ISSN 0130-7045
В этом номере
ВСЕ
НАЧИНАЕТСЯ
С ЧЕЛОВЕКА
•
ФАКЕЛЫ
НЕРОНА
•
В ПОИСКАХ
ИСТИНЫ
•
ПЕРЕЧИТЫВАЯ
БУЛГАКОВА
•
СТАРООБРЯДЦЫ
ПОЗОР
•
ЕЩЕ РАЗ
об НЛО
•
ХЛЕБ ПО-
МОНАСТЫРСКИ
1986

ЕЖЕМЕСЯЧНЫЙ
НАУЧНО-ПОПУЛЯРНЫЙ
АТЕИСТИЧЕСКИЙ ЖУРНАЛ
ОРДЕНА ЛЕНИНА
ВСЕСОЮЗНОГО ОБЩЕСТВА
«ЗНАНИЕ»
СЕНТЯБРЬ 1986
Издается с сентября 1959 года
Глаяний редактор
В. Ф. ПРАВОТОРОВ.
РЕДАКЦИОННАЯ КОЛЛЕГИЯ:
И. Ш. А Л И С К Е Р О В,
А. В. Б Е Л О В,
В. И. Г А Р А Д Ж А,
М. М. Д А Н И Л О В А,
И. И. ЖЕРНЕВСКАЯ
(ответственный секретарь)
А. С. И В А Н О В,
Н. А. КОВАЛЬСКИЙ,
Э. И. Л И С А В Ц Е В,
Б. М. МАРЬЯНОВ
(зам. главного редактора)
В. П. М А С Л И Н,
С. И. Н И К И Ш О В,
М. П. Н О В И К О В,
И. К. П А Н Т И Н,
В. Е. Р О Ж Н О В,
В. В. ШЕ BE ЛЕ В
На первой странице обложки:
медаль, посвященная Джордано
Бруно, из серии «Через тернии —
к звездам!».
Скульптор Н. П ося до.
На второй странице обложки.
История Львова уходит в глубины веков. Это
ярко запечатлено в его узких средневековых
улицах и причудливых зданиях. А просторные
площади и широкие проспекты — не менее
яркое свидетельство бурного роста нового
социалистического города
Фото В. Пилипюка.
Художественный редактор
С И. Мартемьянова.
Технический редактор
Ю А. Викулова.
Корректор
Г. Л. К о к о с о в а.
РЕДАКЦИЯ:
И. Я. Б а л л о д,
О. Т. Брушлинская,
М. М. Данилова,
Е. В. Дубровский,
В. Б. Евсеев,
Г. В. Иванова,
М А. Ковальчук,
В. С. Колесникова,
С. Л. Кравец,
Т. Л. Легостаева,
В. А. М а з о х и и,
М. И. Пискунова,
В. К. Розов,
А. А. Романов,
В. Л. X а р а з о в,
В. В. Шевелев.
ИЗДАТЕЛЬСТВО «ЗНАНИГ»
© Журнал
«Наука и религия», 1986
Адрес редакции:
109004, Москва, Ж-4,
Ульяновская, 43 корл. 4.
Телефоны:
297-02-51, 297-10-89
ПРАКТИКА: ОПЫТ, ПРОБЛЕМЫ	В. Добрин	Все начинается с человека	1 2
СТРАНИЦЫ	И. Свенцицкая	«На потеху Риму...»	4
ИСТОРИИ	И. Рябова	Кутаисское дело «Казнить смертью без	ч
		всякого милосердия»	9
ЧТО ЗА			
СЕНСАЦИЕЙ?	Вл. Гаков	НЛО: порт приписки — Земля	10
ГОСУДАРСТВО	В. Клочков	Право следовать убеждениям	15
И ЦЕРКОВЬ			j
ДУХОВНЫЙ МИР	В. Ершов	«Он не спас его от грому,	
ЧЕЛОВЕКА		от молнии...»	17
	О. Кочладзе	Чудо-кони, чудо-птицы	20
РЕЛИГИЯ, ЦЕРКОВЬ,	И. Баллод	Путь к истине	22
ВЕРУЮЩИЙ			
ВАШЕ ПИСЬМО	И Голубева	Костя, Света и другие	25
ПОЛУЧИЛИ			
ОБЫЧАЙ И	Ю Кузьмина	Позор	28
СУДЬБА			
ИЗ БЛОКНОТА	Р. Вадимов	Полезный диалог	31
НАШЕГО			
КОРРЕСПОНДЕНТА			
ЛИТЕРАТУРА,	П. Амнуэль	Взрыв	32
ИСКУССТВО	А. Кристи	Загадка Ситтафорда	41
	А. Зеркалов	Иисус из Назарета и Иешуа Га-Ноцри	461
ИСТОРИЯ И	О. Мезенцева	Упорство в истине и	
СОВРЕМЕННОСТЬ		заблуждениях	53
	Г. Дрюбин	Дефект в «Ремингтоне»	58
ЗА РУБЕЖОМ	Ю. Сенин	Процесс одиннадцати	58
	М. Чернов	Долг милосердия	60
ПОЛЕЗНО		«Дьявол навел на нее	
ВСПОМНИТЬ		упорство...»	61
СЕКРЕТЫ	Н. Ковалев	«Только ангелы с неба	
МОНАСТЫРСКОЙ		не просят хлеба»	63
КУХНИ			
СТРАТЕГИЯ УСКОРЕНИЯ
ВСЕ НАМИНАЕТСЯ
С ЧЕЛОВЕКА
последовательную критику религиозной
идеологии, разоблачая подрывные акции
зарубежной клерикальной пропаганды, мы
в то же время отдаем должное патриоти-
ческой, миротворческой деятельности
многих представителей церкви
Вся современная ситуация оказывает
большое позитивное воздействие на про-
цесс преодоления религиозных пережит-
ков. Понимая это, мы все же не уповаем на
объективный ход событий. Как я уже
говорил, нельзя в деле воспитания не
учитывать трудности и противоречия раз-
вития, наслоения прошлого в сознании
В беседе с корреспондентом журнала
первый секретарь Львовского обкома КП
Украины В. Ф. ДОБРИК высказал ряд
соображений о роли и месте атеистическо-
го воспитания в ускорении социаль-
но-экономического развития нашей
страны.
— Виктор Федорович, на XXVII съезде
КПСС отмечалось, что замедление со-
циального развития явилось следствием
серьезных недостатков не только в облас-
ти хозяйственного руководства, но и в
сфере идеологической работы, поэтому
естественно, что в стратегию ускорения
нашего развития необходимо входит так-
же обновление содержания, форм и мето-
дов деятельности наших идеологических
институтов. В какой мере, по вашему
мнению, это относится к системе атеисти-
ческого воспитания? И в чем конкретно
должно выразиться ее обновление и пере-
стройка?
— Относится в полной мере, поскольку
атеистическое воспитание — органическая
часть системы воспитательной работы
И его перестройка должна идти так же, как
и везде,— прежде всего следует избавить-
ся от недостатков, порожденных отрывом
пропаганды от жизни, элементами схолас-
тики и созерцательности. На съезде,
например, говорилось об игнорировании
жизненных противоречий, об отсутствии
реализма в оценке ситуации. А разве
оценка религиозной ситуации, без чего
невозможна правильная организация ате-
истической работы, у нас не бывает
поверхностной, облегченной! Не слишком
ли часто ссылаются идеологические работ-
ники при объяснении причин религиозных
предрассудков на живучесть традиции
прошлого, не утруждая себя поиском
откровенных, конкретных ответов на воп-
рос: откуда же эта «таинственная» живу-
честь! А ведь здесь налицо реальное
противоречие — между социалистическим
характером общественных отношений,
всем образом нашей жизни и сознанием
некоторой части людей. И надо глубоко
в это вникнуть, чтобы понять, какие именно
социальные, политические, психологичес-
кие факторы «подпитывают» религиоз-
ность,— и учитывать их в нашей политике
и атеистической работе. В противном
случае она отрывается от реальных жиз-
ненных процессов и теряет смысл.
Нередко так и происходит — пропаган-
дистское колесо крутится, а в религиозной
ситуации заметных изменений не происхо-
дит. Тут и возникает искушение оценивать
атеистическую работу не по конечным
результатам — изменению в сознании, по-
ведении, жизненной ориентации людей,
а по затраченным усилиям, по так называ-
емому пропагандистскому «валу» — коли-
честву лекций и бесед, книг и брошюр,
подготовленных организаторов атеисти-
ческой работы и лекторов-атеистов. В та-
кой статистике не видно живого человека.
Ясно, что перестраивать работу надо так,
чтобы обратить ее к нуждам и интересам
конкретных людей, которые, как известно,
имеют свои представления о жизни, ее
действительных и мнимых ценностях. И хо-
чу подчеркнуть, что современный полити-
ческий курс нашей партии создает
исключительно благоприятные возмож-
ности для повышения действенности
идеологической работы вообще и, ес-
тественно, атеистического воспитания в
частности.
— Не могли бы вы дополнить свои
рассуждения и пояснить их примерами
из жизни области?
— Трудящиеся Львовщины живут
едиными со всем советским народом
заботами, и сегодня наша главная зада-
ча — сделать все от нас зависящее для
реализации решений XXVII съезда КПСС.
Есть тут и свои, специфические проблемы,
порожденные известными конкретно-ис-
торическими условиями развития края.
Они сказываются на сознании и психологии
людей, влияют и на состояние религиоз-
ности — не случайно она в Западной
Украине несколько выше, чем в других
областях республики. Поясню. История
края складывалась так, что религиозные
чувства людей в иные периоды тесно
переплетались с патриотическими. И вер-
ность религии отцов означала, по их
представлениям, верность национальным
традициям. Возьмем события не такого уж
далекого прошлого — Львовский цер-
ковный собор 1946 года, который отменил
Брестскую унию. Уния эта оформила
в конце XVI века откол западноукраинских
религиозных общин от русской православ-
ной церкви и подчинение их Ватикану, ее
целью была изоляция населения этих мест
от остальных украинцев, белорусов,
русских. Униатская церковь вконец
скомпрометировала себя антинародной
деятельностью, сотрудничеством с гитле-
ровским фашизмом. И вот 40 лет назад
уния была упразднена. Это событие, не-
сомненно, связано и с патриотической
деятельностью православной церкви, ее
поддержкой Советской власти. Собор был
вехой не только церковной истории Из-
вестно, что униаты-националисты зверски
расправились и с организатором Львовско-
го собора священнослужителем Гаври-
илом Постельником, и с бесстрашным
атеистом Ярославом Г аланом — за то, что
оба они стремились к единению нации,
боролись против предателей народа. Тако-
ва реальность. И мы учитываем ее. Ведя
людей. Вот хотя бы такой вопрос: наруше-
ние принципа социальной справедливости.
Об этом говорилось на партийном съезде.
Допускались его нарушения и в нашей
области. И если проанализировать по-
следствия этого явления, то нельзя не
заметить, что оно создает почву и для
оживления религиозных настроений. Это
понятно. Ведь религия издавна выполняла
компенсаторную функцию: не нашел за-
щиты и правды — уповай на бога, утешайся
в молитве. Или возьмем разрыв между
словом и делом: на первых порах он
порождает недоверие, а потом, углуб-
ляясь, ведет и к потере веры в слово, даже
если оно звучит с высоких трибун. Потреб-
ность же человека в вере вообще неистре-
бима и в подобной ситуации в ряде
случаев приводит его к религии. Так что
осуществление выдвинутого на XXVII
съезде требования — последовательно ут-
верждать социальную справедливость —
несомненно будет способствовать также
и сокращению религиозности, формиро^а
иию атеистического мироощущения.
Я говорил о необходимости связывать
идеологическую работу с реальными про
цессами Возьмем один из них — демогра
фическую ситуацию. Меняется возрастной
2
состав общества. За последнюю пятилетку
количество людей старше шестидесяти пет
увеличилось в нашей области на 11 процен-
тов, будет оно расти в дальнейшем.
Большая часть этой группы населения
оказывается вне трудовых коллективов
▲ потребность в общении, в коллективных
связях, конечно, остается. И если не
наладить соответствующую работу кото-
рая удовлетворила бы эту потребность, то
кто-то из пенсионеров может обратиться
к религии. А у тех, кто и был верующим,
теперь, в отрыве от общественной жизни,
религиозность может проявиться более
интенсивно.
Следует остановиться еще на одном
факторе, существенно влияющем на соз-
нание и психологию людей. Научно-
технический прогресс значительно обога-
тил содержание труда, сделал его более
интересным, творческим, он в решающей
мере определяет социально-экономичес-
кое развитие страны. Но в этих условиях
к личности работника предъявляются
очень высокие требования, он трудится
в ускоренных, более напряженных ритмах,
имеет дело со сложнейшей техникой —
значит надо особо заботиться и об
условиях труда и быта. Там, где этой
заботы нет, налицо растущие перегрузки,
производственный травматизм. Отсюда —
стрессы, нервные срывы, отрицательно
сказывающиеся на трудовом потенциале.
— Западные социологи утверждают,
что обращение к религии, исполнение
определенных ее ритуалов снимает
стрессы, помогает вернуть душевное рав-
новесие.
— Что ж, подобные психотерапевтичес-
кие эффекты известны, ясен и их меха-
низм, об этом много писали. Однако же
известно и то, что, пойдя по этому пути,
человек неизбежно оказывается во власти
религиозных догм и религиозной морали,
его мироощущение становится
иллюзорным и столкновение с реальностя-
ми жизни может вызвать подлинный
кризис, утрату ориентиров. Религия тут как
наркотик — временно снимая боль, она не
устраняет ее причины, лишь углубляя
болезнь.
Человек может и должен комфортно
чувствовать себя в условиях научно-техни-
ческого прогресса, но для этого надо по-
настоящему заботиться о труженике, оце-
нивать прогресс производства не только по
экономическому эффекту, но и по со-
циальным, нравственным, психологичес-
ким результатам
— Об этом говорилось в вашей статье
в журнале «Коммунист»*, где вы расска-
зали о комплексной программе «Повыше-
ние качества трудового потенциала».
Статья привлекла внимание. В ней есть
такая важная для нашей беседы мысль:
качество трудового потенциала опреде-
ляется также уровнем и особенностями
идейной, социальной, культурной зрелос-
ти человека, широтой его кругозора.
— Да, мы отдаем себе отчет в том, что
не только от профессиональной и физичес-
кой подготовки работника но и от идейно-
нравственных качеств — причем во все
возрастающей мере — зависит его произ-
водственная активность и надежность Из
всего, о чем мы сегодня говорили, следует,
что и атеистическое воспитание в этом
плане играет весьма ответственную роль.
— Виктор Федорович, вы затронули
ранее вопрос о соблюдении принципа
социальной справедливости, столь необ-
ходимом для духовного здоровья об-
щества Не могли бы вы рассказать
о проблеме, которая тесно связана с этим
вопросом,— об осуществлении в вашей
области конституционных гарантий сво-
боды совести. В редакцию приходят
письма свидетельствующие о том, что
в ряде мест нарушается законодательство
о религиозных культах, что иные работ-
ники желают своими, администра-
тивными мерами «поторопить» законо-
мерный в условиях социализма процесс
ослабления религиозности — они без вес-
ких оснований отказывают в регистрации
религиозных объединений, препятствуют
ремонту церковных зданий, ущемляют
порой права отдельных верующих, пола-
гая, видимо, что этим они ослабят
влияние религии.
— Прежде всего, нарушать советские
законы никому не позволено. А кроме
того, жизнь не рез показала, что любое
такое действие в отношении религиозных
общин и верующих лишь укрепляет при-
верженность к религии. Подобные ошибки
случались и у нас. Были случаи, когда
местные органы препятствовали регистра-
ции общины, чтобы «не ухудшить статисти-
ку»,— но это не что иное, как обман самих
себя и общества. Один наш ретивый
администратор даже попытался бороться
с религией, отключая церковь от электро-
сети. Подобные «революционные» приемы
не только вредят атеистическому воспита-
нию, но и создают нездоровую моральную
обстановку. С этой, мягко говоря, безгра-
мотностью в идеологической работе мы
решительно боремся. На собственном
опыте знаю, что и вполне законные
действия, как-то затрагивающие интересы
верующих, надо предпринимать с учетом
всех настроений, разъяснять, убеждать, не
полагаясь на сипу одних лишь распоряже-
ний и приказов.
— Мы затронули вопрос о взаимоотно-
шениях религиозных групп, отдельных
верующих с местными органами власти.
Но нам известно, что в вашей области
среди депутатов местных советов есть
верующие.
— Есть. Религиозные убеждения не
лишают человека гражданских прав. Так
же, как и пр&ва на награду за труд. Это
определено нашими законами. Я вам
назову конкретных людей — и избранных
в Советы, и награжденных, и даже руково-
дителей коллективов Всех назвать, конеч-
но, невозможно. Не упомню. Но как не
вспомнить Софью Петровну Рубаху, телят-
ницу колхоза «Прогресс» Каменско-
Бугского района. Она выросла в религиоз-
ной семье, придерживается православной
веры. Работница замечательная, неравно-
душный, чуткий ко всему происходящему
человек. Мы с нею встречаемся на сессиях
областного Совета (и Софья Петровна,
и я его депутаты), и она не раз ставила
передо мной непростые вопросы, ка-
сающиеся жизни колхоза, села. За высокие
показатели в животноводстве Софье Пет-
ровне Рубахе присвоено звание Героя
Социалистического Труда.
— А вот некоторые товарищи в пись-
мах в редакцию высказывают сомнения:
можно ли хорошо работающего человека,
если он верующий, помещать на Доску
почета?
— Зря сомневаются. Если человек за-
служил почет своим трудом, отношением
к людям, если его уважают,— почему же
ему не быть на Доске почета!
Сейчас, к примеру, в большинстве
производственных коллективов области
широко развернулось социалистическое
соревнование, утвердилась атмосфера
состязательности в труде, увлеченности
общим, большим делом, и верующие, как
правило, не остаются в стороне.
На штамповочном участке одного из
наших предприятий рабочие за хороший,
активный труд, за личные качества выбра-
ли звеньевой Брониславу Изидовну Геф-
лик. Их не смутили при этом ее рели-
гиозные убеждения, то, что она католичка.
И Бронислава Изидовна оправдывает дове-
рие товарищей — сама трудится на совесть
и лентяям, бракоделам спуску не дает.
Работают бригадирами на предприятиях
Львова члены общины адвентистов седь-
мого дня В. Майорчик и Б. Рыбак.
Немало таких людей и на селе.
Собственно, нет ничего удивительного
в том, что многие верующие участвуют в
производственном процессе, в обществен-
ной работе- Человек проявляет себя
прежде всего в деятельном отношении
к жизни, в труде раскрываются его способ-
ности, развивается личность. Мои
наблюдения показывают, что порой неза-
метно для самих верующих в атмосфере
активно работающего коллектива религия
уходит в их жизни на второй план. То есть
качество религиозности меняется — ме-
няется поведение человека, его отношений
к жизни. Для него тоже не имеет значе-
ния — верующий тот, кто трудится рядом
с ним, или атеист. Жизнь, работа, вовле-
ченность в дела коллектива — это от-
личные средства атеистического воспита-
ния, разумеется, наряду с умелым пропа-
гандистским словом. В принятой XXVII
съездом КПСС новой редакции Про-
граммы партии обращается особое внима-
ние на повышение трудовой и обществен-
ной активности людей.
— К сожалению, если судить по сооб-
щениям, которые приходят в редакцию,
такой подход к атеистической работе
утвердился еще не всюду.
— Да, и здесь нам еще предстоит
поработать.
— Виктор Федорович, всегда ли рели-
гиозные общины, отдельные верующие
соблюдают свои обязанности, опреде-
ленные законом? Нет ли с их стороны
каких-то нарушений?
— Конечно, есть верующие, которые
противопоставляют себя обществу. Мы
знаем и о попытках использовать религию
в антисоветских, антигуманных целях. Та-
кие попытки государство осуждает и пре-
секает их, действуя также в полном
соответствии с законом. Но это уже другой
разговор. В целом же, характеризуя жизнь
верующих в нашем обществе, отношение
к ним, хочу подчеркнуть, что мы все —
и атеисты, и верующие делаем общее
дело, от которого зависит судьба страны,
будущее детей, счастье и благосостояние
народа. И надо помнить также, что наш
партийный долг — формировать новый тип
человека, хозяина, ответственного за все,
причастного ко всему. У него будет
подлинно научное мировоззрение, актив-
ная жизненная позиция, устойчивая психо-
логия, в которой не найдется места
мистическим настроениям, такой человек
не станет искать счастье на путях
иллюзорных.
’См.: «Коммунист», 1986, № 7. (Прим, ред )
3
---------------------СТРАНИЦЫ ИСТОРИИ
и. СВЕНЦИЦКАЯ,
доктор исторических наук
тественным, что и у соседей — свои
боги-покровители. Попадая на чуж-
бину, греки, египтяне или персы
могли приносить жертвы и местным
божествам, чтобы заручиться их
милостью на новом месте. Когда (как
об этом сообщает Геродот) царь
Ксеркс вошел в Афины, он приказал
совершить жертвоприношения по
греческому ритуалу. Так же посту-
пил и персидский военачальник
Мардоний: перед началом ре-
шающей битвы с греками он распо-
рядился принести жертвы «по
«Еще не вполне стемнело, когда первые
толпы римлян хлынули в сады императора.
В праздничных одеждах, в венках, со
смехом и с песнями, а многие и пьяные,
они шли смотреть новое, великолепное
зрелище... Все главные аллеи, а также
боковые, пролегавшие среди густых чащ
вдоль лугов, рощиц, прудов, садков и
усеянных цветами клумб, были уставлены
просмоленными столбами с привязанными
к ним христианами. С более высоких мест,
где не заслоняли деревья, можно было
увидеть целые длинные ряды столбов
и тел, увитых цветами, гирляндами мирта
и плюща,— ряды эти тянулись в глубь
садов, шли по холмам и низинам... Их
число превзошло все ожидания. Можно
было подумать, что здесь привязали к
столбам целый народ на потеху Риму
и императору.
Толпы зрителей останавливались перед
некоторыми столбами... после чего шли
дальше, задаваясь недоуменным вопро-
сом: «Неужто могло быть столько ви-
новных! И как могли поджигать Рим дети,
которые едва умеют ходить!» Недоумение
это мало-помалу превращалось в какое-то
тревожное чувство.
Тем временем совсем стемнело, в небе
заблестели первые звезды. Тогда возле
столбов стали рабы с горящими факелами
и, как только во всех концах садов
рездались трубные звуки, возвещая начало
зрелища, каждый из рабов поднес факел
к подножью столба.
Прикрытая цветами и облитая смолою
солома занялась ярким пламенем. . и сады
огласились страшным, оглушительным
воплем, криками боли. Однако некоторые
из жертв, подняв голову к звездному небу,
запели гимн Христу... Даже самые
черствые сердца объял ужас, когда от
более коротких столбов понеслись душе-
раздирающие детские голоса: «Мама!
Мама!».
Еще в самом начале зрелища среди
народа появился император на великолеп
ной цирковой квадриге, запряженной
четырьмя белыми аргамаками... За ним
двигались повозки с придворными в рос-
кошных нарядах, с сенаторами, жрецами
и обнаженными вакханками в венках и с
кувшинами вина в руках, уже пьяными
и издававшими дикие крики... Император...
разглядывал горящие тела, а заодно при-
слушивался к крикам народа. Стоя на
высокой позолоченной квадриге, окру-
женный волнами людскими, припадавши-
ми к его стопам, в отблесках пламени,
в золотом венке циркового победителя он
возвышался над придворными и толпой,
казался великаном. Уродливо толстые ру-
ки, вытянутые вперед и державшие вожжи,
как будто благословляли народ. На лице
и в прищуренных глазах светилась усмеш-
ка, он сиял над людьми, как солнце или как
некое божество, хотя стрешное но велико-
лепное и могущественное...»
ТАК ИЗОБРАЗИЛ казнь христиан в
Риме при императоре Нероне поль-
ский писатель Генрик Сенкевич в
своем романе «Камо грядеши», уви-
девшем свет в конце прошлого века.
Описание основано на свидетельстве
римского историка Тацита. В «Анна-
лах» он рассказывает, что во время
правления Нерона в 64 году нашей
эры в Риме вспыхнул грандиозный
пожар — сгорело множество домов,
люди лишились крова. Распростра-
нились слухи, что виновником пожа-
ра был сам император: он якобы
приказал поджечь город, чтобы зано-
во отстроить его по своему вкусу.
Говорили даже, что, наблюдая изда-
ли за пожаром, Нерон, считавший
себя великим артистом, декламиро-
вал стихи о пожаре Трои.
Император решил пресечь слухи.
Тацит пишет: «Нерон, чтобы побо
роть слухи, приискал виноватых
и предал изощреннейшим казням
тех, кто своими мерзостями навлек
на себя всеобщую ненависть и кого
толпа называла христианами...
Итак, сначала были схвачены те, кто
открыто признавал себя принадле-
жащим к этой секте, а затем по их
указаниям и великое множество про-
чих, изобличенных не столько в зло-
дейском поджоге, сколько в ненавис-
ти к роду людскому. Их умерщвле-
ние сопровождалось издевательства-
ми, ибо их облачали в шкуры диких
зверей, дабы они были растерзаны
насмерть собаками, распинали на
крестах, или обреченных на смерть
в огне поджигали с наступлением
темноты ради ночного освещения.
Для этого зрелища Нерон предоста-
вил свои сады...» (Анналы, XV, 44).
Почему же именно на христиан
решил Нерон направить гнев
римской толпы? Были пи их казни
гонениями за веру? Чтобы ответить
на этот вопрос, чтобы понять рели-
гиозную ситуацию в период зарожде-
ния христианства, следует сказать
несколько слов об отношении к раз-
личным верованиям в древних госу-
дарствах. В этих государствах — от
Древнего Египта до Древнего Ри-
ма — на протяжении почти всей их
истории не существовало религиоз-
ной нетерпимости. Древние верова-
ния отличались многобожием:
каждый народ имел свой пантеон
богов, каждый город — особого бога-
покровителя. Поклоняясь своим бо-
жествам, люди считали ес-
эллинскому обычаю». Переселивши-
еся на Восток после завоеваний
Александра Македонского греки
чтили там и своих и местных богов,
что способствовало объединению гре-
ческих и восточных культов. Разу-
меется, во время войн часто разруша-
лись храмы — но не из-за религиоз-
ной нетерпимости, а чтобы лишить
жителей захваченных территорий
покровительства божества. Ведь в
представлении людей того времени
храм был жилищем бога; если его
дом разрушен, бог покидает это
место Так, персы, чтобы наказать
восставший против них город Милет,
разрушили храм Аполлона и увезли
его статую.
Установление монотеизма в Иудее
связано было с непризнанием иных
богов, но это был процесс непростой.
Еще на рубеже VI и V веков др нашей
эры в Иерусалимском храме почита-
лись наряду с Яхве и другие бо-
жества. Только с помощью пер-
сидского гарнизона, в результате
наказания непокорных, дарования
привилегий жречеству и некоторого
улучшения положения народа сто-
ронникам монотеизма удалось побе-
4
дить*. Но, запрещая поклонение
чужим богам, иудаизм не требовал
насаждения своей веры среди других
народов.
Своеобразная веротерпимость
древних обществ была основана не
на моральных принципах, а на
страхе и суеверии: чужие боги мо-
гут оказаться могущественнее
собственных... Однако наряду с по-
добной терпимостью социальной
психологии древних народов было
свойственно недоверие к чужакам,
неприятие иного образа жизни.
полностью недоверие к чужакам не
исчезло и в соответствующих усло-
виях давало себя знать.
В Риме также наблюдалось и при-
нятие чужеземных культов, с одной
стороны, и боязнь чужих обычаев —
с другой. В конце III — начале II
века до нашей эры в Риме проводи-
лись игры в честь греческого бога
Аполлона, поклонялись и привезен-
ному из Малой Азии фетишу богини
Кибелы. Но в 186 году до нашей эры
сенат запретил вакханалии —
празднества в честь греко-восточного
вместе с другими богами-покровите-
лями городов и общин. Культ импе-
ратора не уничтожил многобожия.
Однако официальный культ не
удовлетворял духовных потребнос-
тей населения империи. Первые века
• Г. И. Семирадский. Светочи
христианства (1877).
Краковский музей.
В саду Нерона собралась толпа,
ожидающая начала пышного ночного
зрелища Сигнал уже подан, и рабы
готовятся зажечь живые факелы —
христиан, привязанных к высоким столбам
Люди, находившиеся вне традици-
онных родовых или общинных свя-
зей, были подозрительны, на них не
распространялись нормы, охраняв-
шие права сородичей или сограждан.
В древнеегипетском «Поучении ге-
раклеопольского царя своему сыну
Мерикара» сказано: «Подл азиат,
плохо место, в котором он живет,—
бедно оно водой, трудно проходимо
из-за множества деревьев, дороги
тяжелы из-за гор. Не сидит он на
одном месте, ноги его бродят из-за
нужды». В этом отрывке нашло
выражение отрицательное отноше-
ние египтян к кочевым азиатским
племенам, чей образ жизни и даже
природа, их окружавшая, вызывают
неприязнь автора поучения.
Разумеется, с течением времени,
когда контакты между отдельными
народами становились более
частыми и более прочными, подоб-
ная неприязнь ослабевала. В Греции
в IV веке до нашей эры философы со-
фисты даже выдвинули идею ра-
венства всех людей от рождения. Но
бога Диониса во всех италийских
общинах именно из-за того, что
сопровождавшиеся публичными
шествиями с песнями и плясками
вакханалии были необычны для
римлян. В дальнейшем наблюдались
преследования почитателей чуже-
земных культов, но не из-за самих
верований, а из-за отдельных эле-
ментов отправления культа. Пре-
ступлением, в частности, считались
человеческие жертвоприношения, со-
вершаемые галльскими жрецами-
друидами и жрецами финикийского
бога Ваала.
В период господства Рима отноше-
ние властей к чужеземным культам
было осложнено политическими со-
ображениями. В течение I века
нашей эры по всей империи стало
обязательным поклонение статуям
императоров. Им приносили жертвы,
в их честь устраивали праздники.
Культ императора стал офици-
альным для всех разноплеменных
жителей Римской державы. Но импе-
раторы почитались, как правило,
ее существования были временем
религиозных поисков, создания раз-
личного рода частных союзов и това-
риществ, объединявшихся вокруг
того или иного божества (больше
всего почитателей было у восточных
богов).
Императоры боролись не против
различных религиозных культов как
таковых, а против организаций их
приверженцев. Так, при Тиберии из
Рима выслали четыре тысячи воль-
ноотпущенников, по словам Тацита,
«зараженных» египетскими и
иудейскими «суевериями». Харак-
терно, что речь шла о вольноотпу-
щенниках. Получив свободу, они,
согласно римскому праву, станови-
лись римскими гражданами и, таким
образом, могли быть носителями
«суеверий», опасных с точки зрения
императора, подрывавших госу-
дарственные устои. Тацит, повторяя
* Об этом подробно рассказывает совет-
ский исследователь М. А. Дандамаев в
книге «Политическая история Ахеменид-
ской державы». М., 1985, с. 184—188.
5
расхожее мнение, писал, в частности,
что иудеи считают богопротивным
все, что римляне считают свя-
щенным (История, V, 4).
Властители опасались всяких не-
официальных сборищ и собраний.
Император Траян в начале II века
высказывал опасение даже по поводу
слишком большого числа пригла-
шенных на свадьбы. Наместники
ряда провинций запрещали тайные
союзы, в том числе и религиозные.
В свете всего этого — и традицион-
ной неприязни коренного населения
различных областей империи к чу-
жакам, и политического недоверия
властей к людям, не совершающим
официальные обряды,— становится
понятным и отношение к христи-
анам. Во времена Нерона это была
небольшая группа рабов, вольноот
пущенников, переселенцев, не при-
знававших языческих богов, причем
не признававших достаточно актив-
но: они призывали не поклоняться
«идолам», не совершать жертво-
приношений и т. п.
Первые конфликты с христианами
(как они отражены в Новом завете)
были вызваны именно их активной
проповеднической деятельностью.
Содержание проповеди не всегда
понималось, но «чуждость» ее тем не
менее ощущалась.
В одном из городов, где, по
новозаветному сказанию, проповедо-
вали апостол Павел и его спутники,
их обвинили в том, что они внед-
ряют обычаи, которые римлянам «не
следует ни принимать, ни испол-
нять». В другом городе народ возму-
щался тем, что христиане «посту-
пают против повеления кесаря, почи-
тая другого царем, Иисуса» (Деяния
апостолов, гл. 16, ст. 21; гл-: 17, ст. 7).
Таким образом, ничего собственно
религиозного в антихристианских
обвинениях не было: речь шла или
о нарушении обычаев, или о полити-
ческом неповиновении. Вопросы
веры до поры до времени не особенно
волновали римские власти. Согласно
«Деяниям апостолов», наместник
провинции Ахайи Галлиен не стал
слушать обвинений иудеев против
апостола Павла, так как они каса-
лись вероучения
Нерон также обвинил христиан
в поджоге Рима, потому что они
были чужаками. Об их верованиях
и обрядах ходили лишь неопреде-
ленные, хотя и пугающие слухи,
вызванные прежде всего тем, что
христиане не совершали жертвопри-
ношений, собирались тайком от ос-
тальных жителей города, не прини-
мали участия в празднествах.
За христианами того времени не
стояла сколько-нибудь влиятельная
этническая или социальная груп-
па — их казни не могли вызвать
массового протеста и выступлений
в их защиту. Жестокость казней как
бы должна была показать, что хрис-
тиане стоят вне закона: их распина-
ли как рабов или мятежников, их
травили зверями. Римская толпа
привыкла к кровавым зрелищам еще
со времен распятия участников
восстания Спартака.
Нерон не издал никакого спе-
циального общеимперского эдикта
против христиан, он просто велел
схватить тех, на кого указали донос-
чики. Казни христиан не изменили
отношения римлян к императору:
каждый чувствовал себя безза-
щитным перед произволом правите-
ля, никто не был гарантирован от
доносов. В этих условиях публичные
казни христиан (или тех, кого сочли
христианами) «пробуждали состра-
дание к ним, ибо казалось, что их
истребляют не в видах общественной
пользы, а вследствие кровожадности
одного Нерона» (Тацит, Анналы, XV,
44)
После Нерона в течение длитель-
ного времени не было массовых
преследований христиан: гонения
против них возникали спорадически
в отдельных городах и были
вызваны доносами на чужаков или
нежеланием христиан почтить ста-
тую императора.
Приближенный императора Тра-
яна Плиний, находясь в одной из
малоазийских провинций, получил
донос на христиан. Плиний оказался
в затруднении и обратился за сове-
том к императору. Письма эти дошли
до нас. Плиний пишет, что он не
знает, как поступать с христиана-
ми — «прощать ли раскаявшихся,
или же человеку, который был хрис-
тианином, отречение не поможет,
и следует наказывать само имя, даже
при отсутствии преступления»
(Письма, X, 96). Плиний добавляет,
что на допросах христиан он не
обнаружил ничего, кроме «уродли-
вого суеверия». Он заставлял тех, кто
был назван в доносах христианином,
поклоняться статуям богов и импера
тора. Согласившиеся на это были
отпущены. Траян одобрил эти
действия Плиния.
Таким образом, позиция римского
правительства в отношении хрис-
тиан в начале II века была про-
стой — их интересовала лояльность
по отношению к империи, а не
верования. Но чем больше станови-
лось христиан, чем активнее они
выступали с проповедью своего уче-
ния, тем больше тревожились влас-
ти — сначала местные, а потом и
центральные.
Массовые гонения на христиан
начались в период кризиса империи,
в III веке. Христианская церковь
стала реальной силой, опасной в ус-
ловиях постоянных смут, восстаний,
солдатских бунтов. Укрепление влас-
ти требовало идеологического
единства; и пока империя не приня-
ла христианство в качестве единой
религии, правители пытались его
уничтожить, навязывая населению
державы различные официальные
культы — например, культ непобе-
димого Солнца.
Но как только христиане получили
покровительство властей, они сами
оказались в роли гонителей: одни их
группировки старались сломить дру-
гие, все они выступали против
язычников, устраивая погромы,
уничтожая древние святилища, раз-
рушая статуи богов.
Религиозной терпимости времен
многобожия пришел конец. Нетерпи-
мость — свойство догматических ре
лигий, не признающих отклонений
от фиксированного вероучения. Пока
не сложились такие религии, в древ-
нем мире могли преследовать
группы людей по мотивам полити
ческим, мотивам этнической непри-
язни, но очень редко по мотивам
религиозным.
В воскресенье 13 апре-
ля 1986 года Иоанн Па-
вел II в сопровождении
викария Рима кардинала
У го Полепи и несколь-
ких высокопоставленных
И ватиканских прелатов
<< посетил хоральную сина-
5 И гогу итальянской столи-
g щ Цы. Впервые в истории
И о христианства глава като-
СЬ лической церкви пересту-
пил порог иудейского
и храма. Как известно, до
сих пор такое не дозволя-
лось не только иерархам,
но даже рядовым пасты-
рям. На ступенях синаго-
ги папу приветствовал
главный раввин Италии
Элио Тоаф. Оба первосвя-
щенника отслужили тор-
жественную литургию,
пропеЬ 'одни н те же
ветхозаветные псалмы на
латинском и древнеев-
рейском языках.
Во время этого визита
папу римского охраняли
2000 полицейских, еще
в пятницу 11 апреля оце-
пивших квартал бывшего
гетто, где расположена
синагога. На встрече па-
пы с раввином присутст-
вовало около 200 журна-
листов, фоторепортеров и
операторов телевидения.
И хотя в Ватикане ре-
шительно утверждали,
что в беседе Иоанна Пав
ла II с Элио Тоафом
«политика осталась за
пределами храма», одна-
ко, как заявил журналис-
там викарный епископ
Рима Клементе Рива
«это отнюдь не значит,
что такая инициатива не
может открыть и другие
пути». Его слова были
единственным ответом на
многочисленные вопросы
журналистов о возмож-
ности установления дип-
ломатических отношений
между Израилем и пап-
ским государством. Ведь
до сих пор Ватикан от-
казывался пойти на это в
знак протеста против ок-
купации сионистами
Иерусалима.
6
Из судебных архивов
есной 1879 года Кутаис-
ский окружной суд рас-
сматривал дело об исчез-
новении и смерти грузин-
ской девочки из села
Перевиси. Что же случи-
лось?
Шестилетняя Сарра Модебадзе
вместе со старшей сестрой и несколь-
кими взрослыми — соседями их
семьи — была в поле, за селом и в ка-
кой-то момент, когда на нее никто не
Ирина РЯБОВА
обращал внимания, ушла в лес.
Между тем погода испортилась, все
вокруг заволокло туманом, разрази-
лась гроза. Был уже поздний вечер,
а девочка все не возвращалась до-
мой. Ее отец, Иосиф Модебадзе,
сообщил об исчезновении дочери
приставу, а тот передал дело судеб-
ному следователю. Тем временем
односельчане, которые искали девоч-
ку, обнаружили ее труп. Сарра была
болезненным ребенком, от рождения
хромала, к тому же в тот день она
вышла из дому босая, в легком
платье. Она потеряла дорогу в тума-
не, слабый ее организм не выдержал
страха и холода, и эта причина
смерти была ясна всем ее близким.
Все так, однако следователь уже
начал дело. Он заподозрил убийство
и в поисках преступников обратил
внимание на то, что в день исчезнове-
ния Сарры мимо села проезжали на
лошадях несколько евреев — жите-
лей соседнего местечка Сачхере,
и было это как раз накануне
иудейской пасхи. Такое совпадение
оказалось достаточным основанием,
чтобы обвинить их в похищении
и умерщвлении христианской девоч-
ки. Предъявленное обвинение было
сформулировано таким образом, что
всячески намекало на ритуальное
убийство. Девять человек разного
возраста — жители местечка Сачхе-
ре Шорапанского уезда Кутаисской
губернии были арестованы и
заключены в тюрьму.
Обвинения последователей иуда-
изма в убийстве христиан по рели-
гиозным мотивам появлялись время
of времени в разных странах. Как
правило, они были спровоцированы
христианским духовенством и реак-
ционными политическими деятеля-
ми, когда им было необходимо
в своих целях разжечь вражду к
«инородцам». (При этом, конечно,
игнорировалось то обстоятельство,
что в иудаизме нет предписаний
о таких убийствах.) В Российской
империи Кутаисскому делу пред-
шествовали Велижское (в г. Велиж
Витебской губернии), тянувшееся с
1823 по 1835 год, и Саратовское —
1858 года, когда евреев обвиняли
в ритуальных убийствах. В обоих
случаях была доказана их непри
частность к преступлению.
Кутаисское дело отличалось от
этих предшествующих. Оно было
первым гласным процессом такого
рода: к тому времени в Российской
империи были введены суд при-
сяжных, гласное судопроизводство,
так что допрос свидетелей на суде,
выступления обвинителей и защит-
ников — все проходило открыто.
Обвинители не располагали ника-
кими свидетельствами ни похище-
ния девочки, ни ее убийства. Более
того, вскрытие показало, что крово
потери у нее не было. Тем не менее на
процессе явно обнаружилось стрем-
ление доказать виновность подсу-
димых. Обвинению не составило
большого труда соответствующим
образом подготовить свидетелей —
неграмотных крестьян, которые за-
частую не могли назвать даже
собственный возраст. А ссадин и ца-
рапин на теле оказавшейся в лесу во
время грозы, легко одетой, босоногой
девочки, конечно, оказалось доста
точно.
После того как суд заслушал
разноречивые, порой нелепые свиде-
тельские показания, товарищ проку-
рора А. Я. Малафеев заявил: «Ут-
верждаю, что единственно правдопо-
добном объяснением смерти девочки
Сарры является то, что она умерла
вследствие похищения ее евреями»,
и добавил, что если бы девочка
исчезла в Гурии (область Грузии на
границе с Турцией), то виновных
искали бы среди мусульман.
Защитниками на этом процессе
выступили известные адвокаты:
Л. А. Куперник (отец писательницы
и переводчицы Т. Л. Щепкиной-
Куперник) и П. А. Александров.
Л. А. Куперник (1845—1905) был
человек острого ума, его знали как
защитника прав обездоленных, часто
совершенно беспомощных перед су-
дом и следствием людей из народа.
Кстати, речь Л. А. Куперника на
Кутаисском процессе — единствен-
ная из его речей, текст которой
сохранился до нашего времени.
П. А. Александров (1838—1893),
сын бедного священника, сам
испытал и нужду, и голод, и всячес-
кие унижения. Он был известен
своими прогрессивными убеждени-
ями (так, Александров выступал
защитником на процессе Веры Засу-
лич). Его речь на Кутаисском процес-
се вошла в золотой фонд русского
судебного ораторского искусства, на-
ряду с выступлениями таких
выдающихся адвокатов, как
А. Ф. Кони, Ф. Н. Плевако и другие.
Защитники прежде всего проана-
лизировали свидетельские показа-
ния, дали оценку способу ведения
следствия.
Л. А. Куперник: «Тяжелый
грех лежит на тех, кто довел дело до
теперешнего положения. Они не
только продержали под судом и
следствием девять человек, ни в чем
не повинных, они своим судебным
и официальным авторитетом поддер-
жали нелепую дикую сказку и оста-
вили неисследованным вопрос о не-
благовидных действиях тех, которые
довели сачхерских евреев до тюрьмы
и скамьи подсудимых. Нет сомнения,
что ни Иосиф Модебадзе, ни его
многоумная мать Тиния, которая, по
ее словам, моложе своего сына на
восемь лет, не выдумали этого дела,
не создали обвинения... Тут виден
другой элемент, тут видна другая
рука, которая свидетелями обвине-
ния по настоящему делу играла из-за
ширм, как фокусник марионетка-
ми»*.
П. А. Александров: «В воп-
росах, где время и пространство
значило все, вы выслушивали людей,
измеряющих время и пространство
способами, достойными населения
дикарей. Где были дороги минуты
и вершки, вам отвечали: скоро,
нескоро, далеко, близко, не знаю —
не мерил, пока дойдешь — так уста-
нешь... Я не стану смеяться над
этими простыми людьми, ли-
шенными умственного света, над
детской наивностью их выводов, над
их суеверием, не тронутым критикой
здравого рассуждения... Поучитель-
но, однако, проследить, как возник-
шее в умах простых и суеверных
людей подозрение росло, разлива-
лось, укреплялось и сложилось в
грозное обвинение. Вы увидите, что
жизненность этого подозрения на-
шла себе пищу и поддержку не
в умах жителей Перевисей и Сачхер,
а в доверии к подозрению и действи-
ях полицейской и следственной влас-
* По наущению тех, кто был заинтересован
в осуждении евреев, отец Сарры подал в суд
такое прошение: «Покорнейше прошу по
признании их (обвиняемых. — И. Р.) ви-
новными, взыскать с них в мою пользу или
единовременно одну тысячу рублей, ввиду
того, что дочь моя Сарра, помогая мне,
бедному отцу, приносила пользу не менее как
на сорок рублей в год...».
1
ти... Следя за предварительным
следствием, мы видели, что при
каждом новом требовании следствия
тотчас же является и предложение,
вполне удовлетворительное...».
Обвинение строилось так, что
данный процесс вроде бы и не имеет
непосредственного отношения к про-
блеме ритуальных убийств, но в то
же время оно постоянно косвенным
образом ее касалось. На эти ухищре-
ния обратили внимание присяжных
адвокаты.
Л. А Купер ник: «Конечно,
в настоящем обвинительном акте,
благодаря тому, что мы живем во
второй половине XIX века, вопрос
этот как бы закрывается легкой
вуалью, его обходят, о нем не гово-
рят, но свидетели в своей дикости
и наивности говорят, что евреям
нужно это преступление, что евреи
ловят детей, мучат их — для чего
и зачем, свидетели не могли объяс-
нить, так как не были свидетелями
ни одного подобного факта».
П. А. Александров: «Цель
похищения и задержания Сарры
Модебадзе, говорит прокурор,
следствием не обнаружена. Полно,
так ли? Цель не была обнаружи-
ваема, она, и то не всегда, не была
называема, не была доказываема, но
обнаруживать ее и не было надобнос-
ти, ибо для обвинителей она всегда
была ясна... Цель похищения не
обнаружена, говорит прокурор, а
между тем два раза в том же
обвинительном акте он датирует
разные обстоятельства кануном ев-
рейской пасхи».
Адвокаты напомнили историю не-
которых обвинений в убийствах
с ритуальной целью. В России еще
в начале XIX века, говорил Алек-
сандров. «люди, хорошо знакомые
с еврейской литературой, даже те из
них, которые враждебно относились
к иудейству, пересматривали всевоз
можные еврейские книги, взвешива-
ли самые ничтожные изречения
в них с целью обличения евреев и все-
таки не нашли ни малейшего намека
на то, что евреям дозволяется упот-
ребление крови для какой-нибудь
религиозной или врачебной цели...».
Обратились защитники и к трудам
крупных ученых того времени. По
гружение в историю вопроса позво-
лило им самим, а затем и обществен-
ности России, внимательно следив-
шей за процессом, увидеть, что
в первые века христианства не было
случаев обвинений евреев в
убийствах с ритуальной целью. Как
раз первым христианам в Римской
империи приходилось защищаться
от обвинений в том, что они исполь-
зуют в своих ритуальных обрядах
человеческую кровь, и святые учите-
ля христианской церкви Тертуллиан
и Блаженный Августин посвятили
специальные страницы своих трудов
опровержению подобных наветов.
И лишь начиная с XII века, когда
крестовые походы вызвали вспышку
религиозного фанатизма, на евреев
возводятся обвинения в ритуальных
убийствах.
П. А. Александров: «Сред-
ние века были по преимуществу
веками выдумывания благочестивых
обманов, чудес и убеждения людей
посредством суеверия. Всякая
местность нуждалась в чудотворных
образах, местной святыне, местных
чудотворных мощах или вообще в
каких-либо средствах внушения бла 
гоговения. Мертвое дитя, убийство
которого можно было возвести на
евреев, являлось удобным случаем
иметь своего местного мученика
веры, свою местную святыню, при-
влекавшую своих и чужих и стано-
вившуюся доходной статьей не толь-
ко для клерикальных установлений,
но и для целой местности, куда
привлекалась масса народа, спешив-
шего доверчиво выразить свое благо-
говение провозглашенному мучени-
ку».
Обращаясь к суду присяжных,
обвинение призывало их прислу-
шаться к мнению простых людей,
услышать голос народа. Адвокаты
разоблачили и этот прием.
П. А. Александров: «Что
касается до ссылки на обвини-
тельный народный голос, то не
мешает помнить, что этим голосом
надобно пользоваться с разбором,
отличая в нем истинно народное,
разумное, плод здравого смысла и
понимания, от чужого, навеянного,
предрассудочного и суеверного. Ина-
че с голоса народного пришлось бы
усвоить много суеверий и несообраз-
ностей».
Александров сравнил суды по
обвинению в ритуальном убийстве
Со всего света
£ В местечке Пресначн неда-
t- леко от города Баня-Лука
q (Социалистическая Респуб-
и лика Босния и Герцеговина)
О в феврале 1986 года был
х О арестован 43-летннй ксендз
jeщ Филипп Лукендра. Его обви-
2 х нили в «разжигании религи-
озной и национальной розни,
ф ®	выпадах, преследующих цель
в 2	нанести ущерб братству н
единству народов СФРЮ». В
проповедях и беседах с
верующими, указывает
ТАНЮГ, Лукендра высказы-
вался за «этнически чистые»
населенные пункты, утвер-
ждая. будто сербы и мусуль-
мане угрожают хорватам,
выступал против смешанных
браков. Он требовал также,
чтобы молодежь разговарива-
ла исключительно иа хорват-
ском языке и ие пользовалась
кириллицей.
с ведовскими процессами, отметив
аналогию в самом способе судопро-
изводства. Он показал механизм
возникновения подобных дел, когда
доносчиками выступают люди «са-
мой нехорошей репутации», деклас-
сированные элементы, для которых
тюрьма — «дом родной».
В заключение П. А. Александров
показал, какое значение для воспи-
тания русского общественного мне-
ния имеет Кутаисский процесс,
вызванный «легкомысленным отно-
шением к басням, питающим пле-
менную рознь»: «Заставит это дело
и нашу печать пересмотреть те осно-
вания, на которых зиждется обвине-
ние евреев в употреблении хрис-
тианской крови. Ретроспективным
светом озарит настоящее первое
гласное дело по обвинению такого
свойства и прежние судебные не-
гласные процессы. Оно зажмет бессо-
вестные рты многим, которые в пре-
жних оправданиях видели подкупы
и происки евреев... Оно напомнит
русским людям о справедливости,
одной справедливости, которая толь-
ко и нужна, чтобы такие печальные
дела не повторялись. Скажет на-
стоящее дело свое поучительное
слово и нашим общественным деяте-
лям, держащим в своей власти нашу
честь и свободу. Оно скажет русским
следователям, что не увлекаться им
следует суеверием, а господствовать
над ним, не поддаваться вполне
лжесвидетельству и ложному огово-
ру, а критически относиться к фак-
там и воспринимать их после тща-
тельной всесторонней поверки, для
которой даны им законами все
средства. Оно скажет русским проку-
рорам, что дороги и любезны они
обществу не только как охранители
общества от преступных посяга-
тельств, но и в особенности кйк
охранители его от неосновательных
подозрений и ложных обвинений..:
И да будет настоящее дело послед-
ним делом такого свойства в летопи-
сях русского процесса».
На Кутаисском процессе нелепость
обвинений была столь ясно доказана
адвокатами, что суд присяжных оп-
равдал всех обвиняемых
Однако призыв Александрова —
увы! — остался втуне; на счету рос-
сийского правосудия оказалось еще
немало процессов «такого свойства»,
вызванных религиозным фанатиз-
мом, суевериями, враждой к «ино-
родцам». Вспомним печально из-
вестные Мултанское дело (1892—
1896 гг.), дело Бейлиса (1913 г.).
Немалый моральный ущерб наноси-
ли они российскому обществу. Но
к чести лучших представителей
русской интеллигенции, не оставав-
шейся никогда равнодушной к безза-
конию. благодаря их участию в этих
делах справедливость побеждала.
И это давало людям замечательные
нравственные уроки...
8
•niuiiiint сетью liiiii mum nmiia
Изданный три века назад
царский указ о преследова-
ниях и наказаниях старооб-
рядцев-«раскольников» на-
зывают обычно «статьями
царевны Софьи»: он был
составлен в те годы, когда
она в качестве регентши пра-
вила Россией от имени Ивана
и Петра Алексеевичей.
В долгой, драматичной,
порой трагической истории
старообрядчества ее семи-
летнее правление принято
считать временем «узаконен-
ных» беспощадных гонений
на приверженцев и ревните-
лей «древлего благочестия».
Указ сохранился и известен
ныне в двух редакциях.
Во-первых, как «именный»
указ от 24 декабря 1684 года
«О наказании рассеивающих
и принимающих ереси и рас-
колы» (Полное собрание
законов Российской империи
с 1648 года, т. 2. 1676—1688.
СПб., 1830, № 1102, с. 647—
650).
И, во-вторых, как «Указные
статьи о раскольниках» от
7 апреля 1685 года — списоц
из архива Соловецкого мо-
настыря, опубликованный в
другом многотомном изда-
нии тех же лет (Акты, соб-
ранные в библиотеках и ар-
хивах Российской империи
археографическою экспеди-
циею императорской Акаде-
мии наук, т. 4. 1645—1700.
СПб., 1836, с. 419—422).
Что же грозило православ-
ным русским людям за то,
что они придерживались
старинных обрядов, отвергая
обряды, измененные ло воле
царя Алексея Михайловича
и патриарха Никона!..
«Которые раскол щики свя-
тей церкви противятся, и хулу
возлагают, и в церковь и к
церковному пению и к отцем
духовным на исповедь не
ходят, и святых тайн ие при-
чащаются, и в домы свои
священников со святынею
и с церковною потребою не
пускают, и меж Христианы
непристойными своими сло-
вами чинят соблазн и мятеж,
и стоят в том воровстве
упорно: и тех воров пытать,
от кого они тому научены, и
сколь давно, и на кого станут
говорить и тех оговорных
людей имать и роспрашивать
и давать им меж себя очные
ставки, а с очных ставок пы-
тать; и которые с пыток учнут
в том стоять упорно ж, а по-
корения святей церкви не
принесут, и таких, за такую
ересь, по трикратному у
казни допросу, буде не по-
корятся, жечь в срубе и пе-
пел розвеять».
Итак, на основании доноса,
оговора, полученных к тому
же под пыткой, без всяких
проверок,— «жечь в срубе и
пепел розвеять».
И царская власть, и госу-
дарственная церковь пони-
мали, конечно, что наиболее
надежный способ борьбы со
«злом» — пресечение его в
самом истоке. Иными слова-
ми: чтобы извести «раскоп»,
нужно прежде всего лишить
его притока новых последо-
вателей.
«А которые люди ходили
в раскол щиком и сами у них
перекрещивались, и носили
детей своих крещеных, кото-
рые в малых летех и в воз-
расте, перекрещивать, а
прежнее святое крещение
вменяли в неправое креще-
ние... которые покорения в
том приносить не учнут... тех
казнить смертью».
Нечего и говорить, что
особое внимание православ-
но-российская инквизиция
обращала на старообрядче-
ских проповедников.
«Которые люди ходили
по деревням, и людей, ко-
торые в совершенных летех,
также и детей их, которые
в совершенных и в малых ле-
тех, перекрещивали и преж-
нее святое крещение нари-
цали неправым... их, испове-
дав и причастя, казнить
смертью без всякого мило-
сердия ».
Смертельно опасно было
не только проповедовать
верность «старым обрядам»,
не только примыкать к не
приемлющим «Никоновы но-
вины», но и оказывать гони-
мым «раскольникам» какое-
либо содействие, давать им
приют.
«Которые люди расколщи-
ков у себя держали и чинили
им поноровку, ведая про
них... а не извещали, и видя
не поймали и не привели...
таким за то чинить жестокое
наказанье, бить кнутом и ссы-
лать в далние городы».
При всей чудовищной жес-
токости «указные статьи»
предусмотрели возможность
раскаяния «вероотступни-
ков»:
«А буде кто у казни обра-
тятся и принесут святей
церкви повиновение, и обе-
щаются с чистым намерени-
ем так ие делать: и таких по-
сылать в болшие монасты-
ри... а буде которые постричь-
ся не похотят, а жен и детей
у них нет, и тем быть в тех
же моиастырех до кончины
живота своего неисходно,
чтобы они, вышед из тех мо-
настырей, с прелестники к
сообщении не учинились и
на прежнюю злобу не обра-
тились.-».
Но упаси боже обмануть
власти и отречься от «старой
веры» лишь на словах, дабы
уберечь себя от мучений и
погибели, а в душе оставать-
ся по-прежнему верным
«древлему благочестию»!
«...А буде такие люди, хо-
тя избыть смерти обратятся
лестно (отрекутся неискрен-
не.— Ред.), а после явятся
в прежних своих злобах, и
по правому свидетельству
будут уличены: и таких каз-
нить смертию без испытания
(то есть уже не предлагая
им возможности для пока-
яния в последнюю минуту. —
Ред.)».
Составители «указных ста-
тей» пеклись не только о
«чистоте» православной ве-
ры; не забывали они и, так
сказать, материальную сто-
рону дела:
«У расколщиков, у кого
объявятся дворы, и поместья,
и вотчины, и лавки, и иные
промыслы и заводы, также
и по раскол щнках у порут-
чиков (у тех, кто так или ина-
че помогал «раскольни-
кам».—Ред.), которые ру-
чались ведея и сосланы будут
в сылки: и те их поместья, и
вотчины, и дворы, и лавки,
и промыслы, и заводы отпи-
сывать на себя... и продавать
по цене с большою надда-
чею, для того, что по таким
сыскным делам на прогоны
и посыл ным людем в жало-
ванье их государьские денеж-
ные казны исходить немалое
число...».
Как видим, репрессии про-
тив «раскольников» приноси-
ли немалый доход и в цер-
ковную, и в царскую казну
9
ЧТО ЗА СЕНСАЦИЕЙ ?-
Вл. ГАКОВ
о:
ПОИ ПРИПИСКИ-ЗЕМЛЯ
3. МИФОТВОРЦЫ
Начиная с основательницы «Тео-
софского общества» Елены Бла-
ватской, объяснявшей природу тайных
сил, что правят миром, «астрально-
космическими» причинами, у пред-
ставителей разнородного течения ок-
культизма сложились самые теплые
отношения с инопланетянами. Доста-
точно пробежать взглядом по не-
скольким обложкам современной
«уфоккультной» литературы: «Ок-
культный смысл НЛО» Д. Бейкера,
«Рыцари Солнечного креста» X. Бен-
дера, «Летающие блюдца с точки
зрения оккультных знаний» М. До-
реал я (издана книга неким братством
Белого храма), «Боги, демоны и НЛО»
Э Нормана, «Моя встреча с Великим
Белым братством» Д. Кинга. Есть даже
книги «Спиритуализм и НЛО» и «НЛО
и жизнь после смерти»...
Многие видные уфологи в той или
иной степени отдали дань религии. Не
говоря уже о преподобном отце
Даунинге, можно привести в пример
Рене Фора, одного из ведущих фран-
цузских экспертов по НЛО, организа-
тора «Группы по изучению небесных
явлений» и редактора ее печатного
органа «Небесные явления». Фор —
инженер, чистой воды «технарь»,
однако воспитывался в строгой като-
лической семье, а во время путе-
шествий (он прослужил три года
в торговом флоте) всерьез заинтере-
совался восточными религиями.
В частности, испытывал сильное вли-
яние идей Кришнамурти* 1, о коем
написал три книги... И только после
этого, в 1960-х годах Рене Фор
увлекся проблемой НЛО. Остается
только спросить: после или
вследствие этого?
Официальные анналы уфологии
хранят множество сведений о по-
добных любопытных личностях. Кто
только не подвизался на этом массо-
Продолжение. Начало в № 7, 8=
1 Знаменитый индийский религиозный мысли-
тель и поэт, еще в 20-е годы признанный
теософами их собственным мессией.
вом и, что скрывать, весьма прибыль-
ном поприще!
Уже в 1950-е годы выявилось сразу
несколько десятков самозваных пророков,
утверждавших, что они состоят в контакте
с высшими космическими силами. И вот
три десятилетия не затухают в среде
уфологов идеи «высших рас» и «старших
братьев». Добрых, мудрых и всесильных,
прибывающих на летающих блюдцах
единственно с целью спасения челове-
чества.
Были ли эти контакты с инопланетянами,
«полеты во сне и наяву» только субъек-
тивными ощущениями (сродни тем, что
испытывают, например, шаманы в со^
стоянии транса), новым вариантом спири-
туализма или чистым надувательством,
сказать сейчас трудно. Скорее всего —
и го, и другое, и третье вместе. Но слухи об
избранных, удостоившихся контакта с
«высшей силой», не утихали.
Самым ранним культом, возникшим на
основе увлечения НЛО, была основанная
в 1953 году корпорация «Понимание».
Основатель ее, некто Дэниэл Фрай,
впервые сподобился встречи с летающим
блюдцем за три года до этого. Встреча
произошла в пустыне неподалеку от поли-
гона Уайт-Сэндз в штате Нью-Мексико;
после коротких взаимных приветствий
Фрай был приглашен на корабль — ле-
тающее блюдце, которое донесло его до
Нью-Йорка и обратно всего за полчаса. Во
время путешествия Фрай был детально
проинструктирован невидимым учителем,
имя которого звучало как А-Лан; тот
сообщил землянину азы «единственно
верного знания». В чем оно заключалось?
В том, что каждому нужно осознать
важность понимания — и всего-то... Из
другой полезной информации, почерпну-
той Фраем на борту летающего блюдца,
можно выделить происхождение его кос-
мических инструкторов. Оказывается, это
никакие не инопланетяне, а далекие по-
томки развитой цивилизации, некогда
существовавшей на Земле (идея не новая,
восходящая также к теософам).
В те же годы энтузиасты НЛО из Лос-
Анджелеса под руководством бывшего
фотографа Габриэля Грина организовали
«Группу по изучению проблем межпла-
нетных сообщений». Вскоре группа была
преобразована в «Объединенные амери-
канские клубы НЛО». Сейчас, по про-
шествии четверти века, организация на-
считывает более пяти тысяч членов в США
и еще, как сообщается, в 23 странах. А ее
штаб-квартиру в калифорнийской пустыне
Юкка, по словам основателя, регулярно
посещают с официальными визитами де-
легации с Венеры, Марса Сатурна, из
созвездий Центавра и Волос Вероники.
Можно бы и улыбнуться, однако вот
информация, после переваривания кото-
рой впору задуматься. В 1960 году Габ-
риэль Грин неожиданно баллотиоовался
независимым кандидатом на пост... прези-
дента США! Уступая, как он сам признался,
давлению свыше: его космические настав-
ники считали, что на посту президента он
сможет «успешно посеять семена реформ,
в которых нуждается человечество». (По-
зже, правда, Грин свою кандидатуру снял,
предложив последователям отдать голоса
за Кеннеди.) И готовых голосовать за Грина
на выборах набралось более 100 тысяч
человек! Через два года, баллотируясь
в сенат от штата Калифорния, Грин набрал
на первичных выборах вдвое больше
голосов...
Вот фотокопия предвыборного плаката,
на котором красуется портрет коротко
стриженого брюнета с будто приклеенной
стопроцентно американской улыбкой
И лозунг: «Америке нужен истинный
президент космического века! Голосуйте
за Грина!» В лице улыбающегося человека
нет ничего «космического», пожалуй, Грин
не производит впечатления и чудака, а гем
более ненормального. Вполне нормаль-
ное, очень даже среднее лицо... А теперь
познакомлю читателей с предвыборной
программой кандидата в президенты.
Грин считает себя ни больше ни меньше,
как «вокальным телепатическим каналом»
для передачи сообщений Космических
Хозяев, а также Великого Белого братства
(до чего же дорого мистикам их «белое
дело»!) — духовной иерархии, основанной
на Земле космическими руководителями
По «каналу», то есть через Грина, посту-
пает энергия, которая поможет челове-
честву прочитать тайные письмена Косми-
ческих Хозяев и воочию пережить их
тысячелетний прошлый опыт. Кроме того,
Габриэль Грин обещает своим последова-
телям овладение мгновенной телепатичес-
кой связью, обретение дара ясновидения,
способности путешествий во времени, кон-
такт «высшего уровня» (со своим «я»),
10
астральные путешествия на космические
корабли пришельцев и на их родные
планеты. Наконец, он берется научить
землян, как им устроить лучшую жизнь на
родной планете. Ведь он, по его
собственным словам, представляет на
Земле уже практикуемую развитыми кос-
мическими цивилизациями «вселенскую
экономику», в которой отсутствуют деньги,
и «Объединенный Мир» — теократичес-
кое правительство Вселенной, неуклонно
следящее за порядком и повсеместным
развитием высшей духовности... Ну как не
проголосовать за такого кандидата!
В отличие от Грина, основатель «Эфи-
рийского общества», обладатель диплома
доктора философии Джордж Кинг принци-
пиально поставил свою организацию вне
политики. «Международная метафизичес-
кая, научная и религиозная организация»,
так она значится в проспектах, выпущенных
Кингом, была создана в 1956 году в Лондо-
не; позже ее отделения появились в США,
Австралии и даже в странах Западной
Африки.
Все началось с того, что Кинг услышал
Голос. Со многими это случалось, история
полна примерами, но Голос, раздавшийся
с небес солнечным майским днем 1954 го-
да, ничего общего не имел с теми, что
описаны в священных книгах многих рели-
гий. «Приготовься! Сейчас ты сам станешь
голосом межпланетного парламента», —
вот что услышал доктор философии.
Как оказалось, глас небесный принадле-
жал жителю Венеры Эфириусу, имя кото-
рого переводилось как «Пришедший
Извне». Почтенный Эфириус, которому
стукнуло три с половиной тысячи лет, начал
передавать через Кинга — своего «перво-
го земного ментального коммуникатора»
различные указания членов Солнечной
иерархии (в нее, кроме Эфириуса, входили
и представители других разумных цивили-
заций, обитающих на всех (!) планетах
нашей системы).
Технически передача осуществлялась
чрезвычайно просто. В состоянии транса,
известного в учении йоги как «самадхи»,
Кинг телепатически передавал услышан-
ное в специальный «говорящий ящик»,
откуда космическая мудрость доходила до
слуха собравшихся уже в виде медленных
нотаций на чистом английском языке...
Что >fte за истины глаголил «эфиристам»
доктор Кинг? Мысли столь же простые:
человечеству надо прекратить опасные
игры с ядерной энергией, вместо этого ему
следует вернуться на путь истинный, ука-
занный Христом, Буддой и Кришной —
тоже членами Солнечной иерархии!
На других планетах эти законы неукосни-
тельно выполняются, там давно тишь, да
гладь, да божья благодать. А вот Земля —
младенец, с которым не соскучишься
Потому-то и навещают Землю время от
времени летающие блюдца, чтобы обучить
«дитятю», оградить его от опасностей.
Внешних (выходит, «благодать» не
распространилась еще на всю Вселенную?)
и внутренних, собственных; к последним
относятся экологические и геофизические
изменения, а также опасное накопление
радиоактивных отходов, которые косми-
ческие наставники землян вынуждены
с помощью НЛО выбрасывать за пределы
земной атмосферы.
Еще одна любопытная деталь. Члены
«Эфирийского общества» верят в пересе-
ление душ, кроме того, убеждены, что
человечество первоначально зародилось
на десятой планете Солнечной системы —
Фаэтоне. Читатели научно-фантастической
литературы без труда сообразят, каким
будет следующий ход мысли: верно, Кинг
еще в середине 50-х годов утверждал, что
Фаэтон был взорван в результате цепной
реакции накопленных атомных запасов
AMERICA NEEOS
SPACE AGE PRESIDENT
* Корабль пришельцев,
на борту которого побы-
вал Д. Фрай. Разобла-
чить фототрюк экспертам
труда не составило.
ф Предвыборный плакат
Габриэля Грина.
и превратился в пояс астероидов. Челове-
чество же (по Кингу — спиритуально, в со-
чинениях современных писателей-фантас-
тов — на вполне материальных космичес-
ких «ковчегах») переселилось на Землю
что-то около 18 миллионов лет назад.
Вероятно, людям был предоставлен шанс
испытать судьбу во второй раз...
Теория Кинга — еще одно подтвержде-
ние тезиса «ничто не ново», в том числе
и в научной фантастике. А для любителей
популярного «фаэтонского» сюжета мож-
но добавить, что из «космическо-телепати-
ческой» связи Кинга с Эфириусом следует:
нынешняя земная цивилизация — это уже
попытка третья, а не вторая! Пред-
шествующим цивилизациям на Земле
печальный опыт фаэтонцев не пошел
впрок, и они снова погубили себя в атом-
ном пламени. Этими цивилизациями, как
нетрудно догадаться, были Атлантида и
Лемурия.
Хорошо писателям-фантастам: читатель
не обязан буквально принимать на веру
каждое их слово. Для религиозного же
проповедника всегда насущна задача
удержания паствы. Вера не может гореть
без моральных стимулов; обычно это
некий план спасения истинно верующих.
Сообщили Кингу о подобном плане и Кос-
мические Хозяева: в назначенный день
и час с небес на летающем блюдце
спустится сам Эфириус и поставит перед
неразумным человечеством, что называет-
ся, вопрос ребром. В ожидании этого
события людям следует готовить себя
к нему, черпая мудрость из космических
передач Кинга; в начале 1980-х годов, как
я смог установить, они продолжались все
так же регулярно.
Еще одна знаменитость — умерший в
1971 году Джордж Ван Тассел. Плодовитый
то taw ОАМт. MOW И» HOtNhw оН« woy «Л
Ы* for «И |Мяр>А «й taeH Nottaol Cwwtata, АМАЮА»
МАТ» НГМО MUCH СШШ AMWWCA, WHttM AUW-
TWUM, AwfMf 13 А М, 1W 10,00 в.м. МЮр т Atatota
1100 9tr tvy total «И ita Cta'» be fow. DM'inmW
Thh ml црмихй by;
AMALGAMATED НУШ0 ВАвСП CWM ©* ДММКА,
JOMN.MoeverlH toiAn*lto«S7.€««lvUJ A
MA
имптмаямкшм
ЯПАмк
xwtBsxsxaSSSSS
•ЗЯ* SSASLBE 2?**	ижи
B'M'lhnMU	IaiHm
литератор, теоретик НЛО и недюжинный
организатор, он в 1954 году собрал на
собственном маленьком аэродроме в мес-
течке Джайнт-Рок первую «Космическую
конвенцию» (съезд) американских уфоло-
гов, которые с тех пор собирались ежегод-
но. Но этим деятельность Ван Тассела не
ограничилась. Удостоившись небесной
благодати — контакта с инопланетянами,
он основал Церковь вселенской мудрости.
11
а параллельно с нею — и «секулярный»
колледж того же названия. Оба учрежде-
ния, духовное и светское, служили единой
цели развития науки и философии в соот-
ветствии с принципами космического «Со-
вета Семи светов», объединявшего экипа-
жи летающих блюдец, курсирующих вбли-
зи нашей планеты.
После того как в 1951 году, по свиде-
тельству Ван Тассела. состоялся его первый
контакт с внеземным разумом (это про-
изошло во сне), жизнь простого инженера-
авиамеханика круто изменилась Небесный
инструктор по имени Сольгонда терпеливо
передавал своему подопечному знания,
которые Ван Тассел донес до сознания
соотечественников в пяти книгах: «Я управ-
лял летающим блюдцем», «В нашем мире
и вне его», «Совет Семи светов», «Религия
и наука смыкаются» и «Когда звезды
смотрят вниз». Но, в отличие от многих
коллег-пророков, Ван Тассел не ограничил-
ся речениями, а попытался воплотить
полученные знания в нечто осязаемое!
Неподалеку от своего аэродрома он по
памяти возвел «Интегратрон» — подска-
занное ему «наставниками» странное со-
оружение высотой с четырехэтажный дом.
Конструкция, в которой почти отсутствова-
ли металлические элементы (основу со-
ставляли куски керамической электроар-
матуры), представляла собой сложную ди-
намическую систему, запускаемую в дви-
жение турбинами и реактивными двигате
лями.
Скудные описания не дают возможности
зрительно представить себе «Интегра-
трон». Зато брошюра, выпущенная авто-
ром конструкции, совершенно определен-
но раскрывает цель строительства: с по-
мощью «Интегратрона» Ван Тассел с по-
следователями намеревались «исследо-
вать скрытые истины жизни». Другими
словами, усовершенствовать технологию
омолаживания и в перспективе — достичь
бессмертия... Жаль все-таки, что «Интег-
ратрон» остался недостроенным.
Завершим мы осмотр нашей портретной
галереи «знатных уфологов» еще одним
духовным лицом — ф энк м Стрэндже-
сом Теолог-евангелист, Ф. Стрэнджес
удачно совмещает чтение лекций по свя-
щенному писанию с бурной «уфологичес-
кой» деятельностью в миру.
О себе президент религиозного объеди-
нения «Международный крестовый поход
евангельских христиан» сообщает сле-
дующее: «Я едва выжил при рождении
и в детстве отличался крайне слабым
здоровьем. Кроме того, в детстве я был
похищен гангстерами, чудом избежал
смерти, но и тогда милость божья не
оставила меня. Я считаю себя как бы
заново рожденным для активной жизни».
Нынешний свой статус отец Стрэнджес
оценивает скромно: «Доктор психологии,
доктор теологии, доктор гуманитарных
наук, Великий евангелист суверенного Ор-
дена Альфреда Великого. Окончил кол-
ледж в США, теологические семинары
в Макао и Гонконге, лондонскую духовную
школу Святого Луки. Обладатель почетной
докторской степени, присужденной На-
циональным институтом криминологии в
Вашингтоне»... Одним словом, отец
Стрэнджес человек образованный, да и
экспертизу на месте может в случае чего
профессионально провести.
А активная жизнь для него заключается
в том, чтобы выполнять миссию — но
возложенную не Христом, а неким вене-
рианином Вал Гором,- с которым Стрэн-
джес встречался много раз и в самых
неожиданных местах — даже в кабинетах
Пентагона. Цель миссии, правда, мало
отличается от той, что возлагают на себя
евангелисты: радеть о возвращении чело-
веков в лоно господне.
К этому в конечном счете все и
сводится. Оказывается, всемогущему
богу мало усилий своих земных
пастырей — и вот на помощь им
спешат рекрутированные на других
планетах... А паства будет!
Американские социологи Р. Бэлч
и Д. Тейлор, проанализировав по-
добные группы «по интересам», при-
шли к выводу что объединяет все эти
религиозные движения, возникшие на
основе веры в НЛО, постоянство
состава. Одни и те же люди мигри-
руют из одного такого движения
в другое. А разочаровавшись и в
нем — в следующее...
Бэлч и Тейлор приводят в качестве
примера движение, спонтанно охва-
тившее ряд городов Западного побе-
режья США уже в середине 1970-х го-
дов. Никому не известные мужчина
и женщина, называвшие себя одним
именем — Двое, в своих лекциях
призывали слушателей собраться в
отдаленном горном лагере, чтобы
пройти там очищение и после этого
незамедлительно отправиться на ле-
тающих блюдцах в райский мир.
В указанный час собралась сотня-
другая поверивших молодых людей.
И хотя «вознесение» по каким-то
техническим причинам отложили и
многие разочарованные покинули ла-
герь, кто-то все же остался — ждать...
Социологи опросили этих упорных.
Все они, как оказалось, ранее со-
стояли в различных «спиритуалисти-
ческих» и «оккультных» обществах,
занимались парапсихологией, интере-
совались восточной философией, за-
гадочной Нэсси, «снежным челове-
ком» и Бермудским треугольником.
А на вопрос, считают ли они себя
людьми верующими, утвердительно
не ответил никто.
Ответ между гем очевиден: итак,
в основе все-таки вера. Даже если
повременить с категоричными фор»
мулировками, придется признать, что
значительная, если не подавляющая
часть массового увлечения НЛО
объясняется верой. Как ее ни трак-
туй — в духе ли традиционных рели-
гиозных учений, или более «модер-
нистских» культов и сект
Конечно, признать, что их увлечет
ние — всего лишь новомодная рели-
гия, самым здравомыслящим из уфо-
логов придется не без насилия над
собой, если они вообще найдут в себе
12
смелость сделать это. Что касается
религиозных деятелей, мистиков и ок-
культистов всех сортов, то они не
только не отмахиваются от попыток
«наведения мостов», но и всячески
способствуют сближению уфологии
с религией. Получается, что им-то
позарез нужна научная терминология
исследователей НЛО!
Области взаимопересечения двух
массовых увлечений — поиска бога
и поиска космических братьев по
разуму (я,	. .н.,чно, имею в виду
уфологию, а не деятельность ученых
в поисках внеземных цивилизаций) —
разнообразны и заслуживают при-
стального внимания.
Наш старый знакомый отец Даунинг
выделяет шесть таких «мостиков»,
шесть тезисов, представляющих со-
бой достаточно смелую для священ-
нослужителя реформу основ церков-
ного вероучения. Правда, в отличие от
другого знаменитого реформатора,
который за четыре с половиной века
до того, объявив войну папе, прибил
свои девяносто пять тезисов ко входу
в замковую церковь немецкого горо-
да Виттенберга, наш преподобный
отец настроен более миролюбиво Он
как бы выдвигает гипотезы, пригла-
шая оппонентов к корректному науч-
ному спору, определяет всего лишь
набор проблем и подходов, следуя
которым можно дать библейским
«фактам» светское (почти «научное»!)
истолкование.
Нужно сказать, что интерпретации
Даунинга, как к ним ни относись,
звучат i+ra слух здравомыслящего че-
ловека во всяком случае не менее
убедительно, чем ортодоксальные
толкования теологов. И многие всерь-
ез убеждены, что деятельность таких,
как Даунинг, подмачивает устои
веры... Так ли это, сделаем вывод,
ознакомившись с указанными поло-
жениями.
трех тезисах упомянем кратко.
Это, во-первых, утверждение о том, что
«НЛО являются воплощением демоничес-
ких сил» (мы уже встречались с чем. го
подобным, вообще же — пусть этим зани-
маются теологи...). Далее, тезис о том, что
НЛО есть проявление некоей высшей
силы». Совершенно необязательно тракто-
вать ее с религиозной точки зрения,
примеров «секулярной» трактовки можно
привести множество, начиная с предте-
чи — Чарлза Форта, о котором речь шла
в самом начале очерка. Впрочем, заду-
маемся. а разве постулирование высшей
силы не есть сама по себе религиозная
постановка вопроса, пусть даже авторы
всячески от этого открещиваются?
Третий тезис, выделенный Даунингом,
мне кажется просто частным случаем
четвертого, к рассмотрению которого я и
приглашаю читателя.
НЛО (и более общая теория «богов-
астронавтов») позволяет определенным
образом развенчивать традиционные ре-
лигии, рационализируя их.
«Развенчивание религий» — сильный ар-
гумент, да еще в устах служителя культа!
С этим просто необходимо разобраться.
Гипотеза «богов-астронавтов» обязана
своей популярностью сенсационному успе-
ху сочинений швейцарца Эриха фон Дэни-
кена, о котором мы уже писали2 и не раз
еще будем писать. Строго говоря, «те-
ория» Дэникеиа выходит за рамки нашего
разговора Об НЛО (в том смысле, как
понимают свой предмет уфологи) Дэникен
если и писал, то самую малость; его
ударная тема — палеоконтакты, иначе го-
воря, поиск следов, оставленных гостями
из космоса в культурном и историческом
прошлом Земли.
Но связь многих его выкладок с довода-
ми, скажем, того же отца Даунинга,
неоспорима. Оба стремятся заменить бо-
гов древности инопланетными астронавта-
ми. Но при этом делают различные
выводы. Более рациональные последова-
тели Дэникена (он, кстати, себя считает
богоборцем!) перерывают религиозную
литературу в поисках подтверждений
своей идефикс: инопланетяне уже посе-
щали Землю. Теологи-реформаторы —
своей: в священных книгах описаны реаль-
но происходившие события (это относится
и к труднообъяснимым «чудесам»), а сле-
довательно, они заслуживают безусловно-
го доверия уже начавшей было сомневать-
ся паствы. Каждому свое...
С приоритетом вопрос запутан донель-
зя. Конечно, никакой не Дэникен придумал
«богов-астронавтов». Определенный ду-
ховный вакуум в заоблачных сферах
в связи с бурным развитием физики
и астрономии, а затем и воздухоплавания
постарались заполнить чем-то более со-
временным еще в конце прошлого века.
И если говорить о подлинных пионерах, то
стоит вспомнить и нашу соотечественницу,
впоследствии переселившуюся в Ин-
дию, — основательницу «Теософского об-
щества» Елену Петровну Блаватскую, пере-
давшую в начале века эстафету своей
преемнице, француженке Анни Безан. Вот
из какой временной глуби прорастают кор-
ни дэникеновских идей (у теософов,
впрочем, наполненных иным содержани-
ем).
Главный редактор энциклопедии НЛО
англичанин Роналд Стори специально зани-
мался вопросом об истоках теории «богов-
астронавтов». В своих книгах «Разобла-
ченные космические боги» (1976) и «Стра-
жи Вселенной?» (1980) он выстраивает
длинный ряд, в котором мы встретим
знакомые лица — Чарлз Форт и Джордж
Адамский, а также авторы нашумевшей
книги «Утро магов» Жак Бержье и Луи
Повель, о которых в нашей печати сказано
немало. О степени знакомства Роналда
Стори с предметом свидетельствует и то,
что он не забыл включить в список
и советских авторов, развивавших эту тему
задолго до Дэникена, — М. Агреста и
А Казанцева
И только в самом конце 1960-х годов
возник «феномен Дэникена», книги кото-
рого стали своего рода Писанием для со-
тен тысяч последователей. А «священные
писания,— мудро заметил Марк Твен в
своих «Размышлениях о религии»,— обя-
зательно обладают одними и теми же ха-
рактерными недостатками. Все они отли-
чаются просто трогательной бедностью
фантазии. Это бросается в глаза прежде
всего. Второй недостаток заключается
в том, что каждое без малейшего на то
права претендует на оригинальность. Каж-
дое широко заимствует у предыдущих без
ссылок на источник, что, безусловно,
является нечестным поступком. Каждое по
очереди присваивает обветшавший рекви-
зит предыдущих и с простодушной са-
моуверенностью пытается выдать его за
самое свежее и последнее откровение,
только что поступившее с небес».
Тем не менее книга и фильм
«Воспоминание о будущем» принесли
автору успех — больший, чем выпал
на долю всех его предшественников,
вместе взятых. Дэникен, усвоив их
ошибки, в своих сочинениях (а он
написал еще несколько книг в том же
духе) твердо придерживался двух
основных принципов. Первое: не за-
держиваться долго на одном месте,
перескакивать с одного на другое,
и чем быстрее, тем лучше (верно,
публика не любит зануд педантов).
И второе: не бояться охватить все
разом — времена, народы, культуры,
но обязательно в книге «среднечита-
бельных» размеров При нынешней
информационной лавине читатель по-
неволе ухватится за скромных разме-
ров томик, в котором бойко и кратко
будет рассказано обо всем. Где будут
раскрыты все тайны прошлого, чело-
веческой культуры и психики — при-
том одним-единственным, доступным
пониманию непосвященного ключом.
«Золотым ключиком» стала для
Дэникена идея посещения Земли
инопланетянами в далеком прошлом,
подхваченная у пестрой компании
предшественников. Все бы ничего
(в конце концов, идея не нелепа и
не противоречит фундаментальным
данным естественных наук), если бы
2 См., например, предыдущие публикации
в рубрике «Что за сенсацией?» (1985, № 10,
1986, № 5).
13
не методы, которыми пользовался
Дэникен и все его «коллеги». Потому
что наряду с естественными науками
есть и общественные — такие, как
археология или этнография; вот с эти-
ми Дэникен не церемонился.
Лаконичную характеристику его
деятельности дал Роналд Стори:
«Хотя нет ничего априорно аб-
сурдного или невозможного в самой
идее (в древности инопланетяне мог-
ли посетить Землю), теория букваль-
но задыхается от недостатка доказа-
тельств. Противоречия и несоот-
ветствия данным науки, обнару-
Так современный
художник увидел
«вознесение»
землянина
на борт НЛО.
женные в книгах фон Дэникена
и других, в большинстве своем сво-
дятся к следующим группам: спекуля-
ции, построенные на неаккуратной
и просто вздорной «фоновой инфор-
мации», неточные цитирования или
цитаты, вырванные из контекста, не-
договоренности или же замалчивание
информации, которая может сломать
построенную конструкцию; наконец,
великое множество откровенно фаль-
сифицированных выводов».
Так работает «богоборец». И не
удивительно, что главный его резуль-
тат (о чем счел уместным промолчать
отец Даунинг) — это фактическая за-
мена старой религии новой, подхва-
ченной во всем мире читателями
сенсационных книг Дэникена.
Да и чего бы они стоили, эти книги,
не обещай в них автор «второго
пришествия» космических богов! Не
вселяй надежду, что вот, придет день
назначенный и снова сойдут со своих
летающих блюдец те, кто сможет
утешить нас, помочь, снять с наших
плеч груз сегодняшних забот. Вот
какая идея, последовательно прово-
димая Дэникеном, принесла ему
поистине всемирную популярность
(более 40 миллионов проданных книг
на 30 с лишних языках — это о чем-то
говорит). В том числе и в кругах
энтузиастов НЛО. Между прочим,
в США и Англии пять книг Дэникена
вышли под измененными названиями,
и во всех пяти присутствует слово
«боги»...
А теперь о «пропущенном» мною
тезисе отца Даунинга. Он выделяет
в отдельный разряд утверждения, что
инопланетные астронавты действи-
тельно были богами. И в качестве
примера приводит вышедшую в
1969 году книгу некоего Р. Диона «Бог
управляет летающим блюдцем», где
описано, как Иегова и его подручные
сознательно разыграли перед нашими
предками спектакль, дав рождение
новой религии (у Дэникена религия
возникла только по неразумению
самих землян). Видимо, для теолога
и священника — разница принципи-
альная; с точки зрения атеиста, по-
моему, как говорится, разницы ника-
кой. Опять-таки, пусть разбираются
теологи.
Но вот следующий тезис, на мой
взгляд, безусловно верен: «НЛО есть
форма современного мифотвор-
чества, более того, какая-то новая
форма религии».
Многие ученые склонны считать
суету вокруг НЛО своего рода массо-
вой психологической аберрацией и
еще возмущаются, зачем вообще
уделять этому столько внимания. Чу-
дят — ну и пусть себе чудят на
здоровье, при чем здесь наука?
Между тем раздражение ученых
хотя и объяснимо, но вряд ли оправ-
данно. (Оно, кстати, вызывает и от-
ветные — иногда справедливые —
подозрения, что мир науки просто
выработал удобную формулу отлыни-
вания от долгих, кропотливых иссле-
дований, к чему взывает обществен-
ное мнение!)
И все-таки вывод специалистов
тоже не назовешь высосанным из
пальца. Мь уже имели возможность
убедиться, что НЛО в значительной
мере (подчеркнуто для гех, кто с
явным неодобрением читает эти стро-
ки) представляет собой современное
мифотворчество и даже массовое
религиозное движение Собственно,
о чем говорить, если это признают да-
же священнослужители?!
В солидном американском научном
журнале «Сайенс» социолог Дональд
Уоррен поделился результатами сво-
их научных наблюдений. Он изучал,
как влияет «статус несоответствия» (то
есть представление испытуемого о не-
соответствии его нынешнего положе-
ния — этнического, финансового, об-
разовательного — собственным за-
просам) на наблюдения НЛО. Связь,
в основном, прямая: чем больше
недовольство человека своим поло-
жением (чем шире разрыв между
уровнем притязания и уровнем дости-
жения, как сказал бы социальный
психолог), тем выше вероятность то-
го, что человек этот «увидит» НЛО.
Я внимательно перечитал поме-
щенные в энциклопедии НЛО биогра-
фические справки об известных «кон-
тактерах» — людях, утверждавших,
что они непосредственно вступали
в контакт с инопланетянами. Ни одно-
го случая, когда бы это был человек,
вполне довольный своим местом в
жизни. Впрочем, наблюдались по-
добные случаи. Но всегда (странная
закономерность, правда?) следовало
убедительное разоблачение мисти-
фикации и обмана.
Хотя, с другой стороны, кто их
разберет, инопланетян: может быть,
у них и цели-то другой нет, как
помогать сирым и убогим? Впрочем,
и религия призвана делать то же
самое.
Ну, а если не религия — в ее
привычной, веками закрепленной
форме, то этой же цели служит
мифология, иначе говоря — заглянем
в «Философский энциклопедический
словарь» — «форма общественного
сознания; способ понимания природ-
ной и социальной действительности...
ориентирована на преодоление фун-
14
даментальных антиномий человечес-
кого существования, на гармонизацию
личности, общества и природы». Сто-
ит на минуту представить себе, сколь
далек еще от гармонии мир вне
и внутри миллионов человеческих
личностей, чтобы понять, как им
нужен этот миф.
Только что процитированное опре-
деление мифологии заканчивается
существенным добавлением: «на ран-
них стадиях общественного разви-
тия» Уместно ли говорить сейчас,
в конце XX века, о мифе?
Уместно, ибо современный человек
пока не может считать себя «им-
мунным» к мифотворчеству Это
свидетельствует о том, как велика
еще область непознанного, не объяс-
ненного наукой. И особенно Ьышным
цветом распускаются мифы в тех
областях знания, где наука пока не
дает ясного ответа на волнующие
вопросы.
В этом смысле НЛО — идеальный
полигон для мифотворчества. «Всякая
мифология, — писал Маркс, — пре-
одолевает, подчиняет и преобра-
зовывает силы природы в воображе-
нии и при помощи воображения; она
исчезает, следовательно, вместе с на-
ступлением действительного гос-
подства над этими силами природы»3.
Понятно теперь, почему сторонникам
«инопланетной версии» НЛО рано
беспокоиться: «базы», откуда совер-
шают набеги в наше небо эти та-
инственные объекты, отодвинуты зна-
чительно дальше границы, доступной
сегодня непосредственной провер-
ке...
Миф отличается, скажем, от сказки
тем, что в нем обязательно содержит-
ся попытка объяснения. Этим миф как
бы апеллирует к людям, не чуждым
науки и не способным принять на веру
догматы религии Ну, а объяснений
в современной уфологии сколько
угодно! Та же «инопланетная версия»
объясняет мир просто и ясно, в духе
времени, и здесь уфология выигрыва-
ет в споре с весьма устаревшими
религиями, а кроме того, содержит
весьма благоприятные прогнозы на
будущее (ни на йоту и в этом пункте
религии не уступая).
Английский психолог Кристофер
Ивенс, автор умной книги «Культы
бессознательного» (1973), перефра-
зировал знаменитое вольтеровское
высказывание так: «Если бы НЛО не
существовали, люди все равно выду-
мали бы их, чтобы удовлетворить
свою насущную потребность в
простых, понятных ответах на
сложные вопросы, которые не пере-
стает задавать окружающий мир».
Вот и все, что касается «мифотвор-
цев». А об ученых, их отношении
к НЛО — в следующий раз.
О KjOH чание следует.
3 Маркс К., Энгель? Ф. Соч., т. 46, ч. 1, с. 47.
ГОСУДАРСТВО И
ЦЕРКОВЬ
в. клочков,
доктор юридических наук
Социал-демократы
не разделяют воз-
зрений христиан-
ской религии
...В силу нашего
научного, материа-
листического
мировоззрения,
чуждого всяких
предрассудков, и
в силу наших
общих задач борьбы
за свободу и
счастье всех тру-
дящихся мы,
социал-демократы,
относимся отрица-
тельно к христи-
анскому учению.
Но, заявляя это,
я считаю своим
долгом сейчас же,
прямо и открыто
сказать, что
социал-демократия
борется за полную
свободу совести
и относится с
полным уважением
ко всякому искрен-
нему убеждению
в делах веры,
раз это убеждение
не проводится в
жизнь путем
насилия или обмана.
В. И. Ленин.
Из Проекта речи
по аграрному
вопросу во
второй Государ-
ственной думе.
ИСТОРИЯ ВОПРОСА о св'ободе совести — это история
борьбы за право человека иметь определенные убежде-
ния и выражать их, право беспрепятственно исповедовать
свою веру или быть свободным от религии, иметь атеисти-
ческие убеждения и следовать им.
Борьба за свободу совести начиналась как борьба за
официальное признание и равные права разных веро-
учений с религиями, занимающими в обществе господ-
ствующее положение и поддерживаемыми государст-
вом. Таков был, к примеру, характер социальных движе-
ний за веротерпимость в рабовладельческом и феодаль-
ном обществах. Примечательно, однако, что как только го-
нимые религиозные организации добивались признания,
они, как правило, сами превращались в гонителей инако-
мыслящих. В 313 году закон Римской империи, признавший
христианство, предоставил каждому право поклоняться
своему божеству. Но вскоре под влиянием христианских
иерархов государство начало вводить наказания за бого-
служения в честь языческих богов. В 380 — 385 годах они
были запрещены законом под страхом смертной казни.
Христианская религия стала общеобязательной.
Та же закономерность проявилась и в npi гестантстве. В
период Реформации шла борьба за утверждение этой ре-
лигии. И в тех странах, где протестантские церкви добива-
лись господствующего положения, они начинали жестоко
преследовать инаковерующих.
Не отличалась в этом от других и православная церковь
в России. Вспомним хотя бы ее отношение к старообряд-
цам, которых она объявила еретиками. На этом основании
их лишали имущества, пытали, отправляли в ссылку.
В силу ряда исторических условий и особенностей воз-
никновения ислам отличался большей веротерпимостью
по сравнению с христианством. Вместе с тем, как отмечал
Маркс, ислам и основанные на нем законы разделяли всех
людей на правоверных и неверных, создавали непрерыв-
ную вражду между ними (см.: Маркс К., Энгельс Ф. Соч.,
т. 10, с. 167).
Естественно, что за борьбой религиозных идей и на-
правлений всегда стояли социальные, экономические ин-
тересы, столкновение определенных исторических сил.
Буржуазные идеи свободы совести в Европе были направ-
лены против идеологической опоры феодализма — като-
лической церкви. Наиболее революционные идеологи
буржуазии уже определяли свободу совести как право не
только на любые религиозные, но и на атеистические
убеждения — это нашло о раж^ние в некоторых законода-
тельных актах.
Да, революционная буржуазия и в вопросах свободы
совести действовала революционно. Однако по мере того
как узкоклассовые интересы буржуазии приходили в про-
тиворечие с интересами народа, она все более нуждалась
в идеологическом обосновании своего господства и взоры
ее все чаще обращались к церкви, а та требовала, в свою
очередь, санкций против «бе збожников». Так из буржуаз-
ного законодательства была исключена свобода не быть
верующим: можно избрать любую религию, гласил закон,
но нельзя выбирать между религией и атеизмом. Буржу-
азная концепция свободы совести означает лишь равные
права представителей различных вероисповеданий.
Марксистско-ленинская концепция свободы совести,
унаследовав все прогрессивное из завоеваний буржуазной
демократии, преодолевает ее непоследовательность и ог-
раниченность. Суть ее в том, что человек имеет право не
только исповедовать любую религию, но и не исповедо-
вать никакой, быть атеистом, выражать и отстаивать свои
атеистические убеждения. Однако отстаивать так, чтобы
не оскорблять религиозные чувства верующих, не ущем-
лять их права.
В Конституции СССР нашел отражение этот марксист-
ско-ленинский принцип. Основной закон Советского госу-
15
дарства гарантирует гражданам СССР право исповедовать
любую религию или не исповедовать никакой, отправлять
религиозные культы или вести атеистическую пропаганду
(статья 52).
Когда западная пропаганда силится доказать, будто в
нашей стране нарушается принцип свободы совести, она,
по сути дела, старается приписать нам стереотипы право-
вого сознания, веками формировавшегося в условиях экс-
плуататорских обществ, где господствующая религиозная
идеология неизменно преследовала и религиозные «ере-
си», и свободомыслие, и атеизм.
Признание научно-материалистического мировоззре-
ния обязательно у нас лишь для членов КПСС и ВЛКСМ, но
членство в партии и комсомоле — дело добровольное. Что
касается распространения атеизма среди беспартийных,
преодоления религиозных предрассудков, то эта работа
ведется исключительно средствами просвещения, убеж-
дения, в условиях неукоснительного соблюдения консти-
туционных гарантий свободы совести. Законодательное
выражение свободы совести в СССР полностью соответст-
вует нормам международного права. В документах, при-
нятых Организацией Объединенных Наций — Всеобщей
декларации прав человека (статья 18), Международном
пакте о гражданских и политических правах (статьи 18 и
19), Декларации о ликвидации всех форм нетерпимости и
дискриминации, а также в Заключительном акте Совеща-
ния по безопасности и сотрудничеству в Европе (Хельсин-
ки) и в Итоговом документе общеевропейского совещания
(Мадрид) — говорится о праве каждого человека на сво^
боду религии, свободу убеждений, включая и свободу ате-
истических убеждений.
Международное право требует, чтобы каждое госу-
дарство обеспечивало равенство всех граждан перед зако-
ном независимо от их отношения к религии, независимо от
их убеждений. Любое ограничение человека в правах и
свободах или предоставление ему каких-либо привилегий,
любые различия и исключения в правах и свободах, осно-
ванные на религии или убеждениях,— недопустимы. Дис-
криминацию на этой основе Организация Объединенных
Наций рассматривает как оскорбление достоинства чело-
веческой личности, отрицание Устава ООН и осуждает как
нарушение прав человека и основных свобод, как препят-
ствие для дружественных и мирных отношений между го-
сударствами.
Между тем вопреки международным правовым нор-
мам буржуазное законодательство ни в одной стране не
гарантирует права человек^ на свободу атеистических
убеждений, не запрещает дискриминацию атеистов. В ка-
питалистическом мире широко распространена дискрими-
нация не верящих в бога, в некоторых странах она санкци-
онирована законом. Это вынуждает людей насиловать
свою совесть, скрывать атеистические убеждения — во из-
бежание неблагоприятных последствий.
Сохраняется и дискриминация на основе религии. Бо-
лее сорока буржуазных конституций объявляют одну из
существующих в стране религий (и, соответственно, церк-
вей) государственной (официальной, национальной) и
предоставляют ей и ее последователям привилегии, кото-
рых не имеют другие конфессии. Например, законода-
тельство Израиля устанавливает обязательность для евре-
ев государственной религии — ортодоксального иудаиз-
ма, не признавая даже иные направления этой религии. В
Саудовской Аравии, где государственная религия—сун-
низм ваххабитского толка, объектом дискриминации явля-
ются приверженцы других течений ислама: шииты, исма-
илиты, зейдиты.
Конституция СССР провозглашает равенство всех граж-
дан перед законом независимо от отношения к религии,
запрещает «возбуждение вражды и ненависти в связи с ре-
лигиозными верованиями» между последователями раз-
личных вероисповеданий, между верующими и неверую-
щими. Равноправие граждан СССР обеспечивается во всех
областях экономической, социальной и культурной жизни.
Отказ гражданам в приеме на работу или в учебное заве-
дение, увольнение с работы или исключение из учебного
заведения, лишение установленных законом льгот и пре-
имуществ, а равно любые иные существенные ограничения
прав граждан в зависимости от их отношения к религии яв-
ляются преступлением, влекущим ответственность по
статье 142 Уголовного кодекса РСФСР и соответствующим
статьям УК других союзных республик.
Советское законодательство о религиозных культах га-
рантирует гражданам право создавать религиозные объе-
динения, участвовать в их деятельности, религиозных об-
рядах и церемониях, менять веру и выходить из религиоз-
ных объединений. Закон устанавливает равные права и рав-
ные обязанности для всех религиозных объединений,
обеспечивает необходимые условия для их деятельности
по удовлетворению религиозных потребностей верую-
щих; квалифицирует как преступление воспрепятствова-
ние совершению религиозных обрядов, поскольку они не
нарушают общественного порядка и не сопровождаются
посягательством на права граждан (статья 143 УК РСФСР и
соответствующие статьи УК других союзных республик).
Существенно, что гражданам СССР гарантируется и сво-
бода атеизма.
Предоставив гражданам равные права независимо от
отношения к религии, советский закон требует, чтобы они
добросовестно выполняли свой гражданский долг. Никто
не может уклоняться от исполнения гражданских обязан-
ностей, ссылаясь на религиозные убеждения. Члены рели-
гиозных организаций обязаны руководствоваться в своем
поведении прежде всего правовыми нормами, соблюдать
их и в тех случаях, когда правила, принятые в религиозных
организациях, им не соответствуют. Если последователям
того или иного вероучения предоставить, как этого требу-
ют религиозные экстремисты, возможность не исполнять
какие-либо законы, обязательные для всех граждан, это
будет актом дискриминации по отношению к тем, кто не
исповедует данное вероучени*
Когда религиозные экстремисты требуют ничем не ог-
раниченной свободы деятельности религиозных организа-
ций, то речь, по сути, идет о праве игнорировать интересы
общества, других людей. Такие требования и поднимают-
ся на щит буржуазной пропагандой, которая распростра-
няет измышления о «нарушениях свободы совести в
СССР», не желая замечать, что и законодательство совре-
менных буржуазных государств, и нормы международно-
го права строго очерчивают границы религиозной дея-
тельности. Так, Всеобщая декларация прав человека
(статья 29) и Международный пакт о гражданских и поли-
тических правах (статья 18) предусматривают, что закон
может устанавливать такие ограничения свободы испове-
довать религию, которые необходимы для охраны об-
щественной безопасности, порядка, здоровья, морали, ос-
новных прав и свобод граждан.
Особо следует сказать о требовании закона регистри-
ровать каждое религиозное объединение. Экстремисты
определенного толка пытаются представить это требова-
ние как противоречащее принципу свободы совести. Им
вторят буржуазные и клерикальные пропагандисты, умал-
чивая при этом, что регистрация религиозного объедине-
ния в нашей стране не имеет ничего общего с вмешатель-
ством в его внутренние дела; обходят они молчанием и тот
факт, что обязательная регистрация религиозных обществ
в различных правительственных органах в том. или ином
виде предусмотрена и буржуазным правом.
Соблюдение конституционных прав советских граж-
дан — важнейшее требование социалистической демокра-
тии. И нарушение его недопустимо. Это в полной мере
распространяется и на бюрократическое отношение к за-
явлениям и жалобам верующих граждан на любые отступ-
ления от требований закона при осуществлении контроля
за исполнением законодательства о религиозных культах.
Одно из важнейших направлений пропагандистской рабо-
ты — разъяснение трудящимся демократического харак-
тера советского законодательства о свободе совести.
16
духовный мир человека
в. ЕРШОВ,
кандидат педагогических наук
И Помню, как в самом начале своей учительской работы
во время летних каникул я отправился со школьниками
в село Кузаранду, где жила замечательная заонежская
сказительница Ирина Андреевна Федосова (1831 —
1899). Я знал, что похоронена она на Юсовой горе, но мо-
гилы ее мы тогда не нашли. Как это ни обидно, не найде-
на она и до сих пор. Несколько лет назад память
И. А. Федосовой увековечила высокая стела из розового
гранита, поставленная на самой высокой точке кладби-
быть, приходилась ей невесткой. Теплым июльским ве-
чером мы сидели на крылечке старого пятистенного до-
ма, крытого дранкой,— именно в этом доме жила послед-
ние свои годы Ирина Федосова.
— Болела, плохо ходила. Была знатной, да жила
бедно. И мы с мужем бедовали. Строга была старуха и на
язык остра...
Помолчала, добавила:
— Да сказывала я это ужо. Писатель приезжал, за-
была. кто. Писал все. Книгу потом подарил.
С трудом поднялась, пошла в дом и вынесла книгу
«Народная поэтесса И. А. Федосова». Ее автор
К. В. Чистов — известный фольклорист, член-коррес-
пондент АН СССР — долгое время работал в Карелии.
Помню, меня интересовал тогда вопрос о религиоз-
ности Ирины Федосовой. Мне, молодому учителю, каза-
лось, что если она так гневно обличала обидчиков прос-
тых людей, то и в бога не верила. Примерно так я и задал
свой вопрос.
— Как же без бога, миленький? — устало сказала
Анна Федоровна. — Верила свекрова, обязательно вери-
ла. И в церкву ходила, и духовные стихи знала...
ща, на зеленом косогоре, с которого открывается голубая
даль Онежского озера — сине-морюшко, к образу кото-
рого часто обращалась в своих «плачах» Ирина Андре-
евна. Утоптанная тропа поднимается сюда из села; мимо
памятника Федосовой идут кузарандцы к родным моги-
лам. Многих из тех, кто лежит здесь, оплакивала Федо-
сова. Могучие ели и сосны слышали ее «плачи»...
В той поездке нам повезло — мы встретились с Анной
Федосовой, знавшей сказительницу. Анна Федоровна
была женой приемного сына Ирины Андреевны и, стало
Четверть века прошло с тех пор, а я до сих пор помню
неловкость, которую испытал. Хотя чему удивляться? Я
был молод, и дух школярства витал над моею «победной
головушкой*. От этой школярской прямолинейности мне
и хочется предостеречь тех, кого я учу сегодня, — студен-
тов педагогического института. И. А. Федосова и сама
была верующей, и жила среди верующих, и, конечно же,
разговаривала с ними на языке своей эпохи.
Разумеется, с «плачами» И. Федосовой студентов
можно познакомить и в институтской аудитории, однако
Библиотека Либрусек lib.rus.ec
17
лучше всего это сделать во время фольклорной экспеди-
ции, в туристическом походе по Заонежью или другим
местам Карелии, на завалинке, на крыльце избы — то
есть именно там, где рождались ее стихи.
Спаси, господи, спорядныих суседушек!
Благодарствую крестьянам православным...
Массовое сознание крестьянства, по выражению Эн
гельса, было вскормлено религиозной пищей. Бог был уз-
дой для народа в руках господ, он же мог становиться
знаком протеста для крестьян. Неграмотная, но мудрая
старуха Федосова глубоко чувствовала несправедли-
вость, безысходность горя сирот, вдов, рекрутов, стари-
ков и именем бога проклинала виновников народных не-
счастий.
Из века в век твердит церковь, что христианин дол-
жен быть терпелив, незлобив, добр, некорыстен, уметь
прощать и помогать. Это — идеал христианина. А как
ведут себя власть имущие? Мировые посредники посту-
пают с народом совсем не по-христиански, глухи к бедам
народа.
Как у этих мировых да у посредников
Нету душеньки у их да во белых грудях,
Нету совести у их да во ясных очах,
Нет креста-то ведь у их да на белой груди!
Представители власти выглядят как разрушители
христианских добродетелей.
Оны рады мужичонка во котле варить,
Оны рады ведь живого во землю вкопать.
Оны так-то ведь над нма изъезжаются,
До подошвы оны всех да разоряют!
Ирина Федосова проклинает злого чиновника, призы-
вает бога наказать его страшными карами.
Да ты дай же, боже-господи,
Чтобы тлен пришел на цветно его платьице,
Как безумьице во буйну бы головушку!
Еще дай да, боже-господи,
Ему в дом жену неумную,
Плодить детей неразумнынх!
Слыши, господи, молитвы мои грешные!
Прими, господи, ты слезы детей малыих!
На лекциях, семинарских занятиях, во время крае-
ведческих походов, читая «плачи» Федосовой, посещая
места, связанные с ее жизнью, я стараюсь донести до слу-
шателей понимание того, что маленькая, сгорбленная
старушка (такой она выглядит на большинстве фото-
графий) — истинная поэтесса. Обнажая глубину горя
разных людей — именно в этом смысл «плача»,— она
выбирала слова, которые могут и должны помочь людям
выплакаться, пожалеть, посочувствовать, увидеть ис-
тинную причину горя, вознегодовать...
Хуже смерти была царская рекрутчина. Это зло неот-
вратимо висело над крестьянином. Рекрут был бесправен
и одинок перед волей «злодиив-камендеров». Федосова
говорит с болью о солдатской жизни: «бесконечная муш-
тра», « потыченья и подушенья», «поркии и надрыганья»
и призывает гнев божий на головы насильников, у кото-
рых нет ни души, ни совести Она готова резать их той са-
мой бритвой, которой сейчас бреют рекрута.
И кабы мне да эта бритва навостреная,
И не дала бы я злоднйной этой некрестн
И над моим ноньку рождением надрагатнся,
И распорола бы я груди этой некрестн...
Знакомый мотив... В XVII веке неистовый Аввакум
грозил подобным образом разделаться со своими против-
никами: «Никониане! А никониане! Кабы мне воля, всех
бы вас, яко свиней, переколол, перепластал». Я стараюсь
показать своим студентам, что в «плачах» Ирины Федо-
совой много общего с проповедью Аввакума: оба они
мастерски владеют живым народным языком, под рели-
гиозной фразеологией у них — горячие угли народного
гнева. Исследователь творчества И. А. Федосовой
К. В. Чистов пишет, что строки «кабы мне бритва наво-
стреная» могли быть начертаны на знамени любого крес-
тьянского бунта 60—70-х годов прошлого века.
Особо следует сказать о «плачах» И. Федосовой над
убитыми громом-молнией.
Пресвятой Илья-пророк свет преподобной
Пролетал он ко престолу ко господнему,
И проречёт Илья владыке многомилост ливу:
«Уж я дам да эту тучу неспособную
Уж я на это на чистое на полюшко,
Я стрелу спущу в крестьянина могучего,
Заражу да я грудь-то его белую!»
— Не все здесь понятно, правда ? — говорю я студен-
там. — Тут следует иметь в виду, что молния в крестьян-
ском миропонимании — не просто грозное явление при-
роды. Это знак, проявление божественной воли. Повели-
тель громов и молний языческий Перун передал свои
полномочия христианскому Илье, который на огненной
колеснице мчится по небесным просторам.
Федосова рассказывает, как Илья-пророк посетил
верховного бога с жалобой на крестьянина.
Он не ходит-то крестьянин во божью церковь,
Он не молится-то богу от желаньица.
Да он в тяжкних грехах попу не кается!
Ирина Андреевна яркими красками рисует картину
грядущей беды:
По своим местам звери убиралнся!
Становилась туча темна на синё море,
Сине море со дна все расходилося.
Страшно Ужасно тут море расшумелося,
С луды камни оно тут вырывало
Волной на берег оно да их бросало...
Читаю этот былинный «плач» и слышу, какая в ауди-
тории наступает тишина. Даже те студенты, которые
привыкли заниматься на лекциях посторонними дела-
ми, слушают как зачарованные.
В синем море белы рыбы убоялися,
По своим станам рыбы разметалнся!..
Мать-сыра земля со грому надрожалася.
В то время как природные стихии убоялись громовой
тучи, на поле остается крестьянин, тот самый, на кого
жаловался богу Илья,— кто в церковь не ходит, не мо-
лится, живет без покаяния. Он не убоялся грозовой тучи
и тех, кто эту тучу послал. Он бросает вызов не только
природе, но и самому богу и Илье!
В этом неравном противоборстве герой гибнет.
Заразил -побил Илья — свет преподобной
Да он славного крестьянина могучего.
Бела грудь его стрелой этой прострелена...
Убитого молнией нельзя предавать погребению —
ведь он получил наказание от самого бога. Однако Федо-
сова не может согласиться с такой жестокостью:
Он не вор, кажись, был, не мошенничек.
Он не плут, кажись, был не разбойничек...
Грех крестьянина только в том, что не знал он
Ни светлого Христова воскресеньнца.
Ни владычного господня божья праздничка;
Да вы в божью ведь церковь не ходили,
Да вы господу-владыке не молились,
Все ведь гнались за крестьяискоей работушкой...
Жесток бог, который не хочет видеть, что крестьянин
вынужден работать без выходных и праздников. Считая,
что крестьянин наказан несправедливо, считая это про-
изволом, какой хорошо знаком ей на земле, народная во-
пленница дает вдове совет: подкупить продажных чи-
новников и похоронить мужа вопреки церковным запре-
там.
В «плачах» Федосовой нетрудно заметить довольно
18
прохладное отношение крестьян к религиозным обря-
дам.
Мы в воскресной день во церковь не ходили
Мы молебнов, горюши, не служили
Как пречистой, пресвятой да богородице,
Мы не ставили свечи да все рублевые,
Мы не клали пелены да все шелковые,
От желаньица мы богу не молилнся...
Высокая и чистая поэзия И. Федосовой помогает по-
нять глубинные движения народной души, увидеть, как
в народном сознании вызревает умение отличать хоро-
шее от плохого, формируются нравствен ные идеалы, да-
лекие от представлений, внушаемых религией и цер-
ковью.
г. Петрозаводск
	• ФАКТЫ • ИНФОРМАЦИЯ • ХРОНИКА •
Фото С. Виленина.
В мае этого года в Центральном выста-
вочном зале в Москве с большим успехом
прошла выставка произведений выдающе-
гося французского мастера фотоискусства
Анри КАРТЬЕ-БРЕССОНА.
• Камера в современной тюрьме, США. 1975.
Художник пользуется
камерой типа «Лейка» с
обычным 50-миллиметро-
вым объективом. В этом
отказе от многих нов-
шеств, которыми распола-
гает современная фото-
графия,— позиция масте-
ра. «Большой экономией
средств достигается прос-
тота выражения,— писал
он. — Нужно всегда фото-
графировать с большим
уважением к предмету и
к самому себе».
Уважение к самому се-
бе... Когда Францию ок-
купировали фашистские
войска, Анри Картье-
Брессон, уже известный
мастер, стал активным
участнюсом Сопротивле-
ния. И в те годы он не
оставлял своего творчест-
ва, ведь для него «фото-
графия — это средство
понимания... Это способ
кричать, высвобождать-
ся...».
После победы Анри
Картье-Брессон — в ря-
дах антивоенного движе-
ния, его работы отличают-
ся гуманистическим пафо-
сом и ярко выраженной
социальной направлен-
ностью. Советский зри-
тель хорошо помнит его
знаменитый фотоальбом
«Москва». И вот новая
ф Трали, Ирландия. 1951.
• Нью-Йорк. (947.
• Мадрид. 1933.
встреча с известным мас-
тером.
ф Жан-Поль Сартр. 1946.
193
Страсть соби-
рательства —
удел многих.
Она может за-
_ хватить чело-
V’ века целиком,
и, бывает, из
обычного ув-
лечения вы-
растает такое
явление, как Третьяков-
ская галерея. Собиратели
коллекционируют кни-
ги, грампластинки, ав-
тографы знаменитостей,
монеты, марки, значки,
книжные знаки, посло-
вицы и афоризмы, га-
зетные вырезки. Кто-то
собирает оловянных сол-
датиков, кулинарные ре-
цепты, даже сны — есть
и такая коллекция, очень,
кстати, любопытная.
Без малого двадцать
лет собирает, изучает и
пропагандирует народ-
ную игрушку московский
врач, член Союза худож-
ников СССР Геннадий
Михайлович Блинов. В
его собрании более двух
тысяч глиняных, дере-
вянных, соломенных ку-
кол. Жители Тулы и Ли-
пецка, Вологды и Чере-
повца, Кемерова. Новоси-
бирска, Томска немало
добрых слов сказали о
его передвижной выстав-
ке «Русская народная
игрушка», которая по
бывала во многих горо-
дах. Более 700 произве-
дений народных масте-
ров коллекционер пода-
рил музеям Москвы и Ле-
нинграда, Горького и
Ярославля, Душанбе и
Самарканда.
— Когда я только-
только начал собирать
свою коллекцию,— вспо-
минает Геннадий Михай-
лович,— многие недо-
умевали: «Детские иг-
рушки? Что в них инте-
ресного?» Но вот посмот-
рите на зверинец бабуш-
ки Хамро, которая живет
в узбекском кишлаке, что
под Бухарой. Она лепила
прямо на моих глазах.
Мне тоже захотелось сде-
лать что-нибудь забав-
ное. Я раскатал кусочек
глины — получилось
что-то вроде гриба с дву-
мя шляпками. Из одной
«шляпки» вытянул пе-
редние ноги, шею и го-
лову, из другой — зад-
ние ноги и хвост. Но
когда поставил свое из-
20
Диво, право,
не безделка...
А. Пушкин
v Чу^
це-
его
са-
то,
О*®*
Художник О. Т у р к у с.
делив л стол и поем
рел на лица окружйЙЩиэ):
JT.Me р зцл-1 аем
«жи^у ,ь» п»б7Шк Хам
Рахимовой, ti> Эпсив-
ших началу кодл« кции
Г. М. Блино Все тут не
по правилам. Ну, где
это видано, чтоб у льва
хвост завивался кренде-
лем, уши — как толстые
рога, а морда собачья?
Но хитрая бабушка Хам-
ро знала: будь глиняный
лев копией настоящего,
вряд ли стал бы я его
вертеть в руках так и
эдак и весело при этом
смеяться. Эка невидаль—
лев!
— Вот-вот,— кивает
Блинов,— а я вылепил
тогда собаку, и ребятиш-
ки увидели собаку — и
ничего сверх... О! Я мно-
гого не понимал понача-
лу. Что такое для ребен-
ка игрушка? Это же
лый мир. Она учит
выделять в предмете
мое существенное,
что отличает его от всех
других. С точки зрения
взрослого, эта глиняная
или соломенная игрушка
похожа на жирафа. Но
если у нее будут рога,
для ребенка она — коро-
ва или козел. Простая
чурка, повязанная пла-
точком, в руках юной
фантазерки превращает-
ся в беспомощного ре-
бенка или гномика, кото-
рый нуждается в заботе
и защите. Вспомните се-
бя в детстве. Обыкновен-
ный прутик был вам,
смотря по обстоятельст-
вам, и резвым скакуном,
и боевым оружием. Гли-
няный лев бабушки Хам-
ро в красных и синих
горошинах одновременно
похож и на собаку, и на
волка, и на котенка. И
это очень важно — во
время игры его можно
превратить в какого угод-
Генна-
посвя-
делу
тратит
но сказочного зверя, это
зависит от фантазии ре-
бенка...
Удивительные люди —
коллекционеры,
дий Михайлович
щает любимому
весь свой досуг,
на пополнение коллекции
почти весь свой зарабо-
ток и охотно отдает рас-
тущему собранию метр
за метром своей кварти-
ры. Во время отпуска ез-
дит по стране, с завид-
ным упорством и настой-
чивостью ищет энтузиас-
тов, которые не дают ис-
сякнуть живому роднику
народного искусства. Та-
исия Леоновна, верный
друг его и помощник,
сообщила мне, что даже
свадебное путешествие
провели они с мужем под
Угличем, разыскивая на-
родную игрушку.
Геннадий Михайлович
размышляет:
— Игрушка — это та
же сказка. В игрушке
воплощаются образы сив-
ки-бурки вещего каурки,
жар-птицы... Фантазер-
ками и сказочницами
становятся филимонов-
ские мастерицы, когда
они изображают наряд-
ных индюков и петухов
с распущенными хвоста-
ми. Их барыни и кресть-
янки одеты в пышные
юбки колоколом, красные
кофточки и передники,
расписанные сложными
узорами, «солнышками»
лучистыми звездами; н:
головах замысловатые
шляпки, украшенные ку-
риными перьями; под
мышкой свистулька-
птичка. В куклах-солда-
тах ничего воинственно-
го нет. Стоят, смешно
подбоченясь, словно хвас-
таясь своим нарядом.
Каких только свисту-
лек не напридумывали
для детворы абашевские
умельцы. Величавы и
статны олени, бараны,
козлы. А какие у них ро-
га! Могучие, туго за-
крученные — у баранов,
изогнутые полумеся-
цем — у коров, устрем-
ленные ввысь — у коз-
лов. Замечательный мас-
тер Тимофей Никитович
Зоткин придумал игруш-
ку «Птичка-бабочка». На
голове у птицы корона,
шею охватывает оже-
релье, а грудь вся в пыш-
ных перьях, и каждое
перо видно — одно из-
под другого выглядыва-
ет; птица красная, а
перышки золотые... Еще
одна свистулька — пе-
тух-разбойник. Дейст-
вительно, разбойник:
весь подался вперед,
подбоченясь одним кры-
лом, а в другом — писто-
лет!
В коллекции Г. М Бли-
нова центральное место
занимает русская народ-
ная игрушка. Он не толь-
ко собирает, он много
размышляет над ней.
Игрушки Древней Ру-
си, обнаруженные архе-
ологами в Приднепро-
вье, датируются пример-
но X веком. К более позд-
нему i^eMqd<< (XI—
XIП »- . относятся иг-
рушки из пины й дере-
ва, игщДеН’Ые р Новго-
род г’лзасй^, Твери. Сре-
. • Них —• свистульки,
волчки, детски ,уки со
стрел »ми. пос . да яйца-
писан>;»1.
В	• ст» 1 т г., ид вре
мена г и - ме, -• • вян-
ныр дело№>» >е кукол-
ки,'	tbsли пред-
метами языческого куль-
та. Неспроста многие иг-
рушки служили одно-
временно свистулька-
ми — наши предки вери-
ли в магическую силу
свиста и иных резких
звуков, которыми они
отпугивали от жилья
злых духов, призывали
добрые силы.
В борьбе с язычеством
христианская церковь
стремилась искоренить
не только языческие об-
ряды, поверья, песни, но
и все проявления народ-
ного творчества, которое
также имело языческую
основу. Поэтому право-
славная церковь косо
смотрела и на народную
игрушку.
Давно забыты ее свя-
зи с религиозными веро-
ваниями. Изменился об-
лик народной игрушки,
но явственно дают о себе
знать эстетические пред-
ставления наших пред-
ков. Русской народной
игрушке, например, чуж-
да воинственность, же-
лание кого-то напугать,
устрашить.- Замечатель-
но, что самый лютый
хищник здесь приветлив,
обаятелен. Лев похож на
котенка, крокодил игра-
ет на балалайке, а мед-
ведь... В селе Богородское
недалеко от Загорска
резчики по дереву изоб-
ражают медведя первым
другом и помощником
человека. Он трудолю-
бив, любознателен, му-
зыкален; деревянный
медведь поет, играет на
контрабасе, ловит рыбу,
рубит дрова. Позже он
начнет читать книги, ка-
таться на велосипеде и
даже фотографировать
обратную сторону Луны.
В русской народной
игрушке практически от-
сутствует церковная те-
ма . Геннадий Михайло-
вич замечает, что не
встречал здесь евангель-
ских сюжетов, которые
в игрушке Западной Ев-
ропы играли большую
роль. В отечественной
игрушке, особенно в кон-
це XIX — начале XX
века, сильно звучит са-
тирическая нота, появ-
ляются карикатурные
изображения полицейс-
ких, купцов, министров
и царя, попов и монахов.
Стоит заметить, что рус-
ские игроделы избегали
создавать дорогостоящие
игрушки Ведь каждая
разряженная дорогая
кукла делает одну де-
вочку высокомерной, а
сто других заставляет
умирать от зависти-
Со временем любой
коллекционер задумь?
вается: ну, пополнит он
свою коллекцию еще
одним экспонатом, а
дальше-то что?
— Сначала я показы-
вал свои игрушки друзь-
ям, сослуживцам,— рас-
сказывает Геннадий Ми -
хайлович Блинов. —
Когда собралось поболь-
ше и появились кое-ка-
кие знания, отважился
на небольшие выставки.
Сейчас чаще всего по
линии общества «Зна-
ние» выезжаю в рабочие
клубы с коротенькой
лекцией о народной иг-
рушке, о конкретном
промысле и, конечно же,
беру с собой чемодан иг-
рушек. Экспонаты раз-
решаю брать в руки. Ра-
зобьют? Склею. Мне важ-
но, чтобы их разглядели
как следует. Позже я
стал предлагать обла-
стным и городским исто-
рико-краеведческим му-
зеям делать выставки
игрушки из моего собра-
ния. Музейные работни-
ки охотно откликну
лись...
Выставки выставками,
а если говорить по со-
вести, то и передо мною
возник вопрос: что же
дальше? И стал я поти-
хоньку дарить игрушки.
Первую партию, как сей-
час помню, к 50-летию
СССР подарил Загорско-
му музею игрушки. По-
том наиболее ценные и
редкие игрушки — Рус-
скому музею, Музею эт-
нографии народов СССР,
Музею музыкальной
культуры имени М. И.
Глинки. Позже — Музею
народного искусства и
Всероссийскому музею
декоративно-прикладно-
го и народного искус-
ства. Всякий раз, когда
закрывается очередная
моя выставка в том или
ицом городе, дарю мест-
ному музею несколько
экспонатов. А недавно
вместе с двумя другими
московскими коллекци-
онерами народной иг-
рушки, молодыми уче-
ными Александром Бы-
ковым и Аркадием Тиш-
ковым решил подарить
Эрмитажу целую выс-
тавку — триста игрушек.
21
РЕЛИГИЯ, ЦЕРКОВЬ, ВЕРУЮЩИЙ
ПУТЬ
к
И. БАЛЛОД,
специальный корреспондент
журнала «Наука и религия»
ИСТИНЕ
ОСЕННИЙ ТУМАН, красное солнце... Мадонский район ле-
жит на Видземской возвышенности, здесь раньше вы-
падают снега и позже стаивают. И сегодня здесь чуть хо-
лоднее, чем в остальной Латвии. Река делит село Лаудону
на две части. В сараях мычат коровы, вселенскую тишину
взрывают то трактор «Беларусь», то оранжевый гигант-
комбайн. Несколько каменных домов старой кладки,
небольшая, вымощенная плиткой площадь перед новой
школой.
«Сколотайс майя» — учительский дом. Два этажа,
восемь квартир... Здесь живет ушедший на пенсию учитель
латышского языка Индриксон. Письменный стол. Кровать.
Фортепиано. Книжный шкаф — такие живут столетиями.
На полках издания начала века на немецком, латышском,
английском: Джеймс, Бергсон, Кьеркегор. У другой стены
стеллажи с сочинениями Маркса, Энгельса, Ленина, труды
по психологии, этике. Подшивка журнала «Наука и рели-
гия» за 25 лет.
— Писать обо мне? — спрашивает Альфред Вилюмо-
вич (так звучит его имя по-русски). — Что писать? С какой
целью? Несмотря на вашу латышскую фамилию вы не
говорите по-латышски. Досадное препятствие. Я не
слишком хорошо говорю по-русски. Моих ответов на ваши
вопросы вам будет мало.
— Какой же выход?
— Прочитайте писателей, чьи книги — часть правды
моего времени Я разрешаю вам свободу творчества.
Изобразите свой вариант этой правды. Начнем разговор
завтра утром. Прошу вас, не завтракайте слишком плотно,
сытная еда туманит мозг...
Через два дня, поздно вечером Альфред Вилюмович,
высокий, худой и стройный (если это слово уместно
в отношении 80-летнего человека) вышел меня проводить
к последнему автобусу в Крустпилс. На остановке нас
разглядывала веселая тетка с корзиной грибов. В автобусе
она старалась вызнать, кем я довожусь Индриксону, зачем
к нему приезжала.
— Хороший человек,— сказала она. — А это правда...
Говорят, он был священником .
Я кивнула.
«...Он пристально посмотрел туда, где его ждала
работа. Вдоль и поперек тянулись канавы, заросшие
ивняком. Ни одной прогалины — сплошные зеленые кур-
чавые лозы переплелись, перепутались между собою.
Словно весь этот клочок иссохшей, истощенной земли был
перевязан зелеными толстыми веревками.
И Апогу надо их разорвать... Топором, лопатой —
наконец ногтями, но надо истреблять живучего врага...
Апог стиснул зубы. Полжизни он воевал с ивами, а они все
росли. Чем больше он вырубал и истреблял их, тем
обильнее были побеги».
Рассказ Андрея Упита «Ивняк» по смыслу сравним
с рассказом Э. Хемингуэя «Старик и море». Рубщик
кустарника — народный образ латыша начала века. Земля
дает пищу, жизнь. Но земли нет Вернее, земли много, но
она принадлежит хозяевам, которых никто и в глаза не
видел. Им здесь скучно, они живут в Петербурге, Берлине,
Париже. Владения отданы арендаторам Иллюзия
собственного хозяйства — дом, полученный на время
работ, лошадь, корова. Безземельные Индриксоны с один-
надцатью детьми (пятеро умерли в детстве) были
арендаторами.
Незыблем уклад латышского быта, стары бревна дома,
обросла зеленью драночная крыша, в огромную низкую
плиту вмазана медная чаша для нагрева воды, а в ней
плавает тяжелая медная кружка. Вечны закопченный
чайник, замысловатые щипцы, совок и ухваты, не тре-
буют обновления хомуты, пилы и топоры — служат
и служат. Из домов никогда ничего не выбрасывают, дом
служит не только для поддержания жизни живущих в нем,
но еще и для почетного захоронения отслуживших вещей.
На стене старинная гравюра: человек в берете, крепкая
шея, решительно и печально сомкнутые губы, взгляд
притягивает к себе — спрашивай, я отвечу на твои
вопросы. Мартин Лютер.
В церкви нет ничего, кроме органа и темной кафедры,
с которой пастор говорит о том, что богу не нужно
показное: поклонение мощам, почитание святых, молебен,
возбуждающий и расслабляющий нервы, поспешное
покаяние, на смену которому придут беспечность и
лень,— и что нельзя переложить на священнослужителя
ответственност.ь за свою судьбу. Всевышний — в твоей
душе.
Для матери Альфреда верить — значит встать в пять
утра, а не валяться до семи, не полениться вычистить хлев,
сдержаться в ответ на злое слово мужа, не пустословить на
улице с соседкой. Вера — это большая уборка к праздни-
ку, и нарядные платья, и хороводы на Янов день, и новые
костюмы детям к конфирмации, это и воскресный завтрак
с пирогом в обществе двух-трех набожных подруг...
Как и все крестьянские дети, Альфред учился читать по
молитвенникам, сборникам проповедей, по Библии. Он пас
коров и свиней, рвал траву и рубил ботву для скота, вил
веревки, осенними ночами молотил снопы, мял и мочил
лен.
Мать настояла, чтобы Альфред (хотя бы один из детей)
поступил в гимназию: можно найти деньги, чтобы снять
для него квартиру в городе.
Альфред был прилежен в ученье. Приезжая в город,
мать видела: он не тянется за щеголями, не просит денег
на велосипед, не бегает на танцульки, не путается
с опасным нищим сбродом, бунтарями, атеистами, болту-
нами. О том, какие опасности несет познание, она не
догадывалась.
Альфред читал в учебнике истории: Ян Гус, восставший
против папства, был назван еретиком и сожжен на костре,
а Лютер, избежавший казни благодаря защите Фридриха
Мудрого, имевшего на него политические виды, стал
высшим авторитетом, сам «отлучил» папу и стал нетерпим
ко всем иным учениям, кроме собственного. Но не всем
пришлась по душе его религия, а многие поняли ее по-
своему, как он по-своему прочитал Библию.
Лютер — совсем не тот родной, близкий, духовный
отец, «живущий» в доме родителей. Он — человек давно
ушедшего времени. Он восстал против торговли индуль-
генциями, против современных ему угнетателей духа,
толковавших, что бог — сила, определяющая, спасен тот
или иной человек или уж проклят навеки, никакие благие
дела и покаяния не изменят решения. Сам Лютер
настрадался от этого гнета и сбросил его. Над человеком
нет рокового проклятия, сказал он, нет избранных! Личной
своей верой ты можешь спастись. Твоя личная вера есть
свобода от власти над тобой папской церкви. Почему
Христос не хотел избежать мучительной казни? Чтобы
научить христианина: непременное условие спасения —
внутренняя свобода, сознательное, а не подневольное
стремление к добру, готовность к нравственным поступ-
кам.
Альфред открыл для себя: прошлое формирует
будущее Современный мир во многом стал таким, какой
он есть, благодаря Лютеру. Правда, сам Лютер не
предполагал, куда приведет людей владение теми права-
ми, которые он им выдал...
22
В рассказе А. Упита «Доктор Мартин» Альфред
прочитал, как черт с издевкой говорит Лютеру - «Вы хотите
пробить брешь в устоях и думаете, что здание будет стоять
по-прежнему. Вы столкнули камень с вершины и наде-
етесь, что он остановится на полпути».
Мысль, разбуженная Лютером, расправлялась с рели
гией. Люди стали выяснять, каким должно быть наилучшее
общество, отношения людей в нем. Но к благоденствию не
пришли...
Отрочество Альфреда совпало с трагическими, не
объясненными ни катехизисами, ни учебниками событи-
ями. Первая мировая война, февральская революция,
германская оккупация Латвии, революционное восстание
в Риге, установление Советской власти, разгром ре-
волюции...
После войны началась борьба за землю. Аграрная
реформа 1920 года ограничивала землевладения помещи-
ков и пасторатов до 50 гектаров, остальная земля перешла
в государственный фонд. Часть ее выдавали беззе-
мельным крестьянам.
Получили наделы и старшие братья Альфреда, стали
«новохозяевами». Но как трудно выбраться из петли
кредитных ссуд, поручательств, векселей. Как много
«новохозяев» вокруг быстро нищают. А те, кто пополняет
слой «серых баронов», Становятся цепкими, бесцере-
монными, алчными.
В городах азарт предпринимательства—мебельщи-
ков, транспортников, колбасников, владельцев суконных
фабрик и мукомолен, хозяев гостиниц и ресторанов.
В ходу марки, латы, рубли. Их считают и пересчитывают,
кладут в банк, а кто банков побаивается — держит свои
капиталы в чулке. Может показаться, что торжествует
лютеровская идея: «Пребывай каждый в профессии
своей». Живи, плодись, умножай капитал. Испытывай свои
способности.
Но как далеко все это от сути учения Лютера! Забыты
сграстотерпничество, отвага перед сомнением, пожизнен-
ная неуспокоенность. Кому сейчас дело до этих «высоких
материй»! Все хотят «простых радостей жизни» — и толь-
ко для себя.
Пылкий выпускник гимназии задался целью спасти
людей, показать им, как далеко увел их с верного пути
дьявол. Он изучит все ошибки, уклоны, соблазны и скажет
людям нужное слово, возродит «музыку религии» в опус-
тошенных душах. Альфред Индриксон поступает в универ-
ситет, на факультет теологии.
Он живет в мансарде, экономит гроши, пытается
определить свое отношение к происходящему в стране.
В 1922 году консистория — высший орган лютеранской
церкви в Латвии — заменена главным церковным управле-
нием— знак снижения авторитета церкви, ее попытка
более гибко влиться в политическую жизнь, которую
характеризует исключительная пестрота: христианские
националисты, социал-демократы, набирающая силу пар-
тия Крестьянский союз — именно она через десять лет
столкнет страну вправо, большевистские лидеры в
тюрьмах. Правда, А. Упит, недавно освобожденный из
заключения, издает журнал «Домас» — прогрессивный,
тревожный голос...
На набережной Даугавы можно встретить рабочих,
митингующих перед президентским дворцом... Или по-
пасть в уличную потасовку молодых людей — поклонни-
ков древних языческих культов, к которым вдруг вспыхнул
интерес.
Индриксон ощущает себя связанным с «ценностями»
послелютеровской гуманистической эпохи», привержен-
цем классического христианства, пронизанного разумом.
Он ищет спасение в сумрачных аудиториях теологического
факультета. Здесь круг избранных, отделенный от тех, кто
шумит на улицах. Здесь хранят истину, высший духовный
опыт. Здесь соприкосновение со всевышним, вершина, на
которую поднимается не каждый...
Индриксон погружается в толкования священного
писания, вникает в разные объяснения понятия «бог».
Бог — личность? Небесный патриарх? Или существо, не
имеющее социальных аналогий? Может быть, бог —
неличностное начало, что-то вроде гегелевского аб-
солютного духа, творящего историю в процессе самопоз-
нания? Есть новые гипотезы: бог — это жизненный заряд,
данный каждому человеку.
Но разве нужна отчаявшимся, падшим, заразившимся
цинизмом и безверием — тем, кто шумит на улицах,— вся
эта сложная, изощренная игра ума?
На факультете говорили о гом, что теологию надо
осовременить. Признавали, что управлять миром начи-
нают наука и технология,- богословие, хочет оно или нет,
должно принять диалог с атеистами и агностиками. В связи
с этим богословы пересматривали взаимоотношения
церкви и науки, некоторые даже признавали, что церковь
в большей степени ответственна за отсутствие взаимопони-
мания, потому что долго навязывала науке принуди-
тельный контроль.
Студентов теологического факультета поощряли изу-
чать социологию, психологию, философию, знакомиться
с новыми идеями и, пусть даже «еретическими», проекта-
ми, сочетающими христианские и социалистические идеи-
«интегральное общество» Маритена, христогенез Тейяра
де Шардена.
Выпускнику университета Альфреду Индриксону пред-
стоит выбрать тему диссертации. Археологи только что
нашли рукописи раннехристианской секты мандеев — им
и посвятил он свою работу. Диссертацию защитил
в 1928 году, а в 1930 принял пасторат в селе Лестене.
Десять лет пасторства... Вначале он еще обдумывает
тему докторской диссертации, его волнуют идеи объеди-
нения церквей, создания новой церкви. Однако все эти
высокие материи постепенно отходят на второй план. Не
до того. Его прихожане, богатые и бедные, честные
и плуты, самодовольные и мучающиеся сомнениями,
живут частной будничной жизнью, их вера — дань тради-
ции. В воскресенье если собиралось семь-восемь телег
у церкви, пастор был доволен. А вот остановить на улице
или прийти к нему домой стремились многие. Этим,
в сущности почти неверующим, людям был нужен
человек, с которым можно поговорить,— бескорыстный
и честный.
— Откуда у вас силы, чтобы сострадать другим? —
спрашивали его.
Индриксон привык думать, что эти силы даются ему
свыше.
Но, бывало, к нему приходили поговорить о боге,
а получался совсем другой разговор — открывались
дурные черты характера, тайные страхи, мечты, сомнения,
и если удавалось вывести человека из тупика, высветлить
его отношение к вещам, разбить предрассудок, неверную
установку, согреть — Индриксон считал, что недаром
пользуется пасторскими льготами. В этом деле ему
больше помогали полученные в университете знания
в практической психологии, литературе, этике, чем
богословский багаж Каждый новый день приносит новое
знание о твоем прихожанине. Человек так забывчив, так
темен сам для себя, в отношениях людей, так перемешаны
сострадание и отчуждение. Кто-то должен помочь челове-
ку сделать верный выбор между добром и злом.
Шел 1934 год. Были близкие Индриксону люди,
которые упрекали его в идеализме. Он читает газеты?
Знает, что происходит в Европе, в Латвии? Неужели он не
видит бессмысленности своей деятельности?
Действие романа Анны Саксе «В гору» происходит
в 1944 году.
«Теплый августовский день клонился к вечеру, когда
Юрис Озол вместе с группой советских работников
прибыл на грузовой машине в уездный центр. Немцы были
выбиты из городка только вчера.
Фронт был всего лишь в четырех километрах... Земля
25
осталась, город, в сущности, тоже остался... а вот<юдей не
было... Лишь несколько стариков, которые при виде
приезжих старались поскорее шмыгнуть куда-нибудь за
угол...»
Крестьянин Пакалн, пряча глаза от Озола, отказывается
от предложения стать председателем волисполкома:
«У меня своя должность — в земле копаться». Испуганная
жена отговаривает мужа: «Пусть приходит какая угодно
власть, хлеб всем нужен... Не связывайся ты с этими
должностями!» Где же набрать честных людей? Тех, кто
уцелел и кто захочет работать не только для себя, но и для
других Среди названных Озолу кандидатов — бывший
пастор Салиниек.
С чувством неловкости Озол заводит с ним разговор.
«Мне хотелось бы знать,— начал Юрис, стараясь поймать
взгляд Салиниека,— и я прошу вас быть откровенным... —
он покраснел, подумав о том, что попал в странное
положение. Он, вернувшийся с войны, хозяин волости,
пришел просить совета у человека, о котором знал
слишком мало — ни того, что тот делал при немцах, ни
того, из каких соображений остался, ни вообще, каково его
мировоззрение... Юрис продолжал: — Как вы думаете,—
неужели все те, кого угнали немцы, и в самом деле никак
не могли спрятаться? А может быть, они сами уехали — из
страха, что все, что про нас писали и говорили, правда?..
А почему вы остались? Из-за недоверия к немцам или
равнодушия к жизни?»
Салиниек от вопросов не уклонился. Разговор состоял-
ся.
У этого литературного героя есть прототип —
А. В. Индриксон.
Альфред Вилюмович кивает:
— Да, да, все было примерно как описала Саксе.
Я жил на хуторе родителей жены — в Валкском уезде.
Нужно было продержаться, прокормить семью. У меня
было время обо всем подумать... 1 мая 1941 года я отрекся
от сана священника, а через пятьдесят дней гитлеровцы
вторглись в Латвию... Наверное, они посчитали, что
я отрекся не по своей воле, пострадал от Советской власти.
Во всяком случае меня не трогали. Но еще до начала войны
я успел приобрести собрания сочинений Маркса, Энгельса,
Ленина. Ящик с книгами закопал в саду, брал оттуда одну-
две книги и читал, читал... Я хотел понять, во что верят
люди, одержавшие победу в сороковом
Я принялся изучать рационалистический, лишенный
всякой сентиментальности метод исследования об-
щественных процессов. Марксизм дал мне образ мира как
результат общественной деятельности. Честность такого
взгляда была для меня нова.
Уничтожить классы, контролировать частнособственни-
ческие инстинкты, дать возможность каждому гражданину
участвовать в управлении — эти цели были мне понятны.
Я увидел, что марксизм — выход из тупика.
— Альфред Вилюмович, героя романа Анны Саксе за
сотрудничество с Советской властью избивают «зеленые
братья»
— Это тоже из моей биографии. Когда мне предложи
ли стать директором Лесциемской средней школы,
я согласился. Немного времени спустя, возвращаясь из
школь* на свой хутор, я был схвачен и избит неиз-
вестными — тогда было много трагически запутавшихся,
потерявших ориентацию, озлобившихся людей. Дом мой
ограбили, унесли из него все съестное и одежду, оставили
записку «Смерть христопродавцу». Я долго потом лежал
в больнице.
А в 1952 году какому-то чиновнику в Риге попалась моя
анкета, и он развел руками: «Бывший поп — учитель?!»
Меня отстранили от преподавания. Правда, через год
я вернулся в школу, вместе с семьей приехал сюда,
в Лаудону.
Я в школе, где преподавал Индриксон. Учителя
собрались по моей просьбе. Каким они видят его? Говорит
его бывшая ученица:
— Сами знаете, какая после войны была жизнь. Дома
наслушаешься ворчни, принесешь эту ворчню в класс, а он
умел так ответить, что тебе же стыдно станет. Никогда не
отвечал казенно. Разговаривал с нами как со взрослыми.
Другие учителя так серьезно к нам не относились. Скажет:
«Это же временные трудности»,— и с такой силой посмот-
рит тебе в глаза!
— Его уважали и немного боялись.
— Любой конфликт легко и спокойно рассудит. Если
надо, он любого учителя заменит, времени своего не
пожалеет.
— Он к людям относился лучше, чем они есть.
Любому человеку авансом завышал оценку.
— Ошибался?
— Бывало.
— И тогда?
— Удивлялся, что человек хуже, чем он о нем думал.
— Индриксон, человек твердой воли, живший в стро-
гом режиме, с ребятами был очень мягок. Они этим
пользовались...
— У него бывали споры с завучем. Та донимала его, как
и всех нас, всяческими планами, конспектами уроков. Он
ей резко отвечал: «Когда я просыпаюсь на рассвете,
я очень ясно представляю себе, как буду вести урок. .»
Наверное, это то, о чем мы сегодня часто говорим,—
творчество учителя...
— Индриксон тактично умел отделить устаревшее, то,
что отжило, от нового, жизненного. А организатор
праздников он был отличный. Он и мою свадьбу вел.
Организатор — не тот, кто расставляет стулья и присмат-
ривает на кухне, он создает настроение.
— Индриксон завел такой порядок, чтобы в классе
была тетрадь, куда каждый мог вписать критическое
замечание: что плохо в нем самом, в другом ученике,
в жизни класса. Такой «Книгой совести» он хотел пробу-
дить активность, заставить думать, совершенствоваться.
С большим упорством поддерживал этот метод воспита-
ния — книгу постоянно просматривал, выяснял, что же
больше всего не нравится, какие недостатки замечены. Он
даже в районе выступал с этой своей системой, но никто не
мог высказаться ни за нее, ни против. Просто не знали, как
отнестись...
Последний час в доме Индриксона. Звучит его
размеренная речь, к интонациям которой я уже привыкла.
— Я не нашел в Лаудоне ни одного человека, который
бы мне не понравился. За какими угодно мутными
красками можно найти чистый, красивый цвет. Я всегда
ищу его. Истинная связь между людьми — потребность
радоваться хорошему в другом. Я верю, что рано или
поздно большинство общества осознает это.
— Вы передали свою веру вашим детям?
Мне показалось, тень прошла по лицу Индриксона, но
он ответил спокойно:
— Из детей никто не захотел получить высшее
образование. Сыновья — шофер, рабочий. Дочери — ла-
борантка, библиотекарь.
— Может быть, их в детстве перекормили «высокими
материями»?
— Я думаю, им захотелось поскорее стать на ноги.
В доме всегда недоставало денег, мы с женой обходились
малым Дети говорят мне: ты все усложняешь, а мы хотим
просто жить.
— В «просто жить» входят ценности, которые вы
отстаивали...
— Дети мои живут достойно. Но дети возьмут из
нашего опыта только то, что захотят взять. Мы не убере-
жем их от ошибок.
В автобусе, слушая болтовню бойкой попутчицы,
я думала о том, как уязвимы люди типа Индриксона.
Правомерно ли их завышение балла людям? Вопреки
любым отклонениям от нормы, которых еще так много
вокруг, они держатся своего — в каждом человеке можно
найти «чистый цвет».
24
ВАШЕ ПИСЬМО ПОЛУЧИЛИ-
И. ГОЛУБЕВА,
специальный корреспондент
журнала «Наука и религия»
«Речь пойдет о нашем сыне. В пятом классе он интересовался историей,
а с восьмого увлекся биологией. Поступил в университет, гта первом и втором
курсах учился успешно. Потом появились » хвосты», и из университета его
отчислили. А вскоре сын заявил, что он верующий
Семья наша абсолютно атеистическая. У нас с женой интересная творчески.,
работа. Мы счастливы в браке. Дома, пока сын учился в школе, обстановка
была совершенно нормальной. Естественно, мы были поражены узнав такую
новость Потом подумали, что это возрастная блажь i торая пройдет чер,з
месяц-другой. Но все оказалось много сложнее
Мы с женой стараемся проявлять максимум терпения, но иногда н
выдерживаем, взрываемся. Можно было бы возлагать надежды на ар-
мейскую службу, но сын освобожден от нее — из-за слабого зрения.
Мы в полной растерянности. Что нам делать?
Жена высказала даже мысль о разрыве с сыном всяческих отношений (по
принципу: или мы, или бог). Но мне кажется, такой шаг был бы неверен.
Жена с этим согласилась»
Художник Д. Крылов.
знавать мир, устраивать свои много-
численные житейские дела — не ради
же самих дел! Есть же у человека
более высокие цели.
Света насторожилась.
— А вас не пугает трясина мисти-
ки? — начала она неуверенно. — Вы
не боитесь попасть в зависимость от
своей веры в потустороннее?
— Я не так ставлю вопрос, —
ответил Костя, — мне бог нужен.
Пусть бог — всего лишь инструмент
для познания человеком самого себя
(тоном Костя подчеркнул эту позицию
некоторых атеистических статей). Или
пусть бог — иная, более развитая
цивилизация, влияющая на нашу (те-
перь он явно цитировал какой-то текст
в жанре научной фантастики). Или
пусть это выражение национального
духа, как говорил Достоевский. А мо-
жет, бог — всесовершенная личность,
управляющая миром. Не имеет значе-
ния. Мне важен призыв религии: не
живи житейским, оставь в душе место
высоким чувствам, пестуй их, защи-
щай от низменных побуждений. Чело-
веческая душа — механизм хрупкий,
множество внешних факторов ежесе-
кундно засоряют наши души. Чтобы
закрепить привычку к бескорыстным,
возвышенным размышлениям о себе
и мире, мне нужна жесткая система
религиозных ритуалов, молитв.
— Я выросла в атеистической
семье, — сказала Света, — вы первый
верующий, которого я встретила. Мо-
жет быть, это судьба? В последнее
время у меня столько накопилось
в душе, я в каком-то тупике, а родите-
ли не могут, да и не хотят меня
понять. Отцу не нравится, что я выхо-
жу из-под его контроля. Но доказать,
что он безнравствен, трудно, у него
железная логика, от которой тяжко,
душно, страшно.
— Ваш отец безнравствен? Он карь-
ерист? Потребитель?
— Что вы! Мне кажется, он слабый.
Притворяется сильным.
— Да, да, я понимаю. Боится «не
быть мужчиной». И я подвергался
этому искушению. Но вовремя оста-
новился.
ТАКОЕ ПИСЬМО пришло в редакцию.
Я поехала по указанному адресу.
Родители Кости (авторы письма),
скромные люди, привыкшие отдавать
больше, чем брать, дружные, начи-
нающие уставать от работы и болез-
ней, слишком любили Костю, чтобы
стать ему серьезными противниками.
Случившееся они переживали как
беду, болезнь. О характере Кости
я узнала больше от тех, с кем связали
его трудные житейские отношения.
Света познакомилась с Костей на
дне рождения у подруги. Оба по-
чувствовали симпатию друг к другу.
Костя сразу сказал, что верит в бога.
Света удивилась.
— А я слышала, что вы успешный
студент биофака.
— Все это — успехи, научная рабо-
та, положение в обществе — вещи
второстепенные. «Телега», как гово-
рил Лев Толстой. Важнее определить
для себя, что такое «лошадь», которая
тащит телегу жизни. Во имя чего
человек должен развивать науки, по-
Света стала встречаться с Костей,
и вскоре поведение ее начало менять-
ся. Она оделась в черное, подчеркну-
то будничное платье, обзавелась мо-
литвенником, начала соблюдать посты
и другие предписания веры, которую
принял Костя и которая стала ее
верой
Мама — добрая, мягкая мама — на
этот раз не поняла, как больно задела
дочь насмешкой.
— Дурочка. Тебе, женщине, и так
предстоит жить в вечном цейтноте,
тут приходится максимально упро-
щать быт, отказываться от многих
25
И
«священных» некогда семейных цере-
моний. А ты выдумываешь себе
новые!
Отец говорил матери (но так, чтобы
слышала Света):
— Не обращай внимания, Таня.
Через месяц эта дурь с нее слетит.
Поймет, как она смешна, — насто-
ящий Тартюф! Есть же у нее чувство
юмора!
Света стала хуже учиться, замкну-
лась. Насмешки родителей плодов не
приносили. «Игра» перерастала в не-
что непонятное, пугающее. Но ведь
Библию у Светы не отнимешь, как
отнимали когда-то спички, в комнате
ее не запрешь и не отшлепаешь для
вразумления.
Между собой Сергей Григорьевич
и Татьяна Ивановна вели долгие разго-
воры, пытаясь понять, где они допус-
тили просчет.
— Я помню, — говорила мать, —
среди героев русской литературы
Света предпочитала убежденных ате-
истов. У Тургенева ей нравился База-
ров, а не Кирсанов, а у Чернышевско-
го — Рахметов.
— А я помню, как показывал ей
с ознакомительными целями право-
славный храм, мечеть, синагогу.
Она соглашалась со мной, что рели-
гия крайне примитивно объясняет
действительность.
— Мы сделали ошибку, скрыв от
Светы, что твои родители верующие
люди, — сказала Татьяна Ивановна. —
Она нашла дневники твоей мамы
и внимательно их читала
— Надо было прятать лучше! —
вскипел Сергей Григорьевич —Отец
с мамой стыдились своей веры!
— Веры они не стыдились, — воз-
разила Татьяна Ивановна, — просто
тактично обходили тему. Понимали,
что ни дети, ни внуки плясать от этой
печки не будут. Ты сам, кстати, читал
их дневники, читал книги, которые они
упоминают. Мы Свету от всего этого
оберегали, а теперь она нам ставит
это в вину.
— А для чего было забивать ей
голову богословскими идеями? Кто
мог подумать, что девчонке захочется
сойти с экспресса и сесть в телегу?
Когда Света познакомила родите-
лей с длинноногим, тихим, в очках
с толстыми стеклами Костей и тот стал
бывать в доме, их гнев переключился
на него. Все в Косте раздражало
Сергея Григорьевича: и мягкий голос
(«фарисей!»), и сдержанность со Све-
той («не любит!»), и то, что Костя
решил их, взрослых, сложившихся
людей, тоже обратить в свою веру. Он
смотрел на них любовно, пока они его
молча слушали, и холодел, замыкал-
ся, встречая отпор.
Сергей Григорьевич спрашивал
Костю:
— В чем состоит та благодатная
истина, которую вы несете людям?
Уход от вопросов, на которые еще не
может ответить наука? Вера в чудес-
ное, не людьми осуществленное воца-
рение добра и благости? Остановка
истории? Ваше личное бессмертие?
— Вы стараетесь все упростить, —
с тихой («тартюфовской!») улыбкой
отвечал Костя. — Полезно ли это?
— Разве способность додумывать
до конца — порок?
— Помнишь, папа, — вмешалась
Света, — мы с тобой как-то ждали
троллейбуса, и ты взялся доказывать
не очень трезвому гражданину, что
бога нет. Ну, а когда он с тобой
согласился, ты в следующие десять
минут доказал ему прямо противопо-
ложное.
— Да, я увлекся логической игрой.
Но этот неудачный случай не снимает
моих вопросов.
Отец Светы очень быстро выяснил,
что собой представляет этот новояв-
ленный пророк: самый обычный ту-
неядец! Год, как ушел из университе-
та, не работает, живет на деньги,
которые присылают родители, при-
чем даже не счел нужным сообщить
им, что отчислен из вуза! Представле-
ния о будущем — туманные...
Сергей Григорьевич решил дейст-
вовать. Связался с родителями Кости.
Они тоже вызвали его раздра-
жение — у Костиного отца слишком
добродушное лицо и склонность все
воспринимать с юмором («пота-
кают!»).
— Вы что же, намерены сидеть
сложа руки?
— Да нет, мы вот даже в печать
обратились за советом, не знаем, что
предпринять, — заволновалась Кости-
на мать.
— Вы его неправильно воспитыва-
ли,— упрекал Сергей Григорь-
евич. — Внушали ему, что он этакий
великан, которому суждено перевер-
нуть биологию. Ну, а поучился он
и понял, что университет — не курсы
лауреатов Нобелевской премии, тут
сначала нужно пропахать гектары
опытных полей. Оказывается, есть
еще люди на земле — и многие не
глупее его.. Легче уйти в мир фанта-
зий, где ты — хозяин положения.
Впрочем, его судьба — не моя забота,
пусть он оставит в покое мою дочь!
Сергей Григорьевич без труда по-
лучил доказательства тунеядства Кос-
ти: тот простодушно показал ему
трудовую книжку, в которой значи-
лось, что в своей жизни Костя прора-
ботал всего два месяца — дворником.
— Вот что, — заявил Сергей Гри-
горьевич, — ты из тех, кто убирает
плечо из-под бревна, зная, что ос-
тальные донесут груз. Ты — потреби-
тель. Я поступлю с тобой самым
строгим образом, если ты не оставишь
наш дом.
— Я ухожу вместе с ним, — сказала
Света.
Молодая пара затерялась в боль-
шом городе. Иногда Света звонила
маме из автомата.
— Как ты? Я волнуюсь, — кричала
в трубку мама. — Ты же всегда была
со мной искренней, это безжалостно!
И религия учит почитать родителей!
— Но не такого изверга, как мой
отец, — отрезала Света и вешала
трубку.
Уход дочери свалил Сергея Гри-
горьевича в постель. Он-то считал, что
дочь разделяет его жизненную пози-
цию! Кандидат физико-математичес-
ких наук, заведующий сектором науч-
но-исследовательского института, он
всегда имел свой, четкий взгляд
на вещи. Современный человек
немыслим вне трудового коллектива.
Мы проводим в нем большую часть
жизни. Необходимо вносить больше
конструктивности, разума в стихию
людского сообщества. Стихия может
разрушить твои планы, встанет на пути
твоих начинаний, тебя будет кидать
как щепку, крутить, мять...
У самого Сергея Григорьевича
жизнь складывалась отнюдь не глад-
ко. Однажды он полгода был без
работы — не пожелал писать до-
кторскую за начальника, и тот сумел
избавиться от принципиального сот-
рудника. Докторскую диссертацию
дважды «прокатывали», потому что
у его идей были серьезные противни-
ки.
Но что бы с Сергеем Григорьеви-
чем ни случалось, он не считал себя
неудачником, это слово он вычеркнул
из своего словаря. Вместо того чтобы
жаловаться на обстоятельства, надо
верно себя оценивать, увидеть, в чем
суть конфликта, и, просчитав все
параметры, перестроиться.
Любить ближнего («бредни церков-
ников!»)— глупо. Полезней понимать
людей — максимально точно, прони-
цательно в них разбираться, «вычис-
лять». Жить в потемках, довольству-
ясь смутными образами и впечатле-
ниями, унизительно.
Возглавив сектор, он все силы
направил на то, чтобы создать там
хороший психологический климат. Ка-
кое интересное и сложное образова-
ние — трудовой коллектив! И какое
хрупкое Коллектив — соединение
людей с различным жизненным
опытом, воспитанием, кругозором,
профессиональной подготовкой.
В разной степени энергичных и та-
лантливых, честных и не очень
честных, умных и не очень умных...
Задача в том, чтобы капитал каждого
шел в общий котел. Основное прави-
ло — не береги для себя, отдай всем.
Тот, кому это правило — нож острый,
не уживался в секторе.
Интимные переживания сотрудни-
ков, «потроха», как говорил Сергей
Григорьевич, его не интересовали. Он
не спрашивал у сотрудников, почему
не выполнил задания, он спрашивал:
выполнишь или нет, а если да, то
когда. Дисциплина, говорил он, —
в том, чтобы один не перекладывал на
26
другого свои проблемы. Человек до-
лжен быть точен.
Инженер В. Климова — работник
отличный, даже талантливый —
раздражала его тем, что неорганизо-
ванна. Не сделала работу в срок,
объясняет — душевные переживания.
Опоздает — виноват транспорт.
— Вот вы ссылаетесь на транс-
порт,— говорил ей Сергей Гри-
горьевич, — значит, мне нужно не
сделанную вами работу спрашивать
с управления транспорта. А мне там
ответят: нехватка водителей, мало
автобусов, жалуйтесь в горисполком.
А у горисполкома, разумеется, свои
причины, он отсылает в Госплан.
Значит, мне, товарищ Климова, надо
взыскивать за ваши опоздания с
Госплана? Лучше я буду с вас спраши-
вать. Вам нравится, когда автобусы
ходят по расписанию? Давайте и мы
будем работать надежно-
Такие беседы иногда приносили
пользу, иногда нет. И тогда Сергей
Григорьевич стал действовать, как
автомат в метро, не опустил пятак —
перед тобой встает преграда. Опозда-
ла — предупреждение, не исполни-
ла — выговор. Климова назвала на-
чальника «бессердечной машиной»
и подала заявление об уходе.
Сергей Григорьевич был убежден,
что из обихода следует совсем убрать
такие понятия, как «одолжение», «ве-
ликодушие», «жалость», «сострада-
ние» .
К отношениям между людьми
надо подходить конструктивно.
Нравственными проповедями ничего
не изменишь. Стоит ли, например,
взывать к совести людей, устроивших
толкучку на автобусной остановке?
Сколько ни сетуй, ничего не изме-
нишь, пока автобусы ходят редко.
Сергей Григорьевич твердо верил,
что можно избавиться от недоразуме-
ний, обид, стрессов и конфликтов,
если высветлить разумом, кто чего
хочет, кто кому что может дать.
Главное, полагал он, устранить воз-
можные разочарования, а для этого
нужно безжалостно бороться с
иллюзиями и не принимать желаемое
за действительное. Люди обязаны без
прикрас видеть друг друга, знать
правду о природе человека — тогда
они не станут лезть в бутылку из-за
чьего-то поведения, которое кому-то
может показаться аморальным.
И вот родная дочь говорит о нем:
«Изверг!»
Света не навестила заболевшего
отца. Позже, когда он выздоровел,
она стала приходить к матери, если
знала, что отца нет дома.
Однажды Сергей Григорьевич вер-
нулся из командировки раньше срока
и столкнулся с дочерью. Она показа-
лась ему худой, измотанной, чем-то
раздраженной. За последнее время
и отец и дочь столько пережили, что
сил на вражду у них больше не было.
Не зажигая света, в сумерках они пили
чай на кухне и сдержанно выясняли
отношения. Света скупо сообщила
j себе, нет, институт она не бросила,
перешла на заочный, чтобы работать.
На ее зарплату они снимают комнату.
Костя тоже ищет работу, но пока не
нашел по душе. Да, денег не хватает,
но они едят немного, соблюдают
посты.
— Может быть, ты все же объяс-
нишь, ради чего столько мук? —
спросил отец. — Изнурительные пос-
ты, моленья по нескольку раз
в день. Я не думаю, что тебя может
увлечь роль пророчицы или жены
пророка. Ты по сути своей труженица
и твердо стоишь на земле.
— Я боялась стать такой, как ты!
Сергею Григорьевичу стало страш-
но. Этих слов он не ждал.
— Все детство я наблюдала, как
человек, рожденный и воспитанный
родителями для добра, сам себя
убивает. Рождается другой. Может
быть, и нужный технике, которую ты
хочешь двигать вперед. Но не мне.
И не маме. Я еще помню, как ты,
придя с работы, горячо шептался
с мамой — ты сетовал на обсто-
ятельства, которые не позволяют по-
ступить так, как велит совесть И по-
том вы вместе, радостные, успо-
коенные, пили чай. Но постепенно
тебе стали тяжелы эти исповеди. Ты
стал уверенным в себе, стал держать-
ся так, словно узнал конечную истину.
А нравственность невозможна без
сомнений, чувства вины, страдания
и боли. Ты видел выход в том, чтобы
отбросить лишние чувства Ты решил
идти по пути упрощения, избавиться
от сомнений. Отучился говорить: «не
знаю», «я не разобрался». Ты не
стараешься понять систему отсчета
другого человека — ведь это целый
огромный мир! Ты только жестко,
любыми средствами отстаиваешь
свою точку зрения. Да, ты достиг
немалых успехов в деле управления
людьми. Видишь намерения партнера
на четыре хода вперед и можешь
просчитать все варианты.
— А ты хочешь, чтобы я не мог
просчитать? — успел спросить Сергей
Гриюрьевич.
— Ты прав, ты во всем прав, но ты
не заметил, что постепенно отстаива-
ние правой позиции превратилось для
тебя в отстаивание своей правоты. Ты
стал бороться за свое положение
лидера... Ты обманул маму.
— Не трогай маму, — пытался оста-
новить Свету отец.
— Ты возненавидел чувства! Мама
долго не понимала, не верила в воз-
можность такого отношения к людям,
к ней. Поняв твои правила игры,
отшатнулась от тебя. А ведь ты
держишься маминой любовью! Она
сильнее, чем ты, со всеми твоими
схемами.
— Но надо же искать какой-то
рациональный подход к человеческим
отношениям. Чем тебе не нравится
мое стремление внести разум в хаос
случайностей?
— Какой ценой? Приземлением
всей духовной жизни, ее упрощением
Во имя целесообразности ты отсе-
каешь в человеке «лишнее», а вдруг
это лишнее — и есть главное. Челове-
ку постоянно приходится делать
выбор, и тут главный помощник —
нравственное чувство. Как ты мог
счесть главным злом человеческие
чувства?! Жалость, сострадание,
любовь... Это же благо!
Сергей Григорьевич сидел молча.
Он мог бы ответить Свете, что она
напрасно надеется на давнишнюю
утопию, многократно опровергнутую
историей, — миф о спасительной все-
общей любви, которая способна раз-
решить все проблемы. Он мог бы
сказать, что легко им с Костей,
отъединив себя от всех, твердить
абстрактные заклинания: люби ближ-
него, как себя. А ты попробуй выйди
из дома и начни любить! И вспомнишь
тогда все, что заботит твоего отца
Но он молчал Для него сейчас
гораздо важнее то, что он наконец,
кажется, понял, почему Света обрати-
лась к религии. Она потянулась туда,
стараясь выйти из-под его, Сергея
Григорьевича, влияния. Ее оттолкнули
от него прагматизм и рационализм,
которыми он так гордился. Он вино-
ват в том, что видел в дочери свое
второе «я», а она давно уже стала
совсем другим человеком
Думал Сергей Григорьевич и о том,
что брак Светы и Кости, скорее всего,
будет непрочен. Костя присвоил не-
кие духовные привилегии, замкнулся
в кругу таких же, как он, и ему
наплевать на то, что происходит
вокруг. Но Света—человек не
абстрактных, а реальных, конкретных
чувств и мыслей. Рано или поздно она
взбунтуется против погруженности
мужа в себя, против пренебрежения
к ней, желания сделать ее удобной
для собственной жизни, свободной от
всяческих трудностей.
У Светы скоро будет ребенок.
Родителям придется помогать ей —
ведь Костя не поступится своими
привычками и не будет поддерживать
семью материально. Ну, а решимость
Светы выносить все тяготы ради веры
рано или поздно придет в столкнове-
ние с реальной жизнью.
Мелькнула и такая мысль: сейчас
удобный момент, чтобы нажать на
дочь, добиться решительных призна-
ний, доказать, что почва под ее
ногами зыбка Но Сергей Григорьевич
решил — вопреки своим привыч-
кам — промолчать.
Вернулась с работы Татьяна Иванов-
на. Обрадовалась, увидев Свету дома.
Поняла, что состоялся важный, серь-
езный разговор. Очевидно, не по-
следний. И они стали все вместе пить
чай.
27
-------------------- С! !ЫЧАИ И "УДЬБА -------------
АДЖАП собиралась на свадьбу. При-
хорашиваясь, думала, что тихой и ми-
лой Бибигуль очень подходит Чары
Тайтаров. В их ауле Тутлы, где всего-то
живет тысяча человек, все обо всех
известно. И про Чары знают, что он
хороший работник, скромный парень,
после школы пошел на ферму — там
всегда рабочие руки нужны: хоть
и неприхотливый скот — верблюды,
но их 19 тысяч! Да, вот Бибигуль —
тихая-тихая. а первая из их класса
замуж выходит, не успели школу
окончить. . Аджап загрустила — ее
суженый в армии, ждать долго, еще
целый год. Но глянула в зеркало,
вскинула голову и невольно улыбну-
лась своему отражению. Как и поло-
жено туркменской красавице, волосы
у Аджап густые и черные, глаза —
еще чернее, зубы белые-белые, как
снег на вершинах далеких гор, что
виднеются на горизонте. И с именем
родители не ошиблись: Аджап по-
туркменски — прекрасная. Что ж
грустить — воротится любимый до-
мой, и у нее будет свадьба, не хуже,
чем у Бибигуль! И к ней придет весь
аул, чтобы порадоваться ее счастью,
игры будут самые веселые, скачки —
самые быстрые, и найдутся ловкие
ребята, сумеют достать платок с высо-
кого шеста, аульские борцы поста-
раются показать себя. И музыка будет
красивая...
Она услышала звуки дутаров и зато-
ропилась. Бахши — музыканты начи-
нали для Бибигуль и Чары свадебную
мелодию.
Возле украшенной кибитки было
много народу. Аджап немного про-
дрогла в своем нарядном платье —
в январе всегда холодно и как-то
особенно уныло выглядит пустыня,
обступившая аул со всех сторон.
Весной она вспыхнет на короткое
время разнотравьем, маками, а сей-
час она такая же серо бежевая, как
и привязанные там и тут верблюды.
Но когда в ауле свадьба, то и пустыню
не замечаешь. Наверное, оттого, что
все веселые и нарядные. Кинулась
навстречу Аджап ее любимая подруга
Огульгурбана. Это имя означает
«предшествующая рождению сына»,
но в ауле ее все зовут Язгуль —
«весенний цветок», такая она яркая,
веселая, насмешливая. В школе
Аджап Язлиева и Язгуль Атамырадова
были неразлучны. Они и после школы
всюду вместе
Свадьба набирала силу Угощение
было, как обычно, щедрое — в их
совхозе люди хорошо зара-
батывают. Аксакалы сидели за от-
дельным дастарханом. Они не позво-
лят себе сесть рядом с теми, кто
может пить вино или водку И это
всегда нравилось Аджап Глядя на
них и молодые мужчины не так
ретиво прикладываются к спиртному.
А вот ее отец, чабан Яры, хоть
и далеко ему еще до возраста аксака-
ла, совсем не пьег. «В армии тоже не
пьют», — почему-то подумала Аджап
и тихонько засмеялась. Пока она так
размышляла, Язгуль исчезла куда-
то. Потом появилась и таинственно
зашептала:
— Тебя зовут, выйди.
У Аджап мелькнула счастливая
мысль:
— Он? Неужели приехал?
— Сама увидишь! — Подружка лу-
каво улыбнулась и протянула ей
руку. — Бежим! Не боишься темноты?
«Какая темнота? — подумала Ад-
жап. — Ведь я и ночью сколько раз
помогала отцу пасти стадо».
Язгуль уводила ее все дальше от
кибиток, в пустыню. Аджап не испуга-
лась и тогда, когда в темноте обозна-
чились мужские силуэты, а Язгуль
отступила на несколько шагов назад.
Просто не могла понять, в чем дело:
может быть, шутка, розыгрыш?
И только когда подъехавший грузовик
высветил фарами тупые пьяные лица,
ее охватил страх. В одном из мужчин
она узнала старшего брата Язгуль
Мамедсахата, а у него была нехоро-
шая слава, он недавно вернулся из
тюрьмы, куда попал за очень плохое
дело — за изнасилование. И другого
узнала — это был тоже брат ее по-
дружки, чабан Нурмырад, он в ауле
появлялся редко, пас верблюдов на
дальних пастбищах. Из кабины грузо-
вика вылезли двое — братья Хан-
гельдыевы, и все двинулись к ней.
Аджап потом рассказывала мне, что
именно в тот момент ей стало ясно:
«Украсть хотят!» И она рванулась
назад, к аулу. «Только бы добежать до
первой кибитки, там люди!» Но не
было никого в первой кибитке, и во
второй не было — все на свадьбе
Бибигуль и Чары. Ее догнали, и она
вдруг услышала голос подруги:
— Держите крепче, она вырвется,
я ее знаю!
«Язгуль! Любимая подруга, ты
предала меня».
Когда я почти три года спустя после
той январской ночи вошла в дом
Атамырадовых, эта Язгуль не показа-
лась мне похожей на весенний цветок.
Ее мать, встретив меня у порога, не
улыбнулась, в глазах ее застыла тоска.
Язгуль, нет, лучше я буду называть ее
Огульгурбана, склонилась над ков-
ром, проворно вязала узелки трудно-
го узора — в ауле Тутлы все женщины
искусные ковровщицы. На мои воп-
росы, которые я задавала с большим
усилием — так мне было неловко,
она отвечала нисколько не смущаясь.
Порой я переставала ее слышать
и видела только красные пухлые губы
на ярком лице.
Да, ей братья велели вызвать из
кибитки какую-нибудь подружку —
Нурмыраду пора было жениться. Она
28
выбрала Аджап Ну и что ж, что та его
не любила, потом полюбила бы.
И у туркмен так положено, невеста не
должна соглашаться сразу. Да, она
уговаривала подругу не противиться,
покориться, раз мужчины так захоте-
ли. Ведь если девушку украли, она
должна стать женой похитителя, ина-
че — позор! Так все считают.
— Кому — позор? — спрашиваю я.
— Как кому? — недоумевает
Огульгурбана.
Она уверена, что Аджап опозорена
тем, что произошло после того, как ее
увезли...
Грузовик мчался по ночной пус-
тыне. Звезды спустились совсем
низко, луна светила холодным синим
светом. Звезды, луна — вечные сви-
детели любви.
— Он тебя любит, дурочка, — зу-
дела в ухо Язгуль. — Покорись, сей-
час приедем в Кодж и вас поженят.
Ее везли в соседний аул к замужней
сестре Атамырадовых. Аджап плака-
ла.
Всем пятерым, участвовавшим в по-
хищении, конечно, было известно, что
они совершают преступление. «Похи-
щение женщины вопреки ее воле для
вступления с нею в фактические
брачные отношения наказывается ли-
шением свободы на срок до 5 лет», —
гласит статья 129 Уголовного кодекса
Туркменской ССР. А Мамедсахат еще
и нож вытаскивал всякий раз, когда
Аджап пыталась вырваться Один раз
остановили машину возле канала и
сказали, что если она не согласится на
брак с Нурмырадом, ее столкнут
воду.
Уж не знаю, откуда у Аджап
брались силы (может быть, их давала
любовь!), но в Кодже она умудрилась
выскочить из дома, куда ее привезли,
на темную аульскую улицу. И — не
поверила своему счастью! — узнала
- идущем навстречу человеке учителя
физики Якшиева Она кинулась к не-
му.
— Сапардурды-мугаллым! Помоги-
те! Меня украли! Ножом угрожают!
Помогите!
Якшиев отшатнулся:
— Аджап, ты должна покориться!
Сама говоришь, у них нож. Все равно
ты опозорена. Своему жениху такая
ты не нужна! О чести семьи подумай!
И учитель почти побежал от нее.
«Как — не нужна?! И какая — та-
кая?» Слова Якшиева были ударом
посильнее, чем те, что получала от
своих мучителей. Тут и они подоспели.
Опять поволокли i дом Снова она
в полутемной комнате, твердит себе,
что еще немного — и за нею приедут.
Вот как только учитель сообщит
управляющему фермой Анна-
дурдыеву или директору школы Бя-
шим-мугаллыму, родителям...
Открылась дверь, и в комнату
ввалился хозяин дома.
— Муллу привел, — сказал он.
Вслед за ним появился невысокого
роста большеглазый человек. За спи-
ной Аджап застыл Мамедсахат с но-
жом.
— Откажешься, воткну под лопат-
ку, — повторял он
Рядом мельтешил бледный, с
прыгающими губами Нурмырад. Де-
вушка была почти в обмороке.
Увидев такую картину, мулла сде-
лал шаг  назад, но под суровыми
взглядами хозяев приступил к совер-
шению мусульманского брачного об-
ряда. Быстро пробормотал поло-
женные слова из Корана. Согласия
невесты, хотя это и требуется по
шариату, не спросил и объявил, что
отныне эти двое перед Аллахом —
муж и жена. Довольный Мамедсахат,
приговаривая, что теперь все, что
надо по исламу, сделано, вталкивал ее
и своего брата в другую комнату.
Неужели никто так и не придет ей
на помощь! Аджап была уже совсем
без сил, когда услышала за дверью
возбужденные голоса. В дверях по-
явился участковый милиционер.
«Это, наверное, учитель его при-
слал, теперь все хорошо», — подума-
ла Аджап и провалилась в темноту
Она ошиблась. Якшиев давно спал,
а вот родители Аджап уснуть не
могли. Зная свою дочь, понимали, что
только несчастье могло заставить ее
не прийти домой, подняли тревогу,
пустились на розыски и вот вызволили
дочь из беды. О «позоре» они и не
думали.
Для Аджап позором было бы
сдаться, предать свою любовь. Но вот
ее подруга, завязывающая сейчас
узелки ковра, убеждена, что. вернув
шись в дом к родителям после такого,
она себя опозорила.
— Огульгурбана, — спросила я, —
а ты еще не вышла замуж?
Нет, замуж ойа пока не собирается.
Куда торопиться? Зарабатывает 300 —
400 рублей месяц. Это раньше
девочками замуж выходили, потому
что воды на семейных больше Ъолага-
лось.
— А если тебя вот так, как Аджап,
украдут? — спрашиваю.
Она смотрит на меня злыми глаза-
ми, потом нагло улыбается:
— Обычаев не нарушу, у нас в
семье их уважают.
«Как можно уважать обычаи, ко-
торые ведут на скамью подсу-
димых?» — думаю я и с облегчением
покидаю дом Атамырадовых, где
у детей не воспитали уважения к лич-
ности и достоинству человека.
Эти две девушки учились в одной
школе. Здесь их приняли в комсомол.
Ходили вместе в клуб, брали в биб-
лиотеке одни и те же книги. И хотя их
маленький аул не только от Ашхабада
далеко, но и от областного центра
Красноводска, все здесь есть для
нормальной жизни. Директор совхоза
Ашир Аширов рассказывает, что ник-
то не хочет из аула Тутлы переезжать
на центральную усадьбу. Окончив
институт, почти все возвращаются
домой, в свой совхоз.
Конечно, здесь крепче, чем горо-
де, держатся старые традиции, мно-
гое с давних времен сохранилось
жизненном укладе. Но о боль-
шинстве этих правил можно сказать:
хорошо, что они держатся. Дети
воспитываются в строгом подчинении
старшим — так всегда закреплялся
в поколениях необходимый опыт,
с самого раннего возраста начинают
трудиться. И Аджап, и Огульгурба-
на — обе трудолюбивые, еще в школе
учились, а уже ковры ткали, сами
рисунок придумывали. Но какие же
разные они, эти девушки, их семьях,
видно, уважение к традициям по-
разному понимали и детей воспитыва-
ли в соответствии с этим разумением.
Но как же учитель Якшиев? Почему
так поступил? Директор средней
школы Бяшим Курбанязов горестно
вздыхает. Сразу видно, тяжело пере-
живает происшедшее.
— Не знаю, как мог он так посту-
пить. С детства на наших глазах. У нас
учился. Окончил Ашхабадский уни-
верситет, вернулся в школу препода-
вателем. Прекрасно знает и физику,
и математику. Образованный чело-
век...
Высшего образования, оказывается,
мало для выработки правильных жиз-
ненных ориентиров. Помните муллу?
29
С учителем мне не удалось встретить-
ся, а с муллой я побеседовала.
Бердымурад Меледжаев тоже обра-
зованный человек: окончил Байрам-
алинский техникум механизации
сельского хозяйства, а потом и Ашха-
бадский сельскохозяйственный инсти-
тут. Хороший специалист, его в ауле
уважали. Он отец большой семьи,
старшие сыновья уже сами специ-
алисты с высшим образованием. Но
почему же именно к нему постуча-
лись ночью похитители?
Тут надо дать некоторые пояснения,
касающиеся мусульманских обрядов
в ряде сельских районов Туркмении.
Нередко здесь действуют самозваные
муллы, не имеющие специальной
подготовки. В Кизыл-Арватском
районе, где происходили описыва-
емые события, таких мулл шесть или
семь. Их называют «ненастоящими»
и тем не менее прибегают к их
услугам Почему? Да потому, что
«настоящий» мулла в районе один —
Бегли Аманов, сообщил мне пред-
седатель комиссии содействия
контролю за соблюдением законода-
тельства о религиозных культах
Кизыл-Арватского райисполкома Кур-
ти Чепанов, а в селе еще многие
свадьбы, рождения детей, другие
семейные события отмечаются чте-
нием Корана, молитв, исполнением
традиционных ритуалов. И если чело-
век способен читать Коран или знает
молитвы, умеет сказать, что положе-
но при исполнении обряда, он может
выступать в роли муллы. (Среди
сегодняшних верующих немногие
знают вероучение даже в общих
чертах, не говоря уже о деталях.) Для
кого-то это привлекательное занятие,
в известной степени престижное, раз
человек нужен — к нему и уважение,
да и прибыль немалая; например,
за совершение мусульманского брач-
ного обряда никах и деньги поло-
жены, и барашек. Бердымурад Ме-
леджаев именно из таких мулл.
Конечно, если бы в тот злосчастный
день Бегли Аманов, «настоящий мул-
ла», был на месте, позвали бы его, но
он как раз уехал, пришлось идти «по
вызову» ненастоящему — дело-то у
Атамырадовых было срочное. Ме-
леджаев понимал, что участвует
< нехорошем, но по опыту знал и то,
что риска немного, обычно девушка
в конце концов соглашается выйти
замуж за похитителя. (Не забудем
и о причитавшемся ему барашке.)
И все же не уловил этот мулла, что
за последнее время многое измени-
лось в поведении туркменских деву-
шек. Как ни сильны еще предрассуд-
ки, заставляющие подчиниться воле
родителей, если те требуют брака
с нелюбимым, или покориться судьбе,
если похитил нежеланный, а все чаще
и чаще и в таких случаях девушки
поступают «своевольно», не боятся
«позора». Изменилось и обществен-
ное мнение — далеко не все в аулах
такое поведение считают позором.
И тогда позор падает на голову тех,
кто нарушает закон, надеясь укрыться
за спасительными традициями, ко-
торые не позволяют девушке
«восстать». В случае, о котором у нас
речь, все те, кто считал, что могут
распорядиться судьбой Аджап Яз-
лиевой по своему усмотрению, нака-
заны в соответствии с законом.
Кизыл-Арватский районный суд под
председательством народного судьи
О Атамамедова вынес по этому делу
такой приговор:
«За похищение Язлиевой Аджап,
принуждение ее к вступлению в брак
и попытку изнасилования... пригово-
рить Атамырадова Мамедсахата к
8 годам лишения свободы с отбытием
наказания в колонии строгого режи-
ма; Атамырадова Нурмырада — к
6 годам; Атамырадову Огульгурба-
ну — к 4 годам (условно); братьев
Хангельдыевых Овезгельды и Аман-
гельды, помогавших в совершении
похищения, — соответственно к 3 и
2 годам». Два года условного наказа-
ния суд определил Меледжаеву
Бердымураду, в качестве муллы со-
вершившему свадебный обряд никах.
Частное определение вынесено в ад-
рес Якшиева Сапардурды — учителя
физики школы № 1 поселка Тутлы.
Общественный обвинитель на су-
дебном процессе управляющий фер-
мой Аннадурдыев сказал тогда, что
Якшиеву вообще нельзя доверять
воспитание детей. И хоть не хватает
еще учителей, директор школы Кур-
банязов с этим согласился. Якшиев
больше в школе не работает.
Меледжаев попросил себе работу
на самом трудном участке — в расте-
ниеводстве. В разговоре с ним
чувствовалось, что ему стыдно за
содеянное, хотя, строго говоря, му-
сульманские установки он в том
случае не нарушил. Правда, Меледжа
ев больше агроном, чем мулла, мне
же хотелось узнать, как относятся
к похищениям девушек муллы, ко-
торых называют настоящими, сведу-
щие в мусульманских законах.
В том же Кизыл-Арватском суде
мне сказали, что у них не так давно
слушалось дело о похищении
Гульджан Яйлиевой Репом Байджа-
новым. Мусульманский обряд брако-
сочетания совершил 90-летний мулла
Пенже Агалиев. Он был привлечен
к ответственности и осужден — но
условно. Судьи учли его почтенный
возраст.
Я пришла к Пенже Агалиеву в дом
и была принята любезно. Белобо-
родый старец сидел на ковре перед
телевизором. Темные глаза смотрят
живо, с интересом. Говорит быстро,
мешая русские и туркменские слова.
Прежде всего сообщает, что Коран он
знает так хорошо, что даже помогал
ученым из Академии наук вникнуть
в отдельные строки священной книги.
Не преминул заметить мне, что турк-
мены-мусульмане — самые честные,
смелые, добрые и т. д. Потому
что ислам ограждает их от зла
и плохих дел. И тут я приступаю к цели
своего визита.
— Пенже-мулла, а что бы вы сдела-
ли, если бы добрые мусульмане
похитили вашу дочь? У вас ведь их
три...
— В суд! — неожиданно кричит
Агалиев и становится моложе этак лет
на двадцать-тридцать. — Вернуть!
— Но если уже совершен мусуль-
манский обряд?
— Все равно! Развести! Если она не
согласна — значит, нельзя!
— Но ведь вы сами объявили такой
брак законным, а он был и тайный,
и без согласия девушки
— Нет! Нет!
— Простите, а как же та пара из
Кизыл-Арвата? Помните, Реп Байджа-
нов и девушка Гульджан?
До этого мулла говорил о том,
о чем ему хотелось, теперь приходит-
ся отвечать на вопрос, хотя, как
я заметила, он этого не любит.
Агалиев объясняет мне, что суда
потребовали родители, явно недо-
вольные калымом, а молодые, после
того как он благословил их, целую
неделю жили хорошо в Ашхабаде.
Есть такой обычай — кайтарма: если
калымом недовольны, забирают де-
вушку домой.
Завершает мулла свою речь совсем
неожиданно:
— А я своих дочерей без калыма
отдал. Как пророк Мухаммед — за
одного барашка. И все живут хорошо.
Мы прощаемся. Мулла уже никого
не обличает, никого никому не проти-
вопоставляет. По-восточному цветис-
то желает счастья мне и моей семье.
Напоследок я замечаю, что ведь
и барашек за дочь, наверное, тоже
калым, то есть плата, правда, пророк
в этом был поскромнее, чем иные
современные мусульмане. Мы смеем-
ся.
— Много ли приходится разбирать
дел о похищении, предусмотренных
статьей 129? — спросила я у замести-
теля министра юстиции Туркменской
ССР В. И. Костановского.
Дел таких, оказалось, немало, во
всяком случае, больше, чем, скажем,
20—25 лет назад. Что же, похищений
стало больше? Нет, их стало гораздо
меньше, просто теперь такие истории
чаще кончаются судом. Правда,
бывают и такие случаи, о котором
рассказал мулла Агалиев: родители
жениха и невесты о калыме не догово-
рились, и тогда обиженные вспоми-
нают о преступлении жениха, идут
в суд. Однако гораздо чаще сегодня
похитители получают справедливое
наказание именно потому, что ме-
няется психология современных деву-
шек, меньше боятся осуждения за то,
что поступила не так, как «принято».
30
Да и у старшего поколения постепен-
но меняется представление о том, что
же такое настоящий позор. Не так
давно слушалось дело о похищении
учащейся Крас ново дс кого меди-
цинского училища Аманбике Мередо-
вой токарем вагоноремонтного заво-
да Нурымурадом Байрамовым. Вече-
ром она возвращалась из железнодо-
рожной больницы, тут ее и подка-
раулили «жених» с дружком, втащили
в «Жигули», но девушка была непрек-
лонной: «Не пойду за тебя замуж, все
равно подам в суд. Жить с тобой,
нелюбимым, — хуже смерти» Инте-
ресно вот что. После объявления
приговора отец «жениха» сказал: «Я,
старый рабочий, считаю, что моего
сына осудили правильно. Не позволю
ему даже на обжалование подать.
Пусть отбывает наказание. Это урок
ему и всем подобным добывателям
невест».
А теперь, прежде чем завершить
свое повествование, я хочу вернуться
в аул Тутлы. Читателю, наверное,
интересно узнать, как там Аджап
Язлиева. Помните, перед тем, как ее
похитили, Аджап мечтала о веселой,
замечательной свадьбе? Мысль о
любимом в трудный момент придава-
ла ей сил и решимости. Но тот, кого
она ждала, верность которому свято
хранила, придерживался иных жиз-
ненных правил. Он, как и ее подруга
Огульгурбана, был из правоверной
семьи, где «уважают обычаи», и мать
не разрешила ему жениться на «опо-
зоренной», сама выбрала себе не-
вестку, воспитанную «в строгости».
Что ж, встречается и обманутая
любовь. Когда девушка вдруг увидит,
что ее любимый — трус и предатель.
Что он не способен на решительный
поступок. Боль от этого не меньше,
чем если бы он просто разлюбил
ее. Но и она проходит.
Мы шли с Аджап по аулу. Девушка
рассказывала, что в этом году будет
поступать в педагогическое училище,
хочет учить ребят. Хотя и ковровое
дело ей по душе. «Хорошая будет
воспитательница, — думаю я, глядя
на ее доброе, спокойное, красивое
лицо. — Научит детей понимать что
плохо, что хорошо». По моей просьбе
мы заглянули в медпункт, зашли
в школу, где Аджап мечтает работать,
потом в ма! азин. Везде нас встречали
улыбки, люди расспрашивали Аджап
о делах, просили передать привет
родным.
Я все же решилась спросить Аджап:
- Ты любишь koi о-нибудь?
-Да.
— А он?
-Да.
— Он здешний?
— Нет, врач из Кизыл-Арвата.
— А если родители не согласятся
с твоим выбором?
Она смотрит на меня так, что
я понимаю' Аджап будет счастлива

ы
Ч
й
О
и
g
Си
Си
с
й
2
к
9
й
◄
»
§
§
§
Ф
S
S
и
ео
И
1=5
Ф
К
и
Ри
О
к
В Москве в мае 1986 года состоялась
IV конференция «круглого стола» —
международная встреча религиозных
деятелей и ученых-экспертов — на те-
му «Голод, бедность и гонка вооруже-
ний. К новому моральному порядку
внутри наций и между ними».
В середине XIV века архиепископ
Кентерберийский представил королю
Эдуарду III специальное прошение.
«Подумай, о король,— писал он,—
чего стоит тебе содержание лишь
одной лошади!..» Священнослужи-
тель подсчитал, что за неделю тратит-
ся сумма, на которую можно прокор-
мить четырех, а то и пятерых бедня-
ков. Во сколько же обходятся все
царские конюшни?— вопрошал архи-
епископ и давал королю «мудрый
и здравый совет»: уменьшить число
лошадей, «дабы иметь возможность
уплатить бесчисленные долги...»
Эту историю привел в своем выступ
лении советский эксперт И. С. Тарасе
вич. «Ныне мерки, конечно, другие,—
комментировал он. — И боевые «ко
ни», и обслуживающие их «конюхи >
обходятся человечеству слишком до-
рого». Гонка вооружений пожирает
колоссальные материальные средства,
в то время как голод уносит ежегодно
примерно 30 миллионов человек!
По признанию каноника Кеньона
Райта, генерального секретаря Шот-
ландского совета церквей, «связь меж-
ду разоружением и всемирным разви-
тием» он осознал несколько лет назад,
когда побывал в трущобах Калькутты.
Сотрудник управления городского
развития говорил ему, что трудно
даже думать об обеспечении жителей
трущоб новым жильем. Затем добавил
с долей печального цинизма: «Дома
для трех миллионов людей стоили бы
столько же, сколько один ядерный
бомбардировщик, но разве мир может
отказаться от него!..» Связь между
разоружением и развитием сложна,
считает Кеньон Райт, и поэтому осо-
бенно ценными представляются
мирные инициативы Генерального
секретаря ЦК КПСС М. С. Горбачева,
выдвинувшего программу полной лик-
видации до конца нынешнего века
оружия массового уничтожения.
«Мы собрались здесь,— говорил
буддийский деятель из Непала Локе
Даршан,— чтобы обсудить, как нам,
священнослужителям и ученым-экс-
пертам, объединить усилия в борьбе
с голодом и бедностью, порожда-
емыми гонкой вооружений... Не будем
забывать, что мир не может быть
достигнут только усилиями полити-
ческих лидеров».
«Если человек делает что-либо не по
нравственному побуждению,— заме-
тил муфтий Талгад Таджуддин, пред-
седатель Духовного управления му-
сульман Европейской части СССР
и Сибири,— а лишь по обязанности,
цена такому деянию невысока...
Нравственное поведение — дело труд-
ное для души и тела... Оно противо-
стоит эгоистичной психологии, разру-
шающей человеческие идеалы. Но
разве слышат эти слова те, кто превра-
тил, например, внешнюю задолжен-
ность стран Азии, Африки, Латинской
Америки в одну из наиболее острых
международных проблем?»
Не случайно католические епис-
копы США в своем «Призыве к людям
всех религий» констатировали: «Бо
лее 800 миллионов человек в госу-
дарствах «третьего мира» живут в аб-
солютной нищете. Бремя долга боль-
шинства этих стран настолько огром-
но, что трудно представить, как
облегчить страдания людей... Но
внешняя политика США по отноше-
нию к «третьему миру» игнорирует
эту позорную действительность».
Критика вашингтонской адми-
нистрации прозвучала в выступле-
ниях многих религиозных деятелей
Президент Христианской обществен-
ной ассоциации Польши Казимир
Моравский отметил, что «капиталис-
тический мир. часто отождествляя
себя с религией», на практике нару-
шает все ее моральные установления.
«Так, США, говоря о мире, совер-
шают агрессию в Никарагуа и Ливии,
планируют «звездные войны», игнори-
руют предложения Советского Союза
о запрещении испытаний ядерного
оружия. Христианская концепция
мира имеет много общего с миролюби-
вой политикой Советского Союза и со-
циалистических стран, которая прак-
тически проявилась в мирных ини-
циативах М. С. Горбачева... Христи-
ане считают возможным и необхо-
димым поддержку этих инициатив
путем влияния на свои прави-
тельства»
«Я, как религиозный деятель,—
сказал муфтий Шамсуддинхан Баба-
ханов, председатель Духовного управ-
ления мусульман Средней Азии и Ка-
захстана,— не могу не выразить оза-
боченности по поводу того, что
в отношениях между людьми раз-
личных стран все меньше места ос-
тается для милосердия». Муфтий
с сожалением упомянул о реакции
средств массовой информации США
и стран НАТО на катастрофу в Чер-
нобыле: «Этот случай дал повод
к разжиганию разнузданной антисо-
ветской пропаганды. Такие действия
идут вразрез с гуманизмом и рели-
гиозными принципами».
О месте религии в построении нового
морального порядка в мире говорил
представитель Церкви Иисуса Христа
(остров Мадагаскар) Ришар Андри-
аманджато. Он подчеркнул, что «во
многих регионах мира религия
эксплуатируется в целях, противоре-
чащих интересам человечества», и
призвал религиозных деятелей к борь-
бе со «всеми видами фанатизма,
вызывающими насилие и неконтроли-
руемые конфликты».
В выступлениях участников конфе-
ренции прозвучала озабоченность в
связи с экологическими последстви-
ями научно-технического прогресса.
По выражению доктора Ракеша Гупты
из Индии, «каждая страна хочет осу-
ществить торжественный въезд в XXI
столетие верхом на микроэлектрони-
ке». Однако за НТР люди расплачи-
ваются дорогой ценой. Мысль о необ-
ходимости учитывать последствия на-
учно-технической революции прозву-
чала в выступлении представителя
русской православной церкви иеромо-
наха Ианнуария (Ивлиева). Он под-
черкнул, что «диалог между религией
и миром науки и техники должен
переместиться... в сферу этики».
31
ЛИТЕРАТУРА, ИСКУССТВО
Беа ис Тинсли родилась на юго-
во тч -, их домик стоял на берегу
«.«А^ачского залива в нескольких милях
от довольно большого и шумного города
Талахасси. Отец ее держал заправочную
станцию. Бизнес был относительно
выгодным до тех пор, пока в 1994 году не
построили новое шоссе — к северу от
города. По старой дороге проезжало все
меньше машин, и дела Тинсли пошли
плохо. Станцию он продал, но еще
осталась земля — двадцать акров, кото-
рая пока не падала в цене. Однако два
года спустя родители Бет неожиданно
скончались: сначала отец — от рака же-
лудка, а вскоре и мать — от инфаркта.
Так получилось, что Бет осталась одна,
когда ей едва исполнилось двадцать. Дом
с землей она продала — брат матери,
живший в Канзас-Сити, говорил, что она
здорово продешевила, но жить на старом
месте Бет не могла. Провела месяц у дяди,
но не хотела быть обузой. Она окончила
колледж, и одно время готовилась к по-
ступлению в университет... Ее влекла
биология, и в конце концов она пошла по
объявлению работать в какую-то фирму,
занимавшуюся медицинскими иссле-
дованиями. Неподалеку от огромного
20-этажного здания фирмы, на окраине
Канзас-Сити Бет сняла квартирку из двух
комнат. Появились у нее и поклонники —
из служащих фирмы. Платили в фирме
неплохо, обещали платить больше.
В общем, Бет не могла пожаловаться на
жизнь, и потому сама удивилась, когда
ответила согласием (даже не подумав!) на
предложение руководителя отдела: пере-
вестись на новое место, куда-то на запад
Невады, где должна открыться перспек-
тивная фирма и где будут платить
значительно больше, к тому жё появится
больше возможностей для учебы, да
и вообще для продвижения. Очевидно,
32
шеф уловил то, в чем сама Бет себе не
признавалась: работа увлекала ее боль-
ше, чем изменения в личной жизни; за
несколько месяцев она стала опытным
биологом-экспериментатором.
На сборы ей дали сутки, и она даже не
со всеми знакомыми успела попрощаться.
Отправилась на запад, ни о чем не жалея,
но ни на что особенное, впрочем, не
рассчитывая.
Месяц ее продержали в Солт-Лейк-
Сити: проверяли знания и квалифика-
цию. Новая фирма, принадлежавшая
Пентагону, Бет сначала не понравилась.
Анализы, вскрытия животных, биопсии
Бет делала очень умело, но работа
в первое время ее угнетала. Возможно,
потому, что с ней часто беседовал офицер
службы безопасности. Бет понимала, что
ей предстоит работать на какой-то секрет-
ной базе армии, это было романтично,
таинственно, но в то же время обстановка
подозрительности раздражала ее. Вечера
Бет проводила в увеселительных заведе-
ниях, куда ее приглашали друзья из
лаборатории. Впрочем, она ни разу не
пошла дважды с одним и тем же пар-
нем.
Через месяц ее с пятью другими
сотрудниками доставили на вертолете
в пустынную местность, о которой она
знала только то, что это где-то в Неваде,
но неподалеку от Калифорнии. После
пышной растительности юга здесь было,
как на Луне.
Зарабатывала Бет прилично, но что
делать с деньгами на базе? Мужчины
могли тратиться на выпивку, а для
женщин оставалась единственная воз-
можность разнообразить жизнь: пустить-
ся в любовную интрижку, а то и выйти
замуж, тогда хоть появится какая-то
цель. Выезжать за пределы Шеррарда
младшему персоналу разрешали с боль-
шой неохотой, да и куда было ездить?
Ближайший городок Хоторн был такой
же дырой, разве что по дороге на базу
можно было прогуляться вдоль берега
красивого озера Уолкер.
Через два месяца работы на базе
Шеррард Бет познакомилась с Кирманом,
и жизнь ее круто переменилась. Настоль-
ко круто, что сейчас, в полдень 18 октября
2001 года, она сидела перед майором
службы безопасности Полом Рихтером
и решительно не знала, что говорить, хотя
все возможные варианты ответов были
обговорены с Диком еще несколько меся-
цев назад. Вчера Дик был еще жив, а по
ночному переполоху Бет поняла, что пока
все идет по плану и Дик ушел.
— Милая Бет,— сказал Рихтер,— я
пригласил вас к себе, чтобы кое о чем
спросить. Из сотрудников базы вы ведь
лучше всех знали Ричарда Кирмана,
верно? Даже собирались за него замуж?
— Дик не делал мне предложения,—
Бет запнулась,— а теперь... Теперь уже,
наверно, и не сделает.
Рихтер покачал головой.
— Его болезнь для нас тяжелый удар.
Лучший ученый. Ну... не вам говорить об
этом.
Значит, его не нашли, подумала Бет.
Она поджала губы и приготовилась за-
плакать. Рихтер протянул бокал с соком,
но успокаивать не стал, ему и нужно было
вывести ее из равновесия.
— Скажите, мисс Тинсли, в последнее
время перед болезнью вы не замечали
в поведении Кирмана чего-нибудь... ну,
необычного?
' — Нет,— сказала Бет,— ничего тако-
го... особенного.
— Вы были его ассистенткой, верно?
Работали вдвоем. Всегда были вместе. Не
встречался ли Кирман в неслужебное
время с кем-либо, кроме вас? На террито-
рии базы или вне ее?
— Нет,— решительно сказала Бет. —
Он ведь очень уязвимый, Дик, и
скрытный... Нет, сэр.
— Милая Бет, не нужно так официаль-
но. Мы ведь беседуем, и для вас я просто
Пол.
Голос Рихтера казался Бет все более
тусклым, между ее сознанием и миром
возникла какая-то серая стена. Бет отве-
чала уже чисто механически, вопросы
были простыми, ответы готовы заранее,
и она начала думать о своем. О том, что
Дик, наверно, уже добрался до пещеры.
Он так и не сказал ей, какое именно место
выбрал для того, чтобы переждать про-
цесс. Кирман знал, что Бет могут начать
обрабатывать препаратами, и она неволь-
но скажет все, что знает. В юбом случае
она не должна была сказать ничего
о месте.
Рихтер не хотел пока применять к Беат-
рис Тинсли крутые меры. Она, конечно,
знает больше, чем говорит. Но прежде
чем менять тактику допроса, нужно пред-
ставить себе, к какой именно области
относится знание, которое она прячет так
старательно, что оно проглядывает в каж-
дом ее движении. Рихтер прекрасно умел
отличать ложь от правды — так ему, во
всяком случае, казалось. Допустим, Бет
что-то скрывает. Это вполне может быть
нечто из интимных ее отношений с Кир-
маном, и проку от такого знания немного.
В иностранную разведку Рихтер не ве-
рил — эту версию навязало ему на-
чальство, и он ее отрабатывал, понимая
полную бесперспективность.
В отличие от теоретиков из Лэнгли
Рихтер хорошо знал Кирмана — это был
один из самых опекаемых людей на базе,
работа его представляла первоочередной
интерес. Связи тщательно прослежива-
лись, Рихтер был уверен — криминала
в них не было. И быть не могло. Кир-
ман — ученый, профессионал. В полити-
ке он не разбирается. В среде ученых,
Рихтер знал, модно козырять той или
иной политической программой — на-
пример, подписывать письма президенту
о вреде для здоровья атомных бомбарди-
ровок или о пользе американской муки
для питания детей Гондураса. Подписав
письмо, они думают, что приобщились
к большой политике и теперь их мнение
окажется весомым для тех, кто эту
политику реально делает. Игра в са-
молюбие. Кирман в эту игру не играл.
Будучи аспирантом, он дважды от-
казывался принимать участие в по
добных эскападах коллег, поскольку
считал, что каждым делом должны зани-
маться профессионалы. Пироги должен
печь пирожник, и печь так, будто каждый
пирог — последний. И политику должен
делать профессионал высочайшего клас-
са — возможно, их и нет в наши дни.
А биолог должен на пределе сил зани-
маться биологией. Генетикой в частности.
Лицевая сторона этой идеи была совер-
шенно очевидна, и Рихтер был доволен,
что, судя по всему, оборотная сторона до
сознания Кирмана не доходила. Кирман
работал на базе Шеррард над генети-
ческой бомбой, способной погубить насе-
ление страны так, что противник и не
заподозрит вмешательства извне. Заман-
чивая задача для профессионального
генетика, и Кирман решал ее на высоком
уровне. Но при этом думал, по-видимому,
что те, кто поставил перед ним задачу,
тоже высококлассные профессионалы в
политике и военном деле. А потому
вмешиваться в их решения не только не
стоит, но просто вредно.
Итак, Рихтер решил, что проверять
возможные связи и политические
взгляды Кирмана, конечно, нужно. Но
чего бы стоил он как профессионал-
разведчик, если бы не обнаружил эти
связи раньше? Их просто нет. Однако
Рихтер, опять-таки будучи профессиона-
лом, не давал воли самолюбию. Нужно
проверить — он проверит. А потом нач-
нет отрабатывать свою версию, более
реальную, на которую в Лэнгли не
обратили должного внимания. Кирман
мог уйти из клиники по единственной
причине — ему пришла в голову идея,
которую необходимо или просчитать, или
доказать экспериментом. Сделать это он
мог на базе или в лабораториях универе и
тета. До базы далеко, часы его сочтены,
искать нужно у нью-йоркских генетиков.
Но это личное соображение Рихтера,
начальство не спрашивало его мнения.
— Скажите, Бет,— Рихтер помед-
лил,— часто ли бывало, чтобы вдруг,
среди ночи Кирману... Дику являлась
какая-нибудь идея, мысль и он покидал
вас? Или наоборот, звонил вам среди ночи
и просил прийти в лабораторию, чтобы
что-то проверить...
Бет улыбнулась. Этот вопрос Дик тоже
предвидел. Господи, да Дик предвидел
все! Она сделала вид, что задумалась.
— Н-нет, сэр.
— Пол, милая Бет, просто Пол...
— Да. То есть нет, это было редко.
Собственно, я только один раз и помню.
Когда умирала Красавица... Помните?
Рихтер кивнул. Этот эпизод трудно
было забыть. Года полтора назад Кирман
переполошил службу безопасности, по-
требовав около четырех утра вертолет
и объявив, что ему срочно нужно в лабо-
раторию генетика Хадсона в Солт-Лейк
Сити, чтобы поставить некий контроль
ный эксперимент для проверки новой
идеи. Рихтер не привык к таким методам
работы. Лично его неожиданные идеи по
ночам не посещали. Начался переполох,
и только к пяти часам разрешение было
33
выдано. В половине шестого Кирман
вылетел, а в шесть вертолет опустился на
посадочной площадке, Кирман вышел
под недоуменными взглядами охраны
и объявил, что в дороге понял, где была
ошибка. Только и всего... А Красавица
умерла — лучшая обезьяна из питомни
ка. Идея была ошибочной, и макаку
похоронили.
— Еще вопрос, Бет, и я отпущу вас
отдыхать. Среди коллег-генетиков у Ри
чарда много знакомых? Ведь за послед
ние годы он кое с кем перестал пере-
писываться, верно? Работа здесь не
располагает к обширным связям. Старые
рвутся, новые не заводятся...
Бет кивнула.
— Вы правы, Дик часто говорил, что
чувствует себя здесь как на необитаемом
острове. Знакомых у него почти не
осталось.
— Могли бы вы назвать две-три фами-
лии? Таких людей, с кем бы он пере-
писывался или кого бы навещал.
Бет посмотрела на Рихтера удивленно,
и он, прекрасно поняв этот взгляд, лишь
кивнул, поощряя все же ответить. Коррес-
понденция, выходящая за пределы базы,
в том числе и сугубо личная, проверялась.
Почта, приходящая на базу,— тоже. Рих-
тер был прекрасно осведомлен обо всех
корреспондентах Кирмана и знал, что
среди них не было ученых-генетиков.
— Он называл мне... Гордон из Детрой-
та, например. Ширли из Кливленда...
Больше не припомню.
— Спасибо, милая Бет,— улыбнулся
Рихтер,— это пока все, что я хотел
узнать. Идите к себе.
Бет поднялась. Ей показалось, что
сейчас она упадет. Нужно спросить... Это
ведь естественно — спросить о Дике.
— Господин Рихтер,— сказала она,—
Ричард еще... Я хочу сказать, он...
— Он жив,— поспешно ответил Рих-
тер. — В тяжелом состоянии, но жив.
Знаете,— он говорил вслед Бет, которая
шла к двери, как лунатик, ничего не видя
перед собой,— знаете, я сообщу новость,
которая, наверно, вас обрадует. Недавно
передавали — Кирману присуждена Но-
белевская премия.
Бет повернула к Рихтеру ничего не
выражавшее лицо. Он ожидал иной
реакции. На нее, собственно, и
рассчитывал. Бет не могла не поразить
новость, она ведь любит Кирмана. Что
с ней?
Впрочем, конечно, подумал Рихтер,
что, с ее точки зрения, Нобелевская, если
Дик умрет? То, что она сказала, он
сообщит по инстанции. И все же Бет что-
то скрывает. Если часа через три Кирмана
не найдут, он возьмется за нее всерьез, без
сантиментов. Когда нужно, Рихтер мог
быть и жестким. Он был профессионалом.
Думая о Ричарде, Уолтон понимал, что
разговор высветил лишь вершину огром-
ного айсберга, так и оставшегося под
водой, в полной для Уолтона непонятнос-
ти. Прежде всего он не мог понять себя.
Кирман находился в таком состоянии,
когда ему обязательно, немедленно и без
всяких оговорок нужен был врач. Почему
он, Уолтон, поддался и оставил друга
в беде и даже дал ему машину? Если
Ричард решил покончить с собой, то
зачем выбрал столь нелепый способ,
создающий к тому же массу неприятнос-
тей для Уолтона? Возможно, Ричард
действительно выполнял приказ? О том,
что в последние годы Кирман был связан
с военными, Уолтон догадывался. Как-то,
года четыре назад, будучи в Нью-Йорке,
он пытался разыскать Ричарда, но дома
его не оказалось, Лиз сказала, что Дик
много работает и что он ушел из универ-
ситета, она же намекнула на некий
контракт с министерством обороны...
С утра Уолтон сидел в кабинете
и вычитывал взятый с машинки мате-
риал. Он ждал звонка и волновался, что
его так долго нет. Если Ричард во что-то
врезался, то сюда давно уже ввалился бы
какой-нибудь полицейский чин. Полови-
на двенадцатого, скоро время обеда. Что
ж, может быть, все не так страшно, как он
себе представляет. Ночные преувеличе-
ния. Однако... Дик сказал, что у него рак.
И похоже на то, похоже. Это быстрая
смерть, и это ужасно.
В полдень Уолтон почувствовал себя
разбитым до такой степени, что строчки
начали сливаться. Он решительно отодви-
нул бумаги и встал. Пора пообедать
и заехать домой. Возможно, Ричард
оставил машину где-нибудь на дороге
и полицейские пригнали ее в гараж?
Проходя через холл, Уолтон неожидан
но услышал фамилию Кирмана — ее
назвал диктор телевидения. Комментатор
Эн-би си, жестикулируя так, что, каза-
лось, сейчас разнесет рамку экрана,
говорил что-то о премиях Наконец до
Уолтона дошло — Ричарду присуждена
Нобелевская.
Первым чувством была обида: какая
эта была бы удача для репортера —
интервью с лауреатом. А Ричард промол-
чал. Не по-дружески это, нет. Уолтон
ушел из редакции, хлопнув дверью,
и лишь на улице пришел в себя настоль-
ко, что с досадой сплюнул. О чем он? Ка
кие обиды? Знал Ричард о премии или
нет — какое имеет это значение по
сравнению с тем фактом, что в любом
качестве, Нобелевского лауреата или
простого ассистента, жить ему осталось
дни?
Лиз! Господи, почему он все утро терзал
себя совершенно недоказуемыми мысля-
ми, вместо того чтобы снять трубку
и позвонить в Нью-Йорк?
Возвращаться в редакцию не хотелось.
Уолтон вошел в будку телефона-автомата
и, набирая код Нью-Йорка, припоминал
нужный номер. Он звонил Ричарду по
этому номеру четыре года назад, но
память газетчика была цепкой, и он
вспомнил. Трубку сняли сразу, но это
была не Лиз, какой-то властный баритон
почти по-уставному отрапортовал, что
Ричарда Кирмана нет, и Лиз Кирман
тоже.
— Кто ее спрашивает? — спросил ба-
ритон:
Уолтон на мгновение растерялся.
— Ее нет,— повторил баритон,— назо-
вите себя, я передам ей, когда миссис
Кирман вернется.
— Ричардсон,— сказал Уолтон, кото-
рому в этот момент вспомнились все
ночные недомолвки и предостережения.
— Мистер Ричардсон,— голос смяг-
чился,— прошу прощения, вы не смогли
бы перезвонить через... скажем, полчаса?
— Конечно,— сказал Уолтон и пове-
сил трубку.
Выйдя из будки, он зашагал в сторону
своего дома. Как ему вообще пришло
в голову звонить в Нью-Йорк? Хорошо,
что он назвал не свою фамилию. Да и то,
что он позвонил из автомата,— большая
удача, и тоже случайная. Идея могла
прийти ему в голову на полчаса раньше,
и он позвонил бы из редакции. Ясно, что
Ричарда ищут. И ясно, что если он
и выполняет чье-то задание, то при этом
от кого-то скрывается. Господи, они ни
с чем не считаются! Человек обречен,
а его посылают с каким-то...
Уолтон остановился, как на столб
налетел. Почему он решил, что Ричарда
кто-то куда-то посылал? Он попросту
скрывается. По своей воле, разумеется. Но
от кого, черт побери, скрываться из-
вестному ученому, Нобелевскому лауре-
ату Ричарду Кирману?
Надо разобраться, Подумал Уолтон.
А я еще дал ему «феррари». Опознава-
тельный знак. С этим не шутят. Пожалел.
Старая дружба. А ему старая дружба не
помешала втравить меня в историю? Мог
ведь взять машину напрокат. Что же
теперь? Если его ищут, то рано или
поздно найдут. Не такие это люди, чтобы
не найти.
Уолтон взял такси и поехал домой. Есть
не хотелось, он только выпил немного,
и волнение улеглось. Будь это не Кирман,
Уолтон не отстал бы, скомпоновал пре-
красный материал на первую полосу.
Самого себя в роли героя репортажа
«Погоня за ученым» Уолтон не представ-
лял. Все это интересно, интригующе,
когда не касается тебя лично. Дурак, дал
машину.
А все-таки я трус, подумал Уолтон.
Пришел старый друг, жить ему осталось
дни. Что он натворил — его дело, но он
просил о помощи. А ты сожалеешь, что
поступил как человек, а не как свинья.
Уолтон умылся, привел себя в порядок,
заодно прослушав новости. Никаких со-
общений о происшествиях, где упоминал-
ся бы его «феррари», не было. Ну
и хорошо.
Он направился к двери, и в это время
позвонили. Ноги почему-то стали ват-
ными. А чего, черт побери, опасаться?
Я-то при чем?— сказал себе Уолтон.
Поговорим и разойдемся.
За дверью стояли трое. Один у лифта,
второй на лестнице, третий — у двери,
палец на кнопке звонка.
— Мистер Уолтон,— сказал тот, что
стоял у двери. Он как-то сразу вдвинулся
в холл, и те двое тоже. Уолтон опомниться
не успел, как оказался сидящим на
диване, а один из пришедших располо-
жился в кресле, где ночью сидел Ричард.
— Ну что?— сказал Уолтон. — Я
Меня ждут.
34
— Мы ненадолго. Я Майк Стреттон,
вот моя карточка, прошу.
Что там было на карточке, Уолтон не
разглядел, но фотография соответствова-
ла. Может, это были водительские права,
а может, какие-то иные. Главное, что
права спрашивать у Стреттона были.
— Так что вам нужно?- повторил
Уолтон.
— Да ничего, мистер Уолтон,— мирно
сказал Стреттон,— я только прошу вас
рассказать, когда к вам пришел ваш
знакомый Ричард Кирман, о чем он вам
рассказывал и куда потом направился.
Собственно, лучше начните с конца —
куда он направился. А потом вернемся
к началу. Идет?
Мирный тон Стреттона влил в Уолтона
заряд бодрости, он самому себе неожи-
данно показался героем боевика.
— Ричард Кирман? — сказал он. — Вы
имеете в виду губернатора Невады от
демократической партии в период с трид-
цать пятого по тридцать девятый год?
— Признаться, я не знаю, кто там был
губернатором,— равнодушно сказал
Стреттон, и Уолтон решил, что победа
одержана. Все оказалось не так сложно.
— Профессия,— с энтузиазмом начал
он,— приходится помнить столько, что...
— Вот и вспомните,— как отрезал
Стреттон,— что говорил Ричард Кирман,
куда и когда он ушел. И быстрее, времени
у нас нет.
Двое, стоявшие у двери, шагнули
вперед. Будут бить, обреченно решил
Уолтон. Он вспомнил Ричарда, его до-
нельзя изможденный вид. «Мне не нужен
врач. Репортер мне тоже не нужен.
Сейчас мне нужен только друг». Только.
Так мало. Машину все равно найдут
А эти уже подошли вплотную. Вечно
у них какие-то тайны. Пусть разбираются
сами. В конце-то концов.
— Дик... Ричард Кирман ушел от меня
около шести утра...
Рейболд, молодой фермер из Канагари.
сбавил скорость. Меньше свиста в ушах,
но больше шансов оказаться с Джой не
в кювете, а в уютной пещерке, где можно
развести костер, расположиться и отдох-
нуть после трудовой недели. Быстрая езда
убаюкала маникюршу из «Хилтона»,
с которой он познакомился вчера вече-
ром,— Джой дремала, покачивая голо-
вой. Она ему сразу понравилась тогда,
в баре. Он не любил случайных зна
комств, а тут все оказалось проще, чем он
думал. И теперь они с Джой едут
к пещерам, которые Рейболд спьяну
расхвалил как райский уголок в этой
унылой пустыне.
Поворот. Рейболд прижал педаль, ма-
шина пошла медленно, и он неожиданно
ощутил запах гари. Фермер беспокойно
принюхался. Бензиновая гарь. Запах
стал острее, и теперь Рейболд разглядел
струйку дыма, поднимавшуюся из овра
га.
Он прекрасно понял, что это значит.
Проломленный бордюр шоссе на повороте
только подтвердил его опасения. Остано-
вив машину, Рейболд подбежал к
бордюру. Джой спросонья, видимо, реши-
ла, что они уже приехали, и начала что-то
искать в сумочке.
Рейболд попытался разглядеть машину
в зарослях кактусов на дне — овраг был
глубиной футов двести. Костей не собе-
решь. Люди наверняка погибли — похо-
же, что взорвался бак. Спуститься и по-
смотреть? Здесь не спустишься. Пока
найдешь спуск да пока... Живых там,
конечно, нет. Надо сообщить в полицию.
Придется вернуться хотя бы на десяток
миль — радиотелефон у него слабоват,
отсюда не дотянет.
Джой подошла и встала рядом. Опер-
шись на плечо Рейболда, она с
любопытством смотрела вниз. Там
мертвые, подумал Рейболд, а она глядит,
будто это кино какое. Не будет он
возвращаться. Терять время на мертве-
цов. Потом, на обратном пути, сообщит.
— Поехали,— сказал	он, обняв
Джой,— поехали, детка
...Стемнело. Даже если бы кто-то загля-
нул внутрь пещеры, то вряд ли заметил
бы в глубине скрюченное тело. Не
услышал бы дыхания — дыхания не
было. Не услышал бы биения сердца —
сердце не билось.
Рейболд расположился с Джой ярдах
в пятидесяти — пещер здесь было доста-
точно и для мертвых, и для живых...
Бет вернулась в лабораторию. Работа
продолжалась — здесь уже знали о Нобе-
левской, и Бет ловила на себе со-
чувственные взгляды. О побеге не знал
никто.
— Вы сегодня не в форме, Бет,— мягко
сказал доктор Кин, подойдя к ней после
того, как она неудачно вытащила из
клетки мышь, и та, попискивая, начала
бегать по столу. — Я все понимаю,
милая. Идите, отдохните до завтра.
И Бет ушла, не сказав ни слова и не
попрощавшись. Ничего, все ее поняли.
Хотя поняли вовсе не то, что нужно было
понять. Дома у нее кто-то побывал — это
она отметила сразу. Нет, все было на
своих местах. Бет была уверена, что если
начнет сейчас проверять каждую мелочь,
то и тогда не найдет следов — работали
профессионалы. Но запах свой они оста-
вили.
Бет свернулась клубочком в кресле,
налила себе немного виски, но не пила,
держала бокал в руке, и в него уходила ее
сосредоточенность, ее боль, ее ожидание.
Только бы Дику не было больно,
думала она. Может быть, ему уже не
больно. Может, он уже стал другим.
Каким? Каким он придет к ней? Или не
придет вовсе? Только такая влюбленная
дура, как она, могла позволить сделать
все это. Что — это? Она ведь толком не
знала, что они с Диком сделали. Недоста-
ток образования сказывался. Да она и не
вникала в тонкости. «Не нужно тебе всего
знать,— говорил Дик. — Чем меньше
знаешь об этом, тем спокойнее и тебе,
и мне. За тебя и так возьмутся, если...» За
нее уже взялись, но странно, что пока так
слабо. Но возьмутся крепко, это Бет
знала. Особенно если доберутся до ва-
рианта «Зенит».
«Зенит»... Вести собственные незапла-
нированные исследования на секретной
базе — искусство высшей категории. Бет
думала, что никому, кроме Дика, это и не
удалось бы. Помогло то обстоятельство,
что, будучи руководителем лаборатории,
Дик мог вмешиваться в ход любого
эксперимента, в каждую мелочь. Мог
утверждать, что сейчас занят одной
проблемой, а через час — другой. На
самом деле последние два года он работал
в основном на себя. Он не имел права
скрывать результаты, и он не скрывал.
Документация у него — у них с Бет —
была всегда в порядке, а помогла слож-
ность системы отчетности. Трудно, прак-
тически невозможно, считал Дик, разоб-
раться в деталях того или иного экспери-
мента, если все результаты мозаично
вписываются в данные других опытов,
кодируются и заносятся в память
компьютеров, причем не только на базе,
но и в память любых машин единого
банка данных ЭВМ министерства обо-
роны. Чтобы хорошо работать с такой
системой, Дик за полгода научился про-
граммировать лучше любого оператора
на базе... Чтобы выудить все данные по
♦Зениту», экспертам придется проанали-
зировать досконально более сорока широ-
комасштабных научных программ — все,
что было сделано на базе за два года.
Огромнейшая информация, и времени на
это уйдет много.
Осечка может получиться только с
Бимбо. Все мыши, с которыми работа..
Дик, были уничтожены, кроме одной,
запертой в сейфе в кабинете Кирмана.
Там, в особом отделении, хранились
н наиболее секретные документы по
генетическому канцерогенному оружию,
доступ к которым кроме Дика имел лишь
специальный представитель минис-
терства обороны. В этом сейфе жила
почти год мышь Бимбо. Или не мышь?
Выглядела она мышью — прошлым ле-
том Дик ввел Бимбо онкоген, а неделю
спустя, когда раковые изменения стали
очевидны, ввел препарат мутированной
т-РНК.
Когда Дик положил мышь обратно
в клетку, руки у него дрожали. Они были
в лаборатории не одни, при опыте при-
сутствовали человек десять — даже док-
тор Кин. Дик не скрывал важности
именно этого эксперимента для всей
программы. О мутированной РНК не
было сказано ни слова, речь шла о новом
виде онкогена, вызывавшем скоротечные
формы рака. «Вы блестящий эксперимен-
татор,— констатировал Кин,— я гляжу
на ваши руки, и мне кажется, что это
руки бога, творящего живое». Дик по-
смотрел тогда на свои ладони и ответил:
«Я не хотел бы, Эл, быть на месте бога.
Этими руками я создал бы расу уродов.
Я привык к генетическим аномалиям,
а господь творил красоту». У них тогда
вспыхнул небольшой теологический спор,
и о Бимбо забыли. А потом, несколько
дней спустя, Дик продемонстрировал
Кину мертвую мышь — не Бимбо, конеч-
35
но. Бимбо в это время уже лежала
в сейфе. Она уже не жила.
Нет, она еще не жила. Она становилась
тем существом, которое и сейчас заперто
в сейфе, где нечем дышать, где нет света,
где много дней нет и пищи. А Бимбо
живет. Кто это? Мышь? Или некое
существо, лишь внешне похожее на
мышь? Когда Дик изредка открывал
сейф. Бет чувствовала ужас. Нечто
подобное испытывал и Дик — Бет видела
это по выражению его лица.
После того как Дика отправили в кли-
нику, сейф не открывали Кроме ключа
сейф запирался еще и личным кодом,
который Дик часто менял, и каждый раз
сообщал майору Рихтеру вовсе не то
сочетание букв, которое устанавливал на
самом деле.
После Бимбо были и другие мыши. Их
препарировали — нужна была ясная
клиническая и патологоанатомическая
картина. Однажды, когда они гуляли
вечером вдали от поселка и от чужих
ушей. Дик впервые рассказал ей толком
о смысле экспериментов и о том, что ждет
его и ее, Бет, потому что она должна быть
с ним.
У него и тени сомнения не было —
должна, и все. Бет хотела возмутиться —
чисто по-женски, ей хотелось быть с Ди-
ком, она любила его, но не терпела, когда
ей говори ли, что она что-то «должна».
Дик целовал ее, а все возмущение Бет
выражалось лишь в том, что она была
с ним холодна. Впрочем, надолго ее не
хватило. Дик прекрасно понял, он всегда
ее понимал, в мире не было более чуткого
мужчины, чем Дик Кирман, и Бет удив-
лялась, когда он рассказывал, что
расстался с женой потому, что они не
могли понять друг друга. Дика так легко
было понять!
Впрочем, она, конечно, понимала не
все. До сих пор она не сумела разобрать-
ся, как удалось Дику создать сверхсу-
щество. Это слово промелькнуло в разго-
воре только раз, Дик не любил таких
высокопарных выражений. Сверхсу-
щество. Как иначе назвать мышь, которая
живет без воздуха, еды, питья, которая то
имеет хвост, то не имеет, которая как
посмотрит, так и хочется умереть от
страха. И Дик может стать таким после...
Бет считала себя рационалисткой и ра-
зозлилась: нельзя же быть такой дурой!
Сидит в одиночестве, давая всем, и пре-
жде всего майору, понять, что она что-то
знает и боится того, что знает?
Когда в дверь позвонили, у Бет не было
сил подняться. Звонили упорно, потом
заверещал телефон.
— Милая мисс,— сухо осведомился
голос майора,— почему вы не открыва-
ете?
— Мне плохо, Пол,— слезы в голосе
Бет были совершенно естественны. —
Если необходимо, я...
— Прошу вас,— в голосе Рихтера не
осталось и тени доброжелательности.
Бет заставила себя встать и доплестись
до двери. Двум офицерам службы без-
опасности пришлось вести ее под руки.
Когда ока вошла в уже знакомый каби-
нет она вдруг подумала, что играть ни
к чему, потому что Дик пришел в себя.
Она не смогла бы сказать, откуда у нее эта
уверенность. Шестое чувство? Но она
точно знала, что Дик очнулся, что он жив
и что теперь он заберет ее с собой. Куда бы
то ни было.
В Вашингтоне с утра было жарко.
Вторая половина октября оказалась на
редкость странным временем. Сначала
целую неделю шли дожди, а потом тучи
незаметно рассеялись, и вот уже дней
десять на небе не было ни облачка
Воздух постепенно прогревался осенним
солнцем. Вчера было еще терпимо, а се-
годня духота стояла такая, что Сьюард,
едва войдя в Овальный кабинет, попросил
разрешения снять пиджак. Почти од-
новременно со Сьюардом пришел генерал
Вудворт, председатель штаба биологичес-
кой защиты. Он единственный из при-
сутствовавших на совещании парился
в форме и лишь время от времени
приглаживал волосы и вытирал платком
шею
— Начнем, господа,— в отсутствие
президента, занятого в сенате, совещание
вел госсекретарь Вард. — Через двадцать
минут придет Бобби, и мы должны будем
что-то связно ему изложить, иначе я не
завидую ни ему, ни нам.
Бобу Паттерсону, помощнику прези-
дента по связи с прессой, предстояло в час
дня встретиться с журналистами, чтобы
рассказать о Нобелевском лауреате Ри-
чарде Кирмане. Точнее — о его исчезно-
вении
— Положение значительно осложни
лось со времени нашего вчерашнего
разговора, — начал Сьюард. — Кирмана
еще не нашли, но это вопрос часов. Мы
знаем, что из Нью-Йорка он вылетел
в Карсон-Сити. Там он явился к своему
знакомому — это журналист Уолтон —
и провел у него ночь. Утром на машине
Уолтона он выехал в неизвестном направ-
лении. Поиски ведутся, и здесь я особых
проблем не вижу. Проблема, как сейчас
объяснит генерал Вудворт, в другом.
Прошу вас, Барри.
— Я знаю Кирмана шесть лет,—
генера. i говорил медленно, будто вся
энергия вышла из него с потом. — В его
характере есть особенность, на которую
я обратил внимание. Индивидуализм
и крайняя некоммуникабельность. С ним
трудно сойтись. На базе Шеррард у него
под началом была прекрасная лаборато-
рия и больше сотни сотрудников, но
главные опыты он всегда проводил лично,
ему помогала только одна лаборантка
и любовница мисс Тинсли. Майор Рих
тер, наш офицер безопасности на базе,
предпочитал не мешать, поскольку сек
ретность от этого не страдала, а отчет-
ность у Кирмана всегда была в порядке.
Беда в том. что Рихтер не специалист
в генетике, а усиленная секретность
привела к тому, что Кирман оказался
подконтролен только самому себе. И сло-
жилась ситуация, когда Кирман начал
работать практически на себя
— Не понял,— резко сказал госсекре-
тарь.
— Он проводил работу, о которой мы
ничего не знаем.
— Вы с ума сошли? Как это возможно?
— Это невозможно только теоретичес-
ки. Некоторым образом виноват и я. Пять
лет назад, когда на базе Шеррард Кирман
начал работать над генетической бомбой
по программе «Зенит», он был поставлен
перед необходимостью отчитываться
только перед особым отделом минис-
терства обороны, минуя собственное на-
чальство, поскольку положение было
слишком серьезно, и мы не хотели
никакой — понимаете, никакой — утеч-
ки информации.
— Не понимаю,— сердито сказал гос-
секретарь. — Вы не доверяете руко-
водству базы?
— Доверяем, Ральф, не горячитесь.
Решение было принято не мной лично,
а всем составом комитета. Видите ли, если
бы исследования по программе «Зенит»
принесли успех, это потребовало бы такой
степени секретности, какой прежде про-
сто не было. Можно допустить в принци-
пе, что противник узнает о нейтронной
бомбе и даже сам создаст ее. Можно
примириться с просачиванием сведений
о химическом оружии. Это скверно, но не
трагично. Это явное оружие, его примене-
ние не может сойти за природную
катастрофу. Генетическая раковая бом-
ба — иное дело, и...
— Я понял,— махнул рукой Вард. —
Понял. Но все же степень...
— Это дело прошлое,— пожал плеча-
ми генерал,— мы действительно ошиб-
лись. И прежде всего в прогнозах.
Раковая бомба оказалась не такой эффек-
тивной, как представлялось вначале.
В степени секретности мы тоже ошиблись.
Короче говоря, программа «Зенит» была
два года назад отменена, о чем руко-
водство базы не было поставлено в из-
вестность, поскольку не знало о ее
существовании Так вот, Ральф, сейчас
выяснилось, что все эти два года Кирман
вел какие-то исследования, прикрываясь
программой «Зенит». Установить, что
именно он делал, сейчас невозможно,
требуются очень опытные эксперты. Кир-
ман распылял результаты эксперимен-
тов, записывал их в память компьютеров
единой системы ЭВМ Пентагона. Чтобы
разобраться, нужны не дни и, может, не
недели.
— В общем, найти Кирмана живым
совершенно необходимо,— резюмировал
госсекретарь. — А журналистам скажем
следующее. Кирман работал в лаборато-
риях медицинских корпораций, сотруд-
ничающих с министерством обороны. От
работ, за которые ему присуждена Нобе-
левская премия, в последние годы ото-
шел. Заболел. Жить ему осталось часы.
Положение настолько серьезно, что до-
пустить к нему никого нельзя. Надеюсь,
что хотя бы труп Кирмана мы сможем
продемонстрировать?
— Да,— Сьюард энергично кивнул.
— Что касается работ... Вы думаете,
что в его исследованиях, во всей этой игре
36
в таинственность есть нечто, столь уж
сейчас необходимое?
— Я думаю, сэр,— сказал Сьюард,—
что возня с журналистами и поиски
Кирмана — ерунда. Главное — в этой
странной работе.
— Верно,— сказал генерал,— это и
мое мнение. Ход «Зенита» я знаю, и если
Кирман сумел в одиночку выбраться из
тупика, в котором оказался два года
назад...
— То что, Барри?— спросил госсекре-
тарь.
— Это может дать власть над плане-
той.
Сознание включилось сразу. Кирман
увидел над собой низкий потолок пе-
щеры, ощутил, что лежит на острых
гранях большого камня, но не испытал от
этого никаких неудобств. Он продолжал
лежать, хотя понимал, что тело повинует-
ся ему и можно встать. Это, сказал себе
Кирман, еще впереди. Мгновенно он
вспомнил все и прислушался к тем
точкам своего тела, которые источали
боль и смерть еще несколько часов назад.
Боли не было. Он перевел взгляд с потол-
ка на поднятую руку и убедился, что это
его рука — ни форма пальцев, ни длина
их не изменились. Открытие немного
удивило его — он думал, что хоть какие-
то внешние изменения должны быть
обязательно. Чтобы достать зеркальце из
кармана пиджака, Кирману пришлось
сесть. Движения были легкими и стреми-
тельными.
На него взглянуло худое лицо с запав
шими глазами и ввалившимися щеками.
Его лицо. Глаза смотрели остро и виде-
ли... Кирман неожиданно понял, в чем
заключено первое зафиксированное им
изменение в организме. Он стал лучше
видеть. В полумраке он различал мель-
чайшие детали не только на собственном
носу, но и на стенах пещеры — футах
в десяти. Различал малейшие оттенки
цветов, хотя в такой темноте даже чело-
век с прекрасным зрением вряд ли смог
бы отличить коричневое от серого. Лицо
его было именно коричневым. Кожа чуть
светлее на подбородке и темнее на лбу.
Ладони тоже стали коричневыми...
Кирман ощутил радость. Он готов был
взлететь; это даже не радость была,
а эйфория, ощущение беспредельной лег-
кости духа. Он сделал это! Он создал себя
заново! Именно себя, а не какое-то другое
существо, ничего не знающее о собстрен-
ном прошлом.
Кирман перенесся к выходу из -д-
щеры — назвать свои движения и. *^ie о»
не мог. Солнце стояло низко, см«жел
на оранжевый диск's не ц ур
разглядывая игру оттенкой . са-*« • е 
краю. Он поразило* крас— чр.
открывшейся ему, и удив» », на(*г пе-
ние, как может октвДрьское « . це так
жечь. Он быстро пон •» , . рю шибку.
Изменились теп» (Ые отцу -< •— тела
Воздух был вовсе не	Двадцать
два градуса по Цельсию, о умал он
с уверенностью в	 оценки.
«А как насчет времени • л
Кирман и ответил себе: «Восемнадцать
часов три минуты местного времени».
Часы на запястье все еще показывали
время восточного побережья. Что-то
опять изменилось в его мозгу, и он понял,
что не один здесь. Где-то неподалеку
расположились в пещере мужчина и жен-
щина. Им было хорошо вдвоем, но
наступал вечер, и пора было возвращать-
ся в Карсон-Сити. К тому же мужчину
беспокоила мысль о машине, догоравшей
на дне оврага.
Пора уходить. Через час фермер с по-
дружкой сообщат полиции о машине.
Нет, уходить рано. Он еще не разобрал-
ся в себе. В том, что он может и чего не
может. Сейчас это самое важное. Прежде
чем начинать новую жизнь в этом мире,
он должен понять себя.
Кирман начал инвентаризацию памя-
ти; делал это методично — все глубже
уходя в прошлое.
На поверхности лежало последнее вос-
поминание — гонка по утреннему шоссе,
а чуть раньше — разговор с Уолтоном,
казавшийся сейчас бессмысленным, пото-
му что убедить друга, заставить его
поверить Кирману не удалось. Назад.
Побег из клиники. Боли. Еще раньше —
мучительный перелет через всю страну с
базы .Шеррард. Бет у трапа. Ее глаза.
Единственный надежный человек на зем-
ле. Никогда прежде — до встречи с Бет —
Кирман не думал, что способен так полю-
бить. Лиз была эпизодом — долгим, му-
чительным, часто сладостным, но эпизо-
дом. Бет стала самой жизнью.
Хорошо, подумал Кирман. Ничто из
моих чувств к Бет не исчезло. Ничто.
Значит, я прежний. Хотя бы в этом —
прежний.
Еще раньше. Эксперименты, экспери-
менты, эксперименты. Почти пять лет-
| Военные называли это генетической бом-
бой, а он — управляемым онкогенезом.
Осторожно, боясь все же натолкнуться
на стену, он начал вспоминать профес-
сиональное:	методику ограничений
(рестрикции) онкогенной ДНК, методику,
которую сам разработал и не опублико-
вал. (Изредка он посылал в «Нейчур»
и другие журналы статьи, не имевшие
отношения к его истинной деятельнос-
ти,— имя Кирмана не должно было
исчезнуть полностью со страниц научных
журналов, ведь Кирман оставался все-
мирно известным ученым. Он говорил
о себе:  Известный в пределах базы
учейыйс .иро«.м фене^ Дик. ) Кирма-
>У
удалог вы > ли . он- вир г , а затем
[Н^вир^с, э- бмдо л ща> и» Нача-
t»i работ над |»не^чещсой ы м> /, но яг
тграба ы ая деньги, -отор-е . уч ч
в этом смысле совесть его была *ег>
Но работал он, в сущности, над со*>ршем
•Но другой проблемой, лишь прикр-»»/
свою деятельность ссылками на генет*.
ческую бомбу.
Когда он начинал все это, то не
предполагал, что дистанция, отмеренная
им, окажется столь короткой и привел
его на больничную койку, а потом
сюда — в пещеру к северо-востоку от
Карсон-Сити.
которой
с редак
и симво-
— Господа,— начал помощник прези
дента по связи с прессой,— я зачитаю
заявление, а потом отвечу на вопросы.
— Накажи меня бог,— прошептал Ро-
берт Крафт, репортер «Нью-Йорк тайме»,
на ухо коллеге из «Вашингтон пост»,—
сейчас он скажет, Кирман так плох, что
лучше на него не смотреть. Вот помрет,
тогда пожалуйста...
Так и оказалось. Заявление не содержа-
ло новой информации, из-за
стоило бы срочно связываться
циями.
— Судьба Кирмана трагична
лична в равной мере,— закончил Паттер-
сон,— но дело его, несомненно, продол-
жат коллеги. Рак будет побежден, госпо-
да.
— Послушайте, мистер Паттерсон,—
не выдержал Крафт,— мы с вами сотруд-
ничаем не первый год. Зачем эти пустые
разговоры?
— Мистер Крафт,— сухо сказал Пат-
терсон, глядя не на репортера, а в объек-
тив одной из телекамер,— я изложил
текст официального коммюнике. Каждый
из присутствующих получит копию. От
себя могу сказать: ситуация, по-моему,
настолько ясна, что я не понимаю причин
вашего беспокойства. Вы хотите иметь
сенсацию, а перед вами человеческая
трагедия...
— Уважаемый	пресс-секретарь,—
Крафт тоже перешел на официальный
тон; по рядам пробежали смешки. Все
знали, что Паттерсон с Крафтом давно
знакомы, не раз вместе обедали, отчего
многие сведения перепадали первыми
именно Крафту. Однако сейчас и он сидел
на голодном информационном пайке. —
Перед нами именно человеческая траге-
дия. как вы изволили выразиться, кото-
рую вы почему-то превращаете в фарс.
Нам не нужна сенсация, нам нужны
факты, а уж сделать из них сенсацию —
наша работа.
— Я и сообщаю факты,— начал Пат-
терсон.
— Которые не соответствуют действи-
тельности.
— Послушайте, мистер Крафт...
— Нет уж, вы послушайте, мистер
Паттерсон. Если все так ясно, почему это
заявление делаете вы от имени госдепа,
а не главный врач клиники от имени
консилиума? Почему никто из врачей не
захотел с нами разговаривать и перед
п^ ссой оказались закрыты все двери
• клинику? Почему никто из нас не смог
оты • ать бывшую жену Кирмана? Поче-
, в университете штата Нью-Йорк, где,
то о: ;лальным данным, Кирман рабо-
т - его никто не видел уже года два?
Г очему Нобелевская премия присуждена
К j у за работы десятилетней давнос-
• - — не п •. -—У ли, что за последние годы
сократилась? И верите ли вы сами,
!" рсон, что нам покажут
рмана, пусть даже и мертвого? И если
37
покажут, кто сможет достоверно сказать,
что он умер именно от рака?
— Я должен ответить на все вопросы
сразу или по очереди?
— Да как хотите,— Крафт пожал
плечами.
— По первому вопросу: мы посчитали
нецелесообразным отрывать врачей от
работы — состояние Кирмана, повторяю,
критическое. Прессу пока действительно
запрещено впускать — это распоряжение
главного врача, и нечего обвинять меня
в том, что я его санкционировал. Бывшая
жена Кирмана — на то и бывшая, чтобы
делать то, что ей заблагорассудится.
Я тоже не знаю, где она сейчас, и меня это
не интересует. Что касается остальных
вопросов, то комментариев не будет.
— Мистер Паттерсон,— подала из пер-
вого ряда голос Мэри Пенроуз из Си-
би-эс,— ни в ваших ответах, ни в офи-
циальном коммюнике нет, к сожалению,
новой информации. Все это мы и так
знали...
— Весьма сожалею...
— Я закончу, если позволите,— спо-
койно сказала Мэпи Пенроуз. — Все это
нашим зрителям, слушателям и читате-
лям известно. Им известно также и то,
о чем вы умолчали и что было уже
напечатано в утренних газетах: Кирмана
в клинике попросту нет. Еще вчера
вечером он был похищен. Вот почему нам
его не показывают. Вот почему клиника
наводнена агентами из Лэнгли и вот
почему от следствия фактически отстра-
нено ФБР. Что вы скажете по этому
поводу?
— У вас и ваших коллег, мисс, слиш-
ком богатое воображение-
Крафт вздохнул и начал пробираться
к выходу. Пресс-конференция увядала на
глазах. Паттерсон проследил взглядом за
своим строптивым приятелем и перевел
дух — кажется, конец. В это время из-за
монитора вынырнул маленького роста
мужчина и сказал:
— Кронинг из «Нью-Йорк геральд
трибюн». Не поглядите ли, мистер Пат-
терсон, на фотографию, которую мы
публикуем в нашем сегодняшнем вечер-
нем выпуске?
Он пустил по рукам несколько эк-
земпляров газеты, и в зале мгновенно
возник шум. Крафт помедлил и вернулся
на свое место. Перехватив экземпляр
газеты, он посмотрел на Паттерсона —
лицо пресс-секретаря было бледно.
— Для телезрителей поясню,— ска-
зал Кронинг. — Вчера под вечер фото-
граф-любитель Бакстон запечатлел своих
друзей, с которыми встретился случайно
на Иорк авеню недалеко от Рокфелле-
ровской клиники. Он не придал снимкам
значения, вечер провел в баре. Сегодня,
услышав о Кирмане, он подумал, что
клиника могла попасть в кадр, и пере-
смотрел фотографии. Как вы можете
убедиться, на снимке видна стена клини-
ки. На переднем плане друзья Бакстона,
а на втором нетрудно уведеть человека
в синем костюме, чрезвычайно похожего
на Кирмана.
♦Откуда взялся этот тип?— раздра-
женно подумал Крафт. — Неужели «Ге-
ральд» не могла прислать в Вашингтон
кого-нибудь побойчее? Что он тянет
резину? Совершенно очевидно — на
снимке Кирман. Очень четко. Вид заму-
ченный. Да, повезло «Геральд»... А Пат-
терсону не позавидуешь».
Крафт перебросил газету сидевшему
рядом репортеру, и ее тут же едва не
разорвали на части. Слушать лепет
Паттерсона он не стал. В дверях уже была
небольшая давка, но Крафту «профес-
сиональными» движениями угря удалось
выскочить в коридор одним из первых.
Репортеры на тропе войны, подумал
он. Набег команчей. Крафт еще не знал,
что самый сенсационный материал пред-
стоит добыть именно ему, но пред-
чувствие увлекательной работы уже за-
владело им полностью,
Задав наводящие вопросы, смысл ко-
торых сводился к выяснению возможных
связей Кирмана за пределами базы Шер-
рард, Рихтер неожиданно переменил
тактику и спросил о работе над програм-
мой «Зенит».
Бет отвечала односложно, она больше
прислушивалась к своим ощущениям,
чем к вопросам майора. Она знала, что
Дик жив, что все удалось, что он пришел
в себя, и хотя она не могла понять, откуда
ей это известно, но в точности своего
знания Бет не усомнилась ни на мгнове-
ние.
— Повторите-ка, милая мисс,— сказал
Рихтер. — Еще раз и желательно без
научных терминов. Вы понимаете, что
ваши показания будут проанализиро-
ваны... Я вам немного помогу. О «Зените»
вы были обязаны докладывать непос-
редственно в биологический отдел Пента-
гона, минуя нас. Верно? «Зенит» был
закрыт два года назад. А вы продолжали
работать, не так ли?
♦ Прощупайте девчонку по «Зениту»,—
сказали ему. — Выясните, что получи-
лось в результате, где хранится информа-
ция, коды расшифровки. И без спешки,
майор, здесь важны тонкости, а не
паника. И учтите, что эта Тинсли может
и не знать ничего о кодах...»
— «Зенит», сэр? Но ведь, как вы сами
сказали, об этом мы не имеем права
говорить на базе, и я...
— Милая мисс, не будем играть друг
с другом. Вы не имели права говорить,
и два года назад я вас не спрашивал,
потому что и сам не был информирован.
Ситуация изменилась, вам не кажется?
И изменили ее вы сами, вы с Кирманом.
У нас нет времени ждать прибытия
представителя секретного отдела минис-
терства. А спросить у Кирмана нет
возможности...
— Куда торопиться,— сказала Бет об-
реченно. — Дика действительно нет, сэр,
и как я подумаю, что он мог бы так
обрадоваться... я об этой премии, сэр... Он
ведь и не думал, что...
— У нас нет времени,— повторил Рих-
тер, не обращая внимания на слезы Бет.
— Буду с вами предельно откровенен,
мисс... Видите, я даже немного нарушаю
данные мне инструкции... Последняя ра-
бота Кирмана и ваша, мисс, имеет
чрезвычайное значение для обороны
страны. Именно последняя, та, что вы
вели, прикрываясь программой «Зенит».
Он помолчал минуту. Молчала и Бет,
уставившись на Рихтера непонимающим
взглядом.
—- Я вам помогу...— сказал наконец
Рихтер. — Кое-чего наши эксперты доби-
лись, хотя времени прошло очень немно-
го. Вы продолжали заниматься мута-
циями информационной РНК. Вы хотели
изменить программу считывания генети-
ческого кода таким образом, чтобы возни-
кали клетки еще более активные, чем
раковые. Чтобы эти клетки были запрог-
раммированы на уничтожение раковых
новообразований. Результат — организм
возвращается к нормальному здоровому
состоянию. Так сказать, подействовать
ядом на яд...
- Да-
— Но ведь не только это? Вряд ли
только из-за этих выводов Кирман пошел
бы на огромный риск, на прикрытие
программой «Зенит» У него были какие-
то личные цели. Думаю, что если мы
начнем с целей, то доберемся и до
остального, верно? Постепенно... Так что
же ему было нужно? Слава? К чему такая
скрытность — во имя славы? Нелогично.
Я просто рассуждаю, и концы с концами
не сходятся... Деньги? Погоня за деньга-
ми не в характере Кирмана. Деньги ему
давались легко, за ум хорошо платят,
верно? Тогда что же?
Рихтер смолк, ожидая ответа. Молчала
и Бет. Она знала, что и когда скажет, все
это она репетировала с Диком и сейчас
думала совсем о другом. Умница Дик, он
все правильно предвидел. И главное — он
жив, и все хорошо. Эта мысль не могла
быть следствием ее неосознанного жела-
ния, чтобы все оказалось именно так. Дик
нашел ее. Он говорил, что не знает
способа, каким сообщит ей о своей победе,
но уверен, что способ будет необычным.
«Может быть,— сказал он,— мне доста-
точно будет подумать о тебе, и ты
отзовешься. Ты сразу поймешь, что я о те-
бе думаю». Бет была уверена, что сейчас
Дик думает о ней. Где бы он ни был,
в этот момент он думает о ней.
Рихтер удивленно и с нараставшим на-
пряжением следил за переменой, проис-
ходившей с Бет. Разница между сломлен-
ной горем женщиной и этой Бет, что
сидела сейчас перед ним, была порази-
тельной: глаза ее горели, бледность щек
сменилась румянцем, и даже размазан-
ная тушь не производила неприятного
впечатления. Рихтер ничего не понимал.
Перемена произошла во время разговора.
Может, он сказал что-то послужившее...
Рихтер помнил каждое сказанное слово,
каждый жест. Нет, ничего такого. Может,
она сама что-то вспомнила? Что? На-
столько важное, что мысли об уми-
рающем любовнике начисто испарились?
Женская логика, раздраженно подумал
он. Лучше иметь дело с сотней мужчин-
профессионалов, чем с одной экзальтиро-
ванной девицей. Ей могло вдруг прийти
в голову нечто такое, что мне и не
померещится.
38
Рихтер включил яркую лампу и напра-
вил свет в глаза Бет.
— ВЫ мне не ответили,— жестко про-
изнес он.
19 октября,
суббота
Кирман шел быстро. Он шел уже
третий час, но не чувствовал усталости.
Иногда переходил на бег, но долго бежать
почему-то не мог — ноги становились
будто деревянными, отказывались сги-
баться. Кирман в этом не разобрался,
и незнание доставляло ему удовольствие.
Он все время чутко прислушивался к
своим ощущениям, каждое мгновение
ожидая, что собственное тело преподнесет
ему какой-нибудь сюрприз. Ночь была
темная — луна еще не взошла, небо
с вечера было затянуто легкой облач-
ностью, до горизонта, сжатого здесь
холмами, было рукой подать, и ни одного
огня, ничего, указывающего на близость
человека. Собственно, это был полный
мрак, но Кирман прекрасно различал
дорогу, точнее - узкую тропу, пет
ляющую среди нагромождения валунов.
Кирман шел и размышлял. Бет сидит
сейчас на базе в обществе майора Рихте-
ра, профессионального шпиона и донос-
чика, человека хитрого, но не очень
далекого. И этот майор пытается выудить
у Бет сведения, которые она и без того
сообщит ему часом или двумя позднее,
потому что так решил он, Кирман. Бет
умница, она ведь чувствует меня, поду-
мал Кирман, чувствует, что я жив,
и я знаю, что она со мной, и это тоже новое
качество моего организма, которому еще
предстоит найти название, как предстоит
еще придумать название моей способнос-
ти видеть в полной темноте, идти вот уже
три часа семнадцать минут, не чувствуя
усталости, знать время с точностью до
минуты, не ощущать никакой потребнос-
ти в пище, слышать мысли других людей,
как того фермера в пещере. Кстати, я уже
давно не слышу его, с тех пор как
перевалил за холм, видимо, это что-то
вроде коротковолнового излучения. Впро-
чем, утверждать нельзя... Вообще говоря,
меня следует тщательно исследовать —
желательно, разрезать и проанатомиро-
вать. Я и сам бы с величайшим внима-
нием посмотрел, что и где у меня
расположено. Но вот вопрос — удастся
ли меня разрезать?
Так что же сейчас главное? Цель. Для
чего я? Для чего я такой, каким стал?
Я придумал себя, создал себя, тогда же
я придумал себе цель, я думал, что это
стоящая цель. Я вшибался.
Странное это было желание, иде-
фикс,— стремление к власти. Власть —
вот чего я хотел, вот ради чего пошел на
эксперимент, потому что ясно: иным
способом я никогда не получил бы ника-
кой власти ни над кем, кроме, может
быть, женщины, которая бы меня лю-
била.
Подсознательное это желание сидело
во мне всегда. С детства. Я просто не
осознавал, очень долго не понимал этого.
В этом было главное противоречие моего
характера, вовсе не приспособленного для
того, чтобы властвовать. Я завалил бы
любую политическую акцию, если бы
меня поставили во главе государства.
В генетике я силен, да. Это моя страна, где
мне вольготно, но здесь мне не нужна
была власть над людьми, она бы мне
только мешала. Опять же черта характе-
ра — привык работать сам, не делиться
ни с кем. Этим, кстати, ловко восполь-
зовались. Разве я сам пришел к мысли
сотрудничать с военными? Нет, это они
меня нашли и долго подводили к идее
работать на базе. Когда я созрел, мне
намекнули, и я попался. Только и всего.
Я мотивировал свое решение тем, что на
базе покой, отсутствие помех, субсидии,
каких нет в университете. И все такое.
А на деле хотел власти — только армия
дает возможность командовать людьми
так... бесцеремонно. Хотя, впрочем, это
была не та власть, которая мне мерещи-
лась. Но все же кое-что. И когда я пришел
к идее генетического перерождения, ког-
да понял, что разница между мной
и средним человеком, таким, к примеру,
как Рихтер, которого я всегда хотел
переиграть по части секретов и почти
всегда переигрывал, потому что был
умнее,— разница эта может стать поболь-
ше, чем различие между Рихтером и
обезьяной, когда я это понял, то была ведь
одна мысль, одна идея — самому! Только
самому! Потому что это — власть. Реаль-
ная, никем не сдерживаемая, бесконечно
упоительная власть.
И тогда я решился. Помаялся несколь-
ко ночей, приводя доводы «за» и «про-
тив», с научной точки зрения, и с точки
зрения политической, и с точки зрения
военной, и с точки зрения морали, и да-
же эротики. Насчитал семьдесят три
аргумента «за» и только восемь «про-
тив». А мог бы не считать аргументов,
если бы был честен сам с собой,— ведь
я знал, все равно знал, что сделаю
это, потому что это была власть, и,
приводя аргументы, я только успокаивал
себя, уговаривал, как младенца, я просто
боялся. И правильно боялся, потому что
знал — будет боль, и еще раз боль,
и незнание того, что случится в сле-
дующий миг, и, наконец, очевидная
возможность умереть, потому что
мыши — это мыши, методика — это ме-
тодика, а я — это я. Я бы и дальше тянул,
но нельзя было. Нужно было решать —
или ставить на себе, или сообщать
о результатах по инстанциям, прекрасно
зная, что, получив такой козырь, ни один
военный не оставит его в моих руках,
инициатива уйдет от меня навсегда. Если
власть нужна была мне, то еще больше
она нужна была им там, наверху, тем, кто
уже имеет власть, но хочет иметь больше.
Для меня это было подсознательным
стремлением, для них — жизнью. Не мне
было тягаться с ними в открытую. Вот
почему ты решился на это, профессор
Кирман, Нобелевский лауреат.
Неужели я не видел тогда, насколько
это глупо? Глупо не для меня лично, хотя
и для меня тоже,— но глупо и без-
нравственно по большому счету! Цели
в высоком смысле слова у меня нет. На
сегодняшний день и час — эксперимент
ради эксперимента. И это отвратительно,
когда, уже поставив опыт, жестокий
опыт, да к тому же на самом себе,
начинаешь понимать, что цель была
ничтожной.
Неожиданно Кирман остановился. До-
рога петляла среди холмов, ночь была
темной, но дорогу он все же видел, а там,
за холмами он видеть не мог, но все же
угадывал все изгибы дороги. Что он
сказал во время перебранки с самим
собой?.. Что-то... Да. Кирман, Нобе-
левский лауреат. Что еще за мания
величия? Погоди... Это не мания.
Я действительно Нобелевский лауреат,
подумал он. Премию мне присудили
вчера, а объявили об этом сегодня днем.
Как я узнал? В машине я радио не
включал, да и рано было. Сообщили
позже, когда мне было не до радио. Я был
попросту мертв. Потом...
Это была еще одна новая способность
организма. Предвидение? Ощущение все-
го, что касается его личности? Способ-
ность принимать радиоволны? Что?
Кирман сосредоточил внимание на
этом последнем предположении. И ясно
увидел лицо телекомментатора. «Премия
присуждена Ричарду Кирману за дости-
жения в борьбе с раковыми заболева-
ниями... Сведения из Нью-Йорка противо-
речивы... По одним данным, Кирман
умирает от рака. По другим, и сведения
эти выглядят вполне достоверными, Кир-
ман действительно лежал в клинике, но
вчера скрылся... Перед вами фотогра-
фия... История таинственная, но я уверен,
что мои коллеги доберутся до истины,
тщательно скрываемой кое-кем в коридо-
рах власти. И тогда, дорогие друзья,
я смогу сообщить вам ошеломляющие
подробности...» Передача прервалась рек-
ламой, и Кирман отогнал ее, как назойли-
вую муху. Фотографию он разглядел
и себя узнал.
Итак, до машины еще не добрались, по-
думал он. Я ведь могу узнать это точно,
разве нет? Если я могу чувствовать
телепередачи, то почему бы мне...
Он сосредоточился и почувствовал,
будто падает куда-то, но даже це пошат-
нулся — падение прекратилось, и он
увидел Уолтона. Уолтон лежал на диване
и смотрел в потолок. Он думал о чем-то
неприятном, мыслей его Кирман не ощу-
щал, но общее состояние брезгливости
к самому себе уловил прекрасно. Предал,
понял Кирман. Он мгновенно представил
троих мужчин, склонившихся над Уолто-
ном. У одного из них оттопыривался
задний карман брюк, и что самое смеш-
ное, в кармане — Кирман это прекрасно
понял, не видя,— лежал завернутый в по-
лиэтилен сандвич. А Уолтон говорил. Он
рассказал все, что знал. Все. И сейчас,
даже в темноте, испытывал такое чувство
гадливости к себе, что впору хоть вешать-
ся.
Вот и вешайся, с неожиданной яростью
подумал Кирман. Он мгновенно похоло-
39
дел от этой мыгли. Что-то, значит,
осталось в нем от прежнего пещерного
Кирмана, если он смог... Прочь! Нена-
висть к людям, даже предавшим, без-
нравственна. Бог с ним, с Уолтоном.
Ясно, что до Карсон-Сити ищейки уже
добрались. А Может, и до машины, а там
и до пещеры рукой подать. И это значит,
что времени у него меньше, чем он
рассчитывал. Времени — для чего?
В прежнем плане действий не остава-
лось места для Бет. Он любил Бет, но в его
гипотетической битве за власть она бы
мешала. Сейчас он не мог себе предста-
вить, как будет жить без нее. Сейчас
главное — вызволить Бет из лап службы
безопасности. Как он мог вообще оставить
Бет на базе, зная наперед, что за нее
возьмутся? Вызволить Бет. А потом
добраться до терминалов, выудить из
машин и предать гласности все свои
работы. Без исключения Чтобы каждый
человек на земле понял свое назначение,
чтобы каждый знал, для чего живет
и почему многие принимают мученичес-
кую смерть от рака, названного по
глупейшей иронии незнания «болезнью
века». Кирман не находил странным
неожиданный для него переход от «я*
к «мы», от власти для себя к идее счастья
для всех.
Прежний план рухнул, и Кирман
похоронил его в памяти без сожаления.
Равномерный шаг не мешал думать,
напротив — придавал мыслям опреде-
ленный ритм. Кирман видел каждый
бугорок на дороге, знал, что ждет его за
поворотом, прислушивался к своим ощу-
щениям. И в то же время спокойно
и обстоятельно составлял план действий,
анализируя собственную жизнь. Он
вскользь отметил это новое свойство —
думать одновременно о двух вещах,
принял его как должное, оставив на
будущее анализ и этого изменения в
своем уже многократно изменившемся
«я».
Кажется начинает
светать.
Здесь по-
вернуть, дорога идет
правее, за при-
горком обход и
брод через ручей,
и собаки, если они
спустят собак,
потеряют след. Вот
и ручей. Я видел
его оттуда, откуда
видеть не мог.
Что
это все же: способ-
ность видеть сквозь
предметы, предель-
но отточенный слух
(журчание!) или
способность предви-
деть будущее? Не-
ясно, но хорошо бы
последнее. А вре
мя позднее — три
сорок шесть. Поче-
му я уверен, что это
точное время? Ча-
сы стали. Чувство
Чтобы вызволить
Бет, мне нужно
проникнуть на ба-
зу. Это необходимо
и для того, чтобы
взять материалы
Впрочем, О мате-
риалах потом —
милый Рихтер с экс-
пертами все равно
до них не доберут-
ся, слишком много
цепей задействова-
но, а шифра у них
нет. Не станут же
они перелопачивать
память всех ком-
пьютеров Пентагона.
Та же секрет-
ность не позволит...
А Бет? Рихтер
сейчас отпустил ее
спать, я вижу, как
она спит, даже
чувствую, что ей
снится сон... Боже,
как я ее чувствую!
Она все сделала
времени естествен-
но для человека, но
не с такой точнос-
тью! В генах этого
просто не может
быть. Или может?..
правильно. Пусть
теперь думают Они,
впрочем, больше
озабочены моими
поисками. Хотят
похоронить меня
с армейскими по-
честями, что ли?..
Кирман остановился. Ноги его неожи-
данно подкосились, он опустился на пе-
сок и сразу лег, потому что даже сидеть
было невыносимо. Мысли на мгновение
смешались, но тут же вновь потекли,
разделившись на два ручья Усталости
Кирман не ощущал, но встать не мог. Не
было и голода — с самого вечера, с того
мгновения, когда он очнулся в пещере.
Тело все более деревенело, казалось, даже
мысли потекли медленнее, сейчас все про-
цессы в организме остановятся, и он
умрет, он попросту умрет. Не навсегда —
до того мгновения, когда взойдет солнце.
Знание это было интуитивным, но совер-
шенно твердым. «При чем здесь солн-
це?» — подумал Кирман.
Он физически ощущал, как отключают-
ся в его теле отдельные клетки. Он жаж-
дал рассвета, но до восхода оставалось
еще почти два часа, горизонт на востоке
едва-едва начал светлеть. «Неужели так
будет каждую ночь?»—с досадой по-
думал Кирман. Умирать с темнотой и
рождаться со светом? Почему свет? До
последней минуты он прекрасно жил в
темноте. А теперь... Его могут найти. .
Не найдут... В темноте... Всё...
i
Продолжени. сл уе,.
ПРИЗРАКИ
’ И ЯСНОВИДЦЫ
ш Всевозможные суеверия
а	расцветают в ФРГ пышным
u	цветом — и нередко под по-
О	кровительством властей. В
*	Аахене, например, сообщает
*	газета «Гамбургер морген-
ш	пост», некая «ясновидящая»
Элизабет Кролль утвержда-
°	ет, будто поддерживает кон-
такты с умершими знаме-
нитостями — Конрадом
Аденауэром, княгиней Гра-
цией Монакской (она же быв-
шая голливудская звезда
Грейс Келли) и другими.
Но вот беда: незнамени-
тые покойные родичи ее до-
верчивых клиентов разгова-
ривать с ней упорно не хоте-
ли. А тариф на разговоры с
«тем светом» Элизабет ус-
тановила высокий, причем
день-и брала вперед и в слу-
чае неудачи не возвращала.
Говорила, что усопшие, мол,
не в духе или сердятся на
здравствующих. Что на са-
мом деле мешало «ясно-
видящей» говорить от лица
призраков, гадать не бе-
ремся. То ли она знала о
них куда меньше, чем об
Аденауэре или княгине Мо-
накской, а посему не могла
придумать сколько-нибудь
содержательного разговора,
то ли виной всему иные аст-
ральные тайны. Но как бы то
ни было, а группа клиентов,
потеряв терпение, подала на
обманщицу в аахенский суд.
Что же он решил? Оправ-
дал «ясновидящую»: она,
мол, вовсе не обманщица, а
жертва собственных заблуж-
дений!
ПЛОДЫ
«ПРОСВЕЩЕНИЯ»
Сейчас в США в большой
моде неоиндуистские секты.
Естественно, это создает
благодатную почву для все-
возможных шарлатанов. По
сообщению бельгийской га-
зеты «Суар», семь бывших
учеников Махариши Махеша
Йоги подали на него в суд за
то, что. вопреки обещаниям,
гуру не научил их... летать
без крыльев А они-то так
прилежно посещали его за-
нятия по «трансценденталь-
ной медитации»!
ПОХИТИТЕЛИ БОГОВ
Бесценная каменная ста-
туя бога Солнца, похищен-
ная в Индии и контрабандным
путем доставленная в Со-
единенные Штаты, недавно
вернулась назад. Американ-
ские власти согласились воз-
вратить изваяние, представ-
ляющее уникальную худо-
жественную и историческую
ценность, лишь после того,
как правительство Индии за-
явило Вашингтону решитель-
ный протест.
40

Такое необычное назгание, никак сейчас
не вспомнить. Где-то в Новом Южном
Уэльсе.
Начальник Нарракота Максвелл выслу-
шал инспектора с интересом.
— Похоже, дело нашумит. Газеты дадут
крупные заголовки.
— Согласен с вами сэр.
— Работа должна быть четкой. Полагаю,
вы на верном пути. Нужно как можно
быстрее добраться до этого Джеймса
Пирсона и выяснить, где он был вчера
днем. То, что он записался в гостинице под
своим именем, свидетельствует о непред-
намеренных действиях. Иначе надо быть
идиотом. Мне представляется, могла про-
изойти ссора, последовал неожиданный
удар. Пирсон должен был услышать о
смерти Тревильяна в тот же вечер. Ну,
а если это его дядя, почему же он, не
сказав никому ни слова, улизнул утром
шестичасовым поездом? Надо все уточ-
нить.
— Пожалуй. Еще хочу переговорить
с женщиной, которая сняла дом у капитана,
с этой Уиллет. Там тоже что-то непросто
Но сейчас до Ситтафорда все равно не
доберешься: дороги завалило снегом. Они
с дочерью в момент убийства занимались
столоверчением. И, между прочим, про-
изошла довольно странная вещь...—
Инспектор пересказал историю, услышан-
ную от майора Барнэби
— Подозрительно! — отозвался Макс-
велл.— Считаете, он говорил правду? Та-
кие истории, скорее, сочиняют постфак-
тум те, кто верит в привидения и прочую
чертовщину.
— Думаю, он не сочиняет,— усмехнул-
ся Нарракот.— Уж он-то сам не верит в эту
чепуху...
Прибыв в город, Нарракот сразу же
отправился на Кромвель-стрит, 21. Там ему
сказали, что мистер Пирсон в конторе
и будет около семи часов.
Нарракот небрежно кивнул, словно эти
сведения не представляли для него ника-
кой ценности.
— Я зайду еще, если смогу,— сказал
он.— Ничего особенного.
Продолжение. Начало в № 7. 8.
Он пошел не в страховую контору,
а в Уимблдон — побеседовать с миссис
Мартин Деринг, в девичестве Сильвией
Пирсон.
Развязная горничная провела его в гос-
тиную. Миссис Деринг вышла почти сразу.
— Полагаю, вы по поводу бедного дяди
Джозефа? Какой ужас! Я сама страшно
нервничаю из-за этих бродяг. На прошлой
неделе поставила еще два запора на дверь
черного хода, а на окна — специальные
задвижки.
— Чистая формальность, миссис Де-
ринг. Не скажете ли, что вы делали вчера
во второй половине дня?
— Что делала?.. Странно, что вы об этом
спрашиваете. Большую часть времени про-
вела за бриджем потом зашел знакомый,
мы вдвоем коротали вечер, муж отсутство-
вал.
— Его вообще не было дома?
— Литературный обед,— с досто-
инством пояснила миссис Деринг.— Ленч
с американским издателем, а вечером —
обед.
— Понимаю. Ваш младший брат, миссис
Деринг, кажется, в Австралии?
— Да.
— И у вас есть его адрес?
— О, я могу его отыскать, если хотите.
— А ваш старший брат?
— Джим?
— Да Мне нужно будет связаться с ним.
Миссис Деринг сообщила адрес-
Инспектор взглянул на часы, пора идти,
он вернется к семи, когда Пирсон уже
будет дома.
Самодовольная средних лет женщина
открыла дверь и проводила его к Пирсону.
Посредине комнаты стоял молодой че-
ловек в смокинге. Он был приятен на вид,
даже красив, если не обращать внимания
на безвольный рот и нерешительный
взгляд.
— Инспектор сыскной полиции Нарра-
кот,— представился вошедший.
С глухим стоном молодой человек
рухнул на стул и, обхватив голову руками,
пробормотал:
— Боже мой! Началось...
Через две-три минуты он поднял голову:
— Ну что же вы, продолжайте...
— Я расследую дело о смерти вашего
дяди, капитана Тревильяна. Что вы можете
сообщить по этому поводу?
Молодой человек медленно поднялся.
— Вы пришли меня арестовать?
— Нет, сэр, нет. Я бы предъявил ордер
на арест. Я просто прошу вас рассказать,
что вы делали вчера во второй половине
дня.
— Значит, вам известно, что я был там
вчера?
— Вы записались в книге регистрации
гостиницы, мистер Пирсон.
— Да, отрицать бессмысленно. Я был
там. А почему не быть?
— А почему были? — негромко спросил
инспектор.
— Я приехал повидаться с дядей
— Вы договорились?
— Нет... Он не знал. Это так... неожи-
данно вышло. Просто я хотел увидеть
своего дядю.
— И вы видели его?
Наступила долгая пауза. Лицо молодого
человека выражало нерешительность.
Инспектор даже пожалел его в душе.
Неужели мальчишка не понимает, что
с головой выдает себя?
Наконец Пирсон глубоко вздохнул.
— Я... я полагаю, что лучше мне
41
чистосердечно признаться. Да. Я виделся
с ним. На вокзале я спросил, как добраться
до Ситтафорда. Мне сказали, что проехать
невозможно. А я говорю, что мне срочно
надо.
— Срочно? — удивился инспектор.
— Да, я... я очень хотел повидаться
с дядей.
— Допустим, сэр.
— А носильщик только качает головой:
невозможно, и все. Тут я назвал дядино
имя. И оказалось, что дядя не в Ситтафор-
де, а в Экземптоне.
— В котором часу это было?
— По-моему, около часа. Я отправился
в гостиницу, в «Три короны», снял там
комнату, перекусил немного. А после
этого пошел повидаться с дядей
— Который был час?
— Ну... пожалуй, не могу сказать опре-
деленно.
— Половина четвертого? Четыре? Поло-
вина пятого?
— Я... я...— Он стал запинаться еще
больше.— Я не думаю, что могло быть так
поздно.
— Миссис Беллинг, хозяйка, сказала,
что вы вышли в половине пятого.
— Да? Я думаю... она ошибается...
— Что произошло дальше?
— Я отыскал дом дяди, поговорил с ним
и вернулся в гостиницу.
— Как вы попали в дом?
— Я позвонил, и он открыл мне дверь.
— Он не удивился, увидев вас?
— Да, очень был удивлен.
— Как долго вы оставались у него?
— Минут пятнадцать-двадцать. Но, по-
слушайте, ои же был, что называется,
в полном порядке, когда я уходил! В
полном порядке, могу поклясться.
— Ив Котором часу вы ушли от него?
Молодой человек опустил глаза
— Точно не знаю.
— Я думаю, знаете, мистер Пирсон.
Твердый тон оказал свое действие.
Пирсон произнес тихо:
— Было четверть шестого.
— Вы вернулись в «Три короны» без
четверти шесть. От дома вашего дяди до
гостиницы не более семи-восьми минут
хода.
— Я не сразу пошел назад я еще
побродил по городу.
— В такую стужу, в снегопад?
— Снег пошел позже.
— Понятно. И о чем же вы говорили
с дядей?
— Да так... Ничего особенного... Просто
захотелось поговорить... увидеть его. Вот
и все, понимаете?
«Врать не умеет,— подумал Нарракот.—
Я бы, пожалуй, придумал что-нибудь более
складное».
— Очень хорошо, сэр. Могу я теперь
поинтересоваться, почему, услышав о
смерти вашего дяди, вы покинули
Экземптон, не обмолвившись о своем
родстве с убитым?
— Я испугался,— откровенно признался
молодой человек.— Я понял, что его убили
сразу после того, как я ушел. Это могло
испугать кого угодно, ведь верно? Я пере-
трусил и удрал на первом поезде. У любо-
го не выдержат нервы в такой ситуации.
— И это все, что вы можете мне сказать,
сэр?
— Да, конечно.
— Я надеюсь, вы не откажетесь пройти
со мной, чтобы записать ваши показания.
Потом вы прочитаете их и подпишете.
— И все?
— Очень может быть, мистер Пирсон,
что вас придется задержать до выяснения
обстоятельств.
— Боже мой,— взмолился Пирсон,—
кто же мне теперь поможет?
В этот момент раскрылась дверь и в
комнату вошла молодая женщина.
Это была, как отметил про себя инспек-
тор, исключительная женщина. Было в ее
лице что-то особенно привлекательное,
что, увидев однажды, трудно забыть.
— Джим! — воскликнула	она.— Что
случилось?
— Все пропало, Эмили,— сказал моло-
дой человек.— Они думают, что я убил
своего дядю.
— Кто это так думает? — требовательно
спросила она
Молодой человек указал на посетителя.
— Инспектор Нарракот,— произнес он
и, изображая официальное представление,
добавил: — Мисс Эмили Трефусис
Эмили изучала инспектора внима-
тельным взглядом карих глаз.
— Джим,— сказала	она,— ужасный
идиот, но он не убивает людей.
Инспектор промолчал.
— Я уверена,— сказала Эмили, повора-
чиваясь к Пирсону,— что ты наговорил тут
самых невероятных глупостей. Если бы ты,
Джим, почаще читал газеты, то знал бы,
что с полицейским нельзя разговаривать,
пока рядом с тобой нет порядочного
адвоката, который смог бы достойно отве-
тить ему. Что тут происходит? Вы аре-
стовываете его, инспектор?
Нарракот юридически грамотно и кор-
ректно'Объяснил, что именно он делает.
— Эмили! — вскричал молодой чело-
век.— Ты же не поверишь, что я такое
сделал, ведь не поверишь?
— Нет до то гой,— кротко произнесла
она.— Конечно, нет.— И добавила задум-
чиво: — Духа у тебя на это не хватит.
— Нет у меня, нет ни единого друга на
свете,— захныкал Пирсон.
— Как это нет! — сказала Эмили.—
У тебя есть я! И не вешай голову, Джим.
В понедельник в Экземптон понаехали
репортеры. Чарлз Эндерби имел основа-
ние еще раз поздравить себя с преиму-
щественным положением, которое он
получил из-за счастливой случайности с
призом в футбольном конкурсе
Под предлогом фотографирования он
рассчитывал получить интересную инфор-
мацию об обитателях Ситтафорда и их
отношениях с покойным.
От внимания Эндерби не ускользнуло,
что во время ленча маленький столик
у окна оказался занят весьма привлека-
тельной девушкой. Его заинтересовало,
что она делает в Экземптоне. Одета она
вызывающе и не похожа на родственницу
покойного. Еще менее можно было при-
числить ее к любительницам случайных
знакомств.
«Долго ли она тут пробудет? — заду-
мался Эндерби.—‘ Как жаль, что сегодня
в полдень мне отправляться в Ситтафорд.
Вот не везет! Что ж, за двумя зайцами не
погонишься...»
Но вскоре после ленча мистер Эндерби
был приятно удивлен. Он стоял неподале-
ку от «Трех корон», наблюдая за быстро
тающим снегом, радуясь нежарким лучам
зимнего солнца, как вдруг услышал:
— Прошу прощения, не могли бы вы
мне посоветовать, что можно осмотреть
в Экземптоне?
Чарлз Эндерби сразу оказался на высоте
положения
— Я слышал, тут есть замок, и не
слишком далеко. Вы позволите проводить
вас туда?
— Это было бы очень любезно с вашей
стороны,— сказала девушка.
Они отправились к замку.
— Вы ведь мистер Эндерби, не так ли?
— Да-
— Миссис Беллинг показала мне вас.
— Понятно.
— Меня зовут Эмили Трефусис. Я хочу,
чтобы вы помогли мне, мистер Эндерби.
— Помочь вам?
— Понимаете, я обручена с Джимом
Пирсоном, а полиция собирается его
арестовать. Я знаю, мистер Эндерби, что
Джим невиновен. Я и приехала сюда,
чтобы доказать это. Но мне нужна помощь.
Я бы хотела положиться на вас.
В груди Эндерби сладко защемило.
Милое, слабое существо отдается под его
покровительство!
— Вам, должно быть, очень тяжело,—
Эндерби с жаром пожал ее руку.— Но
понимаете, я полностью собой не распола-
гаю, ведь мне приходится отправляться
туда, куда посылают, ну и все прочее.
42
— Да, да, я подумала об этом. И тут, вы
увидите, я тоже смогу быть полезной. Вы
можете брать у меня каждый день ин
тервью, услышать все, что, по вашему
мнению, понравится читателям. «Невеста
Джима Пирсона!», «Девушка, которая уве-
рена в его невиновности!», «Воспоминания
о детстве Пирсона!» На самом-то деле
я ничего не знаю о его детстве,— добавила
она,— но какое это имеет значение!
— Да вы просто чудо! — воскликнул
Чарлз.— Настоящее чудо!
— А потом,— добавила Эмили, закреп-
ляя свой успех,— у меня, естественно, есть
доступ к родственникам Джима.
— Что ж, это дело!
— Вот и хорошо. Итак что же мы
предпримем для начала?
— Я сегодня отправляюсь в Ситтафорд.
Они подошли к разрушенному замку,
уселись на обломок стены.
— Я отношусь к этому делу без всяких
сантиментов,— продолжала Эмили совер-
шенно серьезно.— Для начала должна вам
заявить, что Джим не убивал своего дядю
Он человек слабохарактерный. Возможно,
поэтому-то он мне и нравится.
— Вы считаете, кто-то умышленно пыта-
ется обвинить его?
— Не думаю. Видите ли, никто не знал,
что Джим едет повидаться с дядей.
Конечно, с уверенностью сказать нельзя,
но я отношу это за счет совпадения
и невезения. Что нам еще надо установить,
так это причину убийства капитана Тре-
вильяна, мотив. Полиция уверена, что это
дело рук кого-то из «своих», а окно
сломано для отвода глаз.
__ И это все вы узнали в полиции?
— По сути дела — да,— ответила Эми-
ли.— Горничная в гостинице рассказала
мне, а ее сестра замужем за констеблем
Грейвзом, и ей, конечно, известно, что
думает полиция,
— Значит, не грабители. Работали
«свои»?
— Верно. И полиция, вернее инспектор
Нарракот, а он, по-моему, здравомысля-
щий человек, начал выяснять, кому выгод-
на смерть капитана Тревильяна, а тут Джим
торчит, словно гвоздь. Так что они теперь
не станут как следует разбираться с други-
ми вариантами. Ими-то и придется занять-
ся нам.
— Вот была бы сенсация, если бы мы
с вами обнаружили настоящего убийцу!
«Криминалист из «Дейли уайер». Впрочем,
это слишком хорошо, чтобы быть прав-
дой,— уныло добавил он.— Такие вещи
происходят только в романах
— Глупости! — воскликнула Эмили.—
Такие вещи произойдут с нами.
...Когда старенький «форд» рванул впе-
ред, Эмили тронула Эндерби за рукав:
— Между прочим, не забудьте, вы мой
двоюродный брат!
— Неужели?!
— Таковы нравы в поселке
— Замечательно! Я называю вас просто
Эмили.
— Хорошо, кузен. А как тебя зовут?
— Чарлз.
Машина катила в Ситтафорд.
Инспектор Нарракот сидел в гостиной
Ситтафорд-хауса, пытаясь уяснить, что
такое миссис Уиллет.
Она энергично вошла в комнату: делови-
тая, достаточно подготовленная к встрече.
Стройная, высокая женщина с внима-
тельным взглядом. Нарядная — шелковый
трикотаж — просторная блуза с брюками,
лакированные туфли на высоком каблуке.
Дорогие кольца, нити жемчуга. Все это
никак не вязалось с деревенской жизнью.
— Инспектор Нарракот? Мне понятно,
что вы пожелали посетить этот дом. Такая
трагедия! Просто невозможно поверить.
И понимаете, мы узнали об этом только
сегодня утром. Страшно потрясены. Не
присядете ли, инспектор? Моя дочь Ви-
олетта.
Он и не приметил сразу девушку,
довольно симпатичную, белокурую, голу-
боглазую.
Миссис Уиллет села.
— Если бы только я могла вам помочь,
инспектор.
— Спасибо, мадам. Никогда не знаешь,
что может пригодиться, что — нет...
— Может быть, в доме найдется что-
нибудь, что сможет пролить свет на это
ужасное событие, но я сильно сомне-
ваюсь. Капитан Тревильян увез все личные
вещи. По-моему, он боялся, что я трону
его рыболовные снасти. Славный был
человек___Она улыбнулась.
— Вы не были знакомы с ним?
— До того как поселилась здесь — нет.
А потом я приглашала его несколько раз,
но он так и не приехал. Ужасно застен-
чивый был, бедняжка. В этом-то все и дело.
Я знала немало таких мужчин. Их называют
женоненавистниками, говорят о них всякие
глупости, а на самом деле всему виной
застенчивость. Такие мужчины требуют
внимания.
Инспектор Нарракот начинал понимать
оборонительную позицию капитана Тре-
вильяна, занятую им по отношению к
своим жильцам.
— Вот о чем я хотел бы узнать...
— Слушаю вас, инспектор.
— Майор Барнэби, как вам известно,
обнаружил тело. Толчком для его
открытия послужил случай, который про-
изошел в этом доме.
— Вы хотите сказать?..
— Да, я имею в виду столоверчение.
И вы простите меня...
Девушка вскрикнула.
Он резко повернулся.
— Бедная Виолетта,— продолжала мис-
сис Уиллет.— Она была так расстроена.
Конечно, и все мы были расстроены.
Просто непостижимо! Я не суеверна, но тут
уж поистине что-то необъяснимое.
— И это действительно все так было?
— Конечно! Я думала, что это шутка,
очень жестокая шутка, дурного пошиба.
Я подозревала Рональда Гарфилда...
— Что ты, что ты, мама! Я уверена, это
не он. Он поклялся.
— Я говорю, что подумала в тот
момент, Виолетта. Чем же это могло быть,
как не шуткой?
— Любопытно,— продолжал разговор
инспектор.— И вы были очень расстроены,
миссис Уиллет?
— Мы все были расстроены. Мы ведь
просто дурачились, без всяких задних
мыслей. Вы же знаете как это бывает. Так
приятно повеселиться зимним вечером.
И вот неожиданно... Я была очень рассер-
жена.
— Рассержены?
— Конечно. Я подумала, что кто-то
нарочно пошутил.
— А теперь?
— Что теперь?
— Что вы думаете теперь?
Миссис Уиллет растерянно развела рука-
ми.
— Не знаю, что и думать. Просто что-то
сверхъестественное.
— А вы, мисс Уиллет?
— Я? — Девушка вздрогнула.— Я дума-
ла... Я никогда больше не решусь зани-
маться столоверчением.
— Мистер Рикрофт станет утверждать,
что тут не могло быть никакой фальши,—
произнесла мать.— Он верит в подобные
штуки. Правда, я склонна и сама верить.
Чем еще можно объяснить, как не посла-
нием духа?
Инспектор Нарракот покачал головой.
Разговор о столоверчении он завел, чтобы
отвлечь внимание. Его следующим шагом
было как бы случайное замечание.
— И не скучно вам здесь зимой, миссис
Уиллет?
— О, здесь замечательно! Для нас такая
перемена. Мы же знаете, южноафри-
канцы.
Тон живой и бесхитростный.
— Вот как? Из какой же части Южной
Африки?
— Из Кейпа*. Виолетта впервые в
Англии. Она очарована ею. Снег для нее —
романтика. А дом этот в самом деле очень
удобен.
— Что же заставило вас забраться
в такой далекий угол?
— Мы много читали о Девоншире,
особенно о Дартмуре.
— Почему же вы остановились в
Экземптоне? Это ведь небольшой, малоиз-
вестный городок.
— На пароходе оказался молодой чело-
век, который много рассказывал об
Экземптоне. Город ему так нравился!
— Как звали молодого человека? Он
родом из этих мест?
— Как его звали? Не могу вспомнить. Вы
же знаете, инспектор, как это бывает,
знакомишься на пароходе с людьми,
встречаешься с ними, а сойдешь на бе-
рег — и неделю спустя уже не можешь
вспомнить их имен! — Она засмеялась.—
Такой замечательный мальчик! И не осо-
бенно красивый — рыжеватый, но преми-
лая улыбка.
— И под впечатлением всего этого вы
решили снять дом в здешних краях? —
улыбнулся инспектор.
— Разве это такое уж сумасбродство?
— Значит, вы написали в агентство по
аренде и навели справки о доме?
— Да, они выслали нам сведения о Сит-
* Кейптауна.
43
тафорде. Оказалось, это как раз то, что мы
хотели.
— Мне было бы не по вкусу жить здесь
в такое время года,— усмехнулся инспек-
тор.
— Надо сказать, и нам тоже, если бы мы
жили раньше в Англии,— ответила миссис
Уиллет.
Инспектор поднялся:
— Как вы узнали имя агента в Экземпто-
не, его адрес? Это, наверное, было
нелегко?
Наступила пауза. Первая пауза в разгово-
ре. Ему показалось, что он уловил досаду
в глазах миссис Уиллет. На этот вопрос
у нее не был готов ответ
— Ах, да,— продолжала миссис Уил-
лет.— Делфридж.	Информационное
бюро. Я всегда там навожу обо всем
справки. Я попросила их назвать мне
самого надежного агента, и они мне
сообщили.
«Находчива,— подумал инспектор,— но
тут недостаточно одной находчивости».
Он бегло осмотрел дом. Не было ни
бумаг, ни закрытых ящиков, ни запертых
шкафов. Миссис Уиллет сопровождала его
и бодро поддерживала беседу. Он побла-
годарил, откланялся и направился к выхо-
ду
Миссис Уиллет продолжала говорить:
— К сожалению, есть одно досадное
обстоятельство. Домашняя проблема,
инспектор. Слугам не нравится здесь, все
грозятся уехать. А весть об убийстве,
кажется, их совсем всполошила. Не знаю,
что делать. Наверное, придется взять
в услужение мужчин. Именно это советует
бюро по найму прислуги в Эксетере.
Инспектор что-то машинально ответил.
Он не слушал ее болтовню. Да, миссис
Уиллет, конечно, не откажешь в сообрази-
тельности. Тем не менее... Если эти
женщины не имеют ничего общего с капи-
таном Тревильяном, что же так встревожи-
ло Виолетту?
Он уже было переступил порог, продол-
жая размышлять над этой загадкой. И тут
ему пришло в голову...
— Между прочим, вы ведь знакомы
с молодым Пирсоном, не так ли?
Последовала пауза.
— Пирсон?..— переспросила миссис
Уиллет.— Что-то не припомню...
— А-ах! — раздалось в комнате позади
нее, и послышался звук падения тела.
Инспектор вернулся в комнату. Виолетта
Уиллет лежала в обмороке.
— Бедная девочка! — расплакалась
миссис Уиллет.— Все это напряжение, и
еще такой удар... Дурацкое общение
с духами, потом убийство... Она такая
слабенькая... Я благодарю вас, инспектор...
Да, да, пожалуйста, на диван. И если бы вы
еще позвонили прислуге... Нет, думаю,
больше вы ничем не сможете помочь.
Большое вам спасибо...
Выйдя за ворота, инспектор вытащил из
кармана маленькую записную книжку.
В ней был список обитателей шести
бунгало с краткими заметками против
каждого имени. Указательный палец На-
рракота остановился на записи против
коттеджа номер шесть.
«Да, теперь надо заглянуть сюда».
Подойдя к двери Барнэби, журналист
забарабанил в нее. Дверь распахнулась,
майор с раскрасневшимся лицом появился
на пороге.
— Ах, это вы? — произнес он без
особого энтузиазма и собрался сказать
еще что-то, но взгляд его остановился на
Эмили, и выражение лица изменилось.
— Мисс Трефусис,— представил ее
Чарлз таким тоном, словно извлекал
козырного туза.— Ей очень хотелось по-
знакомиться с вами.
— Можно? — спросила Эмили с любез-
нейшей улыбкой.
— Конечно, заходите! — запинаясь
выдавил хозяин.
Попятившись в столовую, он принялся
зачем-то передвигать стулья.
Эмили, по своему обыкновению, сразу
приступила к делу:
— Видите ли, майор Барнэби, я обруче-
на с Джимом Пирсоном. Естественно,
я волнуюсь за него.
Майор так и остановился с открытым
ртом.
— О, господи! — сказал он.— Плохо
дело. Я даже не в состоянии выразить, как
я об этом сожалею.
— Майор Барнэби, скажите начистоту,
сами-то вы верите, что он виновен? О, нет,
нет, не говорите ничего, если думаете, что
«да».
— Я не считаю, что он виновен,—
громко и уверенно произнес майор.—
Славный малый. Не обижайтесь, если
скажу, что, повстречайся на его пути
соблазн, он легко может свернуть в сторо-
ну. Но убийство — нет. И поймите, я знаю,
что говорю. Теперь принято подшучивать
над отставниками, но кое в чем, мисс
Трефусис, мы все-таки разбираемся.
— Я в этом не сомневаюсь и очень
благодарна за эти слова.
— Не выпьете ли виски с содовой?
Боюсь, что больше ничего нет,— предло-
жил майор извиняющимся тоном.
— Спасибо, нет.
— Может быть, просто содовой?
— Майор Барнэби,— продолжала Эми-
ли,— какие у вас предположения?
— Нет, будь я проклят, если на кого-
либо могу подумать! Насколько я знаю,
у Тревильяна в целом мире не было ни
единого врага.
— И уж вам было бы известно, если бы
кто-нибудь такой был? — проговорила
Эмили.
— Ну конечно. Я-то уж знал о Тревиль-
яне, наверное, побольше, чем многие его
родственники.
— А не можете ли вы вспомнить что-
нибудь такое/., ну такое, чтобы хоть как-
нибудь помогло?..
Майор потеребил коротенькие усы.
— Догадываюсь, догадываюсь, о чем
вы. Это как в книжках. Должно существо-
вать какое-то незначительное обсто-
ятельство, которое мне надлежит вспом-
нить, чтобы оно оказалось ключом. Но нет,
простите, ничего такого нет. Тревильян вел
обычную, нормальную жизнь. Писем полу-
чал мало, а писал еще меньше. Инцидентов
с женщинами у него в жизни не было,
я уверен в этом. Нет, я озадачен, мисс
Трефусис.
Все трое смолкли.
— А как насчет его слуги? — спросил
Чарлз.
— Они вместе много лет. Абсолютно
предан.
— Он недавно женился,— заметил
Чарлз.
— Женился на очень скромной, прилич-
ной девушке.
— Майор Барнэби,— перебила Эми-
ли,— простите, если что не так скажу, но
разве вы не испугались, узнав... о нем?
Майор потер нос, вид у него был
смущенный.
— Да, не стану отрицать. Уверен, что
все это совершенная чушь, и все же...
— Все же каким-то образом почувство-
вали — здесь что-то не так? — помогла
закончить Эмили.
Майор кивнул.
— Вот это-то меня и удивляет...
Мужчины выжидающе смотрели на
Эмили.
— Я, может быть, не сумею точно
выразить, но дело в следующем: вы
говорите, что не верите в столоверчение.
И все же, несмотря на ужасную погоду,
несмотря на кажущуюся вам абсурдность
всего происшедшего, вами овладело такое
беспокойство. Вы решили самолично убе-
диться — с капитаном все в порядке. А вы
не думаете, все могло получиться из-за
того... из-за того, что в атмосфере при-
сутствовало нечто такое... Ну, я хочу
сказать,— продолжала она, не обнаружи-
вая признаков понимания на лице
майора,— хочу сказать — у кого-то в голо-
ве, как и у вас, тоже было что-то. И это
«что-то» вы каким-то образом почувство-
вали.
ая
— Ну уж я не знаю,— произнес майор
и снова потер нос.— Конечно,— услужли-
во добавил он,— женщины, они вот
действительно воспринимают подобные
вещи всерьез.
— Женщины! — воскликнула Эмили.—
Да, кажется, от этого никуда не денешь-
ся.— Она резко повернулась к майору.—
А что представляют собой дамы Уиллет?
— О, они...— Тут майор отметил про
себя, что совершенно не умеет давать
людям характеристики.— Они, знаете ли,
очень любезные... отзывчивые, ну, словом,
в таком вот роде...
— И что это им вдруг потребовался
такой дом, как Ситтафорд-хаус, да еще
в это время года?
— Представления не имею,— ответил
майор.— Да и никто этого понять не
может.
— И вам это не кажется странным? — не
отступала Эмили.
— Несомненно, странно. Однако вкусы
бывают разные.
— Глупости! Люди не совершают
беспричинных поступков.
— Ну, не знаю,— осторожно возразил
майор.— Вы, мисс Трефусис, не соверши-
те. А некоторые...
— Вы уверены, что они не были раньше
знакомы с капитаном Тревильяном?
Майор покачал головой. Тревильян
обязательно сказал бы ему.
— Он тоже нашел это странным?
— Конечно. Я вам только что сказал, что
все мы были того же мнения.
— А как миссис Уиллет относилась
к капитану Тревильяну? — спросила Эми-
ли.— Старалась избегать его?
У майора вырвался легкий смешок.
— Что вы, ни в коем случае. Прямо
проходу ему не давала, все приглашала
посетить их.
— О! — задумчиво протянула Эмили,
помолчала немного и снова заговорила: —
Так она могла, и это вполне возможно,
могла снять Ситтафорд-хаус с целью
познакомиться с капитаном Тревильяном.
— М-да,— задумался и майор.— Пола-
гаю, могла. Пожалуй, дорогой способ
осуществлять свои намерения.
— Не знаю. С капитаном Тревильяном,
наверное, трудно было познакомиться
иным способом.
— Да, пожалуй, трудно,— согласился
он.
— Любопытно,— протянула Эмили.
— Инспектор тоже об этом подумал,—
заметил Барнэби.
Эмили вдруг почувствовала, что ее
раздражает упоминание о Нарракоте. Все,
о чем она думала, казалось, уже преду-
смотрено инспектором.
Она встала.
— Спасибо вам большое.
— Если бы только я вам побольше
сумел помочь. Во всяком случае, можете
располагать мною.
— Спасибо,— улыбнулась Эмили.— Бу-
ду иметь в виду.
— До свидания,	сэр,— откланялся
Эндерби.
Эмили и Чарлз вышли на улицу.
— Послушай,— начала она.— Я думаю
что нашла некую отправную точку. Может,
права, может, нет, но, во всяком случае,
есть мысль. Я уж ту всякого передумала
по поводу столоверчения. Тебе ведь случа-
лось этим заниматься, не так ли?
— Да, случалось иногда. Но, конечно, не
всерьез.
— Разумеется, не всерьез. Такими ве-
щами занимаются в дождливые дни,
и всякий раз обвиняют друг друга в под-
талкивании. Ну, словом, раз ты участво-
вал, знаешь, как все происходит. Стол
начинает по буквам выдавать чье-то имя,
имя кому-то известное. Часто его
угадывают уже по начальным буквам, но
считают, что все это пустое, на самом-то
деле ничего не получится, и в то же время
стол, как говорят, подсознательно подтал-
кивают. Я хочу сказать, что угадывание
обязательно вызывает непроизвольный
толчок, появляется следующая буква, и де-
ло сделано. И бывает, чем меньше вы этого
хотите, тем чаще так получается.
— Да, это верно,— согласился Эндерби.
— Я ни на миг не верю в существование
духов и тому подобного. Но предполо-
жим, один из тех, кто участвовал в игре,
знал, что капитана Тревильяна в эту мину-
ту убивают...
— Ну, знаешь, — запротестовал
Чарлз,— это уж чересчур!
— Не обязательно на самом деле так.
Я думаю, могло быть. Мы просто строим
гипотезу, вот и все. Мы предполагаем, что
кто-то знал, что капитан Трбвильян мертв,
и не смог скрыть этого. Стол выдал его.
— Конечно, остроумно,— задумался
Чарлз,— но я ни на минуту не поверю, что
это правда.
— Допустим, что правда,— решительно
продолжала Эмили. — Уверена, что рас-
крывая преступления, не надо бояться
предположений.
— Согласен!
— Нам надо как следует изучить всех,
кто участвовал в игре. Майор Барнэби
и мистер Рикрофт. Представляется совер-
шенно невероятным, чтобы кто-то из них
был соучастником преступления. Затем
идет мистер Дюк. Хм-м, в настоящий
момент мы ничего не знаем о нем. Он
совсем недавно приехал сюда, вполне
возможно, что он-то и есть зловещий
неизвестный, участник какой-нибудь
банды. Наконец, мать и дочь. В них что-то
загадочное.
— Какая же им выгода от смерти
капитана Тревильяна?
— На первый взгляд — никакой. И тем
не менее какая-то связь тут должна быть.
Окончание следует.
СПРАШИВАЯ
ЧИТАТЕЛЕЙ
Встречи, советы с читателя-
ми давно стали традицией для
нашего журнала. Формы
здесь самые разные: чита-
тельская конференция, «круг-
лый стол», устный выпуск,
рассказ о работе журнала.
Редкая неделя проходит без
такой встречи.
ПУЩИНО (Московская об-
ласть)
В Доме ученых встреча с
работниками редакции выли-
лась в живой обмен мнения-
ми, заинтересоваииую ди-
скуссию. В центре ее стал
вопрос о причинах сохране-
ния религиозных пережитков-
в обществе, вступившем в
стадию развитого социализ-
ма Отмечалось, что ни в
научной литературе, ни в
публицистике пока иет раз-
вернутого, обоснованного
ответа И это сказывается на
состоянии атеистической ра-
боты. Чем объяснить инте-
рес некоторой части моло-
дежи к различным мисти-
ческим учениям, в част-
ности к восточным культам?
Ведь, казалось бы, рост обра-
зования, культуры должен
вытеснить мистицизм. Чита-
тели советовали журналу
обстоятельнее освещать пси-
хологию современного веру-
ющего, эволюцию его миро-
воззрения, нравственных
ориентаций
САХАЛИН.
Наш корреспондент провел
несколько встреч с читате-
лями. Отмечая положитель-
ные стороны в работе журна-
ла, их участники говорили
о том, что на его страницах
недостает публикаций, осве-
щающих с научных позиций
современное состояние теоло-
гии и религии, историю рус-
ской православной церкви
Хотелось бы больше видеть
материалов о сегодняшнем
дне христианских общин.
ВЛАДИВОСТОК
Здесь, во Всесоюзном пио-
нерском лагере «Океан», со-
стоялись встречи нашего кор-
респондента с вожатыми, пе-
дагогами, пионерским акти-
вом. Ребят интересовали
прежде всего необычные,
таинственные явления приро-
ды, психики человека, вокруг
которых часто возникают
всякого рода домыслы и ми-
фы. Рубрика «Что за сенса-
цией?» пользуется особым
интересом юных читателей
Учителя и вожатые отмечали,
что воспитательная работа
не терпит штампа, даже хо-
рошего, н просили чаще
рассказывать о новом опыте,
творческом поиске в атеисти-
ческом воспитании школь-
ников.
ЗАГОРСК (Московская об-
ласть)
Более двадцати лет во
Дворце культуры имени Юрия
Гагарина проходят ежегод-
ные встречи сотрудников жур-
нала с жителями подмосков-
ного города, где находится
один из центров русского
православия — Троице-Сер-
гиева лавра. И понятно, что
участники встречи прежде
всего интересовались совре-
менным состоянием русской
православной церкви, проси-
ли давап больше публикаций
по этой тематике.
Встречи с читателями со-
стоялись за последнее время
также в подмосковных горо-
дах Калининграде и Жуков-
ском, в Ленинграде, Баку,
Горьком, Гомеле, Краснояр-
ске и других городах, в Моск-
ве — в Центральном лекто-
рии Всесоюзного общества
«Знание», в Центральном
Доме научного атеизма, во
Дворце культуры Первого
государственного подшипни-
кового завода, в Высшей
। комсомольской школе, ' в
Центральном доме Советской
Армии, в Ждановском, Со-
ветском, Москворецком, Про-
летарском, Люблинском, Ти
мирязевском и других райо-
нах столицы.
45
ВОЗВРАЩЕНИЕ К МАСТЕРУ,
ft л и
ДВАДЦАТЬ ЛЕТ СПУСТЯ
ДВАДЦАТЬ ЛЕТ НАЗАД, осенью
1966 года, журнал «Москва» начал
публикацию романа Михаила Афа-
насьевича Булгакова «Мастер и Мар-
гарита». Двадцать лет — а кажется,
все это было вчера. Роман ворвался
в нашу литературную жизнь внезап-
но, Тунгусским метеоритом, и чем
глубже мы зарывались в пласты
♦феномена», тем больше находили
в нем тайн и очарования. Споры,
бурные восторги одних и активное
неприятие других.. В спорах форми-
ровалась та оценка романа, которая
и утвердилась ныне в отечественном
литературоведении: творение Булга-
кова относится к классике русской
советской литературы.
«Рукописи не горят!» — завеща-
нием-пророчеством Мастера прозву
чали в романе эти врезавшиеся
в память слова. Не «сгорела» в огне
полемики и его книга: за последние
годы ее неоднократно переиздавали
у нас в стране (общий тираж достиг
сотен тысяч экземпляров), появились
театральные постановки, не иссякает
поток серьезных, обстоятельных ста-
тей и исследований (из последних
упомянем книгу А. Галинской «За
гадки известных книг» — М., 1986).
Но роману Булгакова была угото-
вана более завидная судьба, о какой
только может мечтать человек, скло-
нившийся с пером над чистым лис-
том бумаги. Книга вошла в нашу
жизнь, в наш язык, растворившись
в них и в свою очередь обогатив
их. Цитаты из «Мастера и Марга-
риты» встретишь в статьях и в по-
вседневной речи, отрывки из романа
читают со сцены. Его герои не просто
узнаваемы — сегодня, двадцать лет
спустя, мы подчас даже забываем
пояснить, кто такие эти Иешуа и Во-
ланд; действительно, зачем — и так
все знают! Как известны имя, от-
чество и фамилия того, кто выведен
в романе под гордым именем Мас-
тер...
Споры вокруг книги Булгакова не
прекратились и сегодня, они лишь
вошли в более спокойное русло,
В столкновении мнений и оценок
наметился, на наш взгляд, досадный
пробел, связанный с мировоззрен-
ческой трактовкой произведения
«Возвращаться к знаменитому рома
ну, его трехслойному построению,
к первоисточникам и прототипам
будут еще не раз, но вот факт
странный и нуждающийся в осозна-
нии: почему эта книга, в которой
действуют библейские персонажи и
персонажи преисподней, никак не
исследована и не взята на вооруже-
ние атеистами? Почему ее истолкова
ние оставлено без внимания? Слож-
но? Но тот, кто игнорирует сложнос-
ти и феномены сознания, не может
называть себя материалистом и не
должен заниматься атеизмом».
Верные, хотя и резкие, слова писате-
ля Камила Икрамова* по-особому
звучат сегодня, когда в стране ре-
шаются многие сложные жизненные
вопросы и никто не может чувство-
вать себя освобожденным от от-
ветственности за их решение.
О необходимости мировоззренчес-
кой оценки романа Булгакова —
честной, обдуманной и объектив-
ной — говорит и то обстоятельство,
что по прошествии двух десятилетий
на Западе не прекращаются попытки
интерпретировать его с теологичес-
ких позиций (хотя высказываемые
при этом мнения расходятся порой
полярно: одни видят в нем «аполо-
гию христианства», другие — «бого-
хульный роман»).
Именно такими эпитетами (чтобы
не быть голословными приведем
один-единственный пример) — «бо-
гохульный роман», «Евангелие от
Воланда», «художественная дискре-
дитация христианской веры» — на-
градили роман в заметке, которую
опубликовала в прошлом году из-
даваемая в Париже газета «Русская
мысль». Весьма многозначительный
штрих: ведь совсем недавно в тоне
выступлений буржуазной печати
звучала едва ли не единственная но-
та восхищения и показного удивле-
ния фактом издания в СССР массо-
вым тиражом «откровенно религи-
озной книги». Создается впечатле-
ние, что антирелигиозность романа
Булгакова начинают нехотя призна-
вать и те, кому это явно не по душе...
Рукописи не горят — и никак не
снижается, напротив, растет из года
в год актуальность произведений,
подобных булгаковскому Разговор
о них всегда своевременен.
Мы предоставляем слово литерату-
роведу А. Зеркалову, который много
лет занимался творчеством Булгако-
ва. Свою статью «Иисус из Назарета
и Иешуа Га-Ноцри» он написал
специально для «Науки и религии».
А предварить публикацию кратким
вступлением мы попросили доктора
исторических наук И. С. Свен
ц и ц к у ю.
Предлагаемая вниманию читате-
лей статья — пример спокойного,
серьезного и обстоятельного подхода
к анализу романа (конкретно — его
«библейской» линии). Автор статьи
прекрасно знает и творчество Булга-
кова, и те источники, на которых
основана фактологическая сторона
«библейских» глав. Он убедительно
раскрывает спор художника Булга-
кова с ортодоксальным христи
анством, настойчивое, хотя и йена
вязчивое, противопоставление ново-
заветному «сыну божию» бродячего
проповедника Га-Ноцри. Мне пред-
ставляется, А. Зеркалов совершенно
прав в своем утверждении, что идея
божественного предопределения,
одушевлявшая авторов Нового заве
та, заменена в романе Булгакова аб-
солютно земной идеей власти со-
циальных сил. Воланд рассказывает
в романе историю Га-Ноцри — не
бога, а человека. Вполне земного,
доброго, мудрого и наивного...
Хочу обратить внимание читате-
лей и на глубокий разбор образа
Понтия Пилата. Кто-то может не
согласиться с выводом А. Зеркалова,
что именно Пилат — главный герой
«библейских» глав, но нельзя не
признать, что прямая и косвенная
роль зловещего римского прокурато-
ра в событиях, которые привели
к гибели Га-Ноцри, раскрыта авто-
ром статьи интересно и, по-моему,
аргументированно.
Надеюсь, что из статьи А. Зеркало-
ва читатели журнала почерпнут для
себя много нового, глубже поймут
замечательный роман Булгакова
снова захотят перечесть его — кни-
га того стоит.
* »Наука и религия». 1983, № в, с. 8.
46
А ЗЕРКАЛОВ
ППСМ ИЗ НАЗАРЕТА
и IIК III.VI ГА-НОЦРН
Эта статья написана не историком
религии, а литературоведом. Люди же
нашей профессии всегда имеют в виду
одну цель: понять, в чем тайна очаро-
вания литературного произведения.
Мне кажется, один из секретов
Булгакова в том, что он не поддался
некой тенденции своего времени.
Многим советским писателям в
20-е и даже ЗО-е годы казалось, что
время велит отойти от достижений
старой культуры, забыть о преемствен-
ности, даже о том, что Октябрь был
подготовлен и плеядой великих писа-
телей прошлого века. Булгаков не
отказался ни от чего, в том числе от
размышлений о религии. Он был
знаток истории и понимал, что церковь
на протяжении столетий активно вли-
яла на европейскую культуру. Но в то
же время он, как мне кажется, следом
за прогрессивной интеллигенцией XIX
века не принимал свод христианских
догматов и официальный институт
православной церкви. Внимательный
читатель может заметить это уже
в первом большом романе Булгакова,
«Белой гвардии»; последний роман
«Мастер и Маргарита» критика
религиозных догматов буквально про-
низывает.
Вопрос: почему такая направлен-
ность творчества писателя до сих пор
не общепризнана? Ниже я попытаюсь
показать, что причина в его литератур-
ной манере. Изображая факты жизни.
Булгаков работал как журналист,
даже как репортер, но глубокие идеи
он никогда не декларировал прямо.
Читатели попадают в ловушку, ожи-
дая от писателя лобового отраже-
ния идей, прямых деклараций по-
добных, например, его откровенному
чувству ненависти к скверным работ-
никам и стяжателям.
Но глубокая мысль в булгаковской
прозе растворяется, маскируется - не
бросается в глаза, как и в реальной
жизни; к ней надо идти нелегким
путем — тоже, как в жизни. Мысли
излагаются не в пространных речах,
а в беглых диалогах, в самом
действии — столь же сложном и глу-
боком, как идеи, хотя обычно сюжет
кажется простым.
Для иллюстрации возьмем вставной
рассказ в «Мастере и Маргарите» —
четыре главы (их удобно называть
«ершалаимскими главами» в отличие
от «московских»). Действие кажется
ясным: перифраз истории суда римско-
го наместника в Иудее Понтия Пилата
над Иисусом Христом; истории, изло-
женной во всех четырех евангелиях,
происходящей в Иерусалиме (у Булга-
кова - Ершалаиме) в 33 году. Фигура
булгаковского Иисуса Иешуа Га-
Ноцри многим читателям кажется
вполне подобной евангельскому про-
поведнику, а все изложенное осо-
времененной модификацией новоза-
ветных событий.
Разберемся в этом вопросе. Для
сравнения сюжетов нам придется ко-
ротко напомнить основные элементы
евангельского действия
Иисус родился в семье простого
плотника, принадлежавшего, однако,
к чрезвычайно почтенному роду царя
Давида (отсюда' один из титулов
Иисуса: «сын Давидов»). Мать зача-
ла его от самого бога, оставаясь
девственницей Упоминаются также
братья и сестры Иисуса. Он получил
традиционное воспитание; по-видимо-
му, сохранял связи с семьей. Уже
в молодости основал секту внутри
иудаизма. В Новом завете сообщает-
ся, что у него было 12 ближайших
учеников апостолов — и 70 после-
дователей второго круга. Ему при-
писывается громкая известность в Па-
лестине и в религиозном центре иуда-
изма Иерусалиме. При последнем
въезде в город он вел себя как
мессия спаситель народа, предска-
занный ветхозаветными пророками:
въехал на осле, сопровождаемый уче-
никами, причем народ кричал «Осан-
на!» («Спаси нас!») и называл его
царем. Сам же он именовал себя
сыном бога.
Здесь нужна историческая справ-
ка. Крошечная Иудея в I веке бы-
ла провинцией Римской империи.
Местной властью служил совет при
Иерусалимском храме, возглавляемый
первосвященником. Верховная власть
принадлежала наместнику Рима, про-
куратору, и наряду с местной, храмо-
вой полицией действовала жестокая
и всепроникающая римская. В Иеру-
салиме стояли римские войска. Народ
Иудеи задыхался под двойным гнетом
власти, под усиленным налоговым
прессом, мечтал о независимости. Яс-
ное дело, в такой обстановке появ-
ление мессии не могло не вызвать
одобрения масс.
Дело не только в мечте о независи-
мости. Проповедь Иисуса была обра-
щена против храмовой власти, ее
своекорыстия и ложного благочестия.
Иисус предрекал скорый «конец све-
та», страшный суд, при котором
все переменится «последние станут
первыми», богатые будут осуждены.
Можно Поверить, что иудейскую бед-
ноту не смущали обещанные Иисусом
ужасы страшного суда, в ходе которо-
го масса людей должна погибнуть:
жестокость мало кого пугала в те
бесконечно жестокие времена. И впол-
не возможно, что народ охотно шел за
проповедником, сулившим скорое из-
бавление и от власти Рима, и от власти
храма.
Итак, о проповеди Иисуса Христа.
Она была, с одной стороны, мрачной
и жестокой в духе библейских проро-
честв. С другой стороны. Иисус сфор-
мулировал требования добра, любви
к людям и всепрощения, изложенные
в Нагорной проповеди (о ней, в основ-
ном, сейчас и помнят).
Предположим, что о проповеди
Иисуса и его популярности евангелия
сообщают правду. Тогда окажется,
что с точки зрения обеих властей
Иудеи он должен был выглядеть
опасным человеком. Он посягал на
власть священников, он объявлял себя
сыном бога что, по понятиям иуда-
изма, есть страшное кощунство. А пре-
тендуя на титул царя, он оказывался
врагом Рима, ибо владыкой Иудеи
считался римский император Таким
образом, заключительный акт еван-
гельского сюжета арест Иисуса
храмовой стражей и римлянами, осуж-
дение его на казнь обоими судами
и сама казнь — логически вытекает из
всей истории (казнь распятием римля-
не применяли к рабам и особо опасным
бунтовщикам)
Парадоксально, что эта логика как
раз не устраивала авторов Нового
завета, ибо их учитель прежде всего
сын бога и сам бог; следовательно,
никакие силы не могли убить его, пока
он этого не пожелал. Если он умер
страшной смертью, то по собственной
воле и, главное, по приказ} своего
небесного отца — с высшей целью, во
имя спасения людей. Иное дело, что
эта идея оказалась необыкновенно
плодотворной пропагандистски и в ко-
нечном итоге обеспечила огромную
популярность христианства: самоот-
верженность всегда привлекательна.
К тому же на заре нашей эры
жертвоприношения живых существ
были приняты во всех религиях Среди-
земноморья, и смерть Иисуса не
казалась бессмысленной и жестокой,
какой кажется сейчас. (Отметим сра-
зу, поскольку позже не будем к этому
возвращаться: по всей тональности
«Мастера и Маргариты» видно, что
Булгаков считал казнь Иешуа Га-
Ноцри бессмысленной жестокостью.)
В результате основным фоном еван-
гельского сюжета стала тема бо-
жественной предначертанности смерти
Иисуса, гибели как бы автоматичес-
47
кой не зависящей от воли людей.
Столь же важная, как главная тема —
доказательства его божественной муд-
рости и обаяния.
Эти стремления евангелистов отчет-
ливее всего проявляются в сцене суда
римского прокуратора Понтия Пилата
над Иисусом. Против исторической
и человеческой логики жестокий сат-
рап (он жесток и по евангелиям)
сначала пытается оправдать опасного
смутьяна, а затем, подчиняясь давле-
нию иудеев, подвергает его истяза-
ниям и мучительной казни — что сов-
сем уж невероятно после попыток
оправдания. Но по логике евангелис-
тов все верно: сначала Пилат поддает-
ся божественному обаянию, а затем
следует по предначертанному ему пу-
ти. По-видимому, евангелисты пресле-
довали и политическую цель: римскую
власть уведомляли, что ее видный
представитель посчитал в свое время
Иисуса неопасным.
Сцену Пилатова суда Булгаков
положил в основу своего рассказа,
возможно, именно из-за ее историчес-
кой неубедительности. При этом он
отбросил или опротестовал массу
евангельской информации, относящей-
ся не только к суду. Га-Ноцри ведет
себя совершенно по-иному, чем Иисус,
и проповедует иное. Из евангельской
проповеди оставлено лишь одно
нравственное положение: «все люди
добрые»; точнее, это краткое и полное
обобщение всех призывов к добру,
содержащихся в Нагорной проповеди,
ее логическое завершение. В полном
соответствии с таким нравственным
требованием Га-Ноцри никого не
осуждает, не произносит громовых
речей против «книжников и фарисеев»,
не предрекает страшного суда. Он не
знает метаний Иисуса «между судом
и прощением» (Гегель). У него нет
свиты учеников, и он, разумеется, не
объявляет себя богом или сыном бога.
Он то, что он есть,— нищий бродя-
га-«философ». Иисус обещал, что
«последние станут первыми», но до
того еще сам стал «первым», а Га-
Ноцри, несомненно, «последнйй» по
социальному положению.
Булгаков искусно подчеркнул это
обстоятельство: Га-Ноцри сын не девы
Марии, а женщины сомнительного
поведения (по ряду историографичес-
ких соображений). Отец его — не бог
и даже не плотник из рода Давидова,
а сириец — что, по представлениям
Иудеи, было позорным. Хуже того, он
не помнит своих родителей; в истори-
ческой реальности это ставило его вне
закона.
Псевдо-Иисус Булгакова стал тем,
кем и должен бы стать проповедник
добра, бедности и всеобщего ра-
венства, и, разумеется, само строение
образа резко полемизирует с еванге-
лиями Деталь, также характерная
для полемики: указанные элементы
биографии писатель не выдумал для
данного случая, а взял вместе с клич-
кой «Га-Ноцри» из Талмуда, вероиспо-
ведной книги иудаизма, где Иисус
изображается лицом крайне недо-
стойным. (Типичный для Булгакова
двойной ход — полемика с христиана-
ми и одновременно иронический кивок
в сторону иудаистов: стремясь опоро-
чить Иисуса, они как раз и изобразили
хорошего человека...)
Таков первый прием в идейном
споре с ортодоксальной религией.
Прием, имеющий важнейшее значение
и в сюжете. Для читателя, знающего
историю, безродный подкидыш не мо-
жет претендовать на роль народного
спасителя и тем более царя Иудеи. То
есть никак не мог Га-Ноцри возбудить
ненависть храмовых властей и какие-
либо опасения римлян. Запомним это
соображение, оно пригодится.
Все, о чем было сказано выше, не
бросается в глаза современному чита-
телю прежде всего потому, что облик
Га-Ноцри согласуется с пониманием
христианства, свойственным новому
времени. Жестокие книги, созданные
почти две тысячи лет назад, транс-
формировались в .сознании людей
XIX — XX веков; вытесненными ока-
зались угрозы страшного суда и ос-
тались требования доброты и терпи-
мости. Этот эффект с поразительной
силой виден у Достоевского В «Брать-
ях Карамазовых», где Христос проти-
вопоставляется жестокой средневеко-
вой церкви (рассказ о Великом инкви-
зиторе). Можно подумать, что Булга-
ков двинулся по сходному пути,
предлагая вариант истории Христа,
пригодный и приемлемый для совре-
менного верующего, однако это не так,
вернее — не совсем так.
Булгаков пошел много дальше До-
стоевского — ив сторону, в которую
его великий учитель никак не мог
пойти: он опротестовал и божествен-
ное происхождение Иисуса (что мы
уже видели), и предначертанность его
смерти на кресте, и сам принцип
божественного предопределения.
Он не употребляет даже слов
«крест» или «распятый»: пишет: «по-
весить» и «столб»...
Откроем вторую главу романа, на-
званную «Понтий Пилат» Ее сюжет
как будто повторяет евангельскую
сцену: Га-Ноцри, осужденного синед-
рионом, приводят на окончательный
суд Пилата. Тот поначалу пытается
спасти подсудимого, но затем осуж-
дает. Форма та же, но по сути
происходит нечто совершенно иное.
Мы уже отметили, что, по еванге-
лиям, заступничество римлянина бо-
лее чем неправдоподобно. У Булгакова
поначалу заступничества нет вообще.
У него Пилат готов отдать приказ
о казни почти столь же поспешно, как
в евангелиях он выносит вердикт
о невиновности. (Чтобы избежать пу-
таницы, мы будем дальше называть
булгаковского Пилата его греческим
титулом «игемон».) Слова «повесить
его» буквально готовы сорваться с
языка игемона. Это — достоверно: ни-
щий бродяга-иудей не мог вызвать
сочувствия у жестокого римского чи-
новника. И в этой же готовности
казнить бродягу — отрицание бо-
жественного обаяния Иисуса и в неко-
тором роде указание на то, что должно
было бы произойти с евангельским
персонажем.
Затем Булгаков возвращает
действие в евангельское русло. Иешуа
Га-Ноцри совершает маленькое чудо,
вполне в духе Иисуса-целителя, изле-
чивая своего судью от мучительной
головной боли Как будто даже
возврат к новозаветной мистике? Но,
как мне кажется, писатель выбрал
всего лишь точный реалистический
прием: излечение словом — не такое
уж редкое, как мы знаем, событие
в практике умного врача. Реалистич-
ность подчеркнута тем, что Га-Ноцри
присвоено непременное качество хоро-
шего психотерапевта — огромная про-
ницательность. Он говорит игемону:
«...У тебя болит голова, и болит так
сильно, что ты малодушно помышля-
ешь о смерти... Ты не можешь даже
и думать о чем-нибудь и мечтаешь
только о том, чтобы пришла твоя
собака, единственное, по-видимому,
существо, к которому ты привязан».
Такая проницательность удивитель-
на при любых обстоятельствах, но
представим себе, каково могуществен-
ному владыке слышать подобные речи
от связанного разбойника, прошедше-
го через арест, тюрьму, побои и суд
со смертным приговором! От одного
изумления могла отступить мигрень,
даже без властного, спокойного прика-
за: «Но мучения твои сейчас кончатся,
голова пройдет». Булгаков не забыл
показать и то, что проницательность
Иешуа — не сверхъестественного про-
исхождения. Когда игемон спраши-
вает, как «великий врач» узнал о соба-
ке, идет ответ: «Это очень просто... ты
водил рукой по воздуху... как будто
хотел погладить...». Надо заметить
что проницательность Иешуа объяс-
няется, помимо ума, еще (или даже
в первую очередь) его главным ка-
чеством — сострадательностью. О
связи между способностью к состра-
данию и вниманием к человеческим
переживаниям говорить много не при-
ходится.
После сцены излечения можно было
сразу повернуть сюжет в классическом
направлении: «искал отпустить его».
Но Булгаков не торопится поворачи-
вать.
Прежде он заставляет игемона
убедиться, что обвинения, изложенные
в приговоре синедриона,— клевета.
И вопиющей клеветой является обви-
нение в том, что евангелисты описыва-
ли как момент высшей славы Иису-
са — торжественный въезд в Ерша-
лаим на осле, народные толпы,
выкрикивающие приветствия То есть
еще раз — который раз! — подчерки-
48
вается, что будь Га-Ноцри повинен
в делах, подобных Иисусовым, игемон
его бы не помиловал... Больше того,
Пилат еще убеждается, что подсу-
димый не знаком с тремя уже осуж-
денными бунтовщиками. Жизнь подсу-
димого и после излечения судьи «висит
на волоске» — так говорит игемон.
и говорит правду.
Еще вопрос: почему игемон безого-
ворочно верит словам Иешуа, оспари-
вающим официальный документ?
«У меня и осла-то никакого нет,
игемон»,— говорит арестант. Нет ли
здесь намека на божественное обая-
ние? Нисколько. Опытный судья на-
верняка был поражен правдивостью
Га-Ноцри. Например, подсудимый мог
не признаваться в своем низком проис-
хождении родом он был издалека,
из города Гамалы на севере Палес-
тины (а не из Назарета, как Иисус),
и проверить его слова было трудно. Он
еще признался, что бродяжит, а, как
известно, формула «безродный бродя-
га» всегда пугала любую власть... Не
слецовало признаваться и в том, что он
говорит на всех трех языках, употреб-
ляемых в Иудее, это делало его
в принципе опасным агитатором —
а он и обвинялся в смутьянстве.
(Отметим, что «готовность в отве-
тах» — очень резкое противопоставле-
ние евангельской теме. Иисус вообще
не отвечал на вопросы, «чему Пилат
весьма дивился», либо, по Евангелию
от Иоанна, отвечал надменно и
дерзко.)
Итак, Булгаков отчетливо дает
понять, что будь Га-Ноцри подобен
Иисусу из Назарета, Пилат бы его не
помиловал.
Но поскольку Га-Ноцри явно неви-
новен, игемон решает его оправдать,
вернее — наказать условно, как сказа-
ли бы теперь. К тому же он собирает-
ся упомянуть о смягчающем обсто-
ятельстве — хотя действительно «не
а
3
к
«
е
а
X
49
видит в нем вины»! Он действует не
только логично, но и очень осторожно,
как будто чувствует что-то подозри-
тельное в деле «душевнобольного
философа»... И верно: в руки его
падает, как камень с обрыва, еще один
обвинительный документ, страшный
документ Иешуа приписывают речи,
направленные против власти кесаря.
В исторической реальности это означа-
ло неминуемую гибель для обвинявше
гося; действовал римский «закон об
оскорблении величества» (правиль-
но - «величия»), о котором Булгаков
упоминает. Иешуа обречен
Оставим теперь в стороне детальные
расхождения, даже то, что Иисус об
имперской власти избегал говорить,
а если его вынуждали, говорил весьма
лояльно. Во втором «дополнитель-
ном» документе содержится знаме-
нитейшая из сюжетных линий еванге-
лий: проповедник арестован по доносу
Иуды из Кириафа (почти из Кариота)
и с его непосредственным участием
Иуде платят 30 библейских «сребрени-
ков» (у Булгакова - тетрадрахмы,
монеты того же веса). Реакция игемо-
на воспроизводит менее известную
деталь из Евангелия от Иоанна, где
Пилата припугнули именем кесаря
и он «больше убоялся». Он утверждает
смертный приговор, затем испраши-
вает у первосвященника помилования
для Га-Ноцри - в честь праздника
пасхи - и получает отказ. Все вмес-
те уже копия евангельской сюжетной
линии, почти калька... Казалось бы
Ибо здесь Булгаков сохранил фор-
му, влив - как сказано в Евангелии
же - молодое вино в ветхие мехи.
Совсем иное вино. Почему это неза-
метно без внимательного чтения, гово-
рилось в начале статьи: читателю не
дают никакой информации сверх аб-
солютно необходимой или даже чуть
меньше, чтобы он додумал, дочитал
остальное в других книгах (последним
я, собственно, и занимаюсь - чи-
таю евангелия и другие древние
книги).
Настало время еще раз обдумать
текст «ершалаимских глав»
Обычно, описывая столкновение
двух сильных личностей, писатель
сообщает о его подоплеке. Он рас-
сказывает что-то о характере обо-
их и, конечно же, о событиях, непо-
средственно приведших к встрече
Но что мы знаем об игемоне
и Иешуа из булгаковского текста?
Оказывается, ничтожно мало. Об
Иешуа мы все уже пересказали; то
есть о нем просто ничего не известно.
Об игемоне известно кое-что: был
командиром римской конницы, сын
какого-то «короля-звездочета», следо-
вательно, не римлянин по происхожде-
нию в Риме не было королей. Вояка
был хороший награжден почетным
«золотым копьем». В должности про-
куратора Иудеи имел столкновения
с местной властью; город Ершалаим
ненавидит. Все.
Теперь о событиях, непосредственно
предшествующих сцене суда. Игемон
прибыл в Ершалаим из своей резиден-
ции, опасаясь волнений в преддверии
пасхи Иешуа пришел за два дня до
описываемых событий, совершенно
один, ближе к вечеру. У храма позна-
комился с Иудой из Кириафа. Тот за-
звал его к себе, угостил, зажег в его
честь светильники и попросил «выска-
зать свой взгляд на государственную
власть». Га-Ноцри сказал, что «всякая
власть является насилием над людьми
и что настанет время, когда не будет
власти ни кесарей, ни какой-либо иной
власти». Сейчас же ворвались какие-
то люди и отвели его, связанного,
в тюрьму. Затем он был приговорен
к смерти синедрионом; приговор по-
ступил на утверждение к римскому
правителю. Иуда был подослан
местной властью, деньги он получал
тайком, в доме первосвященника Ка-
ифы - его можно посчитать даже
личным агентом Каифы.
Обратите внимание: не объяснено
даже, что синедрион верховный
храмовой суд, состоящий из 23 закон-
ников, что его обслуживала храмовая
полиция. Поэтому из самого текста не
видно, что факт тайного вручения де-
нег постороннему лицу, меняле, дол-
жен настораживать. Впрочем, о суде
синедриона можно прочесть во многих
книгах, и церковных, и научно-попу-
лярных Но вот понять на основе
имеющейся информации, зачем на
никому не известного бродягу учинили
охоту - подослали платного агента,
заманили в дом-ловушку да потом
судили не за слова, сказанные в ло-
вушке, а по ложным обвинениям,-
очень трудно. Может быть, лрвушка —
свидетельство того, что его в Ерша-
лаиме не знали? Наивный Иешуа
сказал бы все, что думал, и на улице...
Но нет, дело в ином, ибо есть еще
вопросы. Почему слова о власти кеса-
ря не фигурировали в официальном
тексте приговора, но шла явная, на-
глая клевета? Ведь факт торжествен-
ного въезда в город наверняка был бы
известен римской полиции (о ее всеве-
дении чуть позже) Почему насто-
ящее, неотразимое обвинение было
приложено к этой фальшивке как
отдельный и менее важный документ?
Если бы он был частью приговора,
аккуратный и подчеркнуто внима-
тельный секретарь подал бы все
вместе.
Большинство читателей не за-
думываются обо всем этом, поскольку
именно неполнота изложения — без
сомнения,намеренная - позволяет им
мысленно подставить на место Га-
Ноцри Иисуса из Назарета. Тогда
многое объясняется сразу и без за
труднений. Главное, становится понят-
ной причина ареста и всего изощрен
ного преследования. Но многое — еще
не все, и мы уже убедились, что Га-
Ноцри не Иисус. Равным образом
не следует думать, что писатель изоб-
рел какие-то детали «для интереснос-
ти»
Обратимся к источнику, которым
Булгаков воспользовался, создавая
биографию Га-Ноцри,— к Талмуду.
Там есть среди прочих судебный трак-
тат «Санхедрин», а в трактате —
параграф о «совратителях». Под та-
ковыми подразумеваются люди,
призывающие верующих к измене
иудаизму и к языческим жертвоприно-
шениям. Важно, что никакой другой
человек так не именуется и против него
не применяются чрезвычайные меры
розыска. Только на «совратителя»
и только если он «скрытен и не хочет
говорить на людях», разрешается ус-
траивать засаду в доме — именно та-
кую, какую описал Булгаков. Подо-
сланный агент изображает совраща-
емого, причем закон предписывает ему
строго определенное поведение и сло-
ва. Он должен попросить о повторении
подстрекательских речей — только на-
счет жертвоприношений, ни о чем
ином. Если подследственный повторил
свои призывы, агент обязан его уве-
щевать. При успехе увещевания «сов-
ратитель» не считается виновным,
и его надлежит отпустить. Лишь при
упорствовании его следует схватить,
причем суд должен состояться неза-
медлительно. Чтобы агенты, подслу-
шивающие разговор, видели лицо
говорящего — для исключения ошиб-
ки, в помещении должен гореть све-
тильник.
Булгаков воспользовался этой схе-
мой, но снова вложил в нее свое
содержание. Га-Ноцри не скрытен, он
бы и на площади говорил свое;
главное, однако: он не «совратитель»!
Он верующий иудей и не пропове-
довал иную веру. То есть в основу
процедуры положены два вопиющие
нарушения закона... Закон попирается
и дальше Иуда не имел права
спрашивать о власти, обязан был
просить о раскаянии; следовательно,
арест Иешуа был незаконным.
Возникает вопрос: может быть,
Булгаков не знал этих подробностей,
и о процедуре ловушки, о светильни-
ках в частности, узнал, например, из
короткого описания в книге Э. Ренана
«Жизнь Иисуса»? Я думаю, он имел
подробные источники. Булгаков был
очень точен в деталях — если бы он
считал процедуру законной, то ввел бы
ее результаты в текст официального
приговора, а не в отдельный документ.
Писатель знал, очевидно, что
иудейская юстиция отличалась форма-
лизмом, и результат явно незаконной
операции синедрион не мог включить
в приговор. Еще одно соображение:
тайно выплаченные деньги. Ведь про-
цедура ловушки должна была испол-
няться служащими суда, получающи-
ми регулярную плату, да и вообще .не
была тайной. Булгаков знал, пон
видимому, и то, что, по «Санхедрин»,
речи против власти кесаря карались
всего лишь высылкой из города.
50
И знал, что призыв к разрушению
храма — «жилища бога» должен
был караться смертью.
Как видим, сюжет сформирован на
основе не выдумки, а точного знания
Картина теперь получается еле
дующая: кому-го было нужно убить
Иешуа - притом с гарантией. Синед-
риону представляют лжесвидетелей,
обвинивших философа в посяга-
тельстве на храм А судье высшей
инстанции, игемону, предлагается не-
официальный донос на тему, которая,
несомненно, более заинтересует
римскую власть.
Но нет опять концы не сходятся
с концами! Не «кому-то» понадобилось
убить, а самому первосвященнику
деньги-то платил он И дело, видимо,
готовил он. Зачем же ему, опытному
политикану (а он много лет был
у власти), понадобился наглый трюк с
выдуманным ритуальным въездом на
осле? Разве что - нарочно озлить
игемона... И вспомним все, сказанное
о Га-Ноцри: зачем его надо было
«убрать», да еще самому Кайфе?
Подождем пока с ответом и добавим
новые вопросы.
Предположим даже такое: Кайфе не
понравились речи философа, и все тут.
С власть имущими подобное случа-
лось. А тогда позволительно спросить:
почему первосвященник не приказал
убить Га-Ноцри самым употреби-
тельным в те времена способом —
ударом ножа? Га-Ноцри ведь под-
кидыш, «асуфи», человек вне закона,
да еще чужак в Ершалаиме, одинокий
бродяга. Жизнь его не стоила не то что
тридцати серебряных монет пяти
медных асов!
Не нам одним пришло в голову такое
предположение. Последний вопрос не-
явно задает и игемон в разговоре
с Иешуа: «...Если бы тебя зарезали
перед твоим свиданием с Иудой из
Кириафа, право, это было бы лучше».
Игемон думал о том же, о чем мы
сейчас рассуждаем, но он знал ответ
Мы ищем причину событий в самом
Иешуа, упорно забывая, что он - не
популярный и опасный руководитель
секты, а философствующий одиночка.
Что глава романа называется не
«Иешуа Га-Ноцри», а «Понтий Пи-
лат», что у Булгакова роли переме-
нены:	могущественный, опасный,
вызывающий ненависть храма персо-
наж — это вовсе не человек слова,
Иешуа, ‘ а человек власти, игемон.
Слово тоже может быть опасным
о чем говорится и в тексте, но в этом
случае оно только увеличивает страх
перед «жестоким пятым прокуратором
Иудеи». Страх и ненависть
Перевернем систему рассуждений
и предположим, что храм хотел убить
Иешуа, но не смел из страха перед
игемоном, а посему было решено
устроить все псевдозаконным путем,
но с абсолютной надежностью
чтобы прокуратор не мог обелить
обвиняемого У Булгакова и сказано:
«Прокуратор хорошо знал, что именно
так ему ответит первосвященник»,
ответит на просьбу о помиловании
отказом.
Мы пришли к последнему вопросу:
в чем храм мог видеть такую прочную
связь между столь разными людьми,
чтобы думать, будто игемон будет
защищать Иешуа и на улице, и в суде?
Кайфа же не мог знать заранее, что
Иешуа вылечит Пилата от мучитель-
ной головной боли... Ответ — в словах
Каифы: «Ты хотел его выпустить
затем, чтобы он смутил народ, над
верою надругался и подвел народ под
римские мечи!»
Все встает на свои места. Итак,
Иешуа считали провокатором, подо-
сланным игемоном, чтобы словом
возбудить народные волнения и затем
утопить их в крови. Не случайно
игемон говорит: «...Все шепчут про
меня, что я свирепое чудовище...».
Странное подозрение? Нисколько.
Оно соответствует и исторической фи-
гуре Пилата, и сути имперской власти
Булгаков указал необходимые истори-
ческие источники еще в первой главе
романа. Там упоминаются «знаме-
нитый Филон Александрийский»,
«блестяще образованный Иосиф Фла-
вий» и 15-я книга, 44-я глава «знаме-
нитых Тацитовых «Анналов». В книгах
этих древних авторов ничего или
почти ничего не сказано об Иисусе,
зато у первых двух много говорится
о Пилате, причем в едином ключе. Пи-
лат обвиняется в бессмысленной жес
токости и особенно в провокациях,
подстрекающих народ к бунту, и в
соответствующих расправах. Филон
как раз излагает все с позиции
местных властей. А Тацит рассказыва-
ет, как император Нерон прибег
к гигантской провокации поджогу
Рима, чтобы расправиться с хрис
тианами. (Отсылки к разъясняющим
источникам - характерный прием в
романе. Вот, например, книга
Д. Штрауса «Жизнь Иисуса» — очень
важный источник «ершалаимских
глав»; соответственно, имя Штрауса
упоминается и в тексте романа.)
Итак, осталась невыясненной одна,
относительно малая подробность: по-
чему предполагаемого провокатора
все-таки не ткнули ножом в кривой
улочке — охраны ведь у него не было?
Потому что кроме игемона и Иешуа
есть третье важное по сюжету лицо:
«начальник тайной службы при проку-
раторе» Афраний. Он подчеркнуто, во
всех деталях изображается блестя-
щим профессионалом. Он едва ли не
всемогущ, его сети оплели весь город,
сам игемон признает его лучшим
специалистом на востоке империи
Этот акцент поставлен неспроста, и ес-
ли учитывать его, история становится
вполне объяснимой.
Давайте еще раз перескажем ее
со всеми подробностями.
Итак, в городе появляется неиз
вестный молодой человек, оба-
ятельный, говорящий на трех языках,
охотно вступающий в контакты (по-
следнее чувствуется даже в сцене
допроса). Говорит он нечто странное,
но для бедноты привлекательное.
Местная власть, запуганная прежни-
ми делами игемона, настораживается:
римляне еще больше, чем храм, боятся
подлинных народных волнений но
всеведущий Афраний почему-то не
трогает этого человека... Вывод ясен:
человек подослан Афранием же по
приказу игемона. Убить его — уволь-
те: праздник пасхи начинается, город
полон чужих людей, и среди них кишат
римские агенты Арестовать — тоже
нельзя, люди начальника тайной
службы отобьют. Сверх того, накипев-
шая ненависть к злобному правите-
лю не позволяет удовлетвориться
простым решением, хочется заодно
отомстить.
И возникает план: заставить прово-
каторов убить шпиона своими руками.
Заманить его в дом, где римской
полиции наверняка не будет, там
схватить, мгновенно доставить в
тюрьму. Состряпать дело об оскорбле-
нии религии, осудить на смерть; чтобы
унизить игемона — ввести очевидно
ложное обвинение о въезде на осле
в Ершалаим. Заодно же с приговором
подсунуть официальный донос о речах
против кесаря, и пусть наместник-
провокатор осмелится замять два
официальных дела! Не осмелится...
Наконец-то мы пришли к тому, для
чего был проделан литературно-исто-
рический анализ, к «религиозному»
содержанию «романа о Пилате». При
сравнении сюжетов бросаются в глаза
идейные противопоставления. Так,
сюжет евангелий, поступки людей и
акции социальных институтов опреде-
ляются поведением Иисуса. У Булга-
кова определяющей личностью стал
игемон — все приводится в движение
страхом перед его властью. (При
более широком анализе видно, что ему
переданы некоторые высказывания
Иисуса, например, предсказание
осады Иерусалима.) Другая сторона:
Иисус, властвуя над окружающими,
сам не свободен, над ним тяготеет
власть божественного предопределе-
ния. По Булгакову же над игемоном
нависает - и губит Иешуа и самого
прокуратора не власть божества,
а власть общественных сил. Я назвал
бы эту сумму сил, групповых и от-
дельных человеческих стремлений, со-
циальным предопределением. Поступ-
ки людей, дела социальных институтов
оставляют неизгладимые следы в об-
ществе и в критическую минуту эти
следы проявляются.
Судьбу обоих главных героев опре-
деляют прошлые дела игемона и в рав-
ной степени страх местных властей
перед ним, страх перед римской
властью вообще, и страх самого игемо-
на перед нею же. Круг замыкается.
Булгаков нашел предельно вырази
51
тельное художественное решение для
передачи ощущения неотвратимости
предопределенного конца: правитель
Иудеи, с его колоссальным обще-
ственным весом, сам запустил ма-
шину социального предопределения —
и сам попал в ее колесо. В ловушку
угодил даже в большей степени иге-
мон, чем Га-Нопри. Последний все
равно был обречен, такие не выжи-
вают, а вот для игемона ловушка
гибельна: одинокий волк, не любящий
никого, кроме собаки, он успел
полюбить юного философа и вот
теперь он, властитель, ничего не мо-
жет сделать для его спасения и обязан
сам послать его на мучительную
смерть. (Аморальность этой «обязан-
ности» — основное нравственное со-
держание рассказа. Страх за свою
шкуру — главный движитель машины
зла.).
Итак, действующая в Новом завете
идея божественного предопределения
заменена абсолютно земной, я сказал
бы — глубоко материалистической
идеей власти социальных сил. Соот-
ветственно оказывается иным и отно-
шение Га-Ноцри к смерти и к идее
предопределения.
Сравниваем. Евангельский персо-
наж относится к своей предначертан-
ной гибели двойственно — с покорным
энтузиазмом, если так можно выра-
зиться. Он планомерно идет ей на-
встречу (чем логически объясняется
его дерзкое поведение на суде Пила-
та), и он же перед самым арестом
падает духом и обращается с просьбой
к богу-отцу: «Отче мой! если возмож-
но, да минует меня чаша сия; впрочем
не как я хочу, но как ты» (Евангелие
от Матфея, гл. 26, ст. 39). Га-Ноцри
же о смерти вообще не думает — не
стремится к ней и не боится; такова
своеобразная двойственность этого не-
вероятно отважного человека. И заме-
чательно, что он не ждет ни смерти, ни
спасения от бога, но исключительно от
людей: все люди ведь добрые...-
Как и все в романе, это не деклари-
руется. Когда игемон в сцене суда
говорит Га-Ноцри, что жизнь его
«висит на волоске», тот возражает:
«...Перерезать волосок... может лишь
тот, кто подвесил». Казалось бы, он,
верующий иудей, традиционно подра-
зумевает здесь бога Но вот в конце
сцены он просит: «А ты бы меня
отпустил, игемон... я вижу, что меня
хотят убить».
Хотят убить! Да его фактически уже
убили, он осужден дважды, и палачи
грузят свой зловещий инвентарь на
повозки... Удивительная наивность,
слепота — свидетельствующая о том,
что он, в противоположность Иисусу,
буквально до последней секунды не
замечал приближающейся гибели.
Другая поразительная деталь: его по-
следние слова к игемону — мольба по
смыслу та же, что последняя молитва
Иисуса: «да минует меня чаша сия».
Игемон, носитель земного социального
предопределения, заменил у Булгако-
ва — на этой случай - библейского
бога, воплощение небесного предопре-
деления... И Га-Ноцри признал игемо-
на тем, «кто подвесил».
Как во всем повествовании, здесь
подразумевается много больше, чем
сказано. Невероятно проницательный
философ увидел отчаянное смятение
своего судьи после появления второго
документа, проник в его мысли, рас-
шифровал его жесты — а они четко
выражали мысль- «Моя вина» — и
увидел наконец-то все, чего не хотел
и не мог видеть прежде. Что происшед-
шее не случайно, что храм действи-
тельно преследует его, нищего бродя-
гу — чего он раньше не мог понять,
поскольку преследование воистину
было бессмысленным. Понял и то, что
«свирепое чудовище» положило нача-
ло цепи зла и может эту цепь порвать
и восстановить справедливость.
Это сильный вывод: булгаковский
псевдо-Иисус не приемлет идеи, что
жизни людей находятся «в руце бо-
жией»!
На этом выводе можно бы и закон-
чить анализ «ершалаимских глав»
произведения. Однако затронем бегло
еще два момента.
Первый В «московской» части
романа есть сценка на крыше Румян-
цевского музея, где Га-Ноцри, спустя
1900 лет после смерти, как потусторон-
ний судья решает загробную судьбу
мастера и Маргариты. Не опроверга-
ет ли эта сцена выводы, сделанные
на предыдущих страницах?
Мне кажется, нет; во всяком слу-
чае — не целиком. Впрочем, худо-
жественное произведение — не фило-
софский трактат: внутренние противо-
речия в нем неизбежны. Но я не вижу
противоречия в главном: потусторон-
ний судья не решает земную, реальную
судьбу главных героев — мы же до сих
пор говорили только о таких судьбах.
А кроме того, я не могу исключить
мысль, что загробная жизнь в «Масте-
ре и Маргарите» — не более чем
литературная условность. Она, по-
видимому, символизирует абсолютную
награду или кару, невозможную в
реальной жизни.
Это кажется вполне христианской
идеей — если бы в роли судьи не был
выведен Га-Ноцри. Он ведь изобра-
жался в «ершалаимских главах» не
богом, а человеком — только лич-
ностью исключительных душевных ка-
честв. Делая его абсолютным судией,
властителем «света» (тоже христи-
анский оборот!), Булгаков, по-моему,
возвеличил человека, дал высшую из
возможных оценок важнейшим, по его
мнению, нравственным качествам
сострадательности и отваге. (Это не
ново в литературе: у Гете кроткая
и любящая Маргарита после смерти
оказывается на небесах и решает
загробную судьбу своего погубителя,
Фауста.) В романе Булгакова есть,
наконец, и откровенная литературная
игра, мастер, писатель, уже после
своей смерти решает загробную судьбу
игемона — героя им «угаданного»...
Второе: спор о боге и Христе между
Воландом и редактором журнала Бер-
лиозом.
При поверхностном чтении этот
эпизод кажется лобовой атакой на
атеизм. Приходится только пожалеть,
что ни в одном издании романа нет
толкового комментария к диспуту —
и что здесь нет места для его разбора.
Ограничусь лишь замечанием, что все
высказанное Воландом больше заде-
вает ортодоксальное христианство,
чем атеизм. Судите сами: якобы до-
казывая существование бога, Воланд
просит Берлиоза поверить в существо-
вание дьявола; говоря о предопреде-
ленности человеческих судеб, имеет
в виду свою, отнюдь не божественную
власть; доказывая историчность Хрис-
та, он рассказывает историю Га-
Ноцри ту, что мы разбирали выше,
историю не бога, а человека...
Все проясняется, если мы вспомним,
что Берлиоз — типичный журналист-
безбожник 30-х годов. Тогда было
принято доказывать, что бога нет,
опираясь на многочисленные несооб-
разности внутри евангелий, и на этом
основании заявлять, что Иисус не
существовал. Но такой метод вряд ли
можно признать научным. Историч-
ность человека, пусть сколь угодно
выдающегося, вовсе не доказывает
существования бога — и наоборот, ес-
ли Иисуса-человека не было в реаль-
ности, этот факт не доказывает от-
сутствия бога. Рассказывая историю
Га-Ноцри, Воланд хитроумно де-
монстрирует Берлиозу слабость его
позиций (и в некотором роде оказыва-
ется лучшим «атеистом», чем Бер-
лиоз!) : в рассказе отсутствуют несооб-
разности, присущие евангелиям;
действует вполне земной, добрый,
мудрый, наивный человек, но бог из
сюжета совершенно исключен...
Тема статьи исчерпана Я пытался
показать, что «Мастер и Маргари-
та» — никак не религиозное произве-
дение. Я не стал бы искать в романе
даже налета мистики - христианской,
языческой или любой другой. Булга-
ков делал то же, что сотни писатёлей
до него и ряд его выдающихся совре-
менников — Томас Манн, например,
или Хорхе Луис Борхес Автор «Мас-
тера и Маргариты» писал не о богах
и демонах, но о своем времени, о про-
блемах морали — возможно, они каза-
лись ему вневременными, вечными.
И в этих целях он использовал образы,
канонизированные не религией — ли-
тературой.
В статье не обсуждались вопросы
личной веры или неверия Булгакова;
при работе над ней не изучались его
письма, дневники — ничего, тдкогр,
что он пожелал оставить для сефр
Затронуто лишь то, что он представил
на суд читателей в последнее своем
романе.	
52
ИСТОРИЯ И СОВРЕМЕННОСТЬ
О. МЕЗЕНЦЕВА,
кандидат исторических наук
УПОРСТВО
В ИСТИНЕ
И ЗАБЛУЖДЕНИЯХ
 «Я сложил руки перед грудью
в традиционном индусском при-
ветственном жесте. Пистолет был
в правой руке. Левой рукой я от-
толкнул девушку, она могла поме-
шать мне попасть в цель. Раздались
выстрелы. Не могу сказать сколько их
было — два или три. Ганди сделал
судорожный вдох и упал. Я крепко
сжимал пистолет в высоко поднятой
руке. «Полиция, полиция!»,— закри-
чал я... Но вокруг было необычайно
тихо, и почти полминуты никто не
двигался с места».
Эти слова принадлежат Натхураму
одзе. Было 30 января 1948 года,
7 часов 17 минут, когда оборвалась
изнь Мохандаса Карамчанда Ганди
го последние слова «Рам! Рам!»
(«Боже! Боже!») мгновенно облетели
всю Индию.
В ноябре следующего года Натху-
рам Годзе и его сообщник Нараян
Апте взойдут на виселицу. Оба встре-
тят смерть с книгой «Бхагавадгита»
и картой нерасчлененной Индии в ру-
ках Их тела по индусскому обычаю
будут кремированы недалеко от
тюремных стен, а это место потом
ерепахано и засеяно травой, чтобы
никто не смог найти его. Пепел
казненных будет тайно опущен в воды
близлежащей речки, и это место
тоже навсегда сохранится в глубокой
айне
Ганди был известен всем* миру как
отец индийской нации», его называли
Махатмой — Великой Душой. Как
могло случиться, что насильственная
смерть суждена была тому, кто всю
свою жизнь проповедовал ненасилие7
Мохандас Карамчанд Ганди родил-
ся в 1869 году на западе Индии,
родители его принадлежали к торго-
вой касте бания из верны (сословия)
вайшьев. Восемнадцатилетним юно-
шей он отправился в Англию. Получив
там юридическое образование, вер
Нулся домой в 1891 году, но пробыл
в Индии недолго. Через два года
-олодой юрист заключил контракт на
работу в Южной Африке. В то время
там находилось много выходцев из
Индии, их бесправное и приниженное
г1оложение побудило Ганди всецело
Отдаться борьбе за улучшение жизни
соотечественников. Именно в Южной
Африке он оформился как политиче-
ский деятель, выступающий за мас-
совые ненасильственные методы
борьбы, получившие название «сать-
яграха» что в переводе с санскрита
означает «упорство в истине».
Дважды — в 1906 и 1909 годах —
Ганди побывал в Лондоне. Там и
встретился впервые с Винаяком Са-
варкаром, лидером патриотически
настроенной индийской молодежи,
будущим идейным вдохновителем
Годзе и Апте. В то время Саваркар
был уже знаменит. Еще юношей он
вместе со старшим братом создал
молодежную организацию, которая
в перспективе планировала вооружен-
ное восстание против английских
колонизаторов.
В 1906 году Саваркар отправился
в Лондон. Он написал книгу «Ин-
дийская война за независимость
1857 года», которая была отпечатана
в подпольных типографиях Голландии
и тайно, под обложками романов
Диккенса, переправлена участникам
революционных кружков в Индии.
Саваркар перевел на свой родной
язык, маратхи, биографию Джузеппе
Мадзини — борца за независимость
Италии. Имена Мадзини и Гарибальди
будоражили индийскую молодежь.
В предисловии к переводу Саваркар
изложил свое политическое кредо:
пути достижения независимости Ин-
дии он видел в организации тайных
обществ, в индивидуальном терроре
и Самопожертвовании.
Ганди оценил его преданность делу
свободы, но ориентацию на террор
принять не мог. «В Лондоне я вступил
в контакт со всеми известными ин-
дийскими анархистами,— писал Ганди
в брошюре «Хинд сварадж» («Ин-
дийское самоуправление»), — Их
смелость поразила меня, но я пола-
гаю, что их рвение направлено по
' «Божественная песнь» (санскрит) -— религи-
озно-философское сочинение, датируемое
последними зеками до нашем эры — первыми
веками нашей эры. Композиционно входит в
древнеиндийский эпос «Махабхарата», но
обычно считается самостоятельным произве-
дением.
53
ложному пути Я подумал также, что
насилие — не лекарство для Индии
и что индийской цивилизации нужно
иное и более благородное оружие».
Не отказался от своей позиции
и Саваркар. К индивидуальному тер-
рору прибегали в то время многие
индийские патриоты. По словам вице-
короля Индии, в стране между 1909 и
1912 годами совершалось в среднем
по одному политическому убийству
каждые две недели: стреляли, не
делая при этом никаких попыток
скрыться.
Возможно, что именно Саваркару
принадлежит авторство слов, ска-
занных на судебном процессе 19-лет-
ним юношей Джингрои Маданлалой,
стрелявшим в высокопоставленного
английского чиновника: «Я считаю,
что зло, причиненное моей стране,
это оскорбление бога. Не будучи
одарен ни богатством, ни умом,
человек, подобный мне, не может
дать матери ничего, кроме своей
крови и потому я приношу ее на
алтарь отчизны... Я молю бога лишь
об одном, чтобы я родился у той же
матери и мог умирать за ту же самую
святую цель, пока она не будет
достигнута и Мать-Ин ди я не стане!
свободной...». Здесь все в русле
воззрений Саваркара тех лет — и
связь патриотизма с индийской рели-
гией, и ореол мученичества, и террор
как средство достижения цели.
Саваркар любил говорить, что
праведное насилие вполне законно,
если речь идет о борьбе против
попрания справедливости. Разве Дур-
га — это не богиня мщения, вопрошал
Саваркар. И разве индийцы не устра-
ивают празднества в честь этой бо и-
ни?
Имя Саваркара постоянно упоми-
налось в судебных документах.
Убийство судьи в его родном штате
Махараштре привело практически к
полному разгрому группы революци-
онеров. Не избежал тюремного
заключения и Саваркар. Чтобы доста-
вить Саваркара на родину, в Англию
прибыл глава полиции города Бомбея.
Корабль, на котором они отплыли,
встретил рассвет в Марселе. Саварка-
ру удалось отвлечь внимание двух
охранников, неотлучно находившихся
около него, выпрыгнуть в иллюмина-
тор и вплавь добраться до берега. Он
опередил своих преследователей, до-
биравшихся до берега на лодке. Ему
нужно было попасть в магистрат, где
он мог попросить политическое убе-
жище Но его странный вид, крики
преследователей «держи вора)», пло-
хой французский язык, на котором он
пытался объясниться,— все привело
к тому, что полицейские передали
Саваркара подоспевшим охранникам.
В 1910 году он предстал перед
бомбейским судом и выслушал приго-
вор 50-летнее тюремное заключение
на Андаманских островах.
Ганди вернулся на родину в 1914 го-
ду и тотчас включился в политическую
борьбу. Его учение стало опреде-
ляющим идеологическим течением
индийского освободительного движе-
ния. Участие каждого индийца в сать-
яграхе, массовой ненасильственной
политической борьбе,— вот к чему
призывал Ганди Искренняя и глубо-
кая набожность, приверженность ин-
дуизму, о которой постоянно писал
и говорил Ганди, импонировала по-
давляющему большинству его сооте-
чественников. Но что понимал Ганди
под «истинной религией», что было
для него той «движущей силой», без
которой, по его словам, «человек как
корабль без руля»?
«Истинно верующий,— утверждал
он,— это в первую очередь тот, для
которого религия и мораль не-
разрывно связаны Злой, жестокий,
невоздержанный человек не может
называть себя религиозным». Ганди
требовал, чтобы индуистские этичес-
кие принципы, разработанные в свя-
щенных книгах, безукоризненно и по-
следовательно воплощались в жизнь.
Именно это важно, повторял он,
а вовсе не купания в священных реках,
не поклонение идолам, не паломни-
чество и формальное исполнение
обрядов. «Следует наполнить и ум
и сердце благими стремлениями, сле-
дует стремиться к постоянному само-
совершенствованию»,— писал он. Для
этого нужно соблюдать те правила,
что определены в священных книгах:
ненасилие, стремление к истине, не-
стяжательство, невладение, целомуд-
рие.
В дополнение к древним предписа-
ниям индуизма он выдвинул шесть
новых правил: обеспечение своего
существования физическим трудом,
бесстрашие, умеренность в пище,
равное уважение всех религий, сваде-
ши (бойкот английских товаров и дви-
жение за развитие отечественной
промышленности), борьба за ликви-
дацию неприкасаемости.
Эти требования гандизма имели
явно политическую окраску и в то же
время обращались к религиозным
чувствам людей. «Борьба за сварадж
(независимость) означает для меня
духовное усилие, средство достиже-
ния мокши2»,— писал Ганди. Ликви-
дация колониальной системы устра-
няла, по его мнению, всякое об-
щественное зло и воспринималась
вместе с тем как средство достиже-
ния индивидуального «спасения».
Ганди переосмыслил одно из самых
авторитетных произведений индуиз-
ма — «Бхагавадгиту», чтобы подкре-
пить свой принцип ненасилия. «Бхага-
вадгита» — вовсе не описание битвы,
это аллегорический образ сражения,
это схватка сил добра и зла в душе
человека — вот как трактовал он
сюжет поэмы, сводящийся к описанию
сомнений Арджуны перед началом
сражения двух крупных родов.
Арджуну, впавшего в отчаяние при
виде неминуемой битвы двух
родственных кланов, наставляет бог
Кришна, он говорит ему, в частности,
что насилие это долг, это обязанность
2 Освобождение души от перерождений и
слияние ее с абсолютным духом — религиоз-
но-философское понятие в .индуизме, соот-
ветствующее нирване в буддизме.
54
воина — кшатрия. Ганди трактовал
это место иначе: «Верующий должен
бороться без оружия и предпочесть
отдать скорее свою собственную
жизнь, нежели взять чужую Я считаю
себя одним из самых великих кшат-
риев Индии».
В качестве оправдания на-
сильственных действий оппоненты
Ганди выдвигали и другой тезис «Бха-
гавадгиты» — о тождественности
бессмертной и неуничтожимой души
человека единому вселенскому духу.
Но и эти строки Ганди истолковывал
по-своему: «Чтобы познать бога, надо
видеть его во всем живом, уяснить
наше единство со всем творением.
Это невозможно до тех пор, пока мы
не откажемся от насилия». По мысли
Ганди, человек — носитель боже-
ственной сущности, он силен, он
могуществен, он в состоянии превоз-
мочь все неблагие, недобрые силы
и сознательно исключить насилие из
своей жизни.
Но главным и качественно новым
было то, что Ганди считал обяза-
тельным следовать ненасилию во всех
сферах человеческой жизни и де-
ятельности. Для него это был принцип
жизненной ориентации, подхода к
любым проблемам, в том числе
и политическим. Участник сатьягра-
хи — а им обязан стать каждый
индиец — не может предаваться гне-
ву, должен спокойно выносить реп-
рессии; противники могут оскорблять
и мучить его — он же не вправе даже
поддаваться возмущению; он не дол-
жен искать личной выгоды, он не
может давать волю страху и боязни
за свою жизнь — напротив, ценой
собственной жизни он обязан защи-
щать других от злобы, гнева и бес-
честья. Участник сатьяграхи в процес-
се политической борьбы совер-
шенствуется сам и становится образ-
цом «истинно верующего».
Идеи Ганди были восприняты масса-
ми. Сатьяграха под его руководством
потрясала страну. Религиозные поня-
тия, привычные для широких масс,
Ганди наполнил новым содержанием,
которое отвечало требованиям совре-
менности. Людям была понятна ин-
дуистская символика, они поддержи-
вали антиколониальное движение,
идеологическая программа которого
была сформулирована на языке пере-
осмысленных религиозных понятий.
Индийский национальный конгресс
(ИНК)3, объединивший под лозунгами
гандизма прогрессивные силы ин-
дийского общества, стал той общеин-
дийской партией, под руководством
которой в августе 1947 года страна
добилась независимости.
Известно, что в Индии существовали
и существуют и другие религиозные
общины — мусульман, сикхов, пар-
сов, джайнов, христиан. Если методы,
средства и цели антиколониального
движения подкреплялись принципами
лишь одной религии — индуизма, ка-
ким образом можно было добиться
единства действий всех общин (пре-
жде всего индусов и мусульман)
в освободительном движении? «Толь-
ко тогда, когда индусы и мусульмане
будут обращаться друг с другом как
родные братья, они объединятся в ис-
тинном смысле слова,— утверждал
Ганди,— и только тогда заря свободы
взойдет над Индией».
Саваркар провел десять мучи-
тельных лет на Андаманских островах.
Но он не был забыт в Индии, с про-
сьбой о его освобождении выступали
многие известные политические де-
ятели, в том числе и Ганди. Ссылка
была заменена тюремным заключе-
нием на континенте, а в 1924 году
Саваркару разрешили поселиться не-
подалеку от Бомбея — без права
заниматься политической деятель-
ностью. Саваркар жил в захолустье,
но он не утратил стойкость духа и не
отказался от той цели, которую поста-
вил перед собой еще в ранней
юности,— борьбы за освобождение
Индии. Саваркар много писал. Его
перу принадлежит около тридцати
работ самых различных жанров — он
описал свою жизнь на Андаманах,
выпустил несколько романов, истори-
ческих сочинений. Он прекрасно вла-
дел словом. Главное, что стало зани-
мать его в 20 — 30-е годы и что
связало его в дальнейшем с теми, кто
предстал пред судом после убийства
Махатмы Ганди,— это были проблемы
индусско-мусульманских отношений.
В тюрьме, на стенах своей камеры
Саваркар ухитрялся писать главную
книгу своей жизни — «Хиндутву».
Первый раз она вышла анонимно
в 1923 году, потом много раз переиз-
давалась в Индии. И в самолете, что
летел из Бомбея в Дели в январе
1948 года, Натхурам Годзе, уже го-
товый к убийству Ганди, снова и снова
перечитывал «Хиндутву» Саваркара.
Слоро «хиндутва» придумано са-
мим автором, оно переводится при-
мерно как «индуистичность», то есть
комплекс специфически индусских
черт образа жизни, культуры, права,
общественных и политических инсти-
тутов. Главное же в книге — опреде-
ление «что такое индус». Для Савар-
кара это тот, «чьи предки жили в этой
древней стране», тот, «в чьих жилах
течет кровь этой расы», тот, для кого
Индостан — «священная земля, земля
наших учителей и мудрецов, паломни-
чества и благочестия». Общность
исторических судеб, традиций, со-
циальных институтов и, главное, расо-
вое и религиозно-культурное един-
ство индусов отделяют их от других
групп населения и превращают в
нечто целое, — «индусскую нацию».
В рассуждениях Саваркара рели-
гиозное, культурное и историческое
единство индусов явно преувеличено,
не говоря уже о лингвистическом
и расовом. Индусы и мусульмане
в Северной Индии практически неот-
личимы; это и понятно громадное
число индусов из низших каст приняло
мусульманство, но они, кроме рели-
гии, не имеют ничего общего со
своими единоверцами в Южной Ин-
дии Население страны вовсе не
однородно в этническом и лингвисти-
ческом отношениях, как это ут-
верждает Саваркар. Языки, на ко-
торых говорят индусы Севера и Юга,
принадлежат к разным языковым
группам — индоевропейской и драви-
дийской.
И все же Саваркар верно отметил,
что индуизм оказывает глубокое воз-
действие на сознание, культуру, пове-
дение его приверженцев. Колониаль-
ное порабощение вызвало ответную
идеологическую реакцию — стрем-
ление противопоставить чужеземно-
му угнетению ценности своего насле-
дия.
Политический смысл отождествле-
ния понятий «нация» и «религия»
заключается в том, что разобщение
людей на религиозной основе несо-
размеримо раздувается, значение
обособленности общин преувеличи-
вается, искажается их история, аб-
солютизируется роль одной рели-
гии. Выдвижение идеи «индусской на-
ции» означало теоретическое отож-
дествление национального с рели-
гиозным, оформление идеологии об-
щинной обособленности.
Религиозные проблемы особенно
обострились после того, как Индия
попала под власть британской короны.
Английская администрация делала
все возможное, чтобы инспирировать
индусско-мусульманские конфликты,
сознательно поддерживать трения и
разногласия во взаимоотношениях
общин. Постепенно в сознании и инду-
сов и мусульман росло чувство взаим-
ного недоверия, нерасположения, ан-
типатии.
Между тем прогрессивные деятели
страны всегда подчеркивали, что все
жители Индии, будучи «единой на-
цией», «единым народом», имеют об-
щие интересы и стремятся к сверже-
нию колониального владычества Как
общеиндийская организация, ИНК
всегда заявлял, что он не связывает
свою деятельность с защитой интере-
сов какой-либо одной общины и выра-
жает интересы всего индийского на-
рода в целом.
Организацией, претендовавшей на
роль защитника «индусской нации»,
стало Хинду Махасабха — Великое
собрание индусов (ХМС). Образован-
ная в 1908 году на базе нескольких
общинных организаций, она окрепла
и вышла на общеиндийскую арену
в период обострения индусско-му-
3 Первая всеиндийская политическая партия,
основана в 1885 году. Превращение ее в мае
совую организацию (20-е годы) связано с
именем М. К. Ганди.
55
сульманского конфликта. С 1937 года
ее президентом стал Саваркар: в этот
год британские власти сняли запрет
на его политическую деятельность.
Р 30-е и 40-е годы всю свою неуемную
энергию, страсть борца и авторитет
лидера Саваркар направил на то,
чтобы доказать, что мусульмане
якобы «никогда не считали» Индо-
стан «своей страной, своей нацией.
Для них он всегда чужая страна, стра-
на врагов». Достижение независи-
мости Саваркар теперь связывал толь-
ко с деятельностью одной, индус-
ской, общины.
Была ли Хинду Махасабха един-
ственной партией, проводившей по-
литику религиозного сепаратизма?
Нет, в 1906 году появилась Мусуль-
манская лига, объединявшая мусуль-
ман в общеиндийском масштабе и
также претендовавшая на защиту
лишь своих единоверцев Постепенно
в сознании и индусов и мусульман
крепли идеи защиты «своей нации» от
опасностей, связанных с якобы воз-
можным доминированием другой
«нации». Расхождение общин усили-
валось, а в 40-х годах в «мусульман-
ском национализме» четко оформи-
лась идея создания Пакистана.
Тон выступлений Саваркара стано-
вится все более резким: мусульма-
не — это «захватчики», «чужеземцы»,
«пришельцы», которые претендуют
на священную землю индусов. Он
выдвинул лозунг «Неделимая Ин-
дия!»
Махатме Ганди пришлось
столкнуться с серьезной проблемой:
методы, средства и цели антиколо-
ниальной борьбы он подкреплял
принципами лишь одной религии —
индуизма. Важно было найти рели-
гиозное обоснование необходимости
единения всех жителей страны.
Прежде всего в комплекс правил
поведения каждого индуса Ганди
включил принцип равного уважения
всех вероисповеданий. «Все рели-
гии — это ветви одного и того же
дерева,— утверждал он,— все они
пути к одной и той же истине». Он
неустанно подчеркивал то общее, что
сближало членов разных общин, об-
ращал внимание на общность истори-
ческих судеб. Ганди призывал руко-
водствоваться принципом ненасилия
в отношениях к мусульманам и на-
стаивал на том, чтобы индусы (община
большинства) показывали образцы
сдержанности, великодушия и добро-
желательности по отношению к му-
сульманам.
Свое понимание проблемы «на-
ция— религия» Ганди раскрыл еще
в брошюре «Хинд сварадж». Он не
стремился, как Саваркар или идеоло-
ги «мусульманского национализма»,
теоретически обосновывать соотно-
шение этих двух понятий, он подчер-
кивал лишь, что индиицы были нацией
задолго до прихода британских за-
воевателей и поныне образуют одну
нацию, хотя жители страны и испове-
дуют разные религии. «Индусам ну-
жен сварадж (независимость), а не
хинду радж (индусская государствен-
ность)»,— говорил он сторонникам
«индусского национализма».
Ни Саваркар, ни Ганди не желали
образования двух самостоятельных
государств — мусульманского Пакис-
тана и индусской Индии. И все же
будущая Индия каждому из них виде-
лась по-разному. «Мы не должны
бороться и умирать за сварадж, если
он будет достигнут за счет хин-
дутвы,— заявлял Саваркар. — Для
индусов независимость Индостана
приобретет смысл только тогда, когда
утвердится хиндутва — их религиоз-
ное, расовое и культурное единство».
Под непосредственным руко-
водством Саваркара в 1942 году была
сформирована полувоенная организа-
ция индусской молодежи Хинду
раштра дал (Отряд борцов за ин-
дусскую нацию). Состоявшая всего из
150 человек, давших клятву личной
преданности Саваркару, эта организа-
ция ставила своей целью противо-
действовать политике ИНК и активно
бороться за создание лишь индусской
государственности. Членом ее был
и Натхурам Годзе. Следует отметить,
что антиимпериалистический пафос
Саваркара с конца 30-х годов замет-
но ослабевает; он полностью пе-
реключился на борьбу с мусульма-
нами и, соответственно, с ИНК, якобы
ущемлявшим «законные права инду-
сов». Отрицался принцип ненасилия,
любые действия против мусульман
объявлялись правомерными Это и
послужило оправданием жестокой ин-
дусско-мусульманской резни, сопро-
вождавшей раздел Индии в 1947 году.
Массовые убийства, разрушения
целых деревень, грабежи, насилия
стали обычным, каждодневным явле-
нием. Многие индусы воспринимали
все это как осуществление предсказа-
ний о грядущем возмездии, о кон-
це света Сторонники Саваркара
открывали в разных местах своего
рода центры самообороны. Индусы
беззащитны перед мусульманами,
уверяли экстремисты. Но их судьба не
стала бы такой трагической, если бы
они не слушали проповедей Ганди
о дружбе, сотрудничестве, братстве,
единении, а могли мстить, воевать,
бороться.
Покончить с братоубийственной
войной было чрезвычайно сложным
делом. Хлынувшие в Дели индусы из
тех частей страны, что должны были
отойти к Пакистану, надеялись, что
в столице Индии они найдут кров
и работу. Но Ганди настаивал на том,
чтобы беженцы не занимали дома тех
мусульман, что покинули столицу,
чтобы они освободили мечети, в ко-
торых устроили себе временные при-
станища Часть индусского населения
с озлоблением воспринимала эти
жесты доброй воли и стремление
к взаимопониманию.
Ганди делал все возможное, чтобы
остановить братоубийственную войну,
охватившую многие районы Индии.
Он ходил из деревни в деревню,
разъяснял соотечественникам прин-
ципы «истинной религии». В январе
1948 года — тогда ему было 78 лет —
он бъявил голодовку. С условием,
что закончит ее только тогда, когда
установится общинный мир. И Ганди
добился успеха — в полдень 18 янва-
ря, через шесть дней после начала
голодовки, представители всех общин
подписали у его постели соглашение
о перемирии Позднее Натхурам
Годзе скажет, что «всякое условие,
которое выдвигал Ганди... было про-
тив индусов». Махатма объявил голо-
довку и тогда, когда хотел оказать
давление на правительство в Дели,
которое решило не выплачивать Па-
кистану 550 миллионов рупий, обе-
щанных при разделе Индии. Ин-
дийское правительство выполнило
обещание. Позднее Натхурам Годзе
заявит, что, когда он узнал об этом,
твердо решил: Ганди не должен
умереть своей смертью.
На жизнь Ганди покушались не-
сколько раз. 20 января 1948 года
в Дели молодой человек по имени
Маданлал Пахве взорвал самодель-
ную бомбу в саду, где Ганди публично
совершал молитву. На следующий
день на ежевечерней молитве Ганди
• Винаяк Саваркар.
сказал, что «юноша и те, кто его
послал, поймут свою ошибку» Ганди
напомнил собравшимся строки из
«Бхагавадгиты» о том, что всякий раз,
когда на земле устанавливаемся без-
законие, когда рушатся нормы, когда
кругом разлад и распад, тогда бог
спускается на землю и восстанавли-
вает царство справедливости
Эти же строки вспомнит на судеб-
56
ном заседании и Натхурам Годзе,
37-летний брахман, который будет
утверждать, что перед тем, как под-
нять пистолет, он чувствовал себя
словно доблестный Арджуна из «Бха-
гавадгиты», впавший в смятение
перед началом братоубийственной
битвы, но сам бог Кришна рассеял его
сомнения...
Полиция хотела усилить охрану
Ганди, но Махатма не пошел на это.
Он жил в доме, практически
открытом со всех сторон Идущие
мимо часто видели силуэт Ганди,
склоненного над книгой. И вход на
ежевечернюю молитву был сво-
бодным для каждого.
В тот день он встал как всегда,
в 3 часа 30 минут; после молитвы
занимался в течение трех часов дела-
ми, затем снова уснул. Поднялся
в восемь утра, просмотрел газеты.
Завтрак, как обычно, состоял из козь-
его молока, сырых овощей и фруктов.
К двум часам дня пришли посетители.
Свой последний час — с 16.00 до
17 00—Ганди провел в беседе с
видным деятелем ИНК Сардаром
Пателем. Беседа затягивалась, к Ма-
хатме подошли и указали на время.
Он поднялся, спустился с веранды,
опираясь на плечи двух девушек,
и медленно пошел по лужайке к ма-
ленькой молитвенной площадке. Тол-
па в этот день была больше
обычной — собрались примерно
пятьсот человек, среди них затеря-
лись и трое людей с оружием.
Натхурам Годзе дождался, когда
пересекавший лужайку Ганди поднял
в приветственном жесте правую ру-
ку
Судебное разбирательство нача-
лось через восемь месяцев. Суть
выступления Годзе сводилась только
к одному: он действовал совершенно
сознательно и не просит помилования.
Журналисты писали, что Годзе в
своей предельно иррациональной ре-
чи выстраивал мифологических ге-
роев «Махабхараты». Имена Кришны,
Арджуны, Бхимы, борцов праведных
и неправедных оживали в двадцатом
столетии. Годзе напомнил слова бога
Кришны из «Бхагавадгиты» о том, что
бог время от времени принимает
человеческий облик и нисходит к
людям для спасения справедливости.
Несомненно, убийца имел в виду
самого себя.
О 30 января 1948 года написано
множество книг. И все же...
Саваркар сидел один на последней
из трех скамей для подсудимых.
Облик его был впечатляющим. Из-
можденное лицо обтягивала желтая
кожа, он был невероятно худ, блесте-
ли глаза за стеклами очков с тонкими
судльными дужками, сжатые в тонкую
линию губы стягивались саркастичес-
кой улыбкой. Говорили, что он похож
на коршуна. На суде упоминали
былые убийства, неотделимые от его
имени, на память приходили трагичес-
кие судьбы юношей, входивших в тер-
рористические кружки его молодос-
ти. Саваркару, последовательному
политическому противнику гандизма,
вменялась в вину общая организация
заговора. Доказать это не удалось.
Саваркар был освобожден за не-
достаточностью улик. Он жил долго,
умер в 1966 году в возрасте 83 лет. Но
политическая карьера «неистового
Саваркара», прошедшего долгий путь
от активного борца с империализмом
до теоретика индусского изоляци-
онизма, закончилась в 1948 году, в тот
Со всего света
• Одна из последних фотографий
Мохандаса Карамчанда Ганди.
январский день, когда оборвалась
жизнь Махатмы Ганди.
Итак, добиться индусско-мусуль-
манского единства в тот период, когда
религиозные проблемы, отражавшие
целый комплекс противоречий между
классами и слоями многоконфесси-
онального общества, приняли особо
острые формы, Ганди не смог. Как
известно, религиозная сторона поли-
тического учения небезразлична для
самого движения. Можно даже ут-
верждать, что религиозное оформле-
ние политических идей может быть
эффективным в весьма краткий пе-
риод. Последствия же этого в об-
щественно-политической жизни по-
рой трудно предусмотреть.
И в современной Индии религиоз-
ность — характерная черта социаль-
ной психологии масс. А это значит, что
остается и потребность в религиозном
оформлении социально-политических
доктрин. Учение Ганди весьма попу-
лярно в Индии. Но продолжают разви-
ваться и идеи религиозного сепара-
тизма. Демократические силы неза-
висимой Индии считают религию
частным делом граждан и, ссылаясь
на трагические уроки истории, при-
зывают неукоснительно соблюдать
принцип отделения религии от поли-
тики в современном индийском об-
ществе.
ПРИЗНАН ВИНОВНЫМ
По сообщению агентства
Ассошиэйтед Пресс, судья
округа Аллегейни в штате
Пенсильвания снова пригово-
рил священника Дугласа Ро-
та к тюремному заключению
за «нарушение общественного
порядка». Тот навлек на себя
гнев властей «крамольными
проповедями», в которых ра-
зоблачал антирабочую поли-
тику хозяев сталелитейной
компании «Ю С. стил» и
других монополий, защищал
уволенных рабочих, оглашал
факты коррупции церковной
иерархии. В сотрудничестве с
местными профсоюзами пас-
тор пытался облегчить участь
безработных, организовав
кампанию по сбору средств
в фонд помощи уволенным.
В 1984 году Роту запретили
проводить богослужения в го-
роде Клэртон, а затем, когда
священник и его сторонники
отказались подчиниться при-
казу и покинуть церковь, его
на четыре месяца бросили за
решетку, обвинив в сопротив
лении властям. Летом 1983
года в Гринвилле (штат Пен-
сильвания) синод лютеран-
ской церкви лишил Рота ду-
ховного сана. Когда же ои
попытался изложить свои
взгляды, то прямо в зале, где
проходило заседание синода,
его арестовали полицейские и
в наручниках препроводили в
участок.
ЗАЯВЛЕНИЕ ЕПИСКОПА
По сообщению агентства
Пренса Латина, чилийские
военные, традиционно испо-
ведовавшие католицизм, ныне
отрекаются от него и стано-
вятся приверженцами еванге-
лической церкви. В интервью
оппозиционному журналу
«Апси» католический епископ
Пабло Лисама объяснил это
тем, что представители воору-
женных сил стали видеть в
католической церкви своего
врага, который не желает с
ними сотрудничать. Наша
церковь, подчеркнул Лисама,
«первой выступает в защиту
прав человека, в то время как
евангелическая церковь не
касается «щекотливых вопро-
сов» и, похоже, поддерживает
действия военных».
Пабло Лисама знает об
этом, гак сказать, из первых
рук: ведь ои — капеллан кор-
пуса карабинеров и, кроме
того, преподает этику в школе
унтер-офицеров. Епископ за-
явил, что в последние годы в
Чили приверженцев евангели-
ческой церкви активно вовле
кают в вооруженные силы, ко-
торым правительство предос-
тавляет различные льготы. |
57
----------ЗА РУБЕЖОМ
ДЕФЕКТ
В
«РЕМИНГТОНЕ
Герман ДРЮБИН
• D то лето я отдыхал в Ялте. Дела
закончить не успел и последнюю статью
дописывал в Крыму. Теперь ее надо
напечатать и послать в редакцию
Мие порекомендовали машинистку
Марию Михайловну очень пожилую,
но еще бодрую женщину. Она согласи-
лась, предупредив:
— У меня сейчас очень древняя
машинка, «Ремингтон» Я работала на
ней еще при царе Горохе...
На другой день Мария Михайловна
отдала статью. Напечатана она была
четко и грамотно, однако в наборе букв
не хватало восклицательного знака.
О, с этим знаком связана целая
история,— сказала Мария Михайлов-
на — Хотите, расскажу?
Дело было давно —. в 1908 году. Как
и многие, я была увлечена Львом
Толстым И вдруг встречаю его на
набережной моей родной Ялты.. Вы,
наверное, помните эту фотографию:
Толстой и Чехов сидят на диване. Так
вот, Лев Николаевич был одет, как там:
брюки заправлены в высокие сапоги,
рубашка навыпуск, подпоясанная узким
ремешком... То было тяжелое время.
Даже сюда, в Ялту, спрятанную за
горами, доходили сообщения о военно-
полевых судах и новых жертвах реак-
ции.
В тихий летний вечер невысокий
плотный мужчина в синем костюме,
какие тогда носили работники черно-
морского пароходства, попросил меня
выйти с ним во двор и передал привет от
моих московских друзей. Я не состояла
ни в одной «организации», как тогда
говорили. Посетитель не сообщил мне
какого-нибудь пароля. Но нз его слов
было ясно, что ему доверяют люди,
которым доверяла я. Пришедший вынул
из кармана сверток	'
Вот это надо перепечатать в пяти
экземплярах. Завтра в девять вечера
я буду на набережной, третья скамейка
от причала. Пожалуйста, будьте осто-
рожны. У вас в саду замечательные
цветы. Спрячьте бумаги среди цветов.
Уходя, добавил
— Вы ведь любите Толстого?
Я села за машинку, а когда разверну-
ла сверток, увидела что это статья
Л. Н. Толстого «Не могу молчать!».
Вы ее помните? Великий писатель,
потрясенный палаческими делами
царского правительства, протестовал
против смертной казни. Он писал о
соучастии православной церкви в пре-
ступлениях. Служители культа высту-
пают пособниками палачей. «Рядом
с приговоренными, в парчовой ризе
и в епитрахили, с крестом в руке идет
человек с длинными волосами. Шествие
останавливается. Руководитель всего
дела говорит что-то, секретарь читает
бумагу, и когда бумага прочтена, чело-
век с длинными волосами, обращаясь
к тем людям, которых другие люди
собираются удушить веревками, гово-
рит что-то о боге и Христе». Это писал
верующий, религиозный человек. Но он
осуждал наставления и дела казенной
царской церкви. Он утверждал, что
жизненное призвание человека не мо-
жет состоять в том, «чтобы мучить,
убивать людей, самим дрожать от стра-
ха быть убитыми, и лгать перед собою,
перед людьми и перед богом, уверяя
себя и людей, что, принимая участие
в этих делах, вы делаете важное,
великое дело для блага миллионов».
Слезы душили меня. Пересилив себя,
я продолжала печатать.
На другой день ровно в девять я была
на набережной, у третьей скамьи. Вче-
рашний посетитель появился довольно
скоро.
Какой чудесный букет, сказал
он. Ваши друзья не ошиблись в вас.
Спасибо большое. Будьте счастливы.
Я почувствовала крепкое пожатие
руки. Мой знакомый быстрыми шагами
удалился. Больше я его никогда не
видела
А через неделю меня вызвали в жан-
дармское управление. Офицер попросил
прошения за вынужденное беспо-
койство. Потом открыл ящик письмен-
ного стола и бросил поверх сукна
несколько машинописных листков. Это
была одна из копий напечатанной мною
статьи Толстого...
Ваша работа, мадам? - спросил
офицер. Я молчала. - Только не гово-
рите «нет». Солгавший преступник ви-
новат вдвойне. Посмотрите сюда. Здесь
страница из деловых бумаг, напеча-
танных вами для банка. А вот рядом
страница антиправительственного сочи-
нения графа Толстого. Что вы можете
возразить?
Могу сказать, что оба листка
напечатаны на одной и той же машиике
с клавиатурой системы «Ремингтон».
Эта машинка есть и у меня дома. Но
почему вы думаете, что и вторую
страницу печатала я?
Жандарм смотрел на меня и улыбал-
ся. Наконец он выбросил козырную
карту:
— «Не могу молчать» сильное за-
главие. не правда ли? Крик души, так
сказать. А почему, позвольте вас спро-
сить, мадам, в конце нет восклицатель-
ного знака? И вот тут, в деловой бумаге,
обращение к некоему г-hv Смирнову
тоже без восклицания.
Жандарм поймал меня. В тот день,
когда неожиданный посетитель принес
мне статью Льва Николаевича, в моей
машинке сломалась клавиша с воскли-
цательным знаком. Часть деловых бу-
маг я по обыкновению печатала дома
на моей машинке...
Меня еще много раз вызывали в жан
дармское управление, следили за
каждым моим шагом. Но того человека,
который принес мне пакет, они не
поймали. Экземпляр статьи попал к ним
в руки, а тот человек — нет.
Через несколько дней отрывки из
статьи Л. Толстого были напечатаны во
многих газетах: «Русских ведомостях»,
«Слове», «Речи», «Современном слове»,
«Одесских новостях», «Одесском обоз-
рении», «Приднепровском крае», «Юж-
ной заре»... Голос писателя был
услышан в России.
А дефект в моей машинке так
н остался..
Ю. СЕНИН
Зимой нынешнего года за-
рубежная и советская пе-
чать подробно сообщали о
процессе 11 священнослу-
жителей, проходившем в городе Ту-
сон (США). И вот приговор: восемь
подсудимых признаны «виновными в
заговоре с целью содействия неле-
гальному въезду иностранцев» — бе-
женцев из Сальвадора, Гватемалы и
Гондураса, спасавшихся от политичес-
ких репрессий «Виновными» — это
значит 5 лет тюремного заключения и
денежный штраф до 10 тысяч долла-
ров. Духовные лица разного вероис-
поведания осуждены за го, что из со-
ображений гуманности и милосердия
приютили в своих храмах тех, кому
пришлось покинуть родной дом.
Правда, мера наказания осужденным
определена условно: если они снова
займутся тем, в чем их обвинили,
тогда приговор вступит в силу.
Поначалу беженцы из Центральной
Америки, проникавшие в США через
Мексику, оседали в двух пограничных
штатах — Техасе и Калифорнии. С
ростом нелегальной эмиграции бегле-
цы пробирались и в другие штаты —
Нью-Мексико, Аризону, Неваду.
Иммигрантов из Латинской Амери-
ки в Соединенных Штапах называют
«чиканос», а тех, кто нелегально пере-
правился через пограничную реку
Рио-Гранде,— «уэт бэкс» («мокрые
спины»). Положение их поистине пла-
чевно, им грозят судебные преследо-
вания, высылка из США домой — ту-
да, где беженцев ждут тюрьма, физи-
ческая расправа.
Вашингтон активно поддерживает
диктаторские режимы Централь-
ной и Южной Америки — именно тут
истинные пружины тусонского про-
цесса. По сути это —судебная распра-
ва над теми, кто посмел усомниться в
правильности и «моральности» поли-
тики США в Латинской Америке. Суд
в Тусоне наглядно показал: правые си-
лы в Соединенных Штатах перешли в
новое наступление на демократичес-
кие завоевания, даже на те, которые
гарантированы американским законо-
дательством Например, «Рефюджи
экт» («Акт о беженцах») от 1980 года
предоставляет легальный статус яй-
цам, у которых, как записано в 'этом
законе, страх перед возможной рас-
правой у себя на родине «хорошо
обоснован».
Те, кто дал им убежище, исходили
58
ПРОЦЕСС
ОДИННАДЦАТИ
из твердого убеждения: они поступа-
ют не только по нормам совести, но и
по закону. Разве нельзя считать «хоро
шо обоснованным» тот факт, что в ма-
леньком Сальвадоре, где свиреп-
ствуют каратели из «эскадронов
смерти», число убитых к настоящему
времени превысило 50 тысяч? Извест-
но и то, что начиная с 1954 года в Гва-
темале погибало до 400 человек в ме-
сяц; целые деревни, подозреваемые
в симпатиях к партизанам, сжигали на-
палмом. Лишь в 1985 году с приходом
здесь к власти в результате всеобщих
выборов нового правительства эти
массовые репрессии наконец пре-
кратились.
Такова подоплека «заговора», в ко-
тором обвинялись 11 священников на
тусонском процессе. Это заговор не
тех, кто помогает беженцам, а тех, кто
опекает их палачей.
Вот имена обвиняемых: настоятель
пресвитерианской церкви в Тусоне
Джон Файф, квакер Джеймс Корбетт,
бывший профессор теологии Энтони
Кларк, Мэри Эспиноса из Ногалеса
(Аризона), Рамон Дагоберто Киньо-
нес, Мария де Сокорро Агильяр из
Эройка-Ногалеса (Мексика), Дарлин
Нагорски и Уэнди Левин из Финикса
(Аризона), Филип Конджер и Пегги
Хатчинсон из Тусона, Нэна Макдоналд
из Лаббока (Техас).
Первые упоминания о движении за
предоставление убежища беглецам
из Центральной Америки относятся к
маю 1980 года. Тогда многие средства
массовой информации сообщили о
гибели группы сальвадорских бежен-
цев, брошенных проводниками-конт-
рабандистами («койотами») на произ-
вол судьбь без воды и пищи в аризон-
ской пустыне. Оставшиеся в живых по-
пали в руки агентов федеральной
службы иммиграции и натурализации.
Те решили отправить беглецов на ро-
дину, что обрекало их на верную
смерть. Дабы избавить несчастных от
подобной участи, был срочно прове-
ден сбор пожертвований — удалось
собрать около 750 тысяч долларов,
чтобы внести залог для освобождения
беженцев.
Эта инициатива религиозных и об-
щественных деятелей встретила в
Соединенных Штатах живой отклик.
Примерно через год Джеймс Корбетт
с несколькими единомышленниками
наладили переправу беженцев в США
и предоставление им временного
убежища. Через сто с лишним лет
возникла новая «подпольная желез-
ная дорога» — так в прошлом веке ок-
рестили нелегальную перевозку ра-
бов из южных штатов в северные
В «строительстве» дороги приняли
участие религиозные и общественные
деятели Тусона, других приграничных
городов. Многие церкви начали ока-
зывать неимущим «пассажирам» по-
сильную помощь. На первых порах
власти смотрели на эту деятельность
сквозь пальцы, но затем стали прово-
дить облавы и повальные аресты бе-
женцев, резко повысили суммы, необ-
ходимые для их освобождения под
залог.
В ответ на репрессии пресвитериан-
ская церковь в Тусоне, где настояте-
лем был Джон Файф, в марте 1982 го-
да публично объявила, что отныне ста-
новится убежищем для беженцев. С
аналогичными заявлениями выступи-
ли пять калифорнийских церквей.
Именно тогда возникло общенаци-
ональное движение «Убежище»,
участники которого прошлой зимой
предстали перед судом.
К тому времени, когда в Тусоне на-
чался процесс одиннадцати, события
развивались весьма опасным для
властей образом движение включи-
лись уже около 300 церквей и не-
сколько синагог. Выйдя за религиоз-
ные рамки, оно приобрело общена-
циональный характер: муниципалите-
ты 119 городов США, в том числе
многомиллионных Чикаго и Лос-Анд-
желеса, объявили свои храмы «убе-
жищем для беженцев из Центральной
Америки». Семена, посеянные шесть
лет назад аризонскими священника-
ми, дали заметные всходы Не пото-
му, что так было угодно богу, а из-за
того, что пали они на весьма благодат-
ную почву: уж слишком грубо и бес-
церемонно действовали власти, попи-
рая права и свободы граждан.
Судебный процесс в Тусоне, по за-
мыслу его организаторов, был приз-
ван сбить волну протеста. Характер-
но, что «Убежище», несмотря на ши-
рокое распространение, пока еще не
имеет единого общенационального
центра: аризонская группа, судя по
сообщениям американской прессы.
не ставит перед собой какие-либо по-
литические цели, полагая, что движе-
ние помощи беженцам должно но-
сить чисто гуманный характер-
Но при всех различиях взглядов
участников движения объединяет
«моральная» оппозиция аморальному
курсу властей США, которые на сло-
вах проповедуют о правах человека
как высшей духовной ценности, а на
деле попирают их и в Центральной
Америке, и в других регионах мира,
и у себя дома.
Примечательно, что для доказа-
тельства вины «крамольных» священ-
ников тусонский суд использовал по-
казания провокаторов, которых засы-
лают в приходы и церкви, чтобы лю-
бой ценой собрать улики против лю-
дей, виновных только в том, что они
старались прступать по совести. Один
из таких агентов — засланный в тусон-
скую группу Хесус Крус — в недавнем
прошлом сам поставлял нелегальных
иммигрантов на фермы Аризоны,
Калифорнии и Техаса, то есть делал
то, в чем теперь пытаются обвинить с
его помощью священнослужителей.
Сам федеральный судья Эрл Кэролл,
по свидетельству газеты «Крисчен
сайенс монитор», является совладель-
цем крупного сельскохозяйственного
предприятия, которое широко ис-
пользует труд «уэт бэкс».
Американская пресса пишет и о
том, что следствие фабрикует «доку-
менты», якобы свидетельствующие о
принадлежности движения к марксиз-
му, его причастности к «ввозу терро-
ристов», была даже попытка предста-
вить дело так, будто некоторые свя-
щенники оказывали беженцам по-
мощь за «денежную мзду».
Словом, власти старались любыми
средствами, идя на вопиющие нару-
шения гражданских прав, очернить в
глазах общественного мнения, явно
симпатизирующего «заговорщикам»,
не только 11 священнослужителей, но
и все движение «Убежище».
«Что касается священников, то
они,— подчеркнул в интервью газете
«Чикаго трибюн» пастор из Тусона
Уильям Джекобс,— стали жертвами
судебного произвола и преследова-
ний только потому, что по мораль-
ным мотивам выразили свое несогла-
сие с политикой президента Рейгана».
Один из подсудимых священник
Джон Файф сказал: «Фундаменталь-
ный вопрос состоит в том, собирают-
ся ли США как государство уважать
права человека внутри страны и за ее
пределами. По моему мнению, адми-
нистрация Рейгана считает, что право-
защитная деятельность является заго-
вором либералов, направленным на
то, чтобы подорвать наши военно-
стратегические интересы в мире, и
она готова поддерживать правитель-
ства, которые... грубо нарушают пра-
ва человека».
*9
лйгиоз» ыэ
. нпели
е процесс,
s Тусоне
М. ЧЕРНОВ
Газетные сообщения о
процессе в Тусоне не про-
шли незамеченными для
духовенства и рядовых
верующих нашей страны.
По этому поводу они об-
ращались с протестами в
конгресс США, к властям
штата Аризона и г. Тусона,
в американское посоль-
ство в Москве, в ООН. В
своих письмах религиоз-
ные деятели и верующие
выражают солидарность
с активистами движения
«Убежище», осуждают
действия властей США.
Они спрашивают: разве
можно запретить челове-
ку сострадать ближнему,
проявлять христианское
милосердие?
Члены синода русской
православной церкви в
своем заявлении отмеча-
ли, что в штате Аризона
судят людей за «исполне-
ние сугубо христианского
долга милосердия и люб-
ви к ближним» и за оказа-
ние помощи лицам, остав-
шимся «без крова и без
средств к существованию,
вынужденным покинуть
родные места из-за пре-
следований и угрозы их
жизни от правящих в стра-
не антинародных режи-
мов»*.
Глава старообрядчес-
кой церкви белокриниц-
кого согласия архиепи-
скоп Никодим считает:
«Предоставление убежища
людям, бежавшим от пре-
следований в Гватемале
и Сальвадоре,— христи-
анский долг милосердия
и любви к ближнему.
Насилие же, творимое в
этих странах, есть анти-
гуманное, бесчеловечное
деяние».
Мусульмане Алайской
мечети в Киргизии писали:
«Религиозные деятели
США выполняли свой

1ШМ1
священный долг, которого
требует от них рели-
гия. Ведь и в Коране
говорится: помогайте од-
ни другим в благочестии
и богобоязненности»
Откликнувшиеся на
драматические события
в Тусоне понимают: свя-
щенников судили преж-
де всего потому, что они
выступают за установле-
ние справедливых отно-
шений между народами.
Епископ калужский Иоанн
писал президенту Рейгану,
что расправа вызвана по-
литическими мотивами,
стремлением заставить
замолчать честных людей,
сказавших правду о по-
литике «государственно-
го терроризма», проводи-
мой Соединенными Шта-
тами в Центральной Аме-
рике.
Верующие видят в этом
судебном разбиратель-
стве не отдельный слу-
чайный эпизод, а за-
кономерное проявление
«неправедной» политики
Вашингтона как внутри
страны, так и за рубежом:
«В стране Авраама Лин-
кольна, провозгласившей
свободу всем своим граж-
данам, ныне попираются
наиглавнейшие права че-
ловека — право на жизнь,
на труд, на свободу
совести».
Откликнулись на собы-
тия в Тусоне и те рели-
гиозные деятели, которые
могли на собственном
опыте познакомиться с
политикой США в странах
Латинской Америки. Мит-
рополит львовский и тер-
нопольский Никодим
писал в Организацию
Объединенных Наций:
«Мне в качестве правяще-
го епископа, а затем и
патриаршего экзарха при-
ходов русской православ-
ной церкви в Латинской
Америке пришлось нести
свое служение на этом
континенте около 14 лет,
Насущные проблемы на-
родов латиноамерикан-
ских стран мне глубоко
понятны: они желают
лишь одного — самосто-
ятельно распоряжаться и
пользоваться благами сво-
ей земли и трудом своих
рук. К сожалению, по
известным всему миру
причинам, как говорится в
украинской пословице:
«За их жито ще их и бито»,
в силу чего многие из
них ищут прибежище по
всему миру, в том числе и
среди американского на-
рода».
В откликах вскрыта
лживость утверждений
американской пропаган-
ды, различных идеологи-
ческих центров и радио-
голосов о положении ре-
лигии и церкви в Совет-
ском Союзе. Показано
лицемерие этих «защитни-
ков» якобы попираемых
в СССР прав человека, в
частности свободы совес-
ти. Чем проявлять фари-
сейскую заботу о «стра-
дальцах за веру», пишут
верующие, лучше бы
американская админи-
страция ознакомилась с
тем, как в действитель-
ности в Советском Союзе
в равной мере пользуются
конституционными права-
ми и верующие и не-
верующие. Авторы писем
напоминают, что в СССР
за последнее время по-
бывало немало пред-
ставителей религиозных
кругов США, например
известный баптистский
проповедник Билли Грэм,
которые могли своими
глазами увидеть рели-
гиозную жизнь в стране,
убедиться, что в нашем
обществе реализованы
принципы свободы совес-
ти. Прихожане православ-
ной церкви из поселка
Палех Ивановской обла-
сти писали: «Пусть слова
о свободе совести и о
гражданских правах, столь
часто звучащие в США,
не остаются лишь слова-
ми, а претворятся в дела,
в жизнь американских
граждан, верующих и
неверующих, пусть ско-
рее прекратится непра-
ведный суд и насилие
над верующими в США».
Со всего света
СИЛА ТРАДИЦИИ
‘	‘ ТР еь....
•••
КАК ЭТО ЦЕЛАЕТСЯ
I .	. . , . Мк-
• Журнал Московской Патри-
архии, 1986, № 2, с. 6.
РЕДЕЕТ ПАСТВА
’	'	.« - ГОДУ. I
• - •.	- - -	- Асе
_ -. -  е/	л пая
_  ВЬ г. яла К*. м
6 । гее мил/МоР^. Н-
•• немцев. Рбст числа люте-
. 1н в гранах стрет». о ми
I» “е смпг номпен^црова'К»
пи« ч -ла верующих в
МК> и СшА, заг ла
. w мая л те 1н ая фс :
л - . ь ФРГ •
,эа г. юверск-
вс >й академия Рол-
Хс е, из еванг*личес • г i
церкви выш > окой пол T
ппипипр upndfifk
60
ПОЛЕЗНО ВСПОМНИТЬ
’’ДЬЯВОЛ ПАВЕЛ
ПА НЕЕ УПОРСТВО...”
Николай СПЕРАНСКИЙ
«Ведьмы и ведовство»
(М., 1906)
Сын московского про-
тоиерея — Николай Спе-
ранский избрал совсем не
тот путь, каким шел его
отец; он — автор книг
«Очерки по истории на-
родной школы в Западной
Европе» (1898), «Очерк
истории средней школы в
Германии» (1898); в 1906
году увидела свет его
книга «Ведьмы и ведов-
ство».
Исследование было
весьма актуальным: в кон-
це XIX — начале XX века
увлечение мистицизмом
приобрело широкий раз-
мах, затронуло таких вид-
ных драматургов Запад-
ной Европы, как француз
Клодель, немец Гауптман,
бельгиец Метерлинк, кос-
нулось и русских писате-
лей — Андрея Белого,
А. Ремизова, В. Брюсова.
Н. Сперанский предо-
стерегал: «Всякий, кто
следит за модными на-
правлениями в умствен-
ной жизни европейской
интеллигенции, сам знает,
конечно, какие гимны
средневековому суеве-
рию поют иные из ново-
явленных «малых проро-
ков», пришедших в мир,
чтобы освободить его от
рабского служения «ку-
миру эпохи Просвеще-
ния — головному мозгу»,
и на какие отчаянные по-
пытки пускаются они,
стремясь вернуть в наше
миросозерцание то, что
так беспощадно было из
него вычеркнуто...». Гово-
ря о возрождении интере-
са к трудам, Шпренгера,
Бодена, Дельрио, автор
книги «Ведьмы и ведов-
ство» справедливо указы-
вает на то, как далеко
может завести интелли-
генцию легкомысленное
желание замены раци-
Под этой рубрикой мы бу-
дем рассказывать о старых
книгах, порой незаслуженно
забытых.
• Франсиско Гойя (1746—1828).
Шабаш.
Мадрид, музей Ласаро Гальдиано.
оналистического миро-
созерцания «чем-нибудь
более глубоким».
Обратившись к истори-
ческому анализу, Сперан-
ский выясняет, что отнюдь
не средневековье, но
эпоха Возрождения была
временем разгула «охоты
за ведьмами». Любопыт-
ный пример: мать вы-
дающегося немецкого ас-
тронома Кеплера была
обвинена в ведовстве.
Выступая на суде, сын
доказывал, что его
мать — не ведьма, но
опровергать само су-
ществование ведьм Кеп-
лер не решался. При-
мечательно, что Россию,
как и страны Балканско-
го полуострова, поветрие
обошло стороной, эти
регионы оставались фак-
тически свободными от
демономании, ведовские
процессы в судебных
отчетах здесь фиксируют-
ся крайне редко.
Используя богатый
фактический материал,
Н. Сперанский вводит
читателя в атмосферу
страшных судебных раз-
бирательств:
«В 1597 году в импер-
ском городе Гельнгауэне
попала на допрос 69-лет-
няя вдова поденщика
Клара Гейслер. Ее ого-
ворила одна из ранее
казненных ведьм... На
суде Клара добром ни в
чем не пожелала со-
знаться. Тогда ей ущеми-
ли пальцы в тиски и нача-
ли ставить различные
вопросы; но «дьявол на-
вел на нее упорство, и она
крепко стояла на своем».
Однако когда ей стали
«мозжить ноги и надавили
посильнее», то она «жа-
лостно завопила, что все,
о чем ее допрашивают,
сущая правда: она пьет
кровь детей, которых
ворует, когда летает по
ночам; она их извела душ
шестьдесят; она назвала
и еще ведьм около двад-
цати, которые бывали у
них на танцах...». Но как
только пытку прекратили,
она сейчас же все взяла
назад: «Все это-де сказала
она от муки, все это вы-
думка, где нет ни слова
правды». «Ради бога и
ради господа нашего
Иисуса Христа, молила
она, должны они пожа-
леть ее; женщина она
хворая, и от болезней у
ней и в голове часто быва-
ет неладно... И про дру-
гих, кого она оговорила,
она тоже ничего такого
не знает: сказала она
лишь то, что про них
толкуют в народе; и их
она просила пощадить...».
В книге показано, с ка-
кой легкостью «охота за
ведьмами» принимала
эпидемический характер.
«В 1589 году,— повест-
вует нам хроника Иоахи-
ма Штрунка,— в Вестфа-
лии в Оснабрюке спалили
133 души из колдовского
отродья... Бургомистр сам
скрутил спящих и отпра-
вил их на строгий допрос.
Они сейчас же выдали
еще 92 женщины в городе
и 73 в сельской округе, и
было дознано, что они все
своим колдовством и сна-
добьями погубили далеко
за триста человек, что они
покалечили 64 человека и
очень многих заставили
от любви сойти с ума...»
В общем, стараниями
ревностного бургомистра
в Оснабрюке за шесть лет
было сожжено свыше
400 ведьм, при сравни-

тельно очень небольшом
населении».
В книге «Ведьмы и
ведовство» прослежива-
ется история вопроса.
Приводя многочислен-
ные примеры из произве-
дений античных писате-
лей— Лукиана, Горация,
Петрония, Н. Сперанский
рассказывает о распро-
страненной в Древней
Греции и Риме вере в дей-
ственность колдовства, об
оборотнях, ламиях, стри-
тах античной мифологии.
Средневековое христиан-
ство перенимает и разви-
вает суеверия античности.
В труде виднейшего тео-
ретика средневекового
христианства Блаженного
Августина «О граде божи-
ем» допускается реаль-
ность колдовства. Для
средневековой церкви в
борьбе с язычеством
«суеверие представляло
собой не пустую веру, а
только запрещенную ве-
ру, преступное обраще-
ние к нездешним силам с
нарушением преданнос-
ти... богу».
В X—XI веках появля-
ются первые книги о не-
• Сальватор Роза
(1615—1673).
Ведьма.
Рим, Пинакотека.
обходимости преследо-
вания за ведовство, в
средневековых хрониках
зафиксированы отдель-
ные случаи казней, но мас-
сового характера «охо-
та за ведьмами» еще не
приобрела.
В XIV—XV веках по-
являются папские буллы
о необходимости пре-
следования еретических
движений. И наконец, в
1487 году выходит знаме-
нитый «Молот ведьм»,
написанный профессора-
ми теологии Якобом
Шпренгером и Генрихом
Инститором. Одним из
первых Н. Сперанский
обратил внимание на то,
как много говорится в
этой книге о преследова-
нии именно женщин, при-
рода этого коренилась
в религиозном взгляде на
женщину как на существо
нечистое.
Полемизируя с немец-
ким историком Бухваль-
дом, считавшим демоно-
манию болезнью, про-
явлением психической
несостоятельности, Спе-
ранский доказывает, что
«охота за ведьмами» по-
рождена социальными
условиями. Он одним из
первых исследователей
отметил, что в маленьких
германских государствах
массовые казни являли
собой «средство попол-
нить путем конфискации
имущества осужденных
вечно нуждающуюся в
деньгах княжескую каз-
ну».
Автор книги восхищает-
ся мужеством Эразма
Роттердамского, Ганса
Сакса, в гнетущие годы
протестовавших против
уничтожения тысяч без-
винных; противниками
процессов ведьм высту-
пали и некоторые ре-
лигиозные деятели —
Шпе, Вейер, Реджинальд
Скотт. Но по-настоящему,
считает Сперанский, толь-
ко истинное просвещение,
только отделение школы
от церкви может привес-
ти к полному искорене-
нию суеверий.
«Когда живое движение
европейской мысли в об-
ласти познаваемого, на*
чавшееся еще в эпоху
гуманизма и шедшее
неудержимо, несмотря
на все помехи со стороны
народного и ученого суе-
верия, подточило самые
основы традиционного
церковно-школьного ми-
росозерцания, когда
Европа заговорила о про-
свещении, то вместе с
этим и ведьмы в евро-
пейских странах стали
находиться очень редко».
Ф. Г.
КТО ПЕРВЫЙ
ВСПОМНИЛ «АТОМ»
Историки науки, изучая тру
ды Сервантеса, пришли к не-
ожиданному выводу: побед-
ное шествие атомизма в Ев-
ропе XVII века во многом
обязано второй части «Дон
Кихота» — в ее и< п шоязыч
ном оригинале слово «атом»
встречается десятки раз.
Фактически великий писа-
тель впервые со времен Эпи
кура возродил для евро-
пейцев это понятие. К сожа-
лению, в большинстве пере-
водов «Дон Кихота» (в том
числе и на русский язык)
слово «атом» превращало! ь
в «мельчайшие частицы»,
«йоты», «пылинки» и т. п.
Однако в одном из первых
переводов книги на фран-
цузский язык (1618) атомы
остались атомами. Видимо,
этот перевод и оказал вли-
яние на философа-матери
алиста Пьера Гассенди
(1592—1655), который счи-
тается первооткрывателем
современного европейского
атомизма.
МЫСЛИ БЕЗ НИМБА
ф Нищие духом редко жа-
луются на пустой коше-
лек.
♦ Ясновидящий — в очках?
ф Заблудшие овцы, поль-
зуйтесь путеводителями!
ф Омут как омут, а ни черта
не водится.
Владимир ЛОМАНЫЙ
Ленинград
ф Привидение потеряло
присутствие духа.
ф Гид подвел под мо-
настырь...
Ефим МОСТОВОЙ
г. Харьков
ф Запретный плод вывели
селекционеры -греховод-
ники.
Геннадий МОСКВИН
г. Елгава
Латвийской ССР
ф Бог миловал — жизнь на-
кажет.
Леонид КЛИГМАН
г. Москва
62
БИБЛИОГРАФИЧЕСКАЯ
ИНФОРМАЦИЯ
АТЕИСТИЧЕСКИЕ ЧТЕНИЯ, вып. 15. М.,
Политиздат, 1986, 112 с., ил., 250 000 экз.,
1 р.
В очередной ежегодник включены: вы-
сказывания Ф. Энгельса о происхожде-
нии, сущности и социальной роли религии,
ответы на письма читателей, статья
Б. Фролова «Этапы формирования об-
щества», интервью с А. Брусиловским об
эмбриологии, «Парадоксы и курьезы од-
ного царствования» Е. Парнова, очерк
А. Лобашкова «Первоссыльный неоду-
шевленный с Углича», отрывок из повести
3. Косидовского «Королевство золотых
слез» и другие материалы.
Скибицкий М. М. МИРОВОЗЗРЕНИЕ,
ЕСТЕСТВОЗНАНИЕ, ТЕОЛОГИЯ. М., Полит-
издат, 1986, 223 с., ил., 90 000 экз., 45 к
Богословы для укрепления позиций ре-
лигии спекулируют на данных физики, кос-
мологии, биологии; на именах Дарвина,
Планка, Эйнштейна и других выдающихся
ученых. Книга посвящена острой идеоло-
гической борьбе научного мировоззрения
с религией вокруг достижений современ-
ного естествознания. На большом факти-
ческом материале автор аргументирован-
но выявляет несостоятельность новейших
богословских концепций, раскрывает ми-
ровоззренческое значение современных
естественнонаучных открытий.
Шахнович М. И. ЧЕЛОВЕК ВОССТАЕТ
ПРОТИВ БОГА. Изд. 2-е, доп. Л., «Дет.
лит.», 1986, 175 с., ил., 100 000 экз., 90 к.
Научно-художественная книга профес-
сора, доктора философских наук, предна-
значенная для среднего и старшего школь-
ного возраста, рассказывает о том, что та-
кое религия, какова ее роль в современ-
ном мире, знакомит с историей атеисти-
ческой мысли, с развитием и формирова-
нием научных знаний в борьбе против ре-
лигиозных суеверий
АТЕИСТЫ ЗА РАБОТОЙ. Челябинск,
Юж.-Урал. кн. изд-во, 1985, 120 с., 5000
экз., 25 к.
Дидро Д. СОЧИНЕНИЯ, в 2-х т. М.,
«Мысль», 1986, т 1, 592 с., 53 000 экз., 2 р
80 к.
КАЛЕНДАРНЫЕ ОБЫЧАИ И ОБРЯДЫ
НАРОДОВ ВОСТОЧНОЙ АЗИИ. НОВЫЙ
v
са
Гражданин Израиля Халиф
Муса хотел поступить на
место повара в одном из оте-
лей Хайфы. Но раввин этого
города Абрахам Лопес, про-
званный за ученость «Муд-
рым», запретил принимать
Мусу на работу, так как ои
араб-христианин.
Халифу Мусе 35 лет, он
многодетный отец и давно
уже безработный. Поэтому он
стал просить о снисхождении,
ссылаясь на то, что уже слу-
жил поваром в еврейских
отелях и хорошо разбирается
в кошерной, то есть приготов-
ленной в соответствии с пред-
писаниями иуданзма, пище.
Но раввин оставался неумо-
лимым. Для получения справ-
ки о «кошерности», разъяс
нил он, недостаточно, чтобы


ГОД. М., «Наука», 1985, 264 с., 80 000 экз.,
1 р. 60 к.
КИЖИ. Фотоальбом. М., «Сов. Россия»,
1985, 94 с., ил., 50 000 экз., 2 р. 80 к.
Миколайтис-Путинас В. В ТЕНИ АЛТА-
РЕЙ. Роман., пер. с лит М., «Худож лит.»,
1986, 445 с., 100 000 экз., 2 р. 80 к.
Стоун И. ПРОИСХОЖДЕНИЕ. Роман-
биография Чарлза Дарвина, пер. с англ.
Изд. 2-е. М.. Политиздат, 1985 447 с., ил.,
200 000 экз., 3 р. 10 к.
Статьи в журналах и сборниках,
разделы в книгах
Атанизян С. Об использовании топони-
мических материалов в борьбе с религиоз-
ными пережитками. «Известия
АН ТССР. Серия обществ,
наук», Ашхабад, 1985, № 1, с. 71—75.
Голубцова Е. С. Государство и религия
в античном мире. «Вестник древ-
ней истории», 1985, № 2, с. 10—15.
Деревянко Е. И. Об одном из проявле-
ний культа змеи у дальневосточных пле-
мен. «Известия Сибирского от-
деления АН СССР. Сер. исто-
рии, филологии и философии,
вып 2», Новосибирск, 1985, № 9, с. 52.
Меликов В В. Неоиндуизм: протяжен-
ная двойственность. Религиозно-философ-
ская и социально-политическая интерпре-
тация Вивекананды и Ганди. — В кн.: ф и-
лософия и религия на зару-
бежном Востоке, XX ек. М.,
1985, с. 222—237.
Мужухоев М. Б. Средневековые святи-
лища Центрального Кавказа. «Сове т-
ская археология», 1985, № 3, с.
81—96.
Носков И. Идеалистическая сущность ре-
лигиозных концепций познания. — В кн.:
Методологические принципы
критики идеалистических и
метафизических концепций
познания. М., 1985, с. 79—85.
Резников А. И. Комета Г аллея: демисти-
фикация рождественской легенды? —В
кн.:	Историк о-a строномичес-
кие исследования. М., 1986, с.
65—78.
Толстой Н- И. Заметки по славянской де-
монологии. Откуда название «шуликун»?
— В кн.: Восточные славяне.
Языки, история, культура. М.,
1985, с. 278—286
Церковная верхушка на службе контр-
революции (Никарагуа). «За р у б е-
ж о м», 1986, № 8, с. 16.
СЕКРЕТЫ МОНАСТЫРСКОЙ
КУХНИ
продуктов общественного питания^’1
Ленинградского
института советской торговли :й
ХЛЕБ ДРЕВЕН почти как сам человечес-
кий род. Зерно и продукты его переработки
были окружены особым почетом и любовью
у всех народов-землепашцев. В Древней
Греции с культом Деметры богини зем
ли, земледелия и плодородия — связано
было представление о вечном обновлении
жизни, умирающей осенью н возрож-
дающейся весной. Дочь Деметры Персефо-
на по велению Зевса проводила две трети
года с людьми, неся нм свет и радость,
и после жатвы уходила под землю в царство
тьмы, в мир умерших, чтобы вернуться на
следующий год. У далеких наших пред
ков древних славян - представление о
посуда для мясных и молоч-
ных блюд хранилась отдель-
но. Оказывается, кошерное
вино превращается в «гре
ховное», если к открытой
бутылке прикоснулся инове
рец. На страже этого пред-
писания Талмуда и стоял
Лопес Мудрый.
Поэтому во многих отелях
и ресторанах Израиля строго
следят, чтобы винные бутылки
открывал еврей, даже когда
персонал состоит из арабов
и шеф-повар приглашен из
Европы. А в «Мориа» - «са-
мом низком отеле мира», рас-
положенном на берегу Мерт-
вого моря (оно на 400 метров
ниже уровня океана), бутыл-
ки открывает специальный
«раввннскнй надзиратель».
Продолжаем публикацию цикла. См. № 3. 7
63
жизни было неразрывно связано с богом
Солнца — великим Даждьбогом. От него
зависело благополучие семьи и рода, ему
пели гимны и приносили жертвы из зерна
и хлеба.
Пышный и ароматный хлеб издавна был
предметом гордости русской хозяйки, сим-
волом ее домовитости. Хлебом и солью
встречали дорогих гостей иа Руси, о хлебе
слагали песни, рассказывали в былинах,
хлебу посвящено множество пословиц и по-
говорок: <Рыба вода, ягода трава, а хлеб
всему голова», «Не красна изба углами,
а красна пирогами», «Хлеб на столе, и стол
На масленой неделе пекли настоящие
русские «красные» блины. А. И. Куприн
писал: «Блин кругл, как настоящее щедрое
солнце. Блии красен и горяч, как всепрогре-
вающее солнце, блии полит растопленным
маслом — это воспоминание о жертвах,
приносимых могущественным каменным
идолам. Блин — символ солнца, красных
дней, хороших урожаев, ладных браков
и здоровых детей»... Готовили блины из
пшеничной муки на дрожжах, во все
остальные дин можно было есть «скородум-
кн» (блииы на кислом молоке) или блинчи-
ки из пресного теста
престол; а хлеба ни куска — и стол доска»
«Как хлеб да квас, так и все у нас», «Только
ангелы с неба не просят хлеба»...
Многие изделия из пресного теста стано-
вились участниками различных обрядов:
пирожки-«колядки» пекли в дни весенних
праздников, желая друг другу здоровья,
богатства, хорошего урожая; «куриики» —
свадебные пироги пекли в домах жениха
и невесты, украшали их орнаментами из
теста: гирляндами цветов (символ красоты
и непорочности невесты), фигурками людей
(символ многодетной семьи)
В квашне для брожения теста происходи-
ло таииствеииое действо — мертвая мука
и вода начинали жить, дышать, поднимать-
ся. Легко представить, как были потрясены
первые свидетели этого чуда. Еще не
понимая причины брожения опары или
теста, люди начинали с успехом пользо-
ваться плодами жизнедеятельности мик-
роскопических элементов: остаток теста —
закваску берегли как зеницу ока. На этой
закваске делали новое тесто, передавали ее
из дома в дом. Так продолжалось, пока
ученым не удалось раскрыть тайну спирто-
вого и молочнокислого брожения в тесте,
выделить дрожжи, которые теперь стали
обыденной вещью. До сих пор в народе
говорят не «делать» тесто, а «творить»...
Одно дело выпечь несколько буханок
хлеба для семьи, другое — обеспечить хле-
бом монастырскую общииу. Хлебопечение
здесь стало профессией монахов-хлебопе-
ков, и они порой достигали в этом деле
вершин мастерства. Монастырские пекари
уже в X—XI веках в совершенстве умели
приготовлять не только ржаной хлеб, но
и пшеничный с медом и маком, пироги,
пирожки, шаньги и блины. В посты готови-
ли их без молока, сливочного масла и мяса,
в скоромные дни делали и сдобные.
В «Житии Феодосия Печерского» пекари
месили тесто и заливали его кипятком. Это
значит, что к концу 80-х годов XI века —
времени создания Жития — на Руси сло-
жилась традиция печь долго не
черствеющий хлеб из заварного теста.
Серьезные исследования позволили выяс-
нить смысл этого приема выпечки; оказыва-
ется, заварка улучшает физинеские
свойства теста, количество сахара в тесте
из заварной муки почти вдвое выше, хлеб
румянее, вкус и аромат его приятней
обычного, а черствеет он при хранении
много медленнее
Монахини Спасо-Бородинского женского
монастыря, который в 1839 году в память
своего мужа А. А. Тучкова основала
княгиня М. М. Тучкова на Бородинском
поле, научились печь замечательный завар-
ной хлеб, получивший название «боро-
динский». И сегодня это для многих
любимый хлеб. В его состав входят 80 про-
центов ржаной муки, 15 процентов пшенич-
ной грубого помола, сахар, соль, солод,
патока Поверхность хлеба смазывают
крахмальным клейстером, отчего оиа после
выпечки делается глянцевитой и хорошо
удерживает влагу, замедляя черствение.
Заварка для него состоит из части муки
и солода. Это ие только придает хлебу
особый сладковатый привкус, но также
задерживает черствение. Принесенный за
сотни верст с богомолья, такой хлеб даже
через несколько дней оставался свежим
и ароматным, что воспринималось как чудо.
Блины и блинчики могли стать основой
для более сложных кулинарных «произве-
дений». В журнале «Наша пища» за
1891 год описан «попадьии пирог». «Вы
вести из пресного пшеничного теста в четы
рехугольной или круглой черепне глубокий
пирог, в оный накласть блиицов слоями
и пересыпать каждый слой творогом сухим,
сквозь сито протертым и рубленным, и
вгустую сваренными яйцами.
Наполнив пирог и положив в него
небольшой кусок коровьего масла, накрыть
концами теста и, справив дно, выпрокинуть
на сковородку. Сделать на ием из того же
теста желаемые украшения, позолотить
желтком и запечь в печи»
Сдано в набор
19.06.86.
Подписано к печати 31.07.86.
А 08926.
60Х’0/в.
Офсетная печать.
8 усл. печ. л.
9,75 кр. отт.
11,94 уч.-изд. л.
Тираж 358 000 экз.
Зак. 03235.
Ордена Ленина
комбинат печати
издательства
Радянська УкраТна».
2S2047, Киев-47
проспект Победы. 50.
Текст набран
с применением
отечественного
фотонаборного
комплекса «Каскад»
«ЧУДО-КОНИ,
ЧУДО-ПТИЦЫ>
пшеничное
„ быг^°аа\
u
• Геннадий Михайло-
вич Блинов
в своем домашнем
музее с птицей
Александра
Петухова из
поселка Волошка
Архангельской
области.
• Елена
Евдокимова
(дер. Филимоново,
Одоевский район,
Тульская область).
Тройка. Глина, роспись.
• Александра
Селюченко
(пос. Опошня,
Зеньковский район,
Полтавская область).
Черт на свинье. Лев.
Всадник. Баран. Глина.
• Екатерина
Медянцева
(с. Михайловка,
Лунинский район,
Пензенская область)
Куклы. Солома.
• Муза Гладкова
(г. Истра,
Московская область).
Ритуальные мартовские
жаворонки.
Печеное
тесто.
к
 Зимои 1240 года рр
ды Е»агь1я ворвались в
Киев. Трагичной оказа-
лась судьба людей, искав-
ших спасения за церков-
ными стенами Под уда-
рами таранов рухнул Де 
сятинныи храм — первая
каменная церковь на Ру-
си, построенная при Вла-
димире Святославиче. В
городе, превращенном в
груды развалин и пепла,
выстоял лишь собор Свя-
той Софии — Премуд-
рости божьей. Его заклад-
ку летопись датирует
1037 годом
Вошедшему в собор
прежде всего бросает-
ся в глаза мозаика, изо-
бражающая богоматерь
Оранту (Молящуюся). Ис-
следователи связывают ее
с образом «великой бо-
гини» плодородия Береги-
ни (Земли) которая пред-
ставлялась древним сла-
вянам в гиде женщины с
поднятыми руками. Люди
видели в ней заступницу и
в тяжелые для Древней
Руси воемена назвали
йлтарную с-ену с Орантои
«неруЩимой стеной».
София Киевская была
задумана Ярославом Муд-
рым кдк главный храм
древнерусского государ-
ства. Помимо богослуже-
ний в нем проходили так-
же церемонии «посаже-
ния» на княжеский пре-
стол, приемы иностранных
послов. Здесь была пер-
вая на Руси библиотека,
мастерская переписчи-
ков книг и художни-
ков-миниатюристов.
Строился Софиискии
собор пр Сложившейся в
Византии крестово-ку-
польной схеме. 12 столбов
дедят помещение на два
крестообразно пересе-
кающихся под куполом и
одинаковых по ширине
прохода неф (корабль),
идущии от вбсточной,
алтарной стены ко входу в
храм, и урансепт — попе-
речный проход. С увели-
чением числа столбов
можно удлинить неф или
же расшиоить храм до-
полнительными боковыми
«кораблями». Софийский
собор в Киеве — пяти-
нефныи
Венчают Софию Киев-
скую 1 2 куполов располо-
женных вокруг 13-го. са-
мого высокого, внутрен-
ний диаметр которого —
7,5 метра, высота от уров
НЕРУШИМАЯ
СТЕНА
ня древнего пола — 29
метров Это многоглавие,
создающее пирамидаль-
но-ступенчатую конфигу-
рацию здания, также не
имеет аналогии в визан-
тийском зодчестве К на-
чалу XVIII века после
Строек внешним облик Со-
фийского собора сильно
изменился Прежним по
лусферическим куполам
была придана грушевид-
ная форма в стиле укра
инскОго барокко Над
двумя рядами открытых
<алерей, окаймлявших
храм с трех сторон, были
надстроены вторые эта-
жи 3 восточной части се-
верных галереи находи
лась великокняжеская
усыпальница. Уцелел в
ней лишь мраморный сар-
кофаг Ярослава Мудрого
Лучше сохранилось
первоначальное убранст-
во интерьера. 260 квад-
ратных метров мозаик 177
цветовых оттенков и око-
ло 3 тысяч квадратных
метров фресковых роспи-
сей украшают стены, сво-
ды, столбы собора. Такое
сочетание двух видов мо-
нументальной живописи в
архитектурном памятни-
ке — явление исконно
русское.
Древние фрески Софии
Киевской были обнару-
жены случайно, когда в
1843 году в одном из
церковных приделов отва-
лилась часть штукатурки.
Несмотря на противо-
деиствие духовенства,
был создан специальным
комитет по раскрытию и
восстановлению фресок.
Однако это дело попало в
руки плохо разбиравших-
ся в искусстве чиновни -
ков В погоне за «благо-
лепием» собора фрески
XI — XII веков варварски
«обновлялись! малогра-
мотными иконописцами-
поденщиками. Лишь пос-
ле организации Софий-
ского заповедника в 1934
году начались системати-
ческие работы специалис-
тов по возрождению
древнего архитектурного
и живописного облика
храма.
Росписи Софии Киев-
ской прославляли не
только власть небесную
Фрески башен, ведущих
на княжеские хоры,
изображали константино-
польским ипподром. Им-
ператорская чета на три-
буне как бы олицетво-
ряла киевского князя и
княгиню. Изображения
охотничьих сюжетов игр
скоморохов, музыкантов
вместе с фресковыми
портретами членов семьи
Ярослава Мудрого в глав
ном нефе — единствен-
ные дошедшие до нас па-
мятники светской мону-
ментальной живописи
Киевской Руси.
Вадим РОЗОВ
Цена 40 коп. Индекс 70602