взваливает на рабочих риск, связанный с этим понижением цен. Мы не говорим уже о тех мошеннических проделках и обманах, которые могут иметь место при этой системе.
§ 77. Натуральная и денежная заработная плата
Заработная плата может выплачиваться в натуральной форме и денежной. Натуральную форму заработной платы мы имеем в том случае, когда она выплачивается продуктами; денежную — когда она выплачивается деньгами.’
Натуральная форма заработной платы процветала на заре зарождения капиталистического строя. Капиталист в то время производил оплату или предметами своего производства (если рабочий работал, допустим, на текстильной фабрике, то он получал заработную плату мануфактурой, на кожевенной — обувью и т. д.) или же предметами потребления, которые капиталист закупал для рабочих своей фабрики на рынке. Эта форма заработной платы была очень невыгодна для рабочих. Капиталист старался всеми способами нажиться за счет рабочего и уменьшить причитающуюся ему заработную плату. Так, когда он расплачивался с рабочими продуктами собственного производства, он старался «всучить» им всякий брак, который на рынке не 15
227


находит сбыта, а когда снабжал их из фабричной лавки предметами потребления, он стремился нажиться за счет рабочих как потребителей, продавая им скверные товары по дорогим ценам, и т. д.
«В России еще в восьмидесятых годах прошлого века многочисленные фабриканты получали главный барыш не от промышленных заведений, а от торговых операций со своими рабочими. Правда, продовольствовались рабочие самостоятельно, но все необходимое они должны были покупать у фабриканта. Для последнего все потребности рабочих служили доходной статьей. С рабочих производились постоянные вычеты за освещение, за баню, за врачебную помощь, хотя бы она совсем не оказывалась. Муку, крупу, сало, масло и т. д. они должны были забирать в лавке у фабриканта, та же лавка принудительно сбывала рабочим все бракованные товары— миткадь, ситец, бязь. Рабочий, уличенный в покупках на стороне, получал быстрый расчет: предприниматель открыто заявлял о своем праве на обратное получение всех уплаченных заработков. Или же, что еще откровеннее, расплата производилась исключительно квитанциями на фабричную лавку» Ч
Все это вынуждало рабочих вести решительную борьбу против натуральной формы заработной платы, и в настоящее время почти йсюду, за исключением наиболее отсталых стран и отсталых отраслей капиталистического хозяйства, господствует денежная форма заработной платы.
Громадным преимуществом денежной формы заработной платы является то, что отношения между капиталистам и рабочим при этой форме приобретают более ясный и открытый характер. Если заработная плата мала, если она не обеспечивает рабочему привычного минимума, то он борется за ее количественное повышение. Борьба начинает вестись только вокруг уровня заработной плэты. Между тем раньше рабочий выну; д н был размениваться на тысячу мелочей, бороться против обвешивс иия, обмеривания, за 'улучшение качества получаемых им от капиталиста предметов потребления и т. д.
Кроме того рабочий при денежной форме заработной платы может расходовать деньги по собственному усмотрению, тогда как при натуральной он стеснен в этом отношении тем ассортиментом, который ему пргдтагается капиталистом.
§ 78. Номинальная и реальная заработная плата
При госпедзтве денежной формы заработной платы не всегда бывает легко определить фактический уровень материального положения рабочих.
В самом деле, если, допустим, нам известно, что такой-то рабочий получает 25 руб. в месяц, можем ли мы на основании этой голой цифры сказать — много ли он зарабатывает? Нет, не можем. Нам еще нужно знать, какие существуют на рынке цены на предметы потребления рабочих, какое количество продуктов за эти 25 руб. можно купить. Только при этом условии мы сможем определить фактический уровень заработной платы. А цены на предметы потребления могут в разных местах быть различны. Если например взять какое-нибудь предприятие, расположенное в земледельческом хлебородном районе той или иной капиталистической страны, то там продукты питания рабочих, составляющие наибольшую долю расхедов в биджете рабочего, будут
1 Богданов и Степанов, Курс политической экономии, т. II, вып. 2, стр 151, Гив 1919 г.
228


значительно дешевле, нежели в каком-нибудь большом торгово-йро мышлзнном центре. Так что рабочий, получая одни и те же 25 руб., сможет в первом случае на эти деньги купить больше предметов питания, чем во втором. Сл д >вательно, хотя по денежному названию оба рабочих будут получать «.дну и ту же сумму, однако фактически заработная плата рабочего, работающего в земледельческом районе, будет выше вследствие того, что в этом районе ниже цены на предметы питания.
Еще более разительное расхогд ние между той денежной суммой, которую получает рабочий, и теь1 количеством продуктов, которое за эту сумму можно купить на рынке, мы имеем в тех случаях, когд 1 цены скачут всл дствие чрезмерного выпуска бумажных денег.
Поэтому нужно отличать реальную заработную плату от номинальной. Под номинальной з а р а б о т н о п л а той мы разумеем ту сумму денег, которую получает рабочий, а под реальной заработной платой — то количество предмет о»в ®о требления, которое можно за эту денежную сумму купить на рынке.
Очень часто номинальную и реальную заработную плату смешивают с д нежной и натуральной, причем номинальную приравнивают к денежной, а реальную к натуральной. П д юное смешение совершенно неправильно. Когда мы говорим о д нежной и натуральной заработной плате, то мы имеем в вт ду различные способы оплаты рабочей силы (дэньгами или натуроГ); когда же мы говорим о номинальной и реальной заработной плате, то мы исходим из того, что существует денежная форма заработной платы, и, сравнивая денежный заработок рабочих в разных местностях или за разное время, пытаемся определить фактический размер этого заработка в зависимости от цен на пр<д деты потребления. Значит, понятия номинальной и реальной заработной платы обозначают не различные формы оплаты рабочей силы, а способ определения фактического уровня за'работно-й платы.
§ 79. Национальные различия в заработной плате
Между отдельными капиталистическими странами существуют значительные различия в уровне заработной платы.
«При сравнении национальных заработных плат необходимо принять во внимание все моменты, определяющие изменения в величине стоимости рабочей силы: цену и объем естественных и исторически развившихся жизненных потребностей, издержки воспитания рабочего, роль женского и детского труда, производительность труда, его экстенсивную и интенсивную величину» х.
Таким образом в первую очередь при сравнении нациопальных заработных плат по ра ным капиталистическим странам мы должны принять во внимание «цену и объем естественных и исторически развившихся жизненных потребностей» рабочего, т. е., другими словами, культурный уровень рабочего клэсса. Мы уже указывали выше, что эти различия имеют большое значение. Достаточно сравнить Америку
1 М а р к с, Капитал, т. I, стр. 437.
229


и дореволюционную Россию, чтобы понять важность этих различий. Решающее значение при этом играют те исторические условия, при которых развивался капитализм в данной стране и при которых следовательно складывался и образовывался рабочий класс этой страны.
Рабочий класс дореволюционной России складывался в недрах феодально-крепостнических отношений. Есе это привело к тому, что в России долгое время процветали наиболее отсталые методы эксплоатации рабочих: чрезмерно длинный рабочий день, низкая заработная плата. Результатом всех этих условий явилась о ста ла я техника в России, слабое развитие машинного производства, о одной стороны, и сравнительно низкий культурный уровень русского рабочего — о другой. ,
Иное мы видим в Соединенных штатах Америки: там рабочий класс складывался в условиях полного отсутствия феодально-крепостнических отношений и даже отсутствия на первых порах монопольной собственности на землю, ив числа главным образом лиц, эмигрировавших в Америку из стран Западной Европы при постоянном недостатке рабочих и необходимости эмиграции. Эти условия способствовали развитию более высокой техники гожо с ва, с одной стороны, и более высокому уровню потребностей американских рабочих — с другой.
Ван ным фа тором в деле национальных различий в заработной плате является также интенсивность труда.
«В каждой стране, — говорит Маркс, — существует известная средняя интенсивность труда; труд, не достигающий этой средней степени интенсивности, затрачивает на производство данного товара более времени, чем общественно необходимо в этой стране, и потому не является трудом нормального качества» х.
В наиболее развитых капиталистических странах уровень заработной платы обычно значительно выше, чем в странах со слабым развитием капитализма. Сравните не пример довоенный уровень заработных плат английского и германского рабочего с зарплатой дореволюционного русского рабочего или китайского рабочего. Общеизвестен факт, что в Англии и Германии зарплата была выше, чем в дореволюционной России или в Китае. О причинах этого явления мы уже говорили выше. Основное объяснение здесь нужно искать в тех условиях, в каких вырос и развился рабочий класс той или иной страны.
В странах развитого капитализма имеет место не только более высокий уровень заработной платы, но ему соответствует благодаря большему развитию технически передового производства более высокий уровень проиэвс длительности труда.
Тут же сл дует заметить, что повышение номинальной заработной платы в технически развитых странах далеко не всегда ведет к повышению реальной заработной пл ;ты, т. е. количества средств существования, находящегося в распоряжении рабочего.
Несбходимо также принять во внимание, что
«поденная, понедельная4 5 *ц прочая заработная плата у одной нации, с выше развитым капиталистическим способом производства, выше, чем у другой; тогда как относительная цена труда, т. е. цена труда по сравнению с прибавочной стоимостью продукта, у второй нации выше, чем у первой» а.
'Маркс, Капитал, т. I, стр. 437—438.
5 Т а м же, стр. 438.
ИЗО


Это значит, что и в том случае,иногда номинальная и даже реальная заработная плпта в высоко развитых капиталистических странах бывает выше, чем в отсталых странах, тем не менее не то Аько относительная заработная плата ко и абсо ютная заработная плата постоянно обнаруживали тенденцию к снижению.
§ 8Э. Профсоюзы и их роль в борьбе ев еаработиую плату. Пении о тред-юниона атомом
и революционно-марксистском понимании классовой борьбы
«Общие тенденции капиталистического производства, — говорит Маркс, — ведут не к повышению, а к понижению средней заработной платы» \
Организуясь в профессиональные союзы, рабочие в упорной борьбе с капиталистами могут в отдельные периоды добиться некоторого повышения уровня заработной платы, но это отнюдь не можэт уничтожать обнищание рабочего класса.
«Заработки рабочих, — писал Ленин, —д а ж е при самой упорной и наиболее удачной для рабочих стачечной борьбе растут гораздо медленнее, чем повышаются необходимые расходы рабочей силы» * 8.
Если в периоды подъема капиталисты под нажимом рабочего класса шли на некоторое увеличение заработной платы, то в период упадка производства они не только отбирали у рабочих их завоевания, но нередко снижали заработную плату до уровня полуголодного существования.
Это показывает, что непосредственная экономическая борьба приносит лишь временное улучшение положения рабочих.
«Экономическая борьба, — говорит Ленин, — есть коллективная борьба рабочих с хозяевами ва выгод! ые условия продажи рабочей силы, за улучшение условий труда и жизни рабочих»
Эта коллективная борьба не может ограничиться лишь борьбой за заработную плату. Она неизбежно поднимается до борьбы за общее улучшение положения рабочего класса. Так рабочие борются например за установление прожиточного минимума в государственном масштабе, за установление одинакового на всех фабриках рабочего дня, за сокращение рабочего дня. Реформистские профсоюзы раньше пытались всю классовую борьбу пролетариата свести к борьбе за эти экономические реформы в государственном масштабе. В России экономизм4 также пытался всю борьбу против самодержавия свести к борьбе за экономические требования рабочих. Ленин в противовес им объяснял, что хотя эта борьба и должна вестись, тем не менее она имеет лишь подчиненное значение.
«Эта борьба, — писал он, — по необходимости является борьбой профессиональной, потому что условия труда крайне разнообразны в разных профессиях и следовательно борьба за улучшение этих условий не может не вестись по профессиям... Придать «самой экономической борьбе политический характер»— значит следовательно добиваться осуществления тех же профессиональных тре* бований, того же профессионального улучшения условий труда посредствм «законо1 Мар кс, Заработная плата, цена и прибыль, стр. 47, изд. ВЦИК 1918 г. а Л е н и н, т. XII, ч. 2, стр. 565.
8 Л е н и н, т. V, стр. 167.
4 Течение в русском рабочем движении 90—900 годов, сводившее классовую борьбу к борьбе за экономические требования.
281


дательных и административных мероприятий» (как выражается Мартынов *). Это именно делают и всегда делали все профессиональные рабочие союзы» а.
Но, — продолжал Ленин, — свести всю борьбу рабочего класса лишь к этой профессиональной борьбе—значит «принизить социал-демократическую политику до политики тредюционистской» а.
Если прежние реформистские профессиональные союзы стремились ограничить борьбу рабочего класса борьбой за экономические реформы, то теперь социал-фашистские профсоюзы, выросшие из реформистского профессионального движения, ставят своей задачей не допустить даже и этой борьбы. Вместо борьбы даже за узко цеховые требования рабочих социал-фашистские профсоюзы особенно сейчас, в период мирового экономического* кризиса, всемерно стремятся не допустить рабочих стачек, а если они уже начались, применяют все меры для их ликвидации. История с.циал-фш детского профессионального движения последних лет особенно обогатилась ф жтами этого рода. Такая политика объясняется тем, что социал-демократы из реформистов, пытавшихся путем реформ «смягчить» противоречия капитализма, теперь превратились в активных соучастников ничем не прикрытого насилия буржуазной фашистской диктатуры над рабочим классом.
Коммунистическая партия и ее революционная теория — марксизм-ленинизм — никогда не стояли на почве отрицания профессиональной борьбы рабочего класса. Как видно из выше приведенной цитаты, Ленин в профессиональной борьбе видел одну из форм политического воспитания рабочего класса, одну из форм борьбы рабочего класса против капиталистического гнета. Но он никогда не сводил всей борьбы рабочего класса к борьбе за реформы в рамках капиталистического способа производства.
«Революционная партия подчиняет, — говорил Ленин, — борьбу за реформы, как часть целому, революционной борьбе за свободу, за социализм» 1 * 3 4 5.
Следовательно экономическая борьба в рамках капитализма может иметь место лишь тогда, когда она помогает главной и основной задаче рабочего класса — борьбе за революционное свержение капитализма, за социализм. Это значит профессиональная борьба не может и не должна ограничиваться борьбой за экономические требовенля, она должна поднимать классовое сознаний организованных в профессиональные союзы рабочих, воепитък агь в них сознание необходимости политической борьбы. Самую экономическую борьбу она должна ставить прежде всего так, чтобы добиваться уничтожения данной системы.
«Революционная социал-демократия, — писал Лепин,—всегда включала и включает в свою деятельность Оорьоу за реформы. Но «экономической» агитацией она пользуется дли предъявления правительству не только требования всяких мероприятий, а также (и прежде всего) требования перестать Сыть самодеркавгым правительством. Кроме того она считает своей обязанностью предъявлять правительству это требование не только на почве экономической борьбы, а и на почве всех вообще проявлений общественно-политической жизни» 6.
1 Представитель течения экономизма, сейчас коммунист.
’ Ленин, г. V, стр. 167.
3 Т а и же стр. 168. Говоря о «социал-демократической политике», Летт:н имеет в виду политику революционных марксистов, которые в то время еще назывались социал-демократами.
‘Там же.
5 Лени н, т. V, стр. 168.
232


Вот почему Ленин всегда боролся против стремления оппортунистов превратить профессиональные союзы рабочих 'в орудие чисто экономической борьбы в рамках капитализма, вот почему он боролся против их стремления сделать профессиональные союзы «нейтральными» и «независимыми» в политической борьбе, вот почему он подчеркивал необходимость руководства коммунистической партии профессиональными союзами рабочих.
В то же время Ленин беспощадно боролся и с «левыми» политиками, совершенно пренебрегающими экономической борьбой рабочего класса, игнорирующими профессиональные союзы и считающими, что профсоюзы — это лишь гнездо оппортунистов, что они (профсоюзы) отвлекают рабочих от основной задачи — борьбы за коммунизм. Ленин показывал, что эта «левая» точка зрения крайне, вредна, ибо она упускает из виду то, что через правильно проводимую экономическую борьбу в профсоюзах рабочие привлекаются и обучаются борьбе за коммунизм, что участие коммунистов в профсоюзах является очень важным средством завоевания широких рабочих масс, борьбы с влиянием на них реформистов. Ленин показал, что «левое ребячество», кажущееся с первого взгляда крайне «революционным», на самом деле оставляет массы рабочих под влиянием реформистов и тем самым помогает последним, оно отрывает партию от широких масс рабочих и грозит превратить партию в узкую секту х.
Эту борьбу на два фронта в профдвижении против экономизма, трэд-юяионизма 1 2, сводящего всю борьбу рабочего класса к борьбе за экономические интересы в рамках капитализма, и против «левого» отрицания роли экономической борьбы неизменно проводят коммунистические партии всех стран и находящиеся под их руководством революционные профсоюзы.
Эта борьба имеет огромное значение теперь, когда в период общего кризиса капитализма социал-фашисты и фашисты хотят превратить профсоюзы в орудие фашистскс й диктатуры, когда борьба коммунистов в профсоюзах является мощным орудием борьбы за единый фронт снизу, борьба за завоевание большинства рабочего класса.
Глава XVIII
Критика буржуазных и социал>4»зшисгских теорий. Вопрос о зарплате в ССОР
§ 81. Буржуазные и социал-<оашистские теории заработной платы
Теория заработной платы Маркса полностью вытекает из его теории прибавочной стоимости и составляет с ней одно неразрывное целое. Поэтому естественно, что в теории заработной платы нам в значитель-
1 Другой разновидностью крайне вредного, «лсього» направления в профдвижении является анархо-синдикализм, отрицающий необходимость пролетарской пар* т и и и считающий, что борьбу за свержение капитализма должны возглавить профсоюзы.
2 Это направление называется трэд-юнпонистским потому, что око особенно характерно для реформистских английских профсоюзов — трэд-юнионов.
•233


ной мере приходится иметь делэ о теми же буржуазными и социал- фашистскими теориями, которые нами были рассмотрены в прибавочной ОТОИМ(ОТИ.
В основе марксистской теории прибавочной стоимости и заработной платы лежит, как мы видели, установленное впервые Марксом разграничение трудч и рабочей силы. Капиталист оплачивает рабочему стоимость его рабочей силы, но не труд, - это положение лежит в основе марюовой теории прибавочной стоимости. Отсюда понятно, что против этого центрального пункта марксовой теории и восстают буржуазные экономисты и плетущиеся за ними социал-фашисты. Уже рассмотренные нами в разделе прибавочной стоимости теории Сэя, теория производительности и ряд других теорий по существу направлены против этого основного полэжения Маркса.
В том же направлении идут и получившая за последнее время большую среди социал-фашистов популярность социальная теория распределения Туган-Барановского. Туган-Барановский прежде всего возражает против марксова определения товара рабочей силы. Он считает, что рабочая сила не нвш.еъ'я товаром и не и&еет стоил ости так как она не создается трудом в процессе производства, а возникает в процессе ж вни.
В результате Туган-Барановский приходит к выводу, что «не цена рабочей силы определяется стоимостью ее производства, а наоборот, стоимость производства рабочей силы определяется ее ценой».
^Таким образом Туган Барановский прежде всего оспаривает основное положение Маркса, что рабочая сила в условиях капитализма является товаром.
Как же сам Туган-Барановский понимает Заработную плату? Прежде всего Туган-Барановский считает ее категорией распределения, а не производотва. Рабочий и капиталист согласно этой теории выступают как два соучастника в распределении созданного общественным трудом продукта, в котором каждый получает свою долю. Чем же определяется доля рабочего в общественном продукте, чем определяется высота заработной платы? Она «определяется двумя факторами* производительностью общественного труда, определяющей, как велик общественный продукт, подлежащий разделу а.ежду общественными классами, и социальной силой рабочего класса, от которой зависит доля общественного проду та, поступающая в распоряжение рабочего».
Социал-фашисты повторяют в основном изложенную нами социальную теорию заработной платы Туган Барановского и таким образом открыто встают на путь отрицания марксовой теории заработной пл ты.
Мы уже видели, что братья Нельтинги прямо писали, что «вопрос о меновой стоимости товара — рабочей силы является бессмысленным. 'Существует только вопрос о стоимости работы», т. е. труда.
Таким образом по существу Нельтинги здесь утверждают, что капиталист оплачивает рабочему не стоимость его рабочей силы, а стой* мооть труда. Став на этот путь, они естественно приходят и к отрицанию марюова учения о стоимости рабочей силы и полностью переходят на позиции Туган-Баранотского.
«Маркс исчислял, — говоря! Нельтинги,— стоимость товара— рабочей силы по издержкам рабочего на нужный для воспроизводства рабочей силы мини- 234


мум средств существования». «Теперь вопрос заработной платы — только вопрос силы организации, и никаких железных законов, которые предписывают, сколько ежегодно производимой товарной стоимости должно выпадать на долю капитала и сколько на долю труда, мы не признаем больше. Но меньше всего мы признаем закон, который на все время ограничивает трут минимумом средств существования. Никакой автоматический ценообразующий механизм не решает, только борьба классов» 1.
Итак Нельтинги полностью отрицают развитый Марксом закон стоимости рабочей силы.
В противовес теории сто* мости рабочей силы Маркса от и выдвигают другую теорию, по которой зереботная плата определяется, о одной стороны, п|оивЕсдительЕсстью труда, а с другой —«социальной силой рабочего клессе».
На первый взгляд ссылка Тугрн-Барановско^о и братьев Нельтинг на «согигльную силу рабочего классе» кек будто придает этой теории революционную окраску. Сднвко по своему существу это насквозь1 антиреволюционная буржуеэно-спологстичсокея теория.
Во-первых, опроиэгодвтольно’сть труда» и «социальная сила» — это факторы, которые не содержат в <хбе ничего специфически капиталистического. Эти понятия применимы ко всяким способам производства. А прибавочная стоимость является специфически капиталистической формой эв.сплоатации, I сходя из которой мы только и сможем правильно понять классовую борьбу, происходящую в капиталистическом обществе. Ео-вторых, Туген-Бараноюкий проблему заработной платы сводит исключительно к проблеме р* определения, между тем канона имеет свою основу в глубине самого капиталистического способа производства. Что значит это сведение проблемы заработной платы к проблеме распределения? По Марюу, производственные отношения капитализма 001 де ют определенные границы для доли рабочего класса в производимом им продукте. Максимальной границей ;араГотной платы, которой может добиться рабочий класс при капитализме, является стоимость рабочей силы. Нужно , отметить, что фактически заработная плата никогда не достигает уровня стоимости рабочей силы. Туган-БарановскиЙ и вместе с ним социал-фашисты пытаются доказать рабочим, что они могут безгранично улучшить свое положение и при капитализме. По пх мнет ю нет необходимости бороться за уничтожение капитализма, а достаточно обеспечить известное количество мест в буржуазном парламенте и довериться реформистским профсоюзам. Но, как известно, борьба за места в парла- менте, как и «борьба» реформистских профсоюзов, не может радикально улучшить положение рабочих. Парламент и профсоюзы играют в руках реформистов роль завесы, при помощи которой они отвлекают рабочий класс от действительно революционной борьбы против капиталистической системы. В-третьих, ставя заработную плату в зависимость от производительности труда, Туган-Барановский и социал-фашисть тем самым выдают буржуазно-апологетический смысл своей теории. Они хотят этим сказать, что рабочий заинтересован в развитии производительности труда, так как может благодаря этому повысить 1 Цитировано по кн. Кривицкого, Теория заработной платы германской социал-демократии, стр. 16.
335


свою долю в общественном продукте. Таким путем Туган-Барановск’тй и социал-фашисты создают иллюзию гармонии интересов между трудэм и капиталом. Но как же, скажет читатель, ведь они говорят о классовой борьбе и о «социальной силе рабочего клюса», которая определяет его долю в общественном продукте? Однако Туган-Барановский, а вслед за ним и все социал-фашисты сначала требуют, чтобы рабочие, не покладая рук, работали в пользу своего капитализма, а пот>м уже распределяли, а во-вторых, это, как мы уже выше указали, основано на той грубо апологетической предпосылке, что положение рабочего класса может бесконечно улучшаться и в рамках капитализма. Мы видели, что повышение производительности труда не только не создает ниш к ’х предпосылок в условиях капитализма для улучшения положения рабочего, а наоборот, является формой усиления эксплоатации, одним из методов повышения относительной прибавочной стоимости, идущей в карман капиталиста, так что «практическая» теория Тугана есть не больше, кек погонялка рабочих, а борьба рабочих в его представлении играет роль борьбы лишь за частичный подъем заработной плата До
СТОИМОСТИ р'аббЗей силы, которой она, как правило, в реальной капиталистической действительности не достигает. Поэтому, несмотря на всю важность классовой борьбы рабочего за те или другие частичные улучшения в его положении в условиях капитализма, мы должны все время помнить, что основной задачей борьбы рабочего класса является организация пролетариата за низвержение капитализма \ и построение социалистического общества.
Социал-фашисты, отрицая марксову теорию заработной платы и стоя на позициях Туган-Бараноьского, сея иллюзии, что в условиях капитализма не существует никаких законов, сводящих заработную плату ниже стоимости рабочей силы, что капитализм, наоборот, таит в себе неограниченные возможности для повышения и роста заработной платы, что, для того чтобы эту возможность претворить в жизнь, нужно, с одной стороны, повышать производительность труда, а о другое стороны, выбирать социал-фашистов в парламенты,— хотят тем самым отвлечь внимание рабочего класса от борьбы за низвержение капитализма, разменять революционную энергию и мощь рабочего класса на борьбу за частичное улучшение положения рабочего. Однако было бы грубейшей ошибкой думать, что социа -фашисты серьезно способны бороться или борются за частичные интересы рабочих. Они вое силы направляют не на то, чтобы помочь рабочим действительно улучшить их положение, а на то, чтобы не допустить их до действительной революционной борьбы за действительное улучшение их положения, а если эта борьба вопреки желанию социа -фашистов р< згорается, если, допустим, рабочие объявляют стачку, то социал-фашисты вое усилия направляют на то, чтобы ее сорвать. Достаточно сослаться на общеизвестные факты последне о времени (роль реформистских профсоюзов во время стачки горняков в Англи^ в 1926 г., роль их во время забастовки горняков в Германии).
Во всех этих случаях они служат не рабочему классу, а его злейшему врагу — буржуазии, а видимость борьбы за интересы, хотя бы и частичные, рабочего класса им нужна, чтобы влезть в доверие известной, наименее сознательной части рабочего класса и лучше ее обманывать в угоду буржуазии.
236


«Социал-демократия... предала, — говорится в программе Коминтерна,— великую всеобщую стачку английского пролетариата* она помогла задушить стачку горняков; она помогла и помогает душить Китай и Индию (правительство Макдональда); она является пропагандистом империалистической Лиги наций, глашатаем капитала и организующей силой в борьбе против диктатуры пролетариата СССР (Каутский, Гнльфердинг).
Систематически проводя эту контрреволюционную политику, социал-демократия оперирует двумя своими крылами: правое крыло социал-демократии, открыто контрреволюционное, необходимо для переговоров и непосредственной связи с буржуазией, левое — для особо тонкого обмана рабочих... Основная роль социал- демократии заключается теперь в подрыве необходимого боевого единства пролетариата в его борьбе с империализмом. Раскалывая и разлагая единый фронт пролетарской борьбы с капиталом, социал-демократия является главной опорой империализма в рабочем классе. Международная социал-демократия всех оттенков, II Интернационал и его профессиональное филиальное отделение — Амстердамское объединение профсоюзов — стали таким образом резервом буржуазного общества, его наиболее верным оплотом» х.
§8?. Природа заработной платы в СССР
При рассмотрении вопроса о прибавочной стоимости в советском хозяйстве мы уже имели случай убедиться в том, что в социалистических предприятиях СССР рабочая сила не является товаром. Система производственных отношений, которые мы имеем в последовательно социалистических гредприятиях Советского союза, коренным образом отличается от счете ы производственных отношений капитализма. Решающее значение при этом имеет совершенно иное отношение производителя к средствам производства. В наших последовательно социалистических предприятиях именно рабочий класс является собственником средств производства.
Это коренным образом меняет постановку вопроса о заработной пл$те в наших условиях. У нас рабочая сила не является товаром, и самый уровень заработной платы определяется н стоимостью товара — рабочей силы, а иными законами.
Наша заработная плата, во-первых, выражает отношение между фондам индчвгдуа ьного потребления и фондом социалистического на- ’ копления. Сна есть не что иное, как общественно-трудовой паек, получаемый рабочим классом для удовлетворения его индивидуальных потребностей.
Поскольку капиталистическое деление рабочего времени на необходимое и прибавочное время у нас отпадает, весь продукт, собственно говоря, есть продукт, идущий на нужды рабочего класса в целом, нэза- вгоимо от того, как он расходуется: на нужды индивидуал ьного потребления или на нужды социалистического накопления. В этом заключается коренное различие между капитализмом и социализмом. Там за делением на необходимое и прибавоч ое время скрывается существование и борьба двух классов, здесь мы имеем рабочий класс, сознательно распределяющий свой продукт на две части: фонд индчвгдуальйого потребления и фонд накопления. Сднако деление общественного продукта на две части отнюдь не безразлично для рабочего. Оно имеет большое значение как с точки зрения темпов расширенного воспроизводства социалистических отношений, так и с точки зрения роста уровня потребностей рабочего класса и их дд )вдет. орения.
1 «Программа КИ», стр. 36—38, Партиздат, 1932 г.
237


Тот фонд индивидуального потребления, тот общественно-трудовой пае’ , который получает рабочий для удовлетворения своих индивидуальных потребностей, устанавливается рабочим классом в плановом порядке, между тем как в условиях капитализма заработная плата устанавливается стихийно, законом стоимости.
Чем руководствуется рабочий класс, организованный в государство и руководимый коммунистической партией, при определении общественного трудового пая рабочего?
Он руководствуется двумя факторами: с одной стороны, необходимостью обеспечить ма1 симальные темпы социалистического строительства, в кратчайший срок «догнать и перегнать» наиболее передовые капиталистические страны, а с другой — необходимостью систематического повышения жизненного уровня рабочего класса, что в свою очередь зависит от роста производительности труда.
Сочетание этих двух факторов и определяет собой в основном уровень заработной I латы.
Заработная плата у нес имеет в своей основе социалистический принцип распределения в соответствии с количеством и качеством труда. Марксизм-ленинизм учит, что в первой фазе коммунизма, в фазе социализма, когда труд еще не стал потребностью жизни, распределение продуктов труда происходит по количеству и качеству труда.
Социалистические формы труда —- соцсоревнование и ударничество, открывающие безграничные возможности в деле развития производительных сил, обеспечивающие такие темпы этого развития, которые совершенно немыслимы в условиях капитализма,—являются следствием того, что у нас нет отрыва рабочей силы от средств производства, что именно рабочий кл^сс у нас является собственником средств производства. Соцсоревнование и ударничество, являясь важнейшими факторами развития производительных сил, тем самым становятся факторами улучшения материального положения рабочих. Тот факт, что труд в Советском союзе все более и более становится делом чести, доблести и геройства, — явлштся важнейшим фактором развития производительных сил, обеспечения наивысших темпов социалистического строительства и улучшения материального и культурного уровня рабочего класса.
При выяснении существа нашей заработной платы мы должны исходить ив социалистического принципа оплаты по труду, который предполагает поощрение повышения производительности труда, улучшение качества продукции, обеспечение р:зв!тия ведущих отраслей хо- зяйс В1, матери, льн е предп» ч ение ударникам труда и т. д.
В капиталистических странах высокому уровню производительности труда соответствует жалкий уровень заработной платы. Рост производительности труда при капитализме приводит к обогащению капиталистов и обнищанию рабочего класса. В СССР, где уничтожена влготь капиталистов и помещиков и где рабочий класс является хозяином средств производства,—заработная плата растет соответственно повышению производительности труда: чем более высокого уровня производительности труда мы добиваемся, тем больше возможностей мы имеем для улучшения материального благосостояния рабочего класса. В 932 г. уровень заработной платы нашего рабочего составляет 17СР/0 уровня зарплаты довоенного русского рабочего, тогда как в


буржуазных странах уровень заработной платы едва достиг уровня 19*3 г., и в наспо пне в] ем> ст)емикл»но катигс* гниз.
При этом необходимо учесть то огромное значение для жизненного уровня рабочего класса, которое имеет наша социализированная заработная плата (коммунальное обслуживание, соцстрах и т. д.). При учете социализированной за) пл?ты улучшение материального благосостояния нашего рабочего будет значительно выше, чем это показывают приведенные ш^уы.
Но производительность труда на наших социалистических предприятиях еЛ чреввычгйно недостаточна. Мы должны не только догнать, но и обогнать передовые кгпител! стичсские страны и добиться более высокого уровня производительности труда. Социализм, учил Ленин, предполагает более высокую производительность труда в сравнении с кепитг лизмом. В то же время наш; производительность труда сейчас еще крайне недостаточна.
Этому росту противодействуют уровни*овна и обезличка.
Уравниловка является идеалом мелкобуржуазного социализма. Уравниловку поддерживают и троцкисты. Так например еще во время дискуссии о прс({ссюзех Троцкий в споре с Лениным выдвинул гр! Н1 ип: *уда]н(сть в работе — равенство в потреблении». В ответ ему Ленин указывал, что это «путаница»:
«Ударность, — говорил он, — есть предпочтение, а предпочтение без потребления ничто... Предпочтение в ударности есть предпочтение и в потреблении. Без этого ударность — мечтание, облачко» ’.
Против уравниловки высказывались также Маркс и Энгельс. Поэтому мы можем сказать, что мелкобуржуазная уравниловка никогда не была идеалом марксистов-ленинцев. Нашей конечной задачей является осуществление коммунистического принципа распределения: «с каждого — по его способностям, каждому — по его потребностям». Однако для осуществления этого принципа необходимо, чтобы развитие производительных сил, достигло гораздо более высокого уровня чтобы труд из средства для жизни превратился в потребность жизни, чтобы была уничтожена противоположность между умственным и физическим трудом. На данной стадии начального периода социализма и вообще в период социализма господствует принцип распределения по труду.
Уравниловка Тормозит развитие производительных сил, так кек не поощряет рабочего к большей квалификации, способствует текучести рабочей силы, находится в полном противоречии с выделением ведущих в д н ой отрасли категорий рабочих, равно как с выделением рабочих наиболее важных ведущих отраслей или же наиболее тяжелых отраслей промышленности.
Борьба с уравниловкой есть важнейшее условие нашей победы в деле социалистического строительства.
Т в. Сталин следующим обрегом ехгракториеовгл ур впило ку: «Маркс и Ланин говорят, что разница между трудом квалифицированным и трудом неквали фицированным будет существовать даже при социализме, даже после уничтожения классов, что лишь при коммунизме должна исчезнуть эта разница, что ввиду этого «заработная плата» даже при социализме должна выдаваться по труду, а не по
1 Ленин, т. XVIII, ч. I, стр. 15. 239


потребностям. Но наши уравниловцы из хозяйственников и профсоюзников несогласны с этим и полагают, что эта разница уже исчезла при нашем советском строе. Кто прав — Маркс и Лепин или уравниловцы? Надо полагать, что правы тут Маркс и Ленин. Но из этого следует, что кто строит теперь «тарифную систему на принципах» уравниловки без учета разницы между трудом квалифицированным и неквалифицированным, тот рвет с марксизмом, рвет с ленинизмом» 1.
Заработная плата должна быть диференцирована: квалифицированный рабочий должен получать больше неквалифицированного, ведущие группы рабочих должны быть выделены, поставлены в лучшие условия по сравнению со всей массой рабочих; рабочие»ведущих или наиболее тяжелых отраслей промышленности должны получ ть больше, чем рабочие остальных отраслей промышленности. Это должно быть проведено как по линии заработной платы, так и по линии снабжения.
Враги социализма и коммунизма стараются представить уравниловку как существо социализма и коммуни ма, играя таким образом на настроениях наиболее отсталых слоев рабочего класса. Так белогвардейские и буржуазные писаки расценили выступление т. Сталина по вопросу о шести условиях как отступление от социалистических принципов. Искажая недлинное учение марксизма-ленинизма о социализме и коммунизме, они делали расчет на то. чтобы сыграть на настроениях наименее сознательных, отсталых слоев рабочего класса. Троцкизм, не имея опоры в ре бочем классе, как мы видели, также пытался использовать мелкобуржуазные настроения известной отсталой части рабочих, защищая уравниловку.
Не имеет ничего общего с марксизмом-ленинизмом принцип бывшего правооппортунистического руководства ЬЦСПС, которое противопоставляло защитные функции профсоюзов производственным задачам, на деле проводя линию на уравниловку.
Ссновной формой заработной платы на данном этапе является сдельщина. Наша сдельщина является не чем иным, как соц а диетической формой оплаты в соответствии с количеством и качеством труда. В этом ее глубочайшее отличие от капиталистической сдельщины, которая является, как мы видели, наиболее приспособленной к интересам капитала формой эксплоатации рабочей силы.
Это принципиальное различие обусловливается и вытекает из самой системы производственных отношений наших последовательно социалистических предприятий, где рабочий класс является владельцем средств производства. Отсюда — сдельщина, стимулируя повышение производительности и интенсивности труда, в то же время не влечет за собой всех тех отрицательных последствий, с которыми связано капиталистическое применение сдельщины. <
Это происходит потому, что рабочий класс, являющийся хозяином страны, владельцем средств производства, требуя от рабочих поднятия производительности и интенсивности труда, принимает все меры к улучшению положения рабочих, в особенности ударников. Сокращение рабочего дня, повышение заработной платы, ударность в снабжении, многообразные мероприятия по охране тр/уда и т. д. — все это приводит к тому, что сдельщина, повышая производительность и интенсивность труда, вместе с тем приводит к улучшению положения рабочего.
1 Сталин, Вопросы ленинизма, стр. 755.


Огромнейшее значение при этом имеет принципиально иное отношение рабочего к труду в СССР. Труд в Советском союзе, как мы уже говорили, все более и более становится «делом чести, доблести и геройства» в противоположность рабскому, подневольному труду в условиях капитализма. В этом заключается принципиальное различие между отношением к труду в СССР и отношением к труду в условиях капитализма. Одно дело —когда человек работает свободно, с сознанием, что он работает на себя; другое дело — когда он работает с сознанием раба. Сознательное, социалистическое отношение к труду повышает жизненную энергию рабочего и само по себе уже делает труд более легким п радостным.
Немудрено, что меньшевики, старающиеся всячески опорочить успехи нашего строительства и доказать, что наша система есть не социалистическая система хозяйства, а гоокапиталистйческая, отождествляют нашу сдельщину с капиталистической.
Эта же точка зрения проводится в работах Ерманского, Рязанова, Преображенского и др.
Так например Преображенский считает, что сдельщина является и в наших условиях буржуа гной формой заработной платы, противоречит воспитанию новых стимулов к труду и «при социализации средств производства означает, вообще говоря, отставание от новой формы собственности на целую эпоху».
Преображенский совершенно не понимает всей глубины принт- т- пиального отличия нашей сдельщины — этой основной формы заработной платы в начальный период социализма, формы осуществлен Iя на данном этапе социалистического принципа распределения в соответствии с количеством и качеством труда — от сдельщины капиталистической.
Основной формой «заработной платы» в советском хозяйстве является денежная форма. Это с неизбежностью вытекает из того, что в советском хозяйстве на данной стадии его развития невозможен переход к прямому, непосредственному социалистическому распределению, непосредственно в трудовых часах, что было нами выяснено в разделе «Товар».
Наша «заработная плата», как мы видели, коренным образом отл I- чается от заработной плоты в условиях капиталлвма. Мы должны ре- * шительно отвергнуть точку зрения, что «заработная пл^та» в наших условиях сохраняет в себе те фетишистские, иррациональные черты, которые присущи заработой плате в условиях капитализма.
Тем не менее мы имеем у нас «заработную плату», а не одну только внешнюю форму заработной платы, как некоторые склонны думать. Наша «заработная плата» есть форма, метод осуществления социалистического принципа рг определения по труду, но не есть еще распределение непосредственно в трудовых чесах. В этом ее принципиа ыюе отличие от «заработной платы» в условиях развернутого социализма, когда от советской торговли мы перейдем к социалистическому учету и распределению непосредственно в трудовых часах.
Наша «заработная плата» является формой и орудием борьбы пролетариата за поднятие производительности и интенсивности трудт, за трудовую дисциплину против мелкобуржуазной расхлябанности, за сознательное социалистическое отношение к труду, против рваческих тенденций. Она есть орудие учета труда и оредогво, способствую-
16 Л пгдус и Ос гр в г’ягтв 241


щее развертыванию соцсоревнования и ударничества, наконец поскольку у нас сохраняется деление заработной платы на номинальную и реальную, постольку громадное значение I рлобретает борьба за повышение заработной платы в ее реальном выражении. Эта борьба в наших условиях го существу является борьбой за повышение производительности труда в нашей социалистической промышленности и в вельском хозяйстве.
После того как мы выяснили сущность заработной платы в наших последовательно-социалистических предприятиях, нам необходимо кратко остановиться на природе трудодня в наших колхозах. Нужно решительно отвергнуть две ошибочные точки зрения на природу трудодня: 1) попытки отождествить трудодень с заработной платой и 2) попытки представить трудодень формой ооциа иотического распределения непосредственно в трудовых часах. Что касается первой точки зрения, то она игнорирует глубокие принципиальные отличия, которые существуют между колхозами, являющимися низшим типом социалистического предприятия, и совхозами, представляющими собой последовательно социалистический тип предприятия. Различия эти нами были выяснены в разделе «Прибавочная стоимость», так что здесь мы на них не будем останавливаться.
Совершенно неправильно также отождествлять трудодень о распределением непосредственно в трудовых часах, которое будет иметь место при развернутом социализме. Необходимой предпосылкой такого распределения является отмена денег, торговли и т. д. Этих предпосылок мы еще не имеем в нашем хозяйстве. Трудодень есть условная счетная единица, применяемая д 1я определения доли участия к лх узника в труде, а следовательно и в распределении продукции как члена данного коллективного хозяйства. Трудодень не отменяет необходимости денег в колхозе и не противоречит им.
Вопросы и задачи к IV отделу
1. Почему нельзя заработную плату определять как плату за труд?
2. Каске обстоятельства затрудняют в условиях капитализма правильное пош. млнио существа заработной платы?
8. Чем определяется стоимость и цена рабочей силы?
4. В прилагаемой Таблг це 1 * дана дневная зарплата рабочих различных специальностей по Москве, Петербургу и Лондону до войны.
Профессия
Москва4
Петербург
।
Лондон
Токарь
Слое рь
Сто яр
Каменщик
Чернор бочий
1 р. 52 к.
1 р. 19 к. — 90 к.
2 р. 15 к.
1 р. 1*5 к.
1 р. 87 к.
1 р. 86 к.
— 86 к.
2 р. 70 к.
2 р. 70 к.
8 р. 50 к.
8 р. 15 к.
! 2 р. 80 к.
Чем объяснить разницу в зарплате московского, ленинградского (петербургского^ и Лондоне кого рабочего?
1 Взята у Пажитнова, Положение рабочего класса в России,
т. III.
542


5. Охарактеризуйте различные формы заработной платы — повременную, сдельную и ремиильную — с точки зрения их влимн я на положение рабочего класса.
6. В чем состоит различие между денежной и натуральной заработной платой, с одной стороны, и номинальной и реальной с другой!
7. Отчего зависят национальные различия в заработной плате!
8. Если заработную плату (денежную), которую получал английский рабочий в 1913 г., принять за 100, то тогда зарплата рабочих Других стран в том же году выразится следующими цифрами:
Американский рабочий (Соединенные штаты) .... 240
Немецкий. . . 75
Французский 64
Бельгийский 52
Русский, приблизительно 45
Дайте объяснения указанным различиям в зарплате (постарайтесь дать конкретный анализ факте) ов зарплаты в каждой из стран на основании имеющихся у вас из географии сведений о положении этих стран).
Примечание. Известно \ что цейа продуктов питания и жилища в указанных странах (кроме России) выражается, если данные Англии принять за 100, в следующих цифрх:
Германия 119
Франция 114
Бельгия 96
Соединенные штаты 102
9. В чем заключается сущность социал-фашистских извращений в вопросах теории заработной ( латы и каков их классовый смысл!
10. В чем различие между заработной платой в условиях капитализма и в СССР! Роль и значение сдельщины в СССР в отличие от капитализма.
1 Все данные «зяты из статьи С Фалькнера, Д 1 жение зарплаты в Западной Европе, ььш. II, «Материалы по статистике труда», М. 1921 г.
10*
243


Отдел V
Воспроизводство и накопление напитала
Глава XIX
Общее понятие о воспроизводстве и накоплении
§ 83. Понятие воспроиаводстаа
Рассмотрев законы прибавочной стоимости и заработной платы, мы ознакомились с теми отношениями, которые возникают между капиталистом и рабочим в процессе капиталистического производства.
Капиталистическое производство непрерывно возобновляется. В самом деле, произведенные продукты могут удовлетворять человеческие потребности, равно как и потребности производства, лишь на некоторое время. Производство продуктов потребления совершается при помощи орудий труда, которые в процессе производства, как известно, изнашиваются. Очевидно, что непрерывное повторение процесса производства было бы невозможно, если бы не возобновлялось наргду с производством продуктов потребления также и производство орудий труда и вообще средств производства.
Это возобновление и повторение процесса производства как в области средств производства, так и в области средств потребления называется воспроизводством.
«Какова бы ни была общественная форма производства, — говорит Маркс, — оно (т. е. производство. — И. Л, и К. О.) во всяком случае должно быть непрерывным, т. е. должно периодически все снова и снова пробегать одни и те же стадии. Общество не может перестать производить, как не может перестать потреблять.
Поэтому всякий процесс общественного производства, рассматриваемый в п о- стоянной связи и в непрерывном потоке своего в о а о б- новления, является в то же время процессом воспроизводства» х.
Производство, как известно, есть всегда производство определенного общества. Поэтому процесс воспроизводства есть не толь о грэ- цесс воспроизводства вещей, но и воспроизводства тех общественных отношений, в которых оно совершается.
Так феодальное хозяйство не только воспроизводит ежегодно определенное количество хлеба, леса и орудий труда, — оно воспроизводит их таким образом, что крестьянину-производителю достается такая часть продуктов его труда, которая достаточна ему только для поддержания его существования; помещику же достается такая часть, 1 Маркс, Капитал, т. I, стр. 443, изд. 1929 г.
244


которая позволяет ему не только роскошно жить, но и содержать дружину, которая дает ему возможность и в дальнейшем удерживать *и укреплять его власть над крестьянином.
Из отношения людей в процессе производства вытекает, стало быть, такое распределение продуктов производства, которое обеспечивает дальнейшее господство того класса, который определяет содержание экономического процесса.
Капитал зм в отличие от прежних докапиталистических способов прлгзв?сва характеризуемся тем, что: 1) средства производства находятся в честной собственности у капиталистов; 2) рабочий, в противоположность рабу и крепостному крестьянину, юридически является свободным, но — в противоположность ремесленнику — не имеет средств производства и потому вынужден продавать свою рабочую силу капиталисту; 3) эксплоатация рабочего капитал стом принимает форму извлечения прибавочной стоимости, которая и составляет цель капиталистического способа производства.
В капиталистическом обществе рабочий ,постоянно( остается продавцом рабочей силы, лишенным собственных орудий производства; его заработная плата в лучшем случае позволяет ему содержать среднюю семью и поддерживать свою рабочую силу в состоянии работоспособности.
Что же касается капиталиста, то воспроизводство его господствующего положения в процессе производства обеспечивается тем, что он после процесса производства получает готовый товар, стоимость которого । озмещает ему стоимость износившейся части капитала и сверх того дает ему еще прибавочную стоимость. Продав этот товар, капиталист получает денежные средства, которые, за вычетом его затрат на личные нужды, идут на покупку новых сре ств производства и новой рабочей силы. Таким образом он снова и снова становится монополистом на сре ства производства и п>лучает в дальнейшем возможность покупать товар — рабочую силу — и извлекать из него прибавочную стоимость.
«Итак, — говорит Маркс, — капиталистический процесс производства самим своим ходом воспроизводит отделение рабочей силы от условий труда. Он воспроизводит и увековечивает тем самым условия эксплоатации труда. Он постоянно принуждает рабочего продавать свою рабочую силу, чтобы жить, и постоянно дает капиталисту возможность покупать ее, чтобы обогащаться. Теперь уже не простой случай противопоставляет на товарном рынке капиталиста и рабочего как покупателя и продавца. Железный ход самого процесса постоянно отбрасывает последнего как продавца своей рабочей силы обратно, на товарный рынок, и постоянно превращает его собственный продукт в средство купли в руках первого.
Следовательно капиталистический процесс производства, рассматриваемый в общей связи или как процесс воспроизводства, производит не только товары, не только прибавочную стоимость, — он производит и воспроизводит само капита- листичекое отношение капиталиста, с одной стороны, наемного рабочего — с другой» х.
§ 84в Простое капиталистическое воспроиаводство
Мы уже знаем, что при продаже произведенного товара капиталист возвращает себе стоимость своего капитала и реализует сверх того прибавочную стоимость.
1 Маркс, Капитал, т. I, стр. 453—454.
245


Полученную при реализации обоих товаров прибавочную стоимость капиталист может употребить : ля удовлетворения своих личных потребностей или вложить в производство для его расширения.
Под простым капиталистическим воспроизводством разумеется такое воспроизводство, при котором капиталист вою получаемую им от эксплоатации рабочих прибавочную стоимость расходует исключительно на удовлетворение своих потребностей.
Таким образом простое воспроизводство — это не что иное, кэн повторение процесса производства в одном и том же размере.
«Хотя последнее (т. е. простое воспроизводство. — И. Л. и К. О.) есть, — творит Маркс, — простое повторение процесса производства в неизменном масштабе, тем не менее этот простой факт повторяемости и непрерывности придает процессу яовые черты или скорее устраняет видимость некоторых черт, которые кажутся присущими ему, если его рассматривать изолированно» 1.
Если рассматривать каж ый отдельный акт капиталистического проивврдэдра, то. подучается впечатление, что капиталист, выплачивая до продажи на рынке произв денных им товаров заработную плату рабочему, как бы выдает ему аванс из своих средств. Эту иллюзию, которая создается при поверхностном наблюдении капиталистической действительности, используют буржуазные экономисты. Они на этом основании нередко говорят, что капиталист кормит рабочего, что поэтому не существует эксплоатаоии. Однако эта иллюзия сразу же исчезает, если рассматривать капиталистическое производство как процесс воо- производства.
Здесь уже становится ясным, что капиталист выплачивает заработную плату рабочим не из собственных средств, а из денег, полученных нм аг реализации ст^ м^ст произведенной рабочими во время предыдущего процесса производства.
«Иллюзия», создаваемая денежной формой, тотчас же, — говорят Маркс, — исчезает, раз мы вместо отдельного капиталиста и отдельного рабочего будем рассматривать класс капиталистов и класс рабочих. В виде денег класс капиталистов постоянно выдает рабочему классу чеки на получение известной части продукта, произведенного рабочими и присвоенного капиталистами. Эти чеки рабочие столь же регулярно отдают назад классу капиталистов, получая взамен причитающуюся им часть их собственного продукта. Денежная форма товара маскирует истинный характер этой сделки»
Но, как мы внаем, капитализм существовал не всегда. Воэигкает в пр о, < ткуда же первые капиталисты брали деньги на покупку рабочей силы и средств производства.
Многие буржуазные экономисты — присяжные защитники напита- диетического строя — говорят, что первоначальный к а п и- т а л, который был вложен в производство, носит на себе печать тру- ювого происхождения, что он был нажит исключительно «собственным горбом» теперешнего капиталиста или его предков; отсюда и додается вывод, что эта часть капитала навсег, а сохраняет свою «непорочность» и не имеет никакого отношения к акоплоатации.
* Маркс, Капитал, т. I, стр. 445.
2 Т а м же.
24о


Мы уже ознакомились о тем, как происходил в действительности процесс зарождения капитализма. Этот процесс протекал в чрезвычайно мучительных формах эксплоатации, разорения и прямой экспроприации мелких производителей, а также грабежа колониальных народов.
Однако пока допустим, что первоначальный капитал, вложенный капиталистом в производство, действительно был нажит им собственным трудом.
Допустим, что капиталист вложил первоначально в производство 10 тыс. руб., из них 8 тыс. руб. он затратил на постоянный капитал, а 2 тыс. руб. — на переменный. Если далее, предположить, что производство ведется в течение года и что норма прибавочной стоимости (норма эксплоатации) р вна 100%, то этот переменный капитал принесет 2 тыс. руб. прибавочной стоимости. Далее мы знаем, что в условиях простого воспроизводства эти 2 тыс. руб. капиталист целиком расходует на удовлетворение своих потребностей. Создается иллюзия, как будто капиталист действительно ведет свое предприятие все время исключительно за те 10 тыс. руб., которые он первоначально вложил в производство.
Эта иллюзия возникает потому, что рабочий своим двояким характером труда не только постоянно переносит стоимость первоначального капитала, но в течение каждого акта воспроизводства производит излишек по сравнению с авансированным капиталом в 2 тыс руб. Если бы он не производил этой прибавочной стоимости и капиталист попрежнему в течение года тратил бы на личные расходы 2 тыс. руб., то его первоначальных 10 тыс. хватило бы только на 5 лет. Значит, поскольку мы имеем простое воспроизводство, постольку часть капитала в 10 тыс. руб., первоначально авансированного капиталистом на производство, будет после каждого процесса производства * 1 замещаться на 2 тыс. руб. трудом эксплоатируемых им рабочих, а после того как процесс производства повторится пять раз, в данном капитале уже не останется ни гроша из тех средств, которые первоначально были вложены капиталистом. Несмотря на то, что первоначальные 10 тыс. руб. может быть и были когда-то накоплены капиталистом в результате «своего труда», очевидно, что теперь уже весь капитал будет представлять исключительно результат эксплоатации рабочих.
Таким образом мы видим, что если даже предположить что капиталист приступает к делу о «честно нажитым» капиталом, хотя мы знаем, что это предположение противоречит действительности, то и в этом случае нелепо считать, что его капитал остается «честным» и «невинным» в течение всего времени капиталистического производства. Это обстоятельство становится для нас ясным именно тогда, когда мы начинаем рассматривать отдельные периоды производства не изолированно один от другого, а в их связи, непрерывности и повторяемости, т. е. о точки зрения воспроизводства.
«Совершенно независимо от всякого накопления, — говорит по этому поводу Маркс, — уже простое повторение производственного процесса как простое воспроизводство неизбежно превращает по истечении более или мепее продолжительного периода всякий капитал в накопленный капитал, или в капитализированную прибавочную стоимость» 8.
1 Мы предполагаем конечно, что произведенные продукты тут же реализуются.
8 Маркс, Капитал, т. I, стр. 447.
247
I


Наконец из рассмотрения простого воспроизводства мы должны сделать еще один вывод, касающийся воспроизводства рабочей сит ы.
Процесс производства, как нам известно, есть в то же самое время процесс потребления рабочей силы. Это потребление — двоякого рода. Рабочий своим трудом в процессе производства потребляет средства производства: станки, сырье, вспомогательные материалы, это — производительное потребление. В процессе труда происходит не только потребление средств производства, но этот процесс потребления средств есть одновременно процесс потребления рабочей силы капиталистом. Производительное потребление протекает в стенах фабрики, принадлежащей не рабочему, а капиталисту, и тут ясно, что в процессе этого производительного потребления рабочий служит капиталисту. Иное получается, когда речь идет о воспроизводстве рабочей силы. Процесс воспроизводства рабочей силы заключается в том, что рабочий удовлетворяет свои потребности: ест, пьет, одевается, отдыхает, читает газеты, содержит свою семью и т. д. Это его индивидуальное потребление, которое большей частью проходит вне производственного процесса, кажется исключительно личным делом рабочего. Однако на самом деле это далеко не так.
На самом деле индивидуальное потребление рабочего класса есть воспроизводство рабочей силы для капиталиста. Отдыхая, питаясь, одеваясь, воспитывая детей, рабочий воспроизводит рабочую силу для эксплоатации ее капиталистом.
§ 85. Капиталистическое расширенное воспроизводство
Мы познакомились с тем, как должно протекать простое воспроизводство в условиях капитализма. Однако в реальной капиталистической действительности простое воспроизводство может иметь место только как случайный факт, а не как постоянное явление. На самом деле для капитализма характерно расширенное воспроизводство.
Конкуренция капиталов, как мы увидим ниже, заставляет отдельного капиталиста, независимо от его воли, беспрестанно расширять производство. Даже на последней стадии капитализма, в эпоху империализма, капиталистическое производстго характеризуется в общем расширенным воспроизводством, вопреки теориям трочкистов о приостановке развития производительных сил на этой стадии.
Если для капитализма характерно расширенное воспроизводство, то почему же Маркс начинает исследование капиталистического процесса накопления с рассмотрения простого воспроизводства? Э о он делает потому, что простое воспроизводство есть момент расширенного воспроизводства, причем такой момент, который в лючает основные черты капиталистического воспроизводства: воспроизводство капиталистов — на одной стороне, рабочего класса — на другой стороне; эту сущность процесса воспроизводства капитала проще вначале показать на анализе простого воспроизводства. Однако Маркс начинает свое исследование с простого воспроизводства не только потому, что на нем- легче проследить основные проблемы воспроизводства, но и потому, что исторически оно является исходным пунктом развития.
248


Расширенное воспроизводство в условиях капиталистического хо- зеЙс ва конфет п] 01 сходить только за счет прибавочной стоимости. Сно возможно в том случае, если капитал!ст не есю полученную им прибавочную стоимость употребит на удовлетворение своих личных потребностей (как это имеет место при простом воспроизводстве), а часть ее употребит на дальнейшее расширение производства, т. е. на покупку добавочных станков, сырья, вспомогательных материалов, рабочей силы, превратив ее таким образом в добавочный к а-, питал, который принесет ему новую прибавочную стоимость.
Вот это превращение прибавочной стоимости в капитал носит название накопления капитала. ■>
«Применение прибавочной стоимости в качестве капитала, или об атпое превращение прибавочной стоимости в капитал называется накоплением ркапигала», говорит Маркс * *.
Но при каких условиях может совершиться это накопление кап тала?
По о нчании процесса производства как первоначальная стоимость. перенесенная о постоянного капитала, так и вновь созданная стоимость существуют в виде товаров, которые дол ин и быть реализованы на рынке и превращены таким образом из товарной формы в денежную.
Для того чтобы капиталист мог начать процесс производства в расширенном масштабе, он должен найти на рынке все те товары, которые необходимы для дальнейшего производства.
А так как речь идет о расширенном воспроизводстве, то очевидно, что эти товары должны находиться на рынке в увеличенном количестве.
При этом следует особо подчеркнуть, что возможность расширения производства зависит не только от наличия в руках капиталиста определенного капитала в денежной форме, но и от того, найдет ли он на рынке именно те материальные вещи, которые ему необход 1- мы для расширение производства, и найдет ли он их в необходимом для него количестве.
«Прежде всего годичное производство должно доставить все те предметы (потребительные стоимости), за счет которых могут быть возмещены вещественные составные чюти капитала, потребленные в течение года. За исключением этой части остается чистый или прибавочный продукт, в котором заключается прибавочная стоимость. Но из чего состоит этот прибавочный продукт? Быть может из предметов, предназначенных для удовлетворения потребностей и прихотей класса капиталистов, — предметов, входящих таким образом в их потребительный фонд? Если бы это было так, то прибавочная стоимость была бы прокучена до последнего гроша, и мы имели бы перед собой простое воспроизводство» 2.
Значит, для того чтобы мог совершиться процесс накопления, необходимо,чтобы часть годичного прибавочного труда была употреблена на изготовление добавочных средств производства и сущесгвования.
«Прибавочная стоимость лишь потому может быть превращена в капитал, — говорит Маркс, — что прибавочный продукт, стоимостью которого она является, уже заключает в себе вещественные элементы нового капитала»
1 Маркс, Капитал, т. I, стр. 455.
я Там же, стр. 456.
• Там же.
219


Но помимо добавочных средств производства и средств существования для расширения производства необходимо еще добавочное колд- чество рабочей силы.
«Об этом также позаботился самый механизм капиталистического производства: он воспроизводит рабочий класс как класс, зависящий от заработной платы, обыч. ный уровень которого достаточен не только для его самосохранения, но и для его размножения. Эти добавочные рабочие силы различных возрастов ежегодно доставляются капиталу самим рабочим классом, так что остается только соединить их с добавочными средствами производства, уже заключающимися в продуктах годового производства, — и превращение прибавочной стоимости в капитал готово» Ч
Таковы условия, при которых осуществляется капиталистическое накопление.
Расширение производства совершается здесь за счет прибавочной стоимости; «эксплоатато) скоеви происхождение добавочного капитала, вкладываемого в расширяющееся производство, совершенно очевидно.
«Процесс его возникновения нам известен с полной точностью. Это—капитализированная прибавочная стоимость. С самого своего зарождения (т. е. капитал — И. Л. и К. О.) не заключал в себе ни одного атома стоимости, возникшей помимо чужого неоплаченного труда.
Средства производства, к которым присоединяется добавочная рабочая сила, как и средства существования, при помощи которых она поддерживает самое себя, представляют лишь составные части прибавочного продукта — той дани, которая классом капиталистов ежегодно вырывается у класса рабочих. Если класс капиталистов на часть этой дани закупает добавочную рабочую силу даже по полной цене, так что эквивалент обменивается на эквивалент, то все же он поступает в этом случае по старому рецепту завоевателя, покупающего товары побежденных на их же собственные, у них же награбленные деньги» а.
Когда мы приступали к изучению кг пита диетического споооба производства, то перед нами выступали фигуры двух товаровладельцев: 1) капиталиста — владельца средств производства и средств существования — и 2) рабочего — владельца своего единственного товара — собственной рабочей силы. Между ними заключалась сделка, в силу которой рабочий продавал свою рабочую силу капиталисту по ее полной стоимости. Продажа [аб чей силы и ее покупка капиталистом происходят по законам товарного обращения, в основе которого лежит равный, эквивалентный обмен между товаровладельцами. В результате же равенство этих двух агентов обмена—капиталиста и рабочего — оказывается видимостью: рабочий получил стоимость рабочей силы, кап талист, уплативший эту стоимость, потребляя купленный им товар— рабочую силу получает не только авансированный им переменный капитал, но и прибавочную стоимость.
«Обмен эквивалентов, представляющийся нам основной, первоначальной операцией, претерпел такие изменения, что в результате обмен оказываемся лишь внешней видимостью; в самом деле, часть капитала, обмененная па рабочую силу, во- первых, сама представляет лишь часть продукта чужого труда, присвоенного без эквивалента, во-вторых, опа должна быть не только возмещена создавшим ее рабочим, но возмещена с некоторым новым прибавочным продуктом...
Первоначально право собственности казалось п$м основанным на труде. Теперь же оказывается, что собственность для капиталиста есть право приев швать чужой неоплачиваемый груд или его продукт, для рабочего — невозможность присвоить себе свой собственный продукт...
‘Маркс, Капитал, т. 1, стр. 457.
2 Т а м ж е, стр. 459.
250


Но как ни велико противоречие между основными законами товарного производства и капиталистическим способом присвоения, последний порождается отнюдь не нарушением этих законов, а напротив, точным их выполнением» х.
Простое товарное хозяйство — хозяйство мелких товаропроизводителей — в ходе своего дальнейшего роста неизбежно превращается в хозяйство капиталистическое. Товарное хозяйство становится всеобщей и господствующей формой хозяйства лишь о того момента, когда сама рабочая сила становится товаром. Продажа рабочей силы капиталисту происходит на основе закона стоимости —основного закона товарного производства. Но в акте обмена, который мы здесь рассматриваем, двумя участниками являются рабочий и капиталист, — два типа товаровладельцев, которых не знало простое товарное хозяйство, появление которых знаменует уже появление нового общественного стро 1—капитализма. Поэтому этот обмен имеет своим результатом капиталистическое присвоение, присвоение неоплаченного труда, т. е. дает результат, хотя и порождаемый применением законов товарного производства, но в то же время по существу противоположный тем отношениям, к торые мы имеем в простом товарном хозяйстве, являющемся первой ступенью товарного производства.
«В той самой мере, — говорит Маркс, — в какой товарное производство, развиваясь сообразно своим собственным законам, превращается в производство капиталистическое, в той же самой мере законы собственности, свойственные товарному производству, переходят в законы капиталистического присвоения» а.
В свете этих слов Маркса о особой ясностью вскрывается вся апологетическая сущность социал-фашистских теорий, и в частности теории социал-фашиста Рубина, доказывающих, что сущность отношений между рабочим и капиталистом сводится к отношениям двух равноправных товаровладельцев.
В то время как Марко показывает, что равноправие рабочего как владельца и продавца своей рабочей силы и капиталиста как владельца средств производства и существования есть только видимость, ва которой скрывается беспощадная, хищническая эксплоатации рабочего капиталистом, в это время социал-фашисты, и в том числе Рубин, стараются эту видимость, эту фетишистскую вуаль, скрывающую сущность капиталистичес: ой эксплоатации, выдать за действительные отношения рабочих и капиталистов, чтобы отвлечь внимание рабочего класса от борьбы за низвержение капитализма и тем самым отстоять систему капиталистического рабства.
Охарактеризованные нами существенные особенности накопления капитала показывают, что его никоим образом нельзя смешивать с тем расширенным воспроизводством, которое имеет место при других экономических формациях, где нет капиталистических отношений.
Вмео е с тем следует подчеркнуть, что накопление капитала ни в коем случае нельзя смешивать с тем накоплением, которое ставит своей задачей просто сбережение имеющихся ценностей в их натуральной или денежной форме. Такая форма накопления характерна только для на чального периода развития товарных отношений, когда хозяйство к
‘Маркс, Капитал, т I, стр. 458.
* Там же, стр. 462.


основном еще было рассчитано на собственное потребление, и в деньги превращался лишь избыток потребительных стоимостей. С капиталистической точки зрения изъятие денег из сферы обращения и накопление товаров в их натуральной форме являются чистейшей бессмыслицей. Капиталист умножает деньги тем, что вновь и вновь пускает их в товарное обращение, вновь и вновь вкладывает их в производство, чтобы деньги рождали новые деньги. Основным мотивом деятельности капиталиста является не потребительная стоимость и не сохранение в неизменном виде меновой стоимости, а ее непрерывное увеличение.
«Как фанатик самовозрастания стоимости он безудержно понуждает человечество к производству ради производства...
В этой своей роли он разделяет с собирателем сокровищ самодовлеющую страсть к обогащению. Но то, что у второго было индивидуальной манией, у первого представляет действие общественного механизма, одним из колесиков которого он является. Кроме того развитие капиталистического производства создает необходимость постоянного возрастания капитала, вложенного в данное промышленное предприятие, а конкуренция... вынуждает капиталиста постоянно. увеличивать капитал, согрешить его, но увеличивать до до мсдоаттзльнф посредством црегрессиру ющего > накопления» 1
Буржуазные ученые апологеты стараются всячески представить на- впитала кУк Жертву со бтороны капиталиста, который, для того чтобы расширить капиталистическое воспроизводство, вынужден «воздержаться» от потребления известной части выжатой им прибавочной стоимости, должен ограничить свое потребление. Отсюда — и прибыль они рассматривают как плату капиталиста за воздержание.
Таким образом теория «воздержания» старается капиталиста — этого беспощадного эксплоататора, фанатика самовозрастания стоимости — представить, по словам Маркса, как «современного поклоннлка Вишну (индийского бога)», который «грабит свою собственную плоть» и благодаря «самоистязанию» которого только и живет мир. Грубо апологетический характер этой теории очевиден, поэтому вряд ли требуется тратить время для ее разоблачения. Капиталист авансирует свой капитал на производство, а не потребляет его лично — о единственной Йелью беспрерывно увеличивать принадлежащий ему капитал при помощи эксплоатации рабочих. А последнее может быть достигнуто вое растущим расширением процесса производства, вое растущей эксплоатацией рабочего класса.
Прибавочная стоимость растет не пропорционально личному воздержанию капиталиста, а пропорционально количеству эксплоати- руемой им рабочей силы и интенсивности самой эксплоатации. Вследствие усиливающейся с каждым годом эксплоатации рабочего класса масса прибавочной стоимости возрастает в такой степени, что1 если даже капиталист будет вести самый роскошный образ жизни, то и в этом случае рост его личных расходов может отставать от роста его доходов, и таким образом он будет затрачивать на личное потребление все уменьшающуюся и уменьшающуюся часть своих прибылей. Следовательно самый процесс развития капитализма избавляет капиталиста от душевной борьбы между соблазномч потребления богатства, с одной стороны, и страстыб к его сохранению и увеличению — с другой.
1 Маркс, Капитал, т. I, стр. 466—467.
262


Мы видели, что капиталистическое расширенное производство, или накопление капитала, возмсжно в том случае, если капиталист расходует па свое личное потребление не всю присвоенную им прибавочную стоимость, а часть ее пускает в производство, превращает в добавочный капитал.
Результатом накопления капитала является увеличение капитала и расширенное производство прибавочной стоимости.
Капиталиста интересует не всякое расширение производства, а лишь такое, которое обеспечиваете му увеличение прибавочной стоимос т и. Это обстоятельство и является основной отличительной чертой капиталистического накопления.
С этой точки зрения расширенное воспроизводство потребительных стоимостей, если оно не сопровождается увеличением массы прибавочной стоимости, не будет расширенным воспроизводством в капиталистическом смысле.
Глава XX
Накойпение капиталэ
и рост крупного производства
§ 83. Концентрация и централизация капитала
Сами законы капитализма, как мы видели, с железной необходимостью заставляют капиталиста итти по пути накопления. Кем бы капиталист ни был по своей «натуре», — пусть он деже будет вполне доволен теми условиями, в которых он живет, пусть ему лично не хочется жить лучше и быть богаче, — но если только он хочет сохранить свой капитал и не быть побитым в конкурентной борьбе, он должен даже во имя сохранения уже достигнутого им благополучия непрерывно накоплять.
«Накопление во что бы то ни стало» — таков лозунг капиталиста, и все средства, обеспечивающие это накопление, для него хороши. Увеличение массы прибавочной стоимости и прибыли становится не только самостоятельной целью, но и средством для дальнейшего накопления.
Но почему накопление дает возможность капиталисту устоять в конкурентной борьбе?
Основная причина лежит здесь в том, что накопление позволяет ему расширить размеры предприятия.
Бо~ее крупные предприятия оказываются, как правило, бо::ее ус о^ч 1выми и Со ее прибыльными.
В чем заключаю сл преимущества крупных предприятий перед мелкими?
Одним из главных орудий в ожесточенной конкурентной борьбе между капиталистами являются низкие цены на товары. Недаром Маркс и Энгельс в «Коммунистическом манифесте» называют низкие цены тяжелой артиллерией в руках буржуазии.
Крупное производство имеет возможность в большей мере, чем мелкое, в целях понижения цеп прибегать ко всяким техническим


усовершенствованиям: к его услугам новейшие достижения научно - технической мысли, оно имеет возможность создать Свои лаборатории и привлечь самых лучших и талантливых инженеров и изобретателей. Л мы знаем, что наличие в каком-либо предприятии более высокой техники дает возможность производить товары с меньшей затратой времени, чем общественно необходимое время, и вследств хе этого обеспечивает ему получение дифэренциальной сверхприбыли даже в случае продажи товаров по ценам ниже рыночных.
Крупное производство кроме того, распоряжаясь громадной массой рабочей силы, имеет возможность в гораздо большей степени провести у себя специализацию и разделение труда, что опять-таки ведет к снижению себестоимости.
Есть целый ряд издержек, которые возрастают не пропорционально с ростом производства, с увеличением загрузки предприятия, а в значительно меньшей степени. К числу их надо отнести расходы по содержанию помещения, по отоплению, освещению, по охране предприятия, содержанию администрации и т. д. Чем больше размер произвэдства и чем сильнее загружено предприятие, тем меньше расходэв падает на (дшицу произведенного товара. Крупное производство имеет также громадное преимущество перед мелким з своих выступлениях на рынке как при продаже своей продукции, так и при покупке сырья, вспомогательных материалов и т. д. Оло имеет возможность закупать большими массами, что всегда обходится дешевле, избегать посредничества, оказывать давление на продавцов и т. д. Кроме того крупное производство пользуется гораздо большим доверием в коммерческом мире, и ему гораздо скорее, на более льготных условиях и на более продолжительный срок может быть оказан кредит.
Получая большую массу прибыли, крупное* производство имеет возможность гораздо быстрее расти, чем мелкое, и легче выйосить всевозможные потрясения, вызываемые всякими заминками, бедствиями и кризисами.
Таким образом крупный капиталист имеет возможность производить товары дешевле и тем самым занять более выгодные позиции в конкурентной борьбе.
В силу всех указанных причин с ростом капитализма неизбежно должен происходить и рост крупных предприятий, должна происходить концентрация и централизация производства, а вместе с тем концентрация и централизация капитала.
Чго представляю г собой концентрация и централизация капиталистического производства, концентрация и централизация капитала?
«Всякий индивидуальный капитал, — говорит Маркс, — представляет большую или меньшую концентрацию средств производства и соответствующее господство над большей или меньшей армией рабочих. Всякое накопление становится средством нового накопления. Вместе с увеличением массы богатства, функционирующего как капитал, оно усиливает его концентрацию в руках индивидуальных капиталистов и таким образом расширяет основу производства в крупном масштабе и специфически капиталистических методов производства. Возрастание общественного капитала совершается посредством роста многих индивидуальных капиталов... В то же время от первоначальных капиталов отрываются отпрыски и начинают функционировать как новые самостоятельные капиталы. Крупную роль играет при этом между прочим раздел состояний в семействах капиталистов. Поэтому с накоплением капитала более или менее возрастает и число капиталистов...
254


Этому раздроблению всего общественного капитала на многие индивидуальные капиталы или отталкиванию его частей друг от друга противодействует их притяжение. Это уже не простая, тождественная с накоплением, концентрация средств про ивводства и господства над трудом. Это — концентрация уже сложившихся капиталов, уничтожение их индивидуальной самостоятельности, экспроприация капиталиста капиталистом, превращение многих мелких в небольшое количество крупных капиталов. Этот процесс отличается от первого тем, что он предполагает лишь изменение распределения уже существующих и функционирующих капиталов, следовательно арена его действия не ограничена абсолютным возрастанием общественного богатства или абсолютными границами накопления. Здесь в одних руках капитал сосредоточивается в огромных массах, потому что он исчезает из многих других рук. Это — собственно централизация, в отличие от накопления и концентрации» х.
Как видно из приведенных слов Маркса, различие между концентрацией и централизацией заключается в следующем. Концентрация — это не что иное, как рост предприятия, его расширение за счет капитализации прибавочной стоимости, т. е. за счет ее превращения в добавочный капитал. В этом смысле понятие концентрации совпадает о понятием накопления капитала, которое, как мы установили, и заключается в превращении части прибавочной стоимости в добавочный капитал, идущий на дальнейшее расширение производства.
Отличительной особенностью этого процесса, как говорит Маркс, является то, что здесь «возрастание общественного капитала происходит посредством роста многих индивидуальных капиталов».
Но в капиталистическом обществе наряду с этим наблюдается до некоторой степени и процесс раздробленности уже сложившихся капиталов, достигших бэлее или менее высокой степени концентрации. Этот процесс, как отмечает Маркс, происходит главным образом посредством раздела «состояний в семействах капиталистов».
Этой тенденции к раздроблению и противодействует другая тенденция, которую Маркс, в отличие от концентрации, называет централизацией капитала.
В чем же заключается сущность централизации капитала? Централизация капитала — это уже не рост индивидуальных предприятий за счет капитализации прибавочной стоимости, а объединение существующих капиталов как посредством поглощения мелких предприятий крупными, экспроприации мелкого капитала крупным, так и по соглашению между, крупными предприятиями в результате конкуренции и борьбы между ними. Централизация капитала приводит к росту крупных капиталов за счет уменьшения общего количества индивидуальных капиталов.
Концентрация и централизация капитала, являясь следствием капиталистического накопления, в то же время в огромной степени содействуют его развитию.
Организация новых предприятий и расширение существующих требуют вложения в производство такого громадного капитала, ко-
1 Маркс. Капитал, т. I, стр. 497—498.


торое под силу только счзиь крупным капиталистам, причем чем оольш' развивается капитализм, тем минимальный капитал, необходимый для организации предприятия, все более и более возрастает.
Без концентрации и централизации капитала рост техники в условиях капитализма был бы невозможным.
Централизация капитала, объединяя разрозненные капиталы в один могучий поток, делает возможным для капитализма осуществление таких грандиозных предприятий, которые были бы не под силу отдельным капиталистам, во много раз увеличивает силу и могущество капитала и в свою очередь содействует усиленному накоплению. Однако несмотря на огромное значение, которое оказывает централизация капитала на дальнейшее накопление и общий ход развития капитализма, все же нельзя ей придавать ведущего значения, как это делают социал-фашисты. Надо помнить, что централизоваться может лишь накопленный капитал. Следовательно необходимой предпосылкой централизации всегда ягляэтся известная степень капитализации прибавочной стоимости, т. е. процесс концентрации капитала и производства. Поэтому в едином процессе накопления капитала, осуществляющегося через две свои формы — концентрацию и централизацию, — ведущая роль принадлежит концентрации капитала, т. е. прот зводетву, а не его централизации.
В ходе исторического развития мелкотоварное производство, в силу присущего ему противоречия между общественным труде м в частх ой ею фор? ой, превращается в каш талистическое. Решающее значение в этом превращении имеет процесс концентрации производства и капитала. Этот процесс привел к тому, что мелкие тсг^ро- производители дпференцировались на капиталистов и р бочих. Централизация в огромной степени усиливает этот процесс, так 1 ак псзво- ляе^ более мощным капиталистам экспроприировать менее мощных, отделить последш х от средств производства. Все это в конечном счете ведет к росту обобществления труда, к превращению мелкого индивидуального производства в крупное общественное производство. Вместе с этим, как мы видели, меняется и содержание частной собственности. Собственность, основанная на личном труде, уступает свое место собственности, основанной на присвоении чужого труда, т. е. собственности капиталистической. Таким образом процесс концентрации производства, сам возникнув на основе противоречия между общественным трудам и частт ой его фора ой, развил его в противоречие между общественным производством и капиталистическим присвоением. Мелкотоварное производство уступило свое место капиталистическому производству, революционизирующему всю технику производства, все более обобществляющему труд и следовательно все более обостряющему противоречие между общественным производством и капиталистическим присвоением.
§ 87. Орг^нммесниЙ состав напитала и его повышение с ростом капитализма
Мы видели, что развитие капитализма ведет, через концентрацию и централизацию капитала, к росту отдельных капиталистических предприятий. Рост и укрепление предприятий сопровождаются ростом их техники.
256


По изменение технического оборудования неизбежно отражается на всем составе капитала предприятий.
Поясним, что это значит.
Во всяком капиталистическом производстве мы различаем, как известно, с од ой стороны, жив}Ю рабочую силу и с д угой — средства производства, являющиеся результатом предыдущего труда. В за* висимости от уровня техники к; питалистического предприятия на каждую единицу живой рабочей силы приходится известное количество материалов, которое ею приводится в движение.
«Отношение между массой применяемых средств производства, с одной стороны, и количеством труда, необходимым для применения, — с другой» 1, выражает технический состав капитала предприятия.
Но всякий капитал представляет собой известную сумму стоимостей. С точки зрения создания стоимости и прибавочной стоимости средства производства, являющиеся результатом предыдущего («мертвого») труда, образуют, как изв стно, постоянный капитал, а живая рабочая сила образует переменный капитал. Если мы захотим< выразить технический состав капитала предприятия через стоимость отдельных его частей, то нам придется взять отношение постоянного капитала к переменному.
Это отношение между постоянным и пере* ценным капиталом, поскольку оно выражает изменения, происходящие в техническом составе, носит название органического состава капитала.
«Состав капитала, — говорит Маркс, — можно рассматривать с двух точек зрения Рассматриваемый со стороны стоимости состав определяется тем отношением, в котором капитал распадается на постоянный капитал, ипи стоимость средств производства, и переменный капитал, или стоимость рабочей силы — общую сумму» заработной платы Рассматриваемый со стороны материала, функционирующего в процессе производства, всякий капитал делится на средства производства и живую рабочую силу; в этом смысле состав капитала определяется отношением между массой применяемых средств производства, с одной стороны, и количеством труда, необходимым для их применения — с другой Первый я называю составом капитала по стоимости, второй — техническим составом капитала. Между тем и другим существует тесное взаимоотношение. Чтобы выразить это взаимоотношение, я называю органическим составом капитала его состав по стоимости, поскольку последний определяется его техническим составом и отражает в себе изменения технического состава») 2.
Таким образом Маркс в своем определении органического состава капитала подчеркивает единство между составом капитала, его стоимостью и его техническим составом. Однако отсюда было бы ошибочно сделать вывод о полном тождестве того и другого и игнорировать те различия, которые между ними существуют и также отмечены Марксом.
Эти различия выявляются в том, что изменения, происходящие в стоимостном составе капитала, не всегда совпадают и следовательно не всегда выражают изменения в техническом составе капитала.
1 хМ а р к с, Капитал, г. 1, стр. 185.
3 Та м же.
17 ь.инд.ус > Могров.1 .янов.
257


Если например какое-либо предприятие при том же техническом оборудовании перейдет на более дорогое сырье, то стоимость постоянного капитала увеличится, а стоимость переменного не изменится: стало быть повысится стоимостный состав капитала, (отношение «о к «V»), несмотря на то, что техника предприятия осталась без изменения. Од 1ако в общем и целом изменения, пр исх< д щие в техническом составе капитала, наход 1т свое отражение в стоимостя м составе.
Что же происходит с составом капитала по мере роста техники?
Очевидно, что в технически лучше оборудованном предприятии, где применяются более сложные и усовершэнствованные машины, где производительность труда следовательно выше, где рабочий перерабатывает за то же время большую массу сырья, приводит в движение большую массу средств производства, — органический состав капитала, как правило, должен быть выше, чем в технически отсталом предприятии, где на каждого рабочего приходится меньше машин, зданий и сырья, где переменный капитал сравнительно во всяком случае меньше постоянного капитала технически более передового предприятия.
Вот почему с ростом техники в капиталистическом обществе неизбежно растет и органический состав капитала и стоимость ге4 еме 11- ного капитала все больше в своем росте отстает от стоимости достоянного капитала.
Таким образом доля переменного капитала во всем капитале общества все более и более сокращается.
«С прогрессом накопления, — говорит Маркс, — отношение постоянной к переменной части капитала изменяется таким образом, что если первоначально оно составляло 1 : 1, то потом оно превращается в2:1,3:1,4:1, 5:1, 6:1, 7:1 и т. Д., так что, по мере возрастания капитала, в рабочую силу превращается не половина его общей стоимости, а прогрессивно лишь 1/2, 1/3, 1/4, 1/5, 1/6, 1/7, 1/8 л т. д., в средства же производства — 2/3, 3/4, 4/5, 5/6, 6/7, 7/8 и т. д. Так как спрос на труд определяется не размером всего капитала, а размером его переменной составной части, то он прогрессивно уменьшается по мере возрастания всего капитала, вместо того чтобы, как мы предполагали раньше, увеличиваться пропорционально этому возрастанию» х.
Но это отнюдь не нужно понимать в том смысле, что при капитализме всегда уменьшается абсолютное количество рабочих. Абсолютно расчет как постоянный капитал, так и переменный, но рост первого совершается неизмеримо быстрее, чем рост второго.
Если например производство расширяется в 2 раза, то количество рабочих, благодаря росту техники, увеличивается только в 1х/2 раза.
Итак, чем дальше развивается капитализм, растет .техника, а с ней и органический состав капитала, тем относительно все уменьшающаяся часть переменного капитала бывает в состоянии приводить в движение все возрастающую массу средств производства. Каждый шаг вперед в деле развития техники высвобождает часть рабочей силы.
Правда, всякое техническое улучшение, как мы знаем, понижает стоимость и цену товара и следовательно расширяет сбыт; с другой
1 Маркс, Капитал, т. 1, стр. 501.
258


стороны, повышение техники и расширение сбыта в одной отрасли промышленности или в одном предприятии вызывают расширение производства в других отраслях, которые его обслуживают сырьем, вспомогательными материалами и т. д.; и до тех пор, пока это расширение происходит на неизменной технической базе, неизбежно растет и масса применяемой рабочей силы. Но в общем и целом количество рабочей силы, занятой в производстве, растет во все уменьшающейся пропорции по отношению к росту постоянно го капитала.
В условиях современного послевоенного капитализма мы наблюдаем такое явление, когда рост техники и органического состав? капитала приводит уже в р я д е отраслей не только к относительному, но и к абсолютному вытеснению работих, капиталисты «рационализируют» свои предприятия, повышают их технику и расширяют производство, все время сокращая число рабочих.
Рост органического состава капитала почти всегда выражает собою рост и укрупнение производства, расширение связей между отраслями производства. Поэтому рост органического состава капитала ведет к дальнейшему сбобщрствлению производства, а следовательно и к дальнейшему обострению противоречия между общественным производством и капиталистическим присвоением. Одной из форм выражения этого противоречия является все ухудшающееся положение рабочих, привлечение женского и детского труда, рост резервной армии безработных. Этот последний момент выявляет еще одну характерную черту капитализма. Рост органического состава капитала, как это видно из предыдущего, ведет к увеличению производительности труда, он следовательно выражает рост производительных сил капитализма. Но благодаря капиталистическому присвоению этот рост имеет антагонистическую форму. Здесь производительные силы растут таким образом, что главная производительная сила — рабочий класс — подвергается разрушению (вымирание рабочих от голода в связи с безработицей).
Глава XX
Накопление капитала и положение рабочего класса
§ 88. Заработная плата рабочего
при накоплении на основе иеиемениой техники
Посмотрим теперь, как отражается накопление капитала, сопровождающееся концентрацией и централизацией, на положении рабочего класса и прежде всего на его заработной плате.
Говоря раньше о заработной плате, мы исходили из того предположения, что рабочая сила оплачивается капиталистом по полной ее < топмости. Такое предположение было нам необходимо для того, чтобы лучше уяснить себе существо капиталистической эксплоатации, чтобы показать, что всякий капиталист эксплоатирует рабочих, извлекает из них прибавочную стоимость, хотя бы он и оплачивал рабочую силу по ее стоимости.
17*
259


Однако это предположение не соответствует реальной действительности капитализма.
Мы видели, что стоимость рабочей силы определяется стоимостью средств потребления, которые необходимы для ее воспроизводства. Но стоимость рабочей силы, как нам известно, может быть выражена лишь через посредство денег и принимает форму цены, другими словами, заработной платы. А цена всякого товара может отклоняться от его стоимости под влиянием спроса и предложения: она может быть выше стоимости, если спрос больше предложения, и ниже стоимости, если предложение больше спроса. Поэтому, для того чтоб^л конкретно ответить на вопрос о том, как меняется в действительности заработная плата рабочего в условиях накопления капитала, надо выяснить, как складывается при этом на рынке труда соотношение между спросом и предложением рабочей силы.
Посмотрим сначала, что происходит с заработной платой в том случае, когда накопление капитала совершается при неизменном органическом составе капитала, на основе неизменной техники и не- нзменяющейся производительности труда.
При этих условиях капиталист будет прежде всего стремиться в максимальной степени использовать имеющееся у него основное оборудование, т. е. машины и здания, для того чтобы извлечь из рабочей силы максимум прибавочной стоимости.
Прежде всего он попытается этого достигнуть путем удлинения рабочего дня. Но здесь он наталкивается, как известно, на определенные физиологические границы, а также на организованный отпор рабочих. Это обстоятельство заставляет капиталистов прибегнуть к повышению интенсивности труда путем «р а ц и о н а л и з а ц и и» производства. Капиталист старается предоставленный ему для эксплоатации отрезок времени и оборудование использовать так, чтобы ни одна минута времени, ни одно движение руки рабочего не пропало даром.
Высшего своего выражения эта система достигла в «ф о р д и з м е > (она так названа по имени известного американского капиталиста Форда). По словам самого Форда, машины в его предприятиях расставлены с таким расчетом, чтобы каждому рабочему и каждой машине обеспечить необходимый простор.
«Но, по возможности, ни одного квадратного дюйма — и уж конечно ни одного квадратного фута — сверх нормы».
С еще большей точностью устанавливаются Фордом нормы выработки для рабочих. «Каждая необходимая секунда предоставлена рабочему, но ни одной сверх этого». Можно себе представить, какого исключительного напряжения энергии, какой чудовищной траты нервов требует эта система от рабочего, когда все его движения рассчитаны с точностью до секунды.
Чем больше усиливается при этом эксплоатация, тем больше растет масса прибавочной стоимости и тем большая ее часть капитализируется (превращается в капитал): расширяющееся производство в ]е ультатс дает еще более возросшую массу прибавочной стоимости. И таь без конца, как снежный ком, растет масса прибавочной стоимости и ув личинается накопление.
До тех пор, пока это расширение происходит при неизменной теп-


пике, оно требует все новых и новых кадров рабочей силы. На рынке труда спрос и предложение могут временно сложиться в пользу рабочего класса. Заработная плата может в этом случае повыситься. Однако этот временный рост цены рабочей силы, вызванный усиленным накоплением капитала на основе неизменной техники, отнюдь не устраняет капиталистического отношения между трудом и капиталом. Он, по словам Маркса, позволяет только сделать менее сильной тяжесть той золотой цепи, которую сам наемный рабочий сковал для себя.
Это увеличение цены рабочей силы и уменьшение неоплаченного труда не может дойти до той грани, которая могла бы угрожать самой капиталистической системе. Сам механизм капиталистического хозяйства заботится о том, чтобы задержать рост заработной платы.
Единственным стимулом капиталистического накопления является рост прибавочной стоимости. С ростом цены рабочей силы уменьшается масса прибавочной стоимости, стимул к накоплению и его темп ослабевают, цена рабочей силы падает и таким образом снова приходит в соответствие с интересами капиталистического «Щфооцевдя.,
Условия накопления, о которых мы сейчас говорим, накопления при неизменном органическом строении капитала, не являются характерным для капиталистического производства Ч Мы уже выше указывали, что конкуренция заставляет отдельного капиталиста расширять размеры предприятия, повышать технику производства. Законом капитализма следовательно является накопление на основе повышения органического строения капитала.
§ 89. Рост техники и положение рабочего класса. Резервная армия безработных
и капиталистически4 закон народонаселения ,
Обычно капиталист имеет в своем распоряжении много средств, чтобы не только не допустить повышения заработной платы, но, наоборот, добиться ее снижения.
Он может этого добиться не только повышая интенсивность труда, но одновременно также повышая его производительность путем введения технических усовершенствований.
К этому помимо желания снизить заработную плату толкает капиталиста, как мы уже зна^м, конкуренция и стремление получить добавочную прибыль, так как технические нововведения до поры до времени уменьшают индивидуальный труд на его предприятии ниже того общественно-необходимого труда, по которому этот товар продается на рынке.
Как же отражается рост техники на положении рабочего класса?
Мы уже знаем, что рост техники сопровождается ростом органического состава капитала. При этом рост переменного капитала от-
1 Маркс начинает ислелование всеобщего закона капиталист веского накопления с рассмотрения накопления на основе неизменного органического строения капитала. И это объясняется двумя моментами. Во первых накопление на базе неизменного оргаю ческого строения капитала имело место в период детства капитализма, до развития крупного машинного произвопства । XVII— XVI11 вв ). Во-вторых, расширенное воспроизводство капитала при наименьшем техническом составе капитала составляет момент в процессе накопления в течение промыш ленного цикла.
261


стает от роста постоянного. Отсюда ясно, что спрос на рабочую силу относительно падает.
При этом тот временный относительный недостаток в рабочей силе. который может ощ^щ ться при воспроизводстве на основе неизменной техники, встречается все реже и реже.
Постоянные перевороты в технике производства приводят к тому, что требуется все -больший капитал, все большее количество средств производства для того, чтобы сохранить работу за теми рабочими, которые уже работают на производстве; тем труднее становится получить работу новым рабочим.
Но этого мало. **
Развитие капитализма порождает наряду с вытеснением рабочих машинами целый ряд других причин, которые создают резервную (запасную) армию безработных, всегда готовую к услугам капиталиста.
Прежде всего рост капиталистической техники сопровождается не только относительным уменьшением спроса на рабочую силу, но и позволяет все в большей и большей степени вовлек ть в производство женщин и детей, которые, конкурируя со взрослыми рабочими — мужчинами, делают известную часть рабочей силы относительно избыточной.
Затем конкуренция между капиталистами, концентрация и цен-, тралйзация производства приводят к разорению мелких и средних капиталистов, которые подолняют собой ряды безработных. Далее, в сельском хозяйстве концентрация и централизация капитала, сопровождаемая разорением основной массы крестьянства, поставляет из состава обездоленных, эксплоатируемых классов — крестьянской бедноты и батраков — значительную массу избыточной рабочей силы, не находящей себе применения в производстве.
Таковы основные причины, которые делают безработицу постоянным спутйиком капиталистического развития.
Маркс насчитывает три формы существования резервной армии безработных: текучее перенаселение, застойное и скрытое.
Текучую форму перенаселения мь| имеем в том случае, когда часть рабочих временно оказывается безработной. Это происходит вследствие того, что развитие отдельных отраслей капиталистического хозяйства происходит неравномерно. Технический прогресс то в одной, то в другой отрасли производства делает ту или иную группу рабочих на некоторое время избыточной.
Поскольку сокращение этих рабочих явилось следствием повышения техники, которое приводит к удешевлению стоимости товаров, постольку в этой отрасли сбыт должен будет увеличиться, что приведет к расширению производства и потребует привлечения дополнительной рабочей силы; так что в конце концов после временной безработицы многие из сокращенных рабочих сумеют найти себе работу в тех же самых отраслях, откуда они были уволены вследствие роста техники.
Но все же далеко не всегда удается этим уволенным рабочим найти себе работу в своих старых привычных отраслях производства. Повышение техники, неравномерно охватывающее различные отрасли капиталистического хозяйства, может привести к необходимости уота^ 262


новления новых пропорций в распределении труда по отдельным отраслям проивводства, и в этом случав значительная часть рабочих вынуждена будет искать работы в новых отраслях, развивающихся более быстрым темпом, нежели те, в которых они работали раньше.
В условиях капитализма всегда во всякой профессии имеется довольно значительная группа временно безработных. Состав этой группы именно в силу временного характера их безработицы является в высшей степени непостоянным, текучим: одни рабочие находят себе работу и покидают армию безработных, другие, наоборот, будучи выброшены ив производства, вновь в нее входят. Этот текучгй, постоянно меняющийся состав безработных и позволяет назвать эту форму Относительного перенаселения текучей.
Помимо текучей формы перенаселения существует еще и а а с т о й- н а я. Эта форма безработицы образуется главным образом за счет тех рабочих, которые, будучи выброшены с производства, не нашли себе работы ни по своей прежней специальности, ни в новых отраслях производства. Эта группа безработных вынуждена бывает постепенно терять свою квалификацию и существовать частью за счет нерегулярных временных заработков: очистки улиц, колки дров, разгрузки и нагрузки судов и т. д., частью же за счет нищенства, воровства или грабежа.
Сюда же испедают часто инвалиды труда, утерявшие свою работоспособность. От них капитал взял все, что можно, и, как выжатым лимон, выбросил на улицу.
Вся эта группа представляет уже собой так называемый люмпен пролетариат, или, другими словами, босяцкий пролетариат. В его рядах скопляются жертвы капиталистической эксплоатации: пьяницы, уголовные преступники, проститутки.
Эта часть резервной армии только в периоды крайнего недостатка в рабочей силе, только в периоды наиболее интенсивного роста промышленности втягивается в производство.
Помимо этих двух явных форм относительного перенаселения существует еще так называемая форма скрытого перенаселения. Отличительной чертой капиталистического развития является отсталость сельского хозяйства по сравнению о промышленностью. Эта отсталость приводит к тому, что сельское хозяйство не в состоянии бывает поглотить то количество добавочной рабочей силы, которое образуется благодаря естественному приросту сельскохозяйственного населения. Этот избыток рабочей силы в деревне приводит к необычайной дешевизне труда сельскохозяйственных рабочих. Маленькое карликовое хозяйство крестьянской бедноты не обеспечивает им ни в какой степени того минимума, который необходим им для существования. Это избыточное сельскохозяйственное население частью ищет себе заработка в промышленности, частью же остается в деревне, не находя себе достаточно работы в своем хозяйстве, влача полунищен- ское существование, готовое приняться за любую работу по самой дешевой плате.
С другой стороны, закон капитализма, заклкч ющийся в относительном умейьшенги с прогрессом накопления переменной части капитала по ср вцению с п< стоянкой, имеет особенности в применении к сельскому хозяйству. В сельском хозяйстве капиталистическое рас 26Я


ширенное воспроизводство приводит не только к относительному, но п к абсолютному падению переменного капитала, абсолютно сокращается количество применяемой в капиталистическом сельском хозяйстве наемной рабочей силы Избыточность рабоч‘й силы не может быть поглощена сельским хозяйством и в то же время не может быть поглощена целиком и промышленностью благодаря наличию резервной армии.
Такая форма перенаселения носит название скрытой потому, что формально здесь нет безработных, уволенных с производства. Все эти полузанятые и полуразорившиеся крестьяне, входящие в состав этой группы, являютсй мелкими собственниками, владеют своими маленькими карликовыми хозяйствами. Однако они не в меньшей степени нуждаются в заработке, чем рабочий, выброшенный с производства,— это полупролетариат. Отсюда капитал также черпает в нужные моменты кадры новых продавцов рабочей силы, новых пролетариев.
Резервная армия играет огромную роль в развитии капитализма. Только благодаря ее наличию и становится возможным то быстрое I а штирение производства, которое наблюдается в периоды оживления и по ъел а пуоу.ыш/енности. Если бы не иуе ось всегда го о. ой к ус угам капиталистов резервной армии безработных, то расширение производства было бы поставлено в зависимость от естественного размножения рабочего населения. А для того чтобы путем естест- ге того размножения появилась годная для эксплоатации добавочная рабочая сила, требуется период времени, равный примерно жизни одного школения. Между тем в периоды оживления и подъема промышленности сразу возникает спрос на огромное количество добавочной р< б >чей силы, которое должно быть дано теперь же. Капиталист не может ждать того времени, когда к его услугам подрастет новая добавочная рабочая сила. За это время капитализм успеет прейти несколько циклов оживления, подъема, кризиса и депрессии.
Капитализм создает свой особый закон населения, который не зависит от ежесменного размножения.
«Капиталистическое накопление, — говорит Маркс, — постоянно производит, и притом пропорционально своей энергии и своим размерам, относительно избыточное, т е. избыточное по сравнению со средней потребностью капитала в самовоз- растании, а потому излишнее, или добавочное, рабочее население».
«Следовательно рабочее население, производя накопление капитала, тем самым в возрастающих размерах само производит средства, которые делают его относительно избыточным. Это — свойственный капиталистическому способу производства закон населения, как и всякому особенному историческому/Способу производства свойственны свои особенные, имеющие историческое значение законы населения. Абстрактный закон населения существует только для растений и животных, пока в эту область не вмешивается человек.
Но если избыточное рабочее население есть необходимый продукт накопления или развития богатства на капиталистической основе, то это перенаселение в свою очередь становится рычагом капиталистического накопления и даже условием существования капиталистического способа производства. Оно образует промышленную резервную армию, которой может располагать капитал и которая так же абсолютно принадлежит ему, как если бы он вырастил ее на свой собственный счет» <.
Сущ 'ствованпе резервной армии — закон капиталист] чэского произьодзтга. При капитализме — чрезмерному труду одной части ра-
< Маркс, Каптал, т. I. стр. 5о2—изд. 1931 г.


бочего класса соответствует вынужденное бездействие огромной и все растущей массы рабочего класса па другой стороне. Резервная армия наряду с другими моментами говорит о том, что капиталистическая система не может организовать производство таким образом, чтобы трудящемуся были обеспечены работа и хлеб. Вот почему буржуазные экономисты и современные социал-фашисты (Браунталь и др.) стараются либо доказать, что открытый Марксом закон резервной армии не отражает действительности, либо говорят, что закон резервной армии — закон природы, который вовсе не связан ^капиталистической системой хозяйства и поэтому будет существовать вечно. Эта последняя теория не нова. Она проповедываларъ давно попом Мальтусом. Сущность теории Мальтуса, коротко говоря, сводится к тому, что народонаселение будто бы вырастает быстрее, чем средства производства и средства существования, необходимые для того, чтобы обеспечить занятия выросшему населению.
Так буржуазные экономисты объясняют существование резервной армии. Отсюда единственный рецепт, который они предлагают для лечения этой язвы капитализма, заключается в ограничении деторождения.
Мы видели, что объяснения факта существования резервной армии надо искать не в природе, а в капиталистической организации производства. Резервная армия создается самим ходом капиталистического накопления, она совершенно необходима для капиталистического воспроизводства, совершающегося скачками.
Перенося вопрос о безработице в плоскость общих законов природы, буржуазные экономисты преследуют определенную классовую задачу, которую прекрасно разоблачает Маркс в следующих словах:
«...Вышеупомянутая теория... тем приятнее для буржуа, что она успокаивает его совесть, вменяет ему безжалостность в нравственную обязанность, выдает результаты, вытекающие из общественного строя, за результаты, вытекающие из природы, и наконец дает ему возможность спокойно смотреть на гибель пролетариата, умирающего от голода, как на естественное явление, не трогаясь, а с другой стороны, возлагая ответственность за нищету пролетариата на него самого и наказывать его за нее».
§ 90. Резервная армия и ее влияние на аарплату
Нетрудно понять, как отражается существование резервной армии на заработной плате рабочего и общем положении рабочего класса.
В>1ше мы отмечали, что в процессе капиталистического накопления бывают кратковременные моменты, когда соотношения между спросом п предложением рабочей силы могут складываться сравнительно благоприятно для рабочих. Это бывает в периоды, когда накопление происходит на основе неизменной техники.
В это время как будто и наступает благоприятный момент для повышения заработной платы хотя бы до стоимости рабочей силы. О д- на к о наличие резервной армии препятствует этому повышению.
В периоды же упадка и кризиса, когда сотни тысяч голодных людей стучатся в ворота фабрик и заводов, наличие резервной армии 265


ухудшает положение и тех рабочих, которым посчастливилось остаться на производстве.
Капиталисту нет дела до того, что рабочий при понижении зарплаты уже не может воспроизвести своей рабочей силы. Пусть выйдет рабочий из строя, — на его место готов стать целый резерв безработных, которые только и ждут, чтобы капиталист смилостивился и предоставил им возможность подвергнуться капиталистической эксплоатации.
Кроме того скачкообразное развитие капитализма, вызывая постоянные колебания в спросе на рабочую силу, делает положение рабочих в высшей степени неустойчивым. Если сегодня рабочий имеет заработок, то никто не может поручиться, что он сохранит его завтра.
Постоянный приток новой рабочей силы из разорившихся ремесленников и в особенности крестьянской бедноты, малокультурной, с невысоким уровнем потребностей, нестойкой в борьбе с капиталом, создает постоянную угрозу заработной плате рабочих.
Огромные массы безработных не ограничиваются предложением своего труда в тех местах, где они постоянно проживают. При совре- мэнном развитии путей сообщения они устремляются всюду, где только можно найти заработок. Внутри каждой страны мы можем видеть непрерывное передвижение рабочих из областей аграрных, крестьянских, в промышленные районы: известно например в дореволюционной России непрерывное передвижение крестьян из деревни в Москву (и вообще Центральный промышленный район) и в Питер. Известна и массовая эмиграция (перее ?д) крестьян из центральных и поволжских губерний в Баку в связи с развитием там нефтяной промышленности.
Перебрасывание раГочей силы не ограничивается пределами одного государства: из стран экономически отсталых с огромными массами нищего крестьянства и разорившейся мелкой буржуазии массы безработных устремляются в промышленные страны, где своей рабочей силы мало или вообще рабочая сила оплачивается лучше. Так царская Россия, Польша, Италия уже издавна поставляли рабочую силу для растущей промышленности Америки. За последние два десятилетия открылся новый мощный резервуар рабочей силы для мирового капитализма. Это — колоссальный людской океан стран Востока и прежде всего Китая и Японии.
Потоки резервной армии, образуясь большею частью в экономически отсталых странах, переливаются за границы этих стран, заполняют высоко развитые в промышленном отношении страны, неся всюду с собой ухудшение положения рабочего класса.
«В общем и целом, — говорит Маркс, — широкие колебания заработной платы регулируются исключительно расширением и сокращением промышленной резервной армии, соответствующей смене периодов промышленного цикла. Следовательно они определяются не движением абсолютного числа рабочего населения, а тем изменяющимся отношением, в котором рабочий класс распадается на активную армию и резервную армию, увеличением и уменьшением относительных размеров перена селения, степенью, в которой оно то поглощается, то снова освобождается» х.
1 Маркс, Капитал, т. 1, стр. 607—508.
26 б


Глава XXI
Всеобщий заной капиталистического накоплвниг. Накопление капиталистическое и социалистическое
§ 9!. Обнищание рабочего класса
По мере развития капитализма растет органический состав капитала и увеличивается его концентрация и централизация. Богатство капиталистического общества, средства производства и средства потребления, все более и более сосредотачиваются в руках кучки крупнейших капиталистов, миллионеров. В процессе ожесточенной конкуренции разоряются мелкие производители—крестьяне, ремесленники, мелкие буржуа и пополняют собой ряды пролетариата. Вместе с ростом численности пролетариата, вместе с ростом производитель-: ности его труда растет и резервная армия. Доля рабочих в общественном доходе падает, наряду с этим уровень жизни его понижается, он нищает как относительно, так и абсолютно, экоплоатация рабочих увеличивается, классовые противоречия обостряются, пропасть между трудом и капиталом возрастает.
«Чем больше, — говорит Маркс, — общественное богатство, функционирующий капитал, размеры и энергия его возрастания, а следовательно чем больше абсолютная величина пролетариата и производительная сила его труда, тем больше относительное перенаселение, или промышленная резервная армия. Свободная рабочая сила развивается в силу тех же причин, как и сила расширения капитала. Следовательно относительная величина промышленной резервной армии возрастает параллельно возрастанию сил богатства. Но чем больше эта резервная армия по сравнению с активной рабочей армией, тем обширнее упрочившееся постоянное перенаселение, нищета которого пропорциональна мукам его труда. Наконец чем больше нищенские слои рабочего класса и промышленная резервная армия, тем больше официальный пауперизм. Это — абсолютный, всеобщий закон капиталистического накопления» *.
Не менее определенно вопрос об абсолютном обнищании ставил и Энгельс в 1883 г. на основании уже позднейших данных. Энгельс, подводя итоги развития капитализма за 40 лет после 1848 г., говорил:
«Порой наступало улучшение даже для большинства. Но всякое улучшение сводилось на-нет благодаря притоку массы рабочих из безработного резерва, благодаря непрестанному вытеснению рабочих новыми машинами и притоку в города сельских рабочих, тоже все более и более вытесняемых теперь машинами» >.
Таким образом Энгельс отмечает, что те кратковременные улучшения, которые иногда наступали в положении большинства рабочих, тут же сводились на-нет благодаря резервной армии безработных.
Более или менее прочно улучшалось положение только рабочей аристократии, т. е. не юлпиой группы раГочих, находящихся в особых условиях и лучше других он ачигаемых капиталистом, а «уровень нищеты и необеспеченности» массы рабочих возрастал.
К тому же выводу об абсолютном и относительном обнищании пролетариата по мере развития капитализме^ приходит и Ленин ней осно* Маркс, Капитал, т. I, стр. 514, изд 1931 г.
’ Энгельс, Положение рабочего класса в Англии в 1844 г., стр. 60—61.
267


вании еще более поздних данных, относящихся к периоду, предшеств»»* вавшему мировой войне.
«Рабочий, — пишет Ленин, — нищает абсолютно, т. е. становится при- мо-таки беднее прежнего, вынужден жить хуже, питаться скуднее, больше недоедать, ютиться по подвалам и чердакам.
Еще нагляднее однако относительное обнищание рабочих, т. е. уменьшение их доли в общественном доходе. Сравнительная доля рабочих в быстро богатеющем капиталистическом обществе становится все меньше, ибо все быстрее богатеют миллионеры» <.
Таким образом основоположники марксизма-ленинизма единодушно указывают на абсолютное и относительное обнищание рабочего класса по мере развития капитализма.
Обнищание рабочего класса с прогрессом капиталистического накопления ярчайшим образом вскрывает всю глубину противоречий капитализма. Немудрено, что ревизионисты и оппортунисты всех мастей направляет все свои усилия «на то, чтобы опровергнуть закон Маркса об абсолютном обнищании рабочего класса. Немудрено, что социал-фашисты—-эти преданныечзащитники капитализма—выступают в Первых рядах борцов против выводов Маркса об обнищании. Эти выводы поднимают против себя весь рой буржуазных и социал-фашистских экономистов, теоретиков, статистиков, которые всеми способами—своими теоретическими пестр ени ми, подтасованными цифрами, оппортунистическими извр щеапями—стараются доказать в противовес Марксу наличие тенденций к улучшению положения рабочего класса.
Первыми в рядах социал-демократов, выступившими против теории Маркса об абсолютном обнищании были Бернштейн, Струве и др. Бернштейн указывал на то, что будто марксова теория концентрации производства не подтвердилась, утверждая, что Маркс вывел свой закон об абсолютном обнищании лишь на основании односторонне понятых фактов, относящихся к первой половине XIX в., тогда как после этого развитие капитализма будто бы шло и идет по другому пути. С тех пор усилилось влияние рабочего класса в пределах капитализма, возросло влияние профсоюзов, вследствие чего парализовалось действие резервной армии.
«Профессиональные союзы, — говорит Бернштейн, — способны при капиталистическом способе производства приспособлять предложение труда к спросу», т. е. другими словами аннулировать действие резервной армии.
Струве утверждает, что «утопическая черта должна была быть необходимо присуща марксизму, как теоретическому обоснованию социализма, пока он исходил и должен был исходить из фактических предпосылок 40-х годов, т. е, из теории обнищания».
Против Бернштейна и Струве в свое время выступили Каутский п Плеханов. Оба они критиковали Бернштейна с оппортунистических, ревизионистских позиций. Всю свою критику они сосредоточили не на защите марксова закона обнищания рабочего класса, а на доказательстве того, что Маркс будто бы не говорил об абсолютном обнищании, а указывал только на наличие относительного обнищания.
Таким образом Каутский, теперешний теоретик социал-фашизма, уже в то время обнаружил ревизионистскую сущность своих взг д^в.
< Ленин, т. XVI, ч. 2, стр. 212—213.
268


«Слово «нищета» может означать, — говорит Каутский, либо и и • щ е т у в физическом смысле, либо нищету в социальном смысле. В первом случае они измеряются физиологическими потребностями человека, которые конечно не всюду и не везде одинаковы, но все-таки совсем не обнаруживают таких огромных различий, как социальные потребности, неудовлетворение которых влечет за собой социальную нищету.
Если мы будем понимать эти слова в физиологическом смысле, то утверждение Маркса действительно окажется несостоятельным. Как раз в самых передовых капиталистических странах нельзя констатировать всеобщего увеличения физической нищеты; все факты указывают скорее на регресс ее, хотя и крайне медленный и не повсеместный. В настоящее время жизненный уровень рабочего класса гораздо выше, чем 50 лет тому назад» х.
Как талмудист, «поп» социал-фашизйа Каутский старается доказать, что обнищание масс надо понимать «духовно» и «иносказательно»,^ е. другими словами, доказать, что никакого обнищания нет.
Отсюда Каутский все сводит к относительному обнищанию и падению роли рабочего в общественном доходе.
«Неудержимо растет не физическая, а социальная нищета, а именно — противоположность между культурными потребностями и возможностью для отдельного рабочего удовлетворить их. Другими словами, количество продуктов, достающихся каждому отдельному рабочему, может увеличиваться, но доля рабочего в создаваемом им количестве продукта уменьшаете я». Каутский здесь противопоставляет относительное обнищтние абсолютному. Он считает, что растет относительное обнищание, тогда как абсолютного обнищания как бы не происходит. На самом деле абсо.югное обнищание неотделимо от относительного — это две стороны одного и того же проц- сса накопления капитала. Псэтому отрывать их друг от друга значит представать накопление капитала односторонне, т. е. затушевать антагонизм, возникающий на его основе, и< толковать теорх ю обнищания Мариса в ревизионистском, оппортунистическом смысле, выхолостив все ее революционное содержание.
Ту же линию тянет и Рубин.
«Рост производительности труда, — говорит он, — вызывает понижение стоимости различных предметов потребления, делая их тем самым доступными рабочим массам» 2.
На тех же позициях в этом вопросе стоят и троцкисты. В частности позицию К у^скэго в вэпрссэ сб обнищании отст иврет п Преображриск ’й в сво й новой работе «3 к -т к питализм ». В том же направлении высказывается Штернберг, утверждающий, что абсолютное обнищание — это абстракция, применимая только к чистому капитализму и не имеющая места в реальной действительности.
На самом деле законом развития капитализма является относительное и абсолютное обнищание масс.
Относительное обнищание заключается в том, что доля рабочих в общественном доходе непрерывно падает. Рабочие своим трудом создают все больше й больше продуктов, все больше и больше общественного богатства. Вместе о тем р б >ч тм достается воэ меньшая и меньшая доля в создаваемом ими богатстве.
Наряду с тем падает уровень жизни рабочего, снижается его заработная плата, растет тяжесть труда, эксплоатация рабочей семьи (вовлечение женского и детского труда в производство), растет неуверенность в заработке, а следовательно и в существовании. В противовес
1 Каутский, К критикетеории и практики марксизма, стр. 181, изд. 1905 г.
2 «Архив Маркса и Энгельса», т. V.
269


‘вбЦйал-фашистам Ленин доказал на основе исследования конкретного материального положения западноевропейского рабочего в конце XIX в., что «рабочий становится прямо-таки беднее», живет хуже, питается хуже, работает с большим напряжением и т. д., доказал, что с прогрессом капиталистического накопления, с ростом богатства капитала абсолютно ухудшается положение рабочего класса. Мы имеем дело не только о так называемой «социальной» нищетой, но с подлинным обнищанием рабочего класса, заключающимся в ухудше нии питания, <дежды, жилища и т. д.
Это абсолютное ухудшение положения рабочего, абсолютное понижение уровня его жизни имеет место, независимо от уровня его номинальной заработной платы, независимо от того, повышается или понижается его номинальная заработная плата.
Буржуазные и социа -фашистские фальсификаторы, чтобы дока* зать улучшение положения рабочих, вынуждены прибегать к соответствующей обработке статистических и других материалов, характеризующих положение рабочих.
При определ нии жизненного уровня рабочих мы должны принимать во внимание не только номинальную заработную плату, но и реальнее цены на предметы потребления рабочих. Имевшее на отдельных этапах развития капитализма место повышения номинальной заработной платы сопровождалось обычно таким ростом цен на предметы потребления, что реально мы имели понижение жизненного уровня рабочих.
Так Ленин, рассматривая данные о заработной плате рабочих в Германии за 30 лет, приходит к выводу, что номинальная заработная плата за это время п , нялссь в среднем на 25%, между тем «стоимость жизни повысил? сь по меньшей мере на 40%».
«В Англии реальная заработная плата по 47 профессиям с 1€00 г. по 1914 г. упала на 10%. В Германии (Пруссии) заработная плата с 1900 г. по 1912 г. упала па 20%. Буржуазный исследователь заработной платы американского рабочего Дуглас считает, что с 1900 г. по 1915 г. реальная заработная плата в САСШ упала ниже уровня 1890—1899 гг. на 3—4%» г.
Уже одни эти данные совершенно бесспорно говорят о падении жизненного уровня рабочего класса.
Однако мы не учли сир другого важнейшего фактора—бешено растущей по мере развития капитализма интенсивности труда, выматывающей все жизненные соки из рабочего и превращающие его. как мы видели, в инвалида труда ужена половине жизни. Если учесть этот важнейший фактор, определяющий жизненный уровень рабочего, то абсолютное обнищание станет еще более очевидным.
При определ нии жизненного уровня рабочих необходимо также принять во внимание не только занятых рабочих и не только рабочих «передовых», стран, как это делает Каутский, но и мировой рынок и отсталые колониальные и полуколониальные страны. '
«Когда говорят о понижении или повышении заработной платы, — писал Маркс, — никегд! не следует упускать из виду мирового рынка и положения рабочих в различных странах».
Итак, при определении жизненного уровня рабочих вопреки бур-
‘ «Большевик» № 3 за 1932 г., стр. 69.
270


жуазным и социал-фашистским защитникам капитализма надо принимать во внимание всю совокупность факторов: высоту заработной платы, цены на предметы потребления, условия труда, в том числе и интенсивность труда, длину рабочего дня, количество безработных и положение рабочих в различных странах, в том числе в колониальных и полуколониальных.
Было бы однако грубейшей ошибкой думать, что если мы примем во внимание положение только одних западноевропейских и американских рабочих, то не сможем в этом случае подтвердить закон об абсолютном обнищании. Именно такую ошибку совершает Бухарин в своей критике Каутского на IV конгрессе Коминтерна.
«Маркс в своей теории, — говорит Бухарин, — анализирует абстрактное капи* талистическое общество и утверждает, что имманентный закон капиталистического развития приводит к ухудшению положения рабочего класса.
Что же делает марксизм Каутского? Каутский понимал под рабочим классом исключительно континентальных рабочих. Положение этих слоев пролетариата все улучшалось и улучшалось, но Каутский не учитывал того обстоятельства, что это улуч шение положения континентального рабочего класса покупалось ценой истребления и ограбления колониальных народов».
Такое понимание обнищания является совершенно неправильным. Бухарин по су цезтву сползает на позиции того же Каутского, которого пытается критиковать. Только положение аристократии, верхушки рабочего класса, болзе или менее улучшалось по мере развития капитализма. Что же касается всей лассы континентальных рабочих, то по отношению к ним полностью сохраняет вою свою силу и значение закон абсолютного обнищания, установленный Марксом.
Неверно подходит к вопросу об абсолютном обнищании и Роза Люксембург, несмотря на то, что ее позиция отличается от позиции Каутского. Роза Люксембург, в противоположность Каучокому, утверждает, что в условиях капитали ша существует тенденция как к относительному, так и к абсолютному обнищанию. Однако вместе о тем, уступая Каутскому, она считает, что тенденция к абсолютному обнищанию преодолевается борьбой организован!! >х в профсоюзы рабочих.
Как мы увидим в дальнейшем, организованная борьба рабочего класса, несмотря на е? важность, не может предотвратить и не предотвращает абсолютного обнищания жизненного уровня рабочих. Профессиональная борьба рабочего класса, как теоретически доказал Марко и практически подтвердил опыт рабочего движения, имеет в лучшем случае своим результатом лишь частичное повышение зарплаты организованных рабочих и при том весьма непрочное. Положение еще более ухудшается благодаря оппортунистической политике социал-фашистских, реформистских профсоюзов.
Империалистическая стадия в развитии капитализма, и в особенности переживаемый нами этап всеобщего кризиса капитализма, еще более уг убляет и обостряет обнищание пролетариата.
Первая особенность, с которой мы встречаемся на этом этапе, заключается в том, что, во-первых, безработица принимает колоссальные размеры и, во-вторых, становится хронической, т. е. не рассасывается даже в период подъема. Между тем на прежних этапах разви- 271


тля капитализма резервная армия значительно сокращалась, когги капитализм проходил цикл подъема производства.
«В период своего всеобщего кризиса капитал потерял способность полностью использовать и важнейшую производственную силу — рабочую силу. Промышленная резервная армия, исчезавшая раньше в периоды высокой конъюнктуры, превратилась в постоянную армию безработных, принявшую колоссальные размеры: к концу 1931 г. число безработных дошло в САСШ до 14 млн., в Германии — до 6 млн., в Англии — до 2,5 млн., во всем капиталистическом мире — до 40 млн. (не считая безработных в сельском хозяйстве)» 1.
Это вызываете» большой остротой, длительностью и глубиной периодов депрессий и кризисов, наличием хронического аграрного кризиса, разоряющего миллионы крестьян, слабым насыщением рынков сбыта вследствие обострившегося абсолютного и относительного обнищания масс.
Второй особенностью является то, что капиталистическая рационализация приводит уже не только к относительному уменьшению переменного капитала, которое, как известно, сопровождается абсолютным ростом численности рабочего класса, но по некоторым отраслям приводит к абсолютному сокращению применяемой рабочей силы. Усиливается в огромной степени тенденция к снижению заработной платы и притом не только реальной, но и номинальной, в особенности на данной стадии современного экономического кризиса.
«В Германии еще до последнего декрета о снижении зарплаты индекс заработной платы по всей промышленности составлял в ноябре 1931 г 63.5 против 100 % в 1929 г., т е. за два года кризиса, заработная плата была сокращена на 36,5%. Последний диктаторский декрет Брюнингэ предписал дальнейшее уменьшение заработной платы на 10—15% ••
Такое же снижение заработной платы мы имеем и во всех капиталистических странах» 2.
«Наряду с уплотнением рабочего дня буржуазия стремится максимально удлинить рабочий день Каждый день приходят сведения об увеличении рабочего дня н различных странах, в различных отраслях промышленности на 2—3 часа в суши, рабочий день доводится д о 12—14 часов Вместе с тем рабочий страдает от широкого применения неполной рабочей недели с соответствующим уменьшением заработной платы»8.
«Доход промышленного пролетариата составлял по данным Германского конъюнктурного института в конце 1931 г. лишь 60% дохода 1919 г.»Ч
Ре:ко падает доход пролетариата и растет нищета.
«Растут нищета, голод среди трудящихся. В Англии в конце 1931 г. было зарегистрировано 1 666 тыс. лиц, официально получающих пособия по закону призрения о бедных» 3 4 *.
Если к этому прибавить резкое снижение или полное лишение безработных пособий и снижение всяких культурных и социальных расходов, го перед нами во всей своей наготе откроется картина неслыханного обнищания рабочего класса, неслыханного снижения его жизненного уровня, полностью подтверждающая гениальный прогноз Маркса и Энгельса, данный ими в «Коммунистическом манифесте».
1 «Конъюнктурный обзор Института мирового хозяйства я мировой политики Комакадемии», «Правда» 01 30—31 января 1932 г.
•Там же.
8 Т а м же.
4 Т а м же.
‘Там ж о.
272


«Работник, — говорится в нем, — становится нищим, и нищета развивается быстрее, чем население и богатство. Все более делается очевидным, что буржуазия неспособна оставаться господствующим классом и возводит условия своего существования в норму, регулирующую весь общественный строй. Она неспособна к господству, потому что она не может обеспечить своему рабу даже его рабское существование... Общество не может более жить под ее властью» <.
§ 92. Историческая тенденция капиталистического накопления
Капитализм возник на базе разложения феодализма и мелкого производства.
«Превращение индивидуальных раздробленных средств производства в общественно-концентрированные, — говорит Маркс, — следовательно превращение карликовой системы многих в гигантскую собственность немногих, экспроприация у многих народных масс земли, средств существования, орудий труда, эта ужасная и трудная экспроприация народной массы образует пролог истории капитала» 2.
Дальнейшее развитие капитализма совершается на основе кон центрации и централизации капитала, в результате чего средние п мелкие капиталисты погл щаются крупными, разоряется и гибнет мелкое ремесленное и кустарное производство, разоряется многомиллионное крестьянство и пополня т собой ряды пролетариата. В то же время богатства капиталистического мира вое < олее и более со* средоточиваются в руках небольшой кучки капиталистов.
«Рука об руку с этой централизацией или экспроприацией многих капиталистов немногими развивается все в более мировом масштабе кооперативная форма процесса труда, сознательное техническое применение науки, планомерная экспло- атация земли, выработка таких средств труда, которые допускают лишь совместное применение, экономизация всех средств производства путем применения их как средств производства комбинированного общественного труда, вовлечение всех народов в сеть мирового рынка и следовательно их интернациональный характер капиталистического режима» 8.
Таким образом капиталистическое производство вое более и более обобщеотвляетоя. Есе более и более колоссальные богатства сосредотачиваются в руках небольшой группы миллионеров. В руках отдельных лиц сосредот чивается колоссальная экономическая сила, громадные общественные производительные силы становятся достоянием кучки паразитов — магнатов капитала. Вместе с тем быстрыми темпами р< стет обнищание пролетариата.
«Наряду с постоянным уменьшением числа магнатов капитала, которые узурпируют и монополизируют все выгоды этого процесса переворота, растет масса нищеты, вырождения и эксплоатации, но вместе с тем растет и возмущение рабочего класса, непрерывно увеличивающегося, вышколенного, объединенного и организованного самим механизмом капиталистического процесса производства»1 * 3 4.
Концентрация и централизация производства, с одной стороны, вое более и более увеличивают ряды пролетариата за счет разорения мелкого производства, а с другой, — собирая громадные массы пролетариата на гигантских предприятиях, создают, как мы знаем, условия, все в большей и большей степени способствующие его объединению и осознанию им своих классовых интересов.
1 Маркс и Энгельс, Коммунистический манифест, стр. 21, изд. 1919 г.
8 Маркс, Капитал, т. I, стр. 612—613.
3 Т а м же.
4 Маркс, Капитал, т. I, стр. 613.
18 Лапидус и Островитянов 273


Вызываемые буржуазией постоянные революции в технике производства, то и дело д лающие то одну, то другую группу рабочих ненужной для производства, наряду с приливами и отливами, вызываемыми капиталистическими кризисами, создают для рабочего неустойчивость и необеспеченность его положения, неуверенность в завтрашнем дне.
/ Своими постоянными колебаниями, подъемами и кризисами, капитализм создает величайшую подвижность населения, заставляя часто рабочего в погоне за заработком перекочевывать из одних стран в другие. Это все более и более приводит его к осознанию солидарности интересов всего рабочего класса в целом независимо от территориальных, национальных, религиозных и других различий.
«Прогресс промышленности,— говорит Маркс, — безвольным и пассивным носителем которого является буржуазия, ставит па место разъединения рабочих посредством конкуренции революционное объединение посредством ассоциации. С развитием крупной промышленности вырывается следовательно из-под ног буржуазии то самое основание, на котором она производит и присваивает себе продукты. Она производит прежде всего своих могильщиков. Ее поражение и победа пролетариата одинаково неизбежны» ,.
Таким образом самйм ходом развития капитализма создается, расчет, все более и более организуется и осознает свои интересы п свое историческое призвание та сила, которая должна свергнуть капиталистическую систему эксплуатации, эта сила — пролетариат. Сам капитализм в ходе своего развития создает материальную основу для господства пролетариата, для социализма.
«Обобществление труда в тысячах форм, идущее вперед все более и более быстро и проявляющееся за те полвека, которые прошли со смерти Маркса, особенно наглядно в росте крупного производства, картелей, синдикатов и трестов капиталистов, а равно гигантском возрастании размеров ц мощи финансового капитала,— вот главная материальная основа неизбежного наступления социализма; моральным двигателем, физическим выполнителем такого превращения является воспитываемый самим капитализмом пролетариат. Его борьба с буржуазией, проявляясь в различных и все более богатых содержанием формах, неизбежно становится политической борьбоД, направленной к завоеванию политической власти пролетариатом («диктатура пролетариата») * 8.
Противоречие между общественным характером производства в частнокапиталистической формой присвоения достигает крайнего обострения, что находит свое яркое выражение в обострении классовой борьбы между буржуазией и пролетариатом, между капиталом и трудом.
«Монополия капитала становится оковами такого способа производства, кото рый вместе с нею и благодаря ей достиг расцвета. Централизация средств производства и обобществления труда достигают уровня, при котором они становятся несовместимыми с их капиталистической оболочкой. Последняя разрывается. Бьет по капиталистической собственности. Экспроприаторов экспроприируют»8.
Подготовка и организация пролетариата, низвержение господства капитала, установление пролетарской диктатуры и построение социалистического общества не могут быть осуществлены стихийно, 1 Маркс. Капитал, т. I, стр. 514.
8 Л енин, т. VIII, стр. 25.
з М арке, Капитал, т. I, стр. 613.
о74


самотеком, а лишь под руководством авангарда пролетариата — его партии, и именно единственной подлинно боевой революционной коммунистической партии. Поэтому теорией, разоружающей пролетариат, яляется теория автоматического краха капитализма во ясех ее разновидностях, будь то теория Розы Люксембург, по которой капитализм не может развиваться без некапиталистической среды, и погибнет неизбежно, сам собой, как только некапиталистическая среда, «третьи лица», будут пролетаризированы капиталом, будь то теория Преображенского, пропов* дующего еслгд за Троцким идею абсолютной невозможности расширенного воспроизводства на данной стадии развития капитализма; теория автоматического краха капитализма является не чем иным, как прикрытой «левой» «революционной» фразой, антиреволюц онной теорией самотека \ ибо по ней выходит, что капитализм может рухнуть сам собой, Се' особых усилий рабочего класса и его партии и дане без революционного свержения капитализма.
Более откровенный, цинично апологетический характер носят теории социал-фашистов, пропагандирующих идею роста организованности капитализма и безболезненного эволюционного перехода к социализму путем развертывания так называемой «демократии» в пределах самой капиталистической системы хозяйства.
В дальнейшем мы подробно остановимся на разборе и разоблачении всех этих взгл дов.
Здесь же только отметим, что все эти теории разоружают пролетариат в великой борьбе за низв ржение власти капитала и построение социализма. Раз капитализм автоматически гибнет, то к чему борьба, нужно сложить руки и ждать, предоставив истории делать свое дело, подрывать устои капитализма, пока он не рухнет.
Социал-фашистские теории гибели капитализма—оружие буржуазии против пролетариата, против его революционной борМы. против действительно неизбежной и неотвратимой победоносной пролетарской революции, которая придет «не в тихом веянии ветра», как этого хочется социал-фашистам, а в «грозе и буре», и которая сможет действительно стать победоносной революцией при условии организованности, сплоченности и сознательности рабочего класса и руководстве всей борьбой со стороны коммунистической партии.
$ 93. Лемин о накоплении капитала
Как мы уже знаем, входе накопления капитала постоянный капитал возрастает быстрее переменного. Это положение Маркса, говорит Ленин, имеет «громадное значение» для понимания «развития капитализма и превращения его в социализм» я.
Путь превращения капитализма в социализм лежит через развитие противоречий капитализма, приводящих последний к революционному крушению.
Рост противоречий капитализма, с одной стороны, обусловливается накоплением капитала, а с другой — ведет к еще большему росту этого накопления, находящего свое выражение в росте концентрации про>
1 Все эти теории подробнее будут рассмотрены во 2-й части нашего учебники 2 Ленин, т. ?’Х, ч. 1, стр. 483.
1Ь*
275


изводства. Рост крупного производства подготовляет условия для нового строя общественного производства без частной капиталистической формы присвоения, т. е. производства коммунистического. Концентрация все больших капиталов в руках небольшой кучки магнатов и одновременное обнищание рабочего класса ведут к росту и обострению классовых противоречий, к обострению классовой борьбы, которая ведет через социалистическую революцию к диктатуре пролетариата. Следовательно революционное превращение капитализма в социализм подготовляется процессом концентрации капитала. Благодаря этим непосредственно революционным выводам, вытекающим из теории концентрации капитала, последняя подвергалась громадным нападкам со стороны буржуазных экономистов и ревизионистов, в частности со стороны Бернштейна. Последний утверждал, что в действительности концентрации капиталов не происходит. Наоборот, говорил он, факты последних лет показывают рост мелких предприятий. Кроме того развитие акционерных предприятий ведет в последние годы, по мнению Бернштейна, к децентрализации капиталов и их «демократизации». В связи с этим, говорили они, вместо экспроприации многих капиталистов небольшой кучкой богатеев происходит рост количества собственников.
Эта «концепция» Бернштейна, разделяемая и сейчас социал-фашистами, была вдребезги разбита Лениным, показавшим, что все развитие капитализма после Маркса не только не опровергло, но блестяще подтвердило открытие Маркса. На самом деле все «доказательства» Бернштейна и его последователей являются пустой «игрой в цифирки», ибо в действительности с развитием капитализма небольшая кучка капиталистов сосредоточивает все большие богатства. Масса же мелких собственников, владеющих сравнительно небольшими «богатствами», фактически находится в подчинении у крупных капиталистов.
«Профессора,—писал Ленин,—защитники капитализма болт ют, об увеличении числа собственников прй виде роста числа мелких а1 ционеров. А на деле растет власть (и доход) тузов-миллионеров над капиталом мелкоты»1.
Особенно много усилий применяют буржуазные экономисты и их агенты социал-демократы (например Давид и др.) для «доказательства» неприменимости марксовой теории накопления капитала в области сельского хозяйства, где, по их мнению, развитие возможно только на основе мелкого распыленного производства (эту же "теорию» разделяли, как известно, и русские народники и их «последыш и» из лагеря вредителей). Эти «теории», как мы увидим еще в дальнейшем, тоже были опровергнуты Лениным; на основе анализа новейших данных развития капитализма в сельском хозяйстве Ленин показал, что и здесь, несмотря на своеобразное приложение капитала к земледелию, марксова теория полностью и целиком подтверждается.
Теория концентрации подвергалась нападкам не только в прямой форме, в формз открытого отрицания ее как не соответствующей фак 1 Ленин, т. XII, гл. II, стр. 137. Н1 вопросе об акционерной форме пред- прия. н и более подробной критике «теории» демократизации капитала в акционерных общ? твах мы еще остановимся впоследствии.
276


тахМ, но и косвенным путем. Оппортунисты, «тоже социал-демократы*, как их иронически называл Ленин, пытались теорию концентрации подменить теорией централизации капитала. Они принимали все меры к тому, чтобы затушевать факт роста богатства кучки магнатов капитала за счет эксплоатации рабочего класса. С другой стороны, не имея возможности отрицать сосредоточение капиталов в руках различных капиталистических объединений, они, как мы уже говорили, утверждали, что этот рост происходит за счет объединения многих самостоятельных собственников. Отсюда они приходили к выводу, что монополия капитала есть монополия — в процессе обращения. Ленин, анализируя новую стадию капитализма, в противоположность оппортунистам показал, что при тесной взаимозависимости концентрации и централизации, при всем громадном значении централизации в деле развития капитализма, в этой зависимости господствующая, определяющая роль принадлежит концентрации, росту крупного производ- тва. Так, критикуя определение финансового капитала, которое дал в своей книжке Рудольф Гильфердинг, Ленин подчеркивал^<го в этом определении слишком выпячены обращение и централизация и совершенно игнорирована концентрация производства.
«Это определение йё йолно, — писал он, — поскольку в нем нет указания на один из самык важных моментов, а именно: на рост концентрации производства и капитала в такой сильной степени, когда концентрация приводит и привела к монополии» 1 * * 4.
Следовательно Ленин прямо отмечает, что в работе Гильфердинга слишком выпячена централизация, что им совершенно игнорируемся концентрация, поэтому, что он затушевывает главные противоречия капитализма, выросшие на основе концентрации; проявляет «склонность к примирению марксизма с оппортунизмом» а.
Подчеркивая примат концентрации над централизацией, разоблачая искажение оппортунистами марксовой теории концентрации и противопоставляя им подлинно марксистское учение, Ленин в новых фактах ищет подтверждение и дальше развивает марксоьу теорию. Он не ограничивается указанием на то, что концентрация производства есть выражение роста обобществления, а ищет те новые формы, которые обобществление принимает на новой стадии. Прослеживая рост акционерных обществ, Ленин видит в них новую ступень обобществления, новое доказательство того, что капитализм пернжил сам себя.
«Капитал, — писал он, — давно уже перерос рамки частной собственности и привел к образованию акционерных предприятий»8.
В этом факте Ленин в противоположность оппортунистам видел не демократизацию капитала, а усиление противоречий капитализма, которое делает «близким» крах капитализма и переход к социализму, который
«для действительных представителей пролетариата» является «доводом за близость, легкость, осуществимость, неотложность социалистической рево. ю (йи, а вовсе не доводом за то, чтобы терпимо относиться к отрицая ю этой революции и к подкрашиваю ю капитализма, чем занимаются псе реформисты»*.
‘Ленин, т. XII1, стр. 271—272.
к Там же, стр. 245.
«Ленин, т. XII, ч. 2. стр.
4 Ленин, т. XIV, ч. 2, стр. 352.
277


Почему же рост концентрации делает близкой и легко осущотп- мой социалистическую революцию? Потому, говорит Ленин, что
«гигантский прогресс человечества, доработавшего до этого обобществления, идет на пользу спекулянтам»1,
тогда как рабочий класс — эта главная и самая революционная производительная сила капиталистического общества — не только не поль вуется прогрессом капитализма, но, наоборот, все более и более ввергается в ужасную нищету.
Этот процесс обншц^ия рабочего класса, как мы уже показали, отрицался всеми ревизионистами от Бернштейна до Каутского, в то время (90-е годы) в общем еще стоявшего на почве марксизма, хотя уже в главнейших частях экономической теории все более и более скатывавшегося к оппортунизму. Ленин не только обличал ревизионизм Бернштейна в этом важнейшем пункте теории Маркса, не только показал, что Каутский уступил в частности в этом пункте Бернштейну, но и показал, каких гигантских размеров достигло обнищание рабочего класса после Маркса.
В противоположность оппортунистам Ленин, во-первых, показал, что относительное и абсолютное обнищание нужно рассматривать не как следующие друг за другом процессы, а как единый процесс, особенно ярко проявляющийся в относительном обнищании. Во-вторых, он показал, что обнищание нужно рассматривать как оборотную сторону капиталистического накопления, как важнейшую составную часть ?оста обобществления, происходящего на капиталистической основе, олько такой всесторонний анализ и дал ему возможность утверждать, что
«гигантское разлитие производительных сил общественного и все более о' обществленного трут сопровожд штся тем, что все главные выгоны этого развития монополизирует меньпинство населения. Наряду с ростом общественного богатства растет общественное неравенство, углубляется и расширяется пропасть между классом собственников (буржуазией) и классом пролетариата»2
Эта пропасть в конце концов достигает такого размера, когда дальнейшее воспроизводство капитала становится невозможным, тогда на смену капитализму приходит социализм.
Однако неверно было бы думать, что капитализм погибает автоматически вследствие уничтожения мелких товаропроизводителей, как думала Роза Люксембург.
«Было бы, — говорил Ленин, отвечая на подобные теории, —глубокой ошибкой думать, что необходима полная пролетаризация большинства населения дли осуществления такой революции» е.
Точно так же неправильно думать, что капитализм погибнет вслед отвие абсолютной невозможности дальнейшего развития производительных сил, как это утверждают троцкисты. Абсолютно безвыходного положения не бывает.
1 Ленин, I. XIП, стр. 255.
2 «Ленинский сборник» 11, стр. 44.
8 Ленин, т. XI, ч. 1, стр. 61.
278


«Пытаться»,— говорил Ленин»^—«доказывать» наперед «абсолютную» безвыход* ность было бы пустым педантством или игрой в понятая и в словечки. Нас то* ящ 1м доказательством в этих и подобных вопросах может быть только прах* тика» 1.
Необходимо, указывал он, чтобы пролетариат своей революционной работой создал это безвыходное положение для капитализма, а это и означает, что пролетариат должен организовать победоносную социалистическую революцию, приводящую к революционной смене капитализма социализмом.
Таким образом ленинский анализ накопления капитала не только восстановил революционный дух учения Маркса, но проследил новые формы обобществления, конкретизировал учение Маркса об обнищании, раскрыл те новые формы противоречий, которые возникают на базе дальнейшего развития обобществления, и не только указал на близость социализма, но и показал конкретные пути его осуществления и тем самым конкретизировал и развил учение Маркса о неизбежности пролетарской революции.
$ 94. Капиталистическое и социалистическое накопление
Процесс расширенного воспроизводства, процесс социалистиче ского накопления в Советском союзе по своим закономерностям коренным образом отличается от расширенного воспроизводства капи талистических отношений, от накопления капита а.
Основное отличие от капитализма состоит в том, что в Советском союзе мы имеем расширенное всспроизвсдство социалистических отношений, в то время как процесс воспроизводства капитала есть расширенное воспроизводство капиталистических отношений.
Возьмем сектор социалистический. Воспроизводство в социалистически секторе ес ь воспроизводо л о социалистичес их стношений. В основе этого воспроизводства лежит процесс социалистического обобществления, сущность которого заключается в росте и укреплении самого производства, в широчайшем развертывании принципа социалистического комбинирования, которое начинает охватывать не только различные предприятия, но различные отрасли промышленности и сельского хозяйства в масштабе огромных районов, в развертывании новых социалистических форм труда на основе индустриализации и коллективизации сельского хозяйства, в неуклонном систематическом повышении жизненного уровня рабочего класса и колхозных масс.
Таким образом процесс воспроизводства в социалистическом секторе означает количественный и качественный рост социализма.
Поскольку речь идет о мелкотоварном секторе нашего хозяйства, о мелкокрестьянском хозяйстве, то оно переживает за последние годы процесс социалистической переделки, перейдя в своем бо^ьш нствепод руководством пролетариата на путь сплошной коллективизации. Мелкокрестьянское хозяйство как таковое вообще неспособно к расширенному’ воспроизводству и даже не всегда способно к простому воспроизводству. В условиях капитализма мелкокрестьянское хозяйство, как и ре-
1 Ленин, т XVII, стр. 263.


месленное хозяйство, не способно ник расширенному, ни к простому воспроизводству. Его развитие в условиях капитализма есть одновременно процесс разложения и вымывания крестьянства, процесс выделения кулака — на одной стороне, батрака-пролетария — на другой. В советском хозяйстве, в условиях в остановите 1ьн< гэ перш да, когда мелкотоварное хозяйство было огромным по удельному весу сектором нашего хозяйства, процесс диференциации крестьянства имел особенности, резко отличающие этот процесс от развития крестьянского хозяйства в условиях капитализма. Основная особенность состояла в том, что середняк являлся центральной фигурой земледелия, что некоторая часть бедняков перерастала в середняков, что рост кулацких хозяйств сдерживался. В этот период середняцкое хозяйство воспроизводило себя в расширенном масштабе. Но если брать все крестьянство в целом, то оно расширенного воспроизводства не имело. Часть крестьян, беднейшая их часть, переходила в ряды рабочего класса, часть бедняков и середняков организовывалась в коммуны, наконец часть их перерастала в кулаков. Все эти группы переставали быть крестьянами, крестьянское хозяйство за их счет сокращалось. На эту особенность воспроизводства крестьянского хозяйства Сталин указал еще на конференции аграрников- марксистов. к
«Наше мелкокрестьянское хозяйство, — говорил Сталин, — не только не осуществляет в своей массе ежегодно расширенного воспроизводства, но, наоборот, о ю не всегда имеет возможность осуществлять даже простое воспроиз- в иство» х.
На данной стадии развития сельское хозяйство может расширенно воспроизводиться только на основе коллективизации и совхозного строительства, т. е. как крупное обобществленное производство. Этот процесс происходит при активном плановом руководстве со стороны пролетариата и его партии, которые опираются при этом на всю мощь социалистического сектора, используя заинтересованность мелкого производителя в социалистическом пути развития сельского хозяйства и борясь с его товарно-капиталистической тенденцией.
В сельском хозяйстве основным законом его развития, лежащим в основе его воспроизводства, является закон социалистического! обобществления.
Что же касается капиталистических элементов, то там, поскольку речь идет о капиталистическом секторе в целом, мы не имеем ни простого, ни тем более расширенного воспроизводства, благодаря быстрому вытеснению капиталистических элементов в городе и ликвидации кулачества как класса на базе сплошной коллективизации в деревне.
Все это дает нам право сделать вывод, что процесс расширенного воспроизводства в Советском союзе есть процесс расширенного воспроизводства социалистических отношен и й.
Отсюда вытекает целый ряд других важнейших различий и преимуществ советской системы перед капиталистической в деле социалистического накопления, в деле расширенного воспроизводства социалистических отношений.
1 Сталин, Вопросы ленинизма, стр. 616.
2^0


Процесс расширенного воспроизводства капиталистических отношений есть стихийный процесс, протекающий помимо и вопреки сознательной воле человека, через постоянные кризисы, потрясающие самые основы капитализма.
Процесс социалистического накопления в СССР есть процесс, сознательно, в плановом порядке, руководимый пролетариатом во главе с коммунистической партией и поэтому не знающий кризисов.
Расширенное воспроизводство капиталистических отношений в качестве своего основного закона предполагает' наличие резервной армии безработных, в то время как расширенное социалистическое воспроизводство в СССР привело к ликвидации всякой безработицы.
Расширенное воспроизводство капиталистических отношений сопровождается неизбежно обнищанием рабочего класса. Наоборот, расширенное воспроизводство социалистических отношений приводит к систематическому росту жизненного уровня рабочего класса и трудящихся Советского союза.
Основным стимулом расширенного воспроизводства капитализма является погоня за прибавочной стоимостью, расширение и увеличение эксплоатации, рабство рабочего.
Основными задачами, которые ставит пролетариат, руководя сознательно процессом расширенного воспроизводства социалистических отношений, являются задачи окончательной ликвидации всякой эксплоатации человека человеком, построение коммунистического общества и непрерывное повышение жизненного и культурного уровня трудящихся.
«В Советском союзе развитие производства подчинено, — говорит Сталин, — не принципу конкуренции и обеспечения капиталистической прибыли, а принципу планового руководства и систематического подъема материального и культурного уровня трудящихся, распределение народного дохода происходит не в интересах обогащения эксплоататорских классов и их многочисленной паразитической челяди, а в интересах систематического повышения материального положения рабочих и крестьян и расширения социалистического производства в городе и деревне, си* тематического улучшения материального положения трудящихся, и непрерывный рост их потребностей (покупательной способности), будучи постоянно растущим источником расширения"производства, гарантирует рабочий класс от кризисов перепроизводства, безработицы и т. д.» \
Капитализм развил колоссальные темпы расширенного воспроизводства по сравнению с докапиталистическими способами производства на основе конкуренции, погони за прибавочной стоимостью и самых утонченных методов эксплоатации рабочей силы. Погоня за прибавочной стоимостью и конкуренция двигают вперед развитие производительных сил. Но это развитие противоречивое, происходящее за счет ухудшения, расхищения важнейшей производительной силы — рабочего класса, развитие, двигающее общество вперед и в то же время задерживающее прогресс техники. На последней стадии своего развития капитализм превращается в загнивающий капитализм.
По мере роста и развития капитализма все более обостряется его основное противоречие, противоречие между общественным характером производства и частнокапиталистическим характером присвое-
1 Сталин. Вопросы ленинизма, стр. 747, изд. 1931 г. 281


ния. В связи с этим растут классовые противоречия, классовая борьба переходит в ожесточенную борьбу между капиталом и трудом. По мере развития этих противоречий капитализм во все возрастающей степени из системы производственных отношений, двигающих вперед развитие производительных сил, превращался в сковы для их развития.
Советская система развивает новые, невиданные в человеческой истории социалистические формы труда, новые социалистические стимулы расширенного воспроизводства в виде соцсоревнования и ударничества, которые в сочетании с хозрасчетом и сдельщиной на базе планового хозяйства диктатуры пролетариата в непр п ир1 мой к ас- согой борьбе с клпиталгстичгск !мп элементами, с контрреволюционным троцкизмом, правым и «л еьыа » с ппортун! змом обеспечивают невиданные в истории капитализма темпы развития производительных сил.
Все это дает колоссальные преимущества советской системе перед капиталисткческсй и обеспечивает максимально быстрые темпы расширенного воспроизводства ссциалистических отношений.
Капитализм переживает кризис самой капиталистической системы, обостренный и углублен! ый современным экономическим кризисом. Советский союз успешно завершает первую пятилетку в четыре года, намечает грандиозные контуры, второй пятилетки, ставящей своей основной политической задачей «ликвидацию капиталистических элементов и классов вообще, полное уничтожение причин, порождающих классовые различия и эксплбатацию, и преодоление пережитков капитализма в экономике и сознании людей, превращение всего трудящегося населения страны в сознательных и активных строителей бесклассового социалистического общества», «обеспечение населения потребительскими товарами... не менее чем в два-три раза против конца первой пятилетки», «завершение реконструкции всего народного хозяйства — создание новейшей технической базы для всех отраслей народного хозяйства», создание «условий для полного устранения противоположности между городом и деревней» п выдвижения СССР во вторую пятилетку «на первое место в Европе в техническом отношении».
Глубочайший кризис в странах капитализма — важнейшее доказательство крушения капиталистического мира.
Успехи социализма в СССР — лучшее доказательство преимущества социалистической системы перед системой капиталистической.
Вопросы и задачи и V отделу
1. В чем заключается различие между производством и воспроизводством?
2. В чем заклинается различие между простым и расширенным воспроизводством капитала?
8. Что вы понимаете пэд органическим составом капитала?
4. На одном предгрнятии «с»—100, а «V»—75, на другом «е»—200. ц «V» - 100. Где выше органичес кий состав капитала?
5. Приведите сами пример двух ред’ рпягий (чис опой), где постоянный канита! бы» бы одинаков, а орг пичеокий состав капитала различный. При едите пример двух < ред риятий о одинаковым капиталом, но разным орга ;ичесим составом.
6. Где по- ашем’ , выпг органический состав каппта га: на фабриках, ивготои яющих про.иыш енные товары, иди на сельскохозяйственных капиталистических фермах?
282


7. Приводите пример, где два предприятия, при одинаковом тех- пичес юм уровне капитала, имели бы разный органический совпав ка- пита 1а.
8. В чем сущность процесса концентрации и централизации канита а?
9 В <’сединенных штатах Северной Америки приходилось на одно пре I рмятие по данным, позаимствованным нами из книжки А. Кона «Финансовый калита!»:
Годы |
1869
187»
188В
1899
1909
1914
1919
Рабочих
Г. алита та (в тыс.
ДО 1Л.)
Продукции (в тыс. долл.) .......
8,1
6,7
13,4
10,6
11,0
21,1
13,8
19,0
28,1
22,6
43,1
54,8
24,1
68,7
77,2
25,4
82,6
87,7
8,3
15,1
21641
Скажите, какие тенденций характеризуют данные этой табшцы!
10. Каким обрдзом создается резервная армия и какова ее роль в условиях капитализма!
11. Почему в послевоенную апоху резервная армия особенно велика?
12. Почему высосан вар.битная плаза некоторых с..осн американских рабочих не может говорить о тенденции повышения жизненного уровня рабо ого класса ори капитализме}
18. Какие причины создают < ри капитализме тон юпцию к понижению заработной платы ниже стоимости ри Гн ей си.ы!
14. Какую .енденцию в развитии заработной платы мы наблюдаем в период пос.1евобнпо1 о капитализма!
15. Какие । ричины оорожикют относительное и абсолютное обнищание про Iстаризта в ут опиях капитализма!
16. Какова роль профессиональных союзов в борьбе за уровень заработной платы!
17. В чем заключается сущность закона первоначального капиталистического пако ыония!
18. В чем сущность п классовый смысл социал-сдашистских извращений в во росе об обнищании пролетариата!
19. Каковы тенденции каниталистичевчого накопления в какое значение они имеют в деле рово лоциодпой бор> бы рабочего класса!
20. В чем отличия социалистического накопления от капиталистического?


Отдел VI
Кругооборот и оборот капитала
Глава XXII
Кругооборот напитала
§ Вб- Предварительные оеаиенания» < капитал ист и чесиое производство и обращение
Мы видели уже, что в процессе капиталистического производства изнашивается как постоянный, так и переменный капитал. Для того чтобы восстановить и продолжить процесс производства, капиталист должен реализовать на рынке произведенные раньше при помощи его капитала товары, в которых воплощена стоимость износившегося капитала и стоимость, вновь созданная его рабочими; вступив в сферу обращения, капиталист продает товары, получает деньги и в обмен на эти деньги вновь покупает необходимые для продолжения производства средства производства. До тех пор. пока через сферу о б р я щен и я капиталист не возместит стоимость износившихся частей капитала, необходимых для дальнейшего производства, он не может продолжать этого производства даже в прежних размерах; до тех пор. пока он не реализует на рынке прибавочную стоимость, он не может использовать эту прибавочную стоимость как для личного потребления, так и для расширения производства.
Вот почему «процесс капиталистического производства, рассматриваемый в целом», т. е. как непрерывно возобновляющийся процесс, «представляет единство процесса производства и обращения»
Процесс обращения определяется особенностями капиталистического производства. Но обращение, вырастая на основе производства, имеет некоторые характерные отличия, которые оказывают на производство «вторичные воздействия» 2. усложняют его и у!лублнют ею противоречия.
Вот почему теперь, после того как мы рассмотрели капиталистический процесс производства сам по себе, мы должны рассмотреть особенности вырастающего на его основе капитал.ьс!ичес1 о<о обращения, ч о5ы затем расслореть уже капиталистическое производство в целом как единство производства и обращения.
1 Маркс, Капитал, т. III, ч. 1, стр. 28.
2 Т а м яс е, стр. 25
284


§ 93. Общее понятие о круге об эроте капиталов.
*кри стадии и Три Формы кругооборота
Для того чтобы капиталистическое производство могло непрерывно возобновляться, капитал, участвующий в этом производстве, должен, как мы сказали, проходить не только через сферу производства, но и через сферу обращения. При этом капитал должен время от времени менять свою форму, претерпевать, известные превращения. Рассмотрим ближе, что это за превращения.
Прежде чем начать капиталистическое производство, капиталист должен располагать определенными денежными средствами, капиталом в денежной Форме. На эти деньги он должен на рынке закупить все те элементы, которые необходимы для производства: средства производства и рабочую силу. После того как он закупит все эти элементы, его капитал, имевший раньше денежную Форму, или Форму денежного капитала, примет новую форму — форму к а- питала производительного.
Только тогда, когда рабочий вступает в соединение с орудиями и средствами производства, приводя последние в движение, начинается процесс капиталистического производства и создается прибавочная стоимость, В результате процесса производства возникает новый товар, где воплощена как перенесенная стоимость отдельных частей капитала, так и вновь созданная рабочим стоимость, часть которой идет на воспроизводство стоимости рабочей силы, а другая часть составляет прибавочную стогмость. По окончании процесса производства происходит таким образом превращение производительного капитала в капитал товарный. Но этим превращение капитала еще не завершается.
Так как капиталист всю массу полученных товаров произвел не для собственного потребления, а для продажи их на рынке и для реализации прибавочной стоимости, то он должен снова возвратиться на рынок уже в качестве продавца произведенных товаров. Начинается период реализации (продажи) товара; при этом капитал, имевший товарную форму, снова приобретает денежную Форму. Далее, вновь возобновляя процесс производства, капиталист снова превращает свой денежный капитал в производительный, последний снова превращается в денежный и т. д.
Следуя за Марксом, можно весь этот процесс изобразить в следующей схеме-
п--т'—Д1 (пр« этом Д‘=Д+5)-
Д — обозначает капитал в денежной форме, с которой начинается процесс кругооборота; это Д превращается в Т, т. е. в определенные товары, которые капиталист закупает для организации производства; Т состоит: 1) из С77, т. е. из средств производства, и 2) РС, т. е. рабочей силы.
После этого идет процесс производства, который обозначается через «...77...»
В результате процесса производства мы имеем готовый товар Т1, который, во-первых, по своей стоимости больше, чем первоначальное так как он воплощает в себе еще созданную в процессе производства 285


прибавочную стоимость; во-вторых, имеет отличную от первоначального Т потребительную стоимость.
При реализации товара происходит превращение Г1 2 в т. е. в определенное количество денег, которое заключает в себе, кроме стоимости первоначального Д, некоторый излишек (д), именно — реализованную прибавочную стоимость.
Так как после первого круга превращение капитала начинается второй, а за ним третий, то весь процесс капиталистического воспроизводства принимает следующую форму:
.. л .. . т*-д»; . а. . . т*-д*;Д-г<^
И т. д.
Итак мы видим, что капитал в процессе воспроизводства принимает поочередно три формы: 1) форму капитала денежного, 2) форму капитала производительного иЗ) форму капитала товарного; при этом он в процессе своих превращений проходит последовательно через три стадии: 1) денежный капитал превращается в производительный, 2) производительный — превращается в товарный и 3) товарный капитал снова превращается в денежный.При этом первая и последняя стадии проходят в сфере обращения, а вторая стадия — в сфере производства.
«Те две формы, — говорит Маркс, — которые капитальная стоимость принимает на своих стадиях, относящихся к сф-ре обращения, суть формы денежного и товарного капитала; ее форма, относящаяся к стадии производства, есть форма производительного капитала» 1.
Это последовательное превращение капитала из одной формы в другую и прохождение капитала через три стадии носит название кругооборота капитала.
«Капитал, — говорит Маркс, — является... стоимостью, которая проходит ряд взаимно связанных, обусловливаемых друг другом превращений, ряд метаморфоз... Эют процесс как целое есть кругооборот»
До сих пор, говоря о кругообороте капитала, о его превращении из одной формы в другую, мы брали в качестве исходного начального пункта кругооборота денежный капитал.
( д{ако движение капитала может начаться не только с денег, но и с процесса производства или даже с товара. Можно представить себе такой случай, когда капиталист, умирая, передает своему сыну капитал в тот момент, ко: да уже началось соединение рабочей силы со средствами производства, т. е. в пр< цезсе производства (П) или даже в тот момент, когда производство закончено и уже появился новый товар (Т1). Такие случаи возможны и тогда, когда капиталист, обанкротившись, перепродает свое производство на ходу или перепродает уже ьак I челне пр<изв^;ств м т тары. В руках друг го капиталиста движение начинается не с Д, а с П (производительного капитала) или даже с Тл (товарного капитала).
1 Маркс, Капитал, т. П, стр. 26, изд. 1923 г.
2 Т я м же, стр. 25—26.
286


Рассмотрим эти формы. Если движение начинается с производства, то оно и закончится производством, и гее движение будет состоять па следующих актов. По окончании производства мы получим товар, подвергшийся воздействию труда и следовательно отягченный прибавочной стоимостью (Г1). Этот товар сменится на соответствующее количество денег (Д1). Если вся прибавочная стоимость п йдет в новый процесс производства 1, то полученные деньги будут употребле 1Ы на покупку рабочей силы и средств производства, которые при соединении образуют новый процесс производства, увеличившийся по сравнению с начальным при первом кругообороте; поэтому обозначим эт т н вый ] асши е ш й пре цесс пр* изв. дстьа через Я1. Сл^дователыо все движение мы могли бы изобразить как /7... Т1 —Д1 -— Т... П1.
Иначе движение будет представляться, если его начать с завершенного производства, т.е. с Т1. В этом случае движение ргспсдетсяна следующие акты. Товарный капитал, отягченный прибавочной стоимостью (Г1), меняется на дшьги (Д1); затем на эти деньги покупаетЬя новый товар (рабочая сила и средства производства) Т,которые присоединения даю г нойое производство (Я). В результате его появляется новый товар, отличающийся по своей стоимости как от. первоначального (с которого начато движение) Г1,так и от полученного после обмена Д на Т; поэтому мы обозначим его через Г". Если производство вырабатывает ту же потребительную стоимость, что и в первом кругообороте, то Г" по своей натуральной форме ничем не отллчается от первоначального Т1, но зато отлично от второго 7, так как оно, как нам уже известно, подверглось действию труда. Таким образом все движение мы могли бы изобразить в виде следующей формулы: Т1 — Дг — Т... П... Т" — Д".
Итак, мы рассмотрела три слугя (три формы) кругооборота капитала, причем в первом случае кругооборот начинается с денежного, во втором — с производительного, а в третьем — с товарного.
Чем же эти три формы отличаются друг от друга?
Отличительной чертой кругооборота денежного капитала (Д—Т... П—Т—Д1) является то, что здесь кругооборот начинается деньгами и ими кончается. При этом ясно, что целью кругооборота является увеличение стоимости, получение большего, претив первоначального, количества денег. Да^ее, здесь круго оборот начинается с процесса обращения (Д—Т) и кончается им (Т—Д1). Процесс производства здесь выступает как промежуточная ступень между двумя процессами обращения. Это крайне маскирует существо капиталистических отношений, ибо поскольку кругооборот начинается с о ращения и кончается им, этот процесс обращения выступает как основная цель капиталиста, и процесс производства отодвигается на задний план.
Если же мы возьмем кругооборот производительного капитала (П...Т1—Д1—Т... П1), то здесь, наоборот, исходным и конечным моментом кругооборота является производство, а обращение выступает в качестве посредствующего звена. Однако и этот кругооборот затемняет существо капиталистических отношений, ибо, поскольку здесь круго-
1 Как мы внаем, на самом деле прибавочная стоимость входит в новый цикл производства, если ее масса достаточна для расширения производства. Обычно прибавочная стоимость откладывается в виде денежного резерва до тех пор, пока не накопится сумма, достаточная для расширения производства или строительства новых предприятий,
287


оборот начинается с П и кончается П1, создается впечатление, что конечной целью кругооборота капитала является расширение производства; замазывается специфичность капиталистического расширенного воспроизводства, затушевывается то обстоятельство, что при капитализме расширение производства преследует цепь присвоения прибавочной стоимости. В то же время эта форма ясно показывает, что товарно-денежное обращение не может служить источником капиталистического дохода, потому что в процессе товарно-денежного обращения (Т1 —Д—Т) в этой форме никакого увеличения стоимости не видно.
Наконец, если мы возьмем кругооборот товарного капитала (Т1—Д1—Т... П... Т“), то здесь кругооборот кончается сразу с двух противоположных фаз товарно-денежного обращения (сначала Т—Д, а затем Д—Т), а затем после этих двух фаз обращения идет процесс производства. Так как процесс движения капитала здесь начинается с Т \ включающего в себя уже до этого производственную прибавочную стоимость (Т1 = Т+т), то ясно, что этот кругооборот непременно предполагает, что до него был другой кругооборот.
В конечном пункте этого кругооборота (Т“) тоже выступает производство прибавочной стоимости как цель капиталистического производства.
В этом кругообороте отчетливо видно, что к а п.и т а л и с т в процессе кругооборота своего капитала связан и зависит от кругооборота капитала других капиталистов: здесь видно, что капиталист, прежде чем производить, должен продать свой товар другим капиталистам и купить у них другой товар. Вот почему кругооборот товарного капитала показывает, что процесс капиталистического воспроизводства во всей его полноте можно понять, рассмотрев кругооборот не только отдельных капиталов, но и кругооборот всего общественного к а п и тала Ч
Т ковы отличительные черты трех форм кругооборота к питала. Говоря о трех стадиях в кругообороте капитала и о трех формах кругооборота, мы должны I м лъ в виду, что здесь речь идет не о к ю.х-то трех отдельных капиталах, имеющих различные формы, а о трех формах одного и того же капитала, через которые он преходит последовательна в процессе своего кругооборота. Этот единый капитал, который меняет свои формы, является капиталом промышленным2 3.
«Следовательно, — поясняет Маркс,— денежный капитал, товарный капитал, производительный капитал обозначают здесь не самостоятельные сорта капитала... Оли обозначают здесь лишь особые финкциональные формы промышленного капитала, которые последовательно их применяют все одна за другой»1.
1 К рассмотрению этого вопроса о-кругообороте общественного капитала мы еще парейдем в дальнейшем в сбязи с вопросом о капиталистических кризисах.
2 При этом под промышленным капиталом понимается капитал, охватывающий всякое производство, организованное на капиталистических началах,.будь то в области фабрично-заводской промышленности, добывающей промышленности пли в области сельского хозяйства.
3 Маркс, Капитал, т. II, стр. 26.
2*8


При этом капитал не только последовательно принимает разные формы, но в одно и то же время может (как мы увидим) в одной части находиться в одной форме, в другой — в иной форме.
Говоря о превращениях одного и того же промышленного капитала, о различных функциях, которые он выполняет на разных стадиях своего кругооборота, мы пока оставим в стороне то обстоятельство, что в капиталистическом обществе отдельные функции, выполняемые капиталом, могут обособиться друг от друга и выполняться различными видами или, как говорит Маркс, «самостоятельными сортами капитала». Такими «самостоятельными» сортами капитала является например капитал товарно-торговый, представляемый капиталистом- торговцем, торговое предприятие которого существует обособленно от промышленного предприятия, следовательно обособленно, от промышленного капиталиста, капитал ссудный, предоставляемый банкиром.
Эти различные «сорта» капитала мы пока еще не рассматриваем. Мы пока предполагаем, что промышленный капиталист, вакуная средства производства и нанимая рабочих, продавая продукты сюего производства, обходится без помощи торговца и оанквра, ибо посредничество последних, по словам Маркса, «затушевывает различные моменты движения» * 1 капитала и усложняет их. Лишь после того, как мы выясним различные функции и различные формы превращений одного и того же промышленного капитала, мы сможем понять, почему отдельные функции единого общественного капитала могут обособиться друг от друга.
§ 97. Капитал как движение
Прибавочная стоимость, как мы знаем, создается в процессе капиталистического производства, в процессе эксплоатации капиталистом наемного рабочего, лишенного орудий и средств производства и вынужденного поэтому продавать свою рабочую силу капиталисту, монопольно владеющему этими средствами производства. Выражен! ем этих своеобразных отношений и является капитал. Теперь мы видим, что непрерывное возобновление производства прибавочной стоимости, а стало быть и функций капитала кгк стоимости, приносящей прибавочную стоимость, невозможно без кругооборота капитала, без превращения его из одной формы в другую. В самом деле, допустим, что у промышленного капиталиста имеется денежный капитал, во он почему-либо не может его превратить в производительный. Очевидно тогда его денежный капитал не мог бы принести ему дохода, он перестал бы быть вообще капиталом и превратился бы в простое сокровище а. Далее допустим, что капиталист закупил средства производства и рабочую силу; очевидно они будут выполнять функцию капитала лишь тогда, когда средства производства, принадлежащие капиталисту, соединятся с рабочей силой эксплоатируемого им наемного рабочего, и начнется производство, а вместе с тем производство прибавочной стоимости. Наконец, если бы товары, по1 Маркс, Капитал, т. II, стр. 26.
1 Мы еще раз напоминаем, что мы пока отвлекаемся от других видов капитала, кроме промышленного.
19 Лапмдуо и Оотрсвгяиов. 2.69


лученные капиталистом путем эксплоатации рабочего, не могли бы быть проданы, т. е. товарный капитал не мог бы превратиться в денежный, то производство прибавочной стоимости не могло бы возобновиться; капитал не мог бы дальше снова приносить доход, т, е. перестал бы быть капиталом.
Итак капитал может продолжать выполнять овои функции в к а- честве стоимости, приносящей прибавочную стоимость, лишь находясь в движении, в процессе кругооборота.
«Представление о капитале как самовозрастающей стоимости, — говорит Маркс, — охватывает не только представление о классовых отношениях, об определенном характере общества, вытекающем из того, что труд существует как наемный труд. Капитал есть кроме того движение, процесс кругооборота/ проходящий различные стадии и сам в свою очередь заключающий в себе три различные формы процесса кругооборота. Поэтому капитал можно понять лишь как движение, а не как вещь, пребывающую в покое»1, как его рассмгтривгют буржуазные ученые, фетишизирующие пеня- тие кг пит. ла и сводящие его к природным свойствам вещей.
Р осматривая капитал в движении и кругообороте, в прсцессе превращения его из одной ф^рмы в другую, мы должны иметь в виду, как это уже отмечал сь выше, что не весь капитал целиком во всех своих частях сегодня находится в одной форме, а завтра персх дит в другую ф рму.
«В действительности же каждый индивидуальный промышленный капитал во всякий момент находится во всех трех кругооборотах. Три кругооборота постоянно протекают параллельно друг другу» 2 *.
Так одна часть капитала данного капиталиста может сегодня находиться в денежной форме и затрачиваться на покупку новых машин, сырья, на оплату рабочих; в это же самое время другая часть капитала может быть вложена в машины и сырье, стоимость которых будет полностью или частично перенесена сегодня на готовый товар; наконец третья часть капитала в то же время может находиться в форме готового товара, реализация которого будет происходить одновременно с превращением другой части капитала из производительного капитала в товарный, а денежной части капитала — в производительный.
«Следовательно капитал как целое одновременно находится в своих различных фазах, расположенных последовательно в пространстве. Но каждая часть постоянно переходит по очереди из одной фазы... в другую и следовательно поочередно функционирует во всех формах. Таким образом формы суть текучие формы» •.
При этом отдельные части капитала, находящиеся одновременно на различных стадиях, тесно связаны и зависят друг от друга, ибо они являются частями единого капитала.
«Так как индивидуальный промышленный капитал представляет определенную величину, зависящую от средств капиталиста и определяемую известным минимумом для каждой отрасли промышленности, то при делении его должны соблюдаться определенные числовые пропорции» 4.
Поэтому беспрепятственный переход одной части капитала из товарной например формы в денежную, зависит от того, беспрепятственно 1 М а р к с, Капитал, т. II, стр. 78—79, изд. 1923 г.
2 Т а м же, стр. 74; подчеркнуто нами. — И. Л. и Я. О.
’ Т а м же, стр. 78.
4 Там же, стр. 76.


ли совершается кругооборот других частей капитала, например превращение производительного капитала в товарный. Так, если капиталист не сможет продать готового товара, то может задержаться и кругооборот других частей его капитала, например превращение производительного капитала в виде машин в товарный капитал: ибо, не продав предыдущей партии товара, капиталист может оказаться без денег, необходимых для вакупки сырья или найма рабочих, а без втого капитал, вложенный в машины, тоже останется бея движения.
«Возвращение одной части капитала к одной форме, — говоргт по этому по воду Маркс, — обусловлено возвращением другой части к другой форме» 1 2.
Итак «только в единстве трех кругооборотов осуществляется непрерывность всего процесса»
Каждая остановка в процессе кругооборота капитала превращает, ьак мы видим, действующий капитал, приносящий через эксплоата- цию рабочего прибавочную стоимость, в бездействующий каптал. Кстествепно, что все стремления капиталиста, добирающегося возможно большей прибыли, направлены на то, чтобы не дать его капиталу, хотя бы в отдельных его частях, застрять в форме бездействующего капитала, чтобы обеспечить непрерывное движение его капитала.
Однако непрерывность движения отдельного капитала и его составных частей в действительности далеко не всегда может быть обеспечена.
«Для индивидуального капитала, — говорит Маркс, — непрерывность воспроизводства иногда солее или менее нарушается» •.
Так, в целом ряде отраслей, где производство носит сезонный характер, производительный капитал может функционировать и превращаться в товарный капитал лишь в течение сезона. Это имеет место в земледелии, в рыбной ловле и т. п. Очевидно, что вне сезона производительный капитал бездействует, что его движение на это время прекращается. То же мы видим в тех отраслях, где сбыт товара носит сезонный характер. Так ситец, производящийся обычно в течение всего года, сбывается главным образом в известные времена года; в остальное время накопленный запас лежит мертвым капиталом; таким же мертвым капиталом лежит сырье, которое часто покупается на продолжительное время и расходуется по частям.
Но этого мало. Застревание индивидуального капитала в одной какой-либо форме и перерывы в кругообороте этого капитала или отдельных частей его вытекают еще из целого ряда особенностей отдельных стадий кругооборота капитала, а также особенностей кругооборота отдельных частей капитала, от которых зависит масса и норма извлекаемой ив рабочих при помощи этого капитала прибавочной стоимости. К рассмотрению этих особенностей мы и должны перейти.
1 Маркс, Капитал, т. II, стр. 78.
2 Т а м же.
» Т ам же.


Глава XXIII
Оборот напитала
§ 98. Общее понятие об обороте капитала» о времени производства и времени обращения
Капитал может функционировать в качестве «живого», действующего капитала, лишь находясь в процессе движения, кругооборота. При этом, как мы видели, капитал, переходя из одной формы в другую, все снова и снова проделывает свои превращения: капитал, имевший раньше денежную форму, после своего превращения в производительный, а затем товарный капитал не останавливав своего движения: он снова принимает денежную форму, которую он было «отверг», чтобы затем снова последовательно принять форму производительного капитала, товарного капитала и т. д. Иными словами, капитал в процессе своего кругооборота все снова и снова возвращается к той же форме, он проделывает ряд кругов превращений или ряд оборотов.
«Кругооборот капитала,— говорит Маркс,— определяемый не как отдельный акт, а как периодический процесс, называется оборотом капитала» х.
Каждый отдельный оборот образует отдельное звено, отдельный период в общем его кругообороте. При этом время одного оборота определяется тем периодом, в течение которого одна форма капитала снова возвращается к той же форме. Так время, за которое денежный капитал, превратившись в производственный и потом товарный, снова вернулся к той же денежной форме и составляет период одного оборота.
В течение каждого своего оборота капитал проходит как через сферу производства, так и через сферу обращения. Так его превращение из денежного капитала в производительны! совершается, как мы знаем, на рынке, т. е. в сфере обращения; превращение же производительного капитала в товарный совершается уже не в сфере обращения, а в сфере производства; нак< нец превращение товарного капитала в денежный осуществляется опять в обращении. Итак в процессе каждого оборота капитал проходит одну стадию в сфере производства и две стадии — в сфсге обращения. Все время, в течение которого капитал находится в с^ере обращения, называется временем его обращения, тог же промежуток времени, в течение которого капитал занят в производстве, называется временем его производства.
Таким образом гремя каждого об< р >та капитала складывается из вре ени его 1 р изво, ства и I ремени обр щения.
Д 1Я того чтобы выяснить р< ль и значение отдельных стадий оборота капитала и его частей в общем его кругообороте и вскрыть, как они влияют на массу прибаврчной стоимости, извлекаемой при помощи этого капитала, мы должны несколько ближе рассмотреть, от чего зависит и какое значение имеет время производства капитала и время его обращения.
1 Маркс, Капитал, т. II, стр. 99, изд. 1931 г.
292


* 09. Время прояеводотяя
Рассмотрим прежде всего, от чего зависит и какое значение имеет для процесса капиталистического производства время производства.
Эго время охватывает весь тот период, в течение которого производительный капитал, приобретенный капиталистом, превратится в товарный. В этот период входит период процесса труда, т. е. тот период, в течение которого орудия и средства производства соединяются с рабочей силой, в течение которого предмет труда подвергается воздействию рабочего. Однако время производства не ограничивается только периодом процесса труда.
«Время производства, — говорит Маркс,— естественно обнимает период процесса труда, но этот последний не охватывает всего времени производства»1.
Почему же это так? Вспомним прежде всего, что некоторые части постоянного капитала, как машины и здания, переносят свою ртои- мость на готовый товар не сразу, а частями. Стало быть эти части капитала участвуют не в одном только цикле процесса труда, а в нескольких. Стало быть их время производства охватывает несколько повторяющихся процессов труда.
Далее, время, в течение которого производительный капитал превращается в товарный, охватывает не только то время, в течение ксто- рого предмет труда подвергается воздействию со стороны рабочего. Так, процесс труда прерывается во время ночных и обеденных перерывов, во время простоев. Время этих перерывов является составной частью времени производства; но оно не входит в рабочее время. С другой стороны, у капиталиста должен иметься наготове известный запас сырья и вспомогательного материала, для того
«чтобы процесс производства в течение более или менее продолжительного времени совершался в заранее определенном масштабе, не в зависимости от случайностей ежедневного предложения товаров со стороны рынка»2.
Время, в течение которого эти запасы материалов лежат, не подвергаясь воздействию рабочего, тоже входит во время производства.
Кроме того самый процесс производства часто тоже бывает гораздо продолжительнее, чем то время, в течение которого предмет труда подвергается воздействию самого рабочего.
Дело в том, что в ряде производств, в частности в химическом производстве и сельском хозяйстве, продукт производства для своего окончательного изготовления должен подвергнуться на изнэстный срок не только воздействию человека, но и естественных сил природы- так хлеб в сельском хозяйстве должен зреть ^известный срок; крахмал при производстве спирта должен известное время бродить; кожа при ее обработке должна некоторое время подвергаться процессу дубления, не подвергаясь в это время непосредственному воздействию человека.
Итак мы видим, что время производства охватывает больший промежуток времени, чем период, в течение которого производится затрата труда.
1 М а р к с, Капитал, т. II, стр. 94.
’ Там же, стр. 35.
293


Это имеет огромнейшее значение для вс: го процесса оборота капитала и для про из в о д с т в а прибавочной стоимости.
В самом деле, стоимость товара, а стало быть и прибавочная стон мость создаются, как мы уже знаем, трудом рабочего. Во время пер^- рывов в процессе труда, чем бы они ни были вызваны, новая стоимость не создается. Наоборот, во время этих перерывов здания, машины и другие средства производства могут изнашиваться (машины — ржаветь, рдания — изнашиваться и т. д ).
Далее материалы, находящиеся в запасе иди подвергающиеся в з действию сил природы, в течение этого времени не участвуют в процессе непосредственного созидания прибавочной стоимости и являются при этом «мертвым» капиталом.
Следовательно, чем больше времени в периоде производства занимает не рабочее время, тем дороже обходится товар и тем, при прочих равных условиях, меньше прибавочной стоимости приносит данный капитал.
Вот почему капиталист стремится возможно больше сократить время перерывов в рабою, вот почему капиталист стремится сократить и уничтожить обеденные перерывы, вводит ночные работы, стремится возможно больше сократить процессы, не связанные с непосредственным процессом труда.
§ 100. Время обращения. Издержки обращения
Теперь посмотрим, какое значение имеет для оборота капитала время обращения.
В процессе обращения произведенный товар должен быть реализован и превращен в деньги. Вместе о тем должна быть реализована воплощенная в нем прибавочная стоимость. Далее в том же процесса обращения должны быть куплены новые средства производства, необходимые для продолжения производства.
Таким образом один товар, уже произведенный, до .жен быть про дан и превращен в процессе капиталистического обращения в д е н ь г и. а деньги должны быть затем превращены в товар, необходимый капиталисту для продолжения его производства.
Так как мы предполагаем, что товары покупаются и пподаются по их стоимости, то очевидно, что в капиталистическом обращении при покупке и продаже товаров, при превращении Т (товар) — Д (деньги) и Д — Т речь идет о
«превращении одной и той же стоимости иа одной формы в другую, ив товарищ й ф рмы в денежную форму и иа денежной формы в товарную форму, речь идет о перемене состояния» 1.
Поскольку это так, поскольку в процессе обращения капитала товар обменивается на деньги и деньги на товар, собственность на товары п деньги передается при этом из одних рук в другие, одна и та же стоимость таким образом лишь меняет свою форму, — поскольку здесь не создается ни стоимость, ни прибавочная стоимость. В этом 1 АТ а р к с. Капитал, т. П. стр. 102. изд. 1923 г.
20 I


мы уже убедились раньше: изучая вопрос'об источниках капиталистического дохода, мы уже выяснили, что этот доход не может возникнуть в процессе товарно-денежного обращения, что это обращение может шшъ реализовать то, что уже создано в процессе производства.
Между тем процесс обращения капитала, продажи и покупки товаров капиталистом требует известного, иногда весьма значительного промежутка времени, а также и труда. Известное время требуется для того, чтобы закупить, и притом на возможно более выгодных условиях, сырье, топливо, машины и т. д., а иногда для того, чтобы нанять более дешевую рабочую силу; для этого капиталист тратит часто не только свое время,, но и нанимает особых агентов, которым он может поручить производство закупок, особенно если они требуют затраты значительного времени и сопряжены с разъездами, например при закупке средств и орудий производства в отдаленных местностях, при закупке их небольшими партиями у крестьян; этим же агентам может поручаться вербовка дешевой рабочей силы и т. д.
Но еще больше времени и труда требует в капиталистическом обществе сбыт товаров. Для сбыта своих товаров капиталисту приходится иметь определенный штат наемных работников. Огромные средства тратятся капиталистом на крикливые объявления в газетах, на афиши, световые рекламы и т. д. Крупные капиталисты распыляют своих агентов по отдаленнейшим местностям с целью рекламирования и распространения своих товаров. Ряд служащих капиталиста занят перепиской с покупателями, ведением их счетов. В его магазинах работае1 обычно целый штат продавцов, кассиров, бухгалтеров, рассыльных и т. д., «зазывающих» покупателей, «уговаривающих» их, продающих им товары, получающих деньги 1 и т. д.
Время, потраченное всеми этими служащими, обслуживающими обращение товара, его покупку и продажу, входит во время обращения обслуживаемого им капитала.
Поскольку однако эти служащие тратят свой труд на передачу товаров и денег из одних рук в другие руки, постольку они, По выражению Маркса, обслуживают передачу «титула собственности» от одного лица к другому, постольку они не создают стоимости и прибавочной стоимости, а лишь содействуют передаче стоимости из одних рук в другие, постольку их труд, будучи необходимым для обращения капитала, не является однако производительным трудом * *.
Однако время обращения капитала и труд работников, обслуживающих это обращение, не тратгтся исключительно на обращение в чистом его виде, т. е. на передачу собственности на товар и деньги от одного лица другому лицу. В процессе обращения 1 Мы пока предполагаем, что магазины принадлежат самому промышленному капиталисту. В действительности торговые предприятия, как мы увидим, принадлежат часто особым торговым капиталистам. Однако при этом все высказываемые нами соображения о времени обращения, о затратах, связанных с обращением, и о труде, обслуживающем обращение, остаются в силе. В дальнейшем мы еще к этому вернемся,
* Производительным в капиталистическом обществе является лишь труд, создающий прибавочную стоимость. Из этого не следует еще, что только этот труд необходим в капиталистическом обществе. Из этого, как мы увидим, также не следует, что лица, занимающиеся этим трудом, не эксплоатируются капиталистом.
295


капитала известное время и труд затрачп* ваются на ряд функций, которые представляют собою по существу продолжение процесса производства во время обращения.
Сюда относятся прежде всего время и труд, затраченные на транспортирование товаров, т. е. на их перевозку.
Перевозка товаров есть по существу операция производственная, ибо только тогда, когда товар доставлен на то место, где он может быть потреблен, заканчивается созидание его потребительной стоимости. Дело при этом не меняется от того, что перевозка товаров не производит в нем никаких4 изменений. Что это именно так, что перевозки товаров, если только она не совершается с чисто спекулятивными целями, отличается от обращения товаров в чистом смысле, т. е. от процесса превращения стоимости из одной формы в другую, видно из того, что в коммунистическом обществе, где не будет обращения в этом смысле, где не будет передачи «титула собственности» от одного лица к другому, продукт потребления тоже будет перевозиться от места его производства к месту его потребления.
Но раз перевозка товара представляет собою продолжение процесса производства, то очевидно, что в капиталистическом обществе труд, занятый перевозкой, создает стоимость и прибавочную стоимость. Вот почему труд транспортных рабочих является производительным трудом и ьходлт в стоимость 1е,ее енных т варов.
Таким не производительным труд?м, утеличивающим стоимость и прибавочную стоимость, вспл щенную в товаре, явл егся труд по упаковке товаров, по их хранению если тол ко эта упаковка и х. агенте вызваны нео- х димость ю сделать то» ар б< лее удобным д гя пот} е ления и сохоонить его потребительную стоимость не а- висимо от пр.цесса пе^дачи «титула собственности» и свекуляций ка италиста.
Чго этот вид труда тоне отличен от труда, обслуживающего то- гауно-дене кн е . б/ащенле в узком смысле мы опять-таки моя ем уСе- д ггься, сопоставив ка шта гистичезкое общество с коммунлствчюким. И при к ммунигме нек торые продукты труда будут известное вуемя х анитъся в виде а аса на это хранение будет не бход тмо ватратить труд (для постройки склад в и т. п.). И здесь придется затратить труд на у1 аювку продуктов. Ясно, что этот труд отличается от труда, связанного с ] е едачей титула собственности.
Другое де о — труд, затраченный на упаковку товаров с целью рекламы, примацки или хранения товара, с велтю спекуляции. Очевидно, что та?: й «труд» как 1 аз связан с ге е очей титула с бстх ел- Н' сти, что он вх дит в труд, сбслуживакщ й I ел(С; е спе н< е < бра- ще ге в узком смысле сл.^ва, не создающий стоимости и прибавочной ст. им сти.
Итак мы различаем в труде, занятом в процессе обраще ия: 1)труд. обслужигающ .й сам е сбраще ^ие в узк^м смысле, т. е. труд, занятый през;аще нем т< варов в деньги и обратно; этот труд ьепргизводи- теле 1 и ве с?з;ает ни ст им сти, ни прибавочнс й ст^им сти; 2) труд, который обслуживает те пр< цеосы производства, которые только продолжаются в обращении и прсиаводшельный ха- 296


рактер которых следовательно лишь затушевывается формой обра- ще ия.
X тя в реальней капиталистическсй действительности оба вида труда часто переплетаются, и один , и тот же служащий может чаете гько за ^иматься и труд м производительным и I епроизво- дител ьным, — мы их дс лжны тем 1 е ме ее строго различать, ибо оба вида тру/а играют ] азную ргль в процессе производства прибавочной стоимости, та< как характерным для обращения как такового явл егся первый вид труда; вторей же вид, как мы сказали, дола е I быть от: есе I к процессу производства.
Чем бел: ше капиталист тратит средств па обслуживание обра- ще ия как такового, чем больше времени его капитал находится в сфере обращения, тем меньше с] е ств и в] еме ;и он может уделить сфе^ е производства, тем еле ‘ вательно меньше он может при прочих равных условиях извлечь прибавочной стоимости при помощи своего капитала.
«Время обращения и время производства, — говорит Маркс, — взаимно исключают друг друга» \
Вот почему капиталист «кровно» заинтересован в том, чтобы возможно более сократить время обращения, чтобы сократить расходы, связанные с обращением.
Э.оку содействуют развитие транспорта, сокращающего время перевозки товаров, развитие печати, почты, телеграфа и вообще средств сообщения и ряд других технических достижений, сокращающих всякого рода переписку, облегчающих расчеты, дающих новые способы рекламирования и т. д. Однако в это же самое время развитие и рост капиталистического производства порождают и противодействующие тенденции, ведущие к удлинению времени обращения и увеличению затрат на него. Так с развитием капиталистического производства транспорта и вообще средств сообщения растет и развивается мировая торговля, и следовательно расстояния между местом производства и сбыта все увеличиваются и увеличиваются. С ростом капитализма, как мы увидим, крайне обостряется проблема рынка, затрудняется сбыт товара; это вызывает усиленные расходы на рекламы, на разъездных агентов и пр.
Таковы те тенденции, которые задерживают сокращение времени оборота, а стало быть и относительное увеличение капитала, занятого непосредственно в сфере производства.
§ 101. Основной и оборотный напитал
Говоря до сих пор об обороте капитала, мы остановились на особенностях отдельных стадий, на своеобразиях периода производства и периода обращения, из которых складывается весь его оборот.
Однако своеобразия оборота капитала и его продолжительность зависят не зАгько от особенностей его отдельных периодов, но и от особенностей оборота его составных частей.
1 Маркс, Капитал, т. III, стр. 111—112,
297


Мы внаем, что весь капитал по его роли в процессе создания прибавочной стоимости делится на постоянный капитал и п е р е - м е н н ы й капитал. К постоянному капиталу относятся машины, здания, сырье, вспомогательные материалы, — короче говоря, гс<* элементы капитала, которые, содействуя созданию прибавочной стоимости, сами однако ее не со:'д\ют, а переносят свою стоимость на готовый товар в неизменном размере; к переменному капиталу относится рабочая сила, создающая в процессе производства прибавочную стоимость.
Посмотрим, какова роль переменного капитала в общем его круге обороте. Рабочая сила покупается капиталистом на определенный срок.
«Ежедневно она действует на протяжении известного промежутка времени, в течение которого она присоединяет к продукту не только всю свою стоимость за день, но также и известную дополнительную прибавочную стоимость, которую ’мы здесь пока оставляем в стороне. После того как рабочая сила куплена и действовала например в течение недели, купля ее должна постоянно возобновлять<:ч через определенные сроки» *.
Воя стоимость рабочей силы, затраченной в течение этого срока, целиком возмещается в товаре, который был создан ва ото время и кото рый сверх ^ого воплощает в себе еще и прибавочную стоимость. Возмещенная в этом товаре стоимость переменного капитала при продаже товара целиком реализуется и, приняв денежную форму, может итти на оплату рабочей силы в течение следующего срока; реализация продукта, произведенного в течение этого следующего срока, снова возмещает целиком ватраченный переменный капитал; по реализации этого продукта капиталист снова в денежной форме получает стоимость, необходимую ему для оплаты рабочей силы на следующий срок, и т. д.
«Следовательно часть стоимости производительного капитала, авансированная на рабочую силу, целиком переходит на продукт... описывает вместе с ним обе метаморфозы, относящиеся н сфере обращения (т. е. оба превращения.— Т—Д и Д—Т. — Я. Л. и Я.О.), и благодари такому постоянному возобновлению постоянно остается связанной о производственным процессом» *.
Этот способ оборота переменного к а пита ла сближает его с оборотом некоторых частей постоянного капиталя, хотя роль тех и других в создании прибавочной стоимости совершенно иная.
К подобного рода частям постоянного капитала относятся те его элементы, которые в процессе производства переносят целиком свою стоимость на готовый товар, стоимость которых, как и стоимость рабочей силы, полностью возмещается при продаже продукта, созданного в течение одного периода производства.
Это относится к таким элементам постоянного капитала, как сырье и ряд вспомогательных материалов, как например топливо, газ, электрическая энергия и т. д. Как сырье, так и топливо, войдя в определенном количестве в процесс производства, потребляются целиком, и «поэтому для каждою нового ниэоцесса труда их прих одится заменять новыми экземплярами того жж^да» 3. После
1 Маркс, Капитал, т. II, стр. 136—137, изд. 1923 г.
1 Т а м же.
8 Т а м ж е, стр. 130.
293


продажи продукта труда, на который целиком перенеслась их стоимость, последний целиком возмещается в виде денег, которые могут быть опять пущены сразу для закупки нового сырья, нового топлива и т. д.
Итак, как рабочая сила, так и сырье и вспомогательные материалы в течение одного периода производства возмещают полностью свою стоимость в готовом продукте \ При продаже капиталистом готового товара стоимость его каждый раз возвращается полностью капиталисту, и он может пустить ее снова на оплату рабочей силы, покупку нового сырья и вспомогательных материалов *. Эти части капитала называются оборотным капиталом.
Другое дело—машины и здания. Они, как мы знаем, перенсслт свою стоимс с?ь на готовый товар лишь частями. Они не потребляются целиком в одном цикле производства, а продолжают существовать и функционировать в течение ряда циклов производства, уже после того, как часть их стоимости переносе а на готовый товар и была уж реализована при продаже этого товара. Они стало быть закреплены в производстве в течение ряда процессов производства. Пройдет много периодов производства, пока стоимость машин и зданий в виде денег вернется капиталисту, пока эта стоимость превратится в новые машины, т. е. пока капитал, вложенный в эти машины, совершит полный оборот.
Итак для этой части постоянного капитала характерно то, что во время ее , ейст_ия «некоторая доля ее стоимости остается фиксированной в ней», т. е. закрепленной, и «сохраняет свою самостоятельность по отношению к товарам, производству которых она содействует» 8. Благодаря такой особенности эта часть постоянного капитала, т. е. машины и здания, называется основным капиталом, в отличие от перемени го капитала, сьрья и вспомогательных материалов, которые образуют, как мы видэли, оборотный капитал.
Итак мы теперь знаем два деления капитала: одно, исходящее из роли отдельных частей капитала в процессе создания прибавочной стоимости, — это делэние на постоянный и переменный капитал; другое деление — на основной и оборотный капитал, которое соответствует различной роли отдельных частей капитала в передаче стоимости средств труда готовому продукту, в образовании стоимости во время производственного процесса; отсюда выте аег различная рель этих частей капитала по опес^бу их обращения.
Мы особенно подчеркиваем, что различный способ обращения ос новного и оборотного капитала вытекает из их различной роли в про цсссэ передачи стоимости и ее образования во время производстве!! кого процесса, в то время как буржуазные экономисты, включая сюда 1 * 3
1 Рабочая сила кро^о того создает прибавочную стоимость, которую мы адеш 0<ак это делается Марксом) «оставляем в стороне».
’ Правда, капиталист это не всегда делает сразу после продажи товара. Иногда ему выгодно докупать сырье и вспомогательные материалы в известные срони, не совпадающие с временем продажи товара. Но это не меняет дела, так нам при про* даже товара ему целиком возвращается кан стоимость рабочей силы, так и стоимость сырья, участвовавшего в производстве.
3 Чар к с, Капитал, т. II. стр. 130. изд. 1923 г.
999


и социал-фашистов, видят корень деления капитала на головной п оборотный в процессе обращения. Это сзязано с тем, что они, как мы уже не раз отмечали и как мы еще покажем дальше, ограничиваются процессам обращения товаров на рынке, не могут и не желают в силу своих классовых интересов показать отношения людей в процессе производства, которые лишь проявляются в процессе обращения.
«Особый способ обращения, — говорит Маркс, — имея в виду деление капитала на основной и оборотный, вытекает из того особого способа, каким средства труда передают свою стоимость продукту, или из той роли, которую они играют как образователи стоимости во время производственного процесса. Последняя же в свою очередь вытекает из особенностей функционирования различных средств труда»
Следующая схема может помочь запоминанию того, что входит в ту или иную часть капитала с точки зрения двух форм его деления:
Постоянный капитал
Переменный капитал
Основной капитал
Оборотный капитал
К сказанному мы должны сделать два существенных замечания.
Во-первых, против деления капитала на основной и оборотный и в частности против включения сырья и вспомогательных материалов в оборотный капитал можно сделать одно возражение, кажущееся С первого взгляда весьма серьезным. Мы сказали, что основной капитал закреплен в производстве на целый ряд процессов производства и поэтому переносит свою стоимость на готовый товар лишь частями. Между тем известно, что и сырье и вспомогательные материалы закупаются тоже капиталистом обычно не на один период производства, а сразу на несколько периодов; из всего запаса сырья и гспомогатель- ных материалов лишь честь переносит в течение каждого периода производства свою стоимость на готовый товар. Не следует ли отсода, что оборот сырья и вспомогательных материалов ничем по существу не отличается от оборота машин и зданий? Однако на самом деле это не так. Дело в том, что сырье и материалы, закупаемые капиталистом про запас, не участвуют всей массой в производстве. Из общего запаса угля например лишь известная масса поступает сегодня в производство; остальной же уголь лежит без движения. Та часть угля, которая сегодня участвует в производстве и сжигается, целиком переносит свою стоимость на готовый товар. Остальной уголь в этом процессе перенесения стоимости вообще не участвует. То же самое можно сказать и в отношении сырья. Другое дело — машины и здания. Они целиком, всеми своими частями закреплены в процессе производства в течение ряда процессов производства.
«Во все время повторяющихся оборотов текучего (т. е. оборотного. — И. Л. и К. О.) капитала, в повторяющихся процессах производства, — говорит Маркс, — продолжают функционировать одни и те же постройки, машины и т. д.» а.
1 Маркс, Капитал, т. II. стр. 131—132, изд. 1923 г.
8 Там же, стр. 141, изд. 1923 г.
300


Будучи закреплены в производстве, участвуя в нем целиком в течение ряда процессов производства, они переносят на товар в течение кажд <г > гр цесса пр изводства лишь часть своей стоимости.
Во-вторых, мы дол кны отметить, что деление капитала на основной и оборотный относится не ко всем формам капитала, а только к капиталу производительному. В самом деле, мы видели, что речь зДесь идет о различиях оборота частей капитала, которые отличаются различной ролью в процессе создания стоимости и ее перенесения на готовый товар, иными словами, об обороте различных частей производительного ка питала.
«...Лишь производительный капитал, — замечает Маркс, — может разделяться на основной и оборотный. Этой противоположности не существует, напротив-, для двух других способов существования промышленного капитала, следовательно ни для товарного капитала, ни для денежногр капитала» х.
Вот почему, если в литературе мы иногда встречаемся с применением терминов «основной» и «оборотный» капитал в применении к товарному и в особенности денежному капиталу, мы должны помнить, что это деление ничего общего не имеет с проводимым нами здесь делением производительного капитала на основной и оборотный.
§ 102. ^ссО нности обращения основного капитала. Амортизация основного капитала
Мы видели, что основной капитал, будучи всеми своими частями закреплен в процессе производства, однако переносит в течение каждого процесса производства на готовый товар лишь часть своей стоимости 2. После окончания одного периода производства, после того как при помощи данного основного капитала уже произведена партия товара, воплощающая в себе часть стоил ости этого капитала, основной капитал продолжает еще функционировать в течение ряда других периодов производства. Между тем первая партия товара будет брошена на рынок и реализована. Таким образом капиталисту, еще задолго до того как старые машины и постройки износятся и выйдут из строя, будет по частям в виде определенных сумм де нег возвращаться при продаже товара часть стоимости этих машин и построек, перенесенная на готовый товар. Эти средства будут накопляться в виде определенного денежного запаса, который будет возрастать по мере того, как основной капитал будет переносить на товар вое новые и новые доли своей стоимости. Тогда же, когда основной капитал износится целиком и стоимость его полностью уже будет перенесена на товар, капиталист сможет на накопившиеся денежные средства купить новые машины и построить новые здания. Тогда основной капитал закончит один период своего оборота и вступит в другой.
1 М а р к о, Капитал, т. II, стр. 139, изд. 1923 г.
1 Мы всюду здесь для краткости говорим, что постоянный капитал и его элементы переносят свою стоимость на товар. Само собой разумеется, как мы это уже давно выяснили, что это перенесение осуществляется только при помощи конкретного труда.
ВО’


Это постепенное накопление денежного запаса, возмещающее по частям стоимость основного капитала и обеспечивающее его восстановление, носит название амортизации союзного капитала.
Каким же образом происходит восстановление основного капитала и использование этого денежного запаса?
Чтобы ответить на этот вопрос, мы должны прежде всего посмот- реть, от чего завиоит снашивание основного капитала и необходимость его обновления.
Снашивание основного капитала происходит прежде всего в самом процессе производства. В любой машине, как известно, во время ее работы изнашиваются части, расш тываетоя механизм, происходят те или иные поломки. Но кроме причин, вызванных самой работой машины, ее снашивание обусловливается еще рядом естественных, природных причин: машины ржавеют, стены зданий выветриваются, деревянные части машин и построек снахпиваются и приходят в ветхость. В результате действия этих двух факторов, машины и здания, несмотря на починки и ремонт, через некоторое время снашиваются настолько, что становятся негодными для производства и ну ж аются в замене.
Однако в действительности возобновление основного капитала может оказаться необходимым д> того, как он износился материально. Конкурируя между собой, стремясь получить возможно большие прибыли, капиталисты вводят новые уоэвершенотвованнь е машины, при которых производство на старых машинах становится невыгодным. Если основной капитал пришел в негодность благодаря ре спрос гранению технически более усовершенствованных машин, мы говорим, что он изнооилоя не материально, а «морально».
Если машины износятся «морально» раньше, чем они успели износиться материально, то это приносит убыток капиталисту, ибо нэи материальном износэ стоимость машин переносится на товар и возах удается ему; если же машина устарела, не успев материально износиться, то часть ее стоимости окажется не возмещенной. Вот почему капиталист заинтересован, чтобы машины по возможности скорее перенесл 1 свою стоимость полностью на товар, не успев до этого устареть. Это является одной из причин того, почему он старается по возможности сократить перерывы в работе машины. Однако, сколько бы ни стоила капиталисту замена отарой, еще материально не износившейся машины новой, он вынужден это дела ь, если его понуждает к этому конкуренция, если новая машина может принести ему и з- быточную прибавочную стоимость, которая ему возместит с избытком потери, связанные с неполным использованием «морально» износившейся машины.
Теперь мы можем выяснить, как используются капиталистом суммы, накопляющиеся в процессе амортизации.
Материальный износ отдельных частей капитала совершается в различное время. Различные машины изнашиваются в разные промежутки времени; время, в течение которого могут материально износиться различные машины, отличается от времени, в течение которого изнашиваются здания и т. д. При этом нужно еще принять во внимание, что не все машины и постройки вступают в производство одновременно .


Уже отсюда ясно, что амортизационные суммы не накапливаются до тех пор, пока износится весь основной капитал, о тем чтобы сразу его восстановить. На самом деле амортизационные суммы пускаются снова в производство время от времени различными частями для восстановления отдельных честей основного капитала. Однако эти суммы не могут быть вложены в производство данного капиталиста каждый раз после того, как он продаст известную партию товара и возместит себе честь стоимости основного капитала, воплощенную в этой партии товара. Эти суммы будут накапливаться в виде временю свободного денежного резерва до тех пор, пока не окажется возможность их использовать, ибо до поры до времени эти суммы будут слишком малы для того, чтобы на них можно было купить новые машины и здания, ибо часто капиталист не может при имеющихся у него вда- ниях и при том оборотном капитале, каким он располагает, купить новые машины или построить новые здания до тех пор, пока еще работают старые.
Таким образом мы видим, что благодаря своеобразным особенностям обращения основного капитала у отдельного капиталиста времен н о о к о п л я ю т о я свободные денежные средства, которые он в своем предприятии превратить в производительный капитал не может, которые временно застревают у него в денежной Дюрме.
Между тем застревание капитала в денежной форме, хотя бы и временное, означает, что он на это время не участвует в производстве прибавочной стоимости. Это является причиной того, что капиталист, не будучи в состоянии сам в течение некоторого времени использовать часть своих средств для производства прибавочной стоимости, может на это время предоставить их, обычно через посредство банка, в распоряжение другого капиталиста: ряд сумм, свободных временно у одних капиталистов, будучи собранными вместе, служит в.это время другим капиталистам для производства прибавочной стоимости. Это, как мы увидим дальше, является одним из источников капиталистического кредита.
К) оме того необходимо отметить следующее. Мы оказали, что отдельные капиталисты, накопляя амортйзационные суммы, используют нх честями, так как они обновляют свой основной капитал тоже частями в различные сроки. Эти сроки тем более различны у разных капита листов. «Периоды, — говорит Марко, — когда вкладывается капитал, весьма различны и далеко не совпадают друг о другом». Тем не менее в развитии капиталистического производства неизбежны периоды, когда обновление основного капитала, — и стало быть превращение резервных амортизационных денежных сумм в производственный основной кашь тал, — п р и н и м а е т массовый характер.
«Это вызывается постоянными поворотами в средствах производства, передо ротами, значительность которых с развитием капиталистического способа производства тоже вое более возрастает»
1 Маркс. Капитал, т. II. стр 163.


С «переворотами в средствах производства» старый основной капитал, еще до того как он износился материально, изнашивается, как мы видели, «морально», и капиталисты вынуждены сразу в значительных размерах его обновить. Это происходит, как мы увидим, обычно после кризисов, когда задержки в сбыте товаров вынуждают капиталистов ввести в массовом размере новые усовершенствования, позволяющие им дешевле производить товары и устоять таким образом в конкуренции.'
«Кризис, — говорит Маркс, — всегда является исходным пунктом для крупных новых вложений капитала».
Итак перевороты в средствах производства приводят к массовому моральному износу основного капитала, к массовому его обновлению. После этого в течение известного промежутка времени накапливаются амортизационные суммы, которые до поры до времени не используются для возобновления основного капитала или используются во всяком случае в меньших масштабах, чем в период массового морального износа капитала. Лишь с новым переворотом, который обычно следует после кризиса, начинается опять массовое обновление. Эти перевороты, по выражению Маркса, «являются материально й о с н о- в о й» того, что капиталистическое производство периодически, время от времени, «последовательно переживает периоды ослабления средней деятельности, стремительного размаха, кризиса».
§ 103. Перерывы в воспроизводстве оборотного иапктала и необходимость дополнительного напитала.
Капитализация прибавочной стоимости а накопление временно свободных денежных средств
Мы видели только что, как влияют на общий оборот капитала и на воспроизводство капитала своеобразия оборота основного капитала.
Но и своеобразия оборота другой части капитала (т. е. капитала оборотного), тоже накладывают свою печать на общий кругооборот капитала, в частности на размеры того денежного капитала, который необходим для бесперебойного продолжения воспроизводства капитала, и на-движение этого денежного капитала.
Допустим, что капиталист произвел на своем предприятии партию товара. Что ему нужно для того, чтобы начать следующий процесс производства? Так как машины и здания ( т. е. основной капитал) в течение одного периода производства не могли износиться, то ясно, что дальнейшее производство (до поры до времени) возможно без новых затрат на основной капитал1. Другое дело — сырье, топливо, вспомогательные материалы, рабочая сила, — короче говоря, элементы оборотного капитала: они требуют своего возобновления по окончании каждого периода производства.
Ясно, что прежде чем приступить к следующему циклу производства, капиталист должен вновь восстановить свой оборотный
* Ремонт мы оставляем в стороне. 804


капитал, а для этого ему необходимо иметь соответствующую сумму денег 1.
Получить эти деньги он может, лишь продав товар. Между тем на это, как мы видели, требуется время, ипритом иногда весьма значительное. Что же произойдет в течение времени обращения, пока будет продолжаться реализация товара? Если капиталист репНтт ждать, пока ему удастся продать товар (хотя бы частично, чтобы получить возможность возобновить элементы оборотного капитала), то ему придется на время закрыть свое производство. Но прекращение производства, хотя бы временное, для него крайне невыгодно; не говоря ужо о том, что машины часто портятся от простоя, что во время остановки производства неизбежны лишние расходы на сторожей, на уход за машинами и зданиями, — не говоря уже обо всем этом, легко понять, что капиталист не может допустить; чтобы огромные суммы, вложенные им в основной капитал, находились некоторое время без движения и не приносили дохода. Что же может сделать капиталист, чтобы не допустить остановки предприятия? А выход здесь возможен вот какой: уже с самого начала ведения своего предприятия промышленник старается распределить свои денежные средства таким образом, чтобы только часть их была вложена в сырье и рабочую силу для первого цикла производства, а часть оставалась бы лежать до поры до времени.в денежной форме в виде запасного дополнительного капитала.
Пжа длится первый цикл производства, этот дополнительный капитал лежит без действия, в резерве. Но вот промышленный капиталист, закончив первый цикл производства, имеет в своем распоряжении определенную партию товара. Пока он не прщасг этого товар!, он пустит в дело запасные дополнительные средства, чтобы купить новое сырье и новую рабэчую силу и продолжать производство; когда первая партия товара будет продана, вложенный в нее капитал освободится и будет снова пущен в дедэ; тем временем начнется продажа следующей партии товара, произведенной при помощи дополнительного капитала; этот дополнительный капитал осв Годятся, с тем чтобы в случае нужды опять быть пущенным в дело, и т. д.
«Таким разделением капитала на первоначально производительный и добавочный капитал, — говорит Маркс, — вообще достигается непрерывная последовательность рабочих периодов, достигается то, что все время одинаково большая часть авансированного капитала функционирует как производительный капитал» Ч
Итак, мы здесь опять видим, как в процессе кругооборота капитала время от времени часть капитала данного предприятия застревает в денежной форме и временно не используется в данном предприятии. Пэка этот капитал лежит без движения, он не участвует в производстве прибавочной стоимости. Ясно, что капиталист заинтересован в наибольшем сокращении размера запасного бездействующего капитала, хотя обойтись без него он не может.
Если взять не отдельный капитал, а капиталы всего капиталистического общества, то ясно, что в последнем всегда имеется з.н а-
1 Чтобы не усложнять дела, оставляем в стороне запасы.
8 М а р к с, Капитал, т. II, стр. 237, изд. 1923 г.
20 Ле пи дуг и Огс;ов1 ялов. 805


читальная сумма таких временно свободных капиталов, как и временно свободных амортизационных сумм. Они также являются одним из источников капиталистического кредита.
К этим же суммам, временно застревающим в процессе воспроизводства капитала,следует отнести и часть прибавочной стоимости, предназначенной для капитализации. Эга часть прибавочной стоимости, будучи реализована при продаже товаров, не ораву превращается в элементы капитала; она лежит до тех пор, пока не накопится в таком размере, который позволяет ее использовать в производстве.
§ 104. Скорость оборота капитала а его влияние на размер извлекаемой при его помощи прибавочной стоимости
Мы уже видели, какое значение имеет для производства прибавочной стоимости продолжительность отдельных моментов периода производства (рабочее время, время воздействия естественных сил на предмет труда, перерыва в работе и т. д.|, и какое значение имеет для производства \ прибавочной стоимости время обращения.
Теперь посмотрим, какое значение имеет общая продолжительность всего оборота капитала, охватывающая и время производства и время обращения, учитывающая продолжительность оборота отдельных честей промышленного капитала.
Очевидно прежде всего, что чем быстрее оборачивает ся весь капитал, тем при прочих равных условиях большую стоимость и прибавочную стоимость можно произвести при помощи того же капитала, тем меньше капитала нужно вложить в предприятие, чтобы получить то же самое количество стоимости и прибавочной стоимости в виде готового товара.
В самом деле, допустим, что капитал в 100 тыс. руб. обернулся в год два раза (мы здесь берем общий оборот, отвлекаясь, для простоты, от различия в обороте отдельных его частей). Это значит, что в год при помощи этого капитала создана такая сумма товаров, в которую перенесено стоимости постоянного капитала и возмещено стоимости переменного капитала всего на 200 тыс. руб., и которая сверх того воплощает известную массу прибавочной стоимости, допустим на 25 тыс. руб. Это не значит конечно, что владелец данного предприятия, сам, вложив в производство 100 тыс. руб., сразу получит груду товара в 225 тыс. руб. Нет, одновременно ой во всяком случае не может получить товаров себестоимостью больше чем на 100 тыс. руб. Но это значит, что на протяжении всего года он в общей сложности получил и продал товар, в котором в общей сумме было воплощено на 200 тыс. руб. постоянного н переменного капитала и на 25 тыс. прибавочной стоимости.
Теперь предположим, что капитал мог бы обернуться в год не два раза, а всего лишь один раз. Очевидно, что теперь капиталисту удастся при прочих равных условиях произвести в течение года ту же сумму товаров и извлечь из рабочих ту же прибавочную стоимость лишь в том случае, если он сразу вложит в предприятие (или, как говорят, авансирует) но 100 тыс., руб., как раньше, а вдвое больше, т. е. 200 тыс.
306


В самом деде, допустим, что на его капитала в 100 тыс. руб. 12% тыс. руб. составлял переменный капитал. Так как мы, для простоты, предполагаем, что переменный капитал, как и другие части капитала, обернулись два раза ц год, то ото значит, что сумма в а 12% тыс. руб., необходимая капиталисту для оплаты рабочих, будучи роздана, снова в течение того же года была возмещена капиталисту при продаже его товаров и опять пошла на оплату ра. бочих в течение того же года. Таким образом капиталист, авансировав на переменный капитал 12% тыо. рубле!!, мог однако выплатить зарплаты рабочим на 25 тыс. руб. и получить от них прибавочной стоимости еще на 25 тыо. руб.
Что же было бы в том случае, если капитал обернулся бы за год не два, а один раз? Ясно, что для получения прежней массы прибавочной стоимости при той же норме эксплоатации капиталист должен был бы сразу авансировать на выплату зарплаты вдвое больше чем раньше, т. е. 25 тыс. руб. Если одновременно в такой же . степени замедлится оборот основного капитала (как мы предполагаем для простоты), то придется удвоить и вложения в основной капитал.
Отсюда нам опять-таки становится попятным, почему капиталист тан заинтересован в ускорении оборота его капитала. Это помогает ему при помощи того же капитала извлечь из рабочих больше прибавочной стоимости. А в этом, как мы знаем, ваключается цель каждого капиталиста.
§ |О9. Общая скорость оборотов капитала
Мы видели, что в ; ействительнссти В1©мя оборота ст; ельных частей капитала весьма различно. Различно не только время оборота основного и оборотного капитала, но и время оборота отдельных частей основного капитала. При закупке сырья и вспомогательных, материалов про запас и различии в сроках закупки сырья и оплаты рабочих различно также и время оборота отдельных частей оборотного капитала.
То количество оборотов, которое может проделать та или иная часть капитала в определенную единицу времени, обычно в течбние года, выражает скорость ее оборота. Так переменный капитал обычно совершает несколько оборотов в год; то же можно сказать и в отношении сырья и вспомогательных материалов; основной же капитал, как правило, совершает свой оборот в несколько лет, и скорость его оборота в течение года выразится в некоторых долях единицы.
Из скорости оборота отдельных частей капитала складывается средняя скорость оборота всего капитала.
«Общий оборот... капитала,—говорит Мавкс,— есть среднее, выведенное из оборотов различных его частей» 1.
Допустим, что в основной капитал какого-либо предприятия вложено 100 тыс, руб., из них 40 тыс. — в здания, а 60 тыс. — в машины. Допустим при этом, что машины совершают полный оборот, т. е. возвращают путем амортизации всю свою стоимость в 5 лет, а здания — в 10 лет. Очевидно, что каждый год из вс^ й суммы, вложенной в машины, вернется в виде денег, т. е. обернется сумма, равная
1 Маркс, Капитал, т. II, стр. 160.


60
-^-тысяч, т. е. 12 тыс. руб.; из суммы же, вложенной в здания, за тот же год ооорнется 40
•^0-тыс.,т. е. 4 тыс. руб. Итого за год обернется постоянного капитала на сумму * (124-4), т. е.16тыс.руб. А так как весь основной капитал равен 100тыс., то в среднем 100 1
время его оборота равно —, т. е. 6- года; средняя же скорость его оборота в год 16 4
будет равна 1 : 6^, т. е. или 0,16 оборота. Но мы вычислили только среднюю скорость и время оборота основного капитала. Таким же путем вычисляется и сред няя скорость оборота всего капитала.
Пусть мы имеем предприятие с основным капиталом в 80 тыс. руб- и с оборотным в 20 тыс. руб.; положим, что время оборота основною капитала 8 лет, а оборотного — в том числе и переменного капитала — 1 месяц. Таким образом сумма обернувшегося за год капитала будет равняться:
Основного капитала ... 80 000 руб. : 8 «= 10 000 руб. Оборотного » ... 20 000 руб, X 12 = 240 000 »
Итого обернулось капитала в год на сумму 250 000 руб.
Так как всего капитала в предприятие вложено 80 000 руб.- 4-20 000 руб.= 100 000 руб., то следует признать, что сумма обернувшегося капитала, равная 50 тыс. руб., в 22/2 раза больше вложенного капитала. Иными словами можно сказать, что весь авансированный капитал предприятия обернулся 2г/2 раза в год.
С развитием капитализма и развитием техники общая скорость оборота капитала в капиталистическом обществе как правило проявляет тенденцию к замедлению.
Объясняется это тем, что с развитием капитализма и ростом органического состава капитала все больше возрастает основной капитал по сравнению с оборотным и все более замедляется оборот основного капитала. В самом деле, с развитием техники вводятся новые все более тяжелые и дорогостоящие машины, рассчитанные на более продолжительное существование. «С развитием капиталистического способа производства, — говорит Маркс, — растет размер стоимости и продол- ж дельность существования вкладываемого основного капитала», а вместе с этим замедляется и общая скорость оборота капитала.
Теоретич юкие соображения о замедлении оборота капитала с ростом техники подтверждаются цифровыми данными.
Так, если мы возьмем подсчеты, произведенные С. Г. Струмилиным, о времени оборота капитала в предприятиях различных акционерных обществ России за 1911—1912 гг., то мы получим следующее 1:
Размер предприятия по обороту
Число оборотов в год
5 000 000
руб.
1,51
3 000 000
»
1,55
1 000 000
1,90
500 000
»
2,30
100 000
» I
3,18
10 000
* I
3,55
1 Стр у м и л и н, Проблема промышленного капитала вСССР,М.1925 г.,стр.7.
3()о


Хотя в этой таблице и не указан технический уровень предприятий, но можно почти безошибочно сказать, что в более крупном (хотя бы и по обороту) предприятии техника выше.
Следует, правда, отметить, что тенденция к замедлению оборота капитала с развитием техники задерживается противодействующими тенденциями, которые порождаются тем же развитием техники: сюда, как мы уже видели, относится развитие средств сообщения, а также моральный износ капитала; рост интенсивности труда, усиление эксплоатации рабочего, характерные для развития капитализма, тоже противодействуют замедлению оборота капитала. Влияние этих противодействующих тенденций — лишь одно из проявлений противоречивости развития капиталистического производства.
Анализ тенденции кругооборота и подсчет средней скорости оборота капитала строился нами, исходя из предположения, что отдельные части оборачивающегося общественного капитала взаимозамещаются. Между тем это взаимозамещение происходит не так гладко.
Мы видели, что в результате оборота переменного капитала создается прибавочная стоимость. Причем два одинаковых капитала приносят различную массу прибавочной стоимости, если быстрота их оборота различна. Следовательно, в тот момент, когда один капитал, быстро оборачивающийся, выбрасывает на рынок все новые товары, в это же время другой капитал, оборачивающийся более медленно, берет товары с рынка, но взамен ничего не дает. В результате, отрасли производства с замедленным оборотом капитала, в течение всего перш да оборота выбрасывая деньги и не забирая с рынка средства производства, рабочую силу и средства потребления, — создают дополнительный спрос, развивают ажиотаж. Это ведет к еще большему развитию первых отраслей производства, следовательно к росту диспропорциональности, который завершается кризисом производства.
В коммунистическом обществе, где средства производства не принимают формы капитала, так как принадлежат обществу, а не отдельным капиталистам, заранее учитывается различная скорость оборота материальных средств, поэтому здесь не может быть диспропорциональности, не может быть и кризисов.
«Если,— говорит Маркс,— мы представим себе не капиталистическое общество, а коммунистическое, то прежде всего совершенно отпадает денежный капитал, следовательно отпад ют и все переодевания, которые осуществляются в сделках благодаря денежному капиталу. Дело сводится просто к ому, что общество наперед должно рассчитать, сколько труда, средств производ(тва и средств существования оно может без всякого ущ рба тратить на такие отрасли производства, которые, как например, постройка железных дорог, долгое время, год или более не доставляю! ни средств производства, ни средств существования и вообще но дсюг какого-либо полного эффекта, но конечно отнимаю» от всего годового производства и труд, и средства производства, и средства с ущ ствования. Н шротив, в капиталистическом обществе, где общественное понимание всегда з; являет о о себе только ро51 Ге«1ит, могут и должны постоянно возникать крупные нарушения» 1.
Ярким примером, доказывающим это положение Маркса, является современное состояние капитализма и Советского союза, вступив1 М а р к с, Капитал, т. II, стр. 221.
309


шего в период социализма, т. е. вступившего в начальный перво- Первой фазы коммунизма и уже утге яигшегсся на с циалистиче- ских путях. В то время как капитализм, благодаря противоречиям, присущим ему, и в частности благодаря противоречиям, вырастающим на основе оборота капитала, переживает глубочайший кризис, — Советский союз, планируя свое производство, учитывая, сколько труда и средств пойдет на такие отрасли, которые в течение годового оборота не дадут полезного эффекта (развитие машиностроения, строительство ж> д* и др» предприятий тяжелой индустрии), — никакого кризиса не имеет» Наоборот, о каждым годом он вое больше и больше изживает те диспропорции. Которые оставил нам в наследство русский капитализм*
Глава XXIV
Идеалиетичеемие и механистические иаиравцания мернсоиа учения об обращении напитала
§ НГ. Общ е замечен** 0 трАйТОвйе •очном а мяркснотск .-лоняноной • буржуазией полйтймономми
Рассмотрение кругооборота и оборота капитала показало нам, что особенности обращения капитала в Процессе его кругооборота определяются особенностями капиталистического производства. Мы видели, что своеобразия обращения основного и оборотного капитала объясняются различной ролью отдельных элементов капитала в перенесении стоимости, а стало быть в создании стоимости, и в различии их функций в процессе производства. Мы видели, что скопление временно свободного денежного напитала объясняется опять-таки особенностями функций основного капитала в процессе перенесения стоимости и т. д. Наконец изучение обращения капитала нам показало, что своеобразия этого обращения вообще невозможно понять вне и помимо основных своеобразных особенностей капиталистического производства, без учета его характернейшей черты — классовой эксплоита цй и и производства прибавочкой стоимости. В самом деле, соли взять капиталистическое обращений само по себе, вне капиталистического производства, то мы не сможем понять, чем оно отличается от товарно-денежного обращения простого товарного хозяйства.
«Процесс капиталистического производства, рассматриваемый в це лом», представляет, как мы уже отмечали, «единство процесса производства и обращения» *. Производство немыслимо без обращения и обращение невозможно вне и помимо'производства, но в этом единстве определяющим является производство.
Это положение марксистско-ленинской политэкономии имеет огромное революционно-практическое значение: оно по- М а р к с. Капитал, т. ПТ, ч. 1 стр. 25


называет пролетариату, что никакие изменения в процессе капиталистического обращения не в состоянии устранить противоречия капитализма производства, если остаются в неприкосновенности основы капиталистического производства, т. е. отрыв орудий и средств производства от рабочего, продажа рабочим своей рабочей силы и его экоплоатация капиталистом в производстве. Марксистско-легпнская политическая экономия со всей ясностью показывает пролетариату, что при свержении капиталистического строя основной его задачей являются разрушение основ капиталистического производства и революционная его замена новым, социалистическим производством. При этом, отнюдь не отказываясь от революционного воздействия па процеоо обращения (что входит, как мы увидим, в число его важнейших задач во время революции), пролетариат эту задачу должен подчинить основной задаче — задаче разрушения основ капиталистического производства п замены его социалистическим производством.
Уже отсюда понятйо враждебное отношение буржуазии к марксо- ленинскому учению об обращении и попытки социал-фашистов его всячески исказить, подменить его антипролетарокими, буржуазными теориями,«предостерегающими»пролетариат от «вмешательства» в процесс производства.
Мы уже не раз указывали, что буржуазные экономисты, будучи в подавляющем своем большинстве «вульгарными» экономистами, вообще скользят по поверхности экономических явлений и не пытаются даже проникнуть в их внутренние законы. Внутренние отношения капиталистического производства, вскрывающие его противоречия и неизбежное его революционное крушение, они стараются обэйти. Они отрывают процесс производства от процесса обращения, они кладут обращение в основу экономики, чтобы скрыть корни капиталистической эксплоатации, чтобы изобразить п] едставит; ле двух противоположных классовкапиталистов и рабочих как двух равноправных собственников— покупателей и продавцов, какими они и кажутся о первого взгляда в процессе обращения.
Такой же «подход» к капиталистическому хозяйству, как мы не раз уже отмечали, характерен и для социал-фашистов: защищая интересы буржуазии, они тщательно замалчивают противоречия капиталистического производства, скрывают их от рабочих и пытаются все их внимание отвлечь в сторону процесса обращения, который изображается контрреволюционными теоретиками социал-фашизма как основа всего хозяйства.
§ 107. «Теория» обращения социм«<мшиета Реннера
В наиболее яркой форме контрреволюционный смысл подобных теорий социал-фашистов обнаруживается в «теории» представителя австрийского социал-фашизма Карла Реннера, бывшего канцлера австрийской буржуазной республики, спасавшего эту республику п буржуазию в эпоху революционного кризиса и затем выступившего для оправдания своих контрреволюционных действий и для 811


борьбы с революционными стремлениями рабочих с теорией «социализма через обращение».
«Процесс обращения, — заявляет Реннер в своей работе «Теория капиталистического хозяйства», — является высшим законодателем и судьею капиталистического общества, и в нем, с о б,с твепно говоря, заключается существо проблемы социализирования. Это он (т. е. процесс обращения, — И. Л. и Я. О.) реализует стоимость и прибавочную стоимость, это он распределяет их между агентами хозяйства, это он является последней инстанцией, решающей судьбу всех хозяйствующих субъектов»1.
Итак для Реннера обращение является «основой основ» капиталистического хозяйства. Характерно, что при этом участники капиталистического производства превращаются у Реннера в «агентов хозяйства», в «хозяйствующих субъектов»: классовые отношения как основа производственных отношений капиталистического хозяйства исчезают. Объявив обращение «высшим судьею» капитализма, он приходит к тому выводу, что невозможно дэбиться социализма путем уничтожения капиталистического производства. Ревниво оберегая капиталистическое производство, эту основу капиталистического строя, от «покушения» революционного пролетариата, Реннер «уверяет», что «социализация не может начаться с производства». «Захват фабрик, отчуждение предприятий, по его мнению не представляет пути к достижению цели» 2. Он советует «шаг за шагом, начав с обращения», перевести капитализм на «новые пути»3. К1питалисти- ческсго производства, по Реннеру, не нужно социализирвать, ибо... оно уже социалистично.
«Производство,— говорит Реннер, — уже обобществлено». Вот почему «социа- лиги; окание, юторое не бере! процесса обращения за исходный пункт, бьет мимо главкой цли и совершает огромную ошибку» 4 *.
Таким образом, Реннер старается отвлечь внимание пролетариата от стояще I 1 е е ч ним основной задачи ] е и люционного уничт я е пя ншталшма. Он скрывает от пролетариата внутренние противоречия капиталистического производства и объявляет эт> нр изве дство социалистическим, для того чтобы, предотвратить покушения пролетариата на основы капиталистического хозяйства, «захват фабрик и отчуждение предприятий» революционным пролетариатом через социалистическую революцию и диктатуру пролетариата. Мы здесь видим чистейшую контрреволюционную концепцию, лицемерно прикрытую словами о «социализации через обращение».
Оправдывая капитализм, защищая его и рисуя его в «розовых красках?, Рзннер страется убедить революционных пролетариев в том, что всякое вмешательство в экономический совокупный процесс «грозит огромными бедствиями для-рабочего класса». Он воспевает процесс каш талистического обращения, объявляет его «тонким механизмом», «изумительнейшим созданием человеческого ума»б. Защищая 1 Реннер, Теория капиталистического хозяйства, русск. перев., Гиз, 1926 г., стр. 290.
2 Т а м же, стр. 319.
8 Т а м же, стр. 322.
4 Т а м же, стр. 290.
•Там ж а, стр. 319.
312


капитализм, он боится, как бы революционный пролетариат «одним движением пинцета», как он говорит, не испортил бы «в одну минуту часы, которые изготовлял в течение долгого времени художник этой профессии».
«Легко разрушить капиталистическое хозяйство, — «убеждает» Реннер, — но заменить его другой системой очень трудно» 1.
Контрреволюционное существо «теории» Реннера о «социализации через обращение» особенно ярко обнаруживается в том, что она своим острием направлена против диктатуры пролетариата вообще и в частности уже осуществленной диктатуры п ролетариата в СССР. Он объявляет всеобщую экспроприацию капиталистов «посредством декрета» «всеобщей генеральной бессмыслицей»; имея в виду экспроприацию капиталистов в СССР, он заявляет, что в результате эт й экспроприации «ничего кроме хаоса не получается»2. Ставя вопрос о том, «должен ли пролетариат... завоевать диктатуру, чтобы быть в состоянии вступить на путь социализации», он отвечает на него отрицательно и тем самым решительно отвергает марксизм-ленинизм. Прикидываясь сторонником Маркса, Реннер, как видно из скагапного выше, в тоже в^емя совершенно открыто выступает против Маркса, ставившего се'е в заслугу как раз то, что он, в отличие от буржуазных теоретиков, довел учение о классовой борьбе до диктатуры пролетариата.
«Марксист, — говорит Ленин, — лишь тот, кто распространяет признание борьбы классов до диктатуры пролетариата».
Учение Реннера об обращении показывает очень ярко, что социал- фашисты порвали с марксизмом и являются злейшими и опаснейшими врагами рабочего класса и пролетарской революции.
§ 108 Идеалистическая трактовка обращения у социал-фашистов Гиль<в>ердинга и Русина
Мы остановились вначале на «теории» обращения Реннера потому что в ней особенно ярко выявлено контрреволюционное существо со циал-фашистской трактовки вопросов обращения. Между тем эта трактовка разделяется по существу всеми социал-фашистами. В более или менее замаскированной форме она проповедуется многими виднейшими теоретиками социал-фашизма 3.
В качестве теоретиков социал-фашизма, у которых контрреволюционная трактовка обращения приняла особо опасные и вредные для марксизма-ленинизма формы, мы должны назвать уже знакомых нам Гильфердинга и Рубина.
Мы уже видели, что Гильфердинг ищет особенности товарно-капиталистического хозяйства не в производстве, а в о бме н е, т. е. в
1 Т а м же, стр. 319. Здесь кстати ярко виден идеалистический характер «теории» Реннера.
8 Т а м же, стр. 320.
• Характерно, что Карл Каутский, «престарелый» ренегат марксизма, обратился с призывом к «марксистам», т. е. к социал-фашистам, уделить больше внимания вопросам обращения, имея конечно в виду тщательнее замазать, скрыть противоречия капиталистического производства.
818


обращении^ «Найти закон обмена» — такова, по его мнению* основная аадача политэкономии. Противоречия капиталистического хозяйства, по Гильфердингу, появляются только тогда, когда одно хозяйство столкнется с другим на рынке, в процессе обмена. Отсюда с неизбежностью вытекает, что до обмена производство в канита диетическом обществе по существу ничем не отличается от производства в других формациях. Таким образом у Гильфэрдинга получается разрыв между производством, якобы незав доимый от общественной формы, и обращением, которое по его м ю шю определяется как раз общественной формой. .
Уже в 1910 г. в своей крупнейшей работе «Финансовый капитал» Гильфердинг центр тяжести переносит на вопросы обращения, ста раясь таким путем скрыть противоречия капиталистического производства на той его ступени, когда капитализм вплотную подошел к своей гибели.
В процессе дальнейшей эволюции оппортунизма II Интернационала и превращения его в социал-фашизм контрреволюционная сущ ность австромарксистской концепции обращения, одним из основа телей которой был Гильфердинг, выявилась еще реэче. Отрицание противоречий капиталистического производства привело Гильфординга и его соратников к теории «организованного капитализма». Австро- марксистская «теория социализма че ез обраще ши превратилась в оружие открытой борьбы против коммунизма и пролетарской диктатуры.
Проводником контрреволюционных теорий обращения Гильфер- динга, Реннера и др., скрывающих от пролетариата противоречия капиталистического производства, сводящих особенности капитализма к обращению и «мотивирующих» таким образом «ненужность» и «вредность» пролетарской революции, является у нас И. И. Рубин, проводящей эту теорию, как и всю свою систему антимарксистских взглядов, в весьма завуалированной форме.
Мы видели, что по Рубину, основным производственным отношением капиталистического хозяйства является «форма обмена». Отношения рабочих и капиталистов, по Рубину суть в основе своей меновые, рыночные отношения равноправных товаровладельцев. Отношение между двумя капиталистами, обменивающими на рынке уже произведенные товары, у Рубина ничем не отличается от отношения между капиталистом и рабочим, ибо и там и тут Рубин не хочет ничего видеть, кроме обмена. Вот почему у Рубина, как мы видели, «выпадают» классовые отношения, составляющие основу капиталистического производства. Вот почему Рубин здесь вместе с Реннером (и вместе с буржуазными экономистами, вроде Зэмбарта) старается внушить пролетариату мысль, что революционное вмешательство пролетариата в производство ненужно и врэдно. Вместе с другими буржуазными вредителями он старается убедить пролетариат СССР, что производство в нашей пролетарской стране должно развиваться без «вмешательствам пролетариата, как чисто «технический процесс»; таким обравом вредители пытались и пытаются добиться того, чтобы социалистическое производство в нашей стране, растущее под руководством пролетариата и его партии в борьбе с классовым врагом, было предоставлено капиталистическому самотеку 1.
314


Этим самым Рубин, выполняя заказ классового врага в трактовке «обращения», как и в других вопросах, вел подкоп против пролетарской революции и пролетарской диктатуры.
§ 109* Механистические извращения учения Мирнее «О «Вращении
Неверное антимарксистское понимание соотношения Производства и обращения, трактовка обращения как определяющего МОМвНТа характерны и для механистического извращения марксизма.
Одной Из характернейших особенностей механистической Концепции вообще и в частности концепции т. Бухарина является отрицание внутренних противоречий и их сведение к противоречиям, внешним.
В т почему т. Бухарин, беря противоречия капиталистического хозяйства, ищет корень их во внешних отношениях между одним хозяйством и другим. Каждое отдельное предприятие, по Бухарину, является «организованным», целым, в нем нет анархии и противоречий. Специфические же противоречий возникают, выражаясь терминами т. Бухарина, при «взаимонриспоооблении различных отдельных частей производственного организма» *, т. е. тогда, когда эти части сталкиваются друг о другом на рынке в процессе обмена. Таким образом, хотя т. Бухарин и говорит о «производственной точке зрении» в политэкономии, он приводит к рыночному обращению как основе противоречий товарНО-капиталистического хозяйства.
При этом входе своих рассуждений т. Бухарин еле 1ует за Гиль- фердинг. м. Недаром т. Бухарин в своей «Политэкономии рантье» сам ссылается на положение Гильфердинга, говорящего, что задачей политэкономии явл; ется вскрыт! е законов обмеца* Очень близки также взгляды т* Бухарина в этом вопросе к взглядам Рубина, который тоже считает, что внутри капиталистических предприятий нет противоречий, что они возникают а отношениях между предприятиями 2.
Очевидно, что после сказанного нами о классовом смысле и апаче нии концепции Гильфердинга и Рубина, кладущих в основу своеобразных законов капитализма обращение, ясен и смысл аналогичных взгля дов механистов.
Здесь следует подчеркнуть, что в то время как меньшевик Реннер пытается на подобной трактовке обращения построить контрреволюционную теорию «социализма через обращение», механисты в СССР построили на пей свою оппортунистическую теорию построе-
1 В у х а р и н, «Политэкономий рамтьв», стр. 47.
“ Правда, т. Бухарин наряду с противоречиями между ХОЗЯЙСТВАМИ вынужден признать и противоречив между классами. Но, кан мы увидим Дальше, одно у вето оторвано от другого, в то ореми как дли марксизма-ленинизма оба вида противоречия являются выражением противоречия между О&ЦООТВеИИЫМ Характером производства и частной формой присвоений. Оторвав внешние противоречия от внутренних, т. Бухарин пришел, как мы уййДИМ, К ТООрИЙ «оргаНИЙОНаиНОГО капитализма». И здесь опять обнаруживается родство механистической ревизии с идеалиста чзской, ибо к той же теории «организованного капитализма» пришел, как пзврстш, к Гилъфердинг,


нпя социализма в нашей стране через обращение. Таким образом, как известно, т. Бухарин «трактовал» ленинский кооперативный план. «К социалистическому производству на земле, — писал т. Бухарин, — мы придем... через процесс обращения, а не непосредственно через процесс производства». Отсюда вытекают антиленинская трактовка нэпа и капитуляция перед рыночной стихией.
Итак мы здесь опять видим, как идеалистическая имеханистическая ревиз и и марксизма-ленинизма смыкаются друг с другом.
Вопросы и задачи и VII отделу
1. Почему мы изучаем процесс обращения капитала после изучения непосредственного процесса производства капиталаI
2. Какие три формы принимает капитал в процессе своего кругооборота? Какие три стадии он при этом проходит?
8. Почему мы говорим, что все три формы, которые капитал принимает в процессе своего кругооборота, это три формы одного и того же капитала? Какой именно капитал принимает три формы?
4. Какое значение имеет рассмотрение капитала как движения, а не как вещ>Ц В чем классовый смысл того, что буржуазные экономисты рассматривают капитал как вещь?
в. Почему процесс производства длится дольше, чем процесс труда? Какое это имеет значение для процессов оборота капитала?
7. От чего зависит время обращения?
8. Почему издержки на обращение в тесном смысле слова являются непроизводительными?
9. Чем отличаются затраты на транспортирование товаров от затрат па обогащение в тесном смысле слона?
10. Один буржуазный7 экономист говорит, что затраты на рабочих обогащают капиталиста, а затраты на слуг его разоряют. Верно ли это утверждение?
11. На чем базируется деление капитала иа основной и оборотный? Чем оно отличается от деления капитала на постоянный и переменный?
12. Как могут у капиталиста при амортизации основного капитала скопиться временно свободные денежные средства?
14. Переменный капитал предприятия равен ЗфО тыс. руб.; машины и здания стоят 500 тыс. руб.; в сырье вложено 100 тыс. р)б. Какова средняя быстрота оборота всего капитала, если основной капитал совершает свой оборот в 10 лет; капитал, затраченный на сырье, — в 1 год; а переменный капитал — в 1 меп ц ?
15. Почему для размера прибавочной стоимости, приносимой данным капиталом, важна общая скорость его оборота, а не только время производства?
16 Какое значение имеет правильное понимание обращения для тактики классовой борьбы пролетариата?
17. В чем классовый смысл концепции Реннера, Гпльфердинга и Рубина об обращении? Случайно ли, что концепция «социализма через обращение » стала особенно усиленно проповедываться социал-фашистами в послевоенный период?
18. Чем отличается национализация банков в СССР после Октябрьской революции от того «социализма через обращение », который проповедуют меньшевики?


Отдел VI
Превращение прибавочной стоимости в прибыль.
Средняя прибыль и ее тенденция н понижению
Глава XXV
Издержки производства и прибыль. Норма прибыли
§ НО. Предварительные еамечания
Мы уже выяснили, что прибавочная стоимость, присваиваемая капи- талистом, возникает не в процессе обращения, а создается в процессе производства. В)т почему мы начали с изучения процесса капиталистического производства, «взятого самого по себе как непосредственный процесс производства», «причем оставлялись в стороне все вторичные воздействия чуждых ему обстоятельств» 1. Но так как «непосредственным процессом пр )изводства» не исчерпывается «жизненный круг капитала», то мы затем приступили к изучению процесса обращения капитала. Мы выяснили при этом, что особенности процесса обращения определяются формой процесса производства, что оба они образуют единство различий.
Теперь мы должны показать те конкретные формы, в которых в реальной капиталистической действительности происходит движение капитала как целого, т. е. как единство процесса производства и процесса обращения.
Изучая внутренние законы капиталистического способа производства, мы уже вскрыли корни капиталистический эксплоатации и показали, откуда возникает противоречие между двумя основными классами капиталистического общества — буржуазией и пролетариат м — и как это противоречие развивается и углубляется с развитием капитализма.
При этом однако мы до сих пор предполагали, что каждый рабочий эксплоатируется только непосредственно «сзоим» га нита листом, который, пользуясь своей монополией на орудия и средства производства, покупает рабочую силу рабочего и присваивает себе целиком созданную его рабочими прибавочную стоимость.
Те ерз, при рассмот] е ;ии конфетных ф^рм движения капитала как целого, мы выясним, что дело обстоит в действительности сложнее. Мы увидим, что не каждый капиталист присваивает столько при1 $1аркс, Капитал, т. 111, стр. 25.,
817


бавочной стоимости, сколько создали его рабочие, что в процессе дай- ;кения капитала происходит, перераспределение прибавочной стоимости между промышленными к’й дита ли стами. Далее, мы увидим, что отдельные функции, выполняемые промышленным капиталом в процессе его кругооборота, обособляются от промышленного капитала и становится функциями особых видов капитала — торгового и ссудного. Представителями этих видов капитала, а также и владельцам вемли, на которой строятся капиталистические предприятия, тоже достается часть прибавочной стоимости, созданной рабочим в процессе производства.
Таким образом в г алы ейшем исследовании процесса дяпжеипя напитала как целого (кан единства Производства и обращения) противоречия между основными классами капиталистического общества — буржуазией ипролетариатом — предстанут перед нами уже не только в общих чертах, как это было до сих пор, а4 в той конкретной сложной форме, какую они принимают в конкретной капиталистической действительности.
Выполнить стоящую перед нами задачу мы сможем только постепенно, восходя ступеньками от более абстрактных, простых форм к более к о н к р а т н ы м"*и сложным.
Вначале мы, кан и до сих пор, будем предполагать, что в капиталистическом обществе имеются лишь промышленные капиталисты, из которых каждый получает ровно столько прибавочной стоимости, сколько создают его рабочие. Лишь затем мы вскроем различия отдельных групп промышленных капиталистов и причины перераспределения маж$у ними прибавочной стоимости и покажем, что рабочий таким образом экоплоатируется не только «своим» капиталистом, но всеми промышленными капиталистами. И только пссле эт го мы покажем/ кек обе осбл потея друг от друг отдельные функции единого функции единого общестгелн го капиталч, как сбссобляются отдельные группы торговцев, аянкир в и земледельцев, принимаьшпх участие на ряду о промышленником в эксплоатации р:б чего.
§ III. Издержки производства
Для того чтобы начать проивводотво и получить прибавочную втоимооть, промышленный капиталист, как мы видели, должен вложить в свое предприятие (авансировать) капитал определенной величины. При производстве товара этот капитал, как мы видели, постепенно затрачивается. Каждая единица товара требует для своего, производства некоторых в а трат капитала, которые возмещаются капиталисту с известным излишком — прибавочной стоимостью ~~ лишь после реализации товара. Что же это за затраты? При производстве товара, как нам известно, на него при помощл ту у, а пере юситоя частично стоимость тех машин и зданий, к торые принимали участие в его производстве; далее на него переносится целиком стоимость сырья и вспомогательных материалов. Таким образом на проивводотво товара затрачивается известная часть постоянного капитала капиталиста. Но ятого мало. Производство товара связано для капиталиста еще с определенными затратами на рабочую силу. На каждую единицу товара затрачивается переменный капитал определенной величины или же определенная сумма заработной платы.
П 1


Поясним это примером. Пусть машины и здания данного капитали* ста, стоящие 10 тыс. руб., в течение всего срока своего существования производят 10 тыс. единиц товара; далее пусть сырье и вспомогательные материалы, необходимые для проивводства единицы товара, стоят 2 руб.; пусть рабочие этого капиталиста, получая в общей сложности 1 тыс. руб. зарплаты в неделю, вырабатывают ва этот срок 500 штук товара. Очевидно, что производство каждой единицы товара потребует со стороны капиталиста:
1) Затрат на основную часть постоянного капитала на 10 000:10 000 т. е. 1 руб. 2) Затрат на оборотную часть постоянного капитала 2 »
3) Затрат на переменный капитал 1000 :500 • . . • . 2 »
А всего на единицу товара придется затрат на постоянный и переменный капитал на 5 руб.
К этим затратам постоянного и переменного капиталов и сводятся вое затраты капитала, необходимые для производства единицы товара. Эги затраты можно изобразить в виде суммы (с4-м), имея при этом в виду не весь постоянный и переменный капитал, а лишь ту их часть, которая приходится на единицу товара.
Затраты, приходящиеся на единицу товара, образуют для капиталиста себестоимость его товара, или то, что он называет и з- держками производства.
Продает ли капиталист свой товар по «издержкам производства?» Мы знаем, что продажная цена товара в капиталистическом обществе превышает издержки произвщетва. ибо она включает сверх того еще прибыль. Почему же это так? А потому, что цена товара определяется не себестоимостью эго, не тем, сколько капитала затрачено на его производство, а его стоимостью, тем количеством абстрактного труда, которое общественно необходимо для его проивводства.
Между тем стоимость товара превышает его себестоимость; затраты труда, необходимого для его производства, выше затрат капитала, произведенных капиталистом. В самом деле, чему равняется труд, необходимый для проивводства товара и его стоимости? На товар, кас мы сказали, переносится, во-первых,. стоимость постоянного капитала. Стоимость переменного капитала в товар не переносится, ибо рабочая сила, как мы видели, сама не переносит свою стоимость, а создает в процессе труда новую стоимость. Но эта новая стоимость зато не только возмещает стоимость износившейся рабочей силы, но и создает новую прибавочную стоимость. Вот почему в каждом товаре воплощены: 1) труд, овеществленный в той части постоянного капитала, которая перенесена на данный товар, 2) труд живой, который а) возмещает стоимость износившегося переменного капитала и б) создает сверх того новую прибавочную стоимость. Таким образом стоимость товара, т. е. затраты труда, необходимые для его производства, могут быть изображены в виде суммы (с + V + т).
Итак мы видим, что затраты труда, т. е. действительные издержки, которые необходимы для производства товара, отличаются
819


от затраты капитала, от «издержек производства» капиталиста.
«То, чего стоит товар капиталистам, — говорит по этому поводу Маркс, — измеряется затратой капитала, то, чего товар действительно стоит, — затратой труда. Поэтому капиталистические издержки производства товара количественно отличны от его стоимости или от действительных издержек его производства; они меньше, чем товарная стоимость» х.
В действительности, как мы сказали, цена товара определяется не затратами капитала, а затратами труда, включая сюда и труд прибавочный, создающий прибавочную стоимость. Тем не менее исчисление затрат капитала, или, как говорит Маркс, капиталистических издержек производства, имеет тоже реальное значение: оно отражает тот реальный факт, что в капиталистической действительности при производстве каждого товара затрачивается известная часть стоимости производственного капитала, что для дальнейшего продолжения процесса производства эта часть через посредство обращения должна снова вернуться обратно и вновь превратиться в производственный капитал.
«Издержки производства товара, — говорит Маркс, имея в виду здесь, как и всюду, где не делается оговорок, капиталистические издержки производства, т. е. затраты капитала^— отнюдь не являются такой рубрикой, которая существует лишь в капиталистическом счетоводстве. Обособление этой части стоимости постоянно проявляется на практике в действительном производстве товара, так как из товарной формы эту часть посредством процесса обращения снова и снова приходится превращать обратно в форму производительного капитала, и следовательно на возмещенные издержки производства необходимо снова и снова покупать элементы производства, потребленные на производство товара» а.
Таким образом в кругообороте капитала капиталистические издержки производства обособляются от действительных затрат труда, которые их значительно превышают, так как последние (т. е. затраты труда) включают и прибавочную стоимость.
Благодаря этому усиливается фетишистский характер капиталистических отношений, ибо затраты капитала, капиталистические издержки производства маскируют, замазывают действитель- ную стоимость товара; они скрывают то обстоятельство, что для производства товара потрачен прибавочный труд рабочего, и что этот труд является составной частью труда, необходимого для производства товара. В самом деле, при исчислении издержек производства как затрат капитала получается, что прибавочная стоимость, реализуемая капиталистом при продаже товара, возникает как надбавка к издержкам производства, что она вовсе не связана с затратами в производстве и стало быть возникает в процессе обращения. Скрывается таким образом то обстоятельство, что прибавочная стоимость уже была создана в процессе труда, что она входит в действительные издержки производства, т. е. в затраты труда, необходимого для произ-
1 Маркс, Капитал, т. 111, ч. 1, стр. 26—2;. "Там же, стр. 27.
820


водства товара, что обращение лишь реализует то, что уже создано в процессе производства.
Вместе с тем исчисление капиталистом издержек производства1 2 * * затушевывает и маскирует различную роль отдельных частей капитала в создании прибавочной стоимости.
Мы знаем, что постоянный капитал сам стоимости не создает, а его стоимость при помощи труда переносится на готовый товар а. Переменный же капитал, точнее — рабочая сила в процессе своего функционирования — не переносит своей стоимости на готовый товар, но зато создает новую стоимость, не только возмещающую полностью стоимость переменного капитала, но и создающую излишек в виде прибавочной стоимости.
Таким образом постоянный капитал в процессе производства переносит свою старую стоимость, а переменный создает новую, большую стоимость, чем та, которую он сам имел. При этом создать новую стоимость переменный капитал может, лишь находясь в производительной форме, лишь в качестве рабочей силы, функционирующей в процессе производства.
Это различие обеих частей капитала исчезает в капиталистических издержках производства. Капиталист тратит средства как на постоянный, так и на переменный капитал. Эти затраты он отделяет от реализуемой им при продаже товара прибавочной стоимости, ибо затрату эти должны ему вернуться для восстановления производства; реализованная им прибавочная стоимость остается надбавкой, излишком сверх того, что нужно для восстановления производства. Таким образом капиталистические издержки производства должны вернуться капиталисту через процесс обращения наряду с прибылью и как бы независимо от нее, как постоянная, неизменная величина. Все изменения в стоимости, которые совершаются в процессе капиталистического производства, как бы их не касаются.
В издержках производства, говорит по этому поводу Маркс, «мы имем перед собой лишь готовые, существующие стоимости, те части стоимости авансированного капитала, которые входят в образование стоимости продукта, но не видим элемента, созидающего новую стоимость. Различие между постоянным капиталом и переменным исчезло» 8.
Та особая роль, которую сыграл переменный капитал в производительной форме, таким образом тоже исчезла.
Допустим, что затраты на постоянный капитал при производстве какого-либо товара составляют3 руб., а затраты на переменный капитал— 1 руб. и что норма эксплоатации равна 200%. Очевидно, что стоимость постоянного капитала при перенесении на готовый товар останется без изменения и будет равна 3 руб.; переменный же капитал, функционируя в производственной форме, создает новую стоимость, превышаю-
1 Говоря просто: «издержки производства», мы всюду будем иметь в виду капиталистические издержки производства, т. е. затраты капиталов, в отличие от действительных издержек, т. е. затрат труда.
2 В данном случае неважно, как она переносится — целиком или частями.
8 Маркс, Капитал, т. III, ч. 1, стр. 30.
21 Лапидус и Ос грев?. ян в 321


щую на 200%, т. е. на 2 руб., его собственную стоимость. Здесь ясно видно, что переменный капитал в отличие от постоянного привел к возрастанию стоимости. Однако это различие в роли постоянного и переменного капитал! скрывается и исчезает в издержках производства. Если постоянного капитала при производстве данного товара затрачено на 3 руб., то он в том же неизменном размере войдет в издержки производства. Но и 1 руб., затраченный на переменный капитал, войдет в издержки производства тоже в неизменном виде. То, что этот 1 руб. «вырос» в 3 руб., не имее значения для издержек производства, ибо ведь прибавочная стоимость в них не включается; так как на производство данного товара всего было потрачено капитала на 4 руб., то только они составят его капиталистические издержки производства; для восстановления износившейся части капитала не нужно больше чем 4 руб. Два рубля прибавочной стоимости, созданной переменным капиталом, оказываются как будто независимыми от капиталистического производства.
При этом сами затраты на переменный капитал, т. е, оплата стщь м оти рабочей силы, принимают, как мы внаем, форму цены труда. Это мы уже видели при рассмотрении заработной платы, где выяснили, что благодаря свэеобразлям капиталистического производства стоимость и цена рабочей силы принимают превращенную форму оплаты труда рабочего. Таким образом капиталист, получая от ра бочего продукт труда, рассматривает дело таким образом, как будто этот труд (а не стоимость рабочей силы) оплачен им при затрате переменного капитала, как будто рабочий создал не новую стоимость (возмещающую стоимость переменного капитала и сверх того еще прибавочную стоимость), а лишь перенес стоимость своего труда о пе ременного капитала на готовый товар. Таким образом как будто переменный капитал, так же как и постоянный, переносит без изменения свою стоимость на готовый товар. Различие между денежной суммой, затраченной на переменный капитал, и производительной формой переменного капитала тоже исчезло. Это еще более фетишизирует издержки производства и затушевывает всякие различия между постоянным и переменным капиталом.
Итак категория «издержек производства» скрывает корни капиталистической эксплоатации, ио очник прибавочной стоимости. Они замаскировывает деление капитала на постоянный и переменный, скрывает принципиальное различие отдельных форм капитала, различную роль отдельных частей капитала в процессе перенесения стоимости, создания стоимости и прибавочной стоимости.
" При этом мы здесь, как и всюду, должны, в противовес идеалиста- чезлими концепциям, отрицающим объективный характер товарного фетишизма и сводящим его к лажным субъективным представлениям людей, — подчеркнуть, что фетишизация отношений напиталиотичес кого производства в издержках производства отнюдь не является плодом игры ума хитроумных бухгалтерских комбинаций. Мы уже привела указание Маркса, что обособление капиталистических издержек производства от стоимости «постоянно проявляется на практике в действительном производстве товаров». Лишь на почве объективных особенностей капиталистического производства и обращения возникают, как их отражение, лпжныр предутавлеиця в головах людей, игпользуемьи4 Н32


буржуазной наукой для замазывания противоречий капиталистического производства, для замазывания характерных для него отношений людей.
§ 112. Прибыль и иорма прибыли
Говоря об издержках производства, мы сосредоточили свое внимание на одной части стоимости товара — на стоимости постоянного капитала, перенесенной на товар, и стоимости переменного, возмещенной в том же товаре процессом труда. Присмотримся теперь ближе к другой части стоимости товара — именно к прибавочной стоимости.
Прибавочная стоимость создается, как мы внаем, рабочим в процессе производства. Ее единственным источником является таким образом переменный капитал в производительной форме; постоянный же капитал, как мы внаем, сам не создает прибавочной стоимости, а является лишь условием для ее создания.
Чем больше переменный капитал данного капиталиста, чем выше при етом норма експлоатации рабочих, тем выше, прибавочная стоимость, которую создают его рабочие, независимо от того, велик или мал его постоянный капитал.
Значит ли ото однако, что капиталисту совершенно безразлично, сколько он вложит в постоянный капитал? Никоим образом! Средства, которыми располагает каждый капиталист и которые он может вложить в производство, имеют ограниченные размеры: из этих средств он часть должен уделить постоянному капиталу, а часть — переменному. Чем больше средств отнимает постоянный капитал, тем меньше остается для переменного, и наоборот.
Уже отсюда видно, что хотя прибавочная стоимость создается только переменным капиталом (вернее даже сказать: именно потому, что прибавочная стоимость создается только переменным капиталом)— для капиталистического производства далеко не безразличны затраты капиталиста на постоянный капитал и размер всего капитала капиталиста. Но этого мало.
При рассмотрении вопроса об издержках производства мы уже видели, что капиталист отделяет, с одной стороны, все издержки производства как на постоянный, так и на переменный капитал, а с другой стороны, прибавочную стоимость, которая превращается в надбавку к этим издержкам. Здесь мы уже видели, как капиталист сопоставляет прибавочную стоимость, приходящуюся на данный товар, со всеми затратами капитала, которые требовало его производство. Если же мы возьмем производство не отдельного товара, а все, производство данного капиталиста в целом, то мы увидим, что капиталист сопоставляет всю прибавочную стоимость, которую ему рабочие приносят в определенную единицу времени, например в год, со всем тем капиталом, который он вложил в производство.
Эго сопоставление прибавочной стоимости со всем капиталом важно для капиталиста в том отношении, что благодаря ему определяется выгодность предприятия.


В самом деле, допустим, что перед нами два предпринимателя, капитал которых приносит им одинаковую массу прибавочной стоимости, допустим, по 30 тыс. руб. в год.
Но пусть один из них (допустим, владелец спичечной фабрики) вложил в свое дело 150 тыс. руб. капитала, а другой (владелец текстильной фабрики) — 300 тыс. руб.
Будут ли оба капиталиста при одинаковой массе прибавочной стоимости считать оба свои предприятия одинаково выгодными? Ясно, что нет. Первому капиталисту каждый рубль вложенного им в дело
30 000 капитала приносит ———• г 150 000
руб., т. е. 20 коп. дохода, второму его
предприятие принесло на каждый рубль лишь 30 000
300 000
или
10 коп. дохода. Очевидно первое предприятие окажется выгоднее второго.
Итак, в то время как мы для определения степени эксплоатации рабочего капиталистом сопоставляем прибавочную стоимость с переменным капиталом, капиталист для определения выгодности своего предприятия сопоставляет прибавочную Стоимость со всем капиталом — отношение между тем и другим показывает ему степень «прибыльности» его предприятия.
Здесь мы опять-таки видим маскировку и фетишизацию производственных отношений капиталистического общества: раз прибавочная стоимость относится ко всему капиталу, то получается, будто прибавочная стоимость ведет свое происхождение одинаково от всех частей капитала, будто постоянный капитал является таким же ее источником, как и переменный; то обстоятельство, что прибавочная стоимость создается трудом, остается, как и в издержках производства, скрытым, затемненным.
«Прибавочная стоимость, — говорит Маркс, — представленная как порождение всего авансированного (т. е. вложенного в дело) капитала, приобретает превращенную форму прибыли.
...Прибыль, как мы здесь имеем ее сначала перед собой, есть то же самое, что прибавочная стоимость, но только в затемненной форме, которая однако необходимо вытекает из капиталистического способа производства» *.
Очевидно, что это превращение прибавочной стоимости в прибыль есть продукт не субъективных представлений людей, а вытекает из особенностей капиталистического способа производства с объективной необходимостью. Дело не в том, что капиталисту хочется сопоставить полученную им прибавочную стоимость со всем затраченным им капиталом. Независимо от представлений и желаний капиталистов, остается фактом, что при господстве капиталистических отношений из двух предприятий, приносящих одинаковый доход, выгоднее то, в которое вложено меньше капитала. На основе этого и других фактов, в результате их отражения в головах людей, возникает такое представление, будто в создании прибавочной стоимости все части капитала принимают одинаковое участие.
Это ложное представление, порожденное фетишистским характером капиталистического хозяйства, поддерживается буржуаз.
1 Маркс, Капитал, т. III, ч. 1, стр. 34.
324


ними учеными, которые в силу своих классовых интересов заинтересованы в том, чтобы скрыть подлинный источник капиталистической эксплоатации.
М цэксистская политическая экономия не только разоблачила под тинный характер капиталистической эксплоатации, не только показала, что прибавочная стоимость создается трудом, но и объяснила, почему произвэдотвэнныэ отношения капиталистического общества с объективной необходимостью фетишизируются, принимают извращенную форму.
Итак прибавочная стоимость, отнесенная ко всему капиталу, принимает форму прибыли. Само же отношение прибавочной стоимости ко всему капиталу, определяющее для капиталиста выгодность его предприятия, носит название нормы прибыли (она обычно выражается в процентах).
Эта норма прибыли обозначается Марксом через букву р'. Если капиталист реализует в виде прибыли всю прибавочную стоимость, то норму можно изобразить следующим образом:
р' (норма прибыли) =
т (прибавочная стоимость). с V (весь капитал)
Надо заметить, что, определяя норму прибыли, капиталист имеет в виду прибыль, полученную за определенное время, обычно за год. Приведенный нами пример верен стало быть в том случае, если оба капиталиста получили одинаковую массу прибыли в одинаковое время.
Получение возможно большей нормы прибыли — вот к чему стремится всякий капиталист.
Пусть в двух капиталистических предприятиях работает одинаковое количество рабочих, которые одинаково эксплоатируются, но если в одном норма прибыли выше, а в другом ниже, то первое будет считаться более выгодным. А так как капиталисту совершенно безразлично, куда вложить свой капитал — в гвоздильный ли завод, или в бюро похоронных процессий, то он постарается конечно вложить его туда, где норма прибыли выше.
§ 113. Влияние органического состава и оборота капитала на норму пришли ч
От каких условий может зависеть норма прибыли?
Ответим на этот вопрос, исходя сначала из того предположения, что отдельные капиталисты реализуют полностью ту прибавочную стоимость, которую создают их рабочие.
Так как норма прибыли образуется, как нам уже теперь известно, из отношения прибавочной стоимости ( и соответственно прибыли) ко всему капиталу, то, ясно, она при прочих равных условиях будет гем выше, чем больше масса прибыли. Масса же прибыли, как само собой понятно, зависит от размера переменного капитала и нормы эксплорации.
Но кроме того норма прибыли может изменяться от двух очень важных причин: 1) от органического состава капитала и 2) от быстроты оборота капитала.
325


Что такое органический состав капитала, мы унге снаем: ато — отношение постоянного капитала к переменному, выражающее в стоимостной форме технический состав капитала.
Как же влияет органический состав капитала на норму прибыли?
Чем выше органический состав капитала предприятия, т. е. чем постоянный капитал с р а в и и - т е л ь н о больше переменного, тем, при прочих равных условиях, ниже н о р ма п ри бы л и.
В самом деле, вернемся к нашему прежнему примеру с текстильной и спичечной фабриками. Допустим, что капитал на этих фабриках оборачивается с одинаковой быстротой ш что норма эксплоатации на обоих предприятиях тоже одинакова и равна например 100%. Так как оба предприятия получают одинаковую массу прибыли >, то оче* видно, что и переменный капитал на обоих предприятиях одинаков и равен 30 тыс. руб. в каждом.
Почему же оба предприятия получают в таком случае разную норму прибыли (первое 20%, второе 10%)?
Причина как раз лежит в органическом составе (органическом строении) капитала того и другого предприятия.
Если весь капитал спичечной фабрики равен 150 тыс. руб., а переменный ее капитал составляет 30 тыс. руб., то ее постоянный капитал будет равняться 120 тыс. руб.; капитал же текстильной фабрики, равный 300 тыс. руб., состоит из 30тыс. руб. переменного капиталам 270 тыс. руб. постоянного.
В таком случае органический состав капитала первого предприятия равен
с 120 000 _ 4 ,
'г 30 000 ~ 1
органический же состав капитала второго предприятия будет равен 270 г: 30 г =9 :1.
Очевидно, что норма прибыли во втором предприятии (10%) будет ниже нормы прибыли первого (20%) потому, что при одинаковой массе прибыли (30 тыс. руб. в каждом) и одинаковом переменном капитале (тоже 30 тыс. руб.), а также при одинаковой быстроте оборота капитала, во втором предприятии выше постоянный капитал и стало быть выше органический состав капитала.
Возьмем другой пример. Пусть на предприятии «А» с (постоянный капитал) =70 тыс., а V (переменный капитал) =30 тыс., на предприятии «В» я =140 тыс., а ?>=60тыс.; допустим для простоты, что норма эксплоатации в обоих случаях равна 100%; тогда масса прибыли на предприятии «А» будет равна 30 тыс. руб. в год, а во втором — 60 тыс. 8 (мы опять- таки предполагаем, что каждое предприятие реализует полностью произведенную в нем прибавочную стоимость).
Какова же будет норма прибыли?
1 Мы ведь предполагаем, как не раз уже подчеркивалось, что вся прибавочная етоимость данного предприятия реализуется его же владельцем.
3 Быстрота оборота капитала тоже предполагается равной.
826


Так как капитал предприятия А равен (с+г) 70 000+30 000, т. а.
30
100 000, корма прибыли здесь будет равна —, пли 30%, на вто-
г I , т \ г СО
ром же предприятии норма прибыли! р =» ) будет равна 7177^*77
30 !
« 1 т. е< тоже 30%.
ЮО
Выходит, что, несмотря на различие в размере капитала и в массе прибыли, норма прибыли на предприятиях А и В одинакова. Причина здесь лежит в том, что при одинаковой норме эксплоатации на обоих предприятиях одинаков органический состав капитала. В самом деле, отношение с к V на предприятии А выразится черев отношение 70 к 30, или 7 к 3, на втором же предприятии с относится к V как 140 к 60, т. е. (если сократить оба члена отношения на 20) тоже как 7 к 3»
Органический состав капитала предприятия, как мы видели, выражает в стоимостной форме технический уровень предприятий»
Чем выше технический уровень предприятия, тем выше, как правило, органический состав его капитала.
А так как повышение органического состава капитала должно повлечь понижение нормы прибыли, то отсюда можно было бы сделать вывод, что повышение техники предприятия для капиталиста крайне невыгодно, ибо оно понижает норму его прибыли.
.В действительности однако дело обстоит не совсем так.
Если какое-либо техническое усовершенствование вводится о д- н и м каким-либо капиталистом, то на первое время норм| его прибыли не только не понижается, а, наоборот, повышается. Почему же это так происходит? А потому, что пока техническое усовершенствование не получило общего распространения, на норму прибыли Дан* и о го капиталис а, кроме повышения органического состава его капитала, действует еще более мощный фактор — это расхождение между трудом, общественно-необходимым для производства данногО'Товара, и индивидуальным трудом данного предприятия» Мы уже знаем, что общественная стоимость товара измеряется общественно- необходимым временем. Отдельный же капиталист, вводя техническое усовершенствование и понизив индивидуальное рабочее время (на единицу товара) своего предприятия, получит при продаже товара йа рынке разницу между общественно-необходимой и индивидуальной стоимостью в виде так называемой диференциальной прибыли.
Пока техническое усовершенствование не получило еще общего распространения, оно, несмотря на повышение органического состава капитала, не понизит, а, наоборот, повысит норму прибыли капиталиста.
Ллшь по мере того, как техническое усовершенствование получит распространение и повысится стало быть органический состав капитала всей данной отрасли промышленности. 327


исчезнет диференциальная-прибыль и выявится связь между нормой прибыли и органическим составом капитала х.
Итак уже теперь для нас становится ясным, что положение о понижении нормы прибыли с ростом органического состава капитала неприменимо к органическому составу капитала отдельного предприятия.
Пока мы устанавливаем связь между нормой прибыли и органическим составом капитала целой отрасли промышленности, отвлекаясь от соотношения отдельных отраслей промышленности между собой, мы приходим к выводу, что повышение общего органического состава капи ала данной отрасли промышленности влечет за собой понижение общей нормы прибыли всей отрасли.
В дальнейшем, когда мы перейдем к вопросу о перераспределении прибавочной стоимости между капиталистами отдельных отраслей, мы увидим, что норма прибыли в данной отрасли промышленности тоже не может быть полностью объяснена органическим составом капитала одной только данной отрасли, и что здесь нужно еще принять во внимание органический состав всего капитала общества. Но пока, чтобы не усложнять вопроса, мы берем только целую отрасль промышленности.
Зависимость нормы прибыли от органического состава капитала, понпжение нормы прибыли вместе с относительным ростом постоянного капитала заставляют капиталиста изыскивать всевозможные средства для экономии постоянного капитала. Это достигается удлинением рабочего дня, которое связано с дополнительными затратами на сырье, но не требует новых затрат на основную часть постоянного капитала — машины и здания. Экономия постоянного капитала достигается также укрупнением производства, так как при прочих равных условиях (при одинаковой технике) в крупном предприятии расходы постоянного капитала на 1 рабочего меньше, чем в мелком. Экономия достигается также удешевлением машин, заменой более дорогих сортов сырья более дешевыми суррогатами, использованием отбросов и т. д. Все эти мероприятия, увеличивающие норму прибыли капиталистов, связаны с колоссальным ростом эксплоатации рабочего, ухудшений условий труда, ухудшением качества продуктов, потребляемых широкими массами трудящихся (вследствие их фальсификации).
Таково значение органического состава капитала для высоты нормы прибыли.
Теперь посмотрим, какое значение здесь имеет быстрота оборота капитала.
Мы уже видели, что чем быстрее оборачивается капитал, тем, при прочих равных условиях, большё та масса прибавочной стоимости, которую можно извлечь за то же время из рабочих при помощи этого капитала.
Отсюда понятно, что чем быстрее оборачивается капитал, тем больше прибыли получит на него капиталист за то же время, тем выше будет норма прибыли.
Вэт почему, как мы уже видели, капиталист рассматривает каждое замедление в обороте капитала — как основного, так и оборотного — как прямой убыток для себя. Если в условиях натурального хозяйства
1 Правда, когда диференциальная прибыль начнет исчезать, отдельные капиталисты начнут вводить новые технические усовершенствования, но это опять-такп только на время поднимет их индивидуальную норму прибыли, так как с распространением этого нового усовершенствования норма прибыли должна будет упасть, и притом ниже, чем раньше; тогда капиталисты введут еще более новые усовершенствования ит. д.
323


в амбарах какого-либо помещика накапливались запасы на много лет вперед, то теперь капиталист редко позволит себе «роскошь» закупить сырье на несколько лет: хлопок, лежащий в подвале владельца текстильного предприятия без движения, хотя бы временно превратившийся в «мертвый капитал», замедляет оборот всего капитала и снижает норму прибыли. То же можно сказать о готовых товарах, которые не находят долго покупателя, о машинах, которые долго стоят без работы.
Мы видели, что с развитием техники в капиталистическом обществе обнаруживается тенденция к замедлению общего оборота капитала вследствие применения все более крупных, дорогостоящих машин, вызванного им более быстрого роста основного капитала и замедления его оборота.
Но раз замедление оборота капитала ведет к снижению нормы прибыли, то отсюда понятно, что рост техники, замедляя оборот всего капитала той или иной отрасли, должен привести к снижению нормы приб дли на капитал этой отрасли.
Здесь опять-таки следуе ? еще раз подчеркнуть, что при замедлении оборота капитала от повышения техники на отдельном предприятии норма прибыли еще не понизится, и первое время мы на данном предприятии будем, наоборот, иметь дело с диференциальной прибылью, т. е. с повышением нормы прибыли.
Но образование диференциальной прибыли, как мы видели, задерживает понижение нормы лишь до тех пор, пока данное техническое усовершенствование не получит общего распространения.
-И здесь таким образом (отвлекаясь пока от перераспределения прибавочной стоимости между отдельными отраслями) понижение нормы прибыли имеет место лишь тогда, когда замедляется оборот капитала целой отрасли промышленности. ~ ,
§ 114. Итоги. Взаимоотношения между нормой прибыли и нормой энспАоатации
Подведем итоги.
Мы видели, что роср органического состава капитала ведет к снижению нормы прибыли; в таком же направлении действует и замедление оборота капитала.
Однако, кроме органического состава капитала и его оборота, норма прибыли, как мы уже знаем, зависит еще от массы прибыли, ибо сама норма прибыли образуется из отношения массы прибыли ко всему капиталу.
А так как прибыль является лишь превращенной формой прибавочной стоимости, то чем больше выжатая из рабочего масса прибавочной стоимости, чем сильнее эксплоатация, тем, при прочих равных условиях, должна быть выше и норма прибыли.
При этом норма прибыли не вырастает конечно на столько же процентов, на сколько вырастает норма эксплоатации. Возьмем наш старый пример с текстильной фабрикой: там весь капитал равнялся 300 тыс. руб., а прибавочная стоимость, при 100% норме эксплэата- цзи равняется 30 тыс. руб.; при этом норма прибыли равна 10%.
329


Пусть норма эксплоатации вырастет еще на 100%; прибавочная отоимость тогда тоже вырастет и будет равняться 60 тыс. руб., при
* 60 000-100 ппп, ’ Л этом норма прибыли уже будет равна 1 3*20%, таким обра-
еом норма прибыли вырастет только на 10%.
Если мы однако посмотрим, не на сколько процентов, а во сколько раз выросли норма эксплоатации и норма прибыли, то окажется, что та и другая выросли вдвое.
С ростом техники в капиталистическом обществе, как мы уже знаем, растет эксплоатация рабочего класса, и этот рост эксплоатации, увеличивая массу прибавочной стоимости, должен действовать на норму прибыли в сторону ее повышения.
Но те же самые причины, которые по мере развития капитализма содействуют увеличению нормы эксплоатации и массы прибавочной стоимости, одновременно содействуют росту органического состава капитала и замедлению его оборота. Вот почему в общем и целом, несмотря на то, что рост экоплоа- т а Ц и и влияет на норму прибыли в сторону ее повышения, в капиталистической действительности с ростом органического состава капитала норма прибыли стремится к пониже нию, хотя масса прибыли при этом возрастает.
Как осуществляется конкретно это понижение \ч к чему оно приводит, мы увидим в дальнейшем.
То отношение, которое существует между нормой прибыли, органическим составом капитала и нормой эксплоатации, можно выразить в одной формуле.
Мы знаем уже две формулы, выражающие норму прибыли и норму эксплоатации:
Уравнение 1.
р' (норма прибыли) =
т (прибавочная стоимость1
с 4-т (весь напитал, т. е. постояхшый ф переменный)
Уравнение 2.
т' (норма прибавочной стоимости) =
т (прибавочная стоимость)
V (Переменный КаПИТиЛ)
Чтобы объединить обе эти формулы в одну, найдем из второго уравнения, чему равно т, и подставим это значение т в первое уравнение.
Из второго уравнения имеем: т=т'к.
Отсюда
. т тг . , , V
сл дует: р = —•— = —•—’ или р ~ т —•— л с + V с + V ? г
Из этой формулы ясно вйдно, что норма прибыли прямо пропорциональна норме эксплоатации. Ближе присмотревшись к формуле, можно видеть, что в ней выражена также зависимость между нормой прибыли и органическим строением капитала.
330


Глава XXV
Образование вредней нормы прибыли
§ 115, Зоной среди ей нормы прибыли и его е ночей не
До сих пор мы исходили иэ того предположения, что каждая отрасль промышленности реализует целиком прибавочную стоимость, которую создают рабочие этой отрасли.
В таком случае норма прибыли в каждой отрасли зависела бы от органического состава капитала, быстроты оборота капитала и нормы эксплоатации в данной отрасли.
Но в капиталистическом хозяйстве органический состав капитала и быстрота его оборота в различных отраслях производства не одинаковы. В машиностроительной промышленности например, где применяются сложные, дорогостоящие механизмы, органический состав капитала значительно выше, чем например в текстйльной промышленности или тем более в пищевой. Отсюда следует, что в различных отраслях промышленности капитал должен приносить различную норму прибыли: в тех отраслях, где органический состав капитала выше среднего органического состава капитала данного общества, капитал должен приносить норму прибыли ниже средней, в отраслях с низким органическим составом капитал должен приносить норму прибыли выше средней.
Но если в отдельных отраслях производства капитал приносит разную норму прибыли, то это значит, что в одни иэ них капитал вкладывать более выгодно, в другие — менее выгодно. Капиталист стремится конечно вложить свой капитал в более выгодную отрасль промышленности и уйти из менее выгодной. Вот почему различие норм прибыли в отдельных отраслях промышленности неизбежно порождает конкуренцию между капиталистами, стремление перевести капитал из менее прибыльных отраслей в более выгодные.
Что же получается в результате этой конкуренции и переливания капиталов?
В отрасли, где органический состав капитала низок, где капитал приносит норму прибыли выше средней, устремится огромное количество капитала. Производство в этой отрасли расширится, и в результате цены на товары, производимые ею, упадут, и норма прибыли, которую приносит капитал в этой отрасли тоже упадет. Наоборот, из тех отраслей, где органический состав капитала выше среднего, где капитал приносит норму прибыли ниже средней, начнется отлив капиталов, сокращэние производства, вместе с этим норма прибыли здесь повысится.
Таким образом норма прибыли отдельных отраслей будет стремиться к выравниванию, к некоторому среднему уровню.
«Вследствие розничного органического состава капиталов, вложенных в различные отрасли производства, — замечает по этому поводу Маркс—...равновеликими капиталами приев1иваюгея очень различные количества прибавочного груда или производятся очень различные массы прибавочной стоимости. Соответственно этому нормы прибыли, господствующие в различных отраслях производ- 331


етва, первоначально уравниваются, образуя общую норму прибыли, представляющую среднее ив этих различных норм прибыли.
Прибыль, падающая согласно этой общей норме на капитал данной величины, каков бы ни был его органический состав, называется средней прибылью» х.
Эта средняя (или общая) норма прибыли будет равняться норме прибыли, которую приносят капиталы среднего органического состава (и средней быстроты оборота).
«...Процесс уравнения нормы прибыли в различных сферах производства с различным составом капитала> — говорит Маркс, — всегда должен стремиться уравнять эти сферы с теми, где состав капитала средний» а.
Из этого не следует, что все капиталисты благодаря уравнению нормы прибыли получают совершенно одинаковую прибыль, в точности совпадающую с прибылью предприятий среднего органического состава капитала. На самом деле в капиталистическом обществе благодаря анархии, царящей в нем, происходят постоянные стихийные приливы и отливы капитала из одних отраслей в другие, и прибыль отдельных отраслей постоянно колеблется, то поднимаясь выше средней нормы прибыли, то опускаясь ниже ее. Но все эти колебания происходят вокруг определенного предела — средней нормы прибыли, соответствующей предприятиям среднего органического состава.
«...Уравнение совершается посредством расширения или сужения производства, т. е. посредством увеличения или уменьшения товарных масс, выбрасываемых на рынок промышленным, капиталом, что достигается при посредстве иммиграции или эмиграции капитала в отдельных сферах производства. Достигаемое таким образом уравнение средних рыночных цен товаров... вносит корректив в уклонения отдельных норм прибыли от общей или средней нормы прибыли... Этот процесс... проявляется лишь в колебаниях и уравнении рыночных цен..., а не как непосредственное установление средней прибыли»3.
«Общая норма прибыли, — говорит Маркс, — всегда существует лишь как тенденция, как движение к уравнению отдельных норм прибыли», как «постоянное уравнение постоянно возникающих неравенств».
Если мы возьмем капиталистическое производство в течение более или менее продолжительного времени, то окажется, что колебания нормы прибыли отдельных предприятий вокруг средней нормы прибыли в течение определенных периодов уравновешиваются.
Вот почему мы можем при изучении закона средней нормы прибыли отвлечься от этих отклонений и исходить из того предположения, что норма прибыли отдельных отраслей промышленности точно соответствует средней норме прибыли отраслей со средним органическим составом капитала.
Следует еще заметить, что тенденция к выравниванию прибыли отдельных отраслей тормозится еще тем, что описанное нами переливание капиталов — дело не легкое: капиталист не может сразу ликвидировать свое невыгодное пред-
1 М а р к с, Капитал, т. III, ч. 1, стр. 150.
2 Т ам же, стр. 151.
8 Маркс, Капитал, т. III, ч. 1, стр. 350, изд. 1931 г. 332


приятие, потому что основной капитал, вложенный в него, как мы внаем/совер* шает свой оборот в течение многих лет.
Это обстоятельство однако не уничтожает, а лишь несколько задерживав* выравнивание различных прибылей в среднюю норму прибыли.
Мы видели, что если бы каждый капиталист получал ровно столько прибавочной стоимости, сколько создают его рабочие, то норма прибыли в отдельных отраслях была бы весьма различна. Однако конкуренция капиталистов и переливание капиталов из одной отрасли в другую приводят к уравниванию нормы прибыли. Очевидно, что при этом прибавочная стоимость, создаваемая рабочими отдельных отраслей капиталистической промышленности, перераспределяется ме ж ду капи т а лист а ми.
При этом капиталисты тех отраслей промышленности, где органический состав капитала выше среднего, получают прибыль больше, чем создали их собственные рабочие: ведь их рабочие, как мы видели, создают такую массу прибавочной стоимости, которая может обеспечить их хозяевам норму ниже средней, а капиталисты этой отрасли, как и других отраслей, получают среднюю прибыль.
Наоборот, капиталисты отраслей низкого состава капитала получают прибыль в меньшем количестве, чем создали их рабочие. Лишь в отраслях со средним органическим составом капитала прибыль, полученная капиталистами, совпадает как раз с прибавочной стоимостью, созданной их рабочими.
Поясним сказанное примером. Положим, что весь капитал какого-нибудь капиталистического общества равен 1 200 млн. руб. Разделим все предприятия этого общества на три подразделения:
1) отрасли с высоким органическим строением капитала, где преобладают, скажем, машиностроительные заводы;
2) с низким органическим строением капитала, куда входят к примеру хлебопекарни, столовые, швейные мастерские и т. п.;
3) остальные, среди которых наиболее типичными являются, скажем, текстильные фабрики.
Предположим, что во всех трех отраслях число рабочих одинаково; переменный капитал в каждой отрасли равен 100 млн. руб., норма эксплоатации тоже всюду одинакова (например 100%). Но в отраслях производства с низким органическим строением капитала постоянного капитала имеется всего на 100 млн. руб., в отраслях с высоко! строением— на 500 млн. руб., а в остальных — на 300 млн. руб. Для простоты предположим, что не только норма эксплоатации, но и быстрота оборота капитала всюду одинаковы.
Как при этих условиях определить средний органический состав капитала и среднюю норму прибыли?
Для этого подсчитаем общую сумму постоянных и переменных капиталов всех предприятий, а также и ту прибавочную стоимость, которую рабочие создают на этих предприятиях (помня, что норма эксплоатации всюду равна 100%).
Тогда мы получим такие данные;
833


Постоянный капитал (в млн. руб.)
Переменный капитал (в МЛН. руб.)'
Прибавоч* пая стой масть .
*в млн. руб.)
Отрасли высокого органического состава капитала (машиностроительные заводы “ др )
Отрасли низкого органического состава капитала (хлебопекарни, столовые и др.).
Остальные (текстильные предприятия я пр.)
500
100
800
100
100
100
| 100
I 10о
| 100
Всего ...
900
300
300
Итак весь постоянный капитал общества составляет 900 млн. руб., а весь переменный капитал равен 300 млн. руб.
Органический состав всего общественного капитала выразится таким образом как 900 млн.: 300 млн., или как 3:1. Это стн» шение равно органическсму с ставу капитал* текстильных и других предприятий, отнесенных нами к категории остальных предприятий (оОО млн. постоянного капитала и 100 млн. переменного).
В этих предприятиях мы имеем средний органический состав капитала.
Так как весь капитал общества (с+*0 равен 1 200 млн. руб., а прибавочная стоимость ш составляет 300 млн. руб., то средняя норма прибыли буде1 равняться 100% » 25%.
К этой средней норме и будет стремиться прибыль всех предприятий данного общества.
Как же при этом распределится прибавочная стоимость отдельных отраслей?
В отраслях с высоким составом капитала рабочие создают прибавочной стоимости на 100 млн. руб. А их капиталисты, затратив капитал в 600 млн. руб., получат на него среднюю прибыль в 25%, т. е. 150 млн. руб. Их прибыль на 50 млн. руб. превысит прибавочную стоимость их рабочих.
Наоборот, в предприятиях с низким составом капитала рабочие создадут тоже 100 млн. руб. прибавочной стоимости, капиталисты получат лишь 50 млн. руб. прибыли (25% от 200 млн.), т. е. на 50 млн. руб. меньше, чем создали их рабочие. Лишь в предприятиях со средним органическим составом капиталисты получат ровно столько прибыли, сколько прибавочной стоимости создали их рабочие (25% от 400 млн. руб., т. е. 100 млн. руб.).
Это перераспределение прибыли между отдельными отраслями капиталистического хозяйства необычайно ясно показывает, что р а- бочий эк спл о атируетс я не только своим непосредственным хозяином, отдельным капиталистом, но всем классом капиталистов. Средняя норма прибыли показывает, что не отдельные рабочие противостоят отдельным капиталистам, но рабочий ьл-сс в цел^м прстивсстиит » Юсму классу капиталистов.


аждыг; капиталист получает не прибавочную стоимость своих рабочих, а часть прибавочной стоимости всего общества, которая приходится в среднем на его капитал. Все капиталисты оказываются, как замечает Маркс, как бы пайщиками одного крупного предприятия (т. е. всех предприятий общества, вместе взятых), и каждый из них получает из общей массы прибыли долю, пропорциональную размеру его капитала.
«Капиталисты отдельных отраслей производства, — говорит Маркс, — ... реализуют не ту прибавочную стоимость... которая произведена в их собственной области при производстве.... товаров; они получают лишь столько прибавочной стоимости и следовательно и прибыли, сколько приходится на каждую соответственную часть всего капитала общества из всей прибавочной стоимости, или всей прибыли, произведенной в точение данного промежутка времени всем этим общественным капиталом во всех сферах проиаводства, вместе взятых»
Поэтому мы и можем сказать, что за средней нормой прибыли скрываются уже не отношения между отдельными капиталистами и отдельными рабочими, а отношения между классом капиталистов и классом рабочих в целом.
Этот вывод, о неизбежностью вытекающий из закона образования средней нормы прибыли, имеет огромное револю ц ионнопрактическое значение. Ол ясно показывает рабочему, что борьба за интересы отдельных рабочих или отдельных групп рабочих, борьба с отдельными капиталистами не может привести к действительному коренному изменению положения рабочего. Он показывает, что борьба рабочих может быть действительно успешной лишь в том случае, если она ведется в защиту интересов рабочего класса против всего класса капиталистов, против всей капиталистической системы производства.
§ ИВ. Меньшевистское мяврвчденме еэмонв средней прибыли.
Средняя прибыль и «оетишлаацмя мвпиталиотичеоинх отношений
Такой вывод конечно не отвечает интересам буржуазии и ее агентов — социал-фашистов, пытающихся подменить классовую борьбу пролетариата за свои коренные интересы борьбой за отдельные цеховые интересы отдельных групп рабочего класса в рамках капитализма.
Вэт почему социал-фашисты пытаются исказить учение Маркса о средней прибыли, выхолостив из него его классовое содержание. Еще в сваей старой работе «Экономическсе учение Карла Маркса» Каутский пытался оторвать учение Маркса о прибавочной стоимости от его учения 0 средней прибыли. Учение о прибавочной стоимости,—-как говорит Каутский, — показывает отношение между капита- листом и рабочим; учение же о средней прибыли не касается отношений капиталистов и рабочих, а показывает лишь отношения между капиталистами, их взаимную конкуренцию.
«Не на основании законов прибыли, — писал там Каутский, — а на основании законов прибавочной стоимости учимся мы пониманию классовых противоречий и классовой борьбы». Для отношения между классом капиталистов и рабочим классом, по его мнению, теория прибыли «не имеет значения» ®.
1 Маркс, Капитал, т. II, ч. Ь
2 Каутский, Зклномичеонпе учение Карла Маркса, стр 96, Соцгцз, КТ., 1931 г. '
335


Смысл такой трактовки теории прибыли очевиден: Каутский здесь выхолащивает классовое содержание закона сред тей прибыли, он сводит классовые противоречия к противоречиям между отдельным капиталистом и отдельным рабочим. Классовую же борьбу он сводит к борьбе за мелкие интересы отдельных рабочих против отдельных капиталистов. От борьбы же за интересы класса со всей системой капитализма Каутский хочет рабочего отвлечь.
Те же положения Каутского дальше «развил» в целях контрреволюционной борьбы с марксизмом-ленинизмом Рубин.
По Рубину, закон средней нормы прибыли тоже вскрывает не отношения между буржуазией и пролетариатом, а лишь отношения капиталистов друг к другу. Рубин, фальсифицируя Маркса, отрицает вообще реальный, материальный характер перераспределения прибавочной стоимости между капиталистами.
«Если соотношение прибылей двух капиталов, занятых в различных сферах производства,— пишет он,— не соответствует соотношению количеств занятого ими труда, то отсюда еще не следует, что часть... прибавочной стоимости «передается», «переливайся» из одной сф?*ры в другую. Такое представление, основанное на буквальном толковании некоторых выражений Маркса... вытекает из взгляда на стоимость как на некоторое материальное вещ ство, обладающее свей твом текучести. Но если стоимость есть не вещество..., а общ сгвенное отношение... «выраженное» в вещи, то указанное представление о «переливании» стоимости из одной сф?{ы в другую не только не гыгекает из марь совой теории, но даже в корне противоречит учению Маркса о стоимости как явлении общественном» Ч
Таким образом Рубин, исходя здесь, как и в других вопросах, из своих контрреволюционных идеалистических установок, отрицает материальность прибавочной стоимости, отрицает реальность противоречия между классом капиталистов и классом рабочих. Он здесь, как и всегда, пытается отвлечь рабочих от борьбы за интересы своего класса, за свержение капитализма.
Учение же Маркса о прибыли вскрывает всю глубину классовых противоречий капиталистического общества, указывав? рабочим путь их борьбы.
Вскрывая классовые противоречия, выраженные в законе средней прибыли, Маркс вместе с тем показывает, что образование средней прибыли также фетишизирует, маскирует эти противоречия.
Поскольку в процессе выравнивания нормы прибыли прибавочная стоимость, созданная рабочими отдельных капиталистических предприятий, перераспределяется между отдельными отраслями, постольку прибыль, получаемая отдельным капиталистом, как мы видели, не совпадает с той прибавочной стоимостью, которую создали его рабочие.
«Теперь только случайно прибавочная стоимость, а следовательно и прибыль, действительно произведенная в какой-либо особой отрасли производства, может совпасть с прибылью, заключающейся в продажной цене товара» а.
Тем самым еще -больше затемняется сущность самой прибыли, скрывается то, что она возникла в процессе эксплэатации рабочего.
Если при образовании нормы прибыли создавалась иллюзия, будто прибыль приносится всвхМ капиталом, то теперь эта иллюзия
Руби и, Очерки по теории стоимости Маркса, стр. 259, изд. 3-е. М а р к с, Капитал, т. Ш, ч. 1, стр. 160, изд. 1931 г.
835


усиливается. Какова бы ни была внутренняя структура отдельных капиталов, как ни велико или мало количество рабочей силы, которую они приводят в движение, как ни сильна эксплоатация рабочих, — раз только два каких-нибудь капитала одинаковы по своей общей величине, они способны приносить одинаковую среднюю прибыль. Только изменение величины всего капитала может изменить массу приносимой им прибыли. Прямой зависимости между органическим составом данного капитала и приносимой им нормой прибыли уже как будто не существует. Свойство капитала приносить прибыль еще в большей степени, чем раньше, представляется каким-то таинственным свойством капитала вообще.
Глава XXVII
Цена производства и стоимость
§ 117. Общее понятие о цене производства
Мы только что видели, что в процессе конкуренции, постоянных переливов капитала из одной сферы производства в другую, в процессе постоянных колебаний нормы прибыли в капиталистическом обществе проявляется стихийная тенденция к выравниванию нормы прибыли, к образованию общей для всего общества средней нормы прибыли. При этом отдельные отрасли производства, перераспределяя между собой созданную в них прибавочную стоимость, получают уже, как правило, не столько прибыли, сколько создали их собственные рабочие, а больше или меньше.
Но раз это так, то это означает, что отдельные отрасли капиталистического производства продают произведенные ими товары не по их стоимости, а выше или ниже стоимости.
В самом деле, мы знаем, что стоимость всякого товара определяется количеством общественно-необходимого труда, потраченного на его производство.
Стоимость товара, произведенного в капиталистических условиях, составляется, с одной стороны, из стоимости, перенесенной с постоянного капитала, и, с другой стороны, из стоимости вновь созданной в процессе труда, включаюцей в свою очередь в себя стсимссть прибавочную.
Таким образом в стоимость товара, кроме стоимости износившейся при его производстве части капитала, включается вся прибавочная стоимость.
А раз капиталисты отдельных отраслей производства при выравнивании нормы прибыли в одних случаях лишаются части прибавочной стоимости, созданной их рабочими, а в других случаях, наоборот, получают некоторый излишек, то очевидно, что они реализуют свои товары по ценам, которые стоят ниже или выше их стоимости.
Чем же в таком случае определяются при выравнивании нормы прибыли цены товаров отдельных отраслей капиталистического производства?
Каждый капиталист, продавая товар, произведенный на его предприятии, как мы уже видели, должен возместить себе прежде всего
22 Лаплдуо и Оегр' В” Яц в. 3 > <


те аатриты капитала, которые приходятся на долю данного товара, т. е. вернуть себе себестоимость товара или издержки производства. Кроме возмещения этих издержек производства капиталист при продаже товара реализует, как плавило, известную прибыль которая в своих постоянных колебаниях стремится к средней для данного общества норме прибыли.
Таким образом в постоянных колебаниях цон товаров, произведенных в различных отраслях капиталистического производства, обнаруживается тенденция к их продаже по издержкам их производства плюс средняя прибыль.
Образующаяся таким образом цена называется ценой производства.
«Цепа производства, — говорит Маркс, — есть цена товара, равная его издержкам проивводства плюс причитающаяся на его долю, в зависимости от условий его оборота, часть годовой средней прибыли на капитал, применяемый для производства товара».
Но если цены товаров отдельных отраслей капиталистического производства стремятся к цене производства, то из этого конечно не следует, что эти цены в действительности совпадают целиком с ценой производства.
«Вообще при капиталистическом производстве всякий общий закон осуществляется лишь как господствующая тенденция, весьма запутанным и приблизительным образом, как некоторая средняя постоянных колебаний, которая никогда не может быть точно установлена» (Маркс).
Это целиком относится и к цене производства. Никогда капиталист при продаже товаров не может удовтетвориться возмещением издержек производства и средней прибыли. О т всегда стремится получить возможно большую прибыль. Н) если ему удастся пп^д-ть свои товары выше цены проивводства и получить таким образом прибыль выше средней, то это, как мы знаем, вызовет усиленный прилив капитала в его отрасль до тех пор, пока прибыль упадет ниже средней, а цены товаров упадут ниже цены производства.
Итак мы видим, что рыночные цены, по которым продаются товары отдельных отраслей производства, постоянно колеблются в капиталистическом обществе вокруг цен п р о и з в о д с т в а.
Через постоянные колебания рыночных цен цена производства регулирует движение капиталов в капиталистическом хозяйстве, «распределение всего общественного капитала между его различными сферами производства» Ч
В той отрасли производства, где рыночная цена в данный момент выше цены производства, начинается усиленный прилив капитала; наоборот, в отрасли, где рыночная цена в данный момент ниже производства, начинается неизбежно отлив капитала.
«Постоянное отклонение в отдельных сферах (т. е. в отдельных отраслях проич- водстаа. — И. Л. и К. О.) рыночной цены от цены производства, — говорит Маркс,— будет вызывать новые странствования и новое распределение' капитала» * 9.
1 Маркс, Теории прибавочной примости, т. II, ч. 1, Пгр. 192Я г., стр. 59.
9 Т а м ж е, < тр 5ч.


А так как в капиталистическом обществе труд устремляется тудч куда устремляется капитал, то постоянные «странствования» капитала из одной сферы в другую влекут за собой стихийный перелив труда на одних отраслей производства в другие.
Тенденция к вырайнипанию нормы прибыли и ства «производит, — по словам Маркса, то, что кого рабочего времени распределяется... между водсТва» 1.
к образованию цен производная совокупность обществен- равличными сферами проиа-
Итак х и й н о е р а с л е й вместе ж е н и е т
цена производства, движение капитала капиталистического
с тем регулирует и руда в этих отрасли».
регулируя сти- отдельных о т- производства, стихийное д в п-
§ Н8. Цена производства и стоимость
Но здесь возникает один очень существенный вопрос. Еще в первом отделе нашей книги, изучая наиболее общие законы товарного хозяйства, проявляющиеся в зародышевой форме еще на первых ступенях развития этого хозяйства (т. е. в простом товарном хозяйстве), мы ознакомились о основным законом движения товарного хозяйства — законом стоимости.
Мы там видели, что цены товаров постоянно колеблются вокруг стоимости, причем сама стоимость через эти колебания стихийным образом регулирует движение труда в товарном хозяйстве, его распределение по отдельным отраслям производства.
«Закон стоимости товаров определяет, какую часть находящегося в распоряжении общества рабочего времени оно в состоянии затратить на производство каждого товарного вида», стоимость, по выражению Маркса, «управляет движением производства» в товарном хозяйстве.
Однако теперь, ознакомившись с законом средней нормы прибыли, мы видим, что в капиталистическом хозяйстве рыночные цены товаров отдельных отраслей промышленности колеблются вокруг цен производства, которые в отдельных отраслях бывают то ниже, то выше стоимости произведенных в этой отрасли товаров; цена производства регулирует движение капиталов по отдельным отраслям производства, а вместе с тем и распределение труда по этим отраслям.
Но если цены производства товаров, управляющие движением капиталов и труда в капиталистическом хозяйстве, не совпадают со стоимостью товаров отдельных отраслей промышленности, то не следует ли из этого, что закон стоимости не применим к развитому капиталистическому хозяйству? Не значит ли это, что действие цены производства сводит на-нет действие закона стоимости?
Иными словами, встает вопрос: каково соотношени е между ценой производства и стоимостью?
Дня того чтобы ответить на этот вопрос, рассмотрим подробнее, от чего зависит расхождение между ценами производства и стоимостью.
1 Маркс, Теории прибавочкой стоимости, т, II, вып. 1. стр 51 Пгр. 1923.
889


Стоимость всякого товара определяется, как мы знаем, трудом, необходимым для его производства. Эта стоимость составляется из перенесенной стоимости постоянного капитала (с) и ив вновь созданной стоимости, которая а) возмещает стоимость переменного капитала (г) и б) дает сверх того прибавочную стоимость (т).
Итак стоимость отдельного товара равна сумме (с4-г?+?п), причем и с, и г?, и т взяты не целиком, а в той их части, которая приходится на единицу товара.
Цена же производства отдельного товара, как нам известно, составляется: 1) из издержек производства, точнее — из издержек: а) на постоянный и б) на переменный капитал и 2) из средней прибыли.
Так как средняя прибыль, входящая в цену производства, как правило, не совпадает с прибавочной стоимостью, входящей в стоимость данного товара, то уже по одному этому цена производства обычно бывает выше или ниже стоимости.
В каких же случаях цена производства товара будет выше его стоимости, а в каких — ниже? После того, что мы говорили раньше о перераспределении прибавочной стоимости между отдельными отраслями промышленности, не трудно понять, что те или иные расхождения между ценою производства товаров и их стоимостью должны иметь связь с различием в органическом составе (и быстроте оборота) капитала отдельных отраслей промышленности, а также и в норме эксплоатации, ибо как раз эти различия порождают расхождение между прибавочной стоимостью, получаемой отдельными капиталистами, и реализуемой ими средней прибылью.
Вернемся опять к нашему прежнему примеру. Все общество имеет капитала на 1 200 млн. руб. Предприятия этого общества по своему органическому составу капитала, как и прежде, дзлятся натри рода:
".
Постоянный капитал (в (млн. руб.)
Переменный капитал (в млн. руб.)
Пр сбавочная стоимость (В млн. руб.)
Отрасли высокого органического состава капитала (машиностроительные заводы И др
Отрасли низкого органического состава капитала (хлебопекарни, столовые и др.) Отрасли среднего органического состава капитала 'текстильные и пр.) . .
500
100
300
100
100
100
100
100
100
Всего I
900
1 300
зоо
Чтобы не запутывать примера, мы предположим, что постоянный капитал изнашивается и стоимость его переносится целиком в один оборот, совершаемый ровно в год. При этих условиях стоимость товаров машиностроительных заводов и других предприятий с высоким органическим строением капитала, выраженная в деньгах, будет равна 700 млн. руб.; стоимость товара отраслей промышленности со средним органическим строением капитала равна 500 млн. руб., а низкого органического строения — 300 млн. руб.
340


Какова же будет цена производства товаров этих фабрик?
Так как средняя норма прибыли нашего общества, как мы уже уст новили раньше, равна 25%, а машиностроительные и другие подобные им заводы всего истратили (издержали) капитал 500 с + 100 V, т. е. 600 млн. руб., то цена производства изготовленных ими машин должна равняться издержкам производства (600 млн.)+средняя (25%) прибыль (т. е. -^^=150 млн. руб.), а всего 600 млн.4-150 млн.=750 млн. рублей.
Таким же путем можно вычислить и цену производства текстильных и других предприятий со средним органическим строением капитала.
Издержки
производства
Средняя прибыль
Цена производства
300 млн. руб. (постоянный капитал)-]-100 млн. руб. (переменный капитал)
Всего 400 млн. руб.
25% от 400 млн. р. 400-25
= —МЛН. руб. 100
= 100 млн. руб.
400 млн. руб.+ 100 млн. руб.«=500 млн. руб.
Произведем такой же подсчет в предприятиях с низким органическим строением капитала:
Издержки производства
Средняя прибыль
Цена производства
100с+10017.
Всего 200 млн. руб.
25% от 200 млн. р.=
200 25 100
млн.
руб.=
= 50 млн. руб.
200 млн. руб.+50 млн. руб. = 250 млн. руб.
Сравним теперь цены производства товаров разных отраслей производства с их стоимостями:
Трудовая стоимость произведенных товаров (в млн.
руб.)
Цена производства товаров (в млн. руб.'
На сколько цена производства больше (+/ или меньше (—) стоимости (В млн. руб.)
Машиностроительные и другие предприятия с высоким органическим строением капитала
700
750
+50
Текстильные и другие предприятия со средним органическим строением капитала . . . *
500
500
одина ковы
Пищевые и другие предприятия с низким органическим строением капитала . . .
300
| 250
—50
Во всех предприятиях общества . . .
1500
1 500
одинаковы
. 341


Что же нам дают эти вычисления?
В тех отраслях производства, где органический состав капитала выше среднего, цена производства товаров выше их стоимости; наоборот, в отраслях производства с низким органическим составом капитала цена производства товаров ниже их стоимости.
Этот вывод вполне согласуется с тем, что мы говорили раньше при рассмотрении вопроса об образовании средней нормы прибыли: ведь мы там видели, что как раз владельцы предприятий с низким органическим составом капитала теряют при выравнивании нормы прибыли часть создаваемой их рабочими прибавочной стоимости, а капиталисты отраслей с высоким органическим отроением капитала получают при этом некоторый излишек над прибавочной стоимостью произьеде шй в их п]едпуиятии.
Таков вывод, который мы получаем при сопоставлении цен производства товаров в отдельных отраслях производства со стоимостью товаров этих отраслей
Н > посмотрим на дело не о точки зрения отдельных отраслей хозяйства, а с точки зрения всего хозяйства в цело м.
Каково соотношение между суммой цен производства всех товаров общества и суммой их стоимостей?
Если мы обратимся к нашим вычислениям, то увидим, что и цена производства всех товаров и их стоимость оказались равными 1 500 млн. руб. Обе суммы оказались одинаковыми.
И это вовсе не случайно.
Мы уже говорили, что при выравнивании прибыли вся прибавочная стоимость общества поступает в распределение между всеми капиталистами, причем каждый из них получает из всей прибавочной стоимости известную долю, пропорциональную его капиталу. Если сложить все доли всех капиталистов, то они как раз должны равняться всей прибавочной стоимости, созданной всеми рабочими общества. А ведь цена производства товаров отдельных отраслей промышленности потому не совпадает с их стоимостью, что их прибыль не соответствует той прибавочной стоимости, которую создали рабочие данной отрасли. Рав для всего общества в целом несоответствие между количеством прибыли общества и общим количеством прибавочной стоимости исчезает, то должно исчезнуть и различие между суммой стоимостей и цен производства: обе суммы должны быть равны.
Если мы вернемся к нашему примеру, то мы увидим, что в отраслях производства с низким органическим строением капитала (хлебопеки и др.) цена производства товаров на 5Э млн. руб. ниже их стоимэсти, что при выравнивании прибыли эги отрасли как бы «потеряли)» часть прибавочной стоимэсти, созданной их рабочими: вместо 100 млн. руб. прибавочной стоимости они реализуют прибыли лишь на 50 млн. руб.
Но если предприятия с низким органическим строением капитала «теряют» 50 млн руб., то как раз столько же «выигрывают» предприятия с высоким ор- г а я п ” е с к и м строением капитала (машиностроительные п др.). г
342


В машиностроигельной промышленности капиталисты должны были, суди по прибавочной стоимости, созданной их рабочими, получить низкую норму прибыли; на самом деле, продавая товар по цене производства, они выручат 150 млн. руб. прибыли, т е. не только 100 млн. руб. прибавочной стоимости, созданной их рабочими, но сверх того излишек в 50 млн. руб.
Машиностроители выиграют какраэ столь* ко «лишней» прибавочной стоимости, сколько «потеряли» в процессе конкуренции хлебопеки.
В отраслях производства со средним органическим составом капитала капиталисты выручат, продав товары по цене производства, ровно столько прибыли, сколько прибавочной стоимости создали их рабочие.
Если же взять все отрасли Производства общества в целом, то выигрыши» одних (машиностроителей) и «потери* других (хлебопеков) ьааихмно покроют друг друга, ив результате прибыль всех капиталистов будет равна прибавочной ото и мост и, сов данной всеми рабочими.
Вот почему цена производства всей суммы товаров общества (которая Составляется из суммы издержек производства и средних прибылей) равна сумме стоимостей.
«Еслй рассматривать, — говорит По этому поводу Маркс, — все отрасли производства как одно целое, сумма цен производства всех произведенных Товарок равна сумме их стоимостей»1 *.
«Благодаря тому, что в один товар прибавочной стоимости входит на столько больше, с<ольчо ее недостает в другом, а следозательно уклонения от стоимости, заключающиеся в ценах производства товаров, взаимно уничтожаются» *.
Цена производства в действительности не отменяет действия закона стоимости, а представляет собою лишь «превращенную форму с т о и м о с т и т о в а р а 3».
Если цены производства в отдельных отраслях капиталистического хозяйства расходятся со стоимостью4 , то мы здесь имеем лишь отклонения от стоимости, в основе которых все же лежит аакой стоимости.
«Сами цены производства, — говорит Маркс, — без стоимостей, определив мых рабочим временем, остаются необъяснимыми? ®.
Цена производства, как мы знаем, образуется из издержек производства и средней прибыли.
Но что представляет собою средняя прибыль? Она образуется, как известно, из отношения всей прибавочной стоимости данного общества к стоимости всего общественного капитала. Беа стоимости нельзя было 1 Маркс, Капитал, т. III. ч. 1, стр. 114.
1 Там же, стр. 115.
• Там ж е, стр. 117.
* Исключение составляют отрасли производства со Средним органическим составом и средней быстротой оборота капитала. В этих отраслях цена производства товара и их стоимость, как мы видели, будут совпадать.
• Ма р к с, Теории прибавочной стоимо?ти, т. II, ч. 1, стр. 35.
843


бы понять и прибавочной стоимости и определить ее количественную сторону; без стоимости нельзя было бы определить и стоимость капитала, а стало быть, и среднюю норму прибыли.
Всякое количественное изменение стоимости общественного капитала или стоимостного отношения отдельных частей капитала (его органического состава), всякое изменение стоимости прибавочного продукта, созданного рабочим, влияет на среднюю норму прибыли и на цену производства.
Другой элемент цены производства — издержки производства — тоже зависит от стоимости и определяется ею. При изменении производительности общественного труда, при увеличении или уменьшении количества труда, приходящегося на единицу товара, соответствующим образом изменяется стоимость этого товара. Но вместе с этим неизбежно меняются соответственно и издержки производства, приходящиеся на этот товар.
«Ясно.., — говорит Маркс, — что хотя цены производства большинства товаров должны отклоняться от стоимости, и потому их «издержки производства» должны отклоняться от общего количества содержащегося в них труда, все же эти издержки производства и цены производства не только определяются стоимостью товара, соответственно закону стоимости, а не вопреки ему, но даже только на основе стоимости и ее закона может быть понятно существование самих издержек производства и цен производства; без этой предпосылки они представляют бессмыслицу»1.
«Закон стоимости, — говорит Маркс в другом месте,— управляет движением цен (имеется в виду движение цен производства. — Авторы)} уменьшение или увеличение количества труда, необходимого для производства, заставляет цены производства повышаться или понижаться»2.
Итак мы видим, что в основе цен производства товаров лежит их стоимость, что самое «движение цен» производства, т. е. их изменение в конечном счете управляется, по выражению Маркса, «законом стоимости».
§ 119. Превращение стоимости в цену проивводства иак продукт исторического раавития товарно-капиталистического хозяйства
В первом отделе нашей книги, рассматривая вопрос о стоимости, мы видели, как эта стоимость проявляется на первых степенях развития товарного хозяйства в обществе простых товаропроизводителей.
В простом товарном хозяйстве, где орудия производства принадлежат самим производителям, где производство не основано на эксплоатации наемного рабочего, не существовало еще прибавочной стоимости. Никакого распределения прибыли между отдельными собственниками, никакой средней прибыли здесь не было, поскольку не существовало и самой прибавочной стоимости.
Закон стоимости проявлял уже здесь свое действие (поскольку производство было товарным), однако еще не принимал усложненной формы цены производства.
1 Маркс, Теории прибавочной стоимости, т. III, стр. 71. Ленинград, 1924 г. (Применяемый в этом переводе термин «ценность» мы везде заменяем гермином «стоимость».)
Маркс, Капитал, т. III, стр. 130, изд. 1927 г.
814


«05 мен товаров по их стоимости или приблизительно по их стоимостям, — говорит Маркс, — соответствует гораздо более низкой ступени, чем обмен по ценам производства, для которого необходима известная высота капиталистического развития».
Действие закона стоимости в его «простой», неусложненной форме «относится, по его словам, к таким экономическим отношениям, когда средства производства принадлежав самому работнику, а в таком положении находятся в древние и новей пие времена крестьянин, обрабатывающий собственным трудом принадлежащую ему землю, и ремесленник... Это справедливо не только для... первобытного состояния, это остается справедливым и для позднейших отношений, основанных на рабстве и крепостничестве, для цеховой организации ремесла, пока средства производства, закрепленные в одной отрасли производства, лишь с трудом могут быть перенесены из одной сферы в другую, и потому различные сферы производства относятся друг к другу до известной степени так же, как разные страны или коммунистические общины» х.
Но такие отношения, как мы знаем, характерны лишь для первых ступеней в развитии товарного производства. По мере того как это производство становится всеобщим, оно, по выражению Ленина, «рождает капитализм», превращается из простого товарного хозяйства в капиталистическое 2, рабочий отделяется от орудий и средств производства, рабочая сила превращается в товар, возникает в процессе эксплоатации рабочего капиталистом прибавочная стоимость. И лишь с развитием капиталистических отношений эта прибавочная стоимость начинает перераспределяться между отдельными отраслями производства.
При этом само появление капиталистических отношений не приводит сразу к образованию средней нормы прибыли. Тенденция прибыли к выравниванию и превращение стоимости в цену производства возникают лишь по мере развития капиталистических отношений, по мере того как эти отношения становятся господствующими.
Первоначально, на заре развития капитализма, когда капиталистические предприятия были еще слабо связаны друг с другом, когда еще отсутствовали предпосылки для более или менее свободного перехода капиталов и рабочей силы из одной отрасли в другую, каждый капиталист мог реализовать (приблизительно) ту прибавочную стоимость, которую создали его собственные рабочие.
«Нормы прибыли, господствующие в различных отраслях производства, первоначально очень различны» 3.
Но с развитием капитализма связь между отраслями^ перелив капитала из едких отраслэй в другие усиливаются.
«Капитал извлекается из отрасли с более низкой нормой прибыли и устремляется в другие, которые приносят более высокую прибыль. Посредством такой постоянной эмиграции и иммиграции (т. е. отлива и прилива. — Авторы)... в различных сферах производства создается одна и та же средняя прибыль, и благодаря этому стоимости превращаются в цены производства. Это уравнение капиталу удастся осуществить тем полнее, чем выше капиталистическое развитие в 1 Маркс, Капитал, т. 111, ч. 1 стр. 128, 129 изд. 1917 г.
а Уже выше (см. отдел III) мы видели, что это превращение простого товарного хозяйства в капиталистическое совершается далеко не безболезненно, капиталистический способ производства рождается в муках «первоначального капиталистического накопления».
* Маркс, Капитал, т. 111, ч. 1, стр. 112.


давйом национальном обществе, т. е. чемг лучше строй данной страны приспособ лёнк капиталистическому способу производства. С прогрессом напиталистичёс кого производства развиваются и его условия... Постоянное уравнение постояв но возникающих неравенств происходит тем быстрее, чем подвижнее капитал т. о. чем лучше он может быть перенесен из одной сферы и из одного места в другие и 2) чем скорее рабочая сила может быть переброшена ив одной сферы й Другую, из одного местного центра производства в другой»
Для того чтобы эти условия были осуществлены, необходимо, кан указывает Маркс, обеспечить «свободу торговли внутри общества»; капиталистические отношения должны подчинять себе «различные сферы производства» (что впрочем полностью никогда не осуществляется благодаря тому, что в ряде отраслей, особенно в земледелии, существует мелкое производство); дэлжна быть развита система кредита (о которой у нас еще речь будет впереди); должны быть устранены препятствия к переходу рабочего населения из одной отрасли В другую, ий одной местности в другую местность; сами рабочие должны освободиться «от всех профессиональных предрассудков».
Чем бэлей осуществляются с развитием капитализма эти условия, тем полнее осуществляется тенденция нормы прибыли к уравнению и превращение стоимости в цену производства.
Итак превращение стоимости в цену производства совершается на основе исторического развития товарного хозяйства из простого Товарного в Капиталистическое, на основе развития капиталистических отношений, и характерных для них классовых противоречий.
При Этом вое те специфические черты товарного хозяйства, которые выражаются в стоимости и которые делают стоимость законом движения итого хозяйства, не уничтожаются при превращении стоимости в Цену производства, а принимают лишь более усложненную и развитую форму.
Стоимость в том ее виде, как она проявляется в простом товарном хозяйстве, выражает общественные отношения между товаропроизводителями, которые, работая друг на друга и завися один от другого, в То же время противостоят друг другу как частные собственники. В стоимости находит свое выражение противоречие между общественным характером труда в товарном хозяйстве и частной формой этого труда.
Как стихийный закон, управляющий движением производства в товарном хозяйстве, закон стоимости проявляется лишь в постоянных отклонениях 2.
Стоимость выражает отношения межзу людьми, которые связываются между собой при помощи движения вещ эй, которые прикрыты «вещной оболочкой», и носят поэтому фетишистский характер.
1 Маркс, Капитал, т. 111, ч. 1. стр. 144.
* «Лишь как внутренний закон, как слепой закон природы, выступает здесь в глазах отдельных деятелей производства закон стоимости и осуществляет общественное равновесие производства среди случайных отклонений» (Маркс, Капитал. т, 111, ч. 1, стр. 340).
Н46


В цене производства все эти специфические черты товарного хозяйства лишь принимают, как мы сказали, более развитую и усложненную форму.
В капиталистическом обществе люди выступают не просто как производители и владельцы товаров вообще, а как владельцы капитала и рабочей силы. Противоречие товарного производства, развившись, принимает здесь фэрму противоречия между общественным характером производства и капиталистической формой присвоения. Это противоречие, как мы знаем, находит свое выражение в противоречии двух основных классов капиталистического производства, из которых один присваивает труд другого х. Фетишистский характер людских отношений здесь принимает еще более усложненную форму, так как «вещная оболочка» здесь маскирует не только отношения простых товаропроизводителей, но и отношение между классами; вещи здесь обладают не только «таинственным» свойством «обмениваемости»; превращаясь в капитал, вещи здесь получают как будто новое свойство — приносить их владельцу доход.
Все это и находит свое выражение в цене производств я.
Пос1 о 1ы у цена производства возникает на почве выравнивания прибыли отдельных о расгей производства, очевидно, ч.о она выр1жаег отношения людей в '.04 обществе, где гроизюдится прибавочная с оипоС1Ь, где эта прибагочнаяо о ос ь. созданная рабочими, распределяется между капиталис ами про. орт опально их капиталу. Пос. о ы у норма прибыли о дельных капиталис оз в цене производств выравнивается, очевидно, ч о цена произт одотва выр 1жаег не о. ношения менду отдельными капиталистами и отельными рдГочими, а о.но шения между всем классом рабочих и всем классом капиталистов. Цена производства далее выражает о б- щественную связь отдельных отраслей капиталистического производства и их раздробленность (взаимную конкуренцию).
Будучи дальнейшим развитием стоимости, ее превращенной формой, цена производства проявляется лишь в постоянных отклонениях рыночных цен от стоимости, лишь как внешний «слепой закон»; цена производства черев постоянные колебания стихийно управляет движением капиталов и вместе с тем распределением труда в капиталистическом хозяйстве.
При этом «овеществление» общественных отношений товарного хозяйства, их фетишизация принимает в цене производства еще более усложненную фзрму, чем в стоимости. Если, о одной стороны, цена производства возникает в результате эксплоатации рабочего, то, о другой стороны, та же цена производства затемняет этот факт. Поскольку в цену производства входит средняя прибыль, то кажется, что цена товара не зависит от того количества труда, котор е потратил на его производство рабочий данной отрасли производства: средняя прибыль
1 Мы уже видели (отдел II), что в капиталистическом обществе противоречие между общественным производством и капиталистическим присвоением выступает наружу так же, как противоречие между организацией производство в отдельных предприятиях и анархией всего общественного производство.
847


начинает казаться не плодом эксплоатации рабочего, а свойством всего капитала; далее, поскольку цена производства, кроме прибыли, складывается из издержек производства, начинает казаться, что все части капитала играют одинаковую роль в образовании его цены и все они (как издержки на постоянный, так и издержки на переменный капитал) одинаково входят в издержки производства.
Таким образом в цене производства затемняется не только факт эксплоатации рабочего, но и то обстоятельство, что цена товара в конечном счете определяется трудом.
«С превращением стоимости в цену производства скрывается от глаз самая основа определения стоимости» *.
Итак отношения людей, выраженные в цене производства, оказываются более сложными, чем стоимостные отношения простого товарного хозяйства. Но цена производства выявляет в наиболее развитой и усложненной форме то, что в зародыше уже имелось в стоимости.
В свое время, при изучении стоимости, мы уже указывали, что отношения, выраженные в стоимости, развиваются в полной мере лишь тогда, когда простое товарное производство превращается в капиталистическое. Теперь мы видим, что стоимость в развитой форме превращается в капиталистическом обществе в цену производства.
Мы начали таким образом нашз изучение законов товарного производства со стоимости в более простой форме; лишь после этого, показав, как на основе закона стоимости возникают прибавочная стоимость и прибыль, мы перешли к рассмотрению стоимости в ее развитой форме, т. е. цены производства. Ясно, что этот переход от стоимости к цене производства не является чисто логической операцией, которую исследователь проделывает исключительно в своей голове.
«Вполне соответствует обстоятельствам,— как говорит Маркс,— рассматривать стоимость товаров не только как теоретическое, но и как историческое рпиз (т. е. как появившееся раньше во времени. — Авторы) по отношению к ценам производства».
В нашем исследовании законов капиталистического хозяйства мы все время сначала рассматриваем более простые, абстрактные категории, отвлекаясь от ряда усложняющих моментов, а затем постепенно переходим к более сложным и более конкретным категориям. При этом мы для выяснения внутренней связи сложных явлений капиталистической действительности иногда в нашем логическом изложении несколько отклоняемся от исторического порядка развития действительности; однако, несмотря на эти отклонения, как нами уже не раз подчеркивалось, логический порядок исследования в общем и целом определяется историческим развитием самой действительности.
Это особенно ярко сказывается в изучении закона стоимости и его развитой формы — цены производства: теоретическое изучение здесь начинается с того, с чего начинается историческое развитие.
Маркс, Капитал, т. 111, ч. 1, стр. 121, изд. 1927.
346


«Логический ход мыслей,— говорит Энгельс, — должен начать с того, с чего начинает история, и его дальнейшее развитие будет представлять собой не что иное, как отражение в абстрактной и теоретической форме исторического процесса, исправленное отражение, но исправленное соответственно законам, которым учит нас сама историческая действительность» >.
§ 120- Искажение марксистско-ленинского учения о цене производства социал-фашистом Рубиным. Критика механистической трактовки цены производства как закона равновесия
Мы видели, что цена производства является продуктом исторического развития, т. е. результатом превращения простого товарного производства, где закон стоимости действовал в зародышевой форме, в производство капиталистическое, со свойственными ему классовыми противоречиями.
Этот исторический процесс превращения стоимости в цену производства отрицается социал-фашистом Рубиным, который стремится превратить боевую марксистско-ленинскую науку, вскрывающую законы действительности и указывающую путь революционной переделки этой действительности, в пустую игру логических понятий. ,
Вот почему он изображает дело таким образом, как будто переход стоимости в цену производства является не историческим, а чисто логическим, умственным процессом. Рубин считает, что переход от стоимости к цене производства у Маркса — это «теоретическая абстракция, а не изображение исторического перехода от простого товарного к капиталистическому хозяйству» * 2 и что «смешение в учении о стоимости теоретической и истррической постановки вопроса не только бесцельно, но и вредно» 3.
При этом Рубин полагает, что Маркс начал бы изучение законов капиталистического хозяйства со стоимости даже в том случае, если бы простого товарного хозяйства и не существовало вовсе.
«Если бы исторический вопрос, — пишет Рубин, — был решен в смысле отрицательном, но одновременно была бы доказана необходимость теории трудовой стоимости для теоретического осмысливания... явлений капиталистического хозяйства, она сохранила бы в теоретической экономии то почетное место, которое занимает ныне» 4.
Итак Рубин совершенно отрывает «теоретическую» постановку вопроса от исторической; вопреки Энгельсу, который говорил, что «логический ход мыслей начинается с того, с чего начинается история», — Рубин изображает дело так, как будто переход от стоимости к цене производства диктуется не развитием самой действительности, а исключительно удобствами исследования, соображенияхми нашего ума.
При этом он прямо выступает против указаний Маркса и Энгельса на то, что на первых ступенях развития товарного производства закон стоимости действовал в простой форме, еще неусложненной процессом уравнения прибыли.
1 Маркс, к* критике политэкономии, из рецензии Энгельса.
2 Рубин, Очерки по теории стоимости, стр. 277.
2 Та м же, стр. 278—279.
•Там же, стр. 278.


Отрицая реальный исторический процесс превращения стоимости в цену производства, Рубин тем самым отрицает реальное о т - личие простого товарного хозяйства от капиталистического. Здэсь опять-таки выявляется -контрреволюционный, вредительский характер рубинской концепции.
В самом деле, если отличив простого товарного хозяйства от капиталистического нереально и существует лишь в уме, то ив этого следует, будто мелкое товарное хозяйство крестьянина-середняка ничем не отличается от капиталистического хозяйства кулака. Таким путем рубинские установки ведут к выводу о том, что союз рабочего к шсса е 1 рес1ьянсгвом невозможен, что перэ,\елка мелкого I российского хозяйства середняка под руководством рабочего класса в крупное социалистическое хозяйство тоже невозможна. Ясно, что такая установка направлена против пролетарской революции и социалистического строительства, что ее цель заключается в том, чтобы это строительство сорвать. Нетрудно при этом видеть, что установки меньшевика Рубина в этом вопросе смыкаются с установками контрреволюционного троцкизма, который является не чем иным, как передовым отрядом международной буржуазии. Известно, что троцкисты рассматривают все крестьянство как «сплошную реакционную массу», что они отрицают возможность переделки мел-’ кого крестьянского хозяйства в социалистическое и добиваются разрыва союза рабочего класса с крестьянством.
Беспощадно Сор юь с по оэными 1 он. р эволюционными установками, о ождесгвльющими мел ое 1рзс.ьянС1Ое хозяйсло о хулацким. мгр сизм-^енинизм в г.о же время Сорэ ся и с устазозками правых от ор улис оз, р осматриваю цих проа оз товар .оэ хозяйство и ка- питалисгичес. оэ как два созершэнно^различных типа хозяйства.
Абсолютно противопоставляя простое товарное хозяйство и капиталистическое, правые оппортунисты отрицают, что простое товарное хозяйство в силу заложенных в нем внутренних противоречий, будучи предоставлено самому себе, стихийно рождает капитализм. Отрицая капиталистические тенденции мелкого крестьянского хозяйства, они не считают нужным бороться с этими тенденциями и таким путем фактически содействуют развитию капитализма, отражая классовые интересы кулака.
Борясь с подобными установками и вскрывая их классово враждебный смысл, марксизм-ленинизм учит, что простое товарное хозяйство и капиталистическое, отличаясь друг от друга, в то же время однотипны» что поэтому одно имеет тенденцию перерастать в другое.
«Конечно,— говорит т. Сталин,— мелкокрестьянское товарное-хозяйство не есть еще капиталистическое, но оно в своей основе однотипно с капиталистическим, так как опирается на частную собственность, на средства производства... Этим именно и объясняется, что «мелкое производство рождает капитализм и буржуазию постоянно, ежечасно, стихийно и в массовом масштабе» (Ленин)1.
Претив этой единстгенно правильной установки выступает и Рубин, извращая учение Маркса о стоимости и цене производства.
Отрицая ре&гьное различие между тем и другим, превращая их в чисто логические понятия, Рубин вместе с тем изгоняет ив цены про-
Сталин, Вопросы ленинизма, изд. 2-е, стр. 550.


’.ыводства, как и из других категорий гоштпческой экономии, всякое классовое содержание.
Обходя и замалчивая классовые противоречия капиталистического хозяйства, Рубин «выводит» цену производства прямо из стоимости, не останавливаясь особо на прибавочной стоимости, являющейся, по словам Ленина, «крае* * угольным камнем» экономической теории Маркса. Говоря о связи между стоимостью и ценой производства, он строит такую схему их связи: «Производительность труда — абстрактный труд — цены производства — распределение капиталов» и т. д. Ч
В этой схеме Рубина совершенно выпадает прибавочная стоимость, эксплоатация класса рабочих классом капиталистов. Дайее, цена про* изводства отличается от стоимости, по Рубину, тем, что в теории стой* мэсти Маркс изучает «производственные отношения между товаропроизводителями», а в теории цен производства — «производственные • т юшения между промышленными капиталистами разных сфер производства» 2.
Что означает подобная установка, мы уже вйдели, рассматривая вопрос о средней прибыли, где показали, что социал-фашисты, сведя образование средней прибыли (а стало быть, и цены прсизвод(тва) к вопросу об ^отношении между отдельными капиталистами, тем самым отрицают противоречия между всем классом капиталистов и всем классом рабочих и отрицают необходимость борьбы со всей капиталисти- чёской системой.
Характерно кроме того для всей контрреволюционной концепции Рубина, что он цену производства, как и стоимость, считает законом равновесия капиталистического хозяйства.
«Если трудовая стоимость соответствовала, — пишет Рубин, — равновесию труда в различных сферах производства, то цена производства соответствует равновесию капиталов». Она является «условием равновесия между различными сферами капиталистического хозяйства»8. '
Здесь опять идеалистическая концепция смыкается с механистической концепцией, которая подменяет (как мы уже видели) законы противоречивого движения капитализма законами его равновесия. Это ска зывается в трактовке механистами цены производства.
«Закон цены производства, — писал Бухарин в «Экономике переходного периода», раскритикованной Лениным, — есть закон равновесия превращенной товарной системы, капиталистической системы»4.
Говоря в свое время о законе стоимости, мы уже видели, в чем классовый смысл антимарксистской «теории равновесия». Мы видел и, что она ведет к отрицанию внутренних противоречий капитал иема, а стало быть, к отрицанию неизбежности его гибели, что она приводит к проповеди классового мира в СССР, т. е. к отрицанию необходимости борьбы с капиталистическими элементами и к капитуляции перед ними, к увековечению мелкого крестьянского и капиталистического производства в нашей стране, к равнению на узкие места и сохранению тех
1 Рубин, Очерки по теории стоимости Маркса, стр. 2Г±, Гиз, 1929 г.
я Там же, стр. 241. х
я Там же, стр. 247—248.
* Бухарин, Экономика переходного периода, стр. 129.
.351


пропорций отдельных отраслей нашего хозяйства, которые достались нам в наследство от капитализма, т. е. фактически к отрицанию возможности индустриализации страны и коллективизации нашего сельского хозяйства, к отрицанию социалистического строительства.
Говоря о том, что цена производства создает условия для равновесия отдельных отраслей капиталистического хозяйства, механисты и идеалисты опять-таки стремятся прикрасить капитализм, скрыть его противоречия. На самом деле закон цены производства показывает неизбежность постоянных стихийных переливов капитала из одних отраслей в другие, неизбежность постоянных нарушений пропорциональности отдельных отраслей хозяйства.
Таким образом стремление к пропорциональности сказывается лишь в постоянных ее нарушениях.
Выраженные в цене производства глубочайшие классовые противоречия ведут капиталистическое хозяйство не к равновесию, а к гибели.
Это и отрицается теорией равновесия, которая «не имеет ничего общего с марксизмом» (С тали н), которую заклятые враги марксизма, как Рубин, Громан, Кондратьев и др., используют как оружие борьбы е марксизмом и пролетарской диктатурой.
§ 121. О мнимом противоречии между I и 111 томами «Капитала*
Если одни враги теории марксизма-ленинизма, вроде Рубина, стремятся выхолостить ее революционную сущность путем искажения и фальсификации основ этого учения, заявляя в то же время о «признании» марксизма, то другие пытаются «опровергнуть» учение реюлю- циоцного пролетариата путем обвинений Маркса в непоследовательности, в крайней противоречивости.
Одно время пользовалось очень большим успехом среди буржуазных экономистов мнение, будто между учением Маркса о стоимости и его учением о цене производства существует противоречие.
Учение Маркса о стоимости в Ве общем виде было развито Марксом в I томе «Капитала», вышедшем еще при его жизни. Превращение же стоимости в цепу производства Маркс показал в III томе, который не был им закончен и издан тслько после его смерти Энгельсом.
Когда вышел III том «Капитала», буржуазные ученые, еще до этого воевавшие против марксизма, создали легенду, что Маркс в III томе «Капитала», выдвинув теорию цен производства и показав, что цены производства не совпадают со стоимостью, будто пришел в неразрешимое противоречие с выдвинутым в I томе положением, что цены товаров определяются стоимостью.
По вопросу об этом «противоречии» буржуазными учеными (в частности представителями «австрийской школы») было написано огромное количество «ученейших» трактатов, целью которых было доказать, что теория цен производства самого Маркса опровергает его же собственную теорию стоимости, а вместе с тем и его теорию прибавочной стоимости. Целью этих «трактатов» было уничтожение самой основы учения Маркса, вскрывающего корни классовой эксплоатации и показывающего пути его уничтожения,
Г 52


На самом деле никакого противоречия между I и III томами «Капитала», между теорией стоимостей теорией цен производства, как мы уже видели, не существует.
Еще в I томе «Капитала» Маркс критиковал тех, которые думают, что капиталистические отношения «искажают» законы простого товарного производства и прежде всего его закон стоимости.
«Сказать, что появление наемного труда, — писал по этому поводу Маркс, — искажает истинный смысл товарного производства, все равно, что сказать: для того чтобы истинный характер товарного производства остался неискаженным, оно должно не развиваться». «Закон стоимости, — говорит он в том же I томе, — достигает свободного развития как раз на основе капиталистического производства» х.
Очевидно, что «цена производства» и является как раз результатом «свободного развития» закона стоимости «на основе капиталистического производства».
Не кто иной, как сам Маркс в «Капитале» писал, что и в капиталистическом обществе «закон стоимости управляет движением цен», показывая тем самым, что и в основе цены производства лежит стоимость. И в III томе «Капитала», и в своих «Теориях прибавочной стоимости» Маркс весьма подробно обосновывает это положение, показывая, что сумма цен производства равна сумме стоимостей всех товаров, что составные элементы цены производства (издержки производства и прибыль) могут быть поняты лишь на основе стоимости, что с изменением производительности труда и стоимости товаров меняются и цены производства.
Отсутствие противоречия между учением о стоимости и учением о цене производства подчеркивается и Лениным, который, имея в виду между прочим буржуазных экономистов, кричавших о «противоречии» между I и III томами «Капитала», писал:
(Общественный и бесспорный факт отступления цен от стоимостей и равен' ства прибыли вполне объяснен Марксом на основе закона стоимости’ ибо сведение стоимостей (общественной) к ценам (индивидуальным) происходит не простым, не непосредственным, а очень сложным путем: вполне естественно, что в обществе разрозненных товаропроизводителей, связанных лишь рынком, закономерность не может проявляться иначе, как в средней общественной, массовой закономерности при взаимопогашении индивидуальных отклонений в ту или другую сторону» 2.
Буржуазные экономисты «ухватились» за признанный самим Марксом факт отступления цен производства товаров в отдельных отраслях промышленности от их стоимостей и сознательно скрыли то обстоятельство, что Маркс эти отступления тоже объяснил на ос ¬ нове стоимости. Как вульгарные экономисты они видят лишь отдельные отклонения, но не хотят видеть той общей закономерности, которая проявляется, по словам Ленина, при «взаимопогашении» отдельных отклонений.
Таким путем была создана ими легенда о противоречии между I и III томами «Капитала», имевшая целью «опровергнуть» учение Маркса о стоимости и прибавочной стоимости, о клас-
1 Маркс, Капитал, т. I, стр. 418.
з Ленин, т. XVIII, стр. 18, (по 2 изд.)
23 Лап'дуо в Остр* влтянов.
3 3


гогг- . эксплоатации и классовых противоречиях в капиталистическом обществе.
Эта легенда без особого труда была опровергнута марксистской наукой.
За пссл дчие годы буржуазные экоцсмисты в срсей борьба о марксизмом пытаются сднако сновр «всзродит]э и «пустить вхч> дерв^ду о противоречии между I и III томом «Капит1л ». Ца этст раз эту легенду ргоцрг страняют представители социальной шщ лы бур* жуаацуй политэкономии (например Петри) и их по следователи из сопиал-фащиетвкого лагеря.
«Против отклонений цяд (произродснна) от стоимости но прихааится поардг жать», пишет н> пример социал*фдшист Браунталь. Вопрос талька а том, нааноль- ко при этом остается еще места для теории трудовой стоимости в строгом смуоле слова»1»
Кац враг рабочего класса Браунтгль таким образом вместе с другими буржуазными экономист;ми напрягает все усилия к тему, чтьбы опровергнуть «теорию трздщой стоимости в отрогом смысл' слж», чтобы вырвать ия тук пролетариата его революционное ору* жие-"~марксистско-ленинскую теорию.
§ 1М. Вепрво о рпри0ыгии и цене а советском хозяйстве
Мы видели, что категория прибавочной стоимости неприменима к социалистическому советскому хозяйству, что деление рабочего дня на необходимое и прибавочное время в наших условиях отпадает* вместе о тем мы подчеркивали, что для вас сохраняет свое огромное значение деление общественного продукта на фонд потреблении и Фонд расширенного воспроизводства, фонд социалистического накопления,
О сюда исключительное значение приобретает проблема социалистического накопления, проблема источников этого накопления, в особенности в свете задач построения бесклассовою социалистического общества, создания новейшей технической бааы для всех отраслей народного хозяйства, поставленных XVII партконференцией в дхь реитивах па составлению второй пятилетки.
Для того чтобы осуществить эти задачи, нам необходимо добиться того, чтобы каждая отрасль хозяйства, каждое отдельное предприятие производило больше, чем идет на содержанке этого предприятия, на содержание рабочей силы, сырье, амортизацию и т. д. Это конечно не исключает, а, наоборот, прямо предполагает на известных этапах, в известные периоды необходимость поддерживать одни предприятия, одни отрасли промышленности преимущественно за спет других предприятий и отраслей.
Бели раньше основной нашей задачей было восстановление и развитие тяжелой индустрии за счет накоглэний других отраслей на, родного хозяйства, то теперь с особой остротой встает задача ~~ добиться того, чтобы тяжелая индустрия стала для нас источником социалистического накопления, чтобы она давала известный излишек материальных продуктов и денежных средств сверх того, что идет нп
Б р а у п т п л ь. Современное хозяйство и его яанонц. стр. 32. 37)4


се содержание а фонд социалистического накопления, в фонд расширенного воспроизводства социалистических отношений»
Мы имеем громадные преимущества перед капитализмом в смысле создания фондов для расширенного воспроизводства именно потому» что: 1) наше хозяйство есть плановое хозяйство в противоположность анархии, царящей в капиталистическом хозяйстве, 2) мы руководствуемся в социалистическом строительстве не соображениями конку ренции и погоней за наибольшей прибылью, а интересами построения социализма и подъема материального и культурного уровня Жизни трудящихся, 3) мы имеем возможность употребить на социалистическое накопление те средства, которые в капите лготичсснсм х ёяйотвс шли на содержание капиталгот и и пмещик в, 4) мы имеем такие огромные ресурсы для повышения производительности труда, и следовательно для все новых и новых источников накопления. Как трудовой подъем, энтузиазм рабочих масс, являющихся подлинными хозяевами средств производства, подъем, находящий свое выражение в Социалистическом Соревновании и ударничестве, 5) наконец мы имеем в своих руках такое мощное орудие пл ширования, сниже ний издержек производства, рационализации производства, обеспс- чиваюцее шступЛзние Д ходов в фонд накопления, кан хозрасчет. Основной нашей задачей в области накопления является расширенное воспроизводство Социалистического сектора, рационализация производства, повышение производительности труда и снижение себестоимости. ...
Поскольку у иас иа дашюм втапе существует товарооборот, деньги и т. д.» постольку все ото Должно находить свое выражение ь ценах. 4
Повышение себестоимости скрывает ва собой плохую организацию производства, часто неправильные соотношения между производи тельностью труда и заработной платой и т. д. и в конечном счете ведет к тому, что то или иное предприятие начинает существовать за счет других предприятий»
Поэтому калькуляция, учет себестоимости в наших условиях приобретает огромное значение. В каких формах этот учет может происходить? Поскольку мы не можем на данном этапе перейти к учету труда, к учёту рабочего времени непосредственно в трудовых часах, постольку этот учет мы можем и должны производить в денежной форме.
Отсюда повышение производительности труда должно находить свое выражение в снижении себестоимости, а следовательно И в они женин цен»
Поэтому в корне неправильной, противоречащей самому существу хозрасчета, является тенденция к тому, чтобы при увеличении выпуска продукции, не обращать внимания на ёе себестоимость»
Основным предварительным условием социалистического накопления являются повышение производительности труда, пониже» ие себестоимости продукции и обеспечение на этой основе роста общественных доходов расширенного производства. Отсюда нам становится совершенно понятным мелкобуржуазный смысл всяких теорий, прогоз- глашающих «право рабочих на полный продукт их труда». Это право есть право на отказ ОТ накопления, на отказ от расширенного воспроизводства, следовательно на отказ от единственно возможного и дей-


Ствительного средства улучшения положения трудящихся в Советском Союзе.
Огромное значение в этом отношении имеет наряду с другими указанными нами моментами овладение техникой производства. Это мы йидим часто на примере наших новостроек — гигантов социалистической индустрии.
Чтобы добиться усиления социалистического накопления в соответствии со всемирно-историческими задачами построения социализма, стоящими перед нами во второй пятилетке, необходимы «уничтожение бесх^зяйстве шести, мсбилпзация внутреших ресурсов промышленности, в^едре нте и применение хозрасчета во всех наших п]едприя- тигх, систематпческс е снижение се'естоимс сти, усиление внутрипро- мь шлейного накопления во всех без исключения отраслях промышленности» х.
Из всего сказанного следует, что наша промышленность, наше сельское хозяйство должны сверх того, что они создают для восстановления затраченных средств как в материальном, так и в денежном выражении, создавать добавочные фонды для расширенного воспроизводства для социалистического накопления, или, выражаясь на капиталистическом языке, должны создавать «прибыль».
Употребляя этот термин, мы должны все время иметь в виду, что этот термин — сугубо условный, что существо тех производственных отношений, которые за ним скрываются,.принципиально отлично от капиталистических отношений.
Распределение средств и труда между отдельными отраслями производства у нас совершается в плановом порядке, а не под влиянием колебаний прибыли и цен, как это происходит в условиях капитализма.
В то время как в капиталистическом обществе быстрее развиваются те отрасли производства, которые в данный момент приносят большую норму прибыли и куда поэтому усиленно приливают капиталы, у нас распределение средств между отдельными отраслями хозяйства производится планово на базе политики индустриализации страны. Это видно хотя бы из того, что мы огромные средства бросаем в отрасли, производящие средства производства, хотя бы эти отрасли и были мёнее «прибыльными», иногда даже убыточными с капиталистической точки зрения; огромные средства тратятся на рабочие жилища, культурные учреждения, которые с капиталистической точки зрения тоже мало «прибыльны».
Очевидно, что говорить о выравнивании «прибыли» между отдельными отраслями нашего хозяйства, об образовании средней нормы прибыли и цены производства не приходится.
Что же касается советских цен, то они по самой своей природе коренным образом отличаются от цен товарно-капиталистического хозяйства. В противоположность последним наши цены строятся пролетарским государством на основе сознательного планового учета себестоимости продукции и необходимости обеспечения социалистического накопления и повышения жизненного уровня трудящихся.
1 Сталин, Вопросы ленинизма, изд. 4-е, 1931 г., стр. 768—769.


В народнохозяйственном плане каждого года предусматривается снижение себестоимости продукции на определенный процент.
Таким образом наши цены являются выражением не закона стоимости и его превращенной формы—цены производства, а орудием планового сознательного руководства.
«У нас нет, — говорит т. Сталин, — на рынке свободной игры цен, как это бывает обычно в капиталистических странах. Мы определяем цены на хлеб в основном. Мы определяем цены на промтовары. Мы стараемся проводить политику снижения себестоимости и снижения цен на промтовары, стремясь сохранить стабильность цен на продукты сельского хозяйства. Разве не ясно, что таких особых и специфических порядков на рынке не бывает вообще в капиталистических странах?» х.
Постановление ЦИК и СНК СССР о порядке производства торговли колхозников и трудящихся крестьян-единоличников предлагает торговлю колхозов, колхозников и единоличных крестьян производить по ценам, складывающимся на рынке.
Однако это отнюдь не значит, что пролетарское государство становится в позу наблюдателя и отказывается от регулирования цен. Оно отказывается от административного регулирования. Но у него в руках имеются мощные рычаги экономического регулирования.
«На данной стадии развернутого социалистического наступления по всему фронту возможность экономического регулирования рынка, регулирования цен со стороны пролетарского государства исключительно велика.
Наличие в руках пролетарского государства громадных фондов сельскохозяйственной продукций (как полученной в порядке государственного плана заготовок от крестьянского сектора, так и все в большей степени от совхозов), которыми оно может частично маневрировать на рынке, несомненно окажет сильнейшее воздействие на цены.
Государственные, торговые и кооперативные организации могут и должны добиваться (разумеется, экономическими методами) снижения цен на сельскохозяйственные продукты, проводя заготовки в глубинных пунктах, устанавливая прочные связи с определенными колхозами и т. д.; сильнейшим рычагом воздействия на цены сельскохозяйственной продукции явится встречный поток промтоваров. И наконец немалую роль будут играть организационное и политическое воздействие, влияние и пример передовых колхозов, которые будут вести соревнование по продаже сельскохозяйственной продукции по более низким ценам при аккуратной сдаче продукции соответственно плану заготовок» ?.
Буржуазные экономисты, социал-фашисты, контрреволюционеры и вредители всех мастей в отношении политики цен целиком стояли за полную, ничем не ограниченную свободу торговли, за развертывание стихии рыночных отношений, исходя из своей основной контрреволюционной установки, что советская система хозяйства есть разновидность государственно-капиталистической системы.
«Мы проводим,—писал Кондратьев,—такую политику регулирования рынка, для которой нет объективных предпосылок, исходим из представления, что рынка с его стихийными законами ценообразования у нас нет, что мы можем произвольно диктовать цены».
Таким образом вредитель Кондратьев рассматривает наш рынок как капиталистический, управляемый стихийными законами, и резко враждебно относится к регулированию цен, защищая в интересах нэпмана, кулака полную свободу торговли.
1 Сталин, Вопросы ленинизма, стр. 519.
8 «Большевик» № 10 за 1932 г., стр. 5.
357


Отражением этих буржуазно-реставраторских установок является по существу программа правых, которые под давлением мелкобуржуазной стихии защищали развязывание полной свободы торговли и повышение цен. Так т,. Бухарин предлагал «нормализацию рынка» и «маневрирование» заготовительными ценами на хлеб по районам, т. е. повышение цен на хлеб.
Эта позиция вытекала ив в корне неправильного понимания двухсторонней природы нала, из непонимания того, что нэп предполагает не только иэвестную свободу торговли, но и регулирующую роль пролетарского государства.
«Бухаринское маневрирование ценами, — по словам т. Сталина,— не медям не привести к полной ликвидации советской политики цен, к ликвидации регулирующей роли государства иа рынке и к полному развертыванию мелкобуржуазной стихии» ».
Троцкисты, исходя из своей теории невозможности построения социализма в одной стране, из теории реакционности основной массы крестьянства, невозможности его социалистической переделки, хотели по существу политику цен превратить в орудие эксплоатации и разорения основной массы крестьянства, В теоретической области это получило свое яркое выражение в сконструированном Преображенским так называемом «законе первоначального социалистичесого накО’ пленил». Преображенский прямо говорит об эксплоатации досоциалистических форм хозяйства (понимая под ними по преимуществу крестьянское хозяйство) как основном источнике накопления в СССР-
Отсюда троцкисты проповедывали политику повышения цен, т. е. политику, которая вела на разрыв союза рабочего класса С крестьянством п следовательно на реставрацию капитализма.
Теперь рассмотрим вопрос о том, не действует ли закон средней нормы прибыли и цены производства в капиталистическом секторе нашего хозяйства. Капитализм есть такая система хозяйства, которая развивается на основе закона стоимости и еа превращенной формы — цены производства.
В условиях пролетарской диктатуры в капиталистическом секторе имеется эксплоатация, имеется прибавочная стоимость, имеется следовательно прибыль. Капитал, вытесняемый иа промышленности и торговли, ликвидируемый в сельском х зяйствэ на основе сплошной коллективизации, находит кратковременное убежище в тех порах нашего народного хозяйства, где он может временно «сливать сливки» спекулятивного барыша. Этот спекулятивный барыш в известной, правда, до крайности ограниченной, степени регулирует движение частного капитала, являясь приманкой для перехода от одной сферы производства и обращения в другую.
Однано не законы капиталистической прибыли и цены производства являются в основном законами, определяющими движение и судьбы частного капитала в СССР.
Наше хозяйство развивается согласно законам построения социализма и цо мере ргста с циалнотичеен т» строительства, активно и сознательно осуществляемого пр лета реке й диктатур! й в б рьба
’ Сталин. Вопросы ленинизма, стр 521 3-'.
ч


е капиталкСТичесйИмИ элементами, каййталпстичеоКйе элементы Мак в городу Так и в деревне идут ко дпу„ й во Второй пятйлёТкё будут окончательно ликвидированы»
^Огромное прарбдйое богатство страны, большёййотсние темны соцпалиотм- ческого строительства,— говорится в решенйй XVII йЙрТйонфервйЦйй,®-расту* щая активность широких масс рабочих и колхозников и правильная линий партий ноййоспю обоснечишю * широкое разверШйАййй нроизйодчтельйых сил со- циаяййтичеейого хойнйот во втором нйгйлетим, на ошкше которого будут окончательно йинйидиройййы йапиталиетичеекйе алементш.
Совершенно ясно, что при этих условиях и для частнокапиталистического сектора нёльая говорить о аакоиа сродной нормы Прибыли л ОЛёдойИТёЛЬно о продаже их товаров по Ценам производства» Вместо «того они реализуют спекулятивный барыш и спекулятивные цепы.
Глава XXIV
ЗвнОн тенденции к понижению средней нормы прибыли и его значение 4 '
| »1>< Вмйом мам танам*»
нр»тм1в0Мйв1г»ующ|1в тенйенцмИ| аамедАйюЩиэ лойимивние
Мы видели, Что стихийные законы капиталистического хозяйства порождают помимо воли отдельных капиталистов стремление к выравниванию нормы прибыли, к образованию общей (средней) нормы прибыли, высота которой, кроме нормы эксплоатаций, зависит от общего органического состава и общей быстроты оборота капитала данного общества.
Мы внаем, что с развитием Капитализма технический уровень общественного Капитала растет. Вместе с тем растет органический состав всего общественного Капитала и замедляется общая быстрота его оборота. А тан кан норма прибыли тем ниже, чем выше средний органический состав напитала п чем медленнее его оборот, то ото должно неизбежно привести к снижению средней нормы прибыли.
&то стремление средней нормы прибыли к понижению возникает в капиталистическом обществе вопреки субъективным намерениям отдельных капиталистов.
Вёдь каждый ив них, как мы уже знаем, вводит технические усовершенствования с Цёлью повышения своей прибыли, с целЬю получения особой, избыточной (диференциальной) прибыли» Пока усовершенствование является лишь его достоянием, оно ещё не изменяет органического состава (и обороте) всего Общественного капитала и общей нормы прибыли. Но как только оно получает общее распространение, То уже вопреки намерениям капиталиста оно не толЬКо уничтожает его диференциальную прибыль, но и приветит к повышению органического состава (и замедлению оборота) всего общественного капитала и к понижению общей (средней) нормы при859


были в обществе. Если отдельные капиталисты после этого снова вводят технические усовершенствования и снова обеспечивают себе получение избыточной прибыли, то это опять приводит после распространения нэвых усовершенствований к дальнейшему повышению органического состава общественного капитала, к понижению средней нормы прибыли.
«Законом капиталистического способа производства, — говорит Маркс, — оказалось, что с его развитием совершается относительное уменьшение переменного капитала по сравнению с постоянным капиталом... Такое непрерывное относительное уменьшение переменного капитала по сравнению с постоянным и следовательно со всем капиталохМ тождественно с развитием более высокого среднего органического состава общественного капитала.., непосредственным результатом чего является то, что... норма прибавочной стоимости выражается в постоянно понижающейся общей норме прибыли... Постоянная тенденция общей нормы прибыли к понижению есть только выражение прогрессирующего развития общественной производительной силы труда, выражение, свойственное капиталистическому способу производства»1.
Правда, это стремление средней нормы прибыли к понижению наталкивается в капиталистическом обществе на некоторые препятствия, которые вызываются теми же самыми причинами, которые ведут к понижению нормы прибыли.
Прежде всего, как мы видели уже, развитие капиталистического способа производства приводит одновременно с ростом органического состава капитала и замедлением его оборота к росту нормы эксплоатации. А это действует на норму прибыли как раз в сторону ее п о в ы ш е н и я.
В этом же направлении действует на норму прибыли и падение заработной платы ниже стоимости рабочей силы, которое, как мы знаем, имеет место в реальном капиталистическом обществе.
Кроме этого падение средней нормы прибыли может задерживаться еще относительным удешевлением машин, зданий и сырья, т. е. элементов постоянного капитала, которое имеет место в капиталистическом обществе в связи с ростом производительности труда и относительным падением количества труда, общественно необходимого для производства отдельных элементов.
«Например количество хлопка, которое перерабатывает отдельный прядильщик на современной европейской фабрике% в чрезвычайной степени возросло по сравнению с тем количеством, которое европейский прядильщик перерабатывал раньше при помощи прядильного колеса. Но стоимость перерабатываемого хлопка увеличилась не в такой пропорции, как его количество. То же самое можно сказать о машинах и другом основном капитале» 2.
Это относительное удешевление элементов постоянного капитала замедляет рост всей стоимости постоянного капитала, а вместе с ним и рост органического состава капитала (ибо раз уменьшается с, то уменьшается и отношение с : V и тем самым замедляется падение нормы прибыли).
К числу других причин, действующих в этом же направлении, Маркс относит еще относительное перенаселение. Так как с развитием капитализма создается избыток рабочих рук, то люди, не находящие 1 М а р к с, Капитал, т. III, ч. 1, стр. 202—203.
2 Маркс, Капитал, т. III, ч. 1, стр. 225.
860


применения своей рабочей силе в крупной промышленности, устремляются в крайне отсталые отрасли производства, которые не могли бы существовать без хищнической эксплоатации рабочих и низкой заработной платы. Существование этих отсталых отраслей с большим переменным капиталом и сравнительно маленьким постоянным капиталом снижает общий уровень органического состава капитала общества и таким образом задерживает понижение нормы прибыли.
' ' Некоторое повышение нормы прибыли возможно еще в результате внешней торговли, когда капиталисту удается получить из других стран сравнительно дешевле элементы постоянного капитала и средства существования и сравнительно дороже продать в этих странах готовые товары.
Таковы основные, причины, замедляющие падение средней нормы прибыли и влияющие на эту норму в сторону ее повышения. Однако, как бы ни тормозили все эти причины стремление средней нормы прибыли к понижению, они целиком задержать его не в состоянии.
«Теми самыми причинами, — говорит по этому поводу Маркс, — которые * ведут к понижению общей нормы прибыли, вызываются противоположные следствия, которые препятствуют этому понижению, замедляют его и отчасти парализуют. Они не уничтожают закона, но ослабляют его действие. Без этого было бы непонятным не понижение нормы прибыли, а наоборот, относительная медленность такого понижения. Таким образом закон действует только как тенденция, влияние которой явственно выступает только при определенных обстоятельствах и в течение продолжительных периодов времени» Ч
В самом деле, возьмем первую, основную причину, действующую на норму прибыли в сторону повышения —рост эксплоатации рабочего класса. Как бы ни усиливалась эксплоатация, рост массы прибавочной стоимости, "выжимаемой из рабочих, в общем и целом («в течение продолжительных периодов времени», как говорит Маркс) отстает от темпа роста постоянного капитала и вместе с тем от темпа роста всего капитала, на долю которого приходится эта прибавочная стоимость.
Ведь рост массы прибавочной стоимости зависит, с одной стороны, от роста степени эксплоатации отдельных рабочих, с другой стороны, от количества рабочих, эксплоатируемых данным капиталом. Как ни растет степень эксплоатации' отдельных рабочих с развитием капитализма, она не может компенсировать (возместить) относительного вытеснения рабочих машинами и сокращение общего количества рабочих, которое приходится на один и тот же капитал.
«Поскольку развитие производительной силы труда, — говорит по этому поводу Маркс, — сокращает оплачиваемую часть прилагаемого труда, оно повышает прибавочную стоимость, повышая ее норму; поскольку же оно уменьшает общую массу труда, применяемого данным капиталом, оно уменьшает другой фактор — число рабочих, на которое надо помножить норму прибавочной стоимости, чтобы получить ее массу. Двое рабочих, работающих по 12 часов в день, не могут доставить такую же массу прибавочной стоимости, как 24 рабочих, работающих только по 2 часа каждый, даже если бы они могли питаться одним воздухом и если бы им поэтому не приходилось работать на самих себя. Следовательно и в этом отно- 1 Маркс, Капитал, т. Ш, ч. 1, стр. 179, изд. 1929 г.
861


шШйй компенсация сокращенного числа рабочих повышением сТбйеНИ аксйлоагйь ДИЙ ТруДа встречает известные границы, которые йёйоЗМОШйО перетупить1, НО9ТОМ1 он» может конечно задержать понижение пормы^прйбылй, по не устранить его»1.
Таковы те Причины, но орые Задерживают темп рОСТаа массы прибавочной б оилоотй в капиталистическом оЗщеСтг.е й благодаря мотор >тм общая корма прибыли, несмотря на усиление си опеки эксплоатации, не повышаемся, а падает.
Э.и причины вмесю с тем огъюцяют, почему тенденция нормы прибыли к по лишению не »ожег бььь улич ожена паданием зврйо^ ной Платы ниже стоимости рабочей силы; ведь, по замечанию Маркса. ео ма прибыли при сокращении Числа рабочих должна с развитием капитализма падать даже в том случае, если бы рабочие смогли питаться одним воздухом».
Что касается удешевлений алемеитой постоянного капитала, тс это явление тоже не может целиком устранить рост органического состава капитала и падение нормы прибыли» Факты капиталистической действительности показывают, что падение СТОИМОСТИ ЗЛСмейтОВ постоянного капитала отстает от роста той массы машин, зданий и сырья, которые приходятся на каждого рабочего. Если каждый килограмм хлопка стоит теперь вследствие падения его стоимости значительно дешевле,, чом в ту эпоху, когда «европейский прядильщик» работал «при Помощи прядильного колеса», то теперь количество килограммов хлопка, обрабатываемого одним рабочим, настолько возросло, что йна^ чительио обогнало падение стоимости отдельного килограмма хлопка. Нетрудно также видеть, что тенденция к понижению средней нормы прибыли не может быть и уничтожена теми противодействующими тенденциями, которые вызваны относительным перенаселением» Ведь это относительное перенаселение является лишь проявлением Вытеснения рабочих машинами, которое как раз порождает самую тенденцию к понижению 'нормы прибыли. Ясно, что это сопутствующее, побочное явление не может уничтожить основного.
Что касается роста нормы прибыли в результате внешней торговли, то и он не в состоянии свести начнет основную тенденцию, ибо сама «внешняя торговля развивает внутри страны (т» е. страны, вывозящей товары.— И. Л. и Н. О.} капиталистический способ проивводства и следовательно ведет к умеиЬ Шонию неременного капитала ио отношению к постоянному; о другой стороны, она создает перепроизводство по отношению к загранице (т. о. м стране, которая ввовй'г товары. — Я. Л. и К. О.) и потому в дальнейшем оказывает опйть-тани противо действующее влияние» *.
Таким образом мы видим, что все те причины, которые до некоторой степени задерживают гаденис нормы прибыли, ЯВЛЯЮТСЯ лйШь «оборотной стороной» тех основных сил, которые порождают т е и* д е н ц и ю общей нормы к понижению.
Вот почему они не «уничтожают» этой тенденции, а лишь «ослабляют», как говорит Маркс, ее действие.
‘Марис, Капитал, т. Ш, ч. 1, стр. 186—18), ивд. 1929 г.
* Мы подчеркиваем, что речь здесь идет о темпе роста, ибо, несмотря на пони жеиие общей нормы прибыли, масса прибыли, как мы еще увидим, с ростом капитализма не уменьшается, а возрастает.
’ Маркс. Капитал, т. III, ч. 1. стр. 179
86:


§ 124. Тенденция нормы прибыли к понижению и развитие противоречий капиталистического способа проивводства
Раз развитие капиталистического производства неизбежно пржжн дат к снижению общей нормы прибыли, то ато означает, что о развитием капитализма на долю одного и того же капитала приходится все меньшая масса прибыли. Так, если при общей норме прибыли в 15% не капитал в 10 тыс. руб. приходится 1 500 руб. прибыли, то при снижении общей нормы до 12% на этот же капитал придется уже не 1500, а всего 1 200 руб. прибыли.
Но значит ли это, что о развитием капитализма отдельные капиталисты должны относительно «беднеть», получая вое меньшую массу прибыли?1
Это было бы так лишь в том случае, если бы размер капитала, которым владеют отдельные капиталисты, оставался по мере развития капитализма тем же. Однако в действительности дело обстоит • овеем по-иному.
С развитием капиталивма, как нам уже известно, неизбежно происходят концентрация и централизация капитала, т.е. рост размера отдельных капиталов и сосредоточение их в руках немногих людей.
Вследствие этого отдельный капиталист, получая на каждый рубль своего капитала меньше прибыли, однако в общем и целом на весь свой капитал получает теперь гораздо больше прибыли, чем раньше, ибо число рублей, ив которых состоит его капитал, вследствие концентрации и централизации капитала возрастает в огромной степени. Так, если капиталист, владея капиталом в 10 тыс. руб., получал при средней норме (15%) прибыли 1 500 руб., то с развитием капитализма и падением нормы прибыли до 12% его'капитал может возрасти, например до 15 тыо,, и тогда общая масса получаемой им прибыли, несмотря на падение нормы, будет равняться 1 800 руб., т. е. будет па 300 руб, больше, чем раньше,
Это возрастание массы прибыли мы наблюдаем не только в отдельных предприятиях, увеличивающих размеры своего капитала, но и во всем капиталистическом обществе, взятом в целом, ибо о развитием капитализма, несмотря на относительное вытеснение рабочих машинами» общее количество рабочих абсолютно возрастает, а общая масса создаваемой ими прибавочной стоимости возрастает еще в большей степени вследствие усиления эксплоатации.
Таким образом падение общей нормы прибыли/ наблюдающееся <> развитием капитализма, до некоторой степени компенсируется (возмещается) ростом массы прибавочной стоимости массы прибыли, приходящейся как на весь капитал общества, так и на вовра. стающие капиталы отдельных капиталистов.
Но для капиталистич ё'ского способа производства характерно стремление к возможно большей прибыли.
1 Избыточную (диференциальную) прибыль мы здесь оставляем в стороне, ибо не реализация — явление временное, и в результате *е исчезновения рано или поздно снижается общая норма прибыли.
368


А чем больше развивается капитализм, чем больше падает норма прибыли, тем больше должен вырасти капитал отдельного капиталиста, для того чтобы рост массы прибыли мог бы ему хоть в некоторой степени возместить падение общей нормы прибыли.
Вот почему падение нормы прибыли заставляет капиталиста увеличивать возможно больше размеры своего капитала, иными словами, усилить темп накопления капитала.
Но если безудержное стремление капиталиста к возможно большей прибыли заставляет его напрячь все свои силы, для того чтобы возможно больше и быстрее накоплять, то ведь само накопление происходит на базе роста техники и органического состава капитала, а это означает дальнейшее падение нормы прибыли и дальнейшее отставание темпа роста массы прибавочной стоимости от темпа роста капитала.
Между тем мы знаем, что само накопление капитала происходит прежде всего за счет присоединения к нему вновь создаваемой прибавочной стоимости. А раз с ростом накопления прирост масс прибавочной стоимости в капиталистическом обществе относительно замедляется, то вместе с тем неизбежно должен замедлиться и темп дальнейшего накопления.
Таким образом мы видим, что, с одной стороны, понижение нормы прибыли заставляет капиталиста усилить темпы накопления, а с другой стороны, это же понижение задерживает и темпы накопления.
Это одно из важнейших противоречий, заложенных в законе падения нормы прибыли.
Противоречие это усиливается тем, что концентрация и централизация капитала приводят к гибели мелких предприятий. Экспроприация мелких собственников, как мы знаем, усиливает возможности накопления, но в то же самое время, обеспечивая дальнейший рост техники, приводит к дальнейшему падению нормы прибыли и стало быть замедлению темпа накопления.
«Понижение нормы прибыли, — говорит по этому поводу Маркс, — и усиленное накопление лишь постольку являются различными выражениями одного и того же процесса, поскольку то и другое является выражением развития производительной силы. В свою очередь накопление ускоряет понижение нормы прибыли, поскольку им определяется концентрация работ в крупном масштабе и вместе с тем более высокий состав капитала. С одной стороны, понижение нормы прибыли опять- таки ускоряет концентрацию капитала и централизацию его путем экспроприации мелких капиталистов, путем экспроприации последних остатков непосредственных производителей, у которых остается что-либо экспроприировать. С другой стороны, вследствие этого ускоряется накопление, хотя с понижением нормы прибыли понижается и норма накопления» 1.
С понижением нормы прибыли в капиталистическом обществе не только замедляется темп накопления существующих капиталов, но и затрудняется образование новых капиталов.
1 Маркс, Капитал, т. III, ч. 1, стр. 181, изд. 1929 г.
864


В самом деле, всякий капитал, для того чтобы он мог быть производительно применен, должен достичь известного размера. Между тем с ростом техники и падением нормы прибыли минимальный размер капитала, ниже которого он не может быть производительно применен и не может доставить его владельцу достаточное количество прибыли, возрастает. Все капиталы, не достигшие этого размера, становятся «избыточными». И в то же самое время наряду с капиталом, не находящим себе применения в капиталистическом обществе, возникает избыт ок населения, не находящего себе применения по тем же причинам, по каким не находит себе применения «избыточный
капитал», т. е. по причине роста концентрации и централизации капитала и вытеснения рабочих машинами. Это опять-таки показывает те глубокие противоречия капиталистического общества, которые находят свое выражение в законе п.адения прибыли.
нормы
стрем- л ь ш е й
от их ы в а ю т с т р ы й е ст и- ж е н и е
этому
Сущность всех этих противоречий заключается в том, что ление капиталистов к возможно бо прибыли и возникающее независимо воли понижение нормы прибыли выз в капиталистическом обществе бы
ро X и е е
ст производительных йное стремление к пр общей нормы ставят с и 41, но это ж и б ы ‘ л и и пони препятствие
росту, т. е. в конечном счете — в противот ечпи между общестгелным производством и капиталистическим присв<е нем.
Падение нормы прибыли заставляет капиталиста, лихорадочно накопляя, вводить все новые и новые усовершенствования, чтобы возместить самое падение нормы прибыли не только увеличением капитала, но и путем получения диференциальной прибыли.
Введение новых машин приводит к тому, что старые машины, еще не изношенные, становятся устарелыми и обесцениваются раньше времени. Это понижает стоимость уже имеющегося капитала, задерживает падение нормы прибыли и тем самым содействует ускорению накопления. Но в то же самое время введение новых машин приводит рано или поздно к повышению органического состава капитала всего общества, к падению нормы прибыли и стало быть к новому замедлению темпа накопления. Но это, как мы знаем, приводит опять к новьЕи техническим усовершенствованиям, новому обесценению капитала и т. д.
Осуществляющееся таким образом возрастание производительных сил сопровождается огромным ростом потребительных стоимостей, т. е. количества вещей, годных для удовлетворения потребностей людей. Этот рост потребительных стоимостей создает предпосылки для роста населения, для более полного удовлетворения его потребностей. Но в капиталистическом обществе производимые потребительные стоимости являются лишь средством для возрастания стоимости, для получения прибыли. Вот почему капиталистическое производство, создавая предпосылки для роста населения и более полного удовлетворения его потребностей, в то же время лишает огромные мас- 365


см людей средств существования, пополняя ими резервную армию; вот почему оно, производя во все большем количестве продукты, в то же время усиливает экоплоатацию рабочих и ограничивает количество продуктов, которое может купить рабочий класс ва свою еаработную плату.
Но увеличивая число потребительных стоимостей и в то же врем» ограничивая возможности использования стих потребительных стоимостей, капитализм там самым создает новые препятствия для развития производительных сил.
«Так кан целью капитала, — говорит Маркс, — является не удовлетворение потребностей, а производство прибыли, и так как вта цель достигается лишь такими методами, при которых масса продуктов определяется размерами производства, в не наоборот, то постоянно должно возникать несоответствие между ограниченными размерами потребления на капиталистическом базиое в производством, которое постоянно стремится выйти за йти... пределы» 1.
«Одновременно с побуждением и действительному увеличению рабочего пасе* ления»Говорит в другом месте Маркс о капиталистической Производстве,— действуют влияния, создающие лишь относительное перенаселение.*.
Одновременно о понижением нормы прибыли шшраотает масса капиталов, и одновременно с этим совершается обесценение наличного напитала» Которое одерживает понижение нормы прибыли и побуждает и ускоренному накоплению..*
Одновременно с развитием производительной силы развивается болёе высокий состав напитала» относительное уменьшение переменной чаетп по сравнению с постоянной» в.
Ё с в эти противоречия, находящие свое выражение в законе падения нормы прибыли, как мы еще увидим в дальнейшем, не всегда проявляются одновременно и в од и* паковой степени, Накопление атих противоречий ведет периодически к их нарыву, к кризисам перепроизводства, потрясаю щим время от времени все капиталистическое хозяйство. Кривее» являющийся как оы попыткой насильственного разрешения капитали - стических противоречий, приносит однако лишь новое их обострение. Очевидно» что они могут быть действительно устранены лишь о .уничтожением капиталистического способа производства) лишь в результате социалистической революции.
Вот почему Маркс говорит» что закон падения нормы прибыли
«свидетельствует об ограниченности и только об исторически преходящем характере капиталистического способа проиэйбдетза; домазывает, что производство для проиавощтза богатства не есть абсолютный способ производства и что» напротив» на известной ступени он вступает в конфликт со своим дальнейшим развитием» *.
Фальсифицируя и извращая Маркса, некоторые социал-фашисты попытались «использовать» закон тенденции нормы прибыли к пони* жёнию для обоснования крайне вредной, контрреволюционной теории «автоматической гибели капитализма». Так как с развитием капитализма вое более понижается норма прибыли и все более обостряются противоречия капитализма, то неизбежно должен, по учению стих социал-фашистов, наступить такой момент, когда противоречия настолько обострятся, что, капитализм вообще Не сможет 1 Маркс, Капитал, т. III, ч. 1, изд. 1929 г.* стр. 194.
8 Маркс, Капитал, т. III, ч. 1, изд. 1929 г., стр. 182.
* Т а м же, стр. 188.


дальше развиваться и рухнет сам со' о'. ак, по «ученпю» «левого» социал-фашиста Гроссмана, развитие капитализма станет со временем невозможным потому, что норма прибыли станет настолько мала, что капиталист на сможет после удовлетворения своих потребностей на* коплять, т. е. капитализировать прибавочную стоимость н расширять производство. Подобную же теорию автоматической гибели капитализма отстаивает контрреволюционный троцкизм, выдвигающий то положение, что о рвавитием капитализма неиэбежна «закупорка», или «стагнация», т, о. полная остановка развития его производительных сил. Наконец, оледуат отметить, что н теории автоматической гибели капитализма пришла и покойная Роза Люксембург, Иа ее неверной, анти- мариоиотокой теории накопления капитала, которую мы еще рассмотрим впоследствии," выходит, что капиталкам может развиваться лишь до тех пор, пока существует «некапиталистическая среда», т. е. некапиталистический формы хозяйства в деревне, в колониях, А так как развитие капитализма раарувдает эти некапиталистические формы, то неизбежно настанет момент, когда капитализм не сможет существовать.
Вое эти «теории» автоматической гибели капитализма на самом деле вредны потому, что демобилизуют рабочий класс, внущают ему мысль, ч.о не следует боро.ьея о капитализл о д, и тем самым поддер кивают капитализм. На самом деле о полной приостановке развития производительных сил при капитализме И автоматической его гибели не может бн1ь и речи, «Доказательства» Гроссмана о юа, ч-о с пгдением нормы прибыли накопление механически становится невозможным, является на самом деле пустым софизмом, который не трудно опровергнуть 1. Автоматически, Т. а, без революционной борьбы пролетариата и его партии, капиталиам погибнуть не может, ибо, как не раз подчеркивал Ленин, дтя капитализма не существует абсолютно безвыходных положений. Капиталистическая система гибнет тогда, когда экономические противоречия (с особой яркостью выявленные в законе падения нормы прибыли) развиваются настолько, что становится неизбежным рвений классовый конфликт, Если в период этого конфликта рабочий класс под руководством своей партии достаточно организован и вооружен, если он н этому времени решительно расправится со своими предателями, то победа над капиталистами обеспечена. Если же рабочий класс и его партия не смргут в необходимый момент организоваться, то, несмотря на наличие объективных условий для свержения капиталистического строя, буржуазия сможет сманеврировать и продлить еще на некоторое время свое господство. Вот почему Коминтерн в своих решениях, посвященнцх анализу современного экономического положения, указыгд'т, что сейчас основной задачей борьбы против капиталистической системы является задача борьбы за организацию рабочего класса, задача борьбы с социал- фашизмом и оппортунизмом.
1 Гроссман доказывает невозможность накопления, исходя из того, что норма прибыли понижается, а темпы накопления остаются из года в гед теми же. Между гем, достаточно изменить темпы накопления (как это в действительности и бывает), и вся «теория» Гроссмана о том, что капиталист современем не сможет накоплять, рухнет. Гроссман умалчивает также о том, что с развитием капитализма накопление совершается за счет усиления эксплоатации рабочего класса,
367


Вопросы и задачи к VII отделу
1. Почему мы вопрос о превращении прибавочной стоимости в прибыль рассматриваем после того, как рассмотрели вопрос о кругообороте и обороте капитала, а не до этого?
2. Что мы называем издержками производства? Почему они фетишизируют капиталистические отношения?
* 3. Совпадает ли себестоимость товара с его стоимостью?
4. Чем отличается прибыль от прибавочной стоимости? Почему нельзя свести это отличие только к количественному моменту?
5. Чем отличается норма прибыли от массы прибыли? Для мотивировки приведите свой пример.
6. От чего зависит высота нормы прибыли?
7. Задача. Постоянный капитал с=150 000 руб., переменный капитал у=50 000 руб.; норма эксплоатации—100%.
а) Определите норму прибыли.
б) Увеличьте «с » и «я» в 2 раза. Что будет с нормой прибыли, если норма эксплоатации останется той же? Ответ нужно мотивировать.
в) Увеличьте «с » в два раза, а все остальные условна оставьте без перемен. Изменится ли органической состав капитала и если да, то как? Изменится ли норма прибыли?
8. Составьте такой числовой пример, в котором с возрастанием нормы эксплоатации и ростом всего капитала норма прибыли не повышалась бы, а падала.
9. Почему процесс образования средней прибыли требует некоторого уровня развития капиталистических отношений?
10. Как извращают Каутский и Рубин закон средней прибыли, и в чем классовый смысл их извращения?
11. Что такое цена производства? Совпадает ли она с себестоимостью товара? Совпадает ли она со стоимостью товара?
12. Почему мы говорим, что цена производства является «превращенной формой стоимости»? Почему неверно сказать, что стоимость применима только в простом товарном хозяйстве?
13. Выявите классовый смысл трактовки вопроса о простом товарном хозяйстве в капиталистическом у Рубина, Троцкого, у правых оппортунистов.
14. Какие выводы об историческом и логическом методе можно сделать в результате рассмотрения вопроса о стоимости и цене производства?
15. Составьте сами числовой пример для сравнения стоимости товаров отдельных отраслей и их цен производства, наподобие того, который нами дан в главе XXVI. Возьмите не три отрасли производства (как в нашем примере), а пять отраслей.
16. Почему законы средней прибыли и цены производства не действуют в нашем хозяйстве?
17. Мы видели, что капиталистов толкает к развитию техники стремление к прибыли. Что же толкает к развитию техники в нашем хозяйстве? (Для ответа прочитайте беседу т. Сталина с американской делегацией в «Вопросах ленинизм^».)
18. Почему при понижении нормы прибыли капиталисты не беднеют, а богатеют?
19. Почему мы говорим, что закон понижения нормы прибыли проявляется как тенденция?
20. Укажите основные противоречия, выраженные в законе падения нормы прибыли.


Отдел VIII
Торговый капитал и торговая прибыль
Глава XXV
Общее понятие о торговом капитале и торговой прибыли
§ 123. Выделение товарно-торгового капитала
Мы уже знаем, что капитал в процессе своего кругооборота меняет свои формы, проходя поочередно через сферу производства и через сферу обращения.
Если взять весь капитал общества, то в каждый данный момент одна часть его находится в форме производительного капитала в производстве, а другая — на рынке, в форме товара, который должен превратиться в деньги, или в форме денег, ждущих своего превращения в товар. Эти обе части капитала представляют собою, по словам Маркса, «две особых, отличных формы существования одного и того же капитала».
До сих пор мы предполагали, что весь капитал, находящийся в обращении, как и капитал, находящийся в производстве, принадлежит полностью промышленным капиталистам. Однако в действительности с развитием капиталистического производства кругооборот капитала принимает более усложненную форму: при этом часть капитала обращения, принимающая участие в общем кругообороте всего капитала, обособляется от промышленного капитала и принимает особую форму т о- варно-торгового и денежно-торгового капитала, которые принадлежат особым группам товарно- и денежно-торговых капиталистов.
Остановимся сначала на обособлении товарно-торгового капитала.
Некоторая часть капитала общества, как мы сказали, находится в каждый данный момент в форме определенного количества товаров. Если например промышленными капиталистами произведено и выбро-г шено на рынок товаров на 1 млн. руб., то это значит, что из общей массы общественного капитала в данный момент застрял в товарной форме капитал на 1 млн. руб.
Этот капитал не может сбр >сить с себя окончательно товарной формы до тех пор, пока товар не уйдет вовсе из их обращения, т. е. пока товар не попадет в руки потребителя. Но это не означает, что этот капитал в товарной форме непременно останется до того, как товар
2 1 Лапидус в Островитян в. Зв9


попаде! к ши ремнтелю, все время в руках промышленников, произведших этот товар. Еще до момента окончательной продажи товара потребителю, промышленный капиталист может продать товар другому капиталисту — торговцу товарами, а этот торговец впоследствии (сам или через посредство второго торговца) окончательно продаст товар потребителю.
Для того, чтобы покупать у промышленника товары и затем их перепродать, торговец товарами должен обладать известным капиталом в денежной форме. Купив товар у промышленника, он превращает свои деньги в товар: Д—Т. При этом промышленник проделывает <о своим капиталом обратный метаморфоз: он Т превращает в Д. Для промышленника этим процессом Т—Д процесс обращения его товарного капитала кончился. Он сравнительно быстро обменял свой товар па деньги, получил таким образом возможность бросить эти деньги « нова в производство, и ему совершенно нрт дела до того, какова дальнейшая судьба его товара. Однако на самом дела процесс обращения его товара не кончился: капитал в товарной форме только перешел из рук промышленника в руки торговца, но не сбросил с себя своей товарной формы. Это случится только тогда, когда торговец в свою очередь продаст товар потребителю и проделает таким образом еще один метаморфоз Т—Д. Весь процесс для торговца примет форму Д—Т—Д'. Причем поскольку процесс начинается деньгами и кончается деньгами, он очевидно имеет смысл для торговца потому, что Д’ превышает сумму Д и ааключает в себе известный излишен в форме торговой прибыли, которую мы еще рассмотрим в дальнейшем.
Таким образом капитал торговца, не участвуя в процессе производства товаров и обслуживая лишь их обращение, приобретает «характер самостоятельно функционирующего капитала» —товарно-торгового капитала. Самостоятельность этого капитала базируется: 1) на том, что окончательное превращение товара в деньги здесь находится не в ру* ках тех, кто произвел товары, а в рунах особого агента*торговца, и 2) на том, что этот особый агент — торговец авансирует для обращения особый денежный капитал; при атом окончательное превращение товара, произведенного у промышленника, в деньги (путем продажи товара потребителю) принимает для торговца особую форму Д—Т—Д’-
«Следовательно, — говорит Марис, — товарный напитал, делаясь товарно- торговым капиталом, принимает вид самостоятельного рода капитала вследствие того, что купец авансирует денежный капитал, который увеличивается в стоимости нак капитал, функционирует как капитал лишь постольку, поскольку он употребляется исключительно таким обрааом, что при его посредстве происходит мета морфоз товарного капитала... его превращение в деньги, и осуществляет это пооред ствол постоянной купли и продажи товаров» Ч
Приобретая характер «самостоятельно функционирующего капитала», товарно-торговый капитал является в то же время особой частью единого общественного к а п и т а д а, в кругообороте которого он принимает участие. Если бы не существовало особого торгового капитала, обслуживающего процесс обращения товаров, то капитал промышленного капиталиста на бодео продолжи тельное время застрял бы в товарной форме, и ему для того, чтобы
‘Мир ь с, Капитал, т. 111, ч. 1, стр. 257, 19*3 г.
87 >


Продолжать Производство в прежнем размере, Понадобился бы доба* ночйыЙ ЯйййТай й обращений как раз Па Фу Сумму, КОФОрую йМССтО яёГо й&трачиШФ торговец. Отсюда ясно, что~ капитал торговца ямййтоя частью единого капитала, проделывающего общий процесс кругооборота, но обособившийся от промышленного капитала и ваявший на себя выполнение одной ив его функций. Эта связь и единство товарно-торгового капитала о промышленным маскируется тем, что торговец м промышленник являются различными собственниками*
«Йели вы, — говорит Марве, — вместо йёвавйсймого купца..* продажей к... йакупной вйнймалбй кан исилючительным полом простой прикати Производителя, Чта сйиав ни на мгновение не оставалась бы ом рытой. Следовательно, товарно- торговый капитал представляет не что иное, как товарный Капитал Производителя, капйтай, который должен СоВерЖитЬ Процесс своего Превращения В деньги, ВУпол- нйтъ йа рынке свой функции торгового капитала е той только разницей, что Функция вта йвл нетей теперь не побочной операцией производителя, а исключительной операцией особого рода капиталистов» К
При выделении особого Фонарно-торгового капитала, когда торговец берет на себя обслуживание процесса продажи товаров, промышленный капиталист в вначительной степени а освобождается от особые затрат, связанных с обращением его товаров.Продавая свою продукцию торговцу, промышленник быстро возвращает натраченный ям капитал, реализует прибыль, и может пглученные таким образом средства тут же оросить в производство. Вследствие этого, помимо экономии а капитале, ускоряется его оборот, и все это приводит к тому, что промышленный капиталист при помощи того же капитала может получить больше прибавочной стоимости. Кроме этого промышленник, освобождая себя от всяких вабот, связанных с реализацией своих товаров, получает возможность всецело сосредоточить свое внимание на производстве.
Благодаря обособлению торгового капитала от промышленного капиталистическое хозяйство достигает большей экономии в издержках, вызываемых товарным обращением. Это достигается большой концентрацией торгового капитала и ускорением его оборота: в То время как промышленник сам ведет торговлю, он своим капиталом обслуживает только свое производство, меж (у тел как капиталист-торговец может обслужить одним и тем же капиталом целый ряд промышленных предприятий.
§ 129. Товарно-торговый напитал и торговал прибыль. Социал-<аашиам о роли то а жого напитала
Так как торговый капиталист должен затратить для обслуживания сферы обращения известный капитал, необходимый для покупки у промышленника его продукции, для организации окладов, магазинов, для содержания служащих, для рекламы и т. д., то очевидно, что и он истребует некоторую прибыль на вложенный им в дело капитал* Эта прибыль, носящая название торговой прибыли, о б-
1 Маркс, Капитал, т. 111, ч. 1, стр. 260, 19&1 г.
8 Мы говорим «в значительной степени» потому, что полностью он от Них осво. бодиться не может. При продаже товара торговцу промышленник тоже затрачивает некоторый (хотя и значительно моныпий) капитал на обращение. К тому же следует иметь в виду, что не всегда промышленник прибегает к помощи торговца: иногда он предпочитает сам открыть сеть розничных магазинов для непосредствен* ной ппсдэткп своих товаров потребителю.
24* 371


разуется из части прибавочной стоимости, которую промышленник уступает торговцу за то, что тот его освободил от особых затрат на сферу обращения, открыл ему новые возможности в экономии капитала, в ускорении его оборота, а стало быть, и в увеличении прибавочной стоимости.
Фактически эта уступка части прибавочной стоимости происходит следующим образом. Обычно товар проходит несколько этапов, пока доходит до потребителя. Непосредственно от фабриканта или заводчика он поступает к оптовому торговцу, от оптового торговца к розничному и уже от розничного непосредственно к потребителю. На каждом из этих этапов делаются известные накидки к ценам на товары, и потому окончательной ценой товара можно считать ту цену, по которой он поступает в руки потребителя. Если наблюдать этот процесс с внешней стороны, то создается впечатление, что все эти надбавки не имеют никакого отношения к производству товара, что они возникают в самом обращении товаров. Может показаться, что «основная» цена товара — это та, которую выручил при продаже товара промышленник, прибыль же торговцев кажется дополнительной, посторонней надбавкой к этой основной цене.
В действительности же дело обстоит не так. Основной ценой товара является та окончательная его цена, по которой товар достается потребителю. Эта цена и равна (если сбросить колебания спроса и предложения) цене производства товара (а для всего общества в целом — стоимости). Промышленный капиталист, уступая товар торговцу, получает за товар ниже его полной цены производства (или стоимости); таким образом он уступает торговцу часть прибавочной стоимости, созданной в процессе производства. Эту уступленную ему прибавочную стоимость реализует торговец, делая «накидку» на цену товара.
Таким образом прибыль торговца является не «прибавкой» к стоимости (и цене производства) товара, она образует составную часть этой стоимости.
«Подобно тому как промышленный капитал только реализует прибыль, которая как прибавочная стоимость уже заключается в стоимости товара, так и торговый капитал только реализует ее, потому что вся прибавочная стоимость, или прибыль, еще не реализована в цене товара, реализованной промышленным капиталом. Таким образом цена, по которой купец продает, выше той, по которой он покупает, не потому, что первая выше всей стоимости, но потому, что вторая ниже ее» *.
Сфера обращения, как нам уже известно, лишь реализует, улавливает ту прибыль, которая была в виде прибавочной стоил ости создана еще в самом производстве; здесь происходит таким оортзом не* возникновение прибыли, а лишь распределение уже созданной прибавочной стоимости между промышленным капиталом и оптовым и розничным торговцем.
Это отличие товарно-торгового капитала, реализующего уже созданную прибавочную стоимость в сфере обращения от промышленного капитала, который в процессе эксплоатации рабочих извлекает прибавочную стоимость 2, смазывается социал-фашистами, которые вообще 1 Маркс, Капитал, т. III, ч. 1, стр. 229.
4 Совершенно ясно, что мы здесь имеем в виду обращение в чистом виде и отвлекаемся от процессов производства, которые совершаются в процессе обращения: транспорта, хранения и т, д.
872


сводят все категории капиталистического хозяйства к процессу обращения. Так Рубин считает, что труд, занятый в торговле (и вообще в обращении), ничем не отличается от труда, занятого в производстве.
Еще откровеннее поступает Реннер, который считает торговый капитал организатором производства. Торговый капитал, по словам Реннера, «ускоряет и организует как производство, так и потребление» х.
Таким образом мы здесь опять видим, как социал-фашисты отрицают определяющую роль производства.
$ 127. Роль товарного капитала в уравнении нормы прибыли и высота торговой прибыли.
Цена производства и торговая прибыль.
Быстрота оборота торгового капитала и торговая прибыль.
Мы видим, что прибыль, которую приносит торговый капитал, является в сущности частью прибавочной стоимости, уступаемой промышленным капиталом торговцу за то, что последний берет на себя продажу его товаров.
Но от чего зависит и как определяется высота торговой прибыли?
Мы уже знаем, что в результате конкуренции между промышленными капиталистами устанавливается одинаковая для всех отраслей производства средняя норма прибыли. Таким образом получается, что прибавочная стоимость, создаваемая пропорционально прибавочному труду, затрачиваемому рабочей силой, распределяется пропорционально вложенному в ту или иную отрасль хозяйства капиталу. Торговый капиталист, как мы знаем, авансирует тоже определенный капитал, который представляет собою обособившуюся часть единого общественного капитала. Очевидно, что капитал торговца должен ему принести такую же среднюю прибыль, как и промышленный капитал. Если же норма прибыли на торговый капитал окажется ниже средней, то это неизбежно вызовет отлив капитала из сферы обращения в сферу производства и в результате норма на торговый капитал повысится. Таким образом торговый капиталист не стоит в стороне от той ожесточенной конкурентной борьбы, которая идет между капиталистами из-за дележа прибавочной стоимости.
«Купеческий капитал, -г- говорит Маркс, — участвует в уравнении прибавочной стоимости в среднюю прибыль, хотя не участвует в производстве этой прибавочной стоимости» 2.
Поясним это на примере. Предположим, что весь промышленный капитал какой-либо капиталистической страны равен 100 млн. руб., и вся прибавочная стоимость, созданная трудом рабочих, равняется 10 млн. руб. Мы знаем, что норма прибыли определяется отношением прибавочной стоимости ко всему капиталу. Если бы промышленные капиталисты смогли обслужить с помощью своеро капитала целиком и сферу обращения, то средняя норма прибыли в обществе равнялась бы
руб- , т. е. 10%.
100 млн. руо. °
1 Реннер, Теория капиталистического хозяйства, стр. 109.
• Маркс, Капитал, т. III, ч. 1, стр. 219.
873


Но допустим теперь, что промышленники не могут целиком обслужить р помощью своего капитала сфзру обращении, и что поэтому в стра- не имеется кроме промышленного капитала в 100 млн, руб. оооорбив- щийод торговый капитал в 25 млн, руб.
Торговый капитал, обслуждрающий сфзру обращения, тоже состав инет, как мы скаааии, необходимое азапо в процессе кругооборота капитала; хотя он и обособился до некоторой степени от промышленного капитала, он там не мзнее язлдзтся всущпсти частью единого общественного капитала. Пюкольку торговый КЧПИТалИбТ будет принимать участие в распредзлении прибыли наравне с промышленным, вся прибавочная стоимость в 10 млн. руб. будзт теперь распределена не на 100 млн. руб., а на 125 млн. руб., т. е, на общую сумму цррмыщлен - него и торгового капитала общЭОТВа,
Таким образом средняя норма прибыли будет равна
10 млн, руб, (10(ГЗбГм^ц, "руо,
, т. е. а%.
Какие выводы мощно сделать из факта участия торговых капиталистов в распределении и уравнивании прибыли?
- Цд-первых, необходимо вделать небольшое дополнение к тому, что мы говорили раньше о цене производства. Мы видели, что она образуется из издержек производства и средней прибыли. Но цена про паводотва является тем пределом, к которому стремится окончательная цепа товара, по которой он достается потребителю, Раа это так. то в цену производства, кроме ивдершец, придется включить не только среднюю прибыль промышленного капиталиста, во и прибыль торгового капиталиста, которая приходится на данный товар,
Тан в нашем примере, если принять, что на готовый товар пере несена вея стоимость капитала промышленника, издержки произвел етвв будут равны 100 млн, руб-; если бы в цену производства входила только средняя прибыль, получаемая промцщ .енциком в общем процесса уравнения прибыли, т, о. 8%, то’цена производства равнялась бы Ю8 млн, руб, Но в действительности 108 МЛН. руб. — ЭТО лишь цена, но ноторой промышленник уступает товар торговцам- Торговцы же, продав товар, выручат кроме того среднюю норму прибыли (т. е. опять-таки 8%) на евой торговый капитал в 35 мли. руб, Это составит
25 х 8 дщрмлн. руо-,
т. в. 3 млн. руб. торговой прибыли- Итан, цена производства товара составится ИЗ 100 млн-руб-издержан производства ф 8 млн- руб- прш мышление# прибыли + 3 млн. руб. торговой прибыли- Сумма прибыли торговце? и промышленников (8 млн, + 2 млн.) будет нои раз прибавочной стоимости, возданной рабочими *,
— - . ипи'м шяии» ши * 1 1
1 Во всех этих расчетах мы длр простоты предполагаем, что торговый капитал обслуживает только обращение товаров в тесном смысле слова, и отвлекаемся от расходов торгщщд по транспорту товаров, и* упакояне» хранению. Последние рас коды являются проивродственными распадами и вводят гостаечои частью р «вдержки производства.
37 1


Во-вторых, следует заметить, что участие торгового капитала в распределении прибавочной стоимости приводит к понижению средней нормы прибыли. Это видно уже ив нашего примера, где средняя норма без участий торговых капиталистов в распределении прибыли равнялась бы 10%, а при их участии равняется 8%.
В то время, как промышленный капиталист не только получает свою долю иа общею капиталистическою котла, но и приносит в него прибавочную стоимость, оовданную рабочими его предприятия, торговый капиталист только берет, но ничего не приносит \ Таким образом торговая прибыль и вообще издержки товарного обращения с точки зрения капиталистического общества в целом есть не что иное, как необходимый, но совершенно непроизводительный расход, причем непроизводительным он является в двояком смысле: во-первых, поскольку часть денежных средств отрывается от производства и не создает той прибавочной стоимости, которая создалась бы, если бы эти средства были затрачены на производство, и, во-вторых, поскольку, не создавая стоимости, торговый капитал тем не менее получает часть прибавочной стоимости, созданной рабочими на предприятиях промышленного капиталиста. Поэтому капиталистическое общество заинтересовано в том, чтобы сумма торгового капитала, являющегося чистыми издержками товарного обращения, была сведена к минимуму, бее ущерба конечно для реализации товаров, произведенных промышленным капиталом.
Сумма торгового капитала может быть уменьшена посредством ускорения его оборота. Если торговый капитал в 100 тыс. руб., совершающий в год один оборот, может обслужить массу товаров на 100 тыс. руб., то эта же масса товаров могла бы быть обслужена капиталом в 10 тыс. руб., если бы капитал оборачивался в 10 раз быстрее.
Ускорение оборота, сокращая сумму торгового капитала, уменьшает тем самым ту часть прибавочной стоимости, которую промышленный капиталист уступает торговому. Но ведь торговый капиталист стремится урвать себе побольше прибыли. Не выходит ли в таком случае, что он, в отличие от промышленника, заинтересован не в ускорении оборота своего капитала, а наоборот, в его замедлении? В действительности однако происходит обратное, ибо снижение нормы прибыли торгового капиталиста получается лишь тогда, когда замедлится оборот всего торгового капитала, всех торговых капиталистов. Отдельный же торговый капиталист очень заинтересован в том, чтобы его капитал оборачивался как можно быстрее. Тут можно провести полную аналогию (сравнение по сходству) между торговым капиталистом и промышленным. Вспомним, как действует на норму прибыли повышение техники. Норма прибыли с ростом техники падает. Следовательно как будто выходит, что класс капиталистов не заинтересован в развитии техники. Но мы знаем, что если техника на данном индивидуальном предприятии выше средней, то капиталист — владелец этого предприятия— будет получать сверхприбыль до тех пор, пока те технические усовершенствования, которые имеют место на его предприятии и обес-
1 Напоминаем еще раз, что пока мы отвлекаемся от некоторых производственных функций, которые может выполнять торговый капитал, и имеем в виду только обслуживание им обращения товаров в узком смысл» слова.
375


почивающие ему сверхприбыль, не получат всеобщего распространения. Это можно отнести и к торговому капиталисту. В каждой стране и в каждой отрасли торговли есть своя средняя быстрота оборота капитала, и тот торговый капиталист, у которого оборот капитала происходит быстрее этой средней, получит торговую сверхприбыль .Эта сверхприбыль и толкает торговых капиталистов к ускорению оборота торгового капитала.
Если и другие торговые капиталисты ускорят оборот своего капитала, то сверхприбыль исчезнет, но это опять заставит каждого торговца ускорить оборот своего капитала по сравнению со средними т. д. х.
§ 123. Денежно «торговый капитал
До сих пор мы говорили о том, как от промышленного капитала обособляется одна его часть, специально занятая обслуживанием обращения товаров, превращения товарного капитала в денежный. Эта обособившаяся часть капитала и образует, как мы видели, товарноторговый капитал.
Но промышленный капитал в процессе своего кругооборота должен известное время и средства уделить не только процессу обращения товаров, но и процессу обращения денег.
«Капиталисту, — говорит Маркс, — постоянно приходится платить деньги многим лицам и постоянно получать деньги в уплату от многих лиц. Эта чисто техническая операция уплаты денег и получения сама по себе представляет труд, который делает необходимым расчет разницы платежей, акты погашения взаимных обязательств» 1 2 з *.
Часть денежного капитала, как мы уже видели, скопляется временно у капиталиста в виде известного запаса, чтобы затем опять поступить в оборот и снова вернуться. Это опять-таки требует известного труда по хранению денег, по их подсчету, выдаче и приему.
Необходимость в такого рода операциях по обслуживанию денежного обращения существует не только у промышленного, но и у товарноторгового капиталиста. Для обслуживания этих операций они часто нанимают кассиров, счетоводов, бухгалтеров и т. д.
Однако выполнение этих операций, если не полностью, то частично, может взять на себя особый капиталист, который будет специально обслуживать денежное обращение. Капитал, специально обслуживающий этот процесс, называется денежно-торговым капиталом.
«Уплата денег, — говорит Маркс, — прием их, сведение балансов, ведение текущих счетов, хранение денег и прочие действия, совершаемые отдельно от актов, требующих этих технических операций, делают капитал, авансированный на эти функции, денежно-торговым капиталом» 8.
Если какой-либо капиталист специально занимается обслуживанием этих операций, то он как бы играет роль кассира и счетовода для промышленных капиталистов и купцов, торгующих товарами.
1 Понятно, что все эти обстоятельства, содействующие ускорению оборота тор¬
гового капитала, задерживают несколько общую тенденцию нормы прибыли к понижению.
з М а р к с, Капитал, т. III, ч. 1, стр. 300.
3 Маркс, Капитал, т. III, ч. 1, стр. 301.
376


«Очевидно, что та масса денежного капитала, которою оперируют торговцы деньгами, это — находящийся в обращении денежный капитал купцов и промышленников, и что операции, совершаемые ими, суть лишь операции тех, кого они обслуживают».
«Я.:но и то, что их прибыли есть лишь вычет из прибавочной стоимости, так как и они имеют дело только с уже реализованными стоимостями» Ч
Следуег впрочем отметить, что особые капиталисты, специально занимавшиеся обслуживанием только технических операций, связанных с денежным обращением, существовали лишь на ранних ступенях развития капитализма. Уже тогда многие из этих капиталистов не только хранили деньги других капиталистов, вели их расчеты, но и брали и давали деньги в ссуду, становились банкирами. В настоящее время указанные технические операции выполняются банками, где капиталисты обычно хранят свои деньги. Но выполнение технических операций денежного обращения не составляет главной задачи этих банков, которые являются мощным орудием капиталистического кредита, роль и значение которых мы выясним уже в следующем отделе, где мы специально займемся вопросами ссудного капитала и кредлта.
Глава XXVI
б 129. Труд торговых служащих
Говоря о торговой прибыли, мы выяснили, что ее источником является часть прибавочной стоимости, созданной рабочими на промышленных капиталистических предприятиях.
Однако торговые капиталисты1 2 используют, как известно, для своих торговых предприятий наемный труд торговых служащих. Какова же их роль в процессе создания прибавочной стоимости и получения торговой прибыли?
На этот вопрос мы уже ответили раньше, когда выяснили в связи с процессом обращения капитала вопрос о том, какую роль играет в создании прибавочной стоимости труд, обслуживающий это обращение. Раньше, правда, мы говорили об обращении капитала промышленника и о труде торговых служащих, которых нанимает сам промышленник. Однако мы уже выяснили, что капитал торговца представляет собой лишь часть единого промышленного капитала, обособившуюся от него. Поэтому понятно, что все сказанное о труде торговых служащих, обслуживающих непосредственно промышленника, может быть целиком отнесено к торговым служащим, нанятым торговым капиталистом.
Мы видели, что работники, обслуживающие сферу обращения, могут создавать стоимость и прибавочную стоимость лишь тогда, когда обслуживают «дополнительные процессы производства, совершающиеся в процесс обращения», т. е. перевозку товаров, их сортировку, хранение, за исключением тех случаев, когда это вызвано спекулятивными соображениями. Вот .почему торговые служащие, поскольку они 1 Маркс, Капитал, т. III, ч. 1, стр. 308—309.
2 Мы здесь имеем в виду как товарно-торговый, так и денежно-торговый капитал.
877


наняты этими дополнительными процессами производства, выполняют функции рабочих, занятых в производстве, и создают стоимость и приба ночную стоимость. Ясно, что, если они выполняют эти работы у торгового капиталиста, они увеличивают его прибавочную стоимость в прибыль.
Однако выполнение подобных функций не является основной характерной чертой торговых служащих. Они главным образом заняты обслуживанием процесса обращения в тесном смысле слова, превра* щением стоимости ив одной формы в другую, или, как выражается Маркс, передачей «титула собственности» на товары и деньги от одного лица другому. Этот вид труда является как раз типичным для торговых служащих.
Работа торгового служащего, состоящая в переговорах с покупателем, направленная на "рекламу, на прием денег от покупателя, на учет товаров и денег, как рае имеет целью обслужить обращение в собственном смысле слова. Эта работа необходима для того, чтобы реализовать стоимость товара, чтобы превратить ее ив товара в деньги или из денег в товар, чтобы' осуществить обмен между ними; но она. как мы видели, не создает ни стоимости, ни прибавочной стоимости: она помогает лишь реализовать, уловить ту прибавочную стоимость, которая была создана в процессе производства.
«Так как купец как простой агент обращения, — говорит по этому поводу Маркс, — не производит ни стоимости, ни прибавочной стоимости (потому что добавочная стоимость, которую он присоединяет посредством своих издержек, сводится к добавлению ранее существовавшей стоимости...), то и торговые рабочие, запятые у пего исполнением таких же функций, не могут непосредственно совда &ать для него прибавочной стоимости» *.
Что это именно так, что прибыль торгового капиталиста создана но его служащим, а промышленным рабочим, подтверждается тем. что в торговле мы очень часто наблюдаем огромное несоответствие между количеством эксплоатируемых торговым капиталом служа* щих и массой получаемой им прибыли. Производство товаров требует гораздо большего труда, чем торговля этими товарами. Если взять два предприятия с одинаковыми капиталами, одно промышленное, — допустим рудник по добыче золота, другое — торговое, допустим, магазин по продаже золотых изделий, то мы увидим, что количество служащих, занятых в торговле золотыми изделиями, будет совершенно ничтожно по сравнению с количеством рабочих, занятых в предприятии по добыче золота.
А р^з торювь е служащие не создают пи стоимости, ни прибавочной стоимости, то они не возмещают капиталисту тех затрат, которые он на них произвел. Влт почему эти затраты, без которых он в известных рамках не может обойтись, являются неизбежным вычетом из общественной прибавочной стоимости. Поэтому, насколько капиталист заинтересован в увеличении количества рабочих, производящих товары и создающих ему прибавочную стоимость, настолько же он заинтересован в том, чтобы не только не увеличить числа своих торговых служащих, а по возможности их сокращать.
1 Маркс, Капитал, т. III, ч. 1, стр. 221.


Но если это так, и торговые служащие не создают ни стоимости, ни прибавочной стоимости, то можно ли в таком случае говорить об эксплоатации торговых служащих капиталистом?
Чтоб» ответить на этот вопрос, надо ближе осветить роли торговых • лущащих в процесса торговли, Очевидно, что как бы капиталист ни ••тремидон и совращению аатрат на торговых служащих, он без их помощи ио может реализовать прибавочной стоимости. Каждый капитал определенного размера, при данных условиях, требует известного минимального количества торговых служащих, бед которых он не может обойтись, При ртом, чем больше сумма торгового капитала, тем большим при прочих равных условиях должно быть и количество торговых служащих- Таким образом, хотя труд торговых служащих и не поедает прибавочной стоимости, он все же является необходимейшим условием применения капитала к торговле и присвоения торговым капиталистом части прибавочной стоимости, созданной в процессе производства. Само собой разумеется, что торговый капиталист всемерно заинтересован в том, чтобы это применение капитала и присвоение прибавочной стоимости происходило с наименьшими издержками- Поэтому естественно, что он, так же как и промышленный капиталист, не будет платить торговому служащему больше того, что необходимо для воспроизводства его рабочей силы, т. е., другими слонами, для оплаты стоимости его рабочей силы. Работать ще торговый капиталист заставит торгового служащего значительно долыне необходимого времени, о тем чтобы в течение прибавочного времени бесплатно пользоваться его трудом для реализации созданной в производстве прибавочной стоимости, Таким образом при капитализма а к с- плеатируетоц не только пролетарий, стоящий у станка, Вй И пролетарий прилавка, различие между тем и другим заключается только р том, что рабочий Авены трудам воздает прибавочную стоимость для промышленного капиталиста, тогда цан торговый служащий улавливает своим трудом уже созданную в производств? прибыль для торгового капиталиста-
Па мере развития капитализма положение торговых служащих нее б шее и более ухудшается, тан как растет разделение труда внутри торговым предприятий, отдельные операции упрощаются и требуют все меньщей и меньщей квалификации- Ч. ело людей, пред? атающчх ввей урпуги в качестве торюаых едужащ IX, все увеличивается. Пар.ому йаработнан плата торговых служащих нещ-бёшно па-аст.
§ 130- Торговый напитал и докапиталистические <»ррмы производства
Мы говорили до сих пор о торговом капитале как об особой части единого общественного напитала, которая обособилась от промышленного Напитада р эпоху гоеподства папиталиетнчеекоро способа нраизводоува.
Но исторически торговый капитал возник еще до капиталистического способа производстве!.


«Не только торговля, но и торговый капитал значительно старше капиталистического способ I и в действительности представляет исторически древнейшую форму свободного существования капитала» 1.
До господства капиталистического способа производства торговый капитал выступал в роли посредника при продаже продуктов мелких товаропроизводителей, а также при обмене прибавочного продукта, присвоенного помещиками, рабовладельцами, государством и т. д.
Пользуясь экономической слабостью мелких товаропроизводителей, их оторванностью от рынков сбыта, торговый капитал всецело подчинял их себе; он скупал их изделия и продавал им другие изделия по таким ценам, при которых прибавочный продукт мелких товаропроизводителей оставался в виде торговой прибыли у торговых капиталистов.
Поскольку товарное производство и обмен были тогда еще слабо развиты, торговец огромную долю своей прибыли извлекал в резуль» тате обсчета и обмана. ,
«Торговый капитал, — замечает Маркс, — когда ему принадлежит преобладающее господство, повсюду представляет систему грабежа» 2.
Но рост торговли и торгового капитала, наряду с целым рядом других условий, сам в свою очередь содействовал развитию мелкого товарного производства, а затем и возникновению капиталистического способа производства.
Н о и при развитом капитализме мелкое товарное производство целиком не отмирает. И з;еоь наряду с крупными капиталистическими предприятиями, существуют различные формы мелкого производства: ремесленного, кустарного, крестьянского. Все они по- прежнему остаются в зависимости от торгового капиталиста, в услугах которого они нуждаются для сбыта продуктов своего производства, для закупки сырья и средств потребления.
И если торговцы, обслуживающие промышленных капиталистов, вынуждены в общем ограничиваться наравне с последними средней нормой прибыли, то при обслуживании эконоул ч^ски более слабого, мелкого тсварэпроггвэт.ителя торговый капиталист уже не делит с ним прибавочного продукта как равный с равным, а наоборот, пользуясь, своим экономическим могуществом, как и в докапиталистическую эпоху часто присваивает себе в виде торговой прибыли не только весь прибавочный продукт, созданный этим товаропроизводителем, но и часть необходимого продукта.
Средства эксплоатации и закабаления остаются в общем теми же, что и раньше: это скупка по дешевым ценам продуктов мелкого производства, вздутие цен на покупаемые мелким товаропроизводителем средства производства и потребления, закабаление его при помощи выдачи ссуд и продажи товаров в кредит и т. д.
§ 131. Кооперативная торговля и кооперативная прибыль
В целях освобождения от той дани, которую в виде торговой прибыли приходится платить торговому капиталу, в капиталистическом обществе создаются всякого рода кооперативные товарищества (объединения) по сбыту продукции, закупке сырья, потребительские и т. д. Эти товарищества ставят себе 1 Мар кс, Капитал, т. III, ч. 1, стр. 250.
■Там же, стр. 255.
В80


задачей обслужить своих членов в деле их снабжения предметами потребления, сырьем вт. д., а также в деле сбыта произведенной ими продукции на более выгодных для них условиях. В потребительской кооперации, снабжающей своих членов готовыми товарами, кроме мелких товаропроизводителей (крестьян и ремесленников), принимают значительное участие и наемные рабочие.
Те льготы, которые кооператив предоставляет своим членам, могут иметь разную форму.
В одних случаях он прямо отпускает своим членам товары по более дешевым ценам, в других — цепы устанавливаются рыночные, причем, реализуя при продаже товаров прибыль, кооператив часть ее распределяет в конце года между своими членами (оставляя другую часть прибыли для расширения производства) и т. д.
В связи с рассмотрением торговой прибыли может возникнуть вопрос о том, как рассматривать прибыль, которую получает кооператив, каков ее источники социальная природа.
Чтобы ответить на этот вопрос, следует прежде всего выяснить, какова социальная природа кооперации при капитализме.
«Пролетарские кооперативы, — писал Ленин, — дают возможность рабочему классу улучшить свое положение уменьшением посреднической эксплоатации, воздействием на условия труда у поставщиков, улучшением положения служащих в самих кооперативах и т./Д.
Однако достижимые кооперативами улучшения ограничены очень узкими границами, до тех пор пока средства производства и обмена остаются в руках класса, экспроприация которого есть главная цель социализма» х.
Действуя в условиях господства капиталистического производства, кооперативы неизбежно подпадают под влияние законов этого производствами поэтому «воспроизводят и должны воспроизводить все недостатки существующей системы» *. Господство капиталистической системы заставляет кооперативы гоняться за прибылью; недостаток капиталов делает их зависимыми от частных капиталистов, захватывающих в свои руки власть в кооперативе и делающих их орудием наживы.
Действительно, факты показывают, что наиболее крупные и значительные кооперативы в капиталистическом обществе фактически выступают как организации, обслуживающие более зажиточные и капиталистические слои.
«Кооперативы, — писал Ленин, — будучи чисто коммерческими учреждениями и в силу давления условий конкуренции имеют тенденцию вырождаться в буржу^ з- ные акционерные общества» * 8. «Несомненно, — писал он в другом месте, — что кооперация в обстановке капиталистического государства является коллективным капиталистическим учреждением»4.
Отсюда ясно, что торговая прибыль, получаемая в результате кооперативной торговли, ничем по своему существу не отличается от капиталистической торговой прибыли. Если часть ее в виде «дивиденда» может иногда достаться пайщику -г рабочему или мелкому производителю, то это лишь маскирует существо этой прибыли, но не изменяет его.
Если рабочий, участвуя в кооперативе, может несколько улучшить свое положение, то это ограничено в рамках капиталистического общества, как мы уже отметили, весьма узкими пределами. Удешевление средств потребления при помощи кооператива может быть использовано капиталистом для соответствующего понижения заработной плати. Поэтому выгоду, доставляемую рабочему потребительской кооперацией, последний может удержать только в том случае, если наряду с рабочей кооперацией он имеет сильные революционные профсоюзы и политическую партию.
Рабочий класс, борясь за улучшение своего материального положения через кооперативные организации, должен помнить, что в пределах капитализма он не сможет коренным образом изменить своего положения, и потому его основной задачей является борьба за низвержение капитализма и построение социалисти-
1 Л е н и н, Проект резолюцип о кооперативе, т. XIV, стр. 343, изд. 3»е.
8 Маркс, Капитал, т. III, ч. 1, стр. 426, 1923 г.
3 Л е н и н, т. XIV, стр. 343.
4 Л е н и н, О кооперации, т. XXVII, стр. 395, изд. 3-е.


Мжйф Общества= Этой основной задаче должна быть подчййена и работа его йоопе- рйТжйШХ организаций.
Это елёдуёт особенно йодЧерййутЬ Сотому, ЧТО соцнйЛ‘фйШйбтЫ, отрёв(яОь оТййечь рабочий класс от етсшция перед ним осйоййых задач, сеют йллювйй, будто рабочие, организуя кооперативные объединений и иаииталиетичезних бТраййх. 1ём Самым якобы уже создают социаяиетичеокие предприятия. Таким образом они хотят внушить рабочим мысль, что революционное свержение капитализма ИЗЛЙШЙГ что расширяй сеть рабочих кооперативов (а также и рабочий банной), рабочий смо гут будто бы постепенно заменить капитаяистичеокие предприятия ооциалиоти чёонимН.
Варясь таким образом под флагом «мирного враотания социалибмаа про тив действительного социализма, который может быть осуществлен й уЖе ойуЩе- дТйллетоя а СССР череп Ооциалнстичесмую революцию; социай-фёшйоты, сами организуя кооперативы и «рабочие банки», обслуживают ими лишь узкий круг гак называемой рабочей аристократии (о которой речь у нас будет еЩЗ дайЬШЗ); они используют етн кооперативы и банки дли того, чтобы сильнее связаться о буржуазией, интересы которой они защищают; черен оти кооперативы и банки ОИВ получают от обслуживаемой ими буржуазии взятки за их участие й буржуазной диктатуре, насилий над рабочим классом.
гл38а XXVII
Сов&томая торговля
’ 132. Советская торговля к ее еглячие от иалеталиетичоейО11
Пес ле того, что мм уже говорили о иепримеяимооти категории капиталистического хозяйства к социалистическому сектору, абсолютно преобладающему в на Ним хозяйстве, для пас должно быть ясно, что и такие категории, как торговый капитал, торговая прибыль, не* применимы к обобществленному товарообороту, так кан вдеоь мы не имеем тех спецлф гчэсклх отношений экоплэатации, которые скрываются за этими категориями товарно-капиталистического хозяйства.
Понятие обобществленной торговли в СССР, иа данном этапе, схватив ;ет собой торговлю государственных предприятий, различные формы потребительской и снабженческо-сбытовой Кооппе рации, колхозную торговлю, контрактацию и т. д.
Мы уже видели, что существующей у нас системе проидводотва соответствует система распределения в виде советской торговли.
Развертывание советской торговли наряду с хозрасчетом, укреплением дэнеж юй системы и т. д. является одым Из в1Ж1ЭЙЩдх орудий дальнейшего развертывания социалистического наступления.
Поэтому в корне неправильно противопоставлять социалистическое наступление развертыванию советской торговли и рассматривать последнюю как отступление. С другой стороны, такжэ ошибочной и вредной является теория о пэрэхэдэ на данной этапе к прямому социалистическому продуктообмену.
В решениях XVII партконференции прямо сказано, что и во второй пятилетке будет иметь первостепенное значение, развертывание товарооборота.
«Для ооеспечения большевистских темпов подъема всего народного хозяйства,— говорится в резолюции XVII партконференции и лучшего удовлетворения запросов широких масс города и деревни в отношении товаров широкого потребления,— 882


первостепенное значение имеет развертывание товарооборота. Развертывание товарооборота, прежде всего розницы, и проведение принципа хозрасчета во всей хозяйственной работе являются важнейшим стимулом для выявления имеющихся в нашем хозяйстве огромных и далеко еще не использованных внутренних резервов, способствующих ускорению роста социалистического накопления, и тем самым укрепляют материальную базу всего социалистического строительства. Вместе с тем только на основе развертывания товарооборота возможно обеспечить дальнейшее быстрое улучшение снабжения рабочих и трудящихся деревни промышленными товарами и продуктами сельского хозяйства, для чего в свою очередь необходимо всемерное расширение сети магазинов, лавок и всей торговой сети, с проведением необходимой технической ее реконструкции. Только на этой основе возможно подготовить отмену нормирования отпуска товаров и заменить систему централизованного распределения развернутой советской торговлей»,
□та директива имеет огромнейшее теоретическое и практическое значение.
В ней прежде всего подчеркивается, что развертывание товарооборота необходимо для обеспечения большевистских темпов социалистического строительства, и, во-вторых, оно необходимо для дальнейшего быстрого улучшения снабжения рабочих и трудящихся деревни промышленными товарами и продуктами сельского хозяйства. Развертывание советской торговли подготавливает «отмену нормирования отпуска товаров».
Наконец резолюция XVII партконференции подчеркивает, как мы уже раньше отмечали, «антибольшевистский характер «левой» фразы о переходе к «продуктообмену» и, с другой стороны, «полную несовместимость о политикой партии и интересами рабочего класса буржуазно- напмановсних извращений принципа хозрасчета, выражающихся в разбазаривании общенародных государственных ресурсов и следовательно в срыве установленных хозяйственных планов».
Мы уже выше неоднократно останавливались на объяснении необходимости советской торговли в наших условиях и ее принципиальном отличии от торговли в’ условиях товарно-капиталистического хозяйства.
Природа советской торговли, как мы видели, коренным образом отличается от капиталистической, торговли.
В общих чертах эти отличии сводятся к следующему. Если торговля в условиях товарно-капиталистического хозяйства означает господство стихийных законов, то торговля в наших условиях подчинена плановому руководству. Если в условиях капитализма торговля означает развитие капиталистических отношений, то в наших условиях советская торговля является орудием развития социалистических отношений. Если торговля в условиях капитализма является торговлей между частно-капиталистическими предпринимателями то торговля в наших условиях по преимуществу про тсхо ит между госпредприятиями, являющимися предприятиями последовательно-социалистического типа, и колхозами, являющимися социалистическими предприятиями, но еще не последовательно-социалистического типа. Что же касается торговли колхозников и единоличников-крестьян, то ее отличительной особенностью на д ин м этапе является недопущение частного посредничества. Она является торговлей непосредств енных мелких товаропроизводителей не эксплоатирующих чужого труда и находящихся под огромным экономическим воздействием социалистических отношений. Отсюда становится
383


ясным, что в то время как торговля в условиях капитализма в основе своей имеет эксплоатацию труда, присвоение части прибавочной стоимости, созданной промышленными рабочими, присвоение при помощи эксплоатации труда торговых служащих, то в наших условиях советская торговля не содержит в себе эксплоатации, а наоборот, является важнейшим орудием развития социалистических отношений, орудием улучшения материального положения рабочих и трудящихся деревни.
§ 133. Советская торговля на данном этапе
Здесь нам необходимо более подробно остановиться на специфических особенностях, присущих советской торговле на данном этапе.
Первый вопрос, который здесь перед нами встает, это вопрос о том, почему именно на данном этапе, который характеризуется тем, что мы завершили построение фундамента социалистической экономики и утвердились на социалистическом пути, почему именно на этом этапе мы заостряем наше внимание на вопросе о развертывании советской торговли. Означает ли это, что на предыдущем этапе реконструктивного периода уже не было советской торговли? Нэп на всем протяжении его развития допускал известную свободу торговли.
Однако в первой стадии реконструктивного периода и начальный период социализма в советской торговле преобладали элементы централизованного снабжения и распределения. Это было в тот период совершенно необходимым и закономернььм явлением. Оно вызывалось необходимостью обеспечить производственно-классовый принцип снабжения в условиях товарного дефицита и обострения классовой борьбы, связанной с ликвидацией кулачества как класса на основе сплошной коллективизации. Необходимо было обеспечить снабжение ведущих отраслей промышленности, новостроек, необходимо было поставить в условия преимущественного снабжения ударников и т. д. В настоящее время положение изменилось: чрезвычайно быстрое развитие тяжелой и в значительной степени легкой индустрии создало необходимые предпосылки для усиления снабжения трудящегося населения промтоварами. Коллективизация на 61% всего крестьянского хозяйства, превращение целого ряда районов в районы сплошной коллективизации обеспечивают повышение производительности труда в сельском хозяйстве и следовательно усиленное производство сельскохозяйственных продуктов, а связанная с коллективизацией ликвидация кулачества как класса обеспечивает развитие колхозной торговли без частного посредника и исключает возможность развития расширенного воспроизводства капиталистических отношений.
Это конечно не значит, что еще не ликвидированные полностью капиталистические элементы не постараются использовать развертывание колхозной торговли в своих интересах, в интересах подрыва колхозов, для развертывания спекулятивной торговли.
«Нельзя также не считаться с тем, что' развертывание колхозной торговли хлебом может внести некоторое колебание в ряды колхозников, что под влиянием кулака неустойчивые элементы колхозников могут потянуться к выходу из колхозов.
Однако не может быть никакого сомнения в том, что решение партии и советской власти о развертывании колхозной торговли может и должно сыграть большую .4’4


роль в деле укрепления колхозов, в деле сплочения колхозников. Это решение увеличивает заинтересованность колхозника в результатах урожая... Развертывание колхозной торговли не только не притупляет борьбы против кулака и спекулянта, но, наоборот, в данных условиях делает ее более всесторонней и решительной» *.
Развертывание советской торговли должно явиться источником для улучшения снабжения рабочих и трудящихся деревни, дать добавочные средства для социалистического накопления и явиться стимулом и средством организацишщо-хоаяйственного укрепления колхозов.
Итак развертывание советской и в частности колхозной торговли стало необходимостью в результате огромных успехов, достигнутых в деле индустриализации страны, коллективизации сельского хозяйства и ликвидации кулачества как класса.
Несомнеьйю развертывание советской торговли связано с значительной децентрализацией" снабжения. Решения ЦК партии и правительства о -развертывании колхозной торговли предполагают развитие торговли не только государственных и кооперативных органов, не только колхозов, но и отдельных колхозников и крестьян-единоличников, причем торговлю разрешается производить по ценам, склады? вающимся на рынке.
Развертывание советской торговли на данном этапе предполагает сочетание методов централизованных заготовок и колхозной торговли. Колхозная торговля должна быть развернута за счет расширения колхозного производства, а также и за счет уменьшения централизованных планов заготовок. Отсюда следует, что удельный вес в деле снабжения и распределения продуктов централизованным методом должен снизиться за счет максимального развертывания советской торговли 2. ' '
Развертывание советской торговли должно усилить влияние ее на производство в смысле более точного учета интересов потребителя, повышения качества продукции, н смысле влияния на размещение промышленности и т. д.
Развертывание советской торговля отнюдь не означает отказа от планирования снабжения, не означает развязывания товарно-капиталистической стадии. Оно означает только изменение методов планового руководства процессом снабжения и распределения, оно озна-- 1 Молотов, Речь на Ш Всоукраднокой конференции КП(б)У\ «Правда* № 123 за 1932 г.
> Этот совершенно необходимый и верный для тех условий принцип был извращен потребительской кооперацией. Вместо того, чтобы стремиться к децентрализации снабжения, они, наоборот .считали, что раввитие идет к отмене торговли, и таким образом суживали торговлю по сравнению с имевшимися возможностями. Практически это вело к замораживав: Ю т< в роеборота, неудовлетворительному обслуживая::ю нужд рабочих. Эта ошибка была отмечена в майском обращении ЦК, Совнаркома и Центросоюза и разоблачена. «Вытеснив частника и завоевав монопольное положение не рынке, потребкооперация стала пренебрегать принципом хозяйственного расчета и задачей развертывания советской торговли, ошибочно предположив, что уже назрели условия для непосредственного перехода к прямому продуктообмену» (из обращения ЦК, Совнаркома и Центросоюза о перестройке потребкооперации).
Комментируя это обращение и разбирая ошибки потребительской кооперации, т. Зеленский указывал, что «основная причина, определяющая собой эти недочеты, заключается в том, что кооперация, побив частника, захватив поле торговли, сткв монополистом, вместо того чтобы улучшить качество работы путем развития социа-
25 Лапидус и Островитянов.
385


чает более широкое применение методов экономического планирования и регулирования. Мы гже говорили о том, что развертывание советской торговли, допуская торговлю к лх з в, к лх зник »в и един личников по ценам, складывающимся на рынке, отнюдь не означает нашего отказа от политики снижения цен. Наоборот, через целый ряд рычагов экономического воздействия мы должны оказывать решающее влияние на цены, складывающиеся на рынке в сторону их снижения.
Развертывание советской торговли расценивается буржуазными теоретиками и социал-фашистами как отступление, а предшествующее этому централизованное снабжение и нормирование — как период своеобразного военного коммунизма.
Доводы М пользу такой постановки в значительной мере берутся из арсенала контрреволюционного троцкизма, утверждающего, что колхоз это не социалистическая форма хозяйства, а своеобразная капиталистическая, что в колхозах идет капиталистическая диференциа- ция, и следовательно — утверждают они — развертывание колхозной торговли есть развертывание товарно-капиталистической стихии. Отзвуком подобных установок являются взгляды некоторых «теоретиков» на несовместимость с социалистическим характером колхоза развертывания подсобных хозяйств колхозников, находящихся в их индивидуальной собственности, и торговли продуктами этих Хозяйств.
Как мы видели, развертывание советской и в частности колхозной торговли стало возможным только в результате огромных успехов социалистического строительства и в свою очередь является важнейшим орудием дальнейшего развертывания социалистического наступления. Советская торговля на данном этапе содержит в себе черты, которые отличают ее коренным образом не только от капиталистической торговли, но и от торговли восстановительного периода нэпа. Это различие прежде всего заключается в том, что в своей подавляющей < части советская торговля на современном этапе есть торговля внутри социалистического сектора, в условиях абсолютного преобладания этого сектора в экономике страны, в условиях когда ликвидировано кулачество как класс в большей части районов Советского союза на основе коллективизации, охватившей 61 % крестьянских хозяйств, в условиях огромного обобществления товарооборота. Поэтому, если на первом этапе нэпа развертывание товарооборота было связано неизбежно о абсолютным ростом капиталистических элементов, то теперь развертывание советской торговли означает только то, что борьба с кулачеством становится более «всесторонней и решительной», ускоряющей его ликвидацию. Развертывание советской и в частности колхозной торговли, равно как и подсобных хозяйств колхозников не только не противоречит социалистической природе кол(хоза, а на данном этапе является важнейшим орудием организационно-хозяйственного укрепления колхоза, ибо в колхозе «средства производства обобществлены» и «что даже в своем усадебном хозяйстве колхозник получает помощь средствами производства от колхоза» (Каганович).
диетического соревнования, всемерного развития торговли, решила, что можно уже отказаться от торговли. В кооперации произошло то же, что было в отдельных отрядах нашей партии в период коллективизации и что было охарактеризовано кан «головокружение от успехов». Н. Зеленский, О перестройке Потребительской кооперации, «Коммунистическая революция» М 9—10 за 1931 г., стр. 2.
386


Оппортунистические элементы, будучи проводниками чаяййЙ и стремлен! й классоюго вра1а, всячески искажают значение последних решений партии о колхозной торговле, пытаются с буржуаз¬
ными теорет] ками толковать эти решения партии как отступление и т. д. Правый оппортунизм исходит из понимания советской торговли как развязывания стихии и находит свое выражение в практике самотека, в нежелании организовать колхозную торговлю и ее обслужить. «Левацкие» загибы находят свое выражение в административных методах борьбы с колхозной торговлей (изъятие продуктов, вывезенных на базар колхозниками, установление твердых цен и т. д.),с другой стороны, в развертывании колхозной торговли административным путем (предписания об обязательном выезде на базар и т. д.).
Необходима непримиримая борьба на два фронта на этом важнейшем участке социалистического строительства. Только при этом условий возможно осуществление всемирно-исторических задач построения бесклассового социалистического общества, поставленного XVII партконференцией.
Вопросы и задачи и VIII отделу
1. Чем отличается движение товарно-торгового капитала от движения промышленного капитала?
2. Почему мы рассматриваем торговый капитал как обособившуюся часть единого общественного капитала?
3. Чем отличается «товарно-торговый» капитал от «товарного» капитала!
4» Какова природа торговой прибыли?
5. Чем объясняется разница между остовой и ровничной ценой иа одни и тот же товар?
в. Задача. Капитал всех промышленных капиталистов общества равен 400 млн. руб.и а прибавочная стоимость, создаваемая рабочими в год, равна 120 млн.; капитал всех торговых капиталистов равен 200 млн.
а) Какова будет средняя норма прибыли в этом обществе?
б) Какова будет цена производства товара, который обошелся промышленнику в 1 руб.7
в) Сколько прибавочной стоимости уделят промышленные капиталисты торговым? /
7. Почему торговая прибыль не может возникнуть из товарного обращения?
8. Как влияет быстрота оборота на величину торгового в промышленного капитала и на величину торговой прибыли?
8. Можно ди сказать, чпо мелкий товаропроизводитель, подпавший под влияние торгового капиталя, уже превращается наполовину в наемного рабочего (ответ должен быть мотивирован)?
10. Чем отличается денежно-торговый капитал от товарно-торгового?
11. Почему положение торговых служащих тесно связано и зависит от общего положения рабочего класса?
12« Существует ли торговая прибыль к советском хозяйстве?


Отдал -X
Ссудный капитал и ссудный процента Кредит и банки
Глава XXIX
Ссудный капитал и ссудный процент
§ 134. Общее понятие о ссудном проценте
Мы уже показали, как с развитивхМ капиталистического хозяйства возникают и развиваются особый товарно-торговый и денежно-торговый капитал, как вместе с тем из общей суммы прибавочной стоимости, создаваемой рабочими на капиталистических предприятиях, выделяется известная доля, которая достается торговому капиталисту в влде торговой прибыли.
, Теперь мы должны показать, как с развитием капиталистического производства в процессе кругооборота капитала выделяется еще одна ферма капитала — именно ссудный капитал, как вместе с тем из общей массы прибавочной стоимости, создаваемой рабочими, выделяется еще одна Доля, достающаяся владельцам ссудного капитала, — именно ссудный процент; как образование и развитие ссудного капитала и ссудного процента еще более усложняет движение всего общественного капитала и углубляет его противоречия.
Мы уже знаем, что одной из форм, которую общественный капитал принимает в процессе своего кругооборота, является форма денежного капитала. Имея деньги, капиталист может на эти деньги приобрести орудия и средства производства, нанять рабочих и извлечь из них прибавочную стоимость. Реализовав на рынке произведенные рабочими товары, он вновь получает деньги, сумма которых превышает сумму •первоначально затраченных денег, ибо эта сумма не только возмещает ему прежние затраты капитала, но и включает в себя вновь реализованную прибавочную стоимость.
«Деньги,— говорит по этому поводу Маркс,— ...могут быть превращены на основе капиталистического производства в капитал и вследствие такого превращения из данной стоимости делаются самовозрастающей, увеличивающейся стоимостью. Они производят прибыль, т. е. позволяют капиталисту извлекать из рабо- ф чих и присваивать определенное количество неоплаченного труда, прибавочный продукт и прибавочную стоимость» х.
Таким обоазэм деньги в капиталистическом обществе дают возможность их владельцу не только приобрести в обмен на эти деньги иэвест-
1 Маркс, Капитал, т. III, ч. 1, стр.2322—323, 1923 г. 388


ный эквивалент, но извлечь при помощи этих денег доход. Роль денег здесь уже не ограничивается теми функциями, которые они выполняли в простом товарном хозяйстве: они здесь играют не только роль всеобщего мерила стоимости, средства обращения, платежа и т. д. — они играют здесь также роль всеобщей формы капитала.
Эта способность денег служить средством для извлечения дохода, иными словами, их способность служить капиталом, становится в капиталистическом обществе особой «добавочной потребительной стоимостью» денег. Благодаря этому деньги в капиталистическом обществе становятся особого рода товаром.
Допустим, что какое-либо лицо владеет в капиталистическом Обществе денежной суммой в 100 долл. Д шустим, что в данном обществе средняя норма прибыли равна 20%. Ясно, что лицо, владеющее этими деньгами, имеет реальную возможность-извлечь при их помощи (в среднем) 20 долл, дохода в год: оно может это осуществить, вложив свои деньги в промышленное (или торговое) предприятие. Итак человек, располагающий 100 долларами, держит, как выражается Маркс, «в руках власть превратить 100 в 120 или произвести прибыль в 20 долларов»1. . '
. Но допустим, что владелец денег по каким-либо причинам не может или не хочет сам лично вложить деньги в промышленное или торговое предприятие (в дальнейшем мы увидим, что это в капиталистическом обществе далеко не случайное явление). В таком случае он может на время уступить свои деньги другому лицу и дать тому возможность «использовать» эти деньги, чтобы извлечь при их помощи прибавочную стоимость в 20 долл.
Очевидно, что эта прибавочная стоимость, получаемая при помощи вложения в дело чужих денежных средств, не может целиком остаться в руках того капиталиста, который использует эти деньги, точнее, использует их потребительную стоимость как капитал. Очевидно, что один капиталист, владеющий деньгами и давший эти деньги во временное пользование другому капиталисту, сделает это только при том условии, если он за это получит некоторую часть прибавочной стоимости, извлеченной из рабочих с помощью его денег. Эга часть прибавочной стоимости, которую получает владелец денег от другого лица, использующего их как капитал, носит название ссудного процента.
. «Часть прибыли, — говорит по этому поводу Маркс, — уплачиваемая владельцу... денег, называется процентом, что следовательно является не чем иным, как особым названием, особой рубрикой той части прибыли, которую фуньциш.и- рующий капитал должен выплатить владельцу капитала вместо того, чтобы положить ее в собственный, карман».
Денежный же капитал, станов щийся в руках его в гадел на средством для получения ссудного пр< цеп а н сит на ванье ссудного капитала, или капитала, прлносгще/о процент.
. Ссудный процент, представляя с б< ю часть прибавочной стоимости, приносимой функционирующим капиталом, является своеобразной ценой капитала, оплатой особой потребительной стоим сти
‘Там же, стр. 323, 1923 г. 389


денег, взятых в качестве ссуды, их потребительной стоимости как капитала.
Следовательно ссуда в капиталистическом обществе есть продажа особого рода товара: здесь ссужается капитал как товар, потребительная стоимость которого состоит в сп сэбн сти приносить прибав чную * ст » м сть. Эту способность капиталист-заемщик и оплачивает в форме процента.
Рассмотрим в кратких чертах особенности обращения ссудного капитала. \
«Исходной точкой, — пишет Маркс, — служат деньги, которые А ссужает Б... В руках Б деньги действительно преврлщ »к>тся в капитал, пподелыв юг движение Д—Т—Д1, а затем снова вэзвращюгся к А, как Д’ = Д4-Д» где д представляет процент».
Итак, если капиталист А, имея деньги, сам почему-либо их не использует в качестве функционирующего капитала в прозвэдстве иля тори в ле 1, и если он эти деньги предоставляет в виде ссуды другому капиталисту Б, который использует уже эти деньги как действующий капитал, участвует при помощи этих денег в процессе кругооборота Производительного капитала, если после этого кругооборота капиталист возвращает обратно капиталисту А взятые в ссуду деньги вместе с процентами, то движение капитала примет следующую-форму:
1. Д—Д (деньги переходят от капиталиста А к капиталисту Б).
2. Д—Т—Д1 (у капиталиста Б деньги, взятые в ссуду, принимают участие в обороте действующего капитала).
3. Д1—Д2 (ссудный капитал возвращается к его собственнику с процентами).
Общее же движение капитала принимает следующую форму: Д— д—т—д1—да.
В этом движении мы видим, как дважды совершается движение ссудного капитала (Д—Д и Д1—Д2), и один раз деньги, превращаясь в руках функционирующего капиталиста в действующий капитал, участвуют в реальном кругообороте капитала, в его превращении из одной формы в другую.
Каковы при этом особенности обращения ссудного капитала? Если деньги, находясь в руках промышленного или торгового капиталиста, участвуя в процессе кругооборота капитала, снова возвращаются к ним в виде известной суммы денег, то при этом деньги, как мы уже сказали,участвуют в метаморфозе капитала, в превращении его денег в товар, и наоборот. Если промышленник или торговец выпускает из рук деньги, то они взамен их получают капитал в другой форме, а затем эта другая форма капитала снова превращается в деньги. Если же владелец ссудного капитала пускает в обращение свои деньги, т. е. отдает их в ссуду капиталисту Б, то он взамен ссужаемого капитала не получает никакой другой ф)рмы капитала; в процессе Д—Д никакого реального кругооборота капитала не происходит, а совершается лишь подготовка к реальному кругообороту капитала, которая начнется уже в руках фуякционирующэго капиталиста (промышленника или торговца). Когда же после окончания действительного кругооборота капитала, функционирующий капиталист возвращает
1 В дальнейшем мы увидим, почему это имеет место.
390


©заимодавцу его ссудный капитал с процентами, то здесь в процессе Д1—Д2 опять-таки нет превращения капитала из одной формы в другую, а есть лишь возвращение ссудного капитала к исходному пункту обособленно от действительного процесса кругооборота.
«Капиталист, д' ющий ссуду,—еамечает по ©тому поводу Маркс,—отдает свой капитал, передает его промышленному капиталисту, не получая эквивалента. Эга передача вообще не является актом действительного процесса кругооборота, она лишь подготовляет кругооборот, который должен быть выполнен при посредстве промышленного капиталиста. Это первое перемещение денег не выражает акта метамарфова: ни купли ни продажи... Возвращение денег из рук промышленного капиталиста в руки ссудившего просто дополняет первый акт уступки капиталиста... Точка исхода и точка возврата — отдача и возвращение служенного капитала — представляются произвольными движениями... происходящими до и после действительного движения капитала и не имеющими никакого касательства к атому движению»1.
В своем действительном кругообороте капитал, как нам известно, «существует как капитал не в процессе обращения, а лишь в процессе производства, в процессе эксплоатации рабочей силы». В процессе же обращения капитал, участвующий в производстве, выступает как простые товар и деньги. «Иначе, — говорит Маркс, — обстоит дело с капиталом, приносящим проценты, и в этом-то и заключается его специфический характер. Владелец денег, желающий использовать свои деньги как капитал, отчуждает их третьему лицу, бросает их в обращение, делает их товаром, как капитал — как капитал не только для себя, но и для других; это не только капитал для того, кто отчуждает деньги, но и третьему лицу они передаются как капитал, как стоимость, обладающая той потребительной стоимостью, что она создает прибавочную стоимость, прибыль» а.
Это своеобразие обращения ссудного капитала, его обособление от реального движения функционирующего капитала, выделение осо4- бой доли прибавочной стоимости в виде ссудного процента, представляющего собою «цену капитала», оплату особой потребительной стоимости капитала как такового — все это крайне фетишизирует отношения людей в капиталистическом хозяйстве, замаскировывает источники капиталистической эксплоатации.
В самом деле, что мы видим на поверхности явлений капиталистического хозяйства при ссуде? Один капиталист (взаимодавец) дает другому известную сумму денег — Д; далее этот взаимодавец, не принимая лично участия в эксплоатации рабочих, не участвуя в процессе превращения денег в производительный и товарный капитал, не участвуя в процессе реализации товаров, через некоторое время получает обратно свои деньги с некоторым излишком. Самый процесс получения ссудного процента представляется ему поэтому в виде простого превращения Д в Д1. Выходит, с первого взгляда, как будто ссудный капитал принес своему владельцу доход без всякого участия в процессе производства, как будто процент возник из самого обращения, как будто деньги сами по себе обладают свойством возрастать в стоимости после того, как они даны взаймы.
Ошибочность такой точки зрения должна быть для нас достаточно ясна после всего того, что мы говорили раньше об источниках прибавочной стоимости вообще и о торговой прибыли в частности. Не подлежит никакому сомнению, что излишек «д» не может возникнуть из обращения самих денег, что источником, из которого должник черпает средства для уплаты ссудного процента взаимодавцу, является
1 Маркс, Капитал, т. 111, ч. 1, стр. 332, 1923 г.
8 Маркс, Капитал, т. Ш, ч. 1. стр. 328, 1923 г.


прибавочная стоимость, извлекаемая в процессе эксплоатации рабочей силы при помощи денег, взятых в кредит.
Таким образом и ссудный процент, получаемый владельцем денег (кредитором), и промышленная прибыль, полученная промышленником, взявшим деньги в кредит, происходят не из двух различных ис* точяиков, а из о д н о гои того же источника: обе эти формы ка- ■пйталистйческого дохода возникают из распределения прибавочной стоимости, созданной рабочими.
«То обстоятельство,— говорит Маркс, — что одна и та же сумма денег двукратно существует как капитал для двух лиц (т. е. для вяаимодавца, извлекающего из своего капитала ссудный процент, и для должника-промышленника, извлекающего при помощи того же капитала промышленную прибыль), — И. Л и К. О. не удваивает прибыли. Эта сумма может существовать как капитал для обоих только благодаря тому/что прибыль пелится» *. Хотя капитал, 01 данный в кредит, приносит доход двум лицам: и кредитору и лицу, пользующемуся кредитом, однако капитал «функционирует лишь один раз и даже прибыль производит лишь один раз» ;
Но самая возможность получения дохода на денежный капитал €ез участия его владельца в процессе создания прибавочной стоимости и порожденное этим представление, что деньги как таковые обладают способностью приносить доход помимо производства, подчеркивают фетишистский характер капиталистического общества, ту сложную маскировку отношений между людьми при помощи вещей, которая здесь имеет место.
§ 135. Уровень ссудного процента
Мы видели, как с развитием капиталистического способа производства и обособлением отдельных функций единого общественного капитала прибавочная стоимость, создаваемая рабочим, распадается на ряд далей: часть ее остается у промышленного капиталиста, другая часть переходит к торговому капиталисту, а третья часть в йиде ссудного процента достается денежному капиталисту — владельцу ссудного капитала. *
Отношение ссудного процента, полученного взаимодавцем, к его ссудному капиталу носит название уровня ссудного процента. Чэм же определяется этот уровень? Поскольку ссудный процент является частью прибавочной стоимости, то естественно, что высшей границей ссудного процента должна быть прибавочная стоимость, приходящаяся на данный ссудный 1 апитал. Та<ой в сшей границей сс; д г го процента должна явиться средняя норма прибыли.
Надо при этом заметить, что в отдельных, исключительных случаях ссудный процент может подняться выше этой средней нормы. Если, скажем, нед ютаток средств грозит капиталисту лишиться прибыли со св оего собственного капитала (например при недостатке оборотных средств), то он м^жет согласиться на очень высокий ссудный процент, чтобы иметь возможность получить со своего капитала хоть какую- нибудь прибыль. М )жно себе представить и такой случай, когда капиталист согласится часть прибыли свыше средней нормы уплатить за
1 Маркс, Капитал, т. 111, ч. 1, стр. 33а. «Там же.
392


пользование ссудным капиталом, если получение дополнительных средств обещает принести ему еще большую свэрхприбыль,
Но понятно, что такое превышение уровня ссудного процента над нормой прибыли возможно только в отдельных, единичных-случаях. Если бы оно получило общее распространение, то это привело бы к тому, что часть капиталов, вложенных в промышленность, была бы оттуда освобождена и стала бы предлагаться в качестве ссудного капитала. Ясно, что уровень процента при этом неизбежно упал^бы. Поэтому, если брать не отдельные случаи, а капиталистическое хозяйство в целом, и притом на протяжении более или менее продолжительного периода времени, то высшей границей уровня процента должна оста* ваться средняя норма прибыли. '
Уровень процента, имея среднюю норму прибыли в качестве высшей своей границы, должен об ычно быть ниже этой границы. Ведь помимо случаев, подобных вышеупомянутому, капиталист берет деньги во временное пользование только в том случае, когда он имеет возможность часть прибавочной стоимости, добытой при помощи Зтих денег, присвоить себе, а не отдать ее всю своему кредитору.
Теперь посмотрим, каке в низший предел, дальше которого ссудный процент упасть не. может.
«Минимальный размер процента, — говорит Маркс,— совершенно не поддается определению. Он может упасть до какого угодно уровня» Ч
Поэтому абсолютным пределом падения уровня ссудного процента является нуль, т. е. такой случай, когда ссудный капитал совсем не приносит процента. Понятно, что уровень ссудного процента может только приближаться к этому пределу: если ссудный процент вовсе упал бы до нуля, то прекратились бы всякие сделки ссуды.
Что же колеблет уровень процента между этими двумя границами? Единственным фа» то[ ом, который опре елче’1 эги коле ания, явл е ел ссотношение спроса и щедл женин ссудш го капитала т. е. конкуренция между функционирующими капиталистами и владельцами ссудного капитала.
«Изменения размера процента, — говорит по этому поводу Маркс, — оставляя в стороне изменения, совершающиеся за более продолжительные промежутки вт е- мени, и различия размера процента р различных странах (первые обусловлены из е- нениями общей нормы прибыли, вторые—различиями в нормах прибыли и развитии кредита! зависят от предложения ссудного капитала» *.
Чем больше свободных ссудных капиталов, тем ниже уровень ссудного процента; чем больше спрос на ссудный капитал, тем уровень процента ниже.
В каждый данный момент в каждой капиталистической стране, в зависимости от состояния спроса и предложения ссудного капитала, устанавливается средний уровень ссудного процента, причем еглл средняя норма прибыли е су ц< ствляется через п ст< янные </>кл нения, то средний уровень процента носит более определенный характер. Дело в том, что выравнивание ссудного процента происходит гораздо
1 Маркс, Капитал, т. Ш, ч. 1, стр. 278.
•Маркс, Капитал, т. III, ч. 1, стр. 238, 1923 г. 893


легче, чем выравнивание промышленной прибыли: в царстве денежного капитала нет отдельных отраслей — все деньги, независимо от того, кто их предлагает, «пахнут одинаково»; к тому же целый ряд капиталистических организаций, о которых мы еще будем говорить, может довг льно тонко учесть общее соотношение спроса и предложения денежного капитала.
Если же мы возьмем уровень процента в различных странах на различных этапах развития капитализма, то мы увидим, что развитие капитализма изменяет соотношения спроса и предложения ссудного процента и вместе с тем производит определенные изменения в уровне ссудного процента. В чем же заключаются эти изменения?
В з-первых, спрос и предложение ссудного капитала, а вместе с ними л уровень ссудного процента периодически колеблются от того, что капиталистическое хозяйство, как мы еще увидим дальше, в своем развитии периодически переживает состояние застоя, ожнвле* ния, расцвета и кризисов.
«Если мы рассмотрим, — говорит Маркс, — те циклы оборотов, в которых движется современная промышленность, — состояние покоя, возрастающее оживление, расцвет, перепроизводство, крах, застой, состояние покоя и т. д.,— ... то мы увидим, что низкий уровень процента в большинстве случаев соответствует периодам расцвета или добавочной прибыли, повышение процента — переходу от расцвета к сменяющему его повороту, а максимум процента соответствует кризису» *.
Почему это так происходит — мы увидим в дальнейшем, когда рас- смотрим вопрос о кризисах.
Дело однако не сводится к одним только периодическим колебаниям. Поскольку средняя норма прибыли является обычно высшей границей уровня ссудного процента и поскольку с развитием капитализма сред- цяя норма прибыли имеет тенденцию к понижению, то и размахи колебания уровня ссудного процента между высшей и низшей границей должны иметь тенденцию к сокращению.
Кроме того развитие капиталистического производства влечет за собой значительный рост предложения ссудных капиталов, обгоняющий рост их спроса. Объясняется это тем, что с развитием капитализма, как мы еще ув щим, растет группа рантье, лиц предлагающих ссудный капитал и живущих только на проценты с этого капитала; кроме того с развитием капитализма благодаря развитию кредита и банков (как мы опять-таки увидим в дальнейшем) отдельные праздно лежащие денежные суммы, имеющиеся в обществе, все в большей степени мобилизуются для использования их в качестве функционирующего капитала.
Вэт почему с развитием капиталистического общества «существует тенденция к понижению процента, совершенно независимо от колебаний нормы прибыли» (Марк с).
Из этого же следует, что в отсталых странах, где капитализм развит сравнительно слабо (где вышэ средняя норма прибыли, менее развита система кредита и слаба прослойка рантье, т. е. лиц, живущих на ссудный процент,) уровень ссудного процента должен быть выше, чем в с гранах с более развитым капитализмом.
1 Маркс, Капитал, т. III, ч. 1, стр. 345, 1923 г?
894


. Вскрытая я объяснённая Марксом тенденция уровня процента к понижению отрицается социал-фашистом Г ильферяингом, выступающим по этому вопросу в своей работе «Финансовый капитал» открыто против Маркса. Т'ильфер* динг при этом ссылается на данные об уровне процента четырех банков. В действительности данные эти говорят не против Маркса, а за него. Во-первых, из них ясно видно, что в более развитых странах уровень процента ниже, чем в менее развитых. Во-вторых, эти данные показывают, что в течение полувека, до конца Х1л в. норма процента понижалась. Правда за первое пятилетие XX в. данные Гильфердинга показывают повышение процента. Следует указать, что это обстоятельство, если бы оно даже и было верно, отнюдь не говорит против закона Маркса, ибо Маркс различал кроме общей тенденции процента к понижению еще периодические колебания процента в зависимости от циклов (кризис, расцвет и т. пЛ Повышение процента за такой сравнительно небольшой отрезок, как пять лет, если бы оно и имело место, вовсе не говорит против общей тенденции процента к понижению. Однако и оно но соответствует фактам, оно подтасовано Гильфердингом посредством применения неверного метода исчисления прироста. Так социал-фашист Гильфердипг занимается «игрой в цыфирки», для того чтобы отвергнуть, как он презрительно выражается, «догму» Маркса, т. в. открытый им закон тенденции нормы процента к по* нижению. Отрицая тенденцию нормы процента к понижению, Гильфердинг отрывает явления обращения от капиталистического производства: здесь, как и в других вопросах, он проводит социал-фашистскую контрреволюционную трактовку вопросов обращения.
в Ив» И атомники ссудного капчталас
Отделение Функций напитали от собственности иа капитал
Мы видели, что уровень ссудного процента зависит от спроса на капитал со стороны капиталистов, ищущих капитал для его применений йот предложения капитала со стороны лиц, которые владеют капиталом и не применяют его сами.
Посмстрим теперь ближе, откуда в капиталистическом обществе возникает пргдл жэние ссудного капитала, в каких случаях капитал используется своим вл д льцем не в качестве функционирующего капитала, а в качестве капитала-собствнанести.
Уже при рассмотрении вопроса о кругообороте капитала мы видели, что у отдельных промышленных капиталисте в могут скопиться свободные денежные суммы, которые они до поры до времени не могут использовать сами в своих предприятиях: это—амортизационные суммы, которые лишь через некст< рое время понадобятся а апи- талисту для восстановления износившегося основы го капитала; это дополнительный «оборотный» капитал, который также м жет оказаться св б >дным на известное вр< м некоторое вр м а у капиталиста межзт л жать свободн й полученная им прибыль, если он хочет вл жить ее в дел^, но ждет того момента, когда сна накопится до иеобхэдим го для этого размера и т. д.
Вое эти суммы, св Якд т.ые на некотор* е время у одного промыи- ленногэ капиталиста, магу г быть им прг д ставлены в качестве ссуды друг му промышленному капиталисту.
Сд 1ако в реальной действительности крайне редко бывает так, чтобы один промь шлейный капиталист прям"» предоставлял в кредит временно свободные у него денежные суммы друг< му капиталисту. В действительности функция ссудного капитгла о б о с с- бляется от функции про м ыш л енного капитала: ее вьюг л тяет банк или особая группа капиталистов-о бственников, не уч ст^ ую- щпх ни в процессе производства, ни в процессе обращения и пре395


д ст-рлсютцттх имеющиеся в их ргсткргж^нии ссудные капитглч и п луч ющих в виде ссуди г иг.» цента часть прибавочн й стоимо сти, с <д ни й рабочими в произв дтгве.
«Капитализму вообще, — говорит Ленин, —, свойственно отделение собствен* йббти на капитал от приложения капитала к производству, отделение денежного йайитала от производительного, отделение рантье, живущего только доходом с Денежного капитала, от предпринимателя и всех непосредственно участвующих Й распоряжении капиталом лиц» Ч
С развитием капитализма группа рантье, т. е. капиталистов-собственников, получающих доход на свои денежные капиталы без участия в процессе производства и оварнога обращения, растет.
«По мере того,—говорит один писатель, цитируемый Марксом,—как известный йарод прогрессирует в развитии богатства, возникает и все более растет класс людей, которые благодаря работе своих предков владеют фондами, достаточными для #6го, чтобы жить только на получаемые с них проценты. Есть много и таких лиц, йдторые, принимая активное участие в предприятии в своей молодости и зрелом воа- |5йёте, уходят из него, чтобы в старости спокойно жить <с накопленных сумм. Поэтому в старых и богатых странах отношение той части национального Дохода, собственники которой не хотят применять его сами, ко всему производитель- йому капиталу общества выше, чем то же отношение во вновь культивируемых,и богатых странах» 1 2. .
В дальнейшем мы еще увт д тм, что рост паразитической группы рантье, получающей доход на свои капиталы без всякого участия в июоцессе производства, особенно характерен для последней стадии тапитализма, для эпохи империализма, являющегося эпохой паразитического загнивания капитализма.
В св)ей работе «Империализм как высшая стадия капитализма» Ленин отмечает в эпоху империализма
«необычайный рост класса, или, вернее, слоя рантье, т. е. лиц, живущих стрижа йей купонов, лиц, совершенно отделенных от участия в каком бы то ни было предприятии, лиц, профессией которых является праздность».
Отдельные высоко развитые капиталистические страны, как мы увидим, при этом част » сами не используют свои капиталы у себя, а вывозят их в другие страны, выкачивают из них доходы и саМи превращаются в страны-рантье и подвергаются паразитическому загниванию.
§ 137, Отделение собственности на капитал от капитала кан *»уи« к ии и озособление пред ринимательсмоА пр были м ссудного процента
Капиталист-рантье, получающий на свой капитал доход в виде ссудного процента, сам, как мы видели, не применяет своего капитала в производстве: он получает в виде ссудного процента известную долю прибавочной стоимости просто как собственник капитала.
«Приносящий процент капитал,— говорит Маркс, — это капитал как соб- ственность в противоположность капиталу как функции»3.
1 Л е н и н, Империализм, как высшая стадия капитализма, т. XIX, стр. 118., изд. 3-е.
2 Ц тлрует я по М а р к с у, Капитал, т. III, ч. 1, стр. 346, 1923 г. Маркс здесь цитирует Рамзая.
8 Маркс, Капитал, т. III, ч. 1, стр. 365, 1923 г.
396


Если производительный капиталист берет у денежного капиталиста в ссуду капитал, то он должен извлеченную при его помощи прибавочную стоимость разделить на две части: одну часть он отдает собственнику капитала в качестве ссудного процента, другая же часть, остающаяся за вычетом ссудного процента, образует предпринимательский доход самого производительного капиталиста.
«Денежный капиталист и производительный капиталист, — по словам Маркса— противостоят друг другу не только как юридически отличные друг от друга лица, по и как лица, играющие совершенно различные роли в процессе воспроизводства, как лица, в руках которых один и тот же капитал совершает двоякое и совершенно различное движение. Один лишь отдает капитал в ссуду, другой его производительно применяет» х.
Так как денежный капиталист получает доход на свою собственность, сам не применяя ейоего капитала в процессе производства, то получается, что собственность как таковая дает возможность получить капиталисту доход.
«Процент, который функционирующий капиталист уплачивает ему (денежному капиталисту), является, -- по словам Маркса,— частью валовой прибыли, приходящейся на долю собственности на капитал, на долю этой собственности как таковой. В противоположность этому часть прибыли, приходящаяся на долю активного капитала, представляется теперь предпринимательским доходом, вытекающим исключительно из операции или функций, которые он совершает в процессе воспроизводства при помощи капитала... Следовательно по отношению к нему процент Представляется просто плодом собственности ня капитал.. . плодом капитала, поскольку он «не работает», между тем предпринима1ельский доход представляется ему плодом тех функций, которые он совершает с капиталом, плодом движения капитала, которое представляется ему теперь как собственная деятельнссчь в противоположность бездеятельное!и, неучастию денежного капиталиста в процессе производства» *. '
Таким образом обособление двух видов дохода — ссудного процента и предпринимательского дохода — порождает иллюзию, будто нетрудовым, «пассивным» доходом капиталиста, получаемым без усилий с его стороны, является лишь ссудный процент; предпринимательский же доход начинает казаться доходом, который функционирующий капиталист получает благодаря своей активности, благодаря своему «труду». Предпринимательский доход начинают считать вознаграждением, которое получает функционирующий капиталист за свои «труды» наподобие заработной план рабочего.
Ссудный же капитал представляется как продукт простой собственности на капитал, как продукт капитала как каково го, независимо от его применения в производстве.
Эги фетишистские представления участников капиталистического производства не являются просто плодом ложных субъективных представ ений. На самом деле денежный капиталист конечно не мог бы получить от функционирующего капиталиста ссудный процент, если бы тот не получал в процессе производства от рабочих прибавочной стоимости. Но для отдельного капиталиста является вполне реальным фактом, что он сам может получить на свой капитал доход, лично не применяя этого капитала в производстве.
1 Маркс, Капитал, т. 111, чг 1, стр. 35;—358. 1923 г.
8 Маркс, Капитал, т. 111, ч. 1,стр. 359, 1923 г.


Вот почему 0 нопиталистичёоком общества доход с капитала делится • за ссудный процент и предпринимательский доход не только в том случае, когда проиаводительный капиталист применяет капитал, ваятый им в ссуду, ио и тогда, когда производительный капиталист применяет свой собственный капитал: в этом случае производительный капиталист будет рассматривать самого себя, во-первых, как денежного капиталиста, получающего на свой капитал ссудный процент, и, во-вторых, кан предпринимателя, получающего при помощи этого же капитала предпринимательский Доход.
Если, скажем, средний уровень ссудного процента на капитал равен 5, и если промышленный капиталист на свой капитал в 100 тыс. руб. получит прибыль в 15 тыс. руб., то он будет рассуждать следующим образом: «Если бы я не был предпринимателем, то я мог бы все же получить на свои 100 тыс. руб. известный доход: в этом случае я отдал бы деньги в кредит и получил бы в качестве денежного капиталиста 5% прибыли, т. е. 5 тыс. руб. Но в действительности я получил не 5 тыс. руб. дохода, а 15 тыс. Я получил лишних 10 тыс. руб. именно потому, что я вложил Ьвой капитал в предприятие. Стало быть, мой капитал принес мне, с одной стороны, 5% ссудного процента (5 тыс.' руб.), а с другой стороны, 10% предпринимательской прибыли (10 тыс. руб.)».
Таким образом отделение функций денежного капитала от функций промышленного приводит к тому, что ссудный процент отделяется от предпринимательской прибыли, хотя бы денежны й и промышленный капиталист были объединены в одном лице.
Здесь фетишизация отношения людей в капиталистическом обществе проявляется в еще большей степени, чем раньше. Раз предпринимательский доход и ссудный процент различаются даже там, где они достаются одному лицу, то это лишь закрепляет иллюзию, будто ссудный процент возникает независимо от производства, будто это какой-то излишек, получаемый сверх прибавочной стоимости из какого-то другого источника.
Обособление собственности на капитал от применения капитала не только фетишизирует капиталистические отношения, во с особой яркостью обнаруживает паразитический характер капитализма. Оно ведет к обострению его противоречий. Мы увидим в дальнейшем, что отдельные капиталисты-собственники могут передавать друг другу собственность на свои капиталы, уступать за известную плату свои права на доход, совершенно независимо от того, какую роль играет их капитал в процессе самого проивводства. При этом воэможн с ь получения отдельными собственниками дохода беа участия этих собственников в процессе производства ведет к бешеной спекуляции, к росту богатства общества, к обособлению движения капитала как собственности от движения реального капитала, функционирующего в процессе производства и обращения товаров. Все это не может не вести к нрайяе резкому обострению противоречий капиталистического способа производств:: .


§ 188. Ростовщичеок капитал
До сих пор, говоря о ссудном капитале и ссудном проценте, мы имели в виду только тот ссудный капитал и ссудный процент, которые оз- пикают на основе капиталистического производства, на основе использования денег как капитала в капиталистическом предприятии.
Но в действительности капитал, приносящий проценты, возник гораздо раньше, чем развился капиталистический способ производства.
Подобно тему как торговый капитал исторически возник раньше, чем капитал промышленный, так и возникновение капитала, прзнз- сящэго процент, предшествовало исторически возникновению промыш- леиного капитала.
Оно было связано с развитием товарно-денежного хозяйства.
Поскольку й до развития капиталистического способа производства существовали деньги, которые были не только орудием обращения, но и могли превратиться в сокровище, возможно было скопление известного количества денег в виде сокровища у отдельных лиц. Эти лица, давая взаймы деньги тем, кто в них испытывал нужду, брали за э о определенную «мзду», и тем самым их деньги превращались в капитал, приносящий проценты. В отличие от ссудного капитала, о котором мы говорили до сих пор, имея в виду развитэе капиталистическое общество, этот вид капитала, носящий название ростовщического, является средством для эксплоатации главным образом мелкого товарного крестьянского и ремесленного хозяйства. Пользуясь экономической слабостью этих хозяйств, крайней нуждой в деньгах, ростовщический капитал, предоставляя им ссуд я, забирает в виде процентов не только весь прибавочный продукт мелкого товаропроизводителя, по и часть необходимого.
Ростовщик предоставлял взаймы деньги также и феодалам — крупным землевладельцам — для удовлетворения их потребностей. Понятно, что и эта форма ссуды приводила к эксплоатации крестьянина, находящегося под властью феодала, так как этот последний старался конечно переложить бремя выплаты процентов па крестьянина.
Таким Образом возникшие в производстве капиталистические отношения уже застали существующим капитал, приносящий проценты.
Однако в условиях господства капиталистического способа производства самый характер этого капитал# резко изменился. Вместо средства для эксплоатации мелкого товарного хозяйства, вместо фактора, содействовавшего разорению этого хозяйства, каким был ростовщический капитал, ссудный капитал превращается в средство для эксплоатации наемного рабочего, для расширения капиталистического производства. В то время как ростовщический капитал присваивал весь прибавочный продукт мелкого товаропроизводителя, а часто даже и часть необходимого, — ссудный капитал, как правило, теперь приносит своему владельцу только часть прибавочной стоимости рабочего, поскольку другая часть должна доставаться промышленному капиталисту.
Сл^ует отметить, что ростовщический капитал, характерный для докапиталистического периода, сохранился и в современных капиталистических странах. Он попрежнему эксплоатирует мелкого товаро/
399


производителя города и деревни (крестьянина, б-едняка и середняка, ремесленника, кустаря), а иногда также и рабочего.
Однако его нельзя никоим образом смешивать с ссудным капиталом, типичным для капиталистического производства и используемым для этопУ производства.
В дальнейшем, как и до сих пор, мы, говоря о капитале, принося* . щем проценты, и о кредите, оставим в стороне д ^капиталистические формы кредита и будем иметь в виду лишь ссудный капитал и кредит, типичные для капиталистического способа производства.
Глава XXX
Кредит и банки
; § 13Э. $бщее понятие о кредите копямерчес ом и банковском
При помощи кредита в капиталистическом обществе незанятый денежный капитал, скопляющийся у капиталистов-с обственни- к о в, превращается в функционирующий капитал, включается в общий кругооборот капитала и используется для эксплоатации рабочего и создания прибавочной стоимости.
Однако кредит не только обслуживает процесс превращения капитала-собственности в функционирующий капитал, но также и процесс превращения занятого в кругообороте капитала из товарной формы в форму денежную.
Мы уже знаем, что для непрерывного продолжения кругооборота капитала нужно, чтобы капиталист, получив по окончании воспроизводства готовой товар, мог сразу же его продать и на полученные деньги купить все, что ему нужно для следующего цикла производства. Если же это будет невозможно, если между концом периода производства товаров и концом процесса обращения этих товаров проходит некоторое время, то капиталисту для обеспечения непрерывности в своем производстве нужно иметь дополнительный капитал, добавочную сумму денег, чтобы при помощи таковой начать новое производство, пока старый товар не будет реализован. Но пока товар лежит нереализованным, он превращается в мертвый капитал. Чем раньше он реализуется, тем меньше нужно дополнительного капитала, тем больше возможности имеет капиталист для создания прибавочной стоимости при помощи имеющегося в его распоряжении капитала.
И здесь на помощь ему приходит кредит, который сокращает период обращения товаров и ускоряет их реализацию.
Как же это происходит?
Пусть какой-либо капиталист, скажем, текстильщик, имеет готовый товар, например ситец. Почему он не может его сразу реализовать?
Причин здесь может быть много. Прежде всего текстильная фабрика работает более или менее регулярно и равномерно в течение всего года х. Спрос же на ситец, как известно, бывает далеко не равномерным в течение года: зимой он невелик, а к началу лета возрастает;
1 Работа предприятия в течение круглого года выгоднее, чем работа только во время сезона, так как в последнем случае весь основной капитал в несеэоннов время является «мертвым».
В настоящее время даже такие работы, как строительные, начинают вести круглый год.
400


значительным может быть спрос на ситец в деревне осенью, когда крестьянство им ют некоторые св >бодные денежные суммы после продажи хлеба нового урожая. Помимо таких сезонных колебаний в спросе на товар задержка в обращении товара может (как мы уже знаем) объясняться еще и тем, что товар должен часто пропутешествовать значительное время, пока он От места своего производства дойдет до того места, где он может быть куплен; возможны и другие причины.
Но вот положим, что у капиталиста-текстильщика накопилось зимой известное количество ситца, которое он сможет реализовать только весной. Между тем зимой ему понадобилось закупить уголь за наличные деньги, а владелец угля в свою очередь не может его предать, поскольку у капиталистов-текстильщиков нет свободных сумм. Все свободные деньги у него вложены неготовый товар, который не может быть теперь реализован, и он лишен возможности купить для дальнейшего производства, скажем, каменный уголь. На одном полюсе имеется один товар Т', на другом — д >угойТ", а товарообмен как буд~о не может произойти, потому 4то нехватает промежуточного звена Д.
А дело ведь не в том, что у капиталиста-текстильщика вообще нет средств: к весне он может продать ситец, выпучить за него деньги и уплатить владельцу угля за его уголь. Значит если владелец угля согласится подождать с уплатой до весны, то сделка может быть совершена сейчас же.
Уплата «наличными» заменяется обязательством уплатить деньги через известный промежуток времени, и этим самым достигается сокращение времени обращения товара, устраняется необходимость в дополнительном капитале, в котором нуждался бы капиталист-текстильщик, если бы он захотел обеспечить непрерывность производства без помощи кредита.
При этом деньги здесь (как мы уже видели в свое время, при рассмотрении функций денег) играют уже роль не средства обращения, ’ а средства платежа.
Такого рода кредит, который содействует превращению уже функционирующего капитала из товарной формы в денежную, носит название кредита коммерческого.
Коммерческий кредит, говорит Маркс, «оказывают друг другу капиталисты, занятые в процессе воспроизводства...» «То, что здесь представляется ссуженным капиталом, всегда есть капитал, находящийся в определенной фазе процесса воспроизводства, но посредством купли и продажи переходящий из одних рук в другие, причем эквивалент за него уплачивается покупателем лишь позднее, в заранее условленный срок». «То что здесь ссужается, — заключает Маркс, — отнюдь не является незанятым капиталом, — это капитал, который в руках своего владельца должен изменить свою форму, который для своего владельца существует в такой форме, в которой он представляет для него просто товарный капитал, который должен... превратиться в деньги» х.
В отлиПие от этого коммерческого кредита другой вид кредита, который имеет своей целью использовать незанятый в производстве денежный капитал, превратить его из капитала-собственности в функ- * ционирующйй капитал, носит название кредита банкирского2.
1 Капитал* т. III, ч. 2, стр. 17, 19—20, 1923 г.
1 Он называется так потому, что этот вид кредита обычно осуществляется банками. Однако далеко не обязательно, чтобы он непременно осуществлялся банком; с другой стороны, не ясе операции банков относятся к кредиту банкирскому.
26 Лапидус и Островитян «в 401


Коммерческий кредит, который оказывают друг другу функцио- э пирующие капиталисты, исторически развился ранее, чем кредит банкире кий.
«Взаимные авансирования производителей и купцов друг друга, — говорит Маркс, — образуют собственно основание кредита» 1 *. «коммерческий кредит, канон прямо указывает в другом месте,—составляет основу предметной системы»8.
Лишь с развитием капитализма вместе с обособлением денежного капитала от промышленного на этой основе развивается все более кредит банкирский.
, Предметом банкирского кредита является таким образом ссудный капитал, а предметом коммерческого кредита — товар (товарный капитал). При помощи коммерческого кредита осуществляется купля- продажа товара, причем уплата денег за проданный товар происходит через некоторое время после того, как покупатель получит товар. При банкирском же кредите никакой купли-продажи нет, а есть только ссуда денежного капитала. Лицо, представляющее другому в кредит денежный капитал, ставит себе целью лишь получение ссудного процента на реализацию товара.
Но и при коммерческом кредите капиталист, продавший другому капиталисту товары в кредит, не удовлетворился бы, если бы он при наступлении срока платежа получил от покупателя столько же денег, сколько при продаже того же товара аа наличный расчет: ведь капиталист-покупатель в течение известного срока использовал полученный им в кредит товар в качестве товарного капитала и извлек при его помощи прибавочную стоимость; сам же капиталист-продавец оказавший другому кредит, мог бы в случае продажи того же товара за наличный расчет использовать вырученные деньги в течение этого срока для извлечения прибавочной стоимости.
Вот почему, продавая товары в кредит, капиталист потребует от ч покупателя при наступлении срока платежа не только возмещения 4 цены товара, но и некоторую надбавку в соответствии с тем сроком, на который был предоставлен кредит.
Так, если уголь, который углепромышленник продал текстильщику, стбит при покупке наличными 10 тыс. руб., то при продаже его в кредит на полгода углепромышленник потребует от текстильщика обязательства уплатить ему к сроку кроме 10 тыс. еще* некоторую надбавку, положим в 21/2%,(т. е. всего 10^50 руб.; если же уголь будет продан в кредит не на полгода, а на год, то при прочих равных условиях текстильщику при наступлении срока платежа придется уже уплатить, кроме основной цены угля, не 2х/2, а 5%, т. е. всего ему придется уплатить 10 500 руб.
Деление кредита на коммерческий и банкирский, проводимое Марксом, вытекает из различной роли отдельных форм кредита в процессе кругооборота капитала, в процессе капиталистического воспроизводства. В противоположность Марксу, Гильфер- динг выдвинул деление кредита на «капитальный» и «оборотный^. Это деление Гильфе} динг базирует не на особой роли отдель-
1 Маркс» Капитал, т. III, ч. 1, стр. 386, 1923 г.
8 Маркс, Капитал,т. III, ч. 2, стр. 17э 1923 г.
402


аых форм кредита в капиталистическом воопроиаводетве, а ляж» ва особенностях обращения денег. '
Здесь, кан и в других вопросах, Гильфердинг проводит меновую концепцию, которая отрицает определяющую роль производства, отрывает его от обращения, замазывает противоречия, заложенные в производстве. Гильфердинг, стараясь внушить рабочим мысль, что при помощи кредита можно мирным путем устранить противоречия капитализма, выполняет задачу, поставленную перед пим буржуазией, — отвлечь рабочих от революции, прикрасить и оправдать капитализм,
§ 140. Вексель кан долгоео» обяаательегно
Всякая кредитная сделка связана с обязательством возместить через некоторое время известную денежную сумму. Это обязательство обычно закрепляется в письменной форме в виде векселя.
Если лицо, пользующееся кредитом (т. е. заемщик), выдает пись* менное обязательство кредитору об уплате ему (или другому лицу по указанию кредитора) денег через определенное время, то такого вида долговое обязательство носит название простого векселя. Если в нашем примере текстильщик подпишет обязательство уплатить к весне (в определенный срок) деньги капиталисту углепромышленнику или «его приказу», т. е. лицу, которому углепромышленник может пору* чить взыскать эти деньги, то мы будем иметь дело с простым векселем.
Наряду с простыми существуют векселя переводные. Пред* положим, что фабрикант*текотильщик не только сам взял на 10 тыс. руб. угля в кредит, но одновременно продал в кредит имеющийся у него ситец ценою в 10 тыс. руб. торговцу *. Вместо того чтобы торговец выдал простой вексель текстильщику, а текстильщик выдал еще один вексель углепромышленнику, можно сделать так: текстильщик выдает капиталисту-углепромышленнику вексель на 10 тыс. руб., с переводом своего долга на торговца; по истечении срока кредита торговец может заплатить 10 тыс. руб. прямо углепромышленнику — и тем самым будут погашены две кредитные операции.
Вот такого рода вексель, когда должник, выдающий этот вексель, не сам обязуется платить по нему, а переводит обязательство уплаты на третье лицо, и носит название переводного векселя, и л и т р а т ы.
То лицо, которое выдает переводный вексель (в нашем случае — текстильщик), носит название трассанта (передатчика); лицо, ла имя которого выписан переводный вексель и которое должно по векселю уплатить, называется трассатом-—в нашем примере трассатом является торговец; наконец лицо, которое должно получить деньги по векселю (углепромышленник) называется ремитентом.
Переводный вексель получает сиду обязательства со стороны трассата, если он скрепит вексель своею подписью и тем самым изъявит согласие по нему заплатить. Значит если в простом векселе участвуют
1 В сумму 10 тыс. рублей здесь входит и процент за предоставленный иредйт. Сумма, которую векселедатель обязуется уплатить к сроку (включая и процен'ш', носит название валюты векселя.
403


по меньшей мере два лица, то в переводном их должно быть не мепьшо трех. .. „
Но число лиц, имеющих отношение к векселю, может быть увеличено. Если капиталист-углепромышленник, получив вексель, от текстильщика (безразлично — простой или перевод 1ый). захочет получить в свою очередь кредит при покупке например машинного оборудование для своих шахт в счет тех сумм, которые он должен получить по имеющемуся у него векселю, то он может, вместо того чтобы дать капиталисту-машиностроителю новый вексель от себя, передать ему вексель текстильщика, но при этом он должен на оборотной стороне векселя . наложить свою подпись (индоссамент); машиностроитель может путем нового индоссамента передать вексель четвертому лицу и т. д. При этом, в том случае, если лицо, которое обязано уплатить по векселю в срок, этого не сделает, отвечают в равной степени все лица, принимавшие участие в индоссаменте (все индоссанты).
Вексель пишется на бумаге установленной формы, причем государство путем соответствующих законов содействует взысканию с должника сумм, указанных в векселе. При взыскании сумм по векселю суд не входит в разбор того, действительно ли получило лицо, обязавшееся уплатить во векселю, какой-нибудь товар или деньги: раз оно подписало вексель, то должно по нему уплатить. Это необычайно облегчает порядок взыскания денег по векселю, хотя конечно может вести к злоупотреблению так называемыми «дружескими» или «бронзовыми» векселями:.одно лицо может выдать другому вексель на какую-нибудь сумму, хотя само ни денег, ни товара в кредит не получало; лицо, получившее вексель, может путем индоссамента получить на этот вексель в кредит товары или деньги, а при наступлении срока . уплаты может оказаться, что первое лицо, подписавшее вексель, не может по нему уплатить. Поэтому капиталист, принимая вексель, должен быть на чеку и следить за тем, чтобы вексель не был «бронзовым».
Вексель, облегчая кругооборот капитала, упрощает расчеты между отдельными капиталистами и значительно сокращает потребность в наличных деньгах. При этом потребность в наличных деньгах сокращается не только путем переводных векселей, но и путем взаимного погашения отдельных векселей в результате взаимного расчета долгов отдельны*капиталистов. Однако ни то, ни другое не может целиком уничтожить необходимости в уплате наличными деньгами.
«Прежде всего,— говорит Маркс,— значительная часть затрат должна производиться всегда наличными, кан например выдача зарплаты, уплата налогов и. т. д.». -
Далее, не все кредитные сделки отдельных капиталистов могут взаимно погашать друг друга.
«Например, требование прядильщика, обращенное к ткачу, не может быть ком- . пенсировано требованием поставщика угля, обращенным к фабриканту машин», так как фабрикант машин не покупает пряжи, и прядильщик не может «создать встречного требования на фабриканта машин» х.
• Вот почему мы говорим, что вексель сокращает потребность в наличных деньгах, но целиком устранить ее не может.
1 Маркс, Капитал, т. III, ч. 2, стр. 19, 1923 г.
404


§ Ц1» Учет векселе*. Учетный процент
Если капиталист имеет вексель, срок уплаты по которому еще не наступил, и если ему почему-либо понадобились наличные деньги^ то он может обратиться к капиталисту, обладающему свободными денежными суммами, и, передав ему путем индоссамента вексель, получить у него деньги. Денежный же капиталист, получив вексель, взыщет по нему тогда, когда наступит срок уплаты. Такая операция, когда лицо, имеющее вексель, получает по векселю деньги раньше срока, указанного в векселе, называется учетом векселя.
Понятно, что денежный капиталист, учтя вексель, уплатит предъявителю векселя («векселедержателю»), не целиком всю сумму, указанную в векселе, а удержит в свою пользу некоторую часть этой суммы, так называемый учетный процент. Ведь он ссужает векселе- * держателю на некоторый срок определенное количество денег, и учет векселя является таким образом лишь особым видом ссудной операций. Ссуда предоставляется векселедержателю, а взыскивается она через некоторое время с того лица, которое должно заплатить по векселю.
Впрочем учесть вексель может не только посторонний капиталист* но и то лицо, которое его выдало. Если, скажем, текстильщик обязался заплатить по векселю 1 мая, а получил возможность расплатиться 1 марта, то он может обратиться к углепромышленнику и* получив от него обратно свой вексель (или просто уничтожив его), заплатить ему раньше времени. Притом, поскольку текстильщик имел возможность и право пользоваться своими деньгами до срока уплаты — 1 мая, то понятно, что заплатит он раньше углепромышленнику только в том случае, если тот при оплате вернет ему в виде учетного процента тот ссудный процент, который он мог бы получить, если бы не погасил долг на два месяца раньше срока. Пусть вексель был выдан на 10 тыс. руб», пусть средний годовой учетный процент равен 6;, если вексель будет учтен за два месят до его срока, то учетный процент с 10 тыс.
руб. составит — — руб. = 100 руб.; очевидно, что, учтя вексель 1 марта, текстильщик должен будет уже внести не 10 тыс. руб., а 10 тыс. — 10#, т. е. 9 900 руб.
Так как в сумму векселя (его валюту) кроме номинальной суммы,, предоставленной в кредит (т. е. кроме цены уступленного товара или того количества денег, которое было дано в кредит), входит еще процент за пользование кредитом, то понятно, что векселедержатель, учтя вексель раньше срока, лишается части процента, который он получил бы, если бы он держал вексель до срока. Но зато он получает раньше срока наличные деньги, которые он может пустить в оборот.
Операция учета векселей расширяет таким образом рамки кредита и делает его более гибким. Она связывает друг с другом кредит коммерческий и банкирский.Всамой» деле, когда текстильщик, получив в кредит уголь, выдал углепромы1й* леннику вексель, то мы имели здесь дело с коммерческим кредитом, ибо этдт кредит обслуживает процесс обращения уже функционирующего капитала в товарной форме (угля). Когда же Евкселедержй* тель получает по векселю деньги до срока его платежа, то это означает
405


по существу, что лицо, которое учло вексель, дало ему известную ссуду деньгами до срока платежа по векселю. Это значит, что деньги, почему- либо бывшие до этого незанятыми у лица, которое учло вексель, после учета превратились в руках бывшего векселедержателя в функционирующий капитал. Таким образом мы здесь имеем дело со своеобразным случаем банкирского кредита. Это и говорит о том, что при учете векселей коммерческий кредит переплетается с банкирским,
§ 142» Общее понятие о Оапиах
Говоря о денежно-торговом капитале и об обособлении денежного капитала от промышленного в связи с образованием и развитием ссудного капитала, мы уже видели, как в капиталистическом обществе выделяется особая группа капиталистов, которая специально занимается не только хранением денег отдельных функционирующих капиталистов, но и торговлей ссудным капиталом. Вместе с этим в капиталистическом обществе возникают особые учреждения — банки, которые сосредоточивают в своих руках незанятые, хотя бы на время, денежные суммы отдельных собственников и предоставляют кредит функционирующим капиталистам.
Существование таких банков значительно облегчает кредит, устраняет ряд препятствий, которые встречаются при непосредственном кредитовании функционирующих капиталистов друг другом, и расширяет возможности кредитования.
Мы внаем, что у отдельных функционирующих капиталистов на некоторое время могут скопиться свободные денежные средства. Эти средства, равно, как и капиталы, принадлежащие капиталиста м- рантье, могут быть использованы другими капиталистами. Однако свободные у одного капиталиста суммы могут быть недостаточными для того, чтобы их мог использовать другой капиталист; срок, на который один капиталист может дать другому деньги, тоже может иногда быть весьма незначительным. Возникающие таким образом препятствия к непосредственному кредитованию устраняются банками.
Капиталист, имеющий свободные суммы, не должен уже искать заёмщика, который мог бы взять у него деньги в кредит, притом на тот срок и в размере, которые диктуются возможностями одного только кредитора. Банк как посредник между всеми кредиторами и заемщиками собирает в своих руках свободные денежные суммы уже не одного, а целого ряда других капиталистов.
Пусть отдельные капиталисты имеют праздными незначительные денежные суммы и притом на очень короткие сроки, но раз эти деньги сосредоточены в одном месте, т. е. в банке, то образуются уже огромные суммы, причем они могут быть банком ссужены уже на более продолжительное время, поскольку отдельные капиталисты, предоставившие эти денежные суммы, потребуют их обратно в различное время.
Капиталисту, который испытывает нужду в деньгах, не нужно таким образом искать того капиталиста, который мог бы непосредственно его ссудить деньгами, он может обратиться к услугам банка.
Итак, банк является посредником между лицами, имеющими свободные денежные средства, и теми, которые в этих средствах нуждаются. 406


«Дело банкира, — говорит Маркс, — состоит в том, чтобы концентрировать в своих руках большими массами ссужаемый денежный капитал, так Что вместо отдельного ссужающего лица промышленным и коммерческим капиталистам противостоят банкиры как представители всех лиц, ссужающих деньги. С другой стороны, по отношению ко всем ссужающим они концентрируют заемщиков, так как они занимают для всего торгового мира» х.
Облегчая кредит и расширяя его возможности, банки тем самым содействуют концентрации капиталистического производства, росту богатств в руках немногих капиталистов, усилению эксплоатации рабочего класса и широких масс трудящихся. Развитие банков, как мы увидим, развивает процесс обособления капитала как собственности от функционирующего капитала, усиливает паразитический характер капитализма, углубляет его противоречия.
С развитием капитализма роль банков меняется.
«Основной п первоначальной операцией байков, — говорит Ленин, — является посредничество в платежах. В связи с этим банки превращают бездействующий денежный капитал в действующий, т. е. приносящий прибыль, собирают все и всяческие денежные доходы, предоставляя их в распоряжение класса капиталистов». •
«По мере развития банковского дела и концентрации его в немногих учреждениях банки перерастают из скромной роли посредников во всесильных монополистов, распоряжающихся почти всем денежным капиталом всей совокупности капиталистов и мелких хозяев, а также большею частью средств производства и источников сырья в данной стране и в целом ряде стран. Это превращение многочисленных скромных посредников в горстку монополистов составляет один из основных процессов перерастания капитализма в капиталистический империализм»а.
Подробнее процесс этого превращения мы рассмотрим в дальнейшем, когда перейдем к изучению империализма. Сейчас мы должны перейти к рассмотрению отдельных операций банков, которые ближе нам покажут функции банков в капиталистическом обществе. Вместе с тем мы увидим, как развитие кредита углубляет и обостряет противоречия капитализма и создает на основе развития капиталистического производства ряд предпосылок для паразитического загнивания капитализма.
§ 143. Пассивные операции банков. Вклады
Операции банков делятся на п а с с и в п ы е и активные.
Все действия банка, направленные к собиранию свободных денежных средств, носят название пассивных операций; действия же, направленные на распределение этих сумм между заемщиками, лицами, нуждающимися в них, носят название операций активных.
Каковы же основные пассивные операции банков, или, говоря другими словами, откуда берет банк средства, чтобы предоставить их в кредит?
Здесь нужно прежде всего указать на денежные средства, принадлежащие самому банку. Лица, организующие банк, не могут просто
1 Маркс, Капитал, т. Ш, ч. 1, стр. 314. Говоря о «всем торговом мире»’ Маркс имеет в виду не только щрговых капиталистов, ио всех вообще заемщиков, которые так или иначе связаны с рынком и торговлей.
■ Ленин, Империализм как высшая стадия капитализма, т. XIX, стр. 93—94, изд. 3-е.
407


вывесить объявление о том, что они принимают денежные средства от отдельных капиталистов, и, не имея ничего, начать собирать чужие капиталы. Никто не доверит им своих денег, если банк не будет иметь своих собственных средств, которые гарантировали бы клиентам (лицам пользующгм :я услугами) банка полный возврат их вкладов.
7 Денежные средства, принадлежащие самим хозяевам банка, обычно носят название основного капитала банка (причем это слово понимается конечно не в том смысле, в каком мы его понимали раньше, когда мы говорили об основном капитале, т. е. о машинах и зданиях). Этот капитал носит еще название акционерного капитала банка, если основной капитал составляется из отдельных паев — «акций», внесенных несколькими (или многими) капиталистами.
Кроме основного (или акционерного) к собственным капиталам банка принадлежит еще резервный капитал. Он составляется из той части годовой прибыли, которую владельцы (или акционеры-пайщики) банка оставляют в банке для дальнейшего его расширения.
При помощи этих капиталов банк притягивает свободные денежные суммы других собственнике в, чтобы затем пустить эти суммы в ход, чтобы их «мобилизовать».
Такое собирание праздно лежащего капитала происходит прежде всего при помощи вкладов.
Если лицо, имеющее свободные деньги, вносит их вбанк стем, чтобы иметь право в любой момент взять их обратно, то вклад носит название бессрочного; если же при взносе денег в банк указывается определенный срок, раньше которого вкладчик обязуется денег не требовать, этот вклад называется срочным.
Само собой разумеется, что при срочном* вкладе банк может спокойнее оперировать вложенными деньгами до указанного срока, так как он уверен, что их за это время обратно не потребуют. Другое дело с бессрочными вкладами. Из общей суммы денег, внесенных в банк по бессрочным вкладам, банк должен значительную часть' всегда дерг жать наготове наличными деньгами в своей кассе» так как в любой момент часть вкладчиков может явиться за своими деньгами. Понятно поэтому, что, платя проценты вкладчику за пользование его деньгами, банк будет по срочным вкладам платить больший процент, чем по бессрочным.
Очень распространены бессрочные вклады в виде так называемых текущих счетов. Лицо, внесшее в банк деньги и пользующееся текущим счетом, может по мере надобности брать из банка свой вклад по частям или весь вклад целиком, или вносить новые суммы. Обычно лицо, пользующееся текущим счетом, имеет специальные чековые книжки. Книжки эти состоят из чеков, т. е. установленного образца квитанций. Вкладчик, вписав в эти чеки определенную сумму и скрепив их своей подписью, может или сам получить часть своего вклада (или весь вклад) по чеку или передать этот чек для получения денег другому лицу. Благодаря такой системе капиталист мсжет все свои деньги держать в банке, не‘оставляя при себе ни копейки для денежных расчетов; если он покупает у другого капиталиста товар, то ему нет необходимости итти в банк самому за деньгами,-— ему достаточно выдать тому только чек. Если же другой капиталист (у которого первый купил товар) тоже имеет текущий счет 408


в.банке, то он, явившись в банк с чеком первого капиталиста, может вместо получения наличных денег просто переписать соответствующую сумму на свое имя. Таким образом может быть совершен целый ряд, сделок без участия наличных денег—только путем переписывания сумм с текущего счета одного вкладчика на текущий счет другого.
.. Если капиталисты, имеют текущие счета в различных банках^ то и .здесь/возможен взаимный расчет между отдельными капиталистами: путем чеков. Это достигается посредством соответствующих соглашений между отдельными банками, которые принимают чеки друг друга ив определенные промежутки времени производят взаимные расчеты.
Банки могут путем вкладов собирать не только свободные суммы,- имеющиеся у отдельных капиталистов. Известно, что и у трудящихся масс м^.ут образоваться известные сбережения: рабочий или служащий, отказывая себе в удовлетворении насущных потребностей, часто старается сберечь некоторые средства «про черный день»; или же, не имея возможности сразу приобрести необходимые домашние вещи —дорого стоящую одежду и т. д.,—трудящийся копит для этого деньги; крестьянин, собирающийся купить лошадь или построить новую избу, должен тоже долго собирать деньги.
Из копеек тысячи миллионов трудящихся образуются тысячи и сотни тысяч рублей, которые могут быть использованы капиталистами.
Это дело «вылавливания» трудовых копеек из сундуков, чуланов выполняют те же банки, предоставляя трудящимся за пользование их копеечками известные проценты.
Здесь может создаться впечатление^ что и трудящиеся, внося деньги в банк, превращаются в капиталистов, что рабочий может получить доход от своей зарплаты, как и кшигалист от своегэ капитала. Но нелепость этого очевидна: не говоря уже о том, насколько ничтожна та сумма, которую получают трудятциеся по своим вклада^, нетрудно по-, нять, что доход свила дэв не может быть не только основным, но и вообще сколько-нибудь значительным источником «дохода» трудяшс* гася, поскольку он получает от капиталиста только стоимость своей рабочей силы, и . вложить деньги он может на короткое время, часто в ущерб своим, насущным потребностям; для капиталиста же прибавочная стоимость является основным и единственным источником при-, были. Трудящийся, внося деньги в банк, предоставляет большие выгоды капиталисту, а капиталист бросает трудящемуся из нажитой им при помощи «трудовых» денег прибыли ничтожные крохи. Если пословица говорит: «с миру по нитке — голому рубаха», го здесь полу-, чается наоборот: голодные, собирая по нитке, прядут золотую одежду капиталисту.
Если с первого поверхностного взгляда может показаться, как будто рабочий, сдавая свои сбережения в банк, сам становится капиталистом, то на самом деле факт использования капиталистом чужих средств и в частности вкладов рабочих еще арча вскрывает экс-т плэататорский характер капиталистического производства.
В самом деле, если капиталист собирает сбережения рабочих и превращает их в капитал, т. е. в средство эксплоатации тех же рабочих, то тут ясно видно, что не только прибавочная стоимость добыта ка-: питалистом путем эксплоатации рабочего, но что и его капитал создан самими рабочими.
40?


«Рушатся, — как говорит об этом Маркс, — последние иллюзии капиталистической системы, будто капитал порождается себе*венным трудом и сбережением. Не только прибыль состоит в присвоении чужого труда, но и капитал, при помощи которого приводится в движение и эксллоатируется чужой труд, состоит из чужой собственности» 1.
Само собой разумеется, что капиталисты и их идеологи напрягают все силы, чтобы скрыть аксплоататорский характер своего капитала и тайну его происхождения, и что они поэтому стараются внушить рабочим ту мысль что рабочие являются такими же «капиталистами», как и их хозяева-эксплоататоры. Вот почему они создают для обмана рабочих и их отвлечения от классовой борьбы легенды о «демократизации» капитала, о том, что с развитием капитализма каждый человек, в том числе и рабочий, легко может стать капиталистом, получая доходы со своих сбережений (эта легенда, как мы еще увидим дальше, особенно распространяется в связи с развитием в капиталистическом обществе акционерной формы предприятий). Эту легенду усиленно поддерживают верные слуги буржуазии — социал-фашисты. Пытаясь отвлечь рабочих от классовой борьбы, социал-фашисты в ряде стран создали специальные «рабочие банки», уверяя при этом рабочих, что эти банки являются «верным средством» для улучшения положения рабочих. На самом деле эти банки становятся игрушкой в руках капиталистов, подчиняющих их своему влиянию, использующих скопляющиеся здесь сбережения рабочих для усиления эксплоатации этих рабочих; руководители этих банков — социал-фашисты, — скопляя в своих руках значительные средства, сращиваются со своими хозяевами-капиталистами и совместно принимают участие в эксплоатации рабочих и грязных спекуляциях.
Вклады, собираемые банками и затем используемые ими для кредитования функционирующих капиталистов, играют, как указывает Маркс4 двоякую роль:
«С одной стороны... они даются в ссуду в качестве капитала,приносящего проценты, и следовательно не находятся в кассах банков, а лишь фигурируют в их книгах как имущество вкладчиков. С другой стороны, они функционируют как такие простые записи в книгах, поскольку взаимные долговые обязательства вкладчиков погашаются путем чеков на вклады и списываются со взаимных счетов» *.
Выходит, что один и тот же вклад фигурирует два раза, как бы удваивается. Тысяча рублей наличных денег, внесенных вкладчиком, отдаются банке м кому-то в кредит. Но наряду с этимв книгах банка числится за вкладчиком 1 тыо. руб. Он может на эту сумму выдавать чеки, производить расчеты с другими собственниками и т. д. Таким образом тысяча рублей, фигурируя дважды, создает впечатление роста реальнс го общественного капитала, хотя этот рост фиктивный, и вторая тысяча рублей является фиктивным, мнимым капиталом. Это мнимое «удвоение» и даже «утроение» капитала, образование фиктивного капитала, как мы убедимся в дальнейшем, очень характерно для капиталистического кредита. Оно создает противоречие между движением действительного капитала и «денежного капитала» и тем ускоряет и углубляет капиталистические кризисы; оно же с особой яркостью обнаруживает паразитизм капитализма, неизбежность его загнивания.
1 Марк с, Капитал, т. Ш, ч 2^ стр. 46, 1923 г.
8 Маркс, Капитал, т. III, ч. 2, стр. 8.
410


§ 144, Ценные бумаги. Банкноты
До сих пор мы говорим о том, как собираются банком средства в виде наличных денег.
Однако средства, которыми располагает банк для предоставления пх в кредит функционирую цим капиталистам, не ограничиваются наличными деньгами. Значительная часть средств банка (банковского капитала) бывает вложена в так называемые ценные бумаги. Сюда относятся прежде всего векселя, которые могут сосредоточиваться в банке в значительном количестве, потому что банк занимается, как мы увидим еще дальше, учетом векселей отдельных функ- циг пирующих капиталистов. Учтя вексель, выдав за него векселедержателю определенную сумму до срока платежа векселя, банк может дальше пустить этот вексель до срока его оплаты в оборот, наложив на него свой индоссамент. Дхлее, у банка могут скопиться частные векселя, которые выдают ему кредиторы банка в виде обязательства взамен тех сумм, которые им банк пред ютавляет в кредит. Поскольку за этими векселями скрываются реальные сделки и поскольку оплата по этому векселю обеспечена, банк может его тоже пустить в оборот. Однако вместо того, чтобы выпустить в оборот эги частные веьс^ля, банк сам м жет выпустить под гарантию этих частных векселей (в качестве их «заместителя»), а также под гарантию наличных денег, которыми располагает банк, свои собственные векселя, так назывхемые банковые билеты, или банкноты. Предъявителям этих банкнот банк обязуется в любой момент выдать вместо них наличные золотые деньги.
«Банкнота, — говорит Маркс, — есть не что иное, как вексель на банкира, по которому предъявитель во всякое время может получить деньги и которым банкир замещает частные векселя» *.
Поскольку реальные векселя и деньги, имеющиеся у банка, гарантируют лицу, им ющ му банкнсту, всзм-жнссть ее обмена на наличные деньги, он может использовать банкноту вместо наличных денег. Вместе с тем банк, зная из опыта, что не все банкноты предъявляются одновременно в обмен на наличные деньги, Может выпустить в известных пределах банкноты в числе, большем того количества наличного денежного запаса, которым располагает банк. Выдавая эти банкноты в кредит функционирующим капиталистам, банк расширяет возможность кредита за пределы тех реальных денежных средств, которыми располагает банк; эти добавочные средства для кредитования ' Маркс называет фиктивным капиталом, потому что за ними не скрывается реальный капитал.
«Поскольку банк, — говорит Маркс, — выпускает банкноты, не покрытые металлическим запасом, находящимся в его кладовых, он создает знаки стоимости, которые образуют не только средства обращения, но являются в то яге время для него добавочным — хотя и фиктивным—капиталом на сумму, равную номинальной стоимости этих непокрытых банкнот. И этот добавочный капитал доставляет банку добавочную прибыль» ®.
Таким образом банк может при помощи этого добавочного фиктивного капитала расширить рамки средств, предоставляемых им в кредит у а пределы своих реальных капиталов.
1 Марк с, Капитал, т. III, ч. 1, стр. 389, 1923 г.
а Мар кс, Капитал, т. III, ч. 2, стр. 82—83.
411


- Многие буржуазные экономисты (сторонники так называемой экс- пансивистской теории кредита) на этом основании делают вывод о том, что банки могут творить кредит и ссудные капиталы из ничего, что» таким путем банки могут создавать условия для неограниченного расширения кредита. На самом деле банк, выпуская банкноты, во- первых, не создает новых реальных капиталов, поскольку добавочный капитал является, как мы видели, фиктивным. Для капиталистического общества выпуск банкнот означает не рост реального капитала, а рост средств обращения. Кроме того банки не могут произвольно выпускать столько банкнот, сколько им вздумается, и тем неограниченно расширять рамки кредита. При рассмотрении вопроса о функциях денег, мы уже видели, что число денег, находящихся в обращении, определяется ценами товаров, быстротой обращения денежных знаков, ценой товаров, проданных в кредит, количеством срочных платежей и взаимных расчетов. Этим же законом определяется и количество банкнот, которое может быть выпущено в обращение.
«При рассмотрении простого денежного обращения,— говорит по этому поводу Маркс, — было уже показано, что масса действительно обращающихся денег, предполагая быстроту^ обращения и степень экономии в платежах величинами данными, определяется ценами товаров и количеством сделок. Тот же самый закон имеет место при обращении банкнот»1. «Количество циркулирующих банкнот,— говорит он в другом месте, — регулируется потребностями оборота, и каждый избыточный билет тотчас же возвращается к выпустившему его учреждению» *.
В самом деле, банкноты выпускаются обычно из банка для кредитования какой-нибудь реальной сделки (так банк может предоставить кредит банкнотами текстильщику для закупки средств производства до реализации им своей продукции), причем срок, на который предоставляется кредит, зависит от того времени, в течение которого лицо, пользующееся кредитом, нуждается в деньгах как средстве обращения (в нашем примере от того времени, когда текстильщик сможет, продав свой товвнр, получить за него деньги). Когда потребность в ссуде отпадет (когда текстильщик продаст свой товар), он погасит ее и тем самым вернет банку сумму, которая теперь оказалась ненужной для обращения.
Вот почему банк, если он действительно гарантирует обмен банкнот на деньги^ не может по произволу увеличить выпуск банкнот 3. Ёсли бы банк выпустил банкноты свыше потребнсстей оборота, т. е. ёсли бы заЪтими банкнотами не скрывались реальные товарные сделки, то их обмен на деньги не был бы обеспечен и они перестали бы быть банкнотами, а превратились бы в простые бумажные деньги.
Чтобы банк не выпустил банкнот больше, чем он в состоянии обменять, чтобы злоупотребление выпуском банковских билетов не пре- вр;тило бы гх в бум жные деньги и не привело бы $ инфляции, необходимо строгое регулирование выпуска банкнот.
\Эго регулирование обычно берет на себя буржуазное государство, которое предоставляет право выпуска банкнот или государственным
..•ЬМаркс, Капитал, т. III,*ч. 2, стр. 61, 1923 г.
‘Там же, стр. 63, 192> г.
- • Маркс, Капитал, т. III, ч. 2, стр. 63, 1923 г. «От произвола... банков отнюдь не зависит увеличение числа обращающихся банкнот, раз должен быть всегда обеспечен размен их на деньги».
412


банкам или немногим крупнейшим банкам, находящимся под'КоЗДро- лем.государства и делящим с ним доходы от выпуска банкнот. При этом государство специальными законодательными актами определяет максимальное количество банкнот, которое банк имеет право выпустить при данном металлическом запасе.
В различных странах правительствами установлены различные с и^ т е м ы сокрытия, т. е. правила, регулирующие обеспечение банкнот.
В английской системе, введенной < ще в 1844 г., бшну разрешается вы* пустить известную сумму банкнот <18.45 млн. ф. ст./ без золотого обеспечения; все жэ остальные банкнош должны быть обеспечены золотом на 1оо% (с 1928 г. особым актом, «литом о банкнотах», число Очнцио , которое может быть выпущено в Англии без покрытия золотом, доведено до 260 млн. ф., кроме того разрешено выпускать на короткий срок (6 месяцев) банкноты свыше этой суммы).
По французской системе золотое обеспечение не обязательно, количество выпускаемых банкнот ограничено определенным максимумом.
По германской системе банкногы должны на и/8 быть обеспечены золотом (теперь — по плану Д уэса — на 4О°/о), все же остальные 61НКНО1Ы должны быть обеспечены векселями; банку разрешатся выпускать банкноты и выше определенного контингента, но при этом он должен платить определенный, налфр.
В царской России государственному банку разрешалась эмиссия в 600 млн. руб. с золотым покрытием на 50%, вся же остальная эмиссия 1 должна была иметь покрытие на 100%.
Итак, первый вид ценных бумаг, которыми располагает банк, — это, как мы сказали, векселя. Мы видели, как частные векселя отдельных капиталистов, сосредоточивающиеся в банке, замещаются векселями баЛ<а — банкнотами.
Кроме векселей банк располагает и рядом других ценных бумаг. Ценные бумаги, т. е. бумаги, дающие их владельцу право на известный доход, делятся, вообще говоря, на две части: во-первых, «торговые бумаги, текущие векселя, для которых время от времени истекает срок и в учете которых состоит деятельность банкира»* во-вторых, так называемые «общественные ценные бумаги, как государственные бумаги, свидетельства государственного' казначейства, всякого рода акции, короче, различные бумаги, приносящие проценты, но существенно отличные от векселей». Эти «общественные ценные бумаги», которых мы еще коснемся в дальнейшем, тоже могут наряду с «торговыми бумагами», т. е. векселями, входить в средства банков.
Итак, «банковский капитал состоит; 1) из наличных денег,, золота или банковых билетов; 2) из ценных бумаг» 2.
Теперь посмотрим, как распределяет банк имеющиеся в его, распоряжении средства, в чем заключаются его активные, операции.
§ 145 Активные операции банков
-Каким же образом распределяет банк имеющиеся в его распоряжении средства?
1 Банкщ специально занимающиеся выпуском банковых билетов, называются эмиссионными банками, а самое право выпуска банкноты, регулируемое государством, носит название эмиссионного права.
2 Маркс, Капитал, т. III, ч. 1, стр. 1. «Сюда, — прибавляет Маркс,— могут быть отнесены также ипотеки, т. е. закладные листы земельных банков, выдаваемые под залог земли».
413


Очевидно, что предоставить их в распоряжение первого встречного капиталиста просто аа «его прекрасные глаза* банк не может. Ему нужна известная гарантия в том, что деньги будут ему возвращены, причем простого обязательства вернуть деньги нед ютаточно, если <^анк не может быть уверен, что имеются основания рассчитывать на то, что это обязательство действительно сможет быть выполнено.
Каким же может быть то реальное обеспечение, на которое должны базироваться активные кредитные операции банка?
Ответить на этот вопрос будет нетрудно, если рассмотреть отдельные виды таких операций.
Сюда прежде всего будет относиться уже знакомая нам операция учета векселей. Один капиталист, имея вексель другого, может, явившись в банк, получить под обеспечение этого векселя сумму, указанную в векселе, за вычетом учетного процента, причем право взыскания по векселю (когда истечет его срок) переходит уже к банку. С внешней стороны здесь как бы происходит операция купли-продажи векселя: капиталист продает принадлежащий ему вексель до наступления срока платежа по этому векселю, а банк уплачивает за вексель известную сумму. Но мы уже видели, что за этой внешней формой кроется ссудная операция, когда капиталист-векселедержатель полу- чает известную ссуду, а уплата этой ссуды переносится на капиталиста- векселедателя.
Таким образом реальным обеспечением активной кредитной операции банка является здесь вексель. Но вексель должен в свою очередь иметь под собой реальное основание. Вот почему банк Должен интересоваться тем, кто этот вексель подписал и под какое обеспечение выдан сам вексель. Понятно, что «бронзовые» или «дружеские» векселя, о которых мы говорили выше, не могут быть реальным обеспечением кредита.
Неопытному глазу трудно отличить бронзовый вексель от реальных векселей, но банку приходят на помощь те бесчисленные нити, которые связывают его с массой отдельных капиталистов 1.
В случае, если вексель не будет оплачен в срок, основанием для взыскания будет служить тот товар, который векселедержатель полу* чил под вексель, а также те товары, которые приобретет лицо, произвел пее учет векселя, на полученные им суммы (так как это лицо, учитывая вексель и ставя на нем свой индоссамент, тоже делается ответственным за него).
Другим видом активных операций являются ссуды под вело г, или так называемые д о м б Лр дные операции.
Здесь для обеспечения ссуды банк получает от заемщика определои* ные ценные вещи, которые возвращаются после погашения ссуды.
В качестве таких ценных вещей, под которые выдавались ссуды, еще со времени ростовщичества служат золотые слитки, драгоценные камни и т. п.; значительно большее значение теперь имеют уже упоминавшиеся нами ценные бумаги, как акции, облигации и др. Ссуда может быть выдана и под залог векселя, причем в этом случае, в отли1 В капиталистических государствах существуют специальные разведывательные конторы, которые гласно и негласно собирают сведения о делах отдельных калитазиггов п (га известную плату/ выдают эти сведения банкам и вообще ваши-с- ресованным лицам.
414 ,


чие от операции учета, заемщик не отказывается от векселя, а должен его получать обратно, когда он погасит ссуду; только в том случае, когда ссуда не будет погашена, банк получает право взыскать сумму но векселю с векселедержателя.
Ссуда может быть выдана также под залог товаров, при этом банк вовсе не должен эти товары хранить в виде залога в своем собственном помещении: заемщик может сдать свой товар в специальные складочные помещения и получить особое свидетельство (так называемый варрант), без котор )го товар не может быть выдан обратно из склада; владелец товара, передав это свидетельство банку, получает ссуду под залог товара.
Точно так же можно получить ссуду под залог товара, который находится в пути: железные дороги (или пароходные агентства), получив товар для перевозки, выдают особые документы; эти документы, подобно складочным свидетельствам, могут служить залогом для ссуды.
Ссуды могут быть выданы не только под залог движимого, но и недвижимого имущества, в частности под залог земли и различных построек (так называемый ипотечный кредит).
Таковы основные виды активных кредитных операций.
Несколько слов еще следует сказать о посреднических, или комиссионных операциях банка, которые в строгом смысле не могут быть причислены ни к активным, ни к пассивным операциям; сюда относятся всевозможные поручения по уплате и взысканию денег, которые банк принимает от своих клиентов, например переводы денег из одного города в другой, поручение от одного капиталиста получить деньги у другого за проданный ему товар и т. п. За выполнение таких операций банк берет со своих клиентов известный процент с той суммы, которая взыскана по поручению клиента, так называемый коми с- с и о н н ы й процент.
§ 146, Банки и кредитная прибыль
После того как мы ознакомились с сущностью активных и пассивных операций банка, нам придется внести одно существенное дополнение к тому, что мы говорили до сих пор о ссудном проценте.
Что нового вносит посредничество банка в ссудный процент?
Банк, собирая путем вкладов капитал, платит своим вкладчикам известный процент, но, предоставляя ссуды, банк получает тоже определенный процент.
Очевидно, что размер того и другого процента не может быть одинаков; все эти операции имеют смысл лишь в том случае, если банк получает после них некоторый излишек, если стало быть процент, который банк платит по пассивным операциям, ниже того процента, который он получает по активным операциям. Та часть ссудного про* цента, которая представляет собой разницу между тем и другим, об* разует так называемую кредитную прибыль банка.
Отношение кредитной прибыли банка к собственному капиталу банка образует норму кредитной прибыли.
Норма кредитной прибыли должна в общем и целом приближаться к общей (средней) норме прибыли', иначе владельцу банка выгоднее будет передать свои капиталы, вложенные в банк, в промышленность.
415


Глава XXXI
Акционерные общества.
Фиктивны* н&питал. Роль кредита в капиталистическом обществе
§ 147* Акционерные общества
Рассмотрение ссудного капитала и кредита уже показало нам, как в капиталистическом обществе мобилизуются праздно лежащие денежные средства, как они, концентрируясь в руках кредитных учреждений, затем превращаются в функционирующий капитал.
Используя чужие средства, функционирующий капиталист получает возможность расширить производство далеко за те пределы, которые ему поставлены его собственным капиталом.
С развитием креДита все большая часть капитала, которым оперирует капиталист, состоит уже не из его собственных средств, а из полученных им в кредит товаров и денег.
Таким образом уже из сказанного видно, что кредит содействует В капиталистическом обществе централизации капитала, сосредоточению капитала нескольких собственников в одних руках, перерастанию рамок капиталистических предприятий за пределы индивидуальных капиталов.
Этот процесс централизации капитала, мобилизации распыленных денежных капиталов и сбережений, использования их крупными капиталистами для увеличения производства прибавочной стоимости, Для конкуренции с противниками, для увеличения своей власти, находит свое особенно яркое выражение в так называемых акционерных обществах, которые получают все большее и большее развитие и распространение по мере развития капиталистического общества, особенно на его последней ступени.
В капиталистическом обществе наряду с единоличными предприятиями уже сравнительно давно существуют отдельные предприятия^ организованные на «товарищеских» началах, капитал которых составляется из паевых взносов, вносимых отдельными капиталистами: При этом доход предприятия делится между отдельными капиталистами- пайщиками сообразно внесенным ими паям.
Капитал акционерного общества тоже составляется из паевых взносов, вносимых отдельными капиталистами, открывающими сообща Какое-либо предприятие: фабрику, банки и т. д. При атом паи, внесенные отдельными капиталистами, могуч быть и неодинаковыми —один Может внести половину капитала предприятия, другой — десятую Часть, третий — сотую и т. д. Те права, которые приобретает тот или Яной из пайщиков на имущество предприятия, на его прибыль и т. д., определяются разгром внесенного им пая: капиталист, внесший полотну всего капитала, имеет право на половину прибыли, внесший десятую часть капитала —на десятую часть прибыли и т. д. Взамен ^несенных денег каждый пайщик получает известное количество свидетельств или удостоверений на прав) участия в предприятии и его прибылях, которые носят название акций. Весь составленный таким 416


образом капитал акционерного общества разбивается на одинаковое количество долей, причем каждой доле соответствует одна акция; так если весь капитал акционерного предприятия равен 50 тыо. руб. и он разбивается на тысячу акций, то каждое лицо, внесшее 50 руб., получает одну акцию, право на одну тысячную всех прибылей предприятия; лицо же, внесшее, скажем, половину всего акционерного капитала (т. е. 25 тыс. руб.), подучит пятьсот акций и т. д. При решении судьбы предприятия, при выборе правления акционерного общества, административных л^ц и т. д. каждый из акционеров (лиц, владеющих акциями) имеет на общем собрании всех акционеров столько голосов, сколько акций у него имеется.
Лицо, владеющее акциями, может их перепродавать. В том случае, если какой-либо акционер продает свои акции (все или частью) другому лицу, все права, связанные с владением акциями, переходят к этому лицу.
Чем же объясняется широкое распространение акционерной формы предприятий с развитием капитализма, особенно на высшей его ступени?
Мы знаем, что с развитием капитализма вместе с концентрацией и централизацией капитала и ростом техники происходит быстрый рост постоянного капитала, сопровождаемый еще более быстрым ростом его основной части, т. е. производства орудий: станков, машин, фабричных зданий.
Этот рост основного капитала имеет два последствия.
1. Переливание капитала из одной, менее прибыльной (или убыточной) отрасли производства в другую, более прибыльную, в высшей степени затрудняется. Изъять капитал, который находится в громадных сооружениях, допустим, какого-либо металлургического завода, в случае убыточности предприятия становится равносильным потере громадной части вложенного капитала.
2. Минимальная сумма капитала, необходимая для организации новых предприятий, возрастает в такой степени, что она уже значительно превышает размеры отдельных индивидуальных капиталов.
Огромное преимущество акционерной формы предприятия как раз и состоит в том, что ода дает возможность в значительной степени обойти оба эти затруднения.
Как бы ни был высок органический состав капитала акционерного предприятия и как бы медленен ни был его оборот, отдельный капиталист, владеющий акциями данного предприятия, может извлечь из него свой денежный капитал, продав кому-либо свои акции. Что же касается ограниченности размера отдельных капиталов, то акционерное общество преодолевает его, собирая огромные капиталы путем слияния многих, подчас очень мелких сумм. В акционерный капитал вливаются це только средства отдельных капиталистов, но и сбережения мелких собственников, служащих и квалифицированных рабочих.
Это достигается посредством выпуска акций на очень небольшие суммы, так что например одна акция может стоить даже ниже рубля -ж например в английской практике можно встретить акции в 1 шилЛ (около 50 коп.), во французской — в 2 фр. (75 коп. по золотому кур^ «старого» франка).
27 Лапидус п Островитянов 417


Таким образом акционерные общества, подобно банкам, «мобилизуют» общественный капитал, т. е. собирая отдельные суммы (путем продажи акпий) и пуская их в предприятие, они приводят капитал из праздного состояния в подвижное.
Как и всякое другое предприятие, акционерное общество может кроме своих собственных капиталов временно использовать денежные суммы, получаемые в к р е > и т. В отношении кредита акционерные предприятия также имеют большие преимущества. Располагая огромными капиталами, они, естественно, оказываются более кредитоспособными, чем индивидуальные капиталистические предприятия или товарищества, и поэтому банки могут им охотнее, чем кому бы то ни было, предоставлять кредиты. Из!естн<е значение здлсь имеет еще то обстоятельство, что общественный характер организации акционерных компаний позволяет банку сравнительно легче осуществлять контроль над состоянием дел кредитуемой им компании. $
Акционерное общество может также пользоваться кредитом посредством выпуска ценных бумаг, называемых облигациями., Облигация — это свидетельство, удостоверяющее факт получения ссуды и содержащее обязательство выплачивать предъявителю определенные проценты за ссуду и вернуть через определенный срок взятую в долг сумму. Лица, покупающие у акционерного общества облигации, таким образом ссужают на известный срок его деньгами, причем последнее платит им за ссуду определенный, строго фиксированный процент. Облигация, в отличие от акции, не делает ее держателя совладельцем акционерной компании и не дает ему права голоса на собрании акционеров.
Таковы преимущества акционерных предприятий в отношении кредита, которые открывают им новые возможности в расширении производства.
Помимо всего сказанного большое значение для распространения акциднерной формы предприятий имеет еще и независимость ее от личности предпринимателя. В то время как судьбу индивидуального капитала может затрагивать целый ряд обстоятельств не только общественного, но и чисто личного или семейного характера, как например раздел между родственниками и т. п., — для акционерной компании эти обстоятельства не имеют значения: здесь имущество предприятия эмансипируется от личности владельца.
Само собою разумеется, что акционерные предприятия как предприятия крупные, располагающие громадными капиталами, обладают всеми преимуществамикоторые вообще крупное производство имеет перед мелким.
Акционерные компании, располагая грандиозными капиталами, часто собранными по крохам, могут брать на себя такие грандиозные сооружения, которые не под силу отдельным капиталистам.
«Мир до сих пор остался бы без железных дорог, — говорит Маркс, — если бы приходилось дожидаться, пока накопление не доведет некоторые единичные капиталы до таких размеров, что они могли бы справиться с постройкой железной дороги. Напротив, централизация посредством акционерных обществ достигла Этого как бы по одному мановению руки» х.
1 Маркс, Капитал, т* I, стр. 499.
418


Понятно, что мелкие пр 0ц три яти я, обреченные на гибель в не* равлой борьбе с крупными, еще более бессильны в борьбе о предприятиями — колоссами акционерных компаний.
$ 14В. Акционерные общество и центранивация капитала. Система прочерни обществ. Критика Оуржучшнык теорий о м демократа- еацим налагала** в акционерных обществах.
Акционерные компании с развитием капитализма получают большое распространение и становятся одной из господствующих форм организации капиталистических предприятий.
Так, в такой стране, как Англия, еще к 1907 г. около половины всего капитала промышленности, транспорта и торговли принадлежало акционерным Предприятиям. С того /времени число акционерных пред понятий и принадтежащлй им капитал выросли больше чем в два раза. В 1923 г. здэсь было свыше 84 тыс. акционерных обществ о на* питалом в 4 180 млн. ф. ст. (свыше 40 млод. руб.).
В Германии за время с 1895 г. де 1923 г. число акционерных об* ществ с 3 750 возросло до 16 500; капитал их о 6,8 млрд, марок в 1895 г. возрос до 29 млрд, в 1920 г.
В Японии акционерный капитал с 1 063 мин. йене 1906г. возрос до 8 123 млн. в 1920 г. и до 12 475 млн. иен в 1927 г.
В САС1И еще в 1919 г. акционерные и промышленные предприятия составляли 31,5% всего числа промышленных предприятий страны, причем в них было занято 86,6% всех рабочих, которые вырабатывали почти 88% всей продукции промышленности х.
Последние цифры как нельзя лучше подтверждают, что акционер» ные предприятия принадлежат к наиболее крупным.
Чго касается дореволюционной России, то о роли акционерных компаний свидетельству го г следуют 1е данные о размере основного капитала акционерной и неакционерной фабрично-заводской промыштенностл (в миллионах рублей), приводимые С. Г. Струмилиныи («Планозое хозяйство > № 2 за 1925 г.>
Гопы Акциоя. промыт- Неакцион фаб.-зав»
А ленность в млн. руб* пром.* в млн. руб.
1890 443 318
1900 1201 631
1910 . 1957 842
1913 2848 1052
Эти данные свидетельствуют не только об абсолютном росте основного капитала акционерных предприятий, но и о росте относительном, по сравнению с ростом основного капитала неакционированных фабрично-заводских предприятий.
Мы видели, что в акционерном обществе индивидуальный капиталист как бы отходит на задний план и вместо него на первом месте выступает «коллектив», группа лиц, вложивших свои капиталы в предприятие.
Поскольку купить акцию может всякий человек, имеющий хотя бы и небольшие сбережения, может показаться (как и при получении процентов на мелкие вклады), что капитализм благодаря распространений) акционерных обществ «демократизируется», что капиталисты принимают в свой коллектив и распределяют получаемые ими от предприятий доходы не только между своими собратьями-
1 Г о б с о н, Эволюция современного капитализма,
87*
419


капиталистами, но и между мелкими собственниками и даже квалифицированными рабочими.
В действительности однако происходит не «демократизация» капитализма, а как раз обратное: распространеаие акционерных предприятий ведет к т о м у,е ч г о кучка крупных капиталистов, число которых становится все меньше, фактически господствует и управляет все более и более возрастающей массой капитала.
В самом деле, уже из сказанного выше нетрудно сделать вывод, что не все акционеры являются равноправными членами этого коллектива. Поскольку при решении судеб акционерного предприятия, при выборах членов правления, при распределении прибылей и т. д. каждый акционер имеет столько голосов, сколько он купил акций, — постольку фактически власть в ак ц и онерном предприятии принадлежит наиболее богатым акционерам, внесшим наиболее крупные паи.
Простой арифметический подсчет показывает, что капиталисту надо иметь немного больше 50% всех акций, чтобы распоряжаться по своему усмотрению делами всей акционерной компании, так как в этом случае ему будет принадлежать в решении вопроса абсолютное большинство голосов. В действительности же, для обеспечения господства часто достаточно иметь не половин?, а треть или даже четверть всех акций. Дело в том, что целый ряд мелких акционеров, рассеянных по многим городам, не является на общие собрания акционеров общества, так как часто проезд к месту общего собрания обходится дороже, чем та прибыль, которую они получат с акций. Кроме того ничтожный вес их голоса отбивает у них охоту пытаться влиять на судьбы предприятия, и они довольствуются только тем, что получают некоторый процент на свои акции. Целый ряд мелких и средних капиталистов-акционеров часто находится в зависимости от более крупных, и в этом случае их роль тоже сводится только к тому, чтобы поддержать своими голосами того или иного крупного акционера, который и проходит таким образом в правление акционерного общества, подбирая себе в помощники своих сторонников.
Таким образом акционерные компании становятся мощным орудием централизации всего общественного капитала в руках небольшой кучки крупных капиталистов.
При этом капиталисты — заправилы акционерного предприятия — концентрируют в своих руках и подчиняют своему влиянию не только капиталы более мелких акционеров, которые вложили свои средства в данное акционерное предприятие и формально считаются «равноправными» владельцами. При помощи различного рода кредитных операций, и в частности при помощи выпуска облигаций, заправилы акционерных компаний могут подчинять своему влиянию огромные капиталы сверх тех, которые они получают от своих акционеров.
Мало того: к о н ц е н т р и р у я в своих руках огромные капиталы, одни акционерные общества могут принять участие в других акционерных обществах и подчинить последние своему влиянию.
120


Поясним на примере, как это может происходить.
Пусть существует какое-либо акционерное предприятие А с капиталом в миллион рублей. Один капиталист, имея акций на 510 тыс. руб., будет безраздельно господствовать в этом предприятии. Путем выпуска облигационного займа он может увеличить капитал акционерного предприятия значительно выше миллиона, оставаясь его хозяином, так как держатели облигаций, как мы указывали, не являются полноправными акционерами. Но акционерное общество А может взять на себя почин организации нового акционерного предприятия В, причем оно само (т. е. общество А) постарается заполучить большее число акций нового предприятия. Пусть акционерный капитал нового предприятия равен 2 млн. Если акционерное общество А не имеет свободного миллиона, то оно может выпустить заем и на собранные деньги закупить 50% акций нового предприятия и тем обеспечить себе там господство. Акционерное предприятие В будет называться «дочерним» обществом по отношению к А, а общество А будет называться «материнским» по отношению к обществу В. Капиталист, сам имея всего полмиллиона денег, господствует в предприятии А с акционерным капиталом в миллион рублей и, через посредство предприятия А, распространяет свое господство еще на одно предприятие с капиталом в 2 млн.; предприятие В может в свою очередь принять участив в третьем предприятии С, которое уже будет «внучатным» по отношению к первому обществу и так далее. Так, один капиталист, организуя новые «дочерние», «внучатные» и «правнучатные» предприятия, или скупая акции уже существующих акционерных предприятий, все больше и больше распространяет свою власть. Крупнейшие п р е д< приятия и даже целые отрасли народного хозяйства оказываются таким образом в руках; небольшой кучки крупных капиталистов-акционеров.
Так, известное германское акционерное общество «Всеобщая компания элек- . тричества» («АН^ете! пе ЕиНпхтШз^езеПзкаН»), располагая само капиталом около 1/4 млн. марок, имеет под своим конгролем предприятия с капиталом почти в д е- с я т ь раз большим. Еще в 1912 г. оно фактически имело под своим руководством около 200 других обществ. Оно имеет «дочерние» общества в Лондоне, Париже, Генуе, Стокгольме, Брюсселе, Вене, Милане, Мадриде, Берлине, в американских . городах и т. д. *. Недавно разорившийся концерн, во главе которого стоял «спичечный король» швед Крейгер, превратил в свои дочерние предприятия крупнейшие акционерные общества Швеции и в других странах.
Фактическое господство небольшой группы крупных капиталистов в акционерных предприятиях не может не сказаться на распределении прибыли этих предприятий.
Выше мы говорили, что прибыль, получаемая каждым акционером, прямо пропорциональна той части акционерного капитала, которая представлена его акциями. Но не нужно думать, что вся прибыль, получаемая акционерным предприятием, целиком поступает в распределение между акционерами соответственно их акцчям. В действительности так распределяется не цся прибыль, а лишь часть ее Дело в том, что руководители акционерного общества, захватывая себе посты дн-
1 Л е н и н, Империализм как высшая стадия капитализма, т. XIX, стр. 110» изд. 3-е.
421


ректоров, членов правления, назначают себе за сваю «работу» такое жалованье, что фактически они под видом жалованья забирают себе значительную часть прибыли. -
«На базисе капиталистического производства, — как отметил еще в свое время Маркс,— в акционерных обществах возникают новые мошенничества с платой 31 управление, так как рядом с действительным управляющим появляется множество членов прав пения и контроля, для которых управление и контроль фактически сложат лишь предлогом к ограблению акционеров и собственной наживе» х.
Крупные капиталисты, ворочающие делами акционерных предприятий, выигрывают здесь вдвойне: во-первых, сни в виде жалованья и путем разных мошеннических проделок «снимают сливки» с акционерной прибыли; во-вторых, они, обладая большим количеством акций, получают также значительную часть той доли прибыли, которая поступает в общее распределение между акционерами (эта доля прибыли носит название дивиденда).
Все сказанное доказывает вздорность «теории» б демократизации капитала в акционерных обществах, распространяем й буржуазными учеными, с целью аамазоть те действительные процессы централизации капитала в руках небольшой группки «магнатов» капитала, которые происходят по мере распространения акционерных обществ в капиталистическом обществе. Говоря о «демократизации» капитала в акционерных предприятиях, буржуазные ученые хотят внушить рабочим ту мысль, что с распространением акционерных обществ фактическими хозяевами капиталистических предприятий становятся будто бы не только класс капиталистов, но и «все классы» населения, участвующие св)ими акциями в акционерном предприятии. Таким образом они хотят внушить рабочим ту мысль, что в акционерных предприятиях исчезают всякие классовые противоречия, что рабочий, купивший мелкую акцию, так же заинтересован в росте и расцвете акционерного предприятия, как и его «собрат» — капиталист.
Характерно, что эти же идеи повторяют и социал-демократы, проповедующие тот взгляд, что с распространением мелких акций между «широкими слоями населения» акционерные предприятия теряют будто бы свой капиталистический характер и превращаются в коллективные, социалистические предприятия.
Все эти «теории» являются по существу орудием в руках буржуазии в ее борьбе против рабочего класса. Подкупая отдельных рабочих и служащих (главным образом из верхушки, хорошо оплачиваемой «рабочей аристократии») ничтожными процентами с мелких акций и внушая им мысль об их заинтересованности в ходе дел предприятия, капиталисты отвлекают этих рабочих от классовой борьбы. Распространяя мелкие акции, магнаты капитала облегчают себе на деле контроль над акционерным предприятием, ибо чем меньше цена акции и чем шире'число лиц, владеющих мелкими акциями, тем меньше нужно этим магнатам иметь акций, чтобы фактически господствовать в пред* приятии.
1 Маркс, Капитал, т. III, ч. 2, стр. 376, 1923 г.
422


Разговорами же о «демократизации капитала» буржуазные ученые не только замазывают тот факт, что распространение акционерных предприятий усиливает мощь небольшой кучки капиталистов, но и то обстоятельство, что с усилением централизации капитала в акционерных компаниях растет эксплоатация рабочего класса, и классовые противоречия сильно обостряются.
§ 149. Див МД ЫД и курс акций
Мы сказали, что каждый отдельный акционер, вложивший средства в акционерное предприятие, может извлечь оттуда свой капитал путем продажи своих акций, путем уступки другому лицу права получения Определенного дохода—дивиденда, прихадчщэгэся на данную акцию.
Продажа и покупка акций в капиталистическом обществе выявляет ряд глубочайших противоречий, скрытых в акционерной форме предприятий; оно обнаруживает ряд новых методов, к которым прибегают заправилы акционерных предприятий для извлечения прибыли и ограбления акционеров.
Посмо.рлм поэтому ближе, как происходит покупка и продажа акций.
При организации акционерного общества акции продаются по поминальной цене; если акционерный капитал составляет 500 тыс. руб. и выпущено 5 тыс. акций, то каждый, внесший 100 руб., получает о щу акцию. Но, положим, чтЪ лицо, купившее акцию при самой организации акционерного предприятия, захочет ее впоследствии продать. Возьмет ли он за нее тоже 100 руб.? Эго будет зависеть от того, сколько прибыли (дивиденда) будет приносить эта акция ежегодно. Положим, что одна акция приносит в год 15 руб. дивиденда. Очевидно, что владелец акции, продавая ее, захочет получить столько денег, чтобы, положив их в банк, он мог бы на эти деньги получить в виде процента столько же прибыли, сколько ему приносит теперь акция. Если средний банковский процент будет равен 5, то за 100 руб. владелец акции ни в коем случае не согласится ее продать, так как, пэложлв вырученные от продажи акции 100 руб. в б нк, он получит в три раза меньше той прибыли, которую он получает со своей акции. Очевидно, в таком случае акция будет продана по цене, в три раза высшей ее номинала, т. е. за 300 руб., так как эти деньги, положенные в банк, принесут их владельцу 15 руб. прибыли, т. е. столько же, сколько приносила раньше акция.
Следует впрочем заметить, что продать акцию ровно за 300 руЗ. владельцу ее удастся лишь в том случае, если получение дивиденда в 15 руб. обеспечено держателю акции в будущем на более или менее продолжительное время. Но так как в действительности пртбы^ь, выплачиваемая акционерным предприятием, меняется, и дивиденд может в будущем упасть, то всякая покупка акций связана с извесг- ным риском. Учитывая этот момент риска, продавец акций согласится ее продать несколько дешевд^е 300 руб., так как банковский процент меньше подвергается колебаниям, чем дивиденд. Возможны однако и такие случаи, когда в будущем предвидится повышение дивиденда; в таком случае покупатель, в предвидении наживы, может дать за акцию больше 300 руб. *
Но так или иначе цена акции будет колебаться вокруг 300 руб.
423


Итак, мы видим, что продажная цена акции (ее курс) зависит от размера дивиденда (т. е. прибыли)^ приносимого данной акцией. С изменением размера дивиденда меняется и цена акций.
Колебания продажной цены акций в зависимости от дивиденда создают почву для разнузданной спекуляции в капиталистическом обществе, для всевозможных мошеннических проделок со стороны крупных капиталистов—воротил предприятий.
В предвидении повышения дивиденда спекулянты начинают бешено скупать акции, тем самым взвинчивая их цены; опасаясь понижения дивиденда, они панически стремятся их продать, снижая цены.
Слухи о предстоящем повышении или понижении дивиденда, иногда искусственно распускаемые, могут не оправдаться, и в результате покупатели акций терпят огромные убытки. Наоборот, отдельные спекулянты, сумевшие закупить во-время акции до повышения их цены, могут нажить огромные состояния.
В этой спекуляции, крайне ярко обнажающей паразитическиий характер капитализма, в выигрыше конечно остаются обычно крупные капиталисты — воротилы акционерных предприятий. Находясь у руля правления и будучи лучше других в курсе дела предприятия, они могут во-время продать акции, до того, как стало всем известно о понижении дивиденда; при плохих делах предприятия они могут на некоторое время искусственно повысить дивиденд, чтобы скрыть плохие дела предприятия и тем самым успеть с выгодой для себя сбыть свои акции; наоборот, в предвидении хороших дел они могут во-время по сравнительно низкой цене скупить акции, которые со временем сильно повысятся в цене.
Таким образом мы здесь опять видим, что крупные акционеры используют доходность акционерных предприятий в ущерб другим акционерам, убытки своих предприятий они тоже перекладывают на плечи более мелких акционеров.
§ 190. Фиктивный капитал
Вместе с этим покупка и продажа акций по цене, превышающей их номинальную стоимость, выявляет особое значение, которое акции, как и ряд других ценных бумаг, приобретают в капиталистическом обществе.
В приведенном нами примере акция, за которую лицо, ее перекупившее, заплатит 300 руб. (или около этого), представляет собою реальный капитал предприятия (в виде машин, товаров, денег, вложенных в предприятие, и т. д.) в соответствии с ее номинальной стоимостью лишь на 100 руб. Между тем она будет продана не за 100 руб., а за 300, потому что лицо, ее покупающее, интересуется правом на получение дохода (т. е. дивиденда), которое он приобретает вместе с акцией. Покупка и продажа акции превращается в покупку и продажу права получения дохода, и сама акция начинает рассматриваться как свидетельство на получение дивиденда.
Капитал самого акционерного предприятия, стоимость машин, зданий и другого имущества предприятия может падать или возрастать—это обстоятельство само по себе не может повлиять на цену 424


акции, если только не изменился размер дохода, выплачиваемого по акциям их владельцам. И наоборот: стоимость капитала предприятия, приходящегося на данную акцию, может остаться неизменным, но если только изменится дивиденд, то тем самым изменится и цена акций, которая определяется не стоимостью реального капитала, функционирующего в предприятии, а размером дивиденда х.
Итак цена акции — это не цена того реального капитала предприятия, который приходится на данную акцию, а плата за право получения известного дохода.
Машины, здание, сырье, рабочая сила, денежные средства и товары, которыми оперирует акционерное предприятие и при помощи которых оно извлекает из рабочих прибавочную стоимость, существуют сами по себе, а акция как «титул дохода», как свидетельство, дающее ее владельцу право получить дивиденд, существует сама по себе.
Здесь мы имеем еще один яркий пример фетишизации общественных отношений в капиталистическом обществе.
Благодаря этой фетишизации создается как бы удвоение капитала: создается впечатление, как будто существует не один капитал, при помощи которого прибавочная стоимость извлекается в процессе производства, но что кроме него существует другой вид капитала, который приносит доход помимо производства и независимо от него.
Такое «удвоение» капитала мы имеем в акционерной форме предприятий, когда, с одной стороны, в качестве капитала выступает реальный промышленный капитал предприятия, а, с другой стороны, акции, превратившиеся в особый «титул дохода», сами по себе превращаются в какой-то особый, второй капитал, который может обращаться, переходить из рук в руки, меняться в цене независимо от движения реального капитала предприятий.
«Самостоятельное движение стоимости... акций, — говорит по этому поводу Маркс, — подтверждает иллюзию, что они образуют действительный капитал наряду с тем капиталом или с тем притязанием, титулы которых они может быть представляют. А именно они (т. е. акции. — И. Л. и К, О.) становятся товарами, цена которых самостоятельно устанавливается и изменяется. Их рыночная стоимость получает отличное от их номинальной стоимости определение, не связанное с изменением стоимости действительного капитала» а.
Этот второй капитал, представляемый акциями, обращающийся независимо от реального капитала предприятий, является однако уже не реальным, а мнимым, или, как его называют, фиктив ным капиталом.
Акции, выражаясь словами Маркса, «становятся как бы бумажным дубликатом действительного капитала». «Дело, — поясняет Маркс, — происходит таким образом, как если бы накладная (т. е. квитанция на право получения груза при его перевозке) приобрела стоимость рядом с самим грузом и одновременно с ним. Оци становятся номинальными представителями несуществующего капитала. Потому что действительный капитал существует рядом с ними и конечно не Перемещается от того, что эти дубликаты переходят из рук в руки» а...
1 Следует только заметить, что при разорении акционерного предприятия й сильном падении цены акции эта цена однако не может упасть ниже стоимости- той доли реального капитала предприятия, которая может прийтись на данную акцию в случае банкротства акционерного предприятия и его ликвидации.
«Маркс, Капитал, т. III, ч. 2, стр. 5.
* Маркс, Капитал, т. III, ч. 2, стр. 15, Гиз, 1923 г.
42П


Так, если акция в приведенном нами выше примере будет продана еа 300 руб., то эта цена акции будет выражать собой не стоимость реального капитала предприятия, а фиктивный капитал, цену определенного титула, свидетельство на право получения известного дивиденда.
И не только лицо, перекупившее акций,, будет ее рассматривать как капитал в 300 руб.: точно так же будет на йее смотреть капиталист-учредитель, т. е. лицо, купившее акцию при основании (учреждении) предприятия по номиналу (в нашем примере аа 100 руб.). Даже и в том случае, когда учредитель не собирается продать акцию, он все же будет считать, что владеет «капиталом» в 300 руб., так как у него действительно имеется реальная возможность продать акцию за такую сумму.
«Образование фиктивного капитала, — говорит Маркс, — называют капитализацией. Капитализируется каждый регулярно повторяющийся доход, причем его исчисляют по среднему размеру процента, который приносил бы капитал, отданный в ссуду из этого процента; если например годовой доход равен 100 долл, и размер процента равен 5, то 100 долл, представляют годовой процент на 2 000 долл., и эти 2 000 долл, считаются теперь капитальной стоимостью юридического титула собственности на доход в 100 долл, ежегодно. Для того, кто купил это право собственности. 100 долл, действительно представляют процент на капитал, вложенный из 5% Таким образом здесь утрачиваются последние следы зависимости от действительного процесса возрастания капитала, и представление д капитале как о стон» мости, самовозрастающей автоматически, окончательно упрочивается1».
В капиталистическом обществе капиталиву- ется не только доходе акций, но и ряд других регулярно повторяющихся доходов, например доход с земли (земельная рента, о которой речь у нас будет впереди); доход с облигаций государственных займов и других бумаг, приносящих процент. Раз ценная бумага (облигация займа и др.) обеспечивает ее владельцу определенный доход, то цена этой бумаги будет представлять собой капитализированный доход, известный фиктивный капитал, который тем выше, чем выше размер обеспечиваемой этой бумагой дохода и чем ниже размер банковского процента; движение всех подобных фиктивных капиталов обособляется таким образом от движения реального капитала.
Особенно яркий пример капитализации дохода наряду о акциями представляют облигации государственных оаймов. Буржуазное государство берет взаймы деньги для вооружений и других расходов на госаппарат, необходимых для подавления сопротивления угнетаемых классов, для поддержки господства буржуазии. Взамен полученных денег государство выдает особые облигации и выплачивает владельцам их определенный доход (процент). Облигации могут перепродаваться, и таким путем право на доход переходит от одного лица к другому. В этом случае облигация превращается в фиктивный капитал без всякого разделение капитала на реальный и фиктивный. Дело в том, что при покупке и продаже акции наряду с акцией остается реальный капитал предприятия. Здесь же он не остается! так как государство, тратя полученные деньги на непроизводительные 1 Маркс, Капитал, т. Ш, часть 2, стр. 4, изд. 1823 г.
426


расходы (армия, полиция, тюрьма, суды), тем самым потребляет полученные им реальные деньги.
«Самый капитал, — говорит Маркс, — потреблен, затрачен государством. Он более не существует». Ясно, что в руках держателя облигаций остается голое право на доход, фиктивный капитал. «Во всех этих случаях капитал, отпрыском (процентом) которого считаются государственные платежи, остается иллюзорным, фиктивным капиталом» *.
Другие случаи образования фиктивного капитала мы ви;ели уже выше при рассм трении вопроса о банках. Мы видели, что денежные вклады, получаемые банками от вкладчиков и предоставляемые байком в кредит как бы удваиваются и таким сбразсм образуется фиктивный капитал. Точно так же при выпуске банкнот в количестве, превышающем реальный запас ценностей банка, мы также имеем дело с образованием добавочного капитала, являющегося фиктивным.
§ 1В1. Учредительская прибыль
Мы ви;ели, что при перепродаже акций (как и других ценных бумаг) цена их устанавливается таким образом, что лицо, перекупившее акцию, в дальнейшем обеспечивает себе такой доход, который приблизительно равен банковскому проценту на затраченный им при вакупке акции капитал. Таким образом очевидно, что лицо, перекупившее акцию, обеспечивает себе акцией процент на свой капитал. Если оставить в стороне возможные изменения в дивиденде и цене акций, то лицо, перекупившее акцию, по размерам дохода, получаемого им на свой капитал, не отличается от владельца ссудного капитала, который сам не вкладывает своего капитала в предприятие, а предоставляет это функционирующему капиталисту.
Другое дело — лицо, купившее акцию при организации акционерного общества по ее номинальной стоимости, так называемый учредитель. Затраченный им па покупку акций капитал и вложенный непосредственно в предприятие приносит ему не только банковский процент, но и известный излишек сверх этого. Этот излишек представляет собой не что иное, как предпринимательский доход, который, как нам уже известно, получает наряду с процентом на капитал всякий капиталист, вкладывающий непосредственно свои средства в капиталистическое предприятие.
Так в нашем примере акция, приносящая 15 руб. дивиденда и стоящая при перепродаже 300 руб., приносит перекупщику д< ход в размере 5%; сам же учредитель, если он не продаст акции, будет получать на 100 руб., фактически вложенных им в предприятие, 15% дохода, т. е. не только банковский процент в 5%, но и предпринимательский доход в 10%.
Итак, акционер-у ч р е д и т е л ь при получении дивиденда выступает как функционирующий капиталист, получающий паевой капитал и ссудный процент и предпринимательскую прибыль; перекупщик же будет выступать лишь в роли ссудного капиталиста.
* Т а м же, стр. 3 изд. 1923 г.
427


• Таковы преимущества учредителя, который не продал своих акций. Если же он их продаст, то он конечно лишится своего права получать предпринимательский доход и будет получать тоже только банковский процент. Но, лишаясь своих привилегий, учредитель получит за это известное возмещение. Ведь цена, по которой он продаст акцию, будет равняться не тому реальному капиталу, который он вложил в предприятие, а тому фиктивному капиталу, который представляет собою акция как «титул дохода». Вместо 100 руб., вложенных учредителем по акции, он, по нашему примеру, получит 300 руб. Излишек в 200 руб., образующий разницу между фиктивным и реальным капиталом, представленным акцией, составит при продаже акций особый доход учредителя, так называемую у чредительскую прибыль.
Любопытен произведенный А. Коном подсчет учредительской прибыли, полученной в Германии за последнее десятилетие до войны.
«Курсовая ценность всех акций, допущенных на биржу эа десятилетие 1904— 1913 гг., составила в Германии 5.704,4 млн. марок, а номинальная ценность их равнялась всего 3.254,1 млн. Это значит, что из всех сумм, собранных с отдельных держателей акций, в производство попало всего 57%. Остальные же 43%, или 2.450,3 млн. марок, прилипли к рукам в виде учредительской прибыли. По акциям выплачивалось в среднем 8,1% дивиденда, что составило 263,6 млн. марок. Таким образом акционеры, уплатившие фактически за акции 5.704 млн. марок, получали 4,6% дохода, т., е. нормальный кредитный доход» *.
Хотя этот подсчет, само собой разумеется, не может быть признан вполне Точным, но он все же дает некоторое представление о размерах учредительской прибыли.
Руководящая роль, которая принадлежит фактически в акционерных компаниях небольшой группе крупных капиталистов, позволяет им всю массу этой учредительской прибыли присваивать себе. Способы, При помощи которых они этого добиваются, весьма разнообразны: так, в одних случаях крупные капиталисты скупают при учреждении Предприятий все акции при помощи банка, с тем чтобы потом, продав их, получить себе учредительскую прибыль; в других случаях они при самой организации общества делят акции на простые, поступающие в общую продажу и дающие дивиденд, в общем близкий к ссудному проценту, и привилегированные, которые в продажу не поступают, а распределяются между крупными капиталистами, Ц т. д. 2.
Все это еще раз подтверждает вздорность басен о «демократизме» акционерного капитала и показывает, что в действительности акционерная форма предприятий содействует сосредоточению богатств в руках немногих капиталистов.
Мобилизуя общественный капитал, собирая и концентрируя в своих руках отдельные, даже незначительные по отдельности денежные суммы, акционерные общества фактически подчиняют тысячи и миллионы мелких собственников влиянию тех крупных капиталистов, которые стоят во главе обществ. Фактически мелкие и средние капита- листики, отдающие свои средства обществу, превращаются в простых 1 А. Кон, Финансовый капитал, стр. 17, М. 1925 г.
1 Термины «простая акция» и «привилегированная» условны: так в некоторых акционерных обществах привилегированными называются акции, дающие лишь банковский процент, а в некоторых — акции, дающие дивиденд выше банковского процента.
428
✓


«рантье», в лиц, имеющих лишь право на ссудный процент; вся же остальная прибыль, добываемая при помощи их капиталов, используется капиталистической «верхушкой».
§ 152, Значение акционерных обществ и их роль в раавитии про* тмворсчий капиталистического хозяйства
Что же нового внесло в развитие капиталистического общества распространение акционерной формы предприятий?
Прежде всего, как мы уже видели, акционерная форма предприятий создала благоприятные условия для колоссального расширения размеров производства далеко за те рамки, которые дает для роста производства отдельный, индивидуальный капитал.
Вместе с тем акционерное предприятие, сосредоточивая в своих руках частные капиталы отдельных лиц, лишает эти частные капиталы их самостоятельности, соединяет их в единый «коллективный» капитал. Тем самым капитал акционерного предприятия получает, выражаясь словами Маркса, «непосредственную форму общественного капитала»; акционерные предприятия выступают «как общественные предприятия в противоположность частным предприятиям» г, хотя капиталистическая частная собственность при этом остается, а противоречие между общественным производством и капиталистическим присвоением, как мы увидим еще дальше, не только остается, но еще больше обостряется.
При этом сама роль капиталиста в акционерном предприятии становится уже другой, чем в частном индивидуальном предприятий.
Сотни и тысячи капиталистов, вкладывая свои капиталы в акционерное предприятие, сами не принимают участия в управлении производством этого предприятия. Их роль сводится к роли «простых собственников, простых денежных капиталистов» 1 2 3 *, которые поставляют денежный капитал для акционерного предприятия и получают за это процент, «вознаграждение за собственность на капитал» 8. Таким образом эта масса капиталистов низводится на степень простых паразитов, получающих доходы на свой капитал и оторванных от производства. При этом характерно, что даже небольшая группа капиталистических хищников, стоящих во главе акционерного предприятия, сама тоже передает организационные и технические функции по руководству предприятием группе наемных работников — опытных инженеров, экономистов и т. д., которые, получая за это определенное вознаграждение, берут на себя руководство и управление чужими капиталами. Кучка жё капиталистических хищников, имеющих в своих руках всю полноту экономической власти в предприятии, оста- 1 М ар кс, Капитал, т. III, ч. 1, стр. 422, изд. 1923 г. «Капитал, который сам по себе покоится на общественном способе производства, —- говорит там Маркс, — и предполагает общественную концентрацию средств производства и рабочих сил, получает здесь непосредственную форму общественного капитала (капитала непосредственно ассоциированных личностей) в противоположность частному капиталу, а его предприятия выступают как общественные предприятия,
в противоположность частным предприятиям. Это — упразднение капитала как частной собственности в границах самого капиталистического способа производства*.
3 Маркс, Капитал, т. 111, ч. 1, стр. 422, изд. 1923 г.
•Там же.
429


гляет конечно за собой право распределения доходов акционерного предприятий.
Таким образом мы видим, как в акционерном предприятии обособляются друг от друга две функции: функция собственности, право получения дохода на капитал, вложенный в предприятие, и функция управления предприятием.
«Если, — говорит по этому поводу Маркс, —- даже полученные ими (т. е. акционерами) дивиденды включают в себя процент и предпринимательский доход, т. е. всю прибыль *, то тем не менее вся эта прибыль получается в форме процента, т. с. вознаграждения просто за собственность на капитал, которая таким образом совершенно отделяется от функции в действительном процессе производства, подобно тому как эта функция отделяется от собственности на капитал...» *.
Если прежде в индивидуальном предприятии капиталист мог еще играть до некоторой степени прогрессивную роль, своим «хозяйским глазом» наблюдая за ходом производства и организуя его, то теперь вся работа акционерного предприятия может совершаться независимо от капиталиста-акционера: капиталист становится уже по существу ненужным, лишним для проивводства, ибо вся действительная организация производства и руководств им могут быть вполне обеспечены действительными участниками производства, «от управляющего до после^. его поденщика» ».
Отсюда становится ясным, что акционерные общества подготовляют условия для такой организации производства, при которой капиталист был бы вовсе отстранен, а все дело руководства и организации производства могло бы целиком перейти в руки коллектива действительных работников проивводства.
Таким образом развитие акционерных обществ подготовляет условия для уничтожения капиталистической собственности, для организации производства на новых, соцпалн- стических началах. ♦
«В акционерных обществах, — говорит Маркс, — функция (производства) отделена от собственности на капитал, следовательно и труд совершенно отделен от собственности на средства производства. Это — результат высшего развития капиталистического производства, необходимый переходный пункт к обратному превращению капитала в собственность производителей, но уже не частную собственность разъединенных производителей, а в собственность ассоциированных производителей, в непосредственную общественную собственность. С другой сторонь!, акционерные общества — Переходный пункт к превращению всех функций в процессе воспроизводства, до сих пор еще связанных с собственностью на капитал, в простые функции ассоциированных производителей, в общественные функции» 4.
1 Мы уже видели выше, что всю прибыль, как правило, может получить только учредитель. Лица же, перекупившие акцию или владеющие «привилегированными» акциями с фиксированным дивидендом, в среднем получают дивиденд, приближающийся к ссудному проценту. Маркс здесь подчеркивает, что даже акционер, получающий всю прибыль, получает лишь вознаграждение за свою собственность, ибо в акционерном предприятии функция управления производством отделена от Собственности.
2 М а р к с, Капитал, т. III, ч. 1, стр. 422, изд. 1923 г.
з Маркс, Капитал, т. III, ч. 1, стр. 423, изд. 1932 г.
4 Маркс, Капитал, т. Ш, ч. 1, стр. 426, изд. 1923 г.
430


Мы сказани, что акционерные общества, отделяя функции производства от собственности на капитал, придают предприятию «непосредственную форму общественного» предприятия, подготовляют условия и создают необходимые предпосылки для организации производства на новых, социалистических началах.
Из этого конечно нелепо было бы сделать вывод, что акционерное предприятие представляет собою такой тип предприятия, в котором уже изжиты капиталистические противоречия, в котором уже господствуют социалистические отношения.
Такие взгляды на акционерные предприятия распространяют защитники капитализма, особенно из лагеря социал-фашистов, которые, замазывая противоречия современного капитализма и отрицая необходимость пролетарской революции, изображают дело таким образом, как будто современное капиталистическое общество мирно перерождается в социалистическое.
В действительности развитие акционерных обществ, создавая предпосылки и условия для уничтожения капиталистической частной собственности, само по себе однако не только уничтожает противоречия капиталистического общества, но, как мы уже заметили выше, приводит к дальнейшему обострению и развитию этих противоречий.
Мы уже видели, что развитие акционерных обществ приводит к централизации огромнейших масс капитала в руках небольшой кучки капиталистических хищников. Чем больше растет власть и могущество этих хищников, тем более возрастают классовые противоречия в ка- , поталистическом обществе. Скопление огромной массы капитала в руках небольшой кучки, организация предприятий-гигантов неизбежно порождают разорение массы мелких собственников, которые бессильны устоять в борьбе с этими гигантами. Рост крупных предприятий с высокой техникой, как мы уже знаем, ведет к вытеснению рабочих машинами, к увеличению безработицы, к усилению эксцлоатации и понижению жизненного уровня рабочего класса.
При этом обособление функций в самом производстве от собственности на капитал делает особенно резкой грань между капиталистами-собственниками и рабочими, занятыми в самом производстве.
Погоня за высокими прибылями, за дивидендами, за учредительской прибылью порождает в капиталистическом обществе, как мы уже видели, вакханалию всевозможных спекуляций и мошенничеств. При этом, как замечает Маркс, «мелкие рыбы поглощаются акулами, а овцы — биржевыми волками».
Все «наживы» и убытки, сопровождающие эту спекуляцию, не означают реального увеличения и уменьшения стоимостей в обществе, а лишь их перераспределение: паразитический характер буржуазии выступает таким образом здесь в наиболее неприкрытой форме.
И чем больше «акулы» капитализма отрываются от самого производства, чем дальше заходит их паразитическое перерождение, тем их погоня за прибылями и бешеные спекуляции и мошенничества оказываются во все более и более ревком противоречии с интересами общественного производства.
431


Глава XXXII
Итоги, роль кредита в капиталистическом обществе. Буржуазные и ревизионистские концепции кредита и их критика
$ 153. Роль кредита в капиталистическом обществе' Противоречия кредита
Рассмотрев основные формы капиталистического кредита^ ознакомившись с функцией банков и специально остановившись на акционерных обществах и их роли в капиталистическом обществе, мы можем теперь, подытоживая все сказанное, ответить на вопрос о том, какова роль кредита в капиталистическом производстве.
Мы видели, что не бходииость капиталистического кредита возникает из особенностей кругооборота капитала, из особенностей отдельных форм, которые капитал принимает в процессе этого кругооборота. Поскольку особенности кругооборота капитала определяются особенностями капиталистического производства, заложенными в нем противоречиями, постольку очевидно, что особенности капиталистического кредита и его противоречия определяются законами капиталистического производства. Но, вырастая на основе производства и определяясь им, кредит оказывает, выражаясь словами Маркса, «вторичное воздействие» на процесс капиталистического производства, углубляет свойственные ему противоречия.
Роль кредита в капиталистическом производстве сказывается, во- первых, в том, что он обслуживает «уравнение нормы прибыли или движение этого уравнения»1.
«Постоянное уравниванйе постоянно возникающих неравенств, — говорит Маркс, происходит тем быстрее... чем подвижнее капитал, тем лучше он может быть перенесен из одной сферы и из одного места в другое» •.
Развитие кредита как раз делает капитал более подвижным, ибо кредитная система «концентрирует в руках отдельных капиталистов неорганизованную массу свободного общественного капитала» * 3. Концентрируя эту «массу свободного общественного капитала», банки могут быстро бросить их в отрасли более выгодные; пользуясь рычагами кредита, они могут быстро изъять капиталы из менее выгодных отраслей. Развитие акционерной формы предприятий содействует быстрому переливанию капиталов. Облегчая процесс уравнения нормы прибыли, капиталистический кредит вместе с тем спссобстует понижению общей нормы прибыли и тем самым содействует углублению тех противоречий, которые заложены в тенденции нормы прибыли к понижению.
При этом следует отметить, что кредит не только содействует понижению нормы прибыли, но и поддерживает те противодействующие понижению тенденции, о которых мы в свое время уже говорили. Это 1 Маркс, Капитал, т. III, ч. 1, стр. 421, 1923 г.
3 Т а м же, стр. 175—176.
8 Т а м же, стр. 176.
432


происходит потому, что кредит содействует ускорению обращения капитала. Однако противодействующие тенденции, как мы знаем, не уничтожают тенденции нормы прибыли к понижению, а лишь ослабляют ее действие.
Далее, роль кредита в капиталистическом производстве выражается в том, что кредит содействует сокра щ е н и ю издержек обращения. «Главными издержками обращения, — говорит Маркс, — являются сами деньги, поскольку они являются стоимостью» х. Между тем кредит сберегает деньги, во-первых, тем, что в ряде сделок потребность в деньгах благодаря кредиту вовсе отпадает. Кроме того наличные деньги, как мы знаем, заменяются кредитными и бумажными деньгами. Далее, деньги сберегаются потому, что развитие кредита дает возможность ускорить обращение денег и товаров и таким образом обслужить одними и теми же деньгами большее количество товаров. Ускоряя обращение товаров и денег, кредит тем самым содействует ускорению процесса капиталистического воспроизводства, а стало быть и расширенного воспроизводства капиталистических отношений и заложенных в нем противоречий.
Роль кредита в развитии и обострении противоречий капиталистического производства особенно ярко сказывается в акционерных обществах. Мы уже видели, как развитие акционерных обществ усиливает процесс концентрации и централизации капитала в руках немногих людей, крайне углубляет противоречие между общественным характером производства и частной формой присвоения, как здесь паразитический характер, характер капитализма обнаруживается особенно ярко.
Все эти тенденции характерны не только для акционерных обществ, но и для всей системы капиталистического кредита.
«Кредит, — говорит Маркс, — предоставляет отдельному капиталисту абсолютное в пределах известных границ распоряжение над чужим капиталом и чужой собственностью и вследствие этого над чужим трудом» а.
Чем больше развивается кредит, тем все меньшую роль в делах капиталистических акул играют их собственные капиталы и все большую— чужие кпиталы, полученные ими через кредит. Распоряжаясь средствами мелких и средних капиталистов и мелких собственников, используя их для эксплоатации рабочих в грандиозных размерах, крупные капиталисты перекладывают на тех риск за свои дела.
«Удача и неудача равно ведут здесь к централизации капиталов, а потому и к экспроприации в самом колоссальном масштабе... Эта экспроприация в пределах капиталистической системы выражается в антагонистической форме, в форме присвоения общественной с бственноети немногими, а кредит придает этим немногим характер чистых баловней судьбы» •.
Отдельные, распыленные капиталы, концентрируясь в руках немногих капиталистов, принимают непосредственно общественный характер, но в то же время используются немногими
1 Маркс, Капитал, т. Ш, ч. 1, стр. 421, 1923 г. «Маркс, Капитал, т. III, ч. 1, стр. 425, 1923 г.
• Там же, стр. 425—426.
28 Лапипуо и Оо р ви яасв- 433


капиталистами для своих узко частных целей, для извлечения возможно большей прибыли. Так растет противоречие между общестген- ным характером общественного производства и частной формой присвоения, все более обнажается паразитический характер капитализма-
Мы видели, что благодаря развитию капиталистического кредита не только функционирующий капитал отделяется от капитала-собственности, но что даже капиталист, сам вкладывающий деньги в производство, непосредственное управление организацией производства передает наемным липам. Таким путем присвоение прибавочной стоимости все более обособляется от процесса производства.
Источники дохода как денежного капиталиста, так и предпринимателя делаются все более скрытыми. Всякий доход начинает казаться ^результатом владения собственностью, безо всякого отношения к процессу производства, что особенно ярко выявляется в фиктивном капитале. Таким образом вместе с ростом паразитизма усиливается одновременно и фетишизация производственных отношений. Эта фетишизация заходит так далеко, что даже «заработная плата рассматривается здесь как процент, а следовательно рабочая сила как капитал, приносящий эти проценты»1.
Вместе с обособлением капитала как собственности от реального процесса производства в капиталистическом обществе растет противоречие между движением денежного капитала и движением действительного капитала, участвующего в процессе производства. С развитием кредит^ возникает и развивается фиктивный капитал. Он, как мы видели, образуется при выпуске банкнот, когда число этих банкнот превышает реальные запасы банка. Далее, фиктивный капитал развивается благодаря капитализации дохода как с акций, так и других ценных бумаг и вообще «притязаний собственности на труд» (Марк с). Благодаря превращению акций в фиктивный капитал богатство общества как бы удваивается, поскольку наряду с реальным капиталом предприятия акции становятся как бы особым вторым капиталом. Далее, когда одно акционерное общество при помощи финансирования организует другое, «дочернее» акционерное предприятие Со своими акциями, один и тот же капитал уже не удвоится, а утроится.
«С развитием капитала, приносящего процент, и кредитной системы, говорит Маркс, — весь капитал представляется удвоенным, а в некоторых случаях даже утроенным вследствие разных способов, благодаря которым один и тот же капитал или даже одно и то же долговое требование в различных руках появляется в различных формах. Большая часть этого «денежного капитала» совершенно фиктивна»
Так происходит накопление притязаний на доход, накопление мни* мого общественного богатства. Этот рост мнимого общественного богатства приводит к чрезмерной спекуляции, к организации дутых предприятий, которые не имеют под собой реальной базы, к искусственному расширению производства дальше тех пределов, которые допускает капиталистический способ производства и определяемая им платежеспособность масс. Подобное расширение производства, искус- 1 М а р к с, Капитал, т. Ш, ч. 2, стр. 3, 1923 г, , * Т а м ж е, стр. 8—г9.
434


стгенъо поддерживаемое кредитом до поры до времени ($ак мы еще увидим), может скрыть вкономическьй кризис, назревший уже в недрах капитализма. Йо рано иля поздно кризис неизбежно выявится; расширение же производства под влиянием кредита па самом деле лишь ускоряет самый кризис и делает его еще более острым и болезненным.
«Если кредитная система, — говорит Маркс,— оказывается главным рычагом перепроизводства и чрезмерной спекуляции в торговле, то лишь потому, что про* цесс воспроизводства, эластический по своей природе, форсируется здесь до крайних пределов и притом форсируется потому, ^то значительная часть общественного капитала применяется несобственниками его, пускающимися в дело совсем по-Иному, чем собственник... Это только свидетельствует, что основанное на антагонистическом характере капиталистического производства увеличение стоимости капитала допускает действительное, свободное развитие лишь до известного предела и сле- дойательйо в действительности создает для производства имманентные оковы и пре* грады, постоянно прорываемые кредитной системой. Поэтому кредитная система ускоряет материальное развитие производительных сил и создание мирового рынка, доведение которых как материальных основ новой формы производства до известной степени развития и составляет историческую задачу капиталистического способа производства. Вместе с тем кредит ускоряет насильственные взрывы этого противоречия, кризисы и тем самым усиливает элементы разложения старого способа производства» *.
Таким образом кредит обнаруживает свой противоречивый и двойственный характер: с одной стороны, ему свойственно
«развиврть двигательную силу капиталистического производства, обогащение експлоатацией чужого труда, до чистейшей и колоссальнейшей системы азарта я мошенничества и все более сокращать число немногих, эиспло тирующих общее! венное богатс । во, а с другой — составлять переходную форму к новому способу производства» 8.
§ (54« Буржуа мимо м ремизноммотсима теорию кредита
Учения буржуазных экономистов о кредите могут быть разделены в основном на два направления, которые при всем их различии имеют одну и ту же задачу: скрыть и замазать противоречия капиталистического кредита, защитить и прикрасить капиталистический строй: это натуралистическая теория кредита, носящая ярко выраженный механистический характер, и экспансивно т- с к а я, идеалистическ&я концепция.
Натуралистическая теория кредита, которой придерживались еще представители классической политэкономии, рассматривает капитал как вещь и считает, что кредит возникает на почве того, что один человек передает вещь в пользование другому человеку. Уже из одного этого видно, что сторонники этой концепции находятся целиком в плену у товарного фетишизма, что они не видят или не хотят видеть тех от- йЪшений людей, которые скрываются за внешними отношениями вещей при кредите, что они таким образом скрывают тайну происхождения ссудного процента—именно эксплоатацию рабочих; во-вторых, очевидно, что подобная теория отрицает исторический характер капиталистического кредита и считает кредит вечной, надисторической категорией;
1 М а р кс, Капитал, т. III, ч. 1, стр. 427, 1923 г.
‘Там же.
28*
436


тем самым ее сторонники, верные интересам своего класса, отрицают преходящий характер капитализма и его увековечивают.
Д.\лае, натуралистическая теория к]едита, отрывая кредит от процесса производства, считает, чго кредит вообще не имеет вначе- ния для капиталистическс гэ производства.
«Я не думаю, — писал сторонник этой концепции Рикардо, — чтобы кредит имел вообще какое-нибудь действие в области производства продуктов».
Рассматривая кредит как результат использования уже произведенных вещей, сторонники натуралистической теории считают, что кредит не может быть шире тех наличных денежных средств, которыми располагают денежные капиталисты.
Такая точка зрения в корне противоречит действительности.На самом деле, банки, как мы видели, расширяют кредит за пределы своих наличных денежных средств. Конечно этим путем банки не могут создавать новых реальных капиталов, как это изображают сторонники другой буржуазной теории кредита — экспансивисты, так как рост реального капитала возможен только через капитализацию прибавочной стоимости, созданной в процессе производства. Но, создавая путем выпуска банкнот новые средства обращения, банк может таким путем, как и путём других кредитных операций, ускорить кругооборот уже существующего в обществе реального капитала, ускорить процесс капиталистического воспроизводства.
Натуралистическая же теория отрицает как то, что кредит с неизбежностью вырастает на основе капиталистического производства и определяется им, так и то, что кредит ускоряет капиталистическое воспроизводство и углубляет его противоречия. Само собой очевидно,' что противоречивость и двойственность кредита у сторонников этой теории исчезает.
Другая буржуазная концепция кредита — экспансивисткая (сторонниками ее являются Ган, 1Гумгетер и др.) — тоже идет по линии отрыва кредита от процесса производства. Но если натуралисты склонны отрицать за кредитом всякую активную роль, то экспансивисты считают, что кредит обладает особой творческой функцией, что он способен создавать кредит и капитал независимо от рамок материального производства и кругооборота реального капитала. Родственная номиналистической и государственной теории денег, эта теория проповедует мысль о том, что кредит в капиталистическом обществе может регулироваться сознательной волей людей, а не объективными районами капиталистического производства.
Мы уже сказали, что эта теория является идеалистической. Она опровергается самой действительностью, которая, наоборот, доказывает, что расширение рамок кредита за пределы, определяемые объективными законами капиталистического производства, лишь ускоряет и обостряет кризисы перепроизводства.
Эта теория старается породить иллюзии, будто капиталистическое хозяйство поддается сознательному регулированию через кредит. Характерно, что сторонники этой теории современный экономический кризис объясняют не противоречиями капитализма, а ошибочной политикой отдельных балков. Оли стараются внушить трудящимся мысль, что выход из кризиса можно найти путем «разумной» кредитной 438


политики. Отсюда нетрудно видеть, что эта теория, как и натуралистическая, служит защите капитализма. Не случайно конечно эту теорию поддерживают и социал-фашисты, внушающие рабочим мысль, что современный капитализм носит «организованный» характер х, что анархия и противоречия капитализма отошли уже в область прошлого.
Беря на себя роль проводников идей буржуазии в рабочие массы, социал-фашисты тоже отрывают кредит от капиталистического производства. Корни кредита они видят только в процессе обращения, который австромарксист Реннер считает, как мы уже видели, «высшим законодателем» капитализма.
Кредит в его изображении является одной из важнейших частей того «чудесного механизма» капиталистического хозяйства, который может быть грубо расстроен неосторожным движением «ланцета», т. е. революционным действ] ем пролетариата.
В наиболее «развернутом» виде ревизионистскую теорию кредита дал Гильфердинг в своей работе «Финансовый капитал». Верный своей меновой концепции, Гильфердинг здесь сущность кредита выводит не из особенностей процесса производства и процесса кругооборота капитала, а из особенностей товарно-денежного обращения. Оторвав кредит от производства, Гильфердинг приходит, как мы уже отмечали, к отрицанию тенденции нормы процента к понижению. Вместо марксова деления кредита на коммерческий и банкирский, вытекающего из разной роли отдельных форм кредита в кругообороте капитала, Гильфердинг делит кредит на капитальный и оборотный, кладя в основу деления роль денег в процессе обращения.
Прикрываясь цитатами из Маркса, Гильфердинг вместе с тем, отрицая марксово учение о формах кредита, отрицает и коммерческий кредит как основу кредита. Беря в основу не производство, а обращение, Гильфердинг в конечном счете приходит к положению, что кредит господствует над производством. Акционерные общества у него тоже вырастают из функций денег, а не из процесса концентрации и централизации производства. Смысл этой ревизии Гильфердинга очевиден: отвлечь рабочих от противоречий капиталистического производстга, внушить им ту мысль, Что кредит, господствуя над производством, может его сделать организованным, что революция не нужна, что без нее можно изжить при помощи кредита капиталистические противоречия. Уже в «Финансовом капитале» Гильфердинг писал, что кредит «в своих завершенных формах... противостоит капитализму, представляет организацию и контроль в противоположность анархии» 2. Уже здесь он заложил основы социал-фашистской теории о р« ганизованного капитализма, о которой мы еще будем говорить в дальнейшем.
Маркс в «Капитале», критикуя взгляды мелкобуржуазного экономиста Прудона, уже давно вскрыл ошибочность и вредность учений, проповедующих «введение» социализма через посредство кредита.
1 Сейчас в период кризиса, когда массам стала ясной вся вздорность теории организованного капитализма, социал-фашисты начали проповедыватЬ теорию государственного капитализма, которая есть не больше как замаскированное издание теории организов^ннсго капитализма.
• Гильфердинг, Финансовый капитал, стр. 197.
437


«Не подлежит никакому сомнению, — писал Маркс, — что кредитная систем? послужит мощным рычагом во вромя перехода от капиталистического способа про* изводства к способу производства ассоциированного труда, однако лишь как один из элементов в связи с другими великими органическими переворотами в самом способе про* изводства.
Напротив, иллюзии относительно чудодейственной силы кредитного и банко* вого дела в социалистическом смысле вытекают из полного непонимания капиталистического производства и кредит* в о г о дела как одной ив его форм»1.
Что это именно так, блестяще подтвердила на практике наша революция.
Л шь после рев^люциснтгго свержения власти буржуазии, на осн в; диктатуры пролетариата и организация социалист ч ок го произв детва, нациснаЛ|.зация банк в и организация новых социалистических форм кредита, в корне отличных от капиталистических, сыграли и игрг ют огромную роль в деле социа пютического строительства и борьбы с капиталистическими элементами в нашей стране.
Ог этих величайших революционных задач, стоящих перед пролетариями всех стран, и хотят отвлечь пролетариев социал-фашисты своими концепциями об организующей роли кредита, о его способности уничтожить противоречия капитализма.
В есте со всеми социал-фашистами извращает марксово учение о ссуди м капита е и кредите мельшевик-вредитель Рубин. В эт >м вопр< се он прибегает к той же «уловке», что и в вопросе о сре ней прибыли. По Рубину, учение о ссудном капитале и кредите илеег делэ Т(лько с отн шением между капиталистами. Рмст и обострение капиталистических противоречий, углубление антагонизма между кучкой магнатов капитала и все более эксплоатируемым и нищающим пролетариатом, все эти процессы, которым содействует развитие капиталистического кредита, Рубин стремится скрыть.
Говоря об искажениях и фальсификации марксистско-ленинского учения о кредите, следует еще отметить ревизию, которой это учение подверглось в работах И. А. Трахтенберга, имевших до последнего времени у нас значительное распространение.
Следуя за экопансивистской теорией буржуазных экономистов и усиленно подчеркивая «творческую роль» кредита, И. А.Трахтенберг отрывает явления кредита от материального кредита. Таким образом он приходит к трактовке кредита как юридической сделки. Очевидно, что Трахтенберг идет здесь по тому же идеалистическому пути, по кот >рэму идут Реннер и Рубин, которые отрывают экономику от производства и превращают производственные отношения в меновые и даже юридические. ,
В то время как марксизм-ленинизм учит, что капиталистический кредит возникает на основе капиталистического производства и им определяется, Трахтенберг, наоборот, утверждает, что с развитием капитализма все формы капитала подчиняются закономерностям ссудного капитала. Здесь мы опять видим, как Трахтенберг проводит социал-фашистскую концепцию, кладущую в основу капиталистической экономики процессы обращения.
1 «Капитал», т. 111, ч. 2.
438


Таким образом Трахтенберг, хотя и цитирует часто Маркса и ста» рается выдать свои взгляды ва взгляды Маркса, на самом деле дает антимарксистскую идеалистическую трактовку вопросов кредита.
Глава ХХХШ
Деньги, кредит и банки в СССР
§ 155. Советский кредит к его отличие От капнталиотмчгсного
Банки призваны сыграть большую роль в переходный период от капитализма к социализму как один из мощных рычагов социалистического строительства в руках пролетариата.
Огромное значение банков в переходную эпоху отмечал прежде всего Маркс.
«Как один из элементов в связи с другими великими органическими переворотами в самом способе производства».
«Мы уже приводили его мысли о том, что кредитная система послужит мощным рычагом во время перехода от капиталистического способа производства к способу производства ассоциированного труда*
В этом же духе писал и Ленин в своей брошюре «Удержат ли боль* шевики власть?»
«Беа крупных банков, — писал он, — социализм неосуществим. Крупные банки есть тот «государственный аппарат», который вам нужен а который мы берем готовым у капитализма, причем нашей задачей является здесь лишь отсечь то, что капиталистически уродует этот превосходный аппарат, сделать его еще крупнее, еще демократичнее, еще всеобъемлющее. Количество перейдет в качество. Единый крупнейший иэ крупнейших государственный банк с отделениями в каждой волости, при каждой фабрике, — это уже девять десятых социалистического аппарата. Это Общегосударственное счетоводство, общегосударственный учет производства и распределения продуктов, это, так сказать, нечто вроде скелета социалистического общества». «Этого аппарата разбивать нельзя и не надо. Его надо вырвать из подчинения капиталистам, от него надо отрезать, отсечь, отрубить капиталистов с их нитями влияния, его надо подчинить пролетарским советам..л х.
Энгельс и Ленин считали большой политической ошибкой Парижской коммуны то, что она, по словам Энгельса, «почтительно остановилась перед французским банком».
«Банк, — поясняет Энгельс далее, — в руках Коммуны имел бы больше значения, чем 10 тыс. заложников».
Итак кредит и банки в переходную эпоху являются одним из важнейших орудцй социалистического строительства в руках победившего пролетариата. *
Они по своей природе коренным образом отличаются от капиталистических банков.
Первое коренное отличие наших банков от капиталистических заключается в том, что, выражаясь словами Ленина, у вас банк «вырван из подчинения капиталистам, от него отрезаны, отсечены, отрублены кациталисты с их нитями влияния», он «прдчинен пролетарским советам».
‘Лепин, т. XIV, ч. 2, стр. 28.
439


Отсюда следует, что кредит и банки в наших условиях в противоположность капиталистическим кредиту и банкам не являются орудиями эксплоатации, огромными резервуарами, где скопляются массы капиталов, а наоборот, являются орудиями социалистического строительства, орудиями расширенного воспроизводства социалистических отношений, орудиями борьбы эа вытеснение и полную ликвидацию капиталистической эксплоатации. Это, как мы увидим дальше, находит яркое выражение в политике; проводимой нашими банками в области кредита, который полностью подчинен задачам индустриализации нашей страны, коллективизации сельского хозяйства, развертыванию советской торговли и борьбе с капиталистическими элементами.
Деятельность капиталистических банков определяется стихийными законами движения товарно-капиталистического способа производства. Ссудный процент склаг ы1 астся там в процессе конкуренции между функционирующими капиталистами и капиталистами-собственниками.
Совершенно иное мы видим в условиях советского хозяйства. Деятельность наших банков определяется ие стихийными законами, а сознательным плановым руководством пролетарского государства, вследствие чего процент, в к<рне отличный ст ссудного процента при капитализме, в наших условиях играет принципиально иную роль, чем в условиях капитализма. Высота его определяется не стихийным законом спроса и предложения, а устанавливается сознательно, исходя из интересов социалистического строительства, из соображений стимулирования социалистического накопления путем привлечения на это дело средств трудящихся. С другой стороны, взимание ссудного процента является необходимым элементом хозяйственного расчета. Оно заставляет наши государственные, кооперативные и другие предприятия социалистического сектора вести дело более расчетливо и экономно использовать внутренние ресурсы. Точно так же распределение средств в порядке кредитования не следует за колебаниями процента, а устанавливается в соответствии с народнохозяйственным планом социалистического строительства.
Если бы наш кредит регулировался стихийными движениями процента, то это привело бы только к тому, что средства направлялись бы не на тяжелую промышленность, а на более прибыльную, легкую промышленность, не бедняцко-середняцкому крестьянству, а кулачеству и т. д.,—словом, в этом случае банки стали бы орудием развития капиталистических отношений.
Именно плановое сознательное руководство кредитом обеспечило зомощь со стороны нашего советского кредита в развитии тяжелой промышленности, в индустриализации страны, коллективизации сельского хозяйства, в ликвидации кулачества как класса.
. Развитие кредита и банков в Советском союзе теснейшим образом связано с развертыванием социалистического строительства. По мере роста социализма в нашей стране развитие наших банков происходило в направлении приведенных нами уже выше указаний Ленина.
«Рациональная организация кредитного дела и правильное маневрирование денежными резервами, — говорит т. Сталин, — имеет серьезное значение для развития народного хозяйства. Мероприятия партии по разрешению этой проблемы идут по двум линиям: по линии сосредоточения всего дела краткосрочного кредита 440


в Госбанке... и по линии организации безналичного расчета в обобществленном секторе. Тем самым, во-первых, Госбанк превращается в общегосударственный аппарат учета производства и распределения продуктов, во-вторых, из обращения освобождаются целые массы децег. Не может быть никакого сомнения, что эти мероприятия приведут (они уже приводят) к упорядочению всего кредитного дела и укреплению нашего червонца» х.
§ 156. Кредит и баями а СССР на данном этапе
Как организационная структура, так и функции наших банков менялись по мере роста социалистических элементов в нашей экономике.
«В первый период нэпа наша кредитная система должна была строиться по принципу множественности банков краткосрочного кредита. Эти отраслевые спецбанки и местные коммунальные банки под руководством Госбанка, Опирающегося на эмиссионный рычаг в непосредственной связи с основными отраслями хозяйства, призваны были наиболее всесторонне охватить кредитно-расчетные отношения в соответ- ствующих отраслях и районах, наиболее полно охватить временно свободные ре- : сурсы. Выполнение краткосрочными банками этой задачи подготовило условия для сосредоточения всего краткосрочного кредитования в руках Госбанка. Сейчас задачи диференциации и специализации кредитной системы ставятся по-иному. Специализация в области краткосрочного кредитования проходит внутри единой системы Госбанка; наряду с этим в системе Наркомфина создаются отраслевые спецбанки финансирования капитального строительства, задачей которых является на основе конкретного подхода к особенностям строительства в отдельных отраслях хозяйства построить систему контроля рублем на этом важнейшем участке социалистического строительства» *.
Таким образом в настоящее время Государственный банк является центром сосредоточения всего краткосрочного кредитования и кроме того только ему одйому предоставлено право эмиссии.
Огромнейшее значение имеет проведенная реформа самой системы кредитования. Сущность этой реформы сводится к упразднению так называемого коммерческого кредита и к переходу к прямому кредитованию непосредственно через Госбанк и его отделения.
Необходимость этой реформы вытекает из роста плановости в пашем хозяйстве, из бурного развития в нем социалистического сектора.
Недостатком прежней систвхмы кредитования является то, что при этой системе расчеты как внутри промышленности, внутри торговли и кооперации между отдельными предприятиями, так и между промышленностью и торговлей производились путем выдачи векселей, которые учитывались в банках.
На известном этапе, когда нам приходилось иметь дело с наличием огромного необобществленного крестьянского сектора, когда социалистический сектор не достиг еще абсолютного преобладания во всем народном хозяйстве, такая система была необходима.
По мере роста социалистического сектора, по мере развертывания индустриализации страны и коллективизации сельского хозяйства, по мере усиления плановости во всем советском хозяйстве, все более и более начинают сказываться недостатки такой системы кредитования. . При системе так называемого коммерческого кредитования очень трудно было наладить учет средств, получаемых отдельными пред-
1 Сталин, Доклад на XVI партсъезде.
з Калманович, Десятилетие Госбанка и его очередные задачи, «Эк он о*, мическая жизнь» № 146 за 1932 г.
441


приятиями в порядке кредитования. Нередко случалось так, что кредит производился несколько раз под один и тот же товар.
Все это в очень большей степени затрудняло планирование кредита, в высшей степени усложняло контроль за выполнением планов и ослабляло стимулы к мобилизации внутренних ресурсов.
Все эти недЯтатки с особой силой стали чувствоваться в реконструктивный период, в силу чего коммерческий кредит был ликвидирован и заменен прямым банковским кредитованием.
Эта реформа упрощает систему расчетов внутри обобществленного сектора, облегчает в огромной степени применение безналичных расчетов, усиливает осуществление хозрасчета и контроля со стороны Госбанка за выполнением планов.
На первых порах проведение этой реформы на практике сопровождалось рядом извращений. Эти извращения возникли на почве так называемого кредитования «под план». Такое автоматическое кредитование «под план» без всякого учета его выполнения по существу было грубым нарушением хозрасчета, позволяло целый ряд прорывов покрывать за счет банка и не давало стимула в мобилизации внутренних ресурсов.
«В ряде предприятий и хозяйственных организаций, — говорит т. Сталин, — понятия «режим экономии», «сокращение непроизводительных расходов», «рационализаций производства» — давно уже вышли из моды. Очевидно, они рассчитывают на то, что Госбанк «все равно нам выдаст необходимые суммы» х.
В результате после года такой практики решениями партии и правительства автоматизм в кредитовании был ликвидирован.
Основной задачей Госбанка является создать такую гибкую систему кредитования, которая способствовала бы укреплению хозрасчета, мобилизации внутренних ресурсов, выполнению государственными предприятиями, совхозами, колхозами, торговыми и кооперативными организациями их промфинпланов и т.д., стимулирование, содействие дополнительному внеплановому производству предметов потребления, содействие развертыванию советской и колхозной торговли и непримиримая борьба с частными торговцами и перекуп- щиками, недопущение не только их прямого, но и косвенного кредитования.
Само собой разумеется, что отпуск кредитов должен быть организован так, чтобы осуществлялся контроль за выполнением промфинплана, чтобы отпуск кредитов был поставлен в зависимости от выполнения этого плана. Кредитование внепланового дополнительного производства должно быть краткосрочным и производиться при условии обеспечения сырьем и т. д. Кредитование колхозной торговли должно быть обусловлено мобилизацией собственных средств, должно бьгь строго целевым и опять-таки краткосрочным. Должна быть у тановлена строжайшая кредитная дисциплина, строжайший контроль за сроками возврата ссуд. Госбанк и его отделения должны стать одним из мощных орудий в борьбе с извращениями хозрасчета советской и колхозной торговли.
1 Сталин, Вопросы ленинизма, стр. 769.
442


Вопросы и задачи и IX отделу
X. Чем отличается движение ссудного капитала от движения капитала промышленного) Почему движение ссудного капитала маскирует капиталистические отношения)
Как понять положениЪ, что ссудный процент это «цена капитала»)
8. Как влияет на развитие капиталистических противоречий отделение капитала собственности от капитала функции)
4. Почему ссудный процент не может в общем и целом, на продолжительный период подниматься выше общей нормы прибыли)
5. Почему капиталисты, продавая товары, делают часто некоторую скидку с цен, если товар покупается за наличный расчет)
< 6. В чем различие между вредна ом коммерческим и банкир¬
ским) Всякий ди кредит, оказываемый банком, будет баньпрсььм кредитом)
7. Капиталист, продав свой товар в кредит, получил вексель на 7 тыс. руб. сроком до 25 августа; капиталист хочет учесть вексель 25 июня. Сколько денег он получит при учете векселя, если годовой учетный процент ранен 5) *
8. Разыщите в старых газетах или журналах баланс какого-либо банка и попробуйте объяснить отдельные статьи этого баланса. За объяснением терминов, не объясненных в настоящей книге, обращайтесь к руководителю (консультанту). Примеры разбора баланса можно найти в книге Г. Витгерс «Баланс банка».
9. В капиталистических банках часто имеются особые несгораемые шкафы (сейфы), куда капиталисты могут положить на храненье свои деньги и драгоценности, причем ключ от сеьфа хранится у капиталиста. За хранение денег в се!фе банк не платит процентов, а наоборот, берет сам известную плату, как это объяснить) Ведь за хранение денег по обычному вкладу банк платит проценты?
10. Перечислите известные вам случаи, когда у промышленного капиталиста могут скопиться на некоторое время денежные средства, которые он может вложить в банк. 9
11. Могут ли, и в каких случаях, такие средства скопиться у торговца?
12. В каких операциях банка мы видим образование фиктивного капитала?
18. Каков источник кредитной прибыли банка?
14. В капиталистической России в 1911 г., по данным Спектатора («Мировое хозяйство до и после войны», т. X}, «действовали (1951) акционерное в паевое общество с основными капиталами в 8 848,4 млн. руб., с балансовой стоимостью имущества п 2 758,9 млн. руб., с прибылью за отчетный год в 470,6 млн, руб., составляющей и паевое общество с основными капиталами в 8 846,4 млн. руб., с балансовой стоимостью имущества в 2 758,9 млн. руб., с прибылью за отчетный год в 470,6 млн. руб., составляющей 14,1% от суммы основных капиталов, с суммой выдацных дивидендов в 221,2 млн. руб., или 6,6% от суммы всех основных капиталов.
Распределение этих предприятий по отдельным группам производства представляется в следующем виде. По количеству первое место занимают предприятия по обработке питательных и вкусовых веществ (18,2%). что совершенно естественно для аграрной страны, обрабатывающей предметы первой необходимости; но по капиталу они занимают 4-е место. Горнозаводская промышленность поглотила свыше 1/л всего акционерного капитала (22%); за ней следует текстидьная промышленность (19,4%), которая стоит на втором месте по количеству предприятий (17,1%); далее Идут банки (14,4% всего капитала) и металлообрабатывающая и машиностроительная промышленность (10,5%). Из всей суммы основного капитала («стоимость имущества») на горнозаводские предприятия приходится почти 7з, на текстильную промышленность — 15,8%, на металлообрабатывающую и т. д. промышленность — по ’/ю и на промышленность по обработке питательных веществ — 8,9% ».
443


Какие выводы можно ив этих данных сделать о роли и значении акционерных обществ в отдельных отраслях и всем хозяйстве капиталистической России?
18. Приводим данные об общих собраниях Богословского горнозаводского общества, акционерного предприятия каниталистичоской России.
Наибольшее количество акций представили
21 дек. 1918 г. всего было представлено
28 апр. 1918 г. всего было представлено
Азовско-донской банк .... Гр. П. А. Бобринская .... Кн. А. А. Оболенская .... А. А. Половцев
Г. Ф. Цейдлер
А. Г. Шехбудагов ......
А. Я. Фельдман
Г. Ф. Цейдлер
Петроградский международный банк
И. Н. Лещинский • . . • . .
10 000 10 000 10000
5900 2000 1270
85о
8000 10 200 10000
8000 2 410
1000
1009 750
В какой мере эти данные могут служить для опровержения легенды о демократизации капитала в акционерных обществах?
17. Какие причины вызывают быстрое распространение акционерной формы предприятий именно в эпоху наиболее развитого капитализма?
18. Учредительская прибыль всех акций акционерного предприятия равна 300 тыс. руб.; средний банковский процент равен 4; дивиденд составляет 16% номинальной цены акций. Как велик акционерный капитал, вложенный учредителями при основании акционерного общества?
19. Попробуйте составить формулу учредительской прибыли, если номинальная цена акций равна А; банковский процент равен Р, а дивиденд Д (по отношению к номинальной цене акции).
20. Правильно ли будет при вычислении «национальных богатств », той или иной страны, включить туда п стоимость промышленных, торговых и прочих предприятий, с одной стороны, и цену всех имеющихся в этой стране ценных бумаг (акций, облигаций и т. д.), о другой?
21. В книге Р. Лифмана «Картели и Тресты » (Изд. «Эконом, жизнь », М., 1925) подберите в главе IV, § 8 в в главе V, § 2, 8 и 4 материалы, иллюстрирующие образование дочерних обществ.
22. Почему развитие акционерных обществ обостряет капиталистические противоречия?
28. Какова роль кредита в капиталистическом обществе?
24. В чем заключается двойственность кредита?
25. Что общего между натуралистической и экспансивистской теорией кредита? В чем их классовый смысл?
28. Охарактеризуйте концепцию кредита Гильфердинга.
27. Чем отличается процент, выплачиваемый у рас вкладчикам и держателям облигаций, от капиталистического ссудного процента?
28. Каким образом кредит содействует у нас укреплению с росту социалистических отношений?


От авторов
Наш учебник написан и сдан в производство до сентябрьского пленума ЦК ВКП(б) (1932 г.). Поэтому при изложении, вопросов о советской торговле и о развитии легкой индустрии авторы были лишены возможности использовать также и материал пленума. Этот пробел будет восполнен во второй части учебника в возможных по характеру тем II части пределах.
В настоящем седьмом издании учебник подвергся коренной переработке.
В сокращенном виде отдельные разделы книги в текущем году печатались специальными выпусками в издании Института массового заочного обучения партийного актива при ЦК ВКП (б).
В настоящем издании §15 («Меньшевистские извращения учения Маркса о товаре»), § 67 («Ленин о прибавочной стеймостк»), § 77 («Профсоюзы и их роль в борьбе за заработную плату. Ленин о тред-юнионистском и революционно-марксистском понимании классовой борьбы»), § 90 («Ленин о накоплении капитала») — написаны т. Д. Юрковым.


Оглавление*
Стр.
Предисловие к седьмому цзДаПйю 3
Введение &
Отдел 1. Толар
Глава I. Двойственность точара . . . . - «29
Глава II. Осочецности груда, создающего товар 35
Глава 111 Ф>рмы стоимости • 51
Глава IV. Товарный феткиязм я его тайна 62
Глава V. Стоимость — основной заоп движения товарного прэиаво щтва • » 70
Глава VI. Закономерность советского хозяйства » . . . . . . 83
Отдел II. Деньге Глава VII. . . 95
Глава VIII. . 128
Отдел,»'. Пчевращеняе денег в налитая. Проивводство права»
ВОЧ1ИМ* СТОИМОСТИ
Глава IX. Превращен не денег в капитал • • 141
Глава X. Процесс соната прибавочной стоимости и капитала 151
Глав в XI. Производство абсолютной я относительной прибавочной стоимости 169
Глава XII. Три стадии развития капитализма и относительная прибавоч- . пая стоимость. Развитие капитализма и роет аксплоатации . . . 179
Отдел IV. Заработная плата
Глава XIII. Общее понятие о заработной плате. Формы заработной
платы 216
Глава XIV. Критика буржуазных и социал-фашистских теорий. Вопросе зарплате в СССР 233
Отдел V. Воспроизводство и накопление капитана
Глава XV. Общее понятие о воспроизводстве и накоплении • . . . • .244
Глава XVI. Накопление капитала я рост крупного производства 253
* По техническом г недосмотру в данном паданки нумерация глав с IX по ХА1Х перепутана. В настоящем оглавлении подлин» ная нумерация глав восстановлена.


Глава XVII. Накопление капитала п положение рабочего класса 259
Глава XVIII. Всеобщий закон капиталистического накопления. Накопление капиталистическое и социалистическое 267
Отдел VI. Кругооборот и обороты капитала
Глава XIX. Кругооборот капитала . . . >* 287
Глава XX. Оборот капитала • 292
Глава XXI. Идеалистические и механистические извращения марксова учения об обращении капитала 310
Отдел VII- Превращение прибавочной стоимости в прибыль.
Средняя прибыль и ее тенденция к поник енгю
Глава XXII. издержки производства и прибыль. Норма прибыли 317
Глава XXIII» Образование средней нормы прибыли 331
Глава XXIV. Цена производства и стоимость 337
Глава XXV. Закон тенденции к понижению средней нормы прибыли и его значение ... • • • . 359
Отдел VIII. Торговый напитал и торговая прибыль
Глава XXVI. Общее понятие о торговом капитале в торговой прибыли . • • 369
Глава XXVII 377
Глава XXVIII. Советская торговля 382
Отдел IX. Ссудный иг питал и ссудный процент. Кредит и банки
Глава XXIX» Ссудный капитал и ссудный процент 388
Глава XXX. Кредит в Банки 400
Глава XXXI. Акционерные общество. Фиктивный капитал» Роль кредита в капиталистическом обществе 416
Глава XXXII. Нтоги, роль кредита в вапгталгстгчссюм оГпге тве. Буржуазные и ревизионистские концепции кредита и их критика . • 432
Глава XXXIII. Деньги, кредит и банки в СССР 43$
От авторов ч. . . . . 445
Сдано в производство 28/VIИ 1932 г. Подписано к печати 20/X 1932 г. Форм, бум. 62Х94‘/1в; 28 печ. л.; 60 000 зн. в печ. л. Тираж 100 000 экз. Партивдат № 1891. Унолн. Главлита № В-30746.
1-я типография Огпза РСФСР «Образцовая»). Москва, Валовая. 28.