Военные разсказы

„БИБЛІОТЕКА НАШИХЪ ДЪТЕЙ",
ОСНОВАННАЯ

Е. В. ЛАВРОВОЙ и H. A. ПОПОВЫМЪ

Я.

Додэ

Военные разсказы
Знамснщикъ.

£

Партія

Дурной

-

Видѣніе кольмарскаго

зуавъ.

И з д а н і е
Первое

дданіе

Ученымъ

на

бильярдѣ.
судьи.

2-е

Комитетомг

ft.

H.

П.
]

допущено

домій

ХП-12434
ИРУІЩОВСКІЙ МУЗЕИ
ИЗДАТЕЛЬСТВО

О. Н.

ПОПОВОЙ

С. - П Е Т Е Р Б У Р Г Ъ
1912

Оглавлѳніѳ.
СТР.

Знаменідикъ

I

2011137236

, Р у с с к а я Скоропечатня", Екатерининскій кан., 94.

5

Дурной зуавъ

14

Партія на б и л ь я р д ѣ

22

В и д ѣ н і е к о л ь м а р с к а г о судьи

30

Знаменщикъ.
I.
V

Полкъ стоялъ на желѣзно дорожной насыпи и
служила» мишеныо для прусской арміи, расположенпой папротивъ пего, около лѣса. Перестреливались
на разстояніи восьмидесяти метровъ. Офицеры кричали: „Ложитесь!"—но никто не повиновался имъ,
и храбрый полкъ стоялъ, тѣсно сомкнувшись около
своего знамени. В ъ лучахъ заходящаго солнца,
рядомъ съ хлѣбными колосьями и пастбищами, эта
кучка измученныхъ людей, окруженная густымъ
дымомъ, имѣла видъ стада, застигнутаго врасплохъ
въ чистомъ полѣ грозой.
Сколько сыпалось ядеръ на этой насыпи! Только
и слышны были трескъ ружей, перестрѣлка, глухой
шумъ обломковъ, падавшихъ въ канаву, и пули,
которыя гудѣли отъ одного конца поля битвы до

— 6 —
другого. По временамъ знамя, развѣвавшееся иадъ
полкомъ, волнуемое вѣтромъ картечи, исчезало въ
густомъ дыму. Тогда раздавался строгій и спокойный голосъ, покрывавшій пальбу и нроклятія раненыхъ: „ К ъ знамени, ребята, къ знамени!" Тотчасъ же,
смутно, подобно тѣии, въ красиоватомъ
туманѣ появлялся офицеръ, и героическое знамя,
становясь живымъ, снова развѣвалось иадъ нолемъ
сражеиія.
Двадцать д в а раза оно падало! Двадцать два
раза его древко, еще теплое, выскользало изъ умирающей руки, было подхвачено и поднято; и когда,
при закатѣ солнца, уцѣлѣвшая ото полка небольшая горсточка людей медленно отступала, знамя
было лишь тряпкой въ рукахъ сержанта Г о р н у с а ,
двадцать третьяго знаменщика въ течепіе дня.

И.
Этотъ сержанта Горпусъ былъ старый служака—тупица, который едва умѣлъ подписать свое
имя и въ течепіе двадцати лѣтъ дослужился лишь
до чина уптеръ-офицера. В ъ его низкомъ и упряmom'J) лбѣ, въ сгорбленной снинѣ, въ машинальной
походкѣ рядового сказывались всѣ невзгоды, Нспытанныя найденышемъ, и нсизііь въ каиармахъ. Къ'

тому :ке онъ былъ заикой, но отъ знаменщика и
не требовалось краснорѣчія. В ъ тотъ же вечеръ
иолковникъ сказалъ ему: „У тебя знамя, мой милый; сохрани же е г о ! "
И на его бѣдиую походную шинель, выцвѣтшую
отъ дождя и солнца, маркитантка сразу же нашила
золотую каемку подпоручика.
Событіе это было единственной свѣтлой звѣздочкой и гордостью въ этой покорной жизни. Фигура
стараго служаки вдругъ какъ-будто преобразилась.
Сгорбленная спина выпрямилась, опущенные виизъ
глаза глядѣли открыто и прямо, и смѣло слѣдили
з а развѣвающимся лоскутомъ; крѣпкая рука д е р жала его высоко, не страшась ни смерти, ни измѣны, ни пораженія.
Н е было человѣка счастливѣе Г о р н у с а въ дни
сраженія, когда онъ держалъ обѣими руками древко,
твердо укрѣпленное въ кожаномъ футлярѣ. Онъ
не говорилъ и не шевелился. Серьезный, неподвижный, онъ какъ - будто свящеіпюдѣйствовалъ.
В с я его жизнь, веѣ силы сосредоточились въ его
пальцахъ, обхватывавшихъ этот'ь прекрасный золоченый лоскутъ, въ который цѣлились пули, и
въ его вызывающих1!» глазахъ, которые прямо устремлялись на нруссаковъ, какъ бы говоря: „Попробуйте-ка только отнять его ОТІ» меня!"

— 8 —
Но никто нс пробовалъ сдѣлать это, даже
сама смерть. ІГослѣ Борнн и Гравелотта, самыхъ
іфоволролнтннхіі сраженій, знамя возвращалось
отовсюду изрубленное, продырявленное, прозрачное
отъ ранъ; но его все еще дер ж ал ъ старый Горпусъ.

' III.
Ыаступилъ сентябрь. Началась осада Меца и
продолжительная стоянка въ грязи, on» которой
пушки покрывались ржавчиной, гдЬ отъ лихорадки
и тоски погибали лучшія войска въ мірѣ, страдавшія отъ бездѣйствія и недостатка провіапта.
Начальники и солдаты пали духомъ; од и in.
Горпусъ не терялъ вѣры. Трехдвѣтный лоскутъ замѣнялъ ему все, и, пока онъ чувствовалъ его ні»
своихъ рукахъ, ему казалось, что ничего не потеряно. К ъ несчастно, знамена сохранялись въ квартирѣ полковника, въ одномъ изъ предмѣстій Меда;
и бѣдиый Горнусъ страдалъ не меиѣе матери, отдавшей ребенка на вскормленіе. Онъ безпрестанно
дѵмалъ о знамени. Когда же на него находила тоска,
онъ отправлялся въ Мецъ, чтобы только увндѣть
его на старомъ его мѣстѣ, около стѣны; онъ возвращался оттуда, полный храбрости и териѣнія,
внося B'J» свою промокшую палатку мечты о сра-

жены и походахъ, и о трехцвѣтномъ знамени, развѣвающемся надъ прусскими траншеями.
Приказъ маршала Базеиа разрушилъ всѣ эти
иллюзіи. Проснувшись въ одно прекрасное утро,
Горпусъ увидѣлъ весь лагерь въ волненіи; солдаты
стояли группами, возбужденные, взволнованные;
раздавались крики гнѣва, руки поднимались'по направленно города, какъ-будто бы указывая па виновиаго. Слышались крики: „Схватить его! Р а з стрѣлять!" Офицеры не призывали къ порядку. Они
расхаживали въ отдаленіи, съ опущенной внизъ
головой, какъ-будто имъ было стыдно передъ своими
солдатами. И действительно случилось иѣчто позорное: 1 5 0 тысячъ хорошо воорулсеииаго, здороваго войска по приказу маршала сдавались непріятелю безъ боя * ) .
— Что же будетъ со знаменами?—спросилъ Горпусъ блѣднѣя.
• Знамена были выданы непріятелю вмѣстѣ съ
ружьями, съ обозомъ и всѣмъ...
— Чортъ ихъ побери!—сказалъ заикаясь бѣди я г а . — Н о мое имъ не достанется.
И онъ побѣжалъ по направленно къ городу.
* ) Маршал'1. Б а в е і г ь , комаіідоваіііиііі

2-Іі арміей,

с а к а ы ъ беоъ боя. Фрамцуиы обвпняютъ ei'o в ъ изыѣігіі.

сда.чч. ее

нрус-

—

l o IY.

В ъ городѣ царило большое возбуждепіе. Г в а р дейцы, горожане и постоянный войска- кричали и
волновались. К ъ маршалу направлялись дрожащіл
отъ негодованія депутаціи. Гориусъ ничего не видѣлъ и не слышалъ. Онъ говорилъ самъ съ собой,
поднимаясь по улицѣ предмѣсгья:
— Отнять мое знамя? Д а развѣ это можно?
Развѣ они имѣютъ право на это? Пусть онъ отдаеть
ируссакамъ все свое имущество, свои золочения
кареты и свой прекрасный сервизъ, привезенный
изъ Мексики. Но это знамя принадлежит!» мнѣ.
Это моя честь. Я запрещаю трогать его.
В с ѣ эти фразы прерывались отъ быстрой ходьбы
и привычки заикаться: но у старика была вполііѣ
ясная и определенная мысль — взять свое знамя,
развернуть его падъ полкомъ и броситься па пруссаковъ со всѣми тѣми, кто согласится послѣдоват.ь
за иимъ.
Когда онъ пришелъ въ квартиру полковника,
его даже не впустили. Раздраженный нриказомъ,
полковник-!» не хотѣлъ видѣться ни съ кѣмъ, но
отъ Горнуса было нелегко отдѣлаться. Онъ бранился, кричалъ, толкалъ вѣстового.
— Мое знамя, я хочу свое знамя...

—

и

—

Накопецъ отворилось окно.
— Это ты, Гориусъ?
— Д а , полковникъ, я . . .
— В с ѣ знамена въ арсеиалѣ. Иди туда, и тамъ
тсбѣ выдадутъ расписку.
— Расписку? Зачѣмъ?
— Таковъ нриказъ маршала.
— Но, полковникъ...
— Ну, и оставь меня въ п о к о ѣ . . . — И окно захлопнулось.
Старый Гориусъ шатался, будто пьяный.
— Расписка, расписка...—повторяла» онъ машинально.
Накоиецъ онъ пошелъ, понимая лишь одно,
что знамя его въ арсеиалѣ и что надо получить
его во что бы то ни стало.

У.
Ворота арсенала были отворены настежь, чтобы
пропустить нрусскіе фургоны, которые ждали своей
очереди. Входя въ ворота, Гориусъ вздрогнулъ.
Тутъ уже находились остальные знаменщики, 5 0
или 0 0 нечалыіыхъ, молчаливыхъ офицеровъ; темиыо фургоны, люди, стоявшіе съ обнаженными го-

— 12 —
ловами подъ дождемъ, — все это напоминало похороны.
В ъ одномъ углу, на грязной мостовой, были свалены въ кучу всѣ знамена арміи Базена. Печаленъ
былъ видь всѣхъ этихъ пестрыхъ шелковыхъ лохмотьевъ, этихъ остатковъ золотой бахромы и искусно
сработанныхъ древковъ, всѣхъ этихъ трофеевъ
славы, валявшихся на землѣ и осквериеииыхъ дождемъ и грязыо. Офицеръ администраціи по очереди
поднималъ ихъ съ земли, и каждый зиаменщикъ
бралъ расписку, когда называли имя его полка. З а
нагрузкой наблюдали два безстрастныхъ, неподвижныхъ прусскихъ офицера.
Священныя знамена славы, вы уходили, развѣвая свои лохмотья, печально волочась по мостовой, подобно птицамъ съ переломанными крыльями. В ы уходили, унося съ собой нашъ позорь, и
каждое изъ васъ уносило частицу Франціи. Солнечные лучи дальнихъ походовъ, совершенных'!»
вами, трепетали еще въ вапіихъ складкахъ. В ъ мѣстахъ, прорваниыхъ пулями, вы сохранили воспоминанія о неизвѣстныхъ воинахъ, павшихъ подъ
развѣвающимися надъ ними знаменами.
— Горнусъ, твоя очередь... тебя зовутъ. Иди
за своей распиской.
Итакъ, ему выдадутъ расписку!

— 13 —
Знамя стояло передъ нимъ. Это было его знамя,
самое красивое изъ всѣхъ, болѣе всѣхъ изуродованное пулями. При его видѣ ему представилось,
что онъ стоить высоко на насыпи. Онъ елышалъ
свистъ пуль, шумъ падающихъ осколковъ и голосъ
полковника: „ К ъ знамени, ребята!" Далѣе онъ видѣлъ, какъ падаютъ двадцать два изъ его товарищей, какъ онъ самъ, 28-й, стремится поднять, поддержать бѣдное знамя, которое колеблется за недостаткомъ рукъ. B'j» этотъ день онъ поклялся защищать его, хранчть до самой смерти. А теперь...
При этой мысли вся кровь хлынула къ его
сердцу. Возбужденный, внѣ себя онъ бросился на
прусскаго офицера, выхватилъ у него любимое
знамя, обхвативъ его обѣими руками; потомъ онъ
высоко поднялъ его съ крикомъ: „Къ знамени!.." Но
голосъ его пресѣкся. В ъ этой амосферѣ. смерти,
окружающей всѣ сдающіеся города, знамена не
могли развѣваться, не могло жить ничто героическое. И старый Горнусъ упалъ, пораженный на
смерть.

— 15 —
только, усмиряла трсхъ малеиькихъ мальчуганов^
съ бѣлокурыми волосами цвѣта спѣлой ржи, которые смѣялись за столомъ, уписывая салата изъ
рѣдьки со сметаной.

Дурной з у а в ъ *).
Кузнецъ Лори изъ Сеитъ-Мари-о-Мииъ
въ этотъ вечеръ не въ духѣ.

былъ

Обыкновенно, иослѣ заката солнца, какъ только
тушили огонь въ кузницѣ, онъ садился на скамейку
передъ домом']., чтобы насладиться иокоемъ послѣ тяжелаго дневного труда. При этомъ онъ выпивалъ со
своими подмастерьями холодное пиво, слѣдя за рабочими, выходящими изъ фабрики. Но въ этотъ вечеръ
опт. оставался въ кузиицѣ до той самой минуты,
пока его не позвали къ ужину, да и сѣлъ-то оиъ
за столъ какъ бы нехотя. Старая Лори думала, посматривая на своего мужа:
— Что ci. иимъ случилось? Ужъ не получилъ
ли онъ дуриыхъ извѣстій изъ полка, которыя скрываетъ отъ меня? Ужъ не боленъ ли пашъ старшій?
Но она не смѣла ни о чемъ разспрашивать и
* ) Ууанами nauwiiaioTcii фра«nyuciciu афрмкаискш солдаты,

Наконецъ кузнецъ сердито отодвинулъ отъ себя
тарелку.
— Ахъ, бездѣлыіики! ахъ, негодяи!
— О комъ это ты, Лори?
Онъ разразился цѣлымъ потокомъ словъ:
— Я говорилъ съ нятыо или шестью негодяями,
которые съ утра расхаживаютъ по городу въ мундирахъ французскихъ солдата нодъ руку съ баварцами... Это одни и з ъ т ѣ х ъ , которые... какъ это называется?.. высказывались за прусское подданство...
Стыдно признаться, что каждый день все прибавляется этихъ измѣиниковъ. Чѣмъ только опоили
ихъ?
Мать пыталась защищать ихъ.
— В ъ этомъ не еовсѣмъ виноваты эти дѣти.
Алжиръ, куда ихъ посылаготъ, такт, далекъ. Тамъ
они страдаюта тоской но родииѣ, легко поддаются
искушепію возвратиться домой и бросаютъ тяжелую
солдатскую жизнь.
Лори застучалъ кулакомъ но столу.
— Замолчи, мать! вы, женщины, ничего не смыслите въ этомъ. Ж и в я всегда ci. дѣтьми и только

— 16 —

— 17 —

для нихъ, вы спускаетесь совершенно до уровня
вашихъ ребятишекъ. А я тебѣ скажу, что это негодяи, отступники, подлые трусы. И если бы, по несчастно, нашъ Христіанъ оказался способнымъ
на подобную подлость, то я закололъ бы его своей
саблей. Это такъ же вѣрно, какъ то, что меня зовутъ Жоржемъ Лори и что я служилъ семь лѣтъ
въ егеряхъ.

пать, ендя у дверей, рядомъ съ садомъ.
Время
отт» времени она вздыхала и думала про себя:

И , вытянувшись во весь ростъ, страшный въ
своемъ негодованін, кузнедъ указалъ на свою длинную саблю, висѣвшую па стѣнѣ иадъ портретомъ
его сына-зуава, снятаго въ Африкѣ. Но при видѣ
этого честнаго эльзасскаго лица, совершенно смуглаго и загорѣлаго on» солнца, онъ вдруіѵъ успокоился и засмѣялся:
— И хоронгь же я , что такъ скоро разгорячился! Какъ будто нашъ Христіапъ можетъ сдѣлаться пруссакомъ: онъ немало уложилъ ихъ во
время войны.
Эта мысль привела его въ хорошее настроеніе.
Добрякъ весело докончилъ ужииъ и отправился
осушить пару кружекъ пива въ гостиницу.
Старуха Лори осталась дома одна. Уложивъ
спать евоихъ трехъ мальчугановъ, которые весело
щебетали въ сосѣдней комнатѣ, подобно птичкамъ
въ гпѣздѣ, она взяла свою работу и начала што-

— Правда, они трусы, отступники. Но, какъ бы
то ни было, матери очень рады ихъ возвращенію.
Она вспомнила то время, когда ея сынъ, до
отьѣзда въ армію, работалъ здѣсь, въ саду. Она
иосмотрѣла на колодецъ, откуда онъ бралъ воду для
поливки цвѣтовъ, въ блузѣ, съ длинными прекрасными волосами, которые были у него острижены,
когда онъ вступилъ въ отрядъ зуавовъ.
В д р у г ъ она вздрогнула. Маленькая калитка, которая вела въ поле, скрипнула. Собаки не залаяли;
однако вошедшій, держась около стѣнт», подобно
вору, крадется между ульями.
— Здравствуй, мама!
Передъ нею стоитъ ея Христіанъ въ испачкаиномъ муидирѣ, пристыженный, смущенный, съ
заплетающимся языкомъ. Несчастный вернулся на
родину вмѣстѣ съ другими и въ течеиіе часа бродилт»
вокругь дома, ожидая ухода отца. Матери хотѣлось
побранить его, по у иея не хватаетъ духа. В ѣ д ь
такъ давно она его не видѣла! Затѣмъ онъ приводить ей цѣлый рядъ оправданій: онъ соскучился
ио родинѣ, по кузиицѣ, истомился разлукой съ ними;
дисциплина становилась все строже, а товарищи
звали его „пруссакомъ" изъ-за его эльзасскаго
uoiîiiiiuu 1'лзсклаы.

2

\

— 18 —
выговора. Она вѣрнла всему, что онъ говорплъ.
Е й стоило только взглянуть на него, чтобы повѣрить ему. Болтая они вошли въ низкую комнату.
Разбуженные мальчуганы подбѣжали босые, чтобы
поздороваться со старшимъ братомъ. Мать уговаривала его иоѣсть, по онъ не былъ голоденъ. Е г о
только мучила жажда, и онъ пилъ большими глотками воду, запивая всѣ кружки нива и вина, которыми онъ съ утра угощался въ кабакѣ.
Но вотъ послышались чьи-то шаги на дворѣ.
.Это возвращался кузнецъ.
— Христіанъ, отецъ идетъ. ІГоскорѣе спрячься,
пока я объяснюсь съ нимъ.
И она втолкнула его за большую изразцовую
печь, затѣмъ усѣлась за шитье; руки ея дрожали.
К ъ несчастью, на столѣ осталась портупея зуава,
и этотъ предмета нервымъ дѣломъ бросился въ
глаза входящему Лори. Блѣдпость матери, ея смущеиіе... Онъ понялъ все.
— Хриетіанъ здѣсь!..—сказалъ онъ ужаспымъ
голосомъ и, сннвъ свою саблю, съ бѣшепствомъ
бросился къ печкѣ, гдѣ притаился зуавъ, блѣдпый, отрезвѣвшій, прислонившись къ печкѣ, чтобы
не упасть.
Мать бросилась между ними.
— Лори, Лори, не убивай его... Это я просила

-

19 —

его о возвращеніи, написала, что ты нуждаешься
въ иемъ въ кузницѣ.
Она судорожно уцѣпнлась за его руку, ползала
за нимъ по полу, рыдала. В ъ темной комиатѣ дѣти
подняли крикъ. Кузнецъ остановился и сказалъ,
обращаясь къ женѣ:
— Т а к ъ это ты упросила его вернуться... Ладно,
пусть онъ ложится спать. Завтра я рѣшу, что
мнѣ дѣлать.
Н а слѣдуюіцее утро Христіанъ, проснувшись
нослѣ тяжелаго сна, нолиаго копімаровъ, увидѣлт»
себя въ своей дѣтской. Сквозь неболыиія стекла
въ свипцовыхъ переилетахъ, обвитыя цвѣтущимъ
нлющемъ, сіяло уже высоко поднявшееся солнце.
Снизу доносились удары молотовъ по наковалыіѣ.
Мать сидѣла у его изголовья; она не отходила отъ
него въ течепіе всей ночи, изъ страха передъ гиѣвом'ь мужа. Старикт> также не ложился всю ночь.
До самаго утра о і г і . ходилъ по дому, плача, вздыхая, запирая и открывая ящики. Теперь онъ вошелъ въ комнату сына, одѣтый но дорожному, въ
высокихъ сапогахъ, въ шляпѣ съ широкими полями
il съ тяжелой палкой съ желѣзпымъ накоиечииком'ь.
Онъ прямо иодошелъ къ кровати:
— Пойдемъ туда... вставай!
Смущенный сынъ хотѣлъ иадѣть своп мундиръ.
2*

— 21 —

— 17 —

— Этого не надо,—строго сказалъ отецъ.
Испуганная мать проговорила:
— Но, другь мой, у него нѣтъ другого платья.
— Дай ему мои... мнѣ они больше не понадобятся.
Пока сынъ одѣвался, Лори тщательно слолсилъ
мундиръ, жилетъ и, связавъ все въ узелъ, надѣлъ
чсрезъ плечо жестяную коробку, въ которой сохранялся проходной листъ.

— Ульи, виноградники; домъ,—все принадлежитъ тебѣ..'. Е с л и ты пожертвовалъ своею честыо
ради всего этого, то ты и долженъ оберегать все.
Теперь ты—хозяинъ здѣсь. Я ухожу. Т ы обязанъ
Франціи пятью годами службы, я буду служить
вмѣсто тебя.

— Теперь сойдемъ вмизъ,—сказалъ онъ наконедъ, и всѣ трое спустились въ кузницу, не говоря ни слова...
Мѣха раздувались; всѣ работали. Увидя этотъ
открытый иавѣсъ, о которомъ онъ мечталъ въ Алжирѣ, зуавъ вспомнилъ о своемъ дѣтствѣ, какъ
онъ часто игралъ тутъ на улицѣ подъ кузнечными
искрами, блестѣвшими въ черной угольной пыли.
Имъ овладѣлъ припадокъ нѣжиости, горячее лселаніе
выпросить прощеніе у отца; но, поднявъ глаза, онъ
встрѣтился все съ тѣмъ же иеумолимымъ взглядомъ.
Наконецъ кузнецъ заговорилъ:
— Сынъ, вогь наковальня, орудія... все принадлежите тебѣ. И все это также! —прибавилъ онъ,
указывая на небольшой садикъ, ярко освѣіценный
солнечнымъ блескомъ, который виднѣлся въ почернѣвшей отъ дыма двери.

— Лори, Лори, куда ты?—воскликнула бѣдиая
старуха.
— Отецт»!—сказалъ умоляющимъ голосомъ сынъ.
Но кузнецъ уже удалился, не оборачиваясь...
В ъ Оиди-бель-Аббесѣ, въ казармѣ 8-го полка
зуавовъ, находится вотъ уже нѣсколько дней волонтеръ-эльзасецъ, 5 5 лѣть.

— 23 —
Что это тута, дѣлаютъ? Чего еще лсдутъ?
Обращенныя дуломъ къ лѣсу пушки какъбудто дожидаются кого-то. Картечницы, помѣщенныя въ засадѣ, пристально всматриваются въ горизонта. В с е , повидимому, готово къ иападенію. Но
отчего же медлята? Чего еще л;дута?

Партія на бильярдѣ.
Солдаты изнемогли. Сражеиіе продолжается уже
два дня, и они провели предыдущую ночь въ полпомъ вооружёніи, подъ проливиымъ дождешь. И
вотъ теперь битыхъ три часа ихъ заставляют1!»
ждать, прислоиивъ ружья къ землѣ, посреди лужъ
нроѣзжей дороги и размякшей грязи нолей.
Утомленные безсоиными ночами, въ нромокшихъ
отъ дождя шииеляхъ, они жмутся друга къ другу,
чтобы согрѣться и не упасть. Нѣкоторые снята
стоя, прислонившись къ ранцу сосѣда. Усталость,
лишепін ясно отражаются па этихъ лицахъ, погружеииыхъ въ сопъ. Дождь, слякоть; ни огня, ни
нищи; низко нависшее черное небо, а вблизи иенріятель. Ж у т к о . . .

Ж д у т а приказаній, а главная квартира ихъ не
посыл аетъ.
Главная квартира однако недалеко. Она помещается въ ирекраспомъ — въ стилѣ Людовика
X I I I — з а м к ѣ , красиыя черепицы котораго, обмытыя
дождемъ, блестятъ на косогорѣ между густыми деревьями. Это настоящее королевское жилище, внолнѣ достойное носить флагъ маршала Франціи. Отъ
дороги оно отделяется глубокимъ рвомъ и каменной оградой. Зеленыя лужайки, окаймлениыя цвѣтущими растеніями, доходятъ до самаго подъѣзда.
Съ другой стороны замка тянутся свѣтлыя просеки лѣса; въ прудѣ, свѣтломъ, какъ зеркало, плаваютт» лебеди, а подъ затѣйливой крышей огромнаго птичника павлины и золотые фазаны распускаюта свои хвосты, издавая пронзительные крики.
Хозяева покинули домъ, но въ немъ не чувствуется
запустѣиія, иеизбѣжнаго спутника войны: знамя
главнокомандующего арміей защитило маленькій
цвѣтникъ. Поразительно это невозмутимое спокой-

— 12 —
ствіе вокругь замка, эта ничѣмъ не нарушаемая
тишина аллей по сосѣдству съ полемъ битвы.
Внизу дождь покрылъ дороги грязыо, ировелъ
глубокія рытвины,, a здѣсь ОИЪ ТОЛЬКО О Ж И В И Л Ъ
зелень лужаекъ, обмылъ черепицы крыши, иавелъ
глянецъ на листья апельсииныхъ деревьевъ и па
бѣлыя перья лебедей. В с е засіяло, все пѣжится
въ тишинѣ. Е с л и бы не флага, который развѣвается на крышѣ дома, и не два часовыхъ нередъ
рѣшеткой парка, никто и не подозрѣвалъ бы, что
здѣсь помѣщается главная военная квартира. Лошади стоять на отдыхѣ въ конюнпшхъ. Вѣстовые
въ иолуформѣ безъ дѣла болтаются около кухни
да садовники въ красиыхъ панталопахъ спокойно
очищаюгь граблями дорожки двора.
В ъ окна столовой, выходящія на главный
подъѣздъ, виденъ наполовину убранный столъ—
раскупорениыя бутылки, пустые и тусклые стаканы
на смятой скатерти. Ужииъ кончился, гости разошлись. Изъ сосѣдней комнаты доносится шумъ голосовъ, взрывы хохота, шумъ катящихся биль.
ярдныхъ шаровъ, звонъ чокающихся стакановъ.
Главиокомандующій толысо-что началъ нартію на
бильярдѣ—вотъ отчего войско ждетъ приказаній.
Когда марщалъ началъ нартію, весь міръ можетъ
провалиться, но ничто не въ состояніи помѣшать ему.

— 24 —
Бильярдъ! это слабая струнка великаго полководца. В о т ъ и онъ самъ. В ъ полной парадной
формѣ, серьезный, какъ во время сражеиія, увѣшаипый орденами, съ блестящими глазами и раскраснѣвшимися щеками, въ пріятпомъ возбужденіи
отъ ужина, игры и вина. Услужливые и почтительные адъютанты окружаютъ его, восхищаясь
каждымъ его ударомъ. В с ѣ напорерывъ ухаживаютъ за нимъ, предупреждая малѣйшес его желаіііе. Погоны и султаны сталкиваются, ордена и
аксельбанты бряцаютъ. Изыскаппыя фигуры офицеровъ В'І> расшитыхъ золотомъ мупдирахъ, въ этой
старинной высокой залѣ съ дубовыми панелями,—
это такъ не и охо не па продрогшія мрачпыя фигуры,
которьтя мерзнуть подъ дождемъ тамъ внизу, вдолі,
дороги.
Партиеръ маршала—малепысій капитаиъ генералыіаго штаба, затянутый, завитой, въ свѣтлыхъ перчаткахъ, первый игрокъ на бильярдѣ,
способный обыграть маршаловъ всего міра. Но от»
умѣетъ дер;каться на почтителыюмъ разстояніи отъ
своего начальства, старается не выиграть, но и не
даетъ побѣдить себя слишкомъ скоро. Этоть молодой офицеръ далеко пойдетъ.
Не увлекайтесь, молодой человѣкъ, будьте осторожнее! У маршала 1 5 очковъ, а у васъ 1 0 . Надо

— 27 —

— 17 —

вести партію до конца такпмъ образом»... Б ы сделаете этимъ больше для своего повышенія, чѣмъ
если бы стояли на улице, подъ проливнымъ дождемъ, отъ котораго испортился бы вапіъ прекрасный мундиръ и иотускиѣло бы золото на вашнхъ
аксельбаптахъ, въ ожидаиіи нриказаній, которыя не
появляются.

Но шумъ усиливается. К ъ грохоту [пушекъ
присоединяются взрывы картечницъ. Дымъ отт»
орудій поднимается до самаго замка. В ъ парке
настоящее смятеніе. Испуганные павлины и фазаны кричать въ птичнике; арабскія лошади, почуявъ норохъ, поднимаются на дыбы въ кошошняхъ. В ъ главной квартире поднимается суета.
Депеша получается за депешей. Эстафеты летятъ
одна за другой. Требуютъ главиокомаидующаго.
Но главнокомандующий неприступен'!,. Ничто не
можетъ помѣшать ему окончить его партію.

Партія действительно интересна. ПІары катятся,
сталкиваются, одииъ цвѣтъ сыѣняется другимъ.
Борты бильярда прекрасно отдаютъ, сукно нагревается. В д р у г ь небо освещается огнемъ пушечнаго
выстрела. Стекла задрожали отъ глухого піуыа.
В с е въ зале вздрогнули, переглянулись съ безпокойствомъ. Одииъ маршалъ ничего не видитъ и не
слыпштъ: наклонившись надъ бильярдомъ, онъ придумал']» искусный маиевръ отыгрыша; въ этихъ
отыгрышахъ—его сила!
В о вотъ блеснулъ новый огонь, затЬмъ другой.
Пушечные выстрелы следѵютъ другь за другомъ
съ невероятной быстротой. Адъютанты подбегаютъ къ окнамъ. Неужели атакуютъ пруссаки?
— И пусть ихъ атакуютъ!—говорить маршалъ,
ставя б'Ьлый ш а р ь . — В а ш а очередь, капитанъ.
Капитанъ вне себя отъ удивлеиія. Каковъ маршал'!», сохраняющій полное сігокойствіе передъ
билі.ярдомъ въ моментъ военных-]» дѣйотвій!

— В а ш а очередь, капитанъ.
Но капитанъ разсѣянъ. Вотъ что значить быть
молодымъ! Онъ теряетъ голову, забываетъ о своей
игре, дѣлаеть два удара но разсііянности и почти
выигрываетъ парию. Тогда маршалъ выходить изъ
себя. Удивленіе, негодованіе отражаются на его
мулсественномъ лице. В ъ эту минуту лошадь во
весь опоръ примчалась во дворъ. Адъютанта, покрытый грязью, одиимъ прыжком» вбегаета къ
подъезду, несмотря на протест'!, часовыхъ, съ крикомт,:
— Доложите непременно маршалу!
Надо было видеть, какъ его приняли. Пылая
ІЧГІІВОМЪ, красный, подобно индюку, маршалъ появился у окна съ кіемъ въ р у к е :

— 28 —
— Что случилось? Кто это? Развѣ здѣсь нѣтъ
часового?
— Но, г-иъ маршалъ...
— Отлично... Сейчасъ... Пусть ждутъ моихъ
приказаній, чортъ возьми!
И окно съ шумомъ захлопывается.
Пусть ждутъ его ирйказаній!
Несчастные солдаты! В ѣ т е р ъ осыпаетъ ихъ
дождемъ и картечыо. Цѣлые батальоны надаютъ,
въ то время какъ другіе бездѣйствуюгь, съ оружіемъ въ рукахъ, не понимая причинъ своего бездѣйствія. Дѣлать нечего. Ждутъ приказаній. Но
такъ какъ смерть не ждетъ приказаній, то люди
сотнями погибаютъ въ кустахъ, въ канавахъ противъ молчаливаго замка. Картечь не щадить даже
мертвыхъ, и изъ открытыхъ ранъ струится кровь
сыновъ Фраиціи. А тамъ, наверху, въ бильярдной
также продолжается жаркое сражеиіе; маршалъ па
пути къ выигрышу, но малеиысій капитапъ защищается, какъ левъ. Семнадцать! Восемнадцать!
Девятнадцать!
Е д в а успѣвають записывать очки. Шумъ битвы
приближается. Маршалу остается только одно
очко. Гранаты уже достигли парка. Одна изъ пихъ
лопается надъ ирудомъ. Зеркальная поверхность
воды,помутилась, раненый лебедь кружится в ы ю -

— 17 —
доворотѣ окровавлешшхъ перьевъ.
ударъ.

Это послѣдній

Наступаете великая тишина. Только слышенъ
шумь дождя, падающаго на листья деревьевъ, неясный рокотъ у подошвы холма, а на размякшихъ
дорогахъ какъ бы топотъ бѣгущаі-о стада. Войско
отступило въ нолномъ безпорядкѣ. Маршалъ выигралъ свою партію.

— 31 —

Видѣніѳ кольмарскаго судьи.
Н е било на свѣтѣ человѣка болѣе счастливаго,
чѣмъ малеиькій кольмарскій судья Доллингеръ,
когда онъ являлся въ судъ въ судейской шапочкѣ
со своимъ громаднымъ животомъ, полными губами
и тройиымъ подбородкомъ, красовавшимся на кисейномъ галстухѣ.
„Какъ я чудесно всхрапну тутъ",—казалось,
говорило его лицо. ІІріятно было видѣть, какъ
опт» вытягивалъ свои жирныя ноги, усаживался
і-лубоко въ свое широкое кресло, на круглое сидѣнье
изъ прохладной и мягкой кожи. Недаромъ опт»
сохранил'!» ровное пастроеиіе духа и свѣжій цвѣтъ
лица послѣ тридцатилѣтией сидячей жизни.
Но съ тѣхт» порт», какъ опт» далъ присягу императору Вильгельму * ) , все нзмѣшілось. Несчастный Доллингеръ!
* ) Ііослѣ войны французскін

ііронимцііі

перешли к ъ пруссакамъ. M a o r i e ІІ:ІЪ
быть

германскими

подданными,

же сгал'ь служить пруссакамъ.

Элі.яасъ

мѣстныхъ

перешли

во

и

;кителей,
Францію.

Лотарннгін
не

желаи

Доллингеръ

Круглое кожаное сидѣньс погубило его. Ему
такъ удобно было па мягкой иодушкѣ, что онъ
предпочелъ сдѣлаться пруссакомъ, только бы не
разстаться со своимъ кресломт». Императорт» Вильгельмъсказалъ ему: „Останьтесь, г-иъ Доллингеръ!"
и Доллингеръ остался. И вотъ онъ едѣлался членом'!» кольмарской судебной палаты, творя милость
и правое удіе отъ имени германскаго величества.
Вокругь ничего не измѣнилось: все то же скучное
и однообразное судилище, та же зала допросовъ
съ ея глянцевитыми скамейками, голыми стѣнамн,
жужжаиьемъ адвокатовт»; тотъ же полумракъ, падающій изъ высокихт» оконъ съ коленкоровыми занавесками; та же запыленная фигура Х р и с т а съ
наклоненной внизъ головой и распростертыми руками. Съ переходом'!» къ пруссакамъ кольмарская
судебная палата иичѣмъ не измѣнилась, въ глубииѣ
судилища красуется но-прежиему бюста» императора.
Но, какъ бы то ни было, Доллингеръ чувствуетъ
себя одипокимъ. Сколько онъ ни ворочается въ
креслѣ, какъ пи усаживается удобпѣе, ирежніе безмятежные сны кт» нему не возвращаются. И когда
ему случается вздремнуть н а с у д ѣ , его преслѣдуютъ
ужасные сны...
Спится Доллиигеру, что опт» на высокой горѣ.
Что дѣлаетъ опт» туп» одииъ въ судейскомъ илатьѣ,

— зз —

— 32 —
на своемъ болыномъ креслѣ, ira этихъ необозримых']. высотах']., гдѣ видны только малорослыя деревья и рои мелкихъ мошекъ? Доллингеръсамъно
знаетъ этого. Онъ ждетъ, дрожа o n . холодиаго
нота и отъ ужаса, охватившаго его. Большое красное солнце поднимается по ту сторону Рейна, за
соснами Шварцвальда, и по мѣрѣ того, какъ оно
поднимается, снизу, въ долинах-]. Tanna и Міонстера, отъ одного края Эльзаса к-ь другому, раздается отдаленное движеніе, шумъ шаговъ, стукъ
ѣдущихъ экипажей. ІІІумъ все растетъ и приближается; у Доллингера замираетъ сердце. Скоро по
длинной дорогѣ, извивающейся по склонамъ горы,
кольмарскій судья видитъ зловѣщее и бсзкоиечное
шествіе.
Впереди двигаются длинныя рѣшетчатыя телѣжки, запряжеппыя четверкой быковъ, на которыхъ возятъ снопы во время жатвы. Теперь онѣ
нагружены мебелью, домапшимъ скарбомъ и рабочими инструментами. Болыпія кровати, высокіе
шкапы, ситцевая мебель, квашни, прялки, дѣтскіе
стулья, прадѣдовскія кресла, потревоженный изъ
свонхъ углов-],, разсыпаютъ по дорогѣ священную
пыль очаговъ. Д ѣ л н е дома увозятся па этихъ телѣгахъ. Онѣ приближаются со вздохомъ; быки тащатъ ихъ съ трудомъ, какт,-будто бы земля при-

стала къ колесамъ, какъ-будто бы частицы сухой
земли, оставшіяся на боронахъ, на повозкахъ, з а ступахъ л 1'рабляхъ, дѣлаютъ грузъ еще болѣе тяжелымъ. З а телѣгами тѣснится молчаливая толпа
всякаго званія, всѣхъ возрастовъ—отъ старцевъ въ
треуголкахъ, опирающихся на палки своими дрожащими руками, до маленькихъ мальчиковъ въ бумазейпыхъ панталонахъ; отъ разбитой паралнчемъ
прабабушки, которую славные внуки несутъ на своихъ нлечахъ, до грудныхъ дѣтей, приисимающнхся
къ матерямъ; всѣ, какъ здоровые, такъ и больные,
тѣ, которые черезъ годъ пойдутъ въ солдаты, и т ѣ ,
которые были на войнѣ, кирасиры на костыляхъ.
изнуренные, исхудалые артиллеристы въ изорванііыхъ мундирахъ, сохранившихъ слѣды плѣсени
шнандаускихт, казармъ, — всѣ они гордо проходятъ
по дорогѣ, на краю которой сидитт. кольмарскій
судья. И — что всего ѵжаснѣе — каждый, проходя
мимо, отворачивается съ ужаснымъ выраженіемъ
негодованія и отвращепія.
Несчастный Доллингеръ! Ему хотѣлось бы спрятаться, убѣжать; но это невозможно. Е г о кресло
приросло къ горѣ, его кожаное сидѣнье—къ креслу, а онъ самъ—къ круглому кожаному сидѣныо.
Теперь онъ понимаетъ, что это кресло—какъ бы его
позорный столбъ, и что поставлен-і» позорный столбъ
UORHILBLI! Р А З С К А З Ы .

3

— 34 —
такъ высоко, чтобы его стыдъ былъ виденъ
издалека... A шествіе все тянется, деревня слѣдуетъ за деревней; иные гоиятъ передъ собой
свои стада, другіе везутъ въ вагончикахъ рудокоиовъ свои желѣзные инструменты; за ними слѣдуютъ города: ткачи, кожевники, бочары, горожане,
священники, раввины, члены магистрата, черныя,
красныя одежды... А вотъ и старый кольмарскій
судъ со старымъ предсѣдателемъ во главѣ. Доллингеръ, сгорая отъ стыда, старается спрятать свое
лицо, ио руки у него отнялись; хочетъ закрыть глаза,
но вѣки остаются неподвижными. Нужно, чтобы
онъ видѣлъ и его видѣлн, и чтобы ни одинъ изъ
•гѣхъ презрителышхъ взглядовъ, которые посылаютъ
ему проходящіе товарищи, не миновалъ его.
Судья у. позорнаго столба — какое ужасное
зрѣлпще! Но что всего ужаснѣе, такъ это присутсгвіе его семьи въ толпѣ. Они дѣлаютъ видъ, что
не узнаютъ его. Е г о жена, его дѣти проходятъ
мимо него, опустивъ голову. Они также стыдятся
его. Даже его любимецъ, маленькій Мишель, проходить, не взглянувъ на него. Только его старый
иредсѣдатель останавливается на минуту и говорить
ему шопотомъ:
— Идите же съ нами, Доллингеръ.
вайтесь тутъ, другъ мой!

Не

оста-

Но Доллингеръ не можетъ встать. Онъ волнуется, зоветъ, a шествіе все тянется въ иродолженіе цѣлыхъ часовъ. Съ закатомъ солнца оно ушло
уже далеко, и всѣ эти прекрасный долины, недавно
полный жизни, замерли. В е с ь Эльзасъ ушелъ.
Остался наверху одинъ кольмарскій судья, прикованный пожизненно къ позорному столбу.
Внезапно картина мѣняется. Тисовыя деревья,
черные кресты, ряды могилъ, толпа въ траурѣ. Это
кольмарское кладбище, день похоронъ именитаго
человѣка. Звоиятъ во всѣ колокола города. Судья
Доллингеръ умеръ. Передъ чѣмъ была безсильна
совѣсть, то сдѣлала смерть. Она сорвала съ кожанаго сидѣнья ножизиеннаго судыо и уложила во
всю длину человѣка, который во что бы то ни стало
хотѣлъ сидѣть.
Нѣтъ ничего ужаснѣе, какъ видѣть себя мертвымъ и оплакивать себя. Съ сокрушеннымъ сердцемъ Доллингеръ присутствуетъ на своихъ собственныхъ нохоронахъ; и что тяжелфе самой смерти—
это то, что въ необозримой толпѣ, которая тѣснится
около его могилы, нѣтт» ни одного друга, ни одного близкаго человѣка. Никого изъ кольмарцевъ,
одни лишь пруссаки! Прусскіе солдаты составляю т конвой, ирусскіе судьи одѣты въ траѵръ по
немъ, иадъ его могилой произносятся ирусскія рѣчи,

и холодная земля, которую бросаютъ йадъ иимъ,—
увы!—прусская земля.
Но вдругъ толпа почтительно разступается. В е ликолѣпный бѣлый кирасиръ почтительно подходить къ могилѣ, пряча подъ плащомъ ч т о - т о
вродѣ огромнаго вѣнка изъ иммортелей. В ъ толпѣ
проносится шопотъ:
— Бисмаркъ... Бисмаркъ...
Кольмарскій судья печально думаетъ:
— Князь, вы оказываете мнѣ слишкомъ большую честь, но если бы тутъ оказался мой Мишель...
Оглушительный взрывъ дикаго, неудержимаго
хохота мѣшаетъ ему докончить его мысль. „Что съ
ними?" спрашиваетъ себя судья въ ужасѣ. Онъ
оборачивается и смотритъ. Бисмаркъ торжественно
возлагаетъ на могилу его кожаное сидѣнье съ надписью: „Судьѣ Доллингеру, украшенію суда, въ
зиакъ памяти и сожалѣнія".
В с ѣ покатываются со смѣха, и этотъ громкій
прусскій хохотъ проникаетъ до глубины могилы,
въ которой мертвецъ плачетъ отъ стыда, сраженный позоромъ вѣчнаго осмѣянія.

-Л чу

h
В

О

' Г",

« > <_) <ü>

„БНБШОТЕКА НАШИХЪ Д Ш Й " .
Хмижки JÉJÉ 70—8« J/ченымъ JfoMumemom
JH. X, Л.
допущены
6г ученич. библиотеки начальныхъ
училищъ, XsК- 85, 85 и 88—
6ъ ученич. библ. городск.
училищъ.

№ 70. У л ь я н о в ъ , А . В ъ у ч е н ь и . Р а з с к а з ъ . И з д .
2 - е . Ц . 6 к.
№ 71. У л ь я н о в ъ , А. В ъ а к р о б а т ы .
Разсказъ.
Ц. 6 к.
№ 72. Андерсенъ. Избранный сказки. Книга I.—
Ц а р е в н а на г о р о ш и н ѣ . — Н о в о е п л а т ь е к о р о ля.—Дикіе лебеди.—Маргаритка.— Гречиха.—
Л и з о ч к а с ъ п а л ь ч и к ъ . С ъ р и с у н к а м и . Ц . 2 0 к.
№ 73. А н д е р с е н ъ . И з б р а н н ы й с к а з к и . К н и г а П.—
Соловей. — Гадкій утенокъ. — Елочка. —
М а т ь — Д ѣ в о ч к а со спичками. С ъ рисунками.
Ц . 2 0 к.
№ 7 4 . Т о п е л і у с ъ . И з б р а н н ы я с к а з к и . К н и ж к а I.
Жемчужина Адальмины.— Милосердый—бог а т ъ —Чти отца т в о е г о и матерь т в о ю . —
Береза и звѣздочка.—Малиновый червякъ.—
Д а р ъ м о р с к о г о царя. С ъ р и с у н к а м и . Ц. 2 0 к.
№ 75. Топеліусъ. Избранныя сказки. Книжка II.—
Царевна златолипка. — Сампо-Лапченокъ. —
Мирза и Мирьямъ. С ъ рисунками. Ц. 20 к.

Серія „РОДНЫЕ

ПОЭТЫ«.

И л л ю с т р и р о в а н ы х у д о ж н и к а м и : М. Б и л и б и н о й ,
Ч е м б е р с ъ , П а н о в ы м ъ и др.
№ 8 0 . С т и х о т в о р е н і я А. П у ш к и н а . Ц. 2 0 к. № 81 •
С т и х о т п о р е н і я M. Л е р м о н т о в а . Ц . 2 0 к. № 82.
С т и х о т в о р е н і я А. Т о л с т о г о , А . Ж е м ч у ж н и к о в а , А. М а й к о в а . Ц. 20 к. № 83. С т и х о т в о ренія В . Ж у к о в с к а г о . К н и ж к а I. Ц . 20 к.
№ 84. С т и х о т в о р е н і я В . Ж у к о в с к а г о . К н и ж к а II. Ц. 2 0 к. № 8 5 . С т и х о т в о р е н і я Н е к р а с о в а , Н и к и т и н а и С у р и к о в а . Ц. 2 0 к .

Книжный

магазинъ

Т-ва

0.

Н.

(С.-Петербургъ, Гороховая,
ВЫСЫЛАЕТЪ

ВСЪ К Н И Г И , И М Ъ Ю Щ І Я С Я

ПОПОВОЙ
51)
ВЪ

ПРОДАЖИ.

В ы п и с ы в а ю щ і е и з д а н і я 0 . H. П О П О В О Й о т ъ
и з д а т е л ь с т в а н а с у м м у не м е н ѣ е о д н о г о р у б л я
з а пересылку и х ъ не платятъ.
К а т а л о г ъ и з д а н і й в ы с ы л . по т р е б о в . б е з п л а т н о .