Возобновляя послѣ семидесятилѣтняго перерыва альманах!. Северные Цвѣты (послѣдній разъ онъ былъ изданъ в ъ пользу семьи Дельвига в ъ 1832 году), мы надеемся сохранить и его преданія. Мы желали бы стать
внѣ суіцествующихъ литературныхъ партій, принимая въ
свой сборникъ все, гдѣ есть поэзія, къ какой бы школѣ
ни принадлежалъ ихъ авторъ. Придерживаясь этого духа
прежнихъ Сѣверныхъ Цвѣтовъ, освяіценныхъ близкимъ
участіемъ Пушкина, мы не нашли нужнымъ подражать
ихъ внѣшности. Маленькій форматъ, мелкая печать (петитъ) и т. под., бывшее обычнымъ в ъ альманахахъ Пушкинскаго времени, были бы совершенно излишнимъ затрудненіемъ для современнаго читателя. Впрочемъ, мы
рады, что обложку къ нашему изданію любезно взялъ на
себя исполнить художниКъ К. Сомовъ, который такъ
прекрасно передаетъ духъ' наіііихъ 20 - хъ и 30 - хъ годовъ. Всѣ виньетки воспроизведены изъ изданій того же
времени.
„Скорпіонъ"

ДРАМА и РАЗСКАЗЫ

СВЯТАЯ КРОВЬ
КАРТИНА ПЕРВАЯ
( Д о поднятія запавѣса слышенъ далскій и рѣдкій звонъ колокола.
Лѣсная глушь. Гладкое, плоское, свѣтлое озеро, не очень большое.
У права го берега, поросшаго камышомъ, поляна, дальше начинается
темный лѣсъ. На небѣ, довольно низко, но освѣщая тусклымъ, немного красноватымъ свѣтомъ озеро и поляну, стоитъ ущербный мѣоіц-ь. Рои русалоісь, блѣдныхъ, мутны.ѵь, голыхъ, держась за руки,
кругомъ движется по поляиѣ, очень медленно. Напѣвъ ихъ тоже
медленный, ровный, но не печальный. Оиъ заглушаетъ колоколъ,
который звоннтъ все время, но когда русалки ѵмолкаютъ на нѣсколько мгновеній—он ь гораздо слышнѣе. Не всѣ русалки пляпіуть:
ИІІЫЯ, постарше, ендятъ у берега, онустивъ ноги въ воду, другія
пробираются между камышами. У края поляны, около самаго лѣса,
подъ большимъ деревомъ, сидитъ старая, довольно толстая русалка
и дѣловито и медленно расчесываегь волосы. Рядомі, съ нею русалка совсЬмъ молоденькая, почти ребенокъ. Она сидитъ неподвижно, ох'вативъ тонкими руками голыя колѣни, смотрнгь на поляну, не отрывая взора, и все время точно прислушивается. Часъ
очень поздній. Но тонкій мѣсяцъ не закатывается, а подымается. По
водѣ стелется, какъ живой, тумань).

С т а р а я р у с а л к а (вздыхая). Запутаешь, запутаешь полосы-то в ъ омутѣ, пото.чъ и не расчешешь. (Помолчавъ, к-ь
.молоденькой.) А ты чего сидишь, не пляшешь? Поли, порезвись съ другими.
Р у с а л о ч к а
Сѣіюрныо Цпѣтм.

(молчитъ и смотритъ на поляну, не двигаясь).
I

2

Сѣверные

3.

Цвѣты

С т а р а я р у с а л к а (равнодушно)- Опять закостенела!
И что это за ребенокъ! Ее и мѣсяцъ точно не грѣетъ.
(Продолжаем расчесывать волосы. Слышно тихое и медленное, въ тактъ мѣриымъ, скользящимъ движеніямъ, гіѣніе
русалоісь.)
Р у с а л к и : Мы бѣлыя дочери
озера свѣтлаго,
отъ чистоты и прохлады мы родились.
Пѣна, и тина, и травы насъ нѣжатъ,
легкій, пустой камышъ ласкаетъ;
зимой подо льдомъ, какъ подъ теплымъ стекломъ,
мы спимъ, и намъ снится лѣто.
Все благо: и жизнь! и явь! и сонъ!
(Гйніе прерывается, движеиіе круга на мгновенье безмолвно, неускоренное и незамедленное. Колоколъ слышнѣе.)
Мы солнца смертельно-горячаго
не знаемъ, не видѣли;
но мы знаемъ его отраженія,
мы тихую знаемъ луну.
Влажная, кроткая, милая, чистая,
ночью серебряной вся золотистая,
она — какъ русалка — добрая...
Все благо: и жизнь! и мы! и луна!
(Опять движеніе круга безмолвно нѣсколько мгновеній
Звучитъ колоколъ.)
У берега, межъ камышами,
скользитъ и таетъ блѣдный туманъ.
Мы вѣдаемъ: лѣто смѣнится зимою,
зима—весною много разъ,
и часъ наступитъ сокровенный,
какъ в с ѣ часы—благословенный,
когда мы въ бѣлый туманъ растаемъ,
и бѣлый туманъ растаетъ.
И новыя будутъ русалки,
и будетъ луна имъ с в ѣ т и т ь , —
и такъ же съ туманомъ онѣ растаютъ.
Все благо: и жизнь! и мы! 'и свѣтъ! и смерть!

3

Гиппіус ъ

С т а р а я р у с а л к а (приглаживая гребпемъ тщательно расчесанные, рѣдкіе волосы). Что жъ, такъ и не пойдешь пѣсни иг. рать? Иди. А то мѣсяцъ нынче поздній. Разсвѣтать начнетъ.
Р у с а л о ч к а (не отводя взора). Не хочется мнѣ, тетушка. Пѣсня такая скучная.
С т а р а я р у с а л к а (недовольно). Ну вотъ, скучная!
Хорошая п і с н я . Какихъ же тебѣ еще?
Р у с а л о ч к а . Я вотъ что хотѣла тебя спросить, тетушка: говорится въ нашихъ пѣсняхъ, что живемъ мы,
на луну смотримъ, а потомъ въ туманъ растаемъ, и как т.
будто русалки не было. Отчего это?
С т а р а я р у с а л к а . Чего отчего? Часъ для каждой
приходитъ, ну и таемъ. У насъ в ѣ к ъ легкій, долгій: и
по триста лѣтъ живемъ, и по четыреста.
Р у с а л о ч к а . А потомъ и въ туманъ?
С т а р а я р у с а л к а . И въ туманъ.
Р у с а л о ч к а . Дальше ничего?
С т а р а я р у с а л к а . Ничего. Чего

же

тебѣ

еще?

Р у с а л о ч к а (послѣ раздумья). В с ѣ живыя твари такъ,
тетушка?
С т а р а я р у с а л к а (съ убѣжденіемъ). Всѣ. (Молчаніе.)
Нѣтъ, постой, забыла. Не всѣ. Я еще отъ своей тетки
слыхала, что не всѣ. Люди есть. Я видала ихъ. Д а и ты
видѣла, издали. Т а к ъ вотъ, они, говорятъ, не туманомъ
разлетаются. У нихъ беземертная душа.
Р у с а л к а (широко открывая глава). Они никогда не умираютъ?
С т а р а я р у с а л к а . Нѣтъ, нѣтъ! Умираютъ. И в ѣ к ъ
у нихъ — страхъ какой короткій, ста лѣтъ не живутъ.
Т ѣ л о въ землю распадается, но имъ это все равно, потому что у человѣка душа безъ смерти, ну и живетъ. Я
думаю, человѣку послѣ его смерти даже лучше, легче. 'Гѣла
у нихъ плотныя, кровяпыя, тяжелыя.
Р у с а л о ч к а . А душа — легкая, какъ мы?
С т а р а я р у с а л к а . Ну, пожалуй, легче. На насъ все
таки смерть есть, а на нее нѣтъ.
1*

Сѣверные

4
Русалочка

Ціі-Ьты

(послѣ молчанія, шюзапно, съ мольбою). Т е -

т у ш к а ! Милая! Разскажи ты мнѣ все, что знаешь о насъ,о людяхъ,

объ

ихъ

душѣ!

Ты

знаешь, ты старая, а я

недавно родилась. М о ж е т ъ , такъ и в ъ туманъ растаю, и
не узнаю, а хочется знать!
Старая русалка
нокъ! Чего

ты? Я

(съ удивленіемъ). В о т ъ

разскажу.

Дай

только

такъ

ребе-

припомнить.

Давно очень слышала. (Останавливается. Русалочка обернулась
къ ней и смотритъ ей въ лицо такъ же пристально, какъ раньше
смотрѣла на лугъ.) Я , дѣточка, многаго не знаю. В о т ъ , слыхала, что и прежде, давно, в с е г д а были на с в ѣ т ѣ и люди,
и

разныя

другія

живыя

твари,

и

русалки,

и разныя.

Люди — с ъ тяжелымъ т'Ьломъ, съ кровью, с ъ короткимъ
в ѣ к о м ъ и со смертью, а мы, русалки, и другія
и л'Ьсныя, луговня и пустынння

твари — съ

водяныя

легкимъ

и

беземертнымъ тѣломъ.
Русалочка.

Беземертнымъ тѣломъ? А у людей была

беземертная душа?
С т а р а я р у с а л к а . Н ѣ т ъ , погоди, не путай. У людей т о г д а не было беземертной души. И в о т ъ , такъ время
проходило. Люди знали, что ми одни беземертные, и почитали, и смирялись передъ нами.

Но

съ ихъ короткИіМъ вѣко.мъ д а

смертью,

со

жить

имъ

было,

очень

нехо-

рошо, и они только показывали намъ, что смиряются,

а

потихоньку роптали и другое думали. Т о г д а межъ ними '
родился Ч е л о в ѣ к ъ , котораго они назвали Богомъ, и О н ъ
пролилъ за нихъ свою кровь и

далъ

имъ

беземертную

душу.
Русалочка.
Русалочка.

Д а , свою кровь.

дологъ,

Но с ъ
и

стали

смерть наша легка,

а

души, для безсмертія, у насъ н-І;тъ.
Русалочка.

смерть,

Значитъ, О н ъ ,

а имъ

Старая

русалка.

К р о в ь за кровь.

У

насъ

нѣтъ

Русалочка.

Т е т у ш к а ! Люди добрѣе насъ, они лучше

живутъ?
Старая русалка.

Ну, не знаю! Слыхала,

что они

злые, что у нихъ вражда, зависть, ненависть... ты не понимаешь, у насъ этого ничего н ѣ т ъ .
Русалочка.

'Гакъ

почему

же

Мы—добрыя.
Челов-іжъ

принесъ

имъ жизнь, а намъ смерть, если мы лучше?
Говорила

мнѣ

моя тетка, что у людей, кромѣ злобы и ненависти,

С т а р а я р у с а л к а . Я у ж ъ не знаю.

еще

есть ч т о - т о другое, и в ъ немъ, б у д т о , и причина, а к а к ъ
оно

называется — слово

я

забыла.

помню,— а этого другого слова

не

Вотъ

«ненависть»

помню. У

наст,

его

т о ж е н ѣ т ъ . Д а . Память у меня плоха стала.
(Молчаніе.)

Старая русалка.

МІІСЯЦЪ

ЧТО-ТО

побѣлѣлъ. По-

жалуй, утро скоро. На покой бы пора.
Р у с а л о ч к а (точно просыпаясь). Т е т е н ь к а , милая! Больше ничего не знаешь?
С т а р а я р у с а л к а . К а ж и с ь , ничего.
Русалочка.

А не знаешь ли ты... нельзя

ли

какъ

нибудь... изъ насъ которой-нибудь... русалкѣ, положимъ...
такъ сдѣлать, чтобъ с е б ѣ т о ж е человѣчыо

беземертную

душу имѣть?
неугомонная!

и живи свой в ѣ к ъ . Чего

еще?

Ну да, за в с ѣ х ъ людей.

т ѣ х ъ поръ мы узнали, что мы ііе беземертны,
мы умирать. В ѣ к ъ нашъ

намъ

крови.

Рождена русалкой — и благо,

З а нихъ? З а в с ѣ х ъ ?

Старая русалка.

к а к ъ ты сказала, Б о г ъ , — принесъ

жизнь? Почему ж е намъ смерть отъ Е г о крови?

С т а р а я р у с а л к а . Не знаю. Экая ты

Кровь?

Старая русалка.

5

3. Г и п п і у с ъ

этотъ Ч е л о в ѣ к ъ ,

или,

Русалочка.
Старая

Т а к ъ никакъ нельзя? Невозможно?

русалка.

Говорю т е б ѣ — н е знаю! Погоди,

слыхала и объ этомъ что - то, да
помню.
Русалочка.

ничего,

к а к ъ есть, не

А кто по.чнитъ? К т о знаетъ?

С т а р а я р у с а л к а . Если у ж ъ т е б ѣ такая

охота —

6

С і в с р il ы с

спроси

Вѣдь.чу. Вт. л-fccy ж и в е т ъ , и з ъ

людей была,

да

слышно, свою душу к о м у - т о за долгій п ѣ к ъ продала, теперь у ж ъ ей л ѣ т ъ гіятьсоть есть. О н а

все

знаетъ.

Она

сюда, к ъ нашему озеру, каждую ночь пить приползаетъ.
Мы ее не видимъ, потому что она на самой на зарѣ тащится, к о г д а у ж ъ небо розовое.

Намъ

тогда

страшно,

потому что мы солнца ни краюшка не можемъ видѣть.
Русалочка.

Т о г д а самый сильный туманъ?

Старая русалка.

Д а , т о г д а туманъ. Я , к а к ъ была

помоложе, смѣлая т о ж е была. Д о
нуточки с и ж у . И Вѣдьму

самой последней ми-

видѣла.

Она

не солнце, она

намъ ничего х у д о г о не можстъ сделать. В о т ъ ,
боишься, — оставайся,
с к а ж е т ъ . A мнѣ

коли не

ж д и Вѣдьму. О н а т е б ѣ в с е раз-

в ъ водичку, в ъ

тинку, на покой пора.

Старыя косточки болятъ. Вонъ и наши в с ѣ у ж ъ бултыхаются.

В -1; д ь м а. Здравствуй. Т о л ь к о я т е б ѣ не тетенька. Я
Вѣдьма.
Русалочка.

Я

знаю,

тетенька

Вѣдьма.

Я,

С т а р а я р у с а л к а (тяжело подымаясь). Пойду.

Неда-

В ѣ д ь м а. В и ж у , что зд-Ьсь. В и ж у изъ к а к и х ъ ты, рыбка.
Что ж ъ такъ запоздала? Солнышко

скоро

взойдетъ. А

оно строгое к ъ вамъ, солнышко. Не прогадать бы теб'Ь.
Р у с а л о ч к а . Ты

поздно, тетенька

Ведьма,

прихо-

дишь. А я тебя дожидалась.
В - Ь д ь м а . Меня? A зачѣмъ т е б ѣ меня ждать? Понадобилась я т е б ѣ , что ли? Д а говори с к о р ѣ й ,

не

Я не

боюсь, тетенька. М о ж е т ъ ,

при-

Русалочка

(торопясь). Я сейчасъ, тетенька. В о т ъ я

нынче слышала разное про насъ>
людей...

Что

п

р о русалокъ, д а

будто мы умираемъ —и туманъ

про

изъ

насъ,
душа,

потому что за нихъ кровь пролита. Правда это?
В - Ь д ь м а . Правда. Что еще?
Русалочка.

И вотъ я х о т ѣ л а тебя

спросить,—ты,
русалкѣ,

к а к о й - н и б у д ь , т о ж е имѣть беземертную душу?

Скажи,

тетенька, милая моя! Т ы знаешь!

д е т ъ Вѣдьма. У ж ъ я останусь.
С т а р а я р у с а л к а (равнодушно).

мямли.

И взаправду, пожалуй, солнце взойдетъ.

в ѣ д ь , з н а е ш ь , — можно ли такъ сд-Ьлать, ч т о б ъ

леко утро.

вотъ,

зд-Ьсь...

и больше ничего. А у людей, б у д т о , беземертная

(Русалки скрываются одна за другой въ водѣ. Мѣсяцъ бѣлѣетъ, потомъ рововѣетъ. Туманъ—живѣе и плотнѣе.)

Русалочка.

7

3. Г и и п і у с ъ

Цвѣты

Придетъ,

придетъ.

Что ж ъ , оставайся.
(Уходитъ. Пробирается черезъ камыши, которые гнутся и
трещать. Слышенъ всплескъ воды. Русалочка садится ближе къ
дереву, прижимается къ стволу и ждетъ, неподвижная, охвативъ колѣни руками. Колоколъ умолкъ. Тишина. Небо все
розовѣетъ, туманъ подымается выше. Изъ лѣсу, бсзъ шума,
идетъ, точно ползетъ, маленькая, закутанная, въ крючокъ согнутая старуха. У иея большое желтое лицо, обращенное къ
землѣ. Подползя къ озеру, она ложится на берегъ и долго
пьетъ. Не слышно никакого звука. Наконецъ, старуха поднимается, медленно, нюхаетъ воздухъ и смотритъ по сіоронамъ.
Русалочка встала и стоитъ, держась за сучокъ. Старуха обернулась въ ея сторону и подняла руку къ глазамъ, защищаясь
отъ розоваго свѣта зари.)

Р у с а л о ч к а (робко). Здравствуй, тетенька.

(Вѣдьма смотритъ на нее и вдругъ начинастъ беззвучно
хохотать, тряся тѣломъ. Русалочка молчитъ, не отрывая взора,
и пугается.)

Русалочка.

Что ты смѣешься? Что ты смѣешься?

Нельзя?
(Вѣдьма хохочетъ.)

Русалочка

(дрожа и возвышая голось).

Такъ

никакъ

нельзя? Невозможно?
В-Ьдьма.

Можно,

можно!

У х ъ , и забавная ж е

рыбка! Д а в н о я не смѣялась. Давно

такую

ты,

рыбку, к а к ъ

ты, поджидала. О т ч е г о нельзя? Погоди, д у х ъ

переведу.

Р у с а л о ч к а (съ радостью н .мольбой). Т е т е н ь к а ! М и л е н ь кая! Значить
что хочешь...

можно? Научи ты меня! А я т е б ѣ

потомъ

8

В ѣ д ь м а. Постой, постой. Сказано — можно, значитъ

только

можно. Я научу. И ничего мнѣ с ъ тебя за науку не надо.
Русалочка.
Вѣдьма.

тутъ

войди в ъ келійку, да смотри, чтобъ

не

видѣли

тебя, чтобъ спали, и приникни к ъ которому-нибудь, по-

Т ы добрая, тетенька Вѣдьма.

Н ѣ т ъ , что

9

3. Г и п п і у с ъ

С Ѣh e p hы е Ц в ѣ т ы

ближе, да грѣйся, да ч т о б ъ

добрая! Я для своей за-

дышалъ

онъ на тебя, тро-

гай его. О н ъ проснется, подумастъ — чудится

бавы помогаю. Всѣмъ помогаю. И в о т ъ такимъ рыбкамъ,

нетъ

надъ

тобой

ему, нач-

слова говорить, гнать тебя, бить, мо-

к а к ъ ты, и людямъ, когда случится. Чего хочется к о м у —

ж е т ъ , с т а н е т ъ , — а ты ничего, терпи, не уходи. П о д ы ш е г ь

то я сейчасъ и даю — н а ! И ничего за это не прошу: за-

онъ на тебя, потрогаетъ — и станетъ у тебя т ѣ л о , к а к ъ

бавушка моя есть, мнѣ и довольно. И тебя научу, к а к ъ

у людей, с ъ кровыо. И солнце т о г д а можешь видѣть.

русалкѣ

можно

душу беземертную получить, коли у ж ъ

з а х о т е л о с ь . Сядемъ - ка. д ѣ в у ш к а , у меня ноги немоло-

Русалочка
ѵ

денькія. Солнце подождетъ.

беземертной

(Садятся на берегу у камышей.)
В -і д ь M а (кряхтя и укутываясь). Х о л о д н о

на зарѣ. Т у -

В ѣ д ь м а . Т а к ъ в о т ъ , слушай,
Надо т е б ѣ къ людямъ итти.

д-ѣвушка:

тебѣ.

я

®

научу.

Я

знаю.

человеческое

Русалочка.

это время, а раньше, к о г д а

потемнѣе.

и Человѣкъ

дастъ

Русалочка.

Люди в ѣ д ь

добрые? Т а к ъ я завтра

и

попрошу ихъ, чтобы они меня крестили.
В ѣ д ь м а . Погоди, глупенькая. Добрые ли они, н ѣ т ъ

не в ъ

ли, а только они тебя не крестятъ. Т ы для н и х ъ — н е ч и с т ь .

слушай,

Русалочка

(печально). Нечисть?

В - Ь д ь м а . Да.

читъ они утреню справляютъ, не спятъ.

Они

мало

знаютъ и потому

многаго

боятся. Т ы сначала ничего не говори имъ, ничего не раз-

Р у с а л о ч к а. Т е т е н ь к а , я боюсь. Много ихъ? И какъ

сказывай, ч т о б ъ

мнѣ с ъ ними говорить?

не забоялись и привыкли. И все ж и в и

с ъ ними, д а грѣйся, т ѣ л о на себя принимай. И в о т ъ когда

В - Ь д ь м а . А . б о и ш ь с я — т в о е д-кло, не ходи. Я только

к о т о р ы й - н и б у д ь тебя....

надо. Людей тамъ двое: старый д а моло-

дой. ' Г е б ѣ съ ними сначала говорить не приходится. Т ы

кровь теплая,

т е б ѣ беземертную д у ш у .

чтобы колоколъ не звонилъ. Если колоколъ звонитъ, зна-

говорю, к а к ъ

Что это, т е т е н ь к а , — крестили?

мутъ, станетъ у тебя

Люди
жилье.

Пойди

Только

Ну хорошо, а потомъ, тетенька, когда

15 ѣ д ь м а. Знакъ такой. Люди тебя имъ к ъ с е б ѣ при-

А вблизи, на г о р у ш к ѣ , часовня, по высокой колокольнѣ
узнаешь. Т ы завтра ночью и пойди туда.

Русалочка.

б у д е т ъ у меня т ѣ л о , — что же надо?
В ѣ д ь м а . А надо, чтобы тебя люди крестили.

з д ѣ с ь недалеко. Пойдешь просѣкой, т у т ъ и б у д е т ъ т е б ѣ
домикъ,

(уныло). Т а к ъ зачѣмъ ж е это мнѣ?

теплую кровь, не д а с т ъ т е б ѣ души.

(испуганно). К ъ людямъ? Я не знаю, г д ѣ

такой

будетъ не теплая, к а к ъ у

человечье т ѣ л о . Б е з ъ т ѣ л а , похожаго на человѣчье, люди

Р у с а л о ч к а (думая). Не знаю... Д о л ж н о быть обидно.

келья, деревянный

кровь

тебя къ себ-І; не пустятъ, и Ч е л о в ѣ к ъ , который пролилъ

В ѣ д ь м а . Обидно т е б ѣ , что ли, что... О н ъ за людей свою кровь пролилъ, а за в а с ъ , тварей, н ѣ т ъ ?

говорятъ

И

В ѣ д ь м a. A затѣмъ, что для человечьей души нужно

Р у с а л о ч к а (подымая глаза). Д а .

Слушай,

души.

Русалочка

рыбка, очень хочется беземертной души?

В ѣ д ь м а.

(громко). И беземертная д у ш а будетъ?

Н у - н у , ишь ты какая скорая! Не б у д е т ъ

людей, а холодная.

манъ высокій. Я с н о е б у д е т ъ солнышко. (Молчаніе.) Что ж ъ ,

Русалочка
люди.

Вѣдьма.

,

к о т о р ы й - н и б у д ь станетъ очень

добрымъ к ъ т е б ѣ , а ты к ъ нему,— т у т ъ ты ему и откройся,
и проси крещенія.

IO

Сѣпсрныс

Цвѣты

-

ж Л
В і Г ь м Г н е

И

о
°

с
Л

Н Ъ

о

0 г д а

б

е

н

с о г л а с и т с я « е н я крестить?

Віль а

Другого с р е д с т Г ^ ™

с

™ '

С

"'
тогда

„„„ого

та-

т

о

Д05Ре1"я L t
« д о г і ^ Г д у ш Г
Русалочка.

г

д

~

е

я т

•

« S T — »

%Ьего°по„Г Г
0

'

°"е"Ь

^

™

бава дорога. Коли

понадобится

что,

дѣвушка,

такъ

Д»

я

недалеко. Я в ъ т ѣ х ъ м ѣ с т а х ъ травки собираю. Д а ! Ч у т ь
не забыла! Если тебя онъ совсѣмъ убить захочетъ — т ы
перекрестись, онъ уймется.
Русалочка.

А какъ это? Что это?

В ѣ д ь м а. Т о ж е знакъ. Я т е б ѣ не могу показать, к а к ъ .

потомъ к ъ правому плечу, потомъ к ъ лѣвому. Экая

*

ааХОіѢЛ0СЬ

Спасибо,

А рдзсказать могу. Возьми три пальца... Не т ѣ , т ѣ !

« Г

Да.

убьетъ.

-

M M
Г 0 В о р ш

(соображая, серьезно). Не

тетенька Вѣдьма.
В ѣ д ь м а . Не благодари, не благодари! М н ѣ моя за-

"
™

и

Т
™

—

,

Т С

*» »

°гласится

едва, к а . < а я - „ „ б у ^ ™ ѵ Т о Г а
онт. не б у д е т ъ с о г і с е Г Т ™ '

Русалка

°

н

н с
Т о г дла* V
тебя не
не б
б уѵд еТт ъ безсмертной
г ™ ™ '
У теоя
души

™ р ^ 0 :ги

11

3. Г и и il і у с -ь

Р у с а л о ч к а . Я ко в с і м ъ добра.

вѣрно. Потомъ приложи ихъ ко лбу, потомъ къ
понятная! Ну... т а к ъ , такъ... Е щ е разъ. Х о р о ш о .

Ну,

груди,
не-

Не за-

будь. А теперь, рыбка милая, торопись. Сейчасъ, с е й ч а с ъ
солнце!
(Птицы подняли гаиъ. Небо красное. Слышенъ колоколъ,
чаше и немного громче, чѣмъ ночью. Русалочка хочетъ еще
что-то сказать, но Вѣдьма махаетъ рукою, и Русалочка прыгаетъ въ воду и скрывается. Въ ту же секунду выходнтъ
солнце. Вѣдьма смотритъ на расходятіеся по водѣ круги и
безмолвно хохочетъ, трясясь.)

В ѣ д ь м а . Ишь прыгнула, словно лягушонокъ! Забавненькая дѣвочка. Ну-ка, что мои монашки
имъ в с е г д а помогаю. Путь

имъ

скажутъ.

указываю. Пускай

Я

без-

смертную душу спасаютъ. И х ъ д-Ьло.
(Бредетъ въ лѣсъ', продолжая смѣяться и что-то бормотать. Колоколъ все громче,)
Тихо опускается занавѣсъ.

лодо.му?

'

к ъ

старому

или к ъ мо-

В ѣ д ь м а . В с е равно. ( П о д у м а в ъ . } Л у ч ш е кт
У него сонъ крѣпче, усп-Ьешь н а д ы ш т с я

2

Г с т Г І

скушеніямъ. О н ъ спуску не д а с т ! П п Г
в о в с ю тебя изобьетъ. A т е б і т ^ и H L O !
^
Надо1 Т о л ь
ДО смерти не у б и л ъ .
'
к ъ

и

(Хохочетъ.)

Р

Г
к о

б

Т
"

12

Сѣверпые

3.

Цвѣты

Гиппіусъ

13

Н и к о д и м ъ (д+.лая два шага). О . Пафнутій,

благосло-

вите прикрыть ее.
О. П а ф н у т і й .

Поди, поди, тамъ у меня в ъ

кель-Ь

на г в о з д и к ѣ ряска старая, короткая. Принеси сюда.
(Никодимъ уходитъ.)

О . П а ф н у т і й . Не бойся, д ѣ в о ч к а . Мы теб-І; зла не
сдѣлаемъ. С к а ж и , ты чья?

(Русалочка медленно подымает!, на пего глаза и молчитъ.)

КАРТИНА

О. П а ф н у т і й .

ВТОРАЯ

(Раннее утро, туманное, безъ солнца. .Лѣсъ. Вырубленная поляна.
Направо — деревянная келья. Подальше видѣнъ уголъ часовни. Налѣво—узкая дорога, въ концѣ которой чуть блеститъ озеро. Между
открытой дверью въ келью н стѣной, въ уголку, свернувшись въ
клубочекъ, лежитъ Русалочка. Лицо ея закрыто растрепавшимися,
не очень длинными волосами. Около нея, наклонившись, стоить
о, Пафнутій. Онъ въ старенькой монашеской рясѣ, на голонѣ скуфейка.
Лицо у него маленькое, свѣтлое, съ морщинами. Сѣдая борода,
рѣдкая, клинушкомъ. Поодаль, опустивъ руки, Никодимъ, послушникъ. У него молодое, блѣдное, точно каменное, лицо со впавшими
щеками. Густыя, сжатыя брови.)

О. И а ф н у т і й .

Живая!

Живая

мушка! в ѣ д ь ты ребенка чуть не

дѣвочка,

убилъ!

Едва

Никоди-

О. П а ф н у т і й

(наклоняясь ближе и отводя ея волосы).

Право, чуть не убилъ. Что, если б ъ мы крещеную душу
загубили! Т а к ъ - т о , Ннкодимушка. И что т е б ѣ примерещилось? С о сна, что ли?
Искушеніе! Что мы, святые, что ли,

что намъ б у д у т ъ искушенія! Искушеніе-то еще у Господа
Бога заслужить надо. Какимъ подвижникамъ были искушенія, не намъ чета! А ты возгордился — и ребенка, д ѣ вочку

несмысленую,

человека

П о с м о т р и - к а сюда, какая
очень.

живого

Никодимъ.

едва

д-Ьвочка славная!

Нельзя, если не крещеная.

(Русалочка смотрптъ и слушаетъ. При послѣднихъ словахъ
точно вспоминаетъ что-то и, поднявъ руку, пытается сдѣлать
крестное знаменіе.)

О . П а ф н у т і й (радостно). Видишь, видишь, крестится, крещеная!

Б о ж ь я душа. Говорилъ я т е б ѣ ! А ты ее

чуть было не загубилт. отъ гордыни отъ своей. Т ы

не

убилъ!

Испугалась

сядь,

сядь, д ѣ в о ч к а . Не бойся. В о т ъ теперь хорошо.
(Русалочка обнимаетъ о. Пафнутія и прижимается къ нему.)

О . П а ф н у т і й. Ластится, к а к ъ ребенокъ.
говоритъ. М о ж е т ъ ,

несмысленая.

Говорить

В-ѣрно, и къ теб'Ь

т а к ъ , по ребяческому разумѣнію, ластилась, а т ы — и с к у шеніе! Т ы н ѣ ч а я , д ѣ в о ч к а ? Умѣешь говорить?
Р у с а л о ч к а (едва слышно). У м ѣ ю .
О . П а ф н у т і й (весело). В о т ъ и благо. С к а ж и
не бойся, ты о т к у д а пришла?

Н и к о д и м ъ (ровно). М н ѣ было искушеніе.
О. П а ф н у т і й .

О . П а ф и у т і й. Ну что ж ъ , потеряла, в'Ьрно. Мы ей
крестъ дадимъ.

не

(Русалочка молчитъ.)

з в а т ь - т о тебя? Крещеная ты?

H и к о д и м ъ . Креста н ѣ т ъ .

дышетъ.

Холодная какая. Д ѣ в о ч к а , a дѣвочка!

Какъ

(Никодимъ возвращается съ рясой. О. Пафнутій неловко и
ласково старается одѣть Русалочку. Никодимъ отвертывается.)

Р у с а л о ч к а . Я . . . не знаю.
О . П а ф н у т і й. К а к ъ не знаешь?
Р у с а л о ч к а . Н е помню.
О . П а ф н у т і й . PI не помнишь, чья ты?
Русалочка.

Не помню.

О. П а ф н у т і й .
Русалочка.

А з в а т ь - т о тебя какъ?

Не помню.

намъ,

Сѣверные

14
О. П а ф н у т і й .

3. Г и

Цвѣты

Ну в о т ъ , все «не помню»!

Ты

по-

старайся-ка, припомни. К а к ъ тебя звали? Аннушкой,что-ли?
Русалочка.

Да.

О. П а ф н у т і й .
и мы тебя

звать

И то благо, коли Аннушкой.

станемъ.

Вотъ, вспомни-ка

Такъ

еще что-

нибудь.
Никодимъ.

Полно-ка,

дитя. Б о г ъ ей разуму не

навожденіе! Э т о

далъ, к ъ

блаженнымъ

Божье
пріоб-

щилъ. О н а крестное знаменіе творитъ, а ты—навожденіе.
(Къ Русалочкѣ) Т ы , Аннушка, не бойся. Д а й я по г о л о в к ѣ
тебя поглажу. Р я с к а - т о не длинна?
Никодимъ.

О . Пафнутій,

благослови

къ

обѣднѣ

звонить.
О . П а ф н у т і й. Постой, постой! У насъ тамъ х л ѣ б а
Принести бы: можетъ, она поѣсть

хочетъ.

Х о ч е ш ь поѣсть, Аннушка?

Н и к о д и м ъ . Ѣ с т ъ , не перекрестясь.
Пафнутій.

Ты

Богу

умѣсшь

молиться,

Ан-

нушка?
Русалочка.

Я не помню! Не знаю! Я н и г д ѣ не жила!

Никодимъ.

Ее в ъ л ѣ с ъ надо выпустить.

О. П а ф н у т і й

(съ укоромъ). Опять ты за свое! К а к ъ

шайте дѣтямъ приходить ко М н ѣ , а я ребенка, голоднаго
да холоднаго, в ъ л ѣ с ъ выгоню?
мушка, а у меня рука не

Русалочка.

Б о г у . Разв-is ты Бога не знаешь?

Б о г ъ ? Н ѣ т ъ , знаю. Который кровь свою

за людей пролилъ?
О. П а ф н у т і й

(радостно). Слышишь,

Никодимушка?

Х р и с т а , истиннаго Б о г а нашего, знаетъ! Знаетъ, что О н ъ ,
кровь за насъ

пролилъ. Блаженненькая,

имя

свое не помнитъ, а это помнитъ. Молиться-то Ему ум-Ьешь,
знаешь какія молитвы?
Русалочка

Ты

меня поучи, раз-

Царю

принять,

с ъ нами ж и в е т ъ во славу Царя Небеснаго, О н ъ же есть
Покровъ, Сила и Милосердіе!
Никодимъ

(ровно). Аминь.
(гладя Русалочку но головѣ). Коли н ѣ т ъ

у тебя пріюта, д ѣ в о ч к а , живи, Б о г ъ с ъ тобой.
Никодимъ.

Благослови, о. П а ф н у т і й ,

къ

обѣднѣ

О . П а ф н у т і й. Повремени. (Къ Русалочкѣ.) Т а к ъ молитвъ не знаешь, Аннушка? А что ж ъ ты знаешь? У м ѣ ешь ч т о - н и б у д ь ? Вспомни-ка.
Русалочка.

Я....

пѣсни

знаю. Разныя пѣсни я на

полянѣ играла. Я т е б ѣ потомъ спою.
О. П а ф н у т і й .

Научу,

научу,

Небесному.

дѣвочка. К а к ъ

же,

Коли ты заблудилась,

Что

жъ?

И

пѣсня молитва. К а к ъ

кому дано. Чистой д у ш ѣ все чисто. Т ы думаешь, ж а в о ронокъ в ъ поднебесь-Ь не молится Т в о р ц у ? A в ѣ д ь к а к ъ
звонко д а весело заливается. В с ѣ земные
хвала. Иди, Никодимушка, Господь

съ

голоса — Б о г у

тобой,

благовѣ-

стить время.
(Никодимъ подходить подъ благословеніе, не глядя на Русалочку, и удаляется по направленію къ часовнѣ.)
Вправду, Аннушка, не помнишь отца

с ъ матерью?
Русалочка.

скажи.
надо молиться

хочешь, Никоди-

обогрѣть, научить должны. Коли н ѣ т ъ у нея дома—пусть

О. П а ф н у т і й .

(тихо). Не знаю.

О. П а ф н у т і й .

Какъ

подымется. Мы дитя

H и к о д и м ъ . Вмѣсто молитвы — игрища знаетъ.

Кому?

О. П а ф н у т і й .

Батюшка,

Русалочка.

Я зд-feci. хочу жить, с ъ тобой. Т ы меня молитвѣ научишь.

ударить.

(Никодимъ молча скрывается и приносить хлѣбъ. Русалочка беретъ хлѣбъ иаъ рукь отца Пафнутія и ѣстъ съ жадностью.)

О.

мы т е б ѣ хл-Ьба дадимъ, молитву т е б ѣ скажемъ, а потомъ
домой тебя отведемъ, буде помнишь, г д ѣ жила.

О. П а ф н у т і й

не осталось?

15

і усъ

это дитя в ъ л ѣ с ъ выпустить? Х р и с т о с ъ говорилъ: не мѣ-

Навожденіе.

О. П а ф н у т і й .

H H

О т ц а с ъ матерью? Не знаю. У насъ все

тетки.... (Быстро). У меня тетка была.

Iб

3. Г и п п і у с ъ

Сѣвepныe Цвѣты

О . П я ф н у т і й. Т а к ъ . А гд-Ь же она теперь?
Р у с а л о ч к а . Не знаю.
О. П а ф н у т і й. Бѣдненькая ты! Родительской ласки
не выдаешь.
Р у с а л о ч к а . Еще дѣдиньки были.... Старенькіе, какъ
ты. Только ты лучше, добрѣе! Т а к о г о не было,—такого
добраго! Я всегда буду съ тобой. И молиться научи меня,
дѣдинька! А я тебя пѣснямъ своимъ, коли хочешь, научу!
О. П а ф н у т і й (смѣется). Ишь, какая шустрая! У насъ
свои есть пѣсни, молитвенныя. (Подумавъ.) А ты Никодима
не бойся, Аннушка. У него душа Христу предана. Подвигь
его строгій. О н ъ послушаніе исполняетъ, а, вѣрно, праведнѣй настоятелей своихъ. Ему Господь въ премудрости
своей открывается, книги онъ святыя читаетъ, всякое слово
Божіс ему извѣстно. А я по простотѣ Бога моего хвалю,
былинки изъ земли подымаются, я слушаю и жизни радуюсь, о Творцѣ думаю. Можетъ, Господь не взыщетъ
на моей простотѣ.
(Раздастся ударь колокола. О. Панфутій крестится, Русалочка глядитъ на него и тоже крестится. Колоколъ звучіітъ
все громче, властнѣе и чаще. О. Паифутій, пезамѣтно для
себя начинаетъ пѣть, дрожащимъ, старческимъ и тихимъ голосомъ. Русалочка чуть слышно вторить ему въ концѣ, глядя
на него H стараясь запомнить слова.)
О. П а ф н у т і й .

Тебя

хналимъ, Творецъ земной и
небесный,
Т е б ѣ славу поемъ, Вседержитель.
Милосердіе Твое, крѣпость и сила
благословенны да будутъ во вѣки;
в ъ Теб-fe свѣтъ, упованіе и жизнь,
да проіідетъ по землѣ Твоей имя Т в о е ,
Т е б я хвалимъ, 'Гворецъ земной и небесный.
(Колоколъ звучитъ).
Занавѣсъ.

КАРТИНА

ТРЕТЬЯ

(То же м'Ьсто въ лѣсу, у кельи. Послѣнолуденное жаркое время.
Около стѣны кельи, на камушкѣ въ родѣ скамьи, ендитъ о. Пафнутін
и съ усиліемъ плетегь лапоть. У начала иросѣкн стоитъ Никодимъ
и, приложа руку къ глазамъ, внимательно смотритъ вдаль, въ сторону озера.)

О. П а ф н у т і й . Что тамъ глядишь, Никодимъ? Что
видать? Идетъ, что ли, кто?
Н и к о д и м ъ (послѣ молчанія). Н ѣ т ъ , никого. Только
она, никакъ, опять купается.
О. П а ф н у т і й . Аннушка? А пусть купается, Христосъ съ ней. Время жаркое.
Н и к о д и м ъ . Какъ ни взглянешь в ъ ту сторону,—
все что - то бѣлѣетъ на озерѣ. Все она купается. Все ей
жарко. И послѣ вечеренъ купается. З в і з д ы у ж ъ вчера
затеплились, роса пала, а она — на озеро пошла. Все ей
жарко.
О. П а ф н у т і й. Н ѣ т ъ въ водѣ Божьей грѣха. Пусть
дитя купается во славу Господню. Мысли у тебя какія-то,
Никодимъ. Не разберу какія, а только неладныя. Полно,
не врагъ ли тебя смущаетъ? Искушеніе-то намъ посылаются невидимыя, отъ нашего сердца.
Н и к о д и м ъ

(молчитъ, смотритъ, потомъ онускаеть руку и

дѣлаетъ два шага къ Пафнутію). Нѣтъ, отче.... А вотъ я
о насъ съ тобой думалъ. Ж и л и мы въ селеніи....
къ тебѣ приходили. Т ы имъ помогалъ, молился съ
И возлюбилъ тебя Господь за святую жизнь, силу
лснія болящихъ тебѣ далъ....
С1гаорііі.іе Циѣты.

вчера
Люди
ними.
исцѣ2

Сѣперные

i8
О. П а ф н у т і й

(испуганно, махая руками). Что ты, что ты!

Остановись! Г р ѣ х ъ это! К а к о й я святой! Г р ѣ ш н и к ъ я в е л и к і й .
Н и к о д и м ъ (не слушая). И з а х о т ѣ л ъ ты подвига труднѣйшаго. З а х о т ѣ л ъ о т ъ людей удалиться, отъ

себя от-

речься, чтобы прямѣе молитва к ъ Господу шла. И я того
подвига ж а ж д о й возгорѣлся. Т ы меня отъ себя не отринулъ, и принялъ я на себя послуптаніе. Въ
жили, д а в ъ трудѣ. A нынѣ люди насъ
въ

нашемъ

п о д в и г ѣ той

тишинѣ

мы

нашли, и н ѣ т ъ

сладости да строгости. К а к ъ

мыслишь о б ъ этомъ, отче?
О . П а ф н у т і й (отложивъ лапоть). Т ы

про

Аннушку?

(Помолчавъ.) В о т ъ что с к а ж у т е б ѣ , Никодимушка. Т ы не
взыщи, я т е б ѣ но моей

простогЬ

скажу. Т ы , в о т ъ , го-

воришь, что в о с х о т ѣ л ъ я подвига и сюда в ъ келью удалился. Не

знаю, Никодимушка.

Я о томъ

не думалъ, а

страшны мнѣ люди стали, страшно ж и т ь с ъ ними. К а к о й
я святой? К а к ъ смѣю исцѣлять?
замолить. З д ѣ с ь сердце

Впору мнѣ свои

гріхи

мое веселится, и не трудъ

з д ѣ с ь , а легкость великая.

М о ж е т ъ , ты лучше

мнѣ

знаешь,

можетъ это г р ѣ х ъ , а только любитъ мое сердце и солнышко, и в о д у , и былинку малую, и Господа

Бога,

все

сотворившаго, Ему Единому хвала в о в ѣ к и в-Ьковъ.
Никодимъ.

Аминь. О т ч е П а ф н у т і й , люди т о ж е со-

зданіе Е г о . И если ты о т ъ людей отрекся не во имя труда
тягчайшаго....
О . П а ф н у т і й. Я не отрекался отъ человѣковъ, Никодимушка. Говорю т е б ѣ — с т р а ш н о мнѣ съ ними. Страшно,

О. П а ф н у т і й .

по книгамъ изв-Ьстно. Т ы т р у д о в ъ
дано.

не о т ъ крѣпости, а о т ъ слабости моей, да любви, в ъ пустыню ушелъ. Господь душу мою б е з ъ хитрости сотворилъ, д а не взыщетъ О н ъ на моей слабости.
Никодимъ.

Послушаніе я принялъ на себя не отъ

Твой

для

Господа

не ж а -

Соблюдай

въ

строгости

свой

подвигъ,

Никоди- •

мушка.
Н и к о д и м ъ . Уединившись в ъ Б о г ѣ — о т ъ в с ѣ х ъ людскихъ

соблазнов!, мы должны

б ѣ ж а т ь . А къ намъ при-

шелъ д р у г о й — и ты принялъ его.
О . П а ф н у т і й. Э т о ты опять про Аннушку? Д а раавѣ
она человѣкъ? О н а — Б о ж ь е дитя. Ж и в е т ъ , к а к ъ былинка,
звѣздамъ д а в о д ѣ радуется. О т ъ нея развѣ страшно? О н а
совсѣмъ не ч е л о в ѣ к ъ .
Н и к о д и м ъ . М о ж е т ъ , и не ч е л о в ѣ к ъ .
О . П а ф н у т і й . Что она

тебѣ

сдѣлала? За что го-

нишь ребенка? Н ѣ т ъ , неладныя у тебя мысли, Никодимъ.
Я — великій г р ѣ ш н и к ъ

передъ

Господомъ

моимъ,

а

у

ребенка д у ш а чистая. Я ее т е б ѣ в ъ обиду не дамъ. К а к ъ
выгоню ее во имя Божье? Самъ знаешь, сказано: милости
х о ш у , а не жертвы.
Н и к о д и м ъ . Сказано еще: кто не о с т а в и т ь мать свою,
и отца своего, и домъ свой и не пойдетъ за мной—тотъ
недостоинъ Меня.
О. П а ф н у т і й
открыты, чѣмъ

(грустно). Т е б ѣ книги разума больше

мнѣ. А в с е ж ъ Аннушку

ты у меня не

обижай. П у с т ь ж и в е т ъ .
Никодимъ.

рабъ

знаю.

л е е ш ь . Д а с ъ тебя и спросится много, потому т е б ѣ много

дезь за водой итти.

Е г о , я не учитель. О ч е н ь томилось сердце мое. Я , можетъ

Никодимушка,

Господь разумомъ открывается. Всякое слово Б о ж і е теб-Ь

мнѣ, недостойному, не подъ силу и х ъ учить д а наставлять.
Э т о Х р и с т о с ъ мечъ принесъ на землю, а я только

Знаю,

подвигъ строгій. Т ы , можетъ, куда д о с т о й н ѣ е меня. Т е б ѣ

очень ихъ много стало. И удалились они о т ъ Господа, а

любви, а о т ъ ревности.

19

3. Г и п п і у с ъ

Ц вѣ ты

Благослови, отецъ П а ф н у т і й , на коло-

(Въ это время вбѣгаетъ Русалочка, веселая, съ мокрыми,
распущенными по плечамъ, волосами. Она въ той же старенькой рясѣ, въ волосахъ у нея водиныя травы, цвѣты. Она
держитъ вѣнокъ, сплетенный изъ круглыхъ желтыхъ купавъ.
Она не замѣчаетъ Никодима и прямо бросается къ о. Пафнутію.)'
.
„

Р у с а л о ч к а . Д ѣ д и н ь к а ! Д о б р е н ы а и ты мой! І ы лапотки плетешь? А я на о з е р ѣ была. И посмотри-ка, д ѣ 2»

28

Сѣверные

Цв ѣ ты

3. Г и и п і у с ъ

д и н ь к а , Я т е б ѣ . . . . (Вдругъ видитъ Никодима и останавливается,
не смѣя продолжать.)

О. П а ф н у т і й

(поспЬшно). • Иди - ка, Никодимушка, за

водой. Ведерко у колодца. Во имя О т ц а и Сына и Святого Духа!

(ласково). Ну что, Аннушка? О

чемъ

задумалась?
(проводнвъ Никодима главами, тихо).

Я

его

боюсь, дѣдинька.
О . П а ф н у т і й. Полно-ка, чего бояться. О н ъ зла ч е ловеку

не

сд-Ьлаетъ. Мы

съ

тобой не разумные, а онъ

слово Б о ж ь е постигаетъ. Намъ не дано, а ему дано.
Русалочка

Р у с а л о ч к а . А теперь я т е б ѣ пѣсенку спою. Спѣть?
Такъ

мнѣ отъ этой воды, да травъ, п-(;ть захотѣлось....

Вотъ, д ѣ д у ш к а , п'ксенка. Я т е б ѣ у ж ъ , никакъ, ее пѣвала.

(Подходитъ подъ благословеніс и удаляется.)

Русалочка

О . П а ф н у т і й. Водой пахнѵтъ, тиной. Ничего, х о рошо пахнутъ.

(Встаетъ и становится иередъ ннмъ.)

Н и к о д и м ъ . Аминь.
О. П а ф н у т і й

(задумчиво). Я этого не знаю, дѣдинька. А

только у него г л а з а — к а к ъ дв-fe св-Ьчки восковыя, вотъ что
у в а с ъ в ъ часовнѣ, чуть теплятся. А у тебя, дѣдинька, глазки
словно зв-Ьздочки ночью. Я тебя не боюсь, а его боюсь.
О . П а ф н у т і й. Т ы Бога бойся.
Р у с а л о ч к а . А Б о г а я не боюсь. Т ы самъ

сколько

разъ говорилъ, что Б о г ъ — д о б р ы й , добрѣе вс-Ьхъ людей.
Если О н ъ д а ж е добр-fce тебя — зачѣмъ же Его бояться?

А ты за мной подтягивай.
(Поетъ, сначала тихо, потомъ все громче, съ медленными,
плавными движеніямн, какъ русалки въ хороводіі.)

Вода в ъ камышахъ колыхается.
Въ небі; загорались зеленыя звѣзды.
Н а д ъ лѣсомъ луна подымается.
Смотрите, сестрицы, гаснутъ зв-Ьзды!
Туманъ, какъ живой, извивается...
Т у м а н ъ — это наша душа водяная.
О н ъ р ѣ д ѣ е т ъ и, тая, скрывается....
Т у м а н ъ — н а ш а жизнь и наша смерть водяная.
Въ эту ночь в с ѣ мы живы д а радостны,
веселье наше — к а к ъ лунный с в ѣ т ъ .
Давайте - ж ъ , перекликнемся,
в с ѣ д р у г ъ д р у ж к ѣ голосъ подадимъ!
Мы, озерные, рѣчные, лѣсные,
долинные, пустынные,

(Садится около о. Ііафнутія и начипаетъ разбирать цвѣты.
ГІотомъ вдругь вскакиваетъ. съ вѣнкомъ изъ желтыхъ купавъ
въ рукахъ.)

подземные и наземные,
великіе и малые,

Р у с а л о ч к а . Д ѣ д и н ь к а ! Я и забыла! В ѣ д ь это я т е б ѣ
на о з е р ѣ сплела! Посмотри, хорошъ?
О . П а ф н у т і й . Х о р о ш ъ , хорошъ. Красивый. Б о ж ь и
цвѣточки.
Русалочка.

A примѣрь - ка! Д а й я т е б ѣ надЬну.

О. П а ф н у т і й

21

(смѣется). Что ты, что ты, затѣйница!

На с к у ф е й к у , да в ѣ н о к ъ !
Р у с а л о ч к а . Самъ ж е с к а з а л ъ — Б о ж ь и цвѣты. Гляди,
к а к ъ хорошо!. Т ы совеЬ.чъ мой сталъ, в ъ цв-Ь'гахъ! И с к у ф е й к а видна. По с к у ф е й к ѣ , по краюшку, купавы
ныя. Слышно теб-Ь, к а к ъ онѣ пахнуТъ?'

озер-

мохнатые и голые,
в с ѣ д р у г ъ д р у ж к ѣ о с е б ѣ знать дадимъ!
О - йе! О - йе!
О т в ѣ ч а й т е , братцы! О т в ѣ ч а й т е , сестрицы!
(Во время конца пѣсни слышно приближающееся пѣніе
Никодима. который возвращается съ ведрами. О. Пафнутій и
Русалочка сначала его не слышать.)
Никодимъ

(за сценой).

Господу нашему Единому,
Справедливому и Грозному,
вѣчная хвала и слава!

22

Сѣвсрныс

3.

Цвѣты

(Никодимъ уходитъ. О. Пафнутій гладитъ Русалочку по
головѣ. Она понемногу подымается и садится у ногъ старика.)

Благословенна испытующая милость Е г о ,
благословенна карающая десница Его,

О. П а ф н у т і й

рабы Т в о и служатъ Т е б ѣ , Небесный Царь,

неразумное. К а к ъ ум-Ьешь — такъ Б о г а и хвалишь. (Помол-

Отцу — Сына на смерть пославшему,

чавъ.) Т о л ь к о п ѣ с н и - т о

Сыну — брань и раздѣленіе создавшему,

Русалочка

хвала во в ѣ к и в ѣ к о в ъ !
(несмѣло). Э т о о н ъ о томъ Б о г ѣ

поетъ,

о которомъ ты мнѣ разсказывалъ?

Т е б ѣ , кровью смерть победившему,

О н ъ далъ

людямъ безсмертную д у ш у . Д ѣ д у ш к а !

Т ы что, Никодимушка?
(немного дрожащей рукой снимая вѣнокъ и

улыбаясь). Это она... затѣйница... убрала меня. Б о ж ь и ц в е своему разуму

играла. И убрала меня.
(Никодимъ молча смотритъ на Русалочку. Она прижимается
къ старику и прячетъ лицо у него на плечѣ.)

Никодимъ.

Я слышалъ пѣсни. Неподалеку былъ.

О. П а ф н у т і й .

Слышалъ?

Н у , и благо.

Чего

ты,

Аннушка? Чего прячешься? Полно, сядь. Что. я теб+, разскажу...
дѣламъ.

А

ты,

Никодимъ,

иди

я к а к ъ будто

съ Богомъ

по

своимъ

Про

кровь

я знаю, д ѣ д у ш к а , и про

не слышала; и не понимаю.

О. П а ф н у т і й
ты

(смѣется).

Любви-то

не понимаешь?

моя неразумная! В о т ъ , пойми, отчего Х р и -

стосъ за тебя кровь пролилъ, т о г д а и любовь
Русалочка

поймешь.

(печально и серьезно). О н ъ за меня не про-

лилъ крови, д ѣ д у ш к а .
О.

Цвѣты....

по дѣтскому

т а к и х ъ , к а к ъ ты,

Х р и с т а ты много мнѣ разсказывалъ; а только этого слова

Былинка

(Входитъ Никодимъ съ полными ведрами. Глаза его опущены. Но у двери въ келью онъ поднимаетъ ихъ, смотритъ
на о. Пафнутія и останавливается.)

тутъ

пѣть. Б о г ъ

(съ удивленіемъ). Любитъ? Что это такое,

Русалочка.

Р у с а л о ч к а . О н ъ кровью смерть побѣдилъ, д ѣ д у ш к а ?
Разскажи мнѣ опять о Немъ и о томъ, какъ

мн-fc

станемъ

О . П а ф н у т і й. Что что такое? Х р и с т о с ъ возлюоилъ

хвала отъ нын-Ь и до в ѣ к а !

Пѣсни

тобой

любитъ.

людей и пролилъ за н и х ъ кровь, чтобы имъ спастись.

Т е б ѣ , Х р и с т о с ъ и Б о г ъ нашъ,

точки.

(грустно). Д а , у меня все ночныя.

дѣдушка?

в ъ силѣ и славѣ грядущему,

О. П а ф н у т і й

литвы съ

Русалочка

(ближе).

Т е б ѣ , не миръ принесшему, а мечъ,

Никодимъ.

я ни слышалъ,

О . П а ф н у т і й. А ты т о ж е и молитвамъ учись. Мо-

(Русалочка умолкаетъ, прислушиваясь.)

О. П а ф н у т і й .

у тебя, сколько

псе какія-то... ночныя.

Д у х у — на неразумныхъ с о ш е д ш е м у , —

Никодимъ

(послѣ молчанія). Д а . Т-ы не бойся, Д'Ь-

почка. Т у т ъ гр Ьха н ѣ т ъ , что ты пѣсни играла. Т ы — д и т я

поютъ ' Г е б ѣ хвалу и славу.

Русалочка

23

Гинпіусъ

Пафнутій.

Что?

Что

говоришь,

неразумная?

Г р ѣ х ъ это великій. К а к ъ за тебя не пролилъ?
Русалочка

(глядя въ сторону).

кровь.
О. П а ф н у т і й .
молитву споемъ.
Русалочка
вотъ что

скажи

Кровь

Не пойму я тебя.

(решительно). Н Ь г ъ ,

только

за

Д а в а й - к а лучше

дѣдушка!

Ты

сначала: была бы я некрещеная,

мнѣ
души

бы тогда безсмертной у меня не было?
О. П а ф н у т і й .
денія

умершіе? Они

Бога. Человѣкъ

К а к ъ такъ? А младенцы, послѣ рож ангелами

возлетаюгь к ъ престолу

рождается с ъ несмертной душой. Х р и -

стосъ своей смертью побѣдилъ смерть человеческую.

24

Сѣверныс

Ц в Ѣт ы

Р у с а л о ч к а (точно про себя).
Пафнутію). А в с е - т а к и

ты бы

Человѣческую!

крестилъ

(Къ

о.

меня, д ѣ д у ш к а ,

кабы зналъ, что я некрещеная?
О . П а ф и у т і й. Д а в ѣ д ь ты крещеная. Крестное знаменіе творишь, имя твое христіанское.

а для насъ не пришелъ. О н ъ забылъ насъ! Д а н-Іпъ, не
забылъ, потому что О н ъ намъ своей смертью смерть принесъ!

и сама, д е д у ш к а , не
меня. Т ы поговори со

О . П а ф H у т 1 й (неловко стараясь вытереть ей глаза своимъ
широкимъ рукавомъ). Ну-ну. Полно. Я ли тебя оставлю, д ѣ Я тебя т а к ъ ж а л ѣ т ь сталъ, такъ

ж а л ѣ т ь сталъ,

ну, словно ты мн-fe родная. К а к ъ будто и г р ѣ х ъ оно, потому что мы—отшельники, Никодимъ г о в о р и т ъ — о т ъ всего
земного должны мы отречься. Д а не могу я моей радости
победить. И вросла ты, д ѣ в о ч к а , в ъ
ты моя богоданная! Х и т р о с т и

въ

мое сердце,

тебѣ

нѣтъ

дочка

человѣче-

ской, мнѣ съ тобой не страшно. Не плачь, д і в о ч к а .

Ты

скажи, г д ѣ теб-fe больно? А я д у ш у т е б ѣ готовъ отдать.
Русалочка

(вдругъ порыиисто обнимаетъ его).

Душу?

М н ѣ , душу? Т ы к а к ъ сказалъ, дѣдинька?
О . П а ф н у т І й (нерѣшительно улыбаясь). А на что т е б ѣ
моя душа? У тебя своя есть.
Р у с а л о ч к а (тихо). Я тебя не поняла, д-Ьдинька. Я
не про твою душу спрашивала. Я думала-, вотъ какъ ты
добръ сталъ ко мнѣ, передъ всѣми особенно, я и думала,
что ты согласишься мнѣ душу дать. Потому что у меня
н ѣ т ъ души, дѣдинька.
О . П а ф н у т і й. Н ѣ т ъ души? С ъ нами сила крестная!
Что ты, Аннушка? Что ты, милая?
Русалочка.

мы

безсмертные,

а

к а к ъ пала на насъ Е г о

(О. Пафиутій смотритъ на нее въ ужасѣ и крестится.)

О . П а ф н у т і й (испуганно). О чемъ ты, Аннушка? А?
Что ты, д ѣ т к а ? Вотъ, сколько времени ты у насъ живешь,
печальной ты точно бывала, а слезинки у тебя ни одной
никогда не видалъ. Что ж ъ это?

вочка?

Были

кровь — стали мы умирать. Т о ч н о выжгла она насъ!

(Русалочка плачетъ.)

Р у с а л о ч к а (сквозь слезы). Я
знаю, что это. Т ы не оставляй
мной.

25

3. Г il H и і у с ъ

Н ѣ т ъ у меня души! Н ѣ т ъ , понимаешь?

Человѣкъ, Х р и с т о с ъ , Б о г ъ — п р и ш е л ъ только для людей,

Р у с а л о ч к а (продолжая). Чего боишься меня? Не бойся.
У

тебя

бсзсмертная

душа, а у меня н-Ьту.

т о ж е , к а к ъ ты, за тебя душу
ты мнѣ — близкій; такой

отдала

Я,

можетъ,

бы, потому что и

близкій, что и назвать тебя не

умѣю.... А только и ѣ т ъ у меня д у ш и , и некому и не за
кого ее отдавать. Н ѣ т ъ у меня отца ни земного, ни небеснаго. •
О. П а ф н у т і й .

Я не

боюсь тебя, дитя. К а к ъ ска-

залъ, такъ и есть. Т ы в ъ мое сердце вросла. Скажи отцу
все, что мыслишь и знаешь.
Русалочка.

Д а , я скажу.

Надо

сказать.

Т ы по-

слушай.
(Входитъ Никодимъ и останавливается у дерева. Ни Русалочка, ни о. Пафнутій его не замѣчаютъ.)
К р о в ь — мою душу выжгла, a желанія моего во мнѣ не
выжгла. Я тамъ родилась (указываетъ вдаль по просѣкѣ), тамъ,
на озер-!;, изъ воды вышла, изъ тины. Много тамъ насъ,
живыхъ, смертью умираюшихъ, безкровныхъ. Люди насъ
презираютъ, нечистью з о в у т ъ . Мы, в ѣ д ь , в ъ туманъ растаемъ, и конецъ всему. Господь

презрѣлъ ихъ, думаютъ

люди,—какъ ж е намъ и х ъ не презирать? Т о л ь к о

скажи,

если Б о г ъ х о т ѣ л ъ убить насъ, зачѣмъ О н ъ намъ желанье
беземертной

души

оставилъ?

И такое

желанье, такую

волю, какой противиться нельзя?
О . П а ф н у т і й (тихо). Нельзя? Т а к ъ , можетъ, это

Его

воля? М о ж е т ъ , не твоя воля, а Его? М о ж е т ъ , зоветъ О н ъ
тебя, чтобъ ты навстрѣчу Ему шла? К а к ъ ж е О н ъ , Благой, сдѣлаетъ, чтобъ на Е г о волю отвѣта не было? Коли
воля Е г о , чтобъ ты д у ш у беземертную с е б ѣ желала, стало
быть хочетъ О н ъ се т е б ѣ дать. Молись Ему, дитя.
Р у с а л о ч к а (радостно). Д ѣ д у ш к а ! Я т а к ъ и думала!

26

Т ы мнѣ о Немъ разсказывалъ, а я тогда все думала. Ты
меня и молиться научилъ. К ъ тебѣ я и пришла оттуда,
с ъ озера, чтобъ ты меня молиться научилъ. Но сказали
мнѣ — и правда это — что не будетъ у меня безсмертной
души, пока человѣкъ... вотъ такой, какъ ты... знака не
дастъ мнѣ. И какъ положитъ онъ на меня знакъ — стаиетъ у меня кровь теплая, какъ у него, и дастся мнѣ безсмертная душа.
О. П а ф н у т і й
говоришь?

(строго и серьезно). О

27

3. Г и il H і у с ъ

С -Ь в с р и ы е Ц в ѣ т ы

какомъ

знакѣ

Р у с а л о ч к а . Крести меня... дѣдушка.
(Никодимъ дѣлаетъ нѣсколько шаговъ впсредъ).

Н и к о д и м ъ . Господь справедливъ и грозенъ. И пути
Его неисповедимы.

(Русалочка въ ужасѣ отстраняется.)

О . П а ф н у т і й (растерянно). Т ы здѣсь былъ, Никодимушка? Слышалъ, что дитя неразумное говорило? Можетъ, привиделось ей. Т а к ъ - т о . Чудны дѣла Твои,
Господи. А только всей вѣры давать нельзя. Она и сама
не знаетъ, что говорить.
Н и к о д и м ъ . Отче Пафнутій, все, что говорила она
о себѣ — истина. И давно открыта она была моему разуму.
Т ы ли не вѣришь?
О . П а ф н у т і й (съ усиліемъ), Что жъ? Коли и правда,—
не ясенъ ли путь нашъ? К а к ъ не сотворимъ волю Пославшаго ее и насъ?
Н и к о д и м ъ . Что говоришь, отче? Кто посмѣетъ принять отринутое Господомъ? Или не зналъ О н ъ , что творилъ, когда принесъ жизнь человікамъ и во мракъ послалъ тварей нечистыхъ? К а к ъ преступимъ законы небесные? Ужели посмѣешь пса крестить? А песъ чище порожденія сатаны, самимъ Господомъ смертью запечатлѣннаго. Знаешь ли, что книги святыя говорятъ объ
этомъ?
О . П а ф н у т і й. Не знаю, Никодимушка. Я книгъ не
знаю. Нѣтъ у меня для книгъ святыхъ разума. А только

мнится м н ѣ , - н е л ь з я душу проклясть, если она для Ьога
родиться просится. Спасти ее надо.
Н и к о д и м ъ . Сказано въ книгахъ разума Божія, что
преступивший законъ да погибнетъ. И ежели сотворишь
кощунство надъ таинствомъ крещенія - смертно умретъ
душа твоя. Н ѣ т ъ прощенія преступившему законъ.
Р у с а л о ч к а (съ отчаяніемъ). Дѣдинька! Что онъ говорить? Т ы свою душу погубишь? У тебя не будетъ
души? ДЬдинька, миленькій ты мой....
(Хочетъ броситься къ нему, но Никодимъ

останавливаем

ее, поднявъ руку.)

Н и к о д и м ъ . Именемъ Единаго Царя Небеснаго, за
насъ на крестѣ умершаго и воскресшаго въ третій день,—
заклинаю тебя, созданіе врага, - отыди въ свое м-Ьсто.
Для Господа была ты недостойна ни плоти, ни духа...
Не намъ, рабамъ Его, судить и исправлять дѣла Его.
О . П а Ф н у т і й (вставая). Брать Никодимъ! О б ѣ т ъ послушаю» твой не разрѣшенъ, а ты волей его на себя
принялъ. Ревность твоя велика, книги разума тебѣ открыты. Но зачѣмъ печешься столько о душѣ моей? Ужели
я не воленъ самъ о ней думать? Не воленъ потерять ее,
ежели усмотрю справедливымъ? Всѣхъ не помню словъ
Божіихъ, а эти помню: ищущій спасти душу с в о ю - п о терпеть ее. — Оставь насъ теперь, братъ. Иди. Во имя
Отца, и Сына и святого Духа.
H и к Од и мъ

(послѣ молчанія, съ уснліемъ). А м и н ь .

(Уходитъ, медленно, не спуская глазъ съ Русалочки, которая дрожитъ. О . Пафиутій провожаетъ его глазами, потомъ
садится на камень, пригорюнившись, и задумывается.)

Р у с а л о ч к а (просто). ДЬдннька, ты меня не бойся.
Скажи только, это правда?
О. П а ф н у т і й . Что, милая?
Р у с а л о ч к а. Что Богъ отниметъ у тебя твою душу,
если ты мою спасешь? Онъ, Никодимъ, сказалъ сейчасъ...
О . П а ф н у т і й . Не знаю я. Никодимъ знаетъ, слово
Божіе ему открыто, онъ писаніе постигъ. А я по своему

28

Сѣверные

29

3. Г и и п і у с ъ

Ц вѣ ты

простому разум-Ьнію с у ж у . В ъ книгахъ мнѣ читать не дано.
М о ж е т ъ , и его правда.
Р у с а л о ч к а . Т ы вѣришь? Ну, значить, правда.
О . П а ф н у т і й . М о ж е т ъ , и погублю, д у ш у .
Р у с а л о ч к а . Н ѣ т ъ , дѣдинька. Коли правда — т а к ъ
я лучше пойду. К у д а онъ мнѣ с к а з а л ъ — т у д а и пойду.

нѣетъ. Между деревьями видѣнъ молодой, еще розовый, мѣсяцъ. По просѣкѣ идетъ Вѣдьма, закутанная, шевеля длиннымъ желтымъ лицомъ. Въ рукахъ у нея пестрядинный мѣшокъ съ травами, который она иногда срываетъ, наклоняясь.
Она подходитъ ближе къ лежащей русалочкѣ, останавливается
надъ ней и беззвучно смѣется, теряясь.)
В ѣ д ь м а . Э к а забавѵшка - то! Славно загоралось, с ъ

О . П а ф н у т і й (встрепенувшись). К у д а , глупенькая?
Р у с а л о ч к а (махая рукой вправо). Т у д а , в ъ озеро. Т е б ѣ
нельзя крестить меня. Нельзя душу губить.

дымомъ, съ трескомъ! (Громче.) Здравствуй,

О . П а ф н у т і й (ясно). Послушай меня, діѵгка. Вотъ
что я теб-Іі по простотѣ скажу. Г д ѣ правда—я не знаю,
погублю ли д у ш у - Е г о святая воля! А только не могу
т е б я отпустить. Т а к ъ ж а л ѣ ю т е б я - ч т о н е осталось больше
силъ никакихъ. И ты, д ѣ т к а , противъ меня не иди. Не
могу д у ш у не отдать, коли Б о г ъ беретъ. Пожал-Ьлъ тебя
очень. Я у ж ъ тебя крещу, дитя.

Кто тутъ? Вечерни отошли? Э т о ты, дѣдинька?

Русалочка

(Слышенъ ударъ колокола. Русалочка вздрагиваетъ.)
О . П а ф н у т і й . Н у , чего ты? Э т о Никодимъ к ъ вечерни ударилъ. Время. Т ы теперь, д ѣ в о ч к а , в ъ часовню
не ходи, з д ѣ с ь побудь. В о т ъ хоть у кельи посиди. А потомъ, к а к ъ отойдетъ служба, такъ и пробирайся съ Б о гомъ к ъ часовн-Ь. Смотри, не запоздай. Я поджидать буду.
Послѣ вечеренъ тебя и крещу.
(Обнимлетъ и цѣлуетъ ее.)

плакать,

дочка.

Радоваться

будемъ.

И да

свершится святая воля Его. Д а й я тебя благословлю. Во
имя Отца, и Сына и святого

Духа.

Вотъ

такъ.

Скажи

«аминь».
Русалочка

При-

Русалочка
Вѣдьма

(приподнимаясь и отстраняя волосы, испуганно).

(смѣется). Не дѣдинька, a вѣдьминька!

Не-

множко не угадала. На что т е б ѣ дѣдиньку? Еще не пора
креститься. Е щ е Никодимъ звонитъ.
Р у с а л о ч к а (садится и оглядывается вокругь). А , это ты,
тетенька Вѣдьма. Я тебя, было, не

узнала.

Темно

ужъ.

А креститься я не буду. Не отошли вечерни. У с п ѣ ю .
В ѣ д ь м а . Что успѣешь?

(хочеп, что-то сказать, но плачстъ).

О . П а ф н у т і й (продолжая). Я т е б ѣ о Х р и с т ѣ разсказывалъ, я тебя молиться Ему училъ, не мнѣ тебя о т ъ
Него гнать.

Н у , не надо

рыбка!

знаёшь?

(едва слышно). Аминь.

(Становится на колѣни и цѣлуегь руку, „лача. Когда о.

Пафнутій удаляется, она падаетъ ничкомъ на землю. Волосы
закрываютъ ей лицо. Колоколъ звонитъ р-Ьдко и мѣрно. Тем-

Русалочка.

А уйти.

В ѣ д ь м а . К у д а это собралась, д ѣ в у ш к а ?
Русалочка.

В ъ озеро.

В -Ь д ь м a. Нынѣ, пожалуй, в ъ озерѣ-то потонешь. Не
прежняя

ты,

рыбка.

Кровь

у тебя не теплая, да плоть

крѣпкая. У людей нажила. Поостерегись о з е р а - т о .
Русалочка.
Вѣдьма

А мн-fc все равно.

(смѣется). Шалишь, не обманешь! Б у д т о

со-

всЬмъ рѣшилась? Не хочешь больше беземертной-то души?
И кто

тебѣ

сказалъ, что

такъ

у ж ъ навѣрно д ѣ д и н ь к а

твой свою душу потеряетъ, коли тебя

креститъ? Э т о г о ,

другъ, нав-Ьрное знать нельзя. Т а к ъ расхотелось души-то?
Русалочка

(съ отчаяніемъ). Что

ты

меня

мучаешь?

Что т е б ѣ надо? Не хочу я, не могу я, если

онъ не на-

верное

быть

не

потеряетъ

душу,

если можетъ

поте-

ряетъ! Зачѣмъ ты раньше мнѣ не сказала?
В ѣ д ь м а. А потому, что если б ъ я т е б ѣ
зала: смотри, ч е л о в ѣ к ъ ,

что

согласится

тебя

тогда

ска-

крестить,

можетъ быть, свою душу за твою потеряетъ... ты бы мнѣ

Сѣверные

30

3.

Цвѣты

т о г д а : ну что ж ъ , в ѣ д ь о н ъ добрый! — А теперь...
пая ты голова!

Р а з в ѣ я не вижу,

какъ

тсбѣ

Русалочка.

Глу-

томно?

Вѣдьма

Кабы

не забава

куражиться — и впрямь оставлю.
Русалочка.

Д а говори, тетенька В-Ьдьма.

t

В - Ь д ь м а . В и ж у я, все вижу. О н ъ - т о согласенъ тебя

тебя

кре-

стить, — такъ и другое средство есть? И безъ крещенія

не знала! И еще, тетенька...

пойду..

средство

припасла.

перемѣ-

Можетъ, и
Т у т ъ оно у

меня, в ъ м ѣ ш к ѣ . Д а постой, чуть не забыла. О н о не на
каждый случай, средство-то, годно. Т ы мнѣ скажи

сна-

чала, ты вправду этого старика-то любишь?
Русалочка.
отцовъ

подчасъ.

любятъ,

матерей,

братьевъ...

(тихо и внятно)—еще, если я

В ѣ д ь м а (замявшись). Ну это... Э т о у ж ъ ты... опять про

^

теперь ты знаешь, ну и скажи, любишь ли старика? Потому если не любишь,—вотъ какъ я теб'Ь говорила, чтобы
отъ пылинки, если сядетъ на него, было т е б і

больно-

т о г д а средство не годится.
Р у с а л о ч к а . Д Ь д и н ь к у я не люблю? Знаешь ты, тетка
В-Ьдьма, зач-Ьмъ спрашиваешь! В-Ьдь я в ъ озеро пойду, коли
б е з ъ моего озера душа у него умретъ. Я в с е назвать его
хочу, какъ сижу съ нимъ и слушаю, отрадно мн-Ь с ъ нимъ

К а к ъ . . . люблю?

В - Ь д ь м а . Ну; к а к ъ люди любятъ. Д Ь т е й своихъ любятъ,

ни-

Т о г о . Я т е б ѣ про человѣчью любовь говорила. Т а к ъ в о т ъ ,
Г

забоишься. Я для тебя

кого,

возьмешь и ему

не могу я не итти к ъ нему!

(складывая руки). Т е т е н ь к а ! Благод-Ьтель-

Т о л ь к о смотри, заранЬе не хвались.

любишь

люблю кого, и слышу — О н ъ зоветъ меня, х о ч е т ъ меня...

ница! Научи ты меня! Я теперь ничего не боюсь. Я на все

нилась.

Р у с а л о ч к а (слушаетъ съ жадностью). Д а , да!

Р у с а л о ч к а . Т е т е н ь к а ! Милая! Спасибо теб-Ь! Все я

ловѣка, прикроется. Т а к ъ в с ѣ люди б у д у т ъ говорить.

В и ж у , много ты, рыбка,

и в е с е л о — т а к ъ и теб-Ь хорошо и весело.

поняла! Все я знаю, вотъ точь-въ-точь... Т о л ь к о слова и

И д-Ьдинькина д у ш а не погибнетъ?

В - Ь д ь м а (смѣется).

себя сд-Ьлается.

примешь, чтобы ему не умирать.
а

В ѣ д ь м а . Н и - н и ! Е щ е вѣнцомъ о т ъ Т о г о , отъ... ЧеРусалочка

самого

Смотришь на н е г о — и радостно теб-Ь, а если ему хорошо

н ѣ е . А если смерть к ъ нему и д е т ъ — т ы сама за него смерть

можно беземертную д у ш у получить.
Русалочка.

ежели другой для тебя дороже

дашь. А если больно ему—теб-Ь о т ъ его боли еще боль-

Что мучаешь меня понапрасну?
старикъ

Придется мнѣ с ъ тобой толковать. Слушай. Л ю б и т ь — э т о

В ѣ д I. M а (продолжая). И ты, если

В - Ь д ь м а . Н у , не буду, не буду. Помнишь, д-Ьвушка,
коли не согласится

Н ѣ т ъ , онъ говорилъ слово. Х р и с т о с ъ ,

чего для него не пожалѣешь, отъ себя

видно, еше н у ж н ѣ е теб-fc стала...

говорила я, что

теб-Ь не

В - Ь д ь м а . Н у - н у , ты мн-Ь того... Челов-Ька-то... не на-

крестить... А ты лучше в ъ озеро. А безсмертная-то душа,
Русалочка.

старикъ

зывай. В о т ъ старикъ глупый! Т а к о г о слова не объяснилъ.

Ну, т а к ъ говори скорѣе, если д-к/іо.
дѣвушка.

Неужто

говоритъ, любилъ людей... Я не поняла.

людей

про Человѣка узнала, такъ мнѣ у ж ъ и вѣрить не хочешь.
В - Ь д ь м а . Не зазнавайся,

,
(съ удивленіемъ).

Русалочка.

поможешь?

не моя, я бы тебя т у т ъ на полдорогѣ и оставила. Б у д е ш ь

не понимаю, т е -

объяснилт.?

Р у с а л о ч к а (нсдовѣрчиво). Помочь? К а к ъ ж е ты мнЬ

Русалочка.

Д а слова-то я этого

тенька.

Я

т е б ѣ помочь пришла, а ты меня коришь.

В - Ь д ь м а . Вишь ты, гордая какая стала! О т ъ

31

Гиипіусі.

другъ-друга

и тихо, и только в о т ъ назвать не умѣю, и о т ъ этого больно.
Я вся в ъ немъ, точно родилась отъ него, и х у д о у насъ
съ нимъ одно, и благо

одно. А если случится, что о т ъ

32

3. Г и п п і у с ъ

С; ѣ в e p h ы с Ц в ѣ т ы

моего худа ему будетъ благо — такъ неужели не возьму
на себя ^худа, и не будетъ оно мнѣ благомъ?
В -Ь д ь м а. Ну, ладно. Обрадовалась. Отворила я тебѣ
плотину. Ишь ты, прижилась съ людьми-то, любить стала!
Д а это тебѣ на руку. Вотъ средство-то, д-Ьвонька.
(Вытаскиваегь, не торопясь, изъ мѣшка ножъ съ очень
длиннымъ и тонкимъ лезвееиъ. Лезвее гибкое, стальное, съ
красноватыми, яркими отблесками.)

Р у с а л о ч к а . Что это?
В ѣ д ь м а. А ножъ. Такой ножъ славный. Просто даже
удивительный. Ты, вотъ, его возьми, да послѣ вечеренъ
и ступай къ часовнѣ. Старикъ-то тебя когда, послѣ вечеренъ хочетъ крестить? О н ъ , значитъ, на паперти поджидать будетъ. О н ъ тоже старикъ упорный. Т ы его не
уговоришь. Сказалъ—хочетъ крестить—ну и покрестить,
и не оглянешься. И душу — кто его знаетъ — можетъ, и
потеряетъ изъ-за тебя.
Р у с а л о ч к а . Сказала я, — не буду отъ него креститься! Т а к ъ что же, тетенька, не пойму я....
В - Ь д ь м а . А ты не перебивай. Слушай. Подойдешь к ъ
старику своему — не давай ему заговорить, и сразу его
этимъ ножомъ и ударь. Вонъ у тебя руки-то какія сильныя. Ударь его, да чтобъ поглубже ножъ вошелъ, и какъ
брызнетъ на тебя кровь его, такъ сразу въ теб-Ь все переменится, станешь какъ люди, теплая, и войдетъ в ъ тебя
душа. Ну, поняла? Чего глядишь? Экая безтолковая!
Р у с а л о ч к а (медленно).Это...чтобъя...дѣдиньку убила?
В - Ь д ь м а . Ну, да. Чтобъ его кровь, твоей рукой пролитая, тебя коснулась. Душу, вѣдь, его ножомъ убить
нельзя. Д у ш ѣ его отъ этого еще легче будетъ. Твоей,
можетъ, тяжело. Люди говорятъ, что... О н ъ не прощаетъ
тому, кто прольетъ кровь. О н ъ и будетъ мучать твою
душу в ъ наказаніе. Т а к ъ люди говорятъ.
Р у с а л о ч к а . Нѣтъ... ВЬрно не такъ. За что мучать?
В-Ьдь была пролита Его кровь ради людей... А если человеческая—ради Него?

33

В -Ь д ь м а. Ну, я этого ничего не знаю. Люди говорятъ. Я тебѣ сказала, — а тамъ не мое д-Ьло. Выбирай,
что хочешь. Крестись, а то в ъ озеро иди, безъ души.
'Гебѣ видн-Ье.
Р у с а л о ч к а (глядя въ сторону). Ну хорошо... А только... тетенька! Пожалѣй меня! (Почти кричнтъ.) Какъ же
убью его, когда его боль—мн-Ь своей больн'Ьс? Какъ сама
пойду на такое мученье? В'Ьдь люблю я его, точно я в ъ
немъ живу, точно родилась отъ него, точно его кровь—
моя кровь! Д а н-Ьтъ, не то! У меня слова такого н'Ьту,
какое нужно для этой боли! (Бросаегъ ножъ, онъ тихо и гармонично звенигь.) Нѣтъ, я лучше в ъ озеро. Уйди ты отъ
меня! Я в ъ озеро пойду. (Послѣ минутнаго молчаиія.) Вотъ
и легче стало.
В ' Ь д ь м а (тихонько смѣется). Я знаю, рыбка, что легче.
Куда легче въ озеро-то. Я теб-Ь в'Ьдь это такъ сказала,
насчетъ ножа. Я знаю, какой тутъ трудъ; его еще ни
одинъ изъ людей, да и никакая другая тварь, не смогли
на себя принять. Твари-то, вотъ какъ ты въ озер-Ь была,
не могли, потому что они любви не знаютъ. Люди знаютъ — да отъ муки не могутъ. А безъ любви средство-то
не годится.
Р у с а л о ч к а (повторяя). Не годится?
В 'Ь д ь м а. Н'Ьтъ. Хочешь жизни вЬчной—заслужи ее
мукой черезсильной. Да, можетъ, какъ люди говорятъ, и
будетъ она, мука,—вѣчиая, коли нѣтъ прощенія за кровь.
Р у с а л о ч к а . Это мнѣ все равно. Я не знаю. И если
О н ъ хочетъ моей безсмертной души, чтобы мучать е е —
не все ли равно? О н ъ хочетъ.
В - Ь д ь м а . Да силъ не далъ. Потому, что н ѣ т ь такихъ силъ ни у кого, чтобы исполнить. А средство есть.
Справедливое средство. Кровь за кровь. За тебя кровь
не пролилась, и н-Ьтъ у тебя ни крови, ни жизни.
Прольется кровь—и сожжетъ твою смерть. А только силъ
на это нѣтъ у земныхъ тварей.
Р у с а л о ч к а (медленно подішмастъ ножъ и смотритъ на него.
Сѣпорные Цоѣты.

а

Сѣверные

28

3.

Ц вѣ ты

Г д ѣ конецъ небу верхнему?

Говорить тихо, почти про себя). Благословилъ меня... К р е щ у ,

Г д ѣ конецъ небу нижнему?

говоритъ, тебя, дитя. И не надо плакать. Радоваться, г о ' в о р и т ъ , будемъ...
В ѣ д ь м а . Ну, давай-ка

ножъ. Я,

вѣдь,

признаться,

т а к ъ только его принесла, поглядѣть на тебя х о т ѣ л а . В и -

Спѣшите! Спѣшите!...
(Едва существующіе звуки заглушаются голосомъ Никодима, тоже очень издалека, но немного яснѣе, и съ противоположной стороны. Никодимъ почти не поетъ, а говоритъ.)

дала я т о ж е такихъ-то. Д а в а й . Коли в ъ озеро пойдешь,
такъ намъ по дорогѣ. Сестрицы

да тетки

никакъ

Г о л о с ъ H и к о д и м а.

ужъ

Т ы милостивъ, Господь,

выходятъ. (Присматривается.) М ѣ с я и ъ ранній. (Помолчавъ.) А

долготерпѣливъ

то креститься иди. Давно у ж ъ з в о н а - т о не слыхать.
Р у С а Л О ч к а (не слушая и дѣлая нѣсколько шаговъ по сцені;

падутъ

ворю, н о ж ъ - т о
Русалочка

(радостно вскрикиваетъ).

Вспомнила,

(Убѣгаетъ направо. Вѣдьма глядитъ на нее съ иэумленіемъ
и пересѴаетъ хохотать!.

В ѣ д ь м а. В о т ъ непутная д ѣ в к а - т о ! Чего ее разобрало?
П о с ѣ е т ъ тамъ н о ж ъ г д ѣ нибудь, т у т ъ не до забавы. Х о Подождать, не вернется ли. Д а

куда! Теперь старикъ ее непременно креститъ. У ж ъ сразу
в ъ озеро не пошла, такъ не пойдетъ. A в ѣ д ь тоже, х о рохорилась. (Садится на кочку.) О т д о х н у т ь . Не подойдетъли. Ножичка жалко. Хорошій ножичекъ,

недержанный.

(Не смѣется, вздыхаетъ. Иногда кутается въ тряпки. Небо
сильно темнѣетъ, но на землѣ свѣтло отъ золотистаго, со
свѣжими т-Ьнями, молодого мѣсяиа. Видно какъ вдали, надъ
озеромъ, мелькаетъ что-то бѣлое. Чуть слышно, съ вѣтромъ,
доносится не то пѣніе, не то шелестъ лнстьевъ.)
П'Ьсня

(очень тихо).

Вставайте! Вставайте!
Сгіѣшите! Спѣшите!
Надъ озеромъ небо.
В ъ озерѣ небо.

(Умолкаетъ. Тотчасъ же слышно, какъ шелестъ листьевъ,
пѣніе съ озера.)

Г д ѣ конецъ небу нижнему?

вспо-

мнила, что онъ сказалъ! « Д а свершится святая воля Его!»

рошій такой н о ж и ч е к ъ .

и разрушишь землю и небо...

С о в с ѣ м ъ ты, д е -

сюда.

передъ лицомъ Т в о и м ъ незнавшіе Т е б я ,

Прострешь десницу свою

такая худенькая, старенькая... К а к ъ это онъ сказалъ?
вушка, не в ъ с е б ѣ . Бормочешь н и в ѣ с т ь что. Давай, г о -

МІІОГОМИЛОСТИВЪ,

и прольется на нихъ ярость Т в о я .

Сказалъ, а потомъ сейчасъ и благословилъ. Ручка у него
забава!

И

но придетъ ч а с ъ г н ѣ в а Т в о е г о ,

СЪ ножомъ ВЪ рукахъ). И еще что-то сказалъ, на прощанье.

В ' Ь д ь м а (хохочетъ). Ну, и

35

Гиипіусъ

Гд-fc конецъ небу вышнему?
Вѣдьма

(сердито кутаясь). Т у т ъ покою кругомъ н ѣ т ъ .

И эта нейдетъ. Чего она, бѣшеная? Просто опаска меня
взяла. Забава,
что ли,

нечего сказать!

кричатъ.

И

шумъ кругомъ. Совы,

(Молчаніе.) Плетется.

Чтобъ

ей

разле-

тѣться, каверзной!
(Вѣдьма встастъ. Изъ глубины справа, очень медленно, выходить Русалочка. Лицо ея спокойно, руки опущены.)

В ѣ д ь м а. Г д ѣ н о ж ъ ? Н о ж ъ отдай!
(Русалочка молчитъ. Вѣдьма всматривается въ нее и пя
тится назадъ.)

Вѣдьма.

Ты...

Русалочка
Уйди.

В ѣ д ь м а.

(спокойно). Я не могу говорить съ тобой.

Уйду.

У й д у . (Кутаясь въ тряпки и отступая).

Побѣдилъ... Ч е л о в ѣ к ъ .
(Отползаетъ за дерево и тамъ сразу пропадаетъ. Русалочка
стоить неподвижно, слегка прислушиваясь. Когда входить Никодимъ, она оборачивается къ нему. Никодимъ идетъ быстро,
но останавливается вдругъ, въ правомъ углу сцены, далеко отъ
Русалочки).

36

Сѣверные
Никодимъ

Цвѣты

(громко, срывающимся голосомъ). Т ы . . . свер-

шила злодѣяніе? Т ы пролила кровь?
Русалочка.

Я.

Н и к о д и м ъ . Т ы отца убила?
Русалочка.

Д у ш а его жива.

Н и к о д и м ъ . К р о в ь мученика вопіетъ
Б у д ь ж е ты отнын-Ь и до в ѣ к а про...

к ъ небесамъ.

(Русалочка подымаетъ руку, Никодимъ останавливается.)
Р у с а л о ч к а. Я теперь—какъ ты. Свершилась ne мол
воля. З а меня пролилась кровь.
Никодимъ.
Святая кровь...
Русалочка.

Д а , святая кровь. А та,

что за

тебя

пролилъ Б о г ъ — р а з в ѣ не святая?
H и к о д и м ъ . Н ѣ т ъ прощенія твоей д у ш ѣ . Н ѣ т ъ пред а л а гн-Ьву Господню. Т е б я ж д у т ъ вѣчныя муки.
Русалочка.

За

муку ли д а с т ъ О н ъ , Чью

волю я

творила, в-Ьчныя муки? З а то, что ради Него я пролила
кровь, которая была мнѣ дороже

своей? О н ъ знаетъ —

дороже своей! Г д ѣ ч е л о в ѣ к ъ , что боялся бы мукъ послѣ
моей муки? Я

ничего

не

боюсь. Я

шла к ъ Т о м у , К т о

звалъ меня, К т о далъ мнѣ самый трудный изъ в с ѣ х ъ пут е й , — и О н ъ встр-Ьтилъ меня.
Н и к о д и м ъ

(отвертываясь и закрывая лицо, безстрастно).

Моя рука да не коснется тебя. Н о завтра...
Р у с а л о ч к а (радостно). Т ы слышишь колоколъ? Ш>тъ?
А я слышу. Некому звонить. О н ъ самъ звонитъ.
(Очень слабые удары колокола, слитые съ далекимъ пѣніемъ на озерѣ, такимъ далекимъ, что не слышно словъ.)
Никодимъ.
и придутъ сюда.

Н

Чаша терпѣнія Господня переполнена.

Завтра узнаютъ люди о смерти святого
К р о в ь вопіетъ

о мщеніи.

Люди тебя

убьютъ. Мученія ж д у т ъ т е б я , — т в о е тѣло и твою д у ш у .
Р у с а л о ч к а (глядя ему въ лицо, ясно). М н ѣ все равно.
Занавѣсъ.

3. Г и п п і у с ъ.

О

Ч

Ь

Ю

Видны были только тускнѣющіе огни оставленной гавани, да черное, к а к ъ
рой в ѣ т е р ъ . О н ъ

тушь, небо. Д у л ъ

холодный, сы-

билъ по лицамъ и насквозь

пронизы-

валъ наши куртки. Ж д а л и д о ж д я и удивлялись, отчего
его н ' к г ь такъ долго; мы чувствовали надъ собой т я ж е лыя тучи, чувствовали и х ъ желаніе разразиться дождемъ,
и намъ было душно, несмотря на в'Ьтеръ и х о л о д ъ . Пароходъ нашъ качало.
Мы, матросы,

столпившись у себя

сали жеребій. П о д ъ

в ъ кубрнкѣ, бро-

вой в ѣ т р а и г р о х о т ъ

машины раз-

давался громкій, пьяный с м ѣ х ъ нашей братіи.
Мелкая дрожь пробѣгала у меня о т ъ затылка до самыхъ пятъ, точно в ъ моемъ затылкѣ была дыра, изъ которой сыпалась внизъ по голому
дробь. Д р о ж а л ъ я и

отъ

т-Ьлу мелкая, холодная

холода, и о т ъ

другихъ

при-

чинъ, о которыхъ хочу зд-Ьсь разсказать.
Человѣкъ вообще гадокъ, а матросъ, признаться, бываетъ гаже человѣка, гаже самаго сквернаго
которое все-таки имѣетъ огіравданіе, т а к ъ

животнаго,

к а к ъ подвла-

стно

инстинкту. М о ж е т ъ

быть, я и преувеличиваю, но,

мнѣ

кажется,

у

ненавидѣть
веку,

все - таки

и бранить

который

каждую

матроса

больше

поводовъ

себя, чѣмъ у ж и в о т н а г о .
минуту

можетъ

Чело-

сорваться

съ

38

Сѣверные

A Hто иъ

Цвѣты

мачты или скрыться навсегда подъ высокой

волной, ко-

торый

знаетъ

Б о г а , только к о г д а утопаетъ или летитъ

внизъ

головой, н-Ьтъ нужды ни до чего, и ничего

ему

различалъ

39

Чеховг

образы, я в и д ѣ л ъ то, чего такъ

недоставало

у меня в ъ жизни, в ъ моей молодой, сгубленной жизни...
В ъ двѣнадцать я прошелся мимо общей каюты и за-

на с у ш ѣ не жаль. Мы пьемъ в о д к у , потому что не зна-

глянулъ

емъ, для чего намъ можетъ послужить трезвость, и раз-

красивой бѣлокурой головой, сид-Ьлъ за столомъ и дер-

вратничаемъ, потому

ж а л ъ в ъ рукахъ Евангеліе. О н ъ объяснялъ что-то высо-

что не

знаемъ, кому

и для

чего

н у ж н а в ъ морѣ добродѣтель.
Мы бросали жеребій. Насъ

очень

в с ѣ х ъ , не занятыхъ, от-

бывшихъ свою в а х т у , было шестнадцать. И з ъ

этого чи-

сла только двоимъ могло выпасть на долю счастье насларѣдкимъ

зрѣлищемъ.

ДЬло

юта для новобрачныхъ», которая
ходѣ, въ
стѣнахъ

описываемую
этой

ночь

каюты было

въ

томъ, что

была у насъ

имѣла

«ка-

на паро-

пассажировъ, а

только д в а

въ

штопоромъ, другое ж е вырѣзалъ ножомъ одинъ мой товарищъ, и оба мы работали больше н е д е л и .

красивая, сидѣла

рядомъ съ

По каютѣ изъ угла в ъ у г о л ъ
полный

съ

мужемъ и не отрыголовы.

ходилъ банкиръ, высокій,

старикъ - англичанинъ

с ъ рыжнмъ

отталкиваю-

щимъ лицомъ. Э т о былъ мужъ пожилой дамы, с ъ которой б е с ѣ д о в а л ъ новобрачный.
«Пасторы

имѣютъ

привычку

бесѣдовать

по цѣлымъ

часамъ!—подумалъ я . — О н ъ не кончитъ до утра!»
В ъ ч а с ъ подошелъ ко мнѣ отецъ и, дернувъ меня за
р у к а в ъ , сказалъ:
«Пора! О н и вышли изъ о б щ е й каюты.»

« О д н о отверстіе досталось т е б ѣ ! »

Я мигомъ слетѣлъ в н и з ъ но крутой

«Кому?»

лѣстницѣ и на-

правился к ъ знакомой с т ѣ н ѣ . М е ж д у этой с т ѣ н о й и с т ѣ -

У к а з а л и на меня.

ной

« Д р у г о е кому?»

корабля

былъ

гіромежутокъ,

крысъ. Скоро я услышалъ

«Твоему отцу!»

полный

тяжелые шаги

с а ж и , воды,
старика-отца.

О н ъ спотыкался о кули, ящики с ъ керосиномъ и бранился.

Мой отецъ, старый, горбатый матросъ, с ъ лицомъ, по- •
яблоко, подошелъ ко мнѣ и хлоп-

нулъ меня по плечу.

Я нащупалъ свое отверстіе и вынулъ изъ него четырехугольный к у с о к ъ дерева, который я такъ долго выпиливалъ. И я увид-Ьлъ тонкую, прозрачную кисею, сквозь

«Сегодня, мальчишка, мы

с ъ тобой

счастливы,—ска-

залъ онъ мнѣ.—Слышишь, мальчишка? Счастье в ъ
время выпало т е б ѣ и мнѣ. Э т о что-нибудь д а

одно

значитъ!»

О н ъ нетерпеливо спросилъ, который часъ. Было только
одиннадцать.
Полилъ

пасторъ

Не мнѣ описывать ея лицо. О н о казалось мнѣ неземнымъ.

я самъ тонкой пилкой, пробуравивъ предварительно стѣну

на печеное

молодой

вала своихъ голубыхъ глазъ о т ъ его бѣлокурой

отверстія, кото-

рыми мы могли распорядиться. О д н о отверстіе выпилилъ

хожимъ

дверь. Новобрачный,

кой, х у д о й англичанкѣ. Новобрачная, молодая, стройная,

Но б у д у , однако, продолжать.

диться

въ

которую
вмѣстѣ

пробивался ко мнѣ
со

свѣтомъ

удушающій, в ъ

до моего

высшей

мягкій, розовый
горячаго

степени

лица

св-Ьтъ. И
коснулся

пріятный запахъ;

былъ, должно-быть, запахъ аристократической

это

спальной.

Чтобы у в и д ѣ т ь спальную, нужно было раздвинуть кисею
дождь. Я

трубку и сталъ
полагать, и в ъ

вышелъ

изъ

кубрика,

закурилъ

глядѣть на море. Было темно, но, надо
глазахъ моихъ

отражалось то, что

про-

исходило в ъ д у ш ѣ , т а к ъ к а к ъ на черномъ ф о н ѣ ночи я

двумя пальцами, что я и поспѣшилъ сдѣлать.
Я у в и д ѣ л ъ бронзу, бархатъ, кружева. И все было залито розовымъ свѣтомъ. В ъ полутора с а ж е н я х ъ о т ъ моего лица стояла кровать.

Сѣверные

4 0

А н тоиъ

Цвѣты

«Пусти меня к ъ твоему отверстію,—сказалъ отецъ, нетерпеливо толкая меня в ъ б о к ъ . — В ъ твое лучше видно!»

тебя

тебя, мальчишка, глаза
рѣшительно

все

равно,

сильнѣе
глядѣть

моихъ,
ли

и

для

издали

или

вблизи!»
« Т и ш е ! — сказалъ я. — Не шуми, н а с ъ могутъ услышать!»
Новобрачная

с и д і л а на краю кровати, с в ѣ с и в ъ свои

маленькія ноги на тигровый м ѣ х ъ . О н а глядѣла в ъ землю.
Передъ ней стоялъ ея м у ж ъ , молодой пасторъ. О н ъ говорилъ ей что-то, а что именно—не знаю. Вой в ѣ т р а и
шумъ парохода мѣшали мнѣ слышать. О н ъ говорилъ горячо, жестикулируя,

сверкая

глазами.

Она

слушала и

будутъ

говорить

до

утра, чтобы чортъ

ихъ

побралъ!»—проворчалъ отецъ.
Я плотнѣе прижалъ

грудь к ъ стѣн-Ь, к а к ъ бы боясь,

чтобы не выскочило сердце. Голова моя горѣла.
Говорили новобрачные долго. Пасторъ, наконецъ, опустился на колѣни и, протягивая к ъ ней руки, сталъ ее
умолять. О н а отрицательно покачала головой. Т о г д а онъ
вскочилъ

и заходилъ

по спальной. По выраженію

его

лица и по движенію рукъ я догадался, что онъ угрожалъ.
Новобрачная

поднялась, медленно

пошла

къ

г д ѣ я стоялъ, и остановилась у самаго моего

стѣнѣ,

отверстія.

О н а в ъ отчаяніи ломала руки, а я пожиралъ глазами ея
лицо. Я читалъ на ея л и ц ѣ , если только способенъ грубый, каменный ч е л о в ѣ к ъ читать на лицахъ, т а к и х ъ прекрасныхъ лицахъ! Мн-fe казалось, что она страдаетъ, что
она борется

съ

собой,

колеблется

и, в ъ

то ж е

время

глаза ея выражали гнЬвъ. Я ничего не понималъ.
М и н у т ъ пять мы простояли такъ лицомъ к ъ лицу, потомъ

она

в о з л ѣ себя

старикъ-отецъ.

шумъ. Т о сдерживалъ
Новобрачная

начала

1

ка-

быстро

отошла и, остановившись

нула своему пастору в ъ знакъ

Черезъ три минуты дверь отворилась, и в ъ спальную
вошелъ пасторъ, a в с л ѣ д ъ за нимъ высокій, полный
гличанинъ, о
подошелъ

которомъ я говорилъ

к ъ кровати и спросилъ

выше.
о

ан-

Англичанинъ

чемъ-то

у

краса-

вицы. Т а , блѣдная о т ъ стыда, утвердительно кивнула головой.
Англичанинъ-банкиръ вынулъ изъ кармана пачку банковыхъ билетовъ и подалъ и х ъ пастору. Т о г ь сосчиталъ
и съ поклономъ вышелъ. Старикъ - англичанинъ

заперъ

за нимъ дверь...
Я отскочилъ

о т ъ стѣны, к а к ъ

ужаленный. Я

испу-

гался. Мн-Ь показалось, что в ѣ т е р ъ разорвалъ нашъ па-

отрицательно качала головой...
«Они

мой

4

раздаваться.

Я молчалъ.
«У

Я услышалъ
шель

Чсховъ

среди

каюты, кив-

согласія. Т о т ъ

радостно

улыбнулся, поцѣловалъ у нея руку и вышелъ изъ спальной.

роходъ на части, что мы идемъ ко д н у .
С т а р и к ъ - о т е ц ъ , э т о т ъ пьяный, развратный ч е л о в ѣ к ъ ,
взялъ меня за руку и сказалъ:
«Выйдемъ

отсюда!

Ты

не

долженъ

этого

видѣть!

Т ы еще мальчикъ...»
О н ъ едва

стоялъ на ногахъ. Я вынесъ

его по кру-

той, извилистой л ѣ с т н и ц ѣ наверхъ, гд-1; у ж е начиналась
настоящая осенняя буря.
Ант о

II

ъ

Ч е X о в ъ.

Ив. Б у н и H ъ

43

и, поднявъ глаза кверху, я долго смотрѣлъ в ъ его лицо.
Потомъ опять отклонялся въ сумракъ. И когда я смотрѣлъ и прислушивался, я опять чувствовалъ, что стоитъ
мертвая тишина поздней ночи и что все, что было пережито днемъ, стало такъ далеко и такъ чуждо для меня!

ПОЗДНЕЙ НОЧЬЮ
Былъ ли это сонъ или часъ ночной таинственной
жизни, которая такъ похожа на сновидѣніе, я не умѣю
сказать. Казалось мнѣ, что осенній грустный мѣсяцъ уже
давнымъ-давно плывегь надъ землей, что на землѣ все
точно вымерло в ъ глубокой тишинѣ и что наступилъ
часъ отдыха отъ всей лжи и суеты дня. Казалось, что
уже вся, до послѣдняго нищенскаго угла, заснула столица и спала долго... Долго спалъ и я, и, наконецъ, медленно отошелъ отъ меня сонъ, какъ заботливый и неторопливый врачъ, сдѣлавшій до конца свое дѣло и оставившій больного уже тогда, когда онъ вздохнулъ полной грудью и, открывъ глаза, улыбнулся застѣнчивой и
радостной улыбкой возвращенія къ жизни. А когда сонъ
сдѣлалъ свое дѣло, когда я, очнувшись, открылъ глаза,—
я увидалъ себя въ тихомъ й свѣтломъ царствѣ ночи, наединѣ съ ея глубокимъ молчаніемъ, — наединѣ съ тѣмъ,
что я переживалъ лишь в ъ дѣтствѣ.
Я неслышно ходилъ по ковру въ своей комнатѣ на
пятомъ этажѣ и подошелъ къ одному изъ оконъ. Я
смотр-Ьлъ то в ъ комнату, большую и полную легкаго
сумрака, то в ъ верхнее стекло окна на мѣсяцъ, для чего
мнѣ нужно было наклоняться в ъ оконную амбразуру. М-Ьсяцъ тогда обливалъ меня съ головы до ногъ свѣтомъ,

Мѣсячный свѣтъ, проходя сквозь бѣлесыя кружева
гардинъ, смягчалъ сумракъ в ъ глубинѣ комнаты. Отсюда
мѣсяца не было видно. Но вс-Ь четыре окна были озарены ярко, также какъ и то, что было возлѣ нихъ. М е сячный свѣтъ падалъ изъ оконъ четырьмя блѣдно-голубыми, блѣдно - серебристыми арками, и внутри каждой
изъ нихъ былъ дымчатый тѣневой крестъ, мягко ломавшійся по озарелнымъ кресламъ и стульямъ. И въ креслѣ
у крайняго окна сидѣла моя жена, вся въ бѣломъ и похожая на дѣвочку или ангела, блѣдная и красивая в ъ
своей задумчивости, грустная ото всего, что мы пережили и что дѣлало насъ такъ часто злыми и безлошадными врагами.
О чемъ она думала? И отчего она тоже не спала въ
эту ночь?
Избѣгая глядѣть на нее, я сѣлъ на окно рядо.мъ съ
ней... Да, поздно,—вся пятиэтажная стѣна противоположныхъ домовъ темна, — ни одного живого окошка. Вс-І;
чернѣютъ, какъ слѣпые глаза. Я заглянулъ внизъ,—узкій
и глубокій корридоръ улицы тоже теменъ и пустъ. Итакъ,
вѣроятно, во всемъ городѣ. Только блѣдный сіяющій мѣсяцъ, какъ лицо, слегка наклоненное на бокъ, катится и
въ то же время остается недвижимымъ среди дымчатыхъ
бѣгущихъ облаковъ, одиноко бодрствуя надъ городомъ.
Какъ давно мы не видались с ъ иимъ! Теперь онъ глядѣлъ мнѣ прямо въ глаза, свѣтлый, но немного на уіцербѣ
и оттого—печальный. Облака дымомъ плыли мимо него.
Около мѣсяца они были свѣтлы и таяли, дальше отъ
него сгущались, а за гребнемъ крышъ проходили у ж е совсѣ.мъ угрюмой и тяжелой грядой...
«Давно не видалъ я месячной ночи!» опять поду-

44

Сѣверные Цвѣты

Ив. Б у H и и ъ

малъ я съ грустью, и мысли мои опять возвратились къ
далекимъ, почти забытымъ осеннимъ ночамъ, которыя съ
такими ж е чувствами, только безъ боли за прошлое, вид-Ьлъ я когда-то в ъ д ѣ т с т в ѣ , Ч а хутор-fe, среди холмистой и скудной степи средней Россіи. Тамъ м-Ьсяцъ гляд-Ьлъ въ окошечко подъ мою родную кровлю и тамъ
впервые узналъ и полюбилъ я его кроткое и бледное
лицо... Незамѣтно для самого себя, я мысленно покинулъ
П е т е р б у р г у и на мгновеніе померещилась м н і вся Россія, точно съ возвышенности я взглянулъ на огромную
низменность, затерявшуюся на югѣ. Справа — золотистоблестящая, пустынная ширина моря, слѣва — хмурыя
страны сосенъ, возрастающихъ и уходящихъ в ъ сумракъ
къ востоку, а впереди—р-Ьдкіе лѣса, болота и перелѣски,
за которыми начинаются безконечныя поля и равнины.
На сотни верстъ скользятъ по лѣсамъ рельсы желѣзныхъ
дорогъ, тускло поблескивая при мѣсяцѣ. Сонные разноцветные огоньки мёрцаютъ вдоль путей и одинъ за другимъ убѣгаютъ на мою родину. И вотъ передо мною пустыя, слегка холмистыя, поля, а среди нихъ—старый, с ѣ рый помѣщичій домъ, ветхій и кроткій при мѣсячномъ
CB-fcrb... Неужели это тотъ же самый мѣсяцъ, который
гляд'Ьлъ когда-то в ъ мою д-Ьтскую комнату, который вид-Ьлъ меня потомъ юношей и который груститъ теперь
вм-Ьстѣ со мной о моей неудавшейся молодости? Неужели это онъ успокоилъ меня в ъ свѣтломъ царствѣ ночи,
возвративъ мнѣ все, что, казалось, уже навсегда угасло
в ъ моемъ измученномъ сердц-Ь?
И я ходилъ и думалъ, а ночь неслышно
своихъ беззвучныхъ крыльяхъ...

неслась

на

«Отчего ты не спишь?» робко сказала "мн-Ь жена.
И то, что она первая обратилась ко мнѣ послѣ долгаго и упорнаго молчанія, больно и сладко кольнуло мнѣ
въ сердце. Что - то дрогнуло у меня внутри, но, подавивъ волненіе, я тихо отвѣтплъ:
«Не знаю... А ты?»

45

И опять мы долго молчали. Мѣсяцъ замѣтно опустился
къ крышамъ и уже глубоко заглядывалъ в ъ нашу комнату. Ни одной души, казалось, не было во всемъ огромномъ домѣ, и мнѣ хорошо было чувствовать, что мы совершенно наединѣ съ женой.
«Инна,—сказалъ я, подходя к ъ ней,—прости меня.»
Она не отвѣтила и закрыла глаза руками.
«Инна...» повторилъ я несмѣло и отвелъ руки отъ глазъ.
О н а опять не ответила и наклонила голову. Но, взглянувъ, я увидалъ, что изъ ея закрытыхъ глазъ тихо катились слезы, а брови были подняты и дрожали, какъ у
ребенка. И увидавъ это, я опустился у ея ногъ на колени, крѣпко обнялъ ее и прижался къ ней лицомъ, не
сдерживая ни своихъ, ни ея слезъ и ц-і;луя ея руки.
Она растерялась и старалась поднять мою голову съ
своихъ колѣнъ.
«Но развѣ ты виноватъ?—говорила она смущенно.—
Развѣ не я во всемъ виновата?»
И улыбалась сквозь слезы радостной и горькой улыб-,
кой. Она хотѣла взять в с ѣ вины на себя одну, старалась
во всемъ оправдать меня, а я говорилъ ей, что мы оба
виноваты, потому что оба нарушали заповедь радости,
для которой мы должны жить на землѣ. Я говорилъ,
что мы оба должны прощать другъ друга, потому что
злоба никогда не приносила радости. И, на мгновеніе возвратившись къ искренности и н ежности дѣтства, мы вдгЬс т ѣ провели остатокъ этой ночи. Мы опять любили другъ
друга, какъ могутъ любить только г Ь , которые вмѣсгі;
страдали, которые вмѣстѣ заблуждались, но за то вдгЬстѣ встрѣчали и рѣдкія мгновенія правды. И только
блѣдный грустный мі;сяцъ вид-ѣлъ наше счастье и радость и говорилъ намъ о правд-fc Вѣчной Тишины и В е ч ной Ночи, передъ лицомъ которой, можетъ быть, простятся в с ѣ наши прегрѣшенія: вольныя и невольныя.
Ив.

Б у и и н ъ.

Марк ъ Крии и цкі й

УМНЫЙ и ГЛУПЫЙ
Они родились в ъ одинъ и тотъ же день и даже часъ.
По странной случайности, ихъ матери страдали при этомъ
совершенно одинаково, и отцы взяли ихъ в ъ первый разъ
на руки съ весьма сходнымъ чувствомъ нѣжной радости.
Потомъ они стали расти, не обнаруживая между собою
рѣзкаго отличія ни в ъ количествѣ запачканныхъ пеленокъ,
ни въ умѣніи упражнять свои легкія при помощи пронзительнаго крика, ни въ цѣпкости своихъ ручонокъ, безъ
разбора хватавшихъ усы, чашку, носъ или погремушку.
Оба они составляли предметъ гордости своихъ родителей, а первые проблески ихъ сознанія давали нескончаемую тему для похвалъ и восторженнаго изумленія прислуги, друзей дома, даже случайныхъ посѣтителей, не
говоря уже о самихъ родителяхъ. Точно такъ же оба
они въ одно и то же время, къ величайшему изумленію
окружающихъ, стали ходить, показывать языкъ и плеваться.
Впослѣдствіи они съ одинаковымъ успѣхомъ влѣзали на
деревья, падали съ крышъ и заставляли гоняться за собою
по всему двору дворниковъ съ метлами и кухарокъ съ
проклятіями.
Т'Ьмъ печальнее было родителямъ одного изъ нихъ
убѣдиться в ъ довольно существенномъ разлмчіи между
обоими дѣтьми, когда наступило время указки и грифель-

47

ной доски. Вскорѣ стало ясно, что одинъ изъ нихъ умный, а другой глупый.
С ъ этихъ самыхъ поръ жизнь обоихъ потекла совершенно различным!» образомъ. Въ то время, какъ умный
продолжал!, лазить по деревьямъ и разорять птичьи гнѣзда,
глупый сидѣлъ съ грифелемт. въ одной рук'Ь и мокрой
губкой в ъ другой и старательно складывалъ длинные ряды
цифръ; нокончивъ съ этимъ, онъ принимался за списываніе
съ книги басенъ: «Стрекоза и Муравей», «Ворона и Лисица» и др. или зубрилъ, заткнувши оба уха указательными пальцами: «Сенюша, знаешь ли, покамѣстъ, какъ
барановъ...», при чемъ во время списыванія, несмотря на
всѣ угрозы своего ментора, аккуратно вмѣсто «дубъ»
писалъ «будъ», а слово «еще» писалъ черезъ «ѣ». Все
это повергало родителей одного в ъ неизъяснимую печаль,
а родителей другого в ъ очень большую радость, потому
что и т ѣ и другіе не имѣли другихъ средствъ къ существованію, кромѣ собственных - !, рукъ и головы.
Но время бѣжало, упрочивая наименованіе ѵмнаго за
однимъ и наименованіе глупаго за другимъ. Вскорѣ дошло д'Ьло до Карѳагенской царицы Дидоны и до гибельнаго для ахеянъ гнѣва Ахиллеса, и хотя глупый не имѣлъ
никакого отношенія ни къ древнимъ пророчествамъ, ни
къ убійству иереод'Ьтаго Патрокла, ему пришлось отдуваться и за то и за другое. О н ъ былъ исключенъ и поступплъ на почту; тамъ его вооружили черной печатью
и длинной палкой сургуча, которой хватало всего на
одинъ день, и онъ иачалъ чрезвычайно быстро стучать
штемпелемъ по чужимъ пнсьмамъ. Между тѣмъ умный
постигъ тайны логариомовъ и безо всякаго удовольствія,
но чрезвычайно бойко могъ сказать изъ Горація:
О, часто івмѣстѣ со мноіі in. рашііо годы
Бодимый Брутомъ, началыінкомъ воііска,
Кто позвратнлъ тебя кнііритамъ,
Отеческимъ богалъ и Италіііскому пебу,
ІІомпоіі, первый изъ мопхъ друзоіі?...

48

Сѣвериые Цвѣты

Вскорѣ онъ замелькалъ своимъ синимъ студенческимъ
воротниколіъ по бульварамъ, ресторанамъ, аудиторіямъ и
лабораторіямъ; онъ вездѣ имілъ успѣхъ и возбуждалъ
завистливые взгляды. Его любили хорошенькія женщины
и возили лихачи на резиновыхъ шинахъ. В ъ это время
товарищи детства уже потеряли другъ друга изъ вида.
А время бѣжало. Глупый женился на дочери бѣднаго
отставного чиновника и, когда бы ни приходилъ домой,
всегда заставалъ жену или за стиркой, или за шитьемъ
пеленокъ, или со щекой, подвязанной платкомъ; онъ жилъ
въ каменномъ подвалѣ, и аккуратно каждую осень навѣщалъ одно изъ огромныхъ городскихъ кладбищъ съ крохотнымъ розовымъ гробикомъ подъ мышкой, в ъ которомъ
лежалъ ребеночекъ в ъ бумажном* в ѣ н ч и к ѣ и съ чрезвычайно удивленнымъ личикомъ. Въ остальное время онъ
продолжалъ сидѣть на п о ч т і , обросшій бородой и волосами, в ъ разстегнутомъ мундирѣ, и чрезвычайно быстро
и сердито стучалъ печатью.
Умный в ъ это время еще не былъ женатъ. О н ъ напчсалъ книгу по химіи и защитилъ ее публично в ъ пиисутствіи факультета и при большомъ стеченіи элегантной
публики, при чемъ стоялъ во весь свой ростъ на огромной каѳедрѣ, в ъ прекрасно сшитомъ ф р а к ѣ и галстукѣ
замѣчательной бѣлизны. Его признали магистромъ. В ъ то
ж е время онъ велъ блестящую и разсѣянную жизнь, дѣля
свои часы между лабораторіей, кабинетомъ, банкомъ, хорошенькими женщинами и наслажденіемъ произведеніями
искусства. Потомъ онъ уѣхалъ в ъ провинцію, в ъ большой фабричный городъ, на жалованье в ъ несколько десятковъ тысячъ, при чемъ св-Ьдущіе люди не безъ основанія говорили, что онъ продешевилъ.
Прошли долгіе годы. Глупый все продолжалъ стучать
штемпелемъ и выучился это дѣлать съ такой быстротой,
что ему дали повышеніе, заставивъ его пересчитывать чужія деньги. О н ъ похудѣлъ й посѣрѣлъ; изъ-подъ щетинистыхъ его бровей теперь смотрѣли на в с ѣ х ъ желтые

Mя ркъ Кри и и ик і й

49

раздражительные глаза, между т-Ьмъ какъ костлявые пальцы
съ узловатыми суставами и блѣдно-синими ногтями безъустали звякали и шелестѣли деньгами. Рядомъ съ нимъ
уже сидѣлъ его сынъ и неутомимо стучалъ нѣкогда отповскимъ штемпелемъ.
Попавъ въ большой фабричный городъ, умный тотчасъ
женился на обладательниц-Ii нѣсколькихъ милліоновъ и
принялся за расширеніе дѣла своей жены, в ъ несколько
лѣтъ прибавивъ около десятка высочайшихъ фабричныхъ
трубъ. Л-Ьто и осень онъ проводилъ в ъ Швейцаріи, Италіи или Крыму, а зимой расхаживалъ по огромнымъ многоэтажнымъ корпусамъ своихъ фабри къ, съ удовольствіемъ прислушиваясь къ реву маховыхъ колесъ, десятковъ
тысячъ ткацкихъ, нрядильныхъ и набивныхъ станковъ,
сливающемуся съ рокотомъ человѣческихъ голосовъ и
свистомъ паровыхъ машинъ. Каждое утро онъ просыпался
въ атласномъ голубомъ альков-fe, охваченный нѣжнымъ
прикосновеніемъ піелка, брюссельскихъ кружевъ, в ъ атмосферѣ, напоенной тончайшимъ запахомъ нѣжнѣйшихъ
духовъ. Рядомъ' съ нимъ покоилась его жена, спящая
словно на модной картинкѣ, изящная и соблазнительная,
съ застывшимъ выраженіемъ милаго каприза на чувственной смазливой мордочкѣ. Черезъ пять комиатъ отъ нихъ >
въ кисейной люлькѣ съ атласными лентами цвѣта чайной
розы, покоился единственный плодъ ихъ нѣжнаго союза,
ребенокъ, толстый, какъ пенекъ, съ пунцовыми щеками
и маленькими, какъ щелки, глазками; онъ нохожъ былъ
на сытаго буржуа пожилыхъ лѣтъ, спеленатаго и иоложеннаго въ дѣтскій конвертикъ.
Между т-Ьмъ мѣсто, которое занималъ на почтѣ глупый,
сделалось вакантнымъ; тотчасъ же на него сѣлъ другой
такой же чиновникъ, отличавшійся чрезвычайно длинными
усами и необыкновенно грязными манжетами. А самъ о н ъ
былъ отнесенъ на рукахъ сослуживцевъ (изъ видовъ экономіи) сначала въ церковь, а потомъ на кладбище. О н ъ
лежалъ в ъ гробу, длинный и сухой, в ъ мундир-fe своего
СІшоріше Цвѣты.

4

Сѣверные

Цвѣты

Маркъ

в е д о м с т в а , и постепенно разрушался, в ъ то время

какъ

Крнницкій

молча взвалилъ его на плечо,

какъ

5і

свою

законную

до-

его безсмертное начало, которое было призвано в ъ этомъ

бычу, и потомъ швырнулъ в ъ общую груду, а

мірѣ штемпелевать конверты и пересчитывать деньги, на-

испекъ на немъ с е б ѣ превосходную картошку, такъ к а к ъ

ходилось неизвѣстно г д ѣ . С ъ этого момента дальнѣйшіе

время было осеннее.

ф а к т ы его земного существованія сосредоточились в о к р у г ъ
его могилы,

гдѣ

внутри совершался ужасный

процессъ

С к о р о безыменная

могилка

вечеромъ

стала незамѣтно

в ъ землю. Сначала прохожіе с ъ кутьей

и

врастать

полубутылкой

распаденія на составныя части того, что н ѣ к о г д а с ъ такою

водки черезъ нее перелезали, потомъ просто переходили;

ловкостью рѣзало огромными

наконецъ, черезъ нее прошла дорожка съ нечувствитель-

ножницами

почтовый кви-

танціи и неумолкаемо стучало штемпелемъ, — а

снаружи

возвышался маленькій бугорокъ красной глины со вкопан-

нымъ возвышеніемъ.
А годы легЬлн. Кладбище разросталось. Аристократи-

нымъ в ъ нее благодушнымъ деревяннымъ крестикомъ, ко-

ческіе

торый, казалось, х о т ѣ л ъ сказать: Слава Б о г у , теперь в с е

комъ дубовыми и металлическими гробами, полными брюс-

кончено! с т о и т ь ли вспоминать о миновавшихъ столь сча-

селльскихъ крѵжевъ, б ѣ л ы х ъ и палевыхъ розъ и трухля-

стливо страданіяхъ?
А время летѣло.

разряды, окружавшіе

церковь, были набиты бит-

выхъ костей. Теперь траурныя процессіи с ъ роскошными,
Куполъ

кладбищенской

колокольни

перекрасили изъ б ѣ л а г о в ъ темно-синій цвѣтъ с ъ блестящими золотыми звѣздами. Весною оттаивали дорожки и
проваливались могилы. Осенью в ѣ т е р ъ шумѣлъ в ъ к у с т а х ъ
и опрокидывалъ иодгнившіе кресты; ц і л а я гора ихъ лежала за избушкой, гд-fs обиталъ кладбищенскій с т о р о ж ъ
с ъ больною женой и ц-Ьлой кучей ребятишекъ, которых ъ
онъ безилатно хоронилъ у самой ограды. В ъ зимнее время
в ѣ т с р ъ наметалъ на кресты и памятники сугробы
и все казалось особенно

снѣга,

фантастическимъ. С т о р о ж ъ в ъ

красномъ ш а р ф ѣ и нагольномъ

тулупѣ

бродилъ

сугробами и оступался в ъ провалившіяся

съ

между

весны

мо-

украшенными страусовыми

перьями,

катафалками

и

со-

лидными, завинчивающимися гробами должны были продвигаться дальше и карабкаться черезъ могилы, при чемъ
дамы в ъ траурныхъ

вуаляхъ оставляли свои

калоши

въ

мокрой, разъезжающейся подъ ногами глине, а кавалеры
въ котелкахъ и с ъ высокими воротничками спѣшили и х ъ
разыскивать и надѣвать на ножки, крохотныя и затянутыя
в ъ полусапожки изъ лучшаго магазина. Это было в ъ общемъ веселѣе, чѣмъ прежде. Вт. одно прекрасное
все мѣсто,

гд-Ь пролегала

время

дорожка съ незначительнымъ

возвышеніемъ, было куплено и загорожено высокой проволочной оградой.

гилы; подъ мышкой у него теперь р ѣ д к о торчала л о п а т а -

М е ж д у т ѣ ч ъ умный нродолжалъ украшать пейзажъ ф а -

чаще желѣзный ломъ. Ночью башенный колоколъ угрюмо

бричнаго города новыми трубами и производилъ линючій

и монотонно гудНзлъ свою вѣчную гамму, далеко разнося

и дрянной, но необыкновенно

ее по окрестнымъ полямъ, одѣтымъ однообразною пеле-

в ъ небываломъ числѣ аршинъ. ІДѢлые караваны линючаго

ною

снѣга.

А годы

ситца углублялись
б'Ьжали.

Благодушный

деревянный

крестикъ

почернѣ/гь и в ъ одно прекрасное время — к а к ъ нарочно,
при

самой тихой погодѣ — в д р у г ъ упалъ.

Проходившій

мимо сторожъ нисколько не удивился: онъ у ж е замѣтилъ,
что кресты часто падаютъ при самой тихой погодѣ.

Онъ

яркій и дешевый,

ситецъ

в ъ оазы Средней Азіи и перекраива-

лись на пестрые азіатскіс халаты. А фабрики пыхтѣли и
выбрасывали новыя груды

многоцвѣтныхъ и разнообраз-

ныхъ тканей изъ хлопка, к а к ъ будто о н ѣ поклялись
валить ими весь мірь.
пароходы,

Тщетно

нагружали

изъ которыхъ многіе, в м ѣ с т ѣ

съ

ими

за-

большіе

хорошо за-

Северные

52

M а р к ь К р » h » ц к і іі

Ц в ѣ -г ы

страхованнымъ товаро.мъ, безо всякой видимоіі
шли ключомъ ко дну.

Тщетно

причины

горѣли цѣлые огромные

склады, и зарево отъ нихъ освѣщало широкій

просторъ

деревенскихъ полей. Т р у б ы росли, какъ грибы, выбрасывая дымъ, черный и

вонючій, паровики

важно

сопѣли,

станки грохотали, и в ъ окна виднѣлись мускулистая ф и гуры сильныхъ людей

с ъ потными спинами и разстегну-

тыми воротами рубахъ. А на смѣну имъ шли изъ

окре-

стныхъ селъ и деревень новыя толпы, жадно вперяя свои
восторженные

взоры

в ъ черныя облака дыма, поднимав-

шіяся надъ горизонтомъ.

Нивы пустѣли

и

переставали

родить; за-то по нимъ во в с ѣ х ъ направленіяхъ прокладывались шпалы и рельсы, землекопы рыли, каменотесы стучали своими острыми кирками у строющихся
мостовъ, и с ъ

гигантскихъ

ревомъ и свистомъ б ѣ ж а л и поѣзда, изъ

оконъ которыхъ выглядывали щегольскія дамскія шляпки

и несли за плечами помятые самовары

что

никакихъ

плантапій

въ

в о д с т в ѣ хлопчато-бумажныхъ тканей: онъ сталъ закрывать
дороги

с ъ тѣмъ разече-

•гомъ, чтобы эксплуатировать богатства

фабрики и

отдаленнѣишихъ

окраинъ.

строить желѣзныя

Всѣ

удивлялись его геніальности: онъ предла-

галъ с ѣ я т ь особаго рода мохъ на неприступныхъ
лодныхъ скалахъ Шпицбергена,

разводить

въ

и

хо-

тундрахъ

Пустоозерской губы в ъ небывалыхъ размѣрахъ клюкву и
выжимать изъ нея особаго рода краску. Десятки акціонерныхъ компаній выростали
ОпусгЬвшіе

фабричные

лодные, съ выбитыми
гильные склепы.
гихъ

людей

корпуса

стеклами,

Длинныя

тянулись

по мановенію

его

руки...

стояли мрачные и х о какъ

заброшенные

мо-

вереницы безрукихъ и ' б е з н о -

по направленію о т ъ нихъ

черезъ

опустѣвшія поля; чахлыя женщины съ наглымъ взглядомь
несли на выпученныхъ ж и в о т а х ъ своихъ паукообразных-ь
дѣтей,

съ

тонкими шейками и тонкими

же

ручками

и

ножками. Мужчины, были в ъ отрепьяхъ городского платья

болыпія гар-

бурьяномъ поля и огороды, пос-Ьченные л ѣ с а и пересохшіе ручьи, и пытались заглушить в ъ с е б ѣ тоску нескладными пѣснями, в ъ которыхъ еще
ковъ

чудился грохотъ стан-

и визгъ паровыхъ машинъ. Суды наполнились подо-

зрительными людьми в ъ рубищахъ и с ъ сифилитическимъ
взглядомъ глазъ; тамъ разбирались дѣла о б ъ изнасилованіи
женщинъ, о б ъ откушенныхъ н о с а х ъ и о к р а ж а х ъ в ъ д е сятый и болѣе разъ. Т а м ъ
тюрьмы; но дорогамъ

чаще

и

сямъ воздвигались

звучали

цѣпи, и

новыя

слышался

крикъ конвойныхъ. A навстрѣчу имъ летѣли поѣзда, полные клюквы и веселыхъ пассажировъ, читающихъ газеты,
гдѣ

еще ничего не разсказывается о страшныхъ круше-

ніяхъ, жертвой которыхъ они сделаются всего черезъ н е сколько часовъ...
И в о т ъ в ъ одно

В с к о р ѣ умный замѣтилъ,

и

моніи с ъ поломанными клавишами. Они видѣли поросшіе

и мужскіе котелки.
мірѣ не можетъ хватить при такомъ чудовищномъ произ-

53

прекрасное

время

у

гостепріимныхъ

кладбищенскихъ воротъ раздалось громогласное похоронное пѣніе. Была скверная дождливая погода, и со страусовыхъ перьевъ балдахина печалі.но текли цѣлыя струйки
дождевой влаги. Во главѣ

погребальнаго

несколько священниковъ и дьяконовъ
съ

потухшими

кортежа

подъ

шло

зонтиками,

кадилами, а сзади тянулась нескончаемая

вереница каретъ

и

экипажей,

гдѣ

сидѣли

смѣшливые

господа и барыни. На к а т а ф а л к ѣ помѣщался между

че-

тырьмя ливрейными факельщиками дорогой металлическій
гробъ, сплошь усыпанный драгоцѣнными цвѣтами. Д а л ѣ е
на особой повозкѣ слѣдовали многочисленные вѣнки с ъ
трогательными надписями на шелковыхъ б ѣ л ы х ъ лентахъ.
Это везли умнаго к ъ

мѣсту

его

послѣдняго

упокоенія.

Самъ онъ лежалъ в ъ гробу съ вынутымъ мозгомъ и выпотрошеннымъ животомъ, обильно посыпанный камфорою
и политый
обернутою
черты,

растворомъ сулемы и карболки, съ
ВМІІСТѢ

головой,

с ъ лицомъ, утратившимъ человѣческія

густымъ слоемъ гигроскопической ваты и марли.

И однако ж е эти бренныя останки предполагалось заклю-

Скверные

S4

чить еще в ъ
гоценность.

Ц вѣ ты

два гроба, какъ нЬкую святыню или дра-

О н ъ умеръ посреди геніальныхъ плановъ, о с т а в и в ъ колоссальное состояніе, н е у т ѣ ш н у ю вдову, сына и

двоихъ

внучатъ, умеръ подъ шумъ газетъ и удивленныя восклицанія с в о и х ъ

сотрудников!.,

которые в ъ г л у б и н е д у ш и ,

наперекоръ здравому смыслу, считали его идіотомъ. Э т о т ъ
день былъ днемъ печали
пользовались особымъ
облеклись в ъ

для

многихъ

расположеніемъ

газетъ,

которыя

почившаго; музы

трауръ, и одинъ скульнторъ, трудившійся

надъ созданіемъ

еще невиданной статуи, изображавшей

К

Мечту, разбилъ ее вдребезги, к а к ъ ненужную.
• Ш е с т в і е направилось к ъ

сооружали склепъ и для этого вырыли огромную яму. Во
время работы выкинули н е с к о л ь к о костей, полусгнившихъ
д о с о к ъ и чей-то черепъ: онъ принадлежалъ когда-то глупому. Г р о б ъ былъ на веревкахъ спущенъ в ъ могилу, выложенную камнемъ, и наверху было произнесено н е с к о л ь к о
изъ

ный д о ж д ь , что провожавшіе

нихъ

пошелъ такой

поспешили

своимъ каретамъ, перепачкавъ свои

силь-

разойтись

по

перчатки в ъ мокрой

г л и н е и унося последнія слова последняго оратора:
«Да,
густу:
ной

ты
Я

можешь

нашелъ

Л

И

свою отчизну в ъ с а р а ф а н е и поскона

оставляю

въ

господскомъ

платье и при г а л с т у к е . Д а будетъ т е б е земля легка!»
В с к о р е н а д ъ с в е ж и м ъ бугоркомъ могилы выросъ целый
ц в е т н и к ъ , пестреющій осенней флорой, и воздвигся огромный мавзолей с ъ коленопреклоненнымъ

ангеломъ и

не-

угасимой лампадой.
А кости глупаго были положены в ъ тачку вм-Ьст-Ь

Э т о было

замка, затЬмъ растянулся на арестантской
мавшій меня,

не только

поглотилъ

по

тюремнаго

к о й к е и ста-

рался развлечься чемъ-нибудь. Глубокій сумракъ,
краски

обни-

и очертанія

моей тюремной обстановки, но д а ж е какъ будто лишилъ
меня всякаго зрительнаго воспоминанія. Во всякомъ случ а е мне не удавалось вызвать в ъ своемъ воображеніи ни

съ

ни

мелькали сначала передъ моими глазами, но ни одна

изъ н и х ъ не могла х о т ь сколько-нибудь обособиться о т ъ
безконечно - неподвижной

темноты. Я

крепко

сжималъ

свои глаза, внутренній и в н е ш н і й мракъ наполнялся роемъ
искръ, узорами изъ разноцветныхъ

кольцеобразныхъ пя-

т е н ъ , но это мало занимало меня. Мысль была погружена
в ъ полное оцепененіе, да признаться, мне в о в с е и не х о т е л о с ь думать. Оставалось искать спасенія в ъ з в у к а х ъ .
Громадный городъ, в ъ которомъ находилась моя тюрьма,
уже

с т е, — н а краю кладбища.

предутренній
К р и н и и к і іі.

бродилъ

своему тесному каземату, в ъ угловой б а ш н е

деревянными обломками и зарыты г д е - т о в ъ друго.мъ м е -

Mаркъ

в ъ одну изъ мрачныхъ, одинокихъ ночей...

Страдая мучительной безсонницей, я долго

одного мало-мальски огіред-Ьленнаго образа. Какія-то т е -

сказать см'Ьло, подобно новому Ав-

рубахе-косоворотке,

П

о г р а д е изъ проволочной р е -

шетки. н е с к о л ь к о дней передъ те.чъ тамъ кипела работа:

речей. Во время одной

А

почти

окончательно
сонъ;

погрузился

океаническій

в ъ свой глубокій

гулъ

жизни

доно-

сился до меня только в ъ в и д е неяснаго клокотанія перестающаго кипеть гигантскаго котла, и ж д а т ь отъ нея от-

Сѣверные

56

Цвѣты

Бялтрушайтисъ

Но

едва

дѣльныхъ, болѣе опредѣленныхъ, звуковъ было невозмож-

далекаго

но. Единственное, что я могъ слышать, были гулкіе шаги

йте ихъ, едва почувствовалъ

наружнаго часового, тупые, р ѣ д к і е

удары тяжелыхъ ка-

пель, падавшихъ с ъ крыши на выступъ за окошкомъ, д а
с т у к ъ крови в ъ моихъ в и с к а х ъ . Остальное в ъ

мірѣ,

во

Однообразіе этихъ з в у к о в ъ еще болѣе подчеркивало мою
угрюмую пустоту. Сначала я прислушивался к ъ нимъ поочередно. Но кровь стучала непріятно, шаги часового часто и
надолго затихали, и одно только паденіе тяжелыхъ капель,
наконецъ, вполнѣ завладѣло моимъ вниманіемъ. О д н а за
за другой, посл-Ь бол-fee или менѣе одина-

к о в а я промежутка времени, все
все

с ъ однимъ и т ѣ м ъ ж е

на одно и то ж е м-fecTO,

короткимъ,

какъ

одна

тутъ-же

всегда, исчезающимъ звукомъ... Одна. Дв-fe. Три...

и

на-

Одна.

глубокая

сердцемъ. Непонятная

тоска

завладѣла моимъ

печаль заволокла

душу.

Ночная

темнота давила на грудь какою-то матеріальной тяжестью.
Все мое т ѣ л о было сковано болѣзненной неподвижностью.
А капли в с е падали... Неожиданный порывъ вѣтра, глухо
шелестя, налеталъ иногда на мое окошко, наполнялъ меня
новымъ смутнымъ ощущеніемъ, но онъ скоро у м о л к а л ъ —
и капли опять торжествующе стучали в ъ мертвой тишин-fe,
при томъ

еще

скучнѣе,

еще

настойчивѣе,

еще

одно-

образнѣе. Т и п ъ . — Т о п ъ . — Т а п ъ . — Типъ...
К а к ъ - т о убаюканный этой нищенской мелодіей, я н ѣ сколько

отвлекся

отъ

міра и ушелъ, было,
открылся

душ-fe,

томительнаго

темнота

образовавшійся просторъ,
цѣлый рядъ картинъ
лаго.

Зеленый

чувства

в ъ воспоминанія.

изъ

холмъ...

широко

громче ударилась о

содержанія и падало,

вн-Ьшняго

Внезапный с в ѣ т ъ

раздвинулась

и

въ

какъ эти

да...

достигло

крайняго

рился в ъ обнимавшемъ

прошдуга

бе:>

капли

стало

Я вдругъ

какъ

бы

до

этого

в ъ гро-

ночи, и паденіе к а ж -

моимъ

внутреннимъ

почувствовалъ, что

Мое разрозненное

Само-

словно я раство-

меня сумракѣ, разросся

безпредѣльной

сознаніе

в ъ какую-то опредѣленную мысль. Я

собы-

начинаю

изсякать.

начало

слагаться

обратилъ вниманіе

на то, что д в ѣ упавшихъ одна всл-Ьдъ за другой

капли

опредѣляютъ некоторый промежутокъ времени: одна его
начинаетъ,
упавъ

и

другая

же

раздавшись,

времени, отсѣкала о т ъ
отрывала о т ъ

него

по

кончаетъ.
уносила
моей

И каждая

съ

собой

жизни

пзъ нихъ,

часть

.моего

часть ея будущаго,

какому-то клочку,

определенно

и убедительно твердила о стихійной быстротѣ неуловимаго потока жизни, безелѣдно исчезающей в ъ таинственной б е з д н ѣ смерти. У п а д е т ъ капля—и чего-то у ж ъ н ѣ т ъ .
Т о п ъ . Т а п ъ . Т и п ъ . — К о н ч е н о . Прошло. Свершилось.
По

всему

отчаяніе
женіе

моему

тѣлу

нробѣжала

овладело душой.

Я

и неожиданную слабость,
изъ моихъ

артерій и

дрожь.

почувствовалъ

каплями моей собственной крови.

синяя

напряженія.

ощущеніе моего организма утратилось:

моего давно

забытаго

же

Топъ.—Тапъ.—Типъ...

Мое вниманіе

одна

степь...

внутренняго

капли,— т а к ъ

слѣдно, такъ же безвозвратно, такъ ж е неизвестно, к у -

однимъ движеніемъ, вступилъ
цвѣтущая

по-

в ъ прежнюю тем-

чего-то; что-то отрывалось отъ всего моего

тіемъ.

О т ъ безсмысленнаго счета, отъ мѣрности паденія и г н е однозвучности

капель

веніе сопровождалось чувствомъ, что я не досчитываюсь

дой

разбивающихся,

безсл-Ьдно исчезающихъ капель.
тущей

созерца-

мѣрными, отрывистыми движеніями. К а ж д о е новое мгно-

Нѣсколько

уныло

тихому

ней упала другая, третья. Брошенный

мадный организмъ

тоскливыхъ,

отдался

иріятную внутреннюю оста-

доконникъ! и т у т ъ - ж е погасила мое св-Іітлое видѣніе. За

Дв-fe. Т р и . Четыре... Я насчиталъ ихъ н-Ьсколько сотенъ.
сотенъ

изъ

я

57

ноту, я сталъ замечать, какъ что-то удалялось о т ъ меня,

всемъ Б о ж ь е м ъ мір-fe, была мертвая тишина.

другой, одна

новку,

лѣса...

Ю.

эти

к а к ъ будто
падающія

Тяжелое
головокрувскрылась

капли были

Медленные шаги часового поравнялись с ъ моимъ окош-

58

Сѣверныс

Цвѣты

Ю.

комъ, г д ѣ - т о вдали раздался свистокъ локомотива, р ѣ з к і й ,
пронзительный, о д н н о к і й , — э т о отвлекло меня. Я крѣпко
зажалъ свои уши и немного успокоился. Прошло н е с к о л ь к о
минутъ и, когда я отвелъ руки отъ головы, за окномъ попрежнему стучали т ѣ ж е ужасныя капли, холодно и однозвучно отчеканивая настойчивую ноту своего злов-Ьщаго
сказанія. Я еще ясн-fce прежняго почувствовалъ все ужасное
значеніе для меня

этихъ

простыхъ в н і ш н и х ъ

Д о л ж н о быть, пошелъ мелкій дождь,

звуковъ...

потому что капли

с ъ крыши стали падать чаще. Ощущеніе ихъ ускореннаго
наденія еще т ѣ с н ѣ е слилось с ъ чувствомъ
времени, перешло

полета моего

в ъ такое напряженное состояніе, что,

казалось, я самъ, всею своей тяжестью, сорвался съ какой-то головокружительной высоты и несусь в ъ темнотѣ
с ъ неимоверной быстротой, с ъ замираюіцимъ отъ ужаса
сердцемъ. Э т о состояніе продолжалось

всего

одинъ ко-

ротки"! мигъ—сколько длится ощущеніе укола—но я былъ
иотрясенъ окончательно. Холодный потъ выступилъ у меня
на лбу. Что-то непоправимое совершилось в ъ моей жизни.
Т я ж е л а я усталость и продолжительное душевное напряженіе притупили, наконецъ, мои мысли и чувства, ранняя
трудовая жизнь, надвигаясь волнами в о з р а с т а ю щ а я шума,
снова закипѣла вдали—и я виалъ в ъ сумрачную дремоту.
К о г д а я проснулся, чувство тяжелаго недомоганія сковывало всякое мое движеніе. Полоса
свѣта протянулась

черезь

яркаго

мою комнату,

но

ся къ лучамъ и грѣться, к а к ъ

я

собираясь

дѣлалъ

ненріятными мыслями. Все мое состояніе
емъ челов ека, неожиданно
выхъ условій ж и з н и

и

попавшаго

совершенно

не

кая-то т ѣ н ь неотступно стояла за моей спиной и набрасывала намой мысли и чувства свою печальную окраску.
К ъ моему и безъ того у ж е сведенному в ъ т ѣ с н о е кольцо
существованію близилось еще новое, горькое, ограниченіе.
Не

въ

силахъ

привести

себя

в ъ какую

бы

то

ни

было ясность, я прислонился к ъ с т ѣ н ѣ и сталъ смотрѣть
в ъ клочекъ пространства, который открывался изъ моего
окошка... Нѣсколько

влажныхъ

сѣрыхъ

крышъ... Т а м ъ ,

дальше, пять в ѣ ч н о дымящихъ фабричныхъ трубъ... Д е сятка полтора воронъ и голубей в ъ воздух - !;... Все, к а к ъ
вчера, к а к ъ всегда... Э т о созерцаніе

обыкновенно сопро-

вождалось у меня отрывочными воспоминаніями и мечтами о томъ живомъ будущемъ,

когда

я опять буду ды-

шать святымъ воздухомъ позабытой свободы.
полосой моей неволи ярко рисовалась

За черной

мнѣ в с е г д а новая

могучая жизнь, полная ликованія и порывовъ, но в ъ это
утро образы будушаго

плохо удавались воображенію.

Я

почувствовалъ, что

к ъ планамъ,

к ъ начинаніямъ жизни,

ко всему тому, что

составляет!»

ч е л о в е ч е с к у ю заботу о

завтрашнемъ д н ѣ , в ъ моей дуигЬ у ж е не было прежняго
довѣрія.

Вмѣсто

недавнихъ

грезъ о какой-то

кйпучей

д-Ьятелыюсти, о свѣтломъ, благодатномъ труд'Ь, мерещилась теперь другая жизнь, маленькая и неприглядная, б е з ъ
какихъ бы то ни было ясныхъ

не
я

съ какими-то
было

боко чувствовалось присутствіе чего-то необычнаго. К а -

я уже

это всегда,

подъ

ваніи т о г о немногаго, что поступало в ъ душу извнѣ, глу-

солнечнаго

испыталъ обычной радости. Вмѣсто того, чтобы броситьбезучастно стоялъ в ъ сторонѣ,

59

Балтрушайтис

состоянівласть но-

знающаго, какъ

ему быть. На первыхъ порахъ я былъ увѣренъ, что в с е
пережитое мною в ъ эту злополучную ночь—ничто иное,
к а к ъ простая игра болѣзненнаго воспріятія, переутомленныхъ нервовъ. Но во всемъ с у щ е с т в ѣ моемъ, в ъ пережи-

желаній и

требований..

Но главное было то, что ни грезы, ни воспоминанія совершенно не заполняли нароставшей

душевной пустоты,

к а к ъ будто мое прошедшее и будущее в д р у г ъ потеряли
всякую цѣну для меня.
Пустота все расширялась и расширялась, пока я не у б е дился, наконецъ, что в ъ каждое мгновеніе, безостановочно,
спускаюсь по крутому о т к о с у — в ъ область давящей предсмертной тоски. Мною в д р у г ъ овладело непонятное волненіе, a вмѣстѣ с ъ этнмъ р ѣ з к о , до мельчайшихъ

подробно-

стей, вспомнилась последняя ночь, ст. ея темнотой и с ъ ея

6о

Сѣверные

Цвѣты

Ю.

расчисленно-падающими каплями. О т с у т с т в і е з в у к а не позволяло воспоминанію перейти в ъ ощущеніе, но за-то оно
вызвало в о мнѣ цѣлый рядъ достаточно в а ж н ы х ъ мыслей.
П о с л е н ѣ с к о л ь к и х ъ сопоставленій я убедился, что паденіемъ этихъ капель можетъ быть о п р е д ѣ л е н ъ - т а к ъ сказать,
обнаруженъ

осязательно -

неудержимый

переходъ

къ

минувшему в с е г о с у щ е с т в у ю щ а я Я отчетливо представлялъ с е б е , какъ в с я жизнь несется к ъ своему концу подъ
с т у к ъ н ѣ с к о л ь к и х ъ частицъ воды, которыя падаютъ гд-feнибудь

с ъ крыши

другой,

съ

или с ъ одного древеснаго

мерностью

о сокращен,«

неугомоннаго

остающихся

часовъ,

листа на

маятника

определяя

твердя
роковую

поступательность ж и з н и во всемъ, глухо выбивая одинъ
И тотъ ж е мигъ ч а с т и ч н а я

или ж е

окончательная

за-

вершен,я и большому и малому, и мертвому и живому...
ИСЪ эти мысли имели для меня значительную ясность
конечный выводъ изъ н и х ъ - д л я с е б я - я глубоко чувствовалъ и порядочно успокоился. Но только

я сталъ пере-

ходить к ъ какимъ-то пустякамъ, впадать в ъ беззаботное
равнодушіе, к а к ъ г д е - т о

по близости

ц е р к о в н а я колокола застонали

надъ

удары

большого

пространствомъ

и

разсѣяли обнимавшую меня тишину.
Э т о зловѣщее, вихремъ уносящееся в ъ даль, пѣніе сразу
показалось мнѣ знакомымъ. Не какъ з в у к ъ , а к а к ъ н ѣ ч т о
осязательным!» образомъ

подтверждающее мои недавнія

отвлеченны« мысли, мое внутреннее убѣжденіе. Все существо мое превратилось в ъ слухъ, воспріятіе имъ міра удесятерилось, и я опять услышалъ громовый, потрясающій д у ш у
отсчетъ мгновеній. Опять уносилъ меня чудовищный водопадъ,

не давалъ

мнѣ возможности

ухватиться

нибудь, остановиться, опомниться о т ъ ужаса,

за что-

отдохнуть

К о л о к о л ъ твердилъ. м н е ту ж е самую истину, что и эти
ночныя капли, только безконечно настойчивее, еще у б е дительнее, еще нечальнѣе. Что-то равное
этихъ .умирающихъ криковъ

уносилось

каждому

изъ

изъ меня, отры-

валось отъ души, заставляло меня дрожать.

Я

мучительно съежился.

тяжелыми

молотами

61

Балтрушайтисъ
Два

безпощадныхъ

ударяли — одинъ

въ

демона

медное т е л о

колокола, д р у г о й — в ъ мою сдавленную грудь. Наконецъ,
колоколъ замолчалъ. В ъ его посл-Ьднемъ к р и к е мнЬ послышалось такое отчаяніе, столько живой боли, вся мука
послѣдіичо,

рѣшнтслыто

чувствъ. Казалось бы,

удара,

что

я

почти

литься изъ меня, к а к ъ вода изъ опрокинутой
Съ этой минуты

лишился

вся моя жизнь должна была вы-

все

кончилось.

перейдена. Сознаніе мутилось.

чаши...

Роковая черта

Отчаяніе

была

переходило

въ

горячку.
Д о этой ночи и до этого дня я сознавалъ и чувствовалъ, что з д е с ь ,

в ъ тюрьме,

моя жизнь только остано-

вилась, что, несмотря на томительный у х о д ъ моихъ дней,
мое

существо,

благодаря

своей

всю свою целость, и я уйду
т'Ьмъ

же,

чемъ

живучести,

изъ этого

вошелъ, — съ

сохранить

душная

прежнею

возможностей и силъ. Впредь эти мечты были
цельны. Я нашелъ бы в ъ с е б е достаточно
б е з ъ ущерба ужасы самыхъ безчеловечныхъ

гроба

наличностью
у ж е без-

силы снести
пытокъ, но

в о т ъ налетело негаданное горе, гіредъ которымъ ч е л о в е к ъ
беззащитенъ!

О , проклятая капли!

О , убійственная ти-

шина непроглядной ночи!..
Прошло еще много бсзігіільныхъ дней, темныхъ, томительныхъ

ночей;

мне иногда

удавалось

отвлечься

своей идеи, но податливость душевному состоянію,
званному паденіемъ . капель

в ъ эту

вкоренялась все глубже и глубже.
номъ—и дальше,

непоправимую

отъ
выночь,

Порою за моимъ ок-

за тюремной. оградой—устанавливалась

удивительная тишина.

Не слыша

ни

малейшая

звука,

я не чувствовалъ ухода времени, течснія жизни, и начнналъ отдыхать. Иногда тишина по н е с к о л ь к о часовъ с т о яла кругомъ, нарушалась

какимъ-нибудь отдельнымъ, не

повторяющим"", звукомъ—и я готовъ былъ в крить в ъ в о с кресеніе

въ прежнюю

жизнь. Но

только эта

в е р а на-

Оѣверные

62
чинала с о г р е в а т ь

и

ІО. H а л т р у ш a і'і т и с ъ

Цвѣты

оживлять меня, какъ

опять какои-

нибудь з в у к ъ раздавался в ъ т и ш и н е , за нимъ другой, а
тамъ и третій, и все

мое спокойствіе кончалось. Опять

все начинало сползать с ъ с в о и х ъ у с т о е в ъ , сначала медленно, потомъ все б ы с т р е е — с о о б р а з н о
усиливался

въ

душѣ.

глѵбинѣ, подхваченный

Опять

я уносился

лавиной.

на солнышке, г д е - н и б у д ь

какъ ужасъ

с ъ тѣмъ,

къ

Т о голубь

по близости,

какой-то
заворкуетъ

то

ночной

вѣ-

теръ завизжитъ флюгеромъ на тюремной т р у б е или затрещить

сверчокъ

пойдетъ

замирать

въ щ е л и , - и
сердце,

все

вспыхнетъ
больнѣе

каждымъ днемъ. Угомонится о д н о - и

и

отчаяніе
больнѣе

мучительно

н ѣ я о т ъ ожиданія, ж д е ш ь чего-нибудь другого.
каждомъ новомъ з в у к е , налетѣвшемъ после

и
съ

цѣпеИ при

болѣе

или

менее продолжительной тишины, ужасаешься и вздрагиваешь, к а к ъ больной, который почувствовалъ

неожидан-

ные приступы унявшейся на время неизлечимой болезни.
Наступило время самой ужасной изъ пытокъ, какія к о г да-либо мучили человеческую д у ш у , а средства облегчить
ее не предвиделось. Чтобы ничего не слышать, я разжевывалъ куски своего х л е б а и затыкалъ имъ уши.
защита! Преследуемый все однимъ и тѣмъ ж е
наніемъ, все одною
разрушительную
мои собственныя

Плохая
воспоми-

и той ж е мыслью, я замѣтилъ, что

работу

звуковъ

взяли теперь

на

себя

движенія.

Я бродилъ но камер* и ясно чувствовалъ, что каждый

Э т и мысли
довъ

въ

и

ощущенія

чудовищныхъ

повторялись

кошмарахъ

тельности.
Такими-то новыми внѣшними
осложнилось
не

мое

двигаться,

стись

отъ

Немного
ке

и

держать

пытки.

забывшись,
своего

глаза

Самое

совершенно

ностью

поводами

существованіе,

я

я

какъ-то

ближе и ближе подхожу къ своему концу,
данному

к ъ неразга-

предѣлу жизни.

следить

прошло

смыканіемъ моихъ в ѣ к ъ кончается одна пора и начинается
другая, что чѣмъ дольше я моргаю,

т ѣ м ъ больше мгно-

веній прибавляется к ъ прошедшему, т ѣ м ъ короче становится мое будущее,
моихъ дней.

гЬмъ

рѣзче нарушается равновѣсіе

за

десяти

какъ знакомое ощущеніе сдавило мое сердце

мер-

секѵндъ,
небывалой

тяжестью. Я опять почувствовалъ,что каждый мой в з д о х ь
поднимаетъ мою грудь у ж е

в ъ новый моментъ времени,

что, испуская его, я выдуваю изъ себя часть своей ж и з ни, часть своего будущаго, часть своего .ііін.ііпіпіч

суще-

ства. З а м е т и в ъ это, я стал ь ослабевать, какъ будто в с е
это было матеріальнымъ фактомъ. Я
са при мысли,

ЧТО ЭТО б у д е т ъ

ХОЛОД-ІІЛЧ.

повторяться

с л е д у ю щ е е мгновеніе, ровно столько разъ,
оставалось в з д о х о в ъ для моей б е д н о й
ніи я задерживалъ дыханіе,

ОТЪ

въ

ужа-

каждое

сколько еще

груди. В ъ отчая-

не дышалъ

до удушья,

но

к а к ъ мое дыханіе должно ж е было, наконецъ, вырваться
изъ груди и безеледно развеяться, т а к ъ и мне

необхо-

димо было отдавать по частямъ все время, в с е свои силы
и надежды—тому роковому, что неумолимо стояло передо
мной с ъ широко-раскрытой пастью.

Безвыходный

Все

явленія

на самомъ

громаднаго міра

круп,
днЬ

ополчились на

одно маленькое, беззащитное существо! В ъ каждое мгновеніе,

Я моргалъ глазами и ясно ощущалъ, что с ъ каждымъ

спа-

лежалъ на своей кой-

пропасти.

я все

моп>

было еще впереди.

сталь

Не

к ъ • отчаянію
все-таки

закрытыми и этимъ

ужасное

невольно

дыханія.

но

нежели предыдушій, что

нихъ

тысячу ла-

были мучительнѣе в с ѣ х ъ у ж а с о в ъ человеческой д е й с т в и -

сомкнулся окончательно. Я у ж е лежалъ

изъ

на

моего сна, которые

свой ш а г ь я совершаю у ж е в ъ другую секунду времени,
съ каждымъ

6.3

при каждомъ з в у к е , при

каждомъ

собственном!,

движеніи, при каждомъ собственном!, в з д о х е — о д н о
ственное

утвержденіе:

Прошло.

Кончено.

убій-

Свершилось.

Силы с о в с е м ъ покинули меня. Сердце разрывалось о т ъ
боли. О , одиночество

приговореннаго к ъ смерти! Ш у м ъ

жизни раздавался за окошкомъ моего каземата

зычными

Сѣверные

64

Ю. Б а л т р у ш а й т и с ъ

Цвѣты

ударами океаническаго прибоя, звалъменя на свою радость,
но в ъ о т в ѣ т ъ ему я только г л у б ж е дышалъ, только сильн е е чувствовалъ

в ъ груди

разрушительную силу моего

недуга. А я такъ ж а ж д а л ъ жизни! Признавалъ за собою
такое неоспоримое право на нее, у ж ъ , конечно, не меньшее, ч ѣ м ъ т ѣ сотни милліоновъ подобныхъ мнѣ с у щ е с т в ъ .
которыми

кишитъ земля!..

Я сталъ впадать в ь какую-то тяжелую дремоту и полное

безпамятство. О ж и в а я и приходя

въ

ясность о ш у -

щенія и сознанія, я чувствовалъ, что грузнымъ обломкомъ
дерева несусь по теченію р ѣ к и , во время душевнаго о ц ѣ пенѣнія останавливаюсь на отмели, а тамъ опять д в и ж е т е , опять дальше—изъ водоворота в ъ водоворотъ — в с е
ближе к ъ скрытому в ъ туманѣ устью... Б о ж е , поскорѣй бы!..
Я

пересталъ

очень

принимать

больнымъ.

Сегодня

пищу.

Врачъ

нашелъ

перевели меня в ъ

меня

тюремную

больницу...
Переходя
послѣ

черезъ

многихъ

свободы.

Меня

дворъ

лѣтъ

и

черезъ

садъ,

соприкоснулся

окружала

поздняя

съ

я

впервые

атмосферой

осень.

Она

заго-

ворила со мной зловѣщимъ протяжнымъ шорохомъ с в о его в ѣ т р а .

В ъ з в у к ѣ моихъ

шаговъ

по мерзлой землѣ,

в ъ с т у к ѣ колесъ по т у сторону ограды,
тюремныхъ

оконъ

слышалось

что-то

малѣйшей оживляющей искрой.

Небесная

синева

далеко

и

ч у ж д о , совершенно

глубинѣ души лежало сознаніе
сти и завершенія,

какъ

непонятно для меня.
окончательной

в ъ этихъ обнаженныхъ деревькакъ въ

этихъ сухихъ листьяхъ, которые кружились в о к р у г ъ моихъ ногъ...
В о т ъ я уже — полуживой...
сколько успокаиваетъ

Предчувствіе

душу. В с е — ж е ,

смерти н е -

какая

безконеч-

ная пустота! М о з г ъ словно сгустился в ъ какую-то тяжелую

массу...

сдавленъ

свинцовымъ

кольцомъ.

Хочется

вспомнить о чемъ-то... Нужно что-то знать... Но ни образу
ни мысли у ж е нельзя зародиться... Смеркается... К а к а я - т о
трясина медленно, но властно поглощаетъ меня...
З а окномъ и сейчасъ ночь, такая же унылая, какъ іііоиіи.
Опять одинокія
падаютъ

и

капли

падаютъ

печально стучатъ

наперерывъ,

внятно

въ

темнотѣ...

и

торопливо

отмѣчаютъ б ѣ г ъ моихъ послѣднихъ мгновеній,

но сего-

дня я радуюсь и х ъ убійственному звуку: онъ о б ѣ щ а е т ъ
ми-!; близость освобождающей смерти. У ж ъ скоро, скоро!..
ІО. Балтрушайтис

мертвенно-гулкое,

ъ.

надтреснуто-звонкое, к а к ъ будто пространство было пронизано невидимою сѣтью упругихъ струнъ, которыя ворчВѣтеръ

под-

нялъ с ъ земли вихрь с у х и х ъ листьевъ, они потекли в п е реди меня по дорожкѣ' шелестящей струей. В ъ отдаленномъ углу тюремнаго двора, побрякивая цѣпями, мелькнула вереница арестантовъ, около дюжины с-Ьрыхъ привид-Ьній, угрюмо переступаюіцихъ на каждомъ ш а г у черезъ
порогъ

все

болѣе

и

болѣе

сумрачной

пустоты.

Мнѣ

позволили немного остановиться. Солнце стояло еще достаточно теплое, но это тепло

согрѣвало

поверхностно, не отражалось внутри

меня к а к ъ - т о

организма хотя

бы

Въ

отжито-

яхъ, какъ в ъ стебелькахъ пожелтѣвшихъ травъ,

в ъ дребезжанья

ливо г у д я т ъ отъ малѣйшаго прикосновенія.

каза-

лась холодной и ужасно далекой. Д а и все в ъ мірѣ было

С-Ішорные H u t ™ .

Гі

L

С

Т

И

Х

И

А. Ф е т ъ

Твоей привѣтливой щедротой
Свободы в ъ память золотой,
Блестя рѣзьбой и позолотой,
Іюльскій столбъ передо мной.
И только понялъ я: свободной
Игрушкѣ мѣсто на землѣ,
Не тамъ на площади народной,
A здѣсь на пйсьменномъ столѣ.
А.

Ф е т ъ .

70

С-ь в е р н ы е

К.

Цвѣты

Павлова

71

РОДОДЕНДРОНЪ

Рододендронъ! Рододендронъ!
Пышный цвѣтъ ' оранжереи
Какъ хорошъ и какъ наряденъ
Т ы въ рукахъ вертлявой феи
Рододендронъ! Рододендронъ!
Рододендронъ! Рододендронъ!
Но въ рукахъ вертлявой феи
Хороши не только розы,
Хороши большіе томы
И поэзіи и прозы!
Рододендронъ! Рододендронъ!
Рододендронъ! Рододендронъ!
Хороши и всѣ нападки
На поэтовъ, объявленья,
Хороши и опечатки,
Хороши и прибавленья!
Рододендронъ! Рододендронъ!
А. Ф е т ъ .

Д У М Ы

Зоветъ насъ жизнь: идемъ, мужаясь, в с ѣ мы.
Но в ъ краткій часъ, г д ѣ стихнетъ громъ невзгодъ,
И страсти спятъ, и споры сердца нѣмы,—
Дохнетъ душа среди мірскихъ заботъ,
И вдругъ мелькнутъ далекіе Эдемы,
И думы власть опять свое беретъ.
Остановясь горы на ноловинѣ,
Пришлецъ порой кругомъ бросаетъ взглядъ:
За нимъ цвѣты и майскій день въ долинѣ,
А передъ нимъ гранитъ и зимній хладъ.
Какъ онъ, впередъ гляжу я рѣжс нынѣ
И болѣе гляжу у ж е назадъ.
Тамъ много есть, чего не встрѣтить снова,
Прелестна тамъ и радость и бѣда,
Тамъ много есть, любимаго, святого,
Разбитаго судьбою навсегда!
Ужели все душа забыть готова?
Ужели все проходитъ безъ слѣда?

7 2

Сѣверные

К.

Цвѣты

У ж е л ь вы мнѣ, безжизненныя т ѣ н и ,
Вы, взявшія съ меня в ъ моей в е с н ѣ
Д а н ь ж а р к и х ъ с л е з ъ и горестныхъ бореній,
Погибшія! ужель вы ч у ж д ы мнѣ?
И помнитесь среди сердечной лѣни

73

Павлова

В ъ ночной тиши онъ кончилъ жизнь печали,—
О смерти той не мнѣ бы забывать,
В ъ т у ночь два-три страдальца окружали
О т ж и в ш а г о изгнанника кровать!
Смолкъ в з д о х ъ его, разгаданный едва ли,

Лишь изрѣдка и темно, к а к ъ в о снѣ?

А тамъ ждала и родина, и мать.

Т ы , с ъ коей я простилася, рыдая,

Т ы молодъ слсгъ подъ тяжкой дланью рока!

Чей путь избралъ безжалостно Т в о р е ц ъ ,
Святой любви поборница младая,
Т ы приняла терновый свой в ѣ н е ц ъ .
И скрыла глушь убійственнаго края

Восторгъ святой еще в ъ т е б ѣ кипѣлъ,
В ъ грядущей мгл-Ь твой взоръ искалъ далеко
Благихъ путей и долговѣчныхъ д-Ьлъ.
Со'зрЬлыхъ л ѣ т ъ жестокаго урока

И подвигъ твой, и грустный твой конецъ.

Т ы не узналъ; — блаженъ ж е твой . у д ѣ л ъ !

И тамъ, г д ѣ ты несла свои страданья,

Б л а ж е н ъ ! хоть ты сомкнулъ в ъ изгнаньи в ѣ ж д ы !

Гд-Ь гасла ты в ъ несказанной т о с к ѣ ,
У ж ъ , можетъ, н-Ьтъ в ъ сердцахъ воспоминанья,
Н ѣ т ъ имени на гробовой д о с к ѣ .
Прошли года, и вижу б е з ъ вниманья

К ъ м-Ьтѣ одной ты шелъ, неколебимъ,
Т а к ъ , крестъ пріявъ на бранныя одежды,
Ш л и рыцари в ъ святой Ерусалимъ.

Т в о е кольцо я на своей рук-Ь.

Но прежде палъ дорогой пилигримъ.

А к а к ъ съ тобой разсталася тогда я,

Еще другой! Сердечная тревога,

Сдавалось мнѣ, что я д р у г и х ъ сильн-Ьй,
Что я могу любить, не забывая,
И двадцать л ѣ т ъ грустить, к а к ъ двадцать дней...
И т ѣ н ь в с т а е т ъ передо мной другая

К а к ъ чутко спишь ты! — да, еще другой!
Чайльдъ-Гарольдъ правъ. У в ы , и х ъ слишкомъ много,
Х о т ь и х ъ и в с ѣ х ъ т а к ъ мало! — но порой
К т о не подвелъ тяжелаго итога,

Печальнѣе, быть можетъ, и твоей.

И не поникъ, б л ѣ д н ѣ я , головой?

Безв-Ьстная, далекая могила!

Не одного мы погребли поэта!

И надъ тобой промчалися лѣта,
А в ъ с н а х ъ моихъ та ж ъ пагубная сила,
Въ моихъ борьбахъ та ж ъ грустная тіцета.
И к а к ъ тебя, дитя, она убила,
У б ь е т ъ меня безууная мечта.

.

У д а р и л ъ громъ, в ъ прахъ пала цѣль н а д е ж д ы , —

Судьба у насъ и х ъ г у б и т ъ в ъ ц в ѣ т ѣ дней.
Онъ первый палъ; — в ѣ с т ь памятна мнѣ эта!
И раздалась другая в с л ѣ д ъ за ней.
Удаченъ вновь былъ выстр-Ьлъ пистолета.—
Но смерть твоя

мн-Ь в ъ грудь легла

больнѣй.

Сѣверные

А. Д о б р о л ю б о в ъ

Цвѣты

75

И неужель, любимецъ вдохновеній,
Исчезнувшій, к а к ъ легкій призракъ

сна,

Т е б ѣ , с к о р б я , с в о и х ъ поминовеній
Не принесла родная

сторона?

И мнѣ пришлось тебя назвать, Евгеній,
И дань стиха, я дамъ т е б ѣ одна?

Возьми ж ъ ее ты в ъ этотъ ч а с ъ завѣтный,
Возьми ж ъ ее, когда молчатъ они.

ОТОДВИГАНЬЕ

СМЕРТИ

У в ы ! зачѣмъ блестятъ сквозь мракъ безцвѣтный
Бывалыхъ ч у в с т в ъ блудящіе огни?
Зачѣмъ порывъ и немощный и тщетный?
К т о вызвалъ васъ, мои младые дни?

Д е н ь прошелъ в ъ свободномъ

славословьи,

О к н а улицѣ в ъ с н ѣ г а х ъ я вскрылъ,
Много было добраго, восторга и здоровья,
И себя я искренно, хоть первый мигъ, любилъ.

Что, блѣдньій ликъ, вперяешь издалека

А х ъ ! о томъ больное бозпокойство,

И ты в ъ меня свой неподвижный в з о р ъ ?

Все ли сдѣлано руками и умомъ?

Спокойна я; шли годы б е з ъ намека;

Не забыты ли вершинъ послѣднихъ свойства?

К ъ чему ты з д ѣ с ь , ушедшій с ъ давнихъ поръ?

К т о ровняется осанкой иль лицомъ?

О с т а в ь меня! — б ѣ л ѣ е т ъ день с ъ востока,

Т а к ъ к ъ концу, предъ ужасомъ, недавность вспоминаю,

П у с т ь призраковъ изчезнетъ грустный хоръ.

Но безсмысленно в ъ в е щ а х ъ указыванье в ъ ночь иль т ѣ н ь .
И привычно - грозной пустоты не замѣчаю,

Б ѣ л ѣ е т ъ день, з в ѣ з д ъ гаситъ рой алмазный,
З о в е т ъ к ъ труду и требуетъ дѣла.
Пора свершать свой путь однообразный,
И в с е забыть, что жизнь превозмогла,
И отрезвѣть отъ хмеля думы праздной,
И с л ѣ д ъ мечты опять стряхнуть с ъ чела.
К.
Гиреево, іюль 1846.

Павлова.

В ъ бездну палъ давно, давно не воскресаю,
A о т в ѣ т ъ пойму не в ъ этотъ, в ъ разеужденья день!
А.

Добролюбовъ.

Сѣверныс

К. Ф о ф а н о в ъ

Цвѣты

ПОДЪ МУЗЫКУ ОСЕННЯГО

дождя

Темно, темно!.. На улицѣ пустынно...
П о д ъ музыку осенняго д о ж д я ,
Иду в о тьмѣ... Таинственно и длинно
Путь стелется, к ъ теплу огней ведя.

ГРѢШНИЦА

Я такъ разстроена, я такъ разслаблена...
Ночь вся полна ароматной мечтой.
Смотритъ в ъ окно мое бѣлая яблоня,
С ъ вѣтромъ цѣлуясь дрожащей листвой.

В ъ умѣ моемъ рождаются картины
О д н а другой прекраснѣй и свѣтлѣй...

Б у д т о подъ' бѣлой фатою, несм-Ьлыя

На неб-fe тьма, а солнце ж ж е т ъ долины,

З в ѣ з д ы мнѣ съ неба мерцаютъ едва...

И солнце то взошло в ъ д у ш ѣ моей!

Р у к и мои опустилися бѣлня,
В ъ мертвомъ молчаніи гаснутъ слова.

Пустынно в с е , — но тамъ журчатъ потоки,
Г д ѣ я иду незримою тропой;

Н ѣ т ъ ни молитвъ, ни слезы покаянія.

О н и в ъ д у ш ѣ родились одиноки,

Чуждая м і р у — ч у ж д а небесамъ...

И сердца струнъ в ъ н и х ъ слышится прибой.

Можешь ли вымолить мн-Ь оправданіе?
З а оправданіе сердце отдамъ!

Не сами ль мы своимъ воображеньемъ
Ж и з н ь создаемъ, к ъ безсмертію идя,
И міръ зовемъ волшебнымъ сновцд-Ьньемъ
П о д ъ музыку осенняго дождя!..
1900 г. Октябрь.

К. Ф о ф а н о в ъатчина, 1900 г. Октябрь.

78

Сѣнерные

ДВА

К. Б а л ь м о н т ъ

Цнѣты

СТИХОТВОРЕНІЯ

I

Смотритъ тучка в ъ вешній ледъ,
К О С Т Р Ы

Л е д ъ ея сіянье пьетъ.
'Гаетъ тучка в ъ небесахъ,
Т а е т ъ льдина на волнахъ.

Д а , и ж г у ч і е костры —
Это только сонъ игры.

О б л и к ъ тающій вдвойнѣ,

Мы играемъ в ъ палачей.

И на н е б ѣ и в ъ волн-fc,—

Чей ж е проигрышъ? Ничей.

Э т о я и это ты,
О б а — таянье мечты.

Мы меняемся всегда.
Нынче « н ѣ т ъ » , а завтра «да».

II

Нынче я, а завтра ты.
Все во имя красоты.

Упала молнія в ъ ручей.
Вода не стала горячѣй.

К а ж д ы й з в у к ъ — условный крикъ.

А что ручей до дна пронзенъ,
С к в о з ь шелестъ струй не слышитъ

онъ.

Е с т ь у каждаго двойнпкъ.
К а ж д ы й тамъ гляднтъ какъ д у х ъ .
З д ѣ с ь тѣлесно г р е з и т ь вслухъ.

Зато и молніи струя,
У п а в ъ , лишилась бытія.
Д р у г о г о не было пути...

И пока мы з д ѣ с ь дрожимъ,

И я прощу, и ты прости.

Миръ всемірный нсрушимъ.

К. С л у ч с в с к і й.

Но в ъ желаньи глянуть внизъ
В с ѣ верховные сошлись.
К а ж д ы й любитъ, тѣнь любя,
Видѣть в ъ зеркалѣ себя.
И сплетенье в с ѣ х ъ в ъ одно
Глубиной повторено.

79

8о.

Сѣнерные

К.

Цвѣты

8Г

Бальмонтъ

Но в о имя глубины

Что жьі войдемъ и поглядимъ,

Мы страдаемъ, видя сны.

В ъ этомъ скрыто ч т о - н и б у д ь .

В с ѣ мы з д ѣ с ь , наоборотъ,

Если мы душою с ъ нимъ,

Повторяемъ н е б о с в о д ъ .

О н ъ не можетъ дверь замкнуть.
Мы заходимъ в ъ темный х о д ъ ,

Свѣтъ оттуда — здѣсь какъ тѣнь,
Д е н ь — к а к ъ ночь, и ночь — какъ
Вѣчный творческій в о с т о р г ъ

день.

Видны знаки по стѣнамъ,
Опрокинуть

небосводъ,

Э т о т ъ міръ, к а к ъ к р и к ъ , исторгъ.

И немножко ж у т к о намъ.

Міръ страданьемъ освященъ.

У м ъ нашъ новостью смущенъ,

Ж г и меня, и будь с о ж ж е н ъ .
Нынче я, а завтра ты.
Все во имя к р а с о т ы . —

Искаженность манить насъ.
З д ѣ с ь нежданный с в ѣ т ъ

зажженъ,

Постоянный с в ѣ т ъ погасъ.
К т о вошелъ в ъ такой уютъ,
К ъ С а т а н ѣ онъ бросилъ в з г л я д ъ .
В ъ этой храминѣ поютъ,
И, к а к ъ в ъ храм-fe, з д ѣ с ь к а д я т ъ .

ТАЙНА

ГОРБУНА

К в е р х у поднятымъ лицомъ
Примешь небо и весну.

Т ы , конечно, проходилъ

Спину выгнувши кольцомъ,

П о обширнымъ городамъ.

Встрѣтишь мракъ и глубину.

Много мраковъ и с в ѣ т и л ъ ,
М н о г о разныхъ ч у д и щ ъ тамъ.

И невольно д у ш и т ъ с м ѣ х ъ ,
И ликуешь к а к ъ змѣя,

Поглядишь и тамъ и т у т ъ ,

О т т о г о что тайный г р ѣ х ъ

Видишь полчища людей.

О т т ѣ н е н ь е бытія.

Ц ѣ л ы й міръ в ъ любомъ замкнутъ,
Міръ обмановъ и затѣй.

О т т о г о у горбуна

Почему у горбуна

Э т а странная спина

Т а к ъ насмѣшливо лицо?

Сатанинское кольцо!

И насмѣшливо лицо:

Въ этомъ домѣ д в а окна,
Е с т ь в ъ немъ дверь, и есть крыльцо
Сѣворныо Цпѣты.

8о.

Сѣнерные

Цвѣты

К.

8Г

Бальмонтъ

Зд-Ьсь дерзость

желанья

Не гаснетъ ни в ъ чемъ.
В е з д ѣ изваянья былого вліянья,
Крещенья огнемъ и мечомъ.
О , строгіе лики
Умѣвшихъ

любить!

Вы смутно - велики, красивы и дики,
Вы поняли слово — убить.
ЧЕТЫРЕ

СТИХОТВОРЕНІЯ

Я в а с ъ не з а б у д у ,
Я с ъ вами в е з д ѣ .
Ж е с т о к о м у чуду я вѣрнымъ пребуду,

I
ИСПАНСКІЙ

Я преданъ испанской з в ѣ з д ѣ !
ЦВЬТОКЪ.

Я вижу Толедо,
Я в и ж у Мадридъ.
О , б ѣ л а я Л е д а ! Т в о й блескъ и побѣда
Различнымъ сіяньемъ горитъ!

II
NECESSITAS.

Крылатымъ и смѣлымъ

Е щ е необходимо любить и убивать,

Был-ь тотъ, кто влюбленъ.

Е щ е необходимо накладывать печать,

И бѣлый на бѣломъ, ликующи,мъ тѣломъ,
О н ъ бросилъ. в ъ столѣтья свой сонъ.
Иныя есть птицы,
Иные есть сны.
Я в и ж у бойницы, в ъ н и х ъ гордость орлицы,
В ъ н и х ъ пышность с ѣ д о й старины.
Застыли громады
Оконченныхъ с н о в ъ .
И сумрачно рады руины Гранады
Губительной силѣ в ѣ к о в ъ .

Быть внѣшнимъ и жестокимъ, быть нѣжнымъ безъ конца,
И в с ѣ х ъ манить волненьемъ краспваго лица.
Е щ е необходимо. Т ы видишь, почему:
Мы в с ѣ стремимся к ъ Б о г у , мы тянемся к ъ Нему,
Но Б о г ъ в с е г д а у х о д и т ъ , в с е г д а к ъ с е б ѣ маня,
И х о ч е т ъ мглы — за свѣтомъ, и послѣ ночи — дня.
Всегда разнообразныхъ, О н ъ х о ч е т ъ новыхъ сновъ,
Х о т я бы безобразныхъ, мучительныхъ міровъ,
Но только полныхъ жизни, бросающихъ свой крикъ,
И гаснущихъ покорно, создавши новый мигъ.
о*

84

Сіверные

К.

Цвѣты

Бальмонтъ

И маятникъ в.семірный, незримый для очей,
В е д е т ъ по лабиринту р а з с в ѣ т о в ъ и ночей.
И сонмы з в ѣ з д ъ несутся по страшному пути.

IV

И Б о г ъ в с е г д а у х о д и т ъ . И мы должны идти.

И Г Р А Ю Щ Е Й ВЪ ИГРЫ

ЛЮБОВНЫЯ.

Е с т ь поцѣлуи — к а к ъ сны свободные,

III

Блаженно-яркіе—до

изступленія.

Е с т ь поцѣлуи — к а к ъ с н ѣ г ъ холодные.

ВЕЛАСКЕСЪ.

Е с т ь поцѣлуи — к а к ъ оскорбленіе.

Велііскесъ, Веласкесъ, единственный геній,
Сумѣвшій таинственнымъ сдѣлать простое,

О , поцѣлуи — насильно данные,

К а к ъ властно н а д ъ сонмомъ т в о и х ъ сновидѣній

О , поцЬлуи — во имя мщенія!

Безмолвствуетъ солнце, в с е г д а — молодое!
С ъ какимъ униженьемъ, и с ъ болью, и в ъ

страх*,

Т о б о ю — безсмертные, смотрятъ ш у т ы , —
К а к ъ странно б-ѣлѣютъ согбенныя пряхи,
В ъ величьи рабочей своей красоты!
И э т о т ъ Распятый, надъ всѣми Христами
Вознесшійся тѣломъ утонченно - блѣднымъ,

К а к і е жгучіе, какіе странные,
С ъ и х ъ вспышкой счастія и отвращенія!
Б ѣ г и ж е с ъ трепетомъ о т ъ изступленности,
Н ѣ т ъ м-ѣры снамъ моимъ, и н ѣ т ъ названія!
Я силенъ — волею моей влюбленности,
Я силенъ дерзостью — негодованія!

И длинныя копья, что встали рядами
Н а д ъ браннымъ героемъ, смиренно-побіднымъ!
И эти инфанты, с ъ Филиппомъ Четвертымъ,
Т а к ъ чувственно - яркимъ поэтомъ-царемъ,—
Во всемъ этомъ б л е с к * , для насъ распростертомъ,
Мы пыль золотую, к а к ъ пчелы, беремъ.

гимнъ огню

Мы черпаемъ силу для нашихъ созданій
Въ живомъ р о д н и к * , не изсякшемъ д о н ы н * ,
И в ъ с и л * рожденныхъ т о б о й очертаній

I

Привѣтствуемъ пышный оазисъ в ъ п у с т ы н * .
Мы такъ и не знаемъ, какою же властью

О г о н ь очистительный,

Т ы б ы л ъ — и оазисъ, и в м * с т *

О г о н ь роковой,

миражъ,—

Судьбой ли, мечтой ли, умомъ, или страстью,

Красивый, властительный,

Т ы в ѣ ч н о — прошедшій, грядущій, и нашъ!

Блестяшій, ж и в о й !

8о.

Сѣнерные

К.

Цвѣты

8Г

Бальмонтъ

Т ы о т ъ солнца идешь и к а к ъ солнечный с в ѣ т ъ
II

Согрѣвательно в х о д и ш ь в ъ растенья,
И б у д я и мѣняя в ъ н и х ъ тайную влагу,

Безшумный в ъ мерцаньи церковной с в ѣ ч и ,

Т о засветишься алой гвоздикой,

Многошумный в ъ

Т о зашепчешь какъ колосъ пушистый,

пожарѣ,

Г л у х о й для мольбы, многоликій,

Т о протянешься пьяной лозой.

Многоцвѣтный при гибели зданій,

Т ы к а к ъ искра встаешь

Проворный, веселый, и страстный,—

Изъ глухой темноты.

Т а к ъ побѣдно-прекрасный,

Д о л г о ждешь, стережешь.

Что к о г д а онъ с ж и г а е т ъ мое,

К т о пришелъ? Это ты!

Не могу я не в и д ѣ т ь его к р а с о т ы , —

Черезъ мигъ ты умрешь,

О , красивый огонь, я т е б ѣ посвятилъ в с ѣ мечты!

Но пока ты живешь,
Н ѣ т ъ сильн-Ьй, н ѣ т ъ страннѣй, н ѣ т ъ с в Ь т л ѣ й

красоты!

III
IV

Т ы меняешься в ѣ ч н о ,
Т ы всюду — другой.
Т ы красный и дымный
В ъ клокотаньи костра.
Т ы — к а к ъ страшный ц в ѣ т о к ъ с ъ лепестками изъ пламени.
Т ы — к а к ъ вставшіе дыбомъ блестящіе волосы.
Т ы трепещешь к а к ъ желтое пламя свѣчи
С ъ его голубымъ основаньемъ.
Т ы являешься йъ быстромъ сіяньи зарницъ.

Не устану тебя восхвалять,
О , внезапный, о, страшный, о, вкрадчивый!
На т е б ѣ расплавляютъ металлы.
Близь тебя создаютъ и к у ю т ъ ,
Много т я ж к и х ъ подковъ,
Много к о с ъ легкозвониыхъ,

Т ы , застывши, горишь в ъ грозовыхъ облакахъ,

Ч т о б ъ косить, чтобъ косить,

Ф і о л е т о в ы х ъ , аспидно - синихъ.

Много колецъ для пальцевъ лилейныхъ,

Т ы средь шума громовъ и напѣва д о ж д е й

Много колецъ, чтобъ ж и з н и сковать,

Возникаешь нев-Ьрностыо молній,

Чтобы в ъ нихъ, к а к ъ в ъ ц'Ьпяхъ, годы долгіе быть,

Т о изломомъ сверкнешь,

И устами остывшими слово «любить»

Т о сплошной полосой,
Т о к а к ъ шаръ, окруженный сіяющимъ воздухомъ,
Золотой, огневой,
Съ перемѣннымй красными пятнами.
Т ы в ъ хрустальности з в ѣ з д ъ , и в ъ порывѣ ко.четъ.

Повторять.
Много можешь ты странныхъ вещей создавать,
Полносложность орудій, чтобъ горы дробить,
Чтобы цізнное золото в ъ безднахъ добыть,
И отточенный н о ж ъ , ч т о б ъ убить.

8о.

Сѣнерные

Цвѣты

К.

8Г

Бальмонтъ

Но увидѣвшимъ то, что мы видѣли,

V

Былъ не страшенъ

огонь.

Я помню еще,

В е з д ѣ с у щ і й огонь, я т е б ѣ посвятилъ в с ѣ мечты,
Я такой ж е , к а к ъ ты.
О , ты свѣтишь, ты г р ѣ е ш ь , ты ж ж е ш ь ,
Т ы живешь, ты живешь!

О , я помню другое, горящія зданія,
Г д ѣ сжигали себя добровольно, средь тьмы,
М е ж ь невѣрныхъ, невидящихъ, вѣрные, мы.
И при з в у к а х ъ молитвъ, с ъ у с т у п л е н н ы м и воплями,

В ъ старину ты к а к ъ Змѣй прилеталъ безъ конца,

Мы слагали хваленья Даятелю силъ.

И н е в ѣ с т ъ похищалъ отъ вѣнца.

Я помню, огонь, я тебя полюбилъ.

И к а к ъ огненный гость, много разъ, в ъ старину,
Т ы утізшилъ ч у ж у ю жену.
О , блестящій, о, ж г у ч і й , о, яростный!

VII

В ъ яркомъ пламени н е с к о л ь к о рлзныхъ слосвъ.
Т ы горишь к а к ъ
Весь согрѣтый

багряный, к а к ъ темный, к а к ъ желтый,

измѣнчивымъ золотомъ, праздникъ

осен-

н и х ъ листовъ.
Т ы блестишь к а к ъ двѣнадцатицвѣтный алмазъ,
Какъ

кошачья

ласкательность

женскихъ

влюбляющихъ

глазъ,
К а к ъ в о с т о р г ъ изумрудный волны океана,
В ъ тотъ мигъ к а к ъ она преломляется,
К а к ъ весенній

листокъ, на которомъ росинка дрожитъ
и качается,
К а к ъ дрожанье зеленой мечты свѣтляковъ,
К а к ъ мерцанье бродячихъ огней,
К а к ъ зажженные с в і т о м ъ вечернимъ края облаковъ,
Распростершихъ свой трауръ надъ ликомъ с о ж ж е н н ы х ъ
и гаснущихъ дней.
VI

Я помню, огонь,
К а к ъ с ж и г а л ъ ты меня.
М е ж ь колдуній и в ѣ д ь м ъ , трепетавшихъ о т ъ ласки огня.
Н а с ъ терзали за то, что мы в и д ѣ л и тайное,
С о ж и г а л и за радость полночнаго. шабаша,

Я знаю, огонь,
И еще есть иное сіянье для насъ,
Что горитъ передъ взоромъ навѣки потухнувшихъ глазъ.
В ъ немъ внезапное знанье, в ъ немъ у ж а с ъ , в о с т о р г ъ
Предъ безмѣрностью новыхъ глубокихъ

пространствъ.

Д л я чего, изъ чего, кто и х ъ взялъ, кто и с т о р г ъ ,
К т о облекъ и х ъ в ъ лучи многозвѣздныхъ убранствъ?
Я у й д у 3ji отвѣтомъ!
О , д у ш а восходящей стихіи, стремящейся в ъ твердь,
Я х о ч у , чтобы бѣлымъ немеркнущимъ свѣтомъ
Засветилась мнѣ — Смерть!
29 декабря 1900.
К.

Бальмонтъ.

90

Сѣверные

СЕМЬ

Цвѣты

Ѳедоръ

91

Сологубъ

III

СТИХОТВОРЕНІЙ

Не ужасай меня угрозой
Безумства, муки и труда,

I

Н а в ѣ к ъ останься легкой

грезой,

Не воплощайся никогда.

В ѣ с т и о б ъ отчизнѣ
В і р ь т е иль не в ѣ р ь т е , —

Х р а н и безмѣрныя надежды,

Е с т ь весна у жизни,

З в ѣ з д о й далекою с в ѣ т и с ь ,

Е с т ь весна у смерти.

Ч т о б ъ наши грубыя одежды
В о к р у г ъ тебя не

Если розы красны,

обвились.

Т о купавы блѣдны.
Небеса безстрастны,
Мы ж е , люди, б-Ьдны.

IV

Истина предстанетъ

Т а м ъ тишина с ъ мечтой сплеталась

Поздно или рано.

Въ к р у г у безвѣтренныхъ

Здѣшнее обманетъ,—

Т о л п ѣ больныхъ и ж а л к и х ъ грезъХ о т ѣ л о сердце — лицемерить,

II

И очи — слезы проливать,
И к а к ъ - т о странно было вѣрить,

О н ъ теменъ и суровъ, — и взоръ его очей,

И к а к ъ - то страшно было ждать.

П у г а я чистыхъ д ѣ в ъ и радостныхъ д ѣ т е й ,
Прелыцаетъ зрѣлыхъ ж е н ъ , и отроковъ порочныхъ
'Гревожитъ в ъ сонной мглѣ мечтаній полуночныхъ.

И все томительно м о л ч а л о , —
У ж е природа не жила,
И не стремилась, не дышала,

В ъ о ч а х ъ его тоска, и б л ѣ д е н ъ ц в ѣ т ъ лица.
Потупитъ очи онъ, — п о х о ж ъ на мертвеца.

березъ,

И безнадежность улыбалась

В ъ смерти н ѣ т ъ обмана.

.

Черты его' лица смѣшны и безобразны,—
Н о имъ волнуютъ ж е н ъ и о т р о к о в ъ соблазны.

И не могла, и не была.

90 С ѣ в е р н ы е

Цвѣты

Ѳедоръ

Сологубъ

V

VII

Если трудно мнѣ жить, если больно дышать,
Я в ъ пустыню и д у , — о т е б ѣ помечтать,
О т е б ѣ разсказать перелетнымъ вѣтрамъ,
О т е б ѣ погадать по лѣснымъ голосамъ.
Я позвалъ бы тебя — не умѣю назвать;
З а т о б о й бы послалъ — д а не смѣю послать;
Я пошелъ бы к ъ т е б ѣ — д а не знаю пути;
А и зналъ бы я путь — такъ боялся б ъ итти.
Я холодной тропой одиноко иду,
Я земное забылъ, и сокрытаго ж д у , —
И безмолвная смерть поцѣлуетъ меня,
И к ъ т е б ѣ у в е д е т ъ , тишиной осѣня.

Подымаю безсонные взоры,
И луну в ъ небеса вывожу,
В ъ небесахъ зажигаю узоры,
И звѣздами изъ н и х ъ ворожу,
Насылаю безмолвные страхи
На раздолье л ѣ с о в ъ и полей,
И б у ж у безпокойные взмахи
Окрыленной угрозы моей.
О к р у ж и л с я я быстрыми снами,
Позабылся во тьмѣ и тиши,
И ц в ѣ т у я ночными мечтами
Бездыханной вселенской души.

VI

Ѳ е д о р ъ С о л о г у б г.

Я любуюсь людской красотою,
Но не знаю, что стало бы с ъ ней,
Вдохновенной и н ѣ ж н о й такою,
Б е з ъ дыханія жизни моей.
Обращаю к ъ природ-і я взоры
И склоняю внимательный

слухъ, — •

Т о л ь к о мой вопрошающій д у х ъ
О ж и в л я е т ъ нѣмые просторы,—
И, всемірною жизнью дыша,
Я не знаю конца и предѣла:
Д л я природы моей — я душа,
И она мнѣ — послушное тѣло.

93

Сѣверные

Цвѣты

М.

Лохвицкая

Ж е н а чужая хороша?
О ней болитъ твоя душа?
Т ы не заспишь, ты не запьешь
Ея пленительную ложь?
Н о пусть другой скорбитъ о ней,
Влачитъ до гроба тягость дней,
Д л я чародѣя н ѣ т ъ заботъ,
Пой гримуаръ — она придетъ!

ПѢСНЯ О ЗАМЕРЗШЕМЪ
ЗАВѢТЪ

ОКНѢ

ДЬЯВОЛА

(На мотивъ гримуара Х Ѵ - г о вѣка.)

Грезитъ міромъ чудесъ,
В ъ хрусталяхъ и в ъ о г н ѣ ,
Очарованный л ѣ с ъ

«Chante le grimoire!»

Т ы хочешь власти? — Б у д е т ъ власть.
Лишь надо кладъ т е б ѣ украсть.
Т ы руку мертвую зажги —
И мертвымъ сномъ уснутъ враги.
Пока твой ф а к е л ъ б у д е т ъ тлѣть,
Иди, обшарь чужую клѣть,
Д л я чародѣя н ѣ т ъ п р е г р а д ъ , —
Пой гримуаръ — найдется кладъ!
Т ы другомъ в ъ сердце уязвленъ?
Т е б я страдать заставилъ онъ?
Т ы плачешь кровью, потому —
Что отомстить нельзя ему?
Но Я с ъ тобой. Ночной порой
Т ы книгу черную открой,
Для "чародѣя н ѣ т ъ заботъ,
Пой гримуаръ — твой д р у г ъ умретъ!

На замерзшемъ о к н ѣ .
У т р а зимній пожаръ
В ъ немъ нежданно з а ж е г ъ
Полный д ѣ в с т в е н н ы х ъ чаръ
Драгоцѣнный чертогъ. —
И надъ жизнью нанесъ
Серебристый покровъ
Замерзающихъ г р е з ъ ,
Застывающихъ с н о в ъ .
М. Л о X в и ц к а я.

Сѣверные

Цвѣты

Владимир! Г

97

•Ь

II

ПЯТЬ

СТИХОТВОРЕНІЙ

В ъ степяхъ небесныхъ

отдаленныхъ

Зв-Ьзда в о с х о д и т ь за з в ѣ з д о й ,
И по равнинѣ в о д ь безсонныхъ

I

Проходятъ д н и и сны з е м н ы е , —
К о г о ихъ бренность устрашитъ?
Н о плачетъ сердце о т ъ обидъ,
И далеки сердца родныя.
И утѣшенья сердцу н ѣ т ъ ,
А сердце утѣшенья просить,
И холоденъ окружный с в ѣ т ъ ,
И с в ѣ т ъ сіянья не приносить!
Т а к ъ медленно и д у т ъ они,
К а к ъ в ъ неживомъ круговращеньѣ,
Мои нерадостные дни

Волна катится за волной.
И облака проходятъ мимо,
Н е с у т ъ зиму, н е с у т ъ весну,
Несется ль вихрь неодолимый,
Стремясь в ъ безвестную страну?
В о с х о д и т ь солнце и сіяетъ
Н а д ъ океаномъ и землей.
Все в ъ мір-fc м-Ьрный кругъ свершаетъ —
И неживое, и живой.
Все торжествуетъ победитель,
И побѣжденные молчать.
Вс-ѣмъ с у ж д е н а одна обитель,
Г д ѣ в с ѣ мученья мирно спять;

В ъ мечтахъ, в ъ слезахъ, в ъ уединеньѣ...
Н о в с ѣ предъ вѣчностыо трепещутъ,
Пусть ночи мчались б ы с к о р ѣ й !

И в с ѣ страдаютъ до конца,

А дни давно неумолимы...

И в ъ тишинѣ намъ з в і з д ы блещутъ,

Ночные с н ы темнѣй, темнѣй

К а к ъ очи Вѣчнаго Отца.

И жалятъ, жалятъ н е с т е р п и м о , —
Но не изменится — о т ъ в ѣ к а
Не жаломъ низменной змѣи,

Определенное н а в ѣ к ъ ,

Но сладостнымъ пчелинымъ жаломъ...

И не предъ волей человѣка

Т а к ъ вьются сны, за снами — дни

Безсильно ропщетъ человѣкъ.

Надъ сердцемъ слабымъ и усталымъ...
Сѣоорпыо Цвйты.

7

9

8

Сѣверные

Цвіты

III

Земля пребываетъ во вѣки.

Все пройдетъ, что плотью было,
Все, что было, все, что ж и л о , —
И опять родится плоть,
И взлелѣетъ вновь живую,
Сладострастную, земную
Ж и з н ь единую Господь.
И на видимой пустынѣ
Т о ж е сѣмя, что и нынѣ,
Просветленное взойдетъ
И, омытое дождями
И с о г р і т о е лучами,
Вновь взрастетъ и процвѣтетъ.
Снова звѣрь во тьмѣ возникнетъ,
Птица в ъ чащѣ лѣса крикнетъ,
Оживится бездна рѣкъ,
И за лѣсомъ в ъ отдалень-fe —
В ъ мирно сплоченномъ селеньѣ —
Возродится человѣкъ.
О н ъ откроетъ тихо зрѣнье,
Напряжетъ печально слухъ
И въ немудромъ удивленьѣ
Просвѣтитъ свой слабый духъ,
И пойметъ произрастанье,
Ж и з н и тайной явный ходъ,
И небесныхъ з в і з д ъ сіянье,
Отраженныхъ в ъ лонѣ водъ.

Владимиръ

Г

ъ

99

И, какъ прежде, солнце, встанетъ,
Путь пройдетъ и въ море канетъ
И опять во мглѣ взойдетъ,
И все то же повторится,
Все погибшее родится
И, родившись, вновь умретъ.
Все равно судьбой одною,
Одинаковъ жизни строй:
Нынѣ сокъ вкуси земной,
Чтобы слиться вновь съ землею
Вѣчно близкой и родной...

IV

Т ы слышишь, какъ в ъ р ѣ к ѣ холодной
Б ѣ ж и т ъ незвучная вода,
Она б ѣ ж и г ь струей свободной
И не устанетъ никогда.
А мы вечернею порою,
Едва померкнетъ небосклонъ,
Отходимъ к ъ вѣчному покою
И в ъ тишину и мирный сонъ...
И усыпительно, и сладко
Поетъ незвучная вода,
Что сонъ ночной, что сумракъ краткій
Не навсегда, не навсегда...

7*

1 0 0

Сѣверные

Цвѣты

П. П е р ц о в ъ

1 0 1

V

Н ѣ т ъ отреченья в ъ отреченьѣ,

ПЕРЕДЪ КЛѢТКОЙ

П о к а ты ж и в ъ — исхода н і т ъ :

ОБЕЗЬЯНЪ

В о к р у г ъ в с е — мракъ и с в ѣ т ъ в ъ смѣшень-fe,
В ъ т е б ѣ раздельный мракъ и с в ѣ т ъ .

(Сопеть)

И за степями, за горами,
Г д ѣ у ж ъ затерянъ с л ѣ д ъ людской,

Природѣ с у ж д е н а томительная ночь.

Т ы узришь жадными очами —

Напрасно б е д н ы й с о н ъ т р е в о ж и т ь отблескъ горній —

Что кинулъ зд-Ьсь, в ъ семьѣ родной.

В ъ нѣмую глубь земли ушли нѣмые корни,
И граней тягостныхъ судьбы не превозмочь.

В ъ безлюдьѣ н-Ьтъ уединенья:
Повсюду жизнь, повсюду

Богъ!

Т о б о й лишь, ч е л о в ѣ к ъ , прозрѣнье рождено.

Лишь сердцу, сердцу н ѣ т ъ забвенья,

Т ы — в о л ь н ы й сынъ одинъ в ъ неволѣ мірозданья,

О т ъ жизни в ъ ж и з н и н ѣ т ъ дорогъ!
Владимир! Г

И р о б к и х ъ обезьянъ презр-ѣнное кривлянье,
ъ.

Т о б о й смущенное, тобой вдохновлено.
Смотри, какой тоской томитъ порывъ безкрылый,
К а к ъ силой роковой иодавленъ д у х ъ унылый,
Смотри — и не страшись унынья своего:

Я твоя всѣмъ нетронутымъ тѣломъ,
Я твоя всей влюбленной душой,
О в л а д ѣ й мной рѣшеніемъ смѣлымъ,
Я хочу быть любима тобой.
Я съ тобою неслышно, незримо,
Г д ѣ ты дышишь, тамъ жизнь моя.
Я х о ч у быть тобою любима.
О , мой д р у г ъ , я твоя, я твоя!

ъ

.

Т ы — царь еще... О , в ѣ р ь судьб-Ь неизъяснимой!
И -въ з р ѣ л и щ ѣ борьбы, в ъ чертахъ п о б і д ы зримой
У ч и с я постигать иное торжество.
1900 г .

П.

Перцовъ.

102

Сѣверные

Цвѣты

Анастасія

М и р о в и ч ъ * А. К у р с и н с к і й

ЮЗ

Мертвой красавицы губы открытый
— Слышится в ъ сердцѣ: прости! —
В а з ы этрусскія, вазы разбитыя,
Сказка о млечномъ пути.
ПАМЯТИ

ВСТРѢЧИ

Страшныя рыбы на берегъ отлогій
Вышли в ъ полуночный часъ.

Орнаменты колоннъ голубыхъ,
'Гигровъ спящихъ дыханье,
Д у н о в е н ь е несбыточныхъ сновъ
И рыданье.

К а т и т с я по небу мѣсяцъ двурогій,
Катится внизъ — и погасъ...
золотыхъ-

Анастасія

Мировичъ.

О , сказки желанныя!
Цв-Ьты первозданные!
ГОРНЫЙ

И с-ѣ-ги для райскихъ птицъ...

ДУХЪ

О , души избранныя,
Счастливыя, странный —

Я мрачный демонъ; в ъ безднахъ горъ

Вѣнцы для царей и царицъ.
Орнаменты колоннъ г о л у б ы х ъ ,
Т и г р о в ъ спящихъ дыханье,
Дуновенье н е с б ы т о ч н ы х ъ сновъ золотыхъ
И рыданье.

ANIMA

SOLA

(Посвящаю *.*).

Забытъ я свѣтлыми богами...
Шуми, шуми, угрюмый боръ,
П о д ъ неподвижными снѣгами!
-

Я знаю истину одну:
Что рай н и г д ѣ мнѣ не обѣщанъ...
Ползи, ползи, звено к ъ звену,
З а ночью ночь, к а к ъ змѣй изъ треіцинъ!
Но в с е ж ъ сквозь выступы скалы
Гляжу на св-Ьтъ я гордымъ взоромъ,
Не мнѣ смутить молчанье мглы
В ъ безсильи дрогнувшимъ укоромъ.
О т р а д е н ъ вѣчности покой,

Дальняго острова башни туманныя»
Л е п е т ъ зеленой волны,
Т р а в ы ползучія, благоуханныя,
Благоуханные сны.

З а с т ы в ш и х ъ сновъ очарованье...
О , дальше, дальше, міръ живой,
Гд-Ь тусклы радость и страданье!
А.

Курсинскій.

Сѣверные

Л е в ъ Ж д а н о в - ь * А. Ѳ е д о р о в ъ

Цвѣты

П о д ъ ивушкой кудрявою
Сиживали мы:
О т ъ зореньки алѣющей —
Д о глубокой тьмы!
И звенѣли, и г у д ѣ л и пчелы д а шмели...
НОЧНЫЕ

Мы с ъ тобою рѣчь о счастьи шопотомъ в е л и -

ЗВУКИ

Колыхались и сверкали на в ѣ т в я х ъ листы...
В с я дрожа, к о мнѣ, родная, приникала ты.

Звукамъ ночнымъ я тревожно внимаю:
П с о в ъ отдаленному, звонкому лаю...

Черемуха зеленая,
Бѣлые

В ѣ т р а печальными напѣвамъ... И в ъ норахъ

цвѣты!

К ъ прежней милой, позабытой,

Слышу мышей за обоями ш о р о х ъ .

Унеслись мечты!..

ЧуІ пронеслися неясные звуки...
Ч т о - т о ломаютъ незримыя руки...

Л е в ъ Ж д а н о в ъ.

В д р у г ъ — порваліся струна у гитары...
Чу!... в ъ потолокъ и по стѣнамъ удары
Р ѣ з к о в ъ пугливой тиши зазвучали...
В о т ъ — д о смущеннаго слуха домчали
В о з д у х а волны — старинныхъ часовъ
Б о й похоронный... Л ю д с к и х ъ

голосовъ,

Смутныхъ, подавленныхъ, носятся звуки...
И х о л о д ѣ ю т ъ недвижныя руки!
Встанешь — не встанешь... И д е ш ь — н е идешь...
Страшное — близко... Чудеснаго ждешь!

ОСЕННЕЕ

Мертвенно тусклыя тучи
Плачутъ д о ж д е м ъ неустанно,
И заставляютъ забыть поневолѣ
Сердце о томъ, что к о г д а - т о
Были улыбки, и счастье,
Черемуха зеленая,
Б-ѣлые цвѣты...
П о д р у ж е н ь к а далекая,
Гд-ѣ-то, люба, ты.

И ясное небо.
Кажется:
Д о ж д ь этотъ шелъ безпрерывно
И будетъ итти до могилы моей

Сѣверныс

Цвѣты

А. Л,

Миропольскій

Х о л о д н о , вяло... И такъ ж е
С ѣ р ы я капли
Станутъ шуршать по вѣтвямъ обнаженным*,
Словно неотгонимая скука устало
Ползаетъ в к р у г ъ на безчисленныхъ лапкахъ

ВЪ МАГИЧЕСКОМЪ

КРУГѢ

И, обезумевши, шепчетъ
О д н о о б р а з н ы » сказки о прошломъ,

Я раскрылъ потаенную дверь,

Т а к о м ъ ж е уныломъ.

Я у в и д ѣ л ъ покой огневой
И змѣемъ вѣнчанную, слабую дщерь,
Неразлучную съ мудрой совой.

Х о ч е ш ь забыться, заснуть.
Но в ъ дремотѣ кажется, —
Сердце заживо в ъ землю зарыли,

Опершись на стальное копье,

И глухо

Я стоялъ передъ нею — лучистъ;

О гробовую забитую

крышку,

Затуманилось сердце мое

Сыплясь, стучится земля.

О т ъ сверкающихъ, звонкихъ монистъ.
А. Ѳ е д о р о в ъ .

И я ступилъ за порогъ,
Весь полонъ отваги ж и в о й ,
Ступилъ какъ шумяшій потокъ,
Ч т о б ъ быть осѣненнымъ совой.
Но звонко разбилось копье
О копья незримых* в р а г о в ъ —
И т ѣ л о не знало мое,
Что съ вѣчности сорванъ покровъ.

В Ы 3 О В Ъ

Надо мной играла зарница,
К р у г о м ъ непроглядная мгла,
А внизу дышала, жила,
К а к ъ зв-Ьръ полусонный,—столица.

Сѣверные

Ив анъ

Цвѣты

Коневской

Вотъ. к ъ небу кощуственно- гордо
Воззрилась мильонами глазъ,
И мнѣ голосъ послышался твердый,
Зовущій на битвенный часъ...
И камень я кинулъ в ъ пучину,
ОСЕННІЕ

А в ъ откликъ стогласность громовъ —

ГОЛОСА

Я понялъ, что чары содвину,
Нарушу теченье в ѣ к о в ъ .

I

По обширнымъ полямъ моихъ думъ,
По концамъ многолюдныхъ земель
КЪ

УЧИТЕДЯМЪ

Стальныя, безбрежныя строки,
Вы холодомъ полны;
Волной ворвались вы широкой,
Во всемъ произвольны.
Случайно я встретился с ъ вами,
Я в а с ъ не искалъ.
Господь осѣнилъ в а с ъ перстами
Д л я новыхъ началъ.
Д у ш а моя в а с ъ воспріяла
И съ вами в ъ молчаньи росла
И правдою вашей себя напитала
И выросла, — сильною стала! —
Т у силу, что далъ мнѣ на время,
О Б о ж е , обратно прими:
В ѣ д ь мы осужденное племя,
Н а в ѣ к и пребудемъ людьми.
А . Л. M и р о п о л ь с к і й (А. Березинъ).

Вѣялъ в ъ х о л о д ѣ дней моихъ хмель,
Затаенный в ъ тиши моей шумъ.
И в с е г д а не хот-Ьлъ я людей.
Я любилъ безпристрастный обзоръ
С т ѣ н ъ , высотъ и степныхъ областей,
Величавый, игривый узоръ.
Я на башни нѣмыя взнралъ,
Я внималъ грохотанью лавинъ
И средь с ѣ в е р н ы х ъ явныхъ равнинъ
Я съ осеннимъ дыхаиьемъ игралъ.
Высока моя пѣснь, высока:
Т а к ъ холодные токи плывутъ,
Легкій дымъ в ъ небесахъ, облака...
Ни страстей, ни унынія путь!
Т а к ъ по нпвамъ житейскимъ лечу,
А порой укрываюсь во ржи.
О , дышать вновь и вновь я хочу:
С к а з к у , в ѣ т е р ъ , к а к ъ встарь, мнѣ с к а ж и
Августъ.

Сѣверные

XIO

И вàнъ

Цвѣты

II

Коневской

П О Р Ы В Ы

Убійственный туманъ сгустился н а д ъ столицей.

I

И ноютъ, смерть в ъ с е б ѣ тая, сердца, дома.
Сцѣпились всюду колесница съ колесницей,
И ц в ѣ т ъ земли погибъ, а далека зима.

Если всмотришься в ъ дальнее небо,

У д ѣ л ъ нашъ — нищета, уродство и безсилье.

У т и х а ю т ъ людскія кручины,

Г д ѣ блуждаютъ деревьевъ вершины,
Замираетъ людская потреба.

Высасываетъ кровь изъ насъ сырая мразь.

В ѣ д ь ж е с т о к о зд-Ьсь кости к о с н ѣ ю т ъ ,

И С к у к а распластать губительныя крылья
С ъ Т о с к о й с ѣ д о й в о с л ѣ д ъ идутъ, не торопясь.

И шагамъ преткновенье — коряги.

Зачѣмъ ты з д ѣ с ь , мой д у х ъ , в ъ краю г л у х и х ъ страданій,

Проясненныя сферы синѣятъ.

А в ъ бушующей облачной в л а г ѣ

О ты, что в ѣ р у е ш ь в ъ блаженство горячо?
Властителенъ, к а к ъ царь, строитель славныхъ зданій,
Т ы вражьей силѣ далъ ломать свое плечо.

И великія древа глаголятъ,
На привольѣ небесномъ витая,
Т а м ъ , г д ѣ птицъ легкокрылая стая
О попутном* повѣтріи молитъ.

Т ы — в ъ мірѣ демоновъ, зловонныхъ и холодныхъ,
И в ъ и х ъ р у к а х ъ теперь — т е с н я щ а я судьба.
Но сущій — ты одинъ, создатель чаръ природныхъ
И т ѣ х ъ ж е демоновъ, чтобъ съ ними шла борьба.

Знаю, слишкомъ легка та свобода,
И отважные борются с ъ тѣломъ,
Н о надломленъ я тягостным* дѣломъ,
И о в о з д у х ѣ плачетъ природа.
И всегда, в ъ эти бездны благія
Устремляя прозоръ свой далекій,

С ъ безпсчностью косясь на призрачное тѣло,

Ж д у , что в ъ чистомъ и полномъ потокѣ

Что в ъ слякоть немощью своей меня влечетъ,
Прозрящій в з о р ъ летитъ к ъ блаженному предѣлу,

У в л е ч е т ъ меня д у х а стихія.

Гд-fe радужная жизнь в ъ глуби т ѣ н е й течетъ.
А т у т ъ ж е , близъ меня — я знаю — есть

собратья,

К о т о р ы м * нѣмъ юдоли покаянный плачъ.

Мыслей н а с т о й ч и в ы х * воля

О н ъ небылица: в ъ н а с ъ в ѣ д ь — бытія заклятье.
И з ъ смертной сей земли впередъ! Нашъ с в ѣ т ъ
Сентябрь.

II

горячъ.

Скована крѣпко и слѣио.
Н ѣ т ъ , незавидна и х ъ доля,
Д о л я владѣтелей склепа.

III

Сѣверные

1 1 2

Цвѣты

Т о л ь к о в ъ отчаяньи —благо,

И в а н ъ К о н е в с к о іі

Н ѣ т ъ душныхъ сновъ в ъ ночахъ безвольныхъ.

В ъ дерзости — вольная сила.

Въ приволье дня курю я сны,

Э т о — великая влага,

Чтб, средь пустынь моихъ юдольныхъ,

Т а , ч т о и камни сносила.

Изъ сердца мысли рождены.

Ей безразличны обличья,
Ей бы лишь в ъ ширь разливаться —

Rauharanta.

В ъ бур-fe неистовой мчаться,
В ъ б и т в ѣ сплеча разгуляться:
Т о л ь к о в ъ размахѣ — величье!
ВЪ

23 іюля 1899 г.

Ѣ З Д Ѣ

Размѣры дальнихъ разстояній,
З А Т И Ш Ь Е

М н ѣ зримъ в а ш ъ бѣлоснѣжный смыслъ.
Вы совершенней изваяній,
Просторъ и время, б-Ьги числъ!

К а к ъ я люблю тоску свободы,
Т о с к у доловъ, тоску холмовъ
И в ъ своенравіи погоды
Покой садовъ, покой домовъ!
И дней ручьи луками вьются,
И т а к ъ играетъ с ъ ними св-Ьтъ.
И в ъ берега озера бьются.
А море дальній шлетъ о т в ѣ т ъ .
В ъ странахъ б е з в і с т н ы х ъ , небывалыхъ
Идетъ война, гуляетъ моръ —
Страстей, страданій, страховъ шалыхъ,
Любви и гн-Ьва древній споръ.
Н о я люблю и х ъ шумъ протяжный,

" 3

Л е т я т ъ проб-ferи и прогоны.
За стрѣлкой часа д у х ъ с л ѣ д и т ъ
Надъ родниками тайгъ — иконы,
И пахарь пашню бороздитъ.
Пускай лѣса порою тощи,
Мел-Ьетъ полный гулъ дубравъ —
Въ пустыняхъ разрастутся рощи,
Земля насытитъ вволю нравъ.
Величье дебрей самородныхъ
Возстанетъ в ъ рощенной крас-Ь.
И гласъ живой творцовъ
Подтянетъ плугу и к о с ѣ .
Осташковскій край, сент. 8.

Призывный призрачный и х ъ шумъ.
И х ъ проницаетъ помыслъ влажный,
Ихъ созерцаетъ яркій умъ.
СФоврішо Цвѣты

свободныхъ

Сѣверные

Цвѣты

Ива иъ К о невско й
Н о в ъ б е з д н ѣ ты н а в ѣ к ъ торжественно

уснулъ.

И в ѣ щ і й этотъ сонъ. О н ъ в ѣ д а е т ъ : д в и ж е н ь е —
Пос-Ьвъ и у р о ж а й — т о издыханій гулъ.
СТАРШІЕ

БОГАТЫРИ

И такъ ты превозмогъ мѣстъ, сроковъ протяженье.
Т ы всюду и всегда: иного н ѣ т ъ к а к ъ ты.

г
И в ъ годы сѣрые безсилія простого
Вы мнѣ встречались на распутіяхъ души,
Столпы громадные Мечтанія святого!
Вы возвышаетесь поднесь в ъ родной глуши,

Н ѣ т ъ в о л и — н ѣ т ъ судебъ, п о б ѣ д ъ ни пораженья.
Д Ь л а , тягло живыхъ,—пары твоей мечты.
И свѣтлый н е б о с в о д ъ — т о вымыселъ былъ воли.
И прахъ сѣмянъ с о р и т ь — в о т ъ тяга суеты.
О т ъ в ѣ к а , Святогоръ, владыка ты юдоли.

О д и н ъ — н о с я с ь н а д ъ ней на исполинскихъ крыльяхъ,
Д р у г о й — твердынею обставшій рубежи.
О гордый горный царь, пусть ты угрязъ в ъ усильяхъ,

II

Но властною главой ты грозенъ небесамъ
И степи, что ползетъ в ъ пыли, в ъ колосьяхъ, в ъ быльяхъ.
В ъ зіяньи мертвыхъ скалъ, в ъ гробницѣ только — с а м ъ ,
Т ы з н а е ш ь - в л а с т и н ѣ т ъ у неба надъ землею:
В ъ ея лишь н ѣ д р а х ъ — м о щ ь ; за нею дымъ д а гамъ.
Пускай оратаи п о т і ю т ъ надъ сохою
И сыплютъ сѣмена изъ бурой той сумы,
Которой не поднять тебѣ твоей рукою.
О н а не по т е б ѣ — Но честь — п о д ъ сѣнью Тьмы.
Т ы иоднялъ бы с у м у — в ъ т е б ѣ не стало бъ славы:
Т р е в о ж н о бъ ты ходилъ, к а к ъ ходимъ, бродимъ мы.
Н ѣ т ъ , не з а т ѣ ч ъ ты рвалъ к ъ с е б ѣ небесъ составы:
И х ъ кованнымъ кольцомъ ты с ъ земью бы сомкнулъ,
И былъ бы міръ в ѣ н е ц ъ — ч т о В і ч н о с т ь - ш а р ъ державы.

ІІІиѵіи—/(ti'oç — mens.

К а к ъ валъ, возстала высь надъ ровною землей.
К т о быстръ, ширяетъ т о т ъ по всей пустынной шири.
Т о своевольный смыслъ, отважный то разбой.
Чѣмъ бурный с к о к ъ да л е т ъ — н ѣ т ъ лучше силы в ъ мірѣ.
И кто есть плоть и кровь о т ъ в с ѣ х ъ ж и в ы х ъ стихій,
В ъ оплотѣ г р а д о в ъ — в о ж д ь , и в о ж д ь — в ъ кровавомъ пирѣ.
Т а к ъ ! дивный оборотень, хитрый, мудрый змій,
Т ы зоркимъ окомъ з р ѣ л ъ заразъ полдень с ъ полночью
Т ы чуткимъ ухо.мъ внялъ трезвонамъ д в у х ъ С о ф і й .
Т ы чуялъ, в ѣ щ і й Волхъ, к а к ъ корень росъ, воочью,
В ъ т е б ѣ былъ сизокрылъ - орелъ, былъ волкъ с ѣ д о й .
Проникъ ты в ъ жизнестрой, в ъ тѣла, ко средоточыо.
8*

116

Сѣвсрные

И в a h -ь К о и с в с к о й.

Цвѣты

Т ы слово зналъ. Въ немъ с в ѣ т ъ , в ъ немъ ж а р ъ , в ъ н е м ъ —
Заклятье бытія — мечта и разуменье:

[влаги бой.

Т о обояніе души — плоти живой.
В ъ размахѣ Д у м ы — Р у с ь , размѣръ б е з ъ измѣренья.
Рядилъ ты с у д ъ и строй в ъ у д ѣ л ѣ пущъ своемъ.
И т у т ъ ж е т к н у л ъ копьемъ в ъ столъ южнаго

княженья.

Родившись, ты прорекъ. Разнесся в ъ небѣ громъ,
И у ж а с ъ обуялъ животныя обличья,
Б ѣ ж а т ь пустился всякъ в ъ глухой и темный домъ.
Сознали воды, дебрь, и звѣрь, и племя птичье,
Что ты — изъ рода и х ъ , преемникъ в с ѣ х ъ ихъ силъ,
Что цѣлость ты и х ъ благъ, богатства и величья.
И такъ ты и х ъ постигъ, настигъ и изловилъ.

Т ѣ тайны изъ нея исторгъ твой конскій топотъ,
К о г д а неистово на в о л ѣ ты скакалъ,
И в о з д у х ъ возмуіцалъ дружины славный ропотъ.
К ъ чему т о г д а соха? Присошекъ пусть сверкалъ,
Пусть д-Ьло не твое тягаться съ

тяготою—

Надъ Русыо власть Восторгъ Д у ш и т е б ѣ снискалъ.
И ты безъ пахаря не тронутъ нищетою.
В-Ьдь умъ ты, чудотворъ: в ѣ д ь ты воззвалъ къ песку,
И рожь произросла волною золотою.
А взялъ бы ты с о х у , и т у г у , и тоску,
Впрягись ты в ъ нудящую лямку плоской д а л и , —
И ты невольникъ дней, подобно М у ж и к у ,
И суть твою и мощь судьбы пересоздали.
И в а и ъ К о и е в с к о й.

О б ъ е м ъ ты скинулъ, сталъ мурашъ — твердынь не стало:
Громады сплоченный царствъ ты разносилъ.
А чья людская власть до власти той достала?
Чтб значитъ пахарь тотъ с ъ присошкомъ золоты.мъ,
Чыо с о ш к у взять и несть тебя съ дружиной мало?
О г н е т ъ земной груди, ползучій, тяжкій дымъ!
О н ъ в ъ пол-Ь отъ жары и отъ дыханій пышетъ,
И сѣмена в ъ землѣ рождаютъ только имъ.
Согбенный ч е л о в ѣ к ъ черты по комьямъ пишетъ,
По цѣлымъ днямъ влачась в ъ сыпучей ихъ пыли.
A смѣлый, гордый летъ т ѣ х ъ комьевъ не всколышетъ.
Но налету проникъ и ты в ѣ д ь в ъ глубь земли.
Т ы в ъ слухъ свой уловилъ ея лукавый шопотъ,
Излучины корней, протоки струй в ъ стебли.

117

ТЮТЧЕВЪ

И БАРАТЫНСКІИ

I. тютчшгь.
Не близость д у х а ихъ сроднила,
Печатью общею была.
И не одна и та ж е сила
К ъ повиновенію влекла.

122 С ѣ в е р н ы е

Цвѣты

Ю.

Балтрушайтисъ

О д и н ъ в ъ бореньяхъ неизб-Ьжныхъ
З а грань предѣльную проникъ.
В ъ его напѣвахъ волнъ безбрежныхъ
И зв-Ьздъ мучительный языкъ.
Весеннихъ сумерекъ и лѣса
Б е с ѣ д у смутную пойми —
И н ѣ т ъ преградъ, и н ѣ т ъ завѣсы
М е ж ъ нимъ, природой и людьми.
О н ъ знаетъ смерть, но смерть иную:
« В ъ движеньяхъ, з в у к а х ъ и цвѣтахъ,
В ъ ихъ полной жизни потону я,

ОТРЫВКИ ИЗЪ ПОЭМЫ

«У

ПРЕДѢЛА»

К а к ъ дымъ в ъ лазурныхъ высотахъ».
I
З. Б А Р А Т Ы Н С К І Й .
СТАРКЦЬ.

Но непривѣтно и сурово
Всегда одинъ, с и ж у в ѣ к а в ѣ к о в ъ ,

У брата старшаго чело.

Считая Вѣчности дробящейся мгновенья,

Е г о задумчивое слово —

Порывы жизни и ея оковъ

Р ѣ к и вмѣстительной русло.
И не в ъ природѣ, но глубоко
В ъ его душ-fe затаены
К р а с а простыхъ рѣчей пророка,
Пророка в ѣ д у щ і е сны.

Передо мной прошли толпы племенъ,
К а к ъ т у ч ъ бездомныхъ вереницы,
О д и н ъ оставивъ в ъ мір-Ь рядъ именъ,

Е г о печаль—печаль с ѣ д а я

Д а одинокія, забытыя гробницы.

И умудренная печаль:
« Я понялъ жизнь, о смерти знаю,
Но все ж ъ земныхъ покрововъ жаль».
Д митрій

Судьбою кованныя звенья.

Ф р и д б е р г ъ.

Сердецъ людскихъ я слушалъ стонъ ж и в о й
И крикъ страстей, смолкающій у с т а л о , —
Все, что могильной тишиной
На с в ѣ т ѣ небо замѣняло.
Я в ъ говоръ бурь и вихрей кочевыхъ
Вникалъ недремлющимъ вниманьемъ,
Значеніе разгадывая и х ъ
ВСЁ постигающимъ сознаньемъ.

120

Сѣверные

Цвѣты

Передо мной Т в о р е ц ъ струилъ приливъ морей,
Сплеталъ свѣтилъ в ъ пространствѣ хороводы
И расшивалъ узоромъ и х ъ огней
Полуночи синѣющіе своды.
Томилъ О н ъ грудь земли, вздымая цѣпи горъ,
Р у к о й всесильною вытесывалъ ущелья,
В ъ пустыняхъ и в ъ степяхъ выравнивалъ просторъ
И выдолбилъ в ъ гранитѣ подземелья.
У с т а л ъ , — и з м у ч е н ъ я... Но близокъ — близокъ день
Предвѣчныхъ сущностей отъ формъ о с в о б о ж д е н ь я , —
Сливаясь в ъ вѣчный мракъ, тѣснится к ъ т ѣ н и т ѣ н ь
И унимается печаль недостиженья...

ІО.

1 2 1

Балтрушайтисъ

Отсель: — б е з к р о в н о с т ь призрачныхъ движеній,
К а к ъ голосъ страсти в ъ сердцѣ

мудреца-

Осенняя пора о ц ѣ п е н ѣ н і й —
И строгость блѣдная печальнаго лица!
Ни голода, ни ж а ж д ы . . . — т о л ь к о Слово,
К а к ъ г у л к о - д о л г і й погребальный звонъ
Надъ пѣсней жизни, пиршества былого,—
Воспоминаніл тяжелый полусонъ.
И кончить бы... пока для оправданья
Возможна сила в ъ стынущей г р у д и , —
И только ты, невольница страданья,
Слѣпое сердце, молишь: П о г о д и !

Е щ е недолгій взглядъ в ъ пустыню бытія,
А тамъ—на дно временъ, к ъ пучинѣ первородной —
Ея поверхности случайная струя —
К ъ недвижности конечной и исходной
Вернусь и я!

II

Угрюмы скалъ пустынные отвѣсы...
Пространство молкнетъ... О т д ы х ъ отъ Т р у д а !
И близко разуму раскрытіе завѣсы,
И кто - то, в ѣ щ і й , шепчетъ: Навсегда.
Все в ъ мірѣ ясно, понято, раскрыто...
Земля и небо — формула, скелетъ,
Вт» которомъ все в ъ единосущность слито,
И царственныхъ порывовъ больше н ѣ т ъ .

У Т РОМ

Ъ

Святого утра часъ... Лучистая заря
Стоцвѣтный в ѣ е р ъ свой раскрыла на в о с т о к ѣ
И птичка первая, в ъ сіяніи паря,
К а к ъ будто плещется в ъ ея живомъ потокѣ.
И з в у к ъ за звукомъ дрогнулъ в ъ тишинѣ —
Надъ лѣсомъ, надъ рѣкой, надъ нивой тучной,
Стремится к ъ небесамъ, синѣющимъ в ъ о г н ѣ , —
Смѣется и зоветъ изъ глубины беззвучной.
В ъ росистый кругъ земли, раскрывшійся, какъ чаша,
Что п-Ьнное ' вино, струится Б о ж і й день,
И каждый х о л м ъ — н а празднество ступень,
И каждый з в у к ъ - о б ѣ т ъ , что радость жизни -

наша!

Сѣверные

1 2 2

Цвѣты

Ю.

Балтрушайтисъ

Кончайте ужасы, неистовства и споры,
ІІроклятія, молитвы и у к о р ы , —
МОЛИСЬ

ТОМУ—

Я все разъятое в ъ единое солыо,
• Свершите волю тайную мою!

К т о силу жизни далъ подснѣжникамъ и мхамъ
И в ъ тайникахъ земли алмазу блескъ ж и в о й ,
И царственный покой пустынныхъ горъ верхамъ,
И отблескъ молній туч-fc кочевой.

полны.
Мы долго скитались, мы в ѣ ч н о б ѣ ж а л и ,

Изгнавъ на трудный б ѣ г ъ бездомную волну,
О н ъ в ъ должный жизни ч а с ъ ей берегъ ниспошлетъ
И склонитъ, шумную, къ таинственному с н у
З а рубежомъ исканій и з а б о т ъ .

Давно исходили весь моря просторъ,
Мы долго пріюта на с в ѣ т ѣ не знали
И с ъ вѣтромъ и с ъ бурей извѣдали споръ.
Вздымаясь столбами серебряной пыли,

О н ъ обметаетъ міръ разгульнымъ вихремъ бурь,
Взрываетъ молніей полуночную тьму
И брызжетъ свѣтомъ дня в ъ пространство сквозь л а з у р ь , —
О н ъ д а с т ъ т е б ѣ покой—и сердцу и у м у —
Молись Ему!

Чернѣя и хмурясь — з а с л ы ш а в ш и громъ —
Сверканіе молній мы жадно ловили
И зв-Ьздные лики во мракѣ ночномъ.
Играя надъ бездной, взбѣгая на мели
И с ъ пляской кидаясь на грудь корабля,
Мы громкую славу Всевышнему п-Ьли,
Лазурные взоры небесъ веселя.

СУДЪ

В ъ борьбѣ за свободу мы льдины ломали
И бились упорной толпой о гранитъ
Т а к ъ что ж е за подвигъ борьбы и печали

голосъ.
Кончайте странствія, гаданія и знанья,
Сыны и пасынки предвѣчнаго

Намъ Вѣчность в ъ награду даритъ?

Желанья,—

Я должное вамъ нынѣ воздаю,
Узнайте истину единую мою!
Несметные участники моей любви и славы,
Деревья, птицы, звѣри, люди, т р а в ы , —
Я возвѣщаю нынѣ радость бытію,
Примите истину послѣднюю мою!

голосъ.
Кончена ваша земная тревога —
Слава исполнившимъ замыселъ Б о г а !
Волны, в ъ морской глубнн'1;
Спите навѣки в о мнѣ!

122 С ѣ в е р н ы е

Цвѣты

Ю.

Балтрушайтисъ
о т к л и к ь.

ТУЧИ.

В ъ просторѣ небесномъ
Мы долго носились,—
Края пробѣгая,
Кружились, клубились.
Носили насъ вѣтры,
Н а с ъ гнали метели,—
Н а д ъ степью, надъ моремъ
Мы долго висѣли.
Пурпурнымъ закатомъ
Румянясь высоко,
Встрѣчали мы сумракъ
Семьей одинокой.
Мы радуги поясъ
Спесиво носили
И молніи свѣтомъ
Мы людямъ свѣтили.

Притаившись в ъ л ѣ с а х ъ и ущельяхъ нѣмыхъ,
Всюду ждалъ я рожденія з в у к о в ъ ж и в ы х ъ ,
На орлиные крики средь скалъ,
На мольбу и на стонъ отвѣчалъ.
Неусыпно внималъ я сонливой землѣ
Въ с в ѣ т ѣ царствснномъ дня и в ъ полуночной мглѣ,
Откликался на гимнъ мудреца
И на дерзостный х о х о т ъ глупца.
О т ъ людей я къ Т е б ѣ возлеталъ съ и х ъ мольбой,
Но не могъ в ъ и х ъ сердцахъ отозваться Т о б о й ,
Много разъ я Т в о й громъ повторилъ,
Но немногихъ призывъ р а з б у д и л ъ . —
И коль грянетъ еще и х ъ торгашескій крикъ,
Пусть не слышитъ мой с л у х ъ , онѣмѣетъ

языкъ,—

З а неволю в ъ пустынѣ земной
Я не ж а ж д у награды иной.
голосъ.

З а долгіе годы
В ъ неволѣ простора

Скорбный о т в ѣ т ч и к ъ тоскливаго зова,

О т ъ Неба благого

Конченъ у д ѣ л ъ твой служенья земного,

Мы ждемъ приговора.

В ъ горныхъ ущельяхъ, в ъ л ѣ с а х ъ и степи,
Б ѣ д н о е эхо, умолкни и спи!

голосъ.
МУДРКЦЪ.

Кончена ваша земная дорога,
Д ѣ т и туманныя в ѣ ч н а г о Бога,
Д ѣ т и нѣмой с и н е в ы , —
Спите нав-ізки и вы!

Предвидя грань, покой и темноту,
Благодарю Т е б я за Сонъ и за Мечту,
З а с в ѣ т ъ сознанія, за пламя гордой в ѣ р ы ;

12б

Сѣверные

Цвѣты

Валерій Брюсовь

З а сладкій ж а р ъ обманчивыхъ страстей,
З а зрѣлище нарядности Т в о е й ,
З а радость бытія, звучавшую б е з ъ мѣры.
Т ы далъ моей д у ш ѣ великій даръ любви
И силу превозмочь в ъ ж и в о й борьбѣ всю землю
И разорвать ея противорѣчій

сѣть,—

Я в и д ѣ л ъ , Господи, в с ѣ празднества Т в о и
И смерть, Т в о й высшій даръ, с ъ любовію пріемлю

ОСЕННІЕ

СТИХИ

Теперь и я достоинъ умереть.
голось.
Молкнетъ отнынѣ земная тревога —
Слава исполнившимъ замыслы Бога!
Силы живыя, в ъ нѣмой тишинѣ
Спите навѣки во мнѣ!
ІО. Б а л т р у in а й т и с ъ.

I. П О П О В О Д У T E R T I A

VIGILIA.

Ребенкомъ я, не зная страху,
Х о т ь вечеръ былъ и шла метель,
Б л у ж д а л ъ в ъ л ѣ с у , и в с т р ѣ т и л ъ пряху,
И полюбилъ ея кудель.
И было мнѣ такъ сладко в ъ д ѣ т с т в ѣ
Сл-Ьдить мелькающую нить,
И много тайныхъ соотвѣтствій
С ъ мечтами в ъ краскахъ находить.
Т о нить казалось бѣлой, чистой,
Т о в д р у г ъ подъ медленной луной
Блистала тканыо серебристой;
Потомъ слилась со мглой ночной.
И ныиѣ я на третьей с т р а ж ѣ !
Востокъ означился, горя.
И заливаетъ нити пряжи
Кровавымъ отблескомъ заря.

127

Сѣверные

Валерій

Цвѣты

Брюсовъ

Мы шли, глядя д р у г ъ другу в ъ очи,
г. Е Щ Е СКАЗКА.

Встрѣчая жданныя мечты.
Мгновенья дѣлались короче,

I

И было в ъ мірѣ — я и ты.

Я мотылекъ ночной. Послушно

К о г д а забывъ о дольномъ плачѣ,

К р у ж у с ь надъ яркостью свѣчи.

В ъ пространствахъ дв-fe души летятъ,

Сіяетъ пламя равнодушно,

Нельзя имъ чувствовать иначе,

Но т а к ъ ласкательны лучи.

Обмѣнивая взглядъ на взглядъ!

Я этой лаской не обманутъ,

III

Я знаю гибель н а и з у с т ь , —
Но .крылья биться не устанутъ,
С ъ усладой повторяю: пусть!
В о т ъ в с е невыносимѣй ж г у ч е с т ь ,
Т ѣ с н ѣ й и опьянсннѣй кругъ,
Т а к ъ явно н е и з б е ж н а участь,
Но в ъ паданьи — захваченъ д у х ъ .
Х о ч у упиться смертью знойной,
И з в ѣ д а т ь сладости огня.
Еще одинъ полетъ нестройный,
И пламя обовьетъ меня.

В ъ моихъ словахъ безстыдство было,
В ъ твоихъ о ч а х ъ упорство дня,
И мы боролись с ъ равной силой,
Д р у г ъ д р у г а ж а ж д я и кляня.
А мальвы листьями встречались,
Клонясь подъ жаднымъ вѣтеркомъ,
И сосны яростно качались
В ъ просторѣ слишкомъ голубомъ.
О , если каждый образъ в ѣ ч е н ъ
И полны прошлымъ небеса,
Т о в ъ безднахъ этотъ мигъ отмѣченъ,

II

К а к ъ огневая полоса!

Осенній день былъ тусклъ и скуденъ,

IV

А в о з д у х ъ недвижимо ж г у ч ъ .
Терялся л у ч ъ больныхъ полуденъ
Вт» безкрайности сгущенныхъ тучъ.

И снова ты, и снова ты,
И власти н ѣ т ъ проклясть.

Ш л и тополя по придорожью,
Вѣтрамъ зимы обнажены,
Но маленькіс листья — дрожью
Напоминали сонъ весны.

К а к ъ С и р і у с ъ палитъ цвѣты
Холоднымъ взоромъ с ъ высоты,
Т а к ъ надо мной выходишь ты,
Ночное солнце — страсть!
Сѣвериые Цвѣты.

Сѣверные

В але ріи

Цвѣты

Мнѣ к т о - т о предлагаете, бой
В ъ ночномъ безлюдьи подъ шатромъ.
И я лицомъ къ лицу съ судьбой,
И я вдвоемъ съ тобой, съ собой
Д о утра упоенъ борьбой;
И — какъ Израиль — хромъ!
Дневные ринутся лучи.
Не мнѣ предъ ними пасть.
Они — какъ туча саранчи.
Я съ Богомъ воевалъ въ ночи,
На мнѣ горят'ъ Его лучи.
Я твой, я твой, о страсть!

V

Я имени тебѣ не знаю,
Не назову,
Но я в ъ мечтахъ тебя ласкаю...
И наяву!
Т ы в ъ зеркалѣ еще безгрѣшнѣй.
Прижмись ко мнѣ.
Но какъ рѣшить, что в ъ жизни внѣшней
И что во снѣ!
Я слышу Нилъ... Закрыты ставни...
Песчаный зной...
Иль это только бредъ недавній,
Т ы не со мной?
Иль, можетъ, все в ъ мгновенной смѣнѣ,
И нѣтъ именъ,
И мы съ тобой летимъ, какъ тѣни,
К а к ъ чей - то сонъ...

Брюсовъ

VI

И опять безпощадности радостей,
Неизбѣжность измученныхъ губъ,
Но опять и безвольныя сладости,
Тамъ г д ѣ члены недвижны какъ трупъ.
Сладострастью движеній несдержанныхъ
И огню набѣгающихъ мукъ
Предпочту я безеильныхъ, поверженныхъ,—
Нѣмоту затекающнхъ рукъ.
Въ тишинѣ полумрака тяжелаго,
Въ пьяномъ запахѣ грѣшнаго сна,
Насъ уноситъ густая, какъ олово,
Уходящая въ вѣчность, волна.

VII

Мнѣ грустно
Что мѣсяцъ,
Что грохотъ
И къ жизни

оттого, что мы съ тобой не двое,
гость небесъ, заглянетъ къ намъ въ окно,
города нарушить все ночное,
не придетъ, что въ снахъ схоронено.

О , еслибъ быть однимъ в ъ высокой, строгой башнѣ,
Г д ѣ лампъ кровавый с в * т ъ затепленъ навсегда,
Г д ѣ вѣчно только ночь, какъ з а в т р а , - д е н ь вчерашнш,
И гдѣ-то безъ конца шумитъ, шумитъ вода.
Отторжены отъ в с ѣ х ъ , отъяты отъ вселенной,
Мы были бъ лишь вдвоемъ, я твой, ты для меня,
Мы были бъ какъ цари надъ вечностью мгновенной,
И годъ смѣнялъ бы годъ, какъ продолженье дня.
1900—1901

9*

Г

Валс рій

Брюсовъ

133

Г д ѣ в ѣ ч н о нѣжились сырыя тѣни,
И затворялся в х о д ъ , ворча к а к ъ звѣрь.
Изъ с ѣ р ы х ъ камней выведены строго,

ОТРЫВКИ и з ъ

поэмы.

Являли церкви д у х ъ былыхъ в ѣ к о в ъ .
З д ѣ с ь д ѣ т и , внявъ з а в ѣ т ъ отцовъ,
Вершили с ъ ревностью, что начато для

Мы жили в ъ городѣ, замкнутомъ безнадежно.

Входилъ на м-Ьсто разумомъ творца,

Купая груди в ъ облачномъ просторѣ;
С ъ Востока жизнь песковъ, пустыня насъ ждала,
И с ъ д в у х ъ сторонъ распростиралось море.
Мы жили в ъ город-fc, замкнутомъ безнадежно.
И мы на берегъ шли и тамъ съ тоской прилежной,
В ъ узоры волнъ безмолвный взоръ вперивъ,
Слѣдили мы, к а к ъ р о с ъ торжественный приливъ,
безбрежно.

Намъ иногда мечтались острова
( В ь т о т ь часъ, когда заря еще безъ солнца с в ѣ т и т ъ
И явственной чертой границу дали мѣтитъ).
Н о гасло в с е в ъ лучахъ, намъ памятно едва,
Все в ъ благостный просторъ вбирала синева.
Мы в ъ старый г о р о д ъ шли. О н ъ былъ угрюмъ и строенъ,
О в ѣ я н ъ былью отошедшихъ л ѣ т ъ .
На у з к и х ъ улицахъ дрожалъ ослабшій с в ѣ т ъ ,
И каждый р ѣ з к і й з в у к ъ казался тамъ утроенъ.
В ъ проходахъ темныхъ, полныхъ тишины,
Неслышно прятались пристанища торговли;
Углами острыми, нарушивъ х о д ъ стѣны,
Кончали домъ краснѣющія кровли;
Видн-Ьлись иногда в ъ готическую дверь
Огромныя и сумрачныя с ѣ н и ,

Увѣрены, что т ѣ преемниковъ найдутъ.
И каждый камень, медленно размѣренъ,

Д а в и л а съ С Ь в е р а о т в ѣ с н а я скала,

Высматривали мы, какъ царство в о д ъ

Бога,

Преемникамъ передавая т р у д ъ ,

И каждый взмахъ кирки былъ твердъ и в ѣ р е н ъ ,
И каждый малый с в о д ъ продуманъ до конца.
И в ъ замыслѣ величественно смѣломъ
Кончалось зданье в ъ небѣ остріемъ,
И было конченнымъ, и было цѣлымъ,
Спокойно замкнутымъ в ъ с е б ѣ самомъ.
Въ музеяхъ запертыхъ, в ъ торжественномъ

покоѣ,

Хранились бережно останки старины,
О д е ж д ы , утвари, оружіе былое,
Т р о ф е и побудительной войны.
Т о кормы лодокъ дерзкихъ мореходовъ,
Т о кубки съ обликомъ суровыхъ лицъ,
Знамёна покорявшихся народовъ,
Д а клювы неизвѣстныхъ

птицъ.—

И все в ъ с е б ѣ былую жизнь таило,
Иныхъ столѣтій пламенную дрожь.
К а к ъ в ъ в ѣ т е р ъ вѣрило истлѣвшее вѣтрило!
К а к ъ ж а ж д а л ъ мощныхъ р у к ъ еще сверкавшій ножъ!..
А все кругомъ пустынно - глухо было.
И мѣрно жизнь лилась, к а к ъ степью льются воды.
К а к ъ в ъ зеркал-Ь, днемъ повторялся день,
С ъ покорностью свой т р у д ъ вздымали годы,
С ъ покорностью заря встрѣчала т ѣ н ь .

134

Сѣверные

Цвѣты

Случалось в ъ праздникъ мнѣ, на площадь выйдя рано,
Зайти в ъ с о б о р ъ с ъ толпой нарядныхъ д ѣ в ъ ,
О н ѣ молились тамъ умильно, и органа
Я слушалъ между нихъ заученный н а п і в ъ .

Валерій

Брюсовъ

Загораются странные свѣты,
Раскрываются двери к а к ъ з ѣ в ы ,
И в ъ о к н а х ъ д р о ж а т ъ силуэты
П о д ъ музыку и наиѣвы.

Случалось вечеромъ, взглянувъ за занавѣски,
Всецѣло выхватить изъ мирной жизни мигъ:

Раскрыты дневныя гробницы,

Т а м ъ дремлютъ старики, т а д ь звонокъ голосъ дѣтскій,

Выходить за трупомъ трупъ.

Тамъ въ уголкѣ — невѣста и женихъ.

Загораются румянцемъ лица,

И только изрѣдка надъ этой сладкой прозой.

Кровавится блѣдность губъ.

j

В д р у г ъ раздавалась пѣснь ватаги рыбаковъ,
И д у щ и х ъ улицей, д а грохоталъ угрозой
Далекій смѣхъ безчинныхъ

кабаковъ.

Пышны и ярки одежды,
На главахъ алмазный вѣнецъ,
А вглядись в ъ утомленныя в ѣ ж д ы ,
Т ы узнаешь, что предъ тобою мертвсцъ.

З а городомъ былъ паркъ, раскидистый и старый,
С ъ руиной замка в ъ глубинѣ.
Т а м ъ тайно в ъ сумерки ходили пары —
«Я в а с ъ люблю» промолвить при л у н ѣ .
Въ воскресный лѣтній день весь г о р о д ъ ратью чинной
Сходился тамъ — дышать и отдохнуть.
И восхищались в с ѣ изъ г о д а в ъ г о д ъ руиной,
И рядъ за рядомъ совершали путь.
Имъ было сладостно в ъ условности давнишней,
Казались сочтены движенья ихъ.
Кругомъ покой аллей былъ радостенъ и т и х ъ ,

Но страсть, подчиненная платѣ,
Т а к ъ хороша в ъ огняхъ хрусталей,
И во лживомъ ея ароматѣ
Дыханье желаннѣй полей.
И идутъ, й д у т ъ в ъ опьяненьи
Отрѣшиться о т ъ жизни на часъ,
Вкусить и смерть и изнеможенье
П о д ъ блескомъ обманныхъ глазъ.

Н о в ъ этой тишинѣ я былъ ч у ж о й и лишній,
Я к ъ пристани б ѣ ж а л ъ отъ оскорбленныхъ липъ,
Ч т о б ъ сердце вольностью х о т я на мигъ растрогать,
Г д ѣ с ъ запахомъ в о д ы слйвалъ свой запахъ деготь,
Г д ѣ мачтъ колеблемыхъ былъ звученъ скрипъ.

К о г д а по городу тѣни
Протянуты цѣпью желѣзной,
Ряды б е з в ѣ с т н ы х ъ строеній
Встаютъ, к а к ъ призракъ надъ бездной.

Ч т о б ъ в ъ мірѣ, на свой непохожемъ,
О т ъ воли ж и т ь изнемочь.
Т о т ъ міръ нич-Ьмъ не тревожимъ,
Пока полновластна ночь.
Но в ъ туманѣ улицы длинной
З а б ѣ л ѣ е т ъ тусклый разсвѣтъ.
И вдругъ все мертво и пустынно,
Ни с в ѣ т о в ъ , ни красокъ н ѣ т ъ .

Сѣверные

Валерій

Цвѣты

В с ѣ ч у в с т в а давнія, всю власть з а в ѣ т н ы х ъ словъ,
И по землѣ взойдетъ невѣдомое племя,

И ж е н щ и н ъ бѣлыя т ѣ н и ,

И б у д е т ъ снова міръ таинствененъ и н о в ъ .

К а к ъ трупы, ложатся в ъ гробницы.
Нельзя намъ не мечтать о б у д у щ и х ъ в ѣ к а х ъ ,
О городахъ, грядущихъ б е з ъ исхода.
С в ѣ т ъ электрическій — предвѣстникъ и х ъ прихода
Громадный г о р о д ъ - д о м ъ размеченный по числамъ
О б я з а н ъ жизнію (машина изъ машинъ!)
Предчувствую тебя, земли желанный сынъ!
Предчувствую я жизнь замкнутыхъ поколѣній,
И х ъ думы, сжатыя познаньемъ, и х ъ мечты,
Мечтамъ былыхъ вгЬковъ подвластныя к а к ъ тѣни,
Весь у ж а с ъ переставшей пустоты!
И торжествующихъ многообразный сонъ,
старость

И часъ предсказанныхъ временъ!
Д а , намъ не и з б ѣ ж а т ь мучительныхъ паденій
Погибели в с ѣ х ъ благъ, ч ѣ м ъ мы горды!
Настанетъ снова бредъ и крови и сраженій,
Вновь раздѣлится міръ на вражьи д в ѣ орды.
Борьба, к а к ъ ярый вихрь, промчится по вселенной
И в ъ б ѣ ш е н с т в ѣ смететъ, к а к ъ травы, города.
И б у д у т ъ волки выть надъ опустѣлой Сеной,

Возникнутъ у ж а с ы и радость бытія,
К а к ъ тигры грызться, жалить к а к ъ змѣя.

О с в о б о ж д е н і е , в о с т о р г ъ великой воли,
Я узникъ, рабъ в ъ тюрьмѣ, но в и ж у поле, поле...
О солнце! о просторъ! о высота степей!
Ревель.
Вал ері й

Предчувствую раба подавленную ярость

Народы б у д у т ъ хохотать к а к ъ д ѣ т и ,

И складывать костры изъ безконечныхъ книгъ.

П р и в ѣ т с т в у ю тебя и славлю изъ цѣпей!

Колесамъ, блокамъ, коромысламъ,

Во глубинахъ души изъ тьмы тысячелѣтій

В ъ руинахъ, звавшихся парламентской палатой,
К а к ъ б у д е т ъ радостенъ д ѣ т е й свободныхъ к р и к ъ ,
К а к ъ б у д е т ъ весело дробить останки статуй

Т ѣ камни т я ж к і е — и х ъ первый ш а г ъ ,

И ст-Ьны Т і у э р а исчезнуть безъ слѣда.

137

И все, что насъ гнететъ, снесетъ и с в ѣ е т ъ время,

Безобразныхъ, грязныхъ строеній
Т а ю т ъ при д н ѣ вереницы,

В с ѣ х ъ нашихъ помысловъ блистательную

Брюсовъ

Брюсовъ.

Письма, мемуары и статьи.

142

Сѣверные

Записки

Ц в і: т ы

43

Ѳ. И. Т ю т ч е в а

III

Пятница (1867 г.).
Я не совсѣмъ

помню, дорогой мой Аполлонъ Н и к о -

лаевич!,, когда вы обѣшали мнѣ обѣдать съ нами—сегодня или завтра, в ъ субботу. М н ѣ бы желательнѣе было,
З А П И С К И Ѳ . И. Т Ю Т Ч Е В А К Ъ А. H. М А Й К О В У .

чтобы это

было завтра, т а к ъ к а к ъ сегодня я н а х о ж у с ь

в ъ необходимости обѣдать у кн. Горчакова. Были ли вы
вчера на

представленіи

драмы гр.

Толстого?

Хорошо,

очень хорошо, но ч е г о - т о недостаетъ. При свиданіи по-

I

говоримъ. Вамъ душевно преданный Ѳ . Т ю т ч е в ъ .

Пятница, I б Д е к . ( і 8 6 6 г.).
IV

Спѣшу в а с ъ уведомить, дорогой мой Аполлонъ Николаевичъ, что Императрица ж е л а е т ъ прочесть вашего Странника. Я это узналъ отъ Авроры Карловны
бывшей
снести

Демидовой,
къ

и

потому

Карамзиной,

я совѣтовалъ

бы

в и т ь по принадлежности. Ж и в е т ъ ж е она в ъ домѣ
мидовой, на большой Морской, только не в ъ
домѣ, а в ъ маленькомъ, что
данный Ѳ .

вамъ

ней вашу рукопись, которую она и предстаДе-

большомъ

возлѣ. Вамъ душевно пре-

Тютчевъ.

Понед ѣлышкь, 20 октября (1869 г.).

Что

с ъ вами, любезнѣйшій

Аполлонъ Николаевичъ?

О т ч е г о в а с ъ давно не видно? Здоровы ли вы?.. Если мож н о , приходите завтра обѣдать съ нами, такъ к а к ъ меня
увѣряютъ, что завтра

мои именины. Вамъ душевно пре-

данный Ѳ . Т ю т ч е в ъ .
Въ

случаѣ

если

стихи

будутъ помѣщены в ъ

Зарѣ,

препровождаю к ъ вамъ окончательную рсдакцію послѣдняго четверостишія.
II

(Не приложено ничего.)

Пятница.

V

Если, любезнѣйшій
безъ

неудобства

Аполлонъ

Николаевичу

можете

для себя обѣдать у насъ завтра, — т о

милости просимъ. Н о , ради Б о г а , не церемоньтесь и отвечайте,
нашъ

какъ

вамъ удобнѣе. У

священникъ изъ

меня завтра

Ж е н е в ы съ разными

обѣдаетъ
анекдотами

о Герценѣ и другихъ нашихъ безобразникахъ. Ѳ . Т ю т ч е в ъ .

Понедѣльникъ (1869 г.)
Пришлите мнѣ, любезнѣйшій Аполлонъ Николаевичъ,
эти несчастные стихи, чтобы я и х ъ передалъ Маркевичу
и могъ бы окончательно с ъ ними развязаться. Вамъ
шевно преданный Ѳ . Т ю т ч е в ъ .

ду-

Сѣверные

4 4

Письма

Цвѣты

Л.

45

Фета

12 апрѣля 1891 г.

Т Р И П И С Ь М А А. Ф Е Т А К Ъ М О Л О Д О М У

ПОЭТУ.

Еслибы д'Ьло шло о б ъ одной ф а к т у р е в а ш и х ъ стихотвореній, то при о ц ѣ н к ѣ и т р е х ъ новыхъ я могъ бы с ъ
полной

17 март.-і 1891 г.
Милостивый Государь * / .

Занятый при

снова поздравить в а с ъ с ъ совер-

художественномъ содержаніи гораздо т р у д н е е ; х о т я мне

слабѣющихъ

силахъ неотложными делами, я только сію минуту

удо-

сужился внимательно прочесть ваши

Об-

стихотворенія.

увѣренностыо

шеннымъ обладаніемъ формой. Но судить о внутреннемъ

щее впечатлѣніе несомненно в ъ вашу пользу. Э т о г о мало,
что вы прекрасно в л а д е е т е стихомъ и вообще ф о р м о ю , —
дорого то, что подъ этой формой несомненно теплится
истинный огонь поэзію и вкуса. Вотъ с ъ этимъ т о чутьемъ,

кажется,

что вы находитесь

подъ сильнымъ давлснісмъ

Гейне. Гейне и самъ страдаетъ

манерностью, но

ч у ж о й изъянъ за образецъ большая ошибка.
пожелать

вамъ

всего

лучшаго; а я после

хватдетъ

нечистыми

бережно. К т о

руками колоду картъ, тому лишнее

ными картами.
только

Во в с ѣ х ъ присланныхъ вами мотивахъ вы

однажды

забыли, что муза разсказываетъ, но не

ф и л о с о ф с т в у е т ъ , и потому ваша «Русская пѣсня», философствующая о причине

своей грусти, по моему

совер-

шенно ложный путь. Поэтому в ъ стихотвореніи « Д а это
онъ»
ствию.

такъ

меня коробитъ

С ъ вашимъ

слово

изъ фельетона;

сочув-

чутьемъ вы поймете, что я хочу ска-

зать. К а к ъ мило стихотвореніе «Я иду по тропинкѣ т ѣ нистой» на д в ѣ

риѳмы. Не сердитесь на мой послѣдній

и задушевный з а в ѣ т ъ поступить с ъ вашимъ поэтическимъ
творогомъ такъ ж е , к а к ъ иоступаютъ с ъ творогомъ пасхальнымъ: завяжите его потуже в ъ салфетку и если в о з можно

навалите

все жидковатое

камнемъ, и
и

чуждое,

когда изъ него

выбѣжитъ

драгоценный даръ природы

самъ найдетъ своеобразную форму. Главное, гоните о т ъ
молодой благоуханной музы старую и противную сплетню
рефлекціи. Готовый к ъ услугамъ

вашимъ А. Ш е н ш и н ъ .

вашимъ

А. Ш е н ш и н ъ .
26 апрѣля 1891 г.

за-

пятно незамѣтно, и в ъ конце концовъ онъ играетъ гряз-

Позвольте

праздниковъ

у е з ж а ю в ъ деревню. Всегда готовый к ъ услугамъ

различающимъ должное о т ъ недолжнаго, поэзію о т ъ прозы,
с л ѣ д у е т ъ всякому обращаться крайне

таковъ

онъ по природе, и мы ему это прощаемъ: но принимать

Любезнейшій V - Извините, что за крайнимъ н е д о с у гомъ я не

у с п е л ъ высказать вамъ своего мненія о по-

следнихъ

полученныхъ

Повторяю

уже

мною

высказанное

вашихъ

мною

стихотвореніяхъ.

о ирсжнихъ.

Стихи

ваши таковы, что б е з ъ положительнаго таланта написать
и х ъ нельзя; но мой одинъ искренній с о в е т ь — н е
тесь

обилію н а б е г а ю щ и х ъ

радуй-

мотивовъ, а выжидайте

мо-

мента, к о г д а ваша поэтическая суть, какъ бы ломая всякія преграды, вырвется

наружу и выскажется в ъ

совер-

шенно новой и лично вамъ свойственной ф о р м е . Т о г д а
вы у б е д и т е с ь , что, напримеръ, стихотвореніе: «Посмотри,
посмотри» —несмотря на граціозную подкладку, не вытанцовалось. Я у в е р с н ъ , что вы.... * ) , в ъ виду того что мне,
которому пора давно сходить со сцены, невозможно завидовать возникающимъ талантамъ, и ч т о вамъ с о в е т у е т ъ
желающій

всевозможныхъ

успеховъ

Вашимъ

начинані-

ямъ А. Ш е н ш и н ъ .
' ) Пропускъ.
Сѣоорііыо ЦиЪты.

10

48С ѣ в е р н ы е

т

Цвѣты

Письма

Владимира

149

Соловьева

В ъ Воробьевку. Почт, шт.: Красноярская,

Черниговск.

губ.,

і 8 августа і 8 8 і г .

Многоуважаемый Аоанасій Аѳанасьсвичъ.

Не

оправ-

дываюсь в ъ томъ, что до сихъ поръ не доставилъ
Фауста,

но х о ч у

только

изложить

вамъ

смягчающія обстоя-

тельства. Я нѣсколько разъ в ъ это лѣто собирался ѣ х а т ь
ПИСЬМА ВЛАДИМИРА С О Л О В Ь Е В А
А. А.

к ъ вамъ с ъ вашею рукописью, чтобы в м ѣ с т ѣ

КЪ

поработать и каждый

ФЕТУ.

вать

свое

разъ

надъ

нею

принужденъ былъ отклады-

нам-Ьреніе, не теряя надежды исполнить его

послѣ, а потому и держалъ у себя рукопись. С ъ д р у г о й
стороны и графиня Т о л с т а я (краснорожская) не по одному

В ъ Воробьевку, і о марта, І 8 8 І г. П е т е р б у р г а

Повидимому, вы не

отсутствію энергін не исполнила своего обі.щанія, но глав-

получили моего письма изъ М о -

сквы, высокоуважаемый Аѳанасій Аѳанасьевичъ. Я и т о г д а
думалъ, а теперь т ѣ м ъ болѣе полагаю, что раньше осени
издавать Ф а у с т а было бы и трудно и невыгодно. Э т о мнѣніе раздѣляютъ и Николай Николаевичъ С т р а х о в ъ и графиня. Самъ я на святой

буду в ъ М о с к в ѣ , а потомъ в ъ

разныхъ м ѣ с т а х ъ , Николай ж е Николаевичъ не возьметъ
теперь

на себя трудъ изданія. Вообще издавать, мнѣ ка-

ж е т с я , было

бы

удобнѣе

въ

М о с к в ѣ , г д ѣ я думаю

съ

осени поселиться окончательно, оставивъ чухонскій С о -

нымъ образомъ потому,

что все л ѣ т о должна была у х а -

живать за своею племянницей,

опасно

заболѣвшей. Ч е -

резъ недѣлю я думаю к ъ вамъ в с е таки прі-Ьхать, но на
всякій случай посылаю вамъ заказнымъ письмомъ одинъ
изъ д в у х ъ имѣющихся у меня экземпляровъ Ф а у с т а , другой ж е

привезу

самъ. Если опять не у д а с т с я

прі-Ьхать,

то увидимся в ъ М о с к в ѣ — э т о у ж е навѣрно. Прошу в а с ъ
передать
ятно

мое

ужъ

почтеніе

уѣхалъ

въ

вашей супругЬ. С т р а х о в ъ в ѣ р о Константинополь.

До

свиданія.

Истинно в а с ъ уважающій Владиміръ.

домъ. Я совершенно понимаю вашу неохоту возиться с ъ
отдѣлкою частностей вашего перевода и думаю, что онъ

В ъ Воробьевку. Почт, шт.: Москва, 8 апр. 1883 г.

в ъ цѣломъ настолько хорошъ, что можно и д о л ж н о его
печатать в о всякомъ случа-fe. Р а з у м е е т с я все, что можно
мнѣ будетъ сд-Ьлать, по указаніямъ графини и Т о л с т о г о
и д р у г и х ъ , я сдѣлаю, но и для этого
и нѣкоторое

время, тѣмъ

болѣе, что

опять таки нужно
помощь

графини

сколько цѣнна, столько ж е и трудно добываема. Во всякомъ с л у ч а ѣ я надѣюсь привезти вамъ в ъ конігЬ

весны

или началѣ л ѣ т а в а ш ъ переводъ готовымъ к ъ печати. В ъ
ожиданіи свиданія остаюсь съ совершеннымъ почтеніемъ
преданный вамъ Владиміръ Соловьевъ.

Д о р о г о й и многоуважаемый

Аоанасій

Аоанасьевичъ.

Н е р ѣ д к о вспоминаю и скучаю о васъ, и х о т ѣ л о с ь бы мнѣ
пораньше попасть
жалуй

не

молчаніе

(какъ

Воробьевку.
Такъ

какъ

Но раньше іюня повы упрекаете меня за

мнѣ передавали), то в о т ъ я и собрался

вамъ написать. К ъ
какъ

въ

придется.

тому

ж е мнѣ хочется вамъ сказать,

мнѣ горько и обидно и стыдно за русское о б щ е -

ство, что до

сихъ

поръ ни о Ф а у с т ѣ

ни о Вечернихъ

О г н я х ъ ничего не было сказано в ъ печати. Я пишу Стра10*

т

4 8

Сѣверные

Цвѣты

Письма

х о в у и К у т у з о в у укоризненный письма, если ж е они не
подвигнутся, то я рѣпіусь взяться не за свое д ѣ л о и
напишу хоть небольшую рецензію для собственнаго о б легченія. Здоровы ли вы, и что поделываете? Напишите
д в а слова. Сердечно кланяюсь М а р ь е П е т р о в н е и всѣм-ь
вашимъ * ) .

Владимира

149

Соловьева

Когда же самъ, разбить, разочарован-!,,
Онъ вспомнить аахотѣлъ былую красоту.—
Языкъ кощунственный, къ земной пыли прикованъ,
Напрасно призываль нетлѣішую мечту.
Тоскующей любви плЬнительные звуки
Животной злобы крикъ позорно заглушаль,
Не поднималнея коснѣющія руки,
И бл-Ьдный призракъ тихо ускользалъ.

Въ Москву. Почт, шт: Владиміръ, 22 окт., 1884 г.

К с т а т и о Мельхиседекѣ: з а ѣ з ж а л ъ к ъ

больному

По-

Д о р о г о й и многоуважаемый Аѳанасій Аоанасьевичъ.
В ъ дополненіе к ъ вчерашней телеграмме посылаю вамъ
еще нижеслѣдующее поздравленіе.

лонскому, разговоръ — сплошной Мельхиседекъ, и я у ж е

(Приложено стихотвореніе: А. А. Фету 19 окт. См. Вл. Соловьевъ, Стихотворенія: Изд. 3-ьс, стр. 5.).

свое стихотвореніе

начиналъ приходить в ъ отчаянье. Но подъ конецъ
скалъ

дѣтскій

Мельхиседека

хорошо,

Въ Пустынкѣ

больная» безъ в с я к а г о

хотя

несколько

протя-

еще больны. Вт. М о с к в у

х о ч у непременно пріѣхать такъ, чтобы васъ застать.

Я у ж е давно не в ъ П у с т ы н к ѣ , а в ъ П е т е р б у р г е , д о рогой Аѳанасій Аоанасьевичъ, и потому и письмо

к У бежавшая

очень

женно-сложенно.
Въ Москву. Почт, шт.: Петербургъ, 22 янв., 1885 г.

оты-

журналъ Родникъ и прочелъ мнЬ о т т у д а

ваше

P. S . A чѣмъ вы докажете скептическому

потомству,

что ботинки дѣйствительно сшиты Толстымъ, а не с д е -

получилъ только сегодня съ оказіей. Спасибо вамъ очень.

ланы на заказъ в ъ магазин!;? К с т а т и о з а к а з ѣ :

Ношу

вляйтесь, что я посылаю это письмо заказнымъ; это только

я себя

юсь, что

плоховато,

мой Левіаоанъ

зато работаю исправно и боне

вместится и в ъ ' д в у х ъ

то-

махъ. А по некоторому инстинкту мозговой гигіены предаюсь

по

временамъ

сочиненію

о т т о г о , что

отправленіе письма для меня

не

есть

уди-

событіе

чрезвычайно р ѣ д к о е , граничащее с ъ областью чудеснаго.

мельхиседекообразныхъ

стихотвореній. Т а к ъ на дняхъ, пересматривая к н и ж к у Н е красова,

я отступилъ

отъ

правила de mortuis

aut bene

Въ Воробьевку. Почт, шт.: Курскъ, 27 іюля 1886 г.

aut n i h i l — и намельхиседечилъ следующее:
ПОЭТУ-ОТСТУПНИКУ
(по прочтсні« «Посдідшіп n-liccin.il Некрасова).

Восторгь души—расчетливымъ обманомъ,
И рѣчью рабскою — живой языкъ боговъ,
Святыню мирную — крикливымъ балаганомъ
Онъ аамѣнилъ и обманулъ глупцовъ.

'") Обычныя окончанія писемъ далѣе опушены.

Д о р о г о й и глубокоуважаемый Аѳанасій Аоанасьевичъ.
Изъ безписьменности

моей не заключайте, что я о в а с ъ

не думаю. Напротивъ, часто и часто
вотъ

наконецъ

в а с ъ вспоминаю. А

подвигся и написать. Я д о с е л ѣ

не при-

способился к ъ двумъ календарнымъ стилямъ и ж и в у к а к ъ
бы в н ѣ времени или в ъ фальшивомъ времени, ибо руков о ж у с ь «Московскими В-Ьдомостями», которыя получаются
з д е с ь почти черезъ неделю, на каковой с р о к ъ

и я

от-

стаю отъ действительности в ъ своихъ хронологическихъ

48С ѣ в е р н ы е

Цвѣты

т

Письма

Владимира

С о л о в ь е в а 149

представленіяхъ. О д н а к о я вычислилъ с ъ достовѣрностыо,
ч т о сегодня 22

Въ Воробьевку. Почт, шт.: Москва, 9 апрѣля 1887 г.

іюля стараго стиля и следовательно име-

нины Марьи Петровны, которой и приношу свое сердечное, хотя и имеющее опоздать, поздравленіе, в ъ надежд-Ь,
что соединенныя усилія австрійской и русской почты пощадятъ это невинное посланіе. Заказнымъ не пишу, зная
что это д о с т а в и т ь вамъ лишнія хлопоты. О себ-fc сообщу
кратко, что я здоровъ, работаю, печатаю книгу, и ж и в у
у загребскаго каноника самымъ каноническимъ образомъ.
Встаю в ъ 8 часовъ, х о ж у каждый

день

къ

обѣднѣ

въ

прекрасный готическій соборъ X I в ѣ к а , знакомство в о ж у
только с ъ ученымъ и

духовнымъ

сословіемъ.

Чувствую

себя не совсѣмъ заграницей, ибо говорю ббльшею частью
по русски, д а и народъ з д ѣ с ь (простой) совсѣмъ
хохлы, только еще гораздо религіознѣй ( ч е г о

наши

къ сожа-

лѣнію нельзя сказать о православныхъ славянахъ). Церкви

Х р и с т о с ъ Воскресе, дорогая Марья Петровна,
ствуйте, дорогой Аоанасій Аѳанасьевичъ, Я на

здрав-

отъѣздѣ,

и не позже воскресенья буду у васъ. Задержало до сихъ
поръ окончательное устройство кой какихъ д ѣ л ъ . - Л е к щей своею я столько ж е доволенъ,

сколько

ею славянофильствующая московская

недовольна

публика. На щи и

кашу бѣднымъ студентамъ (простите Аоанасій Аоанасьев и ч ъ ) я собралъ около д в у х ъ тысячъ р. и сказалъ т о , что
хот-Ьлъ сказать. Получилъ
чайно обиженное письмо

передъ
отъ

праздниками

Страхова

спиритизма. Отлагаю обстоятельный о т в ѣ т ъ
евки. Былъ безъ в а с ъ
рая

чрезвы-

по поводу
до

два раза на П о к р о в к ѣ .

его

ВоробьД о .ско-

свиданія.

з д ѣ с ь и в ъ будни полны народомъ, а в ъ воскресенье не
протолкаешься. ВмѣстЬ с ъ т ѣ м ъ з д ѣ с ь есть академія на-

Въ Воробьевку. " / «

у к ъ и университетъ, картинная галлерея и музей древностей — в с е это основано главнымъ образомъ епископомъ
Шроссмайеромъ и каноникомъ Рачкимъ. У этого последн я я я теперь живу, а к ъ первому ѣ д у черезъ
дели. — Хотя, какъ

видите,

я здѣшнимъ

двѣ

не-

пребываніемъ

доволенъ, но все таки вздыхаю но далекимъ друзьямъ и
очень бы х о т ѣ л о с ь попасть в ъ Воробьевку, но к ъ
шому моему прискорбію это

невозможно.

Я

боль-

попалъ з а -

границу только в ъ іюнѣ (потому что старый и преданый
нашъ

слуга

обокралъ

меня до

чиста

наканунѣ назна-

ч е н н а я о т ъ ѣ з д а ) , и х о т я печатаніе книги наладилось, но
придется еще

возиться

съ

переводомъ,

который

зд'Ьсь

х о т я т ъ дѣлать на нѣмецкій или французскій языкъ, т а к ъ
ч т о в ъ Россію
свиданія в ъ

попаду

не

раньше

сентября.

Москв-Ь. А если захотите

Итакъ

обрадовать

до

меня

письмомъ ( в ѣ р н ѣ е заказнымъ), то в о т ъ мой адресъ: Autriche-Hongrie, Agram, A. M. le Président de l'Académie des
sciences, Dr. F . Racki (Kaptol, 13), Pour le dr. Vlad. Solowjev.

l888

-

Paris

Д о р о г о й и многоуважаемый

'

Hôtel

dc

Аоанасій

lil

Couronne

'

Аѳанасьевичъ.

Надѣюсь что этотъ листокъ своевременно д о и д е т ъ до Воробьевки и принесетъ

Марьѣ

Петровнѣ

мое

сердечное

поздравленіе с ъ днемъ ангела. Я ж и в ъ и здоровъ, и устраиваю

понемногу

придется

свои д ѣ л а в ъ

пожалуй

Париж*.

Къ

несчаст.ю

все л ѣ т о провести заграницей.

Изъ

Россіи мнѣ пишутъ про разныя йздорныя сплетни в ъ г а зетахъ на мой счетъ. Если дошло и до васъ, то конечно
вы приняли к а к ъ должно. Боюсь однако, что х о т ь

брань

на вороту не в и с н е г ь , но про вранье этого сказать нельзя,
и какъ бы не вышло какого нибудь затрудненія с ъ в о з вращеніемъ моимъ изъ-за границы. Над-Ьюсь впрочемъ, что
все устроится

изъ Р о с с і и

имѣю

извѣстій не много, на что конечно жаловаться не

къ

лучшему.

Вообще

имѣю

права: и остави намъ долги наши яко ж е и мы оставляемъ должникомъ нашимъ. Совершенно не

знаю, какимъ

путемъ вернусь в ъ Россію, но едва ли увидимся

раньше

48

т

Сѣверные

Письма

Цвѣты

октября вт, М о с к в е . Будьте здоровы и не поминайте лихомъ. ц е л у ю ручки М а р ь е Петровнѣ и кланяюсь Екатер и н е Владимировне и в с е м ъ общимъ друзьямъ, если кого
увидите.

Владимира

Соловьева

149

брошюре моей Idée russe было в ъ разныхъ французских!,
и бельгійскихъ журиалахъ и revues (большею частью религіозныхъ)

много

хвалебныхъ

статей.

Хвалнтъ

между

прочимъ за чистоту французскаго языка, в ъ которомъ я
за последнее время действительно

усовершенствовался.

З д е с ь в ъ Viroflay проживу я до 2 2 , т. е. по русскому
Въ Воробьевку.

і888. Viroflay.

ДО 10 сентября, И если это мое письмо дойдетъ до в а с ъ

Д о р о г о й и глубокоуважаемый Аѳанасій Аоанасьевичъ.

своевременно, а вы

съ

безностью

тотчасъ

захотите

обычной

вамъ

ответить

аккуратной

лю-

м н е , т о . можете

Истинно, былъ обрадованъ в е с т ь ю отъ васъ. И хотя вы

адресовать сюда. О т с ю д а , остановившись на три или ч е -

недовольны

жизнью, но я доволенъ, что вы живете если

тыре дня в ъ П а р и ж е , е д у черезъ Ліюнъ, Лозанну, В е н у ,

не лучше, то и не х у ж е прежняго. Очень часто вспоми-

З а г р е б ъ и К р а к о в ъ — в ъ М о с к в у . Полученныя мною н е -

налъ и вспоминаю про васъ

давно изъ Россіи

в ъ парижской

с ъ Марьей Петровной, к а к ъ

с у е т е , такъ и в ъ теперешнемъ уеднненіи.

известія

С ъ конца з д е ш н я г о , т . е. съ половины русскаго августа

проводятъ гораздо

я живу въ местечке

в и д е т ь меня э т о т ъ

Viroflay,

Bonrepos, принадлежащей

близь Версаля, на

моему пріятелю

который у е х а л ъ с ъ своимъ семействомъ в ъ

даче

заставляютъ

меня

предпола-

гать, что в ъ М о с к в е меня оставятъ не надолго,

а

пре-

дальше, такъ что едва ли вы б у д е т е
годъ у себя по середамъ и

воскре-

Леруа-Больё,

сеньями Ч е м ъ менее

деревню

л е е они правдоподобны. К а к ъ справедливо во в с е х ъ язы-

къ

разумны такія опасенія, т ѣ м ъ б о -

т е щ е и предоставилъ в ъ мое распоряженіе павильонъ съ

к а х ъ различается мудрость

садомъ. Э т о т ъ садъ, весьма красивый, и смежность боль-

дрость с о с т о и т ъ в ъ томъ, чтобы, признавая права разума

шого л е с а С е н ъ - К л у д е л а ю т ъ мое местопребываніе раемъ

в ъ теоріи, к а к ъ можно менее доверять ему па практике.

отъ

разума! Настоящая

му-

земнымъ — до сотворенія Еввы, такъ какъ я нахожусь в ъ

А изъ этого противоречія с л е д у с т ъ , что безусловное

полномъ о д и н о ч е с т в е . Впрочемъ о р а е можно з д е с ь го-

ченіе п р и н а д л е ж и м не умственной, а нравственной обла-

ворить только

сти, в ъ которой никакого

сравнительно с ъ парижской гостинницей,

зна-

противоречія ігЬтъ; ибо пра-

наполненной шумливыми и безцеремонными американцами!

вила: ne людоѣдстоуіі,

А для настоящаго рая в ъ моемъ Bonrepos

Еввы

ково хороши и в ъ теоріи и на практике. К с т а т и по по-

Тихона,

воду мудрости: кто-то написалъ м н е изъ Петербугга, что

недостаетъ многаго, напримеръ р е к ъ :

помимо

Фишона,

или: ne воруй свсрхъ должнаю

— одина-

Хиддэкэля и Фрата. Н е шутя, б е з ъ воды природа теряетъ

Н. Н. С т р а х о в ъ изъявлялъ гіротивъ меня большое

половину с в о е й прелести. Но особенно

дованіе и раздраженіе, но

недостаетъ мне,

т е м ъ не менее

него-

справлялся о

сравнительно с ъ прошлымъ летомъ, милаго Воробьевскаго

моемъ' а д р е с е . Напишите, пожалуйста, ему, что его н е г о -

общества. Полное одиночество прекрасная вещь, и я имъ

дованіе меня удивляетъ и что я с ъ своей

наслаждаюсь после парижской суеты, — но только не на-

должаю неизменно питать к ъ нему одни добрыя чувства

долго, и наверное я не могь бы прожить такъ

и считать его мудрейшимъ изъ в с е х ъ твореній земныхъ.

съ

удо-

стороны

вольствіемъ полгода, к а к ъ прожилъ в ъ В о р о б ь е в к е . Д е л а

А что поделываетъ его идолъ? Чрезъ

свои в ъ П а р и ж е я насколько могъ устроилъ.

слышалъ я, что онъ пишетъ романъ о вредѣ любви.

К н и г а го-

т о в а к ъ печати и выйдетъ, надеюсь, до начала зимы.

О

француза

про-

Вогюэ
Оче-

видно это навеяно бракомъ по любви N . К а к ъ жаль, что

48

т

Сѣверные

Цвѣты

Письма Владимира

Соловьева

149

меня обсчи-

неба с ъ землею. Безценный мой о т р е з о к ъ настоящей не-

тала содержательница отеля. В о т ъ бы прекрасный случай

поддельной радуги, обнимаю в а с ъ мысленно в ъ н а д е ж д е

написать поэму о оредѣ юстинницъ.

на скорое свиданіе.

я не и м * ю л и т е р а т у р н а я таланта. Недавно

д е я т ь с я , что впечатлѣніе отъ

- Б у д е м ъ однако на-

брака

N

скоро

сменится

какимъ нибудь другимъ неудовольствіемъ и т. д., и что
эти субъективно-утилитарные

романы

будутъ

пожирать

д р у г ъ друга до появленія на с в ѣ т ъ . О д н а к о , к а к ъ я заболтался по старой Воробьевской привычке! Б у д ь т е з д о ровы, мой истинный анти-утилитарный поэтъ! Мой сердечный поклонъ многоуважаемой М а р ь * Петровне

При-

в е т с т в у ю Екатерину Владимировну и всю Воробьевку.

Въ Воробьевку. 20 іюля 1889 г.

Д о р о г а я и глубокоуважаемая

Марья

Петровна,

сер-

дечно поздравляю в а с ъ с ъ днемъ вашихъ именинъ и очень
с о ж а л е ю , что долженъ с д е л а т ь это по п о ч т е , а не лично.
Но благоразуміе удерживаетъ меня в ъ М о с к в е и ея окрестностях*,

во-первыхъ

потому,

что я у ж е третій мѣсяігь

нездоровъ, такъ что будучи в ъ П е т е р б у р г е е з д и л ъ д а ж е
к ъ С е р г е ю Петровичу, который

В ъ Москву. Петербургъ 27 янв. 1889.

ненное состояніе симпатическихъ

Д о р о г о й и глубокоуважаемый Аѳанасій Аѳанасьевичъ
П р и в ѣ т с т в у ю т ъ в а с ъ з в * з д ъ золотыя ресницы, и м * с я ц ъ
плывущш по лазурной пустыне, и плачущія степныя травы,
и розы весеннія и осеннія; п р и в е т с т в у е м в а с ъ густолистый развесистый л е с ъ , и блескомъ вечернимъ овеянныя
горы, и милое окно н а д ъ с н * ж н ы м ъ каштаномъ. Прив-Ьтствуютъ в а с ъ голубые и черные ангелы, глядящіе изъ-за
шелковыхъ рЬсницъ, и гротъ Сивиллы съ своею черною
дверью.

Приветствуем

васъ

левъ

св.

Марка, и

жаръ

птица, сидящая на с у к у извилистомъ и чудномъ. П р и в е т ствуютъ васъ

в с е крылатые з в у к и и лучезарные

образы

между небомъ и землею. Кланяется вамъ т а к ж е и меньшая братія: слепой ж у к ъ , и вечернія мошки, и кричащій
коростель, и молчаливая жаба,
наконецъ

приветствую

вышедшая на дорогу.

васъ и я, в ъ в и д е

того

с

А

камень, в ъ

прудъ

прудомъ, а н а д ъ ц-Ьлымъ

роняя

слезы. И х о т ь не н а д ъ

океаномъ

человеческой

у меня

болез-

нервовъ и предписалъ

спокойную жизнь а т а к ж е и благодетельныя пилюли изъ
ляписа, белладоны и еще ч е г о - т о , которыя весьма мне помогли, но все таки я еще не совсѣмъ

пришелъ в ъ

нор-

мальное состояние. А во вторыхъ в ъ а в г у с т е мѣсяцѣ м н е
можетъ предстоять

крайняя

необходимость

по

одному

очень важному для меня обстоятельству с ъ е з д и т ь еще в ъ
Петербургъ, а это с д е л а т ь у д о б н е е изъ Москвы, нежели
изъ Воробьевки. В о т ъ я и с и ж у в ъ родительской

квар-

т и р е вдвоемъ со старухой кухаркой и лишь время

отъ

времени н а в е щ а ю родныхъ и знакомыхъ, обитающихъ в ъ
предѣлахъ Московской губерніи. Б у д ь т е здоровы, глубокоуважаемая Марья Петровна. Кланяюсь Екатерине Владимировне.

Аоанасію

Аѳанасьевичу

прилагаю

особый

листъ.

еРаго

камня, котораго вы помянули добрымъ словомъ. Плачетъ
серый

нашелъ

без-

смыслицы приходится плакать, tfo есть и у г Ь ш е ш е , пока
надъ этимъ мутнымъ потокомъ недвижимо стоитъ с в е т л а я
радуга чистой поэзіи и заранее празднуетъ будущій миръ

Д о р о г о й и глубокоуважаемый Аѳанасій Аоанасьевичъ.
Искренно с о ж а л е ю , что по причинамъ, которыя объясняю
в ъ письме М а р ь е

П е т р о в н е , не придется

мне это л е т о

быть в ъ В о р о б ь е в к е . Впрочемъ недалеко у ж ъ и до осени,
и скоро н а д е ю с ь обнять в а с ъ в ъ М о с к в е . Что т о вы поделываете? Не

забывайте, что осенью мы с ъ вами должны

48С ѣ в е р н ы е

собрать
тся до

новый выпускъ Вечернихъ
меня, то

одиночестве

несмотря на

усерднее

к а к ъ мы в и д і л и с ь

Огней.

Что

касае-

нездоровье я работаю в ъ

обыкновенная.

вышелъ

Письма Владимира Соловьева

Цвѣты

т

здесь

Съ

т*хъ

поръ

мой переводъ К а н т а

который вручу при свиданіи, а в ъ П а р и ж е французская
книга, которой к а к ъ слышу появилось у ж е второе изданіе. Н о я не получалъ еще ни одного экземпляра и никакихъ и з в е с т і й кроме того, что мои пріятели

іезуиты

сильно меня ругаютъ за вольнодумство, мечтательность и
мистицизмъ. Вотъ и угоди на людей! Я впрочемъ „ е только
о б ъ угожденіи, но д а ж е и о б ъ у б е ж д е н і и людей давно

у в и д е т ь с я . Э т о л-Ьто впрочемъ вы не были
я

149
одиноки, а

частью гіроводилъ время в ъ Москв-Ь совершенно оди-

ноко на пустой квартир-!; съ дворникомъ

и

ласточками

надъ моимъ окномъ ( э т о мое единственное у т е ш е н і е в ъ
М о с к в е , на д н я х ъ вывелась ц-клая стая молодыхъ); частью
же

гостилъ

въ

окрестностяхъ

Москвы у

Трубецкихъ,

Лопатиныхъ, у брата Миши и у сестры Поповой. Ч у в с т вую себя довольно хорошо и очень много работаю: становлюсь

въ

род-Ь

литературная

поденщика.

Аоанасію

Аоанасьевичу напишу на д о с у г е . Сердечно его обнимаю.
Кланяюсь Екатерине Владимировне.

оставилъ попеченіе. Довольно с ъ меня свидетельствовать
к а к ъ умею, о б ъ и с т и н е , в ъ которую
торую в и ж у . А тамъ,
мя я

такъ сказать, е

милетий

д у

В

е Р Ю , и о лжи, ко-

что Б о г ъ дастъ. В ъ настоящее врена тройке.- в ъ корню у меня се-

трудъ, который

только

что теперь

окончилъ

вчерне и началъ н а б е л о , а на п р и с т я ж к е с ъ одной стороны разрушеше славянбфильства для осеннихъ N N В е с т ника Европы, а съ другой стороны разсужденіе «о крас о т е » для перваго N Гротовскаго
красоту с ъ
пость,
п

отрицательнаго

а съ п о л о ж и т е л ь н а я

журнала. Определяю

конца какъ чистую
какъ

духовную

бшолы-

тѣлгсностъ.

° ™ е Д н е е б у д е т ъ ясно только изъ самой статьи, ко-

1891 — 1892?

Д о р о г о й Аоанасій Аѳанасьевичъ, сегодня к ъ с о ж а л е нию не могу быть у васъ, зайду на дняхъ
найдете ли вы возможнымъ
Баклана для нрочтенія

передать

мне

вечеркомъ. Н е
Шѵфовскаго

находящемуся теперь в ъ

редактору В-Ьстника Европы?

Москве

Поэма действительно

хо-

роша, особенно по нынешнему времени, а если она появится только отд-Ьльнымъ изданіемъ, минуя журналы, т о
ее никто не прочтетъ. Если вы не затруднитесь дов-Ьрить
мн-І; рукопись на н-Ьсколько дней, то передайте

послан-

здо-

ному, в ъ противномъ с л у ч а е нельзя ли вамъ б у д е т ъ о с в е -

ровы, дорогой м н е Аоанасій Аѳанасьевичъ, и не поминайте

домиться у автора и сообщить мн-Ь при иервомъ свиданіи

торая, н а д е ю с ь , заслужитъ ваше одобреніе,—Будьте
лихомъ неизменно в а с ъ любящаго.

P . S. Прилагаемую книжку прошу васъ передать Е. М .
Семенковичъ, которая желала им-Ьть мой а в т о г р а ф ъ .

Въ Воробьевку, 20 іюля, 1890 г. Ст. Дѣдова.
Записки безъ обозначеиія года.

Д о р о г а я и глубокоуважаемая Марья Петровна. Сп-Ьшу
написать

несколько

словъ, чтобы во время

васъ съ 22 Іюля. Я на д о р о г е

въ

поздравить

Петербургъ, по в о з -

вращеніи откуда думаю ( и почти ув-Ьренъ),

что

пріеду

в ъ Воробьевку. О б ъ в а с ъ съ Аѳанасьемъ Аѳанасьевичемъ
узнаю только изъ Р у с с к а я О б о з р е н і я . Но скоро н а д е ю с ь

Многоуважаемый Аоанасій Аѳанасьевичъ. Ваше стихотвореніе в ъ Р у с и начинается такъ: Н ы н е первый мы слышали г р о м ъ . — Я эти дни не свободенъ. Раньше вторника
к ъ вамъ не соберусь.

48С ѣ в е р н ы е

т

Цвѣты

Письма

Владимира

г о д а два тому назадъ, то
Дорогой

Аѳанасій Аоанасьевичъ, мать и сестра

все

еще больны, и весь домъ наполненъ непрестаннымъ кашлемъ. Я удрученъ спѣшными работами, но в ъ среду, если
б у д у ж и в ъ , приду непременно. Очень обрадованъ и польщенъ

вашимъ вниманьемъ к ъ

личайшимъ интересомъ

буду

моимъ виршамъ и съ в е слѣдить в ъ среду за д в и -

женьемъ вашего указательнаго перста. Д о свиданія.
#
Сердечно поздравляю в а с ъ , дорогой Аѳанасій Аоанасьевичъ.

Хотя я выезжаю

и недѣлю

прожилъ

в ъ Сла-

вянскомъ Б а з а р е , «очистился и показался священникамъ»,
а сверхъ т о г о постоянно употребляю в ъ большомъ колич е с т в е дезенфекціонныя средства, напримеръ вино,—тЬыъ
не менее опасаюсь к ъ

вамъ сегодня пріехать, ибо хотя

вы сами и Марья Петровна,

насколько помню, свободны

о т ъ микробофобическихъ суеверій, но быть можетъ сегодняшніе ваши г о с т и имъ весьма подвержены. Во всякомъ
с л у ч а е до свиданья. Мать и в с е

мои усердно в а с ъ по-

здравляютъ. Сердечно кланяюсь М а р ь е
*

Петровне.

Д о р о г о й Аѳансій Аоанасьевичъ! Я заболелъ. Вчера д а ж е
думалъ, что с о в с е м ъ слягу. Сегодня лучше, но в с е таки не
в ы х о ж у . В ъ прошлую среду вечеромъ у Баратынскихъ
одна дама, кн. Вяземская, предсказала мне болезнь, но
кратковременную. Т а к ъ к а к ъ первая часть предсказанія
сбылась, то, н а д е ю с ь , сбудется и вторая. Итакъ до скораго свиданья.
#

Д о р о г о й Аѳанасій Аоанасьевичъ. В ъ виду продолжающейся простуды я отложилъ до завтра свой о т ъ е з д ъ и
с и ж у дома за статьей о лирической поэзіи. Если у в а с ъ
есть одна к н и ж к а Страхова о нашихъ поэтахъ, изданная

Соловьева

149

пожалуйста пришлите мне ее

завтра часовъ в ъ 12. Х о т я у насъ со Страховымъ совершенно
различный образъ мыслей, но именно по части поэзіи есть
общіе

вкусы, а потому можетъ

произойти совпаденіе и

в ъ с у ж д е н і я х ъ , ч е г о я желалъ бы избежать. Д о скораго,
надеюсь, свиданія.

ібо

Сѣверны.е

Цвѣты

Князь

А. И.

І Б І

Урусовъ

значительна или назидательна для д р у г и х ъ , но я не для
другихъ
людей.

пишу,
Мнѣ

а для

себя, для самыхъ близкихъ мнѣ

мерещится,

будто я не в е с ь умру, если и

послѣ того, какъ мое я обратится в ъ прахъ и исчезнетъ
навсегда,
МЕМУАРЫ, ЗАПИСКИ И ПИСЬМО
А. И.

КНЯЗЯ

ства

мой

будутъ

голосъ,

мои

невнятным*

мысли, мои

шопотомъ

грѣшныя

слышны

на

чувэтихъ

страницахъ.

УРУСОВА

Т о , что в ъ моей жизни можетъ быть интересно
публики, моя

Приступивъ къ разбору бумагъ нокойнаго князя Урусова, семейство его довѣрило мнѣ окончательную редакцію того, что оно
изъ этихъ бумагъ желало бы огласить въ печати. Издаваемые теперь
отрывки изъ «Записокъ» были писаны кн. А. И. для себя и для
своихъ близкихъ; они были начаты имъ въ прошломъ году, когда,
безнадежно больной, онъ чувствовалъ приближение конца и страшился «мертваго молчанія». Но молчаніе смерти не скоро должно
наступать для так ихъ выдающихся людей, для такихъ передовыхъ дѣ
ятел ей I То немногое, что знаменитый адвокатъ успѣлъ сообщить о
себѣ въ этихъ отрывкахъ, имѣетъ цѣнность историческаго документа,
потому что сторона жизни, которую онъ самъ назыЬаетъ «мелочной и
ненужной», напротивъ—значительна и интересна; она необходима для
пониманія всей его личности сложной и богато отъ природы одаренной,
для характеристики его общественной д-Ьятелыгастн, громкой и блестящей; необходима, сл-Ьдовательно, и для опред-кленія его значенія
въ исторіи русскаго общества.—А. Андреева.

судебная

карьера, менѣе

для меня: конечно, я не могу

обойти

для

всего интересна
молчаніемъ и эту

сторону, показную, такъ сказать. Н о меня в л е к у т ъ

иныя

воспоминанія—моей интимной, скрытой жизни, до которой никому н ѣ т ъ д ѣ л а , a мнѣ есть. Матеріалами для настоящихъ записокъ послужили мои «мемуары» в ъ трехъ
томахъ и отдельной тетради и мои 43 карманныя записныя книжки. Кромѣ того, я пользовался своимъ обширным* архивомъ и библіотекою; с ъ д ѣ т с т в а у меня была
манія: хранить всякую бумажку, всякое письмо,—все, что
служитъ невольнымъ и безсознательнымъ, а потому и достовѣрнымъ

памятникомъ

времени.

Эта

кропотливость

архивнаго собирателя принесла»мнѣ, однако, больше вреда,
чѣмъ пользы: я все накоплял*, да накоплялъ

матеріалы,

а до разработки и х ъ такъ и не дошелъ.
Попробую теперь писать каждый день понемногу. Д у маю, мои близкіе... з а х о т е т ь пробѣжать н ѣ с к о л ь к о страницъ... пусть х о т ь немного поговорятъ со мною: в с е

I. М Е М У А Р Ы

лучше, ч'Ьмъ мертвое

молчаніе.

Предисловіе.

В ъ такое время, когда б у д у щ а г о почти не

суще-

ствуетъ, я Обращаюсь к ъ своему прошедшему.. Я с ъ любовью коллекціонера собираю памятники своей собственной

исторіи. Пусть они

для д р у г и х ъ и мелочны, и н е -

интересны. Но для меня моя жизнь интересна, д а ж е значительна.

Хотя

я вовсе

не воображаю

себѣ,

что

она
Сѣпориыо Цпѣті.1

U

же

С-Ьверные

К н я з ь А. И.

Цвѣты

О д*душк*

Урусовъ

Александр*

Михайлович*

я сохранилъ

I. Д Ѣ Т С Т В О Д О - У Ч Е Б Н О Е .

довольно ясныя воспоминанія. Помню я, к а к ъ меня возили

Мое рожденіе. — Отецъ. — Мать. — ДЬдъ кн. А. М. Урусовъ. —
Бабушка. — Д ѣ д ъ Ив. Дм. Нарышкинъ.—Марья Карловна.— ГІервыя
д-Ьтскія воспоминанія.—Паркъ.—Сашенька Сафонова.—Фима. —Кормилица,— Мадамъ Франсуа.— Строгости отца. — Горничная Катя.—
Крѣпостные нравы.— Удаленіе Франсуа.— Нѣмки. — Шарлота Карловна.-Марія Сергѣевна.-Семейныя распри.

с к а г о Корпуса, № і б о ) ; т о г д а э т о т ъ домъ былъ д в у х ъ -

к ъ нему, в ъ его домъ на Садовой ( н ы н * ш т а б ъ Гренадерэтажный.

Поднявшись

по невысокой л ѣ с т н и ц * , помню,

входили в ъ комнату прихожую. Высокія запыленныя окна
выходили, к а к ъ и теперь, на парадный дворъ и на улицу.
Справа была большая зала. Черезъ нея возили д * д у ш к у
в ъ к р е с л * на колесахъ в ъ отдаленную комнату. В ъ этой
ж е з а л * о б * д а л и , и в ъ ней ж е , задрапированной чернымъ,

II. Д Ѣ Т С Т В О . НАЧАЛО

УЧЕНІЯ ДОМА.

я впосл*дствіи, при с в * т *

Гувернеры: Дю.мушель. — Голландъ, — Н. И. Жуковъ.

Если изъ прихожей повернуть
ная,

Я родился в ъ М о с к в а , 2 апр*ля 1843 года. Въ красной к н и ж е ч к ѣ , озаглавленной: Livre de mémoire, матушка
записала: «Je suis accouchée d'un fils, Alexandre, le 2 d'Avril
A

la sixième

semaine du Carême,

un jeudi

sept

heures du matin. Son parrain a été mon beau père le P - c e
Ouroussoff et m a tante An. D m . Nariskinn, en suite maman
et le général Strékaloff.
М о и родители жили в ъ то время у К р а с н ы х ъ Воротъ.
О т е ц ъ мой, кн. Иванъ Александровичъ (родился в ъ м а *
1812 Г., ум. в ъ

П е т е р б у р г * 1 8 7 0 г.), былъ младшій изъ

сыновей оберъ-гофмейстера кн. Александра Михайловича
У р у с о в а , президента Московской Дворцовой Конторы, и
его супруги, Екатерины Павловны, урожденной Т а т и щ е в о й ,
братъ которой, Дмитрій Ивановичъ, былъ посломъ в ъ В * н * .
Екатерина Павловна приходилась племянницей знаменитой
Екатерины
муарахъ,

Романовны

Дашковой.

упоминаетъ о б р а к *

н а л * в о , то вступаешь

в ъ анфиладу парадныхъ комнатъ. Сначала большая г о с т и -

I

1843.

восковыхъ с в * ч е й и в ъ вол-

нахъ ладана, в и д * л ъ д * д у ш к у , л е ж а щ а я в ъ гробу.

Она,

въ

с в о и х ъ ме-

племянницы с ъ

кн. У р у -

совымъ * ) .
' ) О кн. А. М. Урусовѣ см. Семевскій о Пушкинѣ въ Русск.
В-ІІСТП. 1869 г. Пушкинъ былъ своимъ человіжомъ въ домѣ дѣда.

обыкновенно

подзеркальник*

пустая. В ъ ней, я отлично помню, на

стояли

гипсовыя

фигуры, отъ

времени

принявшія в и д ъ совершенно с * р а г о камня. Сперва

была

группа Лаокоона, а потомъ статуя Геркулеса Ф а р н е з с к а г о .
В с л * д ъ за гостиной

помню

темноватую

вторую

гости-

ную, о с в * щ е н н у ю лампою подъ абажуромъ. З д * с ь , за столомъ передъ

диваномъ, с и д * л и

другъ

д * д у ш к а и бабушка. О н ъ — в ы с о к і й ,
На

лиц*

его,

передъ

с*дой,

другомъ

худощавый.

к а к ъ я вижу по портретамъ, л * т а нало-

жили отпечатокъ кроткой старческой томности. Э т у черту
я потомъ

находилъ в ъ л и ц *

с т а р * в ш и х ъ Урусовыхъ: у

кн. Петра Александровича, у княгини Радзивиллъ.
ность

эта отражала

усталость

Гом-

жизни и умиротвореше.

В * р о я т н о , на такое истомленное выраженіе вліяла и нервная б о л * з н ь : у д * д у ш к и были парализованы

ноги. Ата-

визмъ отразился на покол*ніи его внуковъ: табетическія
забол Ьванія поразили сыновей кн. Ивана—Петра и Павла.
Бабушка,

к о г д а я ее в и д * л ъ ,

страдала

старческимъ

безпамятствомъ: она в с * х ъ узнавала, но никого не могла
назвать. Намъ говорили: «бабушка ничего не помнитъ», и
мы, д ѣ т и , находили это совершенно естественнымъ.
И в о т ъ , изъ г о д а в ъ г о д ъ старички проводили остап*

К H я в ь А. И.

Сѣ в е р ные Цвѣты
т о к ъ жизни, не разлучаясь. К а к ъ ни прі-Ьдешь, д ѣ д у ш к а
и бабушка сидятъ д р у г ъ передъ другомъ. Д ѣ д у ш к а раскладываетъ пасьянсъ, бабушка, около которой постоянно
приживалка или старая горничная, молчитъ. Въ гостиной
полутьма.

Слѣва

у

стѣны

горка с ъ

портретами

семьи.

Сыновья в ъ гусарскихъ мундирахъ с ъ аксельбантами, г р а ф ы
Мусины-Пушкины, Горчаковы; в с е акварели и литографіи.
Т и х о в ъ гостиной. Г о с т и говорятъ, не возвышая голоса.
Мы т о ж е шумѣть не смѣемъ. Д ѣ д у ш к а , с ъ зеленымъ абажур о м * на глазахъ, даетъ мнѣ поцеловать свою морщинистую
руку. Р а з ъ , помню, онъ подарилъ мнѣ новенькій серебряный рубль: блестѣлъ замечательно.
Д о м ъ былъ

небогатый. В ь

передней, на ларяхъ, си-

д ѣ л и высокіе бритые лакеи и вязали чулки. О д и н ъ

изъ

Урусовъ

мода. Конечно, ни усовъ, ни бороды. О д ѣ т ъ онъ в ъ черн ы й халатъ с ъ красной подкладкой, а на ш е ѣ

повязанъ

красный галстухъ. Но в ъ глазахъ точно о т г Ь н о к ъ грусти.
И у maman

в ъ характерѣ

преобладала

сентиментально-

меланхолическая нотка. Д ѣ д у ш к а кажется озабоченнымъ:
его любимая дочь не совсѣмъ была счастлива в ъ бракѣ.
С ъ зятемъ вышли неиріятности по вопросамъ имущественным*.

Maman

потомъ

говорила мнѣ, что отецъ не лю-

билъ д ѣ д у ш к у : « К а к о й это Нарышкинъ, это Я р ы ж к и н ъ ! >
Но я, чуть помню себя, испыталъ на с е б ѣ ласку д ѣ д у ш к и .
И

какъ

рано

онъ

умеръ!

Гораздо

раньше

дѣдушки.

Урусова.
А

вотъ

красный,

сафьянный

съ

бронзою

альбомъ,

частью исписанный рукою Ивана Дмитріевича Нарышкина..

н и х ъ , старикъ Василій, в ъ у о - х ъ г о д а х ъ служилъ у меня
в ъ М о с к в ѣ . У д е д у ш к и было, однако, порядочное состояніе. К а ж д о м у изъ сыновей досталось послѣ его смерти,
если не ошибаюсь, тысячъ по 4 0 . Д о ч е р и в с ѣ были

ИЗЪ ЗАПИСНОЙ К Н И Ж К И №

за-

мужемъ, сыновья в с ѣ женаты.

і.

C'est mon passé qui palpite dans ces
pages, c'est ma vie qui y circule, c'est 111011
âme qui y flotte, errante et éphémère.
8 Juin 1892.

Рукопись обрывается въ тетради, больше ничего не вписано —
на другихъ лнетахъ меньшаго формата читаемъ слѣдующес.

Feu Oitroussoff.

Д ѣ д у ш к у Ивана Дмитріевича Нарышкина и бабушку
Марію Карловну (по первому браку Эльсницъ) помню я
не очень хорошо. Сохранилось у меня впечатлѣніе, что
д ѣ д у ш к а былъ истинный баринъ, ласковый и тароватый,—
а что д ѣ д у ш к а У р у с о в * былъ т о ж е баринъ, но чиновный,
a д ѣ д у ш к а Нарышкинъ н и г д ѣ не служилъ и жилъ с е б ѣ
въ

свое

служащіе

удовольствіе,
дворяне.

много д у ш ъ

к а к ъ в ъ М о с к в ѣ жили т о г д а не-

Зналъ

я, что у д ѣ д у ш к и

крестьянъ и что больше

имѣнія и

в с ѣ х ъ д ѣ т е й онъ

любилъ мою мать. В о т ъ передо мною его портретъ, тонкая минтіаюра на кости. Н а

породистомъ лицѣ я в и ж у

черты сходства с ъ maman. Г о л у б ы е глаза и характерный
ротъ. Волосы у grand-papa с-Ьды. Бакенбарды подбриты
снизу и направляются о т ъ виска къ ноздрѣ: такая была

5 іюня 1872.

М н ѣ 31 годъ, я отправляюсь за границу. В ъ маѣ 1 8 7 2
у меня былъ обыскъ, потомъ производилось дознаніе по
обвиненію в ъ сношеніяхъ с ъ Нечаевцами. О б ы с к ъ ничего
не обнаружилъ, кромѣ письма ко мнѣ
и нЬсколькихъ расписокъ ( в ъ
большихъ

пособій), выданныхъ

князя

полученін
мнѣ

отъ

Черкезова
меня

незнакомыми

немнѣ

людьми. «Странно, замѣтилъ при дознаніи товарищъ прокурора Рынкевичъ, что п и ш у т * вамъ политическіе ссыльные, деньги

берутъ политически - неблагонадежные...

кажется ли вамъ

это с о в п а д е т е с т р а н н ы м * ? » — Я

не

отвѣ-

166

Сѣверные

Князь

Цвѣты

чалъ, что ничего з д ѣ с ь не вижу страннаго: пишетъ мнѣ
Черкезовъ, котораго я знаю по процессу,
щалъ; а деньги брали лица, о которыхъ

гдѣ

я

защи-

я справокъ

не

наводилъ, д а и случаевъ э т и х ъ было немного: о д и н ъ - д в а .
Если бы я зналъ, что они политически-неблагонадежные,
зачѣмъ бы я сталъ брать с ъ нихъ расписки? В ѣ д ь я это
дѣлалъ только для того, чтобы щадить самолюбіе

беру-

щаго: это, де, не милостыня, а простая ссуда; к о г д а буд у т ъ деньги, отдадите. Переписки ж е у меня с ъ Нечаевцами в о в с е никакой не было. О д и н ъ изъ нихъ мнѣ писалъ, звалъ в ъ тюрьму навѣстить его (и я поѣхалъ,

да

у ж ъ не засталъ), но я ему, Черкезову, не писалъ.
Вся эта исторія, тягостная обстановка
тые, генералъ — произвела
только что разрешилась)

обыска,

поня-

на меня и на весь домъ ( ж е н а
самое непріятное

впечатлѣніе.

А. И.

Урусовъ

Ѣ х а л ъ я за границу в с л ѣ д с т в і е разстроенныхъ нервовъ,
давшихъ о себ-fe 'знать

сильнѣйшими болями

п. trigenici.

Понятно, что, побывавъ, т а к ъ сказать, в ъ лапахъ у медв ѣ д я и благополучно ( к а к ъ я воображалъ) уйдя о т ъ н е г о ,
я подъ впечатлѣніемъ обыска, бала у кн. Долгорукова в ъ
присутствіи государя (дядюшка кн. М. А. У р у с о в ъ просилъ меня отъ имени хозяина у ѣ х а т ь . . . ) -Ьхалъ за границу
довольно... напуганнымъ! Э т о слово не
мою мысль — я былъ на с т р а ж ѣ ,

но

точно

передаетъ

думалъ, что

буря

миновала: если у ж ъ отпустили меня за границу, з н а ч и т ъ —
ничего! разсуждалъ я, забывая, что ничего н ѣ т ъ онаснѣе
логическихъ умозаключеній.
Но во всякомъ случаѣ, я былъ радъ! Я "Ьхалъ в ъ невѣдомую, но заманчивую даль с ъ деньгами в ъ карманѣ и
с ъ легкимъ сердцемъ.

Я , конечно, отлично зналъ, что в с е это — сущій вздоръ,
что я никогда не участвовалъ ни в ъ к а к и х ъ заговорахъ,
питая глубокое отвращеніе к ъ деспотической дисциплинѣ

П И С Ь М О К Н Я З Я А. И. У Р У С О В А .

тайныхъ обществъ и к ъ морали бандитизма. Я былъ адвокатъ;

зналъ

подкладку

тайныхъ

цесса о б ъ у б і й с т в ѣ Иванова ( т а к ъ

обществъ

и з ъ про-

называемое

«Нечаев-

с к о е д і л о » ) . К а к ъ адвокатъ, я изучалъ и подсудимыхъ и
д ѣ л о — но в с е таки, не отказывая в ъ

сочувствіи и

со-

страданіи нѣкоторымъ идеалистамъ изъ этой среды, я не
испытывалъ ни малѣйшаго влеченія к ъ и х ъ

ребяческимъ

планамъ. Я , будучи 31 г о д а о т ъ роду, съ ж е н о й , ребенкомъ, большой. практикой и обезпеченнымъ состояніемъ,
по н а т у р ѣ эпикуреецъ и с к е п т и к ъ , — пойду я в ъ

компа-

нію, г д ѣ толкуютъ о б ъ у б і й с т в ѣ непослушнаго Иванова,
о печатаніи прокламацій, о поклоненіи Нечаеву! М н ѣ казалось дикимъ и нелѣпымъ д а ж е такое предположеніе. Что
ж е такое, что я либералъ, защищаю либеральный

дѣла?

Но я прежде в с е г о а д в о к а т ъ и послѣ Нечаевскаго д ѣ л а
защищаю предводителя дворянства Огарева, или вообще
какого бы то ни было подсудимаго, разъ о н ъ . призвалъ
меня на помощь.

4 іюня 1900 Москва.

Прочелъ Ѳому Г о р д ѣ е в а — не подъ рядъ, невозможно
размазано, но почти подъ

рядъ.

Авторъ — закоренѣлый

романтикъ, воспитанный на самыхъ
русской, крѣпостной

журналистики.

плохихъ
Онъ,

традиціяхъ
видимо,

ма-

лый снаровистый: знаетъ, к а к ъ потрафлять рынку, и преуспѣлъ тотчасъ ж е , что вообще в ъ литературѣ не очень
хорошій признакъ: только старое нравится толпѣ,
обыкновенно

нравится

тизмъ виденъ в ъ

слѣдующему

фальшивомъ

поколінію.

колоритѣ

всего

новое
Романромана.

Авторъ не любитъ свое изображеиіе, не можетъ дойти до
эпическаго восхищенія пошлостью — онъ все

обличаетъ,

к а к ъ сатирикъ; все морализуетъ, к а к ъ публицистъ. Ѳома
кутитъ и развратничаетъ. Э т о могло бы быть прекрасно;
но н у ж н о , чтобы оно было наивно и наведено на болѣе
острой наводкѣ на ф о к у с ъ . Д Ь в ы , раздѣляющія его во-

Сѣверные

В. Р о з a

Цвѣты

сторги, очерчены недурно... но авторъ в с е

портитъ,

H

овъ

за-

ставляя и своего пьяницу и д-Ьвицъ «искать правду», сокрушаться, обличать зло! Это до тошноты невыносимо и
фальшиво. В с ѣ плачутъ, в с ѣ рыдаютъ (у насъ в ъ беллет р и с т и к а д а ж е соловьи не поютъ, а рыдаютъ — хотя, каж е т с я , Въ эпоху пѣнья соловью рѣшительно н ѣ т ъ причинъ
рыдать... развѣ только о б ъ отсутствіи конституціи!). В с ѣ
эти озлобленныя тирады отдаютъ мертвечиной журнальной этики. А по этой этикѣ можно

изобразить

что

к а к ъ угодно, — лишь бы пришпиливать к ъ подолу
назидательную

З А М Ѣ Т К И НА П О Л Я Х Ъ

музы

I

сентенцію.,

Безвкусіе автора и его туповатое отношеніе к ъ природѣ, слабая индивидуализація личностей и изобиліе ругательствъ (маскирующихъ вялость вымысла) также должны
быть поставлены ему в ъ счетъ д е ф е к т о в ъ .

Въ

немъ не

ч у в с т в у е т с я настоящей силы, a в с ѣ внѣшніе признаки е я —
подобіе, изображеніе. Т а к о й писатель, при отвратительной
манерѣ в с е размазывать и все

изображать

подъ

услов-

нымъ угломъ зрѣнія, едва ли принадлежите к ъ крупнымъ.
Э т о журналистика, а не поэзія.
Бальмонтъ прислалъ «Горящія зданія».

Первое

впе-

чатлѣніе — крайне неблагопріятное. Mania grandiosa, кровожадныя гримасы. Эпиграфомъ сл-Ьдовало бы поставить:
изумляю міръ злод-Ьйствомъ, и упокойнички спасибо скаж у т ъ , что умерли. Е г о «faculté maîtresse» и с к у с с т в о о т т ѣ н к о в ъ , — заменило какое-то гоготаніе. К н и г а производитъ
впечатлѣніе психіатрическаго

документа... Н у , а Д о б р о -

любовъ с ъ Брюсовымъ, это у ж ъ — на чистоту! изъ клиники

НЕПРОЧИТАННОЙ КНИГИ.

и

душевно - больныхъ.

Книжка

писана сухо, но умно и с о д е р ж и т ъ

о Hauptmann'-fe
кое

какія

о б ъ исторіи пьесы. Я очень слабъ: пульсъ
объ у ѣ з д ѣ въ уѣздъ.

юо.

на-

В ъ іудейскомъ з а к о н ѣ левирата ( « б р а т ъ долженъ в о з становить сѣмя в ъ
безспорно

смесительство
djinn

ж е н ѣ умершаго безд-іпнымъ брата»)

содержится

брака.

тонкою
Вчера

кровосмѣсительство.
чертою

невѣста

содержится

ничего

не

братьямъ, дядямъ, отцу, племянникамъ

Но

крово-

въ

самой

чувствовала
жениха.

къ

Сегодня

она сама смѣсилась только съ женихомъ, стала его

же-

ною. Н о любопытно, что на другой день, здороваясь со
всѣми, она иначе с ъ ними г о в о р и т ь , к ъ нимъ обращается
и, главное, иначе в с ѣ х ъ и х ъ чувствуетъ. В ъ м у ж ѣ и черезъ
мужа она в с Ь х ъ ихъ почувствовала.

И это новое ч у в с т в о -

ваніе, какое-то тончайшее кровосмѣсительство, и составляетъ «узы родства», «узы крови». О н а «своя» имъ в с ѣ м ъ ,
они в с ѣ «свои» ей. Т . е. б е з ъ аномаліи (an und für sich)
кровосмѣсительства—браки были бы какіе-то обрубленные;
было бы только «сиарпваніс д в у х ъ » , «парность» родства.
Но не б ы л о - б ы

свѣдѣнія

«родовитости».
II

Мечтаю
Помѣшались на «дѣвственности» и «безп'орочности».

Урусовъ.
Да

этого, к а к ъ

идеала, разумомъ и

построить

нельзя.

Э т о постулаты не ума, а пола; алканія отвергаемаго вами
( а с к е т ы ) пола.Хотите ли вы частныхъ доказательствъ? Возьмите Свидригайлова: онъ только и х о ч е т ъ д е в с т в е н н о с т и ,

С-ь в е р н ы е

170

В.

Цвѣты

отвращается отъ женщинъ. Х о т и т е ли вы универсальныхъ
доказательствъ? Возьмите всемірную первую любовь: «прилѣпленіе» расплылось и не помышляется, яростно отвергается. И между т ѣ м ъ «первая любовь» в і д ь не изъ книжки
ж е вычитана, эта есть утро пола, имѣющее дойте до его
полдня и вечера. Т а к и м ъ образомъ вы сами дѣвственники
и съ закономъ д е в с т в е н н о с т и о т ъ пола: к а к ъ ж е вы его
оспариваете? Д а не только к а к ъ рожденные

отъ

женъ,

но и в ъ построеніи идеаловъ вы есте о полѣ и в ъ немъ
существуете.

173

Розановъ

Самый характеръ сближенія, вѣроятно, чрезвычайно медлительный, не имѣетъ ничего общаго с ъ полемъ и лѣсомъ.
Вообще т у т ъ начинается агнецъ пола, «елей» сближенія.
Иначе и объяснить

нельзя.

Здѣсь въ

физіологіи

исче-

з а е м именно физіологія: не осязаніе ж е и не н у ж д а рук о в о д и т ь . Замѣчательно, что в ъ началі. Израиля мы в с т р ѣ чаемся

съ

этой аномаліей (Авраамъ и Сар-ра, Исаакъ

и

Реввекка, но и еще ближайшія отиошенія).
Викторія

(королева

Англіи)

избрала с е б ѣ

двоюроднаго брата Альберта. Б р а к ъ

въ

мужа

былъ счастливь

и

плодовитъ; в ъ царственныхъ семьяхъ Европы — примѣрно
н ѣ ж е н ъ и поэтиченъ. Не имѣемъ основанія принимать это

III

за притворство: г д ѣ допущены (и очень часты) эти слегка

Незаконорожденнность. Х о т и т е проглотить ребенка; ну,

кровосмѣсительные браки, вообще имѣютъ семью твердую

эта пища вамъ не по зубамъ. Замѣчали ли вы, что собака

и н ѣ ж н у ю . Семья зарождается не

не кусаетъ ребенка. Но я знаю одну такую собаку, ко-

а дома. Т о ж е у евреевъ, при тонкомъ кровосмѣшеніи ле-

торая изъ всего

вирата.

преимущественно любитъ

ухватить

ре-

«въ

лѣсахъ»

(балы),

бенка за икры. Индѣйскій п ѣ т у х ъ , в ъ Бѣломъ: онъ в д р у г ъ
поднялъ крылья, и закричалъ, затрясъ носомъ; шслъ мимо

V

мальчикъ, трехъ - д в у х ъ л ѣ т ъ : до чего испугался; и к а к ъ
к ъ нему ( с ъ какой любовью) бросился м у ж и к ъ на помощь,
очевидно не противъ п ѣ т у х а , а противъ своего и ложнаго
испуга. Д Ь т е й в с ѣ ж а л ѣ ю т ъ ,

кромѣ

ребенкѣ внимательно и подумать
святости,

аскетовъ. Т-Ьмъ

страшно: полюсь

о

другой

не то, что «косточка» «отъ пальчика» в ъ «бла-

гоуханіи нетлѣнія».

ментъ

эле-

грубости, дерзости. Волкъ в с т р ѣ т и л ъ волчиху в ъ

л ѣ с у — в о т ъ з в ѣ р с к о е в ъ немъ, и бывающее. Э т о т ъ элементъ привходить в о о б щ е при «познаніи»
чужака. «Похитилъ», «схватилъ»
«Вчера

нибудь

религіозное,

3 6 0 ° , а не

въ

і8о°

полъ). З д ѣ с ь

еще аномалію, окружающую

«обрѣзанье» и т а к ъ волно-

вавшую

ли разгадка мистическихъ

Платона.

Не

здѣсь

иросв-Ьтт, в ъ

(An.)? Почему не сказано

«мужей»,

передъ загробнымъ міромъ, въ эту аномалію. В ѣ д ь ничего

кротости. В ъ полѣ безспорно содержится

Случай ц грубость.

что

кругу в ъ

«юношей», «отроковъ»? Но старцы усиленно попадаютъ,

Повидимому, аномалія кровос.ч-Ьшеніе имѣетъ тенденкъ

по

( д р у г о й противоположенный

« 1 4 4 . 0 0 0 старцевъ»
IV

цію

Если в ъ знакахъ пола есть
то оно почувствуется

посторонняго

г д ѣ нибудь в ъ нолѣ».

не зналъ», «завтра не буду

знать» .Кровосмѣшенье—обратный полюсъ. » Всегда зналъ».

мы в ъ ней не ионимаемъ, кромѣ страшнаго и с т о р и ч е с к а я
упорства ( с т о й к о с т и ) . Аномалія эта бываетъ и врожденная, у чистыхъ отроковъ
«влюбляющіяся

въ

(см. Т а р н о в с к і й ) .

подругъ»

есть

краткій

Институтки,
день,

почти

минута, по этой ж е таинственнѣйшей аномаліи. Зачѣмъ
бы подруги, когда есть учителя? Но пробѣгаютъ ( г ѣ н ь ю )
подруги, и у ж е потомъ — учителя. У ж а с н о много странн а я во всемъ этомъ.

С-ь в е р н ы е

1 7 2

В.

Цвѣты

IX

VI
Мысль моя ( в ъ рядѣ статей о бракѣ)—пряма и ясна,
ч т о семья в ъ мнимой «натуральности» своей есть никакъ
не

менѣе

древнее и священное явленіе, чѣмъ... Ecclesia

R o m a n a , Pontifex Maximus, Servus servorum

Dei. И

Кто

научить

истинному

не включаетъ в ъ себя, т о изъ нихъ ( с у щ е с т в а натуральсемей)

можетъ

развиться

своя церковь, или о н ѣ

могутъ сложиться сами в ъ церковь, у стопъ Господа.

способу

ное в ъ немъ — золоченыя щепки.

если

гд-ѣ бы и к о г д а бы она ни сложилась) Ecclesia Romana

духу и истинному

«прилѣпленія», т о т ъ и н а у ч и т ь міръ браку; а все осталь-

X

прямо и решительно всякую натуральную семью (какъ бы,

ныхъ

173

Розановъ

Въ святыхъ «субботахъ» и разрѣшена проблема брака.
«Суббота» есть то ж е , что обрѣзаніе, но разлившееся

на

дни. « О б р ѣ з а н і е » , легшее на океанъ, и океанъ смирился.
Д о вчера я не зпалъ, к а к ъ евреи проводятъ ее. Сидѣ/ш
у насъ ( в ъ А с с е р н ѣ около Р и г и ) д в ѣ гостьи, наши рус-

VII

Чайка надъ
Птичка
ѳистъ

скія старовѣрки, мать л ѣ т ъ 4 3 , д о ч ь — 1 7 - т и , только-что

моремъ. Т о ч н о

Божія.

Свила

Господу;

глотаетъ

брызги волнъ.

г н е з д ы ш к о — вотъ и спѣла ака-

принесла

корма

дѣтенышамъ — вотъ и

еще акаѳистъ. ВНздь не в с е ж е на латинскомъ языкѣ пѣть
акаѳисты. Этимъ и инородцы обижаются, а чайка — прямо
не х о ч е т ъ . Сестра мнѣ и по упрямству. Я т о ж е не хочу
«акаоиста», к а к ъ в с Ь , а к а к ъ «самъ».

не

в х о д и т ь в ъ соображенія

капи-

в ъ мірѣ? Говорятъ,

д а и я прямо в и ж у передъ глазами, что морская болѣзнь
очень мучительна. И міръ—мучится, но в ъ мукахъ — з д о ровъ. Вѣчный міръ. Люблю его, хвала ему.
Ч т о ж е «фарисеи» разгадали в ъ страданіи міра? НиА

въ

обрѣзваніи?— Тоже
ничего. Т а к ъ

ничего.

они ничего

И въ

суббо-

не угадали и,

можетъ быть, д а ж е ни надъ чѣмъ не размышляли, а только
поучали? Н у , идите
странникъ, тебя

с е б ѣ дальше. «Иди с е б ѣ дальше, о

я не знаю».

субботу

не н о с я т ь

книгъ

и

не

гимназію) за д ѣ в о ч к о й чело-

в ѣ к ъ » , нельзя ничего д ѣ л а т ь — а л ь д г а суббота.

«Да

хоть

бы посмотрѣть, к а к ъ они проводятъ субботу» ( э т о я ей
говорю). « Я видѣла

въ

каться,

столъ

ставятъ

на

Д у б б е л ь н ѣ : к а к ъ начнетъ смерстолько

зажженныхъ

Элевзинскія таинства). «Ну? читаютъ что

ж а л ѣ е т ъ . Не то же ли и страданья

тахъ? — Т о ж е

въ

пишутъ, книги несетъ ( в ъ

свѣчъ,

ныхъ д ѣ т е й (мальчиков*). Потомъ с т о и т ь х л ѣ б ъ » .

тана, х о т я онъ и с о ж а л ѣ е т ъ страдающихъ ею. Конечно —

чего.

еврейки - ученицы

сколько есть в ъ дому мужчинъ, считая в с ѣ х ъ , д а ж е груд-

VIII

Морская болѣзнь

кончившая гимназію. И разсказываетъ последняя: « У насъ

(NB:

нибудь? Г о в о -

рятъ?» ( Э т о я спрашиваю). «Раньше ( д о з а ж ж е н ы х ъ с в ѣ чей?)

читаютъ

Библію».

«Ну?» «И больше ничего. По-

томъ гасятъ свѣчи и ложатся спать» (отвѣчала д ѣ в о ч к а старовѣрка). В ѣ д ь эти с в ѣ ч к и передъ Богомъ. В ъ

домѣ

ж е Б о г ъ , и именно теперь и о с о б е н н о — Б о г ъ , ибо «день
седьмый, — Г о с п о д у » . Но почему с в ѣ ч ъ , сколько мальчик о м ? Я думаю,
идеей

обрѣзанія,

свѣчи
и

возжигаются

свѣчей

столько,

собственно
сколько

передъ
обрѣзан-

ныхъ. Т . е. «обрѣзанный» — и вотъ передъ нимъ с в ѣ ч к а .
Горятъ огоньки Б о г у , и в ъ то ж е время ( у
щих*)

уже

зажигаются

присутствую-

вѣчные огоньки. Міръ

гаснетъ

( в е ч е р ъ ) — о н и вспыхивают*. Свѣчи г а с н у т ь , но к а к ъ ярки

174

С-ь

тогда звѣзды

верные
въ

небѣ.

клонничество— тутъ

В.

Цвѣты

Звѣздопоклонничество,

все, в ъ с у б б о т ѣ ,

разсказчицѣ было только

17

есть.

огнепо-

Д-Ьвушк-Ь-

л ѣ т ъ , и она ни о чемъ не

догадывалась. Д а в ѣ д ь и гебраисты ни о чемъ не
дываются, и никогда не спросили
кого: «ну, а

потомъ?»

Но

какъ

подошли

къ

г л у б ж е и прекраснѣе, потому-что опредѣленнѣе. О т с ю д а
субботы: трансцедентный

в ъ него не должно быть вносимо ничего

день и

несубботняго».

Т у т ъ в о в с е д ѣ л о не в ъ работѣ, не в ъ усталости, но в ъ
разграниченіи, но в ъ раздѣленіи. «Всякое

нынѣ

ское

израильтянинъ

отложимъ»...

Въ

субботу

каждый

житей-

пріобщается всему израилю, в х о д и т ъ в ъ Іаковлевъ домъ,
въ

лоно

«отцовъ

д а ж е кивота

с в о и х ъ » , и собственно

завѣта. Д в ѣ скрижали

онъ

касается

в ъ немъ, и в а ж е н ъ

я ш и к ъ , г д ѣ о н ѣ положены, и драгоцѣнная покрывающая
его

к р ы ш к а — « с ъ двумя

праха отца вылетаетъ новый ф е н и к с ъ . « Я и отецъ о д н о » ,
каркаетъ в ъ в ѣ к а х ъ .
XII

хотя бы выкреста каглубоко

херувимами». А кстати: древо

Что же можетъ быть угодно Б о г у в ъ «прилѣпленіи»?
Наслажденіе наше? - Никакъ. Умноженіе міра, размноженіе міра? Едва ли: что богатому в ъ богатствахъ! Н у , т а к ъ
что же? «Чада мои! Д ѣ т и мои!» Р а з в ѣ мать, отдавая в ъ
замужество дочь,

сейчасъ

и

не

Но я добавляю о кивотѣ: в о т ъ

надъ

нимъ и скинія в ъ

субботу — это самъ домъ, в ъ которомъ она празднуется.
А

мы, усталые

есть

только

бурлаки,

нашъ ж е

думали, что и и х ъ

«праздничный

«суббота»

отдыхъ», и

вѣчно

дивимся, что ж е евреи строже наблюдаютъ с у б б о т у , чѣмъ
« д а ж е мы, совершенные» словесники. Е щ е бы! Н о у м е н ъ —
тамъ, у насъ — феноменъ.

хуже

(меньше

в ъ среду, в ъ пят-

проводить

телеграммъ),

чѣмъ в ъ понедѣльникъ. A человѣкъ не усталъ за 5 0 0 0 л ѣ т ъ
работы. Но почему? Д а потому, что «возрождался». Чел о в ѣ к ъ - ф е н и к с ъ . Какое

но

радость

Преемственность радости, связанность р а д о с т и . M — ы ( в ъ
Нижнемъ), дочь и мать: «Все есть (говорила мать): и сервизы и серебро. И деньги есть; но

только...»

Дѣвушка

осталась в ъ старыхъ д ѣ в а х ъ .
ХШ

Замечательно, что наши 2 . 0 0 0 л ѣ т ъ пугаются не
редъ дикимъ

пола, а передъ

кроткимъ

в ъ Петербург-Ь вся растлевается
очень н е р е д к о

въ

насильственно. Но

пола.

пе-

Прислуга

первой юности,

и

в о т ъ в ъ «третьей ли-

ши родства нельзя вѣнчаться». Б ы к ъ с ъ прямыми рогами
в а с ъ не пугаетъ; но

вы дрожите,

ноги

подкашиваются

при в и д ѣ барашка с ъ загнутыми рожками.
XIV

Т е л е г р а ф н а я проволока устаетъ—и
работаетъ

генеалогическомъ
д-Ьти:

во чревѣ, т а к о ж д е и ты порадуйся, нося во ч р е в ѣ своемъ».

XI

ницу

о

есть, и истинная радость. «Егда я радовалась, нося тебя

сонмы) « с ъ мечемъ обращающимся». Въ с у б -

б о т у — мечъ опускается, и израиль видитъ «Древо Ж и з н и » .

думаетъ

деревѣ? Д а и не в ъ ея имя пойдутъ

жизни с т е р е г у т ъ только «два херувима» (не одинъ и не
три

173

раетъ, какъ 5 0 0 - л і т н я я птица-фениксъ; но изъ пепла, изъ

дога-

этому нѣкоторые наши сектанты. О д н а к о , у израиля это
объясняется характеръ

Розановъ

прекрасное преданіе: міръ

сго-

Вздумали шельмовать младенцевъ

(незаконнорожден-

ные); полюбуйтесь на шельмованіе себя. — «Имѣйте долготерпение»...; полюбуюсь

я на ваше

долготерпѣніе.

законствуйте в ъ рожденіи», ну, мы осмотримъ
и печати подъ вашими печатями.

«Не

подписи

Сѣверные

177

В. Р о з A H о в ъ

Цвѣты

с т в у е т ъ , но не видимъ. Но за это у ж ъ пусть попеняютъ
на гг. аскетовъ, которые вздумали отрицать Божію тайну.

XV

Д а и потомъ я лишь указалъ, а не разъяснилъ: ибо полъ

Т о , что к а ж е т с я намъ аномаліями пола (странностями,
необыкновенностями,

въ

высокой

степени

ненужными

т а к ъ и останется неисповѣдимъ. Мы видимъ молнію, но
не понимаемъ электричества.

ни для ч е г о ) , суть нервы во всемірномъ организмѣ брака.
Оттого

они т а к ъ

невидимыхъ почти,

нѣжнѣйшихъ

б-ѣлыхъ

волоконецъ);

такъ принудительны для т ѣ х ъ рѣдчайшихъ людей, по которымъ

XX

бурны ( к а к ъ и в ъ организмѣ — игра

проходятъ.

Демоническая или

божественная

наша

цивилизація?

Никто не обратилъ вниманія на тайное указаніе в ъ моей
статьѣ: «Кроткій демонизмъ».

XVI

XXI

Я — б е з д а р с н ъ ; д а тема-то моя талантливая.

Мы представляемъ с е б ѣ демона злымъ и грубымъ. Но
в'Ьдь это жалкое представленіе

XVII

Х о р о ш о , что я, т. е. безконечно любящій д а ж е

sta-

tus quo и преданн-Ьйшій вол-fe Б о ж і е й , сталъ разрабатывать
эту тему. Потому что было совершенно плохо, если
сталъ ее разрабатывать ч е л о в ѣ к ъ

злой принципіально

бы

доброта чрезрычайна сравнительно съ человеческой,

его

красота — удивительна.

—

и о женщинѣ; а тамъ х о т ь и уснуть.

XXII

« О в к у с а х ъ не спорятъ». Почему ж е о догматахъ спорятъ?

XVIII

Потому

что

это характерно не вкусовые

догматы.

Постройте догматы по категории в к у с а — и споры

В ъ «Воскресенью) Т о л с т о г о , в ъ н-Ькоторыхъ главахъ,
хорошо показаны самоустраивающіеся мошенники ( в ъ Петербург!;). Я ими т о ж е любовался. Щ е д р и н ъ о н и х ъ пислова,

отшельниковъ:

ангело-подобный и д а ж е бого-подобный. Но не Б о г ъ . Е г о

вообще враждебный. Я только поправлю ученіс о д ѣ т я х ъ

салъ. Значитъ, вс-fe «слова,

разныхъ

онъ «первый послѣ Б о г а » , «возставшій противъ Б о г а » , т. е.

слова»

Достоевскаго

были именно только слова в ъ ц ѣ л я х ъ успокоенія.

кой раздробленности. Кельнскій и св. Петра соборы, к а к ъ
ни различны,—всѣмъ нравятся, о н и х ъ не спорятъ. А о
«filioque» и «опрѣснокахъ» і . о о о л * т ъ

«Былъ

спорятъ.

ХХШ

бы штиль на морѣ». Н ѣ т ъ , будетъ буря.

Вильгельмъ и его бравады в ъ отношеніи Китая, «бро-

XIX

М о ж е т ъ быть одинъ упрекъ мнѣ:

пре-

кратятся, или и х ъ не б у д е т ъ в ъ такомъ м н о ж е с т в * и та-

нированный
что

я

разболталъ

Б о ж і ю тайну, которая должна бы быть сокровенною,

«во

мглѣ». Обнажилъ корешокъ древа жизни, который д ѣ й -

кулакъ»

и крестъ.

Путешествіе

стину, и затѣмъ — открытіе «фонтана
жется)... Погасаетъ свѣчка, коптитъ.
Сѣоорпыо Циѣты

въ

Пале-

Сулеймана»

погасаетъ и

уже

(ка-

только
12

i78

Сѣверные

Цвѣты

В.

179

Розановъ

XXIV

XXVI

Сложилась «формочка». Проходили в ѣ к а . — « В ы чтбдѣлали?» — «Мы стояли в ъ формочкѣ». Началась наука:—
«а мы в ъ формочкѣ». Началась промышленность, выросли
вопросы. «Мы въ формочкѣ и формочк-fe», с ъ счастливой улыбкой отвѣчали вы. Вы были увѣрены, что на васъ
всѣ любуются «въ формочкѣ». Между тѣмъ д-Ьло было
совершенно иначе. Міръ жнлъ, работалъ и пересталъ,
просто забылъ на васъ смотрѣть. А вы кричите: «тутъ
сектанты!»

Важное значеніе Евангелія — эстетическое. Т а к о й беземертной красоты, какъ рѣченія Іисуса и самые обороты
Его движеній — никогда не появлялось. B e b греки и римляне, со своими Фидіями и Цицеронами, повалились в ъ
яму, какъ только появилась эта Небесная Красота.

XXV

К ъ исторіи Авраама. Б о г ъ «обрѣзалъ» зав-Ьтнаго себ-Ь
человѣка и в ъ его завѣтномъ м-Ьстѣ. Ж е н я с ь или вообще
сближаясь, мужъ и жена или вообще мужчина» и женщина
«завѣтно» соединяются, в ъ самомъ сокровенномъ, интимномъ, завѣтномъ своего «я». Почему: всякое «двухъ въ'
плоть едину» сліяніе есть д в у х ъ человѣковъ раскрытіе в ъ
скрижали завѣта, съ таинственно написанными на нихъ
заповедями...
Когда «скрижали положены одна на другую»—образуется закрытый кивотъ завѣта, — съ двумя надъ ними
(не однимъ и тремя) херувимами. Еще: заповѣди, написанныя на доскахъ, были на нихъ написаны «и съ наружной, и съ внутренней стороны», «кругомъ». Это анологично тому, что 4 мистическихъ животныхъ передъ
престоломъ Божіимъ (левъ, быкъ, человѣкъ, орелъ) Апокалипсиса и Іезекіиля «имѣли очи спереди и сзади, снаружи и внутри». Такимъ образомъ скрижали суть то ж е ,
что херувимы, а херувимы — то же, что скрижали. Заповѣди — животныя р-Ьченія, а животное — заповѣдь в ъ
веществѣ.

XXVII

Законодатель и точка приложенія завѣта у Израиля:
ихъ аналогія: оба - не называемы ( в ъ Пятикнгокіи лишь
согласными, съ пропускомъ гласныхъ, помечалось имя Божіе, но еврей, встречая его глазами, всегда произносил,
обыкновенное «Адонай», вмѣсто сокровеннаго и страшн а я имени). О б а - н е видимы, скрыты, «въ мглѣ» ( — « в ъ
темномъ мѣстѣ»). Оба - «творцы». О б а - б л а г и , ибо
зла, дурного по прнродѣ не сотворяютъ: хотя оба гнѣвны.
Аналогія продолжается и далѣе: оба любятъ невинное,
непорочное. Оба' ищутъ непорочное обратить къ ссбѣі Iiъ
отношеніи между собою точекъ «обрѣзанія» - непременно активность и пассивность, т. е. отношеніе какъ бы
о б о ж а ю щ а я къ обожаемому. Поклонникъ и п о к л о н е н і е вотъ любовь! жажда самопожертвованія «для ради»...
IIa пароход* «Имп. Николай II», въ Рижскомъ заливѣ.
В. Р о з а н о в ъ.

12*

Сѣ нери ы е Цвѣ т ы

О Б Ъ ОТПѢВАНІИ НОВОЙ Р У С С К О Й ПОЭЗІИ.
(Обшія суждспія 3 . Гишііусъ въ J&Ns 17-18 Mipa Искусства 1900 г.)

Въ статьѣ 3 . H. Гиппіусъ о драмѣ Минскаго Альма
мнѣ бросились в ъ глаза некоторый общія сужденія о
поэзіи нашего времени, не только русской, но даже и
западно-европейской. Мысли о западно - европейской поэзіи обнаруживают^ впрочемъ, такое круглое невѣжество по этому предмету, что вскользь брошенную о ней
замѣтку критика можно извинить до некоторой степени
только слишкомъ небрежной оговоркой: «я думаю»; очевидно, это сужденія, пнсанныя вполнѣ зря, безъ тѣни
поиятія о сколько нибудь выдающихся явлсніяхъ нынѣшней поэзіи въ западной Европѣ, что называется, по крайнему разумѣнію. Въ журналѣ, который задается мыслью
распространять знаніе играющихъ всѣми тонами и переливами образцовъ современнаго начертательнаго художества, чрезвычайно больно и оскорбительно встрѣчать такія
необДуманныя сужденія о т ѣ х ъ лнтературахъ, которыя за
послѣднюю четверть вѣка проявили такое могущественное кипѣніе новыхъ соковъ жизни, новыхъ тоновъ ощущснія въ скандинавской пов-Ьсти (Ибсенъ, Якобсенъ,
Гамсунъ, Гейденстамъ и др.), во франко-бельгійской лирикѣ (Верлэнъ, Вьелэ - Гриффинъ, де-Ренье, Верхаренъ,
Матерлинкъ), въ н-Іжоторыхъ представителяхъ германской
лирики и сверхъ того — драмы (Лиліенкронъ, Гофмансталь, Бирбаумъ, отчасти — Гауптманъ). Только развѣ

Иваиъ Коhсвской

і8і

англійская литература теперь въ нѣкоторомъ засто-Ь; но
все самое передовое и свѣжее в ъ другихъ странахъ воспитано на т ѣ х ъ немногихъ великихъ поэтахъ и художннкахъ, которые л-Ьтъ двадцать — тридцать тому назадъ сложили въ Англіи вѣщую живопись и вдохновенное словотворчество; а самый изъ нихъ, быть можетъ, взывающій
лирикъ и единственный пламенный драматикъ Суинбёриъ
еще ж и в ъ и дѣятеленъ; сверхъ того, совсѣмъ особнякомъ, но яркимъ неотразимымъ знаменісмъ вѣка выдается
среди нов-Ьйшихъ англичанъ своей словесной живописью,
повѣстыо и пѣсней неуловимый и стереоскопически явственный Киплингь. Ну, пристало ли такой писательницѣ,
какъ 3 . Гиппіусъ, проявлять столь разнузданную безпечность насчетъ литературы, не считаясь со всѣми этими
богатыми, стремительными и стройными силами, которые
озарили ярко рдѣющпмъ заревомъ западно - европейское
слово и увлекаютъ, уносятъ лучшія души вѣка къ истинному земному раю, полному томленій, мукъ и восторговъ,
и отрадъ. Н-Ьтъ, видно у ж ъ этой писательницѣ положенъ
такой предѣлъ, и все это останется навсегда внѣ ея
кругозора.
Болѣе достойны вниманія, болі;е обстоятельны и вмѣстѣ съ тѣмъ предательски сбивчивы разсужденія критика о т'Ьхъ новыхъ русскихъ поэтахъ, которыхъ принято причислять къ какому-то новому направленію. Съ
самаго начала онъ склоненъ думать, что чистыхъ декадентовъ въ нашей поэзіп совсѣмъ н ѣ т ъ , и что едва ли
можно придавать значеніе пнсаніямъ Брюсова, Добролюбова и Бальмонта. Изъ такого приговора можно вывести
только то заключеніе, что очевидно итти рѣчи впереди
не о комъ, потому что ни ранѣе, ни далѣе — ни одного
другого имени. Между тѣмъ, сейчасъ же затѣмъ слѣдуетъ фраза о нашихъ «декадентахъ, индивидуалистахъ
и эстетахъ: кто же это такіе? Остается предположить,
что это Брюсовъ, Добролюбовъ и Бальмонтъ. Но такое

Сѣверныс

і82

И в А и ъ К о H с в с к о it

Цвѣты

предположеніе почти не стоитъ и выставлять, разъ о н и х ъ
было утверждено
имъ придавать
жетъ,

б е з ъ о г о в о р о к ъ , что

едва

ли можно

какое бы то ни было значеніе. Быть мо-

можно догадаться

о б ъ этихъ «nomina», которыя,

видимо, к а ж у т с я критику «odiosa», или ж е неудобны для
«принятія и х ъ в с у е » , по той х а р а к т е р и с т и к * и х ъ , которая имъ предлагается. Но, к а к ъ увидимъ, такія ожиданія
читателя т о ж е остаются тщетны.

которые

отрѣшились

критику у г о д н о называть

отъ

чего-то

что это

пи-

стараго,

чтб

«младенческой мудростью», но

на что далѣе н ѣ т ъ ни одного и с т о л к о в ы в а ю щ а я намека,
новаго т о ж е ничего не сумѣли изобрести и т а к ъ

оста-

лись ни с ъ чѣмъ. О т т о г о д е имъ скучно, и ж и в у т ъ они
не прошлымъ и не будущимъ, а только несуществующимъ
настоящимъ моментомъ, при этомъ выкинули мысль изъ
своихъ

писаній.

Это — единственныя

черты,

которыми

вносится н ѣ ч т о отчетливое и существенное в ъ представленіе о б ъ
какъ

этихъ писателяхъ, ибо такими обозначеніями,

«нездоровыя

шаткія

дѣти»,

вводятся

крайне условныя и

понятія о характерахъ возрастовъ и совершенно

призрачныя

и пустыя

для в с я к а я ума понятія гигіени-

ческія, особенно несообразныя и мѣшающія в ъ

обсужде-

ніи поэзіи. И з ъ в с ѣ х ъ указанныхъ ч е р т ъ характеристики
выходитъ

уже

само собой заключительное понятіе кри-

тика о н и х ъ — тяготѣніе и х ъ к ъ смерти.
Если

взглянуть

на наиболѣе

представится ни

было

выдающихся

одного, у к о т о р а я

бы мысли. И з ъ

тѣхъ

дѣятелей

в ъ с т и х а х ъ не

соображеніи, по

которымъ

3 . Гиппіусъ в и д и т ъ необходимость выставить

особенное

направленіе в ъ русской литературѣ «подземное», но, повидимому, вм-ііщающее,

по ея

мысли, можно усмотрѣть,

ЧТО

и вѣчномъ», т.-е.

о

такъ

о тѣхъ

называемому

предметахъ,

кото-

рыми кончается человѣческая мысль. Правда, что мыслями
о т а к и х ъ предметахъ миогіе современные русскіе
творцы

часто

пренебрегаютъ

стихо-

в ъ с в о и х ъ стихахъ, но в ъ

то ж е время я не знаю ни одного, к о т о р а я цѣню — Ф о ф а н о в а , Сологуба или Б р ю с о в а , — у
слова

безъ

всякой

мысли.

Слова

к о т о р а я были бы

б е з ъ мысли были бы

мнѣнію, мысли
ГІОДЪ

мыслями

и

новыя

критикомъ

сов-

местности э т и х ъ представленій. Если ж е в ъ образахъ и
настросніяхъ этихъ поэтовъ нерѣдко н ѣ т ъ к а к и х ъ нибудь
обобщающихъ понятій или предположений, такъ это свойство, конечно, составляется изъ

того

явленія,

довольно

правильно о т м ѣ ч е н н а я критикомъ, что этимъ пнеателямъ
н ѣ т ъ дѣла ни до того, что
что

еще

будетъ,

и

когда-то

вообще

ни до

было, ни до того,
чего, что

бываетъ

г д ѣ - т о не теперь и не тамъ, г д ѣ и х ъ «я».
Это
щаютъ,
гого

такъ: полусознаннымъ
что

сверхъ

извнѣ

чѵтьемъ

эти поэты ощу-

не было и не б у д е т ъ никогда
того, что мечтается и х ъ

приходящихъ

къ

ничего дру-

воображенію,

впе-

чатлѣніяхъ, что, если отнять это воображеніе,

это

вну-

треннее

«настрое-

расположеніе

нимъ представленіяхъ

въ

и

(или,

что

называется,

ніе») личной воли, всякій предметъ самъ по с е б ѣ ничто:
т о г д а о т ъ него остаются только иредставлеиія
о немъ, этотъ подобный остову остатокъ
какой остается

с о в р е м е н н а я р у с с к а я стихотворчества, намъ прежде в с е я
не

понимать предположенія

«важномъ

слова безъ образовъ и представленій и внутренней

О б щ е е содержаніе характеристики—то,
сатели,

принято

въ

числовыя

дѣятельности,

в о л ѣ къ мышленію, именуемой чело-

вѣкомъ, если имъ устранены, исключены

изъ

себя вся-

кія иныя расположенія и влеченія. Образы ж е и настроенія, которыя вызываются во вігЬшнемъ матеріалѣ о щ у щ е нія человѣческимъ нравомъ и вкусомъ, по большей части
наиболѣе ярко и живо возбуждаются в ъ мѣру

ихъ

продолжительности, и о т ъ этого

цѣнятся

поэтами

такъ

не-

наиболѣе мимолетныя, минутныя настроенія. К ъ обратному
результату, к ъ производству наиболѣе продолжительныхъ,

Сѣ вери ы с Ц вѣ ты

И в А и ъ К о H с в с к о іі

І85

постоянных*, и наименее ярких* и живыхъ представленій и понятій в ъ сыром* матеріал-Ь внѣшняго міра, направляется и стремится творчество чисто мозговое, научное, отчего его завѣтная цѣль — свести в с ѣ отношенія
предметовъ къ отношеніям* математическим*. Но нельзя
не отмѣтить—и самими поэтами это явственно сознается,—
что, если того запросит* ихъ н р а в * и личность, имъ
есть полная возможность сосредоточиваться среди своихъ
представленій и впечатлѣній и на т-Ьхъ изъ нихъ, которыя создаются самымъ частымъ, повторяющимся и возвращающимся, значитъ, не измѣняющимся образомъ, удерживать въ себѣ все одни и т ѣ же мечты и восторги.

ствснння ея видоизм-Ьненія и разновидности, надъ которыми она властвуетъ и править; поэтому временному произволу ею дается полная временная же свобода. Она не
была бы сама собой, еслибъ не исполняла и временных*
своихъ желаній. Т а к и м * образомъ изъ нын-Ьшних* поэтовъ каждый является вполнѣ поэтомъ своей в-Ьчной природы, вѣчной и единичной монады, если каждый изъ
нихъ в ъ каждый м и г * весь распускается в * своихъ мгновенных* образах*. Мгновенные образы сами себя упраздняют*, мгновенная воля, давъ себ'Ь волю, отступает!» и
вновь приходить к ъ своему вѣчному существу. Вгякій
творец* образов*, дѣлая свое временное дѣло, творит*
волю своей в-Ьчной монады, единицы.

Т а к ъ поэтами чуется, что своя мечта, свое преображеніе предметовъ въ своихъ рукахъ, в ъ своей власти
всегда, a внѣ своего настроенія, своей мечты человѣкъ
ничего не чувствуетъ, если только то изволится ему. Всегда
онъ произволитъ и поэтому производить какую нибудь
мечту, какой нибудь представленный образъ, въ чисто
мозговой деятельности — минимум* образности, максимум* общности; и т а к * , все д-Ьло для него в ъ томъ, чтобы
устремить свою волю к ъ тому воображенію, которое ей
наиболѣе сильно и наиболѣе постоянно изволится. Личности в ъ ея порывахъ к ъ творчеству ощущеній приличествуетъ сознать свою вѣчную природу, свой вѣчный
ликъ. Т о , чтб личность хочетъ и воображаетъ наиболѣе
сильно и наиболѣе постоянно, то истинно вѣчно, потому
что это всегда будетъ, пока и если личность есть, пока
«я есмь». А какъ можетъ, могу, я не быть? Вѣдь, чтобы
было что нибудь, что «не я», не можетъ не быть « я » .
Что ж е послѣ этого можетъ значить смерть, когда известно, что ни отъ чего внѣшняго личность — «я» исчезнуть не можетъ, разъ ничего внѣшняго безъ «меня», безъ
личности быть не можетъ? Итакъ постоянная, главная, основная воля и стремленіе личности — вотъ чтб есть единое и
вѣчное; минутные же ея порывы и представленія — соб-

Т а к о в * , во всяком* случаѣ, тотъ замысел*, который
смутно чудится многим* современным* поэтам*, тотъ инстинкт*, который имъ внушаетъ любовь и возрощеніе
настоящего мига, 'образовъ проходящихъ. И изъ такого
направленія и побужденія никак* у ж е не можетъ происходить безысходной скуки и неудовольствия. Если у кого
изъ лучшихъ нынѣшннхъ наших* поэтов* искать неутомимой тоски, если кому, действительно, все «не по немъ»,
потому что ни изъ чего ничего ему не сдѣлать, ничего
у него не выходить, и потому любится и боготворится
нѣкое вѣчное ничто, такъ у ж ъ , конечно, нигдѣ не найдется болѣе краснорічиваго и усиленнаго выраженія так и х * мученій, чѣм* в ъ творчествѣ самой 3 . H. Гиппіусъ.
Нѣтъ болѣе страшныхъ памятниковъ этого чистаго отрицания в ъ нашей поэзіи, чѣмъ ея Пѣсня: «Мнѣ нужно
то, чего я не знаю...., чего не бываегь.... чего н ѣ т ъ на
с в ѣ т ѣ » , ея картина скуки въ загробномъ царствѣ ( « Я
въ лодк'1; Харона»...), ея поэмы тоски и равнодушія,
каковы Легенда и Вѣдьма. Почти в с ѣ ея повѣсти завершаются нензбѣжностыо смерти, прекращенія человѣческихъ условій, ради осуществленія желаній, да и за
смертью едва ли предполагается иное бытіе, во всякомъ

Скверные
случа-k

это

вѣстнымъ
Іакимъ
'

нап

должно

не

быть

сходное,

ею

ИвАН

бытіе, у ж е

всему

прямо

ни с ъ ч ѣ ч ъ изпротивоположное.

образомъ

в-Ьчная воля ея личности, в ъ

Равляетъ

ее в с е г д а

не к ъ творчеству. Само
что

Цвѣты

же и во

къ

собой

самомъ

уничтоженію, никогда

разумеется послѣ этого

вс-Ь внѣшнія воли влагается тотъ ж е

порывъ к ъ уничтоженію. Много подобнаго этому настроенно есть и в ъ прозѣ и в ъ с т и х а х ъ

одного изъ первыхъ

талантовъ нашей теперешней поэзіи, г. Ѳ . Сологуба- но
к о г д а онъ о ж и в а е т ъ , онъ
къ

съ

удвоенной

силой

зовегъ'

радости того, что не в ѣ ч н о и не едино, потому что
Достаточно

указать

на такіе стихи

его

какъ-

«Мимолетной лаской мая наслаждайтесь» и т. д . — « К а к ъ
ребенокъ

развлекаюсь

мимолетною и г р о й » . . . — «И поетъ

MH-fe В-Ьтеръ вольный р і ч ы о
блаженство

бытія» А,

Мірѣ, то не

разъ

буйной,

если

онъ

безглагольной

бредитъ

объ

про

иномъ

в ъ него вносятся о'тчетливыя черты и

образы: в ъ его з в і з д н ы х ъ

раяхъ, в ъ

его играхъ т і н е й ,

в ъ т ѣ х ъ «призракахъ неземныхъ», которые ему являются
«на минуту», в ъ «бездыханной вселенской

душІ»—сла-

дость и мука для него неизреченная. И вн-Ь земли, и на
землѣ его манить возбужденная, воодушевленная жизнь и
в о с т о р г ъ : «ничего не отвергну в ъ создань-Ь, и во всемъ есть
восторгъ

и веселье».

Гораздо

болѣе

неутомимая

сила

и ж а ж д а жизни ч е л о в е ч е с к о й и сверхчеловеческой, ни
в ъ чемъ у ж е не похожая на презр-fenie и равнодушіе ко
всему, чтб доступно
раздо

меньшимъ

воображенію,

совершенствомъ

выражена, но с ъ гослова, чѣмъ у Ѳ .

К

Сологуба, в ъ новыхъ, сочныхъ и пластичныхъ образцахъ
поэзш В. я . Брюсова ( T e r t i a Vigilia). Наконець, во всемъ
т в о р ч е с т в * К . М . Ф о ф а н о в а , которое неустанно

разли-

вается у ж е много л ѣ т ъ , до недавно только появившейся
его большой новой книги Иллюзіи, горятъ са.мыя ж г у ч і я
терзанія

сердца

и

бьютъ

ключомъ страстныя ликованія

в ъ какомъ-то необъятномъ и внутренно уравиов-Ьшенномъ

Ко

H

187

с в с к о іі

кипѣніи. Ж и з н ь его поддерживается томительнымъ огнемъ,
и

томительный

огонь

можно, наконецъ,

поддерживается

говорить о томъ,

жизнію.

что

Невоз-

пропала

стихотворная поэзія, и до т ѣ х ъ поръ, пока

наша

долголѣтній

возрастъ не препятетвуетъ до послѣдняго времени создавать

лучшіе

свои, д а ж е в ъ

крѵпномъ объем-Ii, замыслы,

к а к ъ поэма: О н ъ и О н а , К . К . Случевскому, единственному

въ

своемъ

р о д ѣ изъ

русскихъ

поэтовъ

по б у й -

ной яркости, размаху и причудливой изощренности своей
живописи.

«созданьемъ Е г о многоликимъ единство о т ъ меня не сокрыто».

Ъ

Чрезвычайно

любопытно

и знаменательно

еще

одно

только указаніе в ъ х а р а к т е р и с т и к * новыхъ русскихъ поэтовъ, какая дается 3 . Н. Гиппіусъ. Упоминается о томъ,
что посреди своей смертной с к у к и эти поэты вдругъ возьмутъ, д а и развеселятся безсмысленно своимъ
емъ, и что

на

эту

улыбку не приходится

положені-

сердиться, а

снисходительно радоваться, к а к ъ на улыбку больного ребенка, которому у ж е недолго жить. Д а , улыбка
дательно

прим-Ьчена

критикомъ, но по

сказано о производительности и нолнотѣ
нын'Ьшнихъ

поэтовъ,

можно,

наблю-

всему, что было
духа

многихъ

я думаю, догадываться о

томъ, что значеніе этой еле уловимой и глубокой улыбки
к у д а мудренѣе, чѣмъ полагаетъ критикъ. В ъ этой улыбк-Ь—
животворящее и освободительное значеніе, в ъ ней—любовь

ко

всему

на

с в ѣ г Ь и торжество

надо

вс-Ьмъ

на

с в ѣ т ѣ . Много в ъ ней восторга, много ироніи передъ судьбой. Пока

играетъ

эта улыбка, с к у к и

в ъ жизни н ѣ т ъ ,

потому что с к у к а — и с т о щ е н і е , скудость, пустота д у х а , а
в ъ улыбк'Ь живого

поэта — о б ѣ т ъ его в-Ьры в ъ широту

и в ъ нзбытокъ своей творческой жизни и его презрѣиія
ко всему, что не отъ его духа. С ъ этой спокойной у с м ѣ ш кой

тѣ

ственное

же

поэты, которые

имъ названіе:

дѣти,

охотно принимаютъ сочувбудутъ

слушать

унылыя

и тревожныя причитанія своихъ няшошекъ, которыя ворч а т ь на то, что д ѣ т к и все здоровье себ'Ь повредили—до

188
того

Сѣверные
добаловались, такт,

Валерій

Цв ѣ ты

побереглись бы, к а к ъ бы

Брюсовъ

имъ

совсѣмъ скоро и н о ж е к ъ не протянуть. С ъ улыбкой поживемъ, и увидимъ, кто кого переживетъ—печальная ли
пѣстунья, которой с о в с і м ъ

нѣтъ

мочи и тошно

тянуть

жизнь, которая то з ѣ в а е т ъ и охаетъ, то смиренно покоряется с у д ь б ѣ , или балующіеся и бѣснующіеся ребятишки,
которые раздражаютъ

ее

своими козлиными прыжками.

ИСТИНЫ.
(Начала и намеки.)
Что въ мірѣ много пстинъ есть,
Какъ много думъ и словъ.
Т.

V.

I
К а к о в о бы ни было наше міросозерцаніе, есть основы,
которыя безусловно обязательны для мысли, ея
Мы можемъ в ъ

тайникѣ внутренней

противъ нихъ, но в ъ мірѣ

мыіішнія,

жизни

аксіомы.

возставать

покуда

челов-Ькъ

останется самимъ собой, мы должны покорно принимать
ихъ. Начиная мыслить о чемъ бы то ни было, я д о л ж е н ъ ,
оо-псроыхъ,

в-Ьрить, что это мыслю я, по своей

в о л ѣ , по

своему свободному желанію. Теоретически можно утверждать, что каждое явленіе обусловлено предыдущим*, и
моя мысль имѣла свою причину. Но в ъ это вѣрпть нельзя,
этого нельзя д а ж е сознать, объ этомъ можно лишь
ворить. Если бы кто призналъ
его движеніе совершается в ъ

силу

сложилъ бы руки и не сталъ
искренно, до глубины души,

безусловно,

что

необходимости,

бы двигаться.

повѣрилъ,

го-

каждое
онъ

Еслибъ

я

что в с е , чтб

я

найду мыслью,обусловлено, опричинено вѣками прошлаго,—
я не сталъ бы мыслить. Свобода

воли в о т ъ первая аксіома

мышленія. — Начиная мыслить, я долженъ, во-вшорыхъ,

в - Ь-

4

Северные

190

В а ле рій Брюсовъ

Цвѣты

рить, что мн-fc, в о о б щ е ч е л о в ѣ к у , возможно мыслью
ѵ

по-

с т и ч ь истину. М о ж е т ъ быть, и вѣроятно, есть другіе пути
постиженія міра: мечты, предчувствія,

откровенія, — но

если почему либо я выбралъ логическое мышленіе, я обязанъ
ему довѣриться. Иначе всякое разсужденіе станетъ н е н у ж нымъ. Зачѣмъ стану я мыслить, если буду заран-Ье знать, что
конечный мой выводъ б у д е т ъ

еще

новой

ошибкой

длинномъ с п и с к ѣ подобныхъ же? Возможность
^ пост ь вещей

мыслью — вотъ вторая

постичь

аксіома

въ
сущ-

мышленія.—

Начиная мыслить, я д о л ж е н ъ , оъ-трстьихъ,

вѣрить,

что

есть нѣчто, подлежащее мысли, что есть

міръ. Если

бы

существовало только мое единое я, не было
возникнуть разсужденію.

бы

повода

Для мышленія н у ж н а

множе-

ственность,—независимо о т ъ того, б у д е т ъ ли она дробленіемъ я или предстаиетъ, какъ что внѣшнее.

Мысль,

и

общ'Ье жизнь, в о з н и к а е т * изъ сопоставленія по меньшей
м ѣ р ѣ д в у х ъ началъ. Единое начало
ство

истины есть безмысліе. Не

было

не будь праваго и л ѣ в а г о ; не было
не

будь

добра

и

зла.

есть небытіе,
бы

един-

пространства,

бы

нравственности,

Множественность

началъ — в о т ъ

третья аксіома мышленія. — Мыслители, словесно оспаривающіе эти три аксіомы, безеознательно принимаю!* ихъ,
ибо безъ в ѣ р ы в ъ н и х ъ никакое разсужденіе невозможно.

Умствованіе желанно, к а к ъ

задавали

вопросъ:

почему

предпочитаемъ

воды, изобрѣтенные, чтобы оправдать
пользы

мы

половина

жажду
знаній

познанія,
никакой

не приноситъ, или б у д е т ъ ее приносить в ъ столь

отдаленномъ будущемъ, что о б ъ немъ не с т о и т ь говорить.
Сказать, что человѣку свойственно любопытство,

значитъ

заменять одно слово другимъ. Единственный о т в ѣ т ъ
томъ, что
I

нуждается

утомляю-

коновъ природы, — есть удовлетворепіе этой ж а ж д ы
ятельности мысли, не больше. И о чемъ мыслить,

де-

каковъ

б у д е т ъ выводъ, это — второстепенное дѣло, в а ж н о лишь
какъ

мыслить.

Развѣ

намъ не дороги равно Спиноза и

Лейбницъ, Спснсеръ и Ш о п е н г а у е р ъ , хотя конечныхъ положеній и х ъ

философіи

мы не раздѣляемъ?

что попутно они высказываютъ
разв-Ь, имѣя к а к ъ цѣль ложное

истннныя

,

Скажутъ,

сужденія.

Но

положеніе, можно быть

правымъ в ъ частномъ. Противорѣчивые" отвѣты на одинъ
вопросъ столь ж е желанны, к а к ъ образы многихъ Д о н ъ Жуановъ:

Т и р с о - д и - М о л и н ы , Мольеры, Байрона,

Гоф-

мана, Ленау, Пушкина, Бальмонта... Истинной ф и л о с о ф і и
предлежитъ задача проследить в с ѣ возможные типы міросозерцаній. Нынѣ это свершается синтетически, черезъ
обозрѣніе у ж е с о з д а н н ы х * систем*; нора

ввести в ъ эту

работу анализъ. Надо лишь сознать, что в с ѣ возможныя
міросозерцанія равно истинны; надо, найдя свою истину,
не удовлетворяться, а искать еще. Мысль — в-Ьчныи Агасоеръ, ей нельзя остановиться, ея пути не можетъ

быть

цѣли, ибо эта цѣль — самый путь.
III

истину, а не заблужденіе или д а ж е нев-Ьд-Ьніе? В с ѣ д о ничтожны. Я в н о , что добрая

прогулка,

не изобрѣтеніе у д о б с т в ъ жизни, а занята открытіемъ за-

II

Уже

далекая

щая, но оживляющая. Наука, поскольку она не ремесло,

въ

способность мысли, к а к ъ всякая способность,
в ъ деятельности, чтобы жить,

чтобы

быть.

Въ

истин-Ь ц-Ьнно лишь то, в ъ чемъ можно

сомнѣ- \

ваться. «Солнце есть» — в ъ этомъ нельзя сомнѣваться. Не
говорю о солнцѣ, какъ міровомъ т ѣ л ѣ или к а к ъ о н ѣ к о торомъ представленін, а вообще — есть нѣчто, что люди
иазываютъ солнцемъ. Э т о истина, но в ъ ней н ѣ т ъ самостоятельной

цѣиностн.

Она

никому не нужна.

За

нес

никто не пойдетъ на костеръ. Д а ж е , говоря в ѣ р н ѣ е , это
не истина, a опрсдѣлсніе.

«Солнце

есть»

только

особое

выражеиіе вмѣсто: такой-то предметъ я называю солнцемъ.
Т а к о в ы и в с ѣ аксіомы математики. Ц ѣ л о е болѣе ч а с т и —

192

С •!> в е р н ы е

Ц в ѣ ты

только опред-іілсніс, что разумеется

15 а л е р і іі Б р ю с о в ъ

подъ

словами.

Ра-

Но, вздрогнувъ какъ отъ страшныхъ сновъ,
. Пойми — всѣ тайны въ насъ!
Гд'Ь думы нѣтъ, тамъ иѣгь вѣковъ,
Тамъ только свѣтъ, гдѣ глазъ.

діусы к р у г а равны — опред-Ьлсніе. Противоположное невозможно

лишь

представьте

словесно,

себе

»евозможно

требовать:

б ѣ л о е не бѣлымъ. Истина

какъ

получаетъ

193

ценность, лишь к о г д а становится частью в о з м о ж н а я міросозерцанія. Н о в ъ то ж е время она
римой, по крайней м ѣ р ѣ является

становится

возможность

оспоV

спорить

о ней. «Все в ъ мірѣ имѣетъ свою причину» вотъ истина,
но

и противоположное утвержденіе:

тегорія

разсудка — т о ж е

истина.

причина
Мало

есть ка-

того,

ценная

истина непременно имѣетъ прямо противоположную, соответствующую

ей

истину;

иначе сказать — с у ж д е н і е ,

прямо противоположное истине, в ъ свою очередь истинно.

Смотря

по какому

нымъ.

Для

странства

философа

школы понятіе

про-

весьма сложныхъ

операцій

ума, многоступенной отвлеченностью, плодомъ

многове-

воззреніе,

солнечный

міръ — н и ч т о ж -

ная часть д а ж е нами наблюдаемой вселенной, что земля—
ничтожная пылинка в ъ солнечной

системе,

a

временная плѣсень на землѣ... « Я есмь явленіе
вотъ истина открываемая этимъ
слей, внушаемыхъ

мы к ъ явлеиію,

Для ф и л о с о ф а - к р и т и к а

нечто,

пространство —

предшествующее всякому

опыту. Д л я

матеріалиста выясненіе ионятія «идеи» очень нелегко, на

Круге» мыслей, к ъ которому склонны астрономы, прив о д и т ь н а с ъ к ъ знанію, что

англійской

было слѣдствіемъ

кового опыта.
IV

пути подходимъ

одно и то ж е оказывается простымъ или слншкомъ слож-

путемъ.

Но

человѣкъ
природы»
круге,

идеалистической ф и л о с о ф і е й ,

с н я е м намъ, что законы природы и в с е

мы-

объя-

міроустройство

(поскольку оно доступно нашему размышленію, т. е. поскольку оно существуетъ для нашей мысли) — зависитъ
и основано на трансцедентно-субъективныхъ
нашего .духа, что природѣ законы

свойствахъ

предписываем

чело-

в ѣ к ъ , что міръ, к а к ъ мы его знаемъ, созданъ нами. «Міръ
есть мое представленіе» — вотъ новая истина, противоречащая первой, но равноценная ей.
Отъ дней земли пари въ эонръ,
Слѣди за вѣко.мъ вѣкъ,
О, какъ ннчтожснъ будетъ міръ,
Какъ жалокъ человѣкъі

немъ-то

онъ и сбивается. Д л я

діалектика

мысль

данное, простейшее и необходимое. Что проще

есть

лесовъ,

поросшихъ тамъ и сямъ по земле, но произрастаніе изъ
семени есть величайшее чудо! А то чудо, что раковины
в ъ теченіе в е к о в ъ

повторяютъ одинъ

и

том

же

при-

хотливый, сложный узоръ изъ разноцветныхъ линій, завитковъ, зазубринъ! Простой указатель, прилагаемый в ъ
конце книги, у ж е чудо: по слову, по ц и ф р е

страницы

находится мысль! З д е с ь вложено в е ч н о е чудо ч е л о в е ч е с к а я ума. Бываютъ дни и часы, к о г д а все кругомъ какъ
тайна, когда видится сокровенный смыслъ

во все.ѵь ве-

щахъ. Все т а к ъ связано, что малейшее можетъ раскрыть
смыслъ

вечности.

отдельная

Астрологи

человЬка

чтобы между

по

брались

звѣздамъ,

макрокосмомъ вселенной

угадать

ибо

судьбу

невозможно,

и микрокосмомъ

человека не было соотношенія... Н о не презирай и простого работника, пилящаго деревянныя д о с к и , для которая

округе,

взора и

правъ.

Сѣворпые Цвѣты,

мысли — мастерская.

Онъ

тоже

Сѣверныс

194

Валерій

Цвѣты

Брюсовъ

195

ныя слова страсти, не смеютъ заглянуть в ъ тайники своей
д у ш и , чтобы не о б р е с т и тамъ отвраіценіе к ъ той, о комъ

VI

Прекраснейшее, что мы воображаемъ, ч е л о в ѣ к ъ . Греки
изображали боговъ человекоподобными. Красота

Афро-

диты или Ириды, стройность Антиноя и мужество Аполлона, развѣ это не образцы возможной красоты? Но и что
безобразнее ч е л о в е ч е с к а г о т е л а ? Представьте с е б е
теля иной

планеты,

попавшаго на землю, или

жи-

существо

иныхъ измереній, научнымъ путемъ знакомящееся с ъ міромъ людей. О н ъ увидалъ

бы обрубокъ, . з а щ и щ е н н а я

костистыми клетками, т е л а с ъ надутымъ животомъ; члены
(руки, н о г и ) , болтающіеся но концамъ; на особомъ с т е р ж н е
вытянутый апгіаратъ для воспріятій ( г о л о в у ) , на которомъ
отвратительныя дыры

рта, ноздрей, ушей съ

вонючими

истеченіями... М о ж е т ъ быть, только глаза (но не в е к и ! )
были бы желанны этому иному наблюдателю, да парность,
симметричность в с е г о устройства. Но в е д ь вопросъ eure:
реальна ли эта симметричность или она есть своего рода
отраженіе?

мечтаютъ. Поэтому-то можно любить и ненавидить о д н о временно.
В н е ш н і я чувства способны стать страстью, во имя ихъ
можно итти на смерть, на нозоръ, душу свою положить
за брата, и все ж е предъ око.мъ высшей правды то

бу-

детъ лицемеріе. В ъ обычной ж и з н и глубокія чувства р е д к о
бываютъ

ощутимы,

для

только в ъ мгновеніяхъ.

большинства они
Но

если

такой

открываются

мигъ пройдеѵъ

между двумя лицами, если и х ъ души взглянутъ одна в ъ
другую до глубины, — о н е

связаны

навсегда,

надо житейской косности, чтобы заставить

и

себя

много
забыть

эту таинственную связь. Внешнія чувства красноречивы.
Выражая ихъ, находишь к а к ъ бы подсказанныя слова, говоришь

хорошо и убедительно.

безмолвны; о н и х ъ - т о
ложь».

Внешнія

чувства — достояніе

изображающей чувствованія
будто

Глубинныя

чувства —

сказано: «мысль изреченная
внешней

и страсти

такъ,

есть

поэзіи,

к а к ъ они

бы происходятъ, к а к ъ они и действительно пере-

живаются, поскольку люди подчиняются у к а з к е , к н и ж к е ,
трафарету. Т а к о в ы драмы Шекспира, г д е все

VII

Есть д в а

порядка

чувствъ:

более

поверхностныя

и

б о л е е глубокія, какъ бы в н е ш н о с т ь и глубь души. Т а к ъ
к а к ъ для б о л е е глубокихъ

упрощено

и логично; такова у насъ лирика А. Т о л с т о г о , А. Май-

не

создано

особыхъ

словъ,

то и среди н и х ъ приходится различать любовь, ненависть,

кова, Л. Полонскаго; такова в с я французская

поэзія до

п о с л е д н и х ъ временъ. Поэтъ,

заглянуть

в ъ глубь души, видитъ

осмеливающійся

бездны

и ужасы. У н а с ъ отва-

живались на это Т ю т ч е в ъ , Достоевскій,

Фетъ...

желаніе, отвращеніе, хотя собственно относится это лишь
к ъ в н е ш н о с т и души. Люди обычно ж и в у т ъ поверхностными

чувствами,

закрываютъ

а б о л е е глубокихъ, т а й н ы х ъ

на нихъ глаза.

Сообразуясь с ъ

внешними

чувствами, люди уверяютъ, что они т о г о - т о хотятъ, это
любятъ, иное ненавидятъ

VIII

боятся,

и они искренни и правы, но

искренни и правы лишь в н е ш н о с т ь ю д у ш и . Часто, в ъ то
время к а к ъ в н е ш н е е чувство есть радость, глубинное

—

у ж а с ъ и отчаянье: сколько влюблеиныхъ, расточая услов-

К о г д а - то я написалъ

книгу «о

искусстве». Теперь я

вполне признаю ея д у х ъ , но не разделяю многихъ ея мыслей. Я пришелъ ко взгляду, что цель творчества не об- - J
щеніе,

а только

самоудовлетвореніе

и

самопостиженіе.

И слово первоначально создалось не для общенія между
людьми,

а для

уясненія

себе

своей

мысли. Первобыт13*

Сѣверные

196

Цвѣты

ный человѣкъ давалъ предмету

имя, чтобы осмыслить и

отнынѣ знать его. Р ѣ ч ь , к а к ъ средство обмѣна мыслями,
нѣчто
сти

поздн-ѣйшее, если не по времени, то в ъ

дѣла.

Подобно

этому,

поэтъ

творитъ,

сущно-

чтобы

са-

мому с е б ѣ уяснить свои думы и волненія, возвести

ихъ

къ

вра-

опредѣленности.

чуетъ

Вотъ

пісноігЬнье», вотъ

почему
почему,

«болящій д у х ъ

к о г д а преслѣдуетъ и

возмущаетъ одинъ образъ, можно «отъ него отделаться
стихами». Ч т о б у д е т ъ послѣ созданія стихотворенія, это
другое

дѣло.

Оно

можетъ послужить

и для

общенія.

И з ъ этого еще и еще разъ с л ѣ д у е т ъ , что в с ѣ истинныя
созданія искусства равноценны. Н ѣ т ъ великихъ и второстепенныхъ поэтовъ, в с ѣ равны, хотя, конечно,
нію на современниковъ, по количеству
г у т ъ различаться, к а к ъ различались

по влія-

написаннаго

и цвѣтомъ

мо-

волосъ.

П о с к о л ь к у созданіе есть истинное твореніе искусства, оно
драгоцѣнно, каково бы ни было настроеніе, затаенное в ъ
немъ. По содержанію не можетъ быть достойныхъ и недостойныхъ

произведеній

искусства,

они

различаются

только по ф о р м і . «Дорогою свободной

иди, к у д а

вле-

четъ

созданнаго

есть

свободный

умъ».

Выбирать

д-Ьло редактора, издателя или

изъ

книгопродавца,

а не х у -

д о ж н и к а ( г о в о р и м * не о лицѣ). Н ѣ т ъ низменныхъ

чув-

ствованій, и н ѣ т ъ ложныхъ. Что во мнѣ есть, т о истинно.
І-Іе ч е л о в ѣ к ъ мѣра вещей, a мгновеніе. Истинно то,

что

признаю я, признаю теперь, сегодня, в ъ это мгновеніе.
1901.
Вале р і й Брюсовъ.

ПРИМѢЧАНІЯ.

199

П рим* ча нія

К ъ стр. 69. Въ Воробьевк*, в ъ кабинет*
него на стол* модель Іюльской колонны.

А. Фета, стояла у

Къ стр. 71 - 74. Намеки въ первыхъ строфахъ мы объяснить не
умѣемъ. Въ с т р о ф * 13 поминается Пушкинъ и Лермонтовъ; въ строф*
14—Баратынскій; въ строфахъ 15—іб—Мнцкевичъ.
Къ стр. П 5 — і і б . Какъ иавѣстно, образъ старшего богатыря
Вольги (Волха) Святославича (Всеславьевича) по существу сближается
съ образомъ полоикаго князя - чародѣя Всеслава, о которомъ нов*ствуется въ Слов* о Полку Игоревѣ. З д * с ь поэтому произведено
отожествленіе этихъ двухъ лицъ.
К ъ стр. 141. Письмо написано на оборот* письма Н. А. Полевого къ А. А. Муланову отъ февраля 1827 г., ч*мъ опредѣляется
и дата записки Пушкина. Видимо Пушкинъ заѣхалъ къ Муханову.
не засталъ его и набросалъ свою записку на первомъ попавшемся
клочк* бумаги. Изъ ссылки Пушкинъ былъ возвращенъ лишь осенью
1826 г. Прі*хавъ въ Москву, онъ не жилъ въ ней непрерывно, но
н*сколько разъ у*зжалъ обратно вѣ Михайловское. В ъ январ*
1827 г. Пушкинъ нед*лн на д в * у-Ьзжалъ въ сельцо Павловское к ъ
П. И. Вульфу. В ъ первой половин* февраля этого года Ф . Ф . Вигель встрѣтилъ Пушкина въ МосКв* въ итальянской опер*. Записка характерна для Пушкина, поскольку О І І Ъ былъ и «гуляка
праздный». А. А. Мухановъ въ ма* того же 1827 г. писалъ брату
о Пушкин*: «Нельзя довольно оцѣнить наслажденіе быть съ нимъ
часто вм*стѣ, размышляя о впечатл*ніяхъ, которыя возбуждаются
въ насъ его необычными дарованіями. О н ъ стократъ занимательнѣс
въ мужскомъ обществ*, нежели въ женскомъ, въ которомъ, дробясь
беапрестанно на мелочь, онъ только тогда дѣлается для этихъ самыхъ понятнымъ». Въ 1828 г. Мухановъ на н*сколько лѣтъ у*халъ
изъ Москвы.
К ъ стр. 142. Подлинники находятся в ъ московскомъ Румянцевскомъ музе*.
К ъ стр. 144. Подлинники нринадлежатъ г. П. П-ву.

200

ГІ р и м ѣ ч "я и і я

С од е

Р

жa

H І

с

201

К ъ стр. 146 - 1 5 9 . Марья Петровна - жена А. Фета, урожд
Боткина. Екатерина Владимировна (Ѳедорова) - его секретарша.'
«Идол», И. С т р а х о в а - г р . Л. Н. Толстой. Ромаиъ о вред-Ь л ю б в и БвРрТыР°Ва

С0НаТЯ

'

П

°ЭМа

БаКЛа

"Ъ

бЫЛЯ

нагіе,,ата,,а

в ъ

Вѣстникѣ

л Л
- ' - "Лобролюбовъ СЪ Брюсовымъ»—Собраніе стиховъ
А. Добролюбова, съ предисловиями Валерія Брюсова и Ив. Коневского, изд. «Скорпіона». Книжка о Гауитманѣ - Sclilenther
СТр

68

СОДЕРЖАНІЕ
СТР.

Предисловіе

і
ДРАМЫ И Р А З С К А З Ы .

3 . Гиппіусъ. Святая кровь
А. II. Чеховь. Ночью
Ив. А. Бупинъ. Поздней ночью

і
yj
\2

Криниикій. Умный и глупый
10. Балтрушайтисъ. Капли

.(6
55

СТИХИ.
А.
К.
А.
К.
К.

Фетъ
Павлова
Добролюбовъ
Фофанов»
Случевскій

69
71
75
76
78

•

К. Д. Бальмонтъ
Ѳедоръ Сологубъ
М. Лохвицкая
Владимиръ Г
Б
П. Перцовь
Анастасія Мировичъ
A. Курсннскій
Л. Г. Ж д а н о в ь
А. Ѳедоровъ
А. Л. Миропольскій
Иван» Коневской
Д . Фридбергъ
Ю. Балтрушайтисі
Валерій Брюсовъ

79
90
94
96
іоі
102
103
104
'

105
107
109
117
'.

119
117

Содержа

202

nie
СТР.

ПИСЬМА, МЕМУАРЫ. С Т А Т Ь И .
А. С. Пушкинъ. Письмо

1 4 2

Ѳ. И. Тютчевъ. Пять заішсокъ
A. Ф е т ъ . Три письма
Владимиръ Соловьевъ. Письма
Кн. А. И. Урусовъ. Мемуары и письмо
B. Розановъ. На поляхъ непрочитанной книги

14

144

'»9

Иванъ Коневской. О б ъ отпѣваніи
Валерій Брюсовъ. Истины
Примѣчанія

1

9

197

1

Сѣверные Цвѣты.

11

9

г.

С О б Р cl H H il с
к н и г о и J д а те л ь с m <3 О м, Z
G

К О Р П І О Н Ъ .

<i

МОСКВА
и g о 1.
H

Издатели Сѣвсрныхъ Ц в ѣ т о в ъ на 1902 годъ настаиваюгь на отсутствіи всякой партійности

въ выбор* ма-

теріала. Они полагаютъ, что Некрасов*, Т у р г е н е в * , Ф е г ь ,
не говоря уже о Пушкннѣ, — такіе значительные
тели въ литератур - !;, что

все

написанное

ими

в л я е м ц-Ьнность и любопытное». Издатели
затрудненія

дея-

предста-

не внд-Ьли

поставить рядомъ съ письмами И. (.<• Т у р -

генева разсужденія А. Фета и поместить у себя статью
А. Волынскаго,

критически

относящуюся

къ

поэтамъ,

обычно участвующим* въ изданіяхъ «Скорпіона» (статья
эта с о с т а в л я е м часть публичной лекціи, читанной автором* в ъ Москвѣ и Р и г ѣ ) . Авторы сами о т в ѣ ч а ю м за с е б я —
вотъ взгляд* издателей Сѣверных* Цвѣтовъ.

Искренно

высказанное мн Ьміе, новое и сознательное, имѣетъ право
быть выслушанным*.
« С к о р п і о м ъ».

MОСк ВА
Товарищество типографін А. И. Мамонтова
Леомтьевскій нор. д. Jfi 5
1002

РАЗСКАЗЫ

Сѣвсрныо ЦвЬты.

1

Т Р Е В О Ж Н А Я НОЧЬ.

о

... Непріятный лязгъ или шумъ около головы заставилъ меня вскочить и сѣсть на койкѣ. «Что такое? Да...
Была буря, и мы не могли выйти въ море». Въ самомъ
усть'Ь Двины разыгрались такіе буруны, кипѣніе пѣны и
брызгъ, сквозь которыя нельзя было прорваться въ могуче - колыхавшееся, но гораздо болѣе устойчивое и понятное море. Я дивился: «какъ по рѣкѣ нельзя идти въ
•бурю, а по морю можно?» Но мнѣ сказали, что я ничего не понимаю, и я покорно легъ спать, когда пароходъ бросалъ якорь передъ Динаминдомъ. Долго ли я
спалъ, не знаю. Но слова наканунѣ, что въ морѣ полная
буря, сд'Ьлали меня тревожннмъ и заботливымъ. Я поспѣшно натягивалъ носки, твердо запримѣтилъ спасательный поясъ на бичевкѣ, а другимъ глазомъ смотрѣлъ,
какъ о стекла окна лязгали сѣрыя массы льдистой воды.
«Мы идемъ? значить, мы идемъ», догадался я и еще бол-fce заторопился.
Пароходъ шелъ безпокойно. Что то съ ужасной силой визжало позади его, полминуты, минуту и умолкало,
и все приходило в ъ порядокъ: шумѣла только машина.
Но это продолжалось опять не долѣе одной или д в у х ъ
минуть и начинался снова мнѣ непонятный визгъ сзади,
1*

4

СѣвсрныеЦвѣты.

совершенно

заглушавшій

машину.

Мнѣ

Т

было

понятно,,

что к о г д а стучитъ машина — «хорошо», а к о г д а в и з ж и т ъ
тамъ, сзади — «не х о р о ш о » .

Х о д ъ машины в ъ пароходѣ

к а к ъ пульсъ: пульсъ нашего парохода былъ

съ

перебо-

емъ и это внушало мн-Ь страхъ. Гораздо позднѣе я разспросилъ, что

это такое визжало сзади,

нили, ч т о корма парохода, о т ъ сильной

и

мнѣ о б ъ я с -

килевой

качки,

поднимается совершенно надъ уровнемъ воды, винтъ обнато

лопасти его

не встрѣчая сопротивленія воды, начинаютъ

жается, и в о т ъ ,

к о г д а онъ обнажается,

съ ужасаю-

щей быстротой, к а к ъ волчекъ,

вертѣться въ воздухѣ, и

в ъ т о ж е время машина, не работая, стучитъ удесятереннобыстро. Корма опускается, винтъ погружается в ъ в о д у , получается сопротивленіе, медленно гребетъ и машина опять
идетъ в ъ той правильности и регулярности, с ъ разсчетомъ
на которую построена. Значитъ, я не ошибся, думая: «не
хорошо», потому что конечно «не хорошо», к о г д а машина
в ъ положеніи, не разсчитанномъ механикомъ.
На в е р х у была

паника, конечно

отъ

глупости чело-

в ѣ ч е с к о й . Н о с ъ , действительно, то чудовищно вздымался
кверху, то падалъ внизъ,

разсѣкая

в ъ х а о с ъ пѣны и брызгь. Было

море

и

во всякомъ случаѣ не-

обыкновенно красиво. Я выбралъ середнюю
давшую

погружаясь
линію,

раз-

пароходъ пополамъ и у с ѣ л с я в ъ т о ч к ѣ , кото-

рая почти не качалась. Я сказалъ о глупости

человѣче-

ской. Дѣйствительно, я пошелъ предварительно отыскать
прислугу, имѣвшую
М у ж и к и , солдаты,

билетъ

третьяго класса, и что же?

здоровенные,

забились

подъ

в ъ самый что ни на есть кончикъ носа, т .

навісъ

е. в ъ точку

наибольшей качки и изливались в ъ р в о т ѣ , слезахъ, отчаяніи. «Смерть

наша

пришла».

Я

взялъ прислугу

подъ

руку и повелъ к ъ в о з д у х у , говоря и другимъ, чтобы шли
туда ж е . « Т у д а ? »

с ъ ужасомъ говорили

солдаты,

«гдѣ

в ѣ т е р ъ и брызги? М ы и з д ѣ с ь чуть живы!» И они ползли,
в с е в ъ уголъ, в с е дальше, в ъ острый треугольникъ носа,
в ъ наивысшую

качку. Я махнулъ рукой.

«Гдѣ

и х ъ вы-

р Ев о ж

H А

я

Н

оч

5

Ь.

учить многопольной системѣ и травосѣянію и орошенію!»
«Не тронь». «И такъ издыхаемъ».
У с т р о и в ъ прислугу в ъ т о ч к ѣ возможно менынаго качанія и д а в ъ ей ѣ с т ь ,
с-Ьлъ, и наблюдалъ

я завернулся

море. Море

самъ в ъ

безъ

пледъ

и

бури — половина

картины. Волны, дѣйствительно, были велики. Я в и д ѣ л ъ
по размѣрамъ и направленію

одной,

что

она

обольетъ

меня. М о ж н о бы отскочить в ъ сторону, но она шла т а к ъ
быстро, что я очевидно

не успѣлъ бы этого.

Я

только

отвернулъ лицо и согнулся, к а к ъ на молитвѣ. С ъ у ж а с нымъ шумомъ покатилось что то по с п и н і ,

прокатилось

дальше, разлетѣлось, и к о г д а я выпрямился, то

сказалъ:

«хорошо». Дѣйствительно, в ъ силу горизонтальнаго д в и женія воды, она в а с ъ какъ то не мочитъ, ничего худого
не дѣлаетъ, а только шелеститъ, скользитъ и вы обрызганы, к а к ъ ц в ѣ т о к ъ , а не мокры, к а к ъ мочалка. Бирюзовые,

изумрудные,

сѣрые,

сверкали, ни секунды

б-Ьлые

клоки

водной

стихіи

не спокойные, ни секунды не мо-

нотонные. Прекрасно. Восхитительно.
Т о л ь к о т у т ъ , погружаясь в ъ созерцательность
думчивость, я сталъ припоминать страшный

сонъ,

и

замной

увидѣнный. Читатель знаетъ т а к ъ называемыя навязчивыя
идеи, идеи и впечатлѣнія иногда совершенно ничтожныя,
д а ж е глупыя, но которыя неизъяснимо

почему навсегда

завязаютъ в ъ мозгу (нельзя ж е сказать «въ д у ш ѣ » ) . Напримѣръ, почти двадцать л ѣ т ъ назадъ одинъ
кій учитель,

молодень-

с ъ претензіями на упрощенность,

при сло-

в а х ъ моихъ за чаемъ «... Іоаннъ III, Иванъ III», сказалъ,
мотнувъ носомъ

книзу:

«да,

Иванъ. Т а к ъ насъ

В. О . Ключевскій», и н о с ъ его

такъ сморщился,

училъ
что я

навсегда запомнилъ и теперь, г д ѣ бы не услышалъ и не
прочелъ «Іоаннъ

III, I V »

и т. д., мысленно

«да, Иванъ»,

вспомню

характерный

и

поправляю:

кивокъ

головой

этого учителя, и всю его ф и г у р у , и весь его характеръ.
Вѣчная идея. В о т ъ это то я и называю вѣчными идеями,
что какой нибудь клокъ дѣйствительности, но тащащій за

Т р е в о ж н а я н о ч ь.
собою другую огромную действительность, даже мало с ъ
ни.ѵ.ъ связанную, засѣдаетъ въ душѣ и никакъ вы отъ
него не можете освободиться, привыкаете къ нему, таскаете его за собою, какъ акула маленькую рыбку «прилипало-лоцмана», какъ каплю гуммиарабика, на васъ случайно упавшую.
К ъ числу такихъ прилипнувшихъ к ъ душѣ моей впечатлѣній относится одна сцена изъ «Призраковъ» Т у р генева. Въ Призракахъ этихъ, кажется, что то летаетъ,
что то видитъ, конечно призрачное и прекрасное, какъ
непремѣнно у Тургенева, появляется «желѣзный Цезарь»
и легіоны. Но я все это забылъ, или у меня перепуталось в ъ головѣ, одинъ эпизодъ остался: какъ душа эта
(душа Тургенева?) смотрѣла въ маленькое окно деревенской церкви. Что она тамъ увидала и для чего посмот р е л а — я тоже забылъ, и помнится мнѣ только одна
ситуація человѣка, смотрящаго въ окно церкви. Въ моемъ воображеніи, уже долголѣтнемъ, ситуація эта н е сколько оконкретилась, и подъ церковью я представляю
всегда церковь Параскевы - Пятницы, что въ Москвѣ, противъ Охотныхъ рядовъ, если итти изъ университета в ъ
направленіи къ Неглинному проезду. 'Гротуаръ проходить за самою церковью, и вотъ я студентомъ всегда
проходилъ по этому тротуару и его запомнилъ, какъ н е сколько болѣе темное и безсолнечное мѣсто, ч-ѣмъ остальныя мѣста улицы и площади. Помню, в ъ нѣкоторыя утра
я встрѣчалъ тутъ прислугу съ провизіей: и вотъ всегда
русская женщина остановится и положить что то в ъ
церковную кружку. Придетъ домой и станетъ ее барыня
бранить, что д в ѣ копейки кажется утянула на провизіи.
И она промолчитъ, что не утянула, а положила ихъ на
церковь.
Приснилось мнѣ глубокая, глубокая зима, какая то не
мѣстная, а планетная. Полное безмолвіе и темь, и пустынность. Однако, сказать, что это умерла земля — нельзя
было. Умерли какъ бы мои чувства въ отношеніи к ъ земл-Ь,

/

но чувства опять же одной определенной категоріи и в ъ
одномъ нагіравленіи ползущія, и тотчасъ, какъ они погасли, мнѣ показалось, что и категорія земныхъ явленій,
обнимаемыхъ этимъ чувствомъ, тоже исчезла. Но сама
то земля другими своими категоріями жила, шум-Ьла, и
даже пожалуй бол-fee чѣмъ прежде. Но мнѣ то до
этого шума не было дѣла и все направленіе моего
ума сосредоточилось на одной точкѣ, «которой нѣтъ
больше». Что то такое жалкое и темное и вмѣстѣ
злое стояло въ моей душѣ. «Грустно. Но пускай будет ъ еще грустн-Ье, и когда будетъ совсѣмъ грустно,
даже страшно: тогда то и будетъ великолѣпно». И вотъ
мн-Ь стало сниться, что я бреду, ненужный и среди нен у ж н а я . И такъ же бреду, какъ студентъ тогда, но
только в ъ ночи, безлюдности, не по Москвѣ, но что то
какъ будто и напоминающее вокругъ Москву, и опять
этотъ уголъ противъ рядовъ, но самыхъ рядовъ больше
нѣтъ, а только этотъ тротуаръ, съ одной стороны стѣнка,
а съ другой — р я д ъ оконъ церкви Параскевы - Пятницы.
Но церковь уже ушла на аршинъ в ъ землю, такъ что
окна и не около плеча, a скорѣй около пояса моего, и
нужно наклониться, чтобы заглянуть въ нихъ.
Прерву на минуту. Въ снѣ этомъ, я думаю, сплелось
много моихъ житейскихъ впечатлѣній. Напрнм-ІЬръ, разъ я
осматривалъ церковь Василія Б л а ж е н н а я . Д о т ѣ х ъ поръ
я бывалъ въ церкви когда служатъ, и всегда какъ молящійся и среди народа. Т о г д а церковь храмъ. Но когда
изъ историко - археологическихъ ннтересовъ я вошелъ
в ъ не служебный часъ въ Василія Блаженнаго и сталъ
осматривать крохотныя внутреннія церковки, на которыя
она, какъ известно, д-Ьлится, то я почувствовалъ необыкновенную ея свѣтскость, холодъ, неинтересность ни в ъ
какомъ отношеніи, и, походивъ безъ благоговѣнія и съ
недоумѣніемъ съ полчаса — вышелъ. «Что это? Не нужно!
не нужно!» Т у т ъ то я впервые и понялъ, что церковь
собственно есть богослуженіе; еще тѣснѣе: что церковь

Т р е в о ж и ян и о ч ь,
есть молящійся народъ и священнослужители, для
нею
служащіе. Еще яснѣе: отношеніе народа к ъ священнику
и обратно — и есть храмъ Божій. Теперь добавлю уже
для ученыхъ: весной этого ( 1 9 0 1 ) года я осматривалъ
многіе языческіе храмы: Аполлона в ъ Помпеяхъ, Сераписа на пути отъ Неаполя къ Байямъ, Венеры — около
самыхъ Бай. И ничего не чувствовалъ. Но в і д ь чувствовать то можно отношеніе народа къ богослуженію, и
когда в ъ Сераписѣ, Венерѣ, Аполлонѣ служенія н ѣ т ъ , —
то нельзя, даже научнымъ окомъ нельзя ничего и уловить в ъ нихъ, ни картинъ, ни сущности, просто ничего,
груды кирпича: и это не потому, что Аполлонъ, Сераписъ, Венера — ничего, нуль, а потому, что нулевое и
такъ сказать нигилистическое отношеніе к ъ нимъ у смотрящаго, а оно в ъ свою очередь и возникаете отъ того,
что смотрящій смотритъ на предмете въ пулевой его моментъ, каковымъ является всякій внѣ-боюслужебный моментъ.
Т о абсолютно свѣтское чувство, съ которымъ я, живой
христіанинъ, осматривалъ внѣ - богослужебнаго Василія
Блаженнаго, оно же, но не болѣе какъ только оно, есть
и чувство археолога • историка, осматривающаго Серапеумъ близь Бай и говорящаго: «ничего не понимаю! Ничего даже не вижу!! Чему молились эти болваны?!»
Да. Но вѣдь молитва есть молитва. И кто ее
выслушалъ, опустилъ вѣчное.

не

Я наклонился къ ярко свѣтившемуся въ темнотѣ ночи
окну Параскевы-Пятницы. Вообще весь рядъ этихъ оконъ
не только свѣтилъ, но сверкалъ, блисталъ свѣтомъ, и
в ъ этомъ блистаніи было что то преднамеренное, нарочное. Т у т ъ опять у меня вплелось старое воспоминаніе,
какъ Х о м а - Б р у т ъ , смертельно боясь, читая по упокойницѣ псалтырь, «ярко освѣтилъ всю церковь». Т а к ъ сказано у Гоголя, и такъ приснилось мнѣ. Очевидно, изъ
ящика свѣчного были взяты в с ѣ с в і ч и , до послѣдней.
Самый воздухъ черной отъ древности церкви казался
сдѣлался светящимся: до того много горѣло свѣчъ около

9

четыреугольныхъ тяжелыхъ колоннъ, на «канунѣ» (деревянный столь съ поминаньями, куда за покойниковъ ставятъ свѣчи), но больше всего, конечно, передъ алтаремъ,
в ъ подсвѣчникахъ и такъ просто, и не передъ однимъ
нижнимъ рядомъ образовъ, но и передъ верхними ярусами. Потолокъ былъ очень-очень низкій; служили въ
нижней церкви...
Я сказалъ «служили», но какая это была странная
служба. Священникъ былъ одинъ въ церкви. О н ъ быль
в ъ серебряной глазетовой ризѣ, сѣдой и высокій, сухой
в ъ очеркѣ лица, но совершенно бодрый и очевидно до
пронзительности ясный въ сознаніи. Черезъ двойныя
рамы окна, конечно, я ничего не слышалъ и могъ только
наблюдать службу. Истово, прямо, какъ бы ничего не замѣчая, судя по движенію губъ громко произнося возгласы, онъ отправлялт. полунощницу (всенощную), любимую мою службу в ъ православіи. О н ъ входилъ в ъ алтарь
и выходилъ; царскія двери то отворялись, то затворялись.
И вотъ наступилъ любимѣйшій мой моментъ в ъ этой
службѣ: «Хвалите имя Господне, хвалите рабы Его...»,
когда сонмъ священнослужителей начинаете двигаться по
церкви, по всему ея пространству, чтобы кадить передъ
образами святыхъ угодниковъ, а народъ падаете всѣмъ
составомъ на колѣни. И въ эти минуты у молящагося
особенно хорошо въ сердцѣ...
Священникъ и діаконъ вышли изъ алтаря и потекли
по храму. Впереди шелъ діаконъ со свяшею, толстой, особенной, діаконской. Это былъ невысокаго роста и среднихъ лѣтъ человѣкъ, одутловатость котораго переходила
в ъ полноту. Видно, что онъ очень боялся и даже с м е нялся священника, но в ъ тоже время шелъ у него в ъ
дисциплин^. Лицо у него было грустное и на этотъ разъ
видно было, что онъ повиновался не охотно. Священникъ
шелъ позади его съ кадиломъ, в ъ которомъ ярко горѣли
угли и дымился ладонъ. Сдѣлавъ нѣсколько шаговъ, они
останавливались, діаконъ что то пѣлъ, а священникъ ему

10

С ѣ в e р и ы с Ц в ѣ т ы.

подп-івалъ, и кадилъ и кланялся. Свѣтъ отъ большой
свѣчи діакона кидался на образъ, и всякій разъ изъ подъ
тяжелой ризы и драгоцінныхъ камней я вид-Ьлъ приблизительно одинъ и тотъ же ликъ, т. е. сонмы лицъ
почти безъ варіаціи, темныхъ, строгихъ, недвижныхъ и
глубоко старыхъ. Глаза были у в с ѣ х ъ маленькіе и острые,
и они недвижно, каждый до своей очереди, ждали поклоненія. Конечно, это было такъ мнѣ видно изъ за
окна и отъ того, что, не слыша службы, я какъ нибудь
старался ее одухотворить и оживить.
Церковь однако была пуста и затворена. Д а и не
всенощная это была, а именно полунощница, ибо шелъ,
очевидно поздній часъ сутокъ. Ни одного молящаяся не
было, какъ и у Василія Блаженнаго, когда я его осматривала Но тамъ это было случайно, a з д і с ь преднамеренно, и какъ то вѣковѣчно и окончательно. Т а пустынность земли, о которой я выше упомянулъ, и отразилась
в ъ моемъ сердц-Ь собственно отъ пустынности одной этой
церкви, ибо землю то я не очень замѣтилъ, а утроеннымъ, учетвереннымъ глазомъ смотрѣлъ внутрь церкви и.
ужасно томился... Но и опять это томленіе души было
такое, что я хотѣлъ, чтобы оно еще смертельное и смертельное падало и сгущалось.
Свяіценникъ д-Ьлалъ видъ, какъ будто онъ ничего не
зам-ѣчаетъ и безпокоился только наивный діаконъ. Священникъ же, кадя передъ образами, не оборачивался ни
назадъ, ни по сторонамъ—совершенно, какъ Хома - Брутъ
читая п с а л т ы р ь - и потому могъ сохранять наружность, что
онъ вовсе не видитъ полнаго отсутствія молящихся в ъ
храмѣ. Іолько очень слѣдя за губами, я замѣтилъ, что
онъ творитъ возгласы гораздо громче обыкновеннаякакъ и все «хвалите имя Господне» проходило особенно'
торжественно. Въ то ж е время, однако, было очевидно
что священникъ проходитъ всю службу со смертельнымъ
страхомъ, гораздо сильнійшимъ, ч ѣ ч ъ мелкое наружное
безпокойство діакона. Какъ будто онъ зналъ тайну хра-

Т р е в о ж и а я по ч ь.

II

ма, которой не зналъ діаконъ. Ноги его едва передвигались. «Скор-Ьй! Скорѣй! Когда же разсвѣтетъ утро»,
какъ бы вторили слова его словамъ Хомы' - Брута. Но
наружно онъ истово кланялся и громко п-Ьлъ: «Хвалите
имя Господне, хвалите рабы Его».
Но рабовъ не было. Никого не было. Ничего не было.
«Сгинь, нечистый!» вздрогнулъ я во снѣ и проснулся.
*
*
Пароходъ еще стоялъ. Я сѣлъ на койку и вытеръ
холодный потъ. «Что это такое? что я видѣлъ? Параскева-Пятница — студентъ — Василій Блаженный — археологія — Серапеумъ. Что за чепуха?» Но безопасное чувство пассажира, который стоитъ на якорѣ, превозмогло
безпокойство философа и обернувшись лицомъ къ стѣнк-Ь
(а я спалъ на верхнемъ ярусѣ морской койки), я вновь
заснулъ крѣпкимъ сномъ.
И опять шумъ, но на этотъ разъ стихій. Ночь. Буря.
Но нашъ пароходъ, хорошей рижской компаніи, мощно
разс-Ькаетъ волны, а я стою около борта съ спокойнымъ
чувствомъ человека, прошедшаго курсъ физики и механики: «Ничего». Стою у борта, и будто бы бортъ этотъ
высокій, высокій, а неподалеку, в ъ сторонкѣ, бьется суденышко, совсѣмъ не искусное, самод-Ьльное, на какихъ
между Архангельскомъ и Соловками -Ьздятъ богомольцы.
И вотъ снится МН-І5, будто бы мы и не въ Рижскомъ
залив-fe, а въ Бѣломъ, а пароходъ то нашъ — рижскій. Но
я всего этого не соображаю, а только смотрю на суденышко. Около мачты, по реямъ, по какимъ то л-Ьсенкамъ
мелькаютъ фигуры и будто назадъ отдуваетъ вѣтромъ
какой то крепъ, и в с ѣ они, эти фигуры, ужасно неуклюжи на морѣ и в ъ то же время чрезмѣрно испуганы.
«Что такое», никакъ не могу я разобрать. И вотъ (прихоть сна) я точно перехожу по .волнамъ и всхожу на
суденышко и говорю: «что вы тутъ д-Ьлаете? откуда плывете и куда?»

12

Сѣверные
М н і никто не отвѣчалъ

Цвѣты.

Тревожная

о т ъ смертельнаго

перепуга.

B e i метались изъ стороны в ъ сторону, тянули какія

то

веревки, кричали, ободряли д р у г ъ друга, но бодрости ни
в ъ комъ не было. Э т о было действительно суденышко, возвращавшееся изъ Соловокъ в ъ А р х а н г е л ь с к съ доморощенным* монахомъ - капитаномъ и монахом* - лоцманом*.
С м і ш н ы е монашескіе служки работали за матросов*.

— прочиталъ я Пушкина, к а к ъ в с е г д а читаю его описанія,
прелестную поэтическую параллель прелестямъ

кавахъ. Н у ж н о тянуть веревку, а т у т ъ рукава, и онъ тян е т ъ за рукавъ, а не за веревку. Чепуха неприспособленности, соображалъ я во с н ѣ и продолжалъ изъ Пушкина:
Хоть убей, слѣда не видно.
Сбились мы, что дѣлать намъ!
Въ полѣ бѣсъ насъ водитъ видно
Да кружитъ по сторонамъ.

«Что такое?» думаю. Вѣтеръ:

Хлопнула мачта. У ж а с н ы й
лась. И к а к ъ бываетъ

трескъ.

одушев-

Суетня

любо, я т а к ж е спокойно, будто о с м о т р е в *

свой

тамент*, вернулся на п а р о х о д * ; « з д і с ь суше».

ни

депар-

И

сталъ

«Намъ и Д у х у Святому изволилось», точно доносилось
до меня с ъ гибнувшаго суденышка. Что они х о т і л и сказать, спрашивалъ я себя. A г д ѣ то я слыхалъ эту формулу
ли,

причитанье

ли. Вѣрно

они

хотѣли

этимъ выразить, что вышли изъ гавани х о т ь и в ъ неблагопріятный в ѣ т е р ъ , однако помолясь и не б е з ъ благословенія свыше. В ъ утѣшеніе себя причитаютъ.
В ѣ т е р ъ в и з ж а л ъ в ъ снастяхъ и трубы нашего

паро-

х о д а страшно раскачивались изъ стороны в ъ сторону.

Я

сталъ между какими т о двумя шкафчиками съ вещами и
корзинками

буфетчика.

Мні

было уютно

и даже

не

очень холодно.
Суденышко отставало, х о т я побораемый волнами и
нашъ пароходъ едва двигался. Черныя т ѣ н и мелькали все
быстрѣе. По н е б у неслись клоки тучъ, но само небо было
сине и свѣтила полная студеная луна.
Мчатся тучи, вьются тучи,
Невидимкою луна
Освѣідаетъ снѣгъ летучій.
Мутно небо, ночь мутна.

что то кричал*

в * р у п о р * , пароходъ кажется х о т ѣ л и повернуть, но о н ъ
не повертывался. Вдругъ

тутъ ж е

шалъ слабый, едва доносившійся
за чепуха, или я брежу

смотрѣть с ъ борта назадъ и в ъ сторону.

ли, заклинанье

Задвигалась рулевая цѣпь, капитан*

увеличи-

во с н ѣ , гд-ѣ намъ ни жалко,

природы.

К а к ъ они заплетаются в ъ своихъ крепахъ и широкихъ ру-

«Намъ и д у х у святому изволилось»...
Вззг! в з з г ! точно вой звѣря в ъ л ѣ с у , точно
ленное существо.

н о ч ь.

во

около
пискъ.

снѣ?»

себя я
«Это

Пискъ

услы-

еще что

прекратился

или в ѣ т е р ъ заглушилъ его. Я отчетливо сталъ припоминать блѣдныя лица монашковъ. К о г д а они шептали свое:
«намъ и Д у х у Святому изволилось», т о мнѣ казалось, что
губы то ихъ произносили: «и Д у х у Святому изволилось»,
а в ъ сердце стояло одно горькое отчаянное: «намъ изволилось». Б'Ьдные вспоминали, что в-Ьдь в ъ точности день
и ч а с ъ и х ъ отправленія вовсе опредѣлился не небесными
знаніями, а какими то
они

дожидалися

покупочными разечетами,

одного

важнаго

и

еще

(для н и х ъ в а ж н а г о )

пассажира, какого то. богатѣйшаго купца изъ

Вятки, и

вотъ когда п р і і х а л ъ купецъ, то они прибавили: «и Д у х у
Святому изволилось»,
лось», и подняли

«намъ

и

Духу

якорь и маршъ.

А

Святому изволина

барометръ

посмотрѣли, д а вѣрно у нихъ и н ѣ т ъ барометра.
Вззг!... Вззг!.. х р у с т ѣ л ъ в ѣ т е р ъ

вверху.

Б ѣ д н ы е , подумалъ я.
Посмотри: вонъ-вонъ играетъ,
Дуетъ, плюетъ на меня...

не

ч

С

ѣвср

H

ыс Цв

Ѣ

т ы.

Тамъ сверкнулъ онъ искрой малой
И проиалъ во тьмѣ пустой
Силъ намъ нѣтъ кружиться долѣ...

Около меня растворилась дверца и опять захлопнулась. Однако, какъ будто въ моментъ раствора я услыхалъ: « б а й - б а й » . «Вотъ идиллія среди бури. Куда же
они своего купца спрятали? Вѣрно и онъ боится». И я,
по нелѣпой сонной ассоціаціи, припомнилъ изъ апокалипсиса, какъ «купцы будутъ плакать, сокрушаясь: какое
богатство погибло! И цари будутъ тоже плакать, тоже
о чемъ то сокрушаясь». «Ну», поправилъ я себя, «тамъ—
надъ мистическимъ Вавилономъ, а тутъ надъ ч і м ъ плакать?» Всего у купчишки тысячъ пятнадцать в ъ бумажникѣ. Моржи раздерутъ, а казначейство порадуется, что
кредитки не разменивать на золото. Всякая гибель бумажныхъ денегъ хороша, это говорятъ экономисты, и в ъ
этомъ смыслѣ, какъ пожары, такъ и морскія аваріи кладутся в ъ видѣ плюса на счетахъ казначейства.
Со стороны суденышка раздался ужасный трескъ. Я
вздрогнулъ. Дрогнулъ какъ будто и нашъ пароходъ. Но
я все смотр-Ьлъ туда. Вдругъ какъ будто я увидалъ вместо одного суденышка два, или скорѣе два крупные кома,
ужасно колотившіеся на волнахъ и то совершенно въ
нихъ погружавшіеся. Что такое? Что случилось такое съ
ними?! И я бросился к ъ неподалеку работавшему нашему
матросу. «Что съ ними?» О н ъ ничего мнѣ не отвѣтилъ.
«Тонутъ?» О н ъ молчалъ.
Я вспомнилъ, что пароходъ былъ нѣмецкій и можетъ
быть моя рѣчь ему не понятна. «Почему же мы не подаемъ
имъ помощи?» закричалъ я. И опять это тупое молчаніе
матроса, какъ будто меня для него не существовало.
«Пассажиръ. Я только — пассажиръ. Что я могу? что
прикажу?» — «Взяли билетъ и сидите, сударь», отвѣтитъ
онъ мнѣ: «Рига — Петербургъ; e t л и в ъ Ригѣ, высадитесь
въ Петербургѣ, вотъ и все. И молчите до времени».

Т р с в о ж H А я но

'I

ь.

15

«До времени, до времени», обидѣлся я. И у Даніила сказано: будетъ три времени и полъ-времени. Іто такое полъ- времени, я никогда не могъ понять и подсмеивался неуклюжести вѣрно семинарскаго перевода. Ну,
Христосъ проповѣдывалъ три года съ половиной, Т акъ
что ж е это? Три времени и полъ-времени, что ли? «И мерзость запустѣнія станетъ на мѣстѣ святѣ». Ну, хорошо,
конечно —мерзость запустѣнія, когда одна Стѣна плача
осталась, около которой ревутъ виленскіе пейсы и ковенскіе торгаши. «И жертвоприношенія прекратятся». Ну,
и прекратились. «И сойдетъ Онъ въ храмъ и сядетъ на
престолѣ и будетъ вмѣсто всякаго рекомаго Бога». Ну,
такъ вѣдь это все знаменія Христовы, разсказанныя согласно у Рудакова и Иловайскаго. Какой глупый сонъ.
Что же дальше то?!
«А тоже», будто крикнулъ мнѣ кто то, «что не посмотрѣли барометръ и бухъ в ъ море. И вотъ однѣ щепки».
« О т ъ кого щепки?», переспросилъ я невольно и оглянулся, точно со мной говорилъ кто то живой. Но никого
не было. «Да, что это, галлюцинація что ли?»
Ничего не галлюцинація, а действительность. Но я
не хотѣлъ такой действительности и всѣми силами начиналъ теперь вѣрить, что галлюцинація. «Свѣтопредставленіе?»
Ребенокъ пищалъ въ щелку.
... Безконечны, безобразны.
Вт. мутной н-Ьсяца игрѣ,
Закружились бѣсы разны
Будто листья въ ноябрѣ.
Сколько ихъ! Куда ихъ гонятъ?
Что такъ жалобно ноютъ?..

Море вдругъ освѣтилось. Стала полная луна. «Астарта,
милая»... На м-fecrfe судна ничего не было.
В. Р о з а н о в ъ .

Небесный

с л о в а.

17

жизни, и будетъ ясно, что небеса ж и в у т ъ с ъ нами, говорятъ с ъ нами, только мы р ѣ д к о слушаемъ и х ъ слова.
Поэты в ъ

особенности невыносимы.

рическія небеса, а я в о в с е не хочу
бесъ. Поэтъ

описываетъ грозу долго, подробно, только

для того, чтобы прибавить: «въ д у ш ѣ
ютъ такія ж е грозы...».
нивают

его

У н и х ъ аллего-

аллегорическихъ немоей часто быва-

Или говорятъ о солнце и срав-

съ «солнцемъ

любви».

Доктора

склонны

думать, что грозы вліяютъ на человѣческій организм», на
внѣшняго человѣка, самымъ понятнымъ образомъ. И все это
не то.
Мы заняты своими дѣлами,

НЕБЕСНЫЯ СЛОВА.

в е т у е т * , объясняетъ, у т ѣ ш а е т ъ , подсм-ѣивается — нужно
только понимать его слова.
Выучиться нетрудно при

I
В В Е Р X Ъ.

описывали и х ъ пріятный в и д ъ , астрономы занимались вызвѣзда

у нихъ

подъ

обыкновенные люди глядятъ на небо, к о г д а

номеромъ;
боятся, что

пойдетъ д о ж д ь , a в с ѣ вообще у б е ж д е н ы , что между человеческими дѣлами и небомъ очень мало связи.
религіозные,

впрочемъ, этого

не

с к а ж у т ъ ; но они

трятъ на небо, к а к ъ на задернутую

голубую

буду

человече-

с к о е лицо; и оно всегда со мною, принимая самое близкое участіе в о в с е х ъ
неба понятнее

моихъ

мысляхъ

лица земли: люди

ж е собственными

и д-Ьлахъ.

Лицо

землю почти никогда

не видятъ истинною, нагою, а больше
руками; д а и к а к ъ

зналъ

ліи

измененною

ихъ

иначе? Небеса ж е

чисты и очень широки, а потому и выразительны.
Я разскажу н е с к о л ь к о отрывочныхъ случаевъ изъ моей

одну

если

старушку, которая во в с ѣ х ъ за-

и ни к ъ Евангелію,

а къ

часослову.

Небо

гораздо

шире часослова, и притом* эта книга в с е г д а раскрыта на
нужномъ м е с т е .
II
КРЫСА.

занавеску,

к а к ъ о задернутой з а н а в ѣ с к ѣ , не
живое

Я

особенно,

и склонность смотрѣть

труднительных* случаяхъ прибѣгала ... д а ж е не к ъ Б и б -

смо-

нихъ важное и с ъ ними имеющее связь.
говорить. Небо для меня ж и в о , точно

вверхъ.

Люди

которая сама по с е б е не важна, а только скрываетъ отъ
О небесахъ,

вниманіи,

имѣешь нѣкоторыя способности

О небесахъ в с е г д а говорили много пустяковъ. Поэты
численіями, — к а ж д а я

мы в ъ нерешительности,

в ъ сомнѣніи,—и небо съ нами, улыбается, хмурится, со-

я долго ж и л ъ , совершенно

не обращая

вниманія на

небеса, — долго, должно быть, л е т ъ до десяти. Злился,
когда с ъ крышъ текла вода, и прыгал* козлом* по с а д у ,
к о г д а на

п е с к е лежали солнечныя пятна, — а

наверх*

к а к ъ то в о в с е не г л я д е л ъ . Мы жили в ъ д е р е в н е , в ъ Малороссіи, воспитывали меня свободно — в е р н е е , в о в с е не
воспитывали,—я в е ч н о былъ одинъ, и очень былъ золъ,
упрямъ и тупъ.
К а к ъ то разъ, в ъ воскресенье, п о с л е завтрака, я пошелъ к ъ старому амбару ловить крысу, которую я тамъ
Сѣпориыо Цпѣты.

2

Сѣверные

I 8

Цвѣты.

Hе б е с иыя

раньше запримОтилъ. Старый амбаръ на задворкахъ былъ
единственнымъ' мѣстомъ, к у д а мнѣ запрещали ходить, а
потому я вОчно торчалъ у амбара. Сегодня ж е это было
особенно преступно,

такъ

к а к ъ утромъ меня водили к ъ

о б ѣ д н и и надѣли мнО голубую шелковую рубашку,

ко-

торую, я зналъ, я непременно испорчу за амбаромъ. Р у башка, впрочемъ, мнО нравилась, и я ее немного ж а л ѣ л ъ ,
но дОлать было нечего.
трава, почти

нравилось, что

и н и ч е м ъ не загромождено.
ей некуда было
поймалъ.

бы

небо такое просторное

Еслибъ крыса тамъ бОгала,

спрятаться, и я бы ее

А здОсь выдумали

непременно

эти амбары, д а норы... Х о -

рошо т о ж е , что пустынно. И небо, х о т я в и д е л о мое пораженіе, осталось серьезнымъ и не очень меня осуждало,
такъ

что я пересталъ стыдиться, и оно мнО еще больше

понравилось. Я взглянулъ на рубашку. О н а порвалась на

У заброшеннаго амбара, сОраго с ъ колонками,
густая

Главное, мне

слова

въ

росла

р у к а в е и казалась очень тусклой передъ небомъ. Я поле-

мой ростъ, кругомъ тОснились

ж а л ъ еще, потомъ бодро всталъ, оправился и опять взгля-

строенія, было очень уединенно, никто сюда не заходилъ.

нулъ

Я сОлъ на корточки передъ заранОе намеченной дырой,

башку, а в о т ъ за то у меня теперь есть небо. О н о в и д е л о

подъ перекошенной галлереей амбара, — вынулъ

в с е — и ничего, осталось к а к ъ было. Э т о хорошо, что оно

измятаго сыра, который стащилъ

за столомъ,

кусокъ

положилъ

у дыры и сталъ ждать. О р у ж і я у меня никакого не было,
и я не знаю, к а к ъ могъ я надОяться поймать крысу, и на
что она мнѣ, вообще, была нужна, — однако, ж д а л ъ и надеялся.
Я такъ долго ждалъ,
совершенно

обезумелъ

что
и

когда крыса

бросился на нее. О н а с ъ бы-

стротой молніи помчалась наверхъ, на
жется, в о п я , — з а ней, на

пришла, — я

гнилыя

галлерею. Я ,

доски, и ухватился

поперечную палку перилъ. Палка т о г ч а с ъ

же

каза

переломи-

лась, и я упалъ навзничь

съ порядочной высоты. Но па-

дете

меня, потому что я упалъ за-

только

тылкомъ
рукахъ

ошеломило

на г у с т у ю траву. Вместо крысы я держалъ в ъ
сОрый обломокъ

перила.

Т о н к і я , зеленыя нити

колебались около меня, а прямо надо мною, только очень
высоко, былъ

кусокъ

неба, голубой, к а к ъ шелкъ моей

рубашки. Я зналъ, что это — небо, но в ъ первый разъ
к а к ъ с л е д у е т ъ посмотрелъ на него, подумалъ о немъ —
и оно мне понравилось. О н о было, пожалуй, еще голубОе моей рубашки и стояло надо мной такъ, к а к ъ будто
ничего не случилось.

О д н а к о , оно в и д е л о ,

что я

поле-

тОлъ, и мне стало стыдно. Но лежать и смотрОть вверхъ
все таки было пріятно, и я не двигался.

наверхъ.

Ну

не поймалъ крысу, ну изорвалъ

ру-

теперь у меня есть.
ЗачОмъ оно мне

н у ж н о — я не зналъ;

что

мне

съ

нимъ дОлать — тоже не зналъ, да, впрочемъ, я не зналъ,
что дОлать и съ крысой, которую х о т е л ъ поймать. Н о у
меня было
игрушкамъ,

такое

довольство,

которыя

точно

нисколько

ожиданно подарили новую.

ко всОмъ

старымъ

не надоели, — мне не-

У меня былъ

крысы, трава, я самъ — словомъ все, что

амбаръ, с а д ъ ,
внизу, — а те-

перь я открылъ, что и вверху есть т о ж е хорошее, и оно
т о ж е мое. Х о т О л ъ бы я в и д е т ь , кто могъ у меня отнять
небо!
К р о м е того — это было и таинственно: о н е б е никто
не говорилъ, и никто*не подозревалъ, что оно — мое; и
я не х о і О л ъ

ничего

говорить, д а и к а к ъ бы я сказалъ?

В о т ъ я д а ж е теперь говорю, и для другихъ непонятно,—
а тогда

я ни

одного

слова о б ъ

этомъ

не

сумОлъ бы

сказать.
Вечеромъ, читая « О т ч е нашъ», я остановился: «на небеси...» Что это т у т ъ о н е б е ? У меня была нянька, злая,
которую

я не

любилъ и в т а й н е

презиралъ.

Однако

я

спроснлъ ее, чтб говорится о н е б е . О н а сухо объяснила
мне, что Б о г ъ на н е б е .
Я промолчалъ, но это мне не понравилось. Мало, что
2-

Сѣверные

24

ли,

Богу

м ѣ с т а , что о н ъ

П у с т ь бы в ъ церкви...

Н е б е с и ыя с л о в а.

Цвѣты.

поселяется

именно на

небѣ?

Д а , я слышалъ, кто т о говорилъ,

IV

что Б о г ъ — в е з д ѣ . Н у , тогда мнѣ в с е равно, пусть и на
н е б ѣ . Н о н е б о — мое, совершенно такъ ж е , какъ садъ,

С В О Б О Д А .

амбаръ и крысиная нора. Не больше, но и ни за что не
меньше. В с е , что на землѣ, амбаръ, трава — пусть Б о ж ь е ,
я знаю, что это и мое; и в с е , что на неб-fe, солнце, тучи
длинныя ( я теперь вспомнилъ,

что

видѣлъ

тучи длин-

ныя) — пусть Б о ж ь е , если оно в с е таки мое. Э т о ничему
не мѣшаетъ.

Пишу мои небесныя воспоминанія каждый вечеръ понемногу, к а к ъ дневникъ. Т и х о пишу и почти не надѣюсь,
что кто

нибудь

Достойно

мною

ти,

день.
все

въ

Небо

городъ.

Стоялъ

разстилалось

б і л о е , какъ

надо

страницы новой

тетради. Я нисколько не грустилъ, что у ѣ з ж а ю . Ну, будутъ

другіе

дома, другія

деревья,

еще

другія; мнѣ не

казалось, что я теряю эти. Д о р о г а , по которой я поѣду,
соединяете

безъ

с ъ другимъ;
какъ

небо

всякаго перерыва э т о т ъ

значитъ — оба
накрываете

безъ

мои.

кусокъ

земли

Совершенно такъ ж е ,

прорыва оба м ѣ с т а , и в с ѣ

мѣста, и все оно — мое. Я не могу в и д ѣ т ь в с е на землѣ
сразу, потому

что я малъ и у самой земли; а небо в с е

могу сразу, потому что

издали шире видно. А в ъ сущ-

ности, в ѣ д ь т о ж е самое.
Теперь

небо, хотя

и

приветливое, сочувственное —

молчало, все б ѣ л о е и ровное. Я понялъ это т а к ъ , что оно
не желаете меня развлекать.

Я д о л ж е н ъ позаняться, по-

учиться, чему тамъ в ъ гимназіи у ч а т ъ , а оно пока помолчите,

подождете.

однако,

что

почти

всѣ

люди,

время забытыя — вспоми-

Разстаться в'Ьдь в с е равно мы не мо-

жемъ. К о г д а понадобится — оно т у т ъ к а к ъ т у т ъ . А поучиться т о ж е необходимо.
И я у-Ьхалъ очень веселый.

a

мѣсто

помнится.

И

было

ли в ъ

св-Ьтло или темно. Т а к ъ я помню

отправляли в ъ гимназію,

ровное - ровное,

замѣчанія,

свои слова, долгое

мысли, и чувства, диктовавшія слова, исчезли изъ памя-

Т Е Т Р А Д Ь .

безсолнечный

степени

наютъ мѣсто, г д ѣ слова были произнесены. Иной разъ и

III

свѣтлый,

прочтете и поймете, до какой

близко намъ небо, — родное, к а к ъ земля.
вспоминая

Меня

21

д а ж е и не

видѣлъ

его,

тотъ

моментъ

в с е г д а — небо.

если былъ

Если

подъ потолкомъ, я

зналъ, какое оно, что говорите — я о немъ думалъ.
Иногда я его н е н а в и д і л ъ , ссорился с ъ нимъ, оно мнѣ
было противно; но не думать о немъ не могъ.
Мы шли, я и два товарища ( я у ж ъ кончалъ университете)

въ

жидкаго

б-ізлую ночь

зеленоватаго

по набережной Невы. Чистое,

цвѣта,

небо покрывало насъ. Ни

одна облачная тѣнь не нарушала его холодной ровности.
Мы говорили о с в о б о д ѣ и ужасно спорили. О с о б е н н о я
залеталъ высоко. Границъ, казалось, не было моимъ мечтаніямъ. Д а ж е вспомнить не могу
Т о в а р и щ и , не

слушая

всего,

меня, такъ ж е ,

что

какъ

говорилъ.
и

я

ихъ,

т о ж е говорили и, кажется, совершенно то ж е самое.
И в д р у г ъ я остановился и замолчалъ, к а к ъ будто меня
толкнуло. У ж а с н о сложны были мои мечты о с в о б о д ѣ и
совершенно не имѣли п р е д і л о в ъ . А небо надъ нами ровно
круглилось,

просторное и в е з д ѣ

строеніями не видно было линіи
лею, но угадывалось, к а к ъ
аккуратно

впивается

одинаково

свѣтлое. З а

соединенія его с ъ зем-

эта зеленая чаша

краями

въ

землю,

и

крѣпко

и

к а к ъ твердо

замкнуты мы в ъ этомъ к р у г ѣ . Я в с е г д а любилъ н ѣ ж н у ю

Н с б е с H ы я слова.

Сѣ в е р н ы е . Ц в ѣ т ы .

2 2

23

и ясную черту приникновенія неба к ъ землѣ, и х ъ поцО-

вратно, случилось вотъ что: к о г д а я в ъ первый разъ открылъ,

луй, ихъ соединеніе. О какой с в о б о д ѣ я говорю? Я зналъ

что люди ж и в у т ъ помимо неба, не обращая на него вниманія,

и знаю, я чувствовалъ

въ

и ж и в у т ъ просто и д а ж е н е д у р н о — я глубоко усумнился

этомъ кругО, и всякій можетъ быть в ъ немъ свободенъ,

в ъ с е б е . А если я не правъ? Если все это я только с е б е

к а к ъ я, если полюбитъ о б о и х ъ , и землю, и небо одина-

выдумалъ,

к о в о , — к а к ъ я люблю. Свободенъ в ъ к р у г е , — до закол-

до насъ н ѣ т ъ дела? О т ч е г о бы и мне не ж и т ь попросту,

дованной, непереходной черты. А другая с в о б о д а — к а к а я ? —

какъ

все,

столь невозможна, что д а ж е и не н у ж н а . И столь ненужна,

пору

жизни

и

чувствую, что я свободенъ

что д а ж е и х о т ѣ т ь ея никакъ нельзя, — невозможно.
Это
не

была у меня не мысль, не знаніе и не

ощущеніе; это было

то, что

я называю

чувство,

сознаніемъ:

то - есть ч у в с т в о — со знаніемъ, ощущеніе — с ъ мыслью.
И я замолчалъ

и не говорилъ

больше ни о какой сво-

б о д е , а товарищи мои долго еще говорили, слушая к а ж дый себя, и не замОтивъ, что я умолкъ.

а небо — обыкновенный
глядя

стало м н е

себе

вечное

просто

подъ

потолокъ,

ноги?

вмешательство

которому

Признаться,
неба

въ

стеснительно, утомило

въ

и разсердило

меня. И в о т ъ я рОшилъ быть одинъ, дОлать б е з ъ
телей все, что мне

хотелось,

самъ, б е з ъ

свиде-

указокъ, б е з ъ

морали, а ж и т ь по просту, совершенно к а к ъ
шилъ забыть о н е б е навсегда,

ту

мои д е л а

потому что

в с е . Я рОвОдь

иначе

отъ этого свидетеля и учителя нельзя было уйти.
В ъ ту пору я только что кончилъ университетъ, служ и т ь не начиналъ и д а ж е не зналъ,

буду

ли служить.

Д е н ь г и у меня имелись, немного, но довольно для меня:
'

МОЯ

отецъ, умирая (мать скончалась давно), оставилъ мнО ту

V

небольшую деревушку
жизнь литературе.

Облака —мысли неба. Т а к ъ и по человеческому лицу
часто проходятъ т ѣ н и мыслей, и лицо меняется. МнО кажется, что я иногда умѣю читать мысли людей—и почти
в с е г д а умОю читать мысли неба. И к а к ъ изменяются черты
человОка, — изменяются и черты небеснаго лица: солнце
сегодня — другое, чѣмъ было вчера, и уже

никогда не

б у д е т ъ сегодняшнимъ. И луны я не видалъ одинаковой.
О

звОздахъ

и

говорить

нечего. Н а солнце рОдко кто

смотритъ—да вОдь и прямо в ъ глаза человОку мы очень
рОдко смотримъ.
Кончая мою жизнь, я не знаю, поймутъ

ли меня, но

в ъ молодости я былъ наивенъ и думалъ, что в с і м ъ людямъ свойственно

въ

Малороссіи, гдО я выросъ. Я

писалъ стихи, мнилъ себя поэтомъ и мечталъ

ЖЕНА.

столько ж е смотрОть в в е р х ъ , сколько

внизъ.
Н о однако, прежде, чОмъ небо меня покорило безвоз-

Университетъ я, впрочемъ,

посвятить
кончилъ

математикомъ.
Не надо

забывать, что

мне шелъ т о г д а

лишь д в а д -

цать второй г о д ъ .
Несмотря
жениться.

на такую

крайнюю

молодость я

И не то, чтобы у меня кто

рОшилъ

нибудь былъ на

примОтО; я просто рОшилъ жениться, к а к ъ можно ранОе,
прожить жизнь, к а к ъ

можно нормальнее, по Толстому.

Т а к і я намеренія не очень вязались с ъ моими стихами и
мыслями о « б о р ь б е на поприще п о э т а » — н о в ъ двадцать
одинъ г о д ъ чего не свяжешь!
В ъ П е т е р б у р г е барышни были в с е какія то неподходящія. Я поОхалъ путешествовать по Россіи, посмотреть,
к а к ъ люди ж и в у т ъ , д а кстати поискать и н е в е с т у .
В ъ КіевО ( к ъ с е б е в ъ деревню я т а к ъ и не заОхалъ)
мне пришлось

познакомиться съ цОлымъ сонмомъ бары-

Сѣверные

2 4

шень,

который были

Н е б е с и ыя с л о в а.

Цвѣты.

совершенно

непохожи

на

петер-

б у р г с к и х ъ , а потому в с ѣ д о одной мнѣ нравились, т. е.

25

— Что говорятъ вамъ эти зв-Ьзды?
Э т о была и условная поэзія—и вмѣстѣ с ъ т ѣ м ъ вопросъ шелъ к ъ д-Ьлу.

казались подходящими женами.
Впрочемъ, скоро я остановил»

мое вниманіе на

Вѣ-

О н а отвѣтила не сразу. И тихо.

рочкѣ Бецъ и Анн-fe Ловиной. Он-Ь были очень различны,

—

Я не у м і ю

и каждая

—

Но говорятъ? Говорятъ? — приставалъ я.

хоропіа

въ

своемъ род-Ь.

В-Ьрочка — живая,

бойкая, если и не умная, то находчивая д ѣ в у ш к а ,

блон-

динка б е з ъ золота—волосы точно пыльные, но красивые;
Анна — смуглая,

тихая,

робкая,

можетъ-быть,

глупая,

но милая, с ъ длинной, черной косой. Взглядъ у нея былъ
медленный, скользящій. М е ж д у этими двумя я никакъ не
могъ выбрать.
то, что я думалъ

во дни «молодости» о н е б ѣ ,

к а к ъ оно со мной жило, к а к ъ мнѣ мѣшало и надоедало,
пока, наконецъ, я не вздумалъ

бросить в с ѣ эти бредни

и жить, какъ в с ѣ . Впрочемъ, о томъ, к ъ чему я пришелъ,
я не х о т ѣ л ъ говорить, а только разсказать ф а к т ы и узнать,
не расположена ли которая нибудь

изъ н и х ъ к ъ небес-

ной б о л і з н и . Э т о г о именно я и боялся, и не х о т ѣ л ъ .

Я

смутно чувствовалъ, сквозь юношескую удаль, что и самъ
не вполн-fe вылѣчился — если только это бол-Ьзнь.
въ

наединѣ

паркѣ

надъ

Днѣпромъ, я постарался

съ которой нибудь, с ъ Анной

или

остаться

Вѣрочкой.

сидізли

Вотъ

какъ!

Д а ж е много!

Послушайте - ка, что л

на

скамейкѣ

у

р-Ьки, надъ

нами

было

черносинее, лѣтнее небо и различные узоры изъ довольно
большихъ з в ѣ з д ъ .

г о д ъ тому назадъ. Я увлекся и у ж е х о т ѣ л ъ было прибавить, что теперь мысли мои измѣнились, — к а к ъ

Самъ я отводилъ глаза, боясь, чтобы

небо не заговорило со мною противъ воли, и я не сталъ
бы его слушать, а ей сказалъ:
—

Посмотрите. Видите — небо?

—

Д а , — отвѣтила она робко.

Мой первый вопросъ прозвучалъ довольно глупо; меня
д а ж е укололо, что она не разсм-Ьялась. Т о г д а я рѣшилъ
продолжать с ъ поэзіей:

вдругъ

с ъ удивленіемъ замѣтилъ, что Анна плачетъ.
—

О чемъ вы? — с к а з а л ъ я неприветливо и подумалъ

про себя, что дѣло плохо.
—

Я... такъ понимаю в а с ъ . . . — с к а з а л а Анна взволно-

в а н н о . — В о т ъ это именно... я не умѣю выразить... но я
в с е это понимаю.
У меня сердце

упало.

Еслибъ я ее любилъ — я бы,

мальчишествомъ насчетъ небесъ, и слѣпота прошла бы —
в-Ьді, она сама собою прошла черезъ н е с к о л ь к о мѣсяцевъ;
но я не любилъ Анну.
Я внутренно

Вышло с ъ Анной.
Мы

—

вамъ разскажу...

конечно, т у т ъ же понялъ, к а к ъ я дерзко глупъ со своимъ

В ъ первый ж е вечеръ, к о г д а мы цѣлой компаніей г у ляли

О н а опять долго молчала. Я у ж ъ началъ терять терпѣніе.
— Д а , много... — сказала она.

Я ей вкратцѣ разсказалъ все, что думалъ о небѣ еще

И вотъ я рѣшился разсказать той и другой отдѣльно,
конечно

разсказать...

поздравилъ

себя, что придумалъ такой

отличный опытъ, и всталъ со скамьи.
—

Успокойтесь, Анна Васильевна...

Мы еще

погово-

римъ... А теперь, я боюсь, насъ ищутъ...
Это

было ужасно

грубо, но

я, увлеченный

своими

опытами, рѣшилъ продолжать и х ъ немедленно. Я на глазахъ у Анны сталъ искать уединенія с ъ В ѣ р о ч к о й и б е з ъ
особой ловкости увлекъ се на ту ж е скамью.
— Н у , что вы хотѣли мн-Ь сказать?—торопила о н а . —
С к о р ѣ е , в ѣ д ь в с ѣ видѣли, к а к ъ мы сюда шли.
—

Пускай видятъ.

24

—

Х о р о ш о , но что такое?

—

Этого

не

—

скажешь в ъ д в у х ъ

словахъ, — неожи-

данно обидѣлся я .
О н а улыбнулась, с ѣ л а рядомъ и проговорила чинно:
—

Все равно, х о т ь в ъ десяти.

З в ѣ з д н ы е узоры переливались передъ моими глазами,
хотя я и х ъ и отводилъ. И к ъ моему удивленію, я не зналъ,
к а к ъ начать разговоръ.

Потомъ рѣшилъ, б е з ъ дальнихъ

исканій, начать его совершенно т а к ъ ж е , к а к ъ съ Анной,
и спросилъ:

Т а к ъ это то было ваше важное дОло? О , поэты,

поэты!
— Не смѣйтесь, В ѣ р а Сергѣевна. Подождите. Послушайте, что я вамъ р а з с к а ж у .
И разсказалъ ей то ж е , что Анн-fe, только еще короче.
В ѣ р о ч к а опять усмѣхнулась.
с к а ж у ? Ничего.

Я

не люблю

притворяться,

Иванъ Ивановичъ. М н ѣ л-ѣнь. Пожалуй, можно бы выдумать какія нибудь поэтическія слова для этой вашей поэтической... или астрономической
мнѣ лѣнь.

М н ѣ в с е равно.

исторіи, но, ей

Богу,

Ну з в ѣ з д ы и звѣзды. Инте-

ресно, конечно... Но мнѣ все равно.
Если бы я ее любилъ — то я бы опять догадался о
своей с л ѣ п о т ѣ , о томъ, что о н а — и з ъ

породы существъ,

которыя не смотрятъ в в е р х ъ , и потому для меня не подх о д и т ь , к а к ъ и я для нея;

еслибъ

я ее любилъ — я бы

всталъ и у ш е л ъ о т ъ нея; но я ее не любилъ.
на это, мнѣ в с е таки не
однако,
что за

стыдъ

передъ

хотелось

дѣлать

Несмотря

предложенія;

собой — развѣ я не

рѣшилъ?

п у с т я к и ? — з а с т а в и л ъ меня торопливо, давясь, про-

говорить:
—

Вѣра Серг-Ьевна, угодно вамъ быть моей

О н а , кажется, удивилась:

къ

веселью

и

легкимъ

—

У г о д н о вамъ быть моей женой? — повторилъ я.

О н а помолчала.
— Если вы серьезно, то... то я подумаю.

Или н ѣ т ъ ,

впрочемъ, в с е равно: я согласна. Все равно.
Я почтительно поцѣловалъ ея руку, и мы возвратились
к ъ обществу.
В-ѣрочка, действительно, не любила лгать. О н а очень
опекунъ

завѣдывалъ

З а м у ж ъ ей выйти, чтобы пріобрѣсти

ея состояніемъ.

самостоятельность,

было н у ж н о , а за другого или за м е н я — в с е равно. Я ей
меньше нравился, чѣмъ Козицкій,

н а п р т г Ь р ъ , (она сама

мнѣ это в с е объясняла съ дѣтскимъ простодушіемъ), но
Козицкій, пожалуй, заперъ бы ее, заставлялъ бы ее быть
вѣрной, — онъ самъ ее любилъ. А я... Вѣрочка отлично
видѣла, что я ее не люблю, и удивленно говорила послѣ

Н у , что ж е вы с к а ж е т е ? — спросилъ я.

— Что

былъ

шуткамъ.

не было, какой-то

В ѣ р о ч к а расхохоталась.

—

Это не поэтическая вольность? — спросила она.

Но я не расположенъ

искренно сказала это свое «все равно». Родителей у нея

— Что говорятъ вамъ эти зв-ѣзды?
—

26

Н е б е с и ыя с л о в а.

Сѣверные Цвѣты.

женой?

свадьбы: «Знаешь, я не понимаю, зачѣмъ ты на мнѣ ж е нился?»

Я

конфузился

и

угрюмо

молчалъ:

я и

самъ

этого у ж е не понималъ больше.
Никакой семьи у насъ, конечно, не вышло, д а ж е медоваго мѣсяца почти не вышло.
дить его в ъ

мою деревушку.

Мы отправились провоСначала былъ холодъ, у

В ѣ р о ч к и сдѣлался насморкъ, отовсюду
мы д р у г ъ д р у г у не нравились, и это

дуло, и

ужасно

выяснилось именно

в ъ одиночествѣ. Потомъ, слава Б о г у , настали теплые д н и ,
а с ъ ними налетѣли к ъ намъ гости, все больше мужчины,
студенты изъ Кіева, офицеры — В ѣ р о ч к а зажила весело.
Она,

я

думаю,

начала

третьяго мѣсяца. Почти

мнѣ

у всѣхъ

измѣнять
людей,

со

второго-

и у женщинъ

т о ж е , есть призванія, одинъ ч у в с т в у е т ъ себя рожденнымъ
медикомъ, другой—путешественникомъ, третій—чиновникомъ... О ш и б к и бываютъ, но к ъ добру не в е д у т ъ , и сила
человѣка—найти свое собственное мѣсто. В ѣ р о ч к а была

Сѣверные

2 8

рождена куртизанкой.

Нсбесныя

Цв ѣты.

Настоящей,

искренней,

наивной,

пылкой — жрицей любви. Всякое д * л о или хорошо, или
дурно, смотря по тому, действительно
лежит»

ч е л о в ѣ к у , который

Если бы

Вѣрочка

монахини кой,

ли оно принад-

имъ занимается, или н ѣ т ъ .

пошла в ъ

сельскія

учительницы или

это было бы дурно. Но она была куртизан-

безкорыстной,

беззлобной,

потому

что

родилась

для этого — и т а к ъ было хорошо.
О н а , конечно, чувствовала, что

это

хорошо, но б е з -

сознательно: сознанію ея все таки было натолковано, что
это -

всегда

дурно.

И потому она, х о т я й б е з ъ ощуще-

нія вины, старалась

скрывать, первое время, отъ меня и

о т ъ д р у г и х ъ , свои невольныя измѣны. Скрывала плохо —
лгать она не

умѣла — и только

озлоблялась и опошля-

лась, ибо чувствовала свое оправданіе и не знала его.
Я
еслибъ

ее

понялъ

быстро,

быстрѣе,

чѣмъ

понялъ

любилъ ее, былъ в ъ нее влюбленъ. А

ничто не мѣшало. Я

видѣлъ,

т у т ъ мнѣ

что она озлобляется, му-

чается мною, начинаете ненавидѣть
с е б ѣ , а я не зналъ, к а к ъ

бы,

меня, не вольная в ъ

развязать этотъ узелъ, чтобы

не оскорбить ее. У нея былъ крошечный-крошечный умъ,
a такія существа легко обижаются, всѣмъ обижаются и
тогда безцільно

страдаютъ.

Я понялъ в с е это в ъ т о т ъ день, когда опять принялъ
небо, к а к ъ моего учителя, к а к ъ что то живое около меня,
покорился ему снова -

и

у ж е навсегда.

Принявъ небо,

я принялъ и землю; в ѣ д ь и ее, не зная того, я отвергъ,
отвергая небо. Принялъ и понялъ.. Д л я меня они б ы л и —
и вновь стали — неразрывны.
Э т о случилось в ъ жаркій іюльскій день, когда я леж а л ъ в ъ полѣ на о п у ш к ѣ лѣса. С ѣ р а я земля лиловѣла у
горизонта и переходила в ъ такое же лиловое небо, которое
незамѣтно мѣнялось к ъ зениту, синее
томъ опять, склоняясь
лиловѣло и переходило

къ

другому

насквозь -

горизонту,

и по-

мутнѣло,

в ъ землю. Г д ѣ они д - ѣ л и л и с ь -

я не зналъ, да и дѣлились ли? Я лежалъ навзничь и ч у в -

слова.

29

ствовалъ только это земле небо, д а жизнь. Кромѣ земленеба

и жизни, то-есть движеній

г и х ъ движеній

другихъ

моего сердца—и дру-

сердецъ, конечно, — ничего не

было. Э т о я почувствовалъ

со

знаніемъ — и стало мнѣ

почти легко, хотя и отвѣтственность свою, своей о т д е л ь ной жизни, среди другихъ жизней, я понялъ.
т о г д а , в ъ этотъ моментъ,

я в ъ первый

разъ

Я думаю
выступилъ

изъ младенчества.
К ъ осени в ъ Вѣрочку влюбился одинъ пріѣзжій изъ
Петербурга

офицеръ

и,

кажется,

только и ж д а л ъ . О н а была имъ
что

ей непріятна

будетъ

серьезно.

Этого

я

увлечена, и я в и д ѣ л ъ ,

разлука, она

мучается

и

не

знаетъ, ч т о придумать.
Раньше, чѣмъ офицеръ у ѣ х а л ъ , я сказалъ ей:
—

Вѣра, з д ѣ с ь скучно. Х о ч е ш ь , поѣдемъ в ъ Петер-

бургъ?
О н а вспыхнула и взглянула
боялась, что я ее

ловлю,

на меня странно: точно

замышляю

зло.

Я

посп-Ьшно

прибавилъ:
—

М н ѣ необходимо, Вѣра. Д ѣ л а . . .

Д р у г а я , болѣе
лась бы такому

«добродетельная»

удобному

женщина,

радова-

мужу, держалась бы за него;

но ея прямому характеру это претило, да и не понимала
она ни меня, ни себя и мучилась,—я это в и д ѣ л ъ .
Мы пргЬхали в ъ

Петербургъ

в ъ октябрѣ,

останови-

лись в ъ гостинницѣ. О к в а р т и р і я говорилъ, — н о
я зналъ, что надо скорѣе в с е
по ц-Ьлымъ днямъ. Вечеромъ

кончить. В ѣ р а

глухо,

пропадала

мы сходились, и я все х о -

т ѣ л ъ начать и в с е не зналъ какъ, боясь ее о б и д ѣ т ь . С ъ
т о г о дня, в ъ полѣ, — она мнѣ стала дорога, к а к ъ всякая
жизнь, всякое дыханье. Все право, что ж и в о .
П о к а я собирался, Вѣра,

которая

была прямѣе,

ре-

шительнее меня сама не выдержала.
—

Г д ѣ ты была? — спросил» я ее какъ то, б е з ъ вся-

кой мысли, просто, чтобы сказать что нибудь.
О н а вспыхнула.

Сѣверные

3°

—

H с б с с и ы я слова.

Цвѣты.

И я смотрѣлъ и молчалъ, пока В ѣ р а не проговорила

Что это за вопросъ?

Я не о т в ѣ т и л ъ , д а

она и не

ждала отвѣта.

Вдругъ

озлобившись, видимо измученная, она стала нападать на
меня, неумно, дико и естественно.
—

Я знаю, знаю, что ты думаешь!

я видѣлась с ъ Анатоліемъ Ильичемъ!

Т ы думаешь, что
( Т а к ъ звали о ф и -

цера). Не могу я выносить т в о и х ъ взоровъ!
подлая мука! Намъ надо, наконецъ,

Что это

за

объясниться, Иванъ

Ивановичъ!
—

Ну

да, Вѣра, конечно

н а д о , — сказалъ я кротко.

О н а , было, притихла, но

потомъ

опять

—

сказать,

что я в а с ъ не вы-

Я давно вамъ х о т ѣ л а

всего, что хотѣла, и за себя, и за меня, и, успокоенная,
пришла к ъ тому, к ъ чему хотѣла придти, т о есть рЬшила,
что я с ъ нею в о всемъ согласенъ
Мы разъехались

съ

Анатоліемъ Ильичомъ!

Да,

ни за кого другого.
жется,

счастлива;

свое призваніе.

Она

не любите? Вы—странный человѣкъ! Вамъ не надо было
жениться!
или у ж ъ

Вы заняты
не

знаю

вашей

чѣмъ,

астрономіей, или

а не женой!

Я

женою Анатолію Ильичу, если вы дадите

поэзіей,

буду вѣрной
мнѣ

свободу!

Вы должны мнѣ ее дать.
Б-ѣдная, она искренно цѣплялась за

любовь, к а к ъ за

оправданье, искренно думала, можетъ быть,

что

будетъ

вѣрной ж е н о й . К а к ъ сказать ей, что я хочу ей ея блага
и только о томъ мечтаю, чтобы дать ей свободу?
—

Вѣра, не сердись.

Я и самъ х о т ѣ л ъ

предложить

т е б ѣ разводъ, хотя я и не думаю...
—

Вы не вѣрите, что я искренно люблю другого, на-

в с е г д а , вы не вѣрите? — закричала

она

со

слезами, съ

отчаяніемъ—и я понялъ, что я ее обидѣлъ. Надо и т у т ъ
лгать?
Я подошелъ к ъ окну. З а чернымъ окномъ было небо,
похожее на ничто, на пустоту.

Я зналъ, что оно

тамъ,

но его не вид-Ьлъ, не слышалъ, оно — молчало.
Небесная
мнѣ: молчи.

пустота,

не слышная,

не видная,

сказала

ей

Парижѣ

безвыездно,

ка-

счастлива: она нашла

Ей все простится — если

и есть у нея

грѣхи.
VI
С M -в X ъ .
Я не пишу

послѣдовательной

исторіи

моей

жизни.

Это лишь т ѣ отрывочные случаи, которые мнѣ наиболѣе
памятны и наиболѣе связаны с ъ небесами.
Я еще былъ очень молодъ, когда в ъ первый разъ по•Ьхалъ за границу, в ъ Италію. И з ъ младенчества я вышелъ,
исторія съ женой сд-Ьлала

меня серьезн-Ье, но все таки

порою совсѣмъ дѣтская, неразумная

удаль

вала. Я нѣсколько разъ влюблялся, но
удачно; и порою казался с е б ѣ
лемъ новыхъ

красотъ,

меня охваты-

все какъ то не-

разочарованнымъ

почти демонистомъ,

искате-

что, не мѣ-

шало мнѣ быть, в ъ сущности, юнымъ романтикомъ не безъ
сентиментализма.
И в о т ъ , я отправился в ъ Италію. Р ѣ ш и л ъ пооригинальничать, начать с ъ

конца.

Проѣхать

Германію,

Австрію,

всю Италію насквозь, не останавливаясь н и г д ѣ , д а ж е в ъ
Неапол-fe, с ѣ с т ь в ъ Реджіо на пароходъ и открыть глаза
только в ъ Сициліи.
Такъ я и
смотрѣлъ,

Что ж е , лгать?

въ

д а ж е наверное

люблю!

О н ъ — не вы! Р а з в ѣ я не в и ж у , что и вы меня нисколько

Вскор-fc я далъ

разводъ. Но замужъ она не вышла ни за этого офицера,

вскрикнула:

я его

и на все согласенъ.

почти ласково.

ношу! Мн-fe ложь ненавистна. Я никого не боюсь. Д а , я
виделась

31

сдѣлалъ.

Даже

в ъ Неапол-fc, куда

въ

окна

пріѣхалъ

вагоновъ

мало

вечеромъ,

сѣлъ

тотчасъ ж е на поѣздъ — и утромъ у ж е качался на волнахъ Іоническаго моря.

Н с б с с и ы л с л о в а.

Сѣверные Цвѣты.

32

В ъ Мессинѣ я т о ж е не остановился, a проѣхалъ дальше,
в ъ небольшой г о р о д о к ъ ; у меня было

рекомендательное

письмо к ъ одной в с е г д а ж и в у щ е й тамъ семьѣ.
Была весна. Н-Ьмецкая семья приняла меня
дала комнату
номъ

въ

нижнемъ

этажѣ

радушно,

с ъ длиннымъ

балко-

надъ крутыми уступами. Н а уступахъ были апель-

синныя деревья в ъ ц в ѣ т у , за ними — леденѣла развалившаяся, широкая Э т н а , a слѣва, полукругомъ, открывалось
высокое-превысокое море, ярче неба.
Сталъ я ж и т ь и в с к о р ѣ немного обжился, первое ж е
время я х о д и л ъ , к а к ъ обезумѣвшій, с ъ открытымъ ртомъ
о т ъ в с ѣ х ъ э т и х ъ ч у д е с ъ , непривычныхъ и ошеломляющихъ
грубо, но

сильно. Я не былъ подавленъ, а только изум-

ленъ и почему

то очень гордился, что я — т у т ъ и в и ж у

такія неестественныя вещи.
Гордость и опьяненіе не совсѣмъ прошли, к о г д а я и
обжился. Опьяненіе д а ж е исподволь усиливалось, потому
что

каждый

новый день

рождалъ

новые цвѣты, новые

цѣпкіе запахи, а т а к ж е новыя зрѣлища.
Немудрые, но милые, мои хозяева перезнакомили меня
с ъ тамошней иностранной колоніей, равно какъ и с ъ н е которыми

сицилійскими

семействами, и я сталъ вникать

в ъ жизнь маленькаго городка.
Ну

и г о р о д о к ъ былъ! Весь б-Ьлый и голубой.

Бѣлые

домики, точно оплетенные цвѣтами, а внизу и вверху —
только голубое, голубое, — небо, к а к ъ море, море, к а к ъ
небо. Потомъ я понялъ, чтб такое море: это земля, притворяющаяся
не

небомъ, подражающая небу; только черты

б а — солнце, луна, з в ѣ з д ы , а

также и мысли неба —

облака — всегда в ъ немъ не чисты, а исковерканы. Я не
люблю

море, но

въ

то время я решительно

ничего не

понималъ, и мнѣ казалось, что я достигаю вершинъ красоты, блаженства и тончайшей мудрости.
И люди, которые тамъ жили, в с е чаше казались мнѣ
мудрецами, открывающими

завѣтныя тайны наслажденій,

глубокихъ, великихъ и смѣлыхъ. Изъ иностранцевъ-соб-

ственниковъ, навсегда

поселившихся

33

в ъ этомъ городк-Ь,

семейныхъ почти не было. На в ы ѣ з д ѣ , по уступамъ, л е пились бѣлснькія виллы одинокихъ

богачей-американцевъ,

англичанъ; было д в а - три нѣмецкихъ барона; была вилла
какого-то графа, не т о поляка, не то русскаго. Х о з я и н ъ
мой, старичокъ, имѣлъ, впрочемъ, ж е н у , довольно молодую, хозяйственную и экзальтированную

нѣмку, с д е л а в -

шуюся уже похожей на сицильянку; но это

была почти

единственная женщина среди всего кружка.
О д и н ъ англичанинъ, самый богатый, молодой, громадн а я роста, мистеръ Миддль, велъ себя немного о т ч у ж денно;

говорилъ

мало,

иногда

совсѣмъ

туда, г д ѣ мы собирались, на виллѣ

не

приходилъ

его я еще не былъ,

а про нее разсказывали чудеса. Извн-fe — ничего особенн а я , бѣлыя стѣны, изъ-за нихъ чуть видна крыша небольшого домика, з а т я н у т а я

блѣдными глициніями.

Стоялъ

этотъ домикъ в ъ сторонѣ, почти у с а м а я подножья с к рой, скалистой горы — Monte Venere. К о г д а я встрѣчалъ
на узенькой городской улицѣ мистера Миддля, г р о м а д н а я ,
сосредоточеннаго, в ѣ ж л и в о - м о л ч а л и в а я , почти таинственн а я — я кланялся ему с ъ уваженіемъ, со страннымъ замираніемъ

сердца, похожимъ и на сомнѣніе и на зависть.

М н ѣ вспоминались мои недавніе, неудачные романы — и
женщины
всякая

казались

любовь

мнѣ такими

къ

плоскими, пошлыми, и

нимъ — пошлой,

сѣрой,

уродливой.

Р а з в ѣ есть, можетъ-быть в ъ подобной любви что нибудь
соотвѣтственное красотѣ з д ѣ ш н и х ъ цвѣтовъ и в с е г о этого
сказочная,

б ѣ л о - голубого

города?

Нѣтъ,

зд-Ьсь

должно быть особеннымъ,

необыкновеннымъ,

прекраснымъ,

дерзости.

смѣлымъ

до

И я

все

утонченно

чувствовалъ,

к а к ъ я самъ утончаюсь, забываю в с е на с в ѣ т ѣ

и только

обожаю красоту, да ненавижу пошлые, старые пути.
И в о т ъ однажды

мистеръ

Миддль

пригласилъ

насъ

в с ѣ х ъ к ъ с е б ѣ , — обѣдать.
Хозяйка

наша

волновалась

и

разсказывала

мнѣ в ъ

сотый разъ о к р а с о т ѣ виллы мистера Миддля. Я, кажется,
СІшсрные Цвѣты.

8

т о ж е волновался

цѣлый

день.

цвѣты, которые наканунѣ

Съ

утра

мы

разбирали

нанесли моей х о з я й к ѣ

знако-

мые изъ города, туземные друзья изъ окрестныхъ

дере-

вень по случаю дня ея рожденія (она была довольно популярна).

Я,

можно сказать, объѣлся

цвѣтами;

но

не

только не получилъ отвращенія к ъ нимъ, а какъ то ж и вотно наслаждался, перебирая тонкіе, шелковые лепестки,
нѣжные,

точно

шейка ребенка.

брали в с ѣ х ъ , когда у ж е

Мы т а к ъ

и не

разо-

наступилъ вечеръ и пора было

итти.
Мистеръ
этому онъ

Миддль

не любилъ

и приглашалъ

позднихъ

къ обѣду,

къ

гостей.
семи

По-

часамъ.

Чуть - чуть темнѣло, когда мы вышли. Х о з я й к а моя огорчалась, что теперь новолуніе, потому что вилла

мистера

Миддля еще красивѣе в ъ лучахъ мѣсяца.
Вилла оказалась совсѣмъ не роскошной, не большой.
С а д ъ и балконъ были увиты, улиты цвѣтами до

такой

степени, и такіе они, цвѣты, были т у т ъ сильные, громадные, властные, что мнѣ вспомнился

рай п о с л і

грѣхопа-

денія. П о с л ѣ грѣхопаденія, о п у с г ѣ в ъ , онъ, вѣроятно, разросся пышнѣе;
Во всякомъ

Адамъ и Ева

случаѣ,

зд-Ьсь,

не мяли больше
глупенькое

и

цвѣто.чъ.

надоѣдливое

щебетанье которой нибудь изъ правнучекъ Евы было бы
не у м-Ьста; лишало бы всю эту красоту

ея

наго соблазна. Я д а ж е с ъ неудовольствіемъ

таинственпосмотрѣлъ

на мою хозяйку; но она держала себя скромно и ни на что
не претендовала.
О б ѣ д а л и на террасѣ, выходившей в ъ садъ. О с в и щ е те

было

какое

то

странное,

движущееся, медленно и

правильно переходящее изъ краснаго в ъ зеленое и потомъ
опять в ъ красное. Н а столъ
тели

мистера

Миддля

подавали

молодые

в ъ разноцвѣтныхъ

служи-

сицилійскихъ

о д е ж д а х ъ , длинныхъ, складчатыхъ. Что я і л ъ и п и л ъ —
не помню; пилъ не много, х о т я часто в и д ѣ л ъ около себя
пару черныхъ, точно бархатныхъ глазъ и смуглую
наполняющую

мой

бокалъ.

И -Ьда, и

сбсс

И

С ѣ в е р н ы е ЦвѢты.

3 4

питье,

руку,

казалось,

H

ы я с л о в а.

3 5

пахли цвѣтами. Я оттого и не могъ ни -Ьсть, ни пить, —
« о все таки это мнѣ нравилось.
Послѣ о б ѣ д а
освѣіценную

мы сошли

тѣмъ

же

съ террасы

вертящимся

на

площадку,

верхнимъ

свѣтомъ.

Мистеръ Миддль оживился, сталъ почти любезснъ.
—

Сейчасъ.,. наша тарантелла...—сказалъ онъ и хлоп-

нулъ в ъ ладоши.
Изъ темнаго, чернаго сада зазвенѣла
димые музыканты

струна.

Неви-

заиграли тарантеллу. Несложный, бы-

стрый и не т о что тоскливый, а тяжелый нап'Ьвъ, к а к ъ
страсть бываетъ тяжелая. ,
Танцовали т ѣ ж е юноши в ъ длинныхъ о д е ж д а х ъ , на
площадкѣ передъ нами. Помню черные, безсвѣтные, безмысленные

глаза,

съ

пристальным»

взоромъ,

смоляные

кудри подъ алой повязкой и узкую полоску лба, смѵглаго, гладкаго, съ крошечными капельками пота.

И

бы-

стрыя, граціозно-легкія — и все таки т я ж е л ы я — д в и ж е н і я
подъ тяжелый, однообразный и потрясающій напѣвъ.
Мистеръ Миддль т о ж е плясалъ — и, кажется, мастерски. Пошла на кругъ и моя хозяйка

с ъ другим»

маль-

чиком». Т о т ъ , темноглазый, в ъ аломъ,— выбирал» только
мистера
длинный,

Миддля.
какъ

Плясалъ

стебель

и

граф»,

ириса. Если

гибкій,
я

нѣжный,

не плясалъ,

то

лишь потому, что совершенно не умѣлъ.
Музыканты, уходя, вѣчно - невидные,

сыграли какую

то звенящую серенаду, старую сициліанскую.
Былъ у ж ъ десятый часъ. Ушли и мы.
Дома я, не отвѣчая
зяйки, простился

съ

на

нею

длинные возгласы моей

хо-

и тотчасъ же спустился

къ

себѣ.
Я не з а ж е г ъ лампы и не остался

в ъ комнатѣ, а вы-

шелъ на балконъ. Облокотившись на р ѣ ш е т к у ,
смотрѣть внизъ, в ъ черный провалъ, о т к у д а
и ласково душилъ

меня тяжелый, к а к ъ

запахъ апельсинныхъ

цвѣтовъ.

Море

я сталъ

поднимался

запахъ

ладана,

шуршало в ъ глу-

б и н е , направо острилась сѣрая гора богини Любви.
3«

Сѣверные

Цвѣты.

H с б с с и ы я с л о в а.

И я былъ влюбленъ. Влюбленъ, к а к ъ никогда, в о
все, что меня окружало, и в ъ себя, и в ъ свою влюбленность.
Т ѣ л о мое ныло, сладко и слабо, и я чувствовалъ его
на с е б ѣ в с е слабѣющимъ, мягкимъ, безвольнымъ, безсильнымъ. М н ѣ казалось, что я достигаю, касаюсь вершинъ красоты, о т ъ которыхъ пошлость такъ же далека,
к а к ъ я самъ далекъ теперь о т ъ низкихъ, пошлыхъ людей,
с ъ грубой любовью на грубой, уродливой землѣ. Новые
пути, новыя формы красоты, любви, жизни... Ищу ихъ,.
предчувствую ихъ, чувствую цхъ!
Въ первую минуту, помню, я ничего не подумалъ, не
понялъ еще, но тонкій холодокъ п р о б і ж а л ъ у меня по
спин-fe.
Все смотрѣлъ,

его о б ѣ д ъ

извилистый,

въ

свѣтѣ

нѣжный

вертя-

графъ,

шам-

панское, пахнущее .цвѣтами, тупые глаза мальчика в ъ алой
повязк-fe, п о г ъ у него на лбу, сомнительная музыка сгірятанныхъ музыкантовъ, уединенія имеиитыхъ иностранцевъ,
глубокомысленность

священнодейственная, — эта жизнь,

эта разползшаяся Э т н а , и кривляющееся море,

на кото-

рое никакъ нельзя посмотрѣть, чтобъ не сказать: comme
c'est beau! и злополучная гора Венеры, куда иногда отсы •
лаютъ

провинившихся

молодыхъ

гражданъ, — да,

все

это — красота мистера Миддля, когда онъ съ серьезнымъ

Я поднялъ глаза — и увид-Ьлъ небо.

О т в е с т и взора я у ж е не могъ.
рНзлъ...

Крупный англичанин!.,
щихся фонариковъ,

37

смот-

Небо смѣялось.
Въ слѣдующую ж е минуту я увидалъ и понялъ, что оно
смѣется. Черное, чистое, к а к ъ будто звонкое и холодноватое, несмотря на крупныя з в і з д ы , которыя щурились, мигали, трепетали о т ъ смѣха. Юный м-Ьсяцъ готовился закатиться за Этну, почти лсжалъ на ея тупой вершинѣ, именно
лежалъ, потому что острые концы его, оба, были обращены вверхъ, точно углы улыбающихся у с т ъ . Небо опять
говорило со мной, и опять я понималъ, слышалъ е г о , —
и принималъ его с у д ъ надъ собою. Потому что это былъ
его с у д ъ — е г о смѣхъ, такой неожиданный, почти ж е стокій.
Я глядѣлъ — и с ъ моего тѣла, и с ъ моей души медленно сползало что то теплое, вязкое, разслабляющее и
жалкое. Новая красота, новая любовь! Господи, что со
мною было? Т о ч н о с в і т ъ во мнѣ погасъ. Н ѣ т ъ , в с е это,
хоть и г р у б о е — д а ж е не страшное, а только смѣшное,'
такое смѣшное, что и я улыбнулся в ъ т е м н о г к Небо и
надо мною см-Ьялось, и я стоилъ.

лицомъ подпрыгиваетъ, громадный, в ъ тарантеллѣ

и

тя-

желая золотая цѣпь бьетъ его по ж и в о т у .
И такъ д о смерти, отупѣніе, разваливаніе,

болѣзнь...

не новые пути и формы, не людскіе, а старые, обезьяньи.
Ж а л к о е возвращеніе назадъ — жалкое и забавное.
вспомнилъ себя в ъ позѣ гордаго, блаженнаго,
наго мудреца — и у ж е

И я

влюблен-

не с м ѣ х ъ , а х о х о т ъ сжалъ

мнѣ

горло.
Звѣзды
плоской
упалъ

мигали

и

щурились,

Этны, и только
внизъ,

едва

что

но

мѣсяцъ

коснулся

коснулся — тотчасъ ж е и

мелькнули

алые

кончики.

Улыбка

исчезла. Небо меня простило.
Черезъ д в а дня я у ѣ х а л ъ во Флоренцію.

VII
ЖАЛОСТЬ. СМЕРТНАЯ ТѢНЬ.
К а к ъ т о ужасно тоскливъ, в і р н ѣ е — у т о м и т е л е н ъ этотъ
мой

небесный

дневникъ.

это слово теперешняя

Все

больше

молодежь

«психологія»,

а

произносить — еслибъ

вы слышали — с ъ какимъ презрѣніемъ! Но что ж е дѣлать,
в ъ наше время не стыдились «психологіи».

Можно, ко-

нечно, молчать о ней, к а к ъ стараются молчать теперь, но

Сѣверные

3 8

в ѣ д ь она все таки есть

H е б е с il ы я

Цвѣты,

в ъ д у ш ѣ , имѣетъ

свою

цѣну и

значеніе, занимает» свое мѣсто и, не высказанная, подчасъ
давитъ ч е л о в е к а . К ъ тому ж е небо у меня такъ связано
с ъ психологісй, a психологія с ъ жизнью, что и х ъ

я не

умѣю разорвать.
Психологія — д а любовь... Право, можно подумать, ч т о
эти записи дѣлала
Жуанъ...

женщина

Попадаются

такіе,

или

у ж ъ завзятый донъ -

в ъ мое время

попадались,

особенно среди поэтовъ. Н о я нисколько не д о н ъ - Ж у анъ.

Во всю

мою жизнь

щину — и эта любовь

я любилъ

только

одну ж е н -

оставила у меня в ъ д у ш ѣ

такую

горькую борозду, что я радъ былъ забыть любовь, и потомъ очень сторонился женщинъ, которыя мн-Ь могли бы
понравиться.
Э т а моя единственная

любовь началась

небесными словами. Но разскажу очень
что слушать ч у ж і я любовныя исторіи

и

кончилась

кратко,

потому

тяжело и скучно,

только никто в ъ этомъ никому еще не признавался.
Мн-fc было т о г д а л-Ьтъ двадцать п я т ь — д в а д ц а т ь шесть.
Въ П е т е р б у р г ^ я имѣлъ занятія,

дѣла. М н ѣ

жилось не

плохо. И все это я бросилъ, и в о т ъ , в ъ половинѣ ноября,
•Ьхалъ в ъ Римъ. Т а м ъ ждала меня женщина, которую я
вид-Ьлъ передъ т ѣ м ъ всего разъ десять,

встрѣтилъ

слу-

чайно лѣтомъ, на водахъ, о которой я почти ничего не
зналъ, д а ж е лица ея не могъ ясно

вспомнить, — н о ко-

торую любилъ.
Мы переписывались, она сказала, что проживетъ зиму
в ъ Рим-із и звала меня

туда. О н а меня ужасно

a мнѣ иногда казалось, что мое к ъ ней чувство

любила,
похоже

больше на н ѣ ж н о с т ь , чѣмъ на любовь. Впрочемъ, не знаю,
что это было — не все ли равно? Если и н ѣ ж н о с т ь — т о
громадная, почти страшная, обезсиливающая.
Я подъѣзжалъ

к ъ Риму рано,

на

зарѣ.

темной, осенней зарѣ. З а ч а с ъ до Рима
былъ г о т о в ъ

и

глядѣлъ пристально,

блѣдную Кампанью изъ окна вагона.

не

я

На сѣрой,

уже

всталъ,

отрываясь,

на

слова

3 9

Никогда не видалъ я ее поздней осенью. О , страшная,
о, торжественная Кампанья! Х о д и л и понизу живые, медленные туманы, точно тяжелые мертвецы ползали в ъ тянущихся за ними б-Ьлыхъ о д е ж д а х ъ ; качались — и в-Ьрно
сухо шуршали — у
камыши, стѣны

самыхъ оконъ

вагона

камышей, высокихъ

желто - бурые

и толстыхъ,

листыхъ, к а к ъ деревья; иногда, точно

изъ

ство-

сѣраго

пара

сдѣлайные, волновались полукруги далекихъ акведуковъ;
низина

страшная,

влажная,

безкрайная,

погружающая

душу в ъ непонятное, счастливое томленіе,
достный у ж а с ъ . Э т о

в ъ тихій, ра-

мѣсто, г д ѣ кажется, что

было, все, что будетъ, — е с т ь ,

гдѣ

чувствуешь. Но в ъ э т о т ъ разъ

времени

я

не

могъ

выйти изъ времени, какой то к у с о к ъ меня

все,

на

что

с е б ѣ не

совершенно
оставался во

мнѣ — и это было еще страшнѣе.
С в ѣ т л ѣ л о , с в ѣ т л ѣ л о , все бѣлѣли одежды мертвецовъ,
и мертвецы тяжело

подымались

небу, по которому у ж е
тѣни.

Но

въ

круглилось

разсвѣтномъ

тихое,

изъ

болотъ, выше

пошли стальныя, все
небѣ

грустное,

не

къ

син-Ьющія,

было веселья, оно

и чѣмъ больше я на него

смотрѣлъ, тѣмъ печальнѣе сжималось мое сердце. Т о ч н о
не на любовь я ѣ х а л ъ , а на прощанье.
Я говорилъ себ'Ь, что она любитъ
битъ,

то все

детъ

хорошей,

настоящей, любовь

нужно. А я дамъ ей все, что отъ
бовь. Я не

меня, а если лю-

хорошо; какая бы она ни была — о н а бу-

жалѣлъ

себя,

дастъ

ей

все,

что

меня захочетъ ея лю-

но... в д р у г ъ я у в и д ѣ л ъ ясно,

понялъ, почувствовалъ — что небо меня ж а л ѣ е т ъ . П о ѣ з д ъ
шелъ все тііше; тихой, сырой св-Ьжестью вѣяло изъ спущеннаго
тихую,

окна; на краю небесъ
большую,

съ

я увидалъ всю бѣлую,

прозрачнымъ

свѣтомъ,

утреннюю

з в і з д у . О , какая она была нѣжная, милая! Крупная, низкая, точно
могло

скатившаяся

помочь, потому

слеза.

что

Небо

должно

молчало,
было

оно

не

совершиться

должное, — но я понялъ его печаль обо мнѣ, его любовь
и нѣжность.

Моя грусть

не прошла оттого, что небо

32

Сѣверные

Н с бссиы л с л ова.

Цвѣты.

меня пожалѣло, но мнѣ стало легче
не одинъ.

ее нести, — я былъ

ва-!» — гулять. Я былъ раньше тамъ

К о г д а я вышелъ в ъ Римѣ, вздрагивая отъ утренняго

Было ярко, жарко.
узкая, в с е подымалась

просвѣтѣ между

вагонами.

Она

тихо скользила внизъ.

проѣзжая по мертвымъ, спящимъ

улицамъ, я у ж е

не замѣтилъ ея на н е б ѣ . Вѣрно — закатилась.
Весной мы переѣхали в о Флоренцію.
между

тѣмъ

я радъ, что

жизнь

не приведетъ,

вѣдь

больше не привела
жизни

ужъ

почти

не осталось, я старъ. Слишкомъ много я тамъ покинулъ,
весь мой юный романтизмъ, всякую,
личную радость.

Хотя,

вещи, к а к ъ всякая

мою

собственную,

можетъ быть, это все и пустыя

наивность, — но и х ъ

любишь.

Вѣдь

любишь глупое д ѣ т с т в о .
Небо

недаромъ меня жалѣло. Bc-fc эти мѣсяцы были

однимъ слѣпымъ страданіемъ, отъ лжи, которая то казалась правдой, т о ложью,

точно ф о н а р и к ъ

крутился

на

виллѣ мистера Миддля, отъ ненужныхъ отдаваній своей
д у ш и , отъ сознанія безсилія.
почти не понималъ,
я

любилъ,

просто хитрый

своей конченной душой, а я то в о к р у г ъ
и вѣрилъ — потому

къ чорту. И

какой г р ѣ х ъ творю. О н а , женщина,
была
что

звѣрокъ
нея

со

старался

х о т ѣ л ъ , — что мы д р у г ъ друга

слышимъ и слова у насъ с ъ нею — одинаковыя. О н а меня
тащила

въ

яму, а я былъ у б ѣ ж д е н ъ ,

что

мы

вмістѣ

взбираемся наверхъ. Ф у , д а ж е писать непріятно. Я радъ,
что такъ кончилось; я д а ж е и зла, невольнаго, не смоге,
ей сдѣлать.
А кончилось это — и с т р а н н о — в ъ одинъ жаркій, безоблачно - ясный, майскій день.
Мы

поѣхали

проложены рельсы,

за которыми тянулись безконечные, сплошные сады, зеЯ вышелъ на заднюю площадку

лень. Скоро и конецъ пути. В а г о н ъ

все

подымается, с ъ

высоты видно кругомъ далеко. Я смотрѣлъ, безъ мыслей
о томъ, что в и ж у , — и

вдругъ

почувствовалъ

какую

то

Просто я подумалъ:

не

легкую дурноту.
Это была д а ж е не дурнота.

знаю, что это, но должно быть я нездоровъ.
Я

вошелъ

въ

вагонъ,

посидѣл*

немного — и опять

вышелъ. И опять то ж е — д у р н о т а или

нездоровье."Весь

чистый, ярко - синій куполъ неба казался мнѣ — и опять
не казался — точно покрытым*

тончайшей паутиной ко-

поти. М ѣ с т о , на которое я г л я д ѣ л ъ прямо — ничего, но
рядомъ, что глазъ захватывалъ сбоку,

было с ъ черным*

налетом*. Я перевел* в з о р * на зелень с а д о в * , — и в о т ъ ,
то ж е самое: зелень почернѣла, хотя оставалась зеленой;

Мое д ѣ л о , мои мысли — все я бросилъ
которую

гдѣ

и смотрѣлъ на чистое, б е з ъ единаго облачка, небо и з е -

Люблю эти города, какъ можно любить живыя души,
меня т у д а — и

Дорога,

между низкими, бѣлыми стѣнами,

леные, блестящіе:
Вагонъ былъ пустъ.

И цѣдая зима прошла.

а

одинъ и зналъ, что

оттуда тропа в е д с т ъ на гору, в ъ сосновый л ѣ с ъ .

холода и внутреннихъ с л е з ъ , — я еще видѣлъ звѣзду в ъ
Но,

4

съ ней в ъ окрестности Флоренпіи,

въ

довольно отдаленный поселокъ, на электрическом* трам-

но и небо, почернѣвъ, т о ж е оставалось синим*.
М н ѣ стало худо. Не знаю, с т р а х * ли

или

боль,

но

что то заставило мен» закрыть глаза, войти в * вагонъ и
с ѣ с т ь тамъ молча.
Моя спутница спросила:
— Что съ тобою?
— Ничего. Ж а р к о . О т ч е г о ты

не выйдешь на

пло-

щадку?
Она

вышла, постояла

и

вернулась.

Я взглянулъ на

нее с ъ ж а д н о с т ь ю , — но она ничего не сказала. Значитъ,
ничего н ѣ т ъ . Значитъ, эта земля, эта копоть з а т я г и в а е т *
мои глаза, а не небо.
Я опять вышелъ. Небо мнѣ показалось ужасно близкимъ и с ъ отсвѣтами чугуна. Листья, недвижные, точно

4 2

С ѣ в е р н ы е Ц в Ь т ы.

пленкой пепла подернулись. И опять, было это — точно
не было.
Въ это время мы подъ-Ьхали. Я ожидалъ, что я не
смогу итти, что я упаду навзничь, и небо станетъ сразу
землянымъ надо мною; но я не упалъ, даже голова не
кружилась, и небо черн-Ьло медленно, неуловимо, такъ
что на одно мгновенье у меня была надежда, что все уже
прошло. Но когда мы очутились на широкой площади
селенія, я увидалъ, что не прошло.
И сразу стукнула, ударила мысль:
— Да это съ солнцемъ что нибудь!
Я остановился и поднялъ глаза.
— Ты ничего не замечаешь? Т е б ѣ -не кажется, что
съ солнцемъ...
— Д а , — с к а з а л а она нерешительно.— Пожалуй, д е й ствительно.
Солнце, однако, стояло чистое на безоблачной лазури.
Только лучей какъ будто стало меньше, они укоротились и побл-Ьднѣли.
Въ открытыхъ дверяхъ лавочки я увид-Ьлъ толстую
итальянку. Она тоже глядѣла вверхъ. Двое парней подошли К Ъ Н а М Ъ . Я С Г ф О С И Л Ъ И Х Ъ О С О Л Н Ц Ѣ И О Н И MH'FC
объяснили, что должно было быть затменіе, не полное,
но почти полное, и оно уже началось. Я удивился, что
не зналъ этого. Впрочемъ, я жилъ уединенно и газетъ
не читалъ; не пришлось слышать.
Мы постояли, постояли и пошли по уличк-fc, потомъ
на гору, по дорог-Ь къ лѣсу.
Молчаніе, не полное, полумолчаніе, притиханье стояло вокругъ насъ. ОЬрыя, мертвенно - синія, и все мертв-Ьющія деревья не шевельнули ни разу ни однимъ листомъ. И пепельные листы казались вдругъ свернувшимися и поникшими. Только сосны стояли такъ ж е прямо,
окаменѣвъ, и вс-Ь густо-темныя. Изр-Ьдка птица вскрикивала оборваннымъ крикомъ, похожимъ на всхлипыв а н ь е — и опять все притихало въ чернѣющемъ и какъ

I I е б е с и ы я е л о в а.
будто медленно

холод-Ьющемъ

43

воздух-Ь, слишком» не-

подвижномъ.
Я молчалъ. Я вид-Ьлъ то, чего никогда не вид-Ьлъ —
умирающее небо. Оно, действительно, умирало, уходило,
отступало, медленно обнажая пустоту, черное пространство, о которомъ мы знаемъ, что оно есть, но не вид-Ьли
его, потому что насъ покрываетъ синева неба. Пустота,
какъ темная пасть, раскрывалась надо мною. Небо умирало, а съ нимъ умирала и земля, неотрывная отъ него,
покрывалась трупными тѣнями и пятнами. А съ ними, съ
небомъ и землей, угасала и моя жизнь, трепетъ моего
сердца. Ж и з н ь связана съ ними, какъ они связаны съ нею.
Я зналъ, конечно, что это не смерть, а лишь прообразъ, призракъ, угроза смерти; затменіе пройдетъ; но я
не думалъ объ этомъ; не все ли равно, такое понятіе о
смерти или сама такая смерть? Умираем» — земля, небо
и Я —вмѣст-Ь. Чтобъ былъ я — н а д о , чтобъ были земля
и небо. А чтобъ были они — надо, чтобъ былъ я.
Но спокойный ужасъ этого мгновенья, этого умиранья всей твари — ибо и небо и земля — тварь, — не
былъ для меня новымъ чувствомъ: это я сейчасъ же понялъ. Какъ будто давнишняя, тупая боль, жившая ран-Ье лишь вн-Ь сознанія, вдругъ вынырнула, собралась в ъ
одно остріе, прорвала преграду между сердцемъ и мыслью,
нашла мѣсто, нашла форму, проявленіе, слово. Мои сл-Ьпыя муки, томленье духа и т ѣ л а , — да в-Ьдь это умиранье
души моей, убійство, черезъ меня, земли и неба, это —
затменіе, затменіе, затменіе!
Небо говорило мнѣ: ты боленъ, — посмотри на нашу
болѣзнь. Т ы смертью умираешь,— посмотри, какъ съ тобой умру и я. Кто сл-Ьпъ — на томъ нѣтъ гр-Ьха. А кто
видит» — и не принимаетъ — тому нѣтъ прощенья.
И вся моя уходящая, истребляемая мною въ безцѣльныхъ мукахъ ненужной любви — жизнь, стала для меня
драгоценностью, какъ драгоцѣнность — всякая жизнь,
единственная, всякой единственной твари. Смертныя тѣни,

*

Сѣверные

44

II с б с с и ы я е л о в а.

Цвѣты.

синіе лучи ходили в о к р у г ъ меня; я м-fepa силъ
была еще не исполнена, конца еще не было, и
такая дрожь, такой трепетъ обняли тварь. Н ѣ т ъ ,
жить надо, — видѣть, если есть глаза; это еще
гелъ — это демонъ смерти, не успеніе. а убійство;
затменіе.
Д в а часа сжималъ
Воскресеніе
дышать

было

становилось

птицы, еще
достным*

робко,

воздухъ

медленное,
легче,

едва

сердце

но кое

недоумѣніемъ.

мертвый,

гдѣ

Небо

сѣрый

уловимое,

жизни
оттого
жить,
не анэто —
мракъ.
только

стукнуло громче, д а

перекликнулись с ъ
выходило

изъ

ра-

пустоты,

возвращалось ко мн-fe.
М о я спутница притихла, к а к ъ птица; но она была не
птица,

которая

воскресла

безотчетно

лишь с ъ воскре-

сеньем*; и не я, понимающій жизнь, небо и землю, к а к ъ
это . было мнѣ дано, и который в о с к р е с ъ

т о ж е лишь с ъ

воскресеньемъ; она была — между нами, на п о л о в и н і пути;
со своимъ получувствомъ твари и полумыслью человека,
она скоро оправилась, зная, что это — «астрономическое
явленіе, которое обычно, и оно пройдетъ:

непріятно

въ

первую минуту, а потомъ очень интересно».
О н а стала говорить, я молчалъ. О н а
у н а с ъ каждая

разсердилась —

мелочь вела к ъ с с о р ѣ — и надулась, ка-

жется. Мы вошли

на

гору, недалеко, сѣли. Стало у ж е

с в ѣ т а т ь тогда, и сердце мое ожило немного. Нельзя было
терять времени. Сказать ей все, что я думалъ и чувствовалъ, прямо, я могъ бы только в ъ томъ с л у ч а ѣ , еслибы
затменіе д у х а моего еще продолжалось. В ѣ д ь она бы ничего не услышала. И я сказалъ:
—

З а что ты сердишься?

Я

молчаливъ,

я думаю о

томъ, что намъ надо разстаться.
О н а изумленно взглянула на меня.

Но я у ж е пони-

малъ ея взгляды. И продолжалъ:
—

Вѣдь

ты говорила,

что хочешь,

по

нѣкоторымъ

соображеніямъ, остаться ненадолго во Флоренціи. A мнѣ
надо ѣхать теперь.

Объ

этомъ, действительно,

была

45
рѣчь.

Въ своихъ

«соображеніяхъ» она путалась, я вникать не х о т ѣ л ъ , боялся, но требовалъ,

чтобъ

она ѣхала

кричала, что «должна быть свободна»,
не

понималъ,

ибо все

судилъ

со мною. А она
и я у ж е ничего

о т ъ «любви», г д ѣ « с в о -

боды» никакой не нужно.
— Т ы , значитъ, теперь согласенъ? Т ы понимаешь, что
я должна чувствовать себя свободной?
Д о л г о мы говорили. Господь

съ ней! Т о л ь к о бы

о б и д ѣ т ь ребенка. Н ѣ ж н о с т ь у меня осталась,

не

одинокая,

большая, ненужная. Любви — ея не было. О н а , эта женщина, была моимъ затменіемъ.
Она

почему

скими, какими

то

плакала,

много,

жалобно, но

дѣт-

то не горькими слезами. О н а сама не по-

нимала, о чемъ плачетъ. «В'Ьдь эта разлука в с е г о на н ѣ сколько недель!»
Н ѣ ж н о с т ь точно солью разъ Ьдала мое сердце. Еслибъ
я плакал*,

можетъ

быть

не

такъ было бы больно.

Но

слезы не пришли. Я только т ѣ л о мое все время чувствовалъ, и оно такое было тяжелое.
Мы вернулись в ъ гостиницу задолго
измученная, наплаканная,
противъ

окна, у котораго стоялъ

отвернулась

к*

стѣнѣ

до о б ѣ д а .

прилегла на высокую
и

Она

кровать

д и в а н ч и к * . Прилегла,

тотчас* же

заснула, к р е п к о ,

в д р у г ъ , точно огорченный ребенокъ. А я, не зная зачѣмъ,
почему, двигаясь безотчетно, взялъ листъ с е р о в а т о й б у маги, карандашъ, с ѣ л ъ на диванчикъ у окна, и сталъ рисовать подушки, золотой у з е л ъ
помощное,

худенькое,

пикейнаго платья, чуть

ея волосъ,

маленькое т ѣ л о ,

все

складки

ея безбѣлаго

свисаюшія внизъ, кончикъ

ноги

на одѣялѣ.
Я плохо рисую. Я не зналъ, зачѣмъ я это дѣлаю. Но
каждую

складку, т ѣ н ь

на

подушкѣ

я рисовалъ стара-

тельно, точно это было необходимо, точно мнѣ х о т ѣ л о с ь
приложить свою руку къ смертной т ѣ н и любви, прошедшей по моей жизни.

46

Н с (S с с и ы я е л о в а.

СѣверныеЦвѣты.
Я кончилъ рисунокъ, неѵмѣлый, но милый и страш-

ный.

Мы чаще

говорили

съ нею

по

французски; и я

безотчетно подписалъ по французски:
«Voici mon enfant morte».
янную просто, легко, почти безъ словъ, сама собою. О н а
все сдѣлалъ, чтобы мой

какъ

ребенокъ

Ж е с т о к о с т ь — слабость. Надо

д о й , губы у него шевелились, и хотя словъ я в с ѣ х ъ не
могъ разелышать и з ъ - з а треска

и звяканья пролетки, и

нашей и другихъ, я догадывался, что онъ г о в о р и т ь все

Наша разлука изъ двухнедѣльной перешла в ъ постод а ж е и не замѣтила, в е р о я т н о ,

это

этого

случилось. Я
не

замѣтилъ.

миловать всякую тварь. Я

вернулся в ъ Россію, странный, будто послѣ тяжелой б о лезни. Обращая взоръ назадъ, я понялъ теперь

и мно-

гіе факты ясн-fce, вѣрн-Ье, иначе. К ъ н ѣ ж н о с т и примешалась жалость, такая ж е ненужная ей, какъ и

нѣжность

Затменіе мое прошло. Надо жить. Надо жить.

о томъ ж е .
Я у ж е понялъ, у ж е достаточно мнѣ дурно, и паутина
кругомъ, и подъ ложечкой тошнота, и жить н а д о ѣ л о , —
а онъ все говорить, да г о в о р и т ь . . . З а что? О н ъ нашелъ
с е б ѣ выходъ — о н ъ идетъ въ монахи,

В'Ьдь

такія минуты не забудутся — у ж ъ потому, что

серд-

цемъ любилъ

Володю, в с е г д а

вѣрилъ

ІІредвечернія

въ

М о с к в ѣ — онъ

говорили между

собою,

страшныя книги,

и

совсѣмъ

измучилъ

Володя

я вѣчно

меня.

говорили

читалъ

вид-Ьлъ

Мы

с ъ ними,

мн-Ь какія то

передъ собою его

б-Ьлое лицо с ъ шевелящимися губами и опущен-

ные глаза.

облака все дробились, высокія, почти

него и, поте-

Вт. это наше свиданіе — вотъ уже недѣлю я жилъ с ъ

худое,

Ш К И.

въ

я

рявъ, все таки не оторву его о т ъ души.
нимъ

VIII

a в ѣ д ь я не могу

итти в ъ монахи, зачѣмъ ж е онъ отравляетъ меня?

•Ьздили по свяшенникамъ, старцамъ,

Б А Р А

4 7

О н ъ вызвалъ меня, чтобы

«посоветоваться»

со мною в о т ъ

именно насчетъ

этого своего

ступленія

монастырь, — но

съ

въ

такъ

только все объяснялъ мнѣ, почему нельзя иначе. И я у ж е

ской извозчичьей пролеткѣ по В о з д в и ж е н к ѣ , в ъ Москв'Ь.
Все было дурно, все не удавалось. Мелочи разныя,—
но онЬ оплели меня кругомъ, исподволь, и теперь казалось, что не вырваться

изъ

паутины. Т у п о е

утомленье

жизнью, точно ноги затекли в ъ неудобныхъ .сапогахъ.
М о ж е т ъ быть, казалось такъ дурно оттого, что со мною
ѣ х а л ъ мой товарищъ
с ъ университета,
отца

Геронтія,

Володя, котораго я р'Ьдко

но любилъ. и

видалъ

ѣхали мы с ъ нимъ о т ъ

гд-fc я слушалъ опять

Володины мысли.

Володя говорилъ с ъ нимъ, и теперь, не переставая, говорилъ со мной, глядя не на меня, а внизъ, на трясущіяся
крылья пролетки.

У

Володи

былъ

тый носъ, худыя щеки, неровно

бл-Ьдный,

заросшія

длиннова-

черной боро-

будто

в-Ьрилъ, что нельзя иначе.

Во

рѣшилъ

по-

тягивали зеленеющее небо. Былъ май. Я

в ъ тря-

какъ

шага,

слова сталъ

неподвижныя и точно локонами, ровными и мягкими, за'Ьхалъ

себя вести,

перваго

безповоротно и

мн-Ь сердце

тяжелѣло и

утомленье жизнью росло. И любовь моя къ Волод-Ь к а к ъ
т о гасла, заменяясь в ъ иныя минуты д а ж е тупымъ недружелюбіемъ.
—

Б ѣ ж а т ь , бѣжать... повторялъ

и грохотъ

колесъ. — Гниль

это,

Володя подъ

мерзость...

лязгъ

Жнвотныя

кругомъ — н е люди... О мерзость, мерзость!
Зачѣмъ о н ъ это повторяете?
что убѣдилъ меня?

И все

Р а з в ѣ онъ

с ъ большей

не

видитъ,

настойчивостью,

странно растущей горячностью, — зачѣмъ?
—

Нельзя, нельзя иначе, продолжалъ В о л о д я . — М р а к ъ

в е з д ѣ , задохнусь в ъ этомъ смрадѣ. Д а , везд-fe мракъ. Т ы
понимаешь, что нельзя мнѣ иначе?

4

Сѣверные

S

I I с б с с и ы я е л о и а.

Циѣты.

Я не о т в ѣ т и л * . По узкой, свѣтлой улиц-fe шли люди,
спѣшили, мелькали. Н а домахъ золотились вывѣски. Мальчишка проюркнулъ подъ лошадиной

мордой

и

захохо-

талъ, подпрыгнувъ. Володя опять говорилъ, но я у ж е не
слушалъ. Меня заняла одна мысль: а если Володя именно
потому такъ настойчиво, с ъ такой возрастающей

горяч-

ностью уб-Ькдаетъ меня в ъ своей правотѣ — что самъ не
вполнѣ в ъ нее в ѣ р и т ъ ? Если онъ хочетъ
моего — а поддержки
онъ не знаетъ,

не

поошренія

этому чуточному сомнѣнію?

дѣйствительно ли

Если

везд-fe, в с е — мракъ и

«Все даю вамъ, все

ваше, говорило

49
небо, — к а к ъ и

вы мои».
Володя, за мною, в ъ первый

разъ поднялъ

глаза на

небо.
Т о , съ чѣмъ боролась и что у ж е надломила его д у ш а —
было сломлено

взоромъ

небесъ,

силой и х ъ

радостной

любви.
Помню, мы такъ и пріѣхали
потомъ цѣлый вечеръ

в ъ гостиницу

плакали

вдвоемъ.

молча

и

И о чемъ пла-

к а л и — не знаю. Т а к ъ , отъ радости.

отчаяніе?
—

Т ы слышишь меня, Ваня? говорилъ онъ. — Т ы по-

IX

нимаешь?
—

Володя... началъ я — и остановился.

ТИГРОЙ

Господи, какое счастіе, если онъ сомневается! Я в ѣ рилъ в ъ радость — и вѣрилъ в ъ Володю. К о т о р у ю нибудь
вѣру я долженъ потерять. Но если онъ сомнѣвается...
—

Володя... сказалъ я снова.
Ну, что? Что

ты все

начинаешь? Т ы

слышалъ?

В ѣ д ь ты вѣришь в ъ Бога? Или х о т ь понимаешь,
вѣрю в ъ Него? А ради Него

нельзя жить

какъ я

здѣсь,

надо

уйти, б ѣ ж а т ь , запереться, во тьмѣ плакать о своей д у ш ѣ ,
проклясть всякую радость,

ибо

радость

сотворилъ дья-

волъ, а не Господь...
— Володя, Володя, а э т о . . . — я указалъ вверхъ, и помню, у меня слезы в д р у г ъ
жгли

паутину,

закипѣли

оплетавшую

въ

сердцѣ и про-

меня. — В о т ъ

это...

тоже

дьяволъ сотворилъ?
Никогда

не в и д ѣ л ъ я такого торжества

радости в ъ

небесахъ, к а к ъ в ъ т о т ъ вечеръ, надъ грязной, узкой улицей. Серебряное руно раскинулось
бому полю, прозрачному,
горный камень.

Не

по зеленовато - голу-

к а к ъ тихая земная вода,

улыбка д а ж е

только сіяющая, радостная ласка

Я только что узналъ, что изъ-за Остапа опять все пошло
к ъ чорту.
Это былъ самый зловредный мужикъ, какого я в с т р ѣ -

О н ъ разсердился.
—

ИГРАЕТЪ.

была в ъ

какъ

небесахъ, а

землѣ, не торжествен-

ное безстрастіе — а любовь близкаго материнскаго взора.

чалъ. Упрямъ, золъ,

трусливъ и тупъ. И на г р ѣ х ъ

былъ еще старостой

и имѣлъ вліяніе.

Задумавъ одно очень серьезное

д-Ьло, которое

онъ
впо-

слѣдствіи стало дѣломъ моей жизни, я рѣшилъ, прежде
чѣмъ отдаться

ему

совершенно,

съіздить

къ

себѣ въ

имѣніе и устроить тамъ дѣла с ъ землей и съ мужиками.
Я не х о т ѣ л ъ имъ благотворить, а устроиться съ ними
по хорошему, по справедливому, не теряя своего, не пріобрѣтая чужого, к а к ъ равный с ъ равными.
нулся на непреодолимыя

И я натолк-

трудности и невольно

вспоми-

н а л * Нехлюдова в ъ Толстовскомъ романѣ прошлаго столѣтія — «Воскресенье». Очень было похоже, хотя, повторяю, подозрительнаго, барскаго великодушія
было, да и народъ в ъ Малороссіи,
дѣльнѣе,

посвободнѣе,

во

мнѣ не

какъ я думалъ,

посообразительнѣе,

наконец*

пои

времена не т ѣ .
О д н а к о , д-Ьло тормозилось,
Сѣпериыѳ Циѣты.

и я частенько выходил*
''

Сѣверные
изъ себя, особенно к о г д а

H с б с с и ы я с л о в я.

Цвѣты.

понялъ, что

мутитъ

Противъ насъ были деревья сада и западъ. Я глядѣлъ

Остапъ:

в н и з ъ и все сжималъ зубы отъ боли бѣшенства, но, слу-

растолкуешь, изъ силъ выбьешься, сговорились, кажется,
поняли -

глядь, О с т а п ъ имъ тамъ опять

„ опять все

надо

снова.

Я

все

чайно взглянувъ на лицо М а т в ѣ я , увидѣлъ, что оно

по своему,

кое

до сихъ поръ не понимаю,

ради чего онъ старался, должно быть искренно
ч т о онъ былъ

силъ и подличалъ,

трусъ

меня

и

и передо мною
бѣсило,

пугивать его было необходимо.

тупо

преувеличеніе и порою былъ несдержанъ

—

казалось,

пали

все

узналъ, что они опять на попятный.

Я п о д о ш е л к ъ Матвѣю, который пересталъ рубить. К о роткій день кончался.
сказалъ

я, не

узнавая

на ч и с т н х ъ

мѣстахъ,

горѣли,

кидались в ъ глаза,

противныя, густыя, тяжелыя, злобныя, звѣриныя.
Я отвелъ глаза — и
мальчики», a д у ш ѣ

по землѣ

запрыгали

стало стыдно, страшно

«кровавые
и гадко. Я

точно у в и д ѣ л ъ ц в ѣ т ъ , лицо моей собственной души.

Остапъ.

Д в о р ъ — ш и р о к і й , пустой, трава пожелтѣла и стерлась.

Матвѣй -

какъ

мени, не т о крови пачкали небо. И они ширились, высту-

совершенно у меня с ъ мужиками сладилось, а сейчасъ я

—

Тигрой,

теры или какой нибудь скверной змѣи. Пятна не то пла-

Я шелъ по двору, к ъ дворнику Матвѣю, старику, ко-

Не было сомнѣнія, что это

пошло!

Но это былъ д а ж е не т и г р ъ , а пятнистая кожа пан-

что

Стоялъ октябрь, но погода еще держалась.
рубилъ дрова. Наканунѣ,

Ишь ты, небо то! Т и г р о й

есть, играетъ!

мнѣ самому казалось противно.

торый у сарая

ка-

я перевелъ взоръ

Остановился и Матвѣй.

впадалъ в ъ

съ нимъ,

багровое. Невольно

П о с л ѣ мгновеннаго молчанія онъ произнлсъ:

тру-

а между тѣмъ за-

Я невольно

красное,

выше, на западное небо за садомъ и остановился.

думалъ,

что я% его к а к ъ нибудь обмишуриваю.
То

то

своего

голоса,

такой о н ъ былъ тихій отъ бѣшенства и сдавленный,

-

сходи пожалуйста... на деревню... чтобы О с т а п ъ пришелъ
ко мнѣ. Чтобъ сейчасъ пришелъ, слышишь?

—

В о т ъ что, М а т в е й . . . произнесъ я . — Т ы , пожалуй,

не ходи нынче за Остапомъ. Завтра утречкомъ сходишь.
Т о г д а я с ъ нимъ, утречкомъ, и поговорю. Н у его.
М а т в ѣ й , кажется, не одобрилъ моего рѣшенія, но за
Остапомъ не пошелъ.
А пятна на западѣ скоро

стали

гаснуть,

блѣднѣть,

к о ж а пантеры пос-Ьрѣла и стерлась, зм-Ья уползла,

небо

успокоилось. Успокоился и я.

М а т в ѣ й поглядѣлъ на меня сочувственно.
— У ж ъ и хохлы эти! ( О н ъ самъ былъ р у с с к ш ) . У п рямей чорта, прости Господи, a глупѣй свиньи.

Остапъ

X

этотъ - - чего баломутитъ? Н е понимаетъ? Поучить бы его,
такъ понялъ бы, небось! Д у ш а то хамская. Вся понятливость в ъ мордѣ сидитъ.
— С х о д и за нимъ, п о ж а л у й с т а - п о в т о р и л ъ я т и х о .
сквозь зубы.
М а т в ѣ й опять взглянулъ на меня.
—

Пойду,

пойду

с ъ нимъ в м ѣ с т ѣ , я быть, за армякомъ.

— сказалъ
к ъ дому, онъ -

С т ы д ъ.
Вотъ еще одинъ, к а к ъ будто неважный и очень «псих о л о г и ч е с к а я случай изъ моей жизни, который вспоми-

о н ъ , и мы двинулись
в ъ людскую, должно

нать мнѣ не очень пріятно, хотя я т у т ъ ,

собственно, не

совершилъ никакого проступка, никакого г р ѣ х а .

Но са~

мыя большія преступленія вспоминаются не такъ тяжело,

Сѣ в eр h ые Цвѣты,

5~
какъ

порою

пустая,

мелкая

Н с б с с и ы я е л о в а.

неловкость,

недоразумѣніе,

ошибка самая невинная, другими д а ж е незамеченная; или
замѣченная — но такая, которую и выяснить

нельзя

ея ничтожности.

маленькимъ

И такъ

она слеживается

отъ

комочкомъ в ъ д у ш ѣ и порой, к о г д а начнешь тамъ ворошить — давитъ не больно, а тошнотно.
У каждаго, самаго почтеннаго, самаго серьезнаго чел о в е к а , повѣрьте, есть такіе комочки; но они ничуть не
мѣшаютъ ему быть и серьезнымъ, и почтенным*.
Я не могу сказать, по всей справедливости,

что

тридцать слишкомъ л ѣ т ъ я былъ не серьезенъ или

въ

глупъ,

или празденъ. Но была во мнѣ одна точка, г д ѣ я словно
самъ отъ себя отсталъ, и к о г д а ея касалось д ѣ л о , — я и
разсуждалъ,

и

чувствовалъ

иначе,

то-есть

довольно

странно чувствовалъ и очень мало разсуждалъ.
К а к ъ у ж е сказано — я любилъ только одну женщину, серьезно пошелъ в ъ любовь только

разъ, и съ т ѣ х ъ

поръ в с ѣ м ъ существомъ сторонился любви, своей и ч у жой, храня свои силы для иного. Но такъ к а к ъ я былъ
красивъ ( х о т я мн-Ь самому

лицо мое

часто казалось н е -

пріятнымъ)

я никогда

за женщинами не

и

такъ

ухаживалъ, — я имъ

какъ

нравился, о н ѣ сами ухаживали за

мною, сторониться и х ъ нужно было с ъ ум-Ьньемъ, с ъ настойчивымъ

вниманьемъ. Клянусь,

мнѣ это не каждый

разъ льстило; я знаю, что я не исключеніе; я — к а к ъ в с ѣ ,
я,

только

уходя,

д-Ьлалъ не

какъ

всѣ.

Но, однако, я'

испортился, избаловался, всякая женщина мнѣ стала подозрительна: а в д р у г ъ она в ъ меня влюбится? И во

мнѣ

являлась брезгливость, самоувѣренность и разлраженіе.
Посл-fe пятилетней
того самаго, который

разлуки
хотѣлъ

я встрѣтилъ Владимира,
итти в ъ монастырь.

Сви-

д ѣ в ш и с ь , едва поговоривъ, мы поняли, что ближе д р у г ъ
другу, ч ѣ ч ъ думали сами. У насъ мысли шли к ъ одному
и

мечтанья

были

почти

одни,

и дѣло

почти

одно, а

в с к о р ѣ стало и с о в с ѣ ч ъ одно. И т а к ъ это было чудесно
и радостно, что

я

увиділъ,

для

чего небо тогда при-

грѣло насъ

53

своей лаской: для спасенія не насъ о д н и х ъ ,

а и Б о ж ь я г о дѣла, ставшаго дѣломъ нашей жизни.
У

Владимира

была жена. О н ъ

сказалъ

мнѣ просто,

что она — бѣдная д ѣ в у ш к а , которую онъ в с т р ѣ т и л ъ случайно, что она ему помогла, к о г д а онъ нуждался в ъ помощи, и они женились. Я его
дѣлъ,

что

ихъ

связываетъ

не разспрашивалъ. Я ви-

прочная, н ѣ ж н а я д р у ж б а и

дов-fcpie; черезъ Владимира и я к ъ Наталіи С е р г ѣ е в н ѣ отнесся к а к ъ будто хорошо.
О н а была худощава;

не особенно красива;

лицо съ немного острымъ

подбородкомъ,

блѣдное

темныя

косы,

которыя она носила заплетенными и уложенными в о к р у г ъ
головы,
даже

взглядъ

твердый

показалась

и зоркій. Эта

непріятной.

чего то не должнаго

въ

Взоръ

чужой

твердость мнѣ

ея

душѣ,

точно

искалъ

обличалъ и су-

дилъ.
Впрочемъ, это я чувствовалъ лишь первое время, а потомъ, когда она стала обращаться со мною с ъ добротой,
расположенісмъ и дружествомъ, — я у ж е
холода. Но зато я началъ бояться, что

не

ощущалъ

мы с ъ Владими-

ромъ незамѣтно утратимъ нашу самостоятельность, потому
что — кто ее знаетъ? А в д р у г ъ

она энергичнее, власт-

н ѣ е и тверже насъ?
Э т о у ж е было мелковато с ъ моей стороны. Но вскор-Ь
и эта ф а з а прошла, и я — просто соскользнулъ в ъ привычную мысль, что Наталія Сергѣевна «въ меня влюблен а » , — и на этомъ остановился.
Д ѣ л о наше

понемногу

шло,

то

неудачно, то опять

возникая, требовало вниманія, силъ и любви, с ъ Володей
мы сходились
ліей

все ближе и, по внѣшности, и с ъ Ната-

Сергѣевной,

расположенія

которая

и нисколько

не уменьшала ко мнѣ своего
не

т ѣ х ъ поръ, какъ увѣрился, что

скрывала
она в ъ

его;

я же съ

меня

влюблена,

сталъ смотрѣть на нее, какъ на всякую влюбленную ж е н щину, вынужденная
добрыя

слова не

близость

съ нею

раздражала меня,

трогали, и знакомое, полупрезритель-

Сѣверные

5 4

Цвѣты.

Не б е с н ы я

ное, полупольщенное чувство все чаще охватывало меня
в ъ ея присутствіи. У й т и я не могъ, в ѣ д ь пришлось бы
уйти о т ъ Владимира, а онъ былъ моимъ вторымъ я, такъ
ж е , к а к ъ и я для него.
За

себя я, однако, не боялся.

Наталіи

Сергіевны

не

была

поръ, к а к ъ Наталія Сергѣевна

Человѣческая

власть

для меня опасна с ъ т ѣ х ъ
оказалась

слабой,

влюб-

ленной женщиной; а ея женская власть не угрожала мнѣ
потому, что эта женщина нисколько мнѣ не нравилась.
Т а к ъ я и ж и л ъ на-двое, т о увлекаясь дѣломъ, радуясь, мучась

и размышляя, работая и уставая, то, вспом-

нивъ, что эта умная женщина в ъ меня влюблена, — раздражаясь,

сожалія,

томъ, к а к ъ

полупольщенный,

бы не сказать

думая

только

о

ей лишняго слова, чтобы не

дать напрасныхъ надеждъ.
И в о т ъ , одинъ
длинныя

бѣлыя

разъ,

ночи,

уже

въ

я пришелъ

маѣ, когда

начались

к ъ нимъ вечеромъ и

засидѣлся. Владимиру нездоровилось.

Въ

первомъ

часу

онъ сказалъ, что л я ж е т ъ .
— А ты, Ваня, кончи этотъ разговоръ съ Наташей.
О н а т е б ѣ покажетъ письма, о которыхъ я т е б ѣ говорилъ.
Я остался. Въ комнатѣ, г д ѣ мы сидѣли, портьеры были
откинуты, потому что не смеркалось, и в ъ
немъ с в ѣ т ѣ я в и д і л ъ

лицо

шееся еще блѣднѣе. О н а ,

Наталіи

бѣловато-си-

Сергѣевны, казав-

неторопливо

двигаясь

(у нея

в с ѣ движенія были спокойны), подошла к ъ столу, вынула и
подала мнѣ д і л о в ы я письма, которыя я и прочелъ у окна.
Потомъ мы стали говорить о д ѣ л ѣ , потомъ о Владимир-!;. О н а говорила не громко, но быстро, съ оживленіемъ. Я в с е время помнилъ, что она в ъ меня влюблена, а
потому не могъ с ъ искреннимъ увлеченіемъ говорить ни
о нашемъ д і л ѣ , ни о Владимирѣ. Н о я слушалъ ее, находилъ
душі

опять,

что она очень

рождалось

сложное

неглупа и дѣльна,

и въ

чувство волненія, ф а т о в с т в а

и злости, чуть чуть презрительной.

слова.

55

Не помню хорошенько, о чемъ мы говорили. К а ж е т с я ,
в ъ концѣ концовъ, о б о мнѣ. О н а вспомнила, что еще в ъ
началѣ нашего

знакомства

предсказывала, какъ мы сой-

демся и к а к ъ я увлекусь дѣломъ.
Я прохаживался по комнатѣ.
—

Д а , потому что вы хотѣли сближенія со мною...

— Конечно, хотѣла — сказала она.
Такая

откровенность

даже

удивила

меня. Я испу-

гался, не сказалъ ли чего лишняго. И опять свслъ разговоръ к а к ъ будто на д-Ьла, в ъ сущности нисколько о нихъ
не думая; и в с ѣ слова мои

и тонъ и х ъ , — в с е шло о т ъ

одной мысли, что, в о т ъ , ты в ъ меня влюблена, а я в ъ тебя
не влюбленъ, но т а к ъ к а к ъ я сношеній с ъ тобой порвать
не могу, то я буду очень - очень

деликатенъ, а ты

это

пойми, в ѣ д ь ты умница. .
Тутъ

я даже

великодушно

польстить

ей былъ го-

потому что

это свиданіе

товъ.
'Гакъ

мы говорили

долго,

ничуть не казалось мнѣ непріятнымъ.
Но совсѣмъ посвѣтлѣло, пора было разстаться. Высокое окно и балконная дверь выходили на площадь и на
восточную сторону неба. И неба очень

было много, по-

тому что за площадью начинались какіе т о пустыри.
Наталія СергЬевна встала и пошла впереди меня
выходу. Я

шелъ за ней,

тихонько ступая.

къ

Х о т я мы не

могли потревожить Владимира,— спальня его была далеко,
но отъ разсвѣтной, глухой ночи, отъ тишины к р у г о м ъ , —
мы в с е время говорили вполголоса, и это придало таинственную

значительность

нашей, в ъ сущности простой,

б е с ѣ д ѣ . В і д ь я и раньше зналъ, что она в ъ .меня влюблена. Но никогда мои слова не дышали такимъ

откро-

веннымъ признаніемъ ея влюбленности.
Полупечальный, полудовольный я шелъ за нею. Помню
ея узкій станъ, свѣтлое суконное

платье, черныя

косы,

гладкія, сложенныя вокругъ голойы, и голову, немножко
наклоненную

впередъ.

Сѣверные

5<S

У самой двери

Неб с сны я

Цвѣты.

она пріостановилась,

обернулась

къ

окнамъ и сказала очень просто:
А солнца н ѣ т ъ .

—

К а к ъ н ѣ т ъ ? Д о л ж н о быть. Теперь у ж ъ поздно.

— Н ѣ т ъ . К о г д а о н о есть — оно

з д ѣ с ь . Сегодня его

нѣтъ.
смотрѣла

на небо

прямо, повернувъ

къ

нему

лицо.
Небеса были чистыя, зеленыя, тѣневыя. Но на восток ѣ , внизу, лежала полоса облаковъ, б ѣ л ы х ъ , покойныхъ,
твердыхъ,

точно

каменныхъ

и

срѣзаны они

были ровно, ровно. Ни малѣйшаго солнца не было, д а и
не могло быть. П о в е р х ъ этой ограды небо горѣло н ѣ ж нымъ, розоватымъ огнемъ.
М н ѣ ли не знать

моего

понимать, что говорятъ

родного

неба? М н ѣ

ли не

его черты? Я съ ними ж и л ъ , я

к ъ нимъ привыкъ.
перешелъ

и на мое лицо. М о ж е т ъ

только отблескъ. Но н ѣ т ъ ,

быть, это

Наталія С е р г ѣ е в н а была по-

прежнему блѣдна. А в з о р ъ ея — спокоенъ и твердъ.
Х о т я онъ былъ обращенъ на небо, а не на меня, я понялъ, что и меня онъ нижетъ и судитъ и, можетъ быть,
прощаетъ, а это самое невыносимое. Я понялъ с ъ проклят о й ясностью, что держалъ себя постыдно, говорилъ, какъ
д у р а к ъ ( я у ж е т у т ъ не скупился на слова), к а к ъ ф а т ъ ,
к а к ъ мальчишка, к а к ъ гимназистъ, к а к ъ офицеръ... К а к ъ
кто

еще?

потому

что она

въ

меня — ни капельки не

влюблена.'И в и д ѣ л а прекрасно, что я в ъ этомъ увѣренъ.
Д а откуда у меня эта уверенность?

Т о л ь к о потому, что

другія влюблялись в ъ меня. О н а была добра, она горячо
относилась ко мнѣ... И в о т ъ , я...
Но почему, если видѣла, что я. держу себя шутомъ,
почему не сказала, что это не такъ?
Здравый смыслъ

Я не могъ дальше выносить
сказать,

сейчасъ ж е

шепнулъ

и, наконецъ, можетъ
быть, у нея были

мнѣ, что ея словамъ я все

этого. Я рѣшилъ все ей

объяснить,

прощенья. В ъ неосвещенной

казнить

передней

себя,

просить

я протянулъ

ей

рукуНо она не замѣтила в ъ

темнотѣ

моей руки, д а и я

словъ, не нашелъ.

и х ъ могъ найти, когда и х ъ н ѣ т ъ

для

К а к ъ бы я

такихъ

объясне-

ній? Всякое слово только усилило бы у ж а с ъ стыда между
нами. Все происшедшее таково, что к а к ъ будто оно есть,
и даже

перевертываетъ человѣка,

а между

тѣмъ какъ

будто е г о и н ѣ т ъ . Формы для него н ѣ т ъ , способовъ для
выраженія его между двумя — н ѣ т ъ . И такъ я и ушелъ,
в ъ св-Ьтѣ, сделавшемся

желтымъ, в ъ

полной безпомощ-

ности.
Объясниться
казалось, т о ж е

Лицо н е б е с ъ горѣло о т ъ стыда.
Огонь

не повѣрилъ. Д а

быть, она жалѣла меня. Или, можетъ

не выговорилъ никакихъ

Посмотрѣлъ и я.

тяжелыхъ,

бы т о г д а

57

свои цѣли. Молчаніе было ея право.

—

Она

равно

слова.

было нельзя. Пережить в ъ м о л ч а н і и , —
нельзя,

а это бы и слѣдовало сдѣлать.

Н о слишкомъ с т ы д ъ меня з а ѣ л ъ , я почти возненавидѣлъ
Наталію

Сергѣевну,

и одна

была надежда успокоиться,

думалось мнѣ, это — чтобы она все таки сказала мнѣ наконецъ:
« Д а я вовсе в ъ васъ не влюблена!»
М н ѣ думалось, что если я ее доведу до э т и х ъ словъ,
то к а к ъ то у н и ж у , и потому самъ немножко

оправлюсь.

А то задохнусь.
В о т ъ какая в ъ наше время сложная была психологія;
пожалуй, безцѣльная сама по с е б ѣ ; однако, насъ она в о с питывала.
И я сталъ
Чѣмъ

она была

почти

грубъ

кротче

О н а пыталась уговаривать

и

с ъ Наталіей

спокоіінѣе,

Сергѣевной.

тѣмъ

меня — я б ѣ с и л с я

я грубѣе.
еще пуще.

Я , уже почти неправдоподобно, показывалъ ей, что знаю,
какъ

она в ъ

меня

влюблена, а во мнѣ

н-Ьтъ, и охоты к ъ сближенію

нѣтъ.

До

никакой любви
того

зарвался,

Сѣверный

5 8

Ц в ѣ т ы.

11 е б е с и ы л с .1 о в а.

5 9

что д а ж е — прости меня, Господи! — сказалъ, что и в ѣ р ы
въ успѣхъ

обЩаго дѣла н ѣ т ъ , благодаря

недовѣрію

къ

ней.

XI

О н а к а к ъ б у д т о опечалилась.
— Зато Володю вы любите и в ѣ р и т е ему.

УЩЕРБЪ.

— Д а онъ то меня не любитъ!
Просто самъ не знаю, что говорилъ.
—

Ну

вотъ,

Я старъ. Я д а ж е не помню хорошенько, сколько мнѣ

мы в а с ъ оба любимъ, — говорила о н а ,

будто у т ѣ ш а я . —- Э т о у в а с ъ пройдетъ.
разу

не

оборвала,

даже

взоръ

опускала. Неуязвимая какая то. Думаю, много она понимала, а в о т ъ этого, послѣдняго, что со мною было — не
поняла. Рѣшила, что

я неизмѣненъ в ъ своей у в е р е н н о -

сти. И зачѣмъ она позволяла, ч т о б ъ я считалъ ее влюбленной? Ж а л ѣ л а ли она меня?

Или у

нся

были

свои

цѣли?
ныя, спокойныя

вечеромъ,

тучи на небѣ

ли два,

Я

такія были длин-

и тянулись

онѣ тихо к ъ

одинокъ.

Володя

или

три,

и Наталія

Д ѣ л о мое и кое кто изъ

а

то,

пожалуй, и

Сергѣевна

помощниковъ,

умерли.

учениковъ

на-

шихъ — живы; но я самъ отошелъ о т ъ него и о т ъ нихъ,
когда далъ все, что

имѣлъ

и силы

упали.

Оно

живо,

оно растетъ у ж е б е з ъ меня, а я исполнил» м-Ьру моихъ
силъ и кончилъ в с е свое.
Я не хочу писать о б ъ этомъ д ѣ л ѣ моей жизни з д ѣ с ь ,
теперь,

Ш е л ъ о т ъ нихъ передъ

девяносто

меньше.

И т а к ъ я и не добился своего. Ни на іоту не изменилась она ко мнѣ, ни

лѣтъ:

хотя

оно,

какъ

и все,

рождено о т ъ неба. Но

рождено ни однимъ какимъ нибудь моментомъ, не мгновенно мелькнувшимъ

выраженіемъ

небеснаго

лица, — а

подъ небесами.

Небесами,

югу, к ъ дальнему морю, должно быть. Захотѣлось и мнѣ

всей моей жизнью

успокоиться, отдохнуть, пережить эти пустяки, да т а к ъ ,

непонятно переходящими в ъ землю, землею, такъ же не-

чтобы у ж ъ ни к ъ чему такому не возвращаться.

уловимо и непонятно

Я у ѣ х а л ъ на три мѣсяца. С ъ Владимиромъ встрѣтился
осенью радостно,

съ

Наталіей Сергѣевной

благодарно.

Подозрительное, презрительное и раздраженное

чувство

къ женщинамъ у меня съ т ѣ х ъ поръ почти исчезло.
Ж и л и мы с ъ Владимиромъ и его женою почти одною
жизнью, одной работой; они были моими единственными
помощниками; ближе, кажется, и нельзя быть; а в с е таки
всю жизнь между мной и Наталіей Сергѣевной чувствовалось что то
событіями,
•гѣмъ, что

невыясненное, закиданное сверху годами,

ничтожное
ни

само

съ какимъ

по

себѣ,

словомъ

къ

но

мучительное

нему не п о д с т у -

пишься и вообще ничего с ъ нимъ сдѣлать нельзя.

чувствомъ моей

на землѣ

переходящею

жизни

в ъ нихъ,

опять в ъ

между

страннымъ чувствомъ — со знаніемъ. И
о томъ, что я д і л а л ъ и- с д ѣ л а л ъ в ъ
цать - сорокъ

лѣтъ

небеса, и

ними, ими, —

чтобы

говорить

эти лучшіе

моего житья — мало

трид-

отрывочныхъ

небесныхъ словъ, нужны к ъ нимъ и слова земли, и слова
жизни.
Я не найду и х ъ , я у ж ъ старъ.

К т о нибудь найдетъ,

с к а ж е т ъ , напишетъ; не обо мнѣ, что

я?

меня никто

не

знаетъ, — а о д ѣ л ѣ ; оно ж и в о , ему слава и радость.
Радость и во мнѣ, постоянная и неподвижная,
безеолнечный, безтѣнный с в ѣ т ъ .
это я н е в е р н о сказалъ, что

Я совсѣмъ

одинокъ.

какъ

одинъ,

Никогда

не

но
бы-

ваю я одинокъ. У меня большія, большія окна, которыя
я не завѣшиваю, на площадь. На площади церковь, а за

Сѣверный

6о

церковью—восходъ.

Цвѣты.

Я с и ж у в ъ креслѣ у камина долго,

поздно; огонь чуть дышитъ, ноги у меня подъ толстымъ
пледомъ, я сталъ зябокъ, а спать х о т ь и не л о ж и т ь с я —
в с е равно безсонница. С и ж у такъ, а передъ утромъ, у ж ъ
н е б о п о с в ѣ т л ѣ е т ъ , встанетъ изъ-за моей церкви мѣсяцъ,
повиснетъ совеЬмъ надъ

крестомъ, а я смотрю на него,

люблю его. К а к о й онъ слабый, тощій, и посвѣтить
к а к ъ надо, у ж е не х в а т а е т ъ

его, в е с ь

исхудалъ

то,

и со-

гнулся. С т а н е т ъ низко и виситъ, наверхъ ползти бодрос т и н ѣ т у . К ъ смерти у насъ съ нимъ д-Ьло и д е т ъ и показывается то онъ такимъ старенькимъ поздно, я одинъ
е г о вижу, а молодые спятъ, имъ силы нужны.
Небо любитъ свой старенькій

мѣсяцъ, небо понима-

е т ъ , какая у мѣсяца смерть. Небо и меня любитъ, оно
и мою смерть

понимаетъ. Что я, что

мѣсяцъ — оба мы

одинаковыя д ѣ т и неба и земли.
И д а ж е странно думать,
люди, которые

до сихъ

что есть

еще г д ѣ

поръ в ѣ р я т ъ , будто

нибудь

жили они

с ъ землей подъ ногами и съ небомъ надъ головой, а потомъ такъ в с е

перемѣнится,

что и

подъ

ними

и надъ

ними б у д е т ъ только одна земля, а н е б а у ж е не б у д е т ъ .
О н и , я думаю, просто никогда внимательно

не размыш-

ляли о непреложности законовъ жизни, а поразмыслятъ
и иоймутъ, что законы и для нихъ не изм-Ьнятся.
Земля не

отниметъ жизнь,

не

отниметъ

человѣка у

неба. Д а и к а к ъ отнять, когда они в с ѣ трое, н е б о , земля
и тварь, ж и в ы лишь д р у г ъ другомъ и в с ѣ трое — одно?
Что есть — то б у д е т ъ . Т о — но, можетъ быть, иное,
потому что есть измѣняющее все движеніе.
И когда у меня б у д е т ъ иная, новая жизнь — б у д е т ъ
новая земля и б у д е т ъ новое небо.
Слава имъ!

ТЕПЕРЬ, КОГДА Я ПРОСНУЛСЯ...
Конечно, меня

съ

детства

К о н е ч н о , меня увѣряли, что
ляетъ никто. И я привыкъ

считали

моихъ
лгать

извращеннымъ.

чувствъ

передъ

не

в ы к ъ говорить избитыя рѣчи о состраданіи

и о любви,

о счастіи любить другихъ. Но

въ

убѣжденъ и

и теперь, что

убѣжденъ даже

раздѣ-

людьми. При-

тайнѣ души

я

былъ

по

своей

природѣ ч е л о в ѣ к ъ преступенъ. М н ѣ кажется, что

среди

в с ѣ х ъ ощуіценій, которыя называютъ наслажденіями, есть
только одно, достойное

такого

названія, — то, которое

овлад-ѣваетъ человѣкомъ при созерцаніи

страданій

дру-

гого. Я полагаю, что ч е л о в ѣ к ъ в ъ своемъ первобытномъ
состояніи можетъ жаждать лишь одного — мучить с е б ѣ
подобныхъ. Наша культура наложила свою узду

на

естественное побужденіе. В ѣ к а

челове-

рабства

ческую душу до вѣры, что чужія

довели

мученія тягостны

это
ей.

И нынѣ люди вполнѣ искренно плачутъ о д р у г и х ъ и сострадаютъ имъ. Но это лишь миражъ ц обманъ ч у в с т в ъ .
М о ж н о составить такую смѣсь

изъ

воды

и

спирта,

что прованское масло в ъ ней будетъ в ъ равновѣсіи при
всякомъ положеніи, не всплывая и не погружаясь. Иначе

3 . Г и п п г у с ъ.

говоря,

на

него

перестанетъ

д-ѣйствовать

притяженіе

земли. В ъ учебникахъ физики говорится, что тогда, повинуясь лишь стре.мленію присущему его частицамъ, масло
соберется в ъ форму шара. Подобно этому бываютъ мгно-

Сѣверные

62

Теперь, когда я проснулся.

Ц в ѣ т ы.

венія, когда человѣческая д у ш а освобождается о т ъ власти ея тяготѣнія, о т ъ в с ѣ х ъ цѣпей, наложенныхъ на нес
наслѣдственностыо и воспитаніемъ, о т ъ в с ѣ х ъ в н ѣ ш н и х ъ
вліяній, обычно обусловливающихъ нашу волю: отъ страха
передъ судомъ, о т ъ боязни общественнаго мнѣнія и т. д.
Э т о не часы обычнаго сна, когда дневное сознаніе, хотя
и померкнувъ, еще продолжаетъ руководить нашимъ соннымъ

«я»; это

т о г д а на смѣну
еще болѣе

и

не

дни

безумія, умопомѣшательства:

обычнымъ

вліяніямъ

приходятъ

с а м о в л а с т и я . Т о — м г н о в е н і я того

состоянія, когда т ѣ л о покоится во с н ѣ , а

другія,

страннаго

мысль вдругъ

узнаетъ это и говорить своему призраку, блуждающему
в ъ мірѣ грезъ: ты свободенъ!
ступки

будутъ

существовать

вольно

отдаешься

своимъ

Сознаешь, что твои
лишь для

собственнымъ,

по-

тебя

самого и

изъ

темныхъ

глубинъ воли исходящимъ побужденіямъ. У меня в ъ так и х » обстоятельствахъ никогда не являлось желанія совершить

какое

либо

зная, что я останусь

дѣяніе

добродѣтели.

совершенно, до

Напротивъ,

послѣднихъ усло-

вій безнаказаннымъ, я спѣшилъ с д е л а т ь что нибудь дикое, злое и гр-Ьховное.
Я всегда любилъ сонъ. Я нисколько не считаю время
проведенное в о снѣ потеряннымъ. Сонъ столь ж е наполн я е т е душу

какъ

нуете, радуете

действительность, столь ж е

и печалите, и долженъ

быть

ее

вол-

признанъ

равноправнымъ нашей жизни наяву. Строго говоря, с о н ъ
т о ж е действительность, но иная. К т о предпочитаетъ какую, зависите отъ

личной склонности. М н ѣ

съ д ѣ т с т в а

больше нравился сонъ. Еще мальчикомъ я привыкъ считать ночь

безъ

сновидѣній

мнѣ случалось проснуться

тяжелымъ

не

лишеніемъ. Если

помня своего сна, я

чув-

ствовалъ себя несчастнымъ. Весь день, дома и в ъ школѣ,
я мучительно напрягалъ память, пока в д р у г ъ в ъ ея темномъ углу не находилъ осколка

позабытыхъ

картинъ и

при новомъ усиліи в д р у г ъ не обрѣталъ всей яркости недавней

сонной жизни! Я

жадно

углублялся

тогда

въ

этотъ

воскресшій

міръ

и

возстанавливалъ в с ѣ его ма-

лѣйшія подробности. Т а к и м ъ воспитаніемъ своей памяти
я д о с т и г ъ того, что у ж е не забывалъ своихъ сновъ никогда. Я ждалъ ночи и сна, какъ

часа

желаннаго

сви-

данія.
О с о б е н н о я любилъ кошмары

за потрясающую силу

ихъ впечатлѣній. Я развилъ в ъ с е б ѣ

способность

вать и х ъ искусственно. Стоило мнѣ только
л о ж и в ъ голову н и ж е , чѣмъ тѣло, чтобы
тотчасъ

сдавливалъ

меня

своими

вызы-

заснуть, по-

кошмаръ почти

сладко

мучительными

когтями. Я просыпался отъ невыразимаго томленія, задыхаясь, но

едва

вздохнувъ

свѣжаго

воздуха,

спѣшилъ

опять упасть т у д а на черное дно, в ъ у ж а с ъ и

содрага-

ніе. Е ш е болѣе любилъ я с ъ ранннхъ л ѣ т ъ т ѣ состоянія
во сн-fe, когда знаешь что спишь. Я

тогда

же

постигъ,

какую великую свободу д у х у даютъ они. Впрочемъ, я не
умѣлъ вызывать ихъ по волѣ. Во снѣ

я словно

вдругъ

получалъ электрическій ударъ и сразу узнавалъ, что міръ
теперь в ъ моей власти. Я шелъ по дорогамъ сна, по его
дворцамъ и долинамъ, к у д а хотѣлъ. Я

не вполнѣ

могъ

создать с е б ѣ любую обстановку, но могъ добиться многаго. Я не вполнѣ могъ по желанію

призвать

в ъ сонъ то или другое лицо, но при

упориомъ хотѣніи

къ

себѣ

ÔTO удавалось. В ъ первомъ д ѣ т с т в ѣ я пользовался этими
мгновеніями, чтобы

дурачиться

надъ

людьми, проделы-

вать всевозможныя шалости. Но с ъ годами
къ

инымъ, болѣе

женщинъ, я

завѣтнымъ

радостямъ: я

совершалъ убійства

и

только тогда я узналъ, что восторгъ

сталъ
и

я

перешелъ
наснловалъ

палачемъ. И

упоеніе

не

пу-

стыя слова.
Проходили года. Прошли дни ученичества и

подчи-

ненности. Я былъ одинъ, у меня не было семьи, мнѣ не
приходилось трудомъ добиваться права дышать. Я имѣлъ
возможность

отдаться

безраздѣлыю

проводилъ во с н ѣ и дремотѣ

своему

большую

счастію.

Я

часть с у т о к ъ . Я

пользовался разными наркотическими средствами: не ради

С ѣ в е р и ы е Ц в ѣ т ы.

б4
именно

ими

жить и

Тсперь, когда я проснулся,

сулимыхъ наслажденій, но

углубить сонъ. Опытность и

чтобы

продол-

привычка

мнѣ возможность в с е чаще и чаще упиваться

давали

безуслов-

нѣйшей изъ с в о б о д ъ , о которой только смѣетъ мечтать
человѣкъ. Постепенно

мое

ночное

сознаніе

с н а х ъ по силѣ и ясности приблизилось

въ

этихъ

к ъ дневному

и

пожалуй д а ж е стало превосходить его. Я умѣлъ и жить
в ъ с в о и х ъ грезахъ, и созерцать эту

жизнь со

стороны.

Я к а к ъ бы в и д ѣ л ъ свой призракъ совершающін

во сн-fc

стало по моему желанію. О н и подавали мнѣ орудія пытки
и

исполняли

мои

указанія, хохоча и кривляясь. Среди

н и х ъ я праздновалъ свои

оргіи

крови и огня, к р и к о в ъ

и проклятій.
Вѣроятно, я остался бы безумнымъ, одинокимъ и счастливымъ. Но немногіе

бывшіе

у

меня

друзья, находя

меня больнымъ и близкимъ к ъ помешательству, з а х о г к л и
меня спасти. Почти силой они принуждали
жать, бывать в ъ театрахъ и в ъ о б щ е с т в ѣ . Я

меня выѣзподозреваю,

т о или другое, руководилъ имъ и в ъ то ж е время пере-

что они съ умысломъ постарались представить в ъ самомъ

живалъ со всей страстностью в с ѣ его ощущенія.

привлекательномъ для меня с в ѣ т ѣ

Я

создалъ

себѣ

наиболее

для своихъ сновидішій. Т о

подходящую

былъ

обстановку

обширный

залъ, оче-

видно г д ѣ - т о глубоко подъ землей. О н ъ былъ о с в ѣ щ е н ъ
краснымъ огнемъ д в у х ъ

огромныхъ печей. Стѣны

пови-

димому были желѣзныя. Полъ каменный. Т а м ъ были в с ѣ
обычныя

принадлежности

пытокъ: дыба, колъ, сидѣнія

с ъ гвоздями, снаряды для вытягиванія мускуловъ
выматыванія

и

ту д ѣ в у ш к у , которая

зат-Ьмъ стала моей ж е н о й . Врядъ ли найдется ч е л о в ѣ к ъ ,
который не счелъ бы ее достойной поклоненія. А ей показали меня к а к ъ страдальца, к а к ъ человека, котораго надо
спасти. О н а начала с ъ любопытства и перешла к ъ самой
полной, к ъ самой самозабвенной страсти.
Я искренно повѣрилъ, что ея близость откроетъ мнѣ

для

новую жизнь. Послѣ свадебнаго путешествія мы посели-

кишокъ, ножи, щипцы, бичи, пилы, раска-

лись в ъ новомъ, ясномъ и свѣтломъ додгЬ. Меня стали инте-

ленные брусья и грабли. К о г д а счастливая судьба давала

ресовать событія міра, городскія новости, газеты. Я сталъ

мнѣ мою с в о б о д у , я сразу, у в е р е н н о , возсоздавалъ

бодрствовать днемъ, а ночи были

кругъ

себя

эту

обстановку. Усиленнымъ

во-

напряженіемъ

желанія я вводилъ в ъ этотъ подземный покой кого

хо-

т ѣ л ъ , иногда знакомыхъ мнѣ лицъ, чаще созданныхъ в ъ
воображеніи, обыкновенно
менныхъ

женщинъ,

дѣвушекъ

дѣтей. У

и юношей, бере-

меня возникли

любимые

типы жертвъ. Я зналъ и х ъ по именамъ. В ъ однихъ меня
прельщала красота и х ъ тѣла, в ъ д р у г и х ъ
в ъ перенесеніи

ихъ мужество

величайшихъ мученій, и х ъ

презрѣніе ко

всѣмъ моимъ ухищреніямъ, в ъ третьихъ, напротивъ, и х ъ
слабость, и х ъ безсиліе, и х ъ стоны и безполезныя мольбы.
Иногда, и д а ж е н е р ѣ д к о , я заставлялъ воскреснуть у ж е
замученныхъ

мною,

чтобы

еще

разъ

насладиться

страдальческой смертью. Сначала я былъ одинъ и
чемъ и зрителемъ. Потомъ я
ники

стаю

безобразныхъ

создалъ

себѣ

карликовъ. Число

въ

ихъ
пала-

помощ-

ихъ возра-

отданы страсти. Мои

сны прекратились, и одно время я готовъ

былъ думать,

что перенесу это лишеніе б е з ъ отчаянья.
Но

конечно

никогда, о никогда! не умирало по мні;

с о в с ѣ м ъ желаніе иныхъ упоеній. О н о было только заглушено

слишкомъ

медовые
валъ

осязательной дѣйствительностыо. И в ъ

дни перваго

мѣсяна послѣ свадьбы я чувство-

гд'Ь то в ъ тайникахъ души ненасыщенную ж а ж д у

б о л ѣ е осл'Ьпительныхъ и бол-І;е потрясающнхъ впечатлѣній. Съ каждой новой недѣлей эта ж а ж д а начинала меня
мучить все неотступней. И рядомъ съ ней выростало другое желаніе, в ъ которомъ д а ж е

я не

рѣшался

сначала

откровенно признаться самому себѣ: желаніе привести ее,
мою ж е н у , на мое ночное пиршество и увидать еялицо,
искаженнымъ отъ терзаній ея тѣла. Я боролся, я долго
боролся, стараясь сохранить трезвость. Я приводилъ с е б ѣ
Сѣоориыо Циѣты.

5

Сѣверные

66

Теиерь, когда я проснулся.

Ц в ѣ т ы.

в с е доводы разсудка, но я не могъ самъ в ъ н и х ъ п о в е рить. Напрасно я искалъ разсѣянія, не давалъ с е б е оставаться н а е д и н ѣ , — искушеніе было во мнѣ, о т ъ него уйти
было некуда.
Я

уступилъ, наконецъ. Я

. принялъ большой трудъ
вилъ

въ

своей

сд-ѣлалъ

в и д ъ , что

по исторіи

библіотекѣ

религій. Я

широкіе

диваны,

я

предпостасталъ

запираться тамъ на ночь, а потомъ проводить тамъ и ц е лые дни. Я всячески старался охранить свою тайну о т ъ
жены; я дрожалъ, чтобы она не проникла
хранилъ такъ ревниво. М н е
жде. Ея
первые

ласки
дни

услаждали

нашей

общей

в ъ то, что я

она была дорогА к а к ъ пременя

не

жизни.

с е б ѣ болѣе властное очарованіе. Я

меньше,

чѣмъ

въ

Но меня влекло к ъ
не

могъ

объяснить

ей своего поведенія. Я предпочиталъ, чтобы она думала,
что я разлюбилъ ее и избѣгаю общенія с ъ ней. И она,
дѣйствительно, думала такъ,
вид-Ьлъ, что она б л ѣ д н ѣ е т ъ и

томилась

и изнемогала.

ч а х н е г ь , что

Я

скорбь по-

в е л е т ь ее к ъ могилѣ. Но если, поддавшись порыву, я говорилъ ей обычныя слова любви, она оживала лишь на
мгновеніе, она не могла пов-Ьрить мнѣ,
поступки,

по ея

понятіямъ,

потому что мои

слишкомъ

противоречили

этимъ словамъ.
Но странное д-Ьло. Х о т я я вновь проводилъ
почти

во

снѣ

ц-Ьлыя сутки, отдаваясь и х ъ видѣніямъ еще без-

раздельнее, чемъ

до свадьбы, — я почему

то

утратилъ

свою способность обретать полную свободу во с н е . Ц е лыя н е д е л и я проводилъ на своихъ днванахъ,

я просы-

пался лишь затѣмъ, чтобы немного подкрепиться виномъ
или бульономъ, чтобы принять новую дозу усыпляющаго,
но желанный мигъ не наступалъ. Я переживалъ

сладкія

мученія кошмара, е г о пышность и безпощадность, я могъ
вспоминать и нанизывать вереницы многообразныхъ сновъ,
то последовательныхъ и страшныхъ именно этой торжествующей

посл-Ьдовательностью,

то

дико

безсвязныхъ,

восхитительныхъ и великолепныхъ безуміемъ с в о и х ъ с о -

ч е т а н і й , — но мое сознаніе продолжало оставаться подернутымъ какой то дымкой.

Я не

жаться сномъ, я долженъ

былъ

имѣлъ власти распорявыслушивать

и созер-

цать, что давалось мне откуда то и з в н е , к ѣ м ъ т о . Я приб е г а л ъ к о в с е м ъ известнымъ м н е пріемамъ и средствамъ,
к о в с е м ъ существующимъ ядамъ: искусственно нарушалъ
кровообращеніе, гипнотизировалъ самъ себя, пользовался
и опіумомъ,

и

гашишомъ, и вс-Ьми

другими

ударными

ядами, но они мне давали только ихъ собственный чары.
Очнувшись, я с ъ бешенствомъ вспоминалъ
ныя виденія, в ъ которыхъ
какъ

игрушка

жаться я не

былъ

сладостраст-

погруженъ

безвольно,

посторонней воли, и которыми

распоря-

могъ. Я изнемогалъ о т ъ ярости и отъ ж е -

ланія, но былъ безсиленъ.
Помнится, прошло б о л е е трехъ месяцевъ, считая отъ
того времени,

когда

я вернулся

къ

прерванному

было

упоенію грезами, до того дня, к о г д а мое самое зав-Ьтное
счастье впервые было возвращено мне. Во с н е я в д р у г ъ
почувствовалъ хорошо мне знакомый электрическій ударъ
и вдругъ

понялъ, что

я

опять свободенъ, что я сплю,

но властенъ распоряжаться сномъ, что я могу совершить
все, что пожелаю и это все останется лишь сномъ! Волна
несказаннаго восторга залила мн-Ь душу. Я не могъ тогда
воспротивиться

давнему

искушенно.

Н-Ьтъ, я не поже-

лалъ моего подземнаго покоя. Я пожелалъ
въ

своемъ

которой

она

собственномъ

дом-Ь, в ъ

привыкла, которую

вид-Ьть

себя

той о б с т а н о в к е , к ъ

она

устраивала

сама.

Это было бол-Ье утонченное наслажденіе. И тотчасъ, своимъ вторымъ соннымъ сознаніемъ, я увидалъ самого себя
стоящимъ за дверьми моей библіотеки.
«Пойдемъ, сказалъ я своему
спитъ

сейчасъ,

и

захвати

съ

призраку, пойдемъ,
собой

тонкій

она

кинжалъ,

ручка котораго о т д е л а н а слоновой костью».
Повинуясь, я пошелъ знакомымъ путемъ
щеннымъ комнатамъ. М н е
двигая ноги, а

лечу,

по

неосве-

казалось, что я не иду пере-

какъ т о

всегда

бываетъ

во
г.*

сне.

68

Сѣ верные

Ц в ѣ т ы.

Проходя, черезъ залу, я увидалъ в ъ окно крыши города
и подумалъ: все это в ъ моей власти. Ночь была безлунная, но небо гор-Ьло звѣздами. И з ъ - подъ креселъ высунулись было мои карлики, но я сдѣлалъ имъ знакъ исчезнуть. Я беззвучно пріоткрылъ дверь спальни. Лампадка
достаточно осв-Ьщала комнату. Я подступилъ къ кровати,
г д ѣ спала жена. О н а лежала к а к ъ то безсильно, маленькая и худенькая; ея волосы, заплетенныя на ночь в ъ д в ѣ
косы

свисали съ

постели. У подушки лежалъ платокъ:

она плакала, ложась,

плакала о томъ, что опять не до-

ждалась меня к ъ себ-Ь. К а к о е то скорбное чувство сжало
мн-Ь сердце.

В ъ это мгновеніе я готовъ

былъ пов-Ьрить

в ъ состраданіе. У меня мелькнуло желаніе упасть на колени

передъ

ея постелью и цѣловать ея озябшія ноги.

Н о т о т ч а с ъ я напомнилъ с е б ѣ , что это в с е во с н ѣ .
Удивительно
удовлетворить

странное

своей

чувство томило меня. Я могъ

тайной ж а ж д * — сдѣлать с ъ этой

женщиной все, что х о ч у . И все это должно было остаться
извѣстнымъ
вс-Ьмъ

мн-Ь одному. А наяву

восторгомъ

И лелѣять,

я могъ окружить ее

ласкъ, у т ѣ ш и т ь ее во всемъ, любить

еслибы, действительно,

мн-Ь того х о г Ь л о с ь .

Нагнувшись надъ гЬломъ жены, я сильной рукой сжалъ
ея горло, такъ что она не могла крикнуть. О н а проснулась сразу,

открыла

глаза и в с я заметалась подъ моей

рукой. Но я словно пригвоздилъ ее к ъ постели,
извивалась, пытаясь оттолкнуть

меня, порываясь

и она
что

сказать мн-Ь, глядя на меня обезумевшими глазами

то
Не-

сколько мгновеній я смотрѣлъ на нее, исполненный н е сказаннаго

волненія,

потомъ

кинжаломъ в ъ бокъ, подъ

сразу ударилъ

ее своимъ

одѣяло. Я вид-Ьлъ, к а к ъ она

в с я вздрогнула, вытянулась, все еще не могла крикнуть
но глаза ея наполнились отчаянье*ъ и слезы выкатились
изъ нихъ. А по

моей

рукѣ,

текла липкая и тепловатая

державшей

кровь.

удары по всему г Ь л у , сорвалъ

кинжалъ,

по-

Я сталъ наносить ей

од-Ьяло

69

Теперь, когда я проснулся.

и билъ ее обна-

женную, порывавшуюся закрыться, встать, ползти. Потомъ

схватилъ ее за голову и воткнулъ кинжалъ в ъ шею насквозь, позади сонной артеріи, напрягъ в с ѣ свои силы и
перервалъ ее. Кровь заклокотала, потому что умирая, она
пыталась дышать, руки ея неопределенно хотѣли что т о
схватить

или смахнуть. Е щ е потомъ она осталась непо-

движной.
Т о г д а такое потрясающее отчаяніе охватило мою д у ш у ,
что я тотчасъ рванулся, чтобы проснуться, и не м о г ъ .

Я

д-Ьлалъ вс-Ь усилія воли, ожидая, что с г Ь н н этой спальни
распадутся в д р у г ъ ,

уйдутъ

себя на своемъ д и в а н ѣ

въ

и растаютъ,

что

я

увижу

библіотекѣ. Но кошмаръ не

проходилъ. Окровавленное и обезображенное тЬло жены
было передо

мною на

постели, облитой кровыо. А

дверяхъ у ж е толпились со свѣчами люди, которые

въ

бро-

сились сюда, услышавъ шумъ борьбы, и лица которыхъ
были искажены ужасомъ. О н и не говорили ни слова, но
в с ѣ 'смотрѣли на меня, и я и х ъ в и д ѣ л ъ .
Т о г д а в д р у г ъ я понялъ, что этотъ разъ все, что свершилось, было не во с н ѣ .
Валерііі

Брюсовъ.

AH ге лъ
Е щ е я вид-Ьлъ, какъ подъ

страха.
рукою усталаго

человѣка

в ъ кожаной куртк-Ь со стономъ повернулись дв-Ь ж е л ѣ з ныя полосы, и, звеня и громыхая, промчался п о ѣ з д ъ , закованный в ъ желѣзную броню и залитый электрическим*
свѣтомъ. О н ъ выбрасывалъ тучи з в ѣ з д ъ и тумана; красное зарево бѣжало за нимъ по землѣ. Ч е л о в ѣ к ъ в ъ

фу-

р а ж к ѣ с ъ тремя серебряными полосками, держась одною
рукою за рукоять

механизма, управлявшаго

чудовища, впивался

глазами в ъ

черную

движеніями

мглу.

былъ б л ѣ д е н ъ и сггЬшилъ исполнять какія

то

Другой
сложныя

приказанія. Чудовище дрогнуло. В ъ это время с ъ откоса
навстречу выбѣжали темные звенящіе силуэты огромных*
цистернъ; раскачивая порванными цѣпями и сшибаясь бу-

АНГЕЛЪ СТРАХА.

ферами, они летѣли по гладкимъ рельсамъ, развивая вок р у г ъ себя дуновеніе и ревъ бури... Е щ е мгновеніе, и вся

(Посвящаю Валерію Яковлевичу Брюсову).

окрестность

Страшеиъ Ты, Боже, во святилііщѣ
ТвоемъІ
Псаломъ 67, ст. з6.

Я — а н г е л ъ страха. М н ѣ было дано испытаніе пройти
черезъ всю землю изъ края в ъ край. Я вышелъ в ъ полночь, а возвратился на утренней зарѣ.

потонула в ъ смѣшанномъ

л я з г ѣ и грохотѣ.

Наступило молчаніе: лишь в ѣ т е р ъ шелестилъ в ъ к у с т а х ъ ,
д а г д ѣ то раздавалось глухое шипѣніе. В с к о р ѣ надъ безформенной грудой всталъ коптящій с т о л б ъ воспламенившейся н е ф т и ,

да

вдали

по линіи двигались

съ двухъ

противоположныхъ сторонъ два красныхъ огонька.
Я молча посмотрѣл* на з в ѣ з д ы и спѣшилъ дальше.

огромный

М н ѣ попадались вереницы почернѣвшихъ могнльныхъ

корабль, наткнувшійся на подводную скалу. Одна за дру-

к р е с т о в ъ , тянувшіяся по холмамъ, пріосѣненнымъ старыми

гою были спущены восемь шлюпокъ.

ветлами. Кругомъ лежали пустыри и лѣсистыя дебри.

Я

видѣлъ

море, бушующее у' береговъ, и

Буря р е в і л а , но и

р ѣ з к і й плачъ дѣтей.

Я в и д ѣ л ъ спящіе города. Они лежали, к а к ъ исполин-

Капитанъ остался умирать на кораблѣ. На мгновеніе в ѣ -

скіе муравейники. Груды строительных* матеріаловъ на-

теръ разорвалъ черное

валены

сквозь

грохотъ

валовъ я слышалъ

облако, и выглянувшій зловѣщій

были по окраинамъ.

Т а м ъ безконечио

тянулись

д и с к ъ мѣсяца о с в ѣ т и л ъ корпусъ погибающей громады с ъ

заборы и постоялые дворы с ъ усталыми, задумчиво взды-

четкою надписью: «Надежда». Черная ф и г у р к а стояла у

хающими клячами. Черные навѣсы боенъ ютились возл-к

борта и

хладнокровно

курила.

Вдали в ъ изрытой вол-

нами поверхности мелькали д в ѣ шлюпки.

Когда

мѣсяцъ

безмолвныхъ кладбищъ, г у с т о обросшихъ акаціями, а за
ними тянулись

свалки н е ч и с т о т * , издавая

зловоніе. На

отъ ко-

станціяхъ горѣли тусклые огни; при однообразномъ звонѣ

рабля виднѣлась только в е р х у ш к а мачты, д а море выки-

приходили и отходили сонные поѣзда. Неоконченныя на-

нуло деревянные обломки вм-Ьстѣ съ трупомъ

сыпи выступали

выглянулъ

черезъ

наго мужчины.

нѣсколько

мгновеній

опять,

неизвѣст-

здѣсь

и тамъ. К о е

г д ѣ съ грохотом*

выбрасывали д ы м * и паръ свѣтящіяся фабричныя зданія.

С ѣ в e p H ы с Ц в ѣ т ы.

7 2

Лнгслъ

А в ъ с е р е д и н і царили сны. И, притаившись, я стоялъ на
площадяхъ, к а к ъ неясная, колеблющаяся тѣнь.

нался день, зажигая

Я ждалъ

Гдѣ

вѣтромъ. И взоры мои падали глубоко в ъ
сонныя

рыхъ

стыла кровь

груди.

и

исторгались

болѣзни, внезапная смерть.

К т о изъ н и х ъ про-

былъ только сонъ!» И я удивлялся этимъ несчастливцамъ,
потому что ихъ действительность была не лучше самаго'
страшнаго кошмара.

Тамъ и сямъ бол-Ьзнь и смерть со-

вершали среди н и х ъ втихомолку свое
Окна

аптекъ

гор-Ьли

Изр-Ьдка отворялись

зловѣщнмъ,
тяжелыя

неутомимое

тусклымъ

двери

домовъ,

дѣло.

блескомъ.
и

оттуда

выходилъ врачъ или священникъ.
Творецъ

сокрылъ

отъ

меня с в е т л у ю сторону бытія:

всюду мой взоръ являлся лишь вѣстникомъ несчастія. Н о
я не могъ удержать своего любопытства: меня влекла к ъ
себѣ

черная

бездна

челов-Ьческаго

страданія. И

ч-Ьмъ

больше я вид-Ьлъ, т ѣ м ъ сумрачнее становилось мое

сія-

ніе и бл-Ьдн-Ье зв-Ьзды в ъ небесной вышин-Ь.
Изнемогшій палъ я на зар-Ь к ъ дверямъ рая, с ъ оледянѣвшимъ сердцемъ и потухшимъ челомъ.
— Я

сотворилъ

вселенную

словомъ

устъ.

Кто

ты

чтобы судить меня? К т о изм-Ьритъ число Моихъ мыслей
и у к а ж е т ъ ихъ кругъ?

Я возлюбилъ дрозда и копчика.

Я возрастилъ анчаръ и лилію. Я — ж и з н ь и тлѣніе!
И взялъ О н ъ меня и положилъ в ъ храмѣ Своемъ у
Святыхъ вратъ.
Объятый

ужасомъ,

и движенія.

Я

лежалъ

я предъ

вид-Ьлъ трепетный

алтаремъ б е з ъ
св-Ьтъ

гасну-

щихъ лампадъ. За окнами, в ъ сумрачныхъ нишахъ начи-

еле

в ъ подземелье

и, опершись, вышелъ и понесся

в ъ неизмеримую даль. М н ѣ показалось, что онъ ударилъ
)

в ъ моемъ собственномъ сердц-Ь.
Я всталъ и крикнулъ.
Я вид-Ьлъ, к а к ъ закачались люстры и дрогнули цѣпи
лампадъ. Прильнувъ к ъ стекламъ купола, я крикнулъ еще
и еще. Я вид-Ьлъ, к а к ъ закружились ласточки, испуганные рѣзкими звуками моего голоса...
О , какъ
какъ

мой

свѣтлаго

мнѣ

было

отрадно

кричпть!

крикъ, крикъ, исторгшійся
состава, возмущеннаго

Я чувствовалъ,

изо

всего моего

зр-Ьлищемъ бытія, под-

нялся и всталъ до самаго небеснаго

купола, сплетенный

с ъ рыданіемъ мѣди и сотрясая тучи.
И я в и д ѣ л ъ , к а к ъ люди останавливались в ъ полѣ и на
дорогахъ и прислушивались ко мн-Ь: они удивлялись тому,
что простая мѣдь заставляете

дрожать в ъ нихъ сердце.

О , к а к ъ странно было для нихъ вѣянье райской скорби!
И, словно очарованные, собирались на мой крикъ б е з молвныя, задумчивыя толпы.

И сказалъ мнѣ Пославшій:

мысли

глубоко

Имъ снились пропасти, измѣны близкихъ, мучи-

тельныя

тихо, вполголоса,

В д р у г ъ гулко ударилъ колоколъ... З в у к ъ его спустился

изъ

сыпался,— чувствовалъ себя счастливымъ и говорилъ: «Это

содроганія, и говорили

слышно ступая ногами среди ж у т к а г о молчанія святилища.

страшныя вид-Ьнія, о т ъ к о т о -

безумные крики

стекло и х р у -

то загрем-Ьлъ засовъ. Вошли люди. О н и не ви-

ственнаго

грезы по лицамъ сиящихъ людей и

это были большею частью

блескомъ

д е л и меня, но смутно чуяли мое присутствіе, полное таин-

чрево домовъ, а слухъ ловилъ мал-Ьйшія колебанія з в у к о в ъ .
Я читалъ

розовымъ

7 3

сталь.

перваго мерцанія утра, чтобы устремиться вм-Ьстѣ съ предразсвѣтнымъ

страха.

Я вид-Ьлъ стариковъ, к о т о -

рые, казалось, не шли, а ползли, опираясь

на клюку. Я

вид-Ьлъ женщинъ, печальныхъ, с ъ оиущеннымъ взоромъ,
которыя носили в ъ своихъ утробахъ младенцевъ. У л ы б к а
замирала на у с т а х ъ юношей и д-Ьвъ, когда они переступали черезъ церковный
сотрясенный

порогъ, слизанный временемъ и

звуками моего голоса. И только д-Ьти без-

печно улыбались

другъ

другу и собственнымъ грезамъ,

потому что они могли улыбаться и на смертномъ одр-Ь.
С к о р о вс-Ь арки и переходы храма наполнились молящимися. Скорбь и важность были написаны на и х ъ угрю-

Сѣверные

74

мыхъ и сосредоточенныхъ

Ц в ѣ т ы .ВалерійБрюсовъ.

лицахъ. Я в и д ѣ л ъ , к а к ъ рас-

крывались и х ъ сердечныя раны. Я слышалъ и х ъ скорби,
к а к ъ біеніе глубокаго источника, скрытаго подъ землею.
И снова, охваченный мыслью о безысходности страданія, я ощутилъ приливъ чернаго отчаянія и, дерзко обращаясь мыслью к ъ Пославшему, я началъ вопрошать Его.
И в о т ъ Святитель

взялъ чашу, стоявшую на алтарѣ,

и, протянувъ ее к ъ блѣднымъ, потемнѣвшимъ

отъ стра-

данія лицамъ, сказалъ:
— Пейте о т ъ нея в с ѣ : это — кровь Моя, которую Я
пролилъ за васъ...

О Б Р У Ч Ъ.

Г д ѣ то в ы с о к о в ъ н е б ѣ прощебетали ласточки.
— К т о измѣритъ число М о и х ъ мыслей и у к а ж е т ъ
и х ъ к р у г ъ ? — в с п о м н и л ъ я слова Пославшаго и безмолвно,
подавленный величіемъ Божественной скорби, простерся
предъ алтаремъ.

Я о б в ѣ я н ъ его святыми трепетными крылами. Я вѣрю,
что это — мой ангелъ - хранитель, который

в е д е т ъ меня

увѣренною стопою надъ безмолвными, ничего не возврабезднами.

Поутру

Тернистъ

мой

путь, и н е с к о л ь к о

разъ в ъ сомнѣніи отступалъ я передъ нимъ. Н о каждый
разъ ободрялъ онъ меня своею суровою и в м ѣ с т ѣ ласковой рукою. Д р у г ъ мой, этотъ путь страшенъ только для
т о г о , кто думаетъ, что жизнь — игрушка!
Mа ркъ

К ]> и и и ц к i іі.

пустынною

улицею

на

городской

окраинѣ

шли дама д а мальчикъ л ѣ т ъ четырехъ, — дама нарядная,
молодая,

*

щающими

I

мальчикъ

улыбалась

съ

нею

и, счастливая,

веселый

да

заботливо

румяный. Дама

смотрѣла на

сына.

Мальчикъ катилъ обручъ, большой, новый, ярко-желтый.
Е щ е неловкими движеніями подгонялъ мальчикъ свой
о б р у ч ъ , — смѣялся, радовался, топоталъ пухлыми ножонками с ъ голыми кол-кнками и взмахивалъ палочкой. Д а ж е
и не надо было т а к ъ высоко подымать палочку,— д а гд-Ь
у ж ъ , г д ѣ тутъ! Радость то какая!
Обруча

этого

раньше не было, а теперь онъ такъ

бойко катится. И в с е такъ весело!
И ничего в ѣ д ь раньше не было

для мальчика, — все

это вновь: и утреннія

улицы, и

лекіе городскіе

Все мальчику

шумы.

веселое солнце, и даново, чисто и ра-

достно.
Д а , все

чисто: д ѣ т и не видятъ нечисто, пока взрос-

лые не покажутъ.
II

Б-Ьдно од-Ьтый старикъ съ грубыми
вился на перекресткѣ, — прижался

къ

руками
забору

останои пропу-

7

Сѣверные

6

стилъ даму с ъ мальчикомъ.

Старикъ смотрѣлъ на маль-

г д ѣ потолкомъ, с ъ быстрымъ свистомъ скользятъ с ъ ко -

чика тусклыми голубыми глазами и тупо усмѣхался. Н е -

леса на колесо

ясный, медленныя мысли ползли в ъ его лысой голов-к

таны

«Барченокъ, — думалъ о н ъ , — дитё малое.

Ишь в ѣ д ь

какъ заливается! Д и т ё , — а барское дитё. Поди ж ъ ты».
О н ъ не понималъ чего то, что то было ему странно.
Дитя, — д ѣ т е й за вихоръ

треплютъ? Игра, — балов-

не

слышна
И

и онъ
немъ

В о т ъ к о г д а о н ъ , старикъ, былъ мальчишкой, — т о - т о
собачьи жилось. Н е сладко

безконечные ремни.
мглою.

Какъ

человеческая

мерещится

мама у него

ство поди? Ребята, и з в ѣ с т н о , баловники. А мать, ничего,
Чего ей, ж и в у т ъ видно в ъ теплѣ д а в ъ хол-fe.

шумною

рѣчь

старику:

вотъ

играетъ, — палочкой
б-Ьленькій, н о ж к и

углы

заку-

снуютъ

люди, и

гулкимъ

пѣніемъ

онъ

маленькій,

обручъ

обручъ гонитъ.

то у него

вотъ

д а палочка,
І І а р я д ъ на

пухленькія,

колѣнки

голенькія.

и теперь, — д а х о т ь не

или тамъ другія барскія игрушки.

подъ

барыня, и есть у него

IV

бьютъ, и в с е таки сытъ. А тогда — голодъ, холодъ, потасовки. Т а к о г о баловства и не бывало, чтобы обручемъ

Далете

призраки

машинъ.

не унимаетъ, не кричитъ, не грозитъ. Нарядная д а свѣтлая.

по

55

Не бе сны я слова.

Цвѣты.

Р а з ъ , возвращаясь

домой подъ вечеръ, у в и д ѣ л ъ ста-

рикъ на дворѣ обручъ о т ъ старой бочки,— черный, шер-

Т а к ъ и вся жизнь прошла, — в ъ нищетѣ, в ъ заботѣ,

шавый о б о д ъ . Старикъ задрожалъ отъ радости, и слезы

в ъ озлобленіи. И вспомнить н е ч е г о , — ни одной радости.

выступили на его тускло-голубыхъ глазахъ. Быстрое, почти

Улыбаясь

на мальчика

пухлымъ

ртомъ, онъ

завидо-

безеознательное

желаніе

мелькнуло в ъ его

душѣ.

Онъ

валъ. О н ъ д у м а л ъ : — « В о т ъ глупымъ забавляется!»—а за-

опасливо оглядѣлся, наклонился, трепетными руками ухва-

висть томила.

тилъ обручъ и понесъ домой, стыдливо улыбаясь. Никто

Онъ

пошелъ

на работу, на ф а б р и к у , г д ѣ

работалъ

не замѣтилъ, не спросилъ. Д а и кому какое д-Ьло? Ста-

онъ о

рикъ в ъ лохмотьяхъ несетъ старую, ломанную, никому не-

мальчикѣ. Неподвижныя мысли, — такъ, просто, вспоми-

нужную вещь, — кому на него смотрѣть? А онъ то несъ

нался

крадучись, боялся — засмѣютъ.

с ъ д ѣ т с т в а , гд-fe состарился.
мальчикъ, — б ѣ ж и т ъ ,

обручъ гонитъ.
голенькія.

А ножки

Весь день

И весь день думалъ
смѣется,

ногами

топочетъ,

то пухленькія, a колѣнки

в ъ шумѣ

то

о т ъ фабричныхъ колесъ

мальчикъ с ъ обручемъ вспоминался ему. А ночью онъ в и д ѣ л ъ мальчика во с н ѣ .

Д л я чего взялъ, зачѣмъ
Т а к ъ , похожъ

на т о т ъ , что

понесъ, — и самъ не зналъ.
былъ у

мальчика, — ну, и

взялъ. Что ж ъ такое, пусть полежитъ! Посмотреть, потрогать, — ж и в ѣ е

мечты, т у с к л ѣ е

фабричные

гудки да

шумы, туманнѣе туманная мгла...
Н е с к о л ь к о дней обручъ лежалъ у старика подъ кро-

III

ватью, в ъ ' его б ѣ д н о м ъ , тѣсномъ углу.

На другое утро мечты опять одолѣли старика.

Иногда старикъ вынималъ обручъ, смотр-Ьлъ на н е г о , —

надо д у -

этотъ грязный д а сѣрый обручъ т-Ьшилъ стараго, и ж и -

мать. Р у к и д-Ьлаютъ привычное д ѣ л о , беззубый ротъ у с м е -

в ѣ е являлась неподвижная мечта о счастливомъ мальчикѣ.

Стучатъ

машины, однообразенъ

трудъ, не

хается забавной мечтѣ.
О т ъ пыли туманится в о з д у х ъ в в е р х у , подъ высокимъ

Сѣверные

78

Валерій Брюсовъ.

Цвѣты.

VI

V

О д н а ж д ы в ъ ясное, теплое утро, к о г д а

птицы гомо-

зились в ъ чахлыхъ городскихъ деревьяхъ веселѣе вчерашняго, всталъ старикъ пораньше, взялъ свой обручъ и пошелъ за г о р о д ъ , подальше...

приходить в ъ л ѣ с ъ ,

что увидятъ, могутъ осмѣять,— и о т ъ этой мысли становилось в д р у г ъ нестерпимо стыдно. И стыдъ былъ п о х о ж ъ

Покашливая, пробирался онъ в ъ лѣсу между старыми
деревьями д а цѣпкими кустами. Непонятно ему было молчаше сумрачныхъ

деревьевъ, покрытыхъ

сухою, темною,

растрескавшейся

корою. И запахи были

странны, и мхи

дивили, и папоротникъ

И полюбилъ старикъ по утрамъ

играть обручемъ на этой прогалинкѣ. Иногда подумает»,

росъ, к а к ъ сказочный.

Не было

пыли и шума, и н ѣ ж н а я , дивная мгла лежала позади д е -

на страхъ, -

такъ ж е обезсиливалъ, подкашивалъ ноги.

Пугливо, стыдливо озирался старикъ.
Д а н ѣ т ъ , — н и к о г о не видно, не слышно. И, поигравъдовольно, онъ мирно уходилъ в ъ городъ, легко и радостно,
улыбаясь.

ревьевъ. Старыя ноги скользили по настилу хвой, спотыкались о в ѣ к о в ы е корни.

VII

Старикъ сломалъ сухую в ѣ т к у и над-ѣлъ на нее обручъ.
Л у ж а й к а лежала передъ нимъ с в і т л а я , тихая. М н о г о цвѣтныя, безчисленныя

росинки

искрились

на зеленыхъ

былинкахъ недавно скошенной травы...
И в д р у г ъ скинулъ старикъ с ъ палки обручъ, ударилъ
Старикъ засмѣялся, засіялъ, побѣжалъ за обручемъ, к а к ъ
тотъ мальчикъ. О н ъ вскидывалъ ногами и палочкой подтотъ

обручъ, и такъ ж е высоко

мальчикъ, подымалъ

надъ

головой,

руку с ъ палочкой.

какъ

Чудилось

ему, что за нимъ и д е т ъ мама, смотритъ на него, да улыбается.

Какъ

ребенку, первоначально, с в ѣ ж о

стало ему

в ъ сумрачномъ л ѣ с у , на веселой травѣ, на т и х и х ъ мхахъ.
Козлиная,

пыльно - сѣрая борода

на

осклабленномъ

лицѣ тряслась, и с м ѣ х ъ с ъ кашлемъ дребезжащими з в у , ками вылеталъ изъ беззубаго рта.

больше особеннаго не

случилось. Мирно поигралъ старикъ нѣсколько дней, —

палкой по о б р у ч у , — т и х о покатился обручъ по л у ж а й к ѣ .

гонялъ

Т а к ъ никто его и не у в и д ѣ л ъ с ъ обручемъ, никто не' посмѣялся н а д ъ нимъ. И ничего

и в ъ одно слишкомъ росистое утро простудился. С л е г ъ ,
и скоро умеръ. Что ж ъ , в ѣ д ь старый былъ, пожилъ д о вольно.
Умирая в ъ фабричной больницѣ, среди ч у ж и х ъ , равнодушныхъ

людей, онъ ясно улыбался.

И его утѣшали

в о с п о м и н а н и я , - и онъ т о ж е былъ ребенком», и смѣялся,
„ б ѣ г а л ъ по с в ѣ ж е й травѣ, подъ сумрачными деревьями,,
и за нимъ смотрѣла милая мама...
Ѳедоръ

Сологубъ.

81

Эльза.
— Т ы угадалъ.
О н ъ усмѣхнулся.
— Еще бы не угадать мнѣ. Скажи, какая

разница

между золою и деревомъ?
_
золою.

т а > — отвѣчала она, — что дерево
A перегорѣвшая

можетъ стать

зола никогда у ж е не будетъ

деревомъ.
— А можно сосчитать птицъ, когда онѣ

кружатся

в ъ воздухѣ мелькающей черной стаей?
— Можно, — отвѣчала она. — Но для этого нужно
самой стать птицей.
На подносѣ изъ плетенаго камыша онъ протянулъ
ей три ожерелья. Одно изъ нѣжныхъ полевыхъ цвѣтовъ,
другое изъ жемчужинъ и третье—изъ живыхъ ящерицъ.
Изъ трехъ ожерелій этихъ, къ какому льнетъ твое
желаніе, тянется твоя рука, устремляется взоръ и воля?
Она протянула руку к ъ третьему и съ тихимъ стономъ, какъ бы повинуясь несознанному, надѣла на себя
зеленыхъ, бьющихся животныхъ.
— Здѣсь нечего мнѣ д-ѣлать, — сказалъ волшебникъ,
оборачиваясь къ ея роднымъ. — Но не бойтесь, дайте
привыкнуть ей къ яшерицамъ, и она станетъ похожа на
в с ѣ х ъ васъ.

Я Щ Е Р И Ц Ы .
Bewege sich die Schattenbilg...
H e i n e.

Ее достали изъ глубокаго колодца. Она не помнила,
какъ и когда в ъ него попала и сколько времени была
тамъ. Ея мокрые волосы стали чернѣе отъ воды, чернѣе
стали брови и рѣсницы, а взглядъ ея, проникновенно
долгій, манилъ и удивлялъ каждаго. Казалось, что она
разучилась говорить и многое забыла.
К ъ ней призвали волшебника.
Родители ея столпились возлѣ него и умоляли его
вернуть сознаніе и память бѣдной дѣвушкѣ. О н ъ стоялъ
передъ ней въ хитонѣ изъ ползучихъ травъ, в ъ коронѣ
изъ лопуховъ и перьевъ, и змѣиная улыбка скользила между морщинами его лица, то расширяя глаза въ огромный свѣтящіяся бездны, то вновь сжимая ихъ в ъ узкія
щели.
О н ъ сказалъ:
— Какую память, какое сознаніе вернуть тебѣ? Р а з в і
не тѣмъ больна ты, что узнала слишкомъ много? Что вид и т е твое стало больше тебя самой?
Она вздохнула и, потягиваясь всѣмъ тѣломъ, какъ бы
изнемогая отъ необходимости отвѣчать ему, сказала:

ЭЛЬЗА.

4

— Молчанье, — сказалъ пасторъ, закрывая Евангеліе.
Если мы для нашей бѣдной Эльзы не нашли словъ
даже у божественнаго Спасителя, то что можетъ сказать ей человѣческій языкъ?
Мать Эльзы продолжала плакать. Она не утирала
слезъ, потому что ихъ было слишкомъ много. О н ѣ лились изъ ея души какъ будто изъ огромнаго соляного
моря — о, да! — соляного.
Сѣвврпые Цоѣти.

0

Эльза.

С ѣ в с р и ы е Ц в ѣ т ы.

8 2

— Э л ь з а , — сказала она дочери,— посмотри, который
часть.
они

сидѣли

в с ѣ втроемъ

поздней

ночью,

И онъ подмигивалъ на меня товарищамъ:

и

«умѣетъ

Они у ѣ х а л и , — с к а з а л ъ п а с т о р ъ , — внизъ по Рейну.

А ты осталась.

никому не приходила в ъ голову мысль о томъ, что время

—

уснуть.

— Я стала прибирать комнату и не находила

— Эльза, дочь моя,—сказалъ пасторъ,—разскажи намъ,
какъ это с ъ тобою было.
и

поло-

жила руки на столъ. О н а стала водить пальцемъ по узору
скатерти и стала тихо говорить о томъ, что с ъ нею было.
В ъ теченіе этой ночи она у ж е три раза разсказывала все,
и если бы имъ дать десять

тысячъ ночей, они

каждую

ночь сидѣли бы и говорили о б ъ этомъ ж е самомъ.
Мы вышли изъ

дому рано

утромъ, чтобы

найти

какое нибудь поле, г д ѣ можно было бы зарыть убитыхъ
нами. В с ѣ трое были саксонцы, в ъ синихъ мундирахъ с ъ
желтыми галунами. Умирая, одинъ изъ нихъ

пожелалъ,

чтобы я вмѣсто д ѣ т е й рожала ужей. Ножи мы спрятали
очень далеко, и в с ѣ слѣды преступленія скрыты.
— Эльза, дочь моя,—сказалъ пасторъ, в з д ы х а я , — убивая, ты не думала о насъ?
— Не д у м а л а , — отвѣчала она. На обратномъ пути мы
встретили людей, которые спросили насъ, не знаемъ ли мы
что нибудь о б ъ у б і й с т в ѣ

трехъ

часовыхъ возл-fe зданія

Центральной тюрьмы? Мы сказали — н ѣ т ъ , н ѣ т ъ , не знаемъ! В ѣ т е р ъ г у д ѣ л ъ намъ в ъ уши, мосты дрожали подъ
нашими ногами. К о г д а же пришли в ъ городъ, былъ у ж е
найденъ

ложно

обвиненный

преступникъ. Друзья

радовались и сп-ѣшили у-Ьзжать
ваться

было

опасно. Они

изъ города, г д ѣ

укладывали

свои

мои
оста-

чемоданы,

•ѣли сыръ и смотрѣли на часы, боясь опоздать к ъ поѣзду.
Т о т ъ , кого

В ъ десять часовъ ты была у ж е одна,—замѣтила мать.

о т ъ запаха крови, который былъ

мѣста

в о з л ѣ меня. Потомъ я

поцѣловала крестъ и легла спать.

Д ѣ в у ш к а откинула назадъ пышные локоны

—

лю-

бить»! Я стягивала ремнями его мѣшки и не находила словъ.
—

— Т р е т ь и п ѣ т у х и уже п р о п ѣ л и , — отвѣтила Эльза.
Такъ

8 3

мы освободили, у б и в ъ саксонцевъ, — цѣло-

валъ мои руки и шею и повторялъ, к а к ъ бы в ъ забытьи:

—

Христосъ

отъ

тебя, — замѣтилъ

— Я разучилась понимать Его.
—

Т ы поймешь Е г о , — с ъ в ѣ р о й сказала мать.

На щекахъ у Эльзы

горѣли

два

красныхъ

пятна, а

глаза были сухи и смотрѣли в ъ одну точку.
• — Аминь,— сказалъ пасторъ.
—

Аминь,— сказала Эльза.

Но разойтись они не могли, и р а з с в ѣ т ъ засталъ и х ъ
сидящими

за

столомъ, и б л е д н о е утреннее

солнце

съ

отчаяніемъ поцеловало красныя щеки Эльзы.
Но это не все.
Невинно казненный в о с к р е с ъ и, отыскавъ свою прежнюю о д е ж д у , желалъ у в и д ѣ т ь Эльзу. О н ъ

хот-Ьлъ

ска-

з а т ь ей одно слово, и отыскивалъ ее годы, неутомимо.
Однажды

ночыо

о н ъ подошелъ к ъ дому

пастора и

у в и д ѣ л ъ в ъ освѣщенныя окна, что Эльза с и д н т ъ за столомъ
и в о д и т ь пальцемъ по узору скатерти, а родители е я > ъ
молчаніи смотрятъ на нее.
О н ъ постучался и былъ впущенъ в ъ
только

что х о т ѣ л ъ

сказать

домъ. Пасторъ

„аминь", к о г д а

дверь отво-

рилась и в ъ комнату вошелъ казненный.
—

Здравствуй, Эльза,—сказалъ о н ъ . — О т н ы н ѣ я буду

с ъ тобой.
И в с ѣ трое перекрестились, покорные в о л ѣ Б о ж ь е й .

«Я в с е г д а зналъ, что ты всюду пойдешь за мною. Т ы бросила для меня отца и мать. Не побоялась стать убійцей».

былъ не далеко

пасторъ.

Анастасія

Мировичъ.

Villa Camille. '

о*

Легенда о факелахъ.
скоро проходило, и толпы людей снова шумно двигались
впередъ, оставляя за собой недостроенныя башни, мрачныя пирамиды, развалины ими ж е выведенныхъ лабиринт о в ъ , длинныя вереницы крестовъ и безчисленное множес т в о гробницъ. Д и к і е зв-Ьри слѣдовали за ними по пятам*;
надъ пройденною дорогой с ъ пронзительными криками носились стаи х и щ н ы х * птиц*.
У к а ж д о й изъ этихъ человѣчсскихъ ордъ былъ спой
вождь: одна шла за старцсмъ в ъ образѣ древняго

ЛЕГЕНДА О

ФАКЕЛАХЪ.

рока,

другая — за

рослым*

звѣроподобнымъ

про-

силачсмъ,

третья — за полуобнаженной женщиной. Н-Ькоторыя ж е
имѣли передъ собой одни лишь каменныя изваянія

Ave, Crux, spes unical

или

пестрые значки.
Въ

одно

изъ

т ѣ х ъ таинственныхъ

мгновеній, когда

сонъ кажется дѣйствительностыо, а д е й с т в и т е л ь н о с т ь —
сномъ, когда человѣческая д у ш а , к а к ъ бы погружаясь в ъ
дремоту, получает* даръ ясновидѣнія, какой то Демонъ
подхватилъ меня на своихъ крыльяхъ и принесъ на край
мрачнаго ущелья, г д і ,

въ видѣ

неприступнаго

хребта, пространство было опоясано

Пред-Ьломъ

горнаго
жизни.

О н ъ посадилъ меня на вершинѣ гранитнаго утеса и д а л ъ
мнѣ способность вид-Ьть дальше, ч-Ьмъ можетъ в и д ѣ т ь челов ѣ к ъ , и слышать больше, ч ѣ м ъ можетъ слышать ч е л о в ѣ к ъ .

• Неизвѣстность

пути,

жали толпы этихъ

недовѣріе

къ

вождямъ

кочевниковъ равнодушіемъ

пора-

и уста-

л о с т ь ю , — д а ж е удары бичей мало с о д е й с т в о в а л и общему
оживленно, и одна только непонятная
гнала ихъ

впередъ. Но

никто

не

имъ Воля упорно

зналъ, куда,

что общая близорукость и неугомонный шумъ
м-Ьшали имъ в и д ѣ т ь
рѣдка

кое

кто

и

слышать

опережалъ

даже

потому
движенія

ближайшее. Из-

другихъ,—выбравшись

искомое, но

никто

не

вѣрилъ

его обѣщаніямъ, потому

что никому нельзя было у б е д и т ь с я иначе, какъ воочію,
Безконечная пустыня
дѣлъ, какъ

отъ

безчисленныя
начинали

всѣхъ

полчища

лежала передо мной, и я
ея далей тянулись
людей. О д н и

свой путь, другіе

вины.

Несмотря

гим*

тысячамъ

прошли у ж е

на громадное
верстъ,

изъ

къ

уви-

ущелью

н и х ъ только
около

поло-

разстояніе, равное мно-

я отчетливо

различалъ

цвѣта

человѣческихъ о д е ж д ъ и выраженіе отдѣльныхъ лицъ и
ясно слышалъ изступленныя пѣсни, бряцаніе оружія, х о х о т ъ , громкіе стоны и тихіе, подавленные вздохи.
чищами, останавливало и х ъ

движеніе

и крики, но

оно

и

всякій довѣрялътолько своему непосредственному осязанію.
Рабы грубыхъ

ощущеній

и самовластныхъ

т о в ъ , в ъ движеніи свосмъ эти кочевники

инстинк-

руководились

еще указаніями своихъ сновъ, преданіями молвы и лживыми пророчествами своихъ гадалыциковъ.
Иногда передъ ними появлялись миражи, и они радовались этимъ
несомнѣнную
ность — з а

Непонятное оцѣпенѣніе овладевало иногда этими пол-

изъ

толпы, пристальным* взглядомъ открывалъ на горизонт^

призракамъ,

принимая всякій миражъ

дѣйствительность,

а всякую

за

дѣйствитель-

навожденіе.

Д о л г о шли люди по сумрачной пустынѣ, и долго созерцалъ я и х ъ

тоскливое

шествіе. Наконецъ, одно

изъ

СѣверIIне

Легенда о факелахъ.

Цвѣты.

полчищъ подошло к ъ оазису. Т ы с я ч и мужчинъ

и

жен-

щинъ с ъ изступленными криками бросились к ъ его плодамъ

и источникамъ,

давили

д р у г ъ друга,

д р у г ъ у друга каждое деревцо, каждую
Разбивались шатры, строились
небесамъ

столбы

полоску

тѣни.

навѣсы. О г о н ь и топоръ

уничтожали все. О т ъ громадныхъ
къ

оспаривали

костровъ

потянулись

мрачнаго дыма. Пирамъ, пляскамъ

и пѣснямъ, казалось, не будетъ конца.
И, не переставая

слѣпо

и жадно

истреблять

и растительность оазиса, люди изступленно

плоды

молились

о

жизни.
Н а к о н е ц ъ . в с е было исчерпано, и сытое полчиіце опять
поплелось дальше, не зная чего ожидать, т ѣ с н о смыкаясь
в ъ пути потому что в с * , к а к ъ одинъ ч е л о в ѣ к ъ , боялись
неожиданнаго.

Произошло ли что нибудь грозное во всей п у с т ы н * , или
Демонъ далъ м н * способность видѣть иначе, но, к о г д а я
глаза, прежняя

картина у ж е

изменилась.

До

моего слуха доносился протяжный ропотъ тревоги. Г л у бокая тьма

обнимала пространство. Среди

безконечной

ночи не зажглось ни одной звѣзды. Т о л ь к о поверхность
земли трепетала миріадами разноцвѣтныхъ огоньковъ.
Не понимая происходящаго, я поднялъ свой взоръ на
Демона, и О н ъ сказалъ м н * :
« О б щ і й с в ѣ т ъ небесъ

мало доступенъ

ихъ

зр*нію,

теперь они его лишились, и освѣщаютъ свой путь ф а к е лами. Т ы видишь огни зеленые, красные, золотистые, синіе... В о т ъ тысячи языковъ золотистаго огня, который поминутно гаснетъ о т ъ в ѣ т р а и о т ъ собственной летучести.
Э т о — факелы мечтателей. А вонъ тамъ — ярко - красные
кружки, ц в ѣ т а раскаленнаго угля, что изрѣдка

вспыхи-

ваютъ кровавыми искрами, а больше т л ѣ ю т ъ и дымятъ...
Э т о — ф а к е л ы , зажженные порывами и радостями страстей.
А в о т ъ вспышки

красивымъ

изумрудно - золотистаго

пламени, раз-

дождемъ

быстро - г а с н у щ и х ъ

искръ... Это — ф а к е л ы честолюбцевъ»...
Еще

долго

перечислял»

м н * Д е м о н ъ цвѣта и свой-

ства ч е л о в е ч е с к и х » факеловъ, но я пересталъ

его

слу-

шать, потому что зрѣлищс огней приковало къ с е б * все
мое вниманіе.
Передо мной была безконечная игра с в ѣ т а . О н ъ медленно струился по земл* широкимъ

искристым»

пото-

комъ, к а к ъ будто милліоны разноцветных» свѣтилъ отразились на поверхности

черной, дрожащей воды.

огни гасли, на мѣсто и х ъ вспыхивали
гого

ц в * т а , но такіе

же

кость ф а к е л о в ъ мѣнялись

Одни

новые, у ж е

дру-

недолгіе. Расположеніе и ярб е з ъ конца, какъ бы в ъ

без-

конечномъ х о р о в о д * , н а в * в а я ч у в с т в о судорожнаго, зыбкаго

и

невѣрнаго. Иногда

огней, задувалъ

Утомленный однообразіемъ зрѣлища, я закрылъ глаза.

открылъ

сыпающагося

8?

темноты в ъ

вихрь

в с е ' на своемъ

темноту

врывался
пути,

въ

область

направлялся

изъ

мрачным», извилистым» проливом»

ночи.
Картина

была т а к ъ подвижна

во в с ѣ х ъ

своихъ

ча-

стяхъ, что в ъ к а ж д о е с л е д у ю щ е е мгновеніе становилась
совершенно неузнаваемой. Но в ъ с м * н * обшаго и частностей, ослѣпительной бѣлизны пламя к а к и х ъ то ф а к е л о в ъ
оставалось

вѣчно

неизменным». Я р к і е

языки его

были

разс-Ьяны по всему узору о г н е й и горѣли ровным», ув-Ьренным»

с в ѣ т о м » . Гасли

только

тѣ

немногіе,

которые

принимали о т т ѣ н о к ъ той или иной окраски. Я дивился на
постоянство

этихъ факеловъ, на прямоту и х ъ

передви-

женія в ъ пространств*, на ясность предметовъ и путей,
которые они о с в ѣ щ а ю т ъ .
Шествіе

ч е л о в ѣ ч е с к и х ъ ордъ двигалось

все

и дальше, факелы то и дѣло гасли, не у с п ѣ в ъ
и нѣсколько

дальше
просіять

шаговъ. Люди заменяли и х ъ другими,

та-

кими ж е горючими и невѣрными, — одни свѣтлые бѣлые
факелы теплились

неугасимо

въ

мучительной

темнот*.

Порою в с ѣ огни пустыни гасли в д р у г ъ ; отступивши! было
мракъ толпою громадныхъ з в * р и н ы х ъ т * н е й кидался

на

Сѣверныс

Цвты.

к о ч е в н и к о в ъ со в с ѣ х ъ сторонъ, пространство оглашалось
проклятіями и хриплыми стонами, a свѣтлые

бѣлые

келы

ночь, к а к ъ

торжествующе и упорно

пронизывали

фа-

взгляды безстрашныхъ, увѣренныхъ глазъ. С в ѣ т ъ и х ъ былъ
ярче св-Ьта з в ѣ з д ъ , a несущіе и х ъ пѣлм тихія п і с н и

ра-

дости.
По мѣрѣ приближенія к ъ мѣсту, г д ѣ

я сид-Ьлъ, в с ѣ

другіе факелы постепенно тускн-Ьли и все быстрѣе и быс т р е е таяли в ъ сумракѣ, а число свѣтлыхъ б'Ьлыхъ ф а келовъ росло и росло; дремавшее до с и х ъ поръ

темное

ущелье к а к ъ бы проснулось, и в с ѣ отвѣсы его страшнаго
лабиринта

зажглись

наконедъ

отнітнымъ

лучезарнымъ

сіяніемъ
Зачарованный свидѣтельствомъ т а к о г о торжества, я захот-Ълъ узнать названіе этихъ дивныхъ ф а к е л о в ъ и снова

, Все таки, вѣчно, всюду б у д е т ъ сіять прямо предъ очами

поднялъ свой в з о р ъ на Демона. Но' не успѣлъ О н ъ от-

ума неизвестная

вѣтить, к а к ъ видѣніе моего экстаза исчезло

кро.\гі; меня существуютъ другіе, и подобные мнѣ, и мнопе

Будничная суетливая жизнь снова окружила меня, суд о р о ж н о металась в ъ своемъ
я уже

не

лихорадочномъ

бреду. Но

могъ принять в ъ ней прежняго участія. Вос-

поминаніе о

свѣтломъ, ослѣпляющемъ

пламени

надпись!

Вѣчно

будетъ

ужасно,

что

изъ н и х ъ не знаютъ меня! Вѣчно б у д е т ъ дивиться душа,
что любитъ в о т ъ этотъ циѣтокъ, а не т о т ъ , х о т ь не мен ѣ е благоуханный!

томило

О , Б о ж е , простой с в ѣ т ъ отцовъ моихъ, и к ъ т е б і я

душу невыразимой тоской. Я искалъ его среди людей и

взываю! Смущеніе было и будетъ первымъ явленіемъ пробу-

в ъ пустынѣ. Но д а ж е мудрецы не могли назвать

жденія к ъ жизни, явленіемъ жизни... Восхищенные пер-

его по

имени. И в ѣ ч н о бродилъ я в ъ безконечной темнотѣ, мучи-

сты колеблютъ стебель блестяшій, ясно видятъ все очи и

тельно просилъ у Б о г а явить мнѣ этотъ

не желаютъ другого, не помнятъ д а ж е себя...

св-ктъ хотя бы

в ъ мимолетной зарницѣ, и только изрѣдка встрѣчалъ его

На вопросъ ж е о т в ѣ ч а й т е вопросомъ! Если вы слѣпы,

отблескъ — в ъ глазахъ старца, радующагося на безпечную

старайтесь быть болѣе слѣпы! Пусть эта мертвая горница

игру

ребенка,

в ъ святомъ

молилась за своего

в з г л я д ѣ матери — к о г д а она

любимаго

сына — и в ъ

ликующемъ

в з о р ѣ идущііго на подвигъ героя.

будетъ

б о л і е близка силѣ твоей! Пусть вы запомна каждомъ изъ м ѣ с т ъ и случайныя

см-ѣны и х ъ в с ѣ х ъ !
Если

ІО.

еще

ните к а ж д ы я очи

Балтрушайтисъ.

вы, конечно, не любите безпорядокъ

глядите ж е и в ъ нее! Эти три сосны
пусть б у д у т ъ вамъ

въ

в ѣ ч н о знакомы! Э т о т ъ

природы,

началѣ

ручья

к у с т ъ , почти

б ѣ л ы й , — пусть похоронить его не презрѣнье, не забвенье,
не скука, а для воскресенія память!
К о г д а нибудь, можетъ быть, что нибудь и случится.

Въ этомъ величайшая
лящійся

мудрость — ожиданіе, жрецъ, мо-

Б о г у , Б о г ъ , претворяющій

тѣло

въ

высойчай-

шую кровь! К о г д а нибудь вы подойдете к ъ этому
вами

наклонятся

листья

и

будутъ

шептать!

О , сохраните э т о т ъ шопотъ н а в ѣ к и ! К а ж д ы й изъ шопотовъ,-. к а к ъ бы онъ ни былъ

III

місту

послѣ вечерняго пира...
Надъ

безсмысленъ, любите! Сча-

стье — не сказка. Что нибудь было. Что нибудь б у д е т ъ .
Что нибудь есть. О б ъ этомъ поютъ и в с ѣ п і с н и земныя.

О н ъ разрѣзалъ зеркало иучкомъ расходящихся струй
и голова на мгновенье исчезла туда, г д ѣ блестѣли отраженія

листьевъ, небесъ и благородныхъ

низанъ

стекломъ, тѣло казалось

звен'Ьлн

подъ

ЕЩЕ
ты

можешь

былъ

стекляннымъ,

ногами, сбивались

словно

надвигалась

гроза. Внимательно поднялъ

какъ звѣрь

выжидающій, глядѣлъ

нуло, огнь затаенный

II

человѣческихъ

т ѣ л ъ . Самъ отраженіе и о т р а ж а ю щ е е — о н ъ

на милость Б о г а . Ноздри

Невольно

55

Не бе сны я слова.

Сѣверные Цвѣты.

9 0

въ

кудри,
онъ

про-

струйки
вдали

голову и,

небеса, надѣялся

расширились, дыханіе

в ъ очахъ! А зеркало

вспых-

продолжало

распадаться на дребезги, но не разрѣзывая д-Ьвственныхъ
плечъ,

«Я«-

быть

безкровно, и

снова

склеивалось,

просто

лось. В о т ъ Нарциссъ, овладѣвшій собою! В о т ъ

грустенъ. Т ы

опустилъ

занавѣски, на что двери и окна? Т ы убьешь всякаго н и щаго, гостя, незнакомаго. С в ѣ ч и горятъ, ты в с т р е в о ж е н ъ ,
к а к ъ з в ѣ р ь , и шаги твои легко ступаютъ отъ стѣны д о

и Поллуксъ, братья, соединившіеся в ъ

одно!

смыкаКасторъ

Недаромъ

дрожью усталости заалѣли члены! Ноги весело быотъ по
водамъ... Т и х а я природа

озаряетъ себя и своего созда-

теля — человѣка.

стѣны. Но и сгЬны не нужны тебѣ...
Перестань упорствовать. У тебя есть сокровище, оно
ближе, чѣмъ

что бы то ни было. Если

слишкомъ

спо-

IV

койно внутри, теряй ж е и остатокъ силъ! Т в о я комната
не

уже

природы — правильны скалы твоего

прямоугольно б і л о е небо; ты богаче, чѣмъ

логовища;
житель

время не забыто и у тебя: на столѣ шумятъ, словно ручей, часы;

окна

открыты

въ

безсмысленную

безконеч-

ность — гляди!
Въ углу ж е течетъ или стоитъ безшумный,
водопадъ,
очахъ
въ

отражающій в с е , отражающій

т о ж е тебя! Нарциссъ, раздери одежды

озеро; оно ж д е т ъ тебя,

мракѣ блестящія плечи свои...

ты

глубокій

очи твои,

жаждешь

и

въ

кинься

увид-Ьть

ВРЕМЯ.

лу-

говъ: у тебя приноровлены к ъ нуждамъ сид-Ьнье и ложе;

во

На моемъ столѣ, в ъ пол-Ь доступнаго мнѣ бытія, ж и в е т ъ безсмысленное чудовище. К а к ъ только "просыпаюсь,
я слышу его возню, движсніе б ѣ л к и в ъ колесѣ. Х о т ь не
оно вм-Ьщаетъ в ъ себ-І; окружающее, почему то я подражаю

предкамъ, знакомымъ

нему. Ж и л и щ е

его

и все

поражаетъ

стараюсь

отнести

къ

правильностью, узостью

клѣтки, хотя у х о р ѣ ж е т ъ неточная в ъ сущности размеренность

чудовищной

жизни,

несоотвѣтствіе

съ

чѣмъ

О б р а з ы.

С -I; и с p H ы с Ц в У т ы.
то... К а к о й шутникъ впустилъ г л у п а я ж у к а в ъ это сплетенье

мертвых*

рычаговъ

опредѣленій? Т р е т і й

и

день

случайных*

притворяюсь

отвлеченныхъ

я

небрежнымъ,

х о ч у насыпать соли на х в о с т ъ этой сороки, поймать сплетницу. Если я не заведу завтра часовъ волшебнымъ ключомъ, кто объяснитъ, вылетитъ ли на свободу несчастное
сердце, или н а в ѣ к и обезсилѣетъ

мой разумъ, увлекаясь

отсутствіемъ глѵпыхъ, и в с я к и х ъ , разстояній?

Г*

валъ опять обыкновенное и думалъ

о

другомъ. Т о г д а ,

с ъ н ѣ к о т о р о й злостью, с ъ н екоторой д а ж е болью, я р ѣ шилъ прикрыть рѣсницами очи и достигнуть самого внутренняго дворца по запутаннымъ
страны, по озареннымъ

тропинкам*

прогалинамъ, по

чащамъ... М о ж е т ъ быть, я шслъ

глубокой

равнодушным*

и слышалъ многое; мо-

ж е т ъ , я стоялъ и былъ слѣпъ, к а к ъ окружающія деревья,
но я понялъ в ъ то время, на время, причину бсзстрастія
морей, определенности

и

множественности

вещей, се-

бялюбія Д-Ьйствій. Т а к ъ долго искалъ я, гордый, не о т р е шаясь отъ тѣлосности, гордый, можетъ быть, только ею.
Я попрал* бѣлоснѣжными ногами плиты дворца, я под-

V

нимал* завѣсы н а д * потаенными дверями, но нигд-Ь

РАЙ.

в * грудь, и г р о з и л * , и обѣіцалъ быть К а и н о м * міра. Разсу-

Начинаю с ъ случайнаго предложенія, потому что иначе
•не можеть случаться в-Ьчное. Мои слова — переводъ. Не
умъ объяснитъ, откуда начинается
расцвѣтать такому

описаніе

то цвѣтку: онъ в е з д ѣ

круга, гд-Ь

можетъ, д а ж е

за снѣгами в ъ свободномъ морѣ...
Многіе найдутъ обыкновенным* этотъ рай. Я ж е хочу
передать не с л о в а , — картину, правду. Т ѣ л е с н ы е нетлѣнные

человѣки

предавались

искусству,

умащали

тѣло,

смѣялись с е б ѣ в ъ источники. К а к ъ дорого каждому было
лицо другого, очи и все, какая
древо

ни-

чего не н а х о д и л * . Т о г д а я с ж а л * к у л а к * и у д а р и л * с е б я
д о к * пришелъ мнѣ на обманную помощь и снимал*

за-

в'Ьсы съ я, но т о ж е ничего не в и д ѣ л ъ , кромѣ довольно
р а в н о д у ш н а я с е б я л ю б и в а я міра. Т о г д а немного большее
горе овладѣло мною, и я долго плакалъ. Мы оба рѣшили
сд-Ьлаться самоубійцами, и кто касался немного к ъ т ѣ м ъ
ж е в е щ а м * и такъ

ж е безстыдно — не оскорбитъ

меня

подозрѣніемъ... Я раздробилъ черепъ разсудка, но не посм-Ьлъ казнить груди и продолжалъ существовать с ъ невыразимой болью около трупа м л а д ш а я брата.

печаль одѣвала, словно

познанія, тѣнью рай, печаль

по

запрещенію

по-

знанія, д а ж е по несознаваемой невозможности! И з д ѣ с ь ,
среди ж и в у щ и х ъ г Ь л ъ , не мыслящихъ, рождались самыя

VII

великія мысли.

К т о в и д ѣ л ъ у ж а с ъ ? понималъ его? привыкъ к ъ нему
хоть на мигъ? любилъ его?

VI

Слушайте! Вчера я проснулся ночью; можетъ быть, не

В ъ одно изъ самыхъ с у х и х ъ опьяненій своихъ, посл-Ь
бутылки с у х о г о вина ядовитѣйшихъ странъ

или

только

послѣ воображаемой пирушки с ъ кѣмъ то, я почувство-

проснулся. Странныя ощущенія сопровождаютъ мои сны...
Я лежалъ в ъ полунедвижности

и уже

ясно

сознавалъ.

Если бы у меня было море слезъ, я сумѣлъ бы не плакать.

Сѣверные

9 4

Валерій Брюсовъ.

Цвѣты.

Но у ж а с ъ з а х в а т и л » меня — неудержимо, сквозь сонъ.
Э т о было для него одно изъ самыхъ удачныхъ мгновеній.
Не

раскрылось ничего

предо

мною, ни одна

даже

вешь не освѣтила себя иль другую. Я оставался такимъ
ж е . Но тѣмъ у ж а с н ѣ е казались в с ѣ неудержимости, сплетенья міровыхъ вещей.
Опредѣленными туманами тянулись они, горѣли игрушечными, словно прекрасными огнями... Я ничего не потерялъ изъ в и д у ,

можетъ быть,

приблизился к ъ кому то,

но в ъ д у ш ѣ воцарился мракъ.
И, безумецъ, я забылъ о неосмысленности жизни, живо
чувствуя

только

неосмысленность. Я

думалъ, что

еще

ной простоты. О Б о ж е ! я в и ж у силу, возникшую, бывшую в і ч н о в ъ сердцѣ; в и ж у и страхъ передъ совѣстью,
передъ призраками дорогими, передъ развратомъ.
Много б у д е т ъ еще одинокихъ мгновеній; в ъ
величье, что я не

забудетъ

себя, будетъ

всегда

томъ и
созна-

вать, насколько любитъ... Но клянусь! и не в ъ этомъ мое
увлеченіе, в с я сила т ѣ х ъ слезъ: еще выше б у д е т ъ в ѣ ч н о
мгновенье, мгновенье в ъ красогЬ ненужной, лишь своей.
Т ы гіромелькнулъ в ъ неожиданной новой мечтѣ.
Т ы повторилась в ъ д р у г и х ъ

очертаніяхъ, в ъ

веселін

силы другой. В о т ъ почему я останусь н а в ѣ к и ребенкомъ
и с ъ улыбкой буду отражаться в ъ комнатном» н е д в и ж -

и

номъ ручьѣ, насколько г л у б ж е прнродныхъ, д а ж е морей.

Братья! не то больно, что в ъ д у ш ѣ вмѣщаются высо-

б у д е т ъ вѣчны.ми чарами, вѣчнымъ сознаньемъ себя и всего.

мгновенье, и наступить

смерть. Но шли часы

ужаса,

само время говорило то ж е , что и у ж а с ъ .

К а к ъ я никогда не достигну

себя, т а к ъ

и

жизнь

моя

кія чувства отчужденія, не больно, что слезъ не д о с т а с т ъ
для настоящей внѣмірной печали и, о д н а к о , печали челоЬѣческой.
Больно снова ж и т ь
минаніи, ядовитое,
ниже

и хранить

IX

сокровище в ъ воспо-

злорадное сокровище, но

насколько

настоящаго, какъ в с ѣ воспоминанія! больно само-

убійцѣ очнуться в ъ теплыхъ объятіяхъ условій!

Д у ш а изучила все по повтореньямъ, умѣетъ глядѣть,
приглядываться

к ъ плотнымъ очертаньямъ себя, міра, но

надъ могилой, надъ

одной

изъ

нихъ

плачетъ

сребро-

крылый юноша.
Т а к о в о твое новое горе! Не гордой скрытностью д ѣ -

VIII

в у ш е к ъ закрыли рѣсницы очи; присмотритесь, неумѣлость,

Не о л-ѣсахъ мечта моя, равнодушны безстрастье

и

н ѣ ж н о с т ь полей и небесъ, но среди окружающей вѣчно
памяти м ѣ с т ъ и именъ меня увлекаетъ другое... Я вижу
ту ж е прямоугольную

комнату, б е з ъ

украшеній,

благо-

роднаго неразнообразнаго цв-Ьта; или в ъ много бол-Ье обширной, словно общественной горницѣ

я слышу

искус-

ственные, немного некрасивые звуки...
В ъ д в у х ъ словахъ я предскажу всю жизнь! Т ы предсказала ее, явившись в ъ мечтѣ. Я в и д ѣ л ъ тебя у рояля в ъ
черномъ платьѣ, исполненномъ современной неестествен-

отсутствіе воспитанія в ъ малѣйшнхъ движеніяхъ нашего
знакомца. Вдали ж е , за косыми хребтами, высокій храмъ
заходящихъ

свѣтнлъ!

Мечты предвидят»

прошедшее, но

внутренность, картину на п о т о л к ѣ — з а
стѣнами. Впрочемъ, у

тебя

не

возстановить

слѣпыми бѣлыми

есть, пожалуй,

сокровище,

одно озолотить оно и глаза; безплодные, проиизывающіе
все лучи

ослѣпятъ

пустыню, с в ѣ т ъ
чашѣ!

насъ; ничего не видя, мы

незаходимый

увидимъ

въ

увидимъ

жертвенной

9

6

С -h в e р и ы е

Двіты.

X

INVITATION.

Я приглашаю в а с ъ в ъ царство з в у к о в ъ , не

отвлечен-

ныхъ, не неточныхъ, не немного измѣненныхъ, не необычайныхъ. Я приглашаю в а с ъ в ъ

непреодолимое

царство

простыхъ з в у к о в ъ , в ъ ясное, то есть, понятное изъ себя
сплетеніе всего, что кружится, мелькая, в ъ раннихъ и в е чернихъ сумеркахъ н а д ъ землею. Я приглашаю в а с ъ радоваться на моихъ пирахъ, на моихъ похоронахъ конечно
плакать. Милостивые государи и милостивыя государыни!
двери моего дворца открыты...
М н ѣ дороги настоящія желтыя кружева с ъ рисунками,

С Т И Х И

почти «природными», похожими на морозныя изображенія

въ

окнахъ. Д ѣ т и !

повѣрьте:

эта

п і с н я — рѣка. Я

помню и тростники, которые шепчутся надъ нею о грез а х ъ своихъ. Я иногда скучалъ на ея п е с к а х ъ , г д ѣ нав ѣ к и отпечатлѣлись н ѣ ж н ы я , но и глубокія волны ея. И я
б у д у , конечно, очень радъ, если вы узнаете п-Ьсню мою,
А. М. Д .

Сѣпоршдо цоѣты

7

Полонскій здѣсь не безъ привѣта
Былъ встрѣченъ Фстомъ, и пока
Старикъ гостилъ у старика,
Поэтъ благословлялъ поэта.
И поправляя каждый стнхъ,
Здѣсь молодыя музы ихъ
Уютно провели все лѣто.
• Я. П о л о н с к і й .

А.

ІОІ

Ф е т ъ.

З а стаканомъ даже слышу
Душный воздухъ тѣсной кельи,
И о счастыі молить голосъ,
И въ раздумыі и въ весельи.
В ъ степь гляднтъ одно окошко,
Д о полуночи открыто,
Передъ нимъ то, для него то
Все на свЬтЬ позабыто.
Перекладываютъ тройки
И выносятъ чемоданы.
За столомъ два сослуживца;
На столѣ стоятъ стаканы.
— Знаю я аачѣмъ такъ влагой
Презираешь ты шампанской,
Все въ ушахъ твоихъ, мой милый,
Раздается хоръ цыганскій,
Все мерещится Матрена,
Все мерещится плутовка.
Чернымъ бархатомъ и маской
Скрыта свѣтлая головка.
За красавицей женою
Мужъ мерещится ревнивый.
« Я люблю, люблю, какъ прежде»—
Нѣжить слухъ самолюбивый.
— Нѣтъ, мой другъ, ne отгадалъ ты,
Извшш, что я не съ вами.
Мысли носятся далеко,
За горами, за долами.
Все мерещится у стѣнки
Фортепьянъ красивый ящикъ,
Все мерещится угрюмый
Про Суворова разсказчикъ.

Но давно прозябли копи.
Т а к ъ ножмемъ другъ другу руки,
Не сердись за нашу встрѣчу,
Д а пиши подчасъ отъ скуки.
А. Ф е т і .

I.

Когда работою я къ ночи утомленъ,

МОЛИТВА О К Р Ы Л Ь Я Х Ъ .

Когда въ теченье дня, тревожа сердца струны,
Ходили чьи то руки, вызывая звоігь,
И надо мной блистали всѣ перуны
Условій будничныхъ; когда не нуженъ сонъ,

Ницъ простертые, унылые.
Безнадежные, безкрылые,
В ъ покаяніи, въ слезахъ,—

Гулять не хочется и н ѣ т ъ в ъ душѣ призыва

Мы лежпмъ во прахѣ прахъ,

Ни для единого, хоть слабаго, порыва—

Мы не смѣемъ, не желаемъ,
И не вѣримъ, и не знаемъ,

О, какъ же жажду я тебя, тебя одной!

И не любимъ ничего.

Какъ ясно сознаю мощь женскаго начала,

Боже, дай намъ избавленья,

Ту мощь стихійную и близкую сызмала

Дай свободы и стремленья,

Любому бытію и сухости мужской!

Дай веселья Твоего.

Какъ ощуіцаемъ мной источник» животворный —

О спаси насъ отъ безеилья,

Вліянье женщины и св-Ьжести ея,

Дай намъ крылья, дай намъ крылья,

И я стремлюсь къ тебѣ по той дорогѣ торной,

Крылья духа Твоего!

Которой вѣчно шло мужское бытіе...
Т ы осв'Ьжи меня, ты укрепи меня,
Воздвигни, вдохнови для будущаго дня!

2.

К. С л у ч е в с к і й .
ТРУБНЫЙ ГЛАСЪ.
Подъ землею слышенъ ропотъ,
Тихій шелестъ, шорохъ, шопотъ.
Слышенъ въ нсбѣ трубный гласъ:
— Брать, вставай же, будятъ насъ.
— Нѣтъ, темно еще повсюду,
Спать хочу и спать я буду,

C i верные

Д. M e р е ж к о в с к ій.

Цвѣты.

Не мѣшай же мнѣ, молчи,
Въ стѣну гроба не стучи.
— Не заснешь теперь, ужъ поздно.
Зовъ раздался слишкомъ грозно,
И встаютъ вблизи, вдали
Изъ разверзшейся земли,
Какъ изъ матерней утробы,
Мертвецы, покинувъ гробы.
— Не могу и не хочу,
Я закрылъ глаза, молчу,
Не пов-Ьрю я обману,

И словно незримый слеталъ утѣшитель,
И съ ласкою тихой склонялся ко мнѣ;
Не зналъ я, то мать или ангелъ - хранитель,
Ему я, какъ ей, улыбался во снѣ.
Въ послѣдней обид-fc, въ предсмертной пустыиѣ,
Когда и въ тебѣ измѣняетъ мнѣ все,
Не ту же ли сладость находить и нынѣ
Покорное, дѣтское сердце мое?
Безумце иль мудрость, — не знаю, но чаще,

Я не встану, я не встану.

Все чаще той сладостью сердце полно,

Братъ, мнѣ стыдно — весь я пыль,

И такъ,—что чѣмъ сердцу больиѣе, тѣмъ слаще,

Пыль и тлѣнъ, и смрадъ и гниль.
— Братъ, мы Бога не обманемъ,

И Бога люблю и себя, какъ одно,
іб августа іуоо.

Всѣ проснемся, всѣ мы встанемъ,
Всѣ пойдемъ на Страшный судъ.
Вотъ престолъ уже несутъ

4-

Херувимы, серафимы.
Вотъ нашъ царь дориносимый.

ВЕСЕЛЫЯ ДУМЫ.

О вставай же, — радъ не радъ,
Все равно ты встанешь братъ.

21 ИДЯ |і)ОІ Г.

Безъ вѣры давно, безъ надеждъ, безъ любви,
О странно веселыя думы моиі

3Д Ѣ Т С К О Е СЕРДЦЕ.
Я помню, какъ въ дѣтствѣ нежданную сладость
Я въ горечи слезъ находилъ иногда,
И странную нѣгу, и новую радость—
Въ мученьи послѣднихъ обидъ и стыда.
Въ постели я плакалъ, припавъ къ изголовью;
И было прощеніемъ сердце полно,
Но все жъ не людей, — безконечной любовью
Я Бога любилъ и себя, какъ одно.

Во мракѣ H сырости старыхъ садовъ —
Унылая яркость послѣднихъ цвѣтовъ.

I уоо.

Д. М е р е ж к о в с к і й .

1 0 5

3.

Г и и п і у с ъ.

Стволы у иихъ багровые,
Колючъ угрюмый садъ.
Суровые, сосновые,
Стволы скрипятъ, скрипятъ.
Безмѣрнѣе хотѣнія,

с H ы.

Мечтанія острѣй—
И глубже боль сомнѣнія
У запертыхъ дверей.

Все дождикъ да дождикъ... Все такъ же качается
Подъ мокрымъ балкономъ верхушка сосны...

А сосны все качаются,

О, дни мои мертвые! Ночь надвигается—

И все шумятъ, шумятъ,

И я оживаю. И жизнь моя — сны.

Какъ будто насмѣхаются,
Какъ будто говорятъ:

И вплоть до зари, пробужденія вѣстницы,
Я в ъ мірѣ свершенііі. Я радостно сплю.

«Унылыя, безсильныя,

Вотъ узкія окна... И бѣлыя лѣстницы...

Безкрылыя мечты!

И всѣ кто мнѣ дорогъ, и все, что люблю.

Взгляни: мы тоже пыльиыя,
Сухія, какъ и ты.

Ііритихшія дѣти, веселые странники,
И тѣ, кто боялся, что силъ не дано...

Качаемся, безпечныя,

В с ѣ нынѣ со мною, в с ѣ иынѣ избранники,

Н-Ьтъ лѣта — нѣтъ зимы...

Любовью одною мы слиты — въ одно.

Мы мертвыя, мы вѣчныя,—
Твоя душа — и мы.

Какія тяжелыя волны куренія!
Какіе цвѣты небывалой весны!

Твоя душа, въ мятежности,

Какія молитвы... Какія служенія...

Свершеній не дала.
Твоя душа — безъ нѣжности,

Какіе живые, всликіе сны!

А сердце — какъ игла».
Не слушаю, не слушаю,
Проклятье, иглы, вамъ!

2.

С О С^Н- Ы.
Желанья все безмѣрнѣе.
Все мысли объ одномъ.
Окно мое — вечернее,
И сосны подъ окномъ.

И злому равнодушію
Себя я не предамъ,
Любви хочу и вѣры я...
Но спитъ душа моя.
Смѣются сосны сѣрыя,
Колючія — какъ я.

С -Ii D e p

H

u e Ц в ѣ г ы.

3СТРАНЫ УНЬІНІЯ.
Минуты унынія...
Минуты забвенія...
И мнится— въ пустынѣ я...
Сгибаю колѣни я,
Молюсь — но не молится
Душа иесогрѣтая,
Стучу — не отворится,
З о в у — б е з ъ отвѣта я...
Душа словно тиною
Окутана вязкою,
И страхъ, со амѣиною
Колючею ласкою,
Миѣ въ сердце впивается,
И проклятъ отнынѣ я...
Но нѣтъ дерзновенія,
Кольцо замыкается...
О, страны забвенія!
О, страны упынія!

С Р Е Д И ПРИРОДЫ.
На аарѣ, въ полумглѣ, въ полусвѣтѣ румяномъ,
Средь камней, одинъ на пустынной горѣ
.Лежал-!, онъ, увлаженъ росой и туманомъ,
И прахъ цѣловалъ и молился зарѣ.
И камни о немъ на своемъ языкѣ вопрошали:
Чей вздохъ, — не дыханіе вѣтра, — насъ жжегъ?
Чьи слезы, — не слезы росы, — къ намъ упали?
Чей голосъ, * - не голосъ ручья, — насъ зоветъ?
— О камни, о вѣтеръ, о воды потока!
Я сномъ устрашенъ, я пришелъ къ вамъ, испуганный сномъ
Мн-Ь спилось, что смерть меня иіцетъ до срока,
Таится за дверью, стоит ь подъ окномъ.
Я видѣлъ: истлѣвшія груди висѣли,
Глазницы нустыя сочились на ' д н ѣ ,
Во рту улыбавшемся черви кишѣли
И руки за лаской тянулись ко мііѣ...
Но, сжалилась смерть, отдалила лобзанье,
На время ушла, чтобъ я понялъ, привыкъ, полюбилъ.
О, какъ полюбить ненавистное тлѣна дыханье,
О, какъ примириться с-ь зловоньем» могилъ?
И къ вамъ я пришелъ, мои млалшіе братья.
Вы чувству отрадны, хотя и мертвы.
Когда я дождусь ледяного объятья,
Я стану спокоен» и чуждъ, какъ и вы.

I 10

С ѣ в e p н ы e Ц в ѣ т ы.
И, васъ обнимая, сквозь вашу одежду цвѣтную
Я къ тон прижимаюсь, чье имя навѣкъ—темнота.
Свои же погасшія очи цѣлую,
Свои же ласкаю нѣмыя уста.

H. M и

H

с к і й.

Вкругъ водъ, отражавшихъ этотъ призрачный день,
Весь лѣсъ предавался многоцвѣтному сну.
Онъ помнилъ о солнціі сквозь осеннюю тѣнь
И памятью страстной воскрешалъ онъ весну.

3-'
2.

К ъ тебѣ, Господь, душа моя пришла,

ОСЕНЬ.

Не какъ цвѣтокъ ндетъ въ лучи тепла,
Не какъ вершина — въ свѣтъ аоира гориій,
Но какъ нисходятъ алчущіе корни

По улицамъ сѣрымъ, по камнямъ, ыежъ камней
Я шелъ въ день осенній и о солнцѣ мечталъ.
Ш л и люди, спѣшили вереницы тѣнсй.
Я мысли о солнцѣ въ ихъ глазахъ нб читалъ.
Я за городъ вышелъ, на безлюдный нросторъ,
Быть можетъ, закатомъ окаймятся поля.
Но въ рыхлыхъ туманахъ расплывался мой взоръ.
О солнцѣ незримомъ позабыла земля.
И къ небу съ надеждой я глаза устремилъ,
Блуждающій отсвѣтъ не увижу ль на немъ.
Тамъ вѣтеръ лѣннвый облака громоздилъ.
Забыло и небо о владыкѣ своемъ.
И в ъ темный вошелъ я, в ъ обмирающій лѣсъ.
Вдругъ въ сумеркахъ грустныхъ—непостижно-живой
Свѣтъ солнца безъ солнца предо мною воскресъ:
Т о вѣтвн пылали пожелтѣлой листвой.
На н-Ьжныхъ беревахъ розов-Ьла варя,
На кленахъ нушистыхъ сналъ полуденный часъ,
И пламень заката, предъ разлукой горя,
На робкихъ осинахъ разливался и гасъ.

Въ подземный міръ, гдѣ ихъ накормить прахъ,
Гдѣ напоитъ ихъ смерть въ своихъ гробахъ.
Сошслъ я въ глубину и въ темноту
Твоихъ, о Боже, тайнъ, да обрѣту
Для древа жизш? жизненные соки,'
Д а напою цвѣты и стволъ высокій,
Засохшіе подъ зноемъ бытія,
Моляшіе прохлады, какъ и я.
Чрезъ сумерки сомнѣній, ночь безв'крья,
Чрезъ темныя, холодныя преддверья
К ъ твоей гробницѣ, Боже, я сошелъ,
Я — робкихъ душъ безтренетный посолъ,
Я — шаткихъ стѣнъ недвижная основа,
Я — корень человѣчества больного.
Н. М і ш с к і й .

Ѳедоръ Сологубъ,
И что мнѣ номѣшаетъ
Воздвигнуть всѣ міры,
Которыхъ пожелаетъ
Законъ моей игры!
Я призрачную душу
До неба в о з н е с у Воздвигну,—и разрушу
Мгновенную красу
Я — богъ таинственна™ міра,
Весь міръ въ однѣхъ моихъ мечтахъ.

Что бьется за стѣною,—

Не сотворю себѣ кумира

Для смерти лишь открою

Ни на вемлѣ, ни въ небесахъ.

Потайное окно.

Не все ли мнѣ равно!

Моей божественной природы
Я не открою никому.

4-

Тружусь, какъ рабъ,—а для свободы
Зову я ночь, покой и тьму.

Воля къ жизни, воля къ счастью, гдѣ же ты?
2.

Еслибъ хотѣлъ я любить,
Если бы могъ я желать,—
Въ мірѣ кого полюбить,

Иль навѣки претворилась ты въ мечты,
И въ мечтахъ неясныхъ, въ тихомъ полуснѣ,
Лишь о невозможномъ возвѣшаешь мнѣ?
Путь одинъ лишь знаю,—дологъ онъ и крутъ.

Въ жизни чего пожелать?

Здѣсь цвѣты печали блѣдные цвѣтутъ.

Только Отецъ мой да я,

За туманомъ солнце скрыто, — тусклый ликъ.

Больше и нѣтъ никого.
Жизнь безъ хотѣнья — моя.
Воля безъ жизни — Его.

3Не я воздвигъ ограду,

Умираетъ безъ отвѣта чей-то крикъ.

Утомленьемъ и могилой дышитъ путь.
Воля къ смерти убѣждаетъ отдохнуть,
И отъ жизни обѣщаетъ уберечь.
Холодна и однозвучна злая рѣчь.
Но съ оградой и съ надеждой внемлю ей
Въ тишинѣ, въ томленьи неподвижныхъ дней.

Не мнѣ ее разбить,—

Ѳедоръ Сологуб

И что жъ! найду отраду
За той оградой. быть.

Сѣверные Цпѣти.

M.

Лохвицкая.

Мой умъ въ томленьи изнемогъ.
Я жду. Гремитъ побѣдный рогъ,
Разносится, звеня.
Т ѣ с н ѣ й сомкнулся страшный кругъ.
Стучится смерть. Вернулся другъ:
«—Ты не ждала меня?»

« О , я ждала тебя, ждала,
ВЛАСТЕЛИНЪ.

И ждать готова вновь!
Сквозь мракъ отчаянья и зла

Ты помнишь?—Въ средніе вѣка
Т ы былъ мой властелшіъ.
Т ы взялъ меня издалека
В ъ твой аамокъ межъ долинъ.

Прошла моя любовь!
О , я ждала...» Но острый мечъ
Спѣшитъ мольбы мои пресѣчь
Забвеніемъ безъ грсзъ.

Отъ властныхъ чаръ твоихъ блѣдна,

Мой слухъ наполнил* свистъ и гулъ,

Въ высокой башнѣ, у окна,

Холодный вихрь въ лицо пахнулъ —

Грустила долго я,

И жизни сонъ унесъ.

И надъ туманами долинъ
Къ тебѣ, мой магъ, мой властелинъ,
Неслась тоска моя.

Прошли мгновенія - вѣка —
И мы воскресли вновь.
Все такъ же властна и крѣнка

Мои влюбленные пажи
Служили вѣрно мнѣ.
Ихъ кудри — цвѣта спѣлой ржи—
Сребрились при луігЬ..;
Но лунный свѣтъ, блеснувъ, угасъ.
Взошла заря. Съ прозрѣвшихъ глазъ
Упала пелена.

Безсмертная любовь,
Я вновь съ тобой разлучена—
Грущу, покорна и блѣдиа,
Какъ въ замкѣ межъ долинъ.
И вновь, какъ въ средніе вѣка,
Все т ѣ же грезы и тоска,
Все тотъ же властелинъ.

Я пряжу тонкую взяла
И съ ней покорно замерла
У моего окна.

Трубить герольдъ. Оконченъ бой
Въ далекой сторонѣ.
О, скоро-ль буду я съ тобой?
'

Вернешься ли ко мнѣ?

2.

Я вѣрю, я вѣрю въ загробныя тайны,
Въ блаженство и вѣчность нездѣшней страны.
Я в-Ьрю, что наши пути не случайны,
Я ві.рю въ мои вдохновенные сны.

II 6

С "ѣ в е р н ы е

Цвѣты.

Я вѣрю въ безсмертье, въ предѣлы страданья,
Въ грядущее царство святой красоты,
Въ побѣду желанья, въ вѣнеіць ожиданья,
И въ жизнь, и въ мои золотыя мечты.
Я вѣрю, что мы воскресаем» вѣками,
Чтобъ снова и снова любить и страдать,
Что Разумъ ГІредвѣчный не дремлет» надъ нами;
Я вѣрю въ судебъ роковую печать.
За мной, истомленные гнетом» сомнѣиій,
Вы — ныощіе жадно отъ мутной волныі
Мнѣ шепчут» видѣнья моихъ откровеній,
Мнѣ свѣтятъ мои вдохновенные сны!

М.

Лохвицкая.

Дольше легъ онъ иль короче,
Шире, $же — все равно;
Слишкомъ ясно видят» очи,
Слышать чутко миѣ дано.
Но внемли мои молитвы
И слезамъ не прекословь,—
Не гаси на полѣ битвы
Материнскую любовь».
Внял» моленью ангел» строгій,
Черной гЬнью отлетя.
Дальше — скучною дорогой —
.Понесу мое дитя.
М. Л о х в и ц к а я .

3-

ЧЕРНЫЙ АНГЕЛЪ.
Черный ангел» съ ликом» властным»,
Вѣя стужей ледяной,
Тихо, голосом» безстрастнымъ,
Мнѣ сказалъ: «Иди за мной.
Очи я тебѣ открою
На земную суету.
Свѣтъ увидишь за горою,
Лишь взойди на высоту»,—
- « Ч е р н ы й ангел», жаждой жизни
Ужъ давно не дьшштъ грудь,
Путь къ невѣдомой отчизнѣ
Пролагаю какъ нибудь.

Ахъ, я надъ ней не властенъ.
Она блѣднѣй — едва дохну...

О, царь, зажги тогда луну,—
Ты къ ней такъ нѣженъ, такъ пристрастенъ.

НА ПОЛЮСѢ.

Заря гаснет*. Восходил» луна.

Драматическая фантазія.
Царь

стыовь.

Сіьмрнос сіяніе.

Зима.

Миражъ.

Льдины.

Призраки.

Молчаніе-..

ПРИЗРАКИ.
Безучастная святыня,
Вдохновенная луна!—

Ц А Р Ь

с н т .

г о в

ъ.

Мой тронъ блеститъ игрою звѣздной.
Когда какъ кровь алѣетъ день.
Плыветъ дыханьемъ паръ морозный
Отъ ледяныхъ его ступень.
Молчанье спитъ, не слышно эха,

Здѣсь морозы, здѣсь пустыня,—
Тишина... и тишина!
Мы не молимся, не плачемъ,
Одиноки и сильны
Мы нутн еще означимъ
Въ этотъ сумракъ тишины!
Зажигается ciocpuoe сіяіііе.

Повсюду блескъ и серебро.
И солнца шаръ, какъ бы ядро
Окровавлелнаго орѣха,
Горитъ въ;далекой вышннѣ...
И я живу — и страшно мні!
Исхода ігЬтъ...'

С И В Е Р К О Е

C I Я II I В .

Родилося... зажглося...
Мгновеніемъ живу!

з и м л.
О, старецъ-царь!
Сюда отъ стужи я и скуки...
Меня знобить, трясутся руки...
О, подогр-Ьй зари алтарь,—
Дохни!

Я — свѣточъ изъ хаоса
И сонъ я наяву.
Морозами умоюсь,
Растаю въ вышинѣ...
Моя отчизна — полюсъ,
И смерть моя въ огнѣ.
Т а с т ѵ Идут* линии

120

Сѣверныс

Двѣты.

К. Ф о ф а н о в ъ.
Л ьди

льдины.

ы.

Мы дѣвственно-ччсты,

Насъ побѣждаютъ!..

Мы ііЪжно-свѣтлы!

Покой нашъ разрушснъ.

И бѣлыс сфинксы —

Таютъ и таютъ,

Медвѣди полярные —

И воздухъ намъ душснъ!

Въ объятіяхъ наших-ь

Ломятъ намъ спины

Лежать цѣломудренно!

Парами, желѣзомъ.

О, что отъ насъ надобно!

Бѣдныя льдины,—

Насъ рушатъ, мы падаемъ,

Трсщимъ подъ нарѣзомъ,

Тѣсннмся, и въ натиск*!;

Горе намъ, горе!

Впервые ^злоблены!

Кто то съ востока

О, дайте молчаніе

Тянегь насъ въ море,

И мирт, неподвижности...

Далеко... далеко!...
Далі оэарятется м с к і р я і с с т і о т .
покаэиоаются іоздушішс шари.

H

О, призраки, призраки,

Слышно гронихлиіс кор«бдо». i U ашшші

Спасите!.. Мы рушимся!
Пріирамі поямяются ni тукаияхг н прішикаоп очертлия »ІЖІІІІХЪ
ірастеніа и эиѣрсіі.
П Р И З Р А К И.

M О Л Ч Л H I В.

Мы ополчаемся,
Призраки властные!

Кто потревожилъ меня?

Мы облекаемся

Кто? — Я дремало отъ вѣка!

Въ ткани ужасныяі —

Страшны surfe грохоты новаго дня,

Гдѣ наши лиліи авѣадиыя,

Страшенъ наиоръ человѣка!

'Гонкія иглы отъ инея?..

Кто потревожилъ меня?
Я м . с т с я «.раж»

„apt

эабрсзжи.шаго

утра.

Гдѣ наши звѣздочки СИІІІЯ,
Вирисоша.птся Di „шш.ці

башып, « а ч т и корабле», труби. Проходят» « и у э т и д Ю д с П ,
•садипкп, проіажают» орудія и рааиімются «пакет..

і д у

„

n

„0„

U i

„.,„,„

Пальмы на льдинахъ морозный?
Мы облекаемся въ треиетъ...
Нѣтъ у насъ больше молчанія,
Въ- насъ пробуждается ленеть,
Соки и жажды желанія...

М И Р А Ж Ъ.

О, пробудися, царь снѣговъ,—
ВЗГЛЯНИ на вѣщую картину!
Твою морозную равнину
Шатаютъ полчища враговъ,

льдины.
Хрусталь нашъ дѣвственный,
Покровъ невинности,
Ужель омочите
• Вы кровью алою?

121

1 2 2

Сѣверные

Ц в ѣ т ы .ВалерійБрюсовъ.

ПРИЗРАКИ.
Нѣтъ, не мы!., a тѣ, другіе,—'
Чье дыханье вѣетъ тутъ,—
Ставятъ сѣти роковыя,
Гонять, ломять и гнетутъі
Ополчайтеся в с і силы
Наішіхъ сѣверныхъ вѣтровъ,—
И молчаніе могилы
Охраните отъ враговъ!
Въ снѣжныхъ безднахъ,

синихъ глыбахъ,

Возмутите свой хаоеъ,—

Надъ холодомъ рѣки,
Иду, — поникли взгляды,

И на бѣшеныхъ изгибахъ
Бросьте вызовъ въ царство грозъ!..
Налетают» внхрн; вздуваются лідпии. Колеблете« почва - и молпаніе под»
ласт» смсрчь. Клуби волнъ врываются ыа-полюсі, рушатся ледяния гори. Вдалш
е.іишии воіт-ит, ввукн колоколовъ я иабата. Океаны выступают* из» берегов*..
К. Ф о ф а н о в ъ .
11)01 г. Октябрі, Гатчина.

Вдоль каменной ограды,

А думы далеки.
Ихъ путь сознанью вЬдо.мъ,
Но теменъ ихъ иредѣлъ...
Туда, за ними слѣдомъ
Пойти бы не посмѣлъ.
Но цѣпи зд+,сь покину
— Въ тревогѣ безъ конца—
Тогда прилыіу я къ Сыну
Единаго Отца.
Къ немыслимому лону,
Сквозь бездны бытія,
Пойду, какъ бы по склону,—
О Тихая Семья...
Навѣки бросивъ цѣпи, .
Борьбы сл-Ьпой порывъ,
Земныхъ великолѣпій
Усладу переживъ.

Я весной не жалѣю нисколько о времени...
Только бъ чувствовать—все горячѣй, горячѣй
Золотятся, играютъ на темени
Поцѣлуи всесильныхъ лучей.

124

С Ѣ В е Р II Ы С Ц в ѣ т ы.
Д а слѣдить неустанно аа взбухшими почками,
Запримѣтить травинокъ таинственный ростъ,
И гадать при мерцаніи звѣздъ,
Задрожавшихъ прозрачными точками.
Сопричастнымъ почуять себя на мгновение
Опьяненной любовью весенней борьбѣ,
Золотого тепла вожделѣнію,
Облакамъ, дуновенью, — тебѣ.

3Моей души изнеможенной,
Души забытой, — каждый сонъ
В ъ одно съ ея темницей лоно,

і

ВЪ ЛАБИРИНТѢ.

С ъ безгласной плотью заключенъ.
Волнуя плоть, какъ пламень бѣлый,

Только бъ слово, только слово уловить,--

Бѣжитъ сознанія струя,..

Чтобы въ словѣ мнѣ найти живую нить!..

Но т ѣ же видимы предѣлы,
А безъ нити — я, блуждая, изнемогъ

Все тЬ же грани бытія.

Въ лабиринтѣ злыхъ сомнѣній и тревогъ.
Равно, равно для Бога дорогъ
Былой и новой жизни мигъ.

Тамъ — чудовище пороковъ и страстей—

Лишь былъ бы взглядъ во вѣки зорокъ,

Минотавра умертвилъ я, какъ Тезей.

Просторъ всегда во всемъ великъ.
Жаднымъ взоромъ я пронизываю мглу:
ДмитрійФридбергъ.

%

Капли крови на стѣнахъ и на полу,—
Но нигдѣ, нигдѣ, куда не погляжу,
К ъ свѣту выхода себѣ не нахожу;
Всюду своды, переходы, потолки...
Нѣтъ спасающей и любящей руки,
Чтобъ подать путеводительную нить...
Хоть бы слово, только слово уловить!..

12 6

Сѣвсриые

Цвѣты.

2.

СРЕДИ БОЛОТЪ.

Ни во снѣ, ни наяву—
Словно въ сказкѣ я живу,
Словно вѣщій чародѣй
Завладѣлъ ладьей моей

И 3 M ѣ H А.

И ведетъ меня, ведетъ
По протокамъ средь болотъ,—

Я на твой поцѣлуй не отвѣтила —

Гдѣ безжизненно мертва

До того ли мнѣ было?

Никнетъ сонная трава,

Въ этогь мигъ я тебя не замѣтила —

Распускаются цвѣты

Вѣдь луна всходила.

И надъ тиной и водой
Поднимают» вѣнчикъ.свой...

Поднялась золотая, красная,—

Вотъ въ причудливый узоръ

Чуть улыбку тая,

Переплелся травъ коверъ,

И шепнула мнѣ тихо, всевластная:

И камышъ береговой

«Ты моя, моя!»

Всталъ зеленою стѣной...
Но безмолвье, тишина,
Словно въ царствѣ грезъ и сна...
Хоть бы звукъ одинъ живой

Но сейчасъ облака быстролстныя
Закрыли ее вуалью,
И тсбѣ поцѣлуи безечетныя

Пролетѣлъ въ тиши ночной,
Хоть бы крикъ иль хоть бы СТОІІЪ

Отдаю съ печалью.

Перервалъ болотный сонъ!..

§

В. К о р и и ъ.
НАВОЖДЕНІЕ.
Кто позволил» тебѣ, предразсвѣтиый туманъ,
Мои бѣдныя очи слѣпнть,
И кольцрмъ обвивать мой робѣющін станъ,
И прохладою сердце томить?
Кто позволил» тебѣ, о смѣюіційся т о м » ,
Мои черные кудри лобзать,
И въ безмолвьи ночном» ядовитым» гребнем»
Надъ зеленымъ болотомъ чесать?

128

С ѣ в е р и ы е Ц в Ѣ т ы.
Какъ осмелилась ты, о летучая мышь,
На нлечѣ моемъ травы плести?
И не страшно тебѣ, многострунный камышъ,
Заговорныя рѣчи вести?
Чу!.. На небѣ сквозь тающій облачный дымъ
Проступила пурпурная кровь...
И разсѣетъ заря эти чары вокругъ,

МОЙ ПѢСЕННИКЪ.

Навожденія алую любовь.

ВСТУІІЛВНІВ.

С Е С Т Р ѣ.
...Гдѣ, скажи мнѣ, былая корона?
Кто низвслъ меня съ пышнаго трона?
И въ простую одежду одѣлъ,
И раасудку внимать не велѣлъ?
Что глядишь ты съ печалью такою?
Я кажусь тебѣ странной, больною?
Золотистую пряжу прясти
Суждено мнѣ на этомъ пути.

По улицамъ узкимъ, и въ шумѣ и ночью, въ театрахъ, въ садахъ я бродилъ,
И въ явственной думѣ грядущее видя, аа жизнью, за сушимъ слѣдилъ,
Я пѣсни слагалт, вамъ о счастьи, о страсти, о птицахъ, словахъ и путяхъ,
О прежнихъ сголицахъ, о будущей власти, о всемъ, распростертомъ во прахъ.
Спокойныя башни, и бѣлыя стѣны, и пѣна раздавленныхъ рѣкъ
Въ восторгѣ всегдашнемъ дрожали,' внимали стихамъ, прозвучавшим!, навѣкъ.
И дѣвы и юноши встали, встрѣчая, вѣнчая меня какъ царя,
И тѣнямъ подобно лилась но ступеням!, потокомъ широкимъ заря.
Довольно, доволыюі я васъ покидаю! берите и сны и слова!
Я къ новому раю спѣшу, убѣгаю, мечта неизменно жива!
Я создалъ и отдалъ, и ноднялъ я молотъ, чтобъ снова сначала ковать.
Я счастливъ и силснъ, свободенъ и молодъ, творю, чтобы кинуть опять.

Въ золотистую пряжу изъ свѣта
Я должна, я хочу быть одѣтаі
Подожди... Т ы увидишь меня

1

Королевой лазурнаго дня.

(ФАБРИЧНАЯ).

Анастасія Мировичъ.

Какъ пойду я но бульвару,
Погляжу на эту пару.
Подарилъ онъ еіі цвѣтокъ —
Тс.мносиній василекъ.
Я ль не звалъ ее въ бесѣдку?
Предлагалъ я ей браслетку.
Она сердца не взяла,
И съ другимъ гулять пошла.
Сѣворныв Цвѣты.

Сѣверные

Ц в ѣ г ы.

- Какъ они другъ другу любы!
Онъ ее цѣлуетъ въ губы.
И не стыдно имъ людей,
И меня не видно ей.
Онъ улестить, онъ упросить,
Стыдъ дѣвичій она броситъ.
Ихъ до дома провожу,
Передъ дверью посижу.
Будетъ лампы с в ѣ г ь въ окошкѣ...
Различу ея сережки...
Вдругъ погаснетъ тихій свѣтъ,
Я вздохну ему въ отвѣтъ.
Буду ждать я утра въ скверѣ,
Она выйдетъ изъ той двери.
На груди ея цвѣтокъ, —
Синій, смятый василекъ.

Валерій

Брюсовъ.

Не снятся ль тебѣ наши встрѣчи
На улицѣ, въ. жуткій морозъ,
Иль наши любовныя рѣчи
И ласки, и ласки до слезъ!
Твой мужъ, задремавши на стул-Ь,
Проспитъ, что ты шепчешь въ бреду
А я до зари караулю
И только при солнцѣ уйду.
Мнѣ вечеромъ дворники скажугь,
Что ты поутру отошла,
И молча въ окошко укажут»
Тебя посредииѣ стола.
Войти я къ тебѣ не посмѣю,
Но, вемный поклонъ положивъ,
Пойду изъ столицы въ Рассею
Рыдать на раздоліи нивъ.
Я въ камнрхъ промучился долго

II

И въ нихъ загубилъ я свой вѣкъ.
Прими меня, матушка Волга,

(ФАБРИЧНАЯ).

Царица великая рѣкъ.

Есть улица въ нашей столицѣ,
Есть домикъ, и въ домикѣ томъ
Т ы пятую ночь въ огневицѣ

III

Лежишь на одрѣ роковомъ.
(СОЛДАТСКАЯ).

И каждую ночь регулярно
Я здѣсь подъ окошкомъ стою,
И сердце мое благодарно,
Что видитъ лампадку твою.
Ахъ, если бъ ты чуяла, знала,
Чье сердце стучитъ у окна!
Ахъ, если бъ во снѣ угадала,
Чья тЬнь поминутно видна!

Такъ-то, братцы, и съ Китаем»
Церемониться намъ что ль?
Шапками ихъ закидаемъі
Воевать хотятъ? — Изволь.
Колотили мы и шведовъ
Подъ Полтавой въ дни Петра,
Или внуки хуже дѣдовъ?
Или та прошла пора?

132

Сѣверные

Цвѣты.

Валерій

Брюсовъ.

Фридрихъ нѣмецъ куралесилъ,
К ъ намъ совался, вражій сынъ.
.Мы ему посбили спеси,

IV

Хвать — и заняли Берлинъ.
(СБОРЩИКОВЪ).

Бонапарте велъ француаовъ,
Ж е г ъ Москву, а вотъ пойди жъі
Заморилъ ихъ всѣхъ Кутуаовъ,
Да и мы пришли въ Парижъ.
Подступали англичане
И на Крымѣ обожглись.
Севастопольскія брани
Въ мірѣ громойъ отдались.
Ну, а что до этихъ турокъ,
Это намъ бывалый врагъ.
Жаль, султанъ ихъ очень юрокъ,—
Не добьешь его никакъ.
Итальянцевъ нашъ Суворовъ
Артикуламъ обучалъ;
И смирилъ полякъ свой норовъ,
Въ дни когда забунтовалъ.
Мы взбѣжали на Памиры,
Съ нихъ не двинемся навадъ.
Императорской порфиры

Пожертвуйте, благодѣтели,
На новый колоколъ,
Гласъ Господень.
Звонъ колокольный
Съ призывомъ ангельскимъ
Дивно сходенъ.
Святые отшельники
Въ видѣньяхъ слышали
Ликъ небесный;
Святые отшельники
Вѣрно запомнили
Нездѣшнія пѣсни.
Нашъ звонъ православный
Напѣвомъ ангельскимъ
Поетъ и трубить.
Пожертвуйте, православные,
На новой колоколъ,
Чтб милость будетъ.
Васъ Богъ не забудетъ.

Край упалъ на Араратъ.
Отъ Индѣи до Карпатовъ
Рѣки, горы и моря
Нашихъ видѣли солдатоні.,
Силы бѣлаго Царя.

V
(ДѢТСКАЯ).

Палочка - выручалочка,
Такъ-то, братцы, и съ Китае'мъ

Вечерняя игра!

Церемониться намъ что ль?

Небо тѣни свѣсило,

Шапками ихъ закидаемъ.

Разшумимся весело,

Воевать хотятъ? — Изволь.

Бѣгать намъ пора!

Сѣверные

Цвѣты.

В а л с р і й Б р ю с о в ъ.

Разъ, два, три, четыре, пять,

Надо жить, чтобъ пьяной быть

Бѣгомъ тѣни не догнать.

Въ лежку до обѣда, .

Слово скажешь, въ траву ляжешь,

Чтобъ поутру не тужить

Черной цѣпи не развяжешь.

Д о тоски, до бредаі

Снизу яма, сверху высь,
Между нихъ вертись, вертись.

Чтобы щеки отъ тѣхъ слезъ,
Бѣлыя, не пухли,

Что подъ нами, подъ цвѣтами,
За желѣзными столбами?

Я румянюсь ярче розъ,
Подвиваю букли.

Кто на тронѣ? кто въ коронѣ?
Вѣтеръ высью листья гонитъ

Если жъ станетъ невтерпежъ

И уронить съ высоты...

Съ мутнаго похмелья,

Я ли первый, или ты?

Т ы опять, опять придешь,
Принесешь веселья.

Палочка-выручалочка,
Т о - т о ты хитраі

Буду ждать я часъ-другой,

Небо гЬни свѣсило,

Гдѣ то мой сударикъ?

Постучи ка весело

Поміш, помни, другъ милой,

Посреди двора.

Красненькій фонарикъ.
Валерій

.

VI

(ВЕСЕЛАЯ).

Дай мнѣ, Ваня, четвертакъ,
Пожертвуй полтинникъ.
Что ты нынче веселъ такъ,
Словно именинникъ.
Раскошелься до гроша,
Не теряй минуты.
Или я не хороша?
Мои плечи круты.

Брюсовъ.

Ив.

К о н е в с к о й.

II
Откуда силы воли странныя?
Не отъ живыхъ плотей ихъ жаръ.
Но небеса ларятъ, пространный,
I

И пламень влажный льютъ мнѣ в ъ даръ.

ЗИМНІЙ г о л о с ъ
...The brenili o f these rude
Rucks the year...
Shelley.

О старость могучая круглаго года,
Тебя я привѣтствую вновь.
Я юнъ, какъ мечта, и я старъ, какъ природа,
Хранитель событій и сновъ.
'Гакъ радостно осени вѣтры свистали,
Носясь по жнивьямъ, зеленямъ,
И столько безумныхъ дождей наметали,
Рыдая по сгубленнымъ днямъ.
Великому жизнь обреклась запустѣнью,
И ждалъ обездоленный міръ:
Ужели же смерти не минуть растенью,
И край навсегда уже сиръ?
И вѣтры съ невѣдомыхъ странъ налетѣли
Подъ вечеръ промокшего дня,

А все мила земля дебелая.
Какъ дивенъ бѣдныіі всшній цвѣтъі
И в ъ сладкой страсти нива спѣлая,
И шокотъ славій — дерзкій бредъ.
И кровь кипитъ в ъ самозабвеніи
И вѣритъ, пламенно любя.
Захлебываясь хмелемъ рвснія,
Кто юнъ, не сознаетъ себя.
В ъ согласьѣ древнемъ моіць животная
Съ великодушной страстью дѣлъ.
И родъ летитъ: онъ плоть безплотная.
Но хочетъ личный духъ быть цѣлъ.
Ахъ, личность жаждетъ цѣломудрія.
Средь пыншыхъ рощъ, холмовъ, луговъ
Молюсь на облачные кудри я,
На сонмы вѣчные боговъ.
декабря 1899 г.

И росы хрустальныя къ утру осѣли,

III

Таинственный холодъ храня.
Такъ славлю я снова свяіценныя зимы.
Пусть грѣются зерна, что грезятъ въ землѣ,
И мыслей посѣвъ, дальновидный, озимый,
Медлительно всходитъ въ челѣі
3 МОЯбря 1Вуу г.

ВЗРЫВЫ ВОДЪ.
Ликующіе волны-авѣри,
Бѣлоголовые зубры,
Хвала стремящей вашей вѣрѣ,
Надеждѣ дерзостной игры!

С ѣ верные

Цвѣты.

Въ пустыняхъ гама несвободныхъ,
Гдѣ съ пыли высохла гортань,
Толпѣ скитальцевъ сумасбродных»,
Тоскѣ, унынью несъ я дань:
И въ боръ пушистый, въ боръ корнистый
Меня привелъ младенецъ - богъ.
И тамъ распѣлся голосистый

ВЕЛИКОМУ БРАТУ.

Широкопѣнистый порогъ.
Учитель! Жрецъ преданія сѣдого,

Я былъ спокойный и согбенный,

Вновь письмена твои меня живятъ.

И обуялъ меня испугъ.

Твой взоръ меня ласкаетъ снова,

Я окропленъ святою пѣной,

И узнаю я свой магическій нарядъ.

И гуломъ захлебнулся духъ.

Мы въ строгой комиатѣ, мы въ строгомъ мракѣ,
Не слышенъ городъ за цвѣтнымъ стекломъ.

1900 m s 30. Imaira.

Кругъ сомкнутъ, выставлены знаки...
И въ кругѣ мы съ тобой вдвоемъ!
Жезломъ моя рука къ аемлѣ гнетется,
IV

Но ты хранишь безсиліе мое...

Вотъ опять ужъ вы объяли, о весеннія дали,
Сердца бѣднаго запивающую грусть.
Ахъ, что раньше вы мнѣ дали, что раньше подсказали,

Чу! всадникъ огненный во весь опоръ несется,
Намъ въ сердце устрсмнвъ копье.
Чу! тысячи встаютъ безформенныхъ, безликихъ,
И малыхъ, силышхъ множествомъ своимъ...

Я вѣдь знаю ужъ давно наизусть.

Но мы пройдемъ сквозь сонмъ до тайнъ великихъ,

Что жь, прости—скажу истомѣ; какъ въ свягомъ водоемѣ,

Да, я стою съ Тобою рядомъ,

И дикій міръ развѣется какъ дымъ.
Въ лучеэарныхъ искупакся струяхъ

Такой же древній, какъ и Ты.

Bj, жизни сдавленномъ объемѣ, въ этомъ замкнутомъ домѣ

И я горжусь магическимъ нарядомъ:

Буду жить я, какъ въ волшебныхъ краяхъ.

Мы одиноки и чисты!

Ив.

Коневской.

А. Л.

Мироиольскій.

ОДНО И Т О Ж Е .
Я сплю иль умерла — о д н о и то же.
Кровать иль гробъ,—но тѣсны мнѣ они.
Прервутся ли мелькающіе дни,
Иль вѣчность будетъ длить одно и то же.
В ъ домахъ у всѣхъ людей одно и то же.
В ъ домахъ мы узники — всегда одни.
Дома людей — большія западни.
В ъ нихъ жизнь и смерть почти одно и тоже.
Я в ъ домъ вошла в ъ разсвѣтный часъ, весной,
Но ыракъ стоялъ за мертвыми стЬнами.
Я в ъ домъ вошла съ небесными мечтами,
Но погрузилась въ блѣдный сонъ земной.
Я въ домъ вошла съ весельемъ и цвѣтами,
Но плача дверь захлопнулась за мной.
Л. В и л ь к и н а .

Кристаллы сиѣжныхъ облаковъ
В ъ горахъ повисли беаъ движенья.
Ихъ нѣжитъ холодъ ледниковъ
И тайна близкаго паденья
Но кинуть небо имъ не жаль,
Не страшно въ прахѣ раствориться.
Имъ превращеній новыхъ даль
Какъ чей то сонъ безцѣлыіый снится.
В. Г. М.

Ю.

Балтрушайтисъ.

Все внойнѣе, все отвѣснѣй,
Жизни свѣтлый властелинъ—
Лучъ живой живою пѣсней
Будить сонныхъ средь долинъ —
И предъ пиршествомъ раздолыіымъ

1
УТРЕННІЯ ПѢСНИ.

Въ шумный праздникъ бытія
Съ крикомъ радостнымъ и вольнымъ,
Будто

ЗВОИОМЪ

КОЛОКОЛЫІЫМЪ,

Пробуждается земля!

I

Просіяла заря передъ шествіемъ дня,
Ночь скликаетъ къ ушельямъ туманы,—
И жемчужной толпой, въ поясахъ иэъ огня,

3

Разступаются тучъ караваны.
Благословляю васъ, росистыя поля,
Обнажился просторъ средь росистыхъ равнинъ,

На долгій цвѣтъ подъ сѣнію лазури,

Въ безконечность откинулись дали,

На гнѣвный громъ и вихрь случайной бури, —

Будто съ Божьихъ высотъ, съ заповѣдныхъ глубинъ,

На всю истому пламениаго дня.

Всѣ вавѣсы надъ міромъ упали.
Вашъ радостный просторъ мой духъ освобождаетъ
Дрогнулъ сонный ааливъ — вырастаем, волна,

Отъ горькой сл'Ьпоты незнанья моего,

Загремѣла въ неистовствѣ дикомъ,—

И в ь полнотѣ восторга сердце постигаетъ

И разбилась, какъ звонкій сосудъ, тишина

Премудрость Пахаря и замысловъ Его.

В ъ ликованін утра велнкомъ...
И вотъ, во храмѣ дня — предъ Божыімъ аналоемъ—
Предъ вами, я съ молитвою стою
2

День идетъі Скользнувъ по тучамъ,
Льется—брызжетъ на просторъ,
Сыплетъ золотомъ по кручамъ,
По вершинамъ соішыхъ горъ;
Въ тишь бросаетъ щебетанье—
Въ чутко дремлющемъ лѣсу—
И алмазное сіянье
Въ серебристую росу;

И, воспылавъ, какъ вы, небесъ лазурнымъ зноемъ,
Довѣрчиво внимаю бытію.
Я съ вашимъ шелестомъ свой тихій вздохъ сливаю.
Мнѣ легокь плѣнъ земли! Всю боль минувшихъ рань
Я съ тайной радостью, смиряясь, забываю,—
Красуйся, шелести, зеленый океанъ!

43

Сѣверные

ІО. Б а л т р у ш а й т и с ъ.

Цв-Ьты.

II

СОНЪ.
Мнѣ снилось: я лежалъ уже въ земл-і; сырой...
Осенній вѣтеръ вылъ надъ урной одинокой.
И вновь вернулся я тоскующей мечтой
Къ порѣ своей земной, забытой и далекой.

III
Мнѣ шумно нѣлъ взыгравшій валъ морской:
«МігЬ берегъ—не нріютъ, затишье—не покой!
Я созданъ для вражды застишутыхъ тревогой.
А не съ кѣмъ вдаль бѣжать,— взыграю и одинъ.
МігЬ краше грезами нсвѣрный сонъ глубннъ,
Чѣмъ мирный сонъ на отмели пологой!»

Въ безжизненной игрѣ томителыіыхъ тѣней
Я скорбно различалъ всю нищету былого,
Весь ужасъ и позоръ моихъ мннувшихъ дней,
Растраченныхъ средь странствія земного.
И дрогнула душа отъ муки и стыда,
И жегъ, какъ молнія, воскресшій образъ каждый,
Какъ непосильныхъ пытокъ череда
Иль адскій пламень беконечной жажды.

Мнѣ крикнула упавшая авѣзда:
«Теперь твоя святая череда!
ІІорвавъ ночную тьму мгновеньемъ огневымъ,
Сверкни надъ міромъ нламенемъ жнвымъ
И, осл-Ьпивъ людей, погасни, какъ мечта,
Чтобъ тяжелѣе соннымъ стала темнота!»

И понялъ я, что жизнь — святая благодать,
И алчною душой рванулся изъ могилы
Минувшее предъ Богомъ оправдать—
Но въ скованной груди не оказалось силы.

IV

И тяжелѣй земля на грудь мою легла...

Ц

Въ усиліи мучителыю-безплодномъ
Я плакалъ и стоналъ въ гробу моемъ холодномъ

Восторги бытія, простора ликованье,
И славой, и огнемъ пылавшій небосклонъ,—
Узнайте, мертвецы:— бываетъ страшный сонъ!

Ѣ

Т

О

К

Ъ.

(Н. Г. Филянскому).

И бился какъ въ когтяхъ у хищника - орла.
А рядомъ помнилось минувшее сіянье,

В

Цвѣтокъ случайный, нолевой,
Я—твой двойникъ, я—рыцарь твой!
Какъ ты узоръ по лепестку,
Свои мечты я въ сердцѣ тку.
Тебѣ я грезами сродни,
И въ цѣломъ мірѣ мы одни!
Сѣвориыо Цвѣты.

Сѣверные

Цвѣты.

Ю. Б а л т р у ш а й т и с ъ.

Намъ хлѣбъ—забота нипочёмъ,
Мы можемъ жить одшімъ лучемъ.
Цвѣтокъ мой, слушай, не дыши,—

VI

Мы—двѣ раскрывшихся души!
Одна весна намъ въ мірѣ мать,
Мы будемъ вмѣстѣ умирать,
Мы—вся нарядность бытія,
Насъ въ мірѣ двое: ты да я!

Я весь поникъ предъ Господомъ моимъ,—
Предъ таипствомъ полуночи бездонной
И чудомъ дня Его съ разсвѣтомъ золотымъ,
Поюшаго въ долинѣ пробужденной.
Заря ль сверкнетъ сквозь воздухъ благовонный
Иль на поля вечерній ляжетъ дымъ,
Я возношусь душой освобожденной
Въ пространства вѣчиыя—за Нимъ.

V
О Т Ч А Я Н Ь Е .

Свѣтаетъ даль земныхъ моихъ путей
И дольній сумракъ призрачныхъ страстей,
Безмолвнѣе душевная тревога.
Возстаньте, спяшіе у Божьяго порога,

Кругомъ весь день стояла тишина...

И, воздѣвая руки къ звѣзднынъ небесамъ,

И будто въ пыткахъ трудныхъ замирая,

Войдите, поздиіе, во храмъ!

Земля томилась, словно грудь живая,
И каждый часъ былъ част, мучительнаго сна.
К ъ померкшимъ небесамъ струился дымъ долішъ,
Слагаясь въ смерчи, въ сумрачныя зданья—
И плакалъ въ тишинѣ на свѣтѣ не одинъ
Слезами горькими молитвы и незнанья.
Лорою листъ на землю уиадалъ
И какъ предъ знаменемъ подкравшейся недоли
Съ безуміемъ въ глазахъ дрожалъ и старъ и малъ
И разрывалась грудь отъ трепета и боли.
И въ тайномъ ужасѣ, сковавшемъ всѣ сердца,
Оцѣпенѣлый міръ алкалъ освобожденья—
Разъятія желѣзнаго кольца,
Но не было ни смерти, ни рожденья...

Ю. Б а л т р у ш а й т п

Г Е К З А М Е Т Р Ы.

И З Ъ КНИГИ « Б У Д К М Ъ К А К Ъ СОЛНЦЕ».

I.

Старость, угрюмая старость—холодное смерти п р е д д в е р ь е Тьма не страшна мнѣ твоя, с н ѣ г ь и туманы твои:
Вижу въ тебѣ откровеніе новаго тихаго с ч а с т ь я Разума вольный нросторъ, царство спокойной любви.

В О Л Я .

Неужели же я буду такъ зависѣть отъ людей,
Что не весь отдамся чуду мысли пламенной моей?
Неужели же я буду колебаться на пути,
Если сердце м н і веліло въ неизвѣстное итти?

н.

Нѣтъ, не буду, нѣтъ не буду я обманывать звѣзду,
Чей огонь мнѣ ярко свѣтитъ, и к ъ которой я иду.

Тонкое пламя костра надъ облакомъ ѣдкаго дыма
К ъ общему свѣта источнику—къ солнцу великому рвется:

Высшамъ знакомъ я отмѣченъ, и не помня никого,

Также и ты, неустанно-тоскующій духъ человѣка,

Буду слушаться повсюду только сердца своего.

Къ вѣчному, дальнему Солнцу изъ сумрака міра стремишься.
II. П е р ц о в ъ .

Если море повстрѣчаю, въ глубинѣ я утону,
Видя воздухъ полный свѣта и прозрачную волну.
Если горныя вершины развернутся предо мной,
Въ снѣжномъ царствѣ я застыну подъ ёеребряной луной.
Если къ пропасти приду я, заглядѣвшись на звѣзду,
Буду падать, не жалѣя, что на камнн упаду.
Но повсюду вѣчно чуду буду вѣрить я мечтой.
Буду вольнымъ и красивымъ, буду сказкой золотой.

С ѣ верные

Цвѣты.

Если-жъ кто-нибудь эахочетъ ивмѣнить мою судьбу,
Онъ въ раю со мною будетъ — или въ аамкнутомъ гробу.
Для себя ища свободы, я ее другому дамъ.
Или вмѣстѣ будетъ тѣспо, слишкомъ тѣсно будетъ намъ.
Такъ и знайте, понимайте звонкій голосъ этихъ струнъ:
Влага можетъ быть прозрачной —и возникнуть, какъ бурунъ.
Солнце ландыши

ласкаетъ, ихъ сплетаетъ въ хороводъ,

А захочетъ, и зардѣетъ, и.пожаръ въ степи зажжетъ.
Но согрѣю ль я другого, или я его убью,
Неизмѣнной сохраню я душу вольную мою.

К. Б а л ь м о н т ъ.
Свобода! Свобода! Кто понялъ тебя,
Тотъ знаетъ, какъ вольны разлиішыя рЬкн,
И если лавина несется — губя,
Лавина прекрасна навѣки.
Кто близокъ былъ къ смерти и видѣлъ ее,
'l'on, знаетъ, что жизнь глубока и прекрасна.
О, люди, я вслушался въ сердце свое,
И знаю, что ваше несчастно!
Да, если бы только могли вы понять...
Но вотъ предо мною захлопнулись двери,
И въ клѣточкахъ гномы застыли опять,
Леітечутъ: «Мы люди, не эвЬри».
Я проклялъ васъ, люди. Живите впотьмахь.
Тоскуйте въ размѣрешюй чинной боязни.
Влѣднѣііте в ь мучительныхъ вашихъ домахъ.

2.

В Ъ

Д О M A X Ъ.

Вы къ казни идете отъ казни!

Въ мучительно-тѣсныхъ громадахъ домовъ
Живутъ некрасивые блѣдные люди,
Окованы памятью выцвѣтшихъ словъ,
Забывши о творческомъ чудѣ.
Все скучно въ ихъ жизни. Полюбятъ кого,
Сейчасъ же наложатъ тяжелыя цѣіш.
«Ну, что же, ты счастливь»? — «Да, что-жь... Ничего».О, да, ничего нѣтъ нелѣиѣйі
И чахнуть, замкнувшись въ гробницахь своихъ.
A гдѣ то по воздуху носятся птицы.
Что птицы! Мудрѣй прнвидѣній людскихь
Жуки, пауки и мокрицы.
Все цѣльно въ просторахъ беэлюдныхъ пустынь.
Желанье свободно уходить къ желанью.
Тамъ нѣтъ заподозрѣнныхъ чувствомъ святынь,
Тамъ нѣтъ пригвожденій къ преданью.

3. ч у ж о й.
Мы унижаемся и сноримъ
Съ своею собственной душой.
Я на годъ надышался моремъ,
И на годъ я для всѣхь чужой.
Своихъ я бросплъ въ чуждыхъ странахъ,
Ушелъ туда, гдѣ гуль волны,
Тонулъ въ серебряныхъ туманахъ,
И видѣлъ царственные сны.
Въ прозрачномь взорѣ отражая
Всю безграничность блѣдныхъ водь,
Моя душа, для всѣхъ чужая,
Непостижимостью живетъ.

152

Сѣверные

Двѣты.

К. В

А

л

I.

мо

H

т ъ.

Понявъ подвижность легкой пѣпы,
Я создаю дрожашій стихъ,
И такъ люблю свои измѣны,
Какъ неивм-кнность всѣхъ своихъ.
Недѣли странствій миновали,
Я къ нимъ вернусь для тишины,
Для нерасказанной печали
И для сверканія струны.

5Хочу быть дерзким-!., хочу быть см-Ьлымъ!
Изъ сочныхъ гроздей вішки свивать!
Хочу упиться росконшымъ

Т-ІІЛОМЪ,

Хочу одежды съ тебя сорвать!
Хочу я зноя атласной груди,
Мы два желанья въ одно сольемъ!

Въ тотъ часъ, когда погаснетъ солнце,
Она забьется, запоетъ,
Свѣтлѣе звонкаго червонца
И полнозвучнѣй синихъ водъ.

Уйдите, боги! уйдите, люди!
Мпѣ сладко съ нею побыть вдвоемъ.
Пусть завтра будетъ и мракъ, и холодъ,
Сегодня сердце отдамь лучу.
Я буду счастлив-!,, я буду молодь,
Я буду дерзокь! Я такъ хочу!

4.

л і> у м ъ.

Гропичсскій цвѣтокъ, багряно-пышный арумъ,
'Гвои цвѣты горятъ ликуюіцпмъ ножаромъ.
Твои листы грозятъ, нельзя нхъ позабыть,
Какъ копья, чья судьба — орудьемъ смерти быть.
Цвѣтокъ - чудовище, надменный и злоокій,
Съ педобрымъ пламенемъ, съ двуцвѣтной поволокой.
Снаружи блещущей сіяпісмъ зари,
Свѣтло-пурпуровой, и черною внутри.
Губительный цвѣтокъ, непобедимый арумъ,
Я преданъ всей душой твоимъ могучимъ чарамъ.
Я :шаю, чтб они такъ пыпшо мігЬ сулятъ:
Съ любовнымъ праздникомъ въ нихъ дышнтъ жгучій ядг.

153

К. Б а л ь м о н т ъ.
Вокругъ окна, волшебно перевиты,
Качались виноградные листы,
ГІодъ мѣсяцемъ, какъ будто кЬмъ забыты.
Предавшись чарамъ этой красоты,
Какой то міръ увидѣлъ я впервые,
И говорю: «Ну, что же? Я и ты,—
«Все ты, да я, да ты: полуживые,
«Мы тянемся, мы думаемъ, мы ждемъ.
«Куда жъ влекутъ насъ

ИЗЪ ПОЭМЫ «ХУДОЖНИКЪ дьяволъ».

ИІІЛІІ

роковыя?»

И опъ сказалъ: «Назначенным!, путемъ
«Я проходилъ но царствеішымъ оаерамъ,

I.

Когда я спалъ, ко

«Смотрѣлъ, какъ травы стынутъ подо льдомъ.

НАЫОЖДВШЕ.

«Я шелъ болотомъ, лугомъ, иолемъ, боромъ,
МІГІІ

ЯВИЛСЯ

ДЬЯВОЛЪ,

И говорить: «Я сдЬлалъ все, что могъ:
«Искателемъ въ моряхъ беавѣстныхъ плавалъ,—
«Какъ пилигримъ, въ пустыняхъ мялъ пссокъ,
«Ходнлъ по тюрьмамъ, иабамъ и болмінцамъ,
«Все вынолпнлъ, и мой окопчснъ срокъ.»
И мыслямъ, какъ поюншмъ внемля птицамі,,
Я вопросилъ: «Ну, что же? Отыскалъ?»
Но былъ онъ какъ то странно блѣднолицымъ.
Иаъ двухъ, другъ въ друга смотряшнхъ, аеркалъ
Глядѣли тѣпн комнаты застывшей,
Кругъ мѣсяца въ окно изъ нихъ сверкалъ.
И Дьяволъ, блѣдный обликъ свой склонивши,
Стоялъ, какъ ІГІІКІЙ боі-ь, И зеркала
Тотъ ликъ зажгли, двукратно повторивши.
Я чувствовалъ, что мгла кругомъ жила,
Во мнѣ конецъ съ иачаломъ были слиты,
И ночь была волнующе - свѣтла.

«Бросался дикимъ коршуномъ со скалъ,
«Вникалъ во все мѣпяющимся взоромъ.»
И я снросилъ: «Ну, что же? Отыскалъ?»
Но былъ онъ неизмѣшга блѣднолицымъ,
И дрогнулъ ликъ его межъ двухъ зеркалъ.
Зарницы такъ отвѣтствуютъ зарницамъ.
«Что жь дальше?» И отвѣтилъ Дьяволъ мн-Ь:
«Я путь паправилъ къ сказочнымъ столицам!..
«Тамъ бл-Ьдны вс-Ь, тамъ молятся Лунѣ.
«На всѣхъ гЬлахъ тамъ пышпыя одежды.
«Кругомъ вода, волна поетъ иолігЬ.
«Межъ сновъ приіюмннаиін и надежды,
«Алѣютъ и ц-Ьлуются уста,
«Сжимаются отъ сладострастья вѣжды.
«От-і. вѣка и до вѣка — красота.
«Волшебницы, подобпыя тигрицамъ.
«Тамъ ласки, мысли, звуки и цвѣта».

К. Б а л ь м о н т ъ.
Сѣверные

Цвѣты.

И предаю» снамъ, ихъ стройнымъ вереницамъ,
Воскликнулъ я: «Ну, что же? Отыскалъ?»
Но Дьяволъ оставался блѣдполицымъ.

2 . ОСУЖДКІПІЫ1І.

Онъ каждый день приходить к ь намъ въ тюрьму,

Изъ двухъ, другъ въ друга смотрятихъ, зеркалъ

Въ тотъ часъ когда, поднявшись до зенита,

Глядѣли сонмы призраковъ сплетенный,

Ликуетъ солнце, предвкушая тьму.

Какъ бы внезапно стихнувшій кагалъ.
Все тотъ же образъ, полный дуыъ безсонныхъ,
Дробился тамъ въ зеркальности на днѣ,
Мѣняясь въ сочетаньяхъ повторенныхъ.
Сомнамбулы тянулись къ вышинѣ.
И каждый духъ иохожъ былъ на другого,
Всѣ вмѣстѣ стыли въ лунномъ нолуснѣ.
И къ Дьяволу я обратился снова,
Въ четвертый разъ, и даже до семи:
«Что жъ? Отыскалъ?» Но онъ молчалъ сурово.
УмііЯ обращаться со звѣрьми,
Я номанилъ царя мечты безеонной:
«Ты хочешь душу взять мою? Возьми.»
Но онъ стоялъ, какъ нѣкій богъ, склоненный,
И явственно увидѣлъ я, что онъ,
Весь бѣлый, весь луною озаренный,—
Былъ снизу черной тѣнью повторена
Увидѣвъ этотъ ужась раздвоеній,
Я нростоналъ: «Уйди, хамелеонъ!
«Уйди, бродяга, полный измѣненій,
«Ты, между всѣхъ горяшій блескомъ силъ,
«Безсильный отъ своей сокрыться гЬниЬ.
И страхъ меня смертельный пробудйлъ.

Въ его глазахъ вопросовъ столько слито,
Что, въ нихъ взглянувъ, невольно мы дрожнмъ
И помнимъ то, что было позабыто.
Онъ смотритъ, какъ печальный серафнмъ,
Онъ говорит ь безкровными устами,
И мы какъ осужденные предъ нимъ.
Онъ говорить: «Вы были въ строй но.мь храмѣ,
«Тамъ сонмы ликовъ нѣли въ свѣтлой мглѣ,
((И въ окнахъ солнце искрилось надъ вами.
«Вы были какъ въ спокойном-!, кораблѣ,
«Который тихо плыль къ странѣ родимой.
«Зачѣмъ же изм'Ьннлн вы земл іі?»
«Разрушив-!, хралгь въ тоскѣ неукротимой,
«М-Ьняя нанравленье корабля,
«Вы плыли, плыли въ точкѣ еле - зримой, —
«Какъ буравомь равнину водъ сверля:
«Но глубь, снеркнувт., росла водоворотомь,
«И точка не вставала какъ земля.
«Все къ нонымъ бѣдамъ, понскамъ, заботамъ
«Она вела васъ бѣглымъ огопькомъ,
«И смерть была за каждымъ поворотолъ.
«Вашь умъ жйстокимъ был ь для васъ врагомъ,
«Онъ васъ завлекъ въ безмѣрпыя пустыни,
«Гдѣ всюду только пропасти кругомъ.

210 С ѣ в е р н ы е Ц в ѣ ты,МировоззрѣпіеH.Ѳ.Щербины.211
«Вотъ почему вкі прокляты отнынѣ,
«Среди высоких» плотных» этихъ сгішъ,
«Съ душою, полноіі мрака и гордыни.
«ВЬка вѣковъ продлится этотъ плѣііъ.
«Припомните, какъ вы въ тюрьму попали,
«Искатели великихъ перемѣнъ.»
И мы, какъ раздроблешіыя скрижали,
Свой смысл» утратпвъ, блѣдные, въ пыли,
Предъ шімъ скорбимъ, и нѣтъ конца печали.
Онъ снова рѣчь ведетъ, какъ бы вдали,
Хотя предъ нами взоръ его блестяшіи,
Въ которомъ всѣ созвѣздья свѣгъ зажгли,
Онъ говорить: «Вы помните, все чаще
«Вамъ скучно становилось между водъ,
«И смутно отъ дороги предстоящей.
«Но разъ попали вы въ водоворотъ,
«Вамъ нужно было все впередъ стремиться,
«И такъ свершать круги изъ года въ годъ.
«О, мука — въ безпредѣлыюсти кружиться,
«Кончать, чтобъ вновь къ началу приходить,
«Желать, и никогда не насытиться!
«Все ж ъ въ самой жаждѣ — вамъ была хоть і
«Быль хоть намекъ на сладость обладанья,
«Любовь была — въ желаніи любить.
«Но въ повторены! гаснуть всѣ мечтанья,
«И какъ ни жди, но если тщетно ждешь,
«Есть роковой предѣлъ для ожиданья
«Искать свѣтилъ, и видѣть только' ложь,
«Носить въ душѣ роскошный міръ созвучій,
«И знать, что въ яви къ нимъ не подойдешь.

К.

Бальмонтъ.

•

С

«У васъ въ душѣ свинцомъ нависли тучи,
«И стал» вашъ лозунг» — Больше Никогда,
«И даль закрылась ігЬною летучей.
«Куда ни глянешь, — зыбкая вода,
«Куда ни ступишь, — скрытое теченье,
« B o n . почему вы мертвы навсегда.»
И вспомнив» наши прежнія мученья,
Мы ждемъ, чтобъ нашъ каанитель и судья
Далъ внѣшнее для нихъ обозначеиье.
Онъ говорить: «Въ нустыпяхъ бытія
«Вы были — ум» до времени усталый,
«Не до конца лукавая змѣя.
«И демоны васъ бросили на скалы,
«И ввергнули въ высокую тюрьму,
«Гдѣ только кровь как» мак» блистает» алый,—
«А все другое слито въ полутьму,
«Гдѣ, скукою объяты равнодушной,
«Вы молитесь убійству одному.
«Молитесь же!» И нашъ налачъ воздушный,
Вдругъ измѣняя свой небесный вид»,
Встает» какъ Дьяволъ, блѣдньпі и бездушный,-Того, другого между насъ разитъ,
Лишь мапіемъ руки, лишь острымъ взглядомь,
И алый макъ цвѣтетъ, горнтъ, грозптъ.
И мы, на мпгъ живые—съ трупо.чъ рядомъ,
Дрожимъ, сознавъ, что мы осуждены,
За то, что, бросивъ Рай съ безгрѣншымъ садомъ,
Змѣпные не полюбили сны.

'59

/

ібо

С 'h в е р н ы е Ц в ѣ т ы.
Да, любят'ь всѣ. Любили въ старину.
3.

МИРНЫЙ

II

Наложимъ краски зелени побѣдноіі,

Ь1;ЛЫЙ.

Изобразим!. расцв'Ьт'ь и тишину.

Шумящій день умчался къ дпямъ отшсдшнмъ.
И снова ночь. Который въ мірѣ разъ?
Не думай, или станешь сумасшедшим*.
Я твой опять, я твой, полночный часъ.
О таинствахъ мы сговорились оба.

Но зелень травъ глядитъ пасмішікоіі бл-luiioii,
В ъ ночныхъ лучахъ скелетствуетъ весна,
И закисью цвѣты мерцаютъ міідной.
Во всѣ

ОТГІІНКН

вторглась желтизна,

Могильной сказкой смотритъ coin, мгновенья,

И нѣтъ того, кто бъ могъ расторгнуть насъ.

Опъ — бліілнміі трупъ, и б.іѣдный трупъ — она.

Подвластный духъ, возстань скорѣй изъ гроба,

Но не в!, любви единой откровенье,

Раскрывъ ріісницы, снова ихъ смежи,
Забудь, что насъ разъединила злоба,
Сплетенье страсти, замысловъ и лжи,
Покорное и хитрое созданье,
Скорѣй мігіі ііраадникъ чувства покажи.
О, что за боль въ мннугіі ожиданья!
О, что за блескъ въ расширенных!, зрачкахъі

Изобразим!, убійство и мечту,
Багряность маковъ, алый блескъ забвенья.
Захпатшгь

СНОВНДІІНЬЯ

Замкнемъ ихъ в ъ на

налету,
біілыя полотна,

Воину, какъ сонъ, п сонъ, какъ красоту.
Но красный

ЦВІІТЪ

намъ служить неохотно.

Встаюті, цвѣты, красивые на видь,

Ко .ѴІГІІ! Скор-he! Ж д у т ъ мои мечтанья!

Ложатся трупы, такъ правдиво плотно,—

И вотъ на запрсдѣлыіыхъ берегахъ

Но вспыхнетъ день н насъ разоблачить,

Зажглись вліянья черной благодати,
И ты со мной, мой блескъ, мой сонъ, мои страхъ.
Ты, incubus тинственныхъ иачатій.

Осепній же.ітоішѣті, вольется въ алості.
И прочь жнзненодобіе умчптч,.
На всемъ мелькнеть убогая усталость,

Ты, succubus, мѣняющій свой лнкъ,

В ъ отт-Ьнкахъ — нолуглупыіі смѣхъ шута,

Ты, первый звукъ в ъ моемь глухомъ набатѣ.

В ъ движеньях!. — неумелость, запоздалость.

Подан «іігЬ краски, в-Ьрный мой двойннкъ.

Во всемъ намъ нзмѣнястъ красота,

Вотъ такъ. Зажжемъ теперь большія

СВІІЧІІ.

Побудь со мной. Диктуй свой тайный крнкъ.
Т ы наклоняешь д-Ьвствеиныя плечи.
Что ж ъ написать? Т ы говоришь: весну.
Вссснній день и радость первой встрѣчп.

Вездѣ мы попадаем!, въ паутину,
Мы, поздніс, в ъ чьемъ сердцй — пустота.
Отброспмь же фальшивую картину,
Невѣрны мы другъ другу навсегда,
Какъ въ раззореныі слуги господину.
Сѣворпыо Цвѣты.

Іб2

С ѣ ue phыe

Ц в ѣ T ы.

Мой succubus, что ж ъ дѣлать намъ тогда?
Теперь то и подвластны намъ стнхін,
Земля, огонь, и воздух» п вода.
Мы поняли запреты роковые,
Т а к ъ вступишь въ царство вѣрныхъ двухъ топовъ,
Намъ черный с » бѣлымъ вѣстники живые.
И днемъ и ночью — въ нихъ правдивость сновъ,
Въ одномъ — всѣхъ красокъ скрытое убранство,
В ъ другомъ — вся отрѣшенность отъ цвѣтовъ.
Какъ странно ихъ ігЬмое постоянство,
Какъ рвутся черно-біілые цвѣты
О т с ю д а — в ъ междузвѣздное пространство.
Тамъ дышитъ идеальность черноты,
Здѣсь—втайп-Ь—блескъ отгЬнковъ безпредѣльныхъ,
И слышенъ гимаъ двухъ геніевъ мечты:
«Какъ жаднымъ душамъ двухъ враговъ смертельных»,
«Какъ любящнмъ, въ чьемъ сердцѣ глубина,
«Какъ бішіенству двухъ линій параллельныхъ,—
«Для встрѣчи безконечность намъ нужна».

К. Б а л ь м о

H

т ъ.

Мы донеслись по воздуху туда,
На кладбище, къ уюту усыпленных»,
Гд-Ь люди днемъ лишь бродят» иногда.
Толпы колдуній, жадных» и влюбленных»,
Ряды глядящих» пристально людей,
Мы были сонмом» духовъ нзступлешіых».
Один», мудрѣйшій в » знаіііп страстей,
Был» ярче всѣхъ лицом» споим» прекрасным»,
Онъ былъ нашъ царь, любовник» вс-fcx», и Змѣй.
Там» были свѣчи с » пламенем» неясным»,
Одни с » зеленовато-голубым»,
Другія с » блѣдпо-желтым», третьи с » красным».
И всѣ они струили тонкій дымъ,
Кто подходил» и имъ дышал» мгновенье,
Т о т » становился тотчас» молодым».
Там» были пляски, игры, нревращенья
Людей въ животных» и звѣрен въ людей,
Соединенных» в » счастіи внушенья,
Подъ блеском» т ѣ х ъ измѣнчпвых» огней,
Напоминавших» л'Ьтнюю зарницу,
Сплетались члены сказочныхъ тѣней.
К а к » будто кто вращал» ихъ вереницу.

4.

m л в л ш ъ.

И женщину всегда ласкалъ козел»,
Мужчина обішмалъ всегда волчицу.

В ъ день четверга, излюбленный у насъ,
Затѣмъ что это праздннкъ в с ѣ х ь могучнхъ,
Мы собрались въ предвозвіщеішый часъ.
Луна была сокрыта въ дымных» тучахъ,
Возроспіпхъ, какъ лѣса н города.
Bel; ждали тайнъ и ласкъ блаженно-жгучихъ.

Таковъ законъ, иначе — проиаволъ,
Особый вид» волпующій приправы,
Когда стремится к » полу чуждый пол».
Но вотъ въ сверканыі сві.чъ сѣдыя травы
Качнулись, пошатнулись, возросли,
Какъ души, сладкой нолныя отравы.
11«

Сѣверные
Неясный

МІІСЯЦЪ

Цвѣты.

выступил* вдали

Изъ дрогнувшаго на неб-Ь тумана,
И жабы въ черных* платьях* приползли.
Давнишнія созданья Арнмана,
Он-Ь влекли колдунін молодыхъ,
Еще не знавших-!, сладости дурмана.
Нашъ кругъ разъялся, принялъ ихъ, затих*,
И демоны къ ним* жадные припали,

К,

Бальмонт*.

Отца ласкала дочь, и сына мать,
И тѣло к * тѣлу жаться было радо,
15* различности искусства обнимать.
Но вот* вдали, гдѣ кончилась ограда,
Раздался первый возглас* нѣтуха,
И мы спѣнш.ч* о т * гнили и распада,—
В * блаженств-Ii соучастія грѣха.

Перевернув-!, порядокъ членов* ихъ.
И мѣсяцъ имъ свѣтилъ изъ дымной дали,
И Змѣй нашъ устремил* на нихъ свой взгляд*,
И мы отъ ихъ блаженства трепетали.
Но вотъ свершен* таинственный обрядъ,
И всѣ колдуньи, въ снах* какихъ то гн-Ьвпых*,
«Давайте мертвыхъі МертвыхъІ» намъ кричать.
Протяжностью заклятіи иереп-Ьвиыхь,
Составленных* изъ повседневных* словъ,
Но лишь не въ сочетаньяхъ ежедневных*,—
Они смутили мирный com, гробовъ,
И изъ могил* расторгнутых* возсталн
Гнилые трупы ветхих* мертвецов*.
Они сперва как* будто выжидали,
Потомъ, качнувшись, быстро шли впередъ,
И дьявольским* сіяпіемъ блистали.
Раскрывъ отжившій, вдругъ ожнвшій, ротъ,
К а к * юноши, они к * колдуньям* льнули,
И всю толпу схватил* водоворот*.
Beb хохоты в * одном* см-Ьшались гулѣ,
И сладостно казалось нам* шептать
О тайнах* смерти, в * чувственном* раагулѣ.

5.

X н м к p ы.

Высоко на парижской Notre Dame
Красуются жестокія химеры.
Они умно ус-Ьлпсь по мѣстам*.
В * безнутстігіі соблюдая чувство мѣры,
И гнусность доведя до красоты,
Они могли бы нам* являть примеры.
Лазурный ф о н * небесной пустоты
Обогащен* красою их* несходства,
Господством* в * каждой — собственной черты.
Святых* легко с.чѣніаешь, а уродство
Всегда фигурно, личность в * немъ видна,
Въ чемъ явное нороковъ превосходство.
Но общность между ними есть одна:
Какъ крючья вонросптелыіаго знака,
У всѣхъ химер* изогнута сннна.
Скептически нроизрастенья мрака,
Шніонски-выжидательны они,
Какъ мародеры возлѣ бивуака.

С ѣ в е р н ы е Ц в ѣ т ы.
Не получивъ отвѣта искони,
И чуждые, голубоглазья вѣры,
Сидят» архитектурные слѣпни,—
Односторонне - арячія химеры,
Задумались надъ крышами домовъ,
Какъ па мор-Ь уродливыя шхеры.
Вокруг» Церкви, этой высшей изъ основъ,
Враждебнымъ станом» выстроились зданья,
Берлоги тьмы, уютъ распутныхъ сиовъ.
И Церковь, осудивши т-Ь мечтанья
Сердецъ, обросшихъ грубой тканью мха,
Развратный хаосъ въ мірѣ сознданья,—
Гд-Ь дышитъ ядомъ каждая кроха,—
Воздвигла слѣпокъ мерзости звѣрішой,
Зеркальный ликъ поклонннковъ грѣха.
Но межъ людей, быть можетъ, я единый
В ъ глубокій смысл» чудовнщъ т ѣ х ъ проішкъ,
Всегда иное чуя за картиной.
Привѣтъ тебЬ, отшедшій мой двойникъ,
Создатель этихъ двойствеішыхъ видѣиій,
Я въ стихъ влагаю твой скульптурный крикъ.
ПрнвЬт» вамъ, сонмы страшных» ааблужденій!
Ты, гсній сводни, духъ-единорогъ,
Сподручник'ь жадный вѣдьмовскнхъ радѣнійі
Гермафродитъ, глядяідій на норокъ,
Т ы жабу давишь в ъ пыткѣ думъ беасонныхъ.
Весь міръ ты развратнлъ бы, если б ъ могъ.
Концы ушей, нродлснно - эаостренныхъ,
Стоятъ, какъ бы заслышавши вдали
Протяжный гулъ тобою соблавненных».

К. Б

А

льмо

H

т

Ъ.

Колдуній новыхъ жабы привели.
Но ты ужъ слышишь ропот» осужденья,
Для васъ костры свирѣиые зажгли.
И ты, заклятый враг» дѣторожденья,
Колдунья съ птицей, демоны-враги,
Препоны для простого наслажденья.
Твое лицо — зловѣщій ликъ Яги,
Нагія десны алчны н беззубы,
Твоя рука шгЬегь вндъ ноги,—
Твои черты бсзжалостныя грубы,
Застыли пряди камеиныхъ волосъ,
Не знали поиѣлуевъ эти губы,—
Не вѣдалп глаза химеры слезъ,
И шерстью, точно сорною травою,
Твой хищный стаиъ уродливо

обросъ.

Какъ вѣстиикъ твой, крича, передъ тобою
Стервятннкъ омерзіітельный епднтъ,
Покрытый вмѣсто иерьевъ чешуею.
В ъ его когтяхі» какой то авѣрь хруститъ,
Но какъ ни гнуссиъ в-Ьстникъ твой ужасный.
Т ы болѣе чудовищна на вндъ.
И оба вы судьбѣ своей подвластны,
Одна мечта на васъ наводить лоскъ,
Единый геній, жесткій и безстрастиый.
Какъ сжатъ печатью вдавленною воскъ,
Т а к ъ лобъ у васъ, наклонно убѣгая,
К-і, убійству духъ направил», сжавши мозг».
И ты еще, уродина другая,
Орангутангъ и жалкін идіотъ,
Т ы скорчился, въ тоскѣ изнемогая.

С ѣ верные

Цвѣты.

Убогій демонъ, выродокъ и скотъ,
Герой мечты бевумнаго Эдгара,
Зачатой въ этомъ мірѣ въ черный годъ.
Въ -гебѣ инстинкт* горѣлъ огнемъ пожара,
И ты двухъ жеінцинъ подло умертвилъ.
Но въ цвѣтѣ крови странная есть чара.
Тебя нежданный ужасъ подавилъ,
И ты бѣжалъ на этотъ Домъ Видѣнін,
Безпомопшый палачъ, лишенный силъ.
Вы, дьяволы любовных-!, наслажденій,
Какъ много въ васъ отверженной мечты.
Одинъ, какъ ангелъ, съ крыльями... О, renin!
Зачѣмъ въ безпутномъ пнрѣ срамоты,
Для сладости обманчиваго часа,
Принизился до мелкихъ тварей ты!
1 вое лицо — безстыдная гримаса,
Т ы нагло манишь, высунувъ языкъ,—
Усталых» ласкъ приправа и прикраса.
Ты знаешь, какъ продлить тягучій мигъ,
і ы , съ холеными женскими руками,
Любовь ѵмомъ обманывать привыкъ.
Другой наглецъ, съ кошачьими зрачками,
Надъ Городомъ Безумія склонясь,
ВсЬмъ облнкомъ хохочетъ надъ врагами.
Онъ гибокъ, сладострастен-!,, и какъ разъ
Въ объятьн на смерть съ хохотом» удавить,
Какъ амѣй вкругь тѣла н-Ьжнаго віясь.
Еще другой, всего превыше ставить
Блаженство въ щель чужую заглянуть,
Глядитъ, дрожит», и грязный рот» слюнявить.

К. Б а л !, м о и т !..
Еще, съ лицомъ козла, ввалилась грудь,
Глаза глубоко всажены въ орбиты,
Су.мѣль онъ весь въ расиутствѣ потонуть.
Вы разим вс'Ь, H ВС-ІІ вы стройно слиты,
Вы всѣ незримой с-Ьтью сплетены,
Равно въ семь-Іі единой нмеииты.
Но вс-Ьх» прекрасн іій въ свит і; Сатаны,
Сліяніе ума и лицемѣрья,
Волшебный образь н-Ькоей жены.
Она вЬнец-і. и вміістѣ съ т-Ьмъ нре.одиерье,
Карикатура ей изжнтыхъ думъ,
Крылатый коршупъ, вышипавшій перья.
Взамѣиу чувствъ у пен остался умъ,
Она ханжа въ отшельнической рясѣ,
Иасохшій монастырскій толстосум».
Застывши въ иронической грнмасЬ,
Она какъ бы б.іюдеп> ихъ всѣхъ кругомъ.
Иронія прилична in. свппонасіі.
H всѣ оіні віінчають — Божій Домь.
К. Б а л ь м о н т ъ .

Л і о н е л ь.
О, души блѣдныя, внемлите, *
Я стройный гимнъ ною Лунѣ,
Со мной душой своей сплетите
Непогасающія нити,
Мечты влюблеиныя храните,
Любовь любите въ сладкомъ сігіі.

ВОСХВЛЛЕНІЕ ЛУНЫ.

(п С А Л О M ъ)

Наша царица вЬчпо мѣняется,
Будемъ слагать перемѣниыя строки,
Славя се.

Восхвалимъ, братья, царствіе Луны,
Ея лучомъ ниспосланные сны,
Владычество великой тишины.
Возславимъ, сестры, блѣдную Луну,
Лучистую полюбнмъ глубину,
И тайну сновъ, ее, се одну.

Д у х ъ мой дрожащій любитъ, склоняется,
Вт, лупноиъ сіяньи — мы грезы, намеки,
Счастье мое.
Наша царица, блѣдная, ясная,
Свѣтитъ сіяньемъ зелеиыхъ очей.
Какъ же люблю я тебя, о, прекрасная,
Вѣчно-нежданная, стройная, властная,
Въ самомъ безстрастін пламенно-страстная,
Тайну познавшая лунныхъ лучей.
Какъ ото чувство, какъ называется?

Мнѣ страшно, страшно: какъ сумѣю
Царицу сердца восхвалить?

Только тебя я вездѣ замѣчаю,
Только одну.

Какъ рабъ влюбленный, я предъ нею
Блаженно гасну, цѣнеігЬю,

Это ЛІІШІ, чувство не забывается,

И мысли лучшія не смѣю

Взорами взоры твои я встрѣчаю,

Соткать въ серебряную нить.
Д а не сочтетъ за дерзновенье
Царица пышная, Луна,

Славя Луну.
Наша царица, блѣдная, снѣжная,
Гаснетъ, какъ ты, озаряется вновь.

Что, вѣря въ яркое мгновенье,

Какъ называется боль безнадежная,

В ъ безумномъ енѣ самозабвенья,

Сладкая пытка, мучительность нѣжная,

Поетъ ей рабъ свое хваленье,

Трепетность зыбкая, радость безбрежная?

И да звенитъ его струна.

Милая! Милая! Это любовь!

Ï71

173

С ѣ нс pны e

Ц u -Ii г ы.

Л

І

о

H

Е

л !..

Она холодный св-Ьтъ нролі.ет-ь,
И волю чарами ѵбі.еть,
4Луна велитъ слагать ей восхвалснья,
Быть нужными, когда мы влюблены,
Любить, желать, ласкать до изступлепья,-

Она сибнлла н колдунья.
Въ дупгі; разъялась глубина,
Луигіі судьба ея видна,
Въ очарованыі новолунья.

Итакъ восхвалили, иарствіе Лупы.
Она глядитъ изъ свѣтлой глубины,
Изъ ласковой прохлады отдаленья,
Она велитъ любить намъ зыбь волны,
И даже смерть, п даже преступленье.
Ея лучи какъ змѣи къ намъ скользятъ,
Объятіемъ своимъ ааплад-Ьвають,
В ъ нихъ вкрадчивый неуловимый ядъ.
Отъ нихъ безумнымь дѣлается взглядъ,
Они, блестя, веѣ .мысли убиваютъ,
И намъ о безконечномъ говорить.

6.
О, вновь родясь, она пьяпптъ сердца,
Внушая мысль, что жизнь — одна влюбленность,
Когда же мы достигнем-!, до конца,
Погаспуіп,, мы находн.чъ обіювлснность.
Ущербная, уставъ лучомъ пл-Ішять,
Она наводить ужас ь па поэта,
И сглазнвь душу, ей дастъ понять,
Что можно все, что ІГІІТЪ пи въ чемъ запрета.
Когда же закруглится по краямъ,
Она горитъ какъ чаша золотая,
Въ которой боги нить даютъ богамъ,
Тамъ гдіі любовь безсмертпо молодая.

5Она меняется опять,
И намъ такъ сладко повторять
Созвучно-стройные пап-Іівы.

Еще, и в о т ъ — о н а какъ рдяный шить,
Какъ полнота нылаюшаго шара,
К ъ болотамъ, къ топямъ, внпзъ,

СИ-ІІШПТЬ,

Горитч. за .тЬсодгь ааревомъ пожара.

Она возникла надъ водой,
Какъ призракъ сказки золотой,
Какъ блѣдный лнкъ невѣрной дѣвы.

Волпуетъ жабъ, м-Ііііяетъ виді, жипы.чъ,
Ихъ дѣлаетъ похожими на мертвыхъ,
И в-і, омугахі, двоится роковых-!,,

Она опальная мечта,

В ъ затонахъ, западнями распростертых-!,.

Она печальна и чиста,
Она одинъ намекъ на нѣжность.

Пугаетъ безпредѣлыіой тишиной,

Но вотъ сейчасъ, но вотъ сенчасъ

Вздымасгъ безграничность океанонь,—

Огнемъ своихъ зеленыхъ глазъ

И внові, горитъ блистательной Лупой,

Она разрушить безмятежность.

В ъ одежд-Ii изъ серебряных-!, тумапонъ.

снѣшптъ,

*74

Сѣверные

ЦвѢты.

7Итакъ, попавши въ плЬнъ венной,
Вовлюбимъ, братья, міръ иной,
Слѣдя аа царственной—Луной.
Внемлите вкрадчивой струнѣ,
И присягните молча мнѣ
Въ повнновеніи — Лунѣ.
Возславимъ, сестры, глубину,
Любовь къ любви, любовь — волну,
Восхвалимъ ласкн и — Луну.
Она одна, она одна
Для всЬхъ влюбленных-!, намъ дана,
Нецоб-Ьдимая — Луна!

Ліонелъ.

СТАТЬИ,

ПИСЬМА.

Ai

ЗАПИСКА A. С. П У Ш К И Н А К Ъ Ii. И. Г Р И Г О Р О В И Ч У .
Я уговорилъ Кириллу Александровича и Бенкендорфа
пріѣхать завтра въ і часъ по полудни в ъ акедемію чтобы
посмотрѣть картину Брунн.
Прошу Васъ, любезный Василій Ивановичъ, приказать пустить насъ в ъ академію хотя завтра и праздникъ
и ежели бы .можно и вамъ быть при этомъ посѣщеніи,
то это бы еще лучше было.
Вашъ искренно
преданный Пушкинъ.
Воскресенье 8 аирѣля.

Записка, занимающая четвертку бумаги,

сложена вчетверо, и на

оборотѣ ея рукою Пушкина написано:

Милостивому Государю Василію Ивановичу Григоровичу.

Записка эта, входящая в ъ собрапіе автографов» Ив. Иракл. К у таса, была выставлена въ 1899 году на Одесской Пушкинской выставки. НИГДІІ доселѣ она напечатана не была. Т е к с т » ея был»
мнѣ любезно сообщен» уважаемым» профессором» А. И. Маркевнчем», которому приношу выраженіе моей глубокой признательности.
Г о д » на ванискѣ не означен», но установить его нетрудно. Картина Ѳ . А. Брунн, о которой идет» рѣчь в » письмѣ, вѣроятпо
Сѣперііыѳ Цпѣты.

12

С ѣ вe р ны с

Ц в ѣ т ы.

та знаменитая «Смерть Камиллы, сестры Горація», которая была выставлена в ъ 1824 году въ Канитоліи, г д ѣ снискала художнику большую популярность, а въ 1834 году была выставлена в ъ Петербургѣ и
доставила автору званіе академика. На этомъ основанін я и отношу
записку Пушкина к ъ тому же — 1834 году. Подтверждается это
предноложеніе тѣмъ, что 8-ое апрѣля приходилось в ъ теченіе времени съ 1801 по 1836 гг. на воскресеніе въ 1806, 1817, 1823,
1828 и 1834 годахъ. Эти соображенія доказывают», что годъ аапнскп установленъ правильно.
Съ В. И. Григоровнчемъ, секретаремъ академіи художествъ, ааішмавшемъ въ столичномъ мірѣ художниковъ и литераторовъ весьма
почетное положеніе, Пѵшкинъ былъ, вѣроятно, анакомъ близко. Другъ
великаго поэта баронъ А. А. Дельвпгъ посвятнлъ В. И. Григоровичу
свою иднллію: «Изобр-Ьтепіе ваянія» (она была напечатана въ «Сѣверныхъ Цвѣтахъ» на 1830-іі годъ). Кириллъ Александровичъ, в е роятно, — Нарышкинъ. Письмо свидѣтельствуетъ о той чуткости, съ
которой великій поэтъ отзывался на каждое мало-мальски выдающееся общественное событіе, и о томъ участіи, которое принималъ
онъ въ судьбахъ родного искусства. Мы зпаемъ нѣсколько прекраспыхъ его стихотвореній, навѣяппыхъ ему произведеніями родныхъ
художниковъ, Таковы, напримѣръ, его «Художнику» (С. И. Гальбергу, 1836 г.), «Когда великое свершилось торжество» (1836 г.),
«Царскосельская статуя» (1830 г.), «На статуи» (Н. Логановскаго и
И. Пимепова, 1836 г.).
I I. Л

E P H E Р

ъ.

ПИСЬМО

Н. Н Е К Р А С О В А

КЪ

А.

ФЕТУ.

М и л - Ь й ш і й д р у г ъ , п о с ы л а ю В а м ъ з а п и с к у , по к о е й В ы
получите деньги, слѣдуемыя за Ваши в е щ и напечатанный.
С-гиховъ Гейне
Изъ

я не могу взять.

стиховъ Вашихъ

набраны

«Музѣ»,

предсмертное

стихотвореніе Беранже, « К а к а я ночь». Д е н ь г и за нихъ
лучите

по н а п е ч а т а н і и ( п о 2 5 р., к а к ъ Вами

по-

назначено).

З а что Вы насъ подвергли расходу и хлопотамъ?

Вы

уступили мнѣ « Д в ѣ липки» за 25 руб. ( в ъ этомъ я у б ѣ ж д е н ъ ) , а теперь требуете
печатку

нѣсколькихъ

отъ уговора. Т а к ъ

сто—цѣна

неслыханная за

страницъ, а главное

к а к ъ V I I I т. Л . Чт. у ж е

почти

отпечатанъ, то придется мнѣ эту вещь вырѣзывать
В п р о ч е м ъ , д'Ьлать
Будьте

пере-

отступающая
весь
вонъ.

нечего.

здоровы.
Душевно

Васъ
H.

любящій
Некрасовъ.

і8 дек. 1857 г - Спб.

12*

Пнсьма И. С. Тургенева.

а-іыя деньги — это дѣио

другое. Надо

1

брать

оI

француже-

н о к ъ , которыя,—по тому ли, по другому ли р е з о н у — у ж е
попали на святую Русь; а посылать т у д а — дѣло невозможное. У ж ъ Вы потрудитесь.

Баденъ-Бадспъ, Tlricrgartenstrasse 277.
26 іюля 1864.

К с т а т и , такъ какъ изъ письма Борисова

оказывается,

ч т о онъ у ж е прмвезъ гувернера для д-Ьтей Ал. Ник. * ) ,
О Т Р Ы В К И И З Ъ П И С Е М Ъ И. С . Т У Р Г Е Н Е В А
К Ъ А. А. Ф Е Т У .

1858—1873.

то я и отложилъ попеченіе о немъ. Стихотвореніе Ваше * * )
очень мило, но с т и х ъ послѣдней с т р о ф ы («Въ моей р у к ѣ
за что, о т к у д а » ) вдохновилъ на меня слѣдѵющее изліяніе

Отрывки эти относятся къ тѣмъ письмамъ И. С. Тургенева, которыя напечатаны А. А. Фетомъ въ кшігѣ «Мои восиоминанія». Печатая письма своихъ друаеіі, А. А. Ф е г ъ , но своимъ соображеніямѵ
нроиускалъ въ нихъ значительные отрывки, иногда весьма любопытные,
а иногда и несколько нзмѣнялъ выраженія. Мы ириводнмъ здѣсь,
по подлннпикамъ, эти пропуски и воастановляемъ вѣрное чтеніе
иеред+.ланныхъ мѣстъ. Гдѣ отрывки не представляли сами по себѣ
цѣлыюй мысли, приходилось для связи перепечатывать несколько
строкъ изъ бывшаго уже въ печати. 'Гамъ, гдѣ связь съ напечатанпымъ въ «Моихъ воспоминаніяхъ» не указана, помещаемое нами
стонтъ въ началѣ письма.

( н е для дамъ):
Я размыш.іялъ, когда въ богатствЬ
Я буду прѣть,
Не откажу себѣ въ пріятствѣ
Тебя нмѣть.
Сидѣли мы въ кустѣ широком!.
Съ тобой самъ-другъ;
Я былъ въ уныніи глубоком'!.
И что же... Вдругъ...

Б е з ъ ш у т о к ъ не печатайте этого злополучнаго стиха.
Парижъ, Rue de Rivoli 210.
26 января/7 февраля 1863.

Засимъ отъ души Васъ обнимаю.

Мысль издать в с Ь Ваши сочииенія и переводы — отличная мысль; д о л ж н о

Баденъ- Баденъ, Thiergartenstrasse 277.
25 марта/6 апрѣля 1866.

полагать, что и публикѣ она по-

кажется таковою ж е — к о н е ч н о не той публикѣ, для которой разомъ появляются два

изданія В. К р е с т о в с к а г о —

поэта Фрины, одно великолепное, другое народное. При-

Изъ

двухъ

присланныхъ

стихотвореній

одно (напе-

чатанное) « К ъ Т ю т ч е в у » прекрасно, отъ него в ѣ е т ъ ста-

знаюсь, этотъ ф а к т ъ меня поразилъ.
P. S. О главномъ то я и забылъ написать. Г д ѣ зд-fecbнайти гувернантку. Помилосердуйте. Лоретку

за огром-

*) Шеншина.
" ) «Я повторялъ, когда я буду — богатъ-бог.тгъ»... (Соч. А. Фета,
изд. 1900 г., т. II, стр. 275).

210 С ѣ в е р н ы е

Ц в ѣ т ы,

Мировоззрѣпіе H. Ѳ. Щербины. 211

рымъ или, лучше сказать, молодымъ Фетомъ.
неудовлетворительно.
тикъ,

отдаіі

«Почему? — спросите

отчетъ

въ

твоемъ

чувствѣ».

Другое * }

Вы. — К р и Извольте —

отдаю. Во первыхъ: оно напоминаетъ тономъ и д а ж е н е которыми подробностями — д в а
и Т ю т ч е в а , которыя

оба

стихотворенія

Пушкина

гораздо лучше его: « Я помню

чудное мгновенье» и « К а к ъ ночью на небѣ

зв-Ьзда». Во

вторыхъ: что такое: «Кинуть привѣтъ наизусть»? О , к а к ъ
это некрасиво! • - К а к ъ можно «восторгать грусть»? «Всю
чистоту

твоей

И, наконецъ:

д у ш и » , « З в ѣ з д а и роза» — вялая
«На

темномъ н е б ѣ

и

въ

проза.

водѣ», — ужъ

лучше прямо и в ъ «рукомойнике». Е щ е одно я замѣтилъ:

не только безполезно,

оно плохо:

у ж ъ не теорія виновата, а

иоложимъ, — но т у т ъ

причина бѣды. В-Ьдь в о т ъ

и присланное стихотвореніе * ) — р а з в е оно только безполезно?
даетъ

Оно

плохо — и

не в ъ рыло,

риѳмы

а

новый
въ

оборотъ,

что

«блаженство»,

«заглохнетъ», «изсохнетъ» — не

да

судьбина
мокротныя

возмаграждаютъ

за недостатокъ той поэтической прелести, которой были
т а к ъ богаты

т ѣ самые «Вечера и Ночи». Д а ,

собратъ мой, не говорите съ кажущимся

милѣйшій

уничиженіемъ

и действительной надменностью: ты полезенъ,
полезенъ; скажите: мы оба плохи, — и

а я без-

поцелуемся.

в с ѣ Ваши личныя, лирическія, любовныя, особенно страстныя стихотворенія — слабѣе
сочинили,

и

предмета

прочихъ:

стиховъ

А за симъ можете взять

сапогъ

точно Вы

ихъ

Баденъ-Баденъ, Schillerstrasse 7.
12/24 февраля 1868, иоиед Ьлышкъ.

в о в с е не существовало.
и каблукомъ

меня

по

темени, по темени: будь, дескать, в ѣ ж л и в ъ . О т ъ г - ж и Э н гельгардтъ я получилъ письмо и у ж е отвЬчалъ ей.

О ь великимъ удовольствіемъ вижу я, что д у х ъ Вашъ
покоеиъ и к а к ъ то мягко и в а ж н о сиисходителенъ, какъ
оно и иодобаетъ служителю Ѳимиды — скверно
что геморрой атакуетъ в а с ъ ,

Баденъ - Баденъ, Schillerstrasse 7.
3 OKT./21 сент. 1867.

только,

1а Р ж е в с к і й a posteriori. Но

придетъ весна, а тамъ л ѣ т о — земляника, а в ъ ма-Ь
с я ц е в м е с т е с ъ «ландышами» meine Wenigkeit

ме-

(общаго

у меня с ъ ландышами толі.ко то, что я теперь т а к ъ

же

Погляжу я на в а с ъ — ловкій вы мальчикъ! Видите ли:

б ѣ л ъ , к а к ъ они), и Редереръ выйдетъ на с в е т ъ Б о ж і й и

мнѣ предоставляетъ утилитарность, политику, а самъ бе-

произойдетъ питіе веліе — н а зло геморрою и всякимъ н е -

ретъ безполезность,

дугамъ.

пѣну,

и с к у с с т в о , т. е. высочайшее,

la part du lion, ибо не безполезпое и с к у с с т в о есть дрянь,,
безполезность

есть

именно алмазъ

его

вѣнца.

Карлсруэ, Hotel Prinz Max.
Понедіілышкъ, 25/13 января іКбу.

Каковъ

добренькій! Я сосчитал», сколько у меня политическихъ,.
тенденціозныхъ страницъ: оказалось на і б о — 2 9 , а остальное такая ж е чепуха, к а к ъ любое лирическое стихотвореніе автора «Вечеровъ и Ночей». Н о с к а ж у т ъ мнѣ, оно

Въ

январьской

книжке

Русскаго

Вестника

мысли, а быть можетъ т о ж е не понравится. Г - ж а Віардо
ея не одобрила и потому в ъ моихъ глазахъ

*) «Когда такъ нѣжно расточала». (Соч. т. ІГ, 243). Изъ письма
видно, что первоначально эти стихи читались несколько иначе, Ч І І М »
теперь ві, печатномъ текстѣ.

будетъ

моя штука * * ) . Написано она горячо и б е з ъ всякой задней
судъ

*) «Въ душѣ, измученной годами». (Соч. т. і, 117).
**) Разсказъ «Несчастная».

надъ

184
нею
А

Письма И. С. Тургенева.

С 'Ii II С р II ы с Ц в ѣ г ы.
уже
вотъ

произнесен*.
подите,

«Вѣстникѣ

По крайней

разжуйте

ка

мѣрѣ

романъ

не

длинно.

Гончарова

въ

Е в р о п ы » . — В о т ъ у ж ъ точно: «а я... я тебя...

мм... мм... мм... я тебя... м... люблю... мм... мм... я»... Разговоры между г - ж е ю Б ѣ л о в о д о в о й и Райскимъ заткнули
за поясъ

н-Ькогда знаменитые разговоры между О л ь г о й

и Обломовымъ. Н-Ьтъ, это все отжило. Т о л ь к о и можно
читать что Л. Т о л с т о г о , к о г д а онъ не

философствуетъ,

да Рѣшетникова.

не

становитесь

непонятны, какъ... к а к ъ

стихи. К а к о г о Блюменфельда

иные Ваши

предпочитаю я Пушкину?

И мнѣ ли можно дѣлать упрекъ в ъ маломъ уваженін к ъ
Пушкину! Не понимаю... Не понимаю... А любопытно, что
Вы сказали о Т ю т ч е в ѣ .

дали бы

omnes,

ego

non, любезный

A.

A.,—ни

въ

хотя можно и должно сказать, напр.: «онъ о б ѣ щ а л ъ мнѣ
розъ, а я ему надавалъ картофелю» и т. д. « К ъ ея
розъ» безобразно. Т у т ъ д-Ьло не

пуризмѣ, а в ъ своеобразныхъ условіяхъ живой

во первыхъ, что в ъ прологЬ, в ъ разговор-!» Ca-

Фаустомъ)

г б, изд.

со

студентом!»

стоитъ

(пере-

( 1 7 строка

сверху, ст. 82 того ж е изданія): " G r a u » , а не "Schaal, theuer
лось бы трудиться и чуять.

Впрочемъ и лучшая

(а

собакъ)

куда

намъ, людямъ,

шей идилліи * * ) , но какъ

Что ж е

касается до Кольцова,

иедоумѣнія, ничего

собака

иногда

въ

ощущать

то т у т ъ у ж е ,

нельзя.

кромѣ

С ъ какой стати я

бы сталъ сознательно и добровольно сочинять цитату. Д а
и

не цитовалъ,
думу

подъ

«Тучи

заглавіемъ

изданія

в ъ моей статьѣ
носятъ
«Великая

о Плетнев - !;

воду»,

которая,

тайна»,

1 8 5 9 - г о года, а думу

въ

впро-

напечатана на

«Божій

которая начинается словами — « О т е ц ъ с в ѣ т а

Міръ»,

вѣчность»,

зр. стр. 162-ю т о г о ж е изданія. Побольше аккуратности,
батюшка Вы мой, и поменьше неосмотрительности. А еще
мировой судья — и не б е з ъ германской крови в ъ жилахъ.

въ

Баденъ-Баденъ, Tliiergartenstrasse 3.
Воскресенье, 2 япв. 1870/21 дек. 1869.

русской

выражался Л у т е р ъ — Ich kann
упрека в ъ

ведетъ

но-

nicht anders, Gott helfe mir. Amen.
до Вашего

до

пятку — ч у е т ъ плохо.

рѣчи. Я могу ошибиться — к а к ъ в о о б щ е в ъ о ц ѣ н к ѣ В а -

Что касается

лѣность

и т . д.; во вторыхъ, что в ъ сцеігЬ М е ф и с т о ф е л я
одѣтаго

стр. і б і

лотомъи сказать «швыряться долотомъ» или «сыпать р о з ъ » ,

сыпалъ

Вашу

1 8 4 0 - г о г о д а ) : Ein guter Mensch in seinem dunkeln Drange

чемъ,

жизнь не соглашусь, что можно в ъ смыслѣ «швырять д о -

онъ

Вамъ за

ваооа с ъ б-ізсомъ сказано ( 7 строка снизу, стр.

я же
Баденъ-Баденъ, Thiergartenstrasse 3
Суббота, и декабря/29 ноября 1869.

гамъ

не попенять

Ф а у с т а ) . Вамъ стоило справиться с ъ текстомъ и Вы уви-

«Архивѣ»,

Etiamsi

могу

( и б о не хочу думать, что у В а с ъ , у поэта, н ѣ г ъ изданія

Freund, ist alle T h e o r i e » и т. д. Вашему носу не приходиПетербург-!,, іб января 1869 .

Вы

т а т ъ , то

н е в е р н о с т и ци-

*) В ъ «Моихъ воспомиианіяхъ» по ошибкѣ отнесено къ 1858 г.
Приводимый отрывокъ стонтъ гамъ, какъ и J45 4.
**) Рѣчі, идетъ о ндилліи А. Фета «Лпзіасъ и Вакхнда». (Соч.
т. II, 465).

Вт» томъ то и штука, д у ш а моя А. А., что

никакой

м у ж н к ъ , ни в ъ какомъ кабакѣ, ни за какія коврижки не
•скажетъ в ъ Вашемъ .смыслѣ — ни «швырятся долотомъ»,
н и «сыпалъ р о з ъ » , потому что непосредственное ч у в с т в о
ему подскажстъ, что «швыряться» можно только взаимно,
или неопредѣленно, или во в с ѣ стороны, а когда д-Ьло идетъ
о б ъ одномъ

человѣкѣ,

то

можно сказать, швырялъ

въ

Сѣ оср и ы е

Письма И. С. Тургенева.

Ц и ѣ т ы.

него, зашвырялъ его, а никакь не швырялся; и 2 - о е ,
вопросѣ

о

въ

в ъ ноги

та-

кого красиваго и цѣннаго цвѣтка: не в ъ томъ д ѣ л о , что
онъ много или мало розъ сыплетъ, а в ъ томъ, что

онъ

вообще розы сынлетъ. Т у т ъ не барскій языкъ, не пуризмъ,
a оскорбленіе

духа

языка, его живой логики. Если Вы

этого не чувствуете, то остается только руками развести —
и развѣ напомнить Вамъ знаменитый стишокъ:

розъ

ему

русски. К ъ

ногамъ онъ сыпалъ

розъ — аллилунекая

чепуха.

насчетъ

г а х ъ . Д а й Б о г ъ Вашими устами медъ пить, но меня привело втупнкъ вторичное предостережеиіе С. - Петербургскихъ Вѣдомостей по поводу статей именно
и именно

въ

томъ

иредостережеиіс
было

мн'Ь

я

давно

ни перечитывалъ,

всетаки

объ

этомъ

направленіи, которому
не

могъ.

Что

извѣстныхъ благопріятныхъ

Вы

понять это
Ш

, это

и з в ѣ с т н о , но видно и... можетъ,

при

обстоятельствахъ, возводить

Позвольте

мн'Ь поворчать немного.

Я

охотно

Черезъ д в ѣ недѣли я ѣ д у в ъ Ш о т л а н д і ю . . .

Бадеиъ-Бадеиъ.
Понсдѣлыіпкъ, 28/16 авг. 1871 *)•

допу-

скаю всякое гіреувеличеиіе, всякую такъ называемую «комическую ярость», особенно когда рѣчь идетъ о в е щ а х ъ
в ъ сущности любимыхъ. Но ваши отзывы о нашихъ сорусскихъ

литераторахъ,

о

нашемъ

б'Ьдномъ

Обществ'Ь * ) , говоря б е з ъ прикрасъ, возмутительны. Было
бы великимъ счастьемъ,

еслибъ дѣйствительно вы были

самымъ б і д н ы м ъ русскимъ литераторомъ. Повторяю, впечатлѣніе, производимое Вашей постоянной р у г о т н е й , — н е приятно

надежды

самого себя в ъ к у б ъ .
Баденъ-Баденъ, Thiergartenstrasse 3.
Пятница, 4-го февр. н. с. 1870.

братіяхъ

прекрасныя

радуетесь. Сколько я и х ъ

сыпалъ, и піоновъ — все ничего, это по

ея

Вы, кажется, питаете

разрѣшенія земствомъ капитальнѣйшаго вопроса о нало-

вопросЬ

Минуя береговъ, ухающихъ соблазном».

Я и

Лондон», іб Beaumont Street, Marylebdne.
14/2 іюля 1871, пятница.

р о з а х ъ , — д-Ьло н д е т ъ не о количеств - !;, а о

к а ч е с т в ѣ самаго поступка, т . е. о бросаніи

187

вяжется

въ

моей голов-Ь

с ъ Вашемъ именемъ,

т і м ъ в ъ сущности симпатичнымъ воспоминаньемъ, которое я храню о В а с ъ . Довольно, Аѳ. Аѳ. Довольно. Полно
швырять (или швыряться, к а к ъ хотите) грязыо. А то в ѣ д ь
этакъ, пожалуй,

соскользнешь

въ

Каткова... В ъ Булга-

рина упадешь. Не сердитесь на меня. Я потому и говорю
Вамъ т а к ъ , что люблю Васъ искренно.
*) Литературный фонд»,

Вотъ

я опять

зд'Ьсь, любезнѣйшій А. А., и письмо

Ваше иолучнлъ, т. е. нашелъ это письмо з д ѣ с ь . Остаюсь
в ъ БаденЬ до конца

октября, а тамъ в ъ Парижъ, а в ъ

ноябрѣ ( в ъ концѣ) в ъ Петербургъ. Былъ недавно в ъ Ш о т ландіи, присутствовалъ

в ъ ЭдинбургІ;

на

юбилеѣ

Вал-

т е р ъ - С к о т т а , д а ж е произиесъ сиичъ (весьма коротенькій
и заранѣе наизусть

выученный); сбился разъ, чѣмъ

служил!. рукоплесканіе. Впрочемъ cahal во

всѣхъ

загазе-

т а х ъ за M - r Torguenoft" a distinguisted novellist.— Англичане вовсе не интересуются ни Россіей, ни русской литературой

(русское

правительство — дѣло другое,

бенно русская дипломатія).

Потомъ

я ѣздилъ въ

осоHigh-

lands и стрѣлялъ тамъ гроузовъ (grause), птицу, являющую
* ) Вт, «Моихъ воспомипапіяхъ» по ошибка отнесено къ 1872 г.

С -Ь в с р п ш е

Ц в -Ь т ы.

н е ч т о среднее между тетеревомъ
Это

было

очень интересно, но

день я, о т ъ волненія, с т р і л я л ъ

и

Письма И. С. Тургенева.

бѣлой

куропаткой.

утомительно, и первый

Париж-ь, Rue de Douai 48.
Суббота, 20/8 лив. 1872.

скверно. Н и г д е в ъ мірѣ

н ѣ т ъ такого воздуха, к а к ъ в ъ сѣверной Шотландіи, дышать имъ — наслажденіе, притомъ я былъ у
лыхъ

и

гостепріимныхъ

весьма

ми-

хозяевъ...

Во і - х ъ , прочли ли Вы статью К .
торую

Э т о очень плохо, что «о Толстомъ н ѣ т ъ вЬстей». Вы

Вѣстникъ

Европы получилъ

Арсеиьева, за костоль

восхитившее

В а с ъ п р е д о с т е р е ж е т е ? Конечно, н ѣ т ъ , — а то бы Вы уви-

не можете им'Ьть о немъ болѣе высокаго мнѣнія, ч ѣ м ъ я.

дали, что

Будемъ н а д е я т ь с я , что слухи преувеличены и что все еще

антикоммунистической — прямо сказать консервативной, вт,

поправится. Если к ъ такому

лучшемъ смыслѣ слова, статьи представить с е б ѣ нельзя, —

таланту

да

присоединится

более

дѣльной, серьезной, благонамеренной,

еще образованный и успокоенный, т. е. умудренный умъ —

и это предостереженіе можетъ объясниться только тѣмъ,

чего нельзя ожидать ол.ъ него! Я

мы

что французы называютъ «infatuation», блистательный при-

еще доживемъ до того мгновенья, к о г д а оіп. первый бу-

мѣръ которой является намъ в ъ назначеніи M. Лонгинова.

д е т ъ добродушно хохотать

твердо в ѣ р ю , что

надъ quasi-философской че-

пухой, которую онъ напустилъ в ъ в и д ѣ вони в ъ свой поГІарнжъ, Rue de Douai 48.
Среда, 10/29 марта 1872.

и с т и н е великій романъ * ) .
Парнжъ, Rue de Douai 48.
Среда, 6 декабря/24 ноября 1871.

Т а к ъ какъ

Вы очень

добродушный человѣкъ

и

сердитесь, когда другой пожалуй разсердился бы, т о
хочу вамъ доказать, что y.\rfcio цѣнить

это

Ваше

Н у , а теперь, такъ какъ Вы в ъ своемъ «Exegi monuraentum» объективно
не
я

каче-

ство, и ни в ъ какую прю съ Вами не вступаю. Я только
позволю с е б е спросить Васъ,

на основаніи к а к и х ъ

дан-

ныхъ Вы приравниваете Стасюлевича, не говорю съ Чернышевскимъ, но съ Нечаевымъ!!!?! И насколько такое голословіе

можетъ

согласиться

съ

чувствомъ

справедли-

вости, которое должно быть присуще каждому

челове-

ческому сердцу, — а у ж е сердцу поэта подавно. Что ж е
касается нашего Ф о н д а , то я заранѣе

соглашаюусь под-

вергаться упреку за участіе в ъ немъ — и у т е ш а ю с ь мыслью,
что этотъ упрекъ падаетъ вмѣстѣ со мною и на всю Ц а р скую Фамилію.
*) «Война и мнръ».

отнеслись

къ

поэту Ф е т у , — то

вольте и мнѣ сдѣлать то ж е . Ф е т ъ действительно
в ъ настоящемъ смысле слова; но
весьма важное, — а именно

ему недостаетъ

такое ж е

чутье внутренняго человека,

тонкое

его душевной

и

поз-

поэтъ,
нечто
верное

сути,

како-

вымъ онъ обладаетъ іп, отношеніи природы и в н е ш н и х ъ
формъ человеческой

жизни. Т у т ъ

и Байронъ, но д а ж е Я. Полоискій

не только Шпллеръ
побйваетъ его

впухъ

и впрахъ. Быть тронутымъ или потрясеннымъ черезъ посредство

какого

бы то ни было произведен ія

музы такъ ж е невозможно, к а к ъ ходить
потому,

при

всей

его

по

даровитости, его

Фетовой

потолку. И

сгЬдуетъ

от-

нести к ъ dii minorum gentium. У ж ъ и это не шутка: черезъ сто л е т ъ б у д у т ъ помнить около 2 0 красивыхъ
стихотвореній — чего ж е

больше.

не повторяетъ б о л е е , к а к ъ

Но

пусть

онъ это д-Ьлаетъ

онъ

его
себя

вотъ уже

і о - й г о д ъ . Старый соловей contradictio in adjecto.

Сѣверные

Цвѣты.

нТсГ7У6Гашубол'™г -

—-

Буживаль. Bougival (Seine et Oise), Maison Haigan
Вторникъ, 2 септ. 21 авг. 1873.

J e ne lis plus, je relis, и между прочимъ снова
немалымъ удовольствісмъ

перечитываю

Вергилія

и

съ

Ну

я

вотъ у ж ъ Вашего Страхова, несмотря на Вашу рекомен-

Г Д Ѣ ПЕРВОНАЧАЛЬНЫЙ ИСТОЧНИКЪ

Ч и т а т ь я " е
« « н у . . . С ъ меня довольно того, что
Я прочелъ изъ элукубрацій этого смертнаго. - К о всему
славянофильствующему я чувствую положительное ф и зическое отвращеніе — к а к ъ к ъ дурному запаху, дурному в к у с у - к а к ъ к ъ Брюллову или Г." Дорэ. Пухло
неон
пр.І!Л0
и в ъ
р ш о
л.^зетъ
д ^ ^ лампадой'

Не толкуй объ обезьяпѣ,
Что людей родила.
Не толкуй мнЬ о Татьяігіі,—
Такъ она постыла.
Water closet, closet water,
Рапс у жд.ит прямо,
Mater alma, alma mater,
Все гнилая яма;
Вънсй покуда чинъ стяжаешь,
Изумя Европу....

Церковной отдаетъ.
Н ѣ т ъ , западникъ я неисправимый,
ОТЪ одного упоминанш «о томъ, что нашъ братъ русакъ
однако»... и т. п. у меня подъ ложечкбй сосетъ, и внутренность щ е к ъ наполняется кислой в о д о й тошноты.
І ю т ч е в ъ это другое д-Ьло. Г л у б о к о жалѣю о немъ.
О н ъ т о ж е былъ славянофилъ, но не в ъ своихъ стихахъ;
а т Ь стихи, в ъ которыхъ онъ былъ имъ, т ѣ т о и скверны

Ув-Ьровали, что Россію нужно спасать не трѵдомъ и
экономіей, а
всЬхъ

И. 'Гургеневъ.

НАШЕГО

НИГИЛИЗМА.

и

насильственнымъ

каждаго. При

этомъ

научнымъ
забыли

образованіемъ
бездѣлицу: что

плодъ образованія, хранящій сѣмена для б у д у щ а г о , тѣмъ
не менѣе продуктъ растенія, котораго корни необходимо
взлелѣять

для

б у д у ш и х ъ плодовъ, а плоды, вызванные

болѣзненнымъ состояніемъ самаго дерева, не могутъ

за-

ключать добрыхъ сѣмянъ. По насиліе этого не разбираетъ. Ни одинъ старшина, ни одинъ гласный или предводитель не осм-Ьлится до с и х ъ поръ заявить

на

съѣзд-Ь,

что народъ не желаетъ этихъ школъ, относясь к ъ нимъ
или пассивно, или с ъ озлобленіемъ, при вид-Ь, что результатомъ и х ъ в ъ благопріятномъ случаѣ—разрисовка с г Ь н ъ

192

Сѣв ер

H

ы

Ц в Ь т ы.

Е

Источник'!» нашего нигилиама.

и воротъ непечатными выражениями, а в ъ х у д ш е м ъ — и с к у с ственное отторженіе подростковъ о т ъ обычной среды и
семейнаго очага. Испробуйте действительную потребность
народа в ъ этихъ школахъ, переставъ безп|)естанно напирать на распространеніе этого зла, и черезъ г о д ъ останутся только школы, вызываемый действительно местного
потребностью.
Совершенно в ъ параллель
низшихъ

школъ

революціоннымъ

идетъ у насъ и устройство

В ъ целомъ міре, по м е р е усиливающегося
сбавляется ц е н а со стороны
практика жизни. Но не

Если
соръ

высшихъ

пріемамъ

Спрашивается,

подонковъ,
окончаніи

пающіе

ме-

грязи,

хозяину

запереть

обЬщаній чиновъ и м е с т ъ по

времени, проведеннаго в ъ буйномъ

службе

превращалось

к ъ госу-

в ъ праздныхъ и не-

къ

государственному

кормилу

были

врагами порядка, тЬмъ б о л е е вредными, что,
ясь мундиромъ, они безнаказанно

могутъ

присту-

теми

быть

Деревенскііі житель

I

1882.
Сѣпориыо Циѣты.

же

прикрываруково-

дителями своихъ безшабашныхъ товарищей?

оставляютъ
своей

мешаетъ

прнмиримыхъ враговъ порядка, а действительно

которыхъ, в с л е д с т в і е не-

доказательства

носредствомъ
срочнаго

дарственной

государства чуть не с ъ ножомъ к ъ горлу устраиваютъ под-

на креслахъ вещественныя

же

пройдя такую школу, большинство готовящихся

фаланстеры и кухни,

преднамеренно

кто

мированія честныхъ элементовъ с ъ революціонными, чтобы,

стами, и радуемся, когда, сплотясь тысячами, эти надежды
и балы, на

отвечают!»

нищенстве? Не очевидна ли революціонная цель амальга-

емъ людямъ, алчущимъ своевольнаго безделья, обильныя

стремленій,

те

ніе на умственную вершину государственной башни в с е х ъ

свои служенію с т р а н е , ежедневно гюмышляемъ только о

писные концерты

сознательный

гой т р у д ъ учащихся. К ъ чему это неустанное накачива-

приниженіи условій образования, стараясь в ъ эту р а с т л е -

вещественныхъ

и

при условіяхъ вполне гарантирующихъ спокойстіе и бла-

сторонняго образованія отъ желающпхъ посвятить силы

увеселительными

труд-

школу и принимать в ъ нее и ш у щ и х ъ просвещенія лишь

мы в м е с т о того, чтобы требовать возможно полнаго и в с е -

безъ малѣйшаго надзора за этими

жалованье,

ему динамитомъ.

Т е м ъ не менее, закрывая глаза на такіе очевидные ф а к т ы ,

безплатные

то, получая

д и т ъ ни денегъ, ни заботъ для гостей, а

с к и х ъ революціонныхъ броженій, у б і й с т в ъ и цареубійсѵвъ.

субсидіи, устраиваемъ

5о"/о,

никаешь непостижимое явленіе: радушный хозяинъ не ща-

рево-

расточа-

насъ

распространитель т о г о смутнаго источника... И в о т ъ воз-

люціоннымъ тенденціямъ, и составляютъ контингентъ всяче-

общества. Въ э т и х ъ ц е л я х ъ мы щедрой рукой

каковыхъ у

А что, если онъ самъ только продуктъ

заве-

подонки

удовлетворитель-

щій свое назначеніе ч е л о в е к ъ , то ему предстоитъ

полученные ими

отвратительные

и энергическій слуга

ность двойной борьбы и с ъ подчиненными и с ъ равными.

шей ихъ среды, по полной своей непригодности к ъ спе-

самые

здравомыслящій

жая ихъ самовольную праздность. Если ж е онъ—понимаю-

деніяхъ. Люди эти, насильственно оторванные о т ъ питав-

вающую среду накачать

предпо-

ему у д о б н е е всего стать миленькимъ у с т у д е н т о в ъ , убла-

вечная

ціальному труду и и з в е с т н о й воспріимчивости к ъ

непременно

место,

предложен]«

учебныхъ

основаніяхъ

наго о т в е т а . Если онъ только ч е л о в е к ъ , держащійся за

у ж е д в а десятилетія в ъ безобразномъ колебаніи безсвяз-

аттестаты окончанія курса в ъ

спросимъ, на какихъ

государству, то, конечно, не получимъ

ныхъ тенденцій. Мы не знаемъ, куда д е в а т ь с я о т ъ людей,
на

мы

лагается, что хорошій или плохой спеціалистъ - профес-

она у насъ, ж и в у щ и х ъ

буквально безграмотныхт., несмотря

году в ъ Московскомъ благород-

номъ собраніи.

высшихъ.

требованія. Т а к о в а

такова

к а к ъ это было в ъ і 8 8 і

(А. Ф е т ь ) .

Мироноварѣніс H. Ѳ. Щербины.

J

95

мѣловыми берегами в ъ «Слободской У к р а й н ѣ » . В ъ о б е т о ванную родину Элладу ему и в ъ болѣе позднемъ возрастѣ
не с у ж д е н о было попасть. Итакъ со скудныхъ и
ныхъ

побережій Чернаго

моря

ему

оставалось

знойустре-

млять вдаль свое созсрцаніе классической древности. Б ъ
о т ч у ж д е н н о й о т ъ нея
согласно

обстановка

проникновенному

то

была,

поистинѣ.

слову Т ю т ч е в а — «болѣзнен-

ная мечта», какое то наркотическое в о з б у ж д е ш е и н а в о ж деніе. Но, к а к ъ во всякомъ страстномъ бредѣ, в ъ немъ заложенъ

МІРОВОЗЗРѢНІЕ ПОЭЗІИ Н.Ѳ. ЩЕРБИНЫ.

былъ тотъ наболѣвшій острый жаръ ощущенія,

который болѣе свойственъ чувству, напропалую уносящемуся изъ великой воздушной

перспективы, нежели пря-

мому наблюденію предмета на сцеиѣ дѣйствія.
Ж и з н е н н а я атмосфера и составъ поэтической личности и с ф е р ы воображенія сложились у Щ е р б и н ы

подъ

дѣйствіемъ довольно своеобразных» условій. Претворены
в ъ очень самобытныя

и обособленный

формы, но

тѣчъ

не менѣе явственно сказываются в ъ его творчеств-Із такія
условія его бытія, каковы—происхожденіе, рожденіе, ростъ
и воспитаніе

на

стспномъ ю г ѣ Россіи, не

мен-Ье

в с е г д а указанная е г о характеристиками, греческая
( б а б к а со

того,
кровь

стороны матери—изъ Морей) и, наконецъ, —

кровь казачья: отецъ его изъ дворянъ Х а р ь к о в с к о й губ.,
которые очень недавно переименованы были в ъ это званіе Екатериной И, но происходили изъ малороссійскихъ
выходцевъ, при Хмельницкомъ б ѣ ж а в ш и х ъ отъ польскихъ
преслѣдованій

и

образовавшихъ

въ

такъ

называемой

Слободской У к р а й н ѣ Узюмскій слободской казачій полкъ,
передовой оплотъ русскихъ окраинъ противъ крымскихъ
татаръ до самаго послѣдняго передъ X I X вѣкомъ времени;
мать ж е числилась в ъ дворянствѣ Войска Д о н с к о г о , конечно, с ъ еще болѣе иедавняго времени вышедшемъ изъ
этого давняго великорусскаго казачества. И ц-Ьлая юность
прожита была поэтомъ на палящихъ, соляныхъ или илис т ы х ъ берегахъ сіяющихъ полуденныхъ морей, славныхт,
и в ъ древности, а т а к ж е — среди степей

и

балокъ

съ

В ъ кругозорѣ Щербины

поэзія и пластика классиче-

ской древности были нанболѣе совершеннымъ

образомъ

такого міровоззрѣнія, в ъ которомъ — с ъ одной с т о р о н ы —
вся стихійная вселенная

представляется

міроздаіиемъ,

въ

самомъ полномъ смыслѣ этого слова, цѣлокупноіі красотой,

необъятнымъ

стороны

-

живымъ

идеальные

существомъ,

человѣческіе

а съ

облики,

другой

всѣ

енныя, отчетливыя оболочки изъявляютъ все

величіе внѣшняго міра. По этому міровоззрѣшю кой части есть

цѣлое, все, безконечность, и

нечности, во всемъ, в ъ

цѣломъ

есть

устро-

необъятное
во вся-

въ

всякая

безко-

часть.

Іа-

' с т и и члены слагаются и в о з д ѣ й с т в у ю т ъ д р у г ъ на друга
не посредствомъ простого сложенія, составлешя
иенныхъ единицъ,

изъ

только з д ѣ с ь и теперь,

которыхъ
а

каждая

посредствомъ

разроз-

только

она,

единаго

бытія

или сущности, которое есть и д ѣ л а е т ъ в ъ каждой един и ц * т а к ъ , что каждая точка не только она одна, но и
всякая иная. Всякая часть можетъ

переходитъ

въ

дру-

гую, в с ѣ доли могутъ мѣняться бытісмъ и д'І;йствіемъ

и

вновь возвращаться къ прежней прпродѣ и дѣятельности.
В ъ этомъ существенное отличіе союза и единства
ческаіо

отъ союза и единства

оріанн-

механичесісаю.

Т а к о й складъ органическаго т ѣ л а , для поэта,

о
13*

ко-

Сѣверііыс
ромъ

ведемъ

рѣчь,

есть

Д в -к г ы.

Миропоззрѣніе H. Ѳ. Щербины.

святыня. Прозрѣніемъ

склада в ъ совокупности міра явленій в ъ д у ш *

И, сіяніемъ страсти повита,

созерца-

Говоритъ и трепеіцетъ въ глазахъ.

теля возсоздается старинное представленіе о мірѣ, к а к ъ

Предъ тобою и мысли и чувства

о «блаженномъ б о г і » или о « б о ж е с т в е н н о е животномъ».
И то же священное
з а х ъ , в ъ типахъ

откровеніс сообщается и

личныхъ

человѣческихъ

рыя запечатлѣны в ъ изваянныхъ обликахъ

Muh хотѣлось бы въ мраморъ облечь.

в ъ обра-

Я ищу для созданій искусства

плотей, котоэллиновъ.

Осязаемо зримую рѣчь.

Въ

Во плоти и х ъ — нсканіе 'духа

н и х ъ самая твердая и плотная лѣпка не противится разливу безпредѣльной

души. Внутренній

порядокъ кумировъ, взаимное
которое

составляем

ихъ

ихъ

д * й с т ш е , наличность

Щ.я, подобный токамъ, стихіи твердаго состава, переливныя, зыбкія, трепетныя струи, которыя опредѣляютъ его
но

отрѣшаютъ

отъ

всякой

замкнутости

вводя всю присущую свободному д у х у совместность раз.
нородныхъ и н е с о в м і с т н ы х ъ
С ъ большей еще

сущностей.

явственностью

узнаются .имъ

калъ на простор* природнаго міра, в ъ томъ
его сердца. Въ этой личности, точно т а к ъ
и согласуются в с і

разногласныя

всѣ

принч-

единствен-

лицѣ, которое д-Ьлается

в ъ шелестахъ и в ъ благоуханіяхъ ночи,

В ъ т а к и х ъ мотивахъ и моментахъ

кумиромъ

же, к а к ъ

и

представляются

направленія

человече-

совершенство, с о -

вокупность бытія или природы ощущается Щербиной в ъ
образѣ, в ъ лицѣ чсловѣческомъ. Все великое живое с у щество

мірозданія

сосредоточивается

въ

одноіі

малой

единицѣ жизни. Съ не меньшимъ могущестиомъ душа этого
х у д о ж н и к а зыблется и теряется в ъ пучинѣ в н ѣ
ч е с к и х ъ с у щ е с т в ъ , во в с ѣ х ъ

Дѣла и предметы, к ъ которымъ онъ стремился и
ному человѣческомъ

И темно для незоркихъ очей!

вотъ

души. Изъ этой души проистекаютъ в с ѣ образую-

сомкнутость,

Недоступно для грубаго слуха

частей

единство и цѣльность ^

в ъ чемъ постоянное и неустанное
ЭТОЙ

Въ перазъятномъ сліяніи съ ней

строй, замыселъ

соотношеніе

' 9 7

такого

предметахъ

человѣ-

чувства, мысли

и мечты.
Предъ ширыо и далью в с ѣ х ъ движеній и расположен а міровыхъ у него

развертывается

область

ощущеній,

необычайная по тождественности почти точной съ тѣми
прсдставленіями первобытныхъ людей, для которыхъ в с ѣ
г Ь л а и образы явнаго міра были не что иное, какъ

раз-

нообразныя воплощенія или вообще выраженія не вполнѣ

с к а я сердца. Въ «нѣмой п ѣ с н - Ь , которая проливается изъ

ощутимыхъ и вообразимыхъ в'Ьющихъ д у х о в ъ

любимыхъ взоровъ, соединяются для т о г о ж е поэта в с ѣ

для которыхъ в с я к о е явленіе жило не только в ъ своемъ

•многоразличные отливы, переливы и разливы «пѣсенъ міра»

обычномъ в и д * , но

Una

или подобіи. Всякая р ѣ к а , всякій л ѣ с ъ и для поэта про-

есть средоточіе, истокъ свѣта, изъ котораго изли-

вается горнее сіяніе на всю массу и смуту явленій.
Я стремлюсь вѣчио юной душою

и в ъ человѣческо.мъ

вѣстился человѣческимъ «голосомъ», к а к ъ
сказкахъ.

И всѣмъ сердцемь къ твоей красотЬ,

Свѣтомъ міровъ облитбй

Въ ней сказалася жизнь предо мною

Весь я природой объять,—

Въ безграничной своей полнотѣ.

Волны со мной говорятъ,

И мелодія духа разлита

Бури ми-Ь пѣснн поютъ,

Многозвучно въ тѣлесиыхъ чертахъ,

Травы цвѣтущія лі.ютъ
Своп на меня ароматъ.—

и

тѣней,

олицетвореніи
говорится в ъ

Мировоззрѣніе H. Ѳ. Щербины.

С ѣ в e р н ы с Ц в ѣ т ы.
Слышу, какъ авѣзды текутъ,

л о в * к а отдаются и

Слышу какъ полааетъ гадъ.

органамъ мірового т * л а .

Ты безконечііа, жизнь мироваяі
Стройная

В-ІІЧІІО,

живы, дышатъ,

ютъ и любятъ, то есть
Великій причинный

ч е л о в е к у явенъ и понятенъ

между
лишь

другъ

в*ща-

въ

друга-

предметами, который
какъ

последователь-

ность и х ъ во времени или раздельность в ъ пространств*,,
есть на самомъ д * л * союзъ любви, в ъ которомъ

всякая

тварь единится с ъ другой, сливаясь, обмѣниваясь, д ѣ л я с ь ,
пли объемлясь в ъ
единый

Что освѣіцается томно Діаной ночною.
Чувствомъ ншрокимъ тогда обнимаю
Сродную жизнь и стремленье всі.хъ суіцнхъ,
Маленькій міръ пхъ любви открываю
Въ сердцѣ летаюіцнхь, въ крошечной груди пользутнхъ.
Все, что цвѣтетъ, и ползетъ, и летаетъ,
Долю имѣетъ свою въ наслажденьи;
Все и заботы, и радости знаетъ,
Мчится и тонетъ со мною въ житейскомъ волненыі.

жизни третьей, большей. Во в с я к о м ъ

о б р а з * бьется о т с в ѣ т ъ , о т з в у к ъ в с * х ъ прочихъ о б р а з о в ъ ,
и

струнамъ и

Все проникая въ подлунной собою,—

разум*ютъ,

переливаются

союзъ

вс*мъ

То, что сіяиіемъ солнца облито,

Мертваго и бездушнаго н і т ъ н и г д ѣ . Всякая пылинка,
и росинка

по

Стройная музыка тайно сокрыта,

вѣчно младая,

Въ 'ГІІЛІІ созданья мысль разлитаяі

крупица

отглашаются

'99

образъ

пребываетъ

ощущеніи этой внутренней

во

жизни

Въ иные часы такая отзывчивость на в * я н і я и біенія

в с ѣ х ъ ихъ. Т а к ъ в ъ

ж и в ы х ъ міровыхъ явленій д о в о д и т ъ ощутителя до б о л * е

внѣшнихъ

отдаленныхъ еще и потаенныхъ областей зрѣнія и слуха.

веществъ

грани чаловѣческаго разграничивающаго сознанія раздви-

Т о г д а то в ъ его с е р д ц * возникаютъ вновь в ъ

гаются: жизнь стихійныхъ с у щ е с т в ъ — жизнь сверхчувст-

своемъ обличіи

венная, сверхумственная; но р а з в * между чувствомъ че-

в ъ небесахъ туманами и тучами, то обличались в ъ смут-

л о в е к а и тѣмъ, что

въ

ные людскіе очерки, то гнѣздились и шелестили в ъ древес-

к а ч е с т в * , и не в ъ одной ли с т е п е н и — э т а разница? «Че-

ной к о р * , то пробивались изъ земли в ъ ц в ѣ т а х ъ , и изъ

л о в * к ъ есть н * ч т о большее,

стволовъ

говоритъ

одинъ

«сверхчувственно» есть разница
нежели

челов*къ» — какъ'

мистикъ. И с ъ другой

стороны,

н*тъ

ничего страннаго, если и в о в н * ч е л о в * ч е с к о м ъ , в ъ той

кровыо,

вырывались

плотью, и

изъ

стеблей

а у с т а и х ъ п * л и и шептали манящими голосами.

отъ

ч е л о в * ч е с к а г о склада стремленій. В * д ь ч е л о в * ч е с к о е лицо

Что то влекло меня въ темную роту

и составъ есть и

Слушать, какъ шепчется что то въ вѣтвяхъ.

средоточіе, и основа, и частица

міро-

выхъ составовъ, наравнѣ со всякимъ инымъ частнымъ существомъ. И вотъ, значитъ, какая благая в * с т ь сознается
тѣмъ самымъ земнороднымъ ч е л о в * к о м ъ , который дорожитъ
имъ

в * д ь , какъ
типичнымъ

своимъ насущнымъ
нравомъ, своимъ

достояніемъ, сво-

типичнымъ

разумомъ.

М а л * й ш і й трепетъ,. н и ч т о ж н * й ш і й шагъ мошки или ч е -

сочились

а изъ водныхъ струй вздымались упругими станами,

внутренней жизни стихій, которая «по ту сторону» людс к о г о сознанія, н * т ъ ничего по существу отличнаго

в*ковомъ

в с * т * существа, которыя то зыблились

Сердце мое трепетало боязнью,—
Сердце любило такую боязнь.
Я поннмалъ тотъ таииственнй июпотъ...
Вамъ передать я его не могу:
Мысли мутятся н слово нѣмѣетъ.
Часто любилъ я смотрѣть на ріжу,
Слушая музыку хоровъ незримыхъ.

200

Сѣвсрпые

201

Мировоззріініе И. Ѳ. Щербины.

Циѣты.

Въ очи ми-Ii прямо, участья полны,

вымъ образомъ ж д а т ь отъ э т и х ъ грезъ вразумляющихъ и

Водные духи сквозь волны смотрѣлн,

направляющихъ на путь правый откровсній о з а д а ч а х ъ и

Вѣтеръ, колыша тростпикъ надъ водоіі,

назначеніяхъ ж и т е й с к и х ъ и о нев-Ьдомыхъ вопросахъ поз

Мнѣ нап-Ьвалъ колыбельную нѣсню,

ианія.

Полную чуднаго смысла...

Льютъ надо мною зеленил слезы свои непрестанно

Въ великомъ единогласномъ
сѣни

ВЬтки плакучихъ деревьев!., и, кажется, между собою

шопотѣ - ропот-fc лѣсной

Перешепнулись кусты обо лп-Іі осторожно, съ украдкой...

чутье этихъ жизней разливается с ъ преимуществен-

ной широтой и глубиной. Въ в ѣ щ е м ъ

Носишь какого то міра иного нрисугствіе в'ь сердігіі,

таящемъ и суля-

щемъ вечернемъ с в ѣ т ѣ дремучаго л-fcca передъ нимъ на-

.

И разлился онъ, тотъ міръ, за тобой, предъ тобой, надъ тобою.
Обнялъ всенѣло тебя и содѣлалъ свонм ь гражданином!..

чинаютъ витать не во с н ѣ , а наяву цѣлые сонмы и хоро-

Кажется будто огжнвшія всѣ существа воплощенно

воды призрачныхъ образовъ, к ъ которымъ чуткое вообра-

Зажили вновь и внтають, тебя окружая собою,

женіе

народовъ

присматривалось,

прислушивалось

из-

древле съ особенно восторженнымъ трепетомъ и бредомъ.
В ъ мысли поэта возсоздается представленіе,

завещанное

преданіями и не разгаданное, о б ъ облачныхъ и рѣчныхъ
д у х а х ъ и д ѣ в а х ъ , которыхъ германцы называли эльфами,
кельты — феями, эллины — наядами и дріадами, с л а в я н е —
вилами и русалками.

В ъ нихъ мечтались

связи,

объединялись

верхнія

въ

которыхъ

струи и влаги

тѣ

небеса

жизненныя
съ

землями,

съ нижними ручьями и

росами!

I адалось и о томъ, что в ъ этихъ одушевленныхъ токахъ
билось и вилось не что иное, к а к ъ сродныя людямъ

же

Будто т-Ь близкія души, что ты схоронилъ и оплакал!.,
Прежшімь участьемъ полны и любовію прсжпсіі согрііты,
Плачутъ теперь надъ тобой и живого хотятъ разговора.
Видится этой порою, въ туманѣ таинственной грезы,
Будто бы даже и то, что еще никогда не рождалось,
Въяв-Іі живетъ, облекаясь въ какой то сверхчувственный образъ.
Дремлюіціп воздѵхъ наполнен!. вокруг-!, существами, которыхъ
Зрѣнье и слухч. не уловятъ. по чуютъ душевныя струны...
Связь ихъ съ собой постигаешь, по даті, имъ отвѣта не можешь:
Мысль не слагается въ р-кчь, не находишь имъ должнаго слова,—
И отрѣшаешься весь отъ оковъ тягогѣюшпхъ плоти...
Ощупью in. мірѣ блуждая томясь и невѣдѣньемі. болень,

лица, быть можетъ, порвавшія съ органмзмомъ, быть мо-

Къ вамъ я довѣрчпвымъ серднемъ пытливой душою взываю,

ж е т ъ , еще не установивщія съ нимъ сопутствія. И в о т ъ

Сонмы незримыхъ существъі Разскажите, откройте мнѣ тайны

весь такой

міръ, который

германцы называли

«лѣсной

тканью», ея шелестомъ - лепетомъ — Waldweben, изъ котораго поистин-Ji

какъ бы соткана, свита жизнь

и травы, э т о т ъ «зеленый шумъ», который иногда

листвы
пере-

х о д и т ь в ъ с в и с т ъ , х о х о т ъ и вой л ѣ ш а г о , — онъ плыветъ,
зыблется и растетъ отовсюду, во в с ѣ стороны, и у путника отъ него шумитъ и гудитъ в ъ ушахъ и в ъ г о л о в * ,
взоры заливаетъ,

закатываетъ,

а духъ

захватываетъ, и

этому путнику начинаетъ чудиться и мерещиться

нѣчто

невиданное и небывалое. Сжившемуся с ъ лѣсомъ путнику
становится свойственно самымъ уб-Ькденнымъ и вдумчи-

Вашего міра, всѣ тайны того, что не вижу, не слышу,
Не осязаю, но чувствую смутпымъ души ощущеньемъ...
Грустно ходить мпѣ во тьмѣ, тяжело мнѣ и горько незнанье
Близкаго сердцу, родного душѣ, что ее окружает'!,...
О, иросвѣтите же полпымъ созпапіемъ умъ мой и сердце,
Да заживу я свіітло и здорово, какъ мнѣ подобает ь.

И, в ъ самомъ д ѣ л ѣ , наступила такая минута, к о г д а ж е ланное откровеніе сказалось этой личности подъ

сѣныо

той ж е растительной природы. Д о л г о и пристально

по-

никалъ и склонялся онъ надъ широкими, дремотными и
трепетными водами рѣчной

заводи, подстерегая

ея

жи-

202

Сѣверныс

Ц в ѣ т ы.

В ъ р-Ьчи этой впервые, к а к ъ никогда, с ъ неизвестной
ему д о т о л е отчетливостью, открывается передъ
знаніемъ взаимная слитность, сплоченность

его

всіхъ

со-

носи-

телей ж и в ы х ъ т ѣ л ъ на земле, и в ъ в о д а х ъ , и в ъ небесахъ. Самый организмъ человѣческій есть насквозь проникнутый сознаніемъ и одушевленіемъ покровъ, который
заимствуется внутреннимъ

своимъ устроителемъ

не

мертваго вещества, а изъ ж и в ы х ъ окружающихъ

изъ

соста-

вовъ. Во всей ф и з и к * и химіи в н е ш н е й природы

дей-

ству ютъ В * д ь д і я т е л и такіе ж е сознательные, к а к ъ и та
деятельность, которая содержитъ единство организма, но
б о л * е , ч е м ъ она, вольные. Во всякомъ о б м е н е

веществъ

этого т е л а съ окрестной средой, в ъ его дыханіи и пнтаніи, и возникающемъ

отсюда

кровообращеніи

происходить прямое общеніе и единеніе
носящимися по вселенной,

съ

блуждающими

и росте

иными раз-

центрами

со-

знанія и воли. Быть можетъ, этими то подвижными средоточіями

стремленій

ощушеніи крови

все,

и возбуждается
что передается

во

внутреннемъ

сокровенн*йшимъ

струнамъ и нитямъ м ы с л и — в ъ геніальныя вдохновенія и
замыслы, какія рождаются в ъ человеческомъ с о с т а в е . А
возбудители

этихъ

вдохновеній

ности опять

между

т*мъ

изъ

нея

димые,

черезъ
и

въ

воплощенной

продолжаютъ

свои

простору. И х ъ у д * л ъ — свобода,

видимые и неви-

странствія
зыбкость,

по

міровому

способность

ко в с е м ъ проявленіямъ, отчего и х ъ выраженіемъ
лается

вода, огонь,

лич-

выскользаютъ или вылетаюгь

проводы ея ч у в с т в ъ ,

воздушныя

2 0 3

Мировоззрѣпіе H. Ѳ. Щербины.

телей — рыбъ. Н а д ъ головой его, к а к ъ и в ъ тотъ р а з ъ
вѣяла ива, у н о г ъ шуршала осока. И снова былъ предвечерній часъ, с ъ преимущественнымъ внидіаніемъ о н ъ вперялъ взоры в ъ одну б-Ьлопѣнную волну, которая «играла с ъ
солнцемъ». Сосредоточенная, чуткая проницательность
не могла не привести к ъ тому, что сама эта волна явила
ему свой ликъ и обликъ, и «провѣстилась человѣческимъ
голосомъ».

зыби, токи

и

и

де-

шарики

животныхъ жилъ;

но

не

дано

имъ

продолжительная

устойчиваго сосредоточенія в ъ личномъ центре сознанія,
воплощенія в ъ с о с т а в е или у к л а д е

организма, устроен-

номъ и разечитанномъ на б о л е е длительный срокъ.
Т а к и м ъ образомъ эти летучія или текучія силы которыхъ
д е й с т в і е отчасти испытуемо порядками и понятіями
ханическаго движенія, а отчасти принадлежать
женіямъ

инороднаго

неощутимаго

эоирнаго

вещества,

представляются сходны во в с е х ъ отношеніяхъ,
ю т
или

ме-

к ъ днисовпада-

всеми своими признаками с ъ т * м и отбывшими у ж е
небывшими

еще

людьми,

которые

всегда

чуялись

мечтами, поверьями и преданіями в ъ облакахъ, в ъ в е т р а х ъ ,
в ъ з в е з д а х ъ , в ъ зарницахъ, а т а к ж е в ъ травахъ, ц в е т а х ъ
и деревьяхъ, вырастающихъ изъ праха покойниковъ. Э т о
сверхчувственные, недоступные

среднему сознанію

чело-

в е ч е с к о м у , прообразы, первообразы, замыслы, очерки р а - '
зумныхъ

организмовъ,

образныя

точки,

на

т е еЩ

/tÔQcpai и монады, д у х о -

которыя,

въ

глазахъ

мыслителей

разннхъ в е к о в ъ , разлагалось плотное и протяженное в е щество; и многимъ

изъ н и х ъ

площаться, т. е. доходить
иначе,
и

какъ

лишь

въ

порою

до

до

поры не с у ж д е н о во-

ч е л о в е ч е с к а г о воспріятія

стихійныхъ и растительныхъ

формахъ,

въ

олицетво-

человеческомъ

подобіи,

реніи.
Иныя изъ э т и х ъ

неведомыхъ

эоирныхъ

силъ,

кото-

рыя лишь ненадолго облекаются в ъ твердые составы, подл е ж а т ь иной, б о л е е горестной с у д ь б е . Ихъ неизобразимая сущность не можетъ выражаться ни в ъ
только в ъ г л у х и х ъ , т я ж к и х ъ с о к а х ъ
въ

которую

опущена

была и х ъ

той

чемъ,

самой

человеческая

какъ
земли,

тленная

оболочка. О т с ю д а т * верованія, что они неосязаемы, невидимы, что у н и х ъ ігЬтъ путей
ріоды

года, когда

земная

сообщенія

въ

те

утроба и кора ц е п е н е е т ъ

пеи

стынетъ. Ш е в е л и т ь с я о н е начинаютъ, по словамъ преданія,
лишь с ъ умноженіемъ солнечнаго

с в е т а и жара, в ъ дни

Коляды и Овсеня, но в ъ явственномъ в и д е даютъ о себе.

204

Мировоззрение Н. Ѳ. I Неровны.

С ѣ в e р н ы е Ц » 'L T ы.

знать съ пробужденіемъ ж и в ы х ъ ключей и ручьевъ и съ
прозябаніемъ первыхъ былинокъ, в ъ дни Красной Горки
и Радуницы. Т о г д а они получаютъ возможность ж и в о т ныхъ условій существованія, животнаго в о з д у х а и тепла.
Н о это — непрочный олицетворенія

и

овеществленія, и

потому тотъ ж е древній опытъ повѣдалъ, что вмѣстѣ съ
убылыо

солнечнаго

свѣта, только что

снискавъ

самую

205

или планомъ своего сложителя. Nichts ist innen, ni lits ist
aussen,
слову

den

was

Гёте.

innen

ist, das ist

Сверхчувственное

draussen — согласно

д е й с т в і с прозрачно

све-

тится во всей чувственной видимости, ничего не отнимая
у ея д е й с т в і я , ни в ъ чемъ ея не
т о г о — доставляя ей последнее

нарушая, а

напротивъ

необходимое

условіе

и

поводъ к ъ д е й с т в і ю .
О т с ю д а явствуетъ, что сознаніе личнаго д у х а можетъ

сильную жизнь в ъ пору Семика и Русальной н е д е л и , съ

переживать, ничего не утрачивая

изъ

необходимо переходить в ъ прежнее свое состояніе — в ъ

все

формы,

смерть, т. е. в ъ безтѣлесность и безличіе.

своего твердаго изображенія. Аналогію этого утвержде-

лѣтняго солнцеворота, годового склона

къ

смерти, имъ

Т а к і я истины извѣстились настороженному слуху
г о л о с е р-Ьчной струи, изменившейся

въ

въ

русалку. Т а к ъ

человѣкомъ сознается и уразумевается таинственный х а рактеръ в с е х ъ явленій природы, характеръ

проводныхъ

средъ для ощущенія сверхчувственныхъ присутствій, которыми воспріятіе человека отчасти выводится за пределы
порялковъ, удостоверяемыхъ разсудочнымъ наблюденіемъ,
отчасти ж е в ъ самыхъ н р е д е л а х ъ этихъ

порядковъ

дается указаніе на первую и последнюю

ихъ

по-

причину,

и х ъ обусловливающую, но изследованію опыта и разума
не поддающуюся. И этимъ ж е разуменіемъ тайной природы вещей поэту внушается р е д к а я

по

первообразной

переливы и перемЬны своей

своего

единства,

своего

слова,

нія поэтъ представляетъ в ъ с у д ь б е луча солнца, который,
падая на землю, возникаетъ и возсоздается изъ нея в ъ листьяхъ и шгЬтахъ, затемъ опять

сообщается

источникомъ — солнечнымъ жаромъ и вновь
изъ

цветка

землю.

со своимъ
выделяется

цветочной иылыо, чтобы обсе.ченить ту ж е

'Гакъ

и

человекъ,

пріобщась своимъ

единымъ

сознаніемъ и хотеніемъ ко в с е м ъ превращеніямъ

своего

телеснаго облика, становится причастенъ ко в с е м ъ б е з ъ
изъятія составнымъ частямъ мірового

союза.

Значить и теперь, и в ъ эту минуту, всякій

человекъ

бываетъ в ъ е д и н с т в е со всякой пылинкой и струйкой и
со всей

громадой и пучиной вселенной, разъ

въ

немъ

наглядности и осязательности и в м е с т е с ъ тѣмъ мысли-

н е т ъ ничего, чего бы не было во в с е х ъ явленіяхъ этой

тельной точности и доказательности в е р а в ъ міровое пе-

вселенной.

редвиженіе

рейти,

мыслящаго и волящаго

преобразованія ж и в о й души

лица.

Переходы

по всему мірозданію

числимы и неистощимы. Черезъ органическую
личнаго сознанія

со своимъ т е л о м ъ , иначе

и

неиз-

слитность

говоря — с о

своимъ внешнимъ, представленнымъ, предметнымъ

выра-

женіемъ, этимъ ж е внутреннимъ сознаніемъ переживаются
в с е превратности этого его образа или отраженія ( « о б ъ ективаціи»). Т е л е с н ы й строй и управа есть уплотненное,
изваянное

обнаруженіе человеческаго

д у х а — строителя

и правителя, столь ж е нераздельное с ъ нимъ, какъ красочное сочиненіе или звуковое построеніе с ъ замысломъ

Во

чего

что ж е

бы

не

не составляло его
и

обратиться, во что

или

бы

то в о внутреннемъ или

несознанномъ

окружающее

К а к ъ лучше и больше

ж е пе-

в ъ немъ ж е самомъ, что

самого, будь

в н е ш н е м ъ , сознанномъ
Все в н е ш н е е

ему

было

все

это

удостовериться

безсмертіи!
Вѣрю, я безсмертенъі
В ъ атомахъ вселенной
Я ужъ зарождался.
Съ в-Ьчной жизнью Бога
Въ Божьей .мысли жилъ я.

его

родное
ему

въ

составе.
и свое.
своемъ

206

Сѣверные

Ц в +.т ы.

Мировозарѣніе H. Ѳ. Щербины.

Жизненная влага

сивно

И пылинки персти

или «вертикально»,

выживающихъ

другъ

в и д * протяженномъ
живомъ
единства

человеке

всегда

со всякимъ

непреложное

друга

разр*з*»,
безконечно-

моментовъ или

или растяжениомъ

дольномъ р а з р * з е . »

« с ч а с т ь е » , т. е. всеобъемлющее познаніе и

сущности,

сколько в ъ частномъ х а р а к т е р *

каждаго

в ъ томъ, что идеи и прообразы

вещей и самая великая

изъ нихъ. Но

целостная и х ъ д у ш а не пребываетъ никогда только

здесь

теперь, а в д р у г ъ и з д ѣ с ь , и тамъ, и теперь,

въ

по безпред*льному пути, «въ горизонтален или « в ъ про-

вечной

ихъ

чредъ,

(«экстенсивномъ»)

существомъ, этого

пребыванія своего столь ж е в ъ

или только

7

сти, которое представляется в ъ в и д * посл*довательныхъ,

Слиты въ этомъ тѣлѣ.

Д а , есть в ъ

поперечномъ

уст'упаетъ д * й с т в і е такому чувству той ж е

ІІервыхъ днеіі созданья —

чувство этого

«въ

20

Тогда

величайшая

сумма

бытія —

любовь, вне-

запно отодвигается, отвергается в ъ неизмеримую даль и
глубь, и вся міровая жизнь

дЬлается

страданіе за недостижимую

цель. И

подвигъ, борьба,
является

возмож-

ность т а к и х ъ думъ о с у д ь б е :

и т о г д а , в о м н о ж е с т в * м * с т ъ и миговъ заразъ—заложенъ
з а л о г а , з а в * т ъ и зарокъ

неудержимаго и непрестаннаго

Я убѣжденъ: есть счастіе одно,

новообразованія этихъ душъ, а для ч е л о в * ч е с к а г о лица —
участь погони за этими событіями въ в и д *
наго

движенія

или шествія. Чтобы

Высокое, далекое, прямое,—

поступатель-

соприкоснуться

Вмѣстить въ ссбѣ той истины зерно,

со

Что облеклось въ созданье мировое.

в с * м и разными родами и видами бытія, приходится представлять и х ъ в о

Какъ человѣкь, могу его искать.

времени, в ъ о т д * л ь н о с т и и по очереди.

Какъ онъ, я не могу имъ насладиться.

О т с ю д а возникаетъ страсть движенія все впередъ и дал * е , стремленіс выступать изъ своей
ради

объеднненія,

ствомъ

объятія

бытія, ради

его

со

точки

неразр*шимое, неизбытное

противор*чіе: нельзя не сознавать, что
тутъ

внутри

ощущенія

у ж е и теперь, и

есть необъятность,

есть

шенство; но всего не удержать, не установить
всечасно:

одно

приходить

въ

совер-

навсегда,

есть, и у ж е было, и у ж е ушло; многое
первый

разъ, и в о т ъ у ж ъ

оно кажется

лучше, б о л * е любо ч е л о в е к у , то самое, что ему нравится,
къ чему онъ рвется, о ч * м ъ бредетъ. Т а к ъ

происходить

непрерывная борьба противъ чего т о , что есть, за что то,
что т о ж е

есть у ж е

отчасти

или чего

но что заключается человеческой

еще вовсе

н*тъ,

волей. И вотъ то са-

мое чувство безконечности, которое у поэта было прежде
втянуто

въ

крупицу,

въ

Лишь для того, чтобы къ нему стремиться.

всей полнотой и богат-

в с е ц * л а г о познанія и созданія.

І р у д ь ч е л о в * к а спираегь

Но сладко жить, отрадно мнѣ страдать

и мига, в с е

средоточіе,

являлось

интен-

«Истина», которая «вселилась теплотой дыханья в ъ т * л о
мірозданья», душа великаго мірового организма,

несмотря

на то, что всегда

остается

скрыта

преисполняетъ

в ъ неведомой

глубине.-

его, все
взоръ

же

человѣческій

не

д о х о д и т ь до нея. В с л е д с т в і е э т и х ъ — к а к ъ в ъ другомъ м е с т е
выразился этотъ ж е п о э т ъ - « п о т р е б ъ вопіющихъ, потребъ
безконечнаго д у х а » , «воплей любви, неизведанной нами и
нами

просимой»

по

всей

с ф е р е пространства

и

вре-

мени разыгрывается неудержимый порывъ, проносится полетъ бурнаго ветра. Могучія воли стремятся распространять свое могущество, содержать подъ своей рукой в о з можно большій

объемъ окружающей

среды,

возможно

большее число противнпковъ. Ради этого они пускаются
в ъ путь, идутъ на рать, съ твердой решимостью

запла-

2о8

С 'Ь в с р и ы с Ц в ѣ т ы.
оболочки,

цѣною гибели человѣческаго состава. Воители и подвижники, это начальники, главные носители того всеобщаго
мятежнаго желанія, которое стремится захватить все болѣе
и бол-Ье, раздвинуть все дал-Ье предѣлы своей власти н а д ъ
внешними волями

и пространственными

условіями. По-

этому дерзновеніе героической личности—одинъ изъ в е ликихъ центровъ страстной ж и з н и мірового д у х а , и она
снаряжается

въ

бой

въ

согласіи

съ

209

Мировоазрѣніс И, Ѳ. Щербины.

тить за него ц-Ьною выхода изъ собственной

общей

в ъ предѣлахъ единичнаго понятія, единичныхъ

волевыхъ

силъ не добиться желанной жизни. Поэтому изъ в с я к и х ъ
личныхъ и обіцественныхъ

узъ

и затворовъ

они

выры-

ваются с ъ пронзи тельнымъ кликомъ на волю земного пространства и небесныхъ с в ѣ т о в ъ , потоковъ, громовъ и загоняютъ себя в ъ неистовой с к а ч к ѣ и состязаніи с ъ ними
до смерти.

смутой и

бранью воздушныхъ и земныхъ воинствъ.

•

Вырвался съ кровью изъ груди холодной
Вопль, замиравшій неслышно, безплодно.
Глухо оковы .мои загремѣли,

Заснулъ я въ тііііи сикнморы,
Mo видѣлъ уіцелія скалъ;
На иихъ оппралпся горы,
Орелъ надъ горами леталъ.
И грозный тучи носились
И бури ревѣли въ горахъ,
И гибкою тростью клонились
Столѣтніе дубы во прахъ...
И жаждалъ иной я свободы,
И жаждалъ иного вѣнца,
Въ объятіяхъ бурной природы,
Въ объятьяхъ Зевеса - отца.

А за стѣиою малиновки пѣлн.
Вотъ когда смерти впервые хочу я,
Мыслью далеко отсюда лечу я.
Вижу себя на копѣ и на нолѣ,
Чую себя я на волѣ, па волѣ.
Солнце горитъ на небесной лазури,
Тучка несется, предвѣстница бури,
Бурѣ готовятся дубы къ отпору.
Внемлю я тайному волнъ разговору.
Чайки кружатся надъ моремъ стадами,
Плавно летаютъ орлы надъ скалами...
Здѣсь на раздольѣ и въ эти мгновенья,

Во всякое

время

цами приветствуются

неутоленными,
и

Какъ бы я умеръ въ пылу изстуиленья.

недовольными серд-

превозносятся

какъ

Вашей мнѣ жизни ужъ больше не надо:

стихійные

Въ смерти своя есть и жизнь и отрада, —

разгромы и перевороты, такъ и человѣческія власти, к о торыя разбиваютъ в ъ прахъ и сметаютъ прочь

Въ лонѣ природы, въ борьбѣ и волиеньяхъ,

все быв-

Вь страстныхъ вакхнчсскихъ міра стремленьях!,.

шее, наскучавшее и мчатъ, уносятъ на крылахъ к ъ чему
то

невиданному, новому, отчаянно быотся за небывалую

мечту,

а быть можетъ и за ничто. Но тоскующіе

иска-

тели забываютъ о с е б ѣ и рвутся за ними на удалую, на
пропалую, потому что пускай гибнетъ сознаиіе — только
бы не

знать

пред'Ьловъ.

Самые

мятежные

и

нропащіе

духомъ невольники у ж е ни за ч ѣ ч ъ не устремляются в ъ
набѣгъ

и

разбой стихійныхъ буйствъ, к а к ъ только ради

самоуничтоженія. О н и давно извЬдали и убѣдились, что

В ъ т а к и х ъ положеніяхъ,

предвозв-Ьщающихъ

гряду-

щую грозу, в ъ этихъ набѣгающихъ и прерывисто дышащ и х ъ струяхъ прохладнаго в ѣ т р а с ъ наибольшимъ напоромъ чувствуется

всегда

захватывающее

чаяніе

гибели

одного о г р а н и ч е н н а я естества и перевалъ, обвалъ в ъ в е личайшую, привольнѣйшую, сильнѣйшую жизнь. И такъ
эти бурныя движенія
ются

недовольной міровой воли

в ъ одно настроеніе
СЬоврііые Цвѣты.

с ъ тѣми убѣжденіями

слива- •
о род11

210

С ѣ в е р н ы е Ц в ѣ т ы,

находившимъ отраду в ъ лон'Ь природы, оъ борьбѣ
нсньяхъ.

Прямо

Смолкните жъ, стопы страданья:
Жалобный вопль чсловѣка!

Что же нигдѣ я въ природѣ

Нѣтъ вь мірозданіп горяі
Горе то призракъ, отъ вѣка.

Я оглушенъ, ослѣпленъ диеирамбомъ

Созданный вольно тобою...

Вѣчио стремящейся жизни,
Вихремъ ея увлекаемъ,

Д а , за горячимъ ропщущимъ бореніемъ, в ъ немъ са-

И отстаю я отъ хора людей

момъ, внутри его, міръ представленій и предметовъ чело-

Въ этомъ вакхнческомъ бѣгѣ, средь кликовъ,

в ѣ к а таитъ о т ъ в ѣ к а и до в ѣ к а незыблемый, какъ

Плясокъ и пѣсенъ...
Я изнемогь, задыхаюсь...

бодное бытіе принимаетъ на себя величавые гармоническіс
образы тревогъ и треволненій, чтобы личность, сознающая

Въ лонѣ безбрежнаго міра,

себя и волящая, находила передъ собой свое ж е собствен-

Будто въ туманѣ,

ное совершенное выраженіе и черезъ это в ъ

Будто въ чаду опьянснья...

с.мыслѣ «отводила

Это ль?., такъ это ли смерть?

Въ этихъ ощущеніяхъ однимъ свѣтомъ

озаряются и

Хочу тебі: повѣдать, милый другъ,

природы, и та благодатная н ѣ г а и сладость ж и в ы х ъ силъ,
с ъ к а ж д о й весной принимаютъ

новые

Въ этой «смерти»

Природѣ ихъ раскрыть,

пре-

ЗагЬмъ, что тайнъ и болей нѣтъ у ней:

не-

Т ѣ тайны — гной отъ язвъ души моей,
Мнѣ должно ихъ цѣлнть.

урядица и усобица т а к и х ъ противоположностей мірового
строя улажена и уложена. Чрезъ великое

И мрачный лѣсъ все мрачное зоветъ,

широкое прі-

струй и вихрей, и личности,

Что искони такъ сердце бережетъ,

всегда

Въ чемъ высказаться жаль.

истерзанной противорѣчіями, изъявляется единственная и
въ

которой

О, въ этотъ часъ я все бы вамъ открылъ,

рав-

И какъ я жилъ, и чтб я пережплъ,

няется покой с ъ тревогой.

И всю мою печаль!

Такимъ образомъ становится понятно само собой то
обрѣтеніе нетлѣннаго довольства и свободы, какое

прі-

обрѣтается в ъ стихійномъ мірѣ этимъ ж е самымъ поэтомъ,

истинномъ

с е б ѣ д у ш у » . О т т о г о поэтъ взываетъ:

Bel; тайны я, какъ внутреннін недугъ,

неуемные восторженные, изступленные перекаты и раскаты

Жизни,

пер-

возданныя воды, покой. Э т о т ъ покой, это одинокое сво-

Палъ я на землю... Теряюсь

деятельность

онъ

нія, о т ъ котораго онъ отправлялся, и которое позволяло

Образа смерти не вижу?

всеобъемлющая

и оол-

выдыхаетъ

оправдываетъ то исходное основаніе своего мировоззрѣ-

Страстное сердце мое.

общеніе к ъ океану

способомъ

ему восклицать:

Слышу холодную руку

красные образы, покровы, плоти.

обратнымъ

вздохи облегченья предъ лицомъ той ж е «природы» и т ѣ м ъ

Смерть положила на сердце,

к о г д а онѣ

211

Мировоззрѣпіе H. Ѳ. Щербины.

с т в ѣ д у ш ъ в с ѣ х ъ вещей, которыя объявлены были созерцательному вниманію в о д ъ и л і с о в ъ ; такого рода сліяніе происходить в ъ томъ обаятельномъ, головокружитильномъ в о с т о р г * , который составляетъ «предсмертное
чувство» п о э т а - с о з е р ц а т е л я и воителя.

Зд-Ьсь

совершается

утвержденію

цѣльной

роковое

возвращеніе

всесливающей

поэта

къ

безконечности —
и*

Сѣверные

210

Мировоззрѣпіе H. Ѳ. Щербины. 211

Ц в ѣ т ы,

в ѣ ч н о с т и . Вершающей т о ч к и этотъ оборотъ
въ двухъ

о д а х ъ , отличенныхъ

веніемъ. В ъ
человека

первой изъ н и х ъ

со

своей

представляется

подругой на

неприступной

устойчивость в с ѣ х ъ величинъ и с в о й с т в ъ « д о л ь н я я »

су-

ществованія. В ъ точки и пятнышки сплываются и паруса,
и

жилища

людей, и

жилища

птицъ. Нельзя разобрать, что облака, что т ѣ н и , что сіян і е , что море,

что

горы. Н е и з в е с т н о , что

близко,

что-

далеко. Т о л ь к о , — что одно чернеется, другое б ѣ л ѣ е т с я ,
и все

вмѣстѣ, и

тмится, и отсвѣчиваетъ. Сверху и со

в с ѣ х ъ сторонъ, посреди
лодъ

лѣтней

поры, неизмѣнный

хо-

и съ нимъ — немеркнущая слава солнца. Внизу —

обрывы, отвѣсныя

стѣны, и недоступно взору, куда

ле-

титъ камень, сдвинутый т у д а ногой: только не молкнетъ
тамъ
камни,

глухой,

полый г у л ъ . И самой

приходится

остерегаться

стопѣ, двигающей

каждаго

своего ш а г а .

О б с т у п а е т ъ и подрываетъ в с ѣ подраздѣленія
и разстояній какое

то

нев-Ьдомое

это

свѣтило

дня. В ъ

нельзя назвать .'иначе, к а к ъ

положеній

бытіе, великое,

этотъ небосклонъ, темное, к а к ъ эти тучи
щее, к а к ъ

этомъ

какъ

и пары, сіяюбытіи, которое

духомъ, воздухомъ, забыва-

ются и т о н у т ъ д а ж е т ѣ величайшія

человѣческія

стра-

сти, которыми приведена была чета людей на эту

высь.

Всякія разницы представленій разума и сердца отрицаются,
уничтожаются

безконечностью,

Ждущая иасъ поглотить безконечность.

берегомъ.

в ъ я в ѣ , воочію предстаетъ призрачность, условность, н е -

дельфины,

И испугала намъ душу и зрішье

горной

В ъ условіяхъ зрѣнія и слуха на этой недосягаемой грани

чайки, и

Жизни всемірной мы только мгновенья.

уединеніе

вышинѣ, которая поднимается н а д ъ морскимъ

и

Всюду жі. предъ нами царит ь его вѣчность

достигаетъ

благоговѣйнымъ в д о х н о -

Но э т о т ъ
помѣщенъ

и

отрицательный

полюсъ

держится

одной

на

чувства
оси

утвердительнымъ престоломъ его торжества. В ъ ликованін
весенняго

расцвѣта, и точно

с о ю з * четы,

такъ

заключающемся в ъ

же

эту

Псе, чѣмъ мы жили, дышали съ тобою,
Счастіе наше и наши страданья,
Если скользнемъ мы нетвердой стопою?
Мы,— нреходяшія духа явленья.

блаженномъ

не менѣе великое и горнее откровеніе единнаго б о ж е с т в е н н а я д у х а , которымъ составляется и слагается

строй-

ность мірозданія. Э т а жизнь весны и любви есть и окончательное и

нескончаемое

лица, пріобщеніе его к ъ

обоготвореніе
лику и

ладу

( К о с м о с а ) , и то самое прославленіе

человеческая

міровой Красоты

единичная

образца

женской красоты, сосредоточеніе всего многообразія

въ

немъ одномъ, которое было отмѣчсно в ъ служеніи поэта
кумирамъ мраморнымъ и тѣлеснымъ. Эта
и

обѣтуетъ

во

впереди, еще

с н ѣ не снившіяся

и еще,

и

оттого

жизнь

дали

не

мснѣс

и

сулитъ

горизонты
у ж е испол-

нена, совершенна, довольна и вольна. Въ этомъ в о с т о р г ѣ ,
вдохновеніи и б л а ж е н с т в ѣ — о б ѣ т ы и возможности
вообразимыхъ

новообразовъ,

строй, вѣнценосный,
вешней

и

всевышней

всемъ творчествѣ

и

установленный

златоглавый
жизни

храмъ. Т а к о й

поэта: онъ — средоточіе

огня:
Сладко на солнцЬ дремлю я.
Слышу паденіе водь.
Пташекъ поетъ хороводъ.
Легкое вѣтра дыханье
Всюду несетъ ароматъ.
Воздухъ исполнен» сіянія;
Пестрыя мушки жужжат».

его

не-

усгавъ,
гимнъ

былъ, есть и б у д е т ъ

И надо мною, ликуя,
Что тогда наши мечты, упованья,

въ

пору, совершается

которая зіяетъ и с і я е т ъ

в ъ разделы пространства и времени.

вѣчностн

с ъ другимъ —

во

свѣта и

2 I

4

Сѣверные

Цв-6ты.

Кудри дерсвъ расцвѣтаютъ
Роскошью бѣлых-ь цвѣтковъ;
Пчелы надъ ними летаютъ
Въ желтой пыли лепестковъ.
Чашей сребристой лилея,
Жукъ изумрудомъ блеститъ.
Сѣть паутины, бѣлѣя,
Въ зелени темной внеитъ.
Быстро по сучьямъ взбѣгаютъ
Яшернцъ рѣзвыхъ семьи
И, шелестя, пропадаютъ —
Будятъ меня въ забытьи.
Я подъ крыломъ у природы
Чистъ и безскорбенъ живу,
Полнъ первобытной свободы;
Все мнѣ какъ сонъ наяву.

К Ъ ХРОНОЛОГІИ С Т И Х О В Ъ

ФЕТА.

В. В. Никольскій прислалъ мнѣ перечень

стихотворе-

Встрѣтнлъ я душу родную,
Тщетно исканную мной,
Встрѣтилъ ее отлитую
Въ образъ весны молодой...

ній, которыя должны были

Слился я съ нимъ и не знаю:

стихотвореній А. А. Ф е т а » . Я дополнилъ

Въ воздух-h ль, въ сердцѣ ль тепло?

сколькими печатными стихотвореніями. Этимъ и ограни-

И у себя не пытаю,
Въ неб-Ь, въ дунгі» ли свѣтло...
О Міродержецъ! Отрадно
Стройность въ душѣ ощутить...
Дай же мнѣ долго и жадно
Жизни до дна не дошіть.
Ив. К о н е в с к о й .

лось мое участіе в ъ

составить «Полное

работахъ надъ

собраніе

перечень

нѣ-

изданіемъ. Поэтому

благодарю Б . В. Никольскаго за любезныя обо мнѣ строки
в ъ его предисловіи, но считаю себя в ъ прав-fe
отнестись к ъ
стать*

его

редакторскому

труду. В ъ

свободно
настоящей

я хочу сд-Ьлать нѣкоторыя замѣчанія о «Хроно-

логическомъ указателѣ».
Б. В. Никольскій

замѣчаетъ: «Хронологическій

затель, при всемъ огромномъ т р у д ѣ , который
. на его

составленіе,

можетъ

считаться

ука-

затраченъ

непререкаемымъ

только в ъ т ѣ х ъ частяхъ, г д ѣ можно было

опереться на

чистовыя рукописи или собственныя помѣтки автора. Т а ковы в ъ особенности періоды за 1 8 5 4 — 1869 и 1885 —
1892 г г . »
_
С ъ 1885, можно сказать, всякое стихотвореніе А. Ф е т а
имѣетъ сравнительно точную хронологическую

помѣтку.

Этимъ ц і н н ы м ъ фактомъ литература обязана не

самому

21 б

Сѣверныс

Цвѣты.

автору, а его личному секретарю Е к а т е р и н * Владимировнѣ

любовью»). 2 4 іюня 1856 г. В. П. Б о т к и н ъ писалъ А. В.

Кудрявцевоіі ( у р о ж д е н н о й Ѳ е д о р о в о й ) , которая, переписывая стихотвореніе, ставила

при

немъ

текущее

Д р у ж и н и н у : «Вы вндѣли у ж е Ф е т а и в ѣ р н о знаете

число

указателѣ Б . В. Никольскаго. Но до 1885
помѣтки

при

отд-Ьльныхъ

« У к а з а т е л ѣ » и в ъ счистовыхъ рукописяхъ»
рѣдко,

такъ

что Б. В. Никольскому

тельно — я

хронологиче-

стихотвореніяхъ

и

(«XXV

въ

руководствоваться

Никольскаго должна

рубрика

«4

означать:

января

скій

слѣдующая

и

«Фетъ,

вы

знаете,

декабря
въ

1856 — А .

В.

Совр. 1 8 5 7 , стр.

это не вошло,

въ

8о. В ъ
изданіе

изданіе
1863

1856

Очевидно, написано оно в ъ концѣ 1856.
Въ

рубрику

4 января

1854

помѣщенъ

и

Тургеневу» («Поэтъ, ты хочешь знать, за что

«Отвѣтъ
съ такой

познакомился
въ Петербургѣ

полка А. Ф е т ъ

могъ

января

1854,

1853 г. былъ посланъ в ъ

Черно-

онъ

къ

арміи

прибылъ

кн. Горчакова.

въ

Съ

Севастополь, г д ѣ

1855 засталъ его у ж е

въ

Петербургѣ, а

году навсегда. (Сочнненія Е. В. Анненкова, т. I, стр. 332).

Я.

вошло^

1 8 5 3 ) . Но

Стихотвореніе «Е. П . Ковалевскому»

прсдставлястъ его

поэтическую характеристику и могло быть написано только
посл-Ь близкаго знакомства с ъ нимъ А. Ф е т а . Впервые напечатано оно в ъ ю - м ъ № «Библіотеки для чтенія»

нева. Спб. 1884, стр. 2 8 , 3 1 , 4 5 ) . « С о н ъ » впервые напе№

А. Ф е т ъ

Е г о карьера ученаго путешественника кончилась в ъ этомъ

те-

Колбасину: « Ф е т ъ т о ж е былъ т у т ъ , но завтра ѣ д е т ъ на- .

чатанъ в ъ 3

внесено «Е. П. Ковалев-

исправлять должность директора Азіатскаго департамента.

з а д ъ в ъ Россію». ( П е р в о е собраніе писемъ И. С . Т у р г е -

стихотвореніе

Ві-

1856.

в ъ слѣдующемъ году в ъ іюнѣ мѣсяцѣ ему поручено было

Дружинину:

Рим-Ь», 2 6 января 1857 — Д .

въ

на Думай,

этой арміи

1854). Конецъ

-

Вы-Ьхавъ за границу п о с л і 23 іюня 1 8 5 6 г., А. Ф е т ъ в ъ

Рим-Ь», 5

нзда-

оставался вплоть до Инкерманскаго сраженія ( 2 4 октября

Рим-Ь былъ в ъ концѣ 1 8 5 6 г. Изъ Парижа И. С . Т у р г е н е в ъ
въ

отправился

частію

регъ мнѣ скалистый»). Н о стихотвореніе это при первомъ

перь

Въ

Черногоріи, Ковалевскій снова покннулъ его (ноябрь 1 8 5 3 )

( « С н и л с я бе-

гр. Л. Н . Толстому: « Ф е т ъ

24.

1863 вошелъ.

горію. Черезъ 4 мѣсяца по прибытіи в ъ Петсрбургъ изъ

напечатаніи снабжено пом-Ьткою: «Римъ». Римъ А. Ф е т ъ

писалъ і б ноября 1 8 5 6

стр.

лишь с ъ 3 января 1 8 5 4 по 28

Е. П. Ковалевскій

стихотвореній, на-

1856—1857

сладострастія».

с ъ 25 января 1856 по 8 февраля 1855 и с ъ 23 іюня 1856.

написанныя в ъ 1857 и 1 8 5 8 » и т. д.

посѣтилъ в ъ свою заграничную п о ѣ з д к у

1856,

уланскій полкъ (3 іюня

проживать

«стихотворенія, написан-

г

Совр.

изъ лейбъ-гвардейскаго уланскаго

1 8 5 4 » У Б. В.

1 8 5 6 г . ) помѣщенъ « С о н ъ »

до

Т у р г е н е в у » впервые

в ъ Петербургѣ послѣ перевода своего в ъ лейбъ-гварліи-

торой сл-Ьдуетъ « 1 8 5 9 » , должна означать: «стихотворенія,

писанныхъ до

№

скому». С ъ Е. П. Ковалевскимъ

ныя с ъ 4 января 1 8 5 4 »о 1856». Рубрика « 1 8 5 7 » , за ко-

Въ рубрику 4 января 1 8 5 4 ( т . е.

имъ

В ъ рубрику 4 января 1 8 5 4

замѣтно и

варя 1 8 5 4 » изъ 43 № № ( з 12 — 3 S 4 ) - Я с н о , что 4 января
« 1 8 5 6 » , то

6

роятно, написанъ онъ весною

по его указателю, гд-fc есть, наприм-Ьръ, рубрика «4 ян1 8 5 4 только исходный пунктъ, а такъ к а к ъ

въ

упивался

494). «Отвѣтъ

ніе 1 8 5 6 онъ не вышелъ, в ъ изданіе

приходилось, в-Ьроятно, главнымъ образомъ, общими по-

рубрика

зд-Ьсь

л'Ьтъ», стр.

напечатанъ

встрѣчаются

метками ц-Ьлыхъ стихотворныхъ группъ. Э т о

его

стихи «Петербургская ночь». О с о б е н н о окончаніе удиви-

и г о д ъ . Э т и даты и воспроизведены в ъ хронологическом-!,
скія

217

Къ хропологіи стиховъ Фета.

.

1856,

стр. 2 0 7 . В ъ изданіе 1 8 5 6 оно не вошло, в ъ изданіе 1863
вошло. Вѣроятно, оно написано в ъ 1856.
Въ рубрику 4 января 1854 внесено и «Изъ Ш е н ь е . Л и д а »
(«Ланиты у меня

отъ

солнца

загор-Ьли»).

27

декабря

1 8 5 8 г. И. С . Т у р г е н е в ъ писалъ А. Ф е т у : « Я выправнлъ
ваши стихи, любезн-Ьйшій д р у г ъ , и отдалъ и х ъ

сегодня

21 б

Сѣверныс

Цвѣты.

Къ хропологіи стиховъ Фета. 218

Д р у ж и н и н у , но пускай меня на площади треххвостникомъ дерутъ — не могу признать хорошими стиховъ в ъ
род*:
Иль тотъ, кто, зародясь плѣнять богинь собою,

Разлука.
Душа человѣка какія выносить мученья!
А часто намъ выразить вс-h ихъ достаточно звука,
Стою какъ безумный, еще не ностигъ выраженья:

Изъ лона Мирры шслъ, одѣтаго корою...

А

16 января 1 8 5 9

(Вт-

Разлука.

« М о и х ъ воспоминаніяхъ»

подлинник* ошибочно 1 8 5 8 г . ) : ff О с т и х а х ъ
вость требуетъ сказать, что вы не

и въ

справедли-

в ъ счастливый

часъ

перевели эти д в ѣ пьесы изъ Ш е н ь е . » Стихотвореніе «Лида»
впервые напечатано

въ

Библіотекѣ

для чтенія

1859

Вѣроятно, оно написано в ъ конц-Ь 1 8 5 8 года.
4

января 18 54 внесенъ и ff С о н ъ

пору-

чика Л о с е в а « . 2 8 апрѣля 1 8 5 6 г. А. В. Никитенко записалъ в ъ своемъ

дневник*:

ffB4epa

меня Ф е т ъ свою фантастическую
образы, но
«Сонъ

мысли

поручика

вечеромъ

никакой»... и т.
Лосева»

читалъ

поэму. Есть

впервые

д. (т.

О н а - т о продлить и о н а - т о удвоитъ страданье,
И въ жизни туманной все будетъ обманчиво сниться
Свиданье.
Не нами
Болѣзненны.чъ чувсгвомъ рѣчамъ установлены цЬиы
Т ѣ прожиты чувства, т ѣ сказаны рѣчи вѣкамп...
Но очередь наша и кончатся грустныя см-Ьны
Не нами.

у

картины,

II, стр.

38).

напечатанъ в ъ

9 №•

О т е ч . Зап. 1 8 5 6 , стр. і — 7. Возможно

Разбей этотъ кубокъ — въ немъ капля надежды таится —

г.

Въ изданіе i 8 s 6 оно не вышло, в ъ изданіе 1863 вошло..
В ъ рубрику

Свиданье.

думать, что

27

Но больно,
Что жребіи жизни святымъ нобуждепьямъ враждебны.
Въ душѣ человека до нихъ бы добраться довольно...
Н'Ьтъ, вырвать и бросить!—тѣ язвы, быть можетъ, цѣлебны,

апрѣля 1 8 5 6 А. Ф е т ъ читалъ свою поэму, какъ новинку.
Матеріала для пререканія
внесенія

другихъ

относительно правильности

стихотвореній

в ъ рубрику

4

января

1 8 5 4 — п о к а н ѣ т ъ . Н о пререканіе и о пяти стихотвореніяхъ этой рубрики в о з б у ж д а е т ъ сомнѣніе и в ъ остальныхъ.
Т а к ъ что, н а д е ж н е е было бы опереться на истинныя, непререкаемыя данныя перваго напечатанія.
В ъ рубрику « 1 8 5 7 »

( 1 8 5 7 — 1 8 5 8 ) Б . В. Никольскій

относитъ первую редакцію стихотворенія «Напрасно». Ho
стихотвореніе это было напечатано еще в ъ 1852, в ъ 6 № Москвитянина, в ъ такой редакціи:
Мнѣ грустно:
Куда ни взгляну я — встрѣчаю вездѣ неудачу,
И тягостно сердцу, что лгать я обязанъ изустно.
Тебѣ улыбаюсь, но внутренно горько я плачу:
Миѣ грустно.

Но больно.

Н е и з в е с т н о , та ли это редакція, которую

Б . В. Ни-

кольский считаетъ ff первой« и п р і у р о ч и в а е т ъ к ъ 1 8 5 7 — 1 8 5 8 ,
такъ

какъ

этой

приводишь. Но
редакиію»

«первой» редакціи в ъ изданіи онъ

во

всякомъ случаѣ

неправильно

онъ

либо

пріурочиваетъ к ъ

не

«первую

1857—1858,

либо неправильно признаетъ ее «первой».
Б.

В. Никольскій

предупреждаетъ:

«Хронологія

за

! 8 у 0 — 1 8 8 4 т о ж е возстановлена при помощи рукописи,
но в ъ частностяхъ
ной: нѣкоторыя

представляется

стихотворенія

нерѣдко

сомнитель-

быть

написаны и

раньше того г о д а , которымъ помечены, или

той п о с л е -

довательности, в ъ которой

могли

пом*щены».

Въ рубрику « 1 8 7 9 » отнесено «Томительно,
и напрасно». Но стихотвореніс это

напечатано

призывно
еще

въ

1871 в ъ з № Зари, стр. 3 2 , в ъ такой, правда, редакпіік

2 20

С -h » с p и ы с Ц и -Ii т ы.

221

Къ хроіюлогіи стиховъ Фета.

Бсзцѣлыю, безполезно и напрасно

графомъ «Тополя», но автографа «Старой пѣсни»

Твой чистый лучъ передо мной горѣлъ.

н ѣ т ь . «Тополь» впервые

Восторгъ любви будилъ онъ самовластно,

напечатанъ

адѣсь.

i 8 6 0 в ъ 4 Л? 1 ус-

скагО Слова, стр. 2 0 4 .

Но полночи мірской не одолѣлъ.

Самая повѣсть «Не одного поля ягода», с ъ А. Ф е т о м ъ

Пускай клянутъ, волнуяся и споря,
Пусть говорятъ: то бредъ души больной.

в ъ числѣ персонажей, занимала Ольгу N еще в ъ 1865 г.

Но я иду по шаткой пішѣ моря

8 октября

Отважною разутою ногой.

скому: « П о в ѣ с т ь г - ж и О . N. проб-Ьжалъ, удивился выведе-

Я пронесу твой свѣтъ чрезь жизнь земную,

на

Его огонь со мною не ѵмретъ,

в ъ ней Ф е т а , но в ъ особенный в о с т о р г ъ о т ъ его сти-

»Послѣ бала» для И . С . Т у р г е н е в а в ъ 1 8 6 8 было новинкой.

Въ моемъ гробу остынувшемъ найдетъ.

Рубрика « 1 8 7 1 — 1 8 8 6 » с о с т о и т ъ изъ 9 № № , П о с л ѣ д -

В ъ рубрику 1 8 8 2 отнесено «Толпа тѣснилася, рука
т в о я дрожала». Но стихотвореніе это напечатано еще
въ
1868. Въ
8 № Русская
Вѣстника
1 8 6 8 года
Ольга N , близкая знакомая А. Ф е т а , напечатала свою
повѣсть: «Не одного поля ягода», гд-Ь выведенъ и
А. Ф е т ъ — подъ его настоящимъ имснемъ. П о в ѣ с т ь начинается литературнымъ вечеромъ Анны Павловны Кедровой: « Ф е т ъ , разсказывается тамъ, открывъ книжку, исписанную его рукой, прочелъ:

н і й - « К р ы с ы » —можно

опредѣлить т о ч н ѣ е : эту басню

А. Ф е т ъ псреписывастъ в ъ своемъ письмѣ

к ъ гр.

Льву

Николаевичу Толстому о т ъ ю мая 1879.
«Что

касается хронологіи за 1 8 4 0 — 1 8 5 4

чаетъ Б . В. Никольскій, то она основана
дить

гг., замѣ-

почти

чительно на печатномъ матеріал-Ь и потому

исклю-

воспроизво-

послѣдовательность не сочиненія, a обнародованія

отд-Ьльныхъ стихотвореній».
Но в ъ рубрику « 1 8 4 2 » Б . В. Никольскимъ пом-Ьщено
стихотвореніе

Старая ігЬсня съ былымъ обаяпьемъ

«Вѣтеръ

злой,

вѣтръ

крутой».

Правда,

напечатанное впервые в ъ изданія 1 8 5 0 , стихотвореніе это

Счастья n юной любви...

с т о и т ь тамъ в ъ о т д ѣ л ѣ « С н ѣ г а » , среди

стихотворешй,

напечатанныхъ подъ тѣмъ ж е общимъ заглавіемъ в ъ 1842,

что нибудь!

Ф е т ъ заключилъ чтеніе стихотвореніемъ, переведеннымъ имъ наканун-fc съ ф р а н ц у з с к а я изъ альбома одной
изъ его пріятельницъ: «Послѣ бала».
Толпа тѣснилася, рука твоя дрожала.

однако надежн-Ье было бы отнести его в ъ рубрику
14 декабря

«до

1847».

«Колыбельная пѣсня сердцу» и «Семела»

напечатаны

дѣйствительно в ъ 1 8 4 4 , но о н ѣ были у ж е написаны еще
в ъ 1843 г о д у , и марта 1843 В. П. Б о т к н н ъ писалъ А. А.

«Старая п-Ьсня», ( « П р е ж н і е звуки, с ъ былымъ обаяньемъ») впервые напечатана в ъ 1868 в ъ первомъ №
Р у с с к а г о В ѣ с т н и к а , стр. 2 0 4 .
Среди бумагъ А. Ф е т а я нашелъ к н и ж к у ,

писалъ Я . П . Полон-

хотворенія не пришелъ». (1-ое собр., стр. 143)- О ч е в и д н о

И кто любнлъ, хоть искру золотую

— Прочтите еще

1 8 6 8 И. С. Т у р г е н е в ъ

«исписан-

ную его рукой». З д ѣ с ь , между прочимъ, и карандашный
а в т о г р а ф ъ «Посл-fc бала», рядомъ съ чернильнымъ

авто-

Краевскому: « Я вчера

послалъ вамъ

стихи

Фета,

его

«Колыбельная п і с н ь » вамъ вѣрно понравится.Чудесная».
А 26 апрѣля: «Посылаю персводъ «Семслы»,

слѣланный

Фетомъ. Переводъ во в с ѣ х ъ отношеніяхъ превосходный».
( О т ч е т ъ Имп. Пуб. Библ. 1 8 8 9 , стр. 1 2 7 ,

131).

В ъ рубрику «до 14 декабря 1 8 4 7 « помѣщено: і ) « Ь ѣ д ный мальчикъ», напечатанное впервые в ъ альманахѣ «Под-

21 б

Сѣверныс

земные ключи»
много

Цвѣты.

1 8 4 2 , стр. 8 0 - 8 1 ;

глуиыхъ

сновъ» — в ъ

Къ хропологіи стиховъ Фета.

2 ) «Разсказывалъ

1846

въ

9

№

ара и Пантеона; 3 ) «Соловей и роза» — 1 8 4 7 в * 2 5 5
М о с к о в с к а я Городского Листка;
любишь

самовластье» — тамъ

4

я

Реперту№

) « Я знаю, гордая, ты

же,

въ

177

подъ за-

главіемъ: « Б — о й » и с ъ пометкой: «Іюль. Елисаветградъ»;
5)

«Посвященіе

къ

Фаусту»—въ

1845,

въ

3

№

Ре-

пертуара и Пантеона, безъ пометки « Г — в у » ; 6 ) « Я зналъ
ее

малюткою

кудрявой» — в ъ

1847,

210

№

Москов-

скаго Г о р о д с к о г о Л и с т к а с ъ пом-Ьткою: «Москва
Рубрика

«январь

1848-1854

январь»,

«почти исключительно на печатномъ
тельна. В ъ нее

матеріалѣ», сомни-

вошло в с е г о 3 7 №№. Послѣдній

альбомъ А. Я. Марченко» печетается,

1844».

основанная
№ «Въ

кажется, впервые.

Первые з №: ( « Л ю д и спятъ, мой другъ, пойдемъ в ъ т е н и стый с а д ъ » , «На

Днѣпр-fc

растутъ причудливыя

въ

тѣни»)

половодье»
напачатаны

и

«Растутъ,

въ

і Л? Со-

временника 1854. В с ѣ остальные 33 № напечатаны поздн е е января 1 8 5 4 , с ъ февраля 1 8 5 4 по февраль 1857, в ъ
Современник*, Отечественныхъ запискахъ и изданіи стих о в ъ А. Ф е т а 1 8 5 6 г., правда, почти в ъ той ж е последовательности, в ъ

какой

помещены они Б. В.

Николь-

скимъ в ъ У к а з а т е л е . Вероятно, не мало стихотвореній в ъ
этой р у б р и к е

и написано

п о с л е января

1854. Почему

иначе некоторыя стихотворенія такъ долго не печатались?
«Пароходъ», «Морской заливъ», «Ревель», «Приметы»
на

берегахъ

Эстляндіи. Н о А. Ф е т ъ тамъ проживалъ съ 8

видимо

навеяны

пребываніемъ

А.

Фета

марта по

7 октября 1 8 5 4 г . и съ і б марта по 15 ноября 1855 г.
Объ

этомъ пребываніи своемъ

ная близость

моря

меня

онъ

победила

пишетъ:

«Ежеднев-

окончательно,

чему

свидетельствомъ служатъ в с е мои приморскія стихотворенія, принятыя в ъ тогдашнее время Тургеневскимъ

ли-

тературнымъ кругомъ т а к ъ с о ч у в с т в е н н о » . ) «Мои Воспоминанія» т . I, стр. 5 9 ) . «Пароходъ» напечатанъ впервые в ъ
6 № Отечественныхъ записокъ 1 8 5 4 г., стр. 3 7 5 ; «Морской

2 2 3

заливъ» в ъ I № Современника 1856 г., стр. 7 0 ; « Р е в е л ь » тамъ ж е , стр. 2 2 9 ; «Приметы» в ъ изд. 1 8 5 6 стр. 198.
Г о в о р я о б ъ авторскомъ
оконченной

вещи,

самообольщенін

гр. Л . Н. Т о л с т о й

только

разсказалъ

что
мне.,

в ъ іюне 1901 г., что, з а с т а в ь А. Ф е т а только что окончнвшимъ « Д в е

липки», онъ

заметилъ:

«Теперь

вамъ

это, в е р о я т н о , кажется лучшимъ, что вы написали». М е ж д у
т е м ъ знакомство

съ гр. Л . Н. Толстымъ

у А. Ф е т а за-

вязалось не ранее 1856. А в ъ В о р о б ь е в к е в и д е л ъ я и автографъ

« Д в у х ъ

л и п о к ъ . , помеченный зимою 1856 в ъ Италш.

« Д в е липки» напечатаны в ъ № і Отечественных'!, запискахъ 1857 г. стр. 4 писалъ

іб. 2 іюня 1855 И. С . Т у р г е н е в ъ

( и з ъ С п а с с к а г о ) И. И. Панаеву: «Посылаю

тебе

стихотвореніе Ф е т а , но умоляю, чтобы не было опечаток-!.
«Памяти Д . Л. Крюкова». S марта 1855 исполнялось десятилетие

смерти Д . Л . Крюкова.

Д . Л . Крюкова» в ъ 7 № Совр.

Напечатано

«Памяти

1 8 5 5 , стр. 12. Вероятно

стихотвореніе это написано весной 1855.
«Хронологическій

указатель»- свой Б . В. Никольскій

заключаетъ рубрикой «Стихотворенія

неизв*стныхъ

го-

довъ». В ъ этой р у б р и к е у него іб № № ( 8 6 0 — 8 7 5 ) . Но
время напечатанія или написанія большинства и з ъ

нихъ

можетъ быть определено.
8 6 о . «Воздушный городъ» ( « В о н ъ т а м ъ по зарі^растян у л с я » ) — напечатано впервые

въ

1846

пертуара и Пантеона», стр. 3.
86г.

«Слеза

слезу с ъ ланиты ж а р к о й

въ

4

№

«Ре-

гонитъ»—тамъ

ж е 1 8 5 0 № 5. стр. 7 2 .
8 6 2 . «Прости». ( « Я помню т о мгновенье») — тамъ ж е
1847 № і о - й , стр. 7 .
8 6 4 . «Напрасно, дивная, смѣшавшися

съ толпою» —

тамъ ж е 1 8 5 0 № 5. стр. 7 1 .
8 6 5 . « С л е д и т ь твои шаги, молиться и любить» — т а м ъ
ж е , стр. 7 1 .
866. «Какъ

много,

д н е й » — т а м ъ ж е , стр.

Боже

мой,

71—72.

за то б ъ

я

отдалъ

*22

Сѣверные

4

ЦвѢты.

8 6 8 , «Весна на ю г ѣ » («Ночью мѣсяцъ полонъ б л е с к а » ) —
тамъ ж е 1 8 4 7 № 3-й, стр. 1 3 2 .
8 7 0 . « Х у д о ж н и к у » ( « Н е слушай и х ъ , к о г д а с ъ улыбкой злою») — т а м ъ ж е 1 8 4 6 № 5, стр. 2 2 8 .
8 7 2 . « В ъ альбомъ. К ъ О ф е л і и » . ( « Я в а с ъ разсматривалъ у к р а д к о й » ) — т а м ъ ж е 1 8 4 6 № 5-й, стр. 27.
8 7 5 . «При с в ѣ т і лампады надъ чернымъ сукномъ» —
тамъ ж е , 1 8 4 6 № 3 - й , стр. 6 4 9 .
8 6 7 . « К о г д а мечтательно я преданъ т и ш и н е » — в ъ
изданіи 1 8 5 0 и поэтому должно бы войти в ъ рубрику
«до 14 декабря 1 8 4 7 » .

СОВРЕМЕННАЯ РУССКАЯ ПОЭЗІЯ.

8 7 1 . «Блудница» ( « Н о О н ъ на крикъ н е о т в ѣ ч а л ъ » ) —
написано, в е р о я т н о , в ъ 1843 году, и

марта 1843 В. П .

Б о т к и н ъ писалъ А. А. Краевскому: « Ф е т ъ написалъ с т и -

I.

хотвореніе к ъ знакомой намъ с ъ в а м и «блуднице» да стихи
то неудачны. В о т ъ они: «Но О н ъ на крикъ не отвѣчалъ»
и т. д. ( О т ч е т ъ Ими. Публ. Библ. 1889 г., стр.

124).

S69. « К а к о й горючій пламень» написано, можетъ быть,
1 8 6 6 — 1 8 6 7 . П о крайней м і р ѣ , я знаю

бѣловой

графъ

бумаге,

этой пьесы

на

такой

почтовой

автокаіо.ю

А. Ф е т ъ употреблялъ в ъ эти именно года.
8 6 3 . «Снова слышу голосъ твой», с у д я по почерку и
бумаге и з в е с т н а я

мнѣ

белового

автографа,

написано

чуть ли еще не в ъ 4 0 - х ъ г о д а х ъ .

В с ѣ современные русскіе поэты постоянно говорятъ о
Пушкинѣ,

пишутъ о немъ и в ъ стихахъ

и

въ

прозе,

а между т е м ъ к а к ъ они далеки о т ъ Пушкина! И далеки
они отъ него не только по размерамъ таланта,

но,

что

в с е г о в а ж н е е , по самому строю своей поэзіи. П у ш к и н ъ —
это с в е т л о е нреданіе о гармонической цельности

души,

проявившей черезъ себя цельную народную стихію, а в ъ
современной
только

поэзіи н е т ъ

психологическія

уже

ничего цЬльнаго — одни

томленія,

противоречпвыя,

не-

ясныя, не поддающіяся воплощенію в ъ законченныхъ обра«Огромный т р у д ъ » , затраченный Б . В. Н и к о л ь с к и м ^
конечно, оправдался. Е г о Указатель действительно «тщательно разработанъ и можетъ удовлетворить знатоковъ
и цѣнителей». Погрѣшностей сравнительно немного, а
явились онѣ о т ъ излишняго довѣрія к ъ рукописямъ и
н е п о л н а я знакомства с ъ библіографическимъ и біографическимъ матеріаломъ.

захъ.

Во всякомъ случай, изданіе 1 9 0 1 — б о л ь ш о й шагъ
научному изданію А. А. Ф е т а .

х о т я и б л е с т я щ а я версификатора.

Н. Ч е р н о г у б о в х .

къ

Но странная вещь!

Че.чъ дальше русская литера-

тура уходитъ о т ъ Пушкина, т е м ъ дороже

для нея ста-

невится его чудесный поэтическій обликъ.
Е щ е такъ недавно Пушкинъ
щадныхъ

насмешекъ

для

былъ предметомъ

передовой

Надъ нимъ глумились, обличали

пло-

р у с с к о й критики.

его чуть ли

не в ъ не-

в е ж е с т в е , выставляли его образцомъ безсодержательнаго,
Т а к о е отношеніе к ъ

Пушкину зародилось еще со временъ Б е л и н с к а я ,

кото-

рый в ъ последній періодъ своей критической д е я т е л ь н о сти у ж е готовъ б ы л ъ — в ъ противоположность тому, что
Сѣверішо Циѣтьі.

15

ѵ)

2 2

в

Сѣверные

писалъ

Цвѣты.

раньше, — подвергнуть

его

Современная русская поэзія.

испытанію с ъ

точки

зрѣнія либерализма и занести н а д ъ нимъ свой публицистически

бичъ.

Но еще ярче, еще

безпощаднѣе,

еще

о д н о с т о р о н н е е отнеслись к ъ Пушкину послѣдующіе знаменитые критики — в ъ особенности

Писаревъ,

который

у ж е прямо освисталъ Пушкина при общемъ сочувственномъ браво молодой Россіи. К а к о е удивительное явленіе
въ русской

исторіи! Пушкинъ — э т о с в ѣ ж е е

утро

рус-

ской д у х о в н о й жизни, такое ясное, душистое, многообещающее. П о е л *
нается

уже

Пушкина в ъ р у с с к о й литературе начи-

день с ъ его заботами,

разладами,

борьбою.

И среди этихъ разладовъ и борьбы оказалось почему то
нужнымъ вознегодовать на утренній с в е т ъ , отречься о т ъ
златокудраго

Феба

русской

поэзіи.

Но что бы ни д е -

лала русская критика, которая в с е г д а была злой дуэньей
русскаго

искусства,

въ

обществе

накоплялись мало по

малу элементы для иного, новаго воспріятія и признанія
Пушкина. Находились люди, которые умели стать выше
средняго

уровня

либеральной

русской

интеллигенціи,

направляемой

критикой. И в ъ самой к р и т и к е

раздавался

время отъ времени протестъ — в ъ защиту Пушкина, исходившій отъ такихъ талантливыхъ писателей, к а к ъ Аполлонъ Григорьевъ и

Страховъ.

Все

вместе

в ъ этомъ в о п р о с е ,

совершился

в ъ день постановки памятника Пушкину в ъ

Москве 8 - г о

который

предвещало

переворотъ

действительно

іюня і 8 8 о г.

В ъ э т о т ъ день

Достоевскій

взошелъ

на каѳедру и

Въ

міровой литературе

н е т ъ событія б о л е е

многозначительнаго и трогательнаго. Ч е л о в е к ъ великихъ
разладовъ, пророкъ и духовидецъ, Д о с т о е в с к і й прославляешь

искусство цельное,

законченное,

какъ

внешній

міръ. О н ъ является в ъ своей р е ч и разоблачителемъ тайнъ,
скрытыхъ

за

искусства, онъ

волшебнымъ

покровомъ

гармоническаго

свиваетъ этотъ покровъ и, к а к ъ очаро-

ванный, глядитъ в ъ бездну. К а к о е великое зрелище! Р у с -

у ж е слышавшее к о г д а то слова Гоголя

, на эту ж е тему и в ъ томъ ж е д у х е ,

но у ж е забывшее

эти слова, прошедшее черезъ полосу совершенно иныхъ
понятій, дрогнуло, и очевидцы разсказываютъ, что огромная зала сначала к а к ъ бы помертвела о т ъ речи Д о с т о евскаго, а потомъ застонала о т ъ охватившаго ее в о з б у жденія. Э т о было ц і л ы м ъ
ратуре,

открытіемъ в ъ русской лите-

новымъ пріобретеніемъ

показалъ,

Пушкина.

Достоевскій

к а к ъ нужно относиться к ъ Пушкину

и

какъ

надо его критиковать. Чего только ни изобразилъ П у ш кинъ в ъ своей поэзіи, которая была выраженіемъ народной души. О н ъ представилъ «скитальца», бездомнаго в ъ
собственной земле, гордаго, ж е с т о к а г о , ф а н т а з и р у ю щ а я
о всемірномъ с ч а с т ь е , но фатально оторваннаго отъ народа, и потому

безсильнаго воплотить

свою мечту

какомъ либо утешительномъ д е л е . Его хандра

и

въ

тоска

по міровомъ и д е а л е ничего не даютъ ни ему, ни окруж а ю щ и м и И рядомъ съ этимъ бездомнымъ

скитальцемъ

в ъ образахъ Алеко и Евгенія О н е г и н а , на которыхъ Д о стоевскій

проливаетъ

свой

поставилъ простую русскую
чистую,

цельную

и

горестный юморъ, Пушкинъ
девушку, Татьяну,

непосредственную,

какъ

святую,
народная

правда. Э т о русская женщина в ъ а п о о е о з е великаго таланта. Т а т ь я н а приносить
правде

всю

Онегина,

объяснилъ собравшейся публике, к т о такое и что такое
Пушкинъ.

с к о е общество,

227

своей

съ

въ

жертву

своей внутренней

свою личную жизнь. Насколько
его

безпредметною

сердечной величавости,

міровою

она

выше

скорбью,

въ

которая не можетъ и не

х о ч е т ъ запятнать себя никакою ложью и никакою ж е с т о костью. В ъ этомъ своемъ у м е н ь е п о б е ж д а т ь

себя

ради

чего то истинно высокаго, Т а т ь я н а является настоящимъ
созданіемъ своего народа. Т а к о ю создалъ

ее

народный

поэтъ, отзывчивый на все, что происходить в ъ народной
д у ш е , в ъ ея темной г л у б и н е , и показавшій ея горизонты, —
не у з к о - національные, a міровые, в с е ч е л о в е ч е с к і е горизонты. «Мы у ж е можемъ указать на Пушкина,

говоритъ

Д о с т о е в с к і й , — н а всемірность и всечеловечность его генія».
15»

Сѣверные

228
Вотъ

что

вычиталъ

Цвѣты.

Достоевскій

Современная русская иоэзія.

въ

произведеніяхъ

Пушкина: борьбу личныхъ и стихійно - народныхъ началъ
V и

пророческое

русской
идеи

станетъ

Нужно

указаніе

исторіи,
было

на торжество

которая

нѣкогда
быть

черезъ

въ

послѣднихъ

свои

центрѣ

всемірной

именно Достоевскимъ,

исторіи.

чтобы

истолковать пушкинское и с к у с с т в о , в ъ которомъ
и содержаніе т а к ъ

т ѣ с н о слиты между

въ

всечеловѣческія
такъ
форма

собою, что н е -

проницательному взгляду можетъ показаться,

будто

вся

22Çi

раетъ, какъ не можетъ повториться молодость

челов-Ька

или ц-ѣлаго народа. О н ъ остался в ъ русской литературѣ
единственнымъ

въ

своемъ

род-fc. Но

съ

расцвѣли такіе великаны р у с с к о й поэзіи,

нимъ

вмѣст-fc

к а к ъ Баратын-

с к і й , Лермонтов», Т ю т ч е в ъ , у которыхъ н-Ьтъ у ж е пушкинской гармоніи, этихъ «прекрасныхъ
какъ

выражался

Баратынскій.

соразмерностей»,

Баратынскій — настояіцій

поэтъ сѣвера, съ его полупрозрачными тонами и задумчивою, немятежною грустью. О н ъ смотритъ на землю с ъ

эта поэзія — красивая, легкая и свободная — есть только

огромной высоты,

приближается

торжество блистательной формы. Все у Пушкина свѣтло и

мается

все

ясно,

если бы между нимъ и землей не было никакого тумана.

непринужленно

и

на

поверхности

незатѣйливо.

и

видитъ

съ

къ

ней,

необычайной

опять

подни-

ясностью,

какъ

Передъ глазами движется ц-Ьлый міръ ж и в ы х ъ

организ-

В ъ противоположность Пушкину, онъ смотритъ у ж е не

мовъ, — и если посмотр-Ьть на него и з в н ѣ , . то

кажется,

на поверхность предметовъ, не на плоть и х ъ , а прямо в ъ

законахъ,

глубину и х ъ , в ъ суть и х ъ , в ъ ихъ скрытыя противорѣчія,

будто

поэтъ

даже

не

задумывается

о тѣхъ

которые управляютъ этимъ міромъ. Все блеститъ у него,

замаскированныя

к а к ъ в ъ утреннемъ

пути веселья и горя, святости и порока, и относится к ъ

солнечномъ

освѣщеніи,

и д а ж е са-

плотью.

Онъ

видитъ

скрещивающіеся

мая печаль человѣческая проникнута мудрою тишиною и

явленіямъ жизни не к а к ъ моралистъ,

смягчена какимъ то благостнымъ прозрѣніемъ в ъ возмож-

психологъ. Прохладное вѣяніе струится изъ с т и х о в ъ Б а -

ность спасительныхъ гармоній. М о ж н о сказать, что твор-

ратынскаго, ибо на его в ы с о т ѣ

чество П у ш к и н а истинно богоподобно, потому что х а о т и -

прохладнымъ,

ческая начала ж и з н и заслонены в ъ немъ у ж е

с в о й мрачный трагическій

готовыми,

и даже

а какъ

настоящій

все вообще

представленіе
характеръ

теряетъ

и является разрѣ-

крепко скристализованными, законченными формами, к о -

шительной гармоніей:

торыя

ты разрешенье в с ѣ х ъ цѣпей!» — восклицаетъ поэтъ, обра-

виднѣе

и ощутительнѣе,

чѣмъ

правда

мірового

хаоса, ч-Ьмъ эта мистика, порождающая изъ себя всякую

щаясь

плоть. У Пушкина,

смерть

какъ

у

геніальнаго художника,

всюду на первомъ планѣ эта живая плоть,
движная,

подвластная

горячая,

к а к ъ будто бы только

попо-

механикѣ

къ

смерти.

Гете»

философіи,

«ты в с ѣ х ъ

становится

о смерти

Въ

знаменитомъ

стихотвореніи

и

можетъ

показаться,

неэмпирическими, — иными, идеальными законами. Черезъ

тельной поэзіи.

Онъ

тельно того, что ж д е т ъ

кина в с е богатство его содержанія, которое

онъ

ощущаетъ
души,

не

человѣка
съ

утѣши-

утверждаетъ

относи-

за «міромъ

невыразимой

и уже

терминологіи

то ж е время

явленій»,

тонкостью

самая тонкость

по-

поэтовъ, быть можетъ, не менѣе великихъ в ъ идейномъ

двига

отношеніи, дается в ъ бол-fee прозрачномъ, менѣе жизнен-

ощущенія внушаетъ какую то в ѣ р у , что то даетъ — не-

номъ п о к р о в ѣ .

уловимое и неразрушимое никакою смертью.

Пушкинская поэзія умерла с ъ Пушкинымъ, к а к ъ уми-

геніальной

и въ

ничего

эту именно плоть критикъ и долженъ усмотреть у П у ш -

только

«На

что это стихотворе-

ніе есть дивный переводъ идеалистической
К а н т а на языкъ скорбной,

другихъ

разрѣшенье,

Баратынскій г о в о р и т ь словами чистѣйшей

эмпирическихъ силъ, а между т ѣ м ъ направляемая силами

у

загадокъ

Какое

этого
это

величественное стихотвореніе! О б р а з ъ Г е т е , этого антич-

228

Сѣверные

наго героя,

Цвѣты.

Современная русская иоэзія.

з а н е с е н н а я в ъ современную

исторію,

какъ

бы смягченъ, окруженный зыблющимися туманами, которые плывутъ

куда

то вдаль

неизсякаемо.

Такимъ

Г е т е передъ

душою

сѣверныхъ снѣговъ,

и в в е р х ъ , тихо, спокойно,

именно

должен ь

русскаго
съ

былъ

предстать

поэта, рожденною

и х ъ успокоительною

среди

бѣлизною.

Е щ е дальше о т ъ Пушкина по характеру творчества стоить Тютчевъ,
ныхъ

поэтъ ночныхъ откровеній,

и душевныхъ безднъ.

поэтъ

небес-

О н ъ к а к ъ бы шепчется

съ

ное и изнуренное личное, с у б ъ е к т и в н о е начало, а созерцаніе міра в ъ его

ночной стихійности,

« В о т ъ тихоструйно, тиховѣйно, к а к ъ вѣтеркомъ занесено,
въ

окно».

Такъ

описываетъ

Тютчевъ

крова» дня, который скроетъ о т ъ глазъ глубокія бездны

х и х ъ , трепетныхъ словахъ. Иногда эти слова производятъ

женіи, в ъ своихъ

неожиданное впечатлѣніе в ъ русской рѣчи. О т к у д а они?

чуть замѣтномъ

И х ъ не было в ъ

весь

говорить о с е б ѣ языкомъ
вымъ,

такъ

потому

что

сказать,
въ

Пушкина — яснымъ,

индивидуализирующимъ

дневномъ с в ѣ т у

должны
отчетли-

предметы,

в с е очерчено в ъ своей

трепетъ

ночного неба. К а ж д о е слово в ъ этихъ строкахъ есть повается полностью, онъ у ж е чувствуется

день

первый

утренняго с в ѣ т а , первыя в ѣ я н і я того «блистательнаго по-

чти волшебный намекъ,

Утро,

его хаотиче-

дымно - легко, мглисто - лилейно в д р у г ъ ч т о то пбрхнуло

б е з ъ в с я к и х ъ символовъ, б е з ъ всякой романтики, в ъ ти-

Пушкина.

въ

ски - божественной правдѣ. Что за слова, что за намеки!

тѣнями ночи, ловитъ и х ъ смутную жизнь и передаетъ ее

язык*

22Çi

колебаніяхъ,

ростѣ.

г о т о в ъ , весь

и хотя предметъ

Въ

въ

ту

своемъ

минуту,

определился,

не

вычерчи-

в ъ своемъ д в и -

поэтъ

медленномъ,

когда

онъ у ж е

оставляетъ

потому что з д ѣ с ь у ж е начинается день с ъ его

его,

призрач-

ными индивидуальностями, с ъ его правдоподобными
мерами, основанными на его отчетливыхъ,

но

по

хи-

суще-

разграниченности, в ъ с в о и х ъ контурахъ. Н о в о т ъ настали

ству условныхъ и ошибочныхъ воспріятіяхъ. Ж и з н ь ч е -

сумерки, в е ч е р ъ , ночь:

л о в е ч е с к а я объята

поблекнулъ,

звукъ

лись в ъ сумракъ

«Тѣни

уснулъ,

сизыя

жизнь,

зыбкій, в ъ

смѣсились,

цвѣтъ

движенье р а з р е ш и -

дальній г у л ъ » .

Предметы

потеряли свою отчетливость, о д і л и с ь общимъ покровомъ
т ѣ н е й т о хмурыхъ,
чѣмъ г л у б ж е

то н ѣ ж н ы х ъ ,

мракъ,

тѣмъ

и чѣмъ

гуще

тѣни,

цѣльнѣе міръ,

тѣмъ

болѣе

чувствуется его единство, его

действительная

природа,

его х а о с ъ , его метафизика. Ночныхъ впечатлѣній нельзя
передать языкомъ

Пушкина т а к ъ , к а к ъ

они передаются

языкомъ Т ю т ч е в а . Пушкинъ превращаетъ х а о с ъ в ъ к о н кретность, мистику міра в ъ эмпиризмъ міра, а Т ю т ч е в ъ ,
наоборотъ, в с ѣ

эти конкретности,

превращаетъ в ъ х а о с ъ ,
\\ Т ю т ч е в ъ

в ъ мистику.

растворяешь. В о г ь

всѣ

эти

Пушкинъ

почему языкъ

эмпиризмы
творитъ,

Тютч.ева

въ

отличіе о т ъ пушкинскаго языка т а к ъ б о г а т ъ составными
словами, новыми, неожиданными эпитетами, которые даю т ъ у ж е не яркія краски, a зыбкія линіи и мутные отт е н к и . Э т о не декадентство воспріятій, сквозь напряжен-

снами, и

свѣтлый день есть

именно

сонъ, отъ к о т о р а я мы пробуждаемся в ъ ночь, в ъ смерть.
Т а к о в а поэзія и ф и л о с о ф і я Т ю т ч е в а .
Ф е т ъ , М а й к о в ъ , Полонскій представляютъ собою дружественную тріаду в ъ новой поэтической литературѣ, на
переходѣ
ланты и х ъ

отъ

пушкинской

раскрылись

эпохи

тогда,

особенно увлекалось либеральной
эзія Некрасова вытѣснила

въ

къ

современной. Т а -

к о г д а русское

общество

публицистикой

его

вниманіи в с ѣ

и

по-

другіе

виды поэзіи. Р у с с к а я критика того времени относилась к ъ
этимъ поэтамъ иногда с ъ враждой, иногда с ъ холоднымъ
пренебреженіемъ. Н о три поэта, сдружившіеся еще мальчиками и сохранившіе свою связь до глубокой старости,
держались в ъ сторонѣ

отъ

общаго

движенія,

к а к ъ бы

на какомъ т о островкѣ, и перекликались сочувственными
поэтическими привѣтствіями д р у г ъ другу.

Между

ними

Ф е т ъ является самымъ крупнымъ, почти геніальнымъ д а рованіемъ — д а ж е рядомъ с ъ Тютчевымъ, геніемъ перво-

Сѣверные

228

Цвѣты.

класснымъ и несомнѣнно оригинальным»

Современная русская иоэзія.
среди

других»

міровыхъ геніевъ. У Ф е т а есть что то Т ю т ч е в с к о е : та ж е
мистика н о ч н ы х » б е з д н » , тотъ ж е шепот» н о ч н ы х »
ней, т ѣ ж е миріады « з в ѣ з д »

те-

б е з ъ покрывала», по выра-

женію Полонскаго. Н о если Т ю т ч е в ъ д а е т ъ метафизику
ночи в ъ ея полнотѣ, глубочайшія ф и л о с о ф с к і я

настрое-

нія и стихійныя чувства, поднимающіяся ночью в ъ челов е ч е с к о й д у ш ѣ , то Ф е т ъ даетъ трепетную
ныхъ ощущеній,

скользящихъ,

едва

музыку

уловимыхъ,

ночвсегда

незаконченныхъ и потому волнующихъ воображеніе

Это

целый міръ ощущеній подъ ночнымъ небомъ, тихіе, страстные звуки и ароматы, которые плывутъ и д р о ж а т ъ в ъ
ночной тишине. В ъ противоположность Т ю т ч е в у ,
рый, глядя в ъ ночную бездну, отдается ей,

Ф е т ъ , какъ

современный Петроній, упивается запахомъ розъ,
щихъ надъ бездной, и трелями соловья,

котоцвету-

который

льетъ

свою томную призывную п е с н ю . «Были невнятны и дики
е г о вдохновенія многимъ, г о в о р и т ь

Полонскій

о

Фете,

но тайна б о г о в ъ требуетъ чуткихъ людей». В о т ъ истинная правда о ф е т о в с к о й поэзіи. Э т о х у д о ж н и к ъ «невнятныхъ»

вдохновеній — х у д о ж н и к ъ

великолепный,

свое-

образный, ибо среди ночной безформенности, хаотичности

онъ

всетаки о щ у щ а е т ъ какія

полуфантастическую

то формы, какую то

плоть и передаетъ эти формы, эту

плоть своимъ музыкальнымъ словомъ. Ф е т о в с к а я поззія —
это какое то ожерелье изъ драгоценныхъ камней в ъ тончайшей

отделке,

которымъ

поэтъ

играетъ

при

свете

з в е з д ъ или луны, смущая т е х ъ людей, которые, сидя ночью
за своими редакціонными столами, пріотворяютъ иногда окно,
чтобы о с в е ж и т ь голову отъ продымленной рабочей атмосферы. Странной должна была казаться эта ф и г у р а

по-

эта реалистически настроеннымъ журнальным» критикамъ.
Полонскій

тоже

очень

яркій, ж и в о й

и

сочный та-

лантъ, но неровный и не столь тонкій, к а к ъ талантъ Ф е т а .
Онъ

откликался

на в с е ,

что

происходило

ж и з н и , не углубляя своей личной,

всегда

въ

русской

вдохновенной

22Çi

лирики, в ъ которой была его настоящая сила. Среди свои х ъ сотоварищей по искусству,. Полонскій являлся к а к ъ
б ы не вполне оригинальнымъ

поэтомъ по своимъ

вамъ, которые онъ ловилъ со в с е х ъ сторонъ,

моти-

не всегда

д о в о д я и х ъ в ъ своей переработке до нужнаго совершенто

резонерское,

мелодраматическое и декламаторское, д а ж е

ства. Иногда в ъ немъ

чувствуется что

в ъ лучшихъ

е г о стихотвореніяхъ, а особенно в ъ б о л е е крупныхъ его
вещахъ.

Какъ

общительностью

человекъ,
и

онъ

отличался

сердечностью,

необычайной

которыя принимали у

него форму какого то громозвучнаго благодушія

и де-

лали его настоящимъ крестнымъ отцомъ молодыхъ
ростающихъ
Фофанова

талантовъ.

Онъ

и целый рядъ

приветствовалъ

другихъ

под-

Надсона,

молодыхъ

поэтовъ,

которые и теперь чтутъ его память, образовавъ постоянно собирающійся к р у ж о к ъ его имени. Въ немъ было что
т о отъ Пушкина, отъ его простоты и доброты, о т ъ его
детскаго смеха,
безъ

но к а к ъ бы

божественной

въ

отяжеленномъ в и д е —

пушкинской

светлости и

пушкин-

с к а г о ума.
Что касается Майкова, то это великолепный,

холод-

ный, пластическій талантъ, совершенно противоположный
Т ю т ч е в у и Ф е т у . О н ъ началъ антологическими стихами,
которые сразу создали ему большую и з в е с т н о с т ь , и затемъ,
в ъ теченіе всей своей долгой поэтической карьеры,
должалъ выковывать свой с т и х ъ

на наковальне

про-

класси-

ч е с к а я Г е ф е с т а . Это былъ настоящій «парнассецъ», чиновникъ в ъ жизни, безмолвный, но злой реакціонеръ, с ъ
византійскимъ о т т е н к о м ъ . Стихи его,—бсзтенденціозные,
с ъ ровнымъ, звучнымъ и выдержаннымъ напевомъ, — полны ума и трезвости поэтическикъ воспріятій. О н ъ заглядывалъ в ъ

разные міры, написалъ

превосходную

поэму

изъ эпохи упадка греко - римскаго міра подъ названіемъ
« Т р и смерти», рисовалъ возникновеніе христіанской исторіи, писалъ на разныя другія историческія темы — всегда
картинно, ослепительно ярко, изображалъ в ъ маленькихъ

Сѣверные

228
стихахъ

Цвѣты.

и итальянскія впечатлѣнія,

Современная русская иоэзія.

и впечатлѣнія отъ

р у с с к о й природы, — но в с е это в м ѣ с т ѣ , и при зрѣлости
таланта, слегка обезсиливалось внутреннимъ холодомъ и
казалось

нѣсколько бездушнымъ. В ъ стихахъ его в с е —

день, в с е — плоть, все — живая
драгоцѣннымъ

поэтическимъ

никакихъ душевныхъ бореній,
Если к ъ

перечисленнымъ

матерія, но подъ

покровомъ

не

правды.

т а к и х ъ талантливыхъ авторовъ, к а к ъ Апухтинъ,

имена
Голени-

щевъ - К у т у з о в ъ , Случевскій, к а к ъ Андреевскій и К . Р.,
т о мы почти исчерпаемъ главное эстетическое русло современной русской поэзіи. К а к о е разнообразіе красотъ, мот и в о в ъ и темъ в ъ этомъ широкомъ поэтическомъ движеніи,
которое началось в ъ эпоху Пушкина и, пройдя черезъ великія дарованія Баратынскаго, Т ю т ч е в а и Ф е т а ,

раздроби-

лось на бол-fee мелкія явленія и в ъ настоящее время почти совершенно исчерпалось. Собственно пушкинскій мох а о с а в ъ дух-fe Т ю т ч е в а ,
литературы

и

прямо

становится

поэзіи мірового

исчезаетъ

изъ

для нея какимъ т о

скимъ преданіемъ, почти легендою, потому

русской
классиче-

что

русскій

ч е л о в ѣ к ъ утрачиваетъ прежнюю непосредственную цельность, прежнюю юную красоту. К а к ъ в ъ области русскаго
романа толстовская нормальность мало по малу сменяется
хаотическимъ безуміемъ Д о с т о е в с к а г о , такъ
сти

и в ъ обла-

чистой поэзіи на см-ѣну пушкинскимъ

гармоніямъ

и д у т ъ какія т о дисгармоніи, можетъ быть, кое в ъ

чемъ

родственныя тютчевской лирикѣ, но с ъ новыми, демоническими оттѣнками.
лоса в ъ

Намѣчается, повидимому, новая по-

русской поэзіи,

которая

когда

нибудь

шится новымъ цѣльнымъ явленіемъ, столь ж е
нымъ, к а к ъ пушкинское

творчество,

завер-

закончен-

связанное с ъ нимъ

внутренними узами исторической эволюціи, но у ж е в м е стившее в ъ с е б ѣ какія то иныя откровенія,

иныя

ныя правды, новую красоту. Э т о б у д е т ъ новое

идей-

утро

д у х о в н о й исторіи русскаго народа, но утро болѣе

въ
зрѣ-

черезъ

муки

психологиче-

и вдругъ

почув-

ствовавшего в ъ с е б ѣ новую плоть, новую энергію.

этимъ

прибавить

тивъ, который можно противоположить

прошедшаго

скихъ самоощущеній и самообличеній

II

чувствуется

никакой высшей
поэтамъ

лаго человѣка,

22Çi

Кромѣ этого главнаго теченія в ъ русской поэзіи,

въ

ней есть еще цѣлое теченіе, страшно могущественное, по
отношёнію к ъ культурной

Россіи д а ж е болѣе

ное, ч-Ьмъ волна пушкинской поэзіи.

Во

вліятель-

главѣ его сто-

и т ь Лермонтовъ. По таланту это настоящій колоссъ, первоклассный геній, который могъ бы поспорить с ъ Байрономъ в ъ мощной стремительности своего полета. « Н ѣ т ъ ,
я не Байронъ, я другой, еще невѣдомый избранникъ, к а к ъ
онъ, гонимый міромъ, странникъ, но только с ъ
д у ш о й » , говорилъ
байроновскомъ

онъ

о

себѣ.

сатанинствѣ,

немъ чувствуется

порою

плота, та благодать,

Въ

при

русская

которая

мятежной
мягкость,
и

при

душ-fc,

въ

русская

те-

просыпается в ъ

ч е л о в ѣ к ѣ при созерцаніи широкой

русскою

самомъ д ѣ л ѣ ,

грустной

русскомъ
русской

природы. Лермонтовъ не теряется рядомъ с ъ Пушкинымъ,
хотя у Пушкина в с е — легкость, в с е — н ѣ ж н а я , плывущая
красота, а у Лермонтова все напряжено, раскалено, полно
отчаянія и горечи. Иногда в ъ красотѣ его стиха сверкаютъ черты какого

то

богоотступничества,

но

тутъ же

мелькаютъ мягкіе, свѣтлые образы, слышится вѣяніе б ѣ лыхъ ангельскихъ крыльевъ, которыя

уносятъ

къ

небу

жертвы демонскихъ оболыценій. С т и х ъ Лермонтова ярокъ,
металличенъ, риѳма звенитъ, к а к ъ военная музыка похороннаго марша, краски волшебно передаютъ

д в а проти-

воположныхъ міра — земной и надземный. «Его чело межъ
облаковъ, онъ д в у х ъ стихій жилецъ угрюмый», говоритъ
Лермонтовъ о гранитномъ

утесѣ,

съ

которымъ

онъ

не

разъ сравнивалъ самого себя.
Т а к о в а лермонтовская поэзія, которую могла бы о с в е тить только настоящая ф и л о с о ф с к а я критика. Е г о посто-

С Ѣ n e р и ы с Ц в ѣ т ы.

Сонремсниая русская поэзіи.

янная непримиримость съ действительностью,

его

чисто

индивидуалистическій порывъ к ъ с в о б о д е были, однако,
восприняты русскимъ обшествомъ в н ѣ сложной лермонт о в с к о й психологіи и, такъ сказать,
7

канонизированы в ъ

к а ч е с т в ^ н е к о т о р а я г р а ж д а н с к а я протеста, п е р в а я

по

с и л е , хотя и не п е р в а я по времени. Зарождавшаяся в ъ
русской ж у р н а л и с т и к е либеральная, тенденціозная поэзія
увидела
V/ сразу

въ

немъ

сузила

своего

предшественника.

Эта

поэзія

к р у г ъ своего творчетва и, воспринявъ

себя народные мотивы

Кольцова,

стала сильнымъ

въ

буди-

рующимъ элементомъ в ъ прогрессивномъ движеніи.

ктами

крови, искренно плачущій

о н а р о д е , — не о

этого слова, а о м у ж и к е ,

потому что в ъ Россіи н ѣ т ъ еще ц е л ь н а я народа, а есть
несметная

масса

мужиковъ,

которою

безсильно

коман-

людей.

Однако,

мужицкая

масса

эта,

со

своей

внут-

ренней жизнью, еще не отразилась в ъ р у с с к о й поэтической литературе, за однимъ, впрочемъ,
геніальной,

первобытно - сильной

единственный,
среди

истинно - народный,
крупныхъ

русскихъ

исключеніемъ —

поэзіи

Кольцова.

Это

мужицки - народный
поэтовъ,

которымъ меркнутъ имена Никитина,

рядомъ

Сурикова

и

съ
дру-

отноше-

г и х ъ . Некрасовъ ж е , повторяю, — баринъ, поющій о му-

ніи, очень несовершенная в ъ чисто - эстетическомъ смысле,

ж и к е , оплакивающій его судьбу с ъ вершины петербург-

перамента, х о т я и б е д н а я в ъ психологическомъ

она на долгое время к а к ъ бы вытеснила собою пушкин-

с к а я журнализма, но не теряющій в е р ы в ъ его будущее

ская вліянія. Т ю т ч е в а русское общество не знало до са-

возрожденіе. Съ возрожденіемъ мужика, с ъ его п р о с в е -

маго п о с л е д н я я времени, Ф е т ъ былъ забрызганъ насмеш-

іценіемъ и освобожденіемъ,

ками, к а к ъ поверхностный сладкогласный п е в е ц ъ в ъ тя-

жденіе всей Россіи.

желыя

годины

русской

общественности,

Полонскій

Майковъ совсѣмъ замалчивались.

Надъ

рила

и печали».

некрасовская

муза

«мести

обществомъ

вліятельнаго изданія

комъ в ъ
деле,

и былъ

области стихотворной

это очень крупная

литературы.

фигура

X I X в е к а , оставившая в ъ русской
I розду.

Какая

это

богатая,

человѣ-

В ъ самомъ

во второй

половине

жизни глубокую б о -

противоречивая натура! Не-

красовъ п е л ъ о н а р о д е , будучи по характеру бариномъ,
с ъ неудержимыми страстями в ъ разныхъ направленіяхъ —
до азартной карточной игры, и в ъ то ж е время съ хитроумною разсчетливостью по отношенію к ъ разнымъ обстоятельствамъ,

черезъ

жизненный

путь.

Все

смѣлыхъ, сильныхъ,
иногда

которыя приходилось

прокладывать

это чувствуется в ъ его

иногда

для него

и

возро-

III

Некрасовъ

первымъ

связано

и
ца-

законодательствовалъ в ъ ж у р н а л и с т и к е в ъ к а ч е с т в е редактора

]

д у е т ъ горсточка интеллигентныхъ и п о л у и н т е л л и г е н т н ы ^

поэтъ

Т а к ъ возникла поэзія Некрасова. Полная огня и тем-

въ

н а р о д е в ъ широкомъ смысле

2 3 7

стихахъ,

буйственно - великолепныхъ,

звучащихъ, к а к ъ надорванный, покаянный вопль.

Э т о бывшій крепостникъ, с ъ крепостническими инстин-

Молодая русская поэзія начинается съ Надсона. Э т о т ъ •/
талантливый ч е л о в е к ъ взошелъ на высоту непостижимой
популярности. К н и г а его стихотвореній разошлась в ъ огромномъ к о л и ч е с т в е экземпляровъ. О н ъ рано умеръ о т ъ чахотки, но имя его надолго осталось вт. глазахъ молодого покол е н і я окруженнымъ какимъ то сіяніемъ. Е г о сочувственники распространили слухи, что онъ погибъ о т ъ отравленной критической

шпаги Буренина,

не

пощадившая

его в ъ его болезни. Они ж е , эти сочувственники,

опу-

бликовали его переписку

гра-

съ

фальсифицированной

финей Лидой, переписку, в ъ сущности, пустую, юношешески - фатоватую,

но

романтически - привлекательную.

Слава Надсона в ъ короткое время закурилась
слояхъ общества! В ъ действительности

это

во

всехъ

было даро-

ваніе искреннее, н е ж н о е , болезненно - нервное,

но

раз-4

Сѣверные

228
двоенное
вучъ,
щая

и въ

Современная русская иоэзія.

цѣломъ незначительное. С т и х ъ

но неровенъ
струна

Цвѣты.

и никогда не силенъ,

мандолины.

Содержаніе

его

какъ

прежде

пѣ-

дрожа-

всего

не

оригинально: это смѣсь некрасовской гражданственности,
н е к р а с о в с к и х ъ б а р с к и х ъ покаяній и лермонтовской
ж е н н о й гордости. К о н е ч н о ,
б е з ъ темперамента
ютъ всякую
Глубже

это мотивы прекрасныя, но

Некрасова и

Лермонтова

они

теря-

прелесть.
и гораздо

послѣдующій періодъ

самобытнѣе,

чѣмъ

талантъ

Над-

его деятельности,

9 0 - е годы, былъ роковымъ

захватывающій

для него. Идеи

тельно оторвались отъ того, что

ділаетъ

его

оконча-

всякую

душу |

сильною, — о т ъ невольнаго стремленія к ъ цельности, к ъ
ственность, постоянно подчеркиваемую и непрерывно поднаперекоръ

человѣческому

философскими измышленіями. Теперь

естеству,

его

онъ в е с ь в ъ этой

сона, талантъ М и н с к а г о . О н ъ т о ж е началъ некрасовскими

двойственности, в ъ этомъ миражѣ безкровныхъ понятій,

мотивами, с ъ разочарованной гражданственности, в ъ ко-

ВЪ

и силы, но

былъ какой-то головной энтузіазмъ. На с т и х а х ъ его в с е г д а чувствовался налетъ

европейской

культурности.

Въ

самомъ д і л ѣ , это очень культурный ч е л о в ѣ к ъ , слишкомъ
д а ж е культурный, вывѣтрившій в ъ этой

своей

ности т о , что г л у б ж е и дороже

культуры,

све-

к а к ъ бы

прі-

всякой

ж е с т ь воспріятій и простоту сердца.

Онъ

культур-

•ѣхалъ изъ Парижа, г д ѣ в и д ѣ л ъ и пьяное б е з ъ вина в е селье, и крики
діло

толпы около

свободы, и з д ѣ с ь ,

затосковалъ.

Таковъ

баррикадъ,

въ

Россіи,

Минскій

въ

въ

защищающихъ
С.-Петербург*

первомъ періодѣ его

д е я т е л ь н о с т и , который создалъ ему большую извѣстность.
Никто не замѣчалъ грубыхъ несовершенствъ

его

стиха,

и к ъ . тому ж е в ъ то время вопросы чистой х у д о ж е с т в е н ности считались неуместными, почти компрометирующими
для

серьезной

гражданственной

критики.

концу 8 о - х ъ г о д о в ъ Минскій круто

Но

къ

повернулъ отъ с т и -

хотворнаго революционизма к ъ стихотворному
ствованію

уже

философ-

и з д ѣ с ь проявилъ свои недюжинныя умствен-

ныя силы. О н ъ первый намѣтилъ в ъ р у с с к о й

поэзіи ка-

кія то новыя настроенія и бросилъ т ѣ н ь б у д у щ е г о декадентства. В о т ъ моментъ, к о г д а

его головной

энтузіазмъ

достигъ своего зенита. С т и х и его читались, вызывая у ж е
неудовольствіе

либеральной

приверженцевъ или выдвигая

публики,

но создавая

сотоварищей

среди

ему
лите-

.

возможному синтезу. О н ъ вошелъ в ъ сознательную двойдерживаемую,

торой, однако, не было непосредственности
V

оби-

22Çi

ратурныхъ к р у ж к о в ъ . О д н а к о , этотъ ж е моментъ, э т о т ъ

ЭТОМЪ

ПрОКЛЯТІИ

ИСКуСТВеННОЙ,

гики, истощившей всю

его

ХОТЯ

И

д у ш у . Теперь

СЛОЖНОЙ ЛОу

него н ѣ т ъ

у ж е поэзіи, и онъ начинаетъ д а ж е изменять стихотворной формѣ, ударяясь в ъ прозаическую

ѵ

беллетристику и

и к р и т и к о - ф и л о с о ф с к і я статьи, в ъ которыхъ ему гораздо
легче агитировать за свои декадентскія

идеи. Н о слава

его только в с е больше и больше б л ѣ д н і е т ъ .
Почти то ж е ' самое произошло
Стихотворная деятельность

его

съ

Мережковскимъ.

за последнее время на-

чала изсякать. Г о в о р я о его стихотвореніяхъ, приходится
разсматривать

его

сборники, вышедшіе несколько л ѣ т ъ

тому назадъ. Е г о послѣдній сборникъ проникнутъ д у х о м ъ

ѵ

ницшеанства, мотивами, явно заимствованными изъ книгъ,
но получившими в ъ его переработке напряженный и патетическій т о н ъ . О н ъ воспѣваетъ дерзкій смѣхъ, «прелесть
зла», нарушеніе естественныхъ нормъ

и законовъ.

При

этомъ М е р е ж к о в с к і й можетъ быть названъ прекраснымъ
версификаторомъ, т а к ж е к а к ъ и прекраснымъ стилистомъ
в ъ прозѣ. С т и х ъ его холоденъ, иногда вычуренъ, но самыя
формы его выдержаны и разнообразны. П о э т ъ много в и д ѣ л ъ , много читалъ, повсюду ища красивыхъ матеріаловъ
для репродукціи, и это ч у в с т в у е т с я
жественныхъ пріемахъ: надъ

нимъ

даже

в ъ его х у д о -

постоянно т я г о т ѣ е т ъ

гипнозъ прекрасныхъ образцовъ искусства. М е р е ж к о в с к і й
самъ выдалъ свою тайну, написавъ книгу « В і ч н ы е спутники», в ъ которой онъ говоритъ

о

нѣсколькихъ

люби-

,д

Сѣверные

2 1 0

Ц в ѣ т ы,

мыхъ своихъ авторахъ и, к а к ъ бы по разсѣянности, причисляетъ к ъ нимъ и Парѳенонъ,—настоящій, неподвижный,
аѳинскій Парѳенонъ!
П о с л е Минскаго и М е р е ж к о в с к а г о
г - ж у Гиппіусъ.

Кромѣ

нужно

поставить

новеллъ, критическихъ статей и

одной маленькой фантастической драмы подъ названіемъ
«Святая кровь», у нея есть небольшія лирическія стихотворенія,

въ

которыхъ она дозволяетъ

себе

кокетливо

играть риѳмой и вольнымъ разм-ѣромъ. Т о , ч т о есть и в ъ
новеллахъ Гиппіусъ, но что

сковано

211

Мировоззрѣпіе H. Ѳ. Щербины.

тамъ

безсильнымъ

резонерствомъ, — а именно, ея тонкія декадентскія ощущенія, з д ѣ с ь , в ъ с т и х а х ъ ея, выступаетъ и н о г д а в ъ своей
с в ѣ ж е с т и и чистотѣ. Е я стихи талантливы и, за исключеніемъ н ѣ к о т о р ы х ъ вещей с ъ ф и л о с о ф с к о й окраской, проникнуты мерою и изяществомъ. Э т о настоящая поэтесса
ощущеній, не сильная, н е с к о л ь к о однотонная, но тонкая
и самобытная. Если в ъ новеллахъ Гиппіусъ постоянно шелестятъ шелковыя юбки ея манерныхъ героинь, т о в ъ стих а х ъ ея раздается пріятный тихій шелестъ о с т о р о ж н ы х ъ ,
негромкихъ риѳмъ.

какого то стихійнаго
самый талантливый
ской литературы

в н у т р е н н я я бунта. Повторяю, это

поэтъ в ъ декадентской

полосе рус-

и, к ъ тому ж е , незаурядная

лигентная рабочая сила. О н ъ постоянно

и интел-

учится, е з д и т ъ

по Европе, переводитъ в ъ с т и х а х ъ и п р о з е Шелли, Поэ,
Кальдерона и вообще не в ы х о д и т ь изъ струи современныхъ

идейныхъ

интересовъ. М о ж н о

съ

уверенностью

сказать, что имя его не затеряется на н е б е русской

по-

эзіи, среди д р у г и х ъ з в е з д ъ и созве.здіп ея.
Минскій, Мережковскій, Гиппіусъ, Б а л ь м о н т ъ — в о т ъ
и в с е русскіе дскадснтскіе поэты. Они
• лями

новыхъ

броженій

собою открытую

въ

литературе

оппозиціонную силу

предыдущей, некрасовской, полосе
Они признали для

себя

явились носитеи

поэтомъ

по отношенію к ъ

русскаго творчества. \

только традиціи Пушкина, Ба-

р а т ы н с к а я и Т ю т ч е в а . О д н а к о , ни у кого изъ н и х ъ н е т ъ
ни с в е т л а я дня Пушкина, с ъ его разнообразіемъ и в е р ностью народному колориту, ни сумеречныхъ мечтаній и
размышленій Б а р а т ы н с к а я , ни ночныхъ откровеній Т ю т -

современ-

ставляющихъ небывалый в ъ литературе образецъ поэти-

ности нужно признать Бальмонта. В ъ т о время, к а к ъ е г о

ч е с к а я созерцанія міра не сквозь личное, индивидуальное

старшіе сотоварищи—Минскій

начало,

и Мережковскій—въ

ка-

а

сквозь

безличную, хаотическую,

стихію

ихъ

индиви-

разгорается в с е ярче. Бальмонтъ пользуется, с ъ тѣми или

дуалистическими дарованіями, даютъ в ъ с в о и х ъ

стихахъ

другими

смутныя мерцанія какого то н о в а я р а з е в е т а , н о в а я дня.

признаніемъ:

на непопулярность в ъ Россіи декадентской

несмотря

поэзіи, пуб-

лика ловитъ и повторяетъ н ѣ ж н ы е , легкіе звуки его поэти-

IV

ч е с к и х ъ струнъ. В ъ самомъ д ѣ л ѣ , несмотря на реторику
нѣсколько

искусственнаго

измышленія
все-таки

въ

полна

демонизма, на

заглавіяхъ
своей

претенціозныя

и темахъ, поэзія

прелести.

природу, х о т я видитъ ее в ъ

Онъ

Бальмонта

живо о щ у щ а е т ъ

декадентскихъ

раккурсахъ,

онъ у м е е т ъ улавливать звонъ собственной д у ш и и передавать

его

въ

светлыхъ

воздушныхъ

сквозь тихія мягкія грезы у него

декаденты, с ъ

религіозную

ч е с т в е поэтовъ у ж е сходятъ со сцены, з в ѣ з д а Бальмонта
оговорками, всеобщимъ

души. Современные

тонахъ.

чувствуются

Иногда
вспышки

Говоря

о

современной

русской

поэзіи, необходимо

поставить на особенное, высокое место большой, можетъбыть, д а ж е замечательный талантъ Ф о ф а н о в а . К у д а

ни

посмотришь, нельзя не в и д е т ь этой крупной, мерцающей
з в е з д ы . Иногда

кажется

д а ж е , что

со

временемъ

онъ

заслонитъ собою в с е х ъ д р у г и х ъ молодыхъ р у с с к и х ъ поэтовъ, потому что в ъ немъ громадная непосредственность,
СЬпориие цоѣги

^

представили

чева, цельныхъ в ъ своей метафизике и мистике и пред-

Самымъ крупнымъ декадентскимъ

и

111

242

С ѣ в с р и ы с Ц в ѣ т ы.

какой нѣтъ ни у одного изъ декадентскихъ поэтовъ,
творчество которыхъ проникнуто не только идейностью,
но и разсудочностью. У Фофанова яркая фантазія съ
отгѣнкомъ безумія и постоянно терзающееся сердце, которое живетъ полнотою человѣческихъ ощущеній. Истинный вопль вырывается в ъ его стихахъ, достигающихъ
порою прелести тютчевской и фетовской поэзіи. Верснфикація его безподобна, несмотря на вс-fc неровности его
натуры, на всю невыдержанность его работы. Это поэтъ
высшихъ полетовъ, высокихъ нотъ—иногда съ болезненною дрожью и дребезжаніемъ. Его душа — великолѣпное,
но треснувшее зеркало, в ъ которомъ отражается весь
міръ,—отражается неровно и нецѣльно.
Что то родственное Фофанову представляешь собою
Льдовъ. Но это прежде всего убѣжденный и пламенный
идеалистъ, который сознательно беретъ для своихъ стихотвореній только то, что онъ самъ можетъ одобрить съ
точки зрѣнія идеализма. Какой то кантіанецъ в ъ русской
поэзіи, съ нѣкоторою наивностью и большою сердечностью! Какъ и Ф о ф а н о в ъ , онъ бываешь страшно непосредственъ, хотя у него нѣтъ фофановской фантазіи и
крылатаго фофановскаго безумія. Вообще, это дарованіе
несомненное, но не крупное и не вполнѣ самобытное.
Льдовъ умѣетъ поклоняться великимъ образцамъ, невольно увлекаясь ихъ мотивами въ своихъ стихахъ и даже
агитируя за нихъ живымъ словомъ съ каѳедры—въ пред-'
пріимчивыхъ набѣгахъ на провинціальные города. Въ
предисловіяхъ и послѣсловіяхъ къ тоненькимъ книжкамъ
своихъ стихотвореній, которыя онъ переиздаешь, постоянно отбрасывая то, что самъ считаетъ уже недостойнымъ себя, онъ полемизируешь съ тенденціозной поэзіей,
барабанитъ ей отбой и возвѣщаетъ зарю новой поэзіи
съ такимъ паѳосомъ, что называешь всеобщія насмѣшки
журнальныхъ рецензентовъ.
Нельзя также не отмѣтить прелестнаго, чисто эротическаго таланта Лохвицкой. Среди современныхъ поэтовъ

243

Современная русская поэзія.

она занимаешь совершенно самостоятельное мѣсто. Она
никого не напоминаетъ, ни съ кѣмъ не соперничаешь.
Это современная Сафо — пѣвица страстной любви, но
любви нормальной, съ настоящимъ огнемъ в ъ семитической крови. Журналы и газеты часто осм-Ьиваютъ ее за
односторонность ея поэтическаго творчества, и, можетъбыть, талантливая поэтесса слегка смутилась этими упреками, потому что она стала изыскивать не всегда посильныя для нея темы. Но н ѣ т ъ сомнѣнія, что именно в ъ
своемъ жанрѣ Лохвицкая—талантъ выдающійся, которому
слѣдуетъ итти своимъ путемъ. У нея чудесный, пѣвучій
стихъ, горячія, яркія краски, свобода и смѣлость настроеній. Нѣсколько книгъ ея стихотвореній, несмотря
на насмѣшки придирчивой критики, быстро разошлись,
и это показываетъ, что въ обществ'!; есть потребность въ
поэзіи здоровой, сильной, безъ психологическихъ разладовъ, безъ разеудочныхъ мотивовъ.
Есть еще нѣсколько поэтовъ, не лишенныхъ дарованія, хотя не настолько крупныхъ и не настолько определившихся, чтобы говорить о нихъ в ъ отд-Ьльности.
Таковы Лебедевъ, Бунинъ, Ѳедоровъ, І І І у ф ъ , Т а н ъ ,
Мельшинъ - Якубовичъ, которые вс-fe усердно работаютъ
въ современной журналистикѣ и издаюшь сборники своихъ вещей. Изъ нихъ Т а н ъ и Якубовичъ поютъ въ некрасовскихъ струнахъ, хотя послѣдній, Якубовичъ, занимался и переводомъ «Цвѣтовъ зла» Бодлэра. Остальные
изъ названныхъ поэтовъ напоминаютъ своею деятельностью первые шаги Фофанова и Льдова. Въ нихъ есть
дарованіе, но нѣтъ достаточно очерченной поэтической
индивидуальности. Среди этихъ второстепенныхъ поэтовъ
выдѣляются законченностью своихъ физіономій Аполлонъ
Коринфскиі и Величко. Аполлонъ Коринфскій—претенциозный, крикливый, но внутренно безеодержательный
стихотворецъ, выпустпвшій цѣлый рядъ книгъ съ вычурными заглавиями и приходящійся по вкусу только толп*
простодушныхъ, невзыскательныхъ читателей. Величко—
10*

С ѣ в с р и ы е Ц в Ii т ы.

244
это н е к о т о р о е

подобіе

остроумнаго

Современная русская поээія.

куплетиста, но

съ

тяготѣніемъ к ъ восточнымъ краскамъ и мотивамъ, которые онъ заимствуешь у восточныхъ поэтовъ. О н ъ и ж у р налистъ, и не совсѣмъ чистоплотный публицистъ с ъ шовинистическими выходками противъ инородцевъ, и чиновн и к ъ , никогда не упускающій изъ виду интересовъ своей
карьеры.
Остается

очертить еще одну
называемыхъ

маленькую

московскихъ

Группа эта имѣетъ в ъ настоящее

группу по-

символистовъ.

время свою издатель-

скую фирму «Скорпіонъ», занимающуюся, между прочимъ,
переводами
вленія, какъ

иностранныхъ авторовъ подходящего
Эдгаръ

напра-

Поэ, Ибсенъ, Гамсунъ, д'Аннунціо

и др. Большимъ фаворомъ у этихъ поэтовъ

ляется для н и х ъ совсѣмъ молодой стихотворецъ Александръ
Добролюбовъ. Э т о очень странный
внѣшняго оригинальничанья и

юноша, съ пріемами

со склонностью к ъ «тай-

нодѣйствіямъ» в ъ области подозрительной морали. О н ъ
вышелъ с ъ первыхъ курсовъ университета, чтобы отпрапѣщкомъ в ъ

Соловецкій

монастырь, на

морѣ. «Скорпіонъ» издалъ маленькую

книгу

Бѣломъ

его

стихо-

твореній с ъ благоговейными примѣчаніями и вступительными статьями Ивана

Коневского

изсл-Ьдуетъ

личность

и

Валерія

чувствъ и внѣ

собственный

Брюсова.

Добролюбова.

вается, что Добролюбовъ имѣлъ особенный
сотворить свой

міръ « в н е

Оказы-

замыселъ —

человѣческихъ

человѣческихъ мыслей, в н ѣ

тѣла и

внѣ

ума». В ъ этой з а д а ч ѣ творчества, отрѣшеннаго о т ъ привычныхъ воспріятій и обычной логики, с ъ и х ъ традиціями,
К о н е в с к о й видитъ проявленіе «великаго д у х а » . Суть этой
задачи

состоитъ, очевидно, в ъ

только внушеніямъ собственной
бодныхъ

шена всякая
при

не

основано

на

воспріятіяхъ,

нормальная логика. Не трудно понять, что

такихъ условіяхъ поэзія

вовсе

не

Александра

Добролюбова

есть ноэзія, а скор-Ьс — маніакальный

замкнутой

в ъ с е б ѣ и безплодной

бредъ

души, лишенной

та-

капризахъ.

Въ

томъ, чтобы
воли в о

самомъ

дѣлѣ,

с ъ и с к у с с т в о м ъ — т ѣ х ъ настоящихъ, не ф о к у с н ы х ъ «тайнодѣиствііЪ, изъ которыхъ происходить
творчество. Стихи

следовать

в с ѣ х ъ ея свостихотвореиія

Александра Добролюбова представляютъ собою характерную иллюстрацію такого рода творчества, свободнаго о т ъ

художественное

Добролюбова сухи, вычурны и

гіри-

томъ примитивно безсмысленны. Въ н и х ъ вовсе н ѣ т ъ т ѣ х ь
яр^их-ь галлюцинацій, которыя могли бы создаться сильною волею, д-Ьйствующею д а ж е в ъ п у с т о т * .

пользуются

Бальмонтъ и Ив. Коневской, но истнннымъ кумиромъ яв-

Коневской

оно

свободнаго и отъ опредѣленныхъ идей, ибо т у т ъ отбро-

ланта и ж и в ы х ъ взаимод-Ьйствій с ъ природою, с ъ людьми,

э т о в ъ — такъ

виться

красокъ жизни, ибо

2 4 5

Что
мымъ

касается

д р у г и х ъ поэтовъ этой

выдающимся

изъ н и х ъ

нужно

группы, то

признать

са-

Валерія

Брюсова. О н ъ пишетъ стихи, критическая замѣтки и ц ѣ лыя

изслѣдованія

по вопросамъ литературы. Это чело-

в е к ъ интеллигентный, съ хорошей научной подготовкой
для настоящей литературной деятельности. Если

бы

не

ф л а г ъ «Скорпіона» и не прогрем-Ьвшія чудачества прежней
его поэтической деятельности, Валерій Б р ю с о в ъ сразу вошелъ бы в ъ русло общепризнаннаго декадентскаго искусства. О д н а к о , вотъ что з н а ч и т ь
с о в ъ сочииилъ стихотвореніе

судьба! К о г д а то Брю-

в ъ одну

строчку: « О

крой свои блѣдныя ноги» — ничего больше. Вся
смеялась надъ этимъ «стихотвореніемъ» до

за-

Россія

упада, и

съ

r f a r e поръ имя Брюсова з в у ч и т ъ для читающей публики
однимъ только чудачествомъ, рядомъ с ъ именами д р у г и х ъ
декадентовъ — Балтрушайтиса,

Дурнова,

Миропольскаго. Но Валерій Брюсовъ в с е таки

московскихъ

человекъ

талантливый, и в ъ настоящее время трудно с ъ точностью
определить, что выйдетъ изъ него
какъ и
наго,

по

изъ

всего этого

своимъ

в ъ будущемъ, равно

м о с к о в с к а я движенія, связан-

резко - индивидуалистическимъ

денціямъ, съ новейшими движеніями
ратуры.

тен-

европейской лите-

246

С 'Ii и e p и ы e Ц в ' к т ы.
Такова

современная

русская

поэзія

в ъ ея

главныхъ

теченіяхъ и наиболее замѣтныхъ представителяхъ. Среди
перечисленныхъ мною поэтовъ, ж и в у щ и х ъ в ъ настоящее
время, не
имѣютъ

мало

замѣтныхъ дарованій. Но

исключительно

лцрическій

дарованія эти

характеръ и не

за-

хватываютъ русской жизни в ъ ея общности, в ъ ея эпическомъ строѣ. О н и

работаютъ, зарывшись

въ

личную

глубину, и тамъ именно отыскиваютъ матеріалъ для возсозданія ея в ъ какой то новой,

пока еще только иско-

мой, но всѣми ожидаемой психологической правде. Эта
правда рано или поздно выразится и воплотится в ъ поэтическомъ с л о в е , потому что Россія в ъ
ческомъ

т в о р ч е с т в ^ , какъ и

въ

своемъ подти-

т в о р ч е с т в е чисто - бел-

летристическомъ, далеко еще не исчерпана.
Л. В о л ы и с к і й.

ПРИМѢЧАНІЯ.

К ъ стр. 99. Это стихотворсніе Я. П. ГІолопскіп нашісалъ карандашом» на прнтолкЬ Воробьевскаго флигеля, гдѣ гостилъ у Л. Фета
лѣтомъ 1890 года.
К ъ стр. іоо, Посылая это стихотвореніе И. П. Борисову, А. Ф е т ъ
писалъ ему нзъ Новогеоргіевска 3 февраля 1850: «Совершенно хладнокровно н механически переписываю тебѣ одно стнхотвореиіе, потому что оно твоя собственность и ты вѣрно узнаешь

местность...

Думай объ этомъ стнхотворенін, что хочешь, но ради Аллы прими
къ точному руководству послѣдній стать».
К ъ стр. іо6. Стихотвореніе

«Сны», по непредвиденной случай-

ности, напечатано также въ «Журналѣ для всѣхъ» за этотъ годъ.
К ъ стр. 133. Стихотвореніе «На новый колоколъ» уже было напечатано въ сборникѣ, издашіымъ

К.

Д.

Бальмонтом».—«Книга

Раздумій».
К ъ стр. 191. Статья печатается съ автографа А. Фета. Заглавіе
написано рукой П. И. Борисова, племянника Фета. Борпсовь сошелъ
съ ума в ъ 1884 году. В ъ 1883 году онъ отбывалъ воинскую повинность в ъ Ромиахъ. Изъ заграницы возвратился онъ 1881 году. Ф е т ъ
упомннаетъ 1881 годъ, какъ прошедшін. Эти данныя онредѣляютъ
время иаписанія статьи. По своему характеру она принадлежит» къ
тѣмъ публицистическим» статьямъ Фета, которыя онъ печаталъ въ
Московскихъ Ведомостях-!,, Русском» Вѣстникѣ и других» повременных» изданіяхъ или выпускалъ отдѣльнымп брошюрами подъ тѣм ь
же псевдонимомъ «Деревенскій житель».
К ъ стр. 194. Статья о Щ е р б н н і

напечатана здѣсь съ

нѣкото-

рымн пропусками. Внолнѣ она войдет» въ подготовляемое книгоиздательством» «Скорніонъ» посмертное собраніе сочпненій Ив. Ко*

невскаго (+ лѣтомъ 1901 года).

Сѣверные

Цвѣты.

К ъ стр. 225. Статья А. Волынскаго была уже напечатана, когда,
мы получили отъ автора слѣдующія дополненія.
Особенное мѣсто въ пушкинской плеядѣ занимаютъ поэты Меи
„ Ал. Толстой. По таланту, это несомнѣнныя и значительны* величины, но Мей остается чуждымъ публикѣ вслідствіе какой, то_своей
„„утренней старомодности и тяжеловѣсности, a Ал^ Толстой при
„сей своей широкой популярности, не представляетъ собою ординальной духовной силы. Его идейные мотивы являются перепѣвами ,ужихъ европейскихъ мотивовъ, патетичными, но все таки холодными,
а чисто лирическія его стихотворенія, иногда проникнуты« нравственн а

СОДЕРЖАНІЕ.

чувствомъ, отличаются тѣмъ блескомъ формъ, который грани

,,„тъ е ь свѣтскимъ лоскомъ. Онъ подкупаетъ публику

красивостью,

версификаціи и свонмъ юморомъ, который легкимъ шелестомъ проносится по дремучему л , с у русской кривды. Н.которыя проивв

е-

Нія этого аристократическаго поэта, вслѣдств.е мѣстныхъ ватруднешй,.
появились въ ааграничныхъ изданіяхъ, и публика
ходяшіе по рукамъ списки ихъ ва ихъ веселый либерализм и без
ботный шаржъ на россійской „одкладк*. Лучшими стихотворении
Ал. Толстого нужно считать его маленькія, наименѣе притя з а т ^ ь ныя вещицы: онѣ дѣйствуютъ на душу, какъ брызги свѣжей воды.

Стр.
ТІредисловіе

1

Рлзсклзы.
В. Розановъ. „Тревожная ночь"
- • • • •.
3. Гнппіусъ. „Небесішя слова"
ВалоріЛ Брюсовъ. „Теперь, когда я проснулся". . .
Маркъ КршіицкіЛ. „Ангелъ страха"
Ѳ. Сологубъ. „Обручъ"
Анастасія Мнровпчъ. „Ящерицы". „Эльза" . . . .
10. Балтрушайтнсъ. „Логепда о факелахъ"
А. М. Д. „Образы"

3

1°
Gl
<0
<5
SO
S4
8«

С т и х и.
Я . ПолонскіП
A. Ф е т ъ
К.
Д. МережковскіП
3. Гипиіусъ
H. Мипскій
Ѳ. Сологубъ
M. Лохвицкая
К. Фофаповъ
Д. Фрндбергъ
B. Коринъ
Апастасія Мировичь
ВалеріП Брюсовъ
Ив. Коневской
А. Л. МиропольскіП

9 9
1 0 0
102
103
100
109
112
114
11

^

123

[>
127

12

129
13,і

'39

С ѣ n e p и ы e Ц в ѣ т ы.

252

Л. Вилькипа

в- г. м. •

Ю. Б а л т р у ш а й т и с ъ
П. Перцовъ
К. Д. Б а л ь м о н т ъ
Ліонель

Статьи,

Стр.
J4Q

: : ; ; ; : ; ; ; ; ; І41
]48
'

j 70

ІІИСЬМ Л.

А. С. Пушкинъ. З а п и с к а
Н. Некрасовъ. Письмо

177

II. С. Т у р г е н е в ъ . Письма
180Л. Ф е т ъ . „Источник» н а ш е г о нигилизма"
191
Ив. КонепскоП. „Міровоззрѣніе H. Ѳ. Щ е р б и н ы " . . 194
H. Черпогубовъ. „Къ хронологіи с т и х о в ъ А. Ф е т а " . 215
А . Волынскій. „Современная р у с с к а я поэзія" . . .
225
ІІримѣчпнія

240-

Нашъ третій альманахъ in» нѣкоторыхъ отиошеніяхъ
иной, 4'ІІІМЪ два первые. О н ъ болі;е «едпногласеиъ», болѣс
однороден'!, но внутреннему составу. Въ немъ рядъ по- '
выхъ именъ, и H'bri. кое-кого изт. гірежшіхъ спутипковъ.
Мы рады этимъ новымъ. Вт. нихъ новая молодость, новая
бодрость, сила! И намъ некогда жалѣть объ отставших'!..
Было время мы поджидали ихъ, давали возможность
подойти. Но пора и снова иттн. Наши лица опять обращены вперед-!., к ъ будущему, и намъ уже не видно, кто
сзади.

«С к о p n і о n ъ».

Тппографія Общества р а с п р о с т р а н и в лолезныхъ к н и г ъ ,
аренд, В. И. Вороновы,мъ.
Моховая, мротішъ .мапожа, д. кп. Гагарина.

Сѣверные Цвѣты.

САМОСОЗНАНЬЕ.

С в я т а я ночь на н е б о с к л о н ъ

взошла,

И д е н ь отрадный, д е н ь любезный
К а к ъ золотой п о к р о в ъ она с в и л а , —
П о к р о в ъ , накинутый надъ б е з д н о й .
И, к а к ъ в н д ѣ н ь е , вн-ѣшній міръ у шелъ...
И ч е л о в ѣ к ъ , к а к ъ сирота бездомный,
С т о и т ь теперь и немощенъ, и г о л ь ,
Лицомъ к ъ лицу предъ пропастію темной.
На самого себя п о к и н у т ь о н ъ ,
Упраздненъ умъ и мысль осирогЬла;
В ъ дуиИ» своей, к а к ъ в ъ бездн - !: п о г р у ж е н ъ ,
И н ѣ т ь и з в н ѣ опоры ни пред-Ьла.
И чудится давно минувшнмъ сномъ
Ему теперь в с е свѣтлое, ж и в о е ,
И в ъ чужДомъ, н е р а з г а д а н н о м у

ночномъ

О н ъ узнаетъ наслѣдье родовое.
О. И. Т ю т ч с в і , .

Стихотпоропіс это печатается по автографу О . И. Тютчева, с ъ нопоГі,
в п е р в ы е появляющейся въ печати строфой. См. ПрнмЬчанІя.

Сѣверные

н в ѣ т ы.

3

М и х а и л ъ . И ты говоришь, что мы не ломаемся, к а к ъ
шуты... М ы — ш у т н и к и и паяцы...
Ссргѣй.

К о г д а ты принимаешься за старое, я б о -

юсь—Mir!; страшно...
M

и

X

аилъ

совершенно беэстрастно.

тить вт» пріятномъ

А х ъ , как'ь весело шу-

сообщничества,

въ

разноцвѣтныхъ

лоскутахъ и съ масками на лице!.. Т о л ь к о
тишине,

П Р И LU Е Д Ш I И

С е р Г е Й

скалами

какъ

бы

изъ

Лабрадора,

ожиданія,—ожиданія

тропинка с ъ высѣченными

ступенями. И з ъ - з а

ва отъ зрителей площадка оканчивается морскимъ побеный

камень

одиноко

выброшенный
и

моремъ

торчитъ

шумъ прибоя, и огромна площадке,

бурей. Справа ж е

проходъ.

Въ

проходе

В ы ш е о н о — л а з у р н о е . Среди
маннымъ очертаніемъ

очевидно,

между черной скалой
видно

золотое

небо.

блѣдноатласной лазури ту-

вырисовывается

комета, хотя еще

д е н ь . Е я х в о с т ъ сливается с ъ небомъ.
Лучи

солнца

обливаютъ площадку своимъ янтарно-

золотымъ свѣтомъ. В с к о р е лучи солнца начннаюші» отливать янтарнорозовымъ. Е щ е до поднятія з а н а в ѣ с а слышно
п-ішіе, которое в с к о р е замираешь г д ѣ - т о вдали, хотя далекій о т з в у к ъ п-ѣсенъ, к а к ъ в з д о х ъ вѣтерка, проносится
среди молчанія. Михаилъ и С с р г Ь й д в а ученика изъ чающихъ с т о я т ь

д р у г ъ передъ другомъ в ъ д л и н н ы х ъ

товато-бѣлыхъ о д е ж д а х ъ на ф о н *

жел-,

черныхъ скалъ. И х ъ

длинные, русые кудри падаютъ по плечамъ.
Во время ііоднятія занавѣса СергѣЛ въ ужасѣ отмахивается, очевидно, отъ словъ Михаила. Михаилъ стоил., чуть согнувшись, спиной к ъ морю. Лицо его спокойно, немного сурово п блѣдно. О н ъ пощипываете русую бородку.

великаго

речи.

ГІауза. Отзвукъ далекого пѣиія. Золотое небо слегка подергивается искристыми розами ЖІЧІІОСТІІ. Отзвукъ далекого
пѣнія тонеть m. шумѣ вѣчнаго прибои. Мнхаплъ машинально
подходить къ камню и садится на пего, обнявъ руками колкий, л ш ю н ъ к ь морю. Сергей тихо подходить къ нему и
ласково шепчегь:

скалъ блестятъ д в а золотыхъ купола Храма Славы. Спрар е ж ь е м ъ , потому что раздается

о ж н д а н і я , такого

радости... Р е ч и т в о и — п о с т ы д н ы я ;

на тебя ж е обрушатся о н е — э т и

отливающими зелено-синимъ блескомъ. Среди скалъ е д в а
замѣтная

подходя къ Михаилу, неподвижно аастыпшему в ъ слегка на-

Стыдись, слуга

клоненной ііозі;.

Сцена представляешь площадку. Площадка окружена
черными

иногда, в ъ

маска; изъ-подъ нея глядитъ лнігь

ужаса в ъ бархатистую тьму.

Отрыпокъ изъ ненаписанной міістсрін.

отвѣсными,

снимается

Борись—бодрись...
Молчаніс. Сергѣй, запахнувшись
воскліікнувъ:

Малодушный рабъ, двоедушный
M И X а II Л Ъ

нетерпению вскочпоъ с ь камня.

что не м о ж е ш ь

ты

вере

больше

былъ

примерный

знать

о

вере

въ одежду, отходить,

маловерный...
Мо.ЧІІСЬ,

ПОТОМУ

такъ, к а к ъ я; я в ъ

тебя... Я былъ изъ первыхъ с ъ Иліей, я
ученикъ,

в е р н ы й . . . Я н тебя увлек'ь

ожиданіемъ... Я ж д а л ъ с ъ упованіемъ... Все это потрясло
т о г д а и меня, и тебя... Н о в о т ъ прошли года... Мы были
влюблены... Т ы
с т а в ш и в ъ его

камень...
когда

И

теперь влюбленъ

В Ъ Э Т О Т Ъ С О Н Ъ . Огонь, бли-

глаэахъ, тухнете. Теперь... Теперь...

Ахъ,
уже

мы

в с е еще

ничего

только н е и з м е н н о е ,
С е р г е й

не

Онъ

опускается

на

шутнмъ, шутнмъ И бреднмъ,

осталось...

Развеялось...

Есть

старинное...

скрестиві, руки.

Но

чудеса!

M и X а и л ъ поел* нѣкоторой паузи. Красный в е ч е р ъ п о с л е
ж а р к а г о дня... Т а к ъ б ы в а е т ъ всегда п о с л е ж а р к а г о , душнаго, мглистаго дня...

Горько.

ВообраЗИЛИ,

ЧТО

ПрибЛІІЗІІ-

Андрей

i

С ѣ в e р н ы о ц в ѣ т ы.

Бѣлый.

лось беззакатное золото В е ч н о с т и , золото безвременья...
И ждутъ... Полны мистическихъ олицетвореній, молятся
красному вечеру. О ж и д а ю т ъ
С С р Г -Ѣ Й

указывая

на

безвременье...

купола

храма.

НуЖНО

ждать:

МЫ

около Славы.
Михаилъ.

Будемъ

ждать—умремъ. Д ѣ т и

будутъ

M И X а И Л Ъ.
тоски.

Сергей.

Сергей

сихъ

поръ

люди

Предвиделась

ТОЛЬКО

наши

ЛИТВЫ

алмазные

жили

приду Я днемъ

вѣчныхъ

гибель.

услышаны;

ручьи

безъ
до

нашихъ

Облегченно.

ожиданіемъ.

К а к ъ бы въ о т в ѣ т ь С е р г ѣ ю за сиеной мягкій, но сильный
старческій голосъ:

не... С к о р о

но

Толпа

есть

все

красотой

сказкамъ... Пусть еще

с е й ч а с ъ в с е толкуютъ о г л у б и н е и тайныхъ з н а ч е н і л х ъ —
настанетъ день, когда

сама

бездна сравняется с ъ

пло-

скостью.
С e р Г е Й

тихо

подходить к ъ

камню, на которомъ сііднтъ Михаилъ,

и вадумывастся. Слушая тебя, сердцу становится скучно.
M
родку.

И X а II Л Ъ

суровый и блѣдный, чуть согбенный,

Русые кудри е г о раздуваетъ пѣтеръ.

Но в е д ь

пошппыпастъ бо-

ВЪ ТИШИНе

СНІІ-

мается маска и оттуда глядитъ ликъ унынія. М о ж н о шутить

въ

разноцветныхъ

занной к ъ испуганному

лоскутахъ,
лицу

с ъ . к р е п к о привя-

шутовской

маской... Э т о

весело... Но пройдутъ года... Толпа ничего не увндитъ.
Н и ч е г о не случится новаго. Т Ь н и прошлаго погасятъ будущее... Б у д у щ е е , омраченное, канетъ в ъ прошлое... Не
произойдетъ н и ч е г о ужаснаго; только все потухнетъ, подернется пепломъ, р а з в е е т с я пылью...
Сергей

сердито.

Б о ж і й . В о з в е щ е н о о полчи-

С ъ радостнымъ лицомъ прислушивается к ъ старческому
голосу. И р о л с т а е г ь голубь. Все небо и ъ о г н ѣ . Розовые отси Ii,
ты ложатся на чсрныл скалы, которьія. искрятся з с л е н ы м ъ
спннмъ и огнен
Михаилъ бозстрастпо глялнті. пдаль с ъ
развѣваюішшися o n . вѣтра волосами. Г о л о с ъ за сценой про

народа собрались к ъ храму

всемъ

судъ

С e р г -I; й. Слышишь?

с ъ утренними облаками...

б л а г о г о в е е т ъ передъ

пределъ

Помяните слово мое. О н о крылато, христіагрядетъ

к ъ намъ.

МО-

конца.

Михаилъ.
мечты;

пу-

Теперь

Славы... И д е н ь и н о ч ь в с е молятся, все просятъ,
хотятъ

холод-ь

щ а х ъ херупимскихъ, которые с ъ горнаго трона спускаются

слезъ... И О н ъ сказалъ: вотъ

Толпы

Неправда... Неправда, не-

ніи с к р е п я т ъ планеты и солнце, р а з р е з а в ъ

Серебристо-бѣлый, з в е з д н ы й лучъ сверкнулъ надъ багрянымъ

п о д н я т , руки, горячо.

ожиданій...

Самого Христа донеслись

воскреснымъ

Съ внезапнымъ порыпомъ

разражается?

стоты... Неправда, неправда...

Голосъ.

Что ж ъ дѣлать: надо быть чающими. Д о

разразится!

правда... Міры загорятся вдохновеніемъ, и о г н е н н ы я мол-

Ждать—умрутъ... И все ждать, ждать... И временные водопады не нзсякнутъ...

Пусть

Что ж ъ м е д л и т ь — н е

ö

Грома ты не боишься!..

д о л ж а е т ь , удаляясь:

Голосъ.

И давно у ж ъ все странно. В с е странней и

странней. Э т о -гемныя силы борятся, разбивая о к о в ы передъ последнимъ судомъ...

Усиливавшийся в ѣ т в р ъ заглушаеть е г о слова.

С е р г е й . Слышишь? Слушан!

Стоить с ъ подвятымъ в в е р х ъ

у к а з а т е л ы ш м ъ пальцемъ.

M и X а и л ъ . Это С и м о н ъ с ъ народомъ коичаетъ в е чернее поученіе.
С е Р г е Й радостно кнпая. Это
Симонъ.

его

голосъ.

Это

онъ—

Пауза. Михаилъ попторяетъ тихо, про с е б я , умиротворенный:

« В о з в е щ е н о о полчшцахъ херувимскихъ, которыя с ъ
горнаго трона»...
Ш у м ъ моря усиливается; это ирнливъ. Н а о г н е ш ю м ъ п е б І .
комета начинает!, я с н ѣ е вырисовываться золотѣюіиимі. блескомъ. Голоса. По тропинкі; с п у с к а е т с я Дмитрій, старшій учен н к ъ Храма Славы,—чаюшій. У н е г о длинные с+.діле в о л о с ы ,
на немъ матовожелтал о д е ж д а ; старое, безбородое лицо прив е т л и в о обращено к ъ толиѣ учениковъ, которые его окружают!.. Сергѣй, видя спускающихся, шопчоть Михаилу:

Прошу т е б я молчи...

О т . присоединяется к ъ пришедшим!.. Михаилъ продолжает!. оиді.ть па камнЬ и глядѣть на прибой

6

Андрей
Д м и X р і ft с б р о с ь

Бѣдый.

къ двуиъ учеішкакЪі

Сѣверныо
градкиаъ

7

ивѣты-

Г о л о с а . О н ъ богохульникъ... О н ъ г о в о р и т ъ правду...

даромъ тутъ совершаются чудеса.
О д и н ъ и з ъ у ч е н и к о в ъ . Недавно взошл Л луна
Взошла и з а о г н е в і л а , вознесясь. А потомъ на нее стало
наплывать что-то темное, темное.

С к о р о народъ начнетъ волноваться... О ж и д а т ь намъ у ж е
надо-ѣло... Не в м і щ а ю т ъ сердца наши долгаго
Дмитрій.

ожидашя.

Не надо искушать Господа. У ч и т е л я еще

сами не знаютъ, когда исполнятся времена и сроки.
ВСе СТаНОВИТСЯ B B e P Д м Т п і й Вс+
Дномъ.
Д м и т р і й . В с е признаки второго пришествія. Указываете „а комету. О г н е н н ы й мечъ. И н о г д а в о с х о д и т ь н а д ъ
Д
моремъ крестъ. Сыплются з в ѣ з д ы .

" " ' Ь 1 1 3 ъ у ч е н и к о в ъ . В о в с е времена и в с і м ъ
народамъ посылались о г н е н н ы е мечи.- О н и заносились
надъ разными странами и грозились по н о ч а м ъ багровымъ ужасомъ. у « « « /1а К 0 М е І у . Е щ е н н
3
н е
/
к о г о огромнаго меча.
Другой

услышали в ъ странномъ в ѣ т р і одно слово. Г о в о р и т ь - !
потомъ они ужасались.
'
Д м и т р і й поучительно. Приближается часъ: и в о т ъ
грозно. Пропдетъ часъ, закатится в р е м я - и мы вздохнемъ и восхитимся.
восхищенъ;0

—

в е д ь былъ ж е Илія

разго™
М и х а и л ъ . Это весело...
испытующе.

»

Что Говоришь

»
ТЫ?

0|"'Pau»ojyuiiioионииіываегГру
сш'бопГ: " б0ЭУЛ"4
сую бородку, задорно выставленную впередъ

Мы,—шутники и паяцы... А х ъ , к а к ъ в е -

деса°хъ Ъ в Т ™ ™

Т

ѢЙ

обращаясь къ Дмнтрію, указываете

Сергѣй

Дмнтрію. Теб'1; говорю: о н ъ боленъ.

Одинъ

изъ

б ш Н И ч е с т й

учениковъ.

Въ

его с л о в а х ъ есть

*

Другой

Р — в а р и в а т ь о чу-

и з ъ у ч e н и к о в ъ . Б ы в а л о , совершались

чудеса. Пламенныя слова

первоучителя, Иліи, облетали

землю. И вотъ

тысячи.

притекли

иода ж д у т ь . '
Т РеТІЙ и3Ъ учениковъ
неподвижно стоите среди группы

ВЪ

Т И Ш И н ѣ

указываете на Михаила который

споря,..ихъ п блистаете очами. Его русая

бородка выставлена задорным., тычкомъ, и онъ пощипываете е е .

Не вѣрьте словамъ Михаила: это слова и с к у ш е ш я .
Дми-грій

Михаилу.

ТВОИ

рѢчИ

ДСрЗКИ

II

СЗМОувѢ-

ренны.
Третій ученикъ.
Не в ѣ р ь т е словамъ е г о : это
слова искушенія.
Д м и т р і й Михаилу. Т ы заблуждаешься.
С е р г е й Дмитрію. Т е б е говорю: о н ъ боленъ.
Д м и т р і й Михаилу. Б о р и с ь , бодрись... Т ы малодушенъ
и маловеренъ.
M ихайл

Ъ слержашшмъ голосомъ, стараясь говорить равнодушно.

лец

ТЗМЪ

В с е ж д у т ъ Господа.

К а ж д у ю ночь ж д у т ъ они Господа. БолЬе года они Г о с -

глу.. Н о что до того... А народъ стекается тысячами
о г л а з і т ь на представлеше... Но в о т ъ пробьет,, часъ, „
о н ъ заволнуется...

СЦ

I ебTÎ

правда. Не с р ы в а е т ь ли о н ъ покрывало съ н а ш н х ъ тай-

Молчи, потому что не можешь

ЗД

Михаила.

Дмнтрій Михаилу. А х ъ , дерзкая р-Ьчь т в о я , ахъ, в с ѣ мы

м ка из*
'
снимается
а ка, изъ-подъ „ е я глядптъ л и к ъ ужаса в ъ бархатистую
Не

на

сокрушаемся дерзостью р ѣ ч е й т в о и х ъ , Михаилъ!

• к-ь

Михаил7, стоить, чуть согнувшись, спиной К7> морю Лицо
его спокойно, немного сурово „ блѣдно. Въ г л а з а Т г о р " " !

Михаилъ.

Г

н ы х ъ помысловъ?

у ч е н и к л». Г о в о р я т ъ , недалеко отсюда гуособенный в ѣ т е р ъ . Н е к о т о р ы е

С Т р а н н ы Л

Дмитрій

С еР

говорю: о н ъ боленъ...

ты

знать о вѣр-Ь т а к ъ ,

к а к ъ я : я в ъ в ѣ р * больше тебя... Не былъ ли я богомо-ь _

созидалъ храмъ Славы с ъ Иліей. Я в а с ъ

у в л е к ъ ожиданіемъ. Я

всѣгь

ж д а л ъ с ъ упованіемъ... Все

это

потрясло т о г д а и меня, и тебя... К о г д а я узналъ, что это

Андрѳ»

8

лишь шутка,
жутко...

Бѣлый.

чья-то дикая,

вѣчная

С ]'•> в e p
шутка, мнѣ

стало

дикія

вещи. О н ъ заблу-

площадкой.

Два

служителя

Храма

Славы

С e р Г ѣ Й Обращаясь к ъ этому ученику, какъ бы прося снисхожденія.

І е б ѣ говорю: о н ъ боленъ.
не

сдержавшись, страстно, захлебываясь о п . „олненія

Ничего н ѣ т ъ . Н и ч е г о не будетъ. Все н о в о е - с т а р о е . С у щ е с т в у е м , лишь неизмѣнно забытое, в-Ьчное, старинномилое, постоянное...

Нѣть

ничего, а мы разыгрывасмъ

комедио; и народъ в ѣ р і і т ъ . В е л и к ъ будетъ

г н ѣ в ъ обма-

нутаго народа, потому что в с я к і й об.чанъ открывается.
Дмнтрій с ъ сожалішіе.чі. смотрнть на Михаила.

Г о л о с а. К л е в е т н и к ъ . Б е з б о ж н и к ъ . Прогнать лжеца.
М и х а и л ъ мрачно. Я ухожу.
поднимается по крутой тропннкЬ.

Я откроюсь тамъ.

Медленно

Д M и т p 1 й грустно н ши т. Не надо 1 гнать е г о : о н ъ боленъ и бредить. Милосердіе, милосердіе больному брату.
Отлетитъ облако бреда чернымъ демономъ, и вернется
к ъ намъ с ъ улыбкой возвратной в с т р і ч и .
Михаилъ, взошслшій на скалу, Ы р а Ч „ о стоить на о г н е н ном!. ф о н * ; о н ъ запахнулся пъ матовожелтый плащъ и по6»Р0ДКУ. ІІотомъ ;оні. удаляется по ту сторону

О д и н ъ и з ъ у ч е н и к о в ъ . О н ъ н а в і я л ъ грустныя
думы. В ъ словахъ его рыдала о с е н н я я н о ч ь .
Д р у г о й у ч е н и к ъ . Слова его подобны градобитію,
но в ъ н и х ъ есть и правда: мы в с ѣ грустимъ н ужасаемся потихоньку д р ѵ г ь о п , друга...
Т р е т і й у ч е н и к ъ . Самъ первоучитель, Илія, грустно
задумывается, бродитъ с ъ опущенной головой. Грустно
бродить.
пытается

разсѣять т у ч у

Первый

второму. С к а ж и , б р а т ь — я еще недавно при-

шелъ к ъ намъ—много ли з д ѣ с ь т а к и х ъ , к а к ъ Михаилъ.

О д и н ъ и з ъ у ч е и и к о в ъ . Не вѣрьте с л о в а к * е г о :
это слова искушенія.

Д м и т р і й

надъ

9

пыходятъ на авансцену.

Г о л о с а . О н ъ говорить
ждается. Онъ—проклятый.

М и х а и л ъ

блестнті.

ы е ц в ѣ т ы.

H

грусти.

Мы

все

посл-Ь в е ч е р н я г о гимна. Я спрошу Илію. О н ъ

ѴЗНаемЪ

скажетъ.

Разбиваются на кучкп. Расходятся в о net. стороны. О т . ,
времени д о времени иодхоляті. в с е новые и новые изъ чающих!.. Небо б л н е т а е п . опшетымъ зарепомъ. Золотая комета

В т о р о й . Д а , бываютъ. Мы не знаемъ ихъ. О н и т а я т ь
свои ужасы в ъ глубинѣ. Иногда э т о прорывается. Т о г д а
мы вспоминаемъ, что среди насъ водятся маски. Маски
недавно опять показались в ъ святомъ м ѣ с т Ь .
Первый

вздыхая.

А я такъ в-Ьрга...

Второй. Да и они
Первый

чемъ тотъ говорить.

бираетесь

в ѣ р я т ъ . Но т у т ь опять

смотрнть на другого и м о р г а е г ь глазками,

не

другое.
понимая, о

Даа... А с к а ж и , б р а т ь , для чего вы со-

на этой

плоіцадк');: я еще плохо знаю ваши

обычаи.
Второй.

Произносятся

ѵвѣренія.

Подчеркивается

о ж и д а н і е . Поются гимны.
Первый

сложивъ руки.

Такъ.

В т о р о й . Созерцается красный вечеръ. Вспоминается
тайновнд-ішіе о пронсшествін Е г о н з ъ - з а моря, на о г н е н номъ cfîOH-J»—и в ъ б'Ьломъ, бѣломъ.
Первый

Т а а к ъ . . . А с к а ж и , брать,

похлопывая с е б я по животу.

богатые з д ѣ с ь доходы? А?.. Думаю, горы золота?.. Что?..
Второй

хмурясь.

Первый

с о пэдохомъ.

Не знаю. Д о того ли.
Человѣкъ

слабъ. В р а г ь

силенъ.

Господь милосердъ.
Второй

Во

наставительно.

П е р в ы й .

Такъ-'ГО

ВССМЪ

такъ...

мѣра Господа.

Что-то пшетъ глазами n потоиъ при-

с о е д и н я е т с я к ъ проходящей к у ч к ѣ ученнковъ.
Приближается другая группа с ъ Дмнтріемъ.

Д м и т р і й . Г о в о р ю в а м ъ — г р ѣ х ъ . И разрешится. Е в а н г е л і е — б е з д о н н ы й кладезь мудрости. Тамъ...
Раздается

гулъ,

к а к ъ бы ролнсніс

народный,

массъ.

к а к ъ бы рыканіе пробуждающегося льва.

Что ЭТО?
Гопоръ въ толпѣ ученнковъ.

Ученики.
Тонкін

Народъ волнуется, народъ волнуется...

голосъ

изъ

т о л п ы у ч е н н к о в ъ . В ъ воз-

дух-fc носится иредчувствіе будущих-і, грозъ.

Андрей

10

Бѣлый.

С ѣ в ѳ р н ы е ц в ѣ т ы.

О д и н ъ и з ъ у ч е н н к о в ъ . Т а к ъ больше нельзя. В о т ъ
сейчасъ послѣ молитвы мы о б о в с е м ъ спросимъ.
Д р у г о й . Мы с к а ж е м ъ , что тоскуемъ о Г о с п о д е .
Т р е т і й . Что Г о с п о д ь н а с ъ оставилъ.

.

Ч е т в е р т ы й . Что О н ъ не придетъ к ъ намъ.
П я т ы й . Что и природа затосковала вм-krfc с ъ нами,,
что в ъ природе—томленіе
Тонкій

голосъ

ожиданія.

и з ъ т о л п ы у ч е н н к о в ъ . В ъ воз-

д у х е носится предчувствіе будущнхъ грозъ.
У ч е н и к и . К а к ъ бы слова Михаила не оказались в е щими... Что-то тамъ.
Но трошшкЬ быстро с б ѣ г а с п . у ч е н и к ъ .

скороговоркой. К т о - т о возмущаетъ народъ.

Д м и т р і й . С ъ нами крестная сила.
видѣлъ—въ

толпе

стояли и

возмущали... Р ѣ ч и были дерзки и богохульны... Говорилось, что не будетъ пришествія... В ѣ с т ь молніей облетѣла
толпу... И в о т ъ народъ обступилъ наставниковъ на пути
ихъ сюда.
Ученикъ
Ученикъ.

первый.

Э т о былъ Михаилъ?

Н-Ьгь.

П е р в ы й у ч е н и к ъ . Ну, конечно... Я т а к ъ и зналъ...
Маски начинаютъ сниматься... С ъ нами крестныя силы...
Мы не боимся испытаній... Мы поб-і;димъ любовью.
Ученики.
Дмитрій

Народъ волнуется... Что-то будетъ.
улыбаясь.

Ну, чего вы-боитесь? Ну, чего намъ

бояться? Мы побѣдимъ любовыо. Илія у с п о к о и г ь народъ.
Слышите...Слушайте...Они у ж ъ не ропщутъ... В о д в о р я е т с я
тишина. Улыбаясь
въ тишине.

самому себіі, точно зная что-то.

Илія,

а

Никита

Д м и т р і й . Приготовимся к ъ гимнамъ, д е т и . . . Наставники с е й ч а с ъ будутъ з д е с ь . . .
Море

шумигь.

Порывы

ветра, налетая на ожидаю-

іцихъ у ч е н н к о в ъ , рвутъ ж е л т о в а т о - б е л ы е о д е ж д ы .
з ы в н ы я волны безвременья о б в е в а ю т ъ и х ъ
Раздается

пеніе

Тишина. Б о г ъ

гнмновъ и звукъ

тропинка, показываются д в а в е ч е р н и х ъ трубача с ъ длинными

трубами и в ъ

огненно-яркихъ

мантіяхъ. В ъ воз-

раетъ, обрываясь.

Новоприбывшій.

Ну?

Народъ успокоился.

Д м и т р і й . Илія успокоилъ народъ?

замн-

Показываются д е ж у р н ы е у ч е н и к и

снѣжно-серебряномъ.

Снежное

серебро

ихъ

рнзъ

въ
въ

розовыхі. искрахъ гасиущаго заката. В ъ и х ъ рукахъ кадильницы. С ъ поклонами и п ѣ н і е м ъ они к а д я т ь угасающему закату и загЬмъ, прекратив» п е н і е , с ъ глубоким - !,
безмолвіемъ спускаются в н и з ъ по т р о п и н к е . Пауза. На
вершине

скалы

показываются д в а наставника — Илія и

Никита. Илія—первоучитель Храма Славы. На немъ золотая мантія, облекающая его стройный силуэтъ, золотая
шапка, а в ъ р у к а х ъ — ж е з л ъ .

У него длинные, с е д е ю щ і е

волосы и небольшая, каштановая бородка: открытый, задумчивый

взглядъ.

Никита — учитель Храма Славы и,

к а к ъ г о в о р я т ъ , — тайиовидецъ. О н ъ небольшого

роста,

худой и сутулый; в з о р ъ — я с е н ъ , хотя и т р е в о ж е и ъ ; всегда
о н ъ чуть-чуть улыбается, но никогда не смеется. На немъ
б е л а я , шелковая мантія, отороченная золотомъ, золотая
шапка и золотой ж е з л ъ . Г о л о с ъ тонкій, кричащій... О б а
наставника медленно спускаются по т р о п и н к е . На серед и н е спуска они останавливаются.

с-ь успокоенной улыбкой.

При-

неизменио-

гуслей. Н а в е р ш и н е скалы, откуда иачинаетъ спускаться

Появляется другой ученик-ь.

ДміІТрІЙ

успокоилъ

д у х е д р о ж и т ъ з в у к ъ призывной трубы и потомъ

Д м и Т р і й . Что случилось?

У ч е н и к ъ съ гнѣвомъ. я

Не

народъ.

в е ч н ы м ъ рокотомъ.

Новый вэрывъ народнаго шума.

Ученикъ

Новоприбывшій.

11

І'ІЛ1Я

протягивая

руки

закату.

Т е б е , Всевышній, сладостные

гимны!

Т е б е , Всевышній, помышленья сердца!

Андрей

10

Бѣлый.

С ѣ вѳр н ы е ц в ѣ т ы.

Т е б е , Всевышній, тайные порнвыі

Ч а ю щ і й . А развЬ были признаки борьбы?

Пусть гимны наши сладко раздаются!
Пусть сердце наше будетъ чище снѣгаі

И л І Я

псе в ъ т о м ъ ж е т о н ѣ .

Не даромъ д в а столба н е д а в н о в ъ полночь

Пусть чудеса н а д ъ нами разразятся...
Н и к и т а

На черномъ н е б е появились

П е р е д ъ толпой коленопреклоненной

И огненнымъ д о ж д е м ъ , слезами, кровыо

И з ъ облака заснѣтитъ крестъ надъ міромъ.

Разсыпались надъ моремъ лучезарнымъ.

И л і я . О , приходи, мы ж д е м ъ Т е б я д а в н о ,

Ученики в ъ благоговѣйномъ у ж а с *
1'ІЛІЯ

Ч т о б ъ совершить мистическія тайны.
П о в н с ъ надъ міромъ мечъ... Огромный мечъ...
И л і я . Мы молнмъ о спасеніи народонъ.

Ученики

П о д ъ кушами прохладными Эдема.
надъ міромъ мечъ. Огромный мечъ:
МІру.

Пауза.

И л і я . С в ѣ т и л о д и в н о е , в ъ лучахъ багровыхъ
Т ы закатилось, тучей запахнувшись!

светить!..

.

О , возсіяй опять: к ъ т е б ѣ порывы

И л і я . Е щ е прошелъ д е н ь . С н о в а ночь л о ж и т с я .

Несутся в ъ фиміам-Ь н а ш н х ъ п ѣ с е н ъ .

Д м И Т р І Й

выступая.

Эоиры чистые, в ъ волнахъ несите

С к а ж и , наставникъ, что с ъ тобой случилось...

Суровой В ѣ ч н о с т и т е з в у к и ігЬсенъ,

Т в о й лучезарный л и к ъ , твой л и к ъ с в о б о д н ы й —

И в о т ъ Создатель огненной десницей

О н ъ омраченъ, к а к ъ бы крыломъ ненастнымъ

З а ж е г ъ пожаръ, пожаръ любви великой.

Л е т у ч е й мыши, пролетевшей

Н и к и т а . Мы утромъ поклоняемся в о с т о к у ,
А вечеромъ багряному закату.

Ч а ю щ і й . Намъ долго ждать, сіятельный

наставник^

стараясь быть веселым!., ободрительно.

У ж е борьба готова з а к и п е т ь ,
А это признакъ близкаго конца.
Проходя щіс ученики останавливаются.

низко,

Пахнувшей холодомъ, пахнувшей грусті.ю.
И л І Я

По знаку ж е з л о н о с ц а , п о я в и в ш а я с я в с л ѣ д ъ з а учителям и , к л а д у т * з е м н о й п о к л о н . . з а к а т у . В е ч е р и , е т р у б а ч и прик л а д ы я а ю т ь т р у б ы к ъ у с т а м ъ с в о п м ъ и д р о ж а щ ш , робки
призы,п. о г л а ш а е п . о к р е с т н о с т ь . Н а в е р ш и н * с к ^ . с т о л т
о н и — о г н е il н ы я п я т и а - п а ф о н * с п н я г о в е ч е р а . Н а с т а в н и к и
с п у с к а ю т с я ш и т , по т р о ш ш к * ; у ч е н и к и з а и с к л ю ч е н , е м ь
и з б р а н н ы м , н а о б о р о п , п о д ы м а ю т с я в в е р х » . П р о х о д я мимо
И л і н один-!, и з ъ ч а ю щ н х ъ о с в е д о м л я е т с я .
•

Илія

наставникъ, небо

Уходят,, впсрхі. и скрываются за пероваломъ. Илія спускается пішаъ. Внизу лишь Дмнтрій д а немногіе избранные.
К о г д а И л і я с п у с т и л с я , п о липу е г о п р о б ѣ ж а л а т Ь и ь и г р у с т ь ;
о т , у ж е не с д е р ж и в а е т ! , с е б я : н з ъ - п о д ъ м а с к и с м о т р и п .
и с п у г а н н о е л и ц о е г о в ъ б а р х а т и с т у ю т ь м у . На н е б * т е м н о спніе знаки вечера и брилліантовыя искорки. Ш у м ъ прибоя
рлстеті.. П о р о й р ѣ э к і н к р н к ъ ч а е к і , . В е ч е р н і е т р у б а ч и , с л о в но к р а с н ы я п я т н а , в ы с я т с я па с к а л а х ъ и п о т о м ъ б е з с л ѣ д і і о
исчезают!, въ мглнетомъ в е ч е р * . ІІлія подходить къ берегу
моря и ж а д н о п д ы х а е п . св-І.жій в і . т е р і . .

Мы ж а ж д е м ъ в с т р ѣ ч и с ъ воинствамн неба

И

склоняясь.

Д а надъ тобой,

Мы молнмъ о послѣднемъ д н ѣ созданья.

ПОВІІСЪ

переглядываются.

ободрительно.

Не долго ж д а т ь ; Спаси васъ небо, други дѣлаеть напутстаенный энакъ.

Н і І К И Т а укавывая на комету.

К о н ч и н а близкая и намъ,

вдругъ

И сшиблися... И вихри поднялись;

стремительно в о з д ѣ в а я руки.

Никита.

11

не глядя на Дмнтрія.

Я ничего... Я , право, ничего...
Д м и т р і й . Я знаю т ы — о п о р а нашей в е р ы .
Указывая на учениковъ.

О н и волнуются и ты у т к ц ь

ИХЪ...

Илья молчитъ. Д в а ученика с ъ укорнэненнымъ шопотомь
указывают!,

на

него

и качають

головой.

Третій

учепикі.

вздыхаегь,

Т р е т і й у ч е н и к ъ . П о с л е д н і е лучи угасли вч. море...
Намъ никогда восхода не д о ж д а т ь с я ,
И мы заснемъ в о т ь м е грядущей н о ч и .
Надъ нами в е т е р ъ будетъ плакать горько

10

Андрей

Бѣлый.

С ѣ вѳр н ы е ц в ѣ т ы.

И заносить б е з в р е м е н ь е м » и скукой...
Спаситель не п р и д е г ь . . . C s ,o T p n r i . „, І Ы ю ,

0ЖІІдія

К а к ъ море плещегь...
И

' "

Я

СТ0,,ТЪ

Вы ободрите, успокойте насъ.
Мы сомневаемся, мы голову теряемъ
Народъ волнуется, народъ напрасно

. ОПГСТПВЪ ЛИКЪ уіІЫНІЯ.

О б е т о в а н н а г о во храме Славы ждалъ.

Д р у г ъ , успокойся: море почиваегъ...

Д MИТрІ Й

После некоторой паузь, съ усгліомъ.
, , 7 , Д е т ъ Спаситель просветить народы.
Г р е п й у ч е н и к - ! , . Н о отчего на м о р е ч'айки грустно,
Пронзительно кричат»... А х ъ , что-то рвется
'
И з » т е м н ы х » т а й н и к о в » д у щ и полночной...

н а с т о й ч и в о Ил it..

Мы требуем», н а с т а в н и к » ,

Т п р

г;Г

п

"

к а к ъ

будто

б

™

—

«

р

-

11

поученья...

ІІліл молчит,.. Никита испытующе смотрнть на него.
И л І Я - с ъ

усилісмъ.

А вы мужайтесь, ждите... Избавленье...
Н і І К И Т а

властно

норебшіаетъ.

Передъ кончиной міра небеса

— ,

О т ъ ужаса священиаго

Мой д р у г » , „ е слушай ч а е к » . . . К р и к и и х »
Ь>. часы раздумій злобны и протяжны

горятъ...
Б ы с т р о у к а з ы в а я на к о м е т у .

О г о н ь святой горнтъ. К о н ч и н а міра.
Идите Вт, Храм-ь. П о д ъ с ѣ н і ю ч е р т о г о в »

-о

п

о

~

з

В з ы в а ю г ь тысячи к ъ святымъ

—

а

восторгам».

Рыдаютъ н е ж н о струны золотыя...
Т а м ъ чаша, полная Святой К р о в и .
Т а м ъ к а ж д ы й полонъ силы в д о х н о в е н н о й .

раетъ- И Да

Подымается сильный оѣтеръ. Голосъ зам,,.

д
у д е г ь
н а м ъ
V
упованіе в » томъ
• У ч е н и к и другъ другу,
Т о Симонъ-проповедникъ. Дни „ „очи
О н ъ поучает» братьевъ-хрнстіанъ.

иГ

Гретій

н ™

А х ъ , трепетъ крылъ и с п у г а н н ы х » и б'Ьлыхъ
Нав-ѣеть в ъ сердце много ч у д н ы х »

Д М И Т р і Й

?

К р и к ъ одинокой чайки раздается

в с е не т а к ъ , к а к » прежде... Д

у ш н ы

,

г р о з

„ы

уверенно.

F

В ъ п р и б о е волн-ь я слышу о т з в у к ъ рая..
в

Ч

Ч

т

серебряныхъ, алмазныхъ

Г р е п й у ч е н и к ъ . Молитвенные гимны

надъ

б у ш у ю п ш м ъ мо-

ремъ и з а м и р а е т , . .

М н е кажется, что радость изъ-за моря '
'

сказокъ.

З д е с ь ночь и м р а к ъ — а тамъ заря всю ночь.

Безмолвны небеса... А х ъ , тайна в ъ м о р е . .

М

Н и с х о д и т ь съ неба царствомъ благодати.

ученикъ.

Ахъ

Тп

Т а м ъ кажется, что ясное сіянье

вспыхнегь
раздавали"'

Всю ночь, в е с ь день. И б і л ы я о д е ж д ы
При б л е с к е лунномъ в ъ Х р а м е трепетали
изъ'раз^пГ^—- ~ * — -одитъ
Никита, И л і я — н а с т а в н и к и и братья,

П р п з ы в ъ , прпзывъ на м о р е слышенъ... Слава!..
Мы пострадаемъ и умремъ за в е р у .
Заблещутъ слезы. К р о в ь прольется наша,
К о г д а гроза надъ нами понесется
В ъ о б ъ я т ь я х » т у т ъ громовыхъ,

черносинихъ.

А за грозой насъ в с т р е т и т ь морс с в е т а .
У ч е н и к и . Опять пророчить... Страшно, страшно братья...
О п я т ь заговорилъ о близкой смерти.
Н и к и т а

экстатически.

О , горе на земле ж и в у щ и м » ,

горе!..

О н о плывет» к ъ намъ ио морю и скоро

Андрей

10

С ѣ в ѳ р н ы е ц в ѣ т ы. 11

Бѣлый.

И з ъ бездны в ы й д е т ъ з в ѣ р ь

Но тихо... Чайка с ъ жалобнымъ

запечатленный...

П р е д в е с т н и ц а ненастья,

B o n » о н ъ плыветъ в ъ т у м а н е , о к о м ъ краснымъ
Вращая и грозясь на насъ б ѣ д о ю . . .

М е ж ъ волиъ

И кровь польется мутною волною,

Н и к и т а . ІІлія, Йлія!

И о с к в е р н я т с я слуги Храма Славы.

И Л ІЯ

П И К И Т а

Въ б.іистаньях-ь розовых'!», вечерші.ѵь молній...
Безрадостным'ь грядущнмъ по,юнъ... Думы

На г о р и з о н т * м е ж ъ с к . г т і . п о к а з ы в а е т с я к р а с н а я л у н а .
экстатически.

Несытно-чсрпыя меня

краснымъ

Н и к и т а

почти с и ѣ я с ь o n .

Н и к и т а . Н а с т а в н и к ъ , или ты з а б ы л ъ — б ы л ы я
Знаменованія бездонио-ясны...

Н о п о с л е б ѣ д ъ — о п я т ь сіяетъ солнце.

Д а , и х ъ нельзя забыть... Т ы помнишь д е н ь —

шопотъ,

Весна тогда верхушками

К а к ъ св-Ьтозаренъ храмъ!.. К а к а я радость!..

Я в-ь храмъ пришелъ. И з ъ алтаря ты в ы ш е л ъ

Идите ж е молиться в ъ храмъ, о, братья!..

При клирномъ п е н ь е слав-b золотой.
Илія

Т в о и , к а к ъ шопотъ в е т е р к а несутся,
К а к ъ в-ь п о л у с н е рыданье лютни
ЗвѴЧаТІ,.

И з ъ - з а угрюмых-!» т у ч ъ блеститъ мечтою.
Н и к и т а . Т ы говорилъ... О , это были громы...
И с т р е л ы о г н е в ы я словъ г р о м о в ы х ъ

Е щ е Т в о и слова, когда я в и л с я

В ъ сердца вонзались... Плакали, дрожали

В о с н е полночномъ, о к р у ж е н ъ сіяньемъ

Мы, старики, предъ

Серебрянымъ, звучащимъ... Б о ж е , Б о ж е ,
З а ч е м ъ покинулъ насъ, з а ч е м ъ

слова

Т в о и , к а к ъ прежде, в ъ в е т р е дальнемъ съ моря
Н е раздаются больше.

Пауза.

Т и х о , тихо...

И н е т ъ о т в е т а , снова н е т ъ ответа...
Н е у ж т о б р е д ъ тогда насъ обуялъ
В ъ т е золотые годы

вдохновенья...

Пауза.

нежной

Изъ облака свѣтнтъ золотистая луна.

И прошлое, к а к ъ ясная луна,

И д е т ъ сюда отъ моря туча с ъ громомъ.
О , Господи, в ъ ушахъ моихъ з в у ч а т ь

грустно.

Д а помню, помню... Не забылъ... С л о в а

И л і я . Т у м а н е н ъ горизонтъ. Т у м а н ъ надъ моремъ.
Вдали, вдали, тамъ море серебрится.

березъ

И тополей приветливо шѵмѣла...

В с е в ъ б е л о м ъ , бѣломъ... С ъ нами Б о г ъ ! Мы сильны!
Ученики, успокоенные, ухолить. Никита остается. Илія
с т о и т ь у камни и с м о т р и т ъ в д а л ь . В і т е р ъ к р ѣ п ч а е т ъ . .Мягк а я , с е р е б р я н а я л у н а у ж е с в с р к л е т т , . В д о л ь неба б ѣ г у т ь частые, инзкіе сі.ротуманные обрывки, затмевая луну,
ргь
с к а л ь ложатся черный гіінп. Никита стоить, затѣнсшіый, у
с к а л ъ . Р и з ы ИЛІІІ ч у т ь с е р е б р я т с я . І І л і я , д у м а я , ч т о о и ъ
одннъ, подпираеть рукой голову и грустно задумывается.

мшіыхъ,

Звучаншпх-ь с в ы ш е — c o i n . , мечта пустая?

вдохиовеніл.

Н о п о с л е грома—грустный н е ж н ы й

гнетуть:

Что если вс-1» аккорды п е с с н ъ

И грохоча угрозу за угрозой.
У ч е н и к и . О п я т ь заговорилъ о близкой смерти.

К а к ъ малодушенъ ты!

растерянно указывая вдаль.

I I я с н ы й горизонт-!,, подернутый туманомъ,

Опять заговорилъ о близкой смерти.

Т а м ъ звѣрь плыветъ, вращая окомъ

ныряя, быстро мчится...

Илія вздрагиваете.

У к о р ы тамъ з в у ч а т ь , изъ темныхъ туч-ь

Т о з д ѣ с ь , т о тамъ средь насъ зіяютъ б е з д н ы ,
И сѣрный д ы м ъ в о с х о д и т ь к ъ небесамъ.
Ученики.

СІІДЫХЬ

рыданьемъ,

вдалеке

юношей—тобою...

А х ъ , сердце разрывалось отъ тоски...
Илія

улыбается

прошлому.

О , говори: к а к ъ ясная луна,
Прошрдшее блеститъ мечтою дальней.
Н и к и т а . Т а к ъ чутко мы внимали и к ъ теб-Ь
Придвинулись. Распятіе в о з д в и г н у в ъ ,
Сіворнио цвіты.

2

18

Андрей

БѣлыІІ.

Сѣверные

Народъ т ѣ с н н в ш і й с я благословлялъ ты.

Д м и т р і й . B e l ; они тоскуютъ.

Запламенѣло огиеины.мъ блистаньемъ
рукаХЪ

ТИОМХЪ

СВЯЩеННОе

раСПЯТЬС.

Пятый

Пауза.

милыхъ,

Ж е м ч у ж н о - я с н ы х ъ , чистыхъ и призывных'!....
О т ъ странныхъ

смутилъ н а с ъ с е г о д н я .
В т о р о й у ч е н и к ъ . К а к і е тяжелые д н и !

Четвертый

ночь спускалася, то снова

у ч е н и к ъ . Д о л ж н о быті. полночь.

П я т ы й у ч е н и к ъ . П о й д е т ъ дожді..
Первый

Горѣіш з в ѣ з д ы счастьемъ незабытыдгь...

ученикъ.

Что

намъ дѣлать, если народч.

противъ насъ?.,

И плакалъ я, и т а к ъ х о т е л о с ь счастья...

Второй ученикъ

Мы снова встрѣтнлись в ъ міру. Народы

дрожа

оп.

ночного холода.

Д м и т р і й . У с п о к о й т е с ь . Народъ

пролстѣло.

начинаетъ

К о г д а - т о было. Не вернется больше.

НіІКИТѣ. МоЛПТеСІ,, Да МННуеТЪ ИСКушенІе.

Т в о и слова не обратятъ меня...

народнаго шума.

Никита молча уходип. unop.vi. но тропшікѣ H скоро скрынастся. Ночь. Блпстасть заршіиа. Иногда просвѣчнваеп. луна. Нлія ндсті. къ проходу .между скалой н морем...

Летаетъ грусть. Крыломъ безмірно-чернымъ

ВС-ІІ

д р у г ъ другу.

И б о л ь н о сердцу, больно и т р е в о ж н о . . .
Уходить. Нѣкоторос время еще слышенъ его голосъ, который постепенно заглушается п1;тро.чъ.
Пауза. Пробѣгають клочки тумана. Шумъ голосоііъ. По
тропішкіі спускаются ученики.

разрѣкъ.

молитвѣ.
Д м и т р і й . Молитесь. И с к у ш е н і е минуетъ.
Д р у г о й у ч е н и к ъ . Народъ еще слушается Никиты.
Т р е т і й у ч е н и к ъ . Но многіе смущены дерзкими р е чами, Михаила, Каина и другихъ.

с ъ народомъ?.. Гд-ls Никита?..

У ч е н и к ъ съ жаромь. Никита сталъ чудно говорить.
Народъ о к р у ж а е т ъ Никиту в ъ мистическом-!, э к с т а з ѣ .
друг., другу.

Что ж е

это такое... Смотрите,

смотрите... Море начинает!, выбрасывать камни... Что-то
спустилось надъ водою на туманныхъ крыльяхъ...
За сценой но.іый и з р ы т , народнаго шума. Онъ перекатывается, какъ громъ. На скалѣ, откуда спускается т р о т і н ка, появляется ученикъ, сильно жестикулируя. Иго волосы,
разиѣваемые ві.тромъ, становятся дыбомъ.

51 не могу, я не хочу т а к ъ жить...

шится. Илія тоскуетъ. Никита в ъ храм-Is призываетъ

ЧТО

внимать

З а спелой и з р ы т ,

Вб-Ьгаеп. ученикъ.

Ученики

сонъ,

и з ъ у ч е н н к о в ъ . К о г д а ж е все это

ИЗЪ

О н и с т о я т ь на паперти Храма Славы, озаренные луной.

Затмила мѣсяцъ, море омрачила.

Одинъ

Б'ЬжаТЬ

этихъ м'Ьсгь в ъ пустыню и пещеры... Э т о навожденіе...

Благословили насъ на подвигъ вѣры...

Везд-J; туманъ и безразсвѣтный

Каина и с ъ

Т р е т і й у ч е н и к ъ . Буря и громъ.

К ъ п е щ е р ѣ приходилъ З н а к о м е ц ъ Сонный...

И л і я . Все это у ж ъ б е з с л ѣ д н о

съ

Страшный порынъ нѣтра и громъ. Проясняется. Луна.

с к а з о к ъ просыпаясь, долго*

Я к а к ъ во с н ѣ ходилъ, лел'1;я грезы.
Когда же

взыщетъ

П е р в ы й у ч е н и к ъ . Михаилъ у в л е ч е т , Капномъ! О і п ,

постигал^:

разговаривали, я в ъ грезахъ

Богъ

наказанно сгояті, во г л а в ѣ зловреднаго заговора.

В ъ уединенной келіп пещерной.
Съ Нимъ

ученикъ.

т ѣ х ъ , которые К а и н а послушаютъ. В ѣ д ь нельзя ж е б е з -

К а к ъ помню я года, что проводилъ
Казалось мн-Ь—я тайны

1 9

Ч е т в е р т ы й у ч е н и к ъ . К а и н ъ умеігь.

Куда-то насъ манилъ—и чудо, чудо:
Въ

цвѣты.

Ученикъ

со

скалы.

Никита

з о в е т ъ отсюда. О и ъ

проклинаетъ это мѣсто.
Г о л о с а у ч е н н к о в ъ . Что тамъ... на площади.
УченИІСЪ

СО

С К а Л Ы повертываясь ві. противоположную

и прнложивъ руки къ глазам'... Т а М ' Ь . . .

СТОЯТЬ

Храма Славы, озаренные луной.
Дмитрій.

Пойдемте,

дѣти...

ОНИ

НЗ

сторону

ПаПСрТП

Скрывается.

Въ

такія

ночи намъ

20

Сѣ в ѳриые цвѣ т

А н д р о ft • Б ѣ л ы 11.

нельзя разбиваться... В ъ такія ночи мы д о л ж н ы ходить
стадомъ.
Сбоку входить элпыхавшійся учеішк-ь, Ѳедорь, въ запыленной, изорванной одеждѣ. Красные волосы безпоря. .точно спутаны на іілсчахъ.

Ѳсдоръ.

П о я в и л с я Н ѣ к і й , К т о будетъ скоро тутъ.
Всѣхъ какъ громомі, поразила эта новость; молчлніс, во
время котораго раздается плачь вѣтрл межь береговых*
скалъ.

Дмитрій

Г о с п о д и , мы давно ждемъ...

радостно.

В е к Наставникъ, наставникъ!..
си его... О н ъ разскажетъ.

Указывая на Ѳедора.

Спро-

Ѳ е д о р ъ . Ш е л ъ я утромъ берегомъ моря. И в и ж у —
О н ъ сидитъ на к а м н е приморскомъ с ъ лицомъ дивнымъ
и страннымъ. И пока
ханіе,

проходило

я

щимъ... Среди взморій
прозвучалъ
повергся

на

они

облако и стало надъ С и д я -

безлюдныхъ в ъ ясномъ в о з д у х е

отчетливый

голосъ:

«Вотъ

«Встань

знаютъ

и б ѣ г и с ъ радостной

и ждутъ»...

Такъ

Онъ

Исѣ слушаюгь, затаивъ дыхаиіе. Тихая радость мелькает!,
на лицѣ Ил in, точно онъ слынппъ о чемъ-то знакомомг, давно
забытомъ...

И не я одинъ... Многіе тамъ вндѣли... К о г д а я спѣшилъ
сюда, многіе знали... Выходили изъ домовъ и поздравляли
д р у г ъ друга... Весь д е н ь и в е с ь в е ч е р ъ я шелъ, не принимая пищи, чтобы первымъ принести благую в ѣ с т ь .
Вернулось.

Возвратилось.

тебя, прошлое. Наше

счастіе

дину... И вотъ опять

возвратилось

Я

опять узнаю

уходило на далекую
наше счастіе.

роВзрыві

нлролнаго шума.
УчеіІИКН

радостно перешептываясь.

перебивая Сергіія.

М н О Г І е , МІІОГІе

ВИДЕЛИ

розовое о б л а к о . О н о пронеслось надъ этой страной.
На скялЬ показывается СергЬй. Заунывно
голосъ его покрываетъ шумъ вѣтра.

протяжный

Опять

Сергѣй

перебивля

ІІЛІЮ.

прочіе иные наставники
среди

вещи... И с ъ нимъ

возвращается

наша

ра-

Великій наставникъ Никита м
з о в у т ь на соборную площадь...

МПЛОВ-1;рпагО

ОТЛучаЮТЬ
учеников!, внизу.

ВСЛІІКІС

Илію

ѴЧІІТСЛЯ

ОТЪ

счастія...

МОЛЯТСЯ

О

Ропот;,

СПаССІіІіІ

нащем-ь.
И л і я . С к а ж и имъ, С е р г е й , что я опять т о т ъ ж е , и
что не они, и не я истинные... В о т ъ грядстъ Истинный.
.Дмитрій

робко.

Некоторые

Великое

ИЗЪ

искушеніе.

учепіІКОЦ-Ь

ВоП.

указывая на ІІ.іію.

нашъ первоучитель. О н ъ в с т р е т и т ь Грядущаго.
ГІрочіе ученики іп. недоумі.пін, кого слушать. Иные косятся на IІлію, иные плуть вперхъ по тропинке на зовъ Никиты. Немногіе окружлюп. ПліюгЬснымъ кругомь. Д в а учешіка на скале споряті, о ч е м ъ - т о . Потомь, решившись на
что-то, одшп, изъ ш т . скрывается за скялой, л другой кричит!, нерешительно внизъ;
«Великіе
наставники

вѣстью...

стояло розовое облако. О н о исчезло потомъ в ъ в ы ш и н е . . .

сіяя...

Илія

говорилъ.

к о г д а я поднялъ голову, Е г о у ж е не было. Надъ головой

невнданныя

дость, наша с к а з к а — у ж е не сказка.

и

К т о Т ы , спросилъ я... И О н ъ сказалъ: «Я Т е л е ц ъ ч . . . И

Илія

к а к ъ царь, и говорпт-ь
ВС® о н и . . .

Телецъ»... И я

землю... Н о О н ъ склонился надо мной

я разелышалъ:
Пусть

гляд-кть на Него, затаивъ ды-

розовое

С е р г е й . Никита подъ с т р а х о м ъ Б о ж і и м ъ п о в с л ѣ в а с г і .
собраться вамъ на соборной площади. Тамъ с т о и т ь о н ъ ,

Оші

Лзъ-зя скалъ выходить Илія съ опущенной головой.

21

ІІІ.

с т о я т ь на соборной
Илія

горячо.

Не

слушайте

площади»...

нх-ь: еще здѣсі, я перво-

учитель,.. Но вот'ь О н ъ г р я д е т ь по водном пустыне in.
мантіи, сотканной пзъ неба п з в ѣ з д ъ . . . С т о я т ь священники..." И
Сердца

ризы

ИХЪ

мхъ

ВЪ

пллменпстой кометы...

въ

0ГІІІ>...

тумане

жертвопрнношенія...

Въ это время между обллклмп яркій хвості,

ВоТ'Ь И Д С П , ОіП. В Ъ ТумаіИі, СОТКаННОМЪ

ИЗЪ неба И ЗВ'І,ЗД'!>...

Облака вновь закрывают!, хвость кометы.

Ч а с т ь у ч е н и к о в ' ! . СЪ Д м м т р і е м ' 1 .
маясь

к ъ ІІЛІѢ.

ni. восторге прижи-

С л е п о й прозрел - !,... Сл'Ьпой вндить...

Боже,

Б о ж е , мы восхищаемся...
Д р у г а я "часть

учениковъ

нерешительно.

Мы НИКОГО

не виднмъ... Приближается бѵря, п пам-ь страшно...
Ч а с т ь у ч с і і п к о и ъ с ъ Д м п т р і е м ъ . С л о в а его—ІИІщія: з в е н я т ь о н и , з а ж и г а я сердца...
Другая

часть

у ч е н и к о в ъ от,

ужасе.

Сердца

наши

10
ледянѣютъ,

Андрей
и мы ничего

не слышимъ... В о г ь

11

С ѣ в ѳ р н ы е ц в ѣ т ы.

Бѣлый.
несется

туманная буря...
Іірилнвъ растеть. Съ правой стороны шипы брызги разбивающихся волнъ. О д е ж д а Иліи смочена брызгами. Сгущается мракъ... Среди мрака ннсзанно раздается рѣзкій
лоагласъ Никиты со скалы.

Г о л о с ъ Н и к и т ы . Ужасайтесь... Бѣгите отсюда...
Спѣшите на соборную площадь...
Г о л о с ъ И л і н с р е д и м р а к а . Никуда не уходите...
Г о л о с ъ Н и к и т ы . Ужасайтесь... Огненный міръ обливается кровыо... 'Гитанъ злобы и гордыни вселяется
в ъ міръ... Старая борьба закипаетъ съ новою силой...
Буря почти заглушаеть голосъ Ннкнты. Яркая молнія и
страшный трескъ... Молнія освѣщаетъ следующую картину:
на огненном!. фонЬ черные абрнсы скалъ; на скялоѵь Ни
кита съ распростертыми руками. Въ самыхъ странныхъ позахі. но троішнкѣ бредуп. вверхъ ученики, иііпляясь другъ
за друга. Они бредуть, но въ мпіовенномъ блескѣ кажутся
застывшими. На приморском!, камиѣ Илія, мокрый и туманный o n . стоящихъ вокруп. пего водяных* брызгъ, угрожающе нротягнваеп. руку къ чериымъ скаламъ, а другой рукой
какъ бы аащишасть прижавшихся къ нему. Послѣ мгновенной молніи мракъ. Къ шуму моря примѣшивается шумъ
начинающегося ливня. Ливень усиливается.

лодиаго вѣтра. Везд-Ь знаки сырости. Издали звучать унылые звуки: это не то вѣтеръ, не то плачъ д-Ьтеныша.
Говорят - !, съ разстановкой и болі.ю въ голос-!;. •
П е р в ы й у ч е н и к ъ . Йлія... кто это... по морскому...
берегу?..
В т о р о й у ч е н и к ъ . Это туманъ.
Пауза.
П е р в ы й у ч е н и к ъ . Теперь... далеко за полночь...
В т о р о й у ч е н и к ъ . Скоро разев-Ьтъ.
И л і я . Молитесь.
П е р в ы й у ч е н и к ъ . Нѣтъ силъ...
Д м и т р і й который досс.тЬ беззвучно шенталъ молитвы. СпаСИ И
помилуй, И охрани... Далѣе трудно разобрать. Пауза, во время которой раздается

звукъ -

не то діѵтскій плачъ, не то крикъ ночной

П е р в ы й у ч е н и к ъ . Слышишь?..
В т о р о й у ч е н и к ъ . Вѣтеръ...
Пауза.
П е р в ы й у ч е н и к ъ . Холодно...
В т о р о й у ч е н и к ъ . II страшно...
Д м и т р і й . И грустно...

Г о л о с ъ Н и к и т ы сквозь р е т . . На соборную площад
Тамъ, в ъ молитвѣ будемъ встречать багровыя зори.
Далѣе его слова невозможно разобрать, потому что с.ь
неба льются дождевые нотокп. Даже при вспышкѣ мольін
видна только льющаяся сырость. Сквозь шумъ раздаются
какъ будто крнкн о помощи не то с ъ площадки, не то откуда-то издали. Видно, крнчашій' діілаеп. страшное усиліе,
чтобы иокрыті, голосъ бури. Увеличинаюшійся ревъ заглуніаеть и эти проблески человѣческаго голоса. Заиаві.съ спускается на несколько мгновеній и поднимается вновь.

протяжный

ІІТІІІШ.

Первый

ученикъ

вставая с ъ камня.

НС

ВЪ

Ѳ е д о р ъ . Д а <гЬдь

Никита и не думалъ проклинать

насъ.
П е р в ы й у ч е н и к ъ . Мы не слышали словъ проклятш,
потому что буря покрыла голосъ

На сцеігЬ ясная, холодная ночь. Буря прошла. Тучи
разсѣя.іись. Дуетъ сильный и с в і ж і й вѣтеръ. На черном'ь фон - !; неба сверкаютъ звѣзды и ослепительная комета съ гигантским - !, хвостомъ. Площадка озарена легким-!., кометнымъ блескомъ. Илія и Ѳедоръ ж д у т ь . Около
нихъ Дмитрій и два ученика съ блѣдными, разочарованными лицами; одежды ихъ мокры. Они сидятъ на камнях - !., принесенныхъ очевидно бурей и дрожать отъ х о -

Мы больше

силахъ бороться съ тоскою...
В т о р о й у ч е н и к ъ . Страшно намъ проклятіе Никиты...

Никиты, но онъ про-

клиналъ насъ... .
И л і я съ тпердостью. Идите ж е , если боитесь...
Ѳ е д о р ъ . Мы останемся одни...
ДміІТрІЙ

вставая съ камня. П р О С Т И

МСНЯ,

ИлІЯ,

НО

ПС

был-!, ли Ѳедор - ь введенъ въ заблужденіе?
И д е т ь •вмісті; съ учениками по тропинкѣ; когда уже
они на вершннѣ скалъ и два ученика скрываются изъ виду,
Дмитрій оборачивается и кричнть Ильѣ.

на

Д м и т р і й . Илія, пойдемъ... Холодно... Т о , что я вижу
соборной площади, мирно и торжественно.

Андрей

24

Сѣ в ѳр

Б ѣ л ы (I.

И л і я . Что ты видишь на соборной
Дмитрій.

Я вижу...

другіе... ' Т а м ъ

стоятъ

На паперти собора
они, озаренные

ГІрИШСДШІЙ

площади?..
Никита и

кометнымъ

бле-

скомъ...
Оіп. ждетъ немного. Молчапіе ему отвЬчаел,. О н ъ уходить... Оедорь радостно указываетъ по направлен!» къ проходу между морем!. и скалами.

Ѳ е д о р ъ . . . Онъ...
ИлІД

Онъ...

прикладывая руки къ глаэанъ и смотрнтч. в ъ проходъ.

ИдеТЪ

со с в ѣ т о ч е м ъ в ъ рукахъ...
Ѳ е д о р ъ . . . Глаза небесные...
И л і я . Печать мистерій горитъ надъ нимъ.
Ѳедоръ

оглашаеп. крикомъ окрестность.

Грядетъ,

грядетъ... Внимаетъ міръ Ему... О н ъ — С в ѣ т о ч ъ
Оба повергаются на колени.
дается к ъ морю, ГОЛОС!..

Жеиихъ
міра...

ІІзъ-за скалы, которая вы-

Г о л о с ъ . я — ж е р т в а тайная... Начало и конецъ...
Занавесъ

вновь опускается

и поднимается черезъ не-

сколько ыгновенііі.

Голосъ.

сжимая

H

ы ѳ ц в Ъ т ы.

руки надъ головой.

Поздно...

25

ПоШДДИ...

Пршпедшій опускается на коліінн. Его прекрасное лпно
искажается судорогой и кажется страшной маской.

Пришедшій.

Пощади...

С ъ очами, полными с л е з ь , о т . смотрнті. пверхъ, ожидая
чего-то...

Г о л о с ъ . Н ѣ т ъ пощады...
ПршпсдшіГі равнодушно поднимается на ноги с ъ лицомъ
окамснѣіншімъ, застывишм-ь, какі, маска. Опустив-!, голову и
руки, поднимается по горной тропинке. ІІо .n-l.pl-. того, какі.
оіп. поднимается, выраженіе его липа становится мягче п
прскрасн-Ьй. Лучъ свѣта словно проипзываеть жемчужноянтарное лицо. На вершине скалы онъ стоить съ опушенными руками, гордо ноднявъ прекрасную голову. Восхищенный, солнечный профиль его ярко вырисовывается на ф о н е
утренней зари...' Очевидно, в ъ то время, когда его замѣчаотт,
толпа, среди ясиаго неба раздается глухой раскать ірома:

« В о т і . О н ъ — м о й возлюбленный царь, кому отдалъ я
асть надъ землею»... немое молчаніе.
Стоил. Опъ въ сверкаюшемъ ві.нпѣ и в ъ мышиной мантіи—весь засыпанный розами Вечности.

П р е д р а з с в ѣ т н ы н туманъ. Б л ѣ д н о р о з о в о е чистое небо.
Меркнущая комета

к а ж е т с я серебристой. Заревые огни

ЗАНАВЪСЪ.

на з о л о т ѣ к у п о л о в ъ храма. Раздается з в о н ъ . Илія поверг н у т ь передъ Пришедшпмъ. Пришедшій спиной к ъ аванс ц е н е , такъ что лица егб нельзя вйДѣть. На немъ простая
мантія мышинаго цвѣта и золотой

в ѣ н е ц ъ па каштано-

в ы х ъ в о л о с а х ъ . - К а ш т а н о в ы е волосы леЖатъ на плечахъ.
В ъ его рукахъ странной формы с в ѣ т и л ь и и к ъ . О н ъ поднпмаетъ

его,

какъ

бы

благословляя Идію, и г о в о р и т ь

мягкимъ, проникновеннымъ

голосомъ...

І і р и ш е д ш і й . Встань и в о з в е с т и

имъ...

Илія радостно встаеть, быстро поднимается по тропинке;
потомі, исчезает!, за скалами. Слышно — онъ кричать народу... Вместо восторга ропоть недовѣрія... Пришедшій поворачивается. Его прекрасное, жемчужно-янтарное лішо и ясныя сннія очи печально устремлены вдаль. Его лобъ слишкомъ велпкъ... О н ъ говорил, тпхнмъ, печальным!, голосомъ:
«Или нельзя б е з ъ ЭТОГО»? Не то голосъ, .НО то,
.глухой громъ изъ пространств!.: « Г І О З Д Н О » . . . Т е н ь мучеиія и сдержаинаго негодованія нробѣгаеп, по его дивному
лпцу, и о т , роняеть свѣтилышкъ, который гаснеть.

Андрей

Ii Ii л ы й.

С Ьверны о цвѣты.
Зач-Ьмъ этотъ воздухъ лучистъ,
Зач-Ьмъ свѣтозаренъ... до боли?..

2.

ГІоетъ облетаюшій лѣсъ
Мнѣ голосомъ стараго барда.
У склона воздушныхъ небесъ
Протянута шкура гепарда...
П Р И З Ы В Ы .

.

... trinkt e r nicht eben einen Tropfen
Glücks—
— einen alten braunen Tröpfen goldenen Glücks, goldenen W e i n s ?
F.
I. Т Р И

СТИХОТВОРПНІЯ.
I.

Все тотъ ж е раскинулся сводъ
Надъ нами лазурио-безмірный.
И тотъ ж е на сердц-і; растеть
Восторгъ одиночества пирный.
Опять золотое вино
На склонѣ небесъ потухаетъ.
И грудь мою слово одно
Знакомою грустью сжимаетъ.
Опять заражаюсь мечтой,
Печалью восторженно-пьяной...
Вдали горизонтъ золотой
Подернулся дымкой багряной.
См'Ьюсь—и мой смѣхъ серебристъ.
И плачу сквозь см-Ьхъ поневол-Ь.

Nietzsche.

Не вѣришь, что ясенъ такъ день,
Что прежнее счастье возможно...
С ъ востока у ж ъ падаетъ тЬнь
Тревожно.
В-Ьнокъ возложилъ я, любя,
Изъ розъ, и онъ вспыхнулъ огнями.
И вот-і. я.смотрю на тебя,
Смотрю зачарованный снами.
И мнится—я этой мечтой
Всю бездну восторга изм'Ьрю...
Т ы скажешь—восторгъ тотъ святой...
Не вѣрю!
Поет-ь облетающііі л ѣ с ъ
Намъ голосомъ стараго барда.
На склон-І; воздушныхъ небесъ
. У ж ъ н-Ьтъ больше шкуры гепарда...

3З в о н ъ вечерній гудитъ, уносясь
Въ вышину. Я молчу. Я доволенъ.
Св-Ьтозарныя волны, искрясь,.
Зажигаютъ кресты колоколенъ.

28

Андрей

Бѣлый.

Сѣ верны о

цвѣты.

В ъ тучу прячется солнечный д и с к ъ .
«Душа, смирись: средь пира золотого

Я р к о блещетъ чуть видный остатокъ.

« С к о н ч а л с я день.

* Й
крестомъ д р у ж н ы й в и з г ъ
Ь ѣ л о г р у д ы х ъ , счастливыхъ касатокъ.
Д Ъ

С Ц е р К Н у в ш и м ъ

«И на поляхъ туманнаго былого
«Ложится тѣнь.

Пусть туманна огнистая д а л ь —

«Уставшій міръ в ъ поко'Ь засыпаетъ.

Посмотри, к а к ъ в с е чисто надъ нами!

«И впереди

Пронизалъ голубую эмаль

«Весны давно никто не ожидаетъ...

О г н е в ѣ ю щ і й пурпуръ снопами.

«И ты не ж д и . . .
« Н ѣ т ъ ничего. И ничего не будетъ.

О , что значатъ печали мои:
Въ

чистомъ

н е б ѣ такъ я с н о , такъ

«И ты умрешь.
ясно...

« И с ч е з н е т ь міръ, и Б о г ъ его забудетъ...

Б ѣ и о с н ѣ ж н ы й к у с о к ъ кисеи
Загорѣпся мечтой

« Ч е г о ж ъ ты ждешь?»

виннокрасной...

В ъ дали зеркальной, внннозолотистой,
Закрывшись тучей,

Т а м ъ касатки кричать, уносясь.

И окаймивъ дугой ее лучистой,

А х ъ , полетъ .ихъ с в о б о д е н ъ и воленъ!

Огнисто-жгучей,

С в ѣ т о з а р н ы я волны, искрясь,

Огромный шаръ, склонясь, горитъ надъ

З а ж и г а ю т ь кресты колоколенъ.

Багряицемъ розъ.
Л о ж и т с я т Ь н ь . К а ч а е т с я л-Ьниво,
Шумитъ

овесъ.

и. 3 л к А т ъ.
I.

2.

Д а л ь — б е з ъ к о н ц а . Качается л і н н в о ,
Я шелъ п о д ъ в е ч е р ъ ,

Ш у м и т ъ овесъ.

Я разлнчалъ вечерній, запоздалый,

Все т ѣ х ъ лее грезъ.
В ъ печали блѣдной,

И окаймивъ дугой ее огнистой,
Сребристо-жгучей,
Садится солнце

краснозолотое...

И в н о в ь летитъ
Вдоль ж е л т ы х ъ н и в ъ волненіе святое,
О в с о м ъ шумитъ:

Родной призывъ.

внннозолотистой,

Закрывшись тучей,

тихій и усталый,

Главу с к л о и и в ъ .

И сердце ж д е т ъ опять нетерпеливо

,

Звучало мнѣ: « П р о й д е т ь твоя

кручина,

«Умчится сномъ»...
Я вдаль с.мотр-іілъ—тянулась паутина
На голубомъ
И з ъ золотыхъ и лучезарных'1» нитокъ...
Звучало мнѣ:
« И времена свиваются, к а к ъ с в и т о к ъ . . .
«И в с е — в о сн-Ь...

80

Андрей

Б ѣ л ы ft.

«Для чистыхъ слезъ, для радости духовной,
Для бытія,
« Мой падшій сынъ, мой сынъ единокровный,
«Зову тебя...»
Я молча сталъ—покорный, безответный.
И з ъ пыльныхъ тучъ
Надъ далыо нивъ вознесся златоцвѣтный,
Янтарный лучъ.

II.

З А Г А Д К А .

Шумитъ, шумитъ знакомымъ перезвоном-!»
Далекій зовъ, изъ Вѣчности возникшій.
Безмірноблѣдная, увитая хитономъ
Воздушночернымъ, съ головой поникшей
И съ урной на плечахъ—глухимъ порывомъ
О н а скользить безстрашно надъ обрывомъ.
Потокъ вси-Ьненный мчится
Серебряной каймой.
И ей все то ж е снится
Надъ бездной роковой.
Вершины, кручи, гроты
Недвижимы, какъ сонъ...
Суровые пролеты
Тоскующихъ временъ...
Все ближе голосъ Вѣчности сердитой.
Оцѣпенѣігь, съ улыбкою безбурной,
С ъ душой больной надъ жизнію разбитой—
Надъ старой опрокинутою урной—
О н а стоить у пропасти туманной
Вндѣньемъ чернымъ, сказкою обманной.

Сѣверные

IV.

цвѣты.

К К Н Т А II Р Ъ .
I.

Былъ страшенъ и холоденъ сумракь ночной,
К о г д а тебя встрѣтилъ я , брап> дорогой!..
В ъ отчаянье грозномъ я розы срывалъ,
Я въ чаідѣ сосновой призывно кричалъ:
« О , гд'1> ты, кентавръ, мой исчезнувшій брать?
«Съ тобой, лишь с ъ тобою я встретиться радь..
«Напрасенъ призывъ одичалой души:
« В е д ь ты не придешь изъ сосновой глуши»...
В о т ь тѣни сгустились. Вотъ гЬнп прошли.
Блеснуло кровавое пламя вдали.
С о свѣточемъ кто-то па слезы б'Ьжалъ,
Копытами землю сырую взрывалъ,
Лукаво подмигиваль. Взоромъ блесиулч..
Мохнатыя руки ко мігЬ протянуль...
«Здорово, товаришъ!.. Я слышалъ твой зовъ...
« К ъ т е б е нрнбежалъ я изъ бездны вѣковъ...»
Страданье былое, какъ coin., пронеслось—
Надъ J H . C O M ' I . огнистое солнце зажглось...
М е ж ъ старыхъ камней засвсркалъ ручеекъ.
Изт. красной гвоздики над'Ьль я в-Ьнокъ.
Веселый кентавръ средь лазурнаго дня
Д о ж д е м ъ незабѵдокъ осыпалъ меня...
Весь день—старый въ золоте солнца нграль,
Зеленыя вѣтвн рукой раздвигалъ,
А ночыо туманной простился со мной,
И съ факеломъ краснымъ ушелъ в ъ міръ иной.
Я счастья не могъ позабыть своего:
Все слышалъ раскатистый хохотъ его...

255 А н д р е й

С

Б ѣ л ы (I.

воpnыо

ц в ѣ т ы.

Под'і> нимъ серебрится р ѣ к а .
О н ъ взоромъ блистаегь

2.
Посвящено Ф . Штуку.

Х о л о д н а я буря шумитъ.
Проносится р е в о м » побѣднымъ.
Зарница б е з з в у ч н о
Мерцаньем»

дрожитъ

серебряно-бледным».

И в и ж у в ъ испугѣ нѣмомъ
С к в о з ь зелень лепечущихъ

лавровъ—

На в ы с т у п ѣ мшистомъ, крутом»
Н ѣ м о й п о е д п и о к ъ кснтавровъ.
О д и н ъ у обрыва упалъ
В ъ крови весь, на грунт!; нзрытомъ.
Н а д ъ нимъ победитель

заржалъ

И б ь е т ь его мощнымъ копытом».
Не внемлет» безмолвной

мольбе,

орлиным»,

Опт» х л е щ е т » крутые бока
I I спину хвостомъ лошадиным».
О н ъ сбросплъ врага. А х » , іп, п о т о к »
Б е з с и л ы і о е тЬло слегііло.
Ахт», в р а т ь больше выплыть не м о г ь .
И п'І;на р е к и заалела...
О н ъ поднял - !» обломоіп» скалы,
Ч т о б ъ злобно низвергнуть в ъ п у ч и н у . . .
И н'Ьть ничего среди мглы,
О б ъ я в ш е й ігЬмую картину...
К р у г о м ъ только капли стучать.
Вздыхаешь о б ъ утр - !; лазурном»,
Д а слышишь, к а к ъ лавры шумятъ
Вт. веселін страшном» и бурном».

Горитъ весь огнемъ непріязни.

V.

С р а ж е н н ы й , покорный судьб'і;,

В Е Л И К А И Ъ.

Зажмурилъ глаза и ж д е т ъ казни.
С а м ъ в ы з в а л ъ врага и не м о г ь
О с и л и т ь стремительный приступъ...
П о д ъ ними в с п ѣ н е н н ы й

потоігь

Ш у м и т ь , разбиваясь о выступ».
Смотрю... Н о серебряный б л е с к ъ
П о т у х ъ . Все во мраке пропало.
Я слышалъ лишь крики да в с п л е с к » ,

I.

« П о з д н о у ж ъ милая, поздно... Усни...
«Это—обманъ...
« М о ж е т ъ быть, выпадутт. лучшіе дни...
«Мы не увидимъ ихъ... Поздно... У с н и . . .
«Это—обмапъ... »
В-Ьтері. холодный призывно шумить.
Холодно

К а к ъ будто что в ъ воду упало.

намъ.

К т о - т о , огромный, в ъ тумаігі» б'1;жить.
Х о л о д н а я буря шумитъ.
Проносится ревомъ

И снова зарница д р о ж и т ь
Мерцаньемъ

Т и х о с м е е т с я . Рукою маинтъ...
К т о ото тамт»?...

побѣднымъ.

серебряно-бледным».

Смотрю—колыхается лавръ...
З а нимъ отдаленным» контуро.мъ
Н а д ъ п е н н о ю бездной кентавръ
С т о и т ь изваяніемъ хмурымъ.

С е л » за р'Ькою... С е д о й

головой

Намъ закивал».
В о т ъ запахнулся в ъ туманъ голубой...
А х ъ , это в е р н о

былъ призрак»

ночной...

В ъ д ы м к е пропал».
Сіпорпыо цвѣтіл.

а

Андрей

Б ѣ л ы il.

Сонныя волны бѣгушь на ріжѣ.
М ѣ с я п ъ истлеть.
В'Ьтер'1. холодный шумитъ в ъ тростникѣ.
Кто-то, бездомный, поешь вдалек'Ь.
Сонный поетъ.
«Все это бредни!.. Мы в ъ п о л * одни...
«Влажный' туманъ
«Насъ, к а к ъ младенцев*, укроешь в ъ тѣин.
«Поздно у ж ъ , милая, поздно... Усни...
«Это—обманъ...»

2.
Бѣдныя дѣтн устали:
Сладко заснули...
Сонные тополи в ъ дЛлн
Горько вздохнули,
Мучимы вѣчнымъ обманом-!.
Скучнымъ 11 6 ' І . Д Н Ы М ' Ь .
Вѣтеръ занесъ ихъ туманомъ
Мертвенно блѣднымъ.
Т а м ъ великан-!, одииокій,
Низко согнувшись,
Шествовалъ к ъ ц*ли далекой,
В ъ шіаідъ запахнувшись...
К а к ъ онъ, блуждая, см'Ьялся
В ъ эти минуты!..
К а к ъ его плащъ развѣвался,
Вѣтромъ надутый!

С ѣ в о р и м е ц в ѣ т ы.
Тополи горько вздохнули...
Абрист. могучій,
Вдругъ набѣжав'!., затянули
Бл'Ьдныя тучи.
VI.

Призывно-грустный шѵмъ ігіітроіп.
Звучишь, какъ голосъ откровепіп.
О т ъ П О К О С И В Ш И Х С Я крестов'!.
На б*лый С І Г І І Г Ъ ложатся т * н н .
И облако знакомых-ь грезъ
Летишь беззвучно съ в-І.стыо милой.
Блестя, сквозь рядъ с * д ы х ъ березъ,
Лампада сігіптітъ надъ могилой
1Іуппово-краспым-ь О Г О Н Ь К О М ' ! . .
Подъ ослепительной луною
Часовня белая. какч. днемъ,
Горишь серебряной главою.
'Тамъ, далеко, среди раннииъ
Старинный дубъ в ъ тяжелой м у к *
•Стоишь, затеряіп. и одинъ,
К а к ъ часовой, подъявшій руки.
Там'ь... далеко... в ъ поляхъ шумишь
И гонишь С І Г І І Г Ь ночная вьюга.
И мнится—въ тншинЬ звучишь
Давно забытый голосъ друга.
И , снова в ѣ р п ш ь прежнимъ снамъ.
Но вѣтеръ скверный несется:
Среди могил ь то тушь, то тамч.
К а к ъ будто шопошь раздается.
Старинный дубъ порой вздохнешь
С ъ какпмъ-то тягостиымъ иадрывомъ
И затрепещешь, п заснешь
Среди полей глухнмъ порыномъ.

Андрей

Бѣлый.

VII. З Н А М Е Н Ш .

Въ ііеб'1; туча горить янтаремъ,
Мглой курится.
На утесѣ забила крыломъ
Б-іілоснѣжная птица.
Водяная поетъ,
Волоса распускаегь.
Скоро солнце взойдетъ,
И она, будто сказка, растаегь.
И невольно грустить,
Й в ъ алмазахъ рѣсницы.
Кто-то громко кричигь:
Это голосъ восторженной птицы.
Надъ морскими сапфирами рыбьнмъ хвостомъ
Старец-ь старый трясетъ, грозовой, и сердитый.
Скоро весь о н ъ разсЬстся тягостнымъ сномъ,
Жслторозовой Ііѣиой покрытый.
Солнце тучу перстомъ
Огнезарнымъ пронзило.
И опять серебристым-ь. крыломъ
Эта нтипа забила.

VIII.

ЧЕТЫРЕ

ОТРЫВКА.

I.

Пусть вокруг!, с в и щ е г ь вѣтеръ сердитый,
Облака проползають у и о г ь —
Я блуждаю в'і. горахъ, позабытый,
Вт. Т И Ш И І Г І І замолчавшій пророкъ.
Грустный вздохъ полусоннаго кедра.
Тихій шелестъ: «Неси ж е свой кресть»...
Черный бархать истыкан - !, такъ щедро
Безконечностыо вспыхнушинхъ звѣздъ,

Сѣверные

цвѣты.

Белиі.санъ, запахнувшійся в ъ тучи,
К а к ъ утесъ, ми-І; грозится сквозь мглу.
Я шепчу, что осилю вс-І; кручи.
Н е отдамі. себя в ъ жертву я злу.

2.

И все выше и выше нехожу я,
І'І все легче и легче дышать.
Крутизны и провалы минуя,
Начинаю протяжно взывать.
•Се, кричу,—вдохновенный и днкій:
«Иммануилъ грядетъ!.. Ст. нами Богъ!..»
Н о оттуда,—гдѣ хгіосъ вслпкіи,
Раздается озлобленный вздохъ.
11 опять я подкошенъ кручиной.
Еще радостный день не настал ь,
Слишком - !, рано я всталъ надъ низиной,
Слншкомъ рано я къ спящимъ воззвалъ
И бѣгутъ у ж ъ съ надеждою жгучей
На безумные крики мои,
Но стою я, какъ пдолъ, надъ кручей,
Раздирая одежды свои.

3.
Тамъ... в ъ нпзпнахъ ждутъ с ь в-Ьрой денницы,
Ж и з н ь мрачна и печальна, какъ гробъ.
Облеките меня в ъ багряницу,
Пусть вонзаются терніп в ъ лоб - ь!..
Острымт. терніемъ лобъ увенчайте:
Обману.іт. я васъ пѣсш.ю своей...
Распинайте меня, распинайте!..
Знаю, жаждете крови моей...
• •
На крест-І. прпгвожденъ. Умираю.
На іцекахъ застываеть слеза.

Андрей

3 8

Б ѣ л ы (I.

К т о - т о , милый, МН-ІІ шепчешь: « Я знаю...»
ГІоиѣлуемь смыкаешь глаза.
Ах'ь, я з н а ю — с р е д ь о б р а з о в ъ

.

горныхъ

І І р о п а д с т ь сиротливой мечтой,
Л и ш ь умру, стая в о р о и о в ъ

черпыхъ,

Что кружилась всю ж и з н ь надо мной.
Пригвожденный к ъ кресту, умираю.
На щ е к а х ъ застываешь слеза.
К т о - т о , милый, мні; шепчетъ: < Я знаю...»
Ноц-1;луемь смыкаетъ глаза.
ЧУВСТВО ЛИЧНОСТИ

ВЪ

ІЮЭЗІІІ.

4Черный бархать усыпапъ т а к ъ щедро
Безконечпостыо огненны.ѵь

Есть т о л ь к о о д ш г ь вопросъ, іі.м-І;к)іиіп безусловное зна-

ЗВ-ІІЗДЬ.

Сонный вздох-ь одмнокаго кедра.

чепіе для ч е л о в е к а : д о л ж е н ъ ли оігь в и д і л ъ в ь себ'1; сред-

Т и ш и н а и безлюдье окрестъ.

ство или и ' Ь л ц - д о л ж о н ъ ли о н ъ внд-Ііть в ъ себ-І; орудіе
чьей-то воли, пли, о т р е ш и в ш и с ь о г ь нодчіінеиностп, ж е -

1901—19«2

лать свободы во что бы т о нн стало, считать к а ж д ы й ммгь
•А н д р е и

Ii-ІІ Л U l i .

с в о п м ь и единственным - !., быть какч. шгЬтокъ,

который

расцветешь, отцветешь, и не возобновится. Б ы т ь рабомъ
•или быть властителем'ъ. Быть иеволыіпкомъ или повелителем!. той зеленой з в е з д ы , на которой мы ж и в е м ъ п которая зовется Землей.
Тысячи
движутся,

люден глядишь на себя к а к ъ на орудія, они
но можно подумать, что они л е ж а т ь в ъ пыли,

ci. поверженными лицами, они ж и в у т ъ , по к а ж е т с я , что
ото трупы, забитые в ъ г р о б а , — т а к ъ боятся они ч у в с т в о вать, т а к ъ
ности

усердно

и Красоты

они

отд - І;ляютъ себя отъ б е з з а в е т -

могилыіымъ

нокровомъ

будничныхъ

Правпл ь и рабской е ж е д н е в и о с т п . II оіш забываютъ, что
ЦІГІІТІ.І,

р а с ц в е т а я для с е б я , властнѵюшь Землей и потому

т а к ъ правятся гляди щи мъ, что б е з к о і і е ч н о любятъ н лел'Ьнпо храпяшь свою собственную тайную мечту. Ц в е т ы
цігЬтутъ, не думая, будешь ли гроза, п не з а ж ж е т с я ли

4 0

К. Б а л ь м о н т ъ .

чрезмѣрнымъ'. свѣтомъ изсушающее солнце. Они цв-Ьтѵи.
;,Ъ с а д а г ь
" в ь -""Ьсахъ, ом» ц в - Ь у г ь в ъ болотахъ, г д е
тонуть, и на обрывахъ сігЬжиыхъ горъ, гдѣ и-Іл-ь
жизни „ гдѣ гибнуть живые. О.... влад-Ьють тайной
•м.ра, и каждый цв-Ьтокъ, будь ото нужный ландынп, ..ли
ядовитая орхидея, равенъ Богу.
Только цельность хороша, только душа, которая т а ю .
ярко чувствует», что .можетъ воскликнуть: для .меня нѣть
mi вчера, ни завтра.
Б ъ .лучшем» произведен!!, зам-ЬчателыгЬйшаго из-.,
польских» писателей Зигмупта Красиискаго Н е б о ж е с т в е н н а я К о м е д і я есть слова, которыя должнь. были
бы стать міровымъ лозунгом-.,: «Чсловѣкомъ быть не
стоит» A11гелом» не с т о н т ъ . - П е р в ы й и з » Архангелов»
через» несколько столѣтій, какъ мы черезъ несколько
ь І и а ш о й
Ж"ЗШІ>
почувствовалъ скуку іп, своемъ
ссрдцъ И возжаждал-., могущсствеинейшпхъ силъ —
Нужно быть Богом-., „ли ничем»» (Nic-boska komedja
199). Все половинное ненавистно. Все, что нецѣльно
т ѣ м » самым» присуждено к ., ничтожной жизни ,, жалкой смерти. Гогда к а к » цельность стремленія, даже въ
том» случа-Ь, если оно встретилось с » нренятствіями непреодолимым.., н е и з б е ж н о приводить къ возннкновешю
Красоты, къ создашю поваго міра в ъ мір-І;. Первый и
самый красивый изъ Ангелов», чьим» именем» названа
утренняя звѣзда, не сталъ Богом». Он-,, желал» невозм о ж н а я . Опт. не зналъ, что желалъ иевозможнаго, но
пожелавъ его, онъ этимъ самымъ создалъ красоту трагическаго, безумную музыку міровыхъ диссонансов», безсмертное зрелище дпкихъ сонмовъ, которые кружатся
носимые вихрями, какъ осенніе листы, онъ создалъ обрывы, провалы и пропасти, гд-Ь журчать ручьи и живет.,
эхо, создалъ зм-Ьиные отливы, волшебныя чары чѵдовищнаго, соблазнъ, очарованіе женщины. Люцифер» вызвал»
'П. жизни м.ръ такой глубокій и причудливый, что верховные духи, забыв-., красоту вышины, наклоняются и

С-И в е р н ы е

цвѣты.

41

смотрятъ в ъ это бездонное міровое зеркало. И верховные духи ст, изумленіемт, впдятъ, что все, что есть вверху,
есть и внизу, что в ъ опрокинутой бездн-Ь есть небо и
ЗВ-ІІЗДЫ, и что-то еще, красота боли, которая с в е т и т ь особыми. св-Ьтомъ, и не боится 'ничего, во имя своего «}І
такъ хочу».
Безразд-Іілыіая сила д'ЬЛствительнаго Х О Т І І І . І Я есть путь
достижеиія .. псточппкъ власти надъ людьми. Когда
людскія души чувствуютъ ирпсутстпіе искреиияго спльнаго желаиія, когда они слышать голосъ, въ котором",
звучптъ беззаветность, или видять глаза, таящіе в ъ себе
истинную р-Ьшимость, они д-Ьлаются какъ колосья подъ
нЬтромъ, какъ си'кжиые хлопья, которые меняют-., свое
иаправлеиіе, потому что мятель мчптъ ихъ въ ту сторону, в ъ какую ей хочется.
Потому намъ и нравятся поэты и пророки, что они
не зиають пред-І;ловь своимъ мечтамъ. Они вовлекают.,
насъ нъ сс|)еру-безудержиаго днііжепія, в ъ опьяняющій
водовороть, вт, стпхіЛную радость прилива. Но, если
властеиъ п красив» один» поэтъ, исполненный нстнниаго лиризма, насколько нленптелмгЬс зрелище ц-І;лаго
сонма поэтов.,, въ свою очередь схваченных» могучей
волной одиороднаго лприческаго подъема.
Для нрнлнвовъ и отлпвовт, есть свои законы, хотя
поэтъ всегда поэтъ и хотя море всегда прекрасно. В.,
к н и г е С и с т е м а м і р а Л а п л а с , говорить, что самый высоки! морской прилив» бывает» вт. эпохи полнолунін и
новолуній. И въ псторін народов'., бывают» эпохи, когда
чуть загорается нежный, какъ предчувствіе, серебряный
серит, новой луны, или когда торжествуют,if. м-Ьсяцъ горитъ полной золотою чашей, и сложное пиршество стпхііі
доходить до высшей своей точки. В ъ исторіп европейской
ноэзіп два совершенно различные парода пережили одновременно подобную эпоху, и, пока она длилась, звонкіе,
какъ морскіе переплески, голоса ихъ поэтовъ сказали
лучшія слова, какія можно было сказать на двухъ этихъ

42

К. Б а л ь м о H т ъ.

разныхъ языкахъ для многихъ грядущихъ столѣхій. Я
говорю объ Испаніи Золотого В * к а н объ Англін Елизаветинской' Эпохи, о поразительномъ ч у в с т в * личности
и необыкновенном-!, р а с ц в * т * поэтическаго творчества
въ двухъ этихъ странах-!, йъ теченіе іб-ro и 17-го стол*тій. На протяженіи н-Ьсколі.кнхъ десятковъ л-Ьтъ в ъ католической пламенной Испаніи и в-ь протестантской разнузданной Аигліи возникъ «ц-клый ряд-!, зам-іічательных-ь
поэтов-ь, которые, точно сговорившись, касались одннхъ
и Г І І Х Ъ же сторон-ь челов'Ьческой души, съ одинаковой
жадності.ю С І И І Ш И Л И захватить все, что только м о ж е г ь
быть захвачено сознаніемъ, п-Ьли каждый для себя, и
все ж е , какъ волны, создавали хоръ, выразили въ звукахъ и образахъ все, что было существеннаго в ъ родной
народности, Ii, бсзстрашно прикасаясь къ самому интимному, говорили обо всемъ ст. такой свободой и съ такимъ самозабвеніемъ, какъ будто кром* говоряіцаго не
было никого другого в ъ мір-Ь. Беря не в с * имена, а лишь
нѣкоторыя, можно сказать, что съ одной стороны СервЛнтесъ, Тнрсо де Молипа, Кальдеронъ, Лоне де Бега,
Алярконъ, Мира де Амескуа, святая Тереза, Люисъ де
Гранада, Люисъ де Леонъ, Саиъ Хуанъ де ля Крусъ, создали все, что было создано главнѣйшаго на мелодическомъ испанскомъ я з ы к * , съ другой стороны Кристоферъ Марло, Шекспнръ, Беиъ Д ж о н с о н ъ , Вебстер-ь,
Миддльтонъ, Бомонгь, Флетчеръ, Д ж о ш . Фордъ, Масеннджеръ, Деккер-ь, выразили в с * основныя черты Англійскаго Гепія, и, если возникали великіе англійскіе
поэты и поел* нихъ, такого обіцаго поэтическаго подъема и такой неудержимой, я скажу—безпутпой, свободі.!
не было в ъ поэтическомъ творчеств* Англін больше никогда. Я не отождествляю, конечно, Испанскую ГІоэзію
Золотого В * к а съ Англійской Поэзіей Елизаветинской
Эпохи. Геній Испаніи мнетпченъ и o n . земного стремится к ъ сверхземному. Геній Англіп преданъ Землѣ п
за пред*лами земного по большей части ощуідаетъ лишь

Сѣ норные

ниѣты.

43

угрюмое и грозное молчаніе. Но я говорю, что поэтическія теченія днух-ь отихъ странъ в ъ данную эпоху параллельны, и что іп. манер* чувствовать и в ъ способ-І;
выражаться между испанцами п англичанами этого времени есть удивительная общность. Общность двухъ иепохожихъ лиц-ь, одинаково и о б л * д н * в ш і і х ъ отъ счастья,
общность двухъ глубоких - !, взоров'!., отразивших'!. В'!, с е б *
безконечиость, сходство людей, которые, будучи разными,
одинаково походять на тревожные призраки, когда они
мечутся в ъ д ы м * и в ъ пламени пожара.
Д в а обстоятельства обусловливали эту черту единеиія. Во-псрвых'ь, и въ ІІспанію и въ Апглію доносились
с в * ж і я в * я н і я изъ Nuevo Mundo, изъ таинственной Атлантиды, возникшей среди Оксана передъ жадными взорами неукротнмыхъ искателей поваго, изъ страны, которая бросила в-ь Европу золото, драгоценные камни, странныя растенія, причудлпвыхъ зв*рей, люден, иохожих-ь
на демоновъ, Необычным легенды, страшную болезнь,
отравившую человечество, п жажду новыхъ открытій,
жажду власти, рознь, состязапіе, опьяиенье достигнутым-!.,
влюбленность в ь ненасытную силу своей личности, которая кричит ь: «Мало! Еще! Еще!» Во-іггорыхъ, силой нсторических'ь условін и предъ Аигліей и передъ Испаніей
предстал-ь тогда во всей потрясающей сложности и неотвратимости великін вопросъ, д о н ы н е ие потерявшій своей
напряженности: быть или не быть Католицизму, быть
или не быть тому, что названо Протестантством-!,.
Первое нзъ этихъ обстоятельств - !, создало великолепную раму для картины, сценическую обстановку, роскошный театр-ь. Второе вызвало къ жизни артистов - !,,
продиктовало имъ слова, идушія прямо в ь сердце, научило ихъ реплнкамъ, м-Ьткимъ какъ удары шпаги, развернуло безконечныя панорамы умственныхъ далей.
Люди играли жизнью и смертью, и потому в-ь ихъ
поэтическихъ р * ч а х ъ постоянно встречаются слова ж и з н ь ,
любовь и смерть, и на зыби этихъ певучих - !, и краен-

44

К. Б а л ь м о н т ъ .

выхъ словъ, какъ по знаку волшебника, возникают»,
нсумирающіе образы, міровые типы. Сервантес» создает!.
Д о н ъ Кихота и Санчо Пансу; Тирсо де Молина пишетт.
лучшую испанскую драму E l c o n d e n a d o р о г d e s c o n i î a d o ( О с у ж д е н н ы й з а н е д о в ѣ р і е ) , г д * обнажаеп.
бездны католической фантазіп, въ другой драм* E l bur, l a d o r de S e v i l l a y C o n v i d a d o de p i e d r a ( С е в и л ь с к і й о б о л ь с т и т е л ь и К а м е н н ы й г о с т ь ) онъ создает»
первый тип» Доігь Жуана, по образу и подобію котораго представители в с * х ъ другихъ народов» создали свои
типы Д о н ъ Ж у а н а ; Лоне де Бега шішстъ болѣе тысячи
драмъ, возсоздаюіцихъ старую Испанію, и послуживших'!,
неоцѣненнымъ источником-!, творчества множества других'!. иоэтовъ; Кальдеронъ доводить до высочайшаго
совершенства Исианскій Геній и создаеть драму La v i d a
es s u e 110 ( Ж и з н ь е с т ь с о н ъ ) , по содержанію своему
родственную с ъ лучшими произведеніямн древней Индийской Мудрости; святая Тереза описывает» в н у т р е н н і й
з а м о к » , комнаты души, и ея блестящіе, полные женской страстности, замыслы ж и в у т » и сейчасъ, в ъ ряду
основных» книгъ, составляющих^, оплоть современной
Теософіи. Вт. то ж е время на остро irk, который назван - !,
туманнымъ, в ъ строкахъ исполненных* иной, б о л * е суровой своеобразной прелести, возникает!, такой ж е царственный міръ звуковъ и образовъ. Поэтъ, равный Ш е к спиру, Кристоферъ Марло, создаеть первый т и н » Фауста,
преобразив» лубочную нѣмецкую сказку в ъ превосходную T h e t r a g i c a l h i s t o r y o f D o c t o r F a u s t u s ( Т р а г и ч е с к а я и с т о р і я Д о к т о р а Ф а у с т а ) ; волею Эвоискаго
Лебедя вознпкають неумирающіе образы Гамлета, Макбета, Лира, Я г о , и волшебника Б у р и , возникают!., какъ
бѣлыя купавы на зеркальной поверхности озера, женщины такія шгііннтельныя, что спустя в ѣ к а иѣжнѣйшій
Шелли, описывая «одну изъ немногихъ», составляющую
«чудо земли», говорить: «Она была какъ одна изъ женщин'!. Шекспира» ( І О л і а н ъ и М а д д а л о ) ; могучій Веб-

Сѣверные

цвѣты.

стеръ въ драм* T h e W h i t e D e v i l ( Б ' Ь л ы н Д ь я в о л ъ )
создаеть тпнъ демонической женщины, Витторію Коромбона, прекрасную и страшную, какъ исполненная чудовищной красоты Медуза, «женщину, окутанную, какъ
свадебпымъ нарядом-!., своими б-Ьдами п своимъ міценіемъя; Тэрнер-i. шипеть Т р а г е д і ю А т е и с т а ( T h e
a t h e i s t ' s t r a g e d y ) ; Мпддльтопъ вводить паст, в ъ міръ
колдовства ( T h e W i t c h — К о л д у н ь я ) , въ котором» побывали. и Шекспиръ, прежде ч-Ьм-ь оігь узпалт. таинственпыхъ ссстсръ, возв-Ьстившихъ Макбету о царств*;
Бомонть и Флетчеръ вовлекають насъ в ъ міръ сомнительных!. нравственных!, отгі.нковъ; Д ж о н » Ф о р д ъ подходить вплоть к ъ тому, что есть въ нашей д у ш * з.м*ииаго, ou i. разоблачает!, а * душевные уклоны, на которые
вступивши гибнешь, и в ъ драм* ' T i s p i t y she's a w h o r e
( К а к ъ ж а л к о , ч т о р а з в р а т н и ц а она) съ эсхиловской
силой изображает!, преступную любовь брата и сестры,
любовь беземертную и чарующую насъ, несмотря на ея
чудовищность, или в * р н * е — в ъ силу ея демонической
чудовищности Ii преступной красоты.
О т ъ самаго нпзкаго до самаго высокаго, отъ самаго
простого до самаго сложиаго, отъ самаго земного до ѵходяшаго в ъ безконечпость, то, что волнуетъ че.тов*ческую
душу и приближает!, ее то к ъ з в * р я м ъ , то къ богам!.,
все было захвачено огромиымъ зеркалом» поэтическаго
творчества Испаніп п Англіи 16—17-го в * к а . Il такъ
какъ любой изъ великих!, поэтовъ той эпохи чувствовал!. себя торжествующим!. цв*ткомъ, раскрывшимся для
жизни, на словах-ь, которыя говорятъ в с * они, л е ж и т »
общій отпечатокъ. Возьмем-!. ігЬсколько отрывков - !., соноставпмъ ихъ, произвольно,—мы тотчасъ ж е почувствуем!, ннтонацію H темігь в » р * ч а х » этих» воспламененных» душ».
Въ Ц - І І П Я Х Ъ желіізныхъ т * с н о сжалъ я Суді.бы,
И колесо верчу—своей рукой.
Марло ( T a m b u r l a i n e t h e G r e a t , P. 1, a. 1, sc. 2).

46

К. Б а л ь м о н т ъ . .
О , будь что будетъ! К т о велитъ М І Г І ;
Терять моимъ попросамч» счстъ?
Хочу я, чтобы мнѣ служили,
А что приходить, пусть лридетъ.
Кальдеронъ ( Ж и з н ь е с т ь с о н ъ , 2; 5).
И вотъ теперь я властвую надъ міромъ,
Надъ этимъ малымъ міроМъ человека,
Bob страсти—сонмы подданны.ѵь моихъ
И, если ты захочешь ихъ терзать, •
Я прикажу,—они смтЬяться стаиутъ.
Тэрнеръ ( T h e a t h e i s t ' s t r a g e d y , 3; 4).
О , да, я малый міръ, итакъ я говорю,
Что разъ я царь себя, надъ міромъ я царю.

Кальдеронъ ( L a g r a n C e 11 obi a, i ; 1).
Я могу быть замкнутымъ в ъ ореховую скорлупу, и
все ж е буду царемъ безконечнаго пространства.
Шекспиръ ( Г а м л е т ъ , 2; 2).
Tain» говорятъ эти поэты о своей личности и своей
судьбе. Но, если судьба, какъ неизбежный и враждебный рок-!», встанешь передъ людьми, усвоившими такой
языкъ? У нихъ H тогда найдутся слова, звучашія смело.
К о г д а в ъ драме Марло E d w a r d t h e S e c o n d ( Э д в а р д ъ
Второй, I; І ) юный честолюбивый Мортимеръ, замыслив-!»
чрезмерное, видптъ передъ собою казнь, он ь говорить:
О , низкая Судьба, теперь я вижу:
Есть точка в ъ колес!» твоемъ, такая,
Что, ежели к ъ ней люди устремятся,
Они стремглавт» обрушиться должны.
Той точки я коснулся, и, увпдѣвъ,
Что бол-Ise мн'Ь некуда всходить,
Зач'Ьмъ скорбеть я сталъ бы о паденьи?
П р о т а й , моя прекрасная царица;
Не плачь о Мортимере, этотъ міръ
О н ъ презрилъ, и, какъ путникъ, прочі. уходить,
Чтобы открыть нев-Ьдомыя страны.

С и п е р H ы о ц в ѣ т ы.

47

Когда в ъ драме Кальдерона La d e v o c i ô n d e la C r u z
( Г І о к л о н е н і е К р е с т у , 2; і о ) Эусебіо, губящій жизнь
свою во имя любви, ночыо проникает - !, іп» монастырь к ъ
влюбленной в ъ пего инокине Юліп, онъ восклицаешь:
Кто, воспари въ, не могъ ни какъ
С ъ высот-!» заветных - !» не сорваться,
Пусть воспаришь и внизъ иадетъ:
Вся боль паденья не уменьшишь
Мигъ созерцанія высотъ.
Когда героиня Вебстера, ( T h e W h i t e D e v i l , в ъ
конц - !;), белый дьяволъ, Витторія обвинена нъ прелюбодѣянін и in» убіёніп своего мужа,—
Не какъ вдова является она,
Но дышетъ вся презреньемъ п безстыдствомъ,—
и иа вопрось: «Какъ, это ваше траурное платье?»—холодно отвѣчастъ:
К о г д а бъ я. смерть предвидела его,
Т о г д а б ъ с е б е я заказала трауръ.
Стоя лицомъ къ лицу с ъ своимъ убійцей, она говорить
Желанной будь, своей скажу я смерти,
К а к ъ говорят-!» цари посламъ великимъ,
На ііолдорог'1; встр-Ьчу твой кппжалъ.
II когда о н ъ ее ударяешь, она, уносящая съ собой еще
нерожденную новую жизнь, восклицаешь съ царственны in» презрен ьем'ь:
У даръ, достойный истаго мужчины:
Ударі» еще, ты умертвишь ребенка,
И навсегда ты будешь знаменит-!,.
К а к ъ говорят-!» эти поэты о любви? Самые ничтожные люди, когда онн полюбять, могуші» быть красноречивыми, I! произносят-!, вечныя слона. У страстных-!,
вулканическихъ поэтовъ, которыхъ мы теперь слушаемъ,
слова любви отличаются особенною силой, и замыслы
любовнаго хотенья не останавливаются ни передъ чемъ.
К а к ъ говорить шекспировская Клеопатра, « В - І І Ч Н О С Т Ь

48

С ѣ верные

К: Б а л I) м о и т ъ .

была в ъ нашихъ губахъ и глазахъ» ( А н т о н і й и К л е о п а т р а , I; з).
Возьмемт,-. четыре любовныя сцены, изъ Марло, изъ
Кальдерона, изъ Д ж о н а Форда, и Тирсо де Моли ни.
Въ 14-ой сцен-Ь драмы Марло, Т р а г и ч е с к а я п с т о р і я Д о к т о р а Ф а у с т а , Фаустъ у ж е исчерпалъ всѣ
блага, которыхъ онъ достигь цѣною преступнаго договора съ демоническими силами, продавъ Люциферу
свою душу. Его ж д е т ъ вѣчное осужденіе. В ъ его д у ш е
смятеніе, ужасъ и отчаяніе. О н ъ долженъ былъ бы
в ъ горысомъ сокрушенін взывать к ъ Богу, извиваться
какъ червь, в ъ покаянной т о с к е . А о н ъ ? О н ъ не
давно видѣлъ, вызваііиую магическим-], иутемъ, Елену,
изъ-за которой погибла Троя. И онъ говориТъ Мефистофелю:
Лишь объ одномъ тебя еще прошу я,
Чтобъ утишить пылъ сердца моего.
Пусть виденная мною такъ недавно
Елена неземная станетъ мн-Ь
Возлюбленной, чтобы ея объятья
Могли во мне навѣкн погасить
Своею нѣгой мысли тЬ, что стали
Помѣхоп для об-Ііта моего,—
Чтобъ я сдержалъ предъ Люцнфёромъ клятву.
Віюнь ііояплястся Клена.

Гаігь вотъ оно, то самое лицо,
Что бросило на путь скитаній сонмы
Морских-!, судовъ могучихъ, и сожгло
Вознесшіяся башни Иліона.
Елена, поц-Ьлуй меня. О , дай
. Безсмертье мнѣ единымъ поц-Ьлусмъ!
Щ і л у с п . ое.

О , ты прекрасней, чѣм-ь вечерній воздухъ,
Одѣтый въ красоту мильоновъ зн-Ьздъ...
Лишь ты одна возлюбленной мнѣ будешь.
И опн уходятъ, Фаустъ уходить отъ раскаянья, отъ Бога,

цвѣты.

49

отъ в-Ьчпостн спасенія, во имя вѣчности блажен наго
мига, чьей красоты не устранить самая вечность осужденія.
Въ драме Кальдерона Г І о к л о и е н і е К р е с т у Эусебіо
влюблен - !, в ъ Юлію; ея братъ вызывает-!, его на дуэль,
такъ какъ онъ недостаточно «благороден-!,», чтобы любить се, Эусебіо убивает* его, Юлія поступает-!, в ь монастырь, у убійцы ея брата отнимают-!, илгішіе, виллы,
все, о н ъ д-Ьластся разбойникомъ,—фактъ не романтпческій, а действительный и заурядный в ъ старой Испаши,—
охваченный норывомъ непобедимой любви, которую о н ъ
не моп, погасить своимъ безпутствомъ, о н ъ пронпкаетъ
въ монастырь и всетаки находить Юлію.
Не безъ колебанія делаю цитаты изъ драмы Д ж о н а
Форда, которую я уже упоминалъ, и изъ драмы Т и р с о
дс Мол ним L a v e n g a n z a de T a m a r ( М е с т ь Т а м а р ъ ) .
И в-ь той и в ъ другой драм-Ь мы видимъ странный замысел!,, особенно интересовавшій эту возмущенную эпоху,—любовь-влюбленность брата къ сестр-Із.
Я не беру на себя ответственности обсуждать этическій вопросъ, я лишь указываю па то, что данный замысел* интерссовал-ь англійскихъ и испанскихъ поэтовъ
і б — 1 7 - г о стол-Ьтія, к'акъ онъ, впрочемъ, интересовалъ.и
Шелли, не находившаго ничего преступнаго п ничего
недопустимаго в ъ томъ, что два существа, отдгііченныя
исключительною внутренней и внешней красотой, страстно любять другь друга, хотя бы они были связаны
узами кровнаго родства ( В о з м у і ц е н і е И с л а м а ) .
Вт, драме Д ж о н а Форда—и Джованнп и Аннабелла
отмечены красотою и внешней и внутренней, они родились подъ одной звездой, и роковая судьба, приводящая ихъ къ гибели, бросила имъ в ъ сердца любовь другъ
к ъ другу, которая нщетъ выхода. Джованни первый находить для этого слова ( і ; 3).
О , Аннабелла, я с о в с е м * погибъ!
Любовь к ъ т е б е , сестра моя родная,
Cinopllüo цвѣти.

4

50

Сѣ вep

К. Б а л ь м о н т ъ .

И видъ твоей безсмсртной красоты
Умчали мой покой, ІІ в ъ самой жизни
Разбили строй. Ну, что ж ь , убей меня!
А н н а б е л л а . Т а к ъ - з н а ч и т ь не напрасно я боялась.
О , если только это вѣрно, лучше б ъ
Т о г д а была я мертвой!
Д ж о панн и.
Аннабелла,
Теперь шутить не время. Это правда.
Въ с е б ѣ я слишком-ь долго нодавлялъ
Огонь любви, что тайно загорѣлся
И с ж е т ь меня почти совсѣмъ. К а к ъ много
Ночей безмолвных-!, я растратилъ в ъ стонахъ,
Я пробѣгалъ по всѣмъ тревожнымъ мыслямъ,
Я отвергал-!, съ презрѣньемъ свой уд*лъ,
На доводы любви моей упорно
За доводом-!, я доводъ приводилъ,
Я сдѣлалъ все, что долгі. намъ указуетъ,
Напрасно все: мое предназначенье—
Меня полюбишь ты, иль я умру.
А н н а б е л л а . И это ты мнѣ говоришь серьезно?
Д ж о в а н н и . Пусть злое что-нибудь меня застигнет!.,
Коль в ъ этомъ я притворствую теперь. .
А н н а б е л л а . Джованни, ты мой братъ.
Д ж о в а н н и . О , Аннабелла,
Ты м н * сестра, извѣсгно это м н * .
И мнѣ такъ ясно, что любить другъ друга
Поэтому силыіѣе мы должны.
Т е б я создавши, мудрая природа
Назначила, чтобъ ты была моей.
Иначе было б ъ низко и грѣховио
Двойной д у ш * дать красоту одну.
Разъ близки мы по крови и рожденью,
Намъ ближе нужно в ъ нашемъ чувств* быть.
У церкви я испрашивалъ совѣта,
Она мнѣ говорить, что я могу
Т е б я любить; что ж ь , это справедливо,

H

ы е ц в ѣ т ы.

Разъ я могу, такъ я хочу, хочу.
Скажи скор-Ье, жить иль умереть мн-Ь?
А н н а б е л л а . Ж и в и ; ты ноб-Ьдплъ, и безъ борьбы:
Т о самое, чего ты домогался,
У ж е давно в ъ своемъ пл-Ьнениомъ серди*
Р-Ьшнла я. М н * стыдно, я красігЬю—
Но я теб-Ь, ираспЬя, говорю:
Т в о й каждый вздохъ десятнкратиымъ вздохомъ
Встр'Ьчала я; за каждую слезу
Я не одну, а двадцать проливала,—
Не оттого, что я тебя любила,
А оттого, что я сказать не см*ла,
Не см*ла даже думать, что люблю.
Д ж о в а н н и . О , сжальтесь, боги, я молю, пусть эта
Гармоиія не будетъ только сномъ.
А н н а б е л л а . ' М о и брать, я па к о л * н я х ъ умоляю,
Становится на ко.іѣнп.

II даже нрахомъ матери моей
Т е б я я заклинаю, буді. правдивым!.,
Не предавай меня твоей и а с м * ш к * ,
Люби меня, пли убей меня.
Д ж о в а н н и . Сестра, я на кол-Ьияхт. умоляю,
Становится на ко.гі.іш.

И даже ирахомъ матери моей
Т е б я я заклинаю, будь правдивой,
Люби меня, или убей, сестра.
А н н а б е л л а . Т а к ъ значить это истинная правда?
Д ж о в а н н и . Я правду говорю; скажи и ты.
А н н а б е л л а . Клянусь.
Джованни.

И я. И этимъ иоц*луемъ,

ІИілусть се.

Еіце, еще одинъ,—теперь мы встанемъ,—
И этимъ поц-Ьлуемъ я клянусь,
Я этоть миг-ь не отдалъ бы за счастье
Элизія. Что д-Ьлать намъ теперь?
А н н а б е л л а . Что хочешь.

•і*

52

К. Б а л ь м о н т ъ.

Д ж о и а н н н . Т а к ъ идемъ, и послѣ столькихъ
ГІечальныхъ слезъ научимся см-Ьяться,
. Узнаемъ ноц-Ьлуи, и уснемъ.
Въ драм-Ь Тирсо дс Молины сынъ Давида, Амонъ,
влюбленъ в ъ свою сестру Тамаръ, но скрываетъ это отъ
нея и предается глубокой печали. Когда она хочетъ разс'Ьять его скорбь, онъ иредлагаетъ ей сл-Ьдующую игру.
О н ъ говорить, что влюбленъ в ъ какую-то женщину.
Она, Тамаръ, должна изображать се, а онъ будетъ говорить ей все, что говорилъ бы возлюбленной. О н ъ
говорить ей н-Ьжныя прнзнанія, ц-Ьлуетъ ея руки, и потомъ они прощаются (2; у).
А м о и ъ . Простись со мною, какъ съ влюблсннымъ.
Т а м а р ъ . Пусть такъ, разъ этого ты хочешь.
А м о н ъ . ГІрощаи, о, н у ж н о е блаженство.
Т а м а р ъ . И я скажу теб-Ь—прощай.
А м о и ъ . Меня ты любишь?
Тамаръ.
Безконечно.
А м о и ъ . Мою любовь ты принимаешь?
Т а м а р ъ . Да, принимаю.
Амонъ.
Кто твой милый?
Т а м а р ъ . Ты.
Амонъ.
Нынче ночыо ты придешь?
Т а м а р ъ . Въ одиннадцать.
Амонъ.
Т ы позабудешь?
Т а м а р ъ . О , никогда.
Амонъ.
Уходишь грустной?
Т а м а р ъ . Н-Ьтъ, н-Ьжною.
Амонъ.
Т ы мн-Ь изменишь?
Т а м а р ъ . Я буду бронзой.
Амонъ.
• Т ы уснешь?
Т а м а р ъ . И ты во сн-Ь со мною будешь.
А м о н ъ . К а к о е счастье!
Тамаръ.
С о н ъ мой сладкій!

Сѣ верны о цвѣты.

53

А м о н ъ . Мое блаженство!
Тамаръ.
Мой желанный!
А м о н ъ . Прощай, огонь очей.
„ Тамаръ.
Прощай.
Но нѣжная игра этимъ не исчерпывается.
справедливо восклицаетъ (2; і2).

Амопт.

О , если кровь кмпить и безт. огня,
Чтб кровь свершить, когда огонь в ъ ней будетъ?
Амонъ завлекаетъ Тамаръ къ себі;, и между ними
происходить пламенный діалоть, за которыми» слъдуетъ
торжество преступной страсти, и потоми, гибель влюбленнаго (2; 15).
Амонъ.
Тамаръ.
Амонъ.
Тамаръ.
Амоиъ.
Тамаръ.
Амонъ.
Тамаръ.
Амонъ.
Тамаръ.
Амонъ.

Тебя люблю я.
Успокойся.
Покоя'

ІГІІТЪ.

Чего ты хочешь?
Тамаръ, любить.
Сдержи порывъ свой.
Я весь любовь, и я люблю.
А если царь придетъ? Я крикну.
Любовь я крикомъ призываю.
К ъ твоей сестр-Ь!
Любовь желанна.

Т а м а р ъ . Изм-Ьнникъ!
Амонъ.
Н-Ьтъ в ъ любви ИЗМ'ЬнЪ.
Т а м а р ъ . Но твой законъ...
Амонъ.
Для г Ь х ъ , кто любить,
Закона н-Ьтъ.
Тамаръ.
Но царь твой...
Амонъ.
Царь м о й —
• Любовь. Иного н-Ьтъ владыки.
Т а м а р ъ . Но честь...
Амонъ.
А честь моя—восторги.!

К. Б а л ь м о н т ъ .
Мы соприкасаемся з д * с ь съ безумісмъ, достигаем-!»,
черты, за которой для иолиовластнаго чувства личности
начинается міръ возмездія, царство фурій, стерегущих-^
все безумное, но, какъ говорит!» Бомоіггь,—
Когда поэты схвачены безумьемч»,
Б о г о в ъ они с ь людьми отождествляют-!,,
JI краткіи часъ преобразует!» в ъ в * к ъ .
( T h e maid's tragedy, i ; 2).
О б ь этомъ безуміи еще лучше говорить Шекспир-!»,,
тотъ самый Шекспир'!», чьи сочііпенія стали настольной
книгой разсудителыіыхъ д*.іыіыхъ англпчанъ.
К т о любить, кто безумень, у того .
Такой кипучій мозгь, воображенье
Tain» много можетъ.создавать впдѣнін,
Что понпмаеть онъ гораздо болі.ше,
Ч'1;м-1» можетъ воспринять холодный умъ.
Любовники, безумные, поэты
Воображеньем - !» творческим-!» полны.
В ъ тоті» часъ, какъ пзстугіленный взоръ поэта
Оі» земли скользить на небо, п съ небссъ
На землю,—часъ когда воображенье
Нев*домым'і» вещамі» даруешь форму,—
Поэтъ преобразуешь нх-і» in» в н д * н ь я ,
И, закрѣппвъ воздушныя ничто,
Д а с т ъ имъ м*сто, назначаешь имя. •
(Сонъ в ъ лѣтнюю ночь, 5; і).
На таком'!» я з ы к * говорили англійскіс. и пспанскіепоэты 16—17-го в * к а . Ум'Ьли ли они голі.ісо говорить?
Н'Ьшь, без-!» способности дѣйствовать никогда в ъ ноэзіи
не будешь нстнннаго чувства личности. Эти люди, гово-.
рившіе самыя н * ж н ы я , и самыя смлыіыя, п самыя с о б лазнительныя слова, ум*ли проходить вп. дѣйствитслі»иостп всю гамму ощущеній. Они знали самыя низкія паденія и самый высокій героизм-!», они поднимали мечъ з а

С ѣ в е р н ы о ц в I» т ы.

55

родину, они губили женщин - !., они жертвовали жизнью
во имя жепщинъ, они д-Іілалнсі» монахами, они погибали
в-ь вертепах - !., они сид*лн в ъ тюрьмах-!., они были героями, они были преступниками, они знали все.
Д в а маленькія событія бросаютъ на этихъ людей
яркій С В - І І Т Ь H озаряють ихъ смімыя лица.
В-І. одной изъ испанских-!, церквей, г д * молятся и
• любяшь одновременно, п-Ііісій кабальеро устраиваешь своей
д а м * сиену ревности и доходишь до того, что ударяешь
ее. С О В С І І М Ъ вблизи находился одшп. изъ лучших'!» писателей старой Испаиіп, Франсиско Ксвсдо, не знавшій
III! его, ни ся. Оні» быстро подходить к ъ наглецу, говорит-!. ему дерзкое слово, хватаетъ его за руку, они
выходят-!, изъ церкви, они выхватывают-!, шпаги,—испанская дуэль—безъ врачей и безъ секупдаитоиъ,—п Ксвсдо
убиваешь его. Все происходишь въ несколько секуидъ.
Весной 1593-го года в ъ Л о н д о н * снпр-Ішстнова.іа чума.
Актеры, в м * с т * ci» другими желавшими жить, б * ж а л н
в-ь провнпціалыіыс города и деревушки. Крнстоферъ
Марло, актср-ь и поэтъ, какъ Шекснпръ, б'ы.ть въ селепіп Дептфордъ, I I I . Н Е С К О Л Ь К И Х ! » ммлях-ь О Т ! » Лондона.
Тамъ были люди, піірѵюіціс во время чумы, были чары
Алкоголя, подъ властью которыхъ такъ хорошо говорить
и забыться, были женщины, которым!» можно говорить
слова любви, не зная ихъ имени и не будучи имъ представленными. В ъ одну ИЗ!» такпхъ влюбился Марло. Оіп»
пстр*тил-|» взаимность, по однажды, войдя в-ь эту компату, г д * люди веселились, оігь видишь, что иозл* его
дамы какой-то соиернпкъ. ОслЬпленпый ревностью, оіп»
выхватываешь кинжал'!., устремляется па соперника, тотъ
ловким-!» жестом-!» м'Ьпяеп» иаправлспіс руки Марло, и
остріс кинжала пронзаешь не грудь безъимяннаго Арчера,
а глаз-ь н мозп» предшестве
н состязателя Ш е к спира. Его схоронили в ъ безв-ктиомъ м * с т * , п rta плит*
написали: «Крнстос|)сръ Марло, убить Фрэисисомъ Арчеромъ, 1-го іюня 1593-го года».

56

К. Б и л ь м о

H

т ъ.

В ъ наши дни, в ъ эти позорные дни, когда не умѣютъ
ни чувствовать, ни действовать, в ъ дни, когда юноши
похожи на стариковъ, а мудрые старики на младенцев»,
люди той эпохи, знавшіе низкое и высокое, кажутся міИ;
отм-Ьченными печатью чего-то нечеловѣческаго. Ж и в я
они жили, умирая не дрожали. О н и знали, чтб такое
ласки и что такое вражескій призывъ. Они не стали бы
терпеть то, что терпимъ мы. Они знали, что, когда хочешь чего-нибудь достигнуть, нужно хогілъ,—хотѣть и
не уступать.
ИЗЪ КНИГИ сТОЛБКО

ЛЮБОВЬ»

К. І> а л і. м онтъ.
I.

С Т А Р Ы Й

Д О М Ъ .

Прсрышістыя строки.
Въ старинном'ь домѣ есть высокіп зал»,
Ночыо въ немъ слышатся тихіе шаги,
В » полночь оживает» в ъ немъ глубина зеркалъ,
И пзъ нихъ выходят» друзья и враги.
Бойтесь безмолвных» люден,
Бойтесь старых» домов»,
Страшитесь мучительной власти

несказанных»
слов»,

Ж и в и т е , живите,—Mid; страшно,—живите скорѣй.
Кто в » мертвую глубь враждебных» зеркалъ
Когда-то бросилъ безотвѣтный взглядъ,
Т о т ъ зеркаломъ скованъ,—и высоки! залъ
Населенъ тѣнями, и люстры в ъ немъ горятъ.
Канделябры тяжелые св-кгь свой лыотъ,
Безжизненно тянутся отсвѣты свѣчей,
И в ъ залъ, в ъ этотъ страшный призрачный пріютъ,
Прнвнд-ішья выходятъ пзъ зеркальныхъ зыбей.

58

К. Б а л ь м о и т ъ.

С І> в е р н ы е

Есть что-то з м і ш і о е пъ д в и ж е н і и томъ,
И музыкой зм-Ьиною нальсъ поетъ.
Ш о р о х и , шелесты, шаги.:. О , старый домъ,
,Пі

Кто
Кто
Кто
Мы

т е б л

Дневной

неполночный

сігЬтъ прольстъ?

в ъ теб-Ь. тяжелыя двери распахнегь?
.воскресить иеразсказаниость мечты?
с н н м е г ь с ъ насъ этотъ мучительный гиетъ?
только отраженія зеркальной пустоты.

Мы кружимся б-Ьшено одинъ лишь часъ,
Мы носимся с ъ б ѣ ш е н с т в о м ъ с к о р ѣ е и скорѣй,
Дробятся мгновенія и г о н я т ь насъ,
Н-Ьтъ выхода, и н-Ьть привнд-Ьніямъ дверей.
Мы только сплетаемся в-ь плясігЬ на мигъ,
Мы кружимся, не чувствуя за окнами луны,
Предъ каждымъ и съ каждымъ его ж е д в о й н и к ь ,
в н о в ь

м и

« о б р а щ а е м с я въ

зеркальность глубины.

Мы, мертвые, незримо уходимь туда,
Гд-Ь будто бы все ясно и холодно-св-Ьтло,
Намъ н-Ьтъ возрожденья, не будетъ никогда,
і т о сказано—отжито, lie сказано—прошло.
Бойтесь старыхъ домовъ,
Бойтесь тайныхъ ихъ чаръ,
. Д о м ъ гЬм'ь бол-Ье ж а д е н ъ , ч-Ьмъонъ бол-Ье старъ,
И ч-Ьмъ старше душа, т-Ьмъ в-ь ней больше задавленныхъ словъ.

2.

II

л •];

И я в-ь теб-Ь нскалъ иездѣшиихъ с и л ъ . —
Но ты стал-ь кротким-!», тнхимъ, колыбелыіым-ь.
Зач-Ьмъ ж е ты Святын-Ь изм-Ьинл-ь,
Меня взманнвъ об-Ьтомъ безпред-Ьлыіымъ!
С к а ж и мігЬ, почему теперь, когда
Т-ЬІІІ. женщины с ъ тобою навсегда,
Мн-Ь х о ч е т с я — н е говорит!, с ъ т о б о ю , —
А птицей съ птицей, выхватпвъ, любя,
Ее, твою, исчезнуть о т ъ тебя,
II хохотать за бездной голубою?
Нев-Ьрный, ты наказаиъ будешь мной,
При всей моей любви к ъ глубокимъ нзорамъ
Твоих-!, блестящих-!, глазъ. О , духт. земной,
Заемиымт. ты украшенъ былъ уборомъ!
Ты
Ты
Kb
Не

высился. зв-Ьздою предо мной,
звалъ меня к ъ заоблачным!, озерамъ,
тому, что в'Ьчно скрыто тишиной,
создано, но встанеть шумпымт. боромъ.

К а к ъ "я любилъ читать in, т в о и х ь глазахъ
Л ю б о в ь к'ь любви, безъ женщины, б е з ъ жизни,
К а к ъ любятъ звуки з в о н к о ігЬть на тризн-Ь.
А! Самовластииіп>, ві, замк-Ь, на горах-і,!
Т ы изм'Ьниль ненайденной о т ч и з і г Ь , —
Так-ь жди меня. Я сонъ, я смерть, я страхъ.

H Е Н Н О M У.

Дна сонета.

Когда бы Я къ теб-Ь ни приходилъ,
Гы былъ всегда неотразимо-д-Ьльнымъ,
Властительиымъ, к а к ъ голосъ изъ могилъ,
С ъ лицомъ волхва, какимъ-то запредѣльнымъ.

ц в Т> т ы.

3

. 1'

А

з л и ч н ы Е.

Вт, наст, разно св-Ьтить откровенье,
I I мы ст. тобой, не властны слиться,
Х о т я мы можсмъ на мгновенье
В ъ лучахъ одной мечты забыться.

60

К. Б а л ь м о и т ъ.
Не оскорбись, но оскорбленье
Я нанесу тебѣ невольно,
Мы два различный явленья,
Моей душѣ съ твоею больно.

Т ы , можетъ быть, мой брать влюбленный.
Но, братъ мой, ты мой врагъ заклятый,
И я врываюсь изступленный
Въ твои дремотныя палаты.
Т ы успокоенный и сонный,
Ты полонъ мудрости—минувшей,
А я, стихійно-разрѣшенный,
Ж и в у мечтою—обманувшей.
Ты изеушнлъ источникъ жгучихъ
Правднво-яркихъ заблужденій,
А я всегда среди ігЬвучнхъ
Сирено-гибельныхъ видѣній.
і ы в ъ числахъ, дробныхъ и тягучихъ,
Ты весь в ъ разсѣкновеньяхъ міра,
Я in, вѣчно-чувствующихъ тучахъ,
Я в ъ скоротечномъ блескѣ пира.

А- л I I К О 1) A H I Ii.

Свой мозгь пронзилъ я солнечнымъ лучомъ.
Гляжу на міръ. Не помню ніі о чемъ.
Я вижу св-Ьтъ и цветовой туманъ.
Мой духъ влюбленъ. О н ъ упоенъ. Онт, пьян'ь.
К а к ъ лучъ горитъ на пальцахъ у меня,
К а к ъ сладко м н * присутствіе огня.
Смѣшалось все. Людское я забылъ.
Я в ъ міровомъ. Я в ъ центр* в ѣ ч н ы х ъ силъ.

С ѣ в e р H ы е ц в ѣ т ы.
Какъ радостно быть жаркимъ и сверкать,
Какъ весело мгновеиія сжигать.
Со свѣтлымн я св'Ьтомъ говорю.
Я царствую. Блаженствую. Горю.

. .

s. м о я д У

III

л.

Моя душа озарена
И солнцемъ H луной.
Но днем'ь в ъ ней д ы ш и г ь тишина,
А ночыо рд'Ьетъ зной.
И странно такъ, н странно такъ,
Что солнце холодить.
И учить ласкамъ полумракъ,
И страсть во т ь м * торить.
Сверкая, ширятся зрачки,
И льнуть уста к ъ усталь.
За радость сладостной тоски
Я все, о, все иреДамъ.
А гляпетъ солнце, я опять
II холодеігь H тихъ,
Чтобъ ночыо снова повторять
Влюбленный в ъ ласки стихъ.
Моя душа увлечена
Не солнцемъ, а луной.
Побуді. во мглѣ, и будь ігііясна,
Ты все поймешь со мной.

6 . «.МОЙ М И Л Ы Й — Т Ы

СКАЗАЛА МНЪ

Мой милый—ты сказала ми*.
Зачѣмъ въ душевной глубин*
Т ы будишь бурныя желанья?

.

К. В а л ь м о и т ъ.
Все, что в ъ теб-Ь, влечетъ меня,
И вотъ въ д у ш * моей, звеня,
Ростетъ, ростетъ очарованье.
Т е б я люблю я столько л * т ъ ,
И н ѣ ж е н ъ я, и я поэтъ.
Т а к ъ какъ ж е это, совершенство,
Что я тебя своей не звалъ,
Что я тебя не ц-Ьловалъ,
Не задыхался отъ блаженства?
С к а ж и м н * , счастье, почему?
Пойми: никакъ я не пойму,
Зач-Ьмъ мы стали у предѣла?
Зач-Ьмъ не хочешь ты любить,
Себя въ восторг* позабыть,
Отдать и душу мн-Ь и т*ло?
Пойми, о, н ѣ ж н а я мечта:
Я жизнь, я солнце, красота,
Я время сказкой зачарую,
Я в ъ страсти звѣзды создаю,
Я весь весна, когда пою,
Я св-Ьтлый богь, когда ц*лую.

7.-я.Я возгласъ боли, я крикъ тоски,
Я камень, павшій на дно рѣки.
Я тайный стебель подводныхъ травъ,
Я бл-Ьдный облн.къ рѣчныхъ купавь.
Я легкій призракъ межь двухъ міровъ,
Я сказка взоровъ, я взглядъ безъ словъ.
Я знакъ завѣтный, и лишь со мной
Т ы скажешь сердцемъ: «Есть міръ иной».

С*верные

8. т о л

I.

цвѣты.

к о м и г ъ.

Отчего м н * такт, душно? Отчего м н * такъ скучно?
Я совс-Ьмъ остываю к ъ мечт*.
Дни мои равном*рны, жизнь моя однозвучна,
Я застылъ на носл*дней черт*.
Только шагъ остается, только мпгъ быстрокрылый,
И уйду я отъ б л * д н ы х ъ людей.
Для чего ж е я медлю предъ раскрытой могилой,
Не с п * ш ѵ въ нензв'Ьстность скор*й?
Я не прежній веселый, полубогь вдохновенный,
Я не геній п * в у ч е й мечты.
Я угрюмый заложникъ, я тоскующій пл*нный,
Я стою- у посл-Ьдией черты.
Только мигь быстрокрылый, и душа, альбатросомъ,
Унесется к ъ пев*до.чой мгл*.
Я усталъ приближаться отъ вопросовт. къ вопросамъ,
Я жал*ю, что жилъ на земл*.

9. іі о л о т о.
П pe р ы в ис т ы я

строки.

Miles and miles and miles of desolation,
Leagues on leagues on leagues without a change
Swinburne.

На версты и версты протянулось болото,
Поросшее зеленой, обманною травой.
Каждый мигъ в ъ немъ шепчетъ, словно плачетъ, кто-то,
К а к ъ будто безнадежно тоскуетъ надъ собой.

6 4

К. Б а л ь м о н т ъ .

На версты и версты шелестящая осока,
Незабудки, кувшинки, кувшинки, камыши.
Болото раскинулось властно и широко, '
Ш е п ч у т с я стебли в ъ изумрудной тиши.
На самомъ зеленомъ изумрудномъ м ѣ с г ѣ ,
К т о - т о когда-то п о г и б ъ навсегда.
Ш е л ъ ж е н и х ъ влюбленный к ъ любящей невѣст-І;,
Болото заманило, в ъ болот-Ь н-Ілъ слѣда.
И многихъ манить к ъ обманнымъ изумрудамъ,

М Е С С

К а ж д о м у х о ч е т с я надъ бездонностью побыть, '
К а ж д ы й , утомившись, я р к о г р е з и т ь чудомъ, '

А.

(Переполняя картинкя).

И только тотъ ж и в е т ъ , кто м о ж е т ъ все забыть.
О , к а к ъ грустно шепчутъ камыши б е з ъ счета,
Шелестящими, шуршащими стеблями говоряп',.
Болото, болото, ты мнѣ нравишься, болото,
Я в-Ьрю, что б о ж е с т в е н е н ъ предсмертный взглядъ.

Честная д ѣ в у ш к а , о с о б е н н о если она д о ч ь благородн ы х ъ коммерсантов-ь, всегда

отлично поняла, что довольство в ь ж и з н и дается вс-І.мъ,
а счастье, б л а ж е н с т в о — н е

ВС-ІІМЪ.

Зато кому оно д а е т с я — н е
К.

1. я л I, и о и т г .

д о л ж н а быть весела и д о -

вольна. Пускай т о л к у ю г ь , что хотятъ: я благоразумна и

Требуютъ

счастья—да

зѣвай

и помни. Дурачье!

еще длиннаго! Ну, н и ч е г о и не

получаютъ.
Я , в о г ь , была блаженна с о р о к ъ минуть. Ну,

можетъ

быть, тридцать семь или тридцать ш е с т ь — н о не меньше.
И я ужасно довольна. Знаю, что ото крайній п р е д ѣ т ь
счастью. Счастье, в ѣ д ь , проросгаетъ, к а к ъ залежавшійся
картофель. На что оно тогда? А х ъ , премудро устроилъ
людей добрый

Господь!

Ѣ д у я с ь утреннимъ поѣздомъ в ъ Санъ-Лоренцо

по

мамашинымъ "дѣламъ. М н ѣ только в ъ д е н ь С в я т о г о Д у х а
исполнилось шестнадцать

л-Ьтъ, однако, я т а к ъ благора-

зумна, что мамаша поручаетъ міг!; в ъ город-k свои дѣла
по базарным-ь д н я м ъ .
К ъ тому ж е на в и д ъ мн-fe н и к а к ъ нельзя дать меньше,

Ч-ІІМЪ

двадцать

Ctflopuue HBtru

два

года. А в-ь черной шляпкѣ с ъ
ь

66

3. Г

H

и п i у с ъ.

С * в e р и ы е ц в ѣ т ы.

голубыми цвѣтами и красными я г о д а м и - д а * е двадцать
три, если хотите.
Эту шляпку я м і с д ц ъ тому ,назадъ сама выбрала у
лучшей модистки в ъ Санъ-Лоренцо. Я > ш д . Ь л а точь-въточь такую на одной дам*... „у, знаете, дам* легкаго поведенія. К ъ ремеслу ихъ я не сочувственно о т н о ш у с ь корысть д е н ь г и - нехорошо! Д а и не сладко имъ живется, б і д н я ж к а м ъ ! Но шляпка на этой м н * очень понравилась. Что-то такое элегантное! Насчетъ шляпокъ и
всего д р у г о г о - и х ъ взять! У м * ю г ь , - н е л ь з я не позавидовать. Я тотчасъ ж е подумала, что поищу такую ж е
шляпку для себя—и нашла.
Ѣду я съ утреннимъ поѣздомъ в ъ этой самой шляп к *
•Бзды до города отъ нашего Лагороссо немного больше
получаса, и по-Ьздъ н и г д * н е останавливается. Жарища
смертельная, ѣ д у во второмъ класс*. Противъ меня окабГегиЛ°ННа

а

'

Т

°Же

ВЪ

Г

°Р0ДЪ'

п о

д

і

і

т

с

"ос"

Я сначала не огляд*лась в ъ купе, тутъ эта жарища,
донна Чиччіа у ж ъ журчитъ что-то м н * в ъ уши - болтушка изв*стная... ѣ д с м ъ минуть десять. Повернула я
голову КЪ л*вому окну—Пресвятая Д * в а | онъ
Вы думаете, Нид*ла я его когда-нибудь раньше? Ничуть не бывало О д н а к о , , , . , секундочки не сомневалась
что э т о - о и ъ , Въ ушахь у меня зашум*ло;-пошумптъп о ш у м и т ь - и ударить,-Хотела отъ изнеможенія глаза
з а к р ы т ь - н е могу. Т а к ъ и таращатся глаза, такъ и выпучиваются на него. На время было перестало в ъ ушахъ
шуметь зато вдругъ холодъ по спине началъ кверху
бегать. П о б * ж и т ь , д о б е ж и г ь до з а т ы л к а - а у затылка
завяжется в ъ узелокъ.
Донна Чиччіа видитъ, что я гляжу, тростить м н * :
— онаете, синьорина, кто этотъ молодой человѣкъ?
JTO изъ нашей, Лагоросской санаторіи, иностранец-,,.
ЬедняжкаІ О н ъ чахоточный. Ну, знаете санаторію полую, что на горе, километрах-!, в ъ пяти? Видно, очень

67

илох-ь, если его уже в ъ Санъ-Лоренцо пускаютъ. Которыхъ над'Ьются вылечить, т * х ъ не выпускаютъ. Ничего,
говорите СМ-ІІЛО, о н ъ не понпмаетъ по-итальянски. Ma
che bello! И н е : о т ъ міра сего.
Ахъ! Ну, у ж ъ , конечно, не отъ міра сего! ІнсуСъ, совершенный Інсусъ! Острая бородка, на с о л н ц * вся золотая, какъ пшеничные колосья. Из-ь-подь с * р о й шляпы
кудри, потемнее. Хоть бы улыбнулся. Н * т ъ ! Взглянулъ
на меня синими, нресиними глазами—и ничего.
Я бще помню хоропіо, какъ я конфирмовалась. Я
вся дрожала. Кругомт, П-ІІЛИ, и оргаиъ! оргаиъ! Эта рыжая ндіотка Аннина плакала даже, а я H-ІІТЪ. Только
вотъ в-ь роде теперешняго ж е по мн-Ь холодокъ заб-Ьгалъ.
Однако, не такъ сильно, и у затылка не завязывало. Ахъ,
какъ я помню эту мессу! Т о ч н о ждали мы в с * , ждали
чего-то—и не дождались.
Дрнна Чиччіа звенптъ, по-Ьздъ идегь, а на меня, иов-Ьрнте ли, сонъ какой-то сталь сходить.- Думаю — это
я в ъ обморокъ падаю. И упаду, непрем-Ьнно упаду, вотъ
такъ, съ вытаращенными глазами, если онъ на меня еще
не посмотрптъ, и если мы сейчасъ не до'Ьдемъ. Посмотр * л ъ . Долго смотр-Ьлъ, н пока смотр-Ьлъ—у меня у ж ъ
сразу и узелъ завязывался, и в ъ ушахь ударяло, такт, что
еелнбъ цо-ЬзДь не остановился—я, в-Ьроятно, или умерла
бы, пли завопила благимъ матомъ.
По-Ьздъ остановился, дверцу отворили съ нашей стороны, Донна Чиччіа выл-Ьзла, я за ней—медленно-медленно. Что ж ь это будетъ, думаю? Оігь уйдетъ—гд* же
мн-Ь его искать? ЛЬзу—а сама сзади его чувствую.
На ступе и ь к * остановилась, закинула руку назад-:,,
чтоб-ь платье захватить — вдругъ что-то ладонь м н * щекочетт,—едва-едва. Бумажка! Записка! Тутъ я какъ стр*лд
вылетела, чуть за кркжъ не зацепилась. Слышу— онъ
всл-Ьдь. за мной, и тотчасъ ж е прошелъ впередь, не
Обернувшись. Донна Чиччіа со мной прощается, гулъ
кругомъ, толкотня, а я стою на м е с т * и только улыбаюсь.

68

3.

Гипніусъ.

Вѣрно, донна Чиччіа приняла эту улыбку за прощальный
привѣтъ—risм'ь лучше.
Бумажка крошечная, нзъ записной книжки лнстокъ.
Нацарапано карандаШомъ. «23 maggio»... ну, да, сегодня
значить... «... sera ...» знаетъ ж е немножко по-итальянски! «il trcno 9. 20»... Мало знаетъ, но я пойму!
Однако, больше ничего не написано. По'Ьздъ в ъ
9 часовъ двадцать минутъ... Есть такой по-кздъ в ъ Jlaгороссо... Ну, да! онъ назначаешь мнѣ свиданье в ъ поѣ з д ѣ . Ясно. Не в ъ санаторію ж е ему меня звать! Я бы
пошла за нимъ сейчасъ, но у него в-1.рно н'Ьтъ в ъ город-Ь квартиры. Д а и онъ стѣснялся донны Чиччіи... Эти
иностранцы такіе деликатные! Никто изъ нихъ никогда
бы не назначилъ свиданье молоденькой д ѣ в о ч к ѣ изъ
хорошаго дома... Меня—меня—ну,конечно! Какое счастье!
Меня моя шляпка спасла! О н ъ дѵмаетъ, что мнѣ двадцать три года и что я—дама легкаго поведенія. Только
это и спасло меня. Милая шляпка! Вотъ отъ какихъ случайностей зависишь счастье, благодаря тому, что эти иностранцы не понимаютъ насъ—они вообще бол-Ье извращены. Поду.мать только, какая куча честныхъ дѣвушекъ
способныхъ желать счастья, лишились его—и совершенно
даромъ!
Однако, Саредда,—сказала я себ-Ь,—теперь надо держать ухо востро, чтобы оіп. не догадался какъ-нибудь,
что ты еще неопытная, неумѣлая д'1;вчонка, которая ничего настоящаго и не видала. Пресвятая Д'Ьва! У меня
на сердцѣ захолонуло отъ стыда и ужаса при одной
мысли, что я сдѣлаю что-нибудь не такт.! Нужно успокоиться, собрать мысли и заран-Ье обдумать, какъ вести
себя.
Я отправилась пока по мамашинымъ дѣламъ, а в-ь
пути старалась припомнить в ъ подробностях-!., что мні»
говорила эта рыжая идіотка Аннина, которая в ъ день
всѣхъ святых-ь вышла замужъ за своего толстяка. Ф и ,
замужъ! Нѣтъ, я навсегда останусь честной дѣвушкой.

С ѣ в е р н ы ѳ ц в ѣ т ы.

69

Нечестно къ такому... къ такому чувству, какъ любовь,
(теперь-то я достаточно знаю!) нрим-Ьшнвать корысть: у
легкпхъ дам-ь—деньги; у дѣвушекъ—замужество; одно и
•го ж е ! Н-Ьт-і., Господь этого не прощаешь.
О , Аннина! Все ж е , хоть мало, по ты мн-k поможешь.
Времени до вечера—безъ конца. Ж а р а , к ъ синьоринамъ Аванци не хочу иттн. Зашла, устропвъ вс-Ь дѣла,
в ъ ресторанчнкъ. Какіе-то птальянскіе дѵракп сейчасъ
ж е распялили на меня глаза. Вошь мерзость, эти мужчины.
А все-таки шляпка ко мнѣ идешь, и мн-Ь на в и д ь
двадцать три года.
Вошь и семь часовъ. Скоро. Д в а часа осталось. Мамаша, пожалуй, будешь безпокоиться. Я обыкновенно
возвращаюсь съ четырехчасовым!.. Ну, велика бѣда. Д а
и не будешь безпокоиться, знаетъ. мое благоразуміе. Значит'!., что-нибудь задержало.
И наконецъ,—не все лп равно? Не могу же я упустить мое счастье, когда самъ Господь, очевидно, мн-І;
помогаешь? Вѣдь если б ъ онъ, мой милый, мой иностран е н * , не прмнял-ь меня за другую... У ф ъ , даже в ь дрожь
бросило ошь одной мысли! *
Однако, куда ді.вать эти два часа? Придумала: обойду
весь Санъ-Лоренцо, медленно-медленно, и буду с ъ твердостью вспоминать все, что слышала отъ Аннины, да и
отъ других-!.—отъ этой лукавой Джіованны... Прелукавая
д-квѵшка,'однако, смышленная, и кое-что знаешь. Только
такія безнравственный понятія! Непременно хочетъ сначала замужъ. Н'Ьтъ, у ж * гдѣ разечетъ-там-ь ігЬтъ любви.
А н'1>тъ любви — значишь, безнравственно. Д а и не понимаю, зачѣмъ?
Иду, идѵ, прилежно д у м а ю , соображаю, вспоминаю...
Святой Паикрацій! В ѣ д ь уж'ь стемнѣло! И больше девяти! А до вокзала еще далеко. Признаюсь, пустилась
я прямо біѵомъ. Ничего не видно.
Добѣжала, схватила бнлетъ. Вотъ и поѣздъ. Дверцы
еще открыты. На платформ* у ж ъ огни, и въ вагонахъ

70

3.

Гиппіусъ.

Сѣ верные

огни. Народу мало. Е г о — н ѣ г ь . Что ж е
же

это такое? Я

.чуть не

дѣпаті,? Что

МІГІІ

разревелась. ОЬла

стояла, и заревѣла. Д а в д р у г ь

будто

бы, гд-Ь

толкнуло меня —

г л я ж у , с т о и т ь в ь д в е р я х ъ купэ и прямо на меня смотритъ. Б ѣ г у ,

юбка путается, в а г о н ъ пёрваго класса, а у

меня билетъ второго. О д н а к о , мнѣ у ж ъ все равно. Т о л ь к о
что я и о д б ѣ ж а л а — о н ъ
смотрю—два

билеты

кондуктору

билета. Е д в а я стала

даетъ, и

соображать, что ж е

это такое, з н а ч и т ь - н е одинъ ѣ і е т ъ — но сообразить еще
не уси-Ьла, к а к ъ о н ъ меня

за руку

и

втянулъ

г о н ъ . Т у т ъ ж е дверца захлопнулась, кричать
я стою, к а к ъ дѵра, и только одно
с в ѣ т ъ сверху слабый—что

въ

ва-

«pronti»—

усптЬла замѣтііть

—

н и к о г о в ь кѵпэ кромѣ насъ

н ѣ т ъ . Стою — и нсі; мысли и з ъ головы сразу вылетѣли.
В д р у г ь — толкнуло, п о ѣ з д ъ тронулся. Я o n . толчка
упала на бархатную скамейку и д а ж е затылкомъ о снимку
ударилась такъ, что шляпка съ-Ьхала. О т ъ толчка я пришла в ъ себя, вспомнила с в о й планъ. Я рѣішіла заранѣе,
к а к ъ только
правляю

двинется

шляпку, a

потЬздъ,

ВДГІІСТО

сделать

в и д ь , что

того выдернуть

по-

шнплькн м

распустить волосы. Д л я начала это мнѣ казалось препосходнымъ, т ѣ м ъ бол-fie, что времени н н к а к ъ терять было
нельзя.

А тутъ еще к ъ смертельному опасёнію, что о н ъ д о гадается, к а к ъ я тупа,—прибавилась н е о ж и д а н н а я мысль:
о н ъ больной, не отъ міра с е г о , чахоточный: а чахоточн ы м * нельзя Д ' Ь а т ь лишнихъ д в и ж е ш й , имъ вредно. Я
д о л ж н а его

оберегать, д о л ж н а

сделать — схватило меня за талію, или за плечи

не

предупреждать...

Пресвятая Д-Ьва! Помоги М І Г І І ! Вразуми!
Я вся повернулась к ъ нему
Другая бы шестиадцатил-ктняя дура на моемъ м ѣ с т ѣ
непременно заорала, к а к ъ

подъ

ножом-ь, несмотря ни

па что... А я т а к ъ твердо помнила, кто я для н е г о , т а к ъ
боялась за н е г о — ч т о и. тутъ

не охнула, не вздрогнула,

я если и охнула, то едва-едва, и по-Ьздъ все- заглушил-ь,
мчался—ну, прямо впхремъ. Или миѣ т а к ъ казалось. Круг о м ъ — и в о мн-Ь—стучало, стонало, ігкчо... Главное пѣло
ігЬло...
я была о д н а ж д ы
скамьяхъ

сид-Ьли

в-ь монастыр-Іі святой Агнесы.

„
На

монашенки. А х ъ , что с ъ ними д е л а -

лось! К а к о е ѵмпленіе, какая д р о ж ь , какіе вздохи! Гуд-Ьл-ь
'„ лился орган-ь. О н ѣ і г к і и : «Пріиди, Ж е н и х ъ , пріиди!»
О н ѣ только пѣли и ждали, и у ж е впали, о д н а к о , в ъ такое состояніе. А что было бы с ъ к а ж д о й ,

еслиб-ь

она

д о ж д а л а с ь ж е н и х а , к а к ъ я, еслибъ о н ъ пришелъ, к а к ъ
ко мн-!;, еслибъ

Т о л ь к о что я закинула руки назадъ, ничего не ѵспѣла

71

ц в ѣ т ы.

она почувствовала себя

прижатой

къ

скамьѣ, как'ь я, почувствовала его всего, его руки, п-Ьжпыя и теплыя, на которыхъ лежала моя голова с ъ еще

з н а ю — н о я сразу почувствовала, что меня обнимаютъ, и

не отколотой шляпой! М о ж е т е с е б ѣ представить, что бы

что э т о — о н ъ , единственный, котораго я люблю.

с ъ такой монахиней сд-Ьлалось!

А н н и н а ! Что миѣд-Ьлать? Д а какая тутъ Аннина! С е й часъ о н ъ догадается, что передъ нимъ неотесаная дѵра!
шестнадцатилетняя д ѣ в ч о н к а ! З а ч ѣ м ъ я не познакоми-

А я не мен-Ье ихъ чувствительна и т о ж е всегда, слыша
орган-ь, рыдала отъ одного
Золотыя

волны

качали

ожиданія.
меня. ГЫІЗД-Ь мчался, к а к ъ

лась с ъ той красивой дамой, которая • жила два м-Ьсяца

гремучій

у насъ в ъ JIaropocco и

б у д я насъ, и в о т ъ я у ж е не боюсь, что о н ъ ,

бывала на бульвар-Ii! В ѣ д ь могла

я познакомиться! Во всемъ

тѣііѣ у меня

ками стучали. Х о л о д о м ъ , жаромъ и
меня, и і-д-і> у ж ъ

ужасомъ

завязывалось и гд-І>

я не могла бы сказать.

точно

молот-

обливало

развязывалось,—

змѣй, встряхивая

и подкидывая, и баюкая, п.
мой

же-

нихъ, мой возлюбленный, мое—я—примешь меня за глуненькаго,

неопытнаго

нужно,

знаю,

что

потому

что л ю б о в ь

недоросля. Я у ж е знаю все, что

ум-Ью

не

изменить с е б ѣ до конца,

у ч и т ь влад'Ьть с о б о ю — д л я

счастья-

72

3.

Гиппіусъ.

Конечно, и онъ былъ счастливъ, какъ я (мне даже
странно говорить это), потому что я уже не чувствовала
• себя с о б о й , - а нами вмѣстѣ. Это очень просто
Золотая волны съ шумомъ наб-Ьгали-и отходили—
и вновь набегали, и вязали и били меня, обливая шипучей и ласковой пѣной
И вдруг,,... толчокъ... и
ооорвалось... остановилось...
Мнѣ сразу стало холодно. Еще мгновенье — и онъ
поднял-,, меня (я должна бы сама догадаться!) и хот-Ьлъ
прикоснуться к ъ развязаннымъ бантамъ... но я уже поняла, въ секунду была готова, поправила вис*вшу,о на
булавк* шляпу... И дверца съ шумомъ распахнулась
— Lagorosso! Lagorosso!
Я стою на полуосвещенной платформ*. Я вижѵ его
лицо тонкое, серьезное, съ золотой бородкой. О н ъ в ъ
шляпе. К а к ъ онъ б л * д е н ъ ! Но это ничего. О н ъ не д * лал-ь лпшипхъ движеній, о н * т ъ ! Я сразу была вразумлена и почти все взяла на с е б я - в * д Ь онъ слабенькій,
больной!
Вотъ онъ уходить. Проходя мимо меня, о н ъ тихонько
всунулъ мне в ъ руку бумажку. Что это, что это? Опять
записка?
Я подошла къ фонарю. Н * г ь , это не записка Это
десять лнръ. О н ъ заплатилъ мн-Ь! Сердце мое сладко
дрогнуло в ъ первую секунду. В о г ь , не права ли я? О н ъ
не догадался... Я была умна и ловка, я вела себя такъ,
. к а к ъ было нужно! О, какъ все хорошо!
Но
все-таки это деньги. Это плата. Что м н * съ ними
д*лат„? Конечно, не б е ж а т ь за нимъ, не отдавать назад-,,, да и онъ уже у-Ьхалъ въ санаторской карегѣ. •
Что ж е съ ними делать?
Придумала! Святой Ануфрій и девять мучениковъ!.
. ч т о м н ѣ д а н о было такое осіяніе, такое н р о с в * т л * н,е, такая удача весь день? Придумала, что сд-Ьлаю с ъ
этими десятью лирами!
Вотъ что: онъ, мое с ч а с т ь е , - о н ъ не отъ міра сего.

С * верные

цвѣты.

78

О н ъ боленъ, донна Чпччіа говорила, что очень; когда
онъ уйдетъ, ѵмретъ, я закажу такую мессу о блаженстве
его дѵшп — какую только могутъ пропеть в ъ нашемъ
собор*,. Я уберу цветами подножье Мадонны, и будутъ
п * т ь , и органъ будетъ п * т ь и переливаться... И я дамъ
с е б е волю, сама буду петь и плакать, и вспоминать,—
все одно за дрѵгпмъ, что было в ъ мои сорокъ мннутъ,
к о г д а
мчался, дрожа, по*зд-ь... Когда намъ было.такъ
т е с н о , такъ страшно, такъ жарко, такъ едино... Когда
вихрь шѵм-Ьлъ вокруг,, насъ... И я узнаю органъ. Это •
будутъ т'е же золотыя волны... Будетъ то ж е самое...
Это В'Ьдь почти то ж е самое.

3. Г И II IIІ У с

7Г,

С 'Ь в e р и ы с ц в ѣ т ы.

Вы скованы со мной небесиымъ, в ы с ш и м ъ б р а к о м ь ,
К а к ъ с ъ моремъ воды впавшпхъ

р*къ,

С в о и м ъ я в а с ъ о т м * т и л ъ знаком'ь,
Я отдал т. душу в а м ъ — н а м и г ь , и т * м ъ н а в ѣ к ъ .
Иныя умерли, иныя изм*иили,
Но в с * со мной, куда бы я не шелъ.
И я влеку по днямъ, клонясь к а к ъ в о л ь ,
Изнемогая отъ усилій,
Могильнаго креста тяжелый
Ж и в у ю груду

м ы с л и .

I.

И думы... С к о л ь к о и х ъ в ъ о д е ж д а х ъ

Я ж и т ь устал-ь среди людей и в ъ д н я х ъ ,
У с т а л ъ отъ смѣны думъ, желаній, в к у с о в ъ ,
О т ъ с м * н ы истинъ, с м * и ы риѳмъ в ъ стихахъ.
Ж с л а л ъ бы я не быть «Валерій Б р ю с о в ъ » .
Не предъ л ю д ь м и — о т ъ н и х ъ уйти л е г к о
Н о предъ собой, передъ с в о и м ъ с о з н а н ь е м ъ , —
У ж е в ъ былое ц * п ь у х о д и т ь далеко,
К о т о р у ю з о в у т ъ воспоминаньемъ.
С к л о н я с ь , иду впередъ, растущій грузъ влача:
Д н е й , л * т ъ , именъ, в о с т о р г о в ъ и паденій
С о мной мои стихи б ѣ г у т ъ , крича,
Г р о з я т ъ м н * замысловъ н е д о в е р ш е н н ы х ъ т ѣ н и ,
С л * п я т ъ глаза сверканья, б е з ъ числа,
въ

И женщинъ жадныя т*ла

Принявших'!, плоть и оживленIIыхъ

кровыо...

обречен'!, вести всю безконечності. ихъ. .

я

Е с т ь думы .тайныя—и с н о в а в ъ д * т с к о н

дрожи,

З а к р ы в ъ лицо, я падаю в о прахъ...
Есть думы с в * т л ы я , к а к ъ ангелъ

Божій,

Затеренныя мной в ъ холодных-і. д н я х ъ .
Есть думы горды я

мои нсканья

Бога—

Но о с к в е р н е н н ы й притворством-!, и игрой,
Есть думы-женщины, глядяшія т а к ъ

строго,

Есть думы-карлики ст. изогнутой спиной...
К у д а б ъ я не б * ж а л ъ истоптанной дорогой,
О н * летятъ, б * г у т ъ , п о л з у т ъ — з а мной!

А книги... Чистыя источники услады,
в-ь которых-!, о т р а ж е н ь родной и близкій л и к ъ ,
—

к ъ с е б * в о з з в а л ъ я самъ

О т ъ л о ж а д у ш н а г о , изъ келій, с ъ перепутій,
И отдавались мы в д в о е м ъ одной

золотых»!

З а в * т н ы х ь дум - !., л е л * я н н ы х ъ съ любовыо,

сердц*—склеп*),

Ц * п л я ю т с я за звенья ц * п и .

О , да! в а с ъ ж е н щ и н ы

пьедесталъ:

которых-!, я ласкалъ,

К о т о р ы я меня ласкали и томили.

L'ENNUI DIÏ V I V R E . . .

(Слова изъ к н и г ъ , и с т л ѣ в ш и х ъ

Т-ІІЛЪ,

минут*,

И в м * с т * мчало насъ теченье по камнямъ.

Учитель, д р у г ь , желанный в р а г ь , д в о и н н к ъ —

H вт, васъ обр-Іілъ в с * сладости и яды!
Вы

были голубем-ь в ъ плывущій

мой к о в ч е г ь

И принесли м н * в * с т ь , к а к ъ древле

Ною,

Что ждет-ь меня земля, п о д ъ пальмами

ночлег..,

76

Валерій

Б р ю с онъ.

Что свой алтарь я на камняхъ построю...
Съ какою жадностью, какъ плотно я прпникъ
К ъ стоцвітнымъ стекламъ, к ъ окнамъ в-Ьщихъ пни п . ,
И увидалъ сквозь нихъ просторы и сіянья,
Лучей и формъ безв-Ьстныхъ сочетанья,
Услышалъ странныя, родиыя имена...
И годы я стоялъ, безумный, у окна.
Любуясь солнцами моя душа ослѣпла,
Лучи ее прожгли до глубины, до дна,
И в с ѣ мои мечты распались горстью пепла.

О , еслибъ все забыть, бытъ вольнымъ, одинокимъ
В ъ торжественной тиши раскииутыхъ полей,
Итти своимъ путемъ, безцѣльнымъ и широкимъ,
Б е з ъ будущихъ и прошлыхъ дней.
Срывать цвѣты, мгновенные какъ маки,
Впивать лучи, какъ первую любовь,
Упасть и умереть, и утонуть во мракѣ,
Б е з ъ горькой радости воскреснуть вновь и вновь!

Сѣворные

цвѣты.

В ъ изнеможеньи п в ъ истомѣ
О н а спала б е з ъ грезь, безч, силъ,- Но какъ в ъ эѳирномъ водоем'!;
В ъ ней цѣлый міръ у ж е почилъ.
Ты зналъ ее межъ содрогапій,
И думалъ, что она твоя...
И вот'ь она с ъ безвестной грани
Приносить тайну бытія!

Когда мужчина всталь отъ роковой постели,
О н ъ отрываетъ вдругь себя о г ь чаръ ночныхъ,
Дневныя яркости на немъ отяготѣли,
И онъ б'Ьжитъ В-ь огн-Іі лучей дневныхъ.
К а к ъ пахарь, бросил-ь онъ зиждительное сѣмя
И ж а ж д е т ь новых-ь силъ, чтобъ снова изнемочь—
Ее ж ъ изъ рук-ь своихъ освобождаешь Время,
На много мѣсяцевь владѣешь сю Ночь!
Ночь—Тайна—Мракч»—Невѣдомое—Чудо,
Намъ непонятное, что приняла она...
Была любовь и мигъ, иль только трепетъ блуда,—
И вновь вселенная в ъ душ-!; воплощена!

2. HABET II.LA IN АІ.ѴО.

Е я движенья непроворны,
Оца ступаешь тяжело,
Неся сосудъ нерукотворный,
В ъ который небо снизошло.
Святому таинству приЧастна,
И той причастностью горда,
О н а по-новому прекрасна,
В н ѣ вождел-Ьній, вн']» стыда.
Въ ночь наслажденья, в ъ мигъ объятья,
Когда душа была пьяна,
Свершилась истина зачатья,
О чемъ не вѣдала она!

Ребекка! Лія! мать! съ любовью или злобой
Сокрытый плод-ь нося, ты служишь какъ раба.
Но не постыдный трудъ тебѣ дала судьба:
Т ы охраняешь міръ таинственной утробой.
В-ь ней заключила ты прошедшіе в ѣ к а ,
Которые преемственностью живы,
Лслѣсшь юности красивые порывы
И мудрое молчанье старика.
Пространство, время, мысль—вмѣстила дважды ты,
Вмѣстила и дала имъ новое теченье.
Т ы , женщина, цѣной дѣторожденья
Удерживаешь насъ у грани темноты!

78

Валѳрій

Брюсовъ.

Неси, о, мать, свой илодъі внемли глубокой дрожи,
Гаи дитя, оберегай, питай,
И послѣ, в ъ срочный часъ, припав'ь на ложе,
Я в и земл* опять воскресшій май!

Свершилось. С о н ъ недавній явенъ,
М и г ь в о ж д е л е н ь я воплоіцснъ:
С ъ тобой твой сынъ предъ Богомъ равенъ,
К а к ъ ты сама—безсмертенъ онъ!
Что было свято, что преступно,
Что соблазняло мысль твою,
Ему открыто и доступно,
И онъ какъ первенецъ в ъ раю.
Что пережито—не вернется,
Беремъ мы миги, ихъ г у б я ! —
Ему ж е солнце улыбнется
Лучомъ, погасшнмъ для тебя!
И снова будутъ чисты розы,
И первой первая любовь!
Людьми извѣданныя грезы
Невѣдомыми станутъ вновь.
И кто-то, сладкій я д ъ объятья
Вдохнувъ съ дыханьемъ темноты,
(Быть можетъ, также в ъ часъ зачатья)
В ъ его рукахъ успеть, какъ ты!

Иди, походкой непоспѣпшой,
Неси, священный свой сосудъ.
В ъ преддверьи каждой ночи грешной
Д в а ангела съ мечами ждутъ.
Спадугь, какъ легкія одежды,
Мгновенья радостей ночныхъ.
Иныя, строгія надежды
Откроются за тканью ихъ.

С

'ІІ

в e р и ы е ц в ѣ т ы.

О н а покровъ завіітнои тайны,
Сокрытой в ъ явности вѣков-ь,
Но неземной, необычайный,
Огнемъ блистаюіцій покровъ.
Прими его, покрой главу имъ,
И в ъ сумрак* его молись,
И вѣрь подъ страстным!, поцѣлуемъ,
Что в ъ неб'1; глубь, и в ъ безднѣ высь!

з. и т л Л I я.
Страна, измученная страстностью судьбы!
Любовница нсѣхъ роковыхъ столѣтій!
Т е б я народы чтили какъ рабы,
II императоры какъ дѣти.
Т ы съ трона цезарей судила властно міръ,
И ббльшій міръ изъ Ватикана.
Былая власть твоя—низверженный кумнръ,
Но человѣчество твопмъ ирошедшим-ь пьяно.
Т в о и художники на зыбкости холста
Запечатлели сны, какихъ не будетъ дважды!
О н и — к ъ источникам!, открытия врата
Для в с е х ъ томящихся отъ безысходной жажды!
На в с е пути души ты простирала жезлъ,
К а к ъ знакъ владычества,—и в с * мы были рады,
Ницъ преклоненные у величавыхъ чреслъ,
Лобзать края одеждъ, ловить слова и взгляды.
Италія! священная царица!
Г д е н ы н е скипетръ твой и лавровый ігЬнсцъ?
Разломана твоя златая колесница,
Раскрыты двери в ъ твой дворецъ.
Италія! несчастная блудница,
И вотъ к ъ чему пришла ты, наконецъ!

80

В а л e p i ft Б р ю с о в ъ .

В ъ лоскутьяхъ мантіи и в ъ плать* устар*ломъ,
Улыбкой искрививъ надменно строгій ротъ,
Ты вышла торговать еще прекраснымъ т*ломъ,
И в ъ ложницу твою—открыть за деньги входъ.
Мы см*емъ в с * вкусить отъ ласкъ, святыхъ бывало!
Мы можемъ в с * тебя увидѣть в ъ нагот*!
К а к ъ женщина, ты в с * м ъ доступной стала,
И стыдно намъ тебя узнать в ъ мечт*!

Но еще ты прекрасна, Италія!
Подъ краской заемныхъ румянь,
И съ наглостью робкой во в з о р * !
Прекрасн*е в с * х ъ неуниженныхъ странъ,
К ъ которымъ покорно ласкается пл*нное море.
Въ лагунахъ еще отражаются
Дворцы вознесенной Венеціи—
Единственный городъ мечты,
И гордые замки вздымаются
В ъ суровой и н * ж н о й Флоренціи
Г д * созДанъ былъ сонъ красоты.
И Римъ, чародатель единственный,
Ужасный в ъ величьи своемъ,
Лежитъ не ж и в о й , но таинственный,
Волшебнымъ окованный сномъ.
Нетл*нныя рощи лимонныя
Подъ немыслимымъ небомъ цвѣтутъ;
Г о р ы — в ъ бѣлыхъ ц в * т а х ъ новобрачныя!
Воды, собой опьяненныя,
Озаряя гроты прозрачныя,
Говорят], и живутъ!
Ты прекрасна, Италія,
О т ъ Альпъ кр*пковыйныхъ до ясной Капреи
И дал*е
Д о пустынь когда-то богатой Сицилш,
Г д * сирокко, уставъ и слабѣя,

С * верны о

цвѣты.

81

Губитъ высокія лнлін,
Цв*ТЬ1

святого

АіІТОНІЯ,

Ты прекрасна, Италія,
К а к ъ знакомая душамъ гармошя!

я пришелъ к ъ т е б * усталый,
Путь недавній потерявъ,
Безпокойный, запоздалый
Напрямикъ по в л а г * травъ.
И случайные скитальцы
Миръ нашли в ъ твоемъ дворц*...
О , какъ н * ж н о эти пальцы
На моемъ легли л и ц * !
К а к ъ прижавшееся т * л о
Ароматно и с в * ж о !
Пусть притворство, что за д * л о !
Пусть обманъ, м н * хорошо!
В-Ь этой Нежности мгновенной
Можетъ тайно разлита,
Непритворна и чиста,
Ласка матери вселенной.

4. IN НАС 1.ACRIMARUM V A L I . E .

Весь долгій путь свершив-.,, по высямъ и низинамъ.
Т в о и зубцы я вижу, наконец-ь,
О горный к р я ж ъ веселости и см*ха!
В-ь разсв*тный часъ ты выросъ исполином-.,,
К а к ъ до небесъ воздвигнутый дворецъ,
И гулко на прив*тъ твое м н * вторить эхо.
За мной паденій стыдъ и боль паляшихъ ранъ,
Т-Ьснпны скалъ и быстрины потоковъ,
^
Сіворныо цвѣты.

82

В а л е р і ft Б р ю с о в ъ .

З а мной покинутый в ъ равнинѣ бранный станъ,
За мной пустыня—міръ безумцевъ и иророковъ...
К р у г о м ъ .меня—нѣмые тополя,
К а к ъ женщины, завернутые строго.
Свивается причудливо дорога,
В с я б і л а я , мглу на д в о е д-Ьля.
И лилін, закрывъ в-ь сыромъ туман*
Кадильницы ночныхъ благоуханій,
Сгибаютъ выгибы упругаго стебля.
Чу! ближній ключъ запѣлъ неравномѣрно...
Долина слезъ! чье имя к а к ъ печаль!
К а к ъ все въ т е б ѣ неясно и невѣрно.
Но для меня у ж е бѣл-ѣетъ даль,
Я вышелъ изъ страны позора и успѣха,
Снимаю я с ъ своей главы в-Ьнцы.
У ж е блестятъ в ъ огн-ѣ, уже блестятъ зубцы,
Т в о и — о , к р я ж ъ торжественнаго смѣха!

Я взойду при первомъ д н ѣ
Хохотать къ зубцамъ, на выси.
И на смѣхъ завторятъ мнѣ
Неумолчнымъ см-ѣхомъ рыси.

Сѣворныо

цвѣты.

В с ѣ м ъ настанетъ череда
Выпить острый с о к ъ услады.
Лица скроютъ о т ъ стыда
В-ь чаіцахъ бѣлыя дріады.
З а з о в у г ь меня в ъ свой гротъ
Скалныхъ нѣдръ владыки—гномы.
Буду нить я дикій медъ,
,
Гость желанный и знакомый. •
Я спою имъ про Грааль,
Т о - т о будетъ имъ веселье!
Подаритъ MH'I. Рюбецаль
На прощанье ожерелье.
К а н е т ъ в ъ сумракъ лѣтніи зной,
Лунный глазъ нроглянетъ сл-Ьва,—
Обручальный перстень свой
MH-IÎ подастъ лѣсная д ѣ в а .
Я его, склонясь, приму,
У р о н ю свой плашъ багровый...
Ночь длпин'Ьй протянетъ тьму,
Отлетятъ ночныя совы.
^

Стану рыскать наугадъ
В в е р х ъ и в н и з ъ я, лугомъ, лѣсомъ:
Встрѣчный другъ и в е ч н ы й

братъ

я къ вамъ

вернусь о, люди,—вернусь иреображен ь.

С ъ нимфой, с ъ звѣремъ, съ богомъ, с ъ б і с о м ъ .

Вся ж и з н ь былая будетъ к а к ъ н ѣ к і н душный с о н ь .
Я к ъ вамъ вернусь воскресшимъ, проснувшимся о т ъ сна..

П о в л е к у г ь меня с ъ собой К ъ играмъ рыжіе силены;
Мы натѣшимся с ъ козой,
Гд'Ь лужайку сжали стѣны.

Волна волну стираетъ, и в с е ж ъ она волна.
И я иной чѣмъ прежде, но все ж е это я,
И П-ІІСНЬ моя другая, но это п ѣ с н ь моя.
Никто ее не можетъ сложить, к а к ъ я могу,
А тайну прошлыхъ п-Ьсенъ я в ъ сердц-ls берегу.

84

В а л e p i It Б р ю с о в ъ ,

И в с * мои напѣвы еще подвластны

мн*

И т * , что п * л ъ я в ъ д * т с т в * , и т ѣ что ІІ*ЛЪ в о с и *
Д а н о мнѣ п * т ь , что любо, что нравится мечтамъ,
А вамъ—молчать и слушать, вникать в ъ н а п * в ы вамъ.
И что бы не задумалъ я с п * т ь , — з а п р е т а

н*тъ,

И будетъ в с е достойно, з а т * м ъ что я поэгьі
Я в ъ ж и з н ь пришелъ поэтомъ, я избранъ былъ судьбой,.

ЗВѢРННОЕ

И д а ж е противъ воли останусь самъ собой.

ЧИСЛО.

Я понялъ н е и з б * ж н о с т ь случайных !, думъ СВОИХ !.,
-

-

И самъ я чту покорно свой непокорный с т н х ъ .
В ъ моемъ самохвалені.и с л у ж е н ь е Б о г у

есть,—

Не знаю самъ какая, и все ж ъ я міру в * с т ь !

О т ъ читателей и комментаторов - ., Апокалипсиса к а к ъ то укрылось, что в ѣ д ь І о а н н ъ , написатель книги, з н а л ъ
это число

и п о н и м а л ъ в с ю м ы с л ь е г о ; т. е. тайно-

в и д е д ъ будушнхъ и в о з м о ж н ы х ' . , с у д е б ъ ч е л о в ѣ ч е с т в а ,
В а л e p і (1 Г. р ю с о n т..
Вопеііія—Флорсііція 11102 г.

110

преимуществу

себя,

такъ

сказать

судебь

заключительныхъ,

ноенлъ с ъ собою

и

им*лъ

какъ

бы

у
в - .,

с е б * , по крайней м * р * в ъ у м * своемъ, странную загадку,
сокрытую в ъ ч и с л * . Э т о — « в * ч н о е Е в а н г е л і е » , намекнул-.,
онъ в ъ к о н и *

КНИГИ,

салимъ» - ж е ,

о которомъ

«второй,

н о в ы й » —

однако

«Ісру-

Т и т ъ с ъ Веспас.аномъ

такъ

легкомысленно предположили, что его м о ж н о разрушить.
Разрушить мысль Сіона?..
И пальма та ж и в а ль п о н ы н * ?
Все т а к ж е ль маннтъ в ъ л * т н і й зной
О н а прохожаго въ пустын*
Широколиственной
Все т *

главой?

ж е пальмы; все та ж е зелень. Все

вѣчное—

в * ч н о ; а что не в * ч н о у ж е умерло сейчасъ. Что такое
это

В - Ь д о м о е Іоанну число, и которое о н ъ м о г ъ прямо

назвать и удержался назвать?... Число _ « ч е л о в * ч е с к о е » ,
о н ъ намекнул-.,: что за выдЬленія? Можем-., ли
зать

мы ска-

что 4 2 есть число « ч е л о в * ч е с к о е » , или напротив-!,

« н е ч е л о в * ч е с к о е » ? Что з н а ч и т ь «не ч е л о в * ч е с к о е число»?
Ничего

не значить,

ибо

в с * числа

отвлеченныя, и

отсюда открывается, что взятое Іоанномъ число есть какое-

86

В. Р о з a

H

о в ъ.

то и м е н о в а н н о е число, при коемъ подразумевается
опредѣляющее его существительное. «Шесть берковцевъ»,
«три фута» это уже понятно и т у п , можемъ мы воскликнуть: да, э т о — ч е л о в е ч е с к о е число, число, имѣющее
отношеніе только къ человеку. Но вотъ « и м е н о в а н ную»-то часть, «берковцы» или «футы», Іоаннъ и ѵдерж а л ъ у себя.
О н ъ — з н а л ъ это число; и добавилъ: его можно прочесть, «кто иместъ разумъ — сочти». Читали «Наполеонъ» в ъ X I X в ѣ к * , в ъ первомъ «Неронъ». Дѣти боялись дѣтей. К а к ъ будто Іоаннъ не сказалъ, что это какаято сладость, за которую вступятся народы и в ъ изумленіи
заговорятъ: «что подобно сему», «это огонь съ небеси»!
Апокалипсис-!, прилагается какъ 5-я часть к ъ четырем-!,
Евангеліямъ, и для любителей вѣчнаго слова, имѣющихъ
настольноБиблію, онъ лежнтъ у н и ж н е й п р а в о й доски,
нодъ самымъ низомъ всего библейско - евангельскаго
текста. Послѣднія странички. Если мы откроемъ конецъ
в ъ самомъ Апокалипсисе, мы удивимся, что онъ в ъ СУЩН О С Т И повторяе-гь, но
только кое-что разъясняя и дополняя, изображеніе Р а я во 2 — 3 главахъ Бытія. Т о есть
н з ъ - п о д ъ Святого слова сливается съ самою его верхушкою, съ тѣмъ, что благочестивый читатель находить
о т в е р н у т , левую доску «запечатанной семью печатями»
книги.
Апокалипсическое число — райское число, и именно
число раскрывающее и указующее вновь человеку путь
къ тому, прикосновеніе к ъ чему Б о г ъ связалъ со внушеніемъ вѣчной жизни и тайнаго богоподобія. «Въ
т-Ішь образа своего сотворилъ Б о н , человека»... И
т+,нь образа. стала самимъ «я», отъ него падаетъ тень.
Фотографія пропадаетъ когда выступаетъ фотографируемый. Сотвореніе человека — это фотографированіе съ неба на землю. С ъ т е х ъ поръ человекъ ходить по земле и держитъ в ъ рукахъ свою фотограф ш , не понимая ни кто онъ, ни какъ очутился в ъ рукахъ

Сѣ верны о

цвѣты.

87

его таинственный с н и м о к ъ . Но снимокъ волнуетъ. Волнуется человекъ фотографіей и не п о н н м а е т ъ - ч т о это,
что такое этотъ н е б е с н о - з е м н о й способ-., таинственпаго наведенія луча. Вкуси «древа жизни» и фотографія разобьется, на ея м-Ьст-Ь останется неисповедимое
«я»—ci, которымъ странно сольется державши. в ъ трепетиыхъ рукахъ с в о й , однако в ъ то ж е время н е с в о и
нортрстъ...
Апокалипсическое ч и с л о - с у б б о т н е е число. Д е л а н в ь
остальные дни д-Ьла свои, «день ж е субботшй Господу
Богу твоему». Въ этотъ день Б о г ь иочпл-ь отъ труда созиданія, вещь т в о р ч е с к у ю передав-!, последнему своему,
заключительному созданію. «Ей, челов-Ьче, помяни Мои
субботы».—«Ей, Господи,помню твои субботы». О т ъ Моисея до Давида, и далее до Тита с ъ Нерономъ, и далее
до нашихъ дней, этотъ «субботній» крикъ все т о г ь же.
И пальма та жива поныне,
Все такъ ж е манить в ъ л-Ьтній зной
Она прохожаго в ъ пустыне
Широколиственной главой.
Т и т ъ не догадался, что для того, чтобы убить Израиля, нужно не Іерусалимъ разрушить. О вовсе нетъ...
Р а з в е камни значагь что-нибудь? Вот., около ф у н д а м е н т а его они, «сыны С а л и м а » , молятся, черезъ 2000 лѣтъ
по разрушенін, такъ горячо, какъ мы не ум-Ьемъ молиться
в ъ нашихъ новенькихъ храмахъ, съ незасохшею штукатуркою и еще влажными масляными красками. Чтобы «разрушить Іерусалимъ» или, пожалуй, в ъ нашей транскрипціи, «убить жида», нужно бы «убить» его «субботу», ну,
напрпм-Ьръ, сделать, чтобы въ день сей жиды вдругъ
начали восклицать:
Эванъ эвоэ! Дайте чаши!
Несите св-Ьжіе в-Ьнцы!
Или что-нибудь в ъ этомъ роде, «праздничное», но «по

88

В. Р о з а н о в ъ .

нашему». Но онн именно не хотятъ по нашему, а п о
с в о е м у , — и замечательно только в ъ «субботу» они решительно не хотятъ быть «съ нами» и «по нашему»,
охотно надевая наши перчатки, цилиндры, учась в ъ нашихъ школахъ, защищая в ъ иаипіхъ судахъ и сочиняя
в ъ наш ихъ журналахъ. «Шесть дней» съ нами и даже,
пожалуй, «мы», но в ъ «седьмой» вдругъ становятся «колдуны», «святые». З а «субботу» именно былъ 2 0 0 0 л-Ьть
тому назад» споръ: можно в ъ субботу вынуть овцу изъ
ямы? — Нельзя. Нельзя разрушить субботу, тогда весь
Израиль рухиетъ.
Я удивляюсь филологамъ и богословами.. Д о такой
степени очевидно, что «суббота» почти такъ ж е многозначительна въ годаизмѣ, какъ и «обрезаніе». Они вовсе
и никакъ не толкуютъ последняго, а съ темъ в м е с т е и
не понимают» вовсе «ветхаго завета». «Ветхін з а в е т ъ » ,
«ветхій з а в е п . » долбятъ дятлы каоедръ, а что онъ и въ
чемъ, и какой,—даже попытки разгадать ііе приложили.
Ничего дальше «чистоплотности» и «гнгіены», и это у
такого спеціальнаго народа-грязнушки. Но вотъ «суббота»: в е д ь надо было бы, т. е. при любознательности, оборотном!. подползти в ъ какую-нибудь жидовскую хату,
спрятаться в ъ мешокъ, залезть подъ кровать: и высматривать все и подслушивать все, что минута за минутою говорятъ и делаютъ апокалипсическіе человеки в ъ
этотъ день. «Суббота» тянется отъ в е ч е р а пятницы
лишь д о п о л о в и н ы собственно субботы и включаетъ
в ъ себя ночь:
Въ небесахъ торжественно и чудно,
Спитъ земля в ъ сіяныі голубомъ.
И спять, какъ тупыя ксіровы, — филологи. Но я не
спалъ бы, если бы зналъ жидовскій жаргонъ; я его
слушалъ бы и слушалъ бы; подсматривал» бы; вероятно,
увидалъ бы странныя виденія и необычайныя слова, и
какъ Іоаннъ-тайновидецъ записалъ бы въ «книжку».

Сѣворные

цвѣты.

89

«Ты б ы л ъ в ъ Е д е м е , былъ в ъ с а д у Б о ж і е м ъ » :
единственное место, г д е «ран» еще разъ называется
в ъ Библін. Это слова Іезекіиля, т. е. черезъ Іезекіиля
Б о г о м ъ сказанныя—Тиру. «Ты ходили, среди огнистыхъ
камней, ты — благословенъ вн. путяхъ твоихъ отъ дня
сотворенія твоего и доныне.» Опять ж е это никакъ не объяснено. Но мы. совершенно отвлеклись отъ своей темы.
Апокалипсическое число есть субботнее число, и в ъ
то ж е время это—число древа жизни, т. е. дополняющее
его мысль. Его нужно читать не 666 «шестьсот!, шестьдесят» шесть», а «6» «6» « 6 » - « ш е с т ь - ш е с т ь - ш е с т ь » .
Это спеціалыю человеческое число, ибо называете «шестой день» т. е. день «сотворенія человека». 1 ы в ъ сей
день получилъ лучъ бытія, былъ фотографированъ ст.
неба. День с о т в о р е н і я , и, общее, п р и н ц и п ъ т в о р ч е с т в а — в о т ь мысль апокалнпсическаго числа. «Не смешивать дня сего со всеми остальными днями», это совершенно особый день, «святой день». «И бысть вечеръ и было
утро—день шестой.» Слепорожден наго можно исцелить
в ъ понедельники, и в ъ четверть. Но Израиля, но «доми.
Іаковлевъ», но «градъ Давидовъ»—пощади ихъ...
А филологи, не подслушавъ в ъ субботу тайныхъ
словъ и не подсмотревъ тайныхъ действій, думали, что
д е л о идете о филантропическом-!. плюс-Ь, который «почему ж е » не прибавить къ Божьему празднику. Но филантропія все же отъ «сего міра», а «субботн.й п о с т ъ »
есть именно успокоеніе отъ «сего міра», какъ бы погреб е т е «сего міра» и ногружепіс вн. «міръ горши», мірн.
«шестикрылатыхъ серафимовъ» и «миогоочитых» херувимов»»». Суббота есть на минуту хожденіе в ъ Гнрскш
«садъ Божій», и сн.'Ьдаше одного листка, только одного
листочка — почечки, цветочка съ «древа жизни». И
ж и в ъ Израиль! не умеръ «жидъ»! «Такой-то грязный»!
Б е з ъ земли, враждебный земле и землепашеству, истый
«скотоводъ» и до сего дня. Что же делается в ъ з а к а т ,
субботы,"т. е. въ у т р о нашей субботы, но когда ихняя

90

В. Р о з а н о в ъ .

закатывается: в с * спѣшат* в ъ храмъ и благодарят* Бога.
Т а к ъ что мы только и видимъ что закатное: «Благодарю,
Б о ж е , — з а ликъ человѣческій, данный Тобою мн-Ь... и
утреннее но' и х н е м у , а по нашему — в е ч е р ъ пятницы:
зажженіе «святыхъ свѣчъ», которыя такъ напоминаютъ
Тирскіе огни: «Ты ходилъ среди огнистыхъ камней; ты
былъ в ъ саду Божіемъ; ты благословенъ. в ъ путяхъ твоихъ отъ дня сотворенія своего—донын-і».
Когда мы догадаемся о всемъ и иримемъ только
«субботы» отъ нихъ, конечно—въ огняхъ и молптвахъ:
вдругъ исполнится глаголъ Апостола—Израиль спасется!
«весь Израиль спасется», приняв* в с ѣ остальныя наши
истины—безъ всякаго спора. Ибо вѣдь «споръ»-то только
и шелъ объ одной «субботѣ»... Но это уже Апокалипсически дни... И «огнь, спадшій съ небеси», «небесный
огнь» Апокалипсиса, есть совершенно точное повтореніе
«огнен в ъ саду Божіемъ», о которыхъ кратко—тоже безъ
. поясненія—сказалъ Іезекіиль.
«И показалъ мнѣ Ангелъ чистую рѣку воды жизни,
свѣтлую какъ кристаллъ, исходящую отъ престола Бога
и Агнца. Среди улицы его («Небеснаго», сошедшаго на
землю, Иерусалима»), и по ту и по другую сторонѵ рѣкп,
древо жизни, д в е н а д ц а т ь р а з ъ п р и н о с я щ е е п л о д ы '
дающее на каждый м - к я ц ъ плодъ свой; и листья древа
для исц-іленія иародовъ... И Д у х ъ и невѣста говорят*:
иріиди! и слышавшій да скажетъ: пріиди! жаждущій
пусть приходить и желающій пусть беретъ воду жизни
даромъ».
Трудно представить себѣ, какимъ образомъ, при чтеній этихъ и подобных-!, словъ, могли подыматься рѣчи
о «Наполеон-fc» или «Нерон-Ь. В ъ нихъ очевидно содержится иносказательно «принцип*», «путь», категоріп
«святого» и «грѣшнаго». И «посл-ѣднія судьбы міра»
ничего иного не выражаютъ, кром-ѣ глубочайшихъ потрясешй въсфер-ѣ этихъ категорій и такъ сказать перемѣщенія не «небес*» и «земли» в * самом* x k r b , но

Сѣверные

цвѣты.

91

перем-Ьщенія представленій у самого человека о том-ь,
что такое и гд-fe «небесное» (идеал*), и что такое и г д ѣ
земное (противолежащее идеалу). ІІовидимому это «персм-ѣщеніе» и свитіе в-ь к л у б о к * прежняго «неба» (идеала,
алканія) необходимо, к а к * условіе, для открытія «пути к ъ
древу жизни»,«прямыхч. в о р о т * » в ь небесный Іерусалимъ,
которым* войдут-ь праведники. В о т ь объясненіе, никакъ
не геометрическое и не территоріальное, словъ: «новое
небо и новая земля». Д о чего это не касается и не
имѣетъ в ъ виду обычныхъ для насъ иредставленій о
реально-астрономическомъ преобразованіи при «свѣтопредставленіи», видно изъ того, что в ѣ д ь не земля
восходить на небо к ъ «Іерусалиму небесному», но именно
онъ самъ опускается, «сходить» на реально недвижную
«матушку-землю», «мать сыру землю». Откроются очи
человеку, и онъ вдругь на «самой матери сырой землѣ»
увндитъ невидимое, с о к р ы т о е отъ него .дотоль и «древо жизни», и «воду живую:» и у ж е не отъ бол'Ьзнн
в-ь выздоровленіе, а отъ смерти в ъ вѣчную жизнь воскреснетъ. «И о ж и в у т * кости».
Т о г д а все объяснится, говоритъ Іоаннъ. О н ъ зналъ
это «объясненіе». Наука и философія тщетно его шцуть
и в ъ общем* одна и другая еле только «гадают*» около
и в-ь направленіикъ «древу ж и з н и » . — « Б о н . взялъ сѣмена
изъ міровъ иныхъ, и П О С - І І Я Л Ъ на сей землѣ, насадил!,
сад-ь Свой, и взошло все, что могло взойти; но взращенное живетъ и ж и в о лишь чувствомъ сопрпкосновенія своего таинственным!, мірамъ инымъ. Если ослабѣваетъ или уничтожается в * тебѣ чувство сіе, тогда
станешь к ъ жизни равнодушенъ и даже возненавидишь
се»—такъ, устами старца Зосимы, Достоевскій выразилъ
ч у в с т в о древа жизни. Пессимизм*, уныніе, отчаяніе
суть симптомы полу-перерѣзанной нити, связующей «я»
каждаго съ «мірами иными», но точн-іе — с ъ «древомъ Ж И З Н И » . Радость (безотчетная) есть симптом* укр-ѣпленія и т а к * сказать утолщенія этой соединительной нити.

В. Р о

A A H

о N ъ.

Всякая радость на землѣ"(«безотчетная», «безъ вйдимнхъ чіричинъ») есть предчувствіе той окончательной и
насыщающей в ѣ ч н о й радости, коею заключится жизнь
человека на землѣ. Это небесная и райская радость, какъ
предвкушеніе, в ъ отношеніи «зари» къ «солнцу». Т а к ъ
что «заря» собственно «будущаго вѣка», «апокалипсическаго в ѣ к а » никогда не покидастъ землю,—и земля этою
радостью ж и в е т ъ и поддерживается. О т с ю д а — поэзія,
т . е . в ъ смысл* «зари» и необыкновенная привязанность
к ъ ней человека. Д а и вообще вся земля «переводить дыханіе» и не можетъ умереть только предчувствіемъ этого,
второго «апокалнпсическаго», еще не поднявшагося надъ
горизонтомъ, покуда—«изъ-пбдняго», «подъ землей движущагося», в ъ «ночныхъ странахъ» солнца, но которое
ощущается бѣднымм растеньицами—человеками.

I). Розан онъ.

СТИХИ О ПРЕКРАСНОЙ

ДАМѢ.

Вхожу я в ъ темные храмы,
Совершаю бѣдный обрядъ.
Тамъ жду « Прекрасной Дамы
Въ мерцаньи красныхъ лампадъ.
Въ гіши у высокой колонны
Дрожу отъ скрипа дверей.
А в ъ лицо м н * глядитъ, озаренный,
Только образъ, лишь сонъ о Ней.
О,- я прнвыкъ к ъ этимъ ризамъ
Величавой, Вѣчной Ж е н ы !
Высоко б-Ьгугь по карнизам'!.
Улыбки, сказки и сны.
О , Святая, какъ ласковы свѣчи,
К а к ъ отрадны Т в о и черты!
Мнѣ не слышны ни вздохи, ни рѣчи,
Но я в-!;рю: Милая—Ты.
п.
Т ы свята, но я Т е б * не вѣрю
И давно все знаю напередъ:
Будетъ день—n распахнутся двери,
Вереница бѣлая пройдетъ.

94

А л е к с а н д р * Б л окъ.
Будутъ страшны, будутъ иесказанны
Неземныя маски лнцъ....
Буду я взывать к ъ Т е б ѣ : Осанна!
Сумасшедшій, распростертый ницъ.

С ѣ в е р н ые н и ѣ т ы .
'

И тогда, поднявшись выше тлѣна,
Ты откроешь Лучезарный Ликъ.
И, свободный отъ земного плѣна,
Я пролыо всю ж и з н ь в ъ послгЬдній крикъ.

in.
Т е б я скрывали туманы,
И самый голосъ былъ слабъ.
Я помню эти обманы,
Я помню, покорный рабъ.
Т е б я вѣнчала корона
Еще разсвѣтныхъ причудъ.
Я помню ступени трона
И первый твой строгій судъ.

IV.
Безмолвный прнзракъ въ терему,
Я—черный рабъ проклятой крови.
Я соблюдаю полутьму
Вт. Ея нетронутомъ альковѣ.
Я стерегу Ея ключи
И съ Ней присутствую, незримый,
Когда скрещаются мечи
За красоту Недостижимой.
Мой голосъ глухъ, мой волосъ сЬдъ.
Черты до ужаса недвижны.
Со мной всю жизнь одинъ Завѣтъ:
Завѣтъ служенья Непостижной.

V.

Какія блѣдныя платья!'
Какая странная тишь!
И лилій полны объятья,
И ты безъ мысли глядишь....

Б'Ьгутъ невѣрныя дневныя тѣни,
Высокъ il внятеігь колокольный зовъ.
Озарены церковныя ступени,
Ихъ камень ж и в ъ — и ж д е п . твоихъ шаговъ.

Кто знаетъ, гдѣ это было?
Куда упала Звѣзда?
Какія слова говорила,
Говорила ли ты тогда?

Ты здѣсь пройдешь, холодный камень тронешь,
О Д - І І Т Ы І І страшной святостью вѣков-ь,
И, можетъ быть, цвѣтокъ весны уронишь
Здѣсь, в ъ этой мглѣ, у cTpofiix'b образовъ. •

Но развѣ могъ не узнать я
Б-Ьлый р-ѣчной двѣтокъ,
И эти бл-ѣдныя платі.я
И странный, б-Ьлый намекъ?

Раступ. невнятно розовыя тѣни,
Высокъ и внятенъ колокольный зовъ,
Ложится мгла на старыя ступени...
Я озаренъ—я жду твоихъ шаговъ.

Александр»

Блокъ.

vi.
Она стройна и высока,
Всегда надменна и сурова,
Я каждый день издалека
Слѣдилъ за ней, на все готовый.
Я зналъ
Она—и
И, какъ
Бѣжалъ

часы, когда сойдетъ
съ нею отблескъ шаткій.
злодѣй, за поворотъ
за ней, играя в ъ прятки.

Мелькали желтые огни
И электрическія свѣчи.
И онъ встрѣчалъ ее в ъ тѣни,
А я слѣдилъ и П-ІІЛЪ ихъ встрѣчи.
Когда, внезапно смущены,
Они предчувствовали что-то,
Меня скрывали в ъ глубины
Слѣпыя, темныя ворота,
И я, невидимый для всѣхъ,
Слѣдилъ мужчины профиль грубый,
Е я сребристо-черный мѣхъ,
И что-то шепчуіція губы..

гп.
Днемъ вершу я д-ѣла суеты,
Зажигаю огни ввечеру.
Безысходно туманная—ты
Предо мной затѣваешь игру.

С ѣ в e р н ы е ц в t. т ы.
Я люблю эту ложь, этотъ блескъ,
Т в о й манящій дѣвичій нарядъ,
Вечный гомонъ и уличный трескъ,
Фонарей уб-Ьгаюіцій рядъ.
Я люблю, И любуюсь, II жду
Псреливчатыхъ красокъ и словъ.
Подойду—и опять отойду
В-ь глубины протекающих-!, сновъ.
К а к ъ ты лжива и какъ ты б-Ьла!
М Н - І І ж е no-сердцу б-іілая ложь...
Завершая дневиыя дѣла,
Знаю—вечером-ь снова придешь.

•

VIII.

Пытался сердцемъ отдохнуть я:
Ужель не сбросить этихъ сновъ!
Но Кто-то ждалъ на перепутьи
Моихъ послѣднихъ, страшныхъ словъ.
II ж д е т ъ еще. Р-Ьдѣютъ Т-ІІНИ,
Ясн-fce, ближе сонъ конца.
О н ъ енряталъ голову в ъ колѣни
И не покажетъ мн-І; лица.
Но в ъ день ПОСЛ-ІІДИІЙ, в ъ часъ бездонный.
Нарушивъ всяческіГі закон-ь,
О н ъ встанетъ, прнзракъ беззаконный,
Зеркальной гладью отраженъ.
И в-ь этотъ часъ в ъ пустыя сѣни
Войдегь подобіе лица,
И будетъ въ зеркалѣ безъ ГЬІІІІ
Изображенье Пришлеца.
Сѣисрные цпѣты.

7

Александр*

98

Блокъ.

С ѣ в е р и ы е ц в ѣ т ы.

99

X.
IX.

Я вышелъ в ъ ночь—узнать, понять
Далекій шорохъ, близкій ропотъ,
Не существующихъ принять,
ГІовѣрить в ъ мнимый конскій топотъ.
Дорога, подъ луной бѣла,
Казалось полнилась шагами.
'Гамъ только чья-то тѣнь брела
И опустилась за холмами.
И слушалъ я — и услыхалъ:
Среди дрожащих* лунныхъ пятенъ,
Далеко, звонко конь скакалъ, •
И легкій посвистъ былъ понятенъ.
Не здѣсь, а дальше—ровный звукъ,
И сердце медленно боролось.
О , какъ понять откуда стукъ,
Откуда будетъ слышенъ голосъ?
И вотъ, слышнѣс звонъ копыгь,
И

6-ІІЛЫЙ

конь

ко

мнѣ

несется.

И стало ясно, кто молчитъ
И на пустомъ сѣдлѣ смѣется.
Я вышелъ въ ночь—узнать, понять
Далекій шорохъ, близкій шопотъ,
Не существующихъ принять,
Повѣритъ в ъ мнимый конскій топотъ.

Я ж д у призыва, ищу отв-Ьта,
Нѣмѣетъ небо, земля в ъ молчаныі,
За желтой нивой—далеко, гдѣ-то,
На мигъ проснулось мое воззванье.
И з ъ отголосков'!,
С ъ ночного неба,
Все мнятся тайны
Свиданій ясныхъ,

далекой р'Ьчн,
съ полей дремотныхъ,
грядущей встр-іічп—
но мимолетных*.

Я ж д у — и трепет* объемлст* новый:
Все ярче небо, молчанье глуше...
* Ночную .тайну разрушить слово....
Помилуй, Б о ж е , ночныя души!
На мигъ проснулось за нивой, гдѣ-то,
Далекимъ эхомъ мое воззванье.
Все ж д у призыва, ищу отвѣта,
Но странно длится земли молчанье....

А л е к с а нд рь

С л о к ъ.

Сѣв epH

І,І

е ц в ѣ т ы.

ІОІ

nie имѣемъ в ъ виду состояиіе погоды; упоминая 'имя
Б о ж і е , обычно не представляем'!,, себ - !; ровно ничего;
говоря о любви, думаем-!, о расходах - !,; мысль ж е о разум-!; заставляет - !, насъ часто лишь автоматически наморщивать чело.

I. У Л

Иц

А.

З д а н ь я о д ѣ т ы .туманами,
Линін г а с н у т ь мучительно,
Л ю д и — к а к ъ призраки странные,
К о н к и с к о л ь з и т ь т а к ъ таинственно.
Міріі нспоніітпо пугаюіній!..
II а л с p i Л Ii р к. с о » ь.

Мн-Ь хочется разсказать вамъ, почему улица сделалась для меня съ недавннхъ поръ предметом» тайныхъ
мученій. Улица не в ъ переиосномъ смысл-!;, а в ъ собственномъ: эти камни, этотъ асфальтъ, эти холодные,
равнодушные фасады домовъ, эти непроницаемыя, точно
умершія, лица случайных-!» прохожих-!». И не какаянибудь данная улица, а всякая улица вообще, весь этотъ
м і р ъ улиц - !», в ъ который заключило себя современное
человечество.
Мы довольствуемся баналыіымъ и блѣднымъ смыслом»
словъ; это произошло О Т Т О Г О , Ч Т О М Ы С Л И Ш К О М - ! » много
говорим-!» и в ъ этомъ безпрестанпомъ п о т о к * рѣчп еле
улавливаем-!» смыслъ произносимых-!» словъ. Слова служат!» намъ болѣе знаками наших-!» желаній, чѣм - ь отражают - !, сущность обозначаемыхъ ими вещей; а такъ какъ
желанія наши в ъ общемъ узки или ничтожны, то естественно, что языкъ нашъ не обладает - !, свойствами ни
глубины, ни чуткости. Д а ж е возвышенпыя слова, каковы:
Б о г ь , небо, любовь, разумъ и т. п., произносятся нами
совершенно безразлично: такъ, говоря о неб - !;, мы боль-

Что ж е говорить о таких - !, ничтожных» ііредмстахъ,
как-!» столы, стулья, дома, деревья, улицы! О нихъ мы
вовсе ничего не думаем»: мы лини» инстинктивно угадываем» их» присутствіе и сообразно с » их» расположением» и свойствами согласуем» свои движеиія. Мучителыіыя тайны вещей ускользают - !, оть нас». Бс.тЬдствіе
этого мы такъ ж е спокойно ходимъ надъ безднами, какъ
мухи но потолку. II только н-1;которые несчастливцы и
безумцы обречены страдать болезненнымъ стремлснісмъ
угадывать тайный смыслъ обыденных - !, словъ и вещей.
Карленль напнеалъ свою фнлософію одежды. Я сочувствую ему: я всегда былъ уб - І;ждеит,, что мой сюртукъ н е ч т о бол-Ье важное, ч-Ьмъ одеяиіе для верхней
части тела. Все, каждый обыденный предмет» возбуждает - !, мое удпвлеиіе и любопытство своим» существованіем». Мір», окружающій меня, кажется мн-]; какъ бы
огромным-!» археологическим-!» музеемт». З а . нашей одеждой, за нашей утварыо мігі; чудится таинственное прпсутствіе генія пашей эпохи.
Н о . едва ли не самое любопытное в ъ матеріалыюй
обстаноик-І» нашей жизни это — фактъ существованія
улиц». К о г д а я думаю объ улице наших» дней (а мірт»
давно узнал» улицы: вѣроятно, еще со времен» Атлантиды, ст, т-Ьхъ порт, как» стал» делить землю и воздух»),
я мысленно противополагаю се н о н я т і ю д о м а . Тамъ,
гд-!; кончается домъ, тамъ вступает» в ъ свои права улица. Это два отдельных-!, міра, управляющихся своими
особенными, совершенно противоположными законами.
Домъ—м-Ьсто, г д е в с е — с в о и , гд'Ь даже прнходящіе
чужіе разсматриваются какъ свои. Улица, напротив»,
является м-І;стомъ, г д е вс!; — чужіе, гд-І; даже свои ве-

102

Mаркъ Кри

H

и ц к ІП.

дутъ себя другъ съ другомъ, какъ чужіе. Т а к о в ъ этик е т * улицы. На улице, не смеются, не плачутъ. На улице
проходяп. мимо несчастія, мимо просьбы, мимо радости.
Встречаясь друп> съ другомъ, люди смотряп. одинъ на
другого, какъ на пустое ЛГІІСТО. Равнодушіе—таковъ этикетъ улицц; холодность—такова ея маска. Если в ъ вашемъ д о м е кто-либо изъ пос-Ьтившнхъ васъ, даже совершенно постороннихъ, почувствуетъ себя худо, вы
обязаны оказать первую помощь. На улице вы хладнокровно проходите мимо; если вы наклонитесь надъ погибающимъ, вы почувствуете, что совершили неловкость:
вы нарушили этикет* улицы. На улице вы бол+.е, чѣмъ
где-нибудь, далеки отъ людей, даже еслибы вокругъ
васъ совериіалось оживленнейшее двнженіе.
Домъ и улица — вотъ два культурных!, устоя, на
которыхъ покоится ж и з н ь ветхаго человечества, ибо мы
живемъ все еще в ъ ветхомъ завѣг!.. Блаженное человечество грядуіцихъ когда-то в ѣ к о в ъ будетъ говорить
о насъ, какъ мы теперь говорим'!, о люд яхт. эпохи свайныхъ построекъ. Его школьники будутъ путать во время
отвѣтовъ эпохи Кира, Тамерлана и Китченера и, несмотря на то, получагь удовлетворительный баллъ. Даль
в-іжовъ сольет* в * один!, образ* — Ноя и праведника наших* дней. Меньшее разстояніе будет* разделять Л о н д о н * и Ниневію, Москву и Геліополись, ч ѣ м *
людей будущаго и нашего вѣка, ибо, несмотря на пар*
и электричество, на проповедь любви и успехи наук* и
искусств*, наши города лишь гигантскіе преемники Рима
и Вавилона. Поистине, мы — Новая Атлантида, мы послѣдній обломок* ветхаго человѣчества.
Можно бы написать ц'Ьлую книгу: ((Современное
человечество в * домах* и на улице». Несомненно, улица
есть порожденіе генія нашей эпохи,- который, по преимуществу, есть д у х * злобы и одиночества. Только в * ,
его черном* сердце могла возникнуть идея этой двойственной жизни. Ж и в я другъ ci. другом!., мы в с е оста-

С ѣ в о р н ы е ц в -Ii т ы.

103

емся одинокими. Улица является лишь виднмымъ выряженіемъ отдельных!, человеческих!, одиночествъ, тоскующих!. одно около другого. Ф а к т ъ одиночества проходит* черезъ всю нашу жизнь и пріобр'І;тастъ себ'І;
внешнее выраженіе: улицы разделены на дома, дома—
на комнаты п часто даже в ъ комнатахъ ставят* ширмы.
Мы стремимся прятать друг* o n . друга не только нашу
душу, 110 и лицо.
Мы в с е ж и в е м * за свой личный страх* и ответственность, к а к * матеріальио, т а к * и духовно. Наша литература есть живое выраженіе этого духовнаго одиночества: каждая книга есть обособленный мірт.; ч е м ъ она
геніалыгі.е, Т І І М Ъ более одинока. Наши вожди и пророки не сходятся между собою. Прозорливейшіе и
мудрейшіе изъ насъ насмехаются другъ надъ другом!.,
упрекая одинъ другого въ тупоуміи. Никогда еще человечество, быть можетъ, не уходило такъ далеко в ъ отдельныя свои единицы, никогда еще такъ низко не
преклонялось оно предо в с е м ъ т-Ішъ, что составляет!,
его внутреннюю обособленное!!.: я разумею современное
иреклоненіе передъ нацюнализмомъ п индпвидуализмомъ.
Наши дни есть культъ личности и собственности.
Личность огораживает!, себя высокими стенами, строить
с е б е безвыходныя и комфортабельный темницы, покрытия сверху крышею, похожею на могильную плиту. А
за дверью нашего входа, какъ страшный призракъ, к а к *
мертвая, равнодушная пропасть, з і я е г ь улица, улица
созданная духомъ взаимной нашей ненависти и безучастия.
Вотъ ОІГІІ, ея блистающія, нарядныя плиты; вотъ молчаливо протянувшіяся проволоки, ГІО которым!, спешить
промчаться наше слово; вотъ люди и лошади, торопящіеся вырваться изъ этого міра пустоты, хаоса и одиночества! Горе вамъ, если у васъ ігЬтъ дома, если тЬло
ваше иззябло или, что еще того хуже, вы. внезапно
ощутили жажду тепла в ъ вашей д у ш е , если в ъ нее

104

M a p к ъ К p и и и ц к i Л.

заползъ змѣею холрдъ жизни: остерегитесь тогда стучаться у незнакомых* подъ-Ьздовъ, остерегитесь плакать
и кричать отъ отчаяніяі Идите и плачьте на больших*
дорогахъ. Идите в ъ лѣса и тони, плачьте у р ѣ к ъ п
о з е р * , и вы будете скорѣе услышаны...
Каждый раз*, когда сумерки заглядывают* в * мои
окна, я чувствую усиленную пульсацію уличной жизни.
В ъ это время изъ темиыхъ и сырыхъ норъ показывается
порокъ. Т а к о в ъ этикетъ улицы. Г д ѣ больше обмаичнваго свѣта газа и электричества, тамъ х о д и т ь онъ съ
нарумяиенымъ, улыбающимся лицомъ. О н ъ бездоменъ.
Клеймо улицы у него на вороту. Его несчастіе в ъ томъ,
что улица стала - для него домомъ, улица, по которой
ежедневно проходят* десятки тысячъ равнодушных!,
н о г ь . Его нссчастіе в ъ томъ, что онъ долженъ притворяться незамѣчающимъ этикета улицы. О і г ь чувствует*
протянутыми к * себѣ десятки т ы с я ч * р у к * и улыбается
тою улыбкою поощрснія, которая мнѣ такт, часто казалась улыбкой всепрощенія. О ь тоской и тревогой я
слушаю этотъ напряженный и страстный пульсъ ночной
жизни, и мнѣ чудится, что это пульсируешь растоптанное на каменных'!, плитахъ сердце человека.
Въ эти часы я боюсь выходить на улицу: я, какъ
страусъ, малодушно прячу свою голову подъ крыло.
Міръ становится для меня тѣсной тюрьмой.
И вошь в ъ эти мгновенія въ испуганной душѣ моей
возникаешь о б р а з * зловѣщаго призрака: г у б и т е л ь н ы й
у ж а с * — и м я ему. Я слышу его торжествующій х о д * , я
вижу отблеск* его кровавой мантіи в ъ моемъ о к і г к Мн-І;
кажется, что сейчасъ отворятся двери, и кто-то, властный
и безсердечный, безмолвно пошлешь меня в ъ пустой мрак*.
Тысячекратно блаженъ тотъ, кому не дано въ удѣлъ
им-Ьть сына или дочь. М н ѣ кажется, что в ъ эти часы
унынія лампада невѣрнымъ, коварнымъ блескомч. озаряешь мой домъ, полный малютокъ, ихъ закрытия в ѣ к и ,
ихъ локоны, ихъ тонкія ручки, молящія о защит*.

Сѣ в орные

ц в ѣ т ы.

105

И я не могу ни спать, ни молиться.
Б о ж е ! я ропщу, страшно ропщу передъ 'Гноим* образомъ. Т я ж е л ы я сомн-Ьнія ложатся мнѣ в ъ душу. Все,
что Т ы заповедал* о лнліяхъ и птицах* небесных* кажется мігі. написанным* для Золотого вЬка. З н а л * ,-іп
Ты о холодных - !, каменных - !, пустынях*, о улицах*, глуб о к и х * , к а к * колодцы?..
Зимняя выога ударила мнѣ в ъ окна мерзлыми крыльями. Далеким-), стоном* звучать Твои колокола, о, Б о ж е !
Если восходігп. молитва и з * э т и х * облсдяігііпшііх* сшЬп ь
до Твоего золотого чертога, то научи • меня молиться.
Но я боюсь, что тщетно было молиться создателям*
древнихъ пирамид-!., если Т ы в ъ г н ѣ в ѣ Т в о е м * положил - !. пройти мимо народа-строителя, народа-гиганта.

M я р к-i. К р и il и и к і ft.

С 'Г> в е р н ы е

ц в ѣ т ы.

107

В'Ьчно что-то
Мысли сонной
Говоригі.....

Т а к ъ вотъ в ъ ушахъ и долбить, и стучитъ это:
Ти'-та-та... та'-та-та... та'-та-та... ти'-та-та...
С ъ шумомъ колесъ мои мысли сливаются,
Поѣздт. летитъ—перегнать ихъ стараетсяВЪ

ВАГОНѢ.

Снопа дорога... и съ силой магической
Все это вновь охватило меня:
Грохотъ, носильщики, свѣтъ электрическій,
Крики, прощанья, свистки, суетня...
Снова вагоны, едва освѣщенные...
Тусклыя пятна тѣией....
Лица склоненный
Спяшихъ людей....
Мѣрный, вѣчный,
Безконечный,
Однотонный,
Ш у м ъ колссъ....
Ропотъ вѣчный,
Ш о п о т ъ сонный
Вт. міръ бездонный
Мысль унесъ...
Ж и з н ь . . . работа...
Гд-ѣ-то, кто-то
Все стучитъ...
Тн'-та... то'-та...

Чудится ѣду в ъ Россіи я...
Тысячи верстъ впереди...
Ночь ненріютная... темная...
Станція въ пол-іі... Огни е я —
Глазки усталые, томные,
Шепчутъ «Иди»...

Страхъ это? горе? раздумье? иль что ж ъ это?
Новое близится, старое прожито...
Прожито—ОТЖИТО...

вынуто—выпито...

Ти'-та-та... га'-та-та... та'-та-та... ти'-та-та...

Чудится степь безконечиая...
. П о ѣ з д ъ по степи ндетъ...
Въ вихрѣ рыданій и стоновъ
Слышится п-іісенка вѣчная...
Скользкія стЬны вагоновъ
Д о ж д и к ъ сЬчсть...

П-1;сенкой этой все в ъ жизни кончается...
Ею ж е новое вновь начинается...
И безконечно звучитъ и стучитт. это:
Ти'-та-та... та'-та-та... та'-та-та... ти'-та-та...

Максъ

108

В о л о т и ііь.

Странникомъ вечными.
В ъ пути б е з к о н е ч н о м ъ ,
Странствуя ц-іілые годы,
В-Ьчно стремлюсь я,
В-Ьрую в ъ счастье.
Н о лишь в ъ ненастье
В ъ ш у м е ночной непогоды
В-Ьетъ родимою Русыо...
РИСУНКИ ИЗЪ С У М А С Ш Е Д Ш А Г О

ДОМА.

Мысли с ь рыданьями вѣтра сплетаются,
Съ

шумомъ колеси, однотонными, сливаются..

I. ІШРИЫІІ РІІСУНОКЪ.

И б е з н а д е ж н о з в у ч н т ъ и стучитъ ото:
Ти'-та-та... та'-та-та... та'-та-та... ти'-та-та...

С а ш к а , всегда довольный

молодой челов-Ькъ, почти

еще юноша, сидитъ на скамьѣ: о н ъ только вернулся с ъ
Максі. Поло ШИІІ1..

работы по пил к * . Обширная комната

наполнена

сума-

сшедшими—то задумчивыми, то громко беседующими с ъ
неизвестными спутниками. С а ш к а понпмаетъ о ч е н ь мало,
по никогда не утомляется и радостно глядятъ его глазенки,
к а к ъ у умной б'Ьлки. Рядомн. си. ними,
плоскій

старикъ, разрушен

отвратительный

позорной

болѣзныо

и

тіілесио, и умственно. И они обнимаются. С а ш к а радостно прижимается к ъ плечу старика и гляднтъ на него и не видитъ его безобразія. B o n . е щ е

бол-Ье

прибли-

жаются липа. Старики, чмокнули. Сашку в ъ щеку, С а ш к а
отв-І:чаетъ ему любящими, продолжительными, поцѣлуемъ
вт. полуразрушенный

губы. Старики,

ужи. д а в н о

поте-

ряли. память ж и з н и . А С а ш к а по раннему сумасіпествію
никогда и не знали, ничего, но в ъ о б о и х ъ живети. н е ж ность ж и з н и . Непонятное пожеланье изливается в ъ и х ъ
МІірНЫХИ. об'ЬЯТЬЯХИ..
И здоровые изъ б о л ы і ы х ъ , и служители, и б о л ь н ы е —
в с е останавливаются

около

целующихся,

улыбаясь

на

нихъ, к а к ъ на д-Ьтей. И д е й с т в и т е л ь н о разв-Ь ото не величайшая пзъ победи.? Сашка не

видитъ безобразія ста-

А. Д о б р о л ю б о в ъ

Северные

рика и цѣлуетъ его в ъ настоящей любви, въ радостной
дружбѣ всепокрывающей, всепрощающей.

II. В Т О Р О Й

110

Больные есть разные, но почти в с ѣ подвержены приступать грусти. Печаль посѣщаетъ и сумасшедшихъ, это
заразная пыль, невидимо разлитая во всемъ воздух - !;
міра, это еще непобѣжденная самая могучая изъ всемірныхъ бол-Ьзней. Одинъ только Сашка
глядитъ
всегда радостно. Поэтому около него всегда присосѣживаются—вотъ эти два низенькихъ недоношенныхъ человѣчка и Костя, десятникъ по шшс!; дровъ. Костя
ходить такъ важно и медленно изъ-за необычайной длины
своей: онъ страшно длиненъ по сравненью съ сухостью
и топкостью стана. Но сегодня я удивился: неожиданно пустился онъ в ъ плясъ подъ нечистые разъѣзжающіеся
звуки гармоники. Длинныя ноги его повиновались ему,
длннныя руки поддерживали края пиджака, о н ъ наклонилъ свою крошечную голову и разсматрнвалъ сверху
ci» трудомъ свои ноги, согласуются ли они съ разм-Ьромъ
музыки. Много лѣтъ уже ж и л ь о н ъ в ъ однообразномъ
безумьи, молчаливо и сердито работалъ, сердито молчалъ, иногда только радовался и, здороваясь съ каждымъ,
весело начиналъ отвечать на вопросы. Сегодня осмелились ноги его испытать даже пляску.
Вотъ опять окружили в с ѣ Сашку и спрашиваютъ,
зачѣмъ уѣзжалъ онъ недавно к ъ родиымъ. «Отца своего хороннлъ»—отв-Ьчаетъ, улыбается Сашка.—«Что ж ъ
ты, Сашка, заплакалъ, когда хоронилъ?»—«Я не умѣю
плакать», — отв-Ьчаетъ онъ. «А радоваться ѵм-Ьешь?»—
«Ум-Ью».
На работѣ поморозить Сашка нерѣдко то ухо, то иалецъ.
Служитель больничный подходить к ъ нему: «Что жі>
не говоришь, Сашка, что поморознлъ вотъ пале'цъ?»—«А
я не зналъ».
Т а к ъ мирно и кротко и радостно живетъ Сашка —
мудр-Ье многихъ премудрыхъ!

ц в і і т ы.

111

РИСУНОКЪ.

Угрюмый коренастый финляндецъ стоялъ около
печки в ъ углу на жестянк'Ь. Со всей силы билъ онъ
ногой по краю ея, жестянка оглушала и его и всѣхъ.
О н ъ раскачивался всЬмъ тѣломъ нодъ нечистые крикливые звуки гармоники, но лицо было наклонено
какъ за ломомъ в ъ работѣ. В ъ опьяненьи, в ъ самозабвеньн плясалъ оігь на этой жестянкѣ и иногда
гоготалъ дикимъ крикомъ, крикомъ полей и зв-Ьрей, но
не см-Ьлъ ступить еще шагу съ жестянки. Все бол-Ье и
болѣе раскачивались четыреугольныя плечи его. О н ъ
даже сМ'Ьялся, улыбка подымалась в ъ глазахъ его, достигла насупленныхъ толстыхъ полусонныхъ в ѣ к ъ его.
Ровно орда пляшущнхъ топала в ъ комнагЬ, такъ стучалъ онъ ногой.
АлексЬй Ѳедорычъ—мой первый другъ. Э т о г ь у ж ъ
вовсе не какая шпшимора городская, иастоящій дубовый м у ж и къ-сЬв е ря 11 и нъ. Начисть копать ломомъ мерзлую землю—самъ стонетъ, не остановится.
С ъ того конца комнаты навстречу понесся емутонкій
сухой мастеровой сълпцомъ застар-Ьлаго недоноска, перебирая ногами, какъ мальчикъ, какъ фертъ. «Э.ѵь Олеша»
крикнулъ онъ. Но Олсша не двинулся съ м'Ьста.
Развѣ мало такпхъ, которымъ достоинство гордости
позволясть плясать только на мѣстѣ и в ъ пляс id: не
даеть имъ сдвинуться съ мѣста?
К ъ тяжелой работі; всегда находятъ Олешу, посылають на взморье добывать песокъ на дорогу иль къ
забору направить канаву. Запустить онъ ноль лома в ъ
д ы р у , — д в а аршина промерзлой земли. Часъ прорываетъ шесть дыр'ь, отвалится ломоть пудовъ в'ь сто.
Вдругь остановится и начисть безъ конца о борьб - !;
своей съ Богомъ:
«И вошь выхожу я, хорошіе люди, съ Богомъ бороться.

112

Сѣ воp

Л. Д о б р о л ю б о в ъ .

Какія это права, хороиііе люди? хитрятт. хитрости, хорошіе люди, безсознательныя права, хорошіе люди. Выхожу
я па Бога' съ большим-!. огородницкилп. ломомт», нечего
ту-п>, говорю, хорохориться, выходи Богь! Ничего Б о г ь
не можетъ противъ меня, хорошіе люди. Потому что я
человѣкъ, хорошіе люди. Все это сказки, хорошіе люди,
мы этому не вѣримъ, хорошій человѣкъ!»
Иногда матерится, ругается А л е к с е й Ѳедорыч-ь, но
в с * срамныя р * ч и звучатъ у него не какъ скверное, а
только какъ крѣпкое слово въ работ* даже лучшему
другу. Алексѣй былъ могилыцикомъ на финляндскомъ
кладбищ*, но однажды, говорятъ, онъ отр*залъ лопатой чыо-то голову и руки в * земл*; в ъ тотъ ж е день
сталъ смущать его призракъ и с ъ этого дня помутилось
одно изъ орудій души его—разумъ. Въ этомъ безумц*,
в ъ необразованномъ, часто в и д * л ъ я в с * знаки истинной
гордости, в ъ немъ в н д * л ъ я благородную гордость, которою хвалятся люди науки,—достоинство ума ч е л о в * ческаго!

I. И З Ъ Н Е П Р А В И Л Ь Н Ы Х Ъ

ИѢСЕНЪ.

11Т.СИЯ И З Ъ З Е М Л И .

За рудниками и за скалами
Скрыта струя чистой воділ.
В ъ нее оступился землекопъ ногою
И вдругъ застоялся в ъ тупомъ удивлеиьи:
О н ъ п*сшо слышитъ прорвавшей воды.
Въ серебряномъ з в у к * встр*чаются струйки,
Весенняя н * с и я въ ночномъ рудник*!
К а к ъ мертвые тянутся с т * н ы и камни,
Но дивной гармоніи, разм*ра невИднмаго
Исполнена п * с и я изъ сердца земли.

H

ы е ц в ѣ т ы.

К а к ъ скалы, проходятъ народы земные,
Сердца ихъ покрыты слоями песковъ,
В * к а м и пласты ос*далн на груди,
Местами лишь в ъ ш а х т * стоить землекопъ!
Но дивный родникъ за мертвящей стЬною...
Суровый рабочій онъ вспомннлъ весну,
С і я е т ь цв-іітами и воздѵхъ и небо,
И мнится ц в * т е т ъ и лепечетъ кирьга.
Чу! рошцуть, какъ буря, ученые люди,—
Что мечтанье обманъ, не живетъ ни к ъ чему,
Но трудъ землекопа разрушить в с * ст*ны
И міръ весь откроеть для н * с е н ъ воды.

г. В О З С Т А Н О В Л Е Ш Е П Р А В Ь

ПЛОТИ.

Я вернусь и к ъ т е б * , моя плоть,
Я построил-!, мой храмъ безъ тебя,
Я зм*ею тебя называл - !.,
Но я в'Ьрю пророчествам - !, древних - !.:
Въ храмъ войдетъ поклониться зм*я.
О н а будетъ лишь пылыо питаться
И не будеть вредиті. на г о р * ,
Д * т н будутъ нграті. со зм*ятами,
И младеисцъ протяиетъ ручешеу
Надъ г н * з д о м ъ ядовитой зм*п.
В с * поганые, низкіе зв*рп
Возсіяютъ в ъ могуществ* силъ.
Не погпбнетъ земное строенье,
И строитель его не умретъ.
Дожидайтесь и иоваго неба
И беземертной и новой земли!
СѢвОріІЫО lintTLl.

А. Д о б р о л ю б о в ъ .

114

Гд-Ь ж и в е т ъ б е з ъ строенья строитель?
О н ъ построитт. беземертную плоть.
Б е з ъ конца возвышаются
И не дрогнетъ н и г д ѣ и

стѣны,
кирпичъ.

Самъ ли в ѣ р и ш ь достигнуть

свободы

И г л у б о к и х ъ незримыхъ небесъ?
Э т о гордость—мечтанье ребенка!
Но сначала иди среди братьевъ,
Но трудись с ъ к а ж д о й тварыо в ъ ряду!

Э П И Т А Ф І

Т о л ь к о если в е с ь міръ озарится,

Я.

Если к а ж д ы й ц в ѣ т о к ъ заблеститъ,
Возсоздастся беземертное н е б о
И д у х о в н а я чистая плоть.
В о т ъ небесный з а к о н ъ н е и з м е н н ы й :
Небо будетъ безлюдной пустыней,
Неба н ѣ т ъ и не будетъ в о в ѣ к и ,
Пока міръ весь в ъ него не войдетъ.

Миръ т е б ѣ , коробка с ъ красной печатью!
Т ы поб'Ьдно окончила долгій и трудный путь.
Что за в к у с н ы я сласти несла ты!
—

К о р о б к а с ъ п е ч а т ь ю ! — г о р д о говорилъ я , — и на-

чальственныя

головы

благоговейно

склонялись

предъ

тобой, и пальцы и х ъ — щ е л ч к и — н е смѣли коснуться тебя,
а меня принимались потрошить, оглядывать.

А. Д о б р о л m б о п т..
1905 годя.

Но щелкалъ замокъ.
Мы одни с ъ т о б о й .
Чуть стуча, гд-Ь-то х о д я т ъ шаги, дремлетъ в ѣ ч н о сонный « в о л ч е к ъ » .
И ты раскрываешься...
Папироса за папиросой,—дымъ на всю тюрьму!
А помнишь,

раздѣтый

донага,

я

стоя.гь

на холод-

номъ полу, и, оскорбляя и изд+.ваясь, шарили меня, ты
ж е съ зеленаго сукна надменно взирала
И потомъ,

осторожно,

обѣимп

вокругъ.

руками

взялъ

тебя

«старшій», выпучилъ глаза и, к а к ъ святыню, д е р ж а передъ

собой,

направился

къ

камерѣ;

сзади вели

меня,

грем-Ьли шашки.
—

И х ъ ігЬтъ!—шепнѵлъ я .

И ты распахнулась, и предстали

предо

мной бумага

и карандашъ.
Когда же

мы вышли на волю, ты тряслась отъ х о -

хота вс'Ьмн своими нитями надъ т ѣ м ъ міромъ, г д ѣ такъ
8*

116

Алѳксѣй

высоко

чтутъ

красную

дитера. .

Р е м и з о въ.

печать,

красную

печать...

кон-

•-• -і

Мирт» т е б ѣ !
Мн-Ь ж е в д р у г ь т а к ъ стало горько и страшно за душу
человеческую.

,

СѢВЕРНЫЕ

ЦВѢТЫ.

Ц ѣ п к і й плаунъ колючими хищными лапами

М И Т Я ,

Б О Ж І Й

Ч Е Л О В Ѣ К Ъ .

Л о ж и т с я на темнозеленую, пышную грудь лишаевъ.
Верескъ

суровый,

безстрастный,

какъ

старикъ по-

Стоитъ в ъ изголовьѣ.

[сѣдѣвшій,.

I.

С о х н е т ъ о л е н і й м о х ъ , п ѣ н о й застывшей,грустно вздыхая,.
К о г д а вся в ъ изумрудахъ ползетъ зеленица.
В ъ м-Ьдных'ь шлемахъ, алѣя тѣлами,
Стройно идутъ тучи войска кукуиікина льна.
А кругомъ пухомъ с-Ьверныхъ птицъ
Б л ѣ д н о - з е л е н ы е мхи, лишаи к ъ елеямъ б ѣ г у г ь :
И з ъ трясины змѣей в ы п о л з а е г ь линнея
И, ласкаясь, г и г а н т о в ъ л ѣ с н ы х ъ

обннмаетъ,

Выше, в ы ш е по старымъ стволамъ пробираясь,
Отравляя побѣгіі, в ъ корни
Роскошным - !» ковромъ,
Будто

вонзаясь.

бл'і;дно-пурпурный,

забрызганный кровыо, по болотамъ раскинулся

Мертвый мохъ, ж е л а н ь я будя подойти и уснуть,
Уснуть навсегда...

У

Ивана

Кузьмича

борода

черная,

окладистая, с ъ

просѣдью в ъ в и д ѣ б-іыіыхъ пятенъ. Не нравится она ему.
О н ъ в ы с о к ъ и лицо у него строгое,.д-Ьловое,
такое,

какъ у правсдниковъ

на и к о н а х ъ .

почти-что

Не нравится

о н о ему. О н ъ хорошій купецъ, хорошій х о з я и н ъ , состояніе у него болі.нюе: у него домъ и много процентных-!»
бумаги. Грустно становится ему, глядя на с в о е богатство.
К о г д а его раньше

не было, о н ъ мечталъ

его получить,

а теперь оно ему с к у ч н о . У него ж е н а красивая, молодая,

полная.

Не л ю б и т ь о н ъ

ее за т о ,

что она его п

добро его любитъ. Не л ю б и т ь онъ ее за то, что она считает!» его умнымъ и добрым-ь ч е л о в ѣ к о м ъ . О н ъ н е у ч ъ п

Запахъ прѣли и гнили, к а к ъ вуаль дорогая,

м у ж и к ъ . М е ж д у нимъ и его ж е н о й есть разница, но пе-

Покрывает!» черты я д о в н т ы я , полныя смерти.

та,

которую

она

сама

с е б ѣ представляет'!». О н ъ

одинъ

знаетъ эту разницу, но некому сказать о б ъ ней. М е ж д у
А л с к с ѣ Гі I ' о м и з о i n » -

ними сгііиа, но она не имъ поставлена п о н ъ не см-Ьстъ
ее трогать и ж д е т ъ ,

когда

Т о т ъ р а з р у ш и т ь ее, К т о ее

ставнлъ.
У н и х ъ в ъ домѣ ж и в е т ъ юродивый, идіотъ, призренный имъ изъ жалости, а по правдѣ сказать, не изъ жалости, а потому, что этого идіота о н ъ любитъ и почемуто боится. И з ъ - з а него

они

съ

женою

часто

спорятъ.

1 1 8

Л. JI. M и р о n о л ь с к i Ii.

Ж е н а не выносить безсмысленныхъ, застьівШихъ глазъ
идіота, устремленных» куда-то вдаль.
— О н ъ мн-Ь напомннаетъ смерть,—говорила она мужу.
— А мн-Ь,—отв-Ьчалъ онъ,—напротнвъ, жизнь.
— Прогони его, Иванъ Кузьмичъ, или устрой его в ъ
богадельню. О н ъ принесетъ намъ несчастье.
— Н-Ьтъ, жена, прогнать его нельзя, онъ часть меня
самого. Л увѣренъ, что онъ принесетъ мн'Ь счастье.
И они молчали. Долго разговаривать они не ум-Ьлн.
О н ъ былъ простой мужнкъ, а она" барыня.
Былъ канунъ Пасхи. Иванъ Кузьмичъ и жена его
собрались в ъ церковь. Прислугу отпустили тоже в ъ церковь. Сторожемъ дома Иванъ Кузьмичъ р-Ьшнлъ назначить Митю, Б о ж ь я г о человѣка. Митю позвали.
— Митя, не отлучайся,—сказалъ Иванъ Кузьмичъ,—
стереги мое добро.
Митя широко и недоум-Ьвающе раскрылъ глаза.
— Т в о е добро, дяденька? Стеречь?
— Да, Митя, стереги мое добро!
— Дяденька, ты возлюбилъ меня и тебя возлюбить
,Господь. Буду беречь добро твое пуще зеницы ока своего. На смерть пойду—твоего не выдамъ!
Иванъ Кузьмичъ замолчалъ и, уходя, сказалъ ж е н ѣ :
— Ты видишь, о н ъ добро помнить и любить меня.
О н ъ совсЬмъ не дуракъ, a Божій человѣкъ. Т ы слышала,
какъ онъ разумно говорить?
— О х ъ , Иванъ Кузьмичъ,—отвѣчала та,—и что тебѣ
показалось умнаго в ъ р-Ьчахъ этого дурака! Напрасно ты
оставляешь домъ и деньги на такого идіота.
— С ъ нимъ Б о г ъ , — отвѣтилъ Иванъ Кузьмичъ, — а
О н ъ лучшій стражь.
И пошли в ъ церковь...

Ct.верные

цвѣты.

119

II.
Пусты высокія хоромы Ивана Кузьмича. Темно в ъ
нихъ. Только передъ образами тихо теплются лампады.
Т и х о ! Одни шаги юроднваго едва шуршать по паркету.
О т ъ одного образа онъ подходить к ъ другому. Вотъ о н ъ
остановился передъ ликомъ Спасителя. О н ъ падаетъ на
кол'Ьнн. О н ъ бьетъ себя худыми, слабыми кулаками в ъ
грудь. Слова молитвъ, неумѣлыхъ, съ идіотскими возгласами, наполняют» чутко дремлющую тишину.
Сердце в ъ изуродованномъ г Ь л ѣ переполнено какимъто чувствомъ до самаго края.
Божій челов-Ькъ, ндіотъ, молится за Ивана Кузьмича.
О н ъ молится за добраго дяденьку, чтобы Господь пособплъ ему, уберег» бы его добро и дал» бы ему еще
много, много богатства.
На двор'Ь темно. Ночь глядит» во в с ѣ окна и удивляется этому полузв-Ьрю, получелов'Ьку.
Все громче звучат» в » тншин'Ь гортанные п носовые
выкрики пдіота. О н » захлебывается в » словах» молитвы.
Его всегда безжизненное лицо теперь сіяет» великим»
восторгом». О н » сам» не понимает» того, что происход и т » в » нем».
Но вотъ дрогнул» первый удар» колокола, за ним»
другой и третіи, и воздухъ застоналъ в ъ велпкомъ гіерезвон'Ь. Его полныя волны мощно и поб-Ьдопоспо неслись надъ вселенной.
«Христосъ воскресе!»
Потрясенный этими звуками юродивый кинулся к ъ
окну. Тысячи огней пылали на безлюдной мостовой.
— Христосъ воскресе—воистину воскресе,—прохриИ'Ьл'Ь ндіотъ.
О н ъ быстро отскочилъ отъ окна. Безпрестанно причитая кХріістосъ воскресе, Христосъ воскресе», о н ъ ста-

120

A. J I . М и р о п о л ь о к і й .

щ и л ъ в ъ одну кучу пуховыя

подушки, облилъ и х ъ кс-

росиномъ и п о д ж е г ъ . Пламя быстро раскинулось, и загор а л с я в е с ь домъ со всѣми деньгами И в а н а Кузьмича.
Громадный

огненный

факелъ

поднялся

небу в ъ святую н о ч ь и извѣстилъ

высоко

іп.

молящихся.

И в а н ъ К у з ь м и ч ъ съ ж е н о й , запыхавшись, прибѣжали
на п о ж а р ъ .
П е р е д ъ огнемъ плясалъ Митя и кричалъ:
—

Христосъ воскресе! Христосъ

—

Д ь я в о л ъ , дьяволъі Что

воскрссе!

о н ъ сдѣлалъ! — завопила

ж е н а . — М ы стали теперь нищими.

ТРИ

СТИХОТВОРЕНШ.

И залилась горькими слезами.
А Иванъ Кузьмичъ
нялъ его, поцѣловалъ

молча подошелъ к ъ мдіоту, обв ъ закопчепый лобъ и рявкнулъ

I. к .

на весь православный міръ, громко, неистово:
—

Воистину

воскресе! Митя ты у б е р е г ъ мое добро!

И , о б н я в ш и с ь с ъ Митей, они к а к ъ безумные плясали
передъ пожарнщемъ, крича:
—

Христосъ

БАЛЬМОНТУ.

Блеснувши сказочнымъ уборомъ
С в о и х ъ плѣнительныхъ

воскресе!

стиховъ,

Летишь ты вольнымъ метеоромъ

На великій соблазнъ в с е г о крещенаго міра.

В ъ міръ н е с м ѣ н я ю щ и х с я с н о в ъ !
Красой непѣдомой н ж г у ч е й

А. Л .

M и р о и о л i. с к і іі.

Т ы приковалъ нашъ робкій в з г л я д ъ —
И міру далъ с в о и х ъ созвучій
Все увлекающій каскадъ.
О н и к а к ъ бредъ полночный странны,
О н и красивы и н ѣ ж н ы ,
К а к ъ поцелуи польской панны,
К а к ъ ропотъ л а с к о в о й волны...
И б у д я г ь в ъ ссрдц-і; страсть и муки,
Мглу ощущеній, ігЬгн д р о ж ь —
И х ъ зачарованные

звуки,

И х ъ завлекательная л о ж ь .
П'Ьвучей н ѣ г о й и х ъ лел-Ьемъ,
Я в ъ чуткомъ сердцѣ и х ъ т а ю —
И передъ вольнымъ чародѣемъ
С к л о н я ю голову свою!

122

В и к т о ръ

Гофманъ.

2. ВЛЛКРІЮ БРЮСОВУ.

Могучій, властный, величавый,
Еще непонятый мудрецъ,
Теб-І; въ в-Ькахт. нетлѣнной славы
Готовъ свсркающій вѣнецъ...
Въ TCÇ-Ь не видитъ властелина
Взоръ легкомысленной толпы:
Что имъ бездонныхъ думъ пучина,
Мечты побѣдныя тропыI
Пусть будетъ такъ, пускай донынѣ
Твой вдохновляющій прпзывъ
Гласъ вопіющаго в ъ пустынѣ...
О , в-Ьрь! О , в-Ьрь! Т ы будешь живъ!
Нап'Ьвныхъ словъ твонхъ могучесть
Прожжетъ уиорныя сердца!
О , обольстительная участь!
О , блескъ, о слава безъ конца!
Твои предчувствія и думы,
Ііостигнувъ, въ сердц'Ь я таю,
И предъ тобой, мудрецъ угрюмый,
Склоняю голову свою!

РУСАЛКА.

Ты—русалка, русалка, я знаю давно,
Я в ъ глазахъ у тебя увидалъ,
Въ глубин'Ь, гд-Ь темно, моря скрытое дно
И волны наб-Ьгающій валъ.

С ѣ в о p H ы о ц в ѣ т ы.
Я не даромъ видалъ, какъ пзъ тёмныхъ волосъ
Выбирала обрывки ты травъ,
Въ нихъ узорчатыхъ раковннъ много вплелось,
К ъ кольцамъ косъ твоихъ страстно припавъ...
Оттого-то въ теб'Ь все капризный порывъ
И желанья твои такъ вольны,
Оттого-то твой см-Ьх'ь такъ пѣвучъ и красивъ,
Точно плескъ разсѣченной волны.
Ты русалка, ты моря коварнаго дочь—
Я не даромъ тебя стерегу,
Весь дрожа, чуть дыша, ужъ не первую ночь,
Стерегу на морскомъ берегу.
Я видалъ, ты, плескаясь, плыла между скалъ,
Озаренная блескомъ ночнымъ,
И пылающій мѣсяцъ влюбленно дрожалъ,
И улыбкой м-Ьнялась ты съ нимъ.
Я видалъ, какъ вчера заблудившійся челнъ
Т ы схватила, тихонько прпплывъ,
И, см-Ьясь, отдала его б-І;шеиству волнъ,
И разбилъ его бурный прнливъ,
Какъ обманные ты зажигала огни
Тамъ, гд-Ь бездна чернѣй и страшнѣй
Шли туда корабли и погибли они,
Подъ ударами острыхъ камней,
Какъ манила нрохожихъ призывами глазъ,
Трепетаньемъ порывистыхъ плечъ,
Чтобъ затѣмъ за собою, въ полуночный часъ,
Ихъ въ пучину морскую увлечь,

123

124

Викторъ

Гофманъ.

Чтобы тамъ и х ъ ласкать, чтобы тамъ и х ъ терзать,
Погубить, утопить, задушить,
Чтобы лунною полночью выплыть опять,
Чтобы снова п р о х о ж и х * манить...
Т ы меня не зови, ты меня не мани,
Б е з ъ т о г о я пойду за тобой...
Перелпвчатымъ смѣхомъ поб'Ьдно з в е н и !
О , русалка, русалка, я твой!
НЕНАПИСАННЫЯ БАСНИ

Я пойду за тобой в ъ глубь б е з д о н н ы х ъ морей,

КРЫЛОВА,

Не боюсь я подводной глуши,
Если х о ч е ш ъ убей меня лаской своей,
Рукописи Крылова до с и х ъ поръ еще с о в с ѣ м ъ почти

Истерзай, утопи, задуши! •

не изучены. Значительная часть ихъ была подъ руками
у К е н е в и ч а , но о н ъ

О , коварнаго моря коварная дочь!

и

О , русалка с ъ блестящей косой!
Я теперь у ж е т в о й , ибо в ъ эту ж е ночі.
Я пойду, я пойду за тобой!

отнесся

поверхностно," многое

к ъ нимъ о ч е н ь

упустилъ

изъ

небрежно

виду, и с к а з и л *

при перепискѣ или н е в ѣ р н о п р о ч е л * .
Небольшая статья А. И . К и р п и ч н и к о в а д а е т * только
н е с к о л ь к о дополненій и п о п р а в о к * к ъ К е н е в и ч у и академическому. сборнику. О н а возникла случайно, при про-

В и кт о р

ъ

Г о ф м а и ъ.

смотрѣ рукописей Крылова в ъ Публичной Библіотекѣ, и
на полноту с о в с ѣ м ъ не претендовала. Если указать еще
н е с к о л ь к о случайных!» и мимолетных!» упомннаній о рукописях!»

Крылова в!» историческихъ

и

историко-ли-

тературныхъ журналах!», н е с к о л ь к о (около 5) факсимиле
при разных!» изданіяхъ, то вся литература о б ъ автографах!»
И. А. будетъ исчерпана.
М е ж д у т ѣ м ъ эти рукописи представляют!» д р а г о ц е н ный матеріалъ для нсторіи творчества знаменитаго баснописца,

до сихъ порч» еще

совершенно

не в ы я с н е н н о й .

По обычнымъ представленіямъ К р ы л о в ъ писалъ мало,
лѣннво;

басни

выливались

у пего

сразу,

сами

когда какая-нибудь в и і ш ш я я причина п о б е ж д а л а

собою,
зако-

ренелую л-Ьнь оиустнвшагося и о т я ж е л ѣ в ш а г о « д е д у ш к и » .

126

В.

Каллашъ.

Изученіе рукописей Крылова разрушает» эту попу
лярную легенду: онъ долго и упорно работалъ надъ тек
стомъ своихъ басен», иныя изъ нихъ передѣлывалъ десятки разъ; н*которыя темы не давались ему, и он'ь
бросалъ ихъ поел* ряда попытокъ. Въ бумагахъ его то
и дѣло мелькаютъ заглавія предположенных», но не напнсанныхъ басенъ, наброски первыхъ стиховъ, тексты
законченные, но не обработанные, хотя достаточно уясняющіе его несбывшіеся творческіе замыслы.
К т о хоть разъ в и д * л » автографы и факсимиле Крылова, т о п . знаетъ, какихъ усилій стоить разобраться въ
его п о ч е р к * , и не поставить намъ в ъ упрскъ, что койчего намъ не удалось разобрать.
Вотъ что разсказываетъ П. А. Плетнев»:
«Года за полтора до кончины Крылова, я пришелъ къ
И. А. попросить его автограф». Близъ него в ъ комнатѣ
мы ни лоскутка не нашли его почерка. Служанка принесла съ чердака цѣлую корзину басенъ, его рукою переписаиныхъ. Выбравъ для меня листокъ, онъ в ъ очки
разсмотр-Ьлъ заглавіе, написанное довольно крупно, но
стиховъ и по д о г а д к * не .могь разобрать».
Внукъ А. И. Оленина, А. П. Оленинъ, разсказывалъ
намъ, что когда-то его бабушка, Е. М., возмущенная
ТІІМЪ, что И. А. слишкомъ долго ничего не писалъ, заперла его в ъ комнат* и об*щала не выпускать до т * х »
поръ, пока онъ не напишет» басни. Спустя некоторое
время, И. А . постучался и сказалъ, что басня готова.
Событіе показалось настолько крупнымъ, что чтеніе отложили и пригласили к ъ нему обычныхъ посѣтителей
гостепріимной семьи Олениных». Среди общаго напряженнаго вниманія Крыловъ взошелъ на что-то в ъ р о д *
домашней эстрады, громко прочелъ заглавіе—и запнулся:
прочесть наскоро написаннаго текста онъ не могт» и
настолько основательно его забылъ, что не былъ в ъ состоянін возстановить даже по догадкѣ. Т а к ъ басня безс л * д н о пропала...

127

С 1> в e р н ы о ц в 1І т ы.

Если самъ баснопнсецъ становился втупикъ передь
своимъ почеркомъ, то нельзя ставить в ъ ѵпрекъ и намъ,
что не все нами разобрано.
• Приводимые ниже тексты взяты изъ рукописей Крылова, принадлежащихъ Академіп Наѵкъ и присланных!,
намъ для изученія въ Румянцевскій музей. И х ъ пяті.
папокъ, разнаго времени.
Въ настоящемъ ііздаиін мы нм*лн в ъ виду читателей
не-спеціалистовъ и потому выбирали басни намболѣе
обработанныя. ГІо той ж е причин* нами опущены в »
нихъ зачеркнутые авторомъ стихи и слова, которые непрем * н н о должны получить свое м*сто в ъ учеиомъ нзданіи. Вт. т * х ъ слѵчаяхъ, когда для полноты смысла приходилось, однако, приводить зачеркнутое м*сто, мы ставили
его в ъ ирямыя скобки [ ]. В ъ крѵглыя скобки ( ) заключено все добавленное нами но д о г а д к * . Точки обозначают!. неразобранное нами или пропуски, вт. подлинник*,
наприм*ръ, р я д * вычеркнутых-!, стиховъ.
Мы нисколько не преувеличнваемъ значенія сообшаемыхъ матеріалОвъ. Все это, конечно, отрывочно и необработаио, но м*стами чувствуется рука настояшаго
мастера. В с * приводимыя данныя очень характерны для
процесса творчества Крылова и круга его поэтическихт.
интересовъ. О нихъ мы такъ мало зиаемъ, что каждое
новое с в * д * н і е , кажется, не можетъ быть лишним».

Пл.

Не знаю я, в » каком» с у д *
При ком», когда и г д * ,
Но стопы д * л » судьи скопили,
Что, наконец», р * ш и в » окончить т * д*ла,

К ял л лип..

128

И. А.

Крыловъ.

Судьи, засѣвши вкругь стола,
Гораздо ночи захватили.
Остались на столахъ подсвѣчники одни.
И что ж ъ ? П о д с в ѣ ч н и к ъ тутъ одинъ развеличался
И такъ огарку говоритъ,
Который в ъ немъ еще горитъ:
Ну, что ты здѣсь, вонючій, растрещался?
Вотъ

Смотри, какъ ты...
все мое ты обонянье...

Огарокъ отвѣчалъ
В ъ суд(ейской) н у ж е н ъ ты весьма для украшенья
Но пользы отъ тебя в ъ дѣлахъ не ожидай никакъ.
Я св-Ьчу, и безъ меня
Сегодня не было бъ ни одного рѣшенья.

п.
ОРЕЛЪ и

охотникъ.

ІІернатыхъ царь орелъ
На каменной скалѣ нахмурившись сидѣлъ
И на поля вокругъ онъ быстро озирался.
Орлу на сердцѣ не легко:
У ж ъ солнце было высоко,
А в ъ добычу ему никто не попадался,
И сильно онъ проголодался.
[Въ несчастьѣ это мнѣ известно по себѣ,
Кому пенять, коль не- судьбѣ?
Орелъ на ней
за то, что онъ не кушалъ.
Охотникъ прилучась в ъ б ѣ д ѣ его подслушалъ
И сдѣлать вызвался' ему добро.]

1'29

С ѣ в о р н ы о ц в ѣ т ы.

III.
ДВА И З В О З Ч И К А .

Ну, други, ОСОвѢлИІ...
I
Ну, одры, (ну,) ж и в ѣ й ! Чтобъ волки васъ заѣли!
'Гакъ, идя у возов'і>, бранилъ и погонялъ
Извозчикъ лошадей, обозъ однако-жъ сталъ.
Гляди Пахом-ь его тутъ с ъ возомъ обогналъ.
— «Давно съ Москвы?»—«Вчерась.»—«А я такъ болѣе
Что, брать Пахомушка! Ума не приложу,
[недѣлн,
С ъ десятокъ одровъ я держу,
Совсѣмъ меня постр-І:лы с ъ ѣ ш ,
А на возы, кажись, гружу
Не такъ чтобы по многу,
Ну истинно, совс'Ьмъ погибъ.
К а к ъ идетъ у тебя?»—«Да ладно, слава Богу!
Сотняжку иынѣшнимъ путемъ себ-Ь зашибъ».
— «Вотъ какъ тутъ не возьметъ кручина.
С к а ж и - ж ъ , сосѣдушка, со мной что за причина!
В-Ьдь я, братъ, т о ж е не дремлю,
А ихъ лишь попусту кормлю.»
— «И, кумъ, какой теб-І; ждать отъ твоихъ поживы:
Ихъ у тебя табунъ, да с ъ голоду чуть живы.
Попробуй-ка, съ меня прнм'І;ръ возьми,
Держи [хоть двухъ], да лучше ихъ корми.

IV.

з а я Ц ъ.
Попался заенька въ тенета
И отведенъ ему в ъ жилье сарай:
[ К а к ъ хочешь бѣгай в ъ немъ, играй,
Попрыгать тамъ была бы лишь охота, —
Лишь худо то, что заперты ворота.]
Сѣворішо цвіты.

"

130

И. А. К р ы л о в ъ.

V.

Юпитеръ нѣкогда построить вздумалъ домъ.
І'Ізв*стно, какъ живали пышно богпі
В ъ Г о м е р * образецъ остался ихъ хоро.мъ.
Т а к ъ Зевсу надобны чертоги...
И подлинно везутъ, тащатъ со исЬхч» сторонъ
О

Д у б ъ ц*лый волокутъ тяжелый
барсъ. . . .
Сурокъ несетъ. . . .
А
изъ ближняго оврага
Кусочекъ глины.

( Д в а доклада,

ДВУХЪ

ПУТЯХЪ

ДОБРА.

прочпташшхъ в ъ Петербургским, р с л и г і о э н о - ф н л о с о ф с к і ш .
собраніяхъ).

I.
II. Л .

Крылов-і..

Про исходя шій на нашихъ собраніяхъ споръ о б р а к *
представляет» лично для меня исключительно захватыв а ю щ ^ питересъ, какъ яркая иллюстрація къ занимающему меня философскому ученію, которое я называю:
«Ученіемъ о двухъ путяхъ добра». М и * кажется, что
в ъ фнлософскомъ освѣщеніп споръ этотъ и для в с * х ъ
васъ получить большую выразительность. Я , конечно,
не стану излагать означенное ученіе, но приведу лишь
послѣдній его выводъ, чтобы сдѣлать понятными последующая разсужденія.
Система нравственности, обыкновенно, строится на
предположен!и, что ж й з н ь является поприщемъ борьбы
двухъ началъ—добра и зла. Вотъ это предположение я
и считаю ложнымъ, и объясняю его односторонностью
чувственнаго разума. Въ действительности, нравственная
проблема заключается не столько в ъ б о р ь б * добра со
злом-ь, сколько в ъ б о р ь б * добра съ добромъ, в ъ б о р ь б *
двухъ идеаловъ добра, ведущпхъ насъ в ъ противоположный стороны, но к ъ одной и той ж е ц*ли. Въ при0*

132

H. M и н с к i ft.

миреиіи, в ъ с и н т е з * этихъ двухъ враждуюіцихъ началъ,
в ъ сліяніи ихъ въ- двуединый нравственный законъ
жизни заключается высшая Д * л ь филосіэфіи и религіи.
Еслибы ' кому-нибудь '. изъ пясъ мысль моя о борьб*
д в у х ъ . идеаловъ добра показалась парадоксальной и онъ
потребовалъ бы рбъяснительиыхъ примѣровъ, то, какъ
на самый- яркій примѣръ, я могъ бы указать ему на
происходяшій в ъ нашихъ собраніяхъ споръ о брак*.
М и * даже сдается, что только съ точки зрѣнія моральнаго двуедпнства настояшій споръ пріобрѣтаетъ смыслъ
и значительность.
Вт» самомъ д * л ѣ , вдумайтесь в ъ то, кто споритъ, и
о чемъ ведется споръ, или в * р н * е , ведутся споры. Ибо
передъ нами ведется не одинъ, а несколько споровъ,
два явныхъ и одинъ скрытый, невысказанный, но тѣмъ
болѣе жгучій и содержательный. Д в а явныхъ спора ведутся: первый—между о. Михаиломъ и Львомъ Толстымъ,
второй—между о. Михаиломъ ж е и Розановымъ, а между
к * м ъ идетъ третій споръ увидите сами.
Итакъ, съ одной стороны представитель церкви, монахъ, а съ другой—восторженнѣйшій во всемірной литератур* апологетъ семьи и д*торожденія, художникъ,
увѣнчавшій эпопею великой
войны
нзображеніемъ
дѣтскихт. пеленокъ, создавшій апооеозъ материнства в ъ
картнн-Ь родовъ Китти, словомъ, о. Михаилъ и Л. Толстой
спорятъ о семь*. «Семья, — говоритъ художникъ, —
это скверна и жестокость, дѣторожденіе — залогъ нашего несовершенства, единственная ж е прекрасная и
согласная съ заігЬтомъ Христа луізнь, это — ц-Ьломудріс
и дѣвство». « Н ѣ т ъ , — отвЬчаетъ монахъ, — о д ѣ в с т в * я
говорить не намѣренъ, но семейный союзъ святъ н
чисть до дна, до фпзіологическаго акта включительно».
Х у д о ж н и к ъ вздыхаетъ по святости д * в с т в а , монахъ заступается за физіологическій моментъ в ъ бракѣ.
Это одинъ споръ. Другой, столь ж е необычайный,
ведется между о. Михаиломъ и Розановымъ. «Семья, —

Сѣ верные

ц в ѣ т ы.

188

говорить Розановъ, — единственное благо, д * г о р о ж д е ніе — единственная святыня, д ѣ в с т в о —.пзвращеніе природы, смертельный ядъ, который церковь
тайкомъ
опустила в ъ иапитокъ жизни». «Да,—ртв-йаетъ о. Михаилъ,—я во всемъ согласенъ съ Розановымъ».
Изъ этого простого перечня спорныхъ пунктовъ
неужели вы не видите, что действительный споръ ведется не между Церковью и Толстымъ и не между
Церковью H Розановымъ, а единственно между Голстымъ съ одной стороны и Розановымъ — съ другой,
между идеаломъ дѣвства и идеаломъ любовничестна,
между двумя путями добра, между двумя полюсами
нравственности? Если ж е оба спорщика нападаютъ на
Церковь, то это происходить о г ь того, что одна только
Церковь (мистическая) хранить в ъ себ-І; еннтезъ обоихъ
идеаловъ, всю полноту нравственной красоты, и в о г ь за
эту полноту и целостность на нее съ двухъ сторонъ ополчаются представители двухъ одностороннихъ идеаловъ.
<Ты хочешь освящать н е ' с в я т о е » , — г о в о р и т ъ Церкви
Толстой. « Т ы не хочешь освящать святое»,—говорить
Ей Розановъ. «Ты идешь протпвъ слова Божія, запретнвшаго смотрѣть съ вождел*ніемъ на собственную
жену», — г о в о р и т ъ Толстой. «Ты идешь протпвъ слова
Божія, повел-Ьвшаго множиться и плодиться», — гово• ритъ Розановъ. «Запрети всякій бракъ», — взываетъ
Толстой.« Разр-Ьшп всякій бракъ»,—взываетъ Розановъ.
Я приглашаю васъ взглянуть на этотъ споръ въ с в * т *
философской мысли, в ъ лучахъ ученія о двухъ иутяхъ добра. Дѣл.ія это, мы- в ъ одно и то ж е время
будемъ философствовать и созерцать одно изъ любопытнѣйшихъ зрѣлищъ, — борьбу двухъ в ѣ ч н ы х ъ идей,
но не отвлеченныхъ, а воплотившихся, одаренныхъ
лицомъ II голосомъ.
Сами спорщики другъ друга не видятъ и наносягь
удары, какъ бы въ темнот*. Въ особенности осл*пленъ
Розановъ, полагающій, что сражается съ Церковью в ъ

184

Сѣ верные

H. M и н с к i й.

то время, какъ о н ъ поражает» в ъ сердце самую прекрасную мечту современности.
В ы помните слова Розанова, что Ц е р к о в ь подставила вмѣсто брака в ѣ н ч а н ь е и, устами благословляя
семейную любовь и чадородіе, сердцемъ презирает»
плотское житіе, считает» его гнусной р о г о ж е й , и что
в » то время, когда с в я щ е н н и к » прикладывает» к » рог о ж * пломбу в і н ч а н і я на ней топчутся ногами гг. монашествующіе. BOT» почему, замѣчает» Р о з а н о в » , в »
о б р я д * в * н ч а н і я не говорится о цвѣтахъ, з в * з д а х » ,
объятіях». Согласимся с ъ этимъ. К т о ж е считаетъ
плотское житіе не гнусной рогожей, а ц в е т о ч н ы м »
к о в р о м * ? К о н е ч н о , поэты, воспѣвателн любовничества.
Т а к ъ вотъ, хочется спросить Розанова, неужели о н ъ не
читалъ ни одного поэта 19 в * к а и не знаетъ, что в с *
новые поэты восп*вали не только радости любви, но
и разочарованія отъ любви, что пессимизм» европейской литературы не что иное, к а к ъ отрицаніе любовничества и ж а ж д а ц*ломудрія". «Любить, но на время не
стоить труда, а в * ч н о любить невозможно». В о т » формула, которой Лермонтов» о п р е д * л я е т » это новое отношеніе к » любовничеству. Не с к а ж е т » ли Р о з а н о в » и
о Л е р м о н т о в * , к а к ъ о проф. Б а р с о в * , что о н ъ «сболтнул»?» А если с к а ж е т » , то на него можно бы обрушить
не одинъ библіотечный ш к а ф ъ и раздавить его лите- '
ратурой англійской, французской, итальянской, русской.
Н е только поэты, художники минутныхъ настрозній, но
и романисты р а з в * н ч и в а ю т ъ любовь, ж а ж д у т ъ д * в с т в а
и ц-Ьломудрія. Весь французскій роман» — сплошной
обвинительный актъ противъ любовничества. Мопассанъ
вопіетъ о ц*ломудрін, Гюисмансъ б е ж и т » в ъ монастырі»
къ трапистамъ, Аинунціо, подражая имъ, в ъ первой
части с в о и х ъ романовъ, прославляеть, а в ъ посл*дней
проклннаетъ плотское житіе. Что ж е сказать о Д о с т о евскомъ, т в о р ц * Алеши Карамазова' и старца Зосимы?
Что сказать о Толстомъ? О Крейцеровой с о н а т * , н о -

ц в ѣ т ы.

135

трясшей весь міръ, к а к ъ ни одно и з ъ литературных-!,
нроизведеній с ъ т * х ъ поръ какъ существует!, киигопечатаніе? Итакъ, кто ж е признаетъ плотское жнтіе гнусной р о г о ж е й , — Ц е р к о в ь и гг. монашествующіе или интеллигенция, мы сами и наши любимые писатели? К т о
топчется ногами на этой р о г о ж ѣ — монахи или св-Ьтскіе художники? Гіротивъ кого направлено оружіе Роз а н о в а — п р о т и в ъ Церкви, будто бы искажающей челов е ч е с к у ю природу, или противъ психологовъ-поэтовъ,
знатоков-ь ч е л о в е ч е с к о й природы?
Невольно спрашиваешь себя: к а к ъ могло случиться,
что Р о з а н о в ъ при его чуткости и талантливости могь
прогляд*ть целую сторону современности? В-ь лучах»
ученія о д в у х » путях» добра нсдоразум*,ше раскрывается само собой. Ослепленный культом» семьи и любовничества, Р о з а н о в » не видитъ, в ъ ослепленіи не
м о ж е т ъ в и д е т ь другого пути д о б р а , — и д е а л а д е в с т в а и
целомудрія. Ему кажется, что оба эти идеала исключаютъ одинъ другой. И вотъ почему, узр-Ьвъ на груди
' Церкви мистическую розу ц-Ьломудрія, Р о з а н о в ъ не долж е н ъ в е р и т ь в ъ искреннее отношеніе Церкви к ъ браку.
Не м о ж е т ъ Ц е р к о в ь сердцемъ благословить бракъ, поклоняясь идеалу безбрачія, думаетъ Розановъ. П о мігі>нію Розанова, Ц е р к о в ь только терпитъ бракъ и этимъ
к а к ъ бы невольно превращаеть весь міръ вт, домъ терпимости,—вотъ сущность его обвиненія. И если Розановъ ф и л о с о ф с к и правъ, если в-ь самомъ д-Ьле оба идеала добра не совместимы и непримиримы, то его нападки
на Ц е р к о в ь в ъ той ж е степени неотразимы. Если ж е ,
наоборотъ, нравственная истина заключается в ъ мистическомъ синтез-b двух-ь элементовъ добра, то правда,
в е ч н а я правда на сторон-]; Церкви, а на с т о р о н * Розан о в а — н е и с т о в о е с ъ завязанными глазами, размахиваніе
рапирой в ъ темномъ углу.—

К а к ъ ж е , — вопрошаетъ Розановъ, — совместить

два разныхъ идеала или, но его нефилософскому выра-

136

H.

Минскій.

женію, д в * категоріи? Если д * в с т в о свято и бракъ
такъ ж е святъ, то не то ж е ли это самое, что сказать:
«Здоровье хорошо, а бол'Ьзиь восхитительна», «Ученье
с в ѣ т ъ , а неученье сіянье» и т. д. Продолжимъ ж е умозаключенія Розанова и рѣшимъ: «Если в ъ живописи
нужны б * л ы я краски, то черныя должны быть навсегда
изгнаны съ палитры»; «если веселые мотивы отрадны в ъ
музык*, то грустные нетерпимы»; «если природу можно
изучать посредствомъ телескопа, то безумно пользоваться микроскопомъ»; «если постоянное
умноженіе
приводить насъ къ безконечности, то постоянное д * л е ніе прмведетъ к ъ единиц*»; «если, п о * х а в ъ вправо, мы
объѣдемъ земной шаръ и вернемся к ъ т о ч к * отправленія, то, поѣхавъ влѣво, мы провалимся в ъ таръ-тарары »
и т. д. З д * с ь , конечно, не м*сто логическому спору,
но я бы х о т * л ъ убѣдить васъ, что вопросъ о б р а к * и
д * в с т в ѣ можетъ быть рѣшеиъ только философски, во
внутреннемъ откровеніи разума.
В ъ своемъ ослѣпленіи Розановъ см*шиваетъ важное и второстепенное, вѣчное и минутное, мистическое
и публицистическое. Одними и т * м и ж е доводами онъ
желаешь перем*стить цеитръ миститизма изъ Новаго
З а в * т а в ъ Ветхій и в ъ то ж е время добиться развода
и гражданскаго брака. Но и соглашаясь съ Розановымъ
в ъ его б о р ь б * за свободный бракъ и свободный разводъ, нельзя не в и д * т ь насколько онъ осл*пленъ своими
надеждами. В * д ь гражданскій бракъ и свободный разводъ существуетъ на З а п а д * , а р а з в * семейная жизнь
очистилась тамъ отъ адюльтера, разв* на одного ребенка, убитаго косою вдовой изъ стыда, не приходится
тамъ тысяча д*тей, убиваемыхъ, вытравляемыхъ
изъ
безстыдства, р а з в * при гражданском* б р а к * м е н * е покинутыхъ женщинъ и безпризориыхъ д * т е й ? Но вопросъ о развод*—частный эпнзодъ в ъ нашемъ спор*.
Всякое законодательство,—и церковное в ъ томъ ч и с л * —
совершенствуется... Если Новый З а в * т ъ внноватъ в ъ

Сѣворные

цвѣты

137

слезахъ Повалошвейковскихъ, (о которыхъ упоминаешь
' Р о з а н о в ъ ) , то, в*роятно, и Ветхій З а в * т ъ повийенъ
в ъ чьихъ-либо слезахъ, хотя бы той отроковицы, у которой не нашлось д * в с т в а и о которой Моисей повел*лъ: «Отроковицу пусть приведутъ к ъ дверямъ дома
отца его и жители города ея побьютъ ее камнями до
смерти». В * д ь кто знаетъ, можетъ-быть, и эта отроковица была кривая или хромая и, отчаявшись найти перваго мужа, какъ толстовская вдова—второго, отдалась
временному супругу, дабы исполнить з а в * т ъ Іеговы:
«влеченіе твое к ъ мужу твоему». Исполнила Б о ж і й з а в * г ь ,
передъ Моисеемъ и Розановымъ права, а вотъ поди же: «И
жители города ея побьютъ ее камнями до смерти»...
Вообще любопытно в и д * т ь , какъ, осл*пленный своимъ одностороннимъ идеаломъ, Розановъ теряетъ свою
обычную чуткость и на родной ему п о ч в * . Ему кажется,
что брачащаяся пара входить в ъ христіанскій храмъ,
какъ страшно чуждые и даже враждебные гости, и что
между мрачными ликами нзмождеиныхъ старцевъ на
иконахъ и веселыми лицами новобрачныхъ существуешь
лишь «несовмѣстнмость категорій», «расхожденіе категорій». Не видитъ Розановъ, что столь дорогое ему и
и в с * м ъ намъ романтическое любовничество со зв*здами,
цв-Ьтами и вздохами составляешь даръ христіаиской, а
не библейской мистики. О т ъ ветхозав*тныхъ словъ: «и
влеченіе твое к ъ мужу твоему, и онъ будешь господствовать надъ тобою»—хоть три тысячел*тія скачи, ни до
одного сонета Данте к ъ Беатриче не д о * д е ш ь , а р а з в *
доберешься до арабской и персидской страстности, в ъ р о д *
той, которою дышишь П * с н я п*сней: « Ш е я твоя, какъ
столпъ Давидовъ, два сосца твоихъ, какъ двойни молодой
серны». Наши же любовныя воздыханія, обраіцениыя не
только к ъ прелестям*, но и к ъ мистической, в * ч н о ж е н ственной или, в * р н * е , в * ч н о д*вственной прелести любнмаго существа, подслушаны в ъ христіанскихъ храмахъ, въ молитвахъ отшельниковъ, в ъ культ* Богоматери.

188

H. М и н с к і й .

Вотъ этимъ своимъ культомъ какъ и всѣмъ своимъ
мистическимъ строемъ, а не венчальными мблнтвами,
Церковь прсобразуетъ плоте кіп союзъ, уподобляя его
союзу Христа съ Церковью, такъ что проф. Барсовъ
уже не совсѣмъ «сболтнулъ». Розанову кажется, что
разладъ между храмомъ и бракомъ проходитъ незамѣченнымъ вслѣдствіе разсѣянностн новобрачныхъ. Но представимъ с е б е внимательныхъ жениха и невесту, глядящих - !. кругомъ на С Т І І Н Ы храма и на лики святыхъ. Что
они испытаютъ? Это завнснтъ отъ качества, отъ строя
ихъ любви. Если любовь ихъ настроена только на восторги передъ шеей и двумя сосцами, они, можетъ-быть,
почувствуют!, себя в ъ чужомъ и враждебном!, мѣстѣ.
Если ж е они любятъ какъ любилъ Данте, или возьмемъ
примѣръ болгЬе близкій намъ, какъ Пушкинъ любилъ
свою н е в і с т у , когда шісалъ ей:
Исполнилось мое желаніе: Творецъ
Т е б я мнѣ ниспослалъ, тебя, моя Мадона,
Чистейшей прелести, чистЬйшій образец - ^,—
то они, увид-іівъ на иконахъ образъ Мадоны и святыхъ,—
вся ж и з н ь которыхъ была непрестанной ей молитвой,—
почувствуют - !, себя въ самомъ родномъ и дорогомъ
м "h с т * .
Повторяю, вопросъ о браке можетъ быть р-Ьшенъ
только философски, но кто вступить на путь нстпннаго
философекаго синтеза, тому по пути встретится Христосъ, по той простой причин*, что во Х р и с т * была
истина. Ошибка Розанова, какъ и Толстого, в ъ томъ,
что каждый изъ нихъ видитъ только одинъ идеалъ
добра и во имя его отрицаетъ противуположный. Но я
долженъ сознаться, что в ъ этомъ заблужденін, в ъ этой
односторонности Розанова скрыта также и его сила.
И если я позволяю с е б * такъ р*шнтельно опровергать
его взглядъ, то- д*лаю это не потому, что мало ц * н ю ,
а потому, что ставлю его весьма высоко и вполн* со-

Сѣверные

цвѣты-

гласенъ съ о ц * н к о й его даровашя, сдѣланной Мережковскимъ. Въ культ* семьи и вообще в ъ момент* пола
Розановъ прозрѣлъ мнстнческія глубины, о которыхъ
до него мало кому снилось. В * д ь въ сущности неистовый тоиъ полемики Розанова с ъ Церковью вызван - !,
опасеніемъ его, какъ бы моменту пола не была представлена в ъ жизни второстепенная, служебная роль. У
меня ж е , при в и д * этого неистовства, является опасеніе, какъ бы этотъ односторонній талантъ въ своемъ
осл*пленіи не затопталъ и * ж н ы е , пока еше слабые
всходы соврсменнаго мистицизма. Углубляйте понимаиіе
Ветхаго Зав*та, отыскивайте в ъ его нѣдрахъ золотоносный жилы, г д * раньше васъ другіе впд*ли о д и н ъ
песокъ, извлекайте, какъ новый Моисей, живую воду
изъ безплоднаго камня восточныхъ культовъ, но, ради
Бога, не касайтесь мистической Розы на груди Церкви:
ея символики вы не понимаете, ея аромата вы не чувствуете!

II.
Возраженія Розанова направлены главным-!, образомъ
противъ в*рности д в у х ъ - т р е х ъ употреблен и ыхъ мной
аналогій. Я для наглядности сравнил-!, полярность и равноценность двухъ путей добра ст. равноценностью в ъ
живописи белой и темной краски или с ъ полярностью
земной сферы. Но разв* кроме белой и черной краски,—
возражаетъ Р о з а н о в ъ , — н * т ъ другихъ—красной, желтой,
синей? Разв-І: кроме направленія на востокъ и западъ
п е т ь безчисленныхъ другихъ направленій? И отсюда неожиданный выводъ, что я признаю или долженъ признать—не два пути добра, а множество ихъ.
К о н е ч н о , можно бы придумать другія сравненія.
Можно бы, напрпмеръ, сравнить два идеала нравствен-

140

С'Ьверные

H. M и и с к i tt.

ности с ъ двумя полюсами электрической батареи, но Р о зановъ

тогда

в о з р а з и т ь мн-Ь: а куда д-Ьлъ я

ж и д к о с т и , проволоки? М о ж н о бы
' единство

нравственнаго

склянки,

т а к ж е сравнить д в у -

идеала с ъ д в у е д и н с т в о м ъ чело-

в е ч е с к о й личности, состоящей изъ духа и гЬла, но тогда
Р о з а н о в ъ , пожалуй,

в о з р а з и т ь , что у ч е л о в ѣ к а ,

кром*

духа и шЬла, есть е щ е отецъ, мать, родина, паспортъ. Х о чется

спросить: .неужели

сравненія

и аналогіи

могутъ

' хоть с к о л ь к о - н и б у д ь вліять на отыскиваемую нами истину?
И если я все-таки

нам*ренъ

заступиться за с в о и срав-

ненія, то лишь потому, что они в * р н ы , но, к о н е ч н о , не
в ъ нихъ д*ло.
Очевидно, Розановъ
пути добра то ж е самое,

полагаешь,
что

что

признавать д в а

отрицать

различіе между

добромъ и зломъ, Иначе о н ъ не задалъ бы м н * иронич е с к а г о вопроса: считаю ли я, при д в у х ъ путяхъ добра,
одинаково хорошими: прислугу честную
крадывающую?

Нѣшь, не считаю и х ъ

и прислугу об-

одинаково

хоро-

шими. Зло существуешь и д а ж е д в а ж д ы существуешь —
на к а ж д о м ъ изъ д в у х ъ путей добра. Б р а к ъ б е з ъ любви
есть зло, бракъ в ъ м н о г о ж е н с т в * есть зло; точно т а к ъ
к а к ъ д-Ьвство лицем'Ьрное есть зло, д-Ьвство

же

скопческое

есть зло. В ъ к а ж д о м ъ изъ д в у х ъ направленій есть далекое и близкое,

добро и зло, но оба

путника, удаляясь

о т ъ исходной т о ч к и и д р у г ъ отъ друга, в ъ то ж е время
сь

каждымъ

шагомъ. приближаются д р у г ъ к ъ другу и

когда разстояніе

между ними з д * с ь

становится макси-

мальнымъ, они тамъ сходятся в ъ общей ц-Ьли. Истинное
любовничество, сліяніе д в у х ъ существъ духомъ и шЬломъ
в о е д и н о и истинное
наго и духовнаго

д-Ьвство, с б е р е ж с и і е с в о е г о шѣлес-

одиночества,

при всей

отдаленности

о б о и х ъ идеаловъ во вн'Ьшнемъ поведеніи, сливаются в о
внутреннемъ

в о с т о р г * . О б а идеала р а в н о ц * н и ы ,

равно-

святы, р а в н о б о ж е с т в е н н ы .
Но, возражаешь Р о з а н о в ъ , направлеиій не два, а множество. Конечно, множество,

но р а з в *

это

изм*няетъ

законы

полярности? Если

цвѣты.

одинъ

141

путникъ

пойдешь

на

восток-!., то другой встр-Ьтптся ci. нимъ, идя на западъ;
если первый пойдешь на с Ь в е р о - в о с т о к ъ , другой д о л ж е н ъ
отправиться на юго-западъ и т. д. Но в с е г д а в ъ

каждой

плоскости д в а противоположныхъ пути сольются в ъ общей т о ч к * . И в ъ мір* нравственности
плоскостей,

но до с и х ъ

поръ наши

есть м н о ж е с т в о

разсѵжденія каса-

лись только одной изъ нпх'ь—отношеній между поламиК т о ж е не знаетъ, что пдеалъ отреченія заключаешь в">
с с б * не только об-Ьтъ д * в с т в а , равно к а к ъ пдеалъ удовлетворенія

не

одно любовничество.

нибудь другую плоскость—хотя бы
к ъ своей

вол*.

Возьмемъ

какую-

отношеніе ч е л о в * к а

На пути удовлетворенія

пдеалъ велишь

закалить свою волю и проявлять ее в о в н ѣ ш н е й храбрости. На пути отреченія
ложное.

«Передъ

пдеалъ повел-Ьваетъ иротпвуио-

свид*телями

ангеловъ, —

Іоаниъ Л * с т в н ч н и к ъ , — раздери передъ

говоришь

ними, раздери

хартію своей вбли». Вы отлично видите, что это
ліе- д о б р о

ничего

общаго

не

имѣетъ

сь

безво-

безволіемъ-

злом'ь, с ъ расшатанной, дряблой волей, что безволіе отреченія с в п д * т е л ь с т в у е т ъ о такомъ ж е безстрашіи и зак а л * душевномъ, как'ь и воля героя, но только в ъ проТіівуположномъ

направленіи.

Или

возьмемъ

чести... На одномъ пути добра чувство
шая святыня, за мал*йшій ущербъ

плоскость

чести—величай-

которой надо поло-

ж и т ь ж и з н ь . На другомъ пути святыня называется д о б р о вольнымъ уииженіемъ. «Пей поруганіе, к а к ъ воду ж и з н и
отъ в с я к а г о ч е л о в * к а » , — г о в о р и ш ь тотъ ж е Л * с т в и ч н и к ъ .
Но р а з в * это безчестіе хоть сколько-нибудь п о х о ж е па
безчестіе труса, проглотивщаго оскорблеше изъ малодушія? О т ъ такого труса, не смывшаго
рыцарь чести

поруганіе

кровью,

отвернется с ъ презр-Ьніемъ, но э т о т ъ

рыцарь с ъ благогов-Ьніемъ

склонится

передъ т * м ъ ,

же
кто

«пьетъ поруганіе к а к ъ воду ж и з н и » . Возьмемъ п л о с к о с т ь
отношенія

къ

н е п р а в д * и злу. На одномъ пути

Целишь бороться

со зломъ

б е з ъ устали,

долгъ

рубить головы

142

Лернейской г и д р * до последней. На другомъ пути д о л г ь
повелѣваетъ: не противися злому. Смѣшеніе обоихъ идеал о в » , у в * р е н н о с т ь , что путь добра одинъ, незнаніе закона полярности были причиной того, что Толстой и
самъ запутался в ъ проповѣди непротивленія и спуталъ
ею русское общество, которое долгіе годы въ о ц * п е н е иіи йе знало, что с ъ нею дѣлать: проповѣдывается несомненно доброе, святое, а сердце его не воспринимаете.
Причина ж е этой смуты была та, что на пути общественности и служенія людямъ Толстой пропов-Ьдывалъ
идеалъ, годный на пути удаленія отъ людей и служенія
Б о г у . Ромео, спѣшащему на свиданіе с ъ Джульетой,
чтобы извѣдать съ ней святыню соединенія, о н ъ сунулъ
в ъ руки Адамову голову и горсть пепла. Т а к и х ъ плоскостей в ъ мір* нравственности въ самомъ д * л * множество, к а к ъ ц в ѣ т о в ъ въ с п е к т р * , к а к ъ направленій в ъ прос т р а н с т в * . Но неужели Р о з а н о в ъ .не видитъ, что это
множество направленій не ослабляетъ, но у к р * п л я е т ъ ,
тысячекратно п о д т в е р ж д а е т , ученіе о двухъ
путяхъ
добра.
Д р у г о е возраженіе Розанова состоите в ъ томъ, что
выборъ направления в ъ пространств* не составляетъ спорной альтернативы: могу по*хать направо, м о г у — н а л * в о ,
сегодня—направо, з а в т р а — н а л * в о . Между т * м ъ альтернатива брака и д * в с т в а раздираетъ волю: или д * в с т в о , пли
бракъ. Это возраженіе в ъ сущности скрываетъ в ъ с е б *
два: одно о спорности обоихъ идеаловъ, другое объ ихъ
несовместимости.—Начну с ъ перваго.
Р о з а н о в ъ ошибается, думая, что выборъ направленія
в ъ пространств* былъ всегда принциціально безспоренъ.
Когда сферическая форма земли не была и з в * с т н а , ж е ланіе Колумба * х а т ь в ъ Индію не направо, а н а л * в о
вызвало о ж е с т о ч е н н * й ш і е споры. Но форма земли могла
быть наглядно доказана. В ъ области ж е духа экспериментальныхъ доказательств!, не сѵществуетъ. Главная причина спора заключается в ъ томъ, что люди смѣшиваютъ

143

С ѣ в e р н ы е ц в * т ы.

H. Ми н е к Ій.

нравственную ц * л ь с ъ путями, ведущими къ ней. Ц * л ь
едина; по отношенію къ ней всякая двойственность каж е т с я двоедѵшіемъ, ложыо, притворством!.. Ц * л ь едина )
к а к ъ единъ О т е ц ъ . Но пути двойственны, к а к ъ двойственна природа Христа. На спорность обоихъ идеаловъ
добра ссылался и я. В ъ томъ, что люди, равно искренние,
глубокіе и даровитые разбились на д в а лагеря, которые
вѣками оспаривали и до сего д н я оспарнваютъ одинъ
изъ двухъ идеаловъ, я в и ж у н е с о м н * н н * й ш е е доказательство полярности ихъ обоихъ. Р о з а н о в ъ ж е , наоборот!., в ъ какомъ-то извращенном!, логическом!, п р о ц е с с *
х о ч е т ъ на спорности д в у х ъ мн*иій основать безспорног.ть
одного изъ нихъ. О н ъ к а к ъ бы взываетъ к ъ намъ, говоря: признайте мою правоту, потому что противъ меня
спорятъ.
В ъ прошлый разъ я указалъ на этотъ споръ не только
в ъ общпхъ чертах!., но и вт, фактических!,

подробно-

стяхъ, о которыхъ Р о з а н о в ъ не упомннаетъ ни словомъ
и, у в * р е н ъ я, будетъ

замалчивать до конца.

А между

т * м ъ , чрезвычайно знаменательно, что идеалъ любовничества и брака иабилъ оскомину человѣчеству, а идеалъ
ц*ломудрія

снова

возипкъ

в ъ требовательномъ

могу-

ществ*.
« Т в о я любовь—распутство»—говорит!. Байронъ, обращаясь к ъ ч е л о в * ч е с т в у . «Не стоить л ю б и т ь » — в т о р и т ь
Лермонтовъ. Но противъ пессимизма ноэтовъ можно
всегда возразить, что они разочаровались не въ любви,
а в ъ излишествахъ любви. Поэтому особое значеніе пріо б р * т а е т ъ прим*ръ Толстого. «Достнжеиіе ц * л и , соедниеніе в ъ б р а к * или в н * брака с ъ предметомъ л ю б в и , —
говорить онъ в ъ Послѣсловіи,—есть ц * л ь , недостойная
ч е л о в * к а » . Церковь, поклоняющуюся идеалу ц*ломудрія,
Р о з а н о в ъ обвнняетт, въ искаиіи власти и почестей, другой обвинить в ъ стремленіи к ъ земнымъ благамъ, т р е т і й —
въ р а с ч е т * на загробное воздаяніе сторицею. А о Толстого в с * эти обвиненія разобьются, к а к ъ о скалу. Про

144:

H. M и

H

С ѣ в с р II ы о ц в Т. т ы.

с к i il.

иовѣдуя идеалъ девства, онъ изъ господствующей Церкви
вышелъ; власти надъ умами достигъ и раньше, поэтизируя семью; загробнаго воздаянія не ждетъ. И все ж е я
предвижу возможность возраженія. Толстой, молъ, отравленъ духо.м'ь Евангелія, пзвратнвшаго, по мнѣнію Розанова, природу человека тЬмъ, что лукаво нашепталъ ему
•мечту о д-ііломудріи, объ одиночестве, вопреки слову
Ветхаго ЗаігЬта, • что не хорошо быть человеку одному.
Вотъ почему я укажу вамъ еще на одно явленіс, можетъбыть, самое убедительное в ъ нашемъ споре.
Всѣ выслушанныя нами нападки на церковный идеалъ д е в с т в а представляютъ вт, сущности полное повтореніе доводовъ, цитатъ, которыми в ъ свое время реформація ополчилась на моиашескій идеалъ в ъ католичестве.
Реформація победила, устроила жизнь на основахъ
семьи и общественности, заложила рогаткой путь аскетизма. Еслибы реформація была права и в ъ этомъ отношеніи, какъ она была во многихъ другихъ, еслибы
идеалъ д-квства былъ извращеніемъ природы, то ложь,
однажды изобличенная, у ж е не возникла бы в ъ томъ
ж е сознаніи. И наоборотъ: если идеалъ ''дѣвства имманентенъ человеческой природ*, то, изгнанный изъ
религіозной сферы, онъ необходимо долженъ былъ возникнуть в ъ другой области. На этотъ вопросъ исторія
отвѣчаетъ с ъ • осязательной определенностью. Именно
в ъ протестантстве идеалъ отреченія съ необычайной силой возникъ, вспыхнулъ в ъ философскомъ пессимизме,
въ т е х ъ ученіяхъ, которыя, в ъ отличіе отъ другихъ
фплософскихъ системъ, не заплесневели в-ь кабинетахъ
профессоровъ, а вышли на улицу, овладели фантазіей
толпы, изменили лицо земли. Ошибки Толстого, спу_
тавшаго пдеалъ служенія ci. идеалом-!, отрсченія, вид-Ьвшаго в ъ целомудріи подспорье к ъ человеколюбію,
Шопенгауеръ у ж е не делаетъ. ГІо его ученію, кто прозрелъ истину міра, позналъ существо вещей само в ъ
себ-Ь, т о п . «переходить отъ доброд-Ьтели к ъ аскетизму».

145

«Ему недостаточно любить другихъ, какъ самого себя, а
въ немъ возиикаетъ отвращсніе к ъ существу, коего выраженіемъ служить собствснпое его явленіе, къ в о л е
жизни, к ъ зерну и сущности того міра, который имъ
признанъ столь несчастнымъ». Благодушная односторонность реформаці.п привела к ъ односторонности пессимизма, к ъ отрицанію общественности, к ъ отчаяиію. Замечательно, что вслнкій врагъ христіанства—Ницше, разошедшиеся съ Шопенгауером-ь во ВС-ІІХТ. пунктахъ, однако
в ъ культе ц-кномудрія остался ему ігкрсігь. «Никогда
еще — восклицаетъ Зарагустра — не встр-Ьчалъ я ж е н щины, отъ которой хотелось бы міИ; иметь д е т е й . —
пусть ж е будетъ Вечность тою женщиной, которую
люблю я, ибо люблю я тебя, о В е ч н о с т ь » . Природа,
прогнанная в ъ дверь нсторическаго христіанства, вернулась в ъ окно буддизма; прогнанная оттуда, она пропикаегь сквозь щели декадентства, и такт, безъ конца.
Теперь, можетъ-быть, Розаноіп. пойметъ, почему я
такъ настойчиво полемизирую съ нимъ. Замкнувшись
в-ь своемъ слезливом-ь благодушіи, стоя вн-Ь фплософін
и в н е нсторіи, см'Ьшивая полицейскія правила относительно брака и развода съ переоценкой Ветхаго и Новаго Зав-Ііта, Розановъ не видитъ, что всякая односторонняя мораль есть открытое русло для пессимизма. У
гЬхъ, кто хлебиулъ этой горькой волны, всі; проблемы
морали сводятся къ одной—къ борьбе съ пессимизмом-!..
Но бороться съ этой болезнью В О З М О Ж Н О лишь однимъ
средствомъ, прививая к ъ д у ш * идеалъ отреченія.
— Кланяюсь вам-!,, — говорить Розанов-!,, обращаясь
къ монахамъ,— е д у добывать другого престола.
— Но куда? — спросим-!, Розанова. — Вт, поэзін, в -у
романе, в ъ философіи, в ъ современном-!, мистицизме,—
в е з д е на всѣхъ компасахъ мысли и чувства стрелка поверналась к ъ полюсу цѣломудрія.
Наконецъ, последнее возраженіе Розанова—о несовместимости обоихъ идеаловъ. Пусть бракъ и безбраСѣвормыо untTU.

10

146

H. M и и с к i й.

чіе—два пути добра, но нельзя ж е совм-Ьстить д в ѣ противоположности, какъ нельзя въ одно и то ж е время
шагать и направо и налево. Розановъ, конечно, не видитъ, что онъ и тутъ, какъ во всемъ этомъ споре,
стрѣляетъ, по выраженію Шопенгауера, в ъ скалу: скалы
не разобьетъ, а удары рнкошетомъ наносить самому
себѣ. Если правда, что в ъ жизни индивидуума оба
идеала ; несовместимы, то Церковь слѣдуетъ признать
единственной обладательницей истины, ибо в ъ Церкви
синтезъ брака и безбрачія осуществленъ, правда, не индивидуально, а общественно. Я такъ далеко не иду. В ъ
исторической Церкви я вижу единственно воплощенный
до сихъ поръ синтезъ обоихъ идеаловъ, но не сдинственно-возможный. Я вѣрю, что въ Церкви мистической, в ъ словахъ Христа, а равно во внутреннемъ откровеніи разума таится не одна возможность бол-Ье полнаго и бол-Ье внутренняго сліянія двухъ идеаловъ, даже
в ъ жизни одного и того ж е индивидуума.
Наша брачная жизнь представляетъ собою не синтезъ, а компромпссъ обоихъ идеаловъ, посильный для
средияго человека и наилучшимъ образомъ обезпечивающій интересы безправной женщины и беззащитныхъ
д-Ьтей. Въ нашей ссмь-Ь и любовннчество, и ігЬломудріе
слиты в ъ общемъ смутпомъ рисунке, и ігЬтъ сомн-Ьиія,
что ни o n , чего челов-Ьчество такъ. не истомилось и не
изболелось, какъ отъ компромисса скучающей страсти
и заспаинаго воздержанія в ъ лон-Ь семьи. Розановъ ж е ,
предлагая в ъ в и д е панацеи отъ пс-1;хъ зол-ь эту семыо
съ придаткомъ развода, напоминаетъ Пульхерію Ивановну в ъ то время, когда она на жалобы объ-Ьвшагося
Аоанасія Ивановича на боль въ ж е л у д к е сов-Ьтуетъ
ему «чего-нибудь поесть».
Замена мещанскаго компромисса семьи просв-Ьтленнымъ синтезомъ обоихъ идеаловъ — вотъ завети-Ьйшая
мечта современнаго мистицизма, зиждушагося на культе
не общественнаго, а личнаго совершенства, и, говоря

С ѣ в e p H ы е ц в ѣ т ы.

147

объ этой мечтё, я, быть-можетъ, обнажаю передъ вами
камень, на которомъ будетъ построено будущее. Вы,
конечно, не потребуете отъ меня рецептовъ такого
сліянія, но очевидно, • что в ъ будущемъ с и н т е з е идеалъ
целомудрія не потускнеегь, а загорится новымъ, быті,
можетъ, еще невиДаннымъ блескомъ.

H.

M и и с к і Л.

Сѣверные

цвѣты.

1 4 9

Н а ш ъ первый — 2. Второй, с ъ нимъ, повторяясь
С в о е — для третьяго — нрибавилъ — 6.
И, вотъ, в ъ обоихъ первыхъ — третій есть,
И з ъ сложности

рождаясь.

Пусть н ѣ т ъ узла — его в ъ с е б ѣ мы носнмъ.
Никто сплетенныхъ чиселъ не р а з с ѣ к ъ .
А числа, насъ связавшія
Ч И С Л А.

I.

нав-Ькъ,—

2, 26 и S.

Ч И С Л А.

Бездониаго, предчувственнаго смысла

.

2. А л м А 3 ъ.

И благодатной мудрости полны,
К а к ъ имена вторыя — намъ даны
Божественный

числа.

В е ч е р ъ былъ ясный, предвесеииій, холодный,
Зеленая небесная высота — тиха.

И день, к о г д а родимся, налагастъ

И былъ тотъ в е ч е р ъ — Господу

На насъ печать завѣтнаго числа;

Была годовщина нашего невольнаго грѣха.

неугодный,

Д о смерти наши мысли и д ѣ л а
Оно

сопровождает!..

И между числами — м е ж ъ именами —
'Го близость, то сплетенье, то разладъ.
Міръ чиселъ, мы, — к а к ъ бы единый с а д ъ ,
С ъ различными

цвѣтами.

Земная с в я з ь людей порою р в е т с я ,
В о т і . — кажется — и

в о в с е порвалась...

Н о указанье правды — чиселъ связь —
Навѣки

В ъ этотъ в е ч е р ъ , будто стеклянный — з в о н к і й ,
Н а воспоминаніе и страхъ мы осуждены.
И глянулъ изъ-за угла м ѣ с я ц ъ тонкій
Намъ в ъ глаза с ъ нехорошей, с ъ лѣвой стороны.
В ъ этотъ в е ч е р ъ , в ъ этотъ в е ч е р ъ веселый,
Смѣялся м ' к я ц ъ , узкій, к а к ъ золотая нить.
Люди вынесли гробъ, бѣпый, тяжелый,
И на дроги с ъ усиліемъ старались положить.

остается.
Мы думали о томъ, что есть у насъ б р а т ъ — Іуда,

В ъ о д е ж д а х ъ о д и н а к о в ы х ъ насъ трое.

Что предалъ о н ъ па грѣхъ, на к р о в ь — не насъ;

К а к ъ з н а к ъ различія и общности, легло

Но не страшенъ намъ вечеръ; мы ж д е м ъ чуда,

На ткани алой — б ѣ л о е число,

И б о сердце у насъ острое, к а к ъ алмазъ.

Для каждаго — родное..

3.

1 5 0

J.

Г и и и i у с ъ.

Б О Ж Ь Я

Т

ВАРЬ.

За дьявола Т е б я молю,
ГосподьІ И онъ — Т в о е созданье.
Я дьявола за то люблю,
Что вижу в ъ немъ — мое страданье.
Борясь и . мучаясь, онъ с * т ь
Свою заботливо сплетаетъ...
И не могу я не ж а л * т ь
Т о г о , кто какъ и я — страдаешь.

M И M О Л E Т H О Е.

Эхъ, старость, старость... Ѣду по Бассейной, вынимаю папироску, чтобы закѵрпть, но беру ее не обыкновенным!, способом!,, р а с к р ы т , портсигаръ, а вытаскиваю
черезъ широкую щель отставшей половники. Пальто на
мн-Ь повое, портсигаръ—старый, и не радуешь новое, не
печалить худое, некрасивое. Это—старость.

Когда возстанетъ паша плоть
В ъ Твоемъ с у д * , для воздаянья,
О , отпусти ему, Господь,
Его безумство — за страданье.

3.

Г I! Il

II

І У

С !..

Куда я дѣвался, умерь что ли? Мои привычки, мои
привязанности, моя любовь к ъ вещамъ осыпаются съ
меня какъ старые листья съ дерева. Я расхолаживаюсь
к ъ жизни, жизнь на м н * не держится. Я решительно
не могу сидѣть посредине пролетки. Прижмусь в-ь
уголокъ. И совершенно равнодушен!,, кто меня обгоняешь или кто е д е т ъ навстречу. — «Куда, барннъ?» И
такъ равнодушно скажешь возниц* адрссъ.
Конечно, я замечал!, это и прежде, но сегодня, когда
вытащилъ папиросу черезъ щель в ъ портсигар*, чуть
не заплакалъ. «Это окончательная старость». Я не люблю
теперь ничего красиваго, не ищу ничего красиваго. А
Н*ДІ, какъ я, бывало, любилъ в ъ молодости именно портсигары! Помню, разъ самъ даже посм*ялся надъ собой. Это
было давно. Я где-то с и д * л ъ в ъ гостяхъ и отъ скуки
подошелъ к ъ столу, за которым!, шла картежная игра,
не большая, но благородная. У в с * х ъ партнеров!, порт-

152

В.

Розановъ.

сигары ихъ лежали подъ рукой. Были изъ иихъ серебряные, съ вензелями и разными глупостями. Они вс - !;
были некрасивы. Но у одного партнера портсигар-],
былъ изъ столь чудной кожи, безъ всякихъ украшеиій,—
что лѣтъ десять спустя, уже состоя на с л у ж б * и им*л
лишинхъ рублей десять, я все подыскивалъ в ъ М о с к в *
такой ж е — и не могъ найти. Въ ф о р м * , в ъ ц в * т * кожи
были отстѵпленія. Я у в и д * л ъ идеалъ и не х о т * л ъ подобія. Читатель скажетъ: .«глупость». Но представьте:
я понялъ особую красоту кожаныхъ вещей и вообще
оц*иилъ кожу в ъ ея изящныхъ проявленіяхъ именно
по этому помятому портсигару.
Да, я любил-], красивыя вещи. И красивую жизнь, и
красивыхъ людей.
И вотъ теперь вт, пыльной шляп*, новомъ пальто и
с ъ продырявленнымъ иортсигаромъ я * д у по Бассейнои,
столь грубоко равнодушный и къ с е б * , и к ъ окружающему. «Да, я вышелъ весь. Выдохся, какъ выдыхается
табакъ, какъ выдыхаются духи. Былп духи, а черезъ
тридцать лѣтъ при открытомъ горлышк* остается просто
дрянная, не чистая, но отнюдь не душистая вода. Пить
ее нельзя, душиться ею нельзя. Можно только выплеснуть. И меня нужно выплеснуть».
И я почти плакалъ. «Такъ проходить жизнь.
Куда
проходить? Н * т ъ , в ъ самомъ д * л * , куда проходить жизнь?
Водопадъ падаетъ въ море, ж е л * з н а я дорога доходитъ
до стаиціи, а ч е л о в * к ъ ? Неужели челов*къ безъ станщи, безъ конца и ц*ли?!.. Неужели жизнь похожа на
жел*зную дорогу, которая на достаточномъ протяженіи
прерывается среди пустого поля, просто потому,—что у
строителя не хватило ни шпалъ, ни рельсовъ, чтобы вести
се дал*е? Н е о р г а н и ч н о ? Смерть безъ безсмертія или
загробной жизни.превращаетъ жизнь нашу в ъ механическое явленіе. Безсмысленно. Невозможно.
Впрочемъ, м н * все равно, со станціей мы или безъ
стаиціи. Въ этомъ-то и старость моя, что м н * все равно.

С* в ep

H

ы е ц в * т ы.

153

Это в ъ молодости я бы развилъ такую философію о
безсмертіи души, и размазалъ бы, и увлекся бы, и увлекъ бы читателя, и размякли бы мы оба. «-А, есть безсмертіе души! В*рпмъ!! Хорошо! Отлично! Пойдемте
* с т ь осетрину». Тепері. м н * ни осетрины, ни безсмертія
не нужно. Просто, ничего не нужно. Ѣ д у , и чтобъ не
трясло.
Листковъ на м и * уже немного. 'Гакъ по осени торчать голые и некрасивые, острые сучья; не в с * безъ
зелени, но многіе безъ зелени. И б о л * е всего я благодаренъ челов*честву, что оно щадить меня, не ломаетъ
этихъ сучьевъ, не убпраетъ этого неиужнаго брюзги—Я.

В. I' о з а и о и !..

С ѣ в e р н ы е ц п ѣ т ы.
С в е д у , помолвлю, породню
О к а м е н е л о с т ь и идею,
И праздникъ смерти учиню,
В ключ и в ъ его в ъ Ч е т ь и - М и н е ю .

К. С л S ч о » с к i п.

Р А З Н О Г

Л АСЬЕ.
2.

Какъ разногласие

О С В О Ii О Ж Д ІІ II I Ii-

иоліп., что .межъ собой согласны.
К. Б а л ь м о п т ъ.

(ІІэі. жснскихъ сонетопъ).

I. Р Е Ц Е П Т Ь М Е Ф И С Т О Ф Е Л Я .

Я не любви ищу, но легкой тайны.
Я я д ъ дурмана напущу
В ъ сердца людей, пускай и х ъ точитъі
В ъ пеньку веревки мысль вмѣщу
Д л я Т-ІІХЪ, к т о в ѣ ш а т ь с я захочетъ!
П о д ъ шумъ веселья и пировъ,
П о д ъ з в о н ъ бокаловъ, трескъ лнтавровъ,
Я в ъ с ф е р * чувства и у.човъ
В н о в ь воскрешу нхтіозавровъ!
У передохнувшихъ химеръ
Займу образчики творенья,
Какихъ-то новыхъ, дикихъ вѣръ
Непочатого

откровенья!

См-іішаю я по бытію

Неправды милъ мігЬ вкрадчивый п р п в ѣ г ь .
Моей любви пріюта в ъ ж и з н и

нѣтъ,

Обмаігь во м н ѣ — H ж а ж д а легкой тайны.
О б м а н ъ — з н а к ъ б о ж е с т в а необычайный,
Надежда на несбыточный о т в ѣ т ъ .
Т о т ъ поб'кдптъ, кто в ъ панцырь лжи од'Ьтъ,
А п р а в д а — щ и г ь раба, покровъ случайный.
Бол-Ьзныо правды я к а к ъ в с ѣ страдала.
К а к ъ мерзкій червь я ползала в ъ толпѣ.
Среди людей, на ж и з н е н н о й троп-Ь,
О н а меня, свободную, сковала.
Т е п е р ь передо мной широкій путь:
Прославить л о ж ь ! отъ правды

отдохнуть!

Смрадъ тлѣнья с ъ ж а ж д о й идеала;
В ъ умы безумья разсую,
Д а в ъ заключенье до началаі

л.

1) и л ь к и и .ч.

155

С.

156

ri

ІІ

Рафаловить.

р в о к ж і; л а н I п.

Когда запретный плодъ сорвать рѣшнлась Ева,
Чтобъ тайны роковой постигнуть красоту,
Смущенный взоръ ея увнд-іілъ наготу,
И мысль смущенная шепнула ей: ты д'І;ва!
И нивы пышныя, но чуждыя посѣва,
Заколыхалися, нознавъ ея мечту;
И солнце нй-небѣ постигло темноту,
Смутясь о г ь прелести грѣховнаго напѣва,
Стыдливо вкругь нея склонилася листва,
Стыдливо обвилась вкругь бѣлыхъ погъ трава
И т+.нп .въ первый разъ блескъ солнца отражали.
Смущенный в'Ьтеръ вдаль унесся весь в ъ огнѣ
И волны быстрыя, родившись въ глубннѣ,
На зеркало воды стыдливо набѣжали.
С.

4. Д В А

Д Р У Г

Р Я Ф Я Л О I! II Ч !..

С ѣ в о р и ы о ц в ѣ т ы.
Чужд'ь хулы и порицанья,
Любитъ онъ мои желанья,
Видитъ in. нихъ свою судьбу.
О н ъ моей подавленъ силой,
И завоетъ надъ могилой,
К а к ъ и слѣдустъ рабу...
Не таковъ мой котъ лукавый,
Черный, хитрый, величавый,
'Гихій, грозный, днкій котъ.
Хмурь иль веселъ онъ нежданно,
Золт. — народно, ласковъ — странно,
НыігІ; — пламя, завтра — ледъ;
Самовластенъ и мятеженъ,
Гордо — подлъ и злобно — н ѣ ж е н ъ ,
Знаетт. онъ меня давно,
Но признать меня не хочетъ,
Непокорный когти точить,
Иль скрывается в ъ окно.
Гробу в-Ьренъ онъ не будетъ,
Отойдетъ и позабудетъ,
Цѣпи нежности кляня...
Люди! Вы покорнымъ рады.
Мнѣ ж е н-Ьтъ в ъ рабахъ отрады...
Б о г ь иль дьяволъ за меня?
С.

А.

Рабски преданъ мнѣ и в-Ьренъ,
Разсуднтеленъ, умѣренъ,
Бѣлый песъ, пріятель мой;
О н ъ послушенъ, онъ безволенъ,
Боленъ онъ, когда я боленъ,
Веселъ и здоровъ со мной.

5

.

JI A II

д

Ы III Ъ.

И въ маѣ полдень душенъ,
Безмѣрно зной томить,
Но ландышъ такъ послушсиъ
Вт. нев-Ьд-Ьныі обидь.

Р я ф Я Л О I) II Ч !..

15

158

Д.

Фрндбергъ.

Х в а л и т е Б о г а , бурь уста!

В ъ з е м л * о н ъ ищетъ влаги,

Ревучій д о ж д ь и быощій градъ!

А в ъ в о з д у х * тепла,

PI р а д у г ь Милости врата!

Напоена в ъ о в р а г *

И Мира влажный вертоградъ!

Е г о дыханьемъ мгла.
О н ъ радъ б е с * д а м ъ д о л ь н ы м ъ
Листвы, травы, ц в * т о в ъ ,

—

Не нужно

крылъ!

н*га,

К о р о н к а высока, —
Б*л*е

И летъ призывный п л * н н ы х ъ

И все, что, возлюбмвъ, сокрылъ!

звуковъ-словъ.

Она с в * ж * е

PI Горъ незыблемый п о р ы в ъ !
И все, что Б о г ъ избралъ, о т к р ы в ъ !

Мечтаньямъ ихъ безбольнымъ
П о л н * й в ъ молчаныі

С ѣ в e р и ы о ц в Ii т ы.

Валъ, громъ, и трусъ, и плачъ, н с т о н ъ ,

сн*га

И р ы к ъ , и ревъ, и п*сш>, и р * ч ь ,

молока.

Д у ш ъ л е г к и х ъ лепетъ, струнный з в о н ъ ,
З в у к ъ — о т з в у к ъ , систръ, и серпъ, и мечъ!

О з е р ъ студеныхъ сила
О ь благословеньемъ дня

И каждый в з д о х ъ , и к а ж д ы й глазъ!

На л а н д ы ш * почила...

И каждый гладъ, и каждый трудъ!

Д о ж д е т с я ли меня

В ъ л ѵ ч * проснѵвшійся алмазъ!

С в я т ы н ь т в о и х ъ обитель,
О , чистый майскій

Во м р а к * — с и л а тайныхъ рѵдъ.

сн*гъ,

О , ландышъ, мой Учитель,
Ут*шитель

вов*къ.

В ъ э о н р * пламенномъ орлы!
И рыбы струй, г д * пьетъ луна!
Д.

Ф р л д б о р гъ.

Святилища чреватой мглы!
Геенны н * д р ъ , и перлы дна!
Славь Б о г а , Солнце! пой, Луна!

6. Х О Р Ъ Д У Х О В Ъ Б Л А Г О С Л О В Л Я Ю Щ И Х Ъ .
(Изъ шпстсріп).

Хвалите Б о г а , силы с ф е р ъ !
Х в а л и т е Б о г а , души н * д р ъ !
Б е з с о н н ы й ключъ в ъ ночи пещеръ!
На высотахъ шумящій

кедръ!

З в * з д ъ зримый и незримый клнръ!
Пространства,—вы!

вы,—времена,

Чтб, разлучивъ, сомкнули міръ.
И золотой Избытка с м * х ъ ,
И рдяный плодъ, и пьяный гроздъ,
И д н я сверкающій д о с п * х ъ ,
И лунный ленъ, н пологъ

зв*здъ,—

159

160

Сѣверные

В. И п а н ОІІЪ.
Хвалите Б о г а ! — к а к ъ роса,
К а к ъ в * н ч и к н цвѣтовъ в ъ р о с * :
Въ- р о с и н к * каждой—небеса,
Въ д у ш * единой—души в с * !
И каждый брызгь надъ глубиной,
И каждый облакъ высоты,
И каждый лучъ в ъ л и с т в * л * с н о й ,
Въ ж и в о м ъ смарагд* красоты,—
Хвалите Б о г а ! — Ж и з н ь и Смерть,
Прибой и остовъ корабля,
Богострадальная Земля,
И Боговидящая Твердь!..
Пустыня-мать! твои уста—
Стенаньемъ львовъ, дыханьемъ травъ
И вѣщимъ роиотомъ д у б р а в ъ —
Зовутъ лобзаніе Христа!
В я ч е с л а в ъ

цвѣты.

И дьяволъ взялъ меня и бросилъ
В-ь полуистл*вшую ладью,
Я тамъ нашелъ и пару веселъ,
И с*рый парусъ, и скамыо.
И вынесъ я опять на сушу
Въ больное, злое житіе,
Мою отверженную душу
И т * л о гр-Іішное мое.
И в * р е н ъ я, отецъ мой, дьяволъ,
О б * т у , данному в ъ злой часъ,
К о г д а я в ъ бурномъ мор* плавалъ
И ты меня изъ бездны спасъ.
Тебя, отецъ мой, я прославлю
В ъ укоръ неправедному дню,
Хулу надъ міромъ я возставлю,
И соблазняя соблазню!
О. С о л о г у б ъ.

И в а п о в ъ.

S.
7-

Когда я в ъ бурномъ мор* плавалъ
И мой корабль пошелъ ко дну,
Я такъ воззвалъ: отецъ мой, дьяволъ,
Спаси, помилуй,—я тону!
Не дай погибнуть раньше срока
Д у ш * озлобленной моей.
Я власти темнаго порока
Отдамъ остатокъ черныхъ дней.

Яростиыя птицы, съ огненными перьями,
Пронеслись надъ б*лыми райскими преддверьями.
Огненные отблески вспыхнули на мрамор*,
И умчались странницы, улегЬли з;\ море.
Но на чпетомъ мрамор*, на п о р о г * д*вственномъ„
Что-то все ал*лося блескомъ неестествепнымъ,
И в ъ вратахъ подъ сводами, в*чными, алмазными,
Упивались ангелы тайными с о б л а з н а м и ^ ^ ^ ^
Сіпорлыо not™.

11

С ѣ в e р н ы о ц в ѣ т ы.

163

•уже за многое благодарен» слышится, отъ чего н плодъ
произошел*. Не п р и н я т , горькаго, не видать сладкаго...
Не корми калачемъ, да не бей в ъ спину кирпиче»!*,—шепчетъ кто-то изъ старых* московскихъ бояр*.
М е н ь ш и к о в * : Не возьми, государь, яко ласкою,
но суще о т * сердца со слезами говорю: ты отечество
наше привел* в * сравненіс с * прочими; научил* узнавать что и мы люди; одним* словом*, на что в * Россіп
ни взгляни,—все тебя им-Ьет* началом-.., и что бы впредь
ни дѣлалось, о т * твоего источника черпать будутъ...
ИЗЪ Ч Е Р Н О В Ы Х * Н А Б Р О С К О В * КЪ РОМАНУ

« П Е Т Р Ъ И А Л Е К С Ѣ Й ) . *).

Спускъ корабля. Расноложеніе столовъ и каютъ. Дешевыя блюда, копченье н соленье. Петръ на нпжнемъ
к о н ц е стола, среди корабельщиковъ. Тосты. Пушечные
залпы. За царевича не пыотъ, хотя онъ присутствуете
Р е ч и . Архимандритъ Ѳ е д о с ъ : Ваше Величество,
милосердуя о народ* своего государства, изволите непрестанно безпоконио трудиться, чтобъ оный изъ прежнихъ азіатскихъ обычаевъ вывесть и обучить, какъ в с *
народы христіанскіе в ъ Е в р о п е обходятся... Единую
имѣете честную несытость, дабы паче и паче Россію
пользовать... Нашимъ моиархомъ совершилось дело, о
коемъ вся Европа, ставъ, удивляется... Только нашего народа люди суть коснаго разума... Нашъ низкій народъ ннкакихъ благодарныхъ чувствій еще не шгЬетъ...
О т в * т ъ П е т р а : Вдругъ кривули не исправишь...
Нашъ народъ, яко дѣти, которые за азбуку не примутся,
пока приневолены не будутъ, и которымъ сперва досадно
кажется, а какъ выучатъ, то благодарятъ, что ясно изъ
в с ѣ х ъ пыи'Ьшнихъ дѣлъ: не все-ль неволею сделано? а
*) Э т о т ъ о т р ы п о к ъ , в ъ с и л ь н о п з и ѣ н е і ш о м ъ и н е р с р а б о т а ш ю м ъ в п д ѣ ,
д с п . пъ III г л а в у р о м а н а .

nofi-

П с т р * : По с и л * , сколько можем*, трудимся, каш.
Ной, над* ковчегом* Россіп. Твердо уповаем*: когда
нелицемерный Судія вопросит* о т * нас* ответа о толпк о м * нам* врученном* д * л ѣ , - н е будем* безответны...
П ю д а не ѵвпдпмъ, для того что долгота жизни нашей ненадежна... Самъ не совершу, о д н а к о
начну,-то
бѵдетъ дрѵгимъ поел* меня легче сд*лать... Довольно с ъ
насъ н ы н * и сей единой славы, что мы начинаем*... Единую пм*емъ мысль во в с * х ъ д*лахъ: на весь с в ѣ г ь
славна бы Русь была!..
Князь-папа шумитъ, кричит*, требует* перцовки.
_ Плохо ты нам*, протодьякон* Михайлов*, угождаешь, много болтаешь, мало выпиваешь... Анаоема
тому, кто сегодня не напьется.
П е т р * на к о л * и я х ь , извиняясь, почтительно ц * л у е т *
рѵку князю-папе. Т о т * благословляет* в с е х * :
_

Мир*

и благословеніе

всей

честной

кумпаши!

Пьянство Бахусово да будетъ съ вами!
Гости иодходятт., преклоняют* колена, целуют* ему
рѵку, принимают* чарку перцовки и пьюгь. Beb должны
пить, даже дамы.

*

*

«

Языки развязываются. Начинается «шумство», ссоры,
перебранка. Сенаторы и вельможи обвиняют* д р у г * друга
во взятках!..

164

Д. М е р е ж к о в с к і й .

— Т ы имѣешь мэтреску, которая теб-Ь вдвое коштуетъ противъ жалованія!...
— А рыжечки меленькіе в ъ сулѣечкѣ забылъ... ,
— Сколько нажился съ пеньковаго постава в ъ Адмиралтейство?...
— Эхъ, братцы, что вы другъ друга корите... У всякаго Е р м и ш к и - с в о и д-Ьлишки. Всяка жива душа калачика хочетъ! Гр-Ьшный честенъ, грѣшный плутъ, я к о
в с ѣ гръхомъ живутъ!
— Взятки не что иное, какъ акциденція...
— Ничего не брать о п , просителей есть д-Ьло сверхъестественное!..
.
—

Однако по закону...

— Что з а к о н ъ ? - Д ы ш л о ! Куда хочешь, туда
ротишь...
Пьяный нлутъ-сенаторъ л і з е т ъ
ромъ:
—

и во-

ц-Ьловаться с ъ ІТет-

Мы тебя частенько за н о с ъ поваживасмъ!...

ГІетръ слушаетъ внимательно: когда воры бранятся
хозяинъ получаетъ краденный товаръ.
Апраксинъ бросилъ в ъ Кикина винною бутылкоютотъ сорвалъ с ь него парикъ. Ш а ф и р о в ъ поругался съ
кн. Меньшиковымъ. К н я з ь назвалъ его жидомъ.
— Я жидъ, а ты пирожникъ!.. Вольно тебѣ лаять —
отецъ твой лаптемъ щи хлебалъ... Изъ подъ бочки тебя
тащили...
И онъ принялся безчестить весь родъ его «неподобною лаею».
— Недорогой ты князь... Взятъ изъ грязи да посаж е н ъ в ъ князи... «Пироги подовые»!...
— Ахъ, ты ж и д ъ пархатый, да я теб-Ь языкъ ниже
пятокъ прншыо!...
Тайный разговоръ царевича Алекс-Ьі съ Вас. Долгорукимъ:
—

Отчего ты у меня рѣдко бываешь, кн. Василій?
Нельзя—orb двора батюшкова подрзрѣнье... Для

С ѣ в о p H ы о ц в ѣ т ы.

165

того часто меня къ себ-І: звать не извол
смотрщики, кто к ъ теб-Ь ѣздитъ...

Есть де над-

— Откуда ты- в-Ьдаешь?
— Мнѣ отъ его ж е двора сказывали...
— Челомъ де быо и на твоемъ жалованья!...
— На чемъ?...
— Правда или неправда, только я слышалъ,— ты за
меня у батюшки слово замолвплъ, чтобы онъ меня в ъ
деревню жить отпустилъ...
— Я тебѣ всегда в-Ьрный слуга...
— Пожалуй и впредь не оставь!...
— Я всегда радъ, хотя бы и животъ свой за тебя
положить... Только больше ие говори, другіе смотрятъ...
Кардиналъ, шутъ Семенъ Тургеневъ, пристаетъ к ъ
царевичу:
— Другъ ты мой сердечный, люби меня, какъ я тебя...
Другъ ты мой задушевный! пьянъ я, голубчпкъ? пьянъ?...
Скажи на чистоту, пьянъ-ли я?...
— Пьянъ, пьянъ!...
— Ну такъ поц-Ьлуемся же!...
И онъ все нодлнваетъ царевичу.
— Выпей всю...
— Отстань, не хочу...
— Нѵ хоть за здоровье его святѣйшества, князяпапы...
Царевичъ оттолкнулъ его и выплеснулъ вино. Ш у т ъ
загалд-Ьлъ:
— Штрас|з'ь! Штрафъ!
Bc-Ji окружили царевича. Oifi. отказывается пить, потому что в ъ стаканъ, вм-ЬсгЬ съ венгерскпмъ, подлили
перцовки.
— Уволь, государь-батюшка, неможется мн*...
— Пей, когда велятъ!...
— Пей, царевичъ... Страшно видится, а выльется—
слюбится.— Чарка на чарку, не. палка на палку.— И курица пьетъ...

166

Д. M e p о ж к о в о к i ft.
Царевичъ вылнлъ и опьян-Ьлъ сразу.

К ъ дверямъ
пьяно.

приставили двойной караулъ. У ж е все
*

«

Папа галдитъ и старается плясать, поддерживаемый
подъ руки.
Пляши, братъ, дѣтинка,
Надулась моя волынка...
Утоляй, братъ, свои скуки,
Пляши, поджавъ руки!...
Петръ нрпхлонываетъ и подсвистываетъ:
— Ой, жги! Эх'ь, разъ, по два разъ, разподмахпвать гораздъ.
« В е с н а » (особый хоръ) свистип» птичьими голосами,
такъ что эхо отдается отъ стѣнъ каюты. Вельможи срываютъ другь съ друга парики, снимаютъ камзолы. Анраксинъ плачетъ, заливается:
—
Н - І І Т Ъ У меня ни отца, ни матери, ни дома, ни покрова, несчастнее я всякой твари—разве пѣсню спі>ть...
И онъ затягиваетъ хриплымъ, пьянымъ голосомъ:
Ср-Ьжу я съ березы три- пруточка,
О й , люли, л юл и, три пруточка,
Сдѣпаю три гудочка,
Четвертую балалайку...
А л е к с е й , уже почти пьяный, разговариваете съ Аврамовымъ. О н ъ изображаешь. ему на губахъ:
— «Бумъ, бумъ, били-били-бумъ, бумъ-били»...—различные старинные ярославскіе и ростовскіе трезвоны.—
Поліэлейонъ — бумъ-бумъ, а Голодарь подзваниваетъ малымъ гласомъ: били-били-бйли!...— А нын-1; звоны переменили, звонятт. къ церковному п-Ьиыо дряныо, акп на
пожаръ гонять или всполохъ бі.ютъ и т'Ьмъ веліе иоруганіе творятъ и православным-!, соблазнъ н возмуіценіе...

Сѣверные цвѣты.

167

А вт. уставах-!, того, чтобъ дряннымъ обычаемъ по пожарному звонить пигд-Ji не указано... И прежде этого не
бывало и странныхъ этихъ иноземскпхъ обычаевъ вводить
не см-Ьли...
— Нонѣ все пошло на иѣмецкій манеръ... С ъ н е мецкой стати на дурацкую стать!..
— В-ь образъ люторскпхъ органовъ на колокольняхъ
пграютъ, церкви шпицомъ строютъ... Спасовъ' образ-і,
пншутъ по плотскому умыслу: весь яко пе.ччииъ брюхать и толстъ... Возлюбили толстоту плотскую, опровергли
долу горнее... Христосъ ж е тонкостныя чувства имѣлъ...
Аврамовъ простоналъ:
— Ох'ь, ох'ь, б'Ьдная Русь, что-то т е б е захот-кчосі.
н-Ьмецких-ь поступков-!, и обычаевъ! О т ъ н-іімецкаго духа
не можно намъ крешенымъ живу быть!...
Вдругь Алексей видитъ Петра, который внимательно
слушаетъ. Сначала онъ продолжаетъ со злобнымъ вызовомъ, не потупляя глазъ подъ пристальнымъ взоромт, отца:
— Об'ыород'І>лн, в с е мы от-!, злоглагрльствъ люторскпхъ, калышпскихт. и прочпхъ еретиковъ, — объюродели!.. Совратясь o n . стезей отцовъ своихъ...
Вдругь умолкаеть, опомнившись.
Петръ со злобной усм'кшкой:
— Что ж е ты замолчалъ, говори, небось, я в е д ь и
безъ того знаю... Чего испугался, дуракъ?...
Т о г д а Алексей притворяется совсе.мъ пьяпымъ, вскакиваетъ передъ отцо.мъ, шатаясь, церемонно кланяется,
чуть не падает-ь:
— Meines gnädigsten Papas gehorsamster Diener und
Sohn!...—опускается на стул і, и, уставившись безсмысленнымъ взоромт, на Аврамова, начинаетъ опять изображап.
звоны:
— Слушай, Аврамка! — Бѵмъ, бумъ, бумъ, билибили...—и д'1;ластъ видь, что засыпаетъ, но внимательно
слушаетъ разговор-!. Стсс|)ана Яворскаго ст. Петромъ.

168

С ѣ в о рн ы е

Д. M о р о ж к о в с к i ft.

Унизительное старческое хныканье Стефана, «смпреннаго пастушка Рязанскаго»,—«нодножія Государева».
— Отпусти меня... У ж е трудами изможденъ... М н ѣ
дворъ—келія да гробъ... Господа сенаторы съ великимъ
моимъ стыдомъ изгнали меня лонъ, и съ плачемъ вышелъ я нз'ь палаты... Отпусти меня на покой, на безмолвіе... Умножились паче волосъ главы моей ненавидящіе меня напрасно. Д а будетъ повслено прочее время
мизернаго живота моего скончать мнѣ в ь чериеческомъ
безмолвіи, да не горшее что безвинно постраждѵ!..
Петръ не слушаетъ Стефана и подсвпстываеть, и
притопываетъ пѣсни иьяиаго шута:
Заиграй, моя дубинка,
Заваляй, .моя волынка,
Любо, любо моей Д О Ч І Г І І ,
Заиграй, моя волынка...
— Смилуйся, государь, пожалуй!... Дай хоть на малое время съѣздить в ъ Москву да Рязань,—продолжает*
уныло и однообразно Стефанъ, — рухлядишко забрать...
Ежели нлгЬешь о возвращеніи моемъ ігЬкое сумнительс т в о — к р о в ь Христа моего да будетъ мнѣ въ погибель,
коль помышляю о 6'ІігстігЬ что лукавое!... А ежели и
к л я т в * не вѣрпшь, приставь офицера съ солдатами, съ
которыми могъ бы я управить путь свой для всякой
осторожности и вѣры... ГІитербурхъ ли, Москва ли,
Р я з а н ь — в е з д * на м и * власть самодержавія вашего, о т ь
нея же. укрыться не мочно, и н ѣ т ъ для чего укрываться—
предъ В . Ц. В. С О В - І І С Т Ь им*емъ чистую и беззазорную...
Ибо камо пойду отъ духа Т в о е г о и отъ лица твоего
камо бѣгу?... Вы земные боги уподобились самому небесному Богу...
Петръ попрежнему молчитъ и слушаешь сливающуюся съ жалобнымъ хныканьемъ патріаршаго Наместника, пѣсиіо шута:

16!)

цвѣты.

Шинь-пень шиварганъ,
Э х ъ разъ, по два разъ
Разподмахивать гораздъ...
Свекоръ съ печки свалился
З а колоду завалился...
— Слѵжба моя и трудишкп единому Богу суть в е домы, а отчасти и В. Ц. В., на которыхъ силу, здравіе,
а близко того и жптіе погубилъ: зрѣніс потемнело... иогп
ослабели... хирагма... камень... У ж ь смерть заглянула мн-Ь
в ъ очи... НыігЬ ж е вижу и лицо В. Ц. В. отъ меня отвращенно... Господи! откуда сія пзмѣна?... Казачье лп
мое виновно есть?... Казанье мое ( Б о н . в-Ьсть) было
къ нсправленію и назпданію Россіпскаго народа. И оттол-Ь уже и замолчалъ и впредь молчать готовъ. Ей, проновѣдывать трудно, а молчать весьма легко... Сія ли есть
моя вина?... А з в а п і е пастырское Господне? Не апостолъ
ли глаголешь: «проповѣдуй слово, настой благовременно
и безвременно, обличи, запрети, умоли»...
— Свекоръ съ печки свалился,
За колоду завалился.
Кабы знала, возвестила,
Я повыше бъ подмостила
Я повыше бъ подмостила,
Свекру голову сломила...
LU и нь-пень, ш 11 варгаиъ!...
Петръ вскакиваешь,

чтобы усмирить двухъ

шихся вельможъ, кн. Я к о в а Долгорукова

и кн.

подравРомо-

дановскаго.
— Я тебя на поготокъ да щелкну только мокренько
будешь!...—крнчалъ князь-кесарь.
— Ахъ, ты, с... сынъ, я те вл-Ьплю въ бороду репей, я те покажу

Кузькину мать!... Теб-Ь у меня живу

не быть!
И ругая другъ друга, два почтенныхъ старца бросп-

170

Д. M о р о ж к о в с к i ft.

лис другъ и а друга, начали душить и бить другъ друга кулакам и. Ихъ старались разнять; тогда они выхватили шпаги
in, dat is n.tt permitted по-голландски крикнулъ
Петръ, ставъ между н и м и . - У к а з ъ князя-папы протодиакону: «во время шумства унимать словесно и ручной.
— О н ъ учиннлъ мнѣ великій
тисфакцш,—вопить кн. Я к о в ъ .

афронтъ... Прошу са-

- Камратъ, - успокоиваетъ его П е т р ъ , — н а князякесаря г д * сыскать управы, кроме Бога; я в-Ьдь и самъ
человѣкь подневольный, у его величества в ъ команд*
состою. Да и какой афронтъ? Н о и * вся кумпанія o n .
Бахуса не оскорблена. Sauffen-rauffeh! Напьемся - подеремся, проспимся—помиримся!
Враговъ заставили выпить штрафъ перцовкой, и скоро
они в м * с т * свалились подъ столъ.
Катенька говорить Петру сквозь двери:
— Не пора ли, батюшка, домой?
— Ничего, Катенька, завтра день гулящій!...
*

Алексей
канье.

упрекаетъ

*

*

Стефана

за унизительное

171

С ѣ в о p H ы о ц в * т ы.

хны-

— К а к ъ т е б * не стыдно, отче, святптельскій-отъ
санъ унижать?.. Плачетъ, какъ старая баба! Ну, какіе вы
архіереи, пастыри Господни?... Трусы вы в с * , хамы
шушера!..
'
Смиренный «пастушокъ Рязанскій» подиялъ на него
свои подсл*поватые, слезящіеся глазки.
— К а к ъ ж е быть, царевичъ?.. Против-,, р * ч н о г о стремленія трудно плавать...
А л е к с * й теперь пиль, чтобы п о с к о р * е напиться до
потери сознанья, чтобы не в и д * т ь и не слышать чтб
происходить кругомъ.
Свис-гь, гамь, крикъ, звонъ разбитой
посуды
ругательства стоять в ъ в о з д у х *
сплошнымь гуломъ
такъ что нельзя разобрать, кто кого ругаетъ. Вонь, смрадъ,

какъ в ъ самом-ь грязном-., кабак*. Т о и д-Ьло раздаются
оплеухи; но на нихъ у ж е никто не о б р а т а с т ъ вниманія.
У А л е к с * я m, глазахъ туманъ, зеленые и красные круги,
псреплстаюшіяся кольца. Иногда сквозь этотъ туманъ о н ъ
видитъ что-нибудь особенно нелЬпое и безобразное. Ктото шагая черезъ столъ, попалт, сапогомъ въ блюдо съ рыбнымъ студенемъ. Э т о п , самый студень ІІетръ совалъ насильно в ъ рот-ьГоловкину, котораго держали за руки;—онъ
весь побагро.гкть и задыхался. Мусинъ-Пушкинъ, забравшійся къ дамамъ, котораго кн. Черкасская щекотала подъ
шеей, рев'Ьлъ, какъ поросеиокъ подъ ножемъ. Кн. Ш а ховской, «кавалеръ ордена Іуды», принимала, добровольно
пощечины за червонцы—кто больше даетъ. Броснвъ 1 оловкпна, Петръ ц*ловалъ англійскаго шкипера то в ъ затылокъ, то в ъ маковку; носплъ его на рукахъ; подымал-.,
ему губы и целовал-ь между губами и деснами. Адмиралу Крюйсу раскроили голову бутылкою. Петръ Андр.
Толстой без-.,' парика «поехалъ четвернею»; онъ впрочемъ не былъ очень пьянъ и только притворялся, чтобы
больше не пить. Мсныпиковъ свалился замертво и лежалъ на полу растянувшись; лицо у него посинело; его
растирали, чтобы онъ не умерь. Архимандрита Ѳедоса
рвало, и онъ жалобно стоналъ:
— О х ъ , смерть моя, охъ смерть моя!.. Матерь Пресвятая Богородица!...
Князь-папа храп-Ьлъ, навалившись

всЬмъ т*ломъ на

столъ, лицомъ в ъ л у ж е вина.
И

надо вс-Ьмъ—пронзительный, оглушающш

свистъ «весны»—плясовой напевъ:
Бей трепака, не жалей каблука!
Ходи изба, ходи печь!
Хозяину н е г д е лечь!
Полавочье трясется,
Половица прнговариваетъ!...
Ой, жги, ой, жги!...

птнчш

172

Д.' M e p е ж к о в с к i ft.

Іеловѣческія лица кажутся Алексѣю страшными, з в е риными мордами; и в с ѣ х ъ страшнее лицо Петра, лицо
огромной хищной кошки или тигра. О н о спокойно и
насмѣшливо; взоръ ясенъ и прошщателенъ. О н ъ одинъ
трезвъ. И съ любопытством - ,, наблюдаетъ, заглядываетъ
" Ъ . с а м ы я постыдныя и отвратительныя тайны о з в - Ь - Ь шихъ людей, в ъ обнаженныя внутренности человѣческихъ душъ, которыя выворачиваются передъ нимъ наизнанку в ъ этомъ ужасномъ застѣикѣ, гд-Ь орудіе пытки—вино.
С ъ Петра А л е к с е й перевелъ взоръ на Стефана: онъ
сидитъ, весь опустившись; маленькое, смертелыю-бДдное
болезненное личико; закрытые глаза; желто-сЬденькіе
волоски изъ-подъ клобука прилипли къ потному л б у
худые пальцы перебираютъ четки; иногда весь вздрагиваетъ, какъ напуганныя маленькія д і т и во с и * . Безкровныя губы что-то ш е п ч у т ъ , - д о л ж н о быть молитву. Алексею невыразимо жаль дряхлаго святителя, п р е д а н н а я
на поругаше кабацкихъ пропонцъ. Ему вспоминаются
слова старыхъ святыхъ книгъ: «аще начнутъ піянство и
всяко глумленіе и срамословіе,-тогда я к о ж ъ дымъ 07г о н я е г ь пчелъ, тако ж е отъидутъ ангелы Божіи о г ь той
трапезы, и смрадные б * с ы предстаиутъ и возрадуются
и волю свою улучать, и написуютъ дѣла ихъ и приносятъ къ сатанѣ и в к у п * радуются погибели христіанской.
И. та вся дѣла предстаиутъ в ъ день страшнаго суда».
Царевичъ, шатаясь, подошелъ к ъ Стефану, сталъ на
колѣни, поцѣловалъ ему руку и проговорилъ:
— Прости, отче снятый, согрубилъ я т е б і , прости
меня, окаяннаго!... Вижу: скорбно тебѣ, а я пуще того
скорблю за тебя... Д а погоди, у Ж 0 , какъ буду, дастъ
Ь о г ь , царемъ,—я теб-І; за все заплачу, честью тебя удовольствую, патріархомъ сдѣііаю!....
— Что ты, что ты, царевичъ?... Молчи, услышать могутъі... Ахт,, ТЫ, МОЙ сыночекъ родненькій... В-Ъсть Господь мое усердіе к ъ тебѣ... Знаю, что любишь меня...

178

Сѣ норны о цв ѣты.

Да Надобно тебѣ себя беречь... В - !;дь ты у насъ одинъ.
Коли тебя не будетъ,—всі; иропадемъ. Ну, Христосъ с ъ
тобой, соколпкъ мой б-І>днснькій... Да хранить тебя Матерь Пречистая!...
Старикъ обня.гь H иоц'Ьловалъ его со слезами.
АлексЬй почувствовалъ на ссб-1; тяжелый взоръ Петра; хотѣлъ подняться, но голова его кружилась; ему
казалось, кораблі. подъ нимъ качается, какъ в ъ сильную
бурю. О н ъ упалъ на ноль ннчкомъ. Кто-то сказалъ:
— Не тотъ пьянь, что ничкомъ, а тотъ, что навзничь
О н ъ сд'Ьлалъ послѣднее усилие, чтобы подняться, но
уиид-Ьлъ надъ собою ноги двухъ шутовъ-кардиналонъ.
которые дрались: одиігь высморкался другому в ъ лицо,
а тотъ старался ударить своего противника схваченною
съ блюда горстыо жприыхъ мииогъ. Они толкали царевича; онъ совсЬмъ упалъ; сапогь ударилъ его больно в ъ
голову. Пьяная буря свнстѣла и рсв-І>ла надъ нимъ. Опять
в ъ глазахъ, іп> мозгу завертелся мутно-зеленый вихрь..
Потомч. вдругъ все потемнѣло. О н ъ забылся тяжелым - !,
сномъ.
Ему снилось, что насильно черезъ воронку лыотъ ему
въ горло водку, которая сжигаешь внутренности. Потомъ,
что у него вмѣсто головы — колоколъ, одинъ изъ Г І І Х Ъ
колоколоігь, которые во время Ш в е д с к о й войны переливали въ пушки. Голосъ Петра произнес - !.: «Колокола
дѣлаютъ только пустой трезвон - !.: иереливъ ихъ в ъ пушки,
загремлю ими протпвъ Ш в е д о в ъ полезнымъ отечеству
звукомъ!..» Крошечный карлнкъ, весь черный и сморщенный, похожій на голлаидскаго шкипера Ф о н ъ - К н р кена, ударил-!, его огромнымъ жел'Ьзнымъ молотом - !.,
должио-быть, чтобы разбить. О н ъ весь задрожалъ,—загуд ѣ л ъ было торжественным - !., иегодующимъ гуломъ, какъ
ростовскій Поліэлейонъ, — на всю Россію... по вдругъ
какъ-то оборвался нечаянно и зазвенѣлъ, задребезжал - !,
смѣшным-!. II І Ѵ і у і І Ы М Ь І і а Д Т р С С Н у Т Ы М Ъ З В О Н О М ! . , П О Х О Ж И М ' ! . .
-

-

на пьяный плясовой наиѣвъ: «Заиграй моя дубинка, за-

1 7 4

Д. M ѳ p е ж к о в с к i ft.

валяй моя волынка!» — и разлетался вдребезги. Все
опять потемнѣло, и онъ увид*лъ, что л * з е т ъ на шпицъ
ГІетропавловскаго собора. Ему очень трудно л * з т ь , потому что—шпицъ гладкій, скользкій, и шатается, гнется.
О н ъ смотритъ внизъ на Неву; тамъ ч у х о н к а полощетъ
б*лье... Н * т ъ , это ne чухонка, а «морская ж е н щ и н а » , —
•Сирена, о которой намедни разсказывалъ Аврамовъ. У нея
лицо какъ у мачехи, государыни Екатерины Алексеевны.
Она смѣется и скалитъ на него острые щучьи зубы и протягиваетъ к ъ нему длинную, длинную руку съ перепонкою
между пальцами, какъ ^ а гусиной лап*, и хватаетъ его
за ногу. О н ъ срывается со шпица и летигь стремглавъ.
Царевичъ открылъ глаза и увидѣлъ надъ собою еще
темное утреннее небо. На корабл* били зорю. Было четыре часа утра. Д в а гренадера несли его на рукахъ. Матросы и солдаты выносили изъ каюты и другихъ пьяныхъ
вельмож'ь. Каптейнъ Петръ билъ на барабан* отбой; это
значило: «съ Ивашкой Хмельницкимъ была великая баталія, и онъ всѣхъ пошибъ».
В ъ тотъ ж е день государь отправился по Невѣ на
фрегат* в ъ Шлиссельбург!, и дал*е на Ладожское озеро,
на Лодейное поле, г д ѣ строились грузовыя суда, которыя должны были ходить изъ Петербурга до Астрахани
и черезъ Каспійское море до береговъ Персіи . . . •

Д.

M e р о ж к о в с к 1 ft.

H А П Ѣ В ЬІ.

i. м и г ъ с в о г, о д ы.
Vac

victis!

Надъ угрюмою темницей, надъ оградою глухой,
Пробегаютъ вереницей тучи в ъ п л я с к * грозовой...
Имъ привольно на с в о б о д * , въ безконечномъ х о р о в о д * ,
Наступать за ратыо рать,—
Грохотать могучимъ громомъ, яркимъ М О Л И І И И З Л О М О М ' ! ,
Дальній сумракъ озарять!
А за ними въ в и х р * днкомъ, изъ ущелій темныхъ горъ,
В'Ьтеръ шумный съ воемъ, крнкомт, выб*гаетъ на просторъ...
Т о гудит-!, въ степи безлюдной, будто в ъ бой послѣдній,
Трубить в ъ тысячи р о г о в ъ , —
[трудный,
Т о притнхиетъ, будто внемлетъ, в с * ли, кто в ъ темниц*
Откликаются на зовъ.
• [дремлетъ,
Но в ъ отв-Ьтъ на кличь мятежный слышенъ только
тихій стонъ,
Д а — в ъ тревог* безнадежной — ржавой ц * п н скрипт.
да з в о н ъ , —

176

10. Б а л т p y m aftт и с ъ.

И несется в і т е р ъ снова, полный бѣшенства лихого,
Чрезъ долины и л ѣ с а —
И взвиваясь в ъ высь, за кручи, надуваетъ в ъ неб-J; тучи.
Точно в ъ морѣ паруса...

177

С ѣ в e p H ы о ц в ѣ т ы.

.ОСЕННЯЯ

п Ѣ с н я.
Ж н э ш . кого не озадачить,
Кто подъ трудною грозой
Не застоіість, не з а и л а ч е п .
Одинокою слезой?!

Съ нимъ уходить мигъ отрады... тише ропотъ, дальше вой.
Только громче вдоль ограды бродить зоркій часовой!

1 0 . К.

Брожу одинъ усталымъ шагомъ
В-ь пустынной храминѣ лѣсной...
У ж ъ сладкій шелестъ надъ оврагомъ
Не разольется предо мной!
• )
2.

H А Б H P Е Г У.

К а к ъ зловѣще, протяжно и влажно
Одинокія волны поютъ!
К а к ъ таинственно, плавно и важно,
Чуть б ѣ і ѣ я , ихъ гребни встаютъ!
Божій шумъ такъ ласкающе ровенъ,
Эта ласка такъ сладко иѣжна!
Э т о г ь отблескъ такъ чистъ и безкровенъ,
Эта гулкая ночь такъ нужна!

С п н ѣ ю г ь дали безъ прпвѣта...
Угрюмъ безмолвный кругъ земли...
И, какъ печальная прнмѣта,
Кричать зловѣще журавли...
И скоро въ мір-b опустѣломъ
Завѣсы сѣрыя дождей
Возстанутъ горестнымъ предѣломъ
Лучистой Ж И З Н И прсжиихъ дней:
И будетъ ночыо безотрадной
Искать былыхъ сіяній взоръ,
Но день пѣвучій, день нарядный,
У ж е не выйдетъ на просторъ...

Только в ѣ ч н о е море и слышно,
Только темное сердце ж и в е т ъ , —
Этой п ѣ с н ѣ великой и пышной
Все свободнее вторя, поетъ!
I i безбольно, съ отрадною грустью,
Забываясь отъ боли, отъ р а н ъ , —
К а к ъ р-Ька, что отхлынула къ устыо,
Я вливаюсь в ъ святой океанъ...

•

4.

В Ъ

ГО

P А X Ъ.
Gloria in excelsis D e o !

Просторъ! Раздолье дикое!
Безмѣрна ширь небесъ.
Д е н ь — таинство великое!
Д е н ь — чудо изъ чудесъ!
CtDOpilUO цвіты.

178

10. Б а л т p у m a й т и с ъ
Пылаегь небо знойное,
Туманы — подо мной,
Я слышу п * н ь е стройное,
Запѣгое зарей.
К а к ъ звонъ, оно
Въ пространств*
П о е г ь , взываетъ,
Въ мое,— во в с *

разносится
безъ конца,
просится
сердца.

С ъ безм*рнымъ лнкованіемъ
Сменяются часы,
Весь міръ о д * т ъ сіяніемъ,
К а к ъ капелька росы!
Горитъ полдневной славою
Святыня бытія,
Я в ъ свѣтломъ мор* плаваю,
Мой парусъ — мысль моя!

МОЛ HT ИЛ.
Когда придетъ метель и мука запѵст*иья,
Пошли, 'Гворецъ, и намъ глубокій знмній coin,,
Чтобъ мы могли, какъ пышныя растенья,
Взойти, расцв*сть и Т в о й украсить троиъ
Грядущею весной!
Когда ж ъ , нежданно, вьюга задымится
И в ъ с н * ж п о м ъ п о л * вихри п о б * г у г ь ,
Пошли упорство в*рить и стремиться,
Свершать, не дрогнувъ, тайный жизни трудъ,
Назначенный Тобой!

С 'ІІ в е р н ы е

179

ц в ѣ т ы.

Когда душа, наперстніша печали,
Утратить путь съ приходомъ темноты,
Пусть ярче вспыхнуть з в * з д ъ Т в о и х ъ скрижали,
Пусть каждый, вспомнивъ з а п о в * д ь мечты,
Пойдетъ на подвить свой!

6. ГОРНОМУ. РУЧЬЮ.
ft

war ein s c h ö n e r Sturm, der mich

K r h a t v e r l o b t , u n d S t i l l e ist

getrieben.

geblieben.

Nicolaus l.enau.

Don Juan.

П з ъ св'Ьтлаго царства высот., б * л о с п * ж н ы х ъ ,
Рожденный полдневиымь лучемъ,
Ты вьешься и скачешь, в ъ порывах., мятежных'..
Стремнины т е б * — нипочемъ!
Г д * темпы я скалы, рядами смыкаясь,
Хотят., заступить т е б * путь,
Ты звонче, ч * м ъ прежде, гремишь, насм*хаясь,
M бьешь ихъ в ъ холодную грудь.
И съ ігЬснен п о б * д н о ю въ бездну, съ разб*га,
Сн-Ілііншь ты, ликуя, упасть,
И в ъ этомъ паденьи—приволье и н * г а ,
Безпечиость, и сила, и власть!
И вотъ, ты в ъ д о л и н * , - Т Ы с

озером-., темнымъ

Сливаешься робкой струей,
И дремлешь недвижно, и блескомъ заемным'..
Чуть блещешь сквозь сумракъ ночной!
Когда же, при м * с я ц ѣ , ѵоръ отраженье
Въ сонливую глубь упадетъ,
Не ты ли такъ скорбно дрожишь отъ томленья,
Предъ призракомъ св*тлымъ высоты 1 !

^

180

С ѣ в о р н !,1 о

10. Б а л т p у ш aftт и с ъ.

7

.

8.

колоколъ.

И

О

В ал с p і ю

Ч
г.

I.

Ц в ѣ т

181

Ы.

ю.

р Ю с о и у.

Ж П З Ш І МЫШЬЯ бІІІОТІІЛ.

Dim! Паши!
H e l f e dir G o t t a u s d e i n e m
Gerhart

Hauptmann.

Зычно и скорбно, ударъ за ударомъ,
Міру уснувшему колоколъ н ѣ г ь . . .
Т о ч н о набатъ передъ близкимъ пожаромъ,
Долго и гулко гудѣлъ...
П-iijn, онъ съ угрозой, съ увѣрчивой л а с к о й , —
Съ горькою жалобой, дрогнувъ, стоналъ,
Громомъ взыску ющимъ, дѣтскою сказкой
Въ сумракъ глухой упадалъ!
Слышался в ъ звонѣ обѣтъ воскресенья,
Слышалась смерти суровая в-Ьсть,—
Возгласъ тоскующій сираго рвенья,
Ж а ж д а прощенья и месть...
ГИлъ онъ и в ъ полночь и в ъ утро святое —
С ъ бурей см-Ьялся и плакат, въ тиши,.
Но откликалось лишь эхо л'і:сііос...
Вмѣсто уснувшей души!
Т о ч н о набатъ передъ близкимъ пожаромъ,
Міру безпечному колоколъ пѣлъ...
Зычно и скорбно, ударъ за ударомъ,
Тщетно о Б о г і гуд-клъ...

А.

Traum!

Пушкшп..

Въ великій храмъ полночнаго молчанья
И я свою молитву Приношу...
Ни радостей, ни счастья,—только знанья
У В'Ьчнаго тоскующе прошу.
Я лишь хочу, хотя бъ на мигъ короткій
Приникнуть къ тайнамъ В-Ьчности ж и в о й , — ^
ГІоднявъ свой взоръ, безпомощиый и кроткш,
Сіяныо звѣздъ довѣрить разумъ свои.
я лишь хочу, гьрипавъ к ъ землѣ сонливой,
Измученной в ь томленіи заботъ,
Подслушать тайну жизни суетливой,
Чѣмъ это сердце дышитъ и живетъ.
• Мы всЬ горимъ иезнаніемъ и ложыо!
Вы, зв-Ьзды вѣчныя, шепните тихо мн-Ь,
К а к ъ намъ дв-Ь правды-зд-Ьшнюю и Б о ж ь ю Скрѣпить в ъ одно въ душевной глубинѣі
Ю.

Б а л т р у ш а й т и с ! . .

182

Ѳ. И.

ЧЕТЫРЕ

Тютчовъ.

СТИХА.

Намъ не дано предугадать
К а к ъ слово наше отзовется,—
И намъ сочѵствіе дастся,
К а к ъ намъ дастся благодать...

FAC-SIMILE

и

ЛРИМѢЧАНІЯ.
О . Н. Т ю т ч
С . Петербург!,,
27 фепралл 1869.

GIûmaZ

UM

/ Ь х І ^ и ^ у с ф & ^ ^ ^

1 8 9

ПРИМІЗЧАНІЯ.
( К ъ сшхамъ Ѳ . И. Тютчева на стр. і-й и 182).

С т и х и « С в я т а я н о ч ь . . . небосклон-,, в з о ш л а » ' в п с р в ь ш
„ р в Ж..З..И Т ю т ч е в а , .п. І8 5 О г о л у , в , . М о с к н н т я н н н ѣ , M 8 . к о а, и и е р е п е а
т ы в а л п с ь в о Bct.xi. с о б Р а п і , т . с о ч п п е і . І Г , Т ю т ч е в а . . О к а з ы в а е т с я ^ » « ' с н Г е
о
этой р е д а к н і » n e достает-,. н ѣ т о н с т р о ф ы . М ы п е ч а т а е м . с т и х о т п о р е н
по
а в т о г р а ф у 1 ю т ч е в а , „рп.-іоженному к ъ е г о письму, н с и з в ѣ с т и о
™
„ о м у 11.. п и с ь м ѣ Т ю т ч е і л . ш и п е т ь : „ В ь чис.тЬ с о о б щ е н н ы х * ш
.пи«.была
о д н а с ъ п р о п у с к о м ! , четырех-,, с т и х о в ъ . В о т , , в а м ъ о н а
К р о м . по. оЛ
строфы, н ы н ѣ в п е р в ы е появляю.неГ,ся в ъ п е ч а т и , в ъ н а ш с м ъ "
t
„ ^ T0 «n0к о в а р і а н т о в ъ . В ь с т и х а х ъ , и 4 ло сих-., поръ п е ч а т а л о с ь « к о в е р ъ » в м ѣ с т о «по
к р о и . , В ь с т п х ѣ 12 п е ч а т а л о с ь : „ н р е д ъ этой б е з д н о й » им -.сто « п р е д ъ « р о м
стію». ( П о с л е д н е е ч т е н і е д о л ж н о с ч и т а т ь с я е д и н с т в е н н о „ І . р н ы м ь .«OTOMÏ -.то
к ъ видно изъ автографа, Т ю т ч е в ъ сознательно ноправплъ первое , ражшпе
„ а второе). Н а к о н е ц , , в ъ с т и х * ï с ъ к о в н а п о р я д о к ъ с л о в ъ п р е ж д е б ы л ь т а к о й

сиолиа.

«пѴпрпь емѵ в с е с в ѣ т л о е , ж и в о е » .
Т т в е р о с т и п и е « Н а м ъ не д а н о
княгини Варвары О с о д о р о

айдено

., Ш а х о в с к о й ,, п е ч а т а е т с я

в-ь бумагах-,, п о к о й н о й

нып-h

впер

е. с

лю-

б е з н а г о р а з р і . ш е н і я родной в н у ч к н е я . Ь . II. С в ѣ ч ш ю й .
Пользуемся настояишмъ случаем,.. лля того чтобы собрать в о е д и н о и друг,я
стихотворенія
напечатан
ѳ

Тютчевым-,,

стать"

Т ю т ч е в а , не

во.недшія въ последнее изданіе его сочинен,й . ш ,

я т а м ъ не полностью. О д н о и з ъ пихт, б ы л о в п е р в ы е о б н а р о д о в а н о О .
в ь г а з е т * « С „ * т ь » ( , 8 9 і г.

№ ,7!),

я загЬмъ

В . Я . Прюсова, в ь « Р у с с к о м , . А р х н в * » ( . 8 9 8 г . .

перепечатано

СТР 285), ГД-ІІ оно п р і у р о ч е и о

хронологически

къ

въ

к н . j - я ) . И з ъ э т о г о сти-

х о т в о р е н і я т о л ь к о о т р ы в к и б ы л и ном-ішіены в ъ с о б р а ш н с о ч и н е н , , , ( и з д
копну

г о д а . Н р п в о д н м ъ е г о ігЬлнкомъ:
Е с т ь и в ъ моем,, с т р а д а л ь ч е с к о м ! , з а с т о *
Часы одни ужаснѣе другихъ;
ІІхъ тпжкій гнет,., нхъ горе неземное
Не в ы с к а ж е т , . , не в ы д е р ж и т , , мой с т и х ъ .

Вдругь в с е замрет,.; слезамъ и умиленью
Н-Ьть д о с т у п а ; в с е п у с т о и т е м н о ;
Минувшее не в ѣ е г ь л е г к о й тѣныо,
А ноль землей, какъ трунъ, погребено.

, 9 0 0 г.

, 8 6 S или н а ч а л у

,8«,

190

При м ѣ ч a

H

і я.

И поп, надъ нимъ въ действительности ясной,
Но бсэ'Ь любви, б е з ъ солнечным, лучей,
Т а к о й ж е міръ бездушный н безстрастный
Н е знаюіцій, не помияшій о ней.
II я один!, с ъ моей тупой тоскою,
Хочу с о з н а т ь себя—и не .могу,
Разбитый ЧСДІІЪ, заброшенный полном
На безънмянномъ дикомъ берегу.
О , Господи! д а н жгучаго страданья
II мертвенность души моей разсѣй,
Т ы пзял ь ее, но муку вспомннанья,
Ж и в у ю муку м н ѣ оставь но пей.
Другое стихотвореніе Т ю т ч е в а находится въ статьѣ графин,ш I ! И К-ш
" С П , " о с в я ш с п и о й біографін ея отна, поэта П. И. Капішст
, "іе^ашіой
при собран.!! его сочинен й (.Москва, iqoi г сто C W V I 1 A I ' L
i!
Д ѣ і П М Ъ
? "
"шаг0 У"РГСШЯ
"Ропсходнншаго в ъ октябр ;
. « 7 года, К а н н и с п , эамѣтнлъ, что Т ю т ч е в , , б ы л V особенно разс-І-.янъ „ ™ „ т о
писалъ на лежавшем-!, передъ ннмъ л и с * . бумаги. П о е л * засѣданія on у , п е т ь

с 1 Р Г к ™ 0 Л Г " " ' Ь Э Т У б У М а , ' У " а С Г О Т І ' Н а " е п « • » " « « • набросан ЫМН
стихи которые К а п і ш е г ь , конечно, взялъ с е б і ; „а сохраненіе. Но т о ,у „ соде
ржашю эти стихи к а к ъ бы прнмыкаюп. к ъ вышеприведенному с т н ^ і ю р е н і ю
рисуя новый фазис,. в ъ развнтіи т о ю же основного настроенія.
'

G '!'> в е р н ы е

191

ц в 1і т ы .

II ты Великим-!, си.м-1, удііломъ,
О , музт, іштомецъ, награжден!.!
Восной и силой сладкогласья
Разиѣжь, растроган, преврати
Д р у з е й холодных-ь самовластья
В ъ друзей добра и красоты!
Но граждан!, по смушай покою
II б л е с к а не мрачи ігіиша,
ІІѢвсцъІ подъ нарскою нарчею

,
,

Смягчай, а не т р е в о ж ь сердца!
Напомню т а к ж е , что, по нрпзнанію сами.ѵі. издателей 19СО г., ими іізя-rj
з-і. рукописен Тютчева не в с е , а пропущено » н е с к о л ь к о мелкихъ стихотворсиій
il отрывков!,» Совершенно ими не использованы в.іріаііты..Кром-І;того нзііі.стно,
что Т ю т ч с в ъ мало заботился о судьб-Ь с в о н х ъ поэтнческих-ь созданій; онъ к а к ъ
бы «ронялъ» нхъ, иногда даже в о в с е не записывая ихъ самъ, а предоставляя
вто своимъ близким-!.. Весьма возможно поэтому, чти средп 'бумагъ его друзей
н знакомых!, хранятся е щ е мпоі ія неизданный его произведеиія. Нужно н а д е яться, что они б у д у п . когда-либо и з в л е ч е н ы пзъ своей н е и з в е с т н о с т и , т а к і .
к а к ъ всякая строчка т а к о ю поэта, к а к ъ Т ю т ч с в ъ , д р з г о н ѣ н н а и достойна
сохраненія.

В. С а в о д и в к ъ .
К а к ъ пп т я ж е л ъ послѣдній ч а с ъ , —
Т а непонятная д л я н а с ъ і
Истома смертнаго страданья,—
По для души еще страшнЬй
С л ѣ д н п , к а к ъ в ы м и р а ю п в ь пей
ВсТ. лучшія воспоминанья...
Наконец!,, въ Русс. Стар. , 8 8 7 г., X , стр. п 9 , напечатано посланіе Тютчева
і нюрі, В..Н. Каллаша »Puschkin,.in,і», К і с і ъ ,402. Мы нечатаемъ эдѣсь это послаnie по одному старинному списку.
Огнемъ свободы пламенѣя
II заглушая з в у к ъ цѣпсй,
Проснулся въ лпріі д у х ъ Алцея,
H рабства пыль слетѣла ci, ней.
O n . лиры искры побі.жалн
II вссдсржашею струей—
К а к ъ пламень ІІожій—ниспадали
IIa чела блѣдиыя царей.
Счастливь к т о гласомъ тпердымъ, см-клыиъ,
Забынъ ихъ санъ, забывъ ихъ тронь,
ІНшіать с е р д і ш і ъ оцѣпеііѣлымъ
Святыя истины рожденъ!

С О Д Е Р Ж А Н И Е .

tz^Z™^
Ііуіаіы шшзу работы художника Макса Волошина.

заключенье—работы

»

•><**>•

Прел иело ніс
С я м о с о з н а и і с. Стихи Ѳ . И. Т ю т ч е в а
П р и l u с л m i ft. Міістсрія А н д р е я Б Ь л а г о
II р и з м и м. Стихи А н д р е я Б Ь н а г о
Ч у н е т и о л и ч и о с т п. Статья К. Д . Б а л ь м о н т а .
« Т о л i. к о л ю б о и ь». Стихи К. Д . Б а л ь м о н т а
М с с е а. Переполняя картинка 3 . Н . Г н п п і у с ъ
M ы с л и. Стихи В а л е р і я Б р ю с о в а
3 и I: р и и о с ч и с л о. Статья В . В . Р о з а н о в а
.
С т и X и о п р е к р а с н о іі д я м -Is. А л е к с а н д р е
У л и ц я. Рязскяэъ М а р н а К р и н н ц н а г о
13 i. в а г о и -Ii. Стихи М а к с а В о л о ш и н а
И з ъ с у м я с HI с д ш я г о д о м я. А . Д о б р о л ю б о в а .

Стр.
V
і
2
26
. . .
39
57
65
у,\
. . . 85
Блока
95
іоо
юб
. . .
109

С т и х и . Александра Добролюбова
3 и н т я ф і я. А л е к с ѣ я Р е м и з о в а
М и т я . Ряаскязъ А . Л . М и р о п о л ь с к а г о
Т р и с т и X о т и о p с H і я. В и к т о р а Г о Ф м а н а
II с il я и и с я н и ы я б а с н п. А . И . К р ы л о в а
О д в у х ъ п у т л x i . д о б р я. Н . М . М и н о к а г о
4 и с л я. Стихи 3 . Н . Г н п п і у с ъ
М и м о л е т н о е . Зямѣткя В . В . Р о з а н о в а
Р я з H о г л я с ь е. Стихи К. К. С л у ч е в о н а г о , Л . Н. В и л ь к и н о й
С. Л . РйФпловича, Д . Н. Фридборга, В я ч е с л а в а И в а нова, Ѳ е д о р а Сологуба и Аврелія
П е т р ъ и А л с к с ѣ і і . Д. С. Мережковскаго . . . . . .
М а п ѣ в ы . Стихи Ю р г и с а Б а л т р у ш а й т и с а
Ч е т ы р е с т и х а . Ѳ. И. Т ю т ч е в а
Ф а к с и м и л е стиховъ Ѳ . И . Т ю т ч е в а
185 и

112
115
117
121
131
148
151

15.1
162"
75
182
187

16. Ивлповъ Вячеслав!.. С т и х и
Ill, 158
17. Каллашь В. В. К ъ баснямъ И. А. Крылова . . . .
Ill, 124
іЯ. Коисвскоіі И». С т и х и . . . •
I, 1 CKJ; II, 1)6
О бъ оти Ь иа и i и
I , i Ko
M i p о в о 3 3 p'Ii и i с H. О . 1 Ц с р б H H 1.1. Il, 194

АЗБУЧНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ
авторот., принявших-!, участіс въ альманахахъ
бСѢВЕРНЫЕ

Ц В Ѣ Т Ь І » на 1901, 1902 п 1903 г.

(Риискіп цифры озпачпютъ годъ альманаха, арабвкіи отра

1. Балтрушайтисъ Ю . С т и х и . . . . I, " «9» и > > 4 а ; Ш . 175
К а п л и . Раасказт
55
Л е г е н д а о ф а к с л а х ъ . Разсказъ . . 1 1 , 8 4
2. Бальмонтъ К . С т и х и
Чу и с тн о л и ч н о с т и

1,79!
"19.
въ ноэзііі.

ІИ, 57
.111,39

3. Бахыанъ Г . С т и х и
4. Блокъ Александр!.. С т и х и
Ш- 93
5. Брюсовъ ВалсріГі. С т и х и . . . I, 127; II, 129; III, 74, 161
И с т и н ы . Начала и намеки
I, ' 8 9
• Т е п е р ь , к о г д а л п р о с н у л с я . . . . Н, 6 і
6. Буннпъ И. А. П о з д н е й н о ч ь ю . Разсказъ . . . .
I, 42
7. Бѣлыіі Андрей. П р и ш е д ш і н . Мнстерія
Стихи

7

8. Внлькнпа Л . H. С т и х и
9 . Волошинъ Максъ. С т и х і
10. Волынскііі А. Л. C o i l р е MC H н а л

Ш, 2
. . . H I , >6
»40; Ш, >55
106

н о э з і я . . . . II, 225

п . Гнпніусъ В л . С т и х и
12. Гнппіусъ 3 . Н. С т и х и
С в я т а я к р о в i.. Драма
Н е б е с н ы й с л о в а . Разсказъ
М е с с а . Переводная картинка

І> 9 6
II, ">6; III, 148
1

I I , іб
III, 65

13. Гофмапъ В. В. С т и х и
14. Добролюбов-!. А. С. С т и х и

Образы

121

I, 75!

ш

>

112

И, 89

И з ъ с у м а с ш е д ш а г о д о м а. Рисунки. 111,119
,04
15. Жданоіп. Л. Г. С т и х и

19. Корин i. В . С т и х и
H, '25
20. Кршінцкні Маркъ. У м н ы й п г л у п ы й . Разсказъ . I, 46
А и г с л ъ с т р а х а. Разсказъ
II, 70
У л и ц а . Разсказъ
III, 100
21. Крылоиъ И. А . Б а с и п
Ill, 12;
2 2 . Курснпскііі А . А. С т и х и
I, 103
25. Лернеръ II. И р и м -1; ч а и і с къ письму А. С. Пушкина II, 177
2 4 . Лохвицкая М. А . С т и х и
I, 94; II, 114
25. Мсрсжковскііі Д . С т и х и
II, 103
П е т р ъ il А л с к с Ь н
III, 162
26. Мннскін H . M. С т и х и
II, 109
О д в у х ъ и у т я X ъ д о б р а. Д в а доклада III, 131
27. Мнроішчъ Апастасія. С т и х и
I, 102; II, 127
28
29
30.
51.
32.
33.
34
55.
36.
37.

Я щ е р и ц ы . Э л ь з а . Разсказы
Мнровцчъ В. Г . С т и х и
Миропольскііі А. Л. С т и х и
Митя, Божііі
ч е л о u t ICI..
Нскра<?оііъ I I . A. II и с 1. м о 1 8 5 7 г
Павлова К . С т и х и 1 8 4 6 1 Перцовъ 11. П. С т и х и
Полоискін Я . ГІ. С т и х и i 8 9 0 г
Пушкинъ A . C . З а п и с к а 1 S 2 7 г
3 а иис кa i 8 з 4 г
Рафалоішчі. С. Л . С т и х и
Ремизов!. А . Э н п т а ф і я
Розановъ В . В. З а м і і т к и

II, 8о
II, 141
I, 107; II, 159
. . • . Ill, 117
II, 179
I, 71
I, i o i j II, 148
II, 9 9
I, 142
II, 177
III, 156
III, 115
I, 169

Тревожная ночь
3 в I; р и и о с ч и с л о
Мимолетное . •

II, 3
III, 85
III, 151

38. Саводникъ В . О . К ъ с т п х а м ъ О . И.
39. Случсвскііі К. К . С т и х
40. Сологубь Ѳодоръ С т и х и
О б p у ч ь. Разсказі

Тютчева

III, 189

I, 78; II, 102; I I I , 154
112!
Ь 9°і
I".
Il, 75

41. Солоньеьъ Вл. С. Г І н с ь м я 1881 — 1892 г
1, 146
42. Тургенев-!. И. С. П и с ь м а 1 8 5 8 — 1 8 7 3 г . . . . II, 180
43. Тютчеиі. О. И. З а п и с к и 1 8 6 6 — 1 8 6 9 г. . . . J, 142

Стихи

- HI, i, "82

44. Урусонъ кн. А; И: M с м у а р ы, з а и и с к и, п и с і. м о. I, ібо
45. Фетъ А. А. С т и х
69; II, іоо
II и с i. м a i 8 9 i г
I, 4 4
И с т о ч н и к и н а ш е г о н и г и л и з м а . II, 191
46. Фофаноиъ К . М. С т и х и
I, 76
На полюс 1 ];. Драматическая фантазія . II, i i S
47. Фрндбсрп. Д . С т и х и
I, 117; И, 123; III, 157
48. Черногубоиъ II. И. Къ с т н х а м ъ А. А. Ф е т а . . И, 215
49. Чехоиъ А. П. II о ч ь ю; Разсказъ
I, »7
50. Ѳедоропъ A. M. С т и х и
I, >05

КНИГОИЗДАТЕЛЬСТВО „СКОРПІОНЪ".
ПОСЛ'ЬДШЯ ІІЗДАНШ ( 1 9 0 3 г.).

"

Д . Б а л ь м о н т ъ . Б у д о м ъ к ш г ь с о л н ц о. Книга снмволопъ. Обложка работы художника Фіідуоа. Ц- 2 р. 40 к.
і і а л е р і й Б р ю с о в ъ . U r b i o t о г Iii. Стихи I0OO—1У03 г. Ц. 2 р.
Д. С . Морежковсній. С о б р а н і о с т и х опт». 1883—1002 г . Д. I р. 50 к.
3 . Н. Г и п п і у с ъ . С о б p a n і о с т и х опт,. 1880-1003 г. Ц. 1 р. 50 к.
Йедоръ С о л о г у б ъ . С о б p a n i c о т и х о в ъ . Стихи 1807—1003 г. (Книга
I
III и IV). Ц. 1 р. 50 к.
' Андрей БЬлый. С ѣ в о р н а я с н м ф о п і и (1-я, героическая), пъ 4-хъ
частяхъ. Обложка воспроизводить рисунокъ 0. Борделей. Ц. 75 к.
Лунрецій К а р ъ . О п р и р о д ѣ В О І Ц О І І . ІІороішлъ съ латиискаго размТ>ромъ подлинника II. II. РачппскіІІ. Д. 2 р. 50 к.
С т . П ш и б ы ш с в с к і й . II о m о S a p i o n s . 1'омапъ в ъ трохъ частяхъ.
• 1) На распутыі. 2) Мнмоходомъ. 3) Въ Мальстремѣ. Пороподъ
.M. II. Семенова. M. 1003. Д. 2 p. -К) к- (Печатается 2-е изданie).
А . С . Пушнинъ. Т р у д ы и д н и . Хронологически даішьш жизни Пушкина, собранны« 11. Лориоромъ. M. 1003. Д. 1 р.
П и с ь м а Пушнина и нъ П у ш к и н у . Новые матеріалы. Родакція и ирпм ичанін
Ііалорія Брюсова. Приложены факсимиле стиховъ, пиео.мъ н
рисуиковъ Пушкина. М. 1003 г. Д. 1 р. 50 к.
Сѣворныо Ц в ѣ т ы . ТретіП Лль.мапахъ. Обложка воспроизводить гравюру
OTTO Вепіуса в ъ рамкѣ JT. Б а к с т а . M. 1003 г . (Распродано).
С ѣ в е р н ы е цвѣты. Лльманахъ з а три года 1001, 1902, 1003. Д. 3 р.
Ив. Коневской. С т и х и и п р о з а . Посмертное собраніо сочнноніП со
с т а т ь е 11 о жизни и творчоствѣ IIB. Коненского. Ц. 2 р.
В я ч е с л а в ъ И в а н о в ъ . П р о з р а ч н о с т ь . Вторая книга лирики. Д. 1 р.
50 к. (Іішдотъ въ н а ч а л ѣ 1004 г.).
Андрей Бѣлый. З о л о т о в ъ л а з у р и . Первый сборипкъ стиховъ
(ВыПдотъ в ъ началѣ 1004 г.).
ИЗДЛ.ШЯ 1 9 0 0 — 1 9 0 2

г.

Генринъ И б с е н ъ . К о г д а м ы м о р т в ы о и р о с п о м с я. Изданіо атоЖ
роо. М. 1000. Д . 50 коп. (Осталось самое ограниченное число
экземпляре въ).

:

41. Соловьев!. Вл. С. П и с ь м а 1881—1892 г
1, 146
42. Тургенев-!. И. С. П и с ь м а 1 8 5 8 — 1 8 7 5 г. . . . И, 180
43. Тютчевъ Ѳ. И. З а п и с к и і 8 6 6 — 1 8 6 9 г. . . . I, 142
С т и х и

ІН,І,І82

44. Урусоіп. кн. А; И; M с м у а р ы, з а и и с к и, и и с ь м о. I, ібо
45. Фетъ А. А. С т и х и
I, 69; II, іоо
Письма 1891 г
I, 144
И с т о ч н и к и н а ш е г о н и г и л и з м а . II, 191
46. Фофаноіп. К. M. С т и x i
I, 7 6
Н а и о л ю с к. Драматическая фантазія . II, п 8
47. Фрпдборгь Д . С т и х и
I, 117; II, 125; III, 157
48. Черногубоиъ II. Н. Къ с т н х а . м ъ А. А. Ф е т а . . II, 215
49. Чехоиъ А. П. I I о ч ь ю. Разсказъ
I, 37
50. Ѳедороиъ A. M. С т н х і
I. '«5

КНИГОИЗДАТЕЛЬСТВО „СКОРПЮНЪ".
ГЮСЛ'ЬДШЯ ИЗДАНШ (1903 І\).

'

К. Д . Б а л ь м о н т ъ . Б у д о м ъ к а к ъ с о л н ц о. Книга спмволовъ. Обложка работы художника Фпдуса. Ц. 2 р. 40 к.
Валерій Б р ю с о в ъ . U r b i e t о г b і. Стихи 1 ООО— 1JJ03 г. Ц. 2 р.
Д. С. Мережновсній. С о б р а н і о с т и х о в ъ . 1883—1902 г . Д. 1 р. 50 к.
3. Н. Г и п п і у с ъ . С о б р а н і о с т и х о в ъ . 1880 -1003 г. Ц. 1 р. 50 к.
Ѳ е д о р ъ С о л о г у б ъ . С о б p a n i c e r и х о в ъ . Стихи 1807—1003 г. (Книга
III и IV). Д . 1 р . 50 к.
Андрей БЬлый. С ѣ в о р н а и с и м ф о и і н (1-я, героическая), нъ 4-хъ
частях ь. Обложка воспроизводить рисуиокъ 0 . Вордслея. Ц. 75 к.
/Іуирецій К а р ъ . О п р и р о д ѣ в о щ о (і. Поровслъ съ латнискаго размѣромъ подлинника M. II. РачппскіП. Ц. 2 р. 50 к.
Ст. Пшибышсвсній. H o m o S a p i o n s . Романъ в ъ трохъ частяхъ.
• 1) На распутьп. 2) Мнмоходомъ. 3) Въ Мальстремѣ. ІІсроводт.
M. II. Семенова. M. 1003. Ц. 2 р. 40 к. (Печатается 2-е издапіе).
А. С . Пушнинъ. Т р у д ы и д н и . Хрппологнчсскія данный жизни Пушкина, собранны)! 11. Лорноромъ. М. 1003. Д. 1 р.
П и с ь м а Пушнина и нъ П у ш к и н у . Новые маторіалы. Редакція и примѣчаііія
Валсрія Брюсова. Приложены факсимиле стиховъ, писс.мъ п
рпсунконъ Пушкина. М. 1003 г. Ц. 1 р. 50 к.
СЬверныѳ Ц в Ь т ы . ТротіП Альманах!.. Обложка воспроизводить гравюру
Отто Веніуса въ рамкг. J I . Б а к с т а . М. 1110'! г . (Распродано).
СЬвериыѳ ц в Ь т ы . Альманахъ з а три года 1001, 1002, 1003. Д. 3 р.
Ив. Коневской. С т и х и п п р о з а . Посмертное собраніе сочпнопіП со
статьей о жизни п творчеств-!) IIB. Коиопского. Д. 2 р.
В я ч е с л а в ъ И в а н о в ъ . П р о з р а ч н о с т ь . Вторая книга лирики. Д 1 р.
50 к. ( В ы д о г ь в ъ начали 1004 г.).
Андрей Бѣлый. З о л о т о в ъ л а з у р и . ІІервыіІ сборшшъ стиховъ
(ВыІІдотъ нъ н а ч а л * 1004 г.).
ИЗДАШЯ 1 9 0 0 — 1 9 0 2

г.

Генринъ И б с е н ъ . К о г д а м ы м о р т в ы о и р о с н о м с н. Изданіо второе. М. ЮОО. Д. 50 коп. (Осталосі. самоо ограниченное число
экзомпляровъ).

К н у т ъ Г а м о у н ъ . С ь о с т а . Очерки. Пороводъ с ъ норножскаго С. Л.
Полякова. М. ІООО. Ц. 1 р.
А л е к о а н д р ъ Д о б р о л ю б о в ъ . С о б р а и і о с т и х о в т>. Предисловія Ин.
Коновского и Валерія Брюсова. M. 1IKX) г . Ц. (К) к. (Распродано).
. Г а б р і э л ь д'АннунцІо. Трагедіи. ГІороводъ с ъ итальянскаго 10. Балтрушайтиса. М. 1900. Ц. 1 р. 25 к.
А р т у р ъ Ш н и т ц л е р ъ . З е л е н ы й п о п у г а й . Трилогія. Пороводъ съ
нѣмоцкаго- M. liXX) г. Ц. 00 к.
Валерій Б р ю с о в ъ . T e r t i a V i g i l i a . Книга новыхъ стиховъ (1807—1900).
М . 1000 г. Ц. 1 р. (Осталось самое ограниченное число экзомпляровъ).
И в . Б у н и н ъ . Л и с т о п а д ъ . Стнхотворенія. M. 1001 г . Ц. 1 р.
К н у т ъ Г а м о у н ъ . Л а н ъ . ГІроднсловіо К. Д. Бальмонта. Пороводъ съ
норвежскаго С. Л. Полякова. М. 1001 г . Д. 1 р.
С Ь в е р н ы е Ц в Ь т ы . Лльманахъ на 1001 г. Обложка работы К. Сомова.
М. 1901 г. Д . 1 р. 50 к.
Э д г а р ъ По. Собраніо сочнноній в ъ перонодѣ К. Д. Бальмонта. М.
1901 i1. Томъ I. Поэмы (пороводъ в ъ стнхахъ), сказки, разсказы. Д. 1 р. 50 кД. Мѳрвжновоиій. Л ю б о в ь с п л ь H ѣ о с м о Р т и. Итальянская новелла X V в ѣ к а . M. 1002 г. Д. 1 р. 35 к. (Распродано).
С Ь в е р н ы е ЦвЪты. Лльманахъ на 1902 годъ- Обложка н виньетки работы
К. Сомова. М. 1902. Д. 2 р.
Андрей Бѣлый. С и м ф о н і я (вторая, драматическая) в ъ 4-хъ ч а с т я х ъ
М. 1902. Д. 1 р. (Распродано).
А . Л• Мнропольокій- Л ѣ с т в п д а. Поэма. Преднсл. Валерія БрюсоваМ. 1902. Д. 00 к. (Распродано).
Г. Л а н д с б е р г ъ . Д о л о й Г а у и т м а н а! Пороводъ М. И. Семенова. М.
1902. Д. 70 к .
К н у т ъ Г а м о у н ъ . Д р а м а ж и з н и . Пѳроводъ с ъ норвежскаго С. Л.
Полякова. М. 1902 г. Д. 50 іс.
ПЕЧАТАЕТСЯ И ГОТОВИТСЯ К Ъ ПЕЧАТИ.
С т . Пиіибышевскій. К н и г а
вторая.
Д . С - Мережковокій. С у д ь б а Г о г о л я . Изслѣдонаніе.
Ѳ . С о л о г у б ъ . Ж а л о с м о р т и. Разсказы.
Ю. Б а л т р у ш а й т и о ъ . Бодунны. Морской царь. Вечеръ. Спутники КолумбаК н и г а иоэмъ.
Л. З и н о в ь е в а . К о л ь ц а. Драма в ъ 3 дѣйствіяхъ.

Э д г а р ъ По. С о б р а H і о с о ч и и о и і ft въ пореводѣ К. Д. Бальмонта.
Томъ II.
Дѳмоннчеоиія д р а м ы и с и a и с к a г о т е а т р а въ нороводѣ К. Д.
Бальмонта.
С Ь в е р н ы е ц в Ь т ы . Лльманахъ на 1004 годъ.
Валерій Б р ю с о в ъ . Д а л е к і о п б л п з к і о . Литературный характеристики.
Фр. Ницше. Полное собраніо сочиноній, в ъ нореводѣ—10. П. Айхонвальда, I t Д . Бальмонта, 10 К. Балтрушайтиса, Валерія
Брюсова, Андрея Б ѣ л а г о , пр.-д. Д. В. Викторова, Вяч. Иванова,
С. Л. Полякова, М. Н. Семенова н др.
Н. М . Миноній. Сборннкъ стиховъ. (Съ 1001 года).
Наталогъ и н и г о и з д а т е л ь с т в а
тробоваііію бозплатно.

„С к о р и і о и ъ " высылается по

В ы л и о ы в а ю щ і е книги непосредственно отъ книгоиздательства (Москва,
Театральная площадь, д. Метрополь, кв. 23) за пересылку не платятъ.

Съ 1904 года будетъ издаваться въ Москвѣ

при книгоиздательствѣ „СНОРПІОНЪ"
Н О В Ы Й научно-литературный и критшсо-библіографическій
е ж е м ѣ с я ч н ы й ясурналъ

«въоы».
Читатели «В'ЬСОВЪ» будутъ осведомлены о литературной
жизни всего міра. В ь «В'ВСАХЪ» помещаются статьи по вопросамъ науки, искусства и литературы. «В'ВСЫ» даютъ критическіе отзывы о всЬхъ выдающихся кпигахъ и подробные перечни новыхъ киіігь, появляющихся на русскоиъ и на вс'Ьхь
европсйскихъ языкахъ. «ВѢСЫр имѣюгь своихъ корреспоидептовъ во всѣхъ главиыхъ городахъ Европы. «В'ВСЫ» сообщают»
о всемъ повомъ въ театральиомъ, музыкальномъ и художествепномъ мір-І>. Въ своихъ сужденіяхъ «В'ВСЫ» стремятся къ полному безиристрастію, не понимая подъ этимъ безпринципности.
Въ « В Ѣ С А Х Ъ » примуть участіе: І\. Бальмонтъ, JI. Бакстъ,
Ю. Балтрушайтнсъ, А. Блокъ, Валеріи Брюсовъ, Андрей Белый,
В. В. Владимирову Макет» Волошшп», 3 . H. Гинпіусь, Вячеславч»
Иваиовъ, Маркъ Криницкій, H. О. Лсриеръ, Д . С. Мереж ковскій, H. M. Миискій, П. П. Перцовъ, С. Л. Рафаловичъ, В. 15.
Розановъ, М. Н. Семеиовъ, Ѳ. Сологубч» и ми. др.
«ВѢСЫ» выходятъ разъ иъ мѣсяцъ, тетрадями до 8о стран нці. и болѣе
о ъ о р и г и н а л ь н ы м и р и с у н к а м и . Подписная ціиіа на годъ съ доставкой и пересылкой 5 рублей, на ноль-года 3 рубля; за границу 7 рублен.
ПОДПИСКА ПРИНИМАЕТСЯ: і) ш, редакцін журнала: Москпа, кнпгонздательство «Скорпіоиъи,Театральная площадь, д. Метрополь, ко. 23; а)іп»
отдѣленііі конторы журнала: Петербург!., Поварской 7, кн. 24; 3) іп. лучших!. книжных-!. магазннахъ, Подпнспыя деш.гп. посылаемы» по почт);, просятъ направлять иеносредстпсипО иъ редакцію. Жслаюшіс получить заказнымъ инсьмомъ подписную кіштанцію прилагают!. 14 коп.
Книжные магазины могутъ удержіінать за комнссію 5%.

Редакторъ-нздатель С. A. 11 о л я к о в ъ.

Допішдпііо ноппурнЛ. Мііскші, in iiniiiipii l!ii:i r .

IH2J.

i«»»«'