В следующих
номерах.
Каким быть
атеизму?
Культ личности
и религия
Новая версия
о «Троице»
Рублева
Палеоконтакт:
взгляд науки
Хайнлайн.
Монополия
нечистой силы
(США)
НАУКА
РЕЛИГИЯ
7
1989
ISSN 0130-7045
«По-моему, нет необходимости
следовать какой-то определен-
ной религии. Люди, стоящие
вне религии, могут духовно
совершенствоваться, просто
развивая в себе ощущение важ-
ности сострадания и любви, за-
ботливого уважения к другим».
Далай-лама XIV
Читайте в номере главы из книги авст-
рийского альпиниста X. Харрера «Семь
лет в Тибете». Харрер обучал юного
Далай-ламу XIV европейским предме-
там: математике, географии, основам
техники.
Его Святейшество Далай-лама.
Фото ТАСС.
Встреча Далай-ламы XIV в Иволгинском
дацане в Бурятии (сентябрь 1986 г.). 
майдари-хурал (праздник будды
Майтрейн) в Иволгинском дацане.
Бандидо Хамбо-лама Ж. -Ж. Эрдынеев —
глава Духовного управления
буддистов СССР.
НАУКА
РЕЛИГИЯ
7 ИЮЛЬ
ЕЖЕМЕСЯЧНЫЙ
НАУЧНО-ПОПУЛЯРНЫЙ
АТЕИСТИЧЕСКИЙ ЖУРНАЛ
ОРДЕНА ЛЕНИНА
ВСЕСОЮЗНОГО ОБЩЕСТВА
«ЗНАНИЕ»
89
Издается с сентября 19S9 года
НАЦИЯ и КУЛЬТУРА
2 Д. Лихачев
«Всяк сущий в ней язык...»
5 8 18	НА ПЕРЕКРЕСТКЕ МНЕНИЙ Л. Столович Разговор об искусстве и религии А. Быстрицкий Кто они, неформалы? В. Маринов Три вопроса о религии
12 15	ДИАЛОГИ X. Кокс В поисках советского Христа П Гуревич Религиозное возрождение или нравственные искания?
20	СТРАНИЦЫ МИРОВОЙ КУЛЬТУРЫ В. Порохова Коран. Перевод смыслов
24	ФИЛОСОФСКИЕ ЧТЕНИЯ А. Турсунов Ислам и наука
38 26 59 61	БУДДИЗМ: ИСТОРИЯ И ПОЛИТИКА Г. Бонгард-Левин Будда молчит... X. Харрер Наставник Далай-ламы Е. Лазарев Тибетское сказание об Иисусе Жизнь святого Иссы, Наилучшего из Сынов Человеческих
29 30 30	ОТВЕЧАЕМ НА ВОПРОСЫ ЧИТАТЕЛЕЙ Гурий, Самой и Авив Ксения Петербургская Нимб
43	РЕЛИГИЯ, ЦЕРКОВЬ, ВЕРУЮЩИЙ В. Харазов Возвращение Валентины Пелявской
55	ПРАВОСЛАВИЕ В ИСТОРИИ РОССИИ В. Плугин Андрей Рублев и Иван Грозный
32 36 48 50	ЛИТЕРАТУРА, ИСКУССТВО М. Эрлих Секта А Хараш Союз трех Программистов Ф. Абрамов Холодное лето... 19... Е. Замятин Икс
6$ 64	РИТУАЛЬНАЯ ПИЩА К. Преображенский Моти на праздник Содержание на английском языке
На первой странице
обложки
работа художника
А. Буркатовского
и фотохудожника
В. Германа.
Главный редактор
В. Ф. Правоторов.
РЕДАКЦИОННАЯ КОЛЛЕГИЯ:
И. Ш. Алискеров,
А. В. Белов,
В. И. Гараджа,
И. И. Жерневская
(ответственный секретарь),
А. С. Иванов,
Н. А. Ковальский,
Э. И. Лисавцев,
Б. М. Марьянов,
В. П. Маслин,
К. А. Мелик-Симонян
(зам. главного редактора),
М. П. Новиков,
И. К. Пантин,
В. Е. Рожнов.
РЕДАКЦИЯ:
О. Т. Брушлинская,
Э. В. Геворкян,
И. Н. Голь дамская,
Г. В. Дремова,
Г. В. Иванова,
М. А. Ковальчук,
Ю. М. Кузьмина,
В. К. Лобачев,
Е. С. Лазарев,
Л. М. Минц,
Л. А. Немира,
В. П. Пазилова,
М. И. Пискунова,
А. А. Романов,
О. М. Степовая,
О. Ю. Тверитина,
В. Л. Харазов.
Художественный редактор
С. И. Мартемьянова.
Технический редактор
Ю. А. Викулова.
Корректор
Г. В. Зотова.
Зав. редакцией
А. Л. Шумский.
ИЗДАТЕЛЬСТВО
«ЗНАНИЕ»
t) Журнал
«Наука и религия»,
1989.
Адрес редакции:
109004, Москва,
Ульяновская, 43,
корп. 4.
Телефоны:
297-02-S1, 297-10-89.
Сдано в набор
18.04.89.
Подписано
к печати 09.06.89.
А 09563.
Формат 60х90/и,
Бумага
офсетная № 2.
Офсетная
печать
Усл. печ. л. 8.
Усл. кр.-отт. 9,75.
Уч.-изд. л. 11,43
Тираж
530 000 экз.
Заказ 01049.
Цена 40 к.
Ордена Ленина
комбинат печати
издательства
«Радянська
УкраТна».
252047, Киев,
проспект
Победы, 50
Текст набран
с применением
отечественного
фотонаборного
комплекса
«Каскад».
НАЦИЯ И КУЛЬТУРА_____
Я немало поездил по
свету,— рассказывает
Д. С. Лихачев.
— Возьмем наугад лю-
бое село - от Колы
близ Мурманска, се-
верных становищ до
деревень на Волге,
Волхове и Пинеге,—
у каждого свое лицо.
Невероятное разнооб-
разие и одновременно
высокое единство.
Русское, не отгоро-
женное глухой стеной
от Украины,
Белоруссии, от селе-
ний татарских, коми-
"ВСЯК
СУЩИЙ
В НЕИ
ЯЗЫК"...
Дмитрий Сергеевич, почему, на ваш взгляд, проблемы
межнациональных отношений, больших и малых народов при-
обрели такую остроту?
зырянских, мордов-
ских, карельских.
Общие судьбы связали
наши культуры, наши
представления о
жизни, быте, красоте.
Герой Социалистичес-
кого Труда академик
народный депутат СССР
Дмитрий Сергеевич
ЛИХА ЧЕВ беседует
со специальным кор-
респондентом журнала
Александром
Романовым.
— Истоки этого — прежде всего в сталинской «нацио-
нальной политике», дающей обильные всходы и сегодня.
Теперь известно, как выселяли целые народы. Я, ленингра-
дец, вспоминаю, как перед войной все нерусские, а значит,
подозрительные, высылались севернее Невы. Взять ижор-
цев или вепсов, чьи предки ведут свое происхождение от
племен, близких финнам. Искусственно создалась напря-
женная ситуация с ориентацией на выселение, причем
возведенная в ранг политики.
Вспомните чехарду с Карело-Финской союзной респуб-
ликой, преображенной якобы по просьбе коренного
населения в республику автономную. Но скажите, какой
народ будет просить понизить его в ранге?! А ведь данная
ситуация сложилась уже после войны. Народами швыря-
лись, как мячиками.
Существовала расхожая точка зрения, что сталинский
геноцид в отношении, скажем, чеченцев, крымских татар,
калмыков, немцев Поволжья имел место после войны и
был вроде бы справедливым, как возмездие за чью-то из-
<Ч“
>Nqx
ныф
□яэв
под
ОТ9П
овтэ
>ЧД N
 5Х »
>>,дтэ»
.жэм
,6ВТ
уЧ в»
Кб1*
м
 2  t:
мену. Но ведь это неправда. Лживо обвинение целых наро-
дов в измене, как и преступна попытка оправдать геноцид.
Такая политика расцвела с середины 30-х годов. В это
время появилось понятие уже не классового, а националь-
ного врага, то есть врага, принадлежавшего к какому-то
народу. И сейчас нам приходится поживать плоды «творче-
ства» и деятельности бывшего наркома по делам нацио-
нальностей.
Самое страшное в сталинщине — поистине вселенский
масштаб злодеяний, не снившихся никакому диктатору.
Я прекрасно помню, как в конце 30-х годов, накануне
финской кампании, из дачного места Токсово выселили
всех финнов. Становилось жутко от безлюдного, безжиз-
ненного пространства, совсем недавно одного из привле-
кательнейших ленинградских пригородов Финны испокон
веков являлись хранителями исторической памяти.
Местные жители знали, где, скажем, останавливалось
шведское войско в Смутное время. Одна из гор называ-
лась Понтус Делагарди. Финские мальчишки часто находи-
ли там железные ложки, ножи, пули. В лесу, у подножья
горы, стояла когда-то мыза шведского короля, с подвала-
ми, с предметами быта. Имелся прорытый до Охты канал,
другие сооружения. Ведь это живая граница отече-
ственной истории.
— Дмитрий Сергеевич, видимо, тут же сказали о себе и проб-
лемы национального языка?
— Разумеется. Население боялось говорить по-фин-
ски. Многие из тех, кто там жил, записывались русскими,
чтобы их не выслали. Или, скажем, в Усть-Ижоре уже
после войны начальник паспортного стола говорил возвра-
щающимся: «Чего эта за ижора такая? Пишитесь русскими,
спокойнее будет!»
Явление весьма распространенное, и суть его не
в паспортной пометке, а в кардинальных изменениях
школе, изучении языка, замене самого уклада жизни.
Человек оказывался выбитым из привычной, естественной
колеи, выработанной многими поколениями.
Одно время я жил на Сиверской, где рядом — русские
и финские деревни. Крестьяне не просто дружили, а жили
душа в душу. Но когда финнов стали штыками сгонять
в фургоны, грабить и жечь жилье,— отчуждение, непри-
язнь, вражда, социальная озлобленность как следствие
несправедливости должны были возникнуть неминуемо.
Вы не раз писали, что память народная — в былинах,
сказаниях, исторических песнях, что в сердце своем хранит народ
красоту высокую, единую... Говоря о России, вы подчеркивали
общие «идеи красоты» и духовной высоты при всей многоверст-
иой разобщенности...
— Да, разобщенности, но всегда взывавшей к соедине-
нию. А возникло это ощущение единства давно. Ведь
в самой легенде о призвании трех братьев-варягов
сказалось представление, как я давно доказываю, о брат-
стве племен.
Вспомним, кто призывал по летописной легенде
варягов: русь, чудь (предки будущих эстонцев), словене,
кривичи и весь (вепсы) — племена славянские и угро-
финские. Ведь согласно представлениям летописца XI
века, данные племена соединяла единая жизнь. Как,
допустим, ходили на Царьград? Союзами племен. По
летописному рассказу, Олег взял с собою в поход множе-
ство варягов, и словен, и чуди, и кривичей, и мерю,
и древлян, и радимичей, и полян, и северцев, и вятичей,
и хорватов, и дулебов, и тиверцев. «Гардарикой» —
«страной городов» называли скандинавы Русь. Однако
между городами и селами тянулись безлюдные простран-
ства, иногда трудно преодолеваемые. Вот почему крепли
на Руси не только объединяющие, но и разъединяющие
начала. Что ни город, то свой норов, свой обычай. Русская
земля всегда отличалась и тысячей городов, и тысячей
культур. Возьмите больше всего бросающееся в глаза —
архитектуру. Разнообразнейший мир стилей, строительных
находок, выдумки. Скажем, церкви. Одновременно во-
здвигаются храмы в Новгороде и Владимире, Смоленске
и Ярославле. Но в том же Новгороде оказываются церкви,
построенные в духе смоленских, московских, волжских
соборов. Ничего агрессивного, не допускающего суще-
ствования зданий другого стиля или другой, говоря
сегодняшним языком, идеологической наполненности.
В Новгороде существовала варяжская божница, имелась
Языки мира представляют огромное,
безмерное богатство. Заменить их
каким-то одним все равно что
сказочные россыпи сверкающих драго-
ценных камней, удивительных,
неповторимых по форме, цвету, блеску,
превратить в бесформенный слиток.
Чудинцева улица — угро-финского племени чуди Б Киеве
любой знал Чудин двор — очевидно, первоначально под-
ворье купцов из далекой северной Эстонии на Чудском
озере.
Русская земля, вернее, земля «Русьская», то есть вся —
с будущей Украиной, Белоруссией и Великороссией —
была сравнительно слабо населена. Жители страдали от
вынужденной разобщенности, селились преимущественно
по торговым путям — рекам, селились деревнями, не
такими уж большими, боялись окружающей неизвестно-
сти Враги приходили «из невести», степь являлась
«страной незнаемой», западные соседи — «немцы», то
есть народы «немые», говорящие на незнакомых языках
Поэтому среди лесов, болот и степей люди стремились
утвердить свое существование, подать о себе знак
высокими строениями церквей, как маяками, ставившими-
ся на излучинах рек, на берегах озер, просто на холмах,
чтоб их было видно издали.
Повторю в который раз, что с одинаковым чувством
гляжу на золотую главу церкви, или золотой шпиль
Адмиралтейства, освещающий собой весь Невский, или
золотой шпиль Петропавловской крепости — меч, защи-
щающий город. Золотое пламя церкви, шпиля, свечи —
все они символы духовности.
«Свеча бы не угасла» — писали в своих завещаниях
московские князья, заботясь о целостности Русской земли.
Когда заходит речь о будущем человечества в плане фор-
мирования единой консолидации, непременно касаются и воз-
можного возникновения единого языка. Каков ваш взгляд на
1анную проблему?
— Языки мира пред став ляють огромное, безмерное
богатство. Заменить их каким-то одним — все равно что
сказочные россыпи сверкающих драгоценных камней,
удивительных, неповторимых по форме, цвету, блеску,
превратить в бесформенный слиток. Каждый язык —
оригинальный способ мышления, свои понятия, чрезвычай-
но важные для любого народа, но особенно — для малого.
На Севере, в Сибири, есть абсолютно неизученные
наречия. А вдруг они—языки инков?! Если вдуматься,
в этом предположении нет ничего фантастического: ведь
между Чукоткой и Аляской издавна имелись налаженные
связи, существовало общение. Любой язык необходимо
беречь, тщательно записывать, изучать, сохранять для
будущего. Разумеется, нельзя заставить пользоваться
только своим языком, если на нем говорит несколько сот
или даже тысяч человек, как нельзя запретить смешанные
3  У 
браки, ограничить образование. Но в то же время необхо-
димо максимально быстро создать Институт малых
народностей. Пользуясь современной видеотехникой,
нужно сохранить то, что никогда нигде больше не во-
зникнет — фольклор, танцы. Кто расскажет нам об
ингерманландцах? А ведь они есть, со своими неповтори-
мыми обычаями, нарядами, плясками. Или возьмем
чрезвычайно трудолюбивых немцев Поволжья. Почему
они до сих пор живут в Казахстане? Ведь Поволжье стало
их родным домом еще со времен Екатерины. Это — наши
немцы, народность, между прочим, никогда России не
изменявшая. И в первую мировую войну в царской армии
было немало немецких офицеров, генералов, доблестно
сражавшихся с кайзеровскими войсками. Их родиной была
Проблема сохранения языка никогда
не теряла остроту, а сегодня —
актуальна чрезвычайно... Как сорная
трава вплетается в живую разговорную
литературную речь язык бюрократический.
Мешанину и свалку создают технократы —
нелепыми аббревиатурами, неологизмами,
немыслимыми штампами, произвольными
ударениями. В оборот вводится масса
ненужных иностранных слов...
не Германия. Точно так же, как Отечественная война
1812 года выявила самоотверженность, отвагу и тех, кто
носил нерусские фамилии. Достаточно вспомнить знаме-
нитого генерала Жомини, автора «Русской стратегической
науки».
Еще одна проблема. Почему, скажем, коми-зырян, их
удивительный край превратили в место сплошной ссылки?
Не может проходить бесследно для местного населения
обилие уголовного элемента. А ведь на Севере жить
непросто. Там нужно знать каждую кочку, заводь, каждый
бережок. Где какие грибы рождаются, какие ягоды растут,
где ожидать рыбу, как сделать, чтобы не выловить ее всю,
оставить молодь. И малые народы прекрасно владеют
великим искусством общения с природой.
Или Ханты-Мансийская земля, сейчас просто исчеза-
ющая. Нефть там еще в ближайшем будущем, может быть,
мы будем иметь. Но вот удивительных умельцев края —
охотников, оленеводов, художников — потеряем безвоз-
вратно. Исчезновение народа на живой карте державы
практически невосполнимо. Вновь поселенные, приехав-
шие по найму люди никогда за несколько лет не освоят
того, на что у их предшественников ушли тысячелетия.
Освоиться — не просто привыкнуть и даже глубоко
изучить экстремальный край. Нужно его любить, считать
своим, единственным, чувствовать Родиной.
— Существуют ли проблемы сохранности русского языка, раз-
вития, изучения его богатств?
— Да, и притом проблемы вопиющие, не допускаю-
щие отлагательств. Как сорная трава вплетается в живую
разговорную и литературную речь язык бюрократический.
Мешанину и свалку создают технократы — нелепыми
аббревиатурами, неологизмами, немыслимыми штампа-
ми, произвольными ударениями. В оборот вводится масса
ненужных иностранных слов. Я считаю, необходим Коми-
тет по национальным языкам. Замечено, что повсеместное
развитие сленга — бесспорный показатель речевой слабо-
сти тех, кто им пользуется, их своеобразное игнорирова-
ние травмирующих обстоятельств. Скажем, отсутствие
денег, удачи, зависимость от кого бы то ни было — все это
сказывается на языке. Проблема сохранения языка ни-
• 4
когда не теряла остроту, а сегодня — актуальна чрезвы-
чайно. Когда-то, в весьма минорный период жизни, меня
обязали написать записку об организации на Соловках
учреждений для подростков. Я написал ее, как мне
казалось, максимально убедительно. «Гражданин началь-
ник» проглядел записку, прочитал вновь, уже внимательно,
становясь темнее тучи. Я был молод, лагерный антураж не
сломал меня. В данном случае поддерживала и уве-
ренность в правдивости изложенного. Нормальным рус-
ским языком требовал я отделить подростков от взрослых,
чтобы не превращать оступившихся в начале жизни
в закоренелых преступников. Подростков следует учить,
сделать грамотными людьми, дать профессию и т. д.,
писал я. Мой заказчик и «редактор» переписал бумагу
собственноручно, начав с традиционного, «принимая во
внимание состояние»... и прочее. И самое поразитель-
ное — вся эта канцелярская тарабарщина произвела
определенное впечатление «наверху».
Канцелярский язык топит мысль, суть, уводит от
здравого смысла, выполняя определенную социальную
задачу. До сих пор существует множество учреждений,
достигших подлинного блеска в спихивании куда-то, кому-
то, зачем-то умные предложения, советы, изобретения.
Сколько поднаторевших делать вид, что слушают — и не
слышат, «вникают» в текст — и не читают! Главное — не
обременять себя никакими хлопотами, не брать на себя
хоть толику ответственности.
— Весь мир отмечает 190-летие со дня рождения Пушкина
Какое значение придавал он родному языку, развитию других
культур и языков? ________________________
— Сразу же приходит на ум пушкинское восхищение
цыганами, его дружелюбие к крымским татарам, посвяще-
ния калмычке, гречанке, благоговейное отношение к евро-
пейской литературе, музыке, живописи. Русская культура
для Пушкина — творческая преемница всех других.
Предельно бережно переводил он из Овидия, Вергилия,
Вольтера, Гете, Байрона. Самое удивительное в Пушки-
не — его внешняя приземленность, обычность. Но все
житейское, обыденное, проходя через горнило гения,
приобретало вечные, волшебные черты. Поразительно
точна мысль Герцена — Пушкин всегда на уровне своего
читателя. Он не парил над людьми, не замыкался в башне
из слоновой кости. Гёте тоже гений, но олимпиец, живший
в особом мире. Его не тяготил титул веймарского советни-
ка. Пушкин не хотел никаких званий и чинов. Почему его
и взбесила должность камер-юнкера. Он не желал
считаться придворным историографом, как Карамзин. При
первой возможности заняться прошлым Отечества он
взялся за «Историю пугачевского бунта». Никто, как
Пушкин, не был наделен поразительным даром возвыше-
ния земных человеческих чувств. Он сродни титанам
Возрождения, он тоже — гражданин человечества. Он
ратовал за «все флаги в гости», за сохранение и подъем
всех культур. Но при этом вспомните строки:
Два чувства дивно близки нам,
В них обретает сердце пищу:
Любовь к родному пепелищу,
Любовь к отеческим гробам!
Животворящая святыня!
Земля была б без них мертва...
Поэзия Пушкина полна глубочайшего смысла. Животво->
рящая любовь бессмертна, вечно молода, созидательна.
Она — источник вдохновения, творчества, культуры.
Сошлюсь на хрестоматийно известную любому человек
ку и абсолютно актуальную строфу пушкинского стихо-
творения, эпиграфом к которому взята строка из Гора-
ция— «Я воздвиг памятник...»:
Слух обо мне пройдет по всей Руси великой,
И назовет меня всяк сущий в ней язык,
И гордый внук славян, и финн, и ныне дикий
Тунгуз, и друг степей калмык.
НА ПЕРЕКРЕСТКЕ МНЕНИЙ
об искусстве и религии
Среди многочисленных дискуссий и споров,
вспыхнувших в эпоху гласности и демократии, видное
место заняли проблемы религии. Остро обсуждаются
вопросы о соотношении религии и нравственности,
религии и искусства. Споры эти отнюдь не схоластичес-
кие. Факт есть факт: у определенной части населения
усилился интерес к религии, в произведениях современ-
ного искусства появились образы, так или иначе
связанные с религиозным сознанием и символикой.
К таким произведениям существует разное, порой
диаметрально противоположное отношение у литера-
турных критиков и философов, теологов и атеистов. Вот
и мне захотелось поделиться своими соображениями,
смоделировав диспут между основными противо-
борствующими сторонами. «Что это за полемика? —
спросит иной скептически настроенный читатель. —
Ведь образы своих оппонентов вы создаете сами!» Это
верно, но участники дискуссии автором не придуманы,
они существуют вполне реально. И пусть читатель
судит, на чьей стороне истина.
Того, который считает влияние религии на ис-
кусство безусловно положительным, назовем именем
героя романа Чингиза Айтматова «Плаха» — Авдием,
или сокращенно «А». Носителя прямо противополож-
ной позиции обозначим как «товарища Безбожникова»,
или «Б». Третий участник диспута, воззрения которого
представляются автору более диалектическими, пусть
будет обозначен третьей буквой алфавита — «В».
Итак, искусство и религия...
А. Вы, материалисты и атеисты, ут-
верждаете, что критерий истины есть
Практика. Вот и посмотрите с этой точки
з|?ёния на положение религии в современ-
ном мире. Даже на страницах центральной
лГсйЩдежной газеты можно прочесть, что
в*'нашеч обществе усилились религиозные
настроения, обозначились богоиска-
тельские тенденции, началось даже трети-
рование атеизма.
На мой взгляд, усиление религии поло-
жительно влияет на общество. Чего вы
добились искоренением религии, разруше
нием ее святынь? Распространения безве
рия, бездуховности. «Опиум народа», как
вы называете религию, заменил массовый
алкоголизм, опиум в прямом значении этого
слова - наркомания. Когда нет ничего
святого, растет преступность. Так что
усиление религиозности — это упрочение
нравственных начал. Не случайно именно
сейчас поднимается голос в защиту мило
сердия, любви к ближнему, общечелове
ческой морали, то есть всего того, что
веками отстаивало христианство. И не
случайно лучшие творческие умы обра-
щаются к религиозным проблемам и сюже-
там - так было всегда. Пройдитесь по
Эрмитажу, вспомните выдающиеся памят-
ники храмовой архитектуры. Да и не только
это. В фильме «Покаяние» Т. Абуладзе
старая женщина (последняя роль замеча-
тельной актрисы Вернко Анджапаридзе)
так и говорит- «Кому нужна дорога, если
она не ведет к Храму?»
В. Почему вы считаете, что в фильме речь
идет о Храме в религиозном значении?
Я лично разделяю мнение кинокритика
Г. Капралова, который писал в «Правде»,
что «в контексте притчи Храм символ
человечности, идеала, истины и красоты».
Ь. Нет, коллега! Должен констатировать,
что наш оппонент болёе прав, чем вы. Вы
слышали, что Ватикан удостоил фильм
^Покаяние» специальной премии? Просто
так, ни за что?
В. А вы не читали в прессе, что глава
Ватикана пригласил в свою личную рези-
денцию ансамбль песни и пляски внутрен-
них войск МВД СССР и после выступления
благодарил артистов? Следует ли отсюда
вывод о католическом настрое этих песен
или о религиозности ансамбля?
Б. И все-таки храм есть храм Даже
Лермонтов писал: «...храм оставленный —
все храм»:
В. В таком случае позвольте привести
одну притчу: «Подходит путник к людям,
которые возводят какое-то сооружение,
и спрашивает у работников: что это вы
делаете? Один раздраженно отвечает: да
вот, гляди — с утра до ночи чертовы камни
таскаем... Другой встал с колен, распря-
мился и с гордостью сказал «Видишь,
Храм строим!» Эту притчу вспомнил чело-
век, которого не заподозришь в религиоз-
ности Генеральный секретарь ЦК
КПСС, и вспомнил в связи с процессом
обновления нашего общества: «Вот если
видишь эту высокую цель—сияющий
Храм на зеленом холме, тогда самые
тяжелые камни - легки, самый изнури-
тельный труд - удовольствие».
А. Но согласитесь, что Храм получил
свой иносказательный смысл от первона-
чального. А первоначальное его значе-
ние — дом Божий, место общего богослу-
жения. Это н делает храм Храмом.
В. Конечно, храмы строились для отправ-
ления религиозного культа. Но означает ли
это, что их эстетическое значение обуслов-
лено назначением культовым? Я хотел бы
привести слова ленинградского поэта Ва-
дима Шефнера из стихотворения «Старый
храм»
Но вверх взгляни — над сизыми холмами
Увидишь ты ожившую мечту:
Как дым костра в безветрие, как пламя.
Как песня, храм струится в высоту.
Он рвется ввысь, торжественен и строен
Певучей силой камень окрылен, —
Для бога он иль не для бога строен,
Но человеком был воздвигнут он
И нет в нем лицемерного смирень г, —
Безвестный зодчий был правдив и смел.
Он стал творцом — и окрылил каменья,
И гордость в них свою запечатлел.
И ты стоишь на каменном пороге.
И за людей душа твоя горда, —
Приходят боги и уходят боги,
Но человек бессмертен навсегда.
Храм нередко воплощает в себе память
о значительном историческом событии,
и тогда он становится памятником этого
события; впитывая в себя дух эпохи, сам
становится символом этой эпохи.
А. Если все так, то почему же разрушали
многие храмы, в том числе н храм Христа
Спасителя в Москве, построенный на на-
родные деньги в ознаменование победы
в Отечественной войне 1812 года? Не
потомули, что даже воинствующие безбож-
ники и в этом они правы видели
в церквах прежде всего дом Бога и мо-
литвы?
В. Вы знаете давнюю поговорку: «За-
ставь дурака богу молиться, он себе лоб
расшибет». Дурак, не молящийся богу,
тоже многое способен расшибить. Вера нли
неверие не спасают от глупости.
А. Как бы там ни было, но религия
создавала великие памятники культуры,
а атеисты их разрушали. И не только
соборы, храмы. Сколько погибло святых
икон, сколько их утекло за границу, причем
за бесценок! И не в результате ли атеисти-
ческой бдительности читатель получил
роман М. Булгакова «Мастер н Маргари-
та» с таким опозданием?!
В. Не могу с вами согласиться! Худо-
жественные ценности создает человеческое
творчество. Религия влияет иа этот процесс
по-разному, в зависимости от своего сос-
тояния в тот или иной исторический период
и от психологических особенностей самого
творца. Она действительно может со-
действовать творческому процессу, как
мифология — античному искусству, как
православие—иконам Андрея Рублева.
Но она же может и предписывать искусству
жесткие нормы и правила и даже запре-
щать некоторые виды художественного
творчества, как ислам запрещает изобрази-
тельное искусство
Разрушений художественных ценностей
оправдать нельзя Объяснить можно. Надо,
однако, сказать, что и религиозный фана-
тизм немало поусердствовал, уничтожая
памятники культуры: храмы, древние кни-
ги, иконы. Не оправдывая разрушение
храма Христа Спасителя, следует вспом-
нить, что и он был сооружен на месте
разрушенного старинного монастыря.
Вы справедливо критикуете тех, кто
причастен к гибели храмов, преследованию
людей за веру. Но среди основоположников
научного атеизма были люди и иных
взглядов. Еще Ф. Энгельс иронизировал по
поводу борьбы с религией, которую про-
возгласил Дюринг: «он натравливает своих
жандармов будущего на религию и помо-
гает ей, таким образом, увенчать себя
ореолом мученичества и тем самым про-
длить свое существование». Воспитанный
в такого рода атеистическом духе персонаж
романа «Мастер и Маргарита», услышав,
что Кант привел свое доказательство су
шествования бога, выпаливает: «Взять бы
этого Канта, да за такие доказательства
года на три в Соловки!»
Конечно же догматический атеизм да-
леко не всегда проявляется в таких
примитивных формах. В наши дни он не
станет взрывать церкви, но, спрятавшись за
частокол цитат, будет ревностно следить, не
кокетничает ли какой-либо писатель с бо-
женькой.
Б. Понятно, в чей огород летят ваши
камни. Я не хуже вас знаю, что марксизм не
санкционирует ни разрушение храмов, ни
преследование верующих за то, что они
верующие, ни оскорбление их чувств. Но
в отличие от вас я не собираюсь отдавать
нравственность на откуп религии. Каждый
значительный художник Нового времени
значителен еще и потому, что он выступает
против религиозной идеологии или церкви
Как прикажете с этой точки зрения отнес-
тись к тому, что известный и заслуженный
писатель Ч Айтматов пишет роман,
главный герой которого семинарист Авдий
Каллистратов. Правда, этого семинариста
исключают из семинарии, но не из-за того,
что тот отрицает идею Бога, а потому, что
он ищет нового, современного Бога. Автор
внушает нам идейно порочную мысль,
будто бы при- помощи религиозных ценнос-
тей можно оздоравливать нравы. А к чему
ведет это «модное» кружение вокруг еван-
гельских сюжетов?
В. Давайте по порядку. Из художествен-
ных произведений идеи не извлекаются
посредством «кесарева сечения». Трагичес-
кая судьба Авдия доказывает прямо проти-
воположное тому, что вы извлекли из
«Плахи», - религиозной проповедью пере-
воспитать преступников невозможно. Ваша
ошибка в том, что вы отождествляете
персонаж художественного произведения
с его автором.
То же относится и к «евангельским
сюжетам» Опыт мирового искусства свиде-
тельствует о том, что эти легенды могут
быть формами выражения наисовременней-
шего содержания, общечеловеческих цен-
ностей. Эти ценности, прежде всего нрав-
ственные, не являются исконно религи-
озными, даже если записаны в текстах
Священного писания. Что предосудитель-
ного вы находите в таких заповедях, как
«не убивай; не прелюбодействуй; не кради;
не лжесвидетельствуй»? Или «почитай
отца и мать»? Разве отказ от них - это
и есть «научный атеизм»’ Напомню слова
А Твардовского:
А мы, кичась неверьем в бога,
Во имя собственных святынь
Той жертвы требовали строго.
Отринь отца и мать отринь.
Ясна задача, дело свято, —
С тем — к высшей цели — прямиком.
Предай в пути родного брата
И друга лучшего тайком.
И душу чувствами людскими
Не отягчай, себя щадя.
И лжесвидетельствуй во имя,
И зверствуй именем вождя.
А. Вот видите, до чего доводит «неверье
в бога»!
В. Вы думаете, что результат «неверья
в бога»! А я убежден: такое стало воз-
можным потому, что культ личности был
тоже своего рода религиозным сознанием,
верой в сверхъестественность личности.
Религия, как показывает дальняя и ближ-
няя история, может и санкционировать
общечеловеческие нравственные ценности,
но может и нарушать их, требуя «жертво-
приношения», гонения иноверцев.
Что касается «священных книг» - Биб-
лии, Корана и других, то в них я вижу не
только религиозные тексты, но и худо-
жественные ценности. Они переживут рели-
гию.
Б, И все-таки интерес к религии растет,
а обращение к Библии и Корану усиливает
его. Это книги «священные», религиозные,
а их эстетическое значение приманка,
приукрашивание религиозного содержа-
ния.
В. Я думаю иначе. Религиозное отноше-
ние к произведению искусства качественно
иное, чем отношение эстетическое. Возь-
мем. к примеру, иконы Для верующего
человека - это святыня, к которой он
обращается как к божеству, молится перед
ней, встает на колени, целует ее. Послу-
шаем, что говорит теолог: «Набожный
созерцатель иконы пронизан переживанием
сверхъестественной действительности, ко-
торая раскрывается перед ним. Сознание
своей человеческой ничтожности пробуж-
дает в нем потребность стать великим через
Бога». Я цитировал по книге Георга
Вундерле «О душе святых икон. Религиоз-
но-психологическое рассмотрение».
Известно, что иконопись глубоко волно-
вала и В. И. Ленина. Н. Виноградов-Ма-
монт рассказывает, как в марте 1918 года
Владимир Ильич посетил Успенский собор
в Кремле: «Я взглянул на Владимира
Ильича. Он был бледен. Я не подозревал,
что живопись, да еще и древняя, иконопис-
ная, так глубоко взволнует его. Он сказал:
«Что запечатлено на стенах? Жизнь наро-
да. Труд, страдания, жертвы, отвага, ум
и подвиг народа. Кто запечатлел? Русские
мужики. В лохмотьях, в лаптях, в мокрых
тряпках на посиневших, замерзших ногах.
Паш народ достоин лучшей участи».
А Вы хотите сказать, что верующему
человеку недоступно эстетическое воспри
ятие святых икон?
В. Нет, верующий человек — это и ве-
рующий человек, и ничто человеческое ему
не чуждо. Между религиозным и эстетичес-
ким мировосприятием есть немало общего:
и то и другое ярко эмоционально. И в том
и в другом большую роль играет фантазия,
воображение. Но это качественно разные
мировосп риятия.
А. Чем же они разнятся?
В. Тем, что в эстетическом восприятии на
первом плане всегда художественное на
чало, красота, гармония, цвет. В религии
икона прежде всего предмет почитания.
Задумаемся над таким фактом. Если для
верующего человека важна живопись, гар
мония красок, то почему все это было
закрыто окладом? Так, например, «Тро-
ица» Андрея Рублева уже при Иване
Г розном была покрыта окладом, который
укрывал от зрителя ее подлинную красоту.
Только после революции, когда оклад быв
снят, живопись Рублева восстановили  цг
первозданном виде
А. Но ведь оклад «Троицы» - тчшш
художественное произведение! Это иску*^
ная чеканка по золоту с драгоценным^
камнями.
В. Да, несомненно, оклад — тоже произ-
ведение искусства, только искусства
прикладного, ювелирного. Но это-то ис-
кусство закрыло другое, живописное,
которое для религиозно-церковного почита-
ния иконы в то время было излишним. Для
верующего явление обладает ценностью,
лишь поскольку оно соотносится СО
сверхъестественным, божественным нача-
лом. Реально-чувственное не имеет само-
ценного значения. И более того, для
религиозного мироотношения характерно
даже аскетическое отношение к чувствен-
ной реальности Вспомните слова Нового
Никитский монастырь. Полностью сне-
сен в 1934 г. На его месте — электропод-
станция метрополитена (на углу улиц
Герцена и Семашко).
Церковь Успения на Покровке (или
в Котельниках). Построена зодчим
П. Потаповым в 1695—1697 гг. Мотиви-
ровкой сноса было то, что галерея
церкви выступает на тротуар и мешает
проходу. На ее месте — сквер на уг-
лу улицы Чернышевского и Потаповско-
го переулка, сохранившего название
в честь зодчего.
МОСКОВСКИЕ ХРАМЫ
УТРАЧЕННЫЕ И
СБЕРЕЖЕННЫЕ
Ансамбль Рождественского монастыря
XVI — XIX вв. (на Рождественском
бульваре). Сохранился.
Церковь Георгия конца XVII в. в быв-
шем Георгиевском монастыре, в Геор-
гиевском переулке. Монастырь упразд-
нили в 1812 г., после чего церковь ста-
ла обычной приходской, (несена. На
ее месте — школьное здание, недале-
ко от Пушкинской улицы.
завета: «Не любите мира, ни того, что
в мире: кто любит мир, в том нет любви
Отчей. Ибо все, что в мире: похоть плоти,
похоть очей и гордость житейская, не есть
от Отца, но от мира сего».
А. Но ведь не все религии одинаковы
в отношении к чувственно-конкретному
воплощению религиозных ценностей?
Когда князь Владимир избирал для Древ-
ней Руси новую веру, он предпочел, право-
славие другим религиям далеко не в по-
следнюю очередь потому, что усмотрел
в нем необыкновенную красоту богослуже
ния и праздничное величие храмов.
Церковь Косьмы и Дамиана, построена
М. Ф. Казаковым в 1791 — 1803 гг. (сохрани-
лась). Изменилась архитектурная перспекти-
ва: ныне церковь стоит на фоне огромного
зеркала фасада современного администра-
тивного здания (угол улицы Богдана
Хмельницкого и Старосадского переулка).
Церковь Николы в Столпах середины
XVII в. Сейчас на ее месте пустая
площадка на углу Армянского и Малого
Комсомольского переулков.
Ансамбль Сретенского монастыря (на улице
Сретенка). Сохранился собор середины XVII
в. (виден в глубине за стеной). Реставрирован.
Используется для музейной экспозиции.
7 W И
В. Конечно, одни религиозные течения
более аскетичны, другие — менее Но даже
и в тех случаях, когда, например, в право-
славии, да и в католичестве, сам процесс
богослужения искусно использует «похоть
очей», природа религиозных ценностей не
меняется. Искусство в принципе может
обойтись без религии. Думаю, иет нужды
приводить примеры безрелигиозных худо-
жественных ценностей. Но религия без
искусства обойтись не может. Оно ей
необходимо.
А Значит, вы признаете связь религиоз-
ного и художественного развития?
В Как же не признавать факт истории
культуры! Но понимание этого факта у нас
разное. Вы считаете, что религия состав-
ляет душу искусства. Я же полагаю, что
у искусства своя душа, не божественная, но
человеческая. Правда, человеческое начало
присутствует и в религиозных ценностях, но
не как утверждение, а как самоотчуждеиие
человека.
Б. Вот с этого и нужно начинать! Если
религия отчуждает человеческое, то и
нужно бороться как против религии, так
и религиозного искусства. А у нас пошла на
него мода. Люди с высшим образованием,
да еще и неверующие, рассматривают исто-
рию Христа как явление общечеловеческой
культуры.
В. Да, религия - одно из проявлений
и выражений человеческого самоотчужде-
ния. Но это не так просто, как вы
представляете. Почитайте, что писал
Маркс о религии там, где он ее назвал
«опиумом народа» «Религиозное убожес-
тво есть в одно и то же время выражение
действительного убожества и протест про-
тив этого действительного убожества. Ре
лигия это вздох угнетенной твари, серд
це бессердечного мира, подобно тому как
она - дух бездушных порядков». Поэтому
в одних исторических обстоятельствах в ре
лигиозных ценностях преобладает отчуж-
дение человеческого, а в других челове-
ческое содержание прорывается через
отчуждение, протест против действи-
тельного убожества преобладает над
выражением этого убожества.
Как отнесетесь к таким стихам:
Все отнял у меня казнящий бог:
Здоровье, силу воли, воздух, сон,
Одну тебя при мне оставил он,
Чтоб я ему еще молиться мог.
Б. Конечно, отрицательно.
В. Даже узнав, что автор их Тютчев?
Б. Я это знал
В. Что вам в них не нравитсяJ
Б. Религиозность. Неужели нельзя выра-
жать чувство иначе, без «заигрыванья
с боженькой»?
В. По-моему, это не только не рели-
гиозные стихи, но даже богоборческие, хотя
основное их содержание - отношение не
к богу, а к любящему человеку. Какова
сила человеческой привязанности, если она
превышает «здоровье, силу воли, воздух,
сон» и человек поставлен в один ряд
с богом!
Б. Вы против атеистического воспитания
средствами искусства?
Окончание на 19.
КТО они,
Сегодня мы предлагаем читателям беседу
нашего корреспондента Сергея БАРСУКОВА
с социологом Андреем БЫСТРИЦКИМ.
Андрею 28 лет, и молодежные «неформальные»
объединения, часть из которых называет
себя «Системой», — основной предмет
его исследований.
_____Классическое____начало беседы
требует обозначить пр< дмет разговора,
а именно основные типы неформальных
объединений.
— Для меня и некоторых моих кол-
лег более приемлема типология
построенная на отношении той или
иной группировки к личности как та-
ковой, к познанию окружающего
мира и тому, что называется «об-
щественно значимым действием»
Мы выделяем группы где коллектив-
НЕФОРМАЛЫ?
ное начало «мы» явно превалирует
над личностным началом «я». К ним
относятся в осно ном экстремист-
ские объединения как правого, так и
левого толка. Здесь личность — не-
кое производное от родового целого,
рассчитывать на самостоятельное зна-
чение она не имеет права. Есть груп-
пы, в которых наблюдается уравнове-
шенность и личностного и коллектив-
ного начала. Это хиппи, панки и им
подобные. И есть группы, где лич-
ностное усилие необходимо.
— Говоря о типологии групп, нуж-
но сказать, что само слово «нефор-
мал» подразумевает большой набор
самых различных характеристик, ко-
торые трудно свести к единому цело-
му, поскольку, к примеру, ставить в
один ряд «люберов» и «Демократи-
ческую перестройку» просто немыс-
лимо. Есть иная типология, основан-
ная на возрастном цензе, при которой
неформальные группировки подраз-
деляют на подростково-юношеские и
взрослые. Первые — это хиппи, пан-
ки, кришнаиты, пюберы, «Ремонт»,
«Внуки Дзержинского» и многие дру-
гие Вторые — это в основном обще-
ственно-политические группы, от «Де-
мократического союза» до «Памяти».
Их принято делить на «левые» и «пра-
вые» — в зависимости от политичес-
кой установки, часто даже неосозна-
ваемой.
А как вписываются сюда религиоз-
ные группы?
— Дело в том, что сознание очень
многих людей не религиозно в
привычном смысле этого слова,
но и не атеистично. Можно сказать,
что оно мифологическое Мы еще
вернемся к этому определению, по-
ка же скажу, что религиозность так
или иначе пропитывает многие не-
формальные группы. Скажем, «ме-
таллисты». Казалось бы, просто музы-
ка. Однако если мы будем подни-
маться по ступеням «хэви-метал-ро-
ка», то столкнемся с группами «трэш-
метал», «дарк-метал», «спид-метал»
и т. д. Многие из них связаны с восточ-
ной биоэнергетической символикой.
У подростков популярны значки с
изображением символов «Инь» и
«Ян», хотя, как правило, они не по-
нимают до конца этих значений.
В группах экологического типа на-
ряду с декларацией неких общегума-
нитарных ценностей занимаются ок-
культно окрашенной медитативной
практикой. Что касается, скажем,
групп «Память» (только в Москве их
сейчас четыре), то там можно встре-
тить самые разные религиозные те-
чения: неоязычников, ортодоксаль-
ных христиан (в основном православ-
ного толка), биоэнергетиков. Я столк-
нулся, например, с одной группой,
члены которой занимаются борьбой
с силами Шамбалы. Что такое Шамба-
ла, они знают весьма смутно, посколь-
ку сведения о ней почерпнули из книг
Ивана Ефремова, сочинений некоего
Андрея Томашевского (он же Эндрю
Томас) и каких-то отдельных текстов,
связанных с супругами Рерих.
В столице есть даже «московская
сатанинская церковь».
— И чем занимаются «сатанисты».-'
— По моим сведениям, преиму-
щественно «черной» медитативной
практикой. Немного упростив, можно
сказать, что среди «сатанистов» су-
ществует установка: взять с собой на
тот свет как можно меньше греха. А
поскольку серьезный грех совершить
непросто, если принять во внимание
Уголовный кодекс, то требуется опре-
деленного рода компенсация, осо-
бого рода состояние, при котором
человек внутренне переживает совер-
шение этого греха. Поскольку же в
состояние грехопадения тоже войти
не так-то просто, то используются
различные медитативные направле-
ния, получившие распространение на
Западе: переживание сиюминутных
парадоксальных ситуаций, дзэновские
игры самого различного свойства и
т. д.
А что такое «православные хиппи»?
— Это группы вполне хипповского
мировоззрения, которые разделяют
общие евангельские установки на все-
общую любовь, отказ от насилия, со-
риентированные на религиозность
православного толка. Они часто за-
нимаются весьма своеобразной мис-
сионерской деятельностью, например
пытаются лечить наркоманов посред-
ством приобщения к вере христовой,
делая упор на богоспасаемость души
и ее очищение Деятельность порой
бывает довольно успешной.
— Кстати, а используют ли наркотики
как медитативное средство?
— Такие группы есть. Как правило,
там курят гашиш, употребляют кох-
нар.
Можно ли считать мировоззрение
неформальных неохристиан, скажем,
«православных хиппи», традиционно ре-
лигиозным?
— Думаю, что нет Многим участ-
никам молодежного неформального
движения просто не по силам целост-
ное религиозное мировоззрение. И
те группы молодежи, которые ориен-
тируются на христианскую идею,
обычно группируются вокруг священ-
нослужителей. Скажем, у евангельс-
ких христиан-баптистов — свой моло-
дежный клуб.
Некоторые группы интересуются
русской религиозной философией,
изучают труды Н Федорова, П. Фло-
ренского, Вл. Соловьева, С. Булгако-
ва. Но это группы, сформировавшие-
ся по индивидуальным интересам и
стоящие вне стихийного течения.
_____Где же проходит некая опознаватель-
ная грань между сознанием религиозным
и мифологическим, вернее, неомифоло-
гическим?
— Религиозное сознание ориенти-
руется на сакральные, нематериаль-
ные ценности, существующие за рам-
ками «мира дольнего» в «мире гор-
нем». Для него характерно понятие
«мира нашего» и «мира иного». Ми-
фологическое сознание нерасчленен-
ное, у него сакральный смысл может
придаваться самым обыденным ве-
щам. Для религиозного сознания ха-
рактерны свои понятия о добре и
зле. Есть силы зла и добра, причем
силы зла сами по себе не столько
мирские, сколько потусторонние: они
могут входить в человека, могут вы-
ходить из него. Сознание же мифо-
логическое просто делит реально жи-
вущих людей на «своих» (добрых) и
«чужих» (злых), и у «чужих» огульно
отрицаются все человеческие качест-
ва. «Чужого» можно убить, заре-
зать — для мифологического созна-
ния он не человек, тогда как для це-
лостного религиозного сознания, осо-
бенно христианского — люди одина-
ковы.
— А как же тогда «басурманы», ино-
верцы?..
— На мои взгляд, это и означает
отсутствие целостного христианского
мировоззрения. Поиски «неформа-
лов» по-своему подтверждают такое
предположение. Мне кажется, появ-
ление протестантизма на Западе зна-
меновало принципиально новое отно-
шение к вере. В России протестан-
тизма не было, в России был рас-
кол. Это качественно другой процесс.
Я не могу сказать, что Россия по-на-
стоящему не знала христианства, по-
скольку оно само по себе глубоко
неоднородно: в нем смешались са-
мые различные направления. Но раз-
витого религиозного сознания, без
напластований языческого мифоло-
гизма, в России все-таки было немно-
го. Возможно, только сейчас мы пере-
живаем ситуацию, когда мифологи-
ческое сознание начинает изживаться.
Например, возьмем наши споры о
том, что такое «социализм». Сам «со-
циализм» не является здесь предме-
том рационального познания, а, ско-
рее, вопросом веры. Городская куль-
тура предполагает большую степень
плюрализма, личностного самостоя-
тельного выбора, тогда как патриар-
хальной культуре свойственна гораз-
до меньшая выделенность личности
из мира. Поэтому именно патриар-
хально-эпигонские группы в большей
степени ориентированы на синкре-
тическую (нецелостную) религиоз-
ность, при которой зачаточное ре-
лигиозное и устоявшееся мифологи-
ческое сознания смешиваются меж-
ду собой Различия, наблюдаемые
в этих группах, весьма поверхност-
ные, кажущиеся. Недаром такая орга-
низация, как «Память», являясь фун-
даменталистской реакцией на вестер-
низацию России, объединяет в се-
бе совершенно разных людей. Ка-
залось бы, что общего у неохристи-
анина с человеком, считающим язы-
чество наивысшим достижением рус-
ской культуры? Тем не менее общее
есть. Страх перед самостоятельным
развитием личности, стремление пе-
реложить ответственность на како-
го-нибудь вождя, отца, мудреца.
То есть это предпочтение общинной
модели?
— Да, это сходно с тем, что мно-
гие люди боятся самостоятельно жить
в таком мире, где бы они полностью
отвечали за себя. Даже самые каза-
лось бы продвинутые неформальные
группы еще далеки от настоящего
понимания личности и от настоящей
цивилизованности. Патриархально-
общинное сознание, к тому же не
отвечающее новым условиям жизни,
рождает искаженные формы мышле-
ния. Они и питают так называемую
«неформальную» религиозность. Я не
намерен трогать чувства верующих,
по-настоящему религиозных лю-
дей — это их личное дело. Я говорю
о том, что та религиозность, которая
сейчас складывается в самых разных
слоях нашего общества,— это рели-
гиозность вторичная, мифологичес-
кая и архаичная по своей форме, и
эта ее архаичность выливается в пу-
гающие результаты.
— Вы имеется в виду «казанский ва-
риант»?
— И его. Но дело в том, что так
называемый «казанский вариант» реа-
лизуется не только в Казани. Сход-
ные процессы наблюдаются в Астра-
хани, в Павлодаре. Если подростко-
вые драки всегда были присущи ме-
ханизму молодежной социализации,
то этого не скажешь о степени жес-
токости, забвения всех гуманисти-
ческих ориентиров, которые в этих
местах переходят все возможные гра-
ницы. В моем представлении «казан-
ский вариант» имеет прямое отноше-
ние именно к такой синкретической,
неорганической религиозности. Ситу-
ация в Казани характерна тем, что
город жестко поделен группировками
на районы, и за считанные часы может
быть выставлена тысячная армия бое-
способных единиц. Здесь нет ни спон-
танности, ни стихийности: организа-
ция этих подростков ничуть не слабее
армейских подразделений.
Такая жесткая социализация связа-
на с тем, что две трети жителей Каза-
ни мигрировали в 70-е годы из сель-
ской местности, и одновременно с
этим началась массовая застройка го-
рода. Двор все-таки сдерживал со-
циальную агрессивность, предписы-
вал определенные поведенческие ри-
туалы: «драться до первой крови»,
«один на один» и т. д. Теперь старая
клановая структура Казани распалась.
В подобных ситуациях естественна
тяга подростков к сплачиванию в же-
сткие замкнутые группировки. По су-
ществу, они воспроизводят модели
патриархальных «паханских» струк-
тур. И если подростками еще не ру-
ководят уголовники, то это лишь слу-
чайность, поскольку место для уго-
ловных лидеров там припасено: оно
подготовлено патриархально-общин-
ной мифологией. Как ни парадок-
сально, все это происходит на не-
кой полурелигиозной основе вторич-
ного мифологического сознания. Ес-
ли сюда добавить совершенно не-
вероятную политизацию, то эта кар-
тина может вызывать серьезное бес-
покойство. С одной стороны, десо-
циализованная молодежь, с другой —
«паханские» структуры. С третьей —
какая-то полууголовная идеология, и
с четвертой — глобальная политиза-
ция с утопиями социальной справед-
ливости, возможности достижения
всеобщего социального блага жестки-
ми насильственными действиями. Мо-
жет быть, покажется натяжкой связы-
вать это с религиозностью, но если
всерьез говорить о мифологическом
сознании, которое очень развито в
нашей стране, то это всего лишь один
из факторов распадающегося мифа.
Другой несомненный симптом на-
шего времени — это переживаемый
нами распад того, что принято назы-
вать имперским сознанием. Идеи мес-
сианства, что были свойственны лю-
дям в 20—40-е и даже 50-е годы, сей-
час, в общем-то, умерли. Очень мало
молодых людей теперь открыто заяв-
ляют, что идеи социализма должны
распространиться на весь мир. Но это
не значит, что мессианская идея все-
общего насильственного облагоде-
тельствования исчезла окончательно.
Выбросы ее могут быть самыми по-
разительными. Это ведь тоже форма
своеобразной мифологической рели-
гиозности.
- И попахивает культовой магией...
— В какой-то мере. Если говорить
о сегодняшнем религиозном созна-
нии, то картина возникает довольно
размытая. Нельзя сказать, что вот эти
люди — религиозные, а эти — убеж-
денные атеисты. На самом деле есть
множество людей, живущих среди
мифов, слухов, предвзятых мнений,
болезненных установок и болезнен-
ных разочарований. Все это во мно-
гом и определяет духовную атмосфе-
ру сегодняшнего дня, и не только
молодежную, но, скорее всего, все-
общую.
- Получается, что деление на «форма-
лов» и «неформалов» происходит сейчас
по принципу: «формалы» — это некое Со-
циальное добро, а «неформалы» — соци-
альное зло?
— Вы правильно отметили этот ми-
фологический водораздел: «форма-
лы» — социальное добро, «нефор-
малы» — зло. Дело в том, что общест-
венное мифологическое сознание
склонно к полярным противопостав-
лениям, когда мир четко делится на
«черное» и «белое», «злое» и «доб-
рое», а заодно на «неформальное»^—
 10
как некое общественное зло, и «фор-
мальное» — некое «правильное»
добро. Это одна из утопий, как и
другие представления обыденного
сознания — скажем, противопостав-
ление социализма капитализму (при-
мечательно, что такие демократичес-
кие страны, как Швеция, Англия, Бель-
гия, Голландия, Монако сохранили
формальный монархический строй).
_____Андрей, а «митьки» - это группа
или общественное движение?
— Ситуация складывается такая с
одной стороны, мы осваиваем куль-
туру нынешнюю, с другой — культу-
ру прежних времен. А «митьки» пред-
ставляют собой некую промежуточ-
ную группу, пытающуюся осваивать
культурный контекст. Они ведут игру
с культурными символами и через
уподобление им стремятся освоить
ту культуру, от которой мы так отста-
ли. Они пишут картины, рассказы, му-
зыку. Есть такая картина, на которой
«митьки» дарят свои уши Ван Гогу.
То есть налицо попытка посмотреть
на мировую культуру не снизу вверх,
а на равных. Но попытка эта не во всех
«митьках» реализуется одинаково. У
них тоже достаточно патриархально-
общинных заморочек: щеголяние ват-
ником, тельняшкой, кирзовыми сапо-
гами. В определенном смысле «мить-
ки» — это альтернативное культурное
движение.
«Второе тело»
Наш корреспондент беседует с авангардным художником-модельером Еленой
ЗЕЛИНСКОЙ, которая работала в качестве модельера-стилиста в фильме
Сергея Соловьева «Асса».
- Давайте начнем сначала. Что такое аван-
гардная мода?
— Честно говоря, не знаю. Меня называют
авангардным модельером только потому, что
я еще молоденькая и не работаю в Доме моде-
лей, а работаю сама на себя. Я, правда, не
понимаю, почему то, что я делаю, называется
авангардом.
В таком случае, можем ли мы говорить о
«неформальной» моде?
униформе. Возможно, что это одна из причин
того, что у нас так плохо с модой и. попросту
с красивой одеждой.
— А теперь, пожалуйста, несколько слов о
фильме «Асса».
— Так вышло, что Сергей Соловьев случайно
оказался на демонстрации моих моделей, и они
ему понравились. Ему захотелось чего-нибудь
подобного для своей картины, которая тогда
называлась «Здравствуй, мальчик Бананан»
— Расскажите о вашем театре моды
— Мой театр моды называется «Второе те-
ло», потому что одежда — это наше второе
гело, которое мы носим постоянно. Можно ска-
зать, наше второе «я». Наш театр — это пят-
надцать манекенщиц, двое костюмеров, ди-
ректор, хореограф и я. Я придумываю и шью
одежду, а манекенщицы ее демонстрируют.
Четыре дня в неделю они занимаются с хорео-
графом, у нас отличный хореограф — Володя
Я думаю, что «неформальная» мода зна-
чит «неофициальная», то есть не связанная
с государственным производством. Если по-
смотреть шире, так называемая «неформаль-
ная» мода начинается с детства, когда ребенок
застегивает рубашку не на те пуговицы, н ему
это почему-то нравится. Девочки, например,
наряжаются в мамины платья или ночные со-
рочки, наклеивают на губы цветочные лепестки
и начинают играть принцесс. Я не помню сей-
час, что я брала за эталон в детстве, во всяком
случае, колготки, замотанные на голове,— это
один стиль. Он более интимный, чем, скажем,
ГчЧббка. надетая на голову, стиль более помпез-
ьмый.
г Наверное, так н возникают зачатки <не-
формальнои» моды, которые потом гасит шко-
с 7 до 17 лет все ходят в совершенно оди-
наковых униформах. Поэтому, если кто-то в 17
дет поступает учиться на модельера, он обнару-
живает тяготение к стандартам или к той же
Художником по костюмам была Ирина Гинно,
она делала основную работу, а от меня требо-
валось одеть «странных» людей — всех музы-
кантов, Африку, Друбич. Я могла использовать
любые свои идеи. Но я не столько моделирова-
ла, сколько комбинировала из готовых вещей.
Иногда нужно было только оценить модель.
Например, у скрипача Сережи Рыженко была
своя одежда — какой-то чудовищный, заса-
ленный, расползающийся фрак к черные, под
кожу, штаны. Он сразу был одет наиболее
стильно и грамотно: именно так — я видела —
и одевались многие музыканты на юге.
— Простите, а что вы называете стилем?
— Для меня костюм как уравнение: одна
часть должна равняться другой, а вместе они
равны нулю. Если вы видите женщину, которая
вам очень понравилась, но вы не можете вспом-
нить, во что она была одета, значит, одета она
была идеально. Если хотите — это моя концеп-
ция стиля.
Ананьев. Я предпочитаю брать манекенщиц,
как говорится, с улицы, а не с конкурсов. Чело-
век, пришедший сам, заведомо обладает и ха-
рактером, и смелостью- Почему мы называемся
театром? Да потому, что показ это бес-
словесный спектакль. Очень важна музыка
Выбрав музыку, я начинаю придумывать кос-
тюмы для демонстрации, а там и весь сценарий,
но отталкиваюсь всегда oi музыки. Естествен-
но, что модели я делаю для конкретных мане-
кенщиц. В работах Дома моделей мне ие нра-
вится безликость: модели шьются на кого угод-
но. Я считаю, что любой костюм нужно шить
на определенного человека, учитывая индиви
дуальность его пластики и мимики то есть
характер, тип.
— Как вы существуете финансово?
— Наши показы окупают существование
коллектива. У нас нет коммерческой идеи, наша
цель — показ и сценическое действие. Иногда
бывают индивидуальные заказы.
J 1«
А откуда это название?
— Один из моих ленинградских
коллег объяснял это так. Почти в каж-
дом дворе был свой полуюродивый,
дурачок, без возраста, без лица, бед-
но и плохо одетый, такой вот «митек».
Когда в Ленинграде появилась пер-
вая статья о «митьках», их было всего
несколько человек — молодых лю-
дей из интеллигентных семей, кото-
рые надели сапоги и стали разговари-
вать на нарочито грубом жаргоне. В
искусстве они стоят вне каких-либо
направлений, выставляются как на
официальных, так и на неофициаль-
ных выставках.
Выйдя за рамки Ленинграда, дви-
жение отмечено в Москве, Киеве и
других городах. Это, конечно, не
столько общественное движение,
сколько форма игры, а точнее, некая
форма жизни...
Насколько четки границы у групп?
Не наблюдается ли среди них взаимопро-
никновение, конвергенция?
— Легко конвергируют между со-
бой хиппи и панки, многие «мить-
ки» — это перекочевавшие хиппи. Но
есть более интересные формы взаи-
мопроникновения...
Хиппи и люберы?
— Нет, такого еще не замечалось.
Но вот, скажем, хиппи и спортивные
фанаты. Хиппи ведут среди них мисси-
онерскую работу, проповедуя нена-
силие. Вообще хиппи часто ведут про-
поведническую деятельность среди
экстремистски настроенной молоде-
жи, призывая ее к мирному сосущест-
вованию.
Но их, должно быть, за это бьют?
— Бывает и так. Тем не менее их
миссионерскую деятельность можно
назвать успешной. Что же касается
четких границ, то у многих молодеж-
ных группировок их просто не сущест-
вует. «Фашисты», например, перете-
кают в национально-фундаменталист-
ские организации...
В «Национальный фронт», например?
— Или «Русскую освободительную
армию». Есть и такая организация.
А такую форму «кучкования»
можно считать здоровым явлением?
— Конечно, это ненормальная
общественная ситуация. При нормаль-
ной ситуации каждый человек стано-
вится сам «неформальным объеди-
нением» с единственным членом в
группе.
Я помню, как одна англичанка гово-
рила о своем сыне — он был пайком,—
что сын ее просто очень застенчивый маль-
чик, поэтому он и панкует. Оиа говорила
об этом спокойно, как о чем-то само собой
разумеющемся В определенном возрас-
те, видимо, необходимы более сильные
средства для самовыражения, нежели в
более поздний период, поскольку взрос-
лый может самовыражаться спокойно и
традиционно.
— Да, в 13—14 лет подросток чув-
ствует, что должен приготовиться к
новой социальной роли более или ме-
нее самостоятельного человека. По-
этому он ищет замену семье — груп-
пу, на которую он может опираться,
с которой может себя идентифициро-
вать и где он может самореализовы-
ваться. Психологи считают, что семья
и эта новая группа должны быть раз-
личны, при условии, что семья изна-
чально является той группой, авто-
ритет которой для него незыблем.
Это очень важный момент.
— Последний вопрос. Нельзя ли в по-
рядке чистой фантазии предложить некую
альтернативу «неформальному движе-
нию»?
— Мне представляется, что тут не
может быть никакой альтернативы,
поскольку неформальное движение
альтернативно самому себе. Если под
неформальностью понимать некий
механизм социализации молодежи,
то в эпоху общественных кризисов
и переходных общественных состоя-
ний традиционный механизм социа-
лизации, как правило, перестает
справляться со своей функцией. На-
чинают разрастаться поисковые фор-
мы социализации нового типа. На-
сколько они перспективны, альтерна-
тивны? Это как дерево в период раз-
множения, когда рассеивает оно мно-
жество семян Но ведь деревья вы-
растают только из единичных. Так же
и здесь. Наиболее перспективные
формы новой социализации могут
произрасти из групп, сформировав-
шихся по индивидуальным интересам,
в которых личность не превращается
в механический атрибут группы.
Полагаю, что вопрос тут упирает-
ся не в поиск альтернативы, а в кон-
кретное законодательство, которое
дало бы возможность не подпольно-
го, а более или менее естественно-
го развития всех неформальных груп-
пировок, за исключением, конечно,
тех, где уже начался процесс реаль-
ной криминализации. Если бы у нас
действовали реальные законы о пе-
чати, общественных организациях,
о правах человека, в том числе и
верующего, то многие группы резко
изменили бы свою деятельность. Нуж-
ны реальные законы, координирую-
щие развитие общества, а не поста-
новления, контролирующие всякого
«неформала» учетом в местном отде-
лении милиции.
Управлять общественными процес-
сами такого рода — все равно, что ду-
мать, будто все мировое электричест-
во собрано в одних электрических
лампочках. Единственная альтернати-
ва неформальному движению — это
создание такого государства, в кото-
ром права любого члена общества,
будь он панк, бомж, мусульманин,
адвентист, кришнаит или комсомолец,
охранялись бы реально действующим
законом
ДИАЛОГИ
В поисках
Имя протестантского
геолога Харви КОКСА
широко известно не
только в США, но и
далеко за их
пределами. Его
книги — «Секулярный
город», «Праздник
шутов», «Религия в
современном
городе» — были
переведены на многие
языки и оказали
существенное влияние
на формирование
современного
западного
религиоведения.
Два года назад
X. Кокс посетил
Советский Союз, был
гостем нашей
редакции. Предлагаем
вниманию читателей
отрывки из его
«советского дневника»
с комментарием
профессора Павла
ГУРЕВИЧА.
 12
советского Христа Харви КОКС
В романе Чингиза Айтматова «Плаха»
набожный семинарист Авдий Каллистратов
изгоняется из семинарии за то, что задает
слишком много «лишних вопросов». После
целой серии приключений он отказывается
принять участие в отстреле сайгаков.
В «лучших» радициях былой эпохи его
предают суду как врага народа и в возрас-
те 33 лет приговаривают к смерти.
Книга Айтматова вызвала настоящую
сенсацию в Советском Союзе. Некоторые
критики сравнивают Авдия с князем
Мышкиным. Тот же традиционный русский
мессия, правда, на этот раз советского
происхождения, безжалостно сжатый
между жесткой церковной догмой и атеис-
тическим государством. Другие критики
считают, что книга вторична, что это
беспорядочная эклектика И наконец,
третьи полагают, что само ее появление —
несомненное доказательство того, что
нынешнее поколение писателей смотрит
на религию более благосклонно. Однако
все сходятся на том, что невозможно уйти
от ответа на вопрос, лежащий в основе
романа — а так ли уж противоречиво само
сочетание «советский Христос»? А может,
как уже не раз бывало в истории, появляет-
ся новая разновидность Христа, соче-
тающая, с одной стороны, классические
черты русского мессии, хорошо знакомого
нам по православным иконам и романам
Достоевского, и, с другой, опыт 70 лет
советской истории?
В начале лета 1987 года я жил в Москве.
Свободного времени у меня было предос-
таточно, а из головы не выходил вопрос,
поставленный в романе Айтматова. Как-то
во время прогулки я решил посмотреть
кремлевские соборы. Я пришел один и
поэтому мог стоять перед любой иконой
столько времени, сколько хотел, позволяя
глазам привыкнуть ко мраку, ощущая, как
меня охватывает сила, заключенная в
русском Христе.
Наконец, через несколько часов я вышел
на яркий солнечный свет. На Соборной
площади ко мне подошел молодой чело-
век лет тридцати и представился на
прекрасном английском. Он обратил вни-
мание, что я, будучи иностранцем, вместо
того, чтобы пробежать мимо «святых
икон» (так он назвал их), сосредоточенно
созерцал их.
Поначалу я не знал, что ему ответить.
Что это? Ловушка, подстроенная КГБ?
А может, он хочет купить мои кроссовки?
Я нерешительно молчал. Но он говорил так
искренно, его улыбка была такой сердеч-
ной, что я успокоился и сказал, что
я верующий и что я действительно ощутил
непреодолимую силу икон Беседуя, мы
неторопливо вышли через ворота на Крас-
ную площадь. По дороге он рассказал
о себе. Он был сценаристом с телевиде-
ния, а в Кремль пришел в связи с переда-
чей, которую они готовили. До назначен-
ной встречи оставалось время, и он забрел
в Успенский собор, где и заметил меня. Мы
еще поговорили, и я отважился задать ему
свой вопрос. Я спросил, что он думает
о возвращении русских интеллектуалов
к религии о котором сейчас так много
говорят Действительно ли оно имеет
место?
Он остановился и произнес: «Наверное,
меня можно причислить к ним». Тогда
я сказал, что мне было бы очень интересно
не только иметь объективную картину
этого явления, но и выслушать его, сугубо
личное, мнение. Что я бы хотел не просто
обсуждать это явление, а встретиться
с теми, кто находится в духовном поиске.
Мой новый знакомый, которого я буду
называть «Юра», сказал, что сейчас ему
надо возвращаться на работу, а вот завтра,
в воскресенье, мы можем встретиться на
вечерне в Новодевичьем монастыре.
Сегодня для многих русских интеллиген-
тов беседа — не просто способ приятного
времяпровождения, как это было раньше
(вспомните бесконечные, растянутые на
десятки страниц разговоры героев русской
классической литературы) В атмосфере
гласности они стали неким священным
долгом. Один писатель говорил мне:
«Каждый день мы должны расширять
границы дозволенного, создавая все боль-
ше и больше чистого пространства, чтобы
робкие души осмелились, наконец,
выползти из своих нор». Поскольку инте-
рес к религиозным вопросам возрос,
а запрет разговаривать с иностранцами
с наступлением гласности отменили, то
в собеседниках недостатка не было.
Я начал с Ивана, с которым меня
познакомили друзья Юры. Иван пригласил
меня на ужин к себе домой. Он — профес-
сиональный пеоеводчик поэзии с совре-
менных европейских языков на русский.
Иван рассказал, что воспитывался в аб-
солютно нерелигиозной семье с еврейски-
ми культурными традициями. Отношение
его родителей к религии нельзя было
назвать ни положительным, ни отрица-
тельным. У них были абсолютно иные
интересы. Когда он почувствовал потреб-
ность в вере, оказалось, что ему по душе
Русская православная церковь, отчасти по-
тому, что иной веры в поле зрения не ока-
залось, отчасти потому, что православие
отвечало его эстетическим склонностям,
ему еще в детстве нравились иконы.
Эту любовь Иван сохранил и по сию
пору. Из нашей беседы мне становилось
ясно, что его вера в Бога была неотделима
от лежащей еще глубже любви к «тради-
ции», которая, по его мнению, является
неотъемлемой частью истинной челове-
ческой жизни. Так, когда мы заговорили
о религиях Запада, с которыми он был
неплохо знаком, он недоуменно спросил,
правда ли, что сейчас там обсуждают воз-
можность возведения в сан женщин. Когда
я подтвердил, что это гак и что в несколь-
ких церквах уже есть женщины-священ-
нослужительницы, он лишь неодобритель-
но покачал головой. Такие новшества ему
не нравились. Он рассказал, что когда-то
и сам был сторонником нововведений —
самых модных направлений в искусстве,
музыке и литературе. Но приняв правос-
лавие, стал консервативнее, а неприятие
нового распространилось даже на твор-
чество таких поэтов, как Евтушенко и Воз-
несенский. Он считает, что они слишком
много думают об эффекте, об успехе и что
моральное предназначение поэта они го-
товы с легкостью променять на признание
и привилегии. Однако он по-прежнему
питал любовь и уважение к Анне Ахмато-
вой, подвергавшейся жестоким преследо-
ваниям во времена Сталина. О его вернос-
>3»
ти легендарной русской поэтессе свиде
тельствовали большие фотографии, вися-
щие на стенах его квартиры. Хотя ее
портреты висели довольно далеко от
любимых икон, было ясно, что для него
Ахматова — святая поэтического жанра.
Спустя какое-то время я почувствовал,
что Иван испытывает неловкость в разгово-
ре со мной. Видимо, ему пришло в голову,
что религиозный ортодокс вроде него
может показаться нетерпимым к предста-
вителю другой религии. Повисла неловкая
тишина. Затем мы почему-то заговорили
об американском джазе, и Иван повеселел.
Откинувшись на спинку стула, он стал
увлеченно говорить о своей давней страс-
ти — музыке Дюка Эллингтона, Чарли
Паркера1 и биг-бэндов2, которую любил до
сих пор.
Слушая, я думал, что любовь к джазу
была, видимо, единственным увлечением
из прежней жизни, которое он пронес
сквозь свое обращение. И все-таки я сом-
невался, что ему пришлось бы по душе
появившееся сейчас в Америке явление —
сопровождение богослужения джазовой
музьжой Он вряд ли обрадовался бы,
узнав, что горячо любимый им Эллингтон
незадолго до смерти сочинил джазовую
литургию. Я решил ему об этом не
говорить.
Тема джаза иссякла, и я спросил Ивана,
действительно ли советская интеллиген-
ция возвращается сейчас к вере. Он
ответил, что отчасти этот процесс, конечно,
преходящий, но, с другой стороны, он
достаточно глубок и будет продолжаться.
С сожалением он добавил, что Русская
православная церковь вряд ли может
удовлетворить пробуждающуюся потреб-
ность в вере. Я обратился в слух. В первый
раз за время разговора в его голосе
зазвучало легкое неодобрение в адрес
своей церкви. Он рассказал, что недавно
спросил священника, почему в православ-
ной церкви нет религиозного обучения
Разве, помимо литургии и церковной
музыки, нет никакого популярного мате-
риала по истории православия, по богосло-
вию? «А священник мне и отвечает,—
сказал Иван. — Всему, что нам надо, нас
учат иконы».
Почему духовный поиск не привел Ивана
в еврейскую религиозную общину? Мой
вопрос, казалось, опечалил его. В ответ он
сказал то, что я уже слышал от других,
а именно: конечно, большой культурный
и интеллектуальный потенциал евреев,
живущих в стране, несравним с их числом
И все-таки годы дискриминации и последо-
вавшая за ней иммиграция ослабили ее
духовную силу. Как бы там ни было, для
Ивана, духовный поиск которого, по-види-
мому, неотделим от поиска культурных
корней, еврейская религиозная традиция
не оказалась равноценной альтернативой.
На следующий день я встретился с Еле-
ной, знакомой Ивана. Елене около 50. Она
предложила поужинать в ресторане, в
центре Москвы.
Вскоре мы сидели за удобным столиком,
и у нас шла увлекательная беседа. Елену
интересовал вопрос о философских и мо-
ральных аспектах предательства. Она
рассказала, как с горечью поняла, что для
существования тирании необходимо,
чтобы люди сами испытывали желание
доносить друг на друга, и необязательно
о крупных прегрешениях, но и по всяким
мелочам. На таких доносчиках и держится
институт репрессий. Развивая эту тему, она
сказала, что не может выкинуть из головы
тему предательства, но не такого, которое
вырывают пытками или угрозами, а того,
которое совершается каждый раз как бы
само собой, хотя ты не раз уже клялся не
допустить этого вновь. Именно поэтому,
призналась она, ей все время вспоминает-
ся предательство апостола Петра. Недавно
она написала небольшую пьесу на этот
сюжет. Она затянулась сигаретой и про-
должала, улыбнувшись: «Режиссер сказал,
что он, конечно, понимает, что нужно
использовать возможности, открытые глас-
ностью, но московский театральный зри-
тель еще не готов к пьесе, сюжет которой
прямо заимствован из Библии». Сейчас она
решала, что ей предпринять: переписать
пьесу, добиваться ее постановки в перво-
начальном виде или подождать, пока
обстановка станет более благоприятной.
Ко времени моего знакомства с Еленой
я уже знал, что роман Айтматова и постав-
ленный в нем вопрос о возможности
появления советского Христа действуют
как чернильное пятно в психологическом
тесте3. Каждый - его читал, у каждого
имеется о нем вполне определенное мне-
ние. Когда я спросил Елену о «Плахе», она
глубоко затянулась сигаретой и слегка
нахмурилась. Потом заговорила, и по ее
тону стало ясно, что роман ей не нравится.
Правда, выражая свое отрицательное отно-
шение, она тщательно выбирала слова. Все
дело в том, подвела она итог, что Айтматов
пишет так, как будто он открыл для себя
Библию только на прошлой неделе и ему
сразу захотелось как-то ее использовать.
Она пояснила, что повествование в «Плахе»
можно определить как этакую, мягко
говоря, застенчивую незатейливость, но
с другой стороны, на него можно посмот-
реть и как на обычный примитив. Она
улыбнулась, и всякие сомнения относи-
тельно того, какой точки зрения придер-
живается она сама, исчезли.
В «Плахе» есть длинный вставной эпизод
на библейскую тему — разговор Христа
и Понтия Пилата, и я спросил Елену, не его
ли она посчитала примитивным. В ответ она
заметила, что прием этот не оригинален,
его уже использовал Булгаков в романе
«Мастер и Маргарита». Нет, она не против
заимствования классических тем. Русские
романисты использовали их очень часто.
Но Айтматов делал это, видимо, неосоз-
нанно. Я спросил, правда ли, что неко-
торые верующие были возмущены тем,
что атеист Айтматов использует Священ-
ное писание? Она пожала плечами и хотела
было переменить тему, но добавила, что
многие расценивают роман Айтматова как
пример поверхностной и в чем-то экзоти-
ческой реакции на пробуждающийся инте-
рес к религии. Она считала, что эта тема
заслуживает более серьезного и интерес-
ного произведения, появление которого
следует ожидать в самом ближайшем
будущем.
...Если Елена еще искала, то Дмитрий,
с которым я познакомился через несколь-
ко дней, уже обрел.
Поначалу я не мог поверить, что разгова-
риваю с живым старовером. Я знал, что
появление староверов было результатом
Великого раскола XVII века.
Беседы с Дмитрием меня сначала утом-
ляли. Мне казалось, что я общаюсь
с католиком-ортодоксом, этаким последо-
вателем епископа Ле Февра4 или с амери-
канским фундаменталистом. Попросив у
меня ручку, он изобразил дерево, корни
которого уходили в жизнь Иисуса Христа.
Дерево имело высокий ствол и много
ветвей. Большинство ветвей он обозначил
знаком «х» — это у него были ереси,
расколы и заблуждения. Животворна лишь
вершина дерева — русское православное
старообрядчество.
Я кивнул и украдкой посмотрел на часы.
Однако из дальнейшего разговора стало
постепенно выясняться, что Дмитрий не
попадает под определение ограниченного
фанатика. Он оказался самым начитанным
и эрудированным среди моих собеседни-
ков. Это был единственный православный,
кто неплохо знал работы Хайдеггера5
и одобрительно о них отзывался. На него
произвело впечатление то, что я учился
с Паулем Тиллихом6, последователем Хай-
деггера.
...Я колебался, стоит ли спрашивать
мнение Дмитрия о романе Айтматова. Но
подумав, решил не спрашивать. Думаю,
что ему бы не понравилось проводимое
в книге сравнение церкви с государством.
На самом деле православной церкви дале-
ко до гигантского государственного аппа-
рата. Я скоро понял, что именно по этой
причине и убежденные верующие, и те,
кто еще находились на пути к вере,
чувствовали себя не очень уверенно,
высказывая критические замечания в ад-
рес государства. Те, кто постарше, десяти-
летиями жили в обстановке, когда в об-
ществе господствовали государственный
атеизм и антирелигиозная пропаганда.
Свободная критика церкви, причем даже
самой паствой, принятая на Западе, здесь
неведома, и не только потому, что в пра-
вославии никогда не было периодов ре-
Выдающиеся американские джазовые ком-
позиторы и исполнители. (Здесь и далее ком-
ментарии редакции.)
2 Направление в джазовой музыке, особо
популярное в 30—40-х годах.
3 Харви Кокс имеет в виду используемый в
психологии тест Роршаха. Предъявляя бесфор-
менные чернильные пятна, исследователь
просит рассказать об ассоциациях, которые
они вызывают, добиваясь того, ято испыту-
емый фактически говорит о себе самом.
4 Ле Февр — французский епископ. Наиболее
ортодоксальный деятель современной като-
лической церкви, расходящийся с Ватиканом
по вопросам церковной традиции и литургии.
Так, он решительно выступает против прове-
дения мессы на каком-либо ином языке, кроме
латыни.
5 Хайдеггер Мартин (1889—1976) — видный
немецкий философ-экзистенциалист.
6 Тиллих Пауль (амер. Пол Тилик) (1886—
1965) — немецкий теолог-протестант, призы-
вавший вернуться к идеалам Реформации.
С 1933 г. жил в США.
 14
формации или ренессанса, а потому, что
церковь жила под могущественным госу-
дарством, которое к религии относилось
далеко не нейтрально. Эi им можно отчас-
ти объяснить и то, почему, обсуждая
какие-нибудь конкретные воззрения или
доктрины, Дмитрий всегда говорит «мы
считаем» или «православная церковь учит,
что...». Ни разу он не сказал «я считаю» или
«полагаю». Когда я, наконец, спросил, что
он сам-то обо всем этом думает, Дмитрий
спокойно, но твердо ответил, что его вера
неотделима от веры церкви. Это не сумма
его личных воззрений. Он думает то, что
думает церковь. Когда я процитировал эти
слова одной своей русской знакомой, та,
засмеявшись, сказала, что теперь я, навер-
ное, понимаю, как русские думают по
большинству вопросов: не  единственном
числе «я», а во множественном — «мы».
За два дня до отъезда из Москвы
я беседовал с Петром, профессиональным
музыкантом 40 лет. Это была самая содер-
жательная, самая запомнившаяся из моих
московских встреч.
Петр — сын бывшего православного свя-
щенника, который доживает свой век
в Подмосковье. Вспоминая детство, он
поведал, что ему, ребенку, росшему в
семье священнослужителя в Советском
Союзе, труднее всего было вынести не
осознание некой дискриминации, а стро-
жайший духовный режим, установленный
в семье. Так, у них в семье молились, почти
не отступая от строгого монастырского
распорядка: рано утром — утренние мо-
литвы, вечером — вечерние, и наконец,
молитвы перед сном. И так изо дня в день.
Петр был лишен таких детских радостей,
как кино или игра. Но наступил день,
и Петр, как и любой молодой человек,
вышел из-под опеки отца и перестал
выполнять православные обряды. Однако
от сути православия он так и не отказался
В отличие от старообрядца Дмитрия,
Петр мог свободно критиковать и подвер-
гать сомнению различные положения пра-
вославия. С молодости он много читал по
истории христианства и богословию.
Петр не рисовал мне никаких схем,
иллюстрирующих христианскую историю
но если бы нарисовал, то православие было
бы изображено в виде обычной ветви
среди многих других.
О романе Айтматова я спросил Петра
с некоторой опаской. Я боялся, что он, как
и другие верующие, мог расценивать
роман как своего рода посягательство на
его веру. Но я ошибся. Он сказал, что
галерея библейских образов и религи-
озные сюжеты принадлежат не только тем,
кто входит в конкретную религиозную
общность. Их может использовать в своем
творчестве каждый. Петр был даже рад,
что само появление книги чуть-чуть расши-
рило границы ведущихся споров. Он
полагал, что далеко не все советские
интеллектуалы к этому стремятся. Особен-
но резко говорил он об одном журналисте,
который не стал протестовать против того,
что его статья пошла в печать в «смягчен-
ном» виде. Видимо, он был настолько рад,
что ему хоть это-то позволили напечатать,
что решил большего и не добиваться. Петр
с такой стратегией не был согласен. Он
повторял, что нужно обязательно исполь-
зовать любую возможность, чтобы расши-
рять и углублять количество свободно
обсуждаемых тем и мнений, чтобы в конце
концов возник подлинный обмен мне-
ниями, включающий религиозные воп-
росы.
...В Советском Союзе ищут своего Хрис-
та В этом сомнения нет. Поиск Тайны
и Смысла, то есть Бога, определяется
в какой-то степени особенностями со-
ветского общества. Однако этот поиск
должен привести к открытию, которое,
говоря словами Петра, больше, обширнее.
В одном я убежден: те, кто ищут советско-
го Христа, не должны пройти мимо икон,
с которых скорбно смотрит русский Хрис-
тос.
Наверное, найти своего Христа непросто
в любом обществе. Гласность сделала этот
поиск возможным, но легким она его не
сделала
Перевел с английского В. ГУСЕВ
Религиозное возрождение
П. ГУРЕВИЧ, доктор
филологических наук
или нравственные искания?
Московские впечатления, которыми делится с читателями
известный американский теолог Харви Кокс, окрашены
таинственностью. Имена многочисленных собеседников
зашифрованы ради их спокойствия. Негаданные встречи —
на Соборной площади, на подмосковной даче. Наконец,
случайный попутчик с хорошим английским произношением
сам затевает знакомство. Он-то и может, как мнится
автору, оказаться агентом КГБ, задумавшим провокацию...
Обрамляя личные наблюдения полудетективными дета-
лями, автор стремится разглядеть в незнакомой столице
приметы «секулярного города». Мало кто из советских
читателей может догадаться, о чем идет речь. Работы
X. Кокса на русский язык не переводились, самая изве-
стная — «Секулярный город»1, выдержавшая несколько
" изданий в ряде стран, у нас, по существу, не прокомменти-
рована. Вот почему при первом чтении многое в заметках
э нашего гостя способно озадачить.
'1(Т' Так что же выискивает Кокс в новом для него городе?
s .. Чем хочет удивить читателей, рассказывая о романе
-от Ч Айтматова «Плаха»? Как вообще понимать приводимые
житейские рассказы о православии, искусстве, иконах,
144Yocyдарственном диктате?..
Мы привыкли связывать со словом «секуляризация»
процесс обезвоживания мира. Почему же «секулярный
►“"Мыслитель» Кокс ищет в Москве приметы религиозного
возрождения? Вслед за другими протестантскими теолога-
Id £ Ki_________________
кчц1- Кох Н. The Secular City. N. Y., 1969
ми Кокс перетолковывает понятие «секуляризация», во-
звращая ему изначальный смысл. Когда священник стал
сам отвечать за свой приход, это первоначально и называ-
лось «секуляризацией». Но постепенно значение термина
расширилось и, наконец, стало обозначать вытеснение
религиозных символов из сферы культуры. Кокс пишет:
«Секуляризация это освобождение человека от религи-
озной и метафизической опеки, когда его перестают
волновать другие миры и интерес переключается на
собственный мир».
Досекулярный человек, по мнению Кокса, жил в за-
колдованном лесу. Но с появлением христианства началась
ресакрализация, обмирщение жизни. Ценности секулярно-
го человека лишились покрова священности и уже не могут
восприниматься окончательными и совершенными.
Человек, по мнению теолога, должен знать, что все
системы ценностей, существующие в обществе, преходя-
щи - они могут изменяться, модифицироваться. Стало
быть, секуляризация заставляет человека более ответ-
ственно смотреть на мир: ведь он сам является творцом
культуры. Секуляризация требует от человека зрелости.
Но как сохраняется вера в огромном современном
городе? В безликости современного мегаполиса,по мнению
Кокса, человек ощущает одновременно и ужас, и удовлет-
ворение от свободы. Для жизни в технополисе характерны
прагматизм и богохульство. Человек озабочен практически-
ми делами, он не обнаруживает интереса к священным
тайнам. А богохульство — это и есть заинтересованность
земными делами, а не потусторонним миром. Но, замечает
Кокс, для того чтобы читать и слушать Евангелие, человек
не обязательно должен быть религиозным. И далее следует
парадоксальный вывод: современный человек, житель
технополиса, со всем своим прагматизмом и атеизмом
ближе к библейскому пониманию человека, чем его
религиозные предки.
Немецкий теолог Дитрих Бонхоффер назвал этот
процесс приходом эры человека. Но эпоха секулярного
города не означает, однако, эры антиклерикализма или
антирелигиозного фанатизма. Религия стала прерогативой
отдельной личности или группы. Вот почему Кокса интере-
суют жизненные мотивировки отдельного человека, а не
общие принципы религии. По его мнению, секуляризация
сделала то, что не смогли сделать ни огонь, ни цепи. Она
убедила верующего в том, что он может ошибаться и что
есть на свете более важные вещи, чем смерть за веру. С этих
позиций Кокс и оценивает беседы с москвичами.
В своих путевых заметках он пишет, что не искал встреч
с официальными церковными деятелями». Поэты, редакто-
ры, переводчики, сценаристы и музыканты, которых
повидал теолог, рассказывали ему, как по-разному пробу-
дилась в них религиозная вера, любовь к традиции как
неотъемлемой части истинной человеческой жизни. Елену,
например, волнует вопрос о философских и моральных
аспектах предательства. Один из верующих поднялся до
доктринальных высот, другая осталась в пределах чистого
религиозного переживания
Весь мир, по мнению Кокса, вступил в эпоху секулярно-
го города. Урбанизация расширяется в Латинской Америке,
Африке, Индии, Китае. Но ни один секулярный город не
похож на другой, поскольку слишком различны их история
и культура. В своих работах Кокс рассказал о Новом Дели,
Риме, I [pare и Бостоне. Теперь вот Москва...
Кокс пытается понять, не началось ли в нашей стране
религиозное возрождение? Я бы ответил на этот вопрос так:
интерес к религии, к ее нравственным ценностям возрос
несомненно. Но добавил бы, что происходит это в условиях
общего духовного подъема и поэтому не означает вытесне-
ния других форм нравственных исканий Спектр их
достаточно широк. Вот почему во многих «таинственных»
беседах Кокса для нас нет никакого откровения В самом
деле, кому сегодня не покажется тривиальной мысль Елены
о том. насколько устарела традиция делить всех людей на
верующих и неверующих. Наивными представляются те-
перь рассуждения о том, что московский театральный
зритель еще не готов к восприятию пьесы, сюжет которой
прямо заимствован из Библии.
Так про что же спор? Кокс много раз возвращается
к оценке романа Айтматова «Плаха». Он пытается понять,
какое значение имеет факт интереса писателя к религиозно-
нравственной теме для духовных поисков. Это произведе-
ние, безусловно, сыграло немалую роль в создании новой
атмосферы, сопряженной с перестройкой. Роман еще не был
полностью опубликован в журнале, а в печати уже появи-
лись первые острые реплики, взыскательные отзывы. В этом
нашло выражение понятное в наши дни желание читателей,
критиков как можно быстрее откликнуться на те социаль-
ные проблемы, которые волнуют писателя
Кому как не писателю надлежит не только отразить
определенные стороны нашей повседневности, но и уловить
смену жизненных и ценностных ориентаций людей, осоз-
нать нравственные искания эпохи. Да и читатель получает
возможность выверить, сопоставить свой жизненный опыт
с позицией, выстраданной писателем...
Роман Айтматова, несомненно, способствует раскачке
общественной мысли. Он как бы провоцирует полемику,
схлест идей, мнений. Что и говорить, необычен прежде всего
главный герой романа - бывший семинарист Авдий Кал-
листратов, одержимый идеей богоискательства. Его и на
зывает Кокс «советским Христом».
К этому персонажу стягиваются в конечном счете едва
ли не все сюжетные линии произведения. Вместе со
сборщиками дикой конопли — анаши он испытывает сладо-
стное помутнение разума. Здесь, среди густых зарослей,
прыгнула на него разъяренная синеглазая волчица, спаса-
ющая своих длинноногих переростков. Да и сюжет
с Понтием и Иисусом помогает писателю раскрыть важные
грани внутреннего мира Авдия. Соединение времен - через
образ главного героя...
Однако не толкуем ли мы с Коксом о разных произведе-
ниях? Вот что он пишет об Авдии Каллистратове: «После
целой серии приключений он отказывается принять учас-
тие в отстреле сайгаков. В «лучших» традициях былой
эпохи его предают суду как врага народа и в возрасте 33 лет
приговаривают к смерти». Право, в романе Авдия не судят
как врага народа и не приговаривают к смерти. Распятый
на низкорослом саксауле озверевшими подонками, Авдий
в смертный час заклинает волчицу Акбару спасти его...
И звучит в угасающем сознании страдальца, разносится
над мировым пространством молитва о затопленном ко-
рабле. Она словно светлая песнь детства. Но и после гибели
бывшего семинариста продолжается повествование о во-
лчьих детенышах, о преступлении и возмездии...
Итак, писатель воссоздает образ религиозного обнов-
ленца, верующего, который хотел бы осовременить рели-
гию. Но корни этой набожности все равно уходят
в традицию Авдий вступает в диалог с самим Иисусом
да и сам гибнет, повторяя его судьбу, хотя и в прозаиче-
ском, но жутком варианте...
О спорах вокруг романа Кокс, естественно, знает не все
Он, например, вряд ли может предположить, что когда одна
из его собеседниц изумляется, отчего жена Пилата з.овет
его «Понтий», она попросту воспроизводит фрагменты
замечаний, имевших хождение в советской критике.
Вопросы, которые возникают у Кокса относительно
романа, не сходят с повестки дня, будоражат общественное
мнение. Не усматривает ли писатель духовную опору
современного человека в религиозных исканиях? Не видит
ли в набожности источник нравственных восхождений?
В какой мере главный герой воплощает в себе философскую
концепцию романа? Не передал ли Айтматов через Авдия
некую собственную программу духовности и этических
прозрений?
Американский теолог полагает, что содержание романа
дает основание для разных умонастроений. Там даже
можно вычитать то, чего на самом деле нет... Вот и некото-
рые советские исследователи усмотрели в «Плахе» пропо-
ведь религиозного возрождения. Если это так, стало быть,
Москва, подобно другим городам, входит в эру секулярно-
сти, то есть стойкой библейской веры.
Мне кажется, «Плаха» написана вовсе не для того,
чтобы укрепить в нашем обществе пошатнувшиеся религи-
озные догматы Пафос романа иной - обретение нрав-
ственности Но вполне естественно, что искания духа не
могут миновать тех ценностных ориентаций, которые несет
в себе религия Роман в той же мере свидетельствует
о воскрешении набожности, сколько и о небогословском
понимании совести. Притча о волках, например, не похожа
на мазок с полотна секулярного города.
Нравственные искания Авдия неотвратимо влекут его на
плаху. Но судьба его вовсе не венчает произведение.
К столкновению мнений вокруг «Плахи» побуждают
и другие сюжетные линии В романе есть еще один персо-
наж — Уркунчиев, который совсем не похож на Авдия. Он
более земной, реальный. Но в его трактовке тоже проступа-
ют мотивы добра и зла, греха и возмездия. Этого героя тоже
настигает кара. Он оказывается невольным убийцей своего
ребенка. И это уже не библейская тема, развертываемая
вокруг Авдия. Она, пожалуй, ближе к народному сказанйк),
к фольклорной притче. Казалось бы, тут могла возникнуть
иная, более оптимистическая интонация. Но сюжет воздая-
ния возникает и в третьей части романа, которая такй*м
образом оказывается неотторжимой от двух предыдущих,
образуя единый поучительно-нравственный каркас, общую
тему рока.
Невозможно изъять из романа еще одну сюжетною
 16
линию, которая оказывается сквозной, всепроникающей,—
история волчьей семьи Акбары и Ташчайнара, их жизни
и утрат. Выходит, в романе нет одного героя, а множество
сюжетных линий устремляется в одно русло. Но при этом не
обнаруживается стремление писателя сделать повествова-
ние последовательным, желание «досказать» все истории.
Напротив, изложение распадается, а композиция скрепля-
ется в основном общим этическим пафосом.
Разумеется, если вместе с Коксом понимать секуляриза-
цию как обмирщение жизни, как возврат к человеку, его
живым чувствованиям, то роман дает для размышлений
немало. У волчицы Акбары унесли детенышей. Вот и она,
терзаемая лютой тоской, тащит человеческое дитя. Ничто
не остается без отмщенья... Так что же, человек беззащитен
перед судьбой? Сотворил преступление один, а воздаяние
настигает другого. Не повязаны ли люди общими узами
нравственности? Не едина ли их участь? Не склонный
к палачеству чабан Уркунчиев тоже вершит расплату. Он
убивает своего недруга Нойгутова. Но тем самым множит
и преступленье. Да и сам, судя по всему, гибнет в пучине
Иссык-Куля. «Волна вскипает, исчезает и снова возрожда-
ется из себя...» — рассуждает Айтматов
Библейская вера, о которой упоминает Кокс, предпола-
гает воздаяние. Но события романа выходят за рамки
секулярного сценария. Все ли наказаны? В круговращении
событий, как это ни парадоксально, кара не выпадает на
долю бездуховных, потерявших самих себя. Вот, например,
члены моюнкумской «хунты», группа дельцов, которым
поручено «выполнить» план по мясу. Это человеческое
отребье, живущее по законам слепых, разрушительных
инстинктов. Лишенные дома, веры, совести, они яростны
в своих истязательных побуждениях. Эти люди и учинили
кровавое побоище.
Итак, нравственная тема все-таки поставлена Айтмато-
вым не только на религиозном материале. Видеть роман как
призыв к религиозному возрождению значит показать
его смысл. Но, разумеется, само обращение к библейским,
богословским сюжетам свидетельствует о переменах в на-
шем сознании, о тенденции к его универсализации. И здесь
Кокс, пытающий об этом своих собеседников, безусловно,
прав. Иное дело — общие прогнозы, они всегда риско-
ванны.
Еще один повод для дискуссии возникшая из глубины
веков трагическая фигура Иисуса Назарянина. Тема
Страшного суда в романе оборачивается конкретными
картинами. Безжалостное, тщательно спланированное, тех-
нически оснащенное истребление сайгаков в саванне,
злодеяния моюнкумской «хунты», трагедия в прииссык-
кульских горах. Круговая порука искателей анаши, законы
джунглей... Жуткие злоключения волчьей стаи. Потеря
человеческого облика у тех, кто творит казнь, кто влеком
к наживе, к наркотическим мгновениям сладкого расслаб-
ления. Нравственная ущербность Нойгутова, порожденная
алкоголизмом, распадом личности. Тот, в ком живет
совесть, восходит на плаху. Остальные пребывают в мер-
твящем опустошении или упиваются кровью.
Нет ли здесь некоей религиозной концепции? Не
означают ли события романа, что зло неотвратимо, что
добро бессильно перед ним? И что только жертвенное
искупление рождает личность? Не заключена ли в символи-
ке романа, этом смещении времен, вечном накате бурунов
идея искупительной жертвы? Чтобы ответить на эти
вопросы, недостаточно, разумеется, образа Авдия, который
открыто ищет смысл человеческого существования в обнов-
ленном религиозном сознании, или апокалиптических
картин романа.
Американский теолог, как я понимаю, хотел бы искренне
разобраться в духовной ситуации наших дней. Он пытливо
расспрашивает собеседников, входит в детали их жизни,
проверяет на них некоторые оценки романа Айтматова.
Скажу честно, лично на меня нравственные искания тех, кто
исповедовался Коксу, не производят сильного впечатления.
Слишком много здесь заемного, модных ныне деталей,
подробностей, а иногда и просто имитации веры. Но общая
тенденция, как мне кажется, уловлена правильно. Многие
советские люди действительно испытывают сегодня «томле-
ние» духа. Они не просто живут, совершая поступки,
радуются или печалятся. Люди обдумывают жизнь, ее
течение. Никогда еще потребность в разумном, нравственно
напряженном сознании не ощущалась так остро, как
в наши дни.
Кокса интересует вопрос, что произойдет, если в услови-
ях гласности религиозные книги и журналы в нашей стране
станут выходить регулярно? За два года, прошедших со
времени приезда Кокса в нашу страну, многое изменилось.
Теперь событием становится не только роман, в котором
затронуты некоторые религиозные сюжеты. Издаются,
например, произведения русских философов, работавших
в русле православного сознания. И это воспринимается
нами как вполне нормальное возвращение читателю той
традиции, от которой он был насильно отторгнут.
В своей книге Кокс писал о том, что Иисус выполнял все
три функции церкви. Он считался великим заклинателем,
врачевателем и утешителем. В секулярном городе, подме-
чал он, выработано множество различных форм деятельно-
сти. Но во всех своих проявлениях церковь будет исполнять
роль культурного заклинателя, изгоняя метафизические
образы, которые затемняют действительность и мешают
человеческой деятельности.
Да, мы сегодня многое переосмысливаем. Вполне
возможно, что кто-то ведет поиск и русского Христа. Но
в наши дни мало быть заклинателем и утешителем.
Главное — преобразовать жизнь, освобождая ее от всего
враждебного человеку.
Зарубежная мозаика
Швейцарские вооруженные силы испы-
тывают большую нужду в военных капелла-
нах В 1989 году оказались незаполнен-
ными четверть протестантских и более
половины католических вакансий. При-
шлось приглашать дьяконов и другое
низшее духовенство (так сказать, духов-
ных фельдфебелей на офицерскую до-
лжность), мирян, имеющих богословское
образование (это уже вроде «рядовых
обученных») и даже... женщин (а тут
и военного термина не подберешь).
Дамы должны быть признаны годными
к военной службе и пройти специальные
курсы. После этого их направляют в под-
разделения. где много женщин-военнослу-
жащих, например, в госпитали, санчасти
или на узел связи.
Но воинское звание у них будет одинако-
вым с мужчинами: каждый военный свя-
щенник, независимо от пола, имеет в швей-
царской армии капитанский чин.
В
В Мюнхене вышла книга Курта Крамера
« Колокола и колокольные звоны в Европе».
Автор ее, «инспектор колокольной службы»
западногерманского архиепископства во
Фрайбурге, рассказал о происхождении
и развитии колоколов во всех европейских
странах, снабдил ее хронологическими таб-
лицами, материалами о колокольнях, о
местных особенностях звонов и вообще обо
всех деталях «колокольного ландшафта»
Европы. Важной составной частью издания
стал компакт-диск с образцами звонов
семидесяти семи колоколов двадцати двух
храмов разных городов от Москвы до
орденской церкви Сантьяго де Компостела
в Испании и от Уппсалы в Швеции до Афин.
Первое издание книги Крамера было
посвящено колоколам собора г. Эрфурта,
второе — уже всей Германии, нынешнее,
таким образом, стало третьим по счету
и самым подробным.
В
Несколько лет назад служащие Вати-
кана обратились к папе с просьбой разре-
шить им создать свой профсоюз. В этом
году такое разрешение было получено.
Кроме того, объявлено об организации
в Ватикане специального ведомства по
трудовым отношениям. Возникает, правда,
один вопрос: какой святой станет покрови-
телем профсоюза?
Библиотека Либрусек lib.rus.ec
17#
НА ПЕРЕКРЕСТКЕ МНЕНИЙ
Три вопроса о религии В МАРИНОВ
(по результатам опроса
общественного мнения
москвичей и горожан США]
В декабре 1988 г. в Москве и четырех
американских городах — Нью-Йорке, Сан-
Франциско, Бостоне, Детройте — был
проведен опрос общественного мнения.
Советские люди и американцы отвечали на
одни и те же вопросы анкеты. В Москве
исследования организовал Институт со-
циологии АН СССР, а в американских
городах — фирмы «Марттила и Кайли»
и «Маркет опинион рисерч». Из ста вопро-
сов анкеты три непосредственно относи-
лись к религии.
Еще пару лет назад мы не рискнули бы
поставить такие вопросы в открытом иссле-
довании, тем более в советско-амери-
канском. Ведь совсем недавно сведения
о религиозности населения считались «для
служебного пользования». Наш партнер
Джон Марттила, президент одноименной
фирмы в разговоре со мной признался, что
был крайне удивлен, когда советская
сторона без колебаний согласилась
включить в анкету эти вопросы
Итак, три вопроса. Какую роль играет
религия в вашей жизни? Верите ли вы
в загробную жизнь? Как вы относитесь
к богу? Последний предполагал три ва-
рианта ответа: я уверен, что бог су-
ществует; я не уверен, есть бог или нет;
я уверен, что бога нет. Кроме того,
колеблющиеся могли выбрать и такой
вариант ответа — «трудно сказать»*.
Предвижу сомнения скептиков: есть ли
гарантия, что все отвечали откровенно?
Объективно ли проведенное исследова-
ние? В Москве опросили тысячу человек
старше 18 лет методом телефонного
интервью. Номера телефонов выбирались
вычислительной машиной случайным обра-
зом из общего списка абонентов Москвы
Конечно, наивно было рассчитывать на
полную искренность — телефонные оп-
росы у нас в новинку. И еще, не следует
воспринимать данные опроса как статис-
тику Госплана, ибо точность опроса такого
типа составляет плюс-минус 3 процента,
а сами данные — это скорее индикаторы
тех или иных тенденций, а не абсолютные
показатели.
довольно
важную	9	37	37	30	28
не очень важную	19	19	11	15	19
Хотелось бы прокомментировать неко-
торые позиции таблиц. Женщины в воз-
расте старше 40 лет в полтора-два раза
более религиозны, нежели женщины мо-
ложе 40. Кроме того, «бабушки», оказыва-
ется, много религиозней «дедушек». На-
пример, ту или иную значимость религии
в жизни отмечает 7 процентов мужчин
старше 40 и 20 процентов женщин того же
возраста. А уровень религиозности мо-
лодых женщин практически тот же, что
и у мужчин.
Очевидно, эти таблицы будут изучать
и священнослужители — редкий случай
увидеть социологический разрез своей
паствы, существующей и потенциальной.
Так вот, таблица на цифрах подтверждает
известную тенденцию — чем выше уро-
вень образования, тем слабее религиоз-
ность, особенно в ее упрощенных проявле-
ниях. Кстати, та же тенденция просматри-
вается и в данных опросах американских
горожан. В Москве всплеск религиозности
просматривается среди «интеллигенции,
не занятой на производстве», под которой
в социологии понимают педагогов, вра (ей,
научных сотрудников и т. д. Однако в эту
группу из тысячи опрошенных попало все-
го 70 человек, а малочисленность группы
увеличивает возможность ошибки. Среди
инженерно-технических работников было
опрошено 214 человек, и здесь точность
измерения существенно выше. В этом
случае можно с большой вероятностью
предположить, что научно-техническая ин-
теллигенция отличается наименьшей рели-
гиозностью.
Насколько типичны данные опроса по
Москве хотя бы для центральной России?
Полагаю, скорее нетипичны. Религиозная
ситуация в Москве обусловлена действием
противоположных факторов С одной сто-
роны, в Москве много церквей и служите-
лей культа. Специфична и структура
населения столицы. Каждый пятый жи-
тель — старше 60 лет, а половина мос-
ковских женщин — старше 45. Все это как
бы создает условия для повышенной рели-
гиозности. Но с другой стороны, москвичей
отличает высокий уровень образования,
а каждый пятый из них — кандидат в члены
или член КПСС, что также нехарактерно
для других районов России. Эти факторы
«работают» на атеизм.
Теперь о данных опроса по амери-
канским городам. Отличия москвичей от
американцев очевидны. Есть и отличия
между отдельными городами США, ко-
торые, как пояснил Джон Марттила,
отражают разницу в уровне религиозности
между регионами страны, скажем, либе-
ральной Калифорнией и консервативным
центром.
Летом прошлого года вместе с советско-
американским походом мира я оказался
в Блумингтоне (штат Иллинойс). В этом
городке с сорокапятитысячным населе-
нием 24 церкви. По моим наблюдениям,
церковь в Америке больше напоминает
клуб, чем место для молитв. В церквах
участников похода кормили обедами, там
мы дискутировали, пели и даже танцевали.
Во многих церквах я видел неплохие
библиотеки, учебные классы. Сюда прихо-
дят не только на проповеди, но и для того,
чтобы встретиться с друзьями, соседями.
В конце 1987 года в церквах США было
зарегистрировано 143 млн прихожан при
тогдашнем населении в 244 млн человек.
Около 55 процентов зарегистрирован-
ных— протестанты, а 36—католики.
Когда статья была подготовлена к печа-
ти, редакция получила апрельский номер
журнала «Тайм», посвященный пере-
стройке в нашей стране — «Новый СССР».
Среди прочих материалов журнала была
небольшая диаграмма, на которой пред-
ставлены ответы москвичей на вопрос:
«Может ли верующий быть членом
КПСС?» Результаты нам показались, прямо
скажем, неожиданными
* Этот вариант мы не отмечаем в приводимых
таблицах
 18
ОТВЕЧАЮТ МОСКВИЧИ
(данные в процентах)
Какую роль играет религия в вашей жизни!	3 Z X	женщины	до 30 лет	и 30 до 44	старше 60 лет	с образе- । иием ниже ср.	1 = 3 и	образован	рабочие ИТР	Интеллиг, 1не занят, на произв-ве	3 5 5		Члены КПСС	беслар тийные
очень важную	3	4	2	3	8	8	4	3	1	13	1	1	5
довольно важную	5	12	7	7	14	17	7	9	4	8	11	4	11
не очень важную	17	21	20	18	19	24	15	23	15	16	20	8	22
никакой	68	54	63	63	50	44	70	55	75	54	62	81	54
Верите ли вы в загробную жизнь!	| мужчины	3 1 i	до 30 лет 1	С © »	старше 60 лет	с образо- ванием ниже	среди,	с высшим образова- нием	рабочие	ИТР	JSS 1 X " S й S х е р	служащие	члены КПСС	беспар- тийные
да	4	9	16	5	10	14		4	6	4	10	7	2	8
нет	88	76	79	84	76	66		85	83	87	76	83	89	79
54 процента опрошенных ответили на
вопрос положительно, причем среди чле-
нов КПСС, участвовавших в опросе, почти
половина разделили это мнение
Мы попросили руководителя группы,
проводившего телефонный опрос, а им
оказался автор публикуемой выше статьи,
рассказать о мотивах, которыми люди
объясняли свою позицию. И перед нами
открылась пестрая картина, отражающая
буквально сумятицу в умах. Одни говори-
ли: раз Генеральный секретарь ЦК КПСС
принял руководителей Русской православ-
ной церкви, значит, отношение партии к
религиозному мировоззрению должно из-
мениться. Другие, ссылаясь на тысячелет-
ний опыт христианства на Руси, которое
обогатило нравственные ценности и куль-
туру народа, на патриотическое служение
церкви и ее миротворческую деятель-
ность, заявляли, что все это вряд ли можно
отнести к «религиозным предрассудкам».
борьба < которыми является уставным
требованием партии. Наконец, были и
ссылки на практику братских коммунисти-
ческих партий.
Проведенный опрос охватил тысячу
москвичей и, конечно, не может претендо-
вать на безусловную достоверность. Од-
нако такой феномен заставляет о многом
задуматься. И не только задуматься, но
и обсудить столь необычный и оказав-
шийся неожиданным для нас факт.
РАЗГОВОР ОБ ИСКУССТВЕ И РЕЛИ-
ГИИ
Начало на с. 5.
В. Я против упрощенного до примитив-
ности понимания искусства К нему, если
это действительно искусство, необходимо
бережное отношение. Об этом очень хорошо
писал Андрей Вознесенский-
И прогрессист и супостат,
мы материалисты с вами,
но музыка — иной субстант,
где не губами, а устами..
Руками ешьте даже суп,
но с музыкой — беда такая!
Чтоб вам не оторвало рук.
не трожьте музыку руками
Подлинное искусство, даже если оно
заключает в себе н религиозные идеи, для
своего постижения требует эстетического
отношения, а это отношение уже само по
себе противоположно религиозному, ибо
оно своими средствами утверждает величие
человека в мире.
Б. Вы подменяете атеистическое воспита-
ние эстетическим!
В. Нет, я против примитивного понима-
ния атеистического воспитания, при кото-
ром искусство подчас превращается в
идеологического врага, как это уже было
у небезызвестного Евгения Дюринга. Отве-
чая ему, Энгельс писал: «Что касается
эстетической стороны воспитания, то в этой
области г-н Дюринг намерен все создать
заново. Вся прежняя поэзия для этого не
годится. Там, где запрещена всякая рели-
гия, там, само собой разумеется, не
может быть терпима в школе обычная
у прежних поэтов «мифологическая и про-
чая религиозная стряпня». Равным обра-
зом заслуживает осуждения н «поэтичес-
кий мистицизм, к которому, например, был
сильно склонен Гёте». Таким образом, г-ну
Дюрннгу придется самому дать нам те
поэтические шедевры, которые «соответ-
ствуют более высоким запросам примирен-
ной с рассудком фантазии»...»
Б. Но разве вы не видите, что религиоз-
ная идеология ведет наступление?
В. Вижу.
Б. Вы не считаете, что с ней нужно вести
борьбу’
В. Я это не говорил. Но мне не нравится
шумливая «борьба» против «религиознос-
ти» Ч. Айтматова и Т Абуладзе, против
«религиозных» стихотворений Пастернака.
Она заставляет меня вспомнить ленинское
обращение к словам Энгельса о том,
что «шумливое провозглашение войны ре-
лигии» «есть лучший способ оживить инте-
рес к религии и затруднить действительное
отмирание религии» Религию нельзя рас-
сматривать как врага, которого, если он не
сдается, уничтожают. Религия произраста-
ет из земных корней. Она питается, в част-
ности, человеческой потребностью в нрав-
ственном и эстетическом совершенстве ми-
ра. Если эта потребность будет удовлетво-
ряться помимо религии, тогда не будет н
нужды в ней В атеистическом воспитании,
на мой взгляд, на первый план должна вы-
ступать позитивная, утверждающая сторо-
на. Я вполне разделяю мысль Ольги Чай-
ковской о том, что нашему атеизму в целом
пора и поумнеть. В лучших проявлениях на
протяжении всей истории нашей цивилиза-
ции он утверждал человеческие в своей
сущности нравственные и эстетические
ценности.
19 
СТРАНИЦЫ МИРОВОЙ КУЛЬТУРЫ
Поэтический труд Ва-
лерии ПОРОХОВОЙ
представляют ученые-ара-
бисты Саид КЯМИЛЕВ,
кандидат филологичес-
ких наук, старший на-
учный сотрудник Институ-
та востоковедения АН
СССР и Алексей МАЛА-
ШЕНКО, кандидат исто-
рических наук, заведую-
щий сектором этого инсти-
тута.
Перевод смыслов
Еще одна попытка познакомить русскоязычного читателя с Кораном — священной
книгой ислама, уникальным историко-культурным памятником Арабского Востока!
Сколько их уже было предпринято — и богословами, и светскими учеными, и поэтами...
И сколько еще — мы уверены — будет! Книга эта, как и другие «вечные» книги, вот уже
13 веков властно влечет к себе умы и сердца тех, кто ищет ответ на вопросы жизни
и смерти, добра и зла, любви и ненависти...
«По масштабам воздействия на духовное и обществен-
ное развитие народов Востока Коран принадлежит
к культурному наследию всего человечества. В истории
мировой культуры он стоит в одном ряду с Ветхим и Новым
заветами»,- справедливо отмечено в предисловии ко 2-му
академическому изданию Корана (М., 1986), в переводе
выдающегося востоковеда И. Ю Крачковского. Мы пред-
ставляем читателям опыт поэтического перевода Корана,
выполненный Валерией Пороховой, доселе не известной
среди исламоведов, не числившейся и среди поэтов. Чтобы
взяться за такой труд, нужна большая смелость, если
хотите,— отвага. Но не только. Что же еще? Прежде всего
знание исторических и современных реалий того мира,
в котором создавался и сегодня почитается Коран.
Вырванный из контекста исламской истории, мировоззре-
ния, психологии этого мира, Коран блекнет так же, как
порой скучнеет икона на голых оштукатуренных стенах
городского музея. И если у переводчика нет особого дара -
проникать в иную культуру, он никогда не почувствует, не
ощутит атмосферу аравийской жизни VII века, в которой
произнесены были первые и последние слова Корана,
а значит, не сможет донести смысл и дух его до читателя,
воспитанного в других традициях, в другой культуре.
Думаем, что Валерия Порохова — счастливая обладатель-
ница такого дара. Но, конечно, понять в полной мере Коран
немыслимо и бёз знания Священного писания христиан,
иудеев. Не забудем и такое чрезвычайно важное об-
стоятельство: Коран - это священная книга, полная
особого смысла для последователей ислама, поэтому нам
кажется, что дать ее полноценное переложение на иной
язык может лишь тот, кто сам хоть чуточку стал мусульма-
нином...
Трудно, невероятно трудно растолковать Коран челове-
ку, далекому от мира ислама. Французский востоковед
Режи Блашер, знаменитый переводчик Корана, очень точно
рассказал об ощущениях читателя-дилетанта, впервые
взявшего в руки эту книгу: «...Разочарование начинается
уже при чтении первых страниц.., читатель удивлен сухой
невыразительной прозой, ...затем он оказывается сбитым
с толку хаосом откровений, в которые вплетены морализа-
торские призывы вперемежку с юридическими положе-
ниями и притчами, ...затем следуют многократные повторе-
ния, пересказ библейских преданий.. В итоге, зевая от
скуки, читатель бросает книгу, пробежав глазами послед-
ние ее главы...» Очень жаль, если он так никогда и не
почувствует, не поймет красоту и величие этого произведе-
ния. Тем сильнее наша признательность тому, кто сумел
в какой-то мере приобщить нас к нему, позволил ощутить
чужую культуру и психологию. Как это сделал Пушкин,
выбрав для своего цикла «Подражания Корану» ориги-
нальные фрагменты разных сур (глав) Корана, привлекшие
его внимание, созвучные его настроениям того периода*.
«Какая смелая поэзия!» — писал Пушкин об этом творе-
нии. Но, конечно, поэт не задавался целью рассказать точно
и полно содержание Корана, «Подражания» — самос-
тоятельное произведение...
Валерия Порохова стремилась к наиболее точному,
наиболее полному переводу Корана. При такой задаче
неизбежно встает вопрос: как донести до читателя
содержание иноязычного текста, не «погубив» его форму,
и как, сохраняя образность, стилистику, не уйти слишком
далеко от смысла, заложенного в оригинале? Полагаем
Валерии Пороховой удалось передать на русском языке
поэтику многих сур, их красоту и изящество, торжествен-
ность стиха, не отклонившись от сути. И при этом ей ни на
миг нельзя было забыть о том, что Коран — не просто
литературный памятник, а глубоко почитаемая миллионами
людей - последователей ислама — книга святых открове-
ний и никакое искажение их недопустимо. Надо сказать, что
вот этим обязательным для каждого серьезного перевод-
чика Корана сознанием она прониклась глубоко. Так же
глубоко ощутила место этой книги в мире, который мы
называем мусульманским, увидела отношение к ней людей,
воспитанных в традициях этой цивилизации, независимо от
их веры или неверия. Могло так и не случиться. Но она,
выйдя замуж за сирийца, уехала на родину мужа, где
оказалась в среде образованных арабов-мусульман. Там
приобщилась к арабской культуре, прочла множество
трудов по философии, религии, истории исламского мира и,
конечно, обратилась к Корану. И возник смелый замысел..
Наверное, здесь сказалось и то, что Валерия Порохова —
филолог и по образованию, и по склонности, сказались
и традиции ее старинного дворянского рода, где женщины
во всех поколениях получали отличное образование и,
чуткие к поэтическому слову, сами слагали стихи.
Нельзя не упомянуть и о том, что, работая над
переводом, В. Порохова постоянно консультировалась
с филологами, историками, видными религиозными автори-
 2Й IS.
гетами Сирии, Саудовской Аравии, Египта, такими как
верховный муфтий Сирии шейх Ахмад Кефтару, президент
Мусульманской лиги доктор Мухаммад Шариф, министр
религии Дубая (ОАЭ) шейх Хазраджи.
Так что же, представляемый перевод совершенен по
форме и абсолютно точен по содержанию?
Любой перевод всегда отличается от оригинала, это
неизбежно (многие уверены, что Мопассан в перевод
Ивана Кашкина сделался интереснее и ярче, чем в оригин ।
ле; а вот те, кто не знает французского, никогда не смог7
оценить в полной мере поэтическое творчество кумира
современных французов Жоржа Брассенса, сколько ни
пытайся его переводить). Конечно, в поэтической версии
Корана, предложенной Валерией Пороховой, дотошный
исламовед может обнаружить субъективную нюансировку,
и, конечно, у иного арабиста вызовут сомнение какие-то
русские эквиваленты арабской лексики... Это неизбежно.
И тем не менее — мы уверены, публикуемые фрагменты
доставят удовольствие и знатокам арабской культуры,
и всем, кто интересуется духовной' жизнью Востока,
и просто ценителям поэтического слова.
* Пушкин написал «Подражания Корану* в ноябре 1824 года. Он
пользовался русским переводом Корана М. Веревкина (изд. 1790 г.),
вышедшим под таким названием: «Книга Аль-Коран Аравлянина Ма-
гомета, который в шестом (на самом деле — в седьмом. — Рея.) сто-
летии выдал оную за ниспосланную ему с небес, себя же послед-
ним и величайшим из пророков божиих*. М. Веревкин сделал перевод
по французскому изданию 1770 года (с арабского перевел Л. Малезер).
Несколько
необходимых
пояснений
Коран — собрание про-
роческих откровений Му-
хаммеда — основателя
ислама и первой общины
мусульман. Он произно-
сил их начиная с 610 года
до самой кончины в 632
году. Откровения эти пред-
ставлялись ему речью са-
мого бога - Аллаха, из-
бравшего Мухаммеда для
пророческой миссии. В
Коране эта речь звучит
то от первого лица («Я»,
«Мы»), то в третьем лице,
то через посредников, но
всегда устами Мухам-
меда. Пророк, сообщая
людям сказанное ему,
страстно провозглашает
новую веру, горячо убеж-
дает слушателей в ее
истинности, рисует карти-
ны Судного дня, конца
света, устрашает вечны-
ми муками тех, кто не
уверовал, и обещает рай-
ское блаженство идущим
по пути Аллаха, яростно
обличает многобожников.
Большинство открове-
ний — это увещевания,
угрозы, постоянные на-
поминания о силе и мощи,
величии бога, во власти
которого все сущее. Это
полемика с теми, кто сом-
невается в том, что Му-
хаммед — посланник Ал-
лаха. Даются в Коране
моральные предписания,
устанавливаются обряды,
ритуалы, основы образа
жизни мусульман. Соб-
ранные (в период правле-
ния халифа Османа, 644—
656) воедино, сведенные
в один список открове-
ния, которые хранились
частью в памяти тех, кто
их слышал, частью запи-
санные первыми мусуль-
манами, составили кано-
нический текст Корана,
который дошел до нашего
времени почти в неизмен-
ном виде. Текст разделен
на 114 глав — сур. По-
следовательность их не
связана ни с хронологией,
ни с логикой изложения,
они расположены по убы-
вающему признаку (кро-
ме первой), в конце са-
мая короткая, в ней шесть
аятов «стихов». Нет те-
матического единства и
внутри сур, часто в них
соединены откровения,
произнесенные в разное
время Исходя из этого,
редакция сочла возмож-
ным отобрать для каж-
дой публикации (они пред-
полагаются в трех но-
мерах журнала) группы
сур независимо от их
нумерации, по признаку
Сура 53
ЗВЕЗДА
«Во имя Аллаха.
Этими словами начинают-
ся все суры Корана, кроме
девятой. Где бы ни жил
мусульманин, на каком бы
языке ни говорил, он
обязательно произнесет
их несколько раз в день
по-арабски, как они звучат
в Коране: «Бисми-ллахи-
р-рахмани-р-рахим» —
если не все, то первые
два — «Бисмилла!»
Так написал эту мусуль-
манскую формулу совре-
менный художник-кал-
лиграф Джалиль Расули
(воспроизведено из жур-
нала «Курьер ЮНЕСКО»
(№ 9—10, 1981).
милостивого, милосердного!»
1.	Клянусь звездой, летящей с небосклона,-
2	Ваш верный друг с пути не сбился
3.	И речь глаголит не с пристрастьем,
4	А лишь по откровению, которое ниспослано ему
5.	И наставляет его тот, кто моши необъятной
преисполнен
6.	Во всем величии ему явился Он
7.	На высшей точке горизонта.
8.	Затем спустился Он и ближе подошел,
9.	И был на расстоянии не боле двух пролетов лука.
10.	Так своему рабу Бог передал.
То, что назначил Он для своего пророка.
11.	То, что узрели ум и сердце, они пророку
не солгали,
12	Ужель вы станете оспаривать все то, что он стрел?
24. Ужель владеет человек всем тем, что пожелает?
25 Но нет! Лишь Бог владеет завершеньем жизни и
ее началом.
Сура 29
ПАУК
45. Читай им то, что послано тебе
Внушеньем тайным этой Книги.
Свершай молитву по часам,
И оградит она тебя
От дел порочных и позорных.
И нет сомнения хранить в душе Аллаха
Превыше всех высот (земных)
46. Не спорь с людьми писания,
Зови их красотой вещаний,
Но лишь того зови,
Кто не наносит зла.
Ты им скажи: «Мы верим в откровенье,
Ниспосланное нам и вам,
Един наш Бог и ваш,
И лишь Ему мы предаемся»
21 
Сура 21
ПРОРОКИ
1 К вам близится момент отчета,
Но нет же, отвращаетесь и внемлить не хотите
30 Но разве неизвестно всем неверным,
Что небо и земля единой массой были
Которую мы рассекли на части?
И все живущее
Мы извели из животворной влаги.
Ужель они и в это не уверят?
34.	И до тебя не даровали вечной жизни
Мы никому на сей земле.
Коль смертен ты,
Ужель они себя бессмертьем тешат?
35	И каждая душа должна познать вкус смерти
Мы испытаем вас тем благоденствием и злом,
Что ниспадут на вас,
И лишь потом к себе вас призовем
?0. Поистине, Господь твой простирает
Удел свой тем, кому Он пожелает,
И мерой справедливой раздает.
31.	И не убий детей своих из страха обеднеть,
Мы пропитаем их и вас,
Ведь убиенье это поистине великий грех
32.	Не приближайся к блуду ты,
Ведь полон срама он и зла,
И открывает дверь другим деяньям злым
33.	Не приближайся ты к добру, что сироте дано,
Иначе, как размер его улучшить,
Пока он к зрелости своей не подошел
И соблюдай ты договор сполна,
Ведь за него ответ держать придется
Тебе в день Судный.
35 И будьте верны в мере вы тогда.
Когда вам надлежит отмерить,
И вес засчитывайте на весах, которые не лгут
Поистине, в конечном счете
И праведней всего и выгоднее это.
104. В тот день
Папирусом свернем Мы небеса,
И точно так, как Мы произвели первичное созданье,
Мы (повелим ему уйти в небытие и) сотворим другое,
Таков был Наш обет.
И Мы его исполним
Сура 17
ДЕТИ ИЗРАИЛЯ
23. И повелел твой Бог,
Чтоб поклонялись вы единому Ему,
И чтоб к родителям своим благодеяли
И если кто-нибудь из них, иль оба.
Достигнут старости в твой век,
Презренными словами их не гони
А обращайся к ним ты с должным уваженьем.
24 Крыло смирения ты милосердно к ним склони и молви:
«Бог мой! Ниспошли им милость,
Подобно той, с которою меня они взрастили».
26. Воздай ты ближнему все должное ему,
И путнику, и бедняку воздай ты также,
Но с безрассудностью добро свое не расточай.
36
37
Сура 81
СВЕРТЫВАНИЕ
за тем, чего не знаешь;
И не ходи ты горделиво по земле.
Тебе ее не разделить на части,
И гор по росту не достичь.
И не гонись
Поистине, за каждую неверность
Твоих ушей, и глаз, и сердца
Ответишь в Судный день.
1.	Когда свернется и погаснет Солнце,
2.	Когда, теряя блеск свой, распадутся звезды,
3.	Когда, подобно миражу, придут в движенье и
исчезнут горы,
4.	Когда верблюдицы, несущие во чреве последний
месяц.
Будут без присмотра,
5.	Когда в стада собьются звери,
6.	Когда набухнут и прольются все моря,
7.	Когда распределятся души,
8.	Когда зарытую живьем младенца-девочку воспросят,
9.	За грех какой она была убита;
10.	Когда раскрыты будут свитки
хотя бы относительной
сюжетной близости. Не-
которые суры даются в
неполном виде — в одних
случаях это зависело от
переводчика, в других —
мы воспользовались пра-
вом отбора наиболее удач-
но переведенных фраг-
ментов. В скобки заклю-
чены слова, которые в
оригинале отсутствуют,
но, по мнению перевод-
чика, необходимы, по-
скольку русский эквива-
лент не выражает пол-
ноту содержания араб-
ского слова.
Каждая сура (кроме
девятой «Покаяние»)
начинается словами «Во
имя Аллаха, милостивого,
милосердного». Мы вос-
производим их один раз —
в каллиграфическом ис-
полнении.
Выдающиеся художест-
венные достоинства Кора-
на безусловно признаны
всеми знатоками араб-
ской словесности. Но в
мусульманской теологии
даже традиционно счи-
тается, что аяты Корана
«неподражаемо совершен-
ны», своеобразны и мно-
голики по содержанию
и форме, так что послов-
ный их перевод неосуще-
ствим, возможен лишь
перевод смыслов. Поэто-
му, например, английское
академическое издание
Корана называется «The
Koran Interpreted» (Ox-
ford University Press.
London, 1959) - интерпре-
тация, толкование Корана.
Автор предлагаемого пе-
ревода наряду с букваль-
ным текстом Корана изуча-
ла один из лучших и наи-
более полных тафсиров к
нему (тафсир - разверну-
тое толкование аятов, ко-
торое дается самыми про-
свещенными мусульман-
скими учеными), тот, что
сопровождает американ-
ское издание Корана, вы-
полненное А. Юсефом
Али, американцем араб-
ского происхождения
(Amana Corp. Brentwood,
Maryland. 1983)
От редакции Когда гото-
вилась эта публикация, нам
стало известно, что Исламский
центр в Стокгольме, а также
Центр «Исламский призыв» в
Триполи предложили В. Поро-
ховой издать ее перевод со-
ответственно в Швеции и Ли-
вии. «Предложения для меня
весьма лестные, но более всего
мне хочется, чтобы мой перевод
прежде увидел свет в русском
издании в журнале «Наука и
елигия> — сказа .
 22
11 И обнажится небо,
12	И разожжен огонь бушующего ада будет,
13	. Когда приближен будет рай,-
14	Познает каждая душа, что уготовила себе вперед.
15	Но нет! В знак (неизменного) движения планет,
16	. Которые восходят (при закате) и исчезают
(при восходе Солнца),
17	В знак все темнеющего крова ночи
18	. И в знак зари, что выдыхает свет,—
19	. Сие поистине принесено достойным вестником,
20	Кому у Властелина трона даны и сила, и почет
21	Владеющего властью повеленья и верным пред
доверием Его.
22	. О, люди! Ваш собрат1 не одержим,
23	. Ведь истинно, он лицезрел его2 на ясном горизонте,
24	. И на незримое он не скупится3
25	. Сие — не проповедь гонимого Аллахом Сатаны.
26	Куда ж идете вы?
27	Поистине, посланье это - увещевания мирам,—
28	Тем, кто желает следовать по праведной стезе
29	. Но не дано вам ничего желать,
Пока Аллах владыка всех миров,
Не повелит вам это
Сура 82
РАЗРУШЕНИЕ
1	. Когда разрушился небесный склон,
2	Когда рассыпались все звезды,
3	. И когда слили свои воды все моря,
4	Когда перевернулися могилы,
5	. Познала каждая душа, что уготовила она себе
вперед,
А что пришлось оставить в жизни ближней
6	. О, человек! Какой соблазн
Тебя удерживает от поклоненья щедрому Владыке?
7	Тому, кто сотворил тебя, и выровнял, и соразмерил,
8 И сотворил тебя в Ему угодном виде.
9	И все ж, вы тщетой считаете и Судный день, и
добродетель.
10	А ведь над вами — Его стражи,
11	. Исполненные доброты и чести и отмечающие все.
12	Известно им все то, что вы вершите.
13	И будут праведники в благодати,
14	А грешникам - гореть в огне,
15	Куда их в Судный день повергнут.
16	И им не избежать его!
17	Как объяснить тебе, что значит Судный день?
18	И вновь — как объяснить тебе, что значит
Судный день?
19	В тот день не сможет ни одна душа
Помочь другой ни на йоту;
Единственным владыкой дня того Аллах предстанет!
Сура 84
РАСКАЛЫВАНИЕ
1 Когда (послушно Богу) раскололся небосклон,
2 Как было должно по Его веленью.
3 Когда расправилась земля,
4 Извергнув все, что в ней, и опустела,
5.	Как было должно по Его веленью.
6.	О, человек! Стремишься ты к владыке своему
И ты узришь Его!
7.	И тот, кому представят книгу его земных деяний
в праву руку
8.	Рассчитан будет счетом легким
9.	И в радости вернется к близким и собратьям.
10.	Но тот, кому представят книгу со спины4
11.	Взмолит о гибели.
12.	В пылающий огонь войдет он
13.	А на земле среди друзей и близких
Он радости исполнен был,
14.	Ведь он тогда уверен был,
Что никогда он к Нам не возвратится.
15.	Но нет! Господь следил за ним!
16.	Клянусь сияньем красного заката,
17.	И ночью той, что собирает на ночлег
(все сущее на сей Земле),
18.	Луной, когда она полнеет.
19.	Вам предстоит пройти
(и жизнь, и смерть, и воскрешенье).
20.	Так что ж удерживает их от веры?
21.	И что ж они колен не преклоняют,
Когда Коран зачитывают им?
22.	II более того, они пренебрегают.
23.	Аллах же знает все, что в их душе сокрыто.
24.	Так сообщи им о тяжелом наказанье,
25.	Всем, кроме тех, которые уверили в Аллаха
И праведные действия вершат,-
Их ждет награда без попрека.
Сура 90
ГОРОД
1.	Не стану клясться я землею этой,
2.	На коей ты живешь свободным,
3.	И ни родителем, ни отроком его.
4.	Поистине, Бог создал человека на тяжкие лишения
и труд.
5.	Так неужели человек воображает,
Что над его судьбой никто не властен’
6.	Он может говорить:
«Я заплатил за все сверх меры!»
7.	Не думает ли он, что все его невидимы деянья?
8.	И разве не дано ему двух глаз?
9.	И языка, и губ?
10.	И не указаны два главных направленья добра
и зла?
11.	Но не спешит избрать стезю крутую человек.
12.	Как объяснить тебе, что значит крутизна?
13.	Освободить раба,
14.	Дать пищу в дни лишений
15.	Сироте, который близок вам по крови,
16.	Иль бедняку, презренному другими.
17.	И вот тогда вы станете одним из тех,
Кто верует, смиренно сострадает,
И с милосердием творит добро.
18.	Таков лик праведных, стоящих
По праву сторону в день Судный.
19.	Но тем, кто Наши ясные знаменья отверг,
Почить на левой стороне.
20.	Под сводом пламенным огня.
В следующих номерах будет продолжена публикация сур Корана
в переводе Валерии Пороховой.
Суры 81, 82 и 84 считаются ранними, мекканскими (по хронологии
примерно шестая, седьмая и восьмая). Каждая начинается несколькими
метафорами, предполагающими крушение мира, прекращение привычно-
го проявления законов природы и т. д. Две открываются описанием
разрушения Солнца как самого важного фактора воздействия на мир
как символа существующего порядка вещей. Это случится в пред-
дверии Судного дня
1 Имеется в виду пророк Мухаммед.
4 Архангела Джеб раила.
3 Не скрывает то тайное, что открылось ему
4 Согласно мусульманским представлениям, у грешников правая рука
привязана к затылку, левая — к спине. 
23 
ФИЛОСОФСКИЕ ЧТЕНИЯ
Ислам и наука
Акбар ТУРСУНОВ,
доктор философских наук
Рабы застывших формул осмыслить жизнь хотят,
Их споры мертвечиной и плесенью разят
Ты пей вино! Оставь им незрелый виноград —
Оскомину суждений, сухой изюм цитат.	Омар ХАЙЯМ
В XX столетии секулярные процессы стали отличительной
чертой в духовном развитии стран Ближнего и Среднего Вос ока
Их темпы и масштабы, однако, оказались весьма различными
в разных странах и в целом куда менее интенсивными, чем это
прогнозировалось Западом.
Сегодня, например, иранские богословы фундаменталистско-
го склада ума и действия склонны законсервировать архаичный
ислам как основу тоталитарного образа жизни, предписывающего
единые правила поведения каждой личности, семье, всей нации
В отличие от них религиозные идеологи ряда арабских стран
(особенно алжирские, сирийские, египетские) считают жизненно
важным для мусульманства вопоос о том, должен ли приспосо-
биться мир ислама и его ценности к XX веку или же игнорировать
все, что происходит вокруг, замкнуться в себе, ориентируясь лишь
на свои внутренние законы. Этот вопрос включает и отношение
мира ислама к современной науке.
Как соотносятся основы мусульманского вероучения с
данными современного естествознания, составляющего фунда-
мент научно-материалистического мировоззрения? На этот счет
в современной арабо-мусульманской литературе представлены
по крайней мере три точки зрения. Первая утверждает, что
в Коране систематически и достаточно ясно изложены все
необходимые современному мусульманину знания о себе и окру-
жающем его мире. «Мы ничего не упустили в этой книге», —
говорится в Коране от имени Аллаха. Значит, надо только
вдумчиво читать и постигать священный текст. Вторая точка
зрения состоит в том, что Коран безнадежно устарел, в нем нет
ничего ценного для современного научного знания, а потому
книга эта представляет лишь историко-культурный интерес, так
что ни в коем случае нельзя отрицать экспериментально установ-
ленные научные законы и фундаментальные понятия на том
основании, что они противоречат Корану; надо давать новую
интерпретацию его текста. Третьи говорят, что Коран нельзя
прямо соотносить с современным естествознанием, его текст
должен восприниматься как метафора. В принципе же следует
разводить религию (ислам) и науку (естествознание).
Первая точка зрения — самая древняя и самая распространен-
ная. Еще первые арабские халифы, предавая огню книгохранили-
ща и библиотеки в завоеванных странах, руководствовались
следующим «разумным» соображением: если содержание книг
противоречит Корану, то они должны быть сожжены как еретичес-
кие, а если в них повторяется то, что сказано в Коране, они
бесполезны.
В наше просвещенное время эта логика, конечно, действовать
не может, и универсальность Корана в объяснении окружающего
мира сегодня обосновывается иначе: текст Корана — это своего
рода контурная карта, которую наука должна заполнять деталями
и окрашивать в соответствующие цвета. «Коран, — пишет
С.-Х. Наср, — часто называет природу книгой, являющейся мак-
роскопической копией самого Корана, книгой, которая должна
быть прочитана и понята еще до начала исследования природы.
Суфий XV века Азиз Насафи в своей книге «Кашф-ул-хакоик»
сравнивает природу с Кораном таким образом, что каждому роду
(биологическому) в природе соответствует определенная сура,
каждому виду — определенный аят, а каждому отдельному
существу — определенная буква (Корана. — А. Т.)»'
Наср и другие современные мусульманские теологи неотради-
ционалистского направления особо настаивают на «предсказа-
тельной мощи» Корана как микроскопического «свитка» мирозда-
ния: и расширение Вселенной, и последовательность формирова-
Статья вторая. Первая — в № 5.
ния космических тел («сверху вниз» — сначала Галактика, потом
уже Солнце, Земля и т.п.), и дарвинова идея эволюции, и ис-
кусственные спутники, и многое другое из новейших научных
открытий и технических изобретений — все «предусмотрено»
Кораном. (Представители лево-радикальных движений в мире
ислама сегодня пытаются «материалистически» интерпретировать
содержание сур и отдельных аятов Корана, что, однако, расцени-
вается в теологических кругах не иначе, как «тактическая уловка
безбожников».)
Однако у концепции Насра не слишком много сторонников.
«Сегодня мало кто из мусульман верит в то, что все современные
науки предварены Кораном»* 2, — констатируется в предисловии
к изданному в Египте новому комментарию к Корану. Еще меньше
сочувствующих у мусульманских модернистов, призывающих
трактовать религиозные тексты применительно к новым фактам
науки, противоречащим первоначальному смыслу этих текстов.
Такой «гибкий» подход практически невозможен: ведь если бы
при истолковании и комментировании Корана каждый раз
учитывался, скажем, уровень развития научной космологии, то за
сравнительно небольшой срок пришлось бы неоднократно менять
интерпретацию, скажем, аятов, повествующих о сотворении мира,
на прямо противоположную. К тому же этот подход чужд
исконному духу любой религии, в котором самое главное —
традиция.
Наиболее популярна и признана третья точка зрения,
отстаиваемая умеренными мусульманскими модернистами и ре-
формистами: утверждая неизбежность и незыблемость принци-
пиальных основоположений мусульманского вероучения, «аб-
солютного в своей божественной истинности», не настаивать в то
же время на том, что это относится к каждому слову и каждой
букве Корана.
Геркулесовы столбы этого подхода — тадждид (обновление)
и такаддум (прогресс) — ограничивают концептуальное про-
странство, в котором возрождение традиций и их модернизация
тесно переплетаются, а местами и временами просто совпадают.
По многовековой традиции истолкование священных текстов
осуществляется на трех уровнях: буквальном (тафсир), аллегори-
ческом (та’вил) и метафизическом (та'бир или тафхим). Уме-
ренные модернисты, как правило, используют аллегорический
уровень интерпретации, надеясь, что таким образом им удастся
в должной мере осовременить ислам и создать ему надежную
репутацию «позитивной религии». Их конечная цель — в< еобщее
признание ислама как единственного вероучения, способного
соединить научное и религиозное начала в единое непротиворе-
чивое мировоззрение, ибо Коран, как пишет один из этих
теоретиков, раздвигает границы, установленные на пути человека
материализмом3 *.
Первым шагом на пути создания такой всеобъемлющей
«мусульманской философии» считается исламская концепция
знания—своего рода методологический фундамент «научной
политики» мусульманских государств, вступивших на путь ин-
дустриального развития и культивирующих у себя естествознание.
Автор этой концепции Али Кеттани* выдвигает два основных-
положения: 1) человеческое знание бывает освященное — то, что
исходит от пророка ислама и заключено в Коране и Сунне;
и неосвященное — основанное на рассуждении, наблюдении и
экспериментировании, а также восприятии других культур; 2) по
уровню обязательности знание бывает двух типов — индиви-
дуально требуемое и социально требуемое. Обладать первым —
обязанность каждого мусульманина; это основные принципы
ислама и все то,что необходимо знать индивидууму для собствен-
ного выживания: социальная этика, мораль и гражданский закон.
Второй тип — это все возможное знание, которое необходимо
в данное время для выживания мусульманской общины, поэтому
оно — обязанность всей общины. Специалистами же (в специфи-
чески-исламском понимании) считаются лишь те, кто владеет
знаниями обоего типа.
Nasr S.-H. An Introduction to Islamic Cosmological Doctrines. L. Cambr..
1978. P. 1.
2 Jansen T. The Interpretation of the Koran in Modern Egypt. Leiden.
1974. P. 35.
3 Aroua A. L'I slam et la Science. Alger, 1974. P. 51.
* Кеттани Али — директор Исламского фонда по науке, технологии и
развитию, организованного в Джидде (Саудовская Аравия), один из
идеологов умеренного модернизма.
«Наука по своему значению и в своей шкале приоритета
внутренне связана с идеологией», — говорит А. Кеттани и обра-
щает особое внимание на отмеченные Всеарабским совещанием
в верхах (январь 1981 г., Мекка) шесть сфер, где непосредственно
встречаются наука и исламские ценности: образование, научная
политика, этика, регулирование исследования, его экологический
эффект и медицина.
Наряду с концепциями «исламского государства», «исламской
экономики», «исламского социализма» и т.п. исламская концепция
знания и организации науки, выдвинутая Али Кеттани, — это
реакция ряда мусульманских стран на требования современной
общественной практики.
Кроме этих, так сказать, текущих идеологических задач
локального характера, мусульманские теоретики заняты поисками
путей и средств духовного самоопределения перед нарастающим
культурным и идеологическим вызовом Запада
В этом плане серьезную угрозу основам мусульманской
религиозной жизни они видят в усиливающемся по мере развития
современных средств коммуникации и массовой информации
внешнем дезориентирующем и деформирующем воздействии.
Упоминавшийся нами выше С.-Х. Наср в своих последних
публикациях с тревогой говорит о «кризисе космического
измерения мировоззрения мусульман», о «брожении в их умах»
и призывает всех организованно сопротивляться «европейскому
духовному нашествию», преодолевая в себе комплексы «психоло-
гической и культурной неполноценности». Все это, считает Наср,
констатирует, что в результате этого нашествия ислам подвергает-
ся коррозии куда сильнее, чем в свое время под воздействием
идей Ренессанса менялась христианская религия5 *.
Но идеологи ислама озабочены не просто сохранением
религиозно-культурного суверенитета. Среди них немало таких,
кто уверен в том, что ислам, который сделал свой, оригинальный
вклад в развитие человеческой цивилизации вообще, далеко не
исчерпал свой духовный потенциал и что именно этой религии
(в особенности ее шиитскому направлению) суждено спасти мир
от идущих с Запада «технотронного мышления», «нравственной
коррупции», «экологического тупика», что история именно исламу
определила мессианскую роль. Ибо то, что с эпохи Ренессанса
признавалось за прогресс, в действительности оказывается
неудавшимся экспериментом, ведущим к уничтожению окру-
жающей среды и самого человека . Ислам же, по убеждению
современных идеологов, в большей степени, чем другие мировые
религии, является «религией человека»7, и в мире, живущем по
его законам, не может быть такого, как на Западе, безудержного
и бесконтрольного роста материальности в ущерб духовности.
«В фундаменте мусульманской науки,— пишет С.-Х. Наср,—
лежил истинная философия природы, которая, в случае ее
выражения и представления на современном языке, могла бы
заменить нынешнюю, ложную в своей основе, натурфилософию;
именно последняя, сопряженная с отсутствием подлинного
метафизического понимания исходных основоположений, в боль-
шой степени ответственна за теперешний кризис во взаимоотно-
шениях человека с природой»8.
Каковы же принципы этой «истинной», по Насру, философии
природы, которая должна заменить «ложную натурфилософию
Запада» и избавить человечество от всякого рода кризисов,
в особенности экологического?
Мусульманские идеологи всегда не без гордости заявляли, что
ислам, в отличие от своего мировоззренческого соперника —
христианства, изначально покровительствовал науке. Теперь они
добавляют к этому такое утверждением только ислам способен
смягчить (именно в силу того,что он более других «религия
человека») дегуманизирующее воздействие научно-технического
прогресса на современное общество. «С точки зрения ислама, —
пишет С.-Х. Наср, — трагедия современного человека состоит
в его желании использовать свой ум и свою мощь для установле-
ния господства на Земле и даже на небе... Не сознавая той
ответственности, которую налагает на него занимаемое им
центральное и привилегированное положение на Земле, человек
хочет играть роль бога, создавать и разрушать, господствовать
и управлять* но ведь он — вовсе не бог, а лишь образ и отражение
его имен и качеств... Человек хочет сделаться халифом, не будучи
абдом9, каковым он также был создан, и это дает ему мистичес-
кую свободу выступать даже против самого себя»10. И загрязне-
ние окружающей среды не что иное, как следствие загрязнения
человеческой души.
Наср резко критикует европейскую концепцию гуманизма11,
в рамках которой человек в его «земной», а не в «универсальной»
природе становится мерой всех вещей универсума. «Хрис-
тианство, — пишет он, — страдающее от слишком большого
упора на рационализм, проводит резкую грань между природой
и духом, по крайней мере, в рамках своей официальной теологии.
Этого нет в исламе... Согласно исламу, человек — природное
существо, но одновременно и непосредственный символ духовно-
го мира в природе, находящийся в прямом контакте с этим
миром» Благодаря тому, что человек является наместником бога
на Земле и занимает на ней центральное положение, он явля-
ется для природы источником духа»12.
Основной мировоззренческий принцип «исламской филосо-
фии природы» — идея взаимозависимости человека и природы.
С.-Х. Наср и другие мусульманские неотрадиционалисты выводят
его из исламского принципа таухида, утверждающего единство
всего сущего во внутреннем отношении к его онтологическому
началу — Аллаху. В гносеологическом оформлении этот принцип
выражен в мусульманской концепции единства знания, ут-
верждающей взаимосвязь всех типов знания (включая сакральное
и мистическое).
Распространение принципа таухида на все сферы познания
положено в основу принятой рядом мусульманских стран
программы «исламизации знаний». Идея таухида с должным
пониманием воспринята некоторыми современными естество-
испытателями-мусульманами (среди них — такая значительная
фигура мировой физической науки, как лауреат Нобелевской
премии Абдус Салам13).
Как видим, современный ислам не оставляет без осмысления
те аспекты и измерения общественной жизни мусульман, которые
либо порождены, либо возрождены XX столетием, расширяя тем
самым значительно сферу своего влияния. Впрочем, как уже
говорилось, ислам никогда не был только лишь религией или
просто идеологией; пытался быть (и небезуспешно) только
образом мыслей и образом действий; но — главное — образом
жизни» И современные религиозные движения, возникшие почти
во всех мусульманских странах,— так называемый «исламский
Ренессанс», — прямо или косвенно отождествляются с куль-
турным и национальным возрождением вообще.
В нашей исламов ед ческой литературе главное внимание
обращено на политизацию ислама, тогда как культурно-идеологи-
ческие процессы, происходящие в более глубоких пластах
общественного сознания, либо вообще остаются незамеченными,
либо не становятся объектом систематического анализа. К их
числу относится и движение за создание «научной методологии»
ислама (в частности, «исламской концепции знания»), развернув-
шееся под лозунгом «исламизации знания». Каковы будут
практические результаты осуществления этого лозунга, покажет
будущее. Тем не менее актуальность всестороннего диалектико-
материалистического осмысления этого явления в общем кон-
тексте наблюдаемых в мусульманском регионе возрожденческих
тенденций модернистской окраски несомненна.
г. Душанбе
5 Nasr S.-H. Who is Men? The perennial answer of Islam. In: Man and
his World. Toronto, 1968; Nasr S.-H. Islam and the Plight of Modern
Man. N. Y., 1975.
Наср С.-Х. Ma о риф-и исломи. дар джахон-и муосир. Техрон, 1347
(по солнечной хиджре). На персидском языке.
Sardar Z. The Future of Muslim civilization. L., 1979.
Nasr S.-H. The Western World and its Challenges to Islam. Islamic Quar-
terly, 1973, vol. 17. № 1/2. P. 3.
9 Халиф (араб.) — наместник (бога); абд (араб.) — раб (божий).
10 Nasr S.-H. Who is Man? Op. cit. P. 65.
Кстати говоря, идея гуманизма, достигшая своего расцвета в эпоху
европейского Возрождения и отвергаемая религиозно мыслящими ин-
теллигентами зарубежного Востока, первоначально сформировалась в
ирано-таджикском культурном ареале (первое терминологическое
оформление этого понятия — «одамият» — принадлежит поэтическому
перу Саади). Этот факт считается бесспорным в кругу русских и совет-
ских востоковедов (иранистов).
12 Nasr S.-H. Who is Man? Op. cit. P. 65.
13 Ср.: «Лично я посвятил себя поиску единства среди кажущегося
различия фундаментальных сил природы. Это часть наших убежде-
ний как физиков и моей веры как мусульманина в конечное единство
и симметрию Природы». (Абдус Салам. Уммат ал-илм. За тесное со-
дружество наук // Курьер ЮНЕСКО. 1981, сентябрь — октябрь. С. 55).
№ 
БУДДИЗМ ИСТОРИЯ и политика
Хайнрих Харрер — австрийский альпинист. Вторая мировая война застала его в Индии,
и английские власти интернировали его как подданного враждебной державы. Из
лагеря Харрер с приятелем бежали и, перебравшись через Гималаи, оказались
в Тибете. Здесь Харрер провел семь лет, завоевал доверие тибетцев и был пригла-
шен к малолетнему Далай-ламе учителем «европейских наук»: математики, гео-
графии, начатков техники. Мало кому из европейцев удавалось так приблизиться
к владыке Тибета. Вернувшись домой, Харрер написал книгу «Семь лет в Тибете».
Свежесть восприятия и широта охвата сделали эту книгу одной из наиболее попу-
лярных в мире книг о Тибете.
НАСТАВНИК ДАЛАЙ-ЛАМЫ
Хайнрих ХАРРЕР
..23 января 1946 года, на восьмой
день нашего пребывания в Лхасе,
к нам явился человек с приглашением
посетить родителей Далай-ламы.
Тхангме - хозяин дома, где мы посе-
лились,- онемел от неожиданности.
Его волнение передалось и моему
другу альпинисту Ауфшнайтеру, и
мне. За что такая честь нам, обыкно-
венным путешественникам? И к добру
ли такое приглашение?
Мы немедленно переоделись в луч-
шие костюмы, а Тхангме заботливо
сунул нам в руки по паре белых
шелковых шарфов и наказал вручить
их во время аудиенции отцу и матери
Его Святейшества. По тибетской тра-
диции, нельзя предстать пред очи
человека более высокого происхожде-
ния или социального положения без
хотя бы символического подарка
узкой полосы материи В продаже
видимо-невидимо подобных шарфов,
причем всякий даритель знает, какого
качества материю, в зависимости от
своего ранга, он смеет преподносить.
Дворец родителей Далай-ламы на-
ходился неподалеку, и вскоре мас-
сивные ворота распахнулись перед
нами - привратник поджидал нас,
склонясь в глубоком поклоне. Через
обширный двор, где овощные грядки
чередовались с купами ив, мы прошли
к дворцу Невидимые руки снова
загодя растворили двери, мы вступили
в просторный светлый зал - и по-
спешно склонились в поклоне: перед
нами, в окружении слуг, на небольшом
троне сама родительница Божес-
твенного Владыки, царственно спокой-
ная и величавая! Нам было чуждо
трепетное почтение, которое испы-
тывали тибетцы к Великой Мате-
ри, но торжественность мгновения
зачаровала.
Великая Мать приветливо улыбну-
лась нам, с явной благосклонностью
приняла наши шарфы, преподне-
сенные руками, вытянутыми, согласно
наставлениям Тхангме, как можно
дальше вперед. Шарфы были тут же
отданы ближайшему слуге, а хозяйка
дома, вопреки местному обычаю, с ми-
лой простотой пожала нам руки. Тем
временем в зал вошел важного вида
пожилой мужчина - отец Далай-
ламы. Мы вновь низко поклонились,
вручили ему шарфы, после чего и он,
не чинясь, пожал нам руки. Европейцы
изредка бывали в этом дворце, и хо-
зяева не только привыкли к рукопожа-
тиям, но и даже гордились своим
знакомством с этой нелепой чужезем-
ной привычкой
Затем нас усадили на ковры и угос-
тили чаем, непохожим на тот, к кото-
рому мы привыкли в Лхасе.
Я полюбопытствовал, что это за
чудесный напиток. Очень удачный
вопрос! Он навел хозяев на воспоми-
нания о родном крае, и беседа потекла
совершенно непринужденно Оказа-
лось, что родители Его Святейшее
гва простые крестьяне родом из
китайской провинции Цинхай. Именно
оттуда они вывезли рецепт приготов
ления чая: не с маслом, как его
заваривают тибетцы, а с молоком и
солью. Столь же трудно, как к мест-
ному чаю, было привыкнуть им и к
здешнему наречию.
За разговором мы хорошенько рас-
смотрели собеседников. Простое про-
исхождение сказывалось только в
приятной нечопорной общительности
В остальном же они держались с под-
черкнутым аристократизмом. Но ска-
чок из крестьянского домика в царские
палаты - к сказочному почету и не-
оглядным земельным владениям не
помутил их разум, це развратил души.
Лобсанг Самтен, старший брат
Далай-ламы, живой и любозна-
тельный подросток, забросал нас воп-
росами о наших путешествиях и
приключениях. Он признался, что де-
лает это по просьбе своего божествен-
ного брата. Это взволновало нас, и мы
в свою очередь стали расспрашивать
о юном первосвященнике. Титул Да-
лай-лама - монгольского происхож-
дения. «Далай» значит «море муд-
рости». У тибетцев свое, более употре-
бительное обозначение духовного
главы тибетского буддизма и прави-
теля страны — его можно перевести
как «Бесценный Правитель». Родители
и братья между собой называют Да-
лай-ламу «Кунгъюн», что значит
«Присутствие» ибо в его теле при-
сутствует божество.
Много-много месяцев спустя, когда
мне посчастливилось не только позна-
комиться, но и быть на дружеской ноге
с Кунгъюном, я дерзнул спросить его:
а как именно в нем распознали живое
воплощение Будды? Этот вопрос я за-
дал в день рождения Далай-ламы
(я знал, что он родился 6 июня
1935 года в Китае). Кроме меня, никто
не поздравил мальчика. Тибетцы не
придают значения дате своего рожде-
ния, зачастую не знают или не помнят
ее. Потому и день рождения владыки
не интересует подданных. Да и всякий
новый Далай-лама представляет со-
бой лишь очередное возвращение на
»емлю благого бодисатвы Ченрези-
Авалокитешвары, одного из тысячи
живых будд, которые отреклись от
нирваны, дабы помогать человечеству
Ченрези - верховный покровитель
Тибета, и его воплощения должны во
веки веков быть правителями этой
страны. Нынешний Далай-лама
четырнадцатое по счету воплощение.
Именно в этом качестве почитал его
народ и обращал к нему молитвы не
как к правителю, а как к верховному
живому богу страны.
Но Кунгъюн был слишком мал,
когда случилось событие, вознесшее
его на престол Лхасы, он посоветовал
мне расспросить знатных особ, ко-
торые были причастны к обнаружению
очередного воплощения Далай-ламы.
 26
Вот что мне поведал один из
немногих живых свидетелей тех заме-
чательных поисков командующий
армией Дзаза Кюнсангсе.
«Незадолго до смерти тринадцатый
Далай-лама дал указания о том, как
искать его посмертное воплощение. По
кончине первосвященника тело его
посадили в одном из залов Поталы
в традиционной буддистской позе ли-
цом к югу. На следующее утро
заметили, что голова покойного сама
собой повернулась лицом на восток.
И монах-пророк - государственный
оракул — во время ритуального
транса бросил ленту в сторону восхо-
дящего солнца. Но иных знамений
в течение следующих двух лет не было.
Тогда регент, временно заменяющий
Далай-ламу, отправился в паломни-
чество к волшебному озеру По Хор
Гъе. По поверью, всякий, кто глядится
в гладь святого озера, может увидеть
там частичку будущего. Регент после
долгих приготовительных молитв, уви-
дел в озере отражение некоего
трехскатного монастыря с золотыми
крышами — и рядышком крестьян-
ский домик с резным коньком. Полу-
чив божественную подсказку, регент
вернулся в Лхасу и снарядил не-
сколько экспедиций на поиски ребен-
ка, в которого воплотился Ченрези.
Тибетский народ живо интересовался
этими приготовлениями без Далай-
ламы все ощущали себя безза-
щитными сиротами в окружении злых
демонов.
Европейцы ошибочно полагают, что
Ченрези переходит в новое тело немед-
ленно после смерти предыдущего. По
буддистской доктрине, до следующего
воплощения могут пройти годы: все
зависит от того, когда бодисатва
сочтет нужным покинуть райские поля
и вернуться на землю в теле человека.
В 1937 году в указанном знаме-
ниями направлении - на восток
двинулись несколько поисковых групп.
В каждом караване было три ламы
и один светский сановник с многочис-
ленными слугами.
Группа, к которой принадлежал
рассказчик, со временем очутилась
в китайской провинции Цинхай, где
живет немало тибетцев и разбросано
множество ламаистских монастырей.
Разведчики педантично про-
чесывали окрестности, приглядываясь
ко всем местным мальчикам. Увы, ни
один не отвечал признакам воплоще-
ния Ченрези. Как вдруг в одной
местности тибетские разведчики уви-
дели трехскатный храм — и рядышком
крестьянский домик с резным коньком.
Неужели?!
В трепетном предчувствии удачи три
ламы и сановник переоделись в
одежды слуг, чтобы не отпугивать
простых людей своим богатым наря-
дом и иметь большую свободу
действий — уловка обычная во время
такого рода экспедиций. Покуда слуги,
переодетые хозяевами, попросились на
ночлег в крестьянский домик с резным
коньком, покуда хозяева суетились, не
зная, как приветить получше знатных
гостей, четыре разведчика незаметно
прошли на кухню. Навстречу им выбе-
жал двухлетний ребенок. Гости ни-
сколько не испугали его, малыш смело
подскочил к одному из лам, на шее
которого висели четки тринадцатого
Далай-ламы, вцепился в рукав его
одежды и закричал: «Сера лама! Сера
лама!» Тибетские разведчики онемели
от удивления. Малыш не только уга-
дал ламу в человеке, одетом слугой, но
и назвал монастырь Сера, где обитал
этот лама! Затем ребенок потянулся
к четкам Далай-ламы и, когда ему их
дали, немедленно повесил эти четки
себе на шею. Тибетцы не могли не
пасть ниц перед чудесным малышом.
Сомнений нет! Перед ними воплоще-
ние божества! И все-таки следовало
довершить проверку, выполнить все
формальности ритуала.
Несколько дней спустя они верну-
лись в крестьянский дом — в своем
истинном облике. Они пояснили роди-
телям мальчика, что видят в нем
воплощение бодисатвы и хотели бы
проэкзаменовать ребенка. Крестья
нина это нисколько не удивило: их
старший сын уже был отдан в мо-
настырь как воплощение. Мальчика
разбудили, и тибетцы удалились с ним
в комнату, где находился алтарь.
Монахи приступили к проверке. Они
предусмотрительно захватили с собой
предметы, принадлежавшие тринадца-
тому Далай-ламе (такие предметы
имелись у всех групп разведчиков).
Сперва малышу показали четыре
нитки четок. Мальчик, по-прежнему
нисколько не смущаясь общением со
взрослыми, выбрал самые дешевые,
старые и замасленные четки Но
выбрал верно: они принадлежали три-
надцатому воплощению Ченрези. По-
лучив наконец свои четки, малыш стал
пританцовывать от счастья. Точно так
же он безошибочно опознал барабан,
в который колотил в своей прошлой
жизни, призывая слуг, и посох тринад-
цатого Далай-ламы (простой, старый,
отвергнув роскошные палки, отде-
ланные костью и золотом). И на теле
мальчика имелись несомненные знаки:
уши у него были необычайно от-
топырены, на боках имелись две
симметричные крупные родинки
следы того, что он имел когда-то
лишнюю пару рук.
Зашифрованное сообщение об удаче
немедленно было передано по телегра-
фу в Лхасу — сложным путем, через
Китай и Индию. В ответ пришли
секретные инструкции: соблюдать тай-
ну, предотвратить враждебные интри-
ги, которые могут помешать успеху
миссии. Четверка разведчиков покля-
лась на изображении бога Ченрези,
что будет хранить молчание, и для
отвода глаз продолжала освиде-
тельствование мальчиков Находка
произошла на территории собственно
Китая, и узнай китайцы, что Далай-
лама обнаружен в их стране, они
непременно выслали бы с ним войско,
чтобы воспользоваться поводом просо-
читься в Лхасу. Тибетцы попросили
правителя провинции продать им
мальчика, так как есть основания
думать, что он лама. Но это выяснится
только в Лхасе, при сравнении многих
кандидатов. Правитель запросил сто
тысяч китайских долларов. Деньги
были тотчас выплачены. Какой про-
мах! Эта щедрость насторожила ки-
тайцев, и они потребовали еще
300 тысяч. После долгого торга сош-
лись на половине требуемой суммы
И наконец, в конце лета 1939 года
караван со святым мальчиком пус-
тился в путь в Лхасу. Месяц спустя на
границе Тибета караван встречал
главный министр со свитой. Он пере-
дал малышу послание регента, в кото-
ром тот признавал его воплощением
Авалокитешвары. Впервые тибетцы
совершили все ритуальные церемонии,
положенные при общении и встрече
с Далай-ламой. Только теперь роди-
тели малыша, лишь подозревавшие,
что их сын воплощение какого-то
очень значительного будды, узнали,
что их отпрыск станет повелителем
Тибета!
С этого дня малолетний Далай-лама
раздавал благословения взрослым с
такой ошеломляющей естествен-
ностью, будто умел это делать с
колыбели. В Лхасу его внесли в золо-
том паланкине, при невиданном стече-
нии народа. Люди были счастливы:
шесть лет оставались они сиротами,
шесть лет миновало со дня смерти
предыдущего воплощения - из них
почти два года Ченрези провел вне
человеческого тела. В феврале 1940 го-
да, во время Большого новогоднего
празднества, было официально про-
возглашено воцарение нового,
четырнадцатого Далай-ламы, и он
получил все подобающие титулы: Свя-
той, Заботливый и Преславный, Зла-
тоуст, Всепонимаюший. Всемудрый.
Защитник Веры...
Всех умиляло поведение мальчика,
которому не было и пяти лет. Он
держался с достоинством малолетнего
принца и без единой жалобы сносил
многочасовые церемонии. А со слу-
гами тринадцатого Далай-ламы
малыш был так добр и приветлив,
будто отлично помнил и знал их!»
Таков был вкратце рассказ главно-
командующего. В нем немало чудес, но
народная фантазия расцветила исто-
рию массой красочных, но совершенно
невероятных подробностей.
Однако вернемся к аудиенции во
дворце родителей Далай-ламы.
У Великих Родителей было шестеро
детей. Самый старший давным-давно,
еще ребенком, был признан воплоще-
нием Будды и стал ламой в одном из
тибетских монастырей. (Напрасно ев-
ропейцы полагают, что все тибетские
^9
монахи — сплошь ламы. Этого титу-
ла — «высший» — удостаиваются не-
многие, еще в детстве «опознанные»
как воплощения Будды, или же мона-
хи, славные воздержанием или уме-
нием творить чудеса.) Второй сын
учился в Китае. Третий, знакомый нам
Лобсанг, готовился в монахи. Четвер-
тому— Далай-ламе -шел одиннад-
цатый год. Были в семье и две девочки.
(Через несколько месяцев Великая
Мать родила седьмого ребенка -
мальчика, также признанного живым
Буддой; таким образом, она стала
своего рода чудом буддистского мира:
из ее чрева вышли три Воплощения!)
С этого визита началась наша
дружба с Великой Матерью. Наши
отношения не имели ничего общего
с обожествлением, свойственным ти-
бетцам. Я не очень-то верю во всякие
метафизические штучки и видел в Ве-
ликой Матери только добрую привет-
ливую женщину. И одновременно
я понимал людей, которым эта замеча-
тельная женщина внушала столь горя-
чую веру и почтение: она излучала
необычайную силу!
Только много позже мы с Ауфшнай-
тером поняли, что значил визит к роди-
телям Далай-ламы. Ведь кроме них
и считанных слуг, которые сплошь
лица высшего духовенства, никто не
смеет обращать свои слова к Богопра-
вителю. И тем не менее от него к нам
протянулась ниточка интереса.
Хозяева, несмотря на наши про-
тесты, щедро одарили нас съестным —
домой мы возвращались в сопровож-
дении дворцовых слуг с мешками
снеди и тюками шерстяных одеял
Монахи-танцоры
в масках,
инкрустированных
человеческими
костями и кораллами
бесподобной работы. Слух о милости
к нам разнесся по Лхасе, и отныне мы
были желанными гостями в любом
доме, независимо от социального ста-
туса хозяев.
Наступила весна. В этом году
главное тибетское торжество - грех-
недельное Большое новогоднее праз-
днество — пришлось на европейское
четвертое марта. В канун Нового
года - «года Огненной Собаки» —
городские власти по традиции пере
дали все свои полномочия духовен-
Эти три снимка
сделаны Харрером
на новогоднем
празднике у
подножья Поталы.
ству — словно напоминая о том, кому
власть принадлежала изначально.
Наступило странное правление. Для
начала по велению духовенства сто-
лицу приводят в порядок: моют и чис-
тят улицы, красят дома, и Лхаса через
несколько дней ошеломляет своим
обновленным видом и непривычной
чистотой. Одновременно устанавлива-
ется что-то вроде гражданского пере-
мирия: ссоры, раздоры, суды на время
запрещены. Все присутственные места
и лавки закрыты. Зато для уличных
торговцев наступает звездный час: вот
В руках монаха-
стражника палка
и бич — символы
его полномочий —
следить
за порядком
на празднике.
А занятия этих
монахов более
мирные: они кадят
и по команде поют
слаженным хором.
уж кто вдосталь дерет глотку и упи-
вается торгом и переторжкой! Лишь
на время торжественных процессий
они прячутся по углам. Все преступле-
ния и проступки, включая азартные
игры, караются во время безраздель-
юго правления духовенства вдвое
Монахи щедры на крайние наказа-
1ия - порой провинившихся за-
парывают на смерть. (Но регент
шраве и сурово наказать судью за
оессмысленное усердие.)
Две недели спустя мы присутство-
вали на кульминации празднеств —
великолепной процессии в Баркхоре,
в которой участвовал сам Далай-лама.
Гхангме забронировал нам окошко
в доме, откуда хорошо виден Баркхор.
Наши зрительские места были на
нервом этаже — никто не смеет взи-
рать с высоты на именитых участников
процессии. Кстати, по неписаному
 28
закону ни один дом в Лхасе не
превышает двух этажей — кощун-
ственно соперничать в высоте с Пота-
лой. Столичная знать летом возводит
временные разборные деревянные
третьи этажи, но эти конструкции
в мгновение ока исчезают перед лю-
бой религиозной процессией
Мы расположились у своего
наблюдательного пункта. Толпы за-
прудили площадь, обтекая странные
сооружения высотой метров десять,
а то и выше. Хозяева пояснили нам,
что это — каркасы для статуй из
масла. С первыми сумерками мы
увидели и скульптуры. В любом мо-
настыре есть особо одаренные монахи,
умеющие вырезать из масла самые
замысловатые и сложные фигуры —
лики святых и фигуры демонов, статуи
воинов, драконов.. Это искусство,
возможное только в холодном клима-
те, требует немалой искусности и тер
пения. Зато лучшие статуи будут
щедро премированы правительством
Вскоре на всех каркасах размести-
лось множество фигур из разноцвет-
ного ячьего масла. Народу собралось
так много, что мы боялись, что за
морем голов не разглядим процессии.
Сумерки сгущались Из дворца
вдруг высыпали солдаты и — под рез-
кие звуки трубы и барабанов - стали
теснить толпу, освобождая проход
для торжественного шествия
Окончательно стемнело, но площадь
осветилась тысячами дрожащих
огоньков масляных ламп, которые
имелись у всех, пришедших на праз-
дник. Казалось, только луны не хва-
тает для начала церемонии. Явилась
и она, полная, яркая, растолкав обла-
ка. Толпа заволновалась, забурлила:
пора!
Ворота храма распахнулись, и от-
туда величаво-медленной поступью,
поддерживаемый справа и слева слу-
гами из высшего духовенства, вышел
Далай-лама. Толпа враз онемела и
склонилась Согласно церемониалу,
подданные обязаны пасть ниц перед
Его Святейшеством. Но для этого не
было места - столь плотна была
людская масса. По мере продвижения
Далай-ламы ближайшие к нему под-
данные кланялись все ниже — словно
ветер пригибал колосья к земле. Никто
в толпе не смел поднять глаза на
живое воплощение божества.
Далай-лама, за которым следовала
огромная свита духовенство, санов-
ники, охранники, той же неспешной
поступью переходил от одного каркаса
к другому, останавливался и оценивал
очередную масляную скульптуру. За-
мирали и сопровождавшие его - в их
руках курились горящие благовонные
палочки.
Многотысячная толпа, пораженная
благочестивым страхом, хранила гро-
бовое молчание. Сперва слышна была
только музыка — монахи играли на
гобоях, трубах и литаврах. Затем к ней
добавилось гудение всеобщей молит-
вы. Вся картина казалась видением
из другого мира. В желтом ко-
леблющемся свете тысяч ламп ог-
ромные тускло блестящие фигуры
оживали: головки цветов начинали
раскачиваться на легком ветру, чуди-
лось, что и без того злобные лица
масляных демонов искажались еще
более сатанинскими ухмылками.
Живой Будда, Бесценный Прави-
тель, поднял руки в благословении...
Далай-лама теперь подошел совсем
близко к нашему наблюдательному
пункту, и я не сдержал удивленного
восклицания: «Господи, да он же
совсем ребенок!» Я и прежде знал,
сколько ему лет, но только сейчас по-
настоящему осознал это. Ну и что же,
что ребенок! Разве он не средоточие
веры десятков тысяч людей? Разве не
к нему обращены их молитвы, мольбы
и надежды? В Лхасе ли, в Риме ли -
повсюду верующих сплачивает необо-
римое желание: обрести Верховное
Существо и служить Ему.
Я закрыл глаза и весь обратился
в слух: молитвы духовенства слива-
лись в монотонное ритмичное бормо-
тание, казавшееся еще одной нотой
в торжественной музыке. Мое обоня
ние тоже «слышало» — слышало чуд-
ную мелодию ароматов многочис-
ленных воскурений, дымками вьющих-
ся над свитой Далай-ламы.
Но вот Далай-лама завершил обход
Баркхора и скрылся во дворце. За ним
скрылась свита, солдаты — лишь
музыка еще звучала глуше и глуше из-
за стены.
Что произошло с толпой! Все как
будто очнулись от гипнотического сна!
Тысячи людей словно взбесились: за-
говорили разом зажестикулировали,
заспорили. Внезапно всем стало тесно.
Только что толпа рыдала и млела
в экстазе, молилась, трепетала и уми-
лялась, погружаясь в медитацию —
и вот площадь набита крикунами
и драчунами. Но монахи-охранники
были тут как тут. Дюжие молодцы
с лицами, для устрашения выкра-
шенными черной краской, в одеяниях
с подбитыми плечами (и без того
широкими!) кнутами и дубинками
устанавливали порядок. Людское море
мало обращало внимание на удары
кнутов и дубинок словно демоны
вселились в людей. Боже, неужели это
те самые люди, которые пять минут
назад пластались перед ребенком?..
На следующее утро улицы были
пустынны. Ни следа от ночного экстаза
толпы. Масляные фигуры унесены.
Быстро сколоченные прилавки заняли
место каркасов для вчерашних статуй.
А сами произведения искусных мона-
хов уже растаяли под первыми лучами
мартовского солнца. Это масло пойдет
для ламп или на приготовление маги-
ческих снадобий
Продолжение следует.
Перевел с английского
Вл. ЗАДОРОЖНЫЙ
Прошу рассказать об иконе свя-
тых мучеников — Гурии, Самане
и Авиве
А. КОШКИНА, г. Саки.
ГУРИЙ, САМОК
И АВИВ
Л. Л. ЛЕБЕДЕВ
Канонизированные праведни-
ки в христианской церкви делят-
ся на несколько типов, или чи-
нов святости. Пророки, апосто-
лы, мученики, благоверные кня-
зья — в этих случаях тип святос-
ти ясен из названий. Святите-
ли — это канонизированные
иерархи церкви; преподоб-
ные — «весьма уподобившиеся»,
го есть проявившие в себе за-
ложенные, по учению церкви,
в каждом человеке «образ и по-
добие Божие»; равноапостоль-
ные — миссионеры, отличивши-
еся обращением к вере мно-
жества людей. Иногда один свя-
той принадлежит одновременно
к двум чинам — преподобно-
мученики, священномученики,
благоверные равноапостольные
князья.
Но есть и такие, которые, при-
надлежа к одному из общих чи-
нов, обладают еще и особой «ду-
ховной специальностью». На-
пример, при телесных недугах
часто обращаются с молитвой
к мученику и целителю Панте-
леймону, при жизни бывшему
врачом-бессребреником; жен-
щины, искушаемые чрезмерной
страстностью, просят об избав-
лении от этого порока у покаяв-
шихся «блудниц» — Марии Маг-
далины или Марии Египетской.
К мученику Антипе была приме-
нена особая пытка — вырывание
зубов, поэтому к нему взывают
о помощи при зубной боли.
Гурий, Самой и Авив покро-
вительствуют семье и браку, они
очень популярны у верующих
во все времена. О самих муче-
никах известно лишь то, что они
родом из города Эдессы, где
претерпели смерть за веру в
период последних гонений на
христиан — при Диоклетиане и
Ликинии (начало IV века). Ле-
генда же, связанная с их имена-
ми, относится уже к их «посмерт-
ным деяниям». Вот о чем она
повествует.
В 395 году полчища гуннов
подступили к городу Эдессе.
Среди солдат Эдесского гарни-
зона был воин родом из готов,
проживавших в северной Болга-
рии. Он жил на постое у вдовы
29 
по имени София, имевшей
красавицу дочь Евфимию.
Солдат влюбился в девушку
и добился ее руки Когда
опасность нашествия мино-
вала, гот собрался на роди-
ну. На прощание встревожен-
ная за судьбу своей дочери
София повела молодых су-
пругов в церковь мучеников
Гурия, Самона и Авива и по-
требовала, чтобы муж перед
их мощами поклялся, что бу-
дет любить и беречь жену
Когда молодая женщина при-
была на родину мужа, оказа-
лось, что у него уже есть
семья. Евфимию же он сделал
рабыней своей жены.
Однако красавица рабыня
вызывала подозрения у хо-
зяйки, и не напрасные —
вскоре она родила младен-
ца, очень похожего на отца.
Г оспожа, одержимая рев-
ностью, отравила оебенка,
влив в его уста сильнодейст-
вующий яд. Евфимия, пред-
полагая возможного винов-
ника, отерла платком уста
младенца и выжала этот пла-
ток в питье своей госпожи:
по ее разумению, если та
невиновна и ребенок умер
своей смертью, то ей не бу-
дет от этого никакого вреда
Хозяйка умерла в ту же ночь.
Родственники без труда
разгадали суть дела и не ста-
ли обращаться к судье, чтобы
не обнаружить преступления
покойной. Они порешили де-
ло жестоким самосудом: за-
живо похоронили Евфимию
с хозяйкой в одном гробу.
Дальше легенда повеству-
ет, как заколоченной в гроб,
изнемогавшей от ужага Евфи-
мии явилось видение Гурий,
Самой и Авив обещали спа-
сение. Когда она впала в тяж-
кое забытье, какая-то «не-
видимая сила» освободила
ее из гроба и перенесла на
родину, в Эдессу. Очнулась
она в церкви, около мощей
трех мучеников. Священник,
увидев девушку в рубище,
плачущую и благодарящую
Бога, стал ее расспрашивать
и с трудом поверил невероят-
ной истории. Пригласили мать
несчастной, которая приняла
дочь в свои объятия.
Через некоторое время
снова возникла военная опас-
ность, и нарушивший клятву
муж Евфимии снова оказал-
ся в Эдессе. Уверенный, что
той давно нет в живых, он,
как ни в чем не бывало, явил-
ся к Софии и передал ей
поклон от дочеои. Злодей
был тут же уличен, отведен
к своему военачальнику, ко-
торый осудил и казнил его.
С тех пор христианки молят-
ся Гурию, Самону и Авиву
об укреплении верности
своих мужей.
В прошлом году журнал
опубликовал 9 новых имен
причисленных Собором к
святым. Если об Андрее Руб-
леве, Дмитрии Донском еще
можно прочесть, то, к приме-
ру, о Блаженной Ксении Пе-
тербургской я как неверую-
щая нигде узнать не могу.
Е. АВГУСТОВА,
г. Краснодар.
КСЕНИЯ
ПЕТЕР-
БУРГСКАЯ
Эта святая принадлежит
к чину блаженных, или юро-
дивых (юродивый — значит
безумный). Основанием для
введения такого типа свя-
тости стали слова апостола
Павла: «Мы безумны Хри-
ста ради» (I Кор. 4:10).
Всякий подвиг во имя Хри-
ста вызывал уважение ве-
рующих. Это могло питать
гордость, а известно, что ра-
ди гордыни человек нередко
идет иа все. Благочестие ста-
новилось социально-престиж-
ным, а потому, зачастую,
показным.
Как бы протестуя против
такой показной праведности,
бросая вызов моральной са-
моуспокоенности и самодо-
вольству, стремясь избежать
соблазна гордыни, появились
юродивые Христа ради. Де-
монстративно отказываясь
от разума — высшего до-
стоинства человека, они обре-
кали себя на всеобщее пре-
зрение, насмешки, издева-
тельства.
Этот подви! считается в
церкви самым трудным, не
случайно поэтому число ка-
нонизированных юродивых,
или блаженных, незначитель-
но в общем списке святых.
До крещения Руси на пра-
вославном Востоке почита-
лось всего шесть юродивых.
На Руси первым стал киево-
печерскнй монах Исаакий
(умер в 1090 году). Наиболь-
шее число канонизированных
юродивых приходится на
период с XV до начала XVII
века. Самый известный из
них — Василий Блаженный,
именем которого обычно на-
зывают знаменитый храм на
Красной площади (на самом
деле собор — Покровский,
Василию посвящен лишь
один из его боковых приде-
лов). А недавно Поместный
Собор, посвященный тыся-
челетию крещения Руси, ка-
нонизировал блаженную Ксе-
нию Петербургскую, жив-
шую в XVIII веке.
Ксения родилась между
1719 н 1730 годами в Петер-
бурге. О юности ее ничего
не известно. Народная па-
мять сохранила лишь то, что
связано с ее подвигом юрод-
ства, начавшимся после вне-
запной смерти горячо лю-
бимого мужа — полковника
Андрея Федоровича Петро-
ва. Потрясенная горем, 26-
летняя вдова в день похорон
мужа одела его одежду и в
таком виде пошла за гробом.
Все решили, что несчастная
лишилась рассудка. Она же
требовала: «Не зовнте меня
больше Ксенией, но зовите
Андреем Федоровичем». В
странном виде она продолжа-
ла ходить и после похорон,
говоря: «Ксеньюшка моя
скончалась и мирно почи-
вает на кладбище, аз же
грешный весь тут».
Принудительное медицин-
ское обследование по тре-
бованию родственников му-
жа, пытавшихся лишить вдо-
ву права распоряжаться на-
следством, показало, что
психически она совершенно
здорова. Вступив в законные
права, все имущество, вклю-
чая дом, Ксения раздала
нуждающимся. Бездомная,
она целыми днями скиталась
по улицам Петербурга, в
том же мужском костюме,
бормоча невразумительные
речи, собирая подаяние, под-
вергаясь насмешками и уни-
жениям. В особе нности ей
доставалось от мальчишек.
Верующие, однако, стали
замечать, что эта «безумная»
подает другим иищнм, а по
ночам усердно молится в
уединенных местах. Посте-
пенно ее полюбили, стали
прислушиваться к странным
речам, в которых порой ока-
зывался глубокий смысл.
Матери приноси ж к ней
своих детей, чтобы она по-
качала или приласкала их.
Такой образ жизни Ксения
вела в течении 45 лет, до са-
мой смерти. Похоронена она
на Смоленском кладбище
Петербурга.
Почитание Ксении нача-
лось сразу после ее смерти
и с годами все возрастало.
У Петербурга, сравнительно
молодого города, появилась
своя святая.
В начале XX века столич-
ный мигрополит Антоннй
(Вадковский) в память бла-
женной Ксении учредил на
Малом проспекте Васильев-
ского острова «Дом Трудо-
любия» для вдовиц и сирот,
не имевших крова и возмож-
ности заработать себе на
хлеб. И вот теперь она ка-
нонизирована как всерос-
сийская святая, по опреде-
лению Собора, «за святость
жизни, проявившуюся в глу-
бокой любвн к ближним, в
смирении, терпении, кро-
тости и прозорливости, иа
основании большого коли-
чества чудес, совершающихся
по молитвам блаженной, а
также иепрекращающегося
народного почитания».
Почему вокруг голов свя-
тых на иконах принято изо-
бражать ореол?
Т. ПЕТРЫ КИНА,
г. Нальчик.
НИМБ
И. СМИРНОВА
В религиозном искусстве
святых изображают со све-
тящимся нимбом вокруг го-
ловы. реже — вокруг тела.
Это так называемая аура,
таинственное излучение, ко-
торое еще недавно вообще
отрицало* ь или считалось
не заслуживающим внима-
ния как принадлежность
оккультных учений о чело-
веке.
В христианское искусство
нимб-аура вошел в V веке,
с развитием иконописи. Сог-
ласно христианской легенде,
неописуемое сияние исходи-
ло от одежд Христа в момент
преображения, а во время
проповедей апостола Павла
вокруг ею головы появлялся
яркий свет. Одиако изобра-
жения ауры можно найти в
храмах Индии и Цейлона.
Египта, Греции, Мексики,
Перу, в японских буддийских
книгах задолго до возникно-
вения христианства.
Сама идея наличия вокруг
тела человека некоего све-
тящегося облака, ауры, очень
древнего происхождения. По-
 30
лагали, что имеет она форму
шара или яйца и подвер-
жена влиянию особых фак-
торов, например, болезней.
Гак, известный врач XVI
века Парацельс писал: «Жиз-
ненная сила заключена не
только в человеке, она исхо-
дит от него в виде радиаль-
ных лучей и может воздей-
ствовать на другой объект
на расстоянии. Это воздей-
ствие может быть отрав-
ляющим или наоборот».
По-настоящему изучение
этого феномена началось
лишь в 1911 году, когда врач
больницы Святого Томаса в
Лондоне Вальтер Килнер,
разглядывая пациентов че-
рез цветной стеклянный эк-
ран. неожиданно обнаружил
радиальные лучи шириной
около 6 дюймов, исходящие
от большинства тел. Вскоре
он установил, что форма н
окраска ауры меняются в
зависимости от состояния
здоровья наблюдаемого, и
решил применять свое от-
крытие при диагностирова-
нии.
Объяснить явление ауры
смогли физики. Как извест-
но, глаз человека восприни-
мает видимый свет — элект-
ромагнитные волны в диапа-
зоне 370—760 миллимикрон.
Живое тело излучает электро-
магнитные волны в ином,
инфракрасном диапазоне. Ес-
ли сделать термографический
портрет человека, то «холод-
ные» волосы и ногтн на нем
будут черного или голубого
цвета, уши — зеленые, нос —
желтый, шея и щеки — оран-
жевые или красные. Этот ме-
тод используется в медицин-
ской диагностике для выявле-
ния воспалительных (горя-
чих) зон в организме. Но ока-
зывается, термографический
портрет можно получить и без
соответствующей аппарату-
ры. ведь порог чувствитель-
ности у разных людей разлн
чен и кое-кто способен видеть
и инфракрасный диапазон
Кстати, это излучение вос-
принимают многие ночные
животные, например, кош-
ки. Не потому ли человечес-
кая фантазия сделала кошек
пособницами ведьм, их кол-
довских действий?
Вслед за В. Килнером
описать ауру языком физики
попытался биолог из Кем-
бриджа Оскар Бэгналл. Он
сделал два важных откры-
тия. Установил, что на ауру
влияет магнитное поле (это
доказывает ее материальное
происхождение), и подметил,
что при определенных усло-
виях энергетическое свече-
ние можно наблюдать, что
На иконе — святое семейство. Символ их
божественного происхождения — лучащиеся
над головами нимбы.
Вокруг листка, только что сорванного с дере-
ва, вы видите свечение. Это явление объяснили
супруги Кирлиан, советские исследователи,
чьи имена известны сегодня всему миру.
«Эффект Кирлиана» подтверждает наличие
в любом живом организме вещества, нахо-
дящегося в состоянии плазмы, а точнее, био-
плазмы.
называется, невооруженным
глазом. Эту способность мож-
но тренировать и развивать.
Оказывается, я не имею
никакого представления о
Духе Святом. Очень хотелось
бы на страницах вашего
журнала «Наука и религия»
прочитать о концепции Свя-
того Духа.
С. СОРОКИН,
г. Горький.
Е. ЛАЗАРЕВ
БЛАГОДАТЬ
Так в христианстве на-
зывается божественная сила,
которая избавляет человека
от греха и соединяет его с
богом. В католицизме бла-
годать — единственное усло-
вие спасения, православные
считают, что для спасения
нужны и усилия самого че-
ловека. Носитель благодати
в христианской традиции —
духовенство, воспринявшее
ее от апостолов. На апосто-
лов же благодать Святого Ду-
ха низошла, согласно пре-
данию, в день Пятидесятницы
(через семь недель после
воскресения Христа). На ико-
нах благодать изображают
потоком нежгучего огня.
Понятие благодати суще-
ствовало и до христианства.
Так, имя «Анна» — древне-
еврейского происхождения и
означает «благодать».
В древнеиранской священ-
ной книге Авесте небес-
ная благодать называлась
«хварн» («фарн»). Среди
«наилучших мест обитания»
в Авесте упоминается область
на Иранском плато—«Хаэ-
тумант лучащийся, наделен-
ный хварном». А вот слова
из гимна богу Митре: «За
блеск его и хварн я буду
чтить Митру многопастбищ-
ного...» Солнечного Митру
изображали в лучистом орео
ле. Получается, что бла-
годать может не только ни-
сходить, но и излучаться те-
лом бога (или святого). В
христианской иконографии
излучение преображенного
тела святых принимает вид
не только нимба, но и тонких
золотых полосок на одежде
(так называемый «ассист»),
А у славян-язычников с
древнеиранским понятием
«хварн», возможно, было
связано имя бога Хорса
31 
Рисунок А. Остроменцкого.
ГЛАВА 26
Ровно в девять часов Джон Морс
занял место для свидетелей. Прокурор
некоторое время изучающе смотрел
на него, затем задал первый вопрос:
— Мистер Морс, была ли у вас
договоренность с Фрэнком Ридом об
оплате ваших услуг?
- Да.
О какой сумме шла речь?
Двадцать тысяч долларов.
— Сколько времени у вас ушло на
подготовку и депрограммирование?
— Около недели.
Хэтч выдержал паузу. Он вернулся
к своему столу и взял какие-то бумаги,
просто чтобы потянуть время. Хотел,
чтобы сказанное отложилось в созна-
нии присяжных. Двадцать тысяч за
одну неделю. Он взглянул на при-
сяжных. Судя по всему, эта цифра
произвела на них должное впечатле-
ние. Большинству из них приходится
тянуть лямку два года, чтобы зарабо-
тать эту сумму.
Он снова подошел к Морсу.
— Мистер Морс, вы показали, что
занимались депрограммированием в
течение трех лет. Это верно?
Да.
- Сколько человек вы депрограм-
мировали за это время?
Окончание. Начало в 3, 4. 5, 6.
© Max Ehrlich. The cult. 1988.
— Значительное число.
— Точнее
Сто шесть
Он снова помолчал, чтобы при-
сяжные могли перемножить двадцать
тысяч на сто шесть. Значит, за три
года... однако!
- Правильно ли будет сказать, что
именно деньги были основным моти-
вом вашей деятельности?
— Нет, это не так. У меня очень
большие накладные расходы. Часть
денег идет на транспорт, часть на
оплату услуг, которыми мне прихо-
дится пользоваться в разных городах.
Много уходит на содержание в клини-
ке жены. Кроме того, я никогда не
запрашиваю лишнего. Мистер Рид
может позволить себе заплатить эту
сумму. Иногда мои клиенты оплачива-
ли только накладные расходы. Некото-
рым я помогал целиком за свой счет.
— Вы можете назвать кого-нибудь
из таких клиентов?
— Я могу перечислить десятка по-
лтора лиц, которые подтвердят...
Хэтч перебил его:
Вы ненавидите Души Господни,
не правда ли?
Прокурор почувствовал, что сам
подстроил себе ловушку, и решил
резко изменить направление атаки.
Теперь он задался целью продемон-
стрировать присяжным предвзятость
обвиняемого.
Наконец Хэтч перешел непосред-
ственно к обстоятельствам дела.
Обсуждали ли вы похищение
с родителями пострадавшего?
- Да.
- Вы инструктировали их?
- Да
- Оказывали ли вы им дополни-
тельное содействие, например, я имею
в виду такси?
Да
Правда ли, что вы длительное
время лишали Джеффа Рида сна?
- Да
Правда ли, что вы били его?
Нет, это неправда.
Правда ли, что вы пользовались
теми методами депрограммирования,
о которых вы нам говорили?
Да.
Иными словами, эти методы
заключаются в бесчеловечном обра-
щении с объектом депрограммирова-
ния, в лишении его свободы против
воли?
Но это не было против его воли,
он вообще был ее лишен Я как раз
 32
и хотел вернуть ему свободу сознания
и воли
— Давайте уточним. Вы держали
его взаперти, чтобы не убежал?
— Да.
— Значит, он хотел убежать от вас?
- Да.
— И вы не давали ему сделать это?
- Да.
— Ваша честь,— Хэтч повернулся
к председателю суда,— у обвинения
больше нет вопросов.
После этого обвинитель и защитник
выступили с речами, которые в тот же
вечер были опубликованы во всех
газетах. Это были, несомненно, ше-
девры ораторского искусства. Хэтч
понимал, что делает себе имя, которое
так поможет ему в борьбе за кресло
Главного прокурора штата; Блейк
вложил в свое выступление все те
чувства, которыми успел проникнуться
за время процесса. Но сии оба понима-
ли, что как бы убедительно ни звучали
их слова, исход дела будет решен
в комнате, где будут совещаться при-
сяжные.
ГЛАВА 27
Перед началом обсуждения при-
сяжные избрали председателя. Им
оказался некий Эдвард Дорн. Со-
лидный пятидесятилетний мужчина,
совершенно седой, одетый в темный
костюм и белоснежную рубашку. По-
лный зрелого достоинства и умудрен-
ный большим жизненным опытом, он
имел явные преимущества среди пен-
сионеров, домохозяек и представите-
лей так называемых этнических мень-
шинств, входивших в число присяж-
ных. Он занимался торговлей по-
держанными автомобилями, и кое-кто
из присяжных вспомнил его объявле-
ния в газете «Лос-Анджелес Таймс»:
«Только Дорн! — если вы решили по-
менять машину, обращайтесь только
к Дорну». Кроме того, он уже однажды
был присяжным в суде, так что его
опыт мог быть полезным.
Дорн согласился с видимой неохо-
той. В прошлый раз ему уже пришлось
быть председателем и не хотелось
снова брать на себя такую ответ-
ственность. Но, как сказала одна из
присяжных, некая миссис Ивлин Пей-
тон, «уже то, что мы находимся здесь,
само по себе большая ответственность,
мистер Дорн. И мы считаем, что место
председателя должны занять именно
вы». Дорн был избран единогласно.
После того, как все расселись за
столом, он обратился к присутствую-
щим:
— Дамы и господа, перед тем, как
мы приступим к обсуждению, я пред-
лагаю условиться, что каждый из нас
будет сидеть на одном и том же месте.
Таким образом мы сможем быстрее
и лучше узнать друг друга.
— Как большая семья за воскрес-
ным обедом.
— Примерно,—-согласился Дорн.—
Но я бы сказал, как цифры на ча-
сах. Я хочу сказать, что нас здесь
как раз двенадцать. Сейчас я пройду
по часовой стрелке и запишу ваши
фамилии и профессии. Каждый полу-
чит номер. Нам придется много гово-
рить, задавать вопросы, голосовать
и так будет проще запомнить.
— Неплохая идея,— заметил кто-
то.
— Мы придумали это, когда в про-
шлый раз мне пришлось быть при-
сяжным заседателем,— скромно отве-
тил Дорн. — И, как я уже сказал, это
не столько для вас, сколько для моего
удобства. Итак, мой номер первый
Ваш номер второй. Пожалуйста, как
вас зовут и ваша профессия?.
Затем Дорн зачитал составленный
список:
Первый
Второй
Третий
Четвертый
Пятый
Шестой
Седьмой
Восьмой
Девятый
Десятый
Эдвард Дорн Торговец ав-
томобилями
Фред Мюллер Пенсионер
Сара Стайнберг Домохозяйка
Ивлин Пейтон Домохозяйка
Лерой Уильямс Бакалейщик
Энтони Карузо Владелец
строительной
компании
Уильям Гэтлинг Пенсионер
Барии Коэн Пенсионер
Этель Джордан Домохозяйка
Глория Диас Кассир в
Джонас
Фрейзер
Одиннад-
цатый
Двенадцатый Эгнес Нили
супермаркете
Почтальон
Домохозяйка
Как только Дорн закончил, Пятый
поднял голову и посмотрел на вентиля-
ционную решетку.
- У них тут кондиционер на по-
лную мощность работает,— пожало-
вался он. Это был худой негр с озабо-
ченным выражением лица. — У меня
синусит, а вы не представляете себе,
как это вредно.
— Да, - заметила номер Девя-
тый,— пожалуй, вы правы. Даже
здесь чувствуется, что оттуда тянет.
— Газеты пишут, в стране энергети-
ческий кризис, а они что делают!
Выбрасывают на ветер деньги нало-
гоплательщиков и нас морозят.
Надеюсь, что мы здесь нена-
долго, сказала номер Третий. —
У меня дома четыре кошечки остались.
Попросила соседскую девочку покор-
мить их днем, но на нее иет никакой
надежды..
Дорн некоторое время слушал мол-
ча. Он вспомнил, что и в прошлый раз
присяжные первые несколько минут
избегали того вопроса, ради которого
собрались. Точно так же они говорили
о пустяках, словно нуждались в раз-
рядке после того напряжения сил,
которого потребовал процесс.
Наконец оц постучал костяшками
пальцев по столу, успокаивая собрав-
шихся.
Дамы и господа,— начал он.
Мы имеем дело с шестью обвиняемы-
ми. Это значительно осложняет нашу
задачу. Я думаю, может, нам лучше
разделить их? Сначала обсудим род-
ственников. Я имею в виду семью
Ридов. Решим, виновны они или нет.
Потом Синди Хайленд и Джо Питерсо-
на. А затем Джона Морса. Его мы
обсудим отдельно. Но это только мое
предложение. Обсуждать его будем
демократическим путем. Что вы ска-
жете?
По-моему, правильно,- сказал
Шестой.
— Годится,— сказал Одиннадца-
тый. Так будет проще.
Остальные согласились, и присяж-
ные приступили к обсуждению родите-
лей Джеффа. При предварительном
голосовании мнения разделились сле-
дующим образом: присяжные номер
Второй и Четвертый считали, что
родители виновны, к ним присоеди-
нился номер Первый. Двое присяж-
ных, номера Десятый и Одиннадца-
тый, воздержались, остальные семеро
были склонны считать Ридов неви-
новными. Поскольку для вердикта
необходимо единое мнение всех две-
надцати присяжных, Дорн предложил
приступить к обсуждению.
Он посмотрел на сидящего слева от
него Фреда Мюллера.
Второй, пожалуйста.
Я полностью согласен с обвини-
телем. Закон есть закон. Я понимаю
родителей парня, но они нарушили
закон. Так что я считаю,— пусть даже
это их собственный сын,— они ви-
новны.
Третий?
— Если бы у меня пытались украсть
ребенка или убить его - да я бы все,
что угодно, сделала, чтобы спасти его
Они ни в чем не виноваты.
Номер Четвертый?
— Видите ли, миссис Стайнберг,—
улыбнулась Ивлин Пейтон, обаятель-
ная полная старушка с аккуратно
подсиненными волосами, кажется,
этого мальчика никто убивать не соби-
рался Сам вступил в секту, он же
сказал об этом. И он имеет на это
полное право. Ему восемнадцать
лет — не маленький уже. Так что
родители поступили просто неправиль-
но. Я считаю, что они виновны.
Пятый?
— Они невиновны. И вообще, этих
Душ Господних запретить надо. Вы
видели их у входа? Это же ненормаль-
ные какие-то. Попади к ним мой сын
я бы тоже так поступил.
Шестой?
Я? — Шестым номером был Эн-
тони Карузо, маленький толстячок с
кустистыми бровями и носом, который
казался сломанным сразу в двух
местах. Он говорил с сильным италь-
янским акцентом. — Я целиком на
стороне родителей. Этакий паршивец1
Растет в добропорядочной католиче-
ской семье и вдруг заявляет отцу, что
он, видите ли, бросает учебу и будет
носить эту дурацкую рясу. Я вам так
33 9
скажу, если бы это был мой Гвидо,
я бы, извините за выражение, спустил
с него штаны и показал ему, что такое
настоящая церковь.
Седьмой?
Я думаю, что они невиновны.
Мне нечего к этому добавить.
Восьмой?
Я поверил родителям. И не
поверил их сыну.
Не поверили? — В голосе Дорна
прозвучало удивление. - Почему?
- Не знаю. Но вы видели его
глаза? В них не было никакого движе-
ния. Словно он заучил наизусть роль.
Я думаю, его действительно запрог-
раммировали.
- Это интересно. Я не обратил
внимания. А кто еще так думает?
Сидящие за столом переглянулись
и отрицательно покачали головами.
А я согласна с мистером Коэ-
ном,- заговорила женщина, сидящая
слева от него Сейчас как раз моя
очередь, так что я скажу. Мальчик
такой милый, такой аккуратный, такой
чистый и воспитанный, что он кажется
просто ненастоящим Понимаете, он
слишком хорош. Здесь что-то не так.
А по-моему,— вмешалась номер
Четвертый,— нормальный, здоровый
мальчик. У меня такой же растет.
— Я сказала, что думаю,— ответи-
ла номер Девятый.
— Номер Десятый? Вы воздержа-
лись.
Десятым номером была худенькая
мексиканка.
Я не знаю. Я еще не решила
Потом скажу, можно?
— Одиннадцатый? Вы что-нибудь
решили?
— Нет Пока воздержусь.
Номер Двенадцатый?
— Я мать, и мне эту несчастную
миссис Рид просто жалко. — Номер
Двенадцатый была толстая матрона
с огромным бюстом в облегающих
брюках. - Если закон против нее, то
такой закон надо просто менять.
И еще, она помолчала. — Я соглас-
на с номером Девятым. Мальчик
действительно очень странный. Кому
я поверила, так это девочке, Синди
Хайленд. Она гак похожа на мою
Тэмми...
Наступила очередь Первого. Все
выжидательно посмотрели на Дорна.
— Должен сказать, что я испыты-
ваю смешанные чувства,— начал
он. Я сам отец двух сыновей и пре-
красно понимаю родителей. Их чув-
ства вполне естественны. Но есть
закон, и нарушать его нельзя никому.
Закон у нас в стране и так слишком
часто нарушают. Пожалуй, можно
даже сказать, что у нас царит не
закон, а беззаконие. Убийства, ограб-
ления, нападения на людей - все это
мы видим буквально на каждом шагу.
Если и мы не будем уважать закон, не
знаю, чем все это кончится Риды
знали, что они преступают закон,
и должны были быть готовы к воз-
можным последствиям. Я считаю, что
в интересах общества они должны
быть наказаны.
После этого началось общее обсуж-
дение. Активнее всех в защиту родите-
лей выступал номер Шестой. Номер
Второй посмотрел по сторонам и при-
соединился к большинству. В течение
часа определились номера Десятый
и Одиннадцатый невиновны. Толь-
ко номера Первый и Четвертый стояли
на своем.
Миссис Пейтон капитулировала
первой, причем сделала это столь
изящно, что даже Энтони Карузо,
невзлюбивший ее, когда она сказала,
что считает родителей виновными, зау-
лыбался ей, кивая в такт ее заключи-
тельным словам:
— ...И действительно, родительская
любовь - великое чувство. Я по-пре-
жнему считаю, что они виновны, но
милосердие может быть выше даже
закона. И если вы все уверены, что они
могут быть прощены, я присоединяюсь
к мнению большинства — невиновны.
После этого все повернулись к пред-
седателю.
Одиннадцать против одного,-
сказал Седьмой. — Это называется
«подавляющее большинство». Что вы
теперь скажете?
Уже скоро восемь,- Одиннадца-
тый посмотрел на часы, - а мы еще не
ужинали. Может быть, согласитесь
с нами?
Впрочем,- сказал Восьмой,-
вас никто не заставляет менять своего
решения. Вы имеете право на особое
мнение.
И в этот момент номер Первый
неожиданно произнес:
Я понимаю вашу позицию И хо-
тя я не разделяю ее полностью,
я решил согласиться с вами. Неви-
новны. Единогласно.
После этого присяжные быстро со-
гласились, что Кен Рид, Джо Питерсон
и Синди Хайленд также невиновны.
Обсуждение Джона Морса было
отложено на завтра.
ГЛАВА 28
Совещание присяжных продолжи-
лось в десять часов следующего дня.
Секретарь суда заглянул в комнату.
— Доброе утро. Только что звонили
из службы эксплуатации. Система
кондиционирования вышла из строя.
Но скоро должны починить. А пока
вам придется потерпеть.
- Ну вот, номер Десятый по-
вернулась к Пятому. — Как раз то, что
вы хотели.
Поздно, пожаловался Пя-
тый Меня уже продуло. Я всю ночь
не сомкнул глаз от головной боли.
Синусит отвратительная вещь.
Вы знаете, у нас в супермаркете
была одна кассирша. У нее тоже был
синусит. А кондиционеры там еще
мощнее, чем здесь. Так ей пришлось
даже бросить работу, представляете?
Все заняли свои места за столом.
Номер Девятый повернулась к Треть-
ему
Как ваши кошки, миссис Стай-
нберг? Ничего не случилось?
Номер Третий улыбнулась.
Спасибо, все в порядке. Девочка
покормила их. Но сегодня она не
сможет. С утра уехала за город
и вернется только завтра.
— А больше никого нельзя было
попросить?
Что вы! Вся надежда на то, что
мы сегодня закончим пораньше.
Шестой обратился к председателю.
Мистер Дорн, надеюсь, мы за-
кончим к обеду? У моего сына сегодня
игра .в Сан-Бернардино, нужно успеть
туда. Я бы ни за что на свете не хотел
пропустить этот матч.
Вот как,— вмешался Второй. —
Так у вас сын спортсмен? А во что он
играет?
В баскетбол. Но вы лучше спро-
сите, как он играет! Он член сборной
команды штата среди школьников. Вы
бы видели, как он играет! Он не
бросает мяч в сетку, он его кладет. Его
даже в университетскую команду при
глашали.
Кстати, раз уж речь идет о том,
во сколько мы сегодня закончим,
сказала номер Девятый, то у моей
Бетси завтра день рождения, и она
наприглашала подружек. Так что у ме-
ня сегодня дел невпроворот. — Она
повернулась к Первому. Во сколько
мы освободимся, мистер Дорн?
— Я думаю, миссис Джордан, это
зависит от нас самих. - Он улыбнул-
ся. - И чем дольше мы будем болтать,
тем дольше будем здесь сидеть.
Он прав,— сказал Седьмой. —
Давайте начинать. Тем более, что
остался один Джон Морс
Предварительное голосование пока-
зало, что номера Первый, Второй,
Четвертый и Седьмой считают Морса
виновным, Десятый и Двенадцатый
воздержались, остальные шестеро
присяжных были за то, чтобы оправ-
дать
Активнее всех выступил Шестой.
Неужели вы не видите,- горя-
чился он. — Морс так же невиновен,
как и остальные. Эти Души Господ-
ни незаконная церковь. Я хочу ска-
зать, как католики или протестан-
ты, или даже евреи. Это шайка
мошенников. Посмотрите на их запра-
вилу — гребет деньги лопатой, раска-
тывает на своей шикарной яхте по
всяким там Багамам. Хотите знать мое
мнение - Морс действует в интересах
общества...
Вы несправедливы, мистер Кару-
зо,- перебил его Седьмой.
— Это почему же?
— Ваши аргументы неубедительны.
Папа римский тоже не в нищете
живет. Вы были в Риме, видели Вати-
кан? А я видел...
Шестой побагровел и собрался отве-
тить Седьмому, но в этот момент Дорн
постучал по столу.
 34
 ct
— Господа, вы уклоняетесь от ос-
новного вопроса.
Все равно он не виновен,-
сердито буркнул Шестой.
— Я тоже так считаю,— раздался
тихий голос миссис Джордан. — Его
ни в чем нельзя винить после того, что
случилось с его дочерью У меня
у самой дочь растет, и я его очень
хорошо понимаю.
Позвольте мне сказать, подня-
ла руку номер Четвертый.
— Пожалуйста, миссис Пейтон.
Я с вами не согласна. Ведь он все
организовал, и это он научил отца, как
похитить мальчика. Знаете, кого он
мне напоминает? Чарльза Мэнсона.
Тот тоже не участвовал сам в убий-
ствах, он не стрелял, не вспарывал
людям животы. Но он все это планиро-
вал, готовил. А это так же плохо, как
если бы он сам был там. Может быть,
даже хуже. И еще. Он нарушил закон.
А если каждый будет нарушать закон,
то уровень преступности поднимется
еще выше. Хотя, между нами говоря,
выше уже некуда. Вы все знаете, что
вечером на улицу не выйдешь. Просто
опасно. И напасть могут, и ограбить,
и изнасиловать, и даже убить
Она права,— подхватила номер
Десятый.— Я после работы одна да-
же на стоянку у магазина не выхожу.
Всегда прошу кого-нибудь из мужчин
меня проводить.
Обсуждение продолжалось до само-
го обеда, но все оставались при своем
мнении, кроме номера Десятого, кото-
рая присоединилась к сторонникам
вердикта «виновен».
После обеда все снова заняли свои
места — неожиданно заработал кон-
диционер.
Боже мой, простонал Пя-
тый. Моя голова!
— У меня есть с собой аспирин,—
предложила ему номер Четвертый. —
Хотите?
— Единственное, чего я сейчас
хочу, это побыстрее отсюда выбраться.
Слово взял Дорн. Он уже два раза
выступал утром, но ему было, что
добавить:
— Я разделяю мнение тех, кто
считает Морса виновным Он был
чужим человеком этому мальчику. Не
знал раньше его отца. Мотивы родите-
лей нам понятны — забота о сыне.
А его подлинным мотивом, мне ка-
жется, были деньги.
А по-моему, месть,— сказал но-
мер Девятый.
— Вспомните, во скольких похище-
ниях он участвовал,— подхватил Пер-
вый. Это уже патология.
— В ста шести.— подсказал Вто-
рой.
— И за каждое он получал день-
ги,— оживилась номер Четвертый. —
Вы только посмотрите, один лишь
мистер Рид заплатил ему двадцать
тысяч. Это за одну неделю. Да он уже,
наверное, миллионером стал
Он сказал, что многих депрог-
раммировал бесплатно.
— А вы ему поверили?
В три часа номер Двенадцатый
приняла решение.
— Я думаю, мистер Дорн прав.
Закон есть закон, и нарушать его
нельзя. Я согласна, что Морс виновен.
В четыре часа номер Третий подума-
ла о своих кошках, и, хотя она
чувствовала, что делает что-то не то,
но не оставлять же несчастных жи-
вотных голодными. И вообще, закон
есть закон.
Через двадцать минут номер Девя-
тый вспомнила, что ей непременно
надо забрать до шести часов зака-
занный ко дню рождения дочери торт,
заехать за свечами и успеть еще
в тысячу разных мест.
После того как она присоединилась
к номеру Третьему, номер Пятый,
который уже давно с тоской смотрел
на вентиляционную решетку, прикры-
вая нос платком, заявил, что раз все
так серьезно, то он готов согласиться,
что Морс виновен.
Одиннадцатый согласился с этим
в половине пятого, так как в этот вечер
должен был участвовать в соревнова-
ниях по боулингу в составе команды
работников почт и телеграфа, а он был
лучшим игроком команды и без него
она могла проиграть.
Наконец Восьмой присоединился
к общему мнению, потому что страдал
грудной жабой, а сейчас почувствовал
какую-то боль в груди, хотя это могли
быть просто желудочные колики от
обеда,-съеденного в ресторане. В его
положении лучше было поскорее до-
браться до постели и, в случае чего,
вызвать врача.
При своем мнении оставался только
Шестой. Но в пять часов он понял, что
если не выберется из города до шести,
шоссе на Сан-Бернардино будет так
забито, что он не успеет даже к середи-
не матча.
— Ладно,— сказал он мрачно. —
Я по-прежнему считаю, что Bf>i непра-
вы. Но вас одиннадцать, а я один, и кто
я такой, чтобы спорить с большин-
ством? Может быть, вы знаете что-то
такое, чего я не знаю? Пусть будет по-
вашему. Виновен.
Присяжные согласились, что Морс
виновен в преступном сговоре с целью
похищения и в преступном сговоре
с целью лишения свободы.
Затем Первый нажал кнопку звонка
и, когда секретарь суда открыл дверь,
сказал ему:
— Мы готовы.
Серый форд затормозил перед же-
лезными воротами, и из него вышли
двое. Мужчина и женщина. Это были
присяжные номер Первый и Четвер-
тый. Они подошли к багажнику. Пер-
вый открыл его и достал два полиэти-
леновых пакета. Один пакет он оста-
вил себе, другой протянул женщине
Они достали серые балахоны и при-
вычным движением надели, затянув на
поясе красными шнурами.
Первый подошел к воротам и нажал
на кнопку переговорного устройства.
Из него прозвучал металлический го-
лос.
— Кто там?
— Наставник Иакинф и Наставни-
ца Хиония.
Господь любит вас,— ответил
голос, и железные ворота медленно
растворились.  Учитель ждет вас
Медленным, торжественным шагом
они двинулись вперед, глядя на ги-
гантский золотой крест, освещенный
лучами заходящего солнца. Он возвы-
шался над забором, над далекими
вершинами гор, казалось, он достигает
неба, и гимн, звучавший в церкви,
доносился словно сверху, с той не-
достижимой, ослепительно сияющей
высоты
ЭПИЛОГ
Из газеты «Лос-Анджелес Таймс»
от 6 марта: «Лос-Анджелес Верхов-
ный суд штата Калифорния принял
решение об освобождении из-под стра-
жи под залог в размере 100 тысяч
долларов Джона Морса, отбывающего
заключение в тюрьме штата. Эта сум-
ма была собрана рядом организаций,
состоящих из граждан, чьи дети явля-
ются членами секты Души Господни.
Процесс по делу Морса и Ридов,
состоявшийся в начале этого года,
привлек внимание всей страны, и дея-
тельность секты Души Господни стала
предметом широкого обсуждения в пе-
чати. В значительной степени этому
способствовал выход в свет книги об
этой секте известного публициста
Джорджа Гленнона. Автор приводит
факты самоубийств и психических рас-
стройств среди членов секты, под-
твержденные документами.
Вследствие публикации ряда фактов
Министерство финансов и Федераль-
ное налоговое управление учредили
специальную комиссию для изучения
деятельности секты и ее совместимости
со статусом организации, свободной от
уплаты налогов. Комиссия также на-
чала расследование и по поводу источ-
ников дохода и финансовой деятельно-
сти главы секты, преподобного Ба-
форда Ходжеса.
В ряде округов под давлением
общественности принято постановле-
ние о временном опекунстве, в силу
которого, по постановлению суда, ро-
дителям членов секты ДГ может
предоставляться право временного
опекунства на период до 30 дней.
В течение этого времени группа
специалистов по депрограммированию
может помогать родителям убеждать
детей оставить секту и вернуться к
нормальной жизни.
Однако все перечисленные меропри-
ятия вызвали острую реакцию со
стороны не только секты ДГ, но
и других сект. Некоторые видные
35 
политические деятели в связи с этим
выражают серьезную озабоченность,
утверждая, что «мы имеем дело с заго-
вором в общенациональном масшта-
бе, цель которого — лишить американ-
ский народ, и прежде всего молодежь,
их неотъемлемых гражданских прав.
Это — вопиющее нарушение Консти-
туции».
Преподобный Бафорд Ходжес сде-
лал по этому поводу следующее за-
явление: «Я категорически отвергаю
все измышления и инсинуации, целью
которых является опорочить деятель-
ность Душ Господних, заявил он.
Если меня будут и дальше подвергать
преследованиям и гонениям, как под-
вергался гонениям в другой стране
и в другое время наш Господь, и даже
если меня вынудят покинуть страну,
они не смогут уничтожить Души Гос-
подни. Миллионы христиан в Европе
и по всему миру жаждут услышать
Слово Божие — и я буду нести его
людям, ибо дело наше угодно Госпо-
ДУ*-	Перевели с английского
Н БЕЛЯЕВА и С. БЕЛЯЕВ.
Союз трех Программистов:
мрачное созвездие Макса Эрлиха »
Дело было в Астрахани, в холле дворца
бракосочетаний, где мне предстояло про-
читать лекцию о психологической готов-
ности супругов к отцовству и материнству.
Их было десятка полтора пар, подавших
заявления в загс и готовившихся на днях
заключить брачный союз. Тяготы супру-
жеской жизни были для них где-то в буду-
щем, взоры были ясны и открыты, и я пред-
ложил им вслух подумать о том, чего бы
они больше всего хотели от своего буду-
щего ребенка. Ответ был практически
единодушен: послушания. Чтобы ребенок
слушался своих родителей...
Удивительное единодушие, свойствен-
ное всем нам, родителям. Мы не говорим:
чтобы он был счастлив Чтобы он был
свободен. Чтобы умел принимать самос-
тоятельные решения. Чтобы был крепок,
бесстрашен, умен... Нет, главное — послу-
шен. Послушен нам — своим родите-
лям. Остальное — вторично.
Помнится, я тогда же рассказал буду-
щим супругам об одном случае идеально-
го послушания. Как-то в консультацию
обратилась немолодая на вид женщина
с заплаканными глазами. Проблема, с ко-
торой она пришла, была необычна. Ее сын
слушался. Слушался всегда и во всем —
с раннего детства, чуть ли не с рождения.
Исполнял все, что от него требовалось.
Неукоснительно и незамедлительно. Слу-
шался даже не слов — невысказанных
желаний. Мама вручает ему два билета
в театр — сходи, мол, с приятелем.
Взрослый ведь, скоро шестнадцать. Нет,
говорит, мама, я без тебя не пойду, только
с тобой... С 9 часов вечера — дома, как
штык. В 10 — в постель. Бальзам для
материнского сердца. Вот такой славный
мальчик.
Все бы хорошо, но только в тот же самый
период, незадолго до эпизода с теат-
ральными билетами, мама стала замечать,
что сын, по-прежнему оставаясь образцом
послушания, бубнит время от времени
себе под нос что-то странное. Прислуша-
лась и услышала: «Вот мне исполнится
шестнадцать — я вам с бабушкой пока-
жу...». Удивилась, но значения не придала.
Мало ли что он бормочет. Чушь какая-то...
Но вот парню стукнуло шестнадцать
И в тот же самый день заявился он домой
в полночь. Мать с ног сбилась, обзвонила
все отделения милиции, больницы. В го-
родском морге справлялась. А он, как ни
в чем не бывало,— в полночь... Где был? —
спрашивает. Отвечает: балдел. Мать и сло-
ва такого не знала. Но он ей объяснил.
И добавил при этом, что теперь он
совершеннолетний — стало быть, взрос-
лый и сам себе хозяин И будет вести
себя так, как ему заблагорассудится...
Это похоже на то, что в пропаганде
называется «эффект бумеранга»: слишком
сильное давление со стороны пропагандис-
та оборачивается со стороны объекта
воздействия своей противоположностью.
Мать блистательно преуспела в обучении
милого дитяти послушанию, норме. Но
норм много, а мать одна; а в чем она не
преуспела, так это в обучении его любви.
Норма сама по себе бездушна; и нормо-
послушность сына обернулась в один
прекрасный день против самой же матери
ее самое сделала жертвой механического
бездушия. Воспитала машину — и оказа-
лась у нее под колесами...
Программист, раздавленный машиной,
им же самим запрограммированной. Все
очень просто: машина взяла и сменила
программу, благо другие програм-
мисты — вот они, под рукой. В школе, на
улице, на пустыре, на танцплощадке, в дис-
котеке. Окажись неподалеку те же аста-
роты, сидоны, вифании, эдомы, иерихоны,
херонеи — и пришлось бы искать Дьявола,
способного выцарапать заблудшую Душу
из цепких лап Наставников.
От одного Программиста парнишка сбе-
жал к другому.
Повесть Макса Эрлиха — произведение
публицистическое. Публицистика — жанр
страстного обличения. Публицист обязан
четко обозначить свои симпатии и антипа-
тии, разделить мир на черное и белое,
виновных и невинных.
Но Эрлих не просто публицист. Он —
художник. И хорошая публицистика не-
вольно оказывается во власти законов
иного рода и порядка — законов ис
кусства, изнутри расшатывающих и
взламывающих черно-белый замысел пуб-
лициста.
Кто-то (кажется, Шпенглер) писал, что
автор — не единственный творец худо-
жественного произведения. Точнее, он —
мать произведения, тогда как отец произ-
ведения — Бог. Произведение зачато в ху-
дожнике Богом, и прокрустово ложе
субъективного замысла, в которое тот без
остатка пытается по наивности уложить
свое чадо, неизбежно оказывается для
него слишком узким. Аналогичным обра-
зом судил о механизме творчества Карл
Густав Юнг, увидевший гениальность
самых чтимых им авторов — Гёте, Ницше,
Шопенгауэра — в способности произво-
дить на свет тексты, не предусмотренные
их сознательным намерением. И еще
решительнее высказался на сей счет Ми-
хаил Бахтин: «Замысел всегда меньше
создания (даже неудачного)»1.
Автор волен возлагать вину на того или
иного персонажа, на ту или иную полити-
ческую силу или социальный институт, на
лицо или группу лиц. Но искусство, просту-
пающее в авторской строчке, склонно
проявлять удивительную строптивость, и
тогда, как сказал поэт,
...на мрачные созвездья
Оно слагает главную вину.
(Ф. Шиллер. Пролог к
«Валленштейну» )
Макс Эрлих сделал все для того, чтобы
возложить главную вину за поруганные
общественные идеалы разрушенные се-
мейные очаги, разбитые родительские
сердца, за искалеченные судьбы сотен или
даже тысяч молодых людей, отлученных
от полноценной человеческой жизни и ее
полнокровных ценностей,— на мерзкую
секту, на Наставников и Старцев, на ее
основателя и предводителя, бесстыжего
сластолюбца и беспримерного лицемера
преподобного Бафорда Джо Ходжеса.
Однако секта — всего лишь одна из
«звезд» в мрачном созвездии, которое
автор, повинуясь «императиву Бахтина»,
запечатлел на страницах повести. Это —
один из трех Программистов, от-
ветственных за трагедию Джеффа Рида.
Другие два — семья, его «первопрограм-
мист», и «Дьявол» Джон Морс, психолог,
одержимый жаждой «депрограммирова-
ния».
Секта — явление не просто антисоци-
альное. Это прежде всего антисемейное
образование — враг и разрушитель семьи,
объявляющий зачатие «во грехе» позором,
а законный брак — беззаконием. Трудно
сказать, в какой мере творческая фантазия
преподобного Ходжеса и его соратни-
ков вдохновлялась антиутопией Олдоса
Хаксли, однако твердое намерение покон-
чить с «грубым живородящим размноже-
нием», забытым и стыдливо замалчи-
ваемым в инкубаториях «дивного нового
мира», ощущается в социальной програм-
ме Душ Господних с предельной ясностью.
Секта — это, собственно, и есть живое
миниатюрное воплощение Мирового Госу-
дарства, с его декларацией «общности,
одинаковости и стабильности», жесткой
системой сословно-профессиональных
ячеек и кодифицированным промискуите-
том.
Но в той же мере, в какой секта является
образованием антисемейным, точно в той
же мере она является образованием се-
мейным — в самом точном и, можно
сказать, буквальном значении слова. Гово-
ря на чужом языке, хоть и выученном
назубок, невольно выговариваешь слова
с особым старанием; по этому признаку
безошибочно угадывают иностранца. По
своему внутреннему устройству секта —
старательное, прилежное, добросовестное
подражание семье. До того добросовест-
ное, что вновь поступивший в нее Ученик
как бы заново переживает свое физичес-
кое рождение. Оттого-то и редеет у негр
растительность на лице, снижается
Волошинов В. Н. Марксизм и философии
языка. Л., 1930. С 37.
 36
• Б
мужская потенция. Он — младенец, млад-
ший брат, новорожденный. Обретающий,
впрочем, в момент рождения (имитиру-
емого в сидонах и астартах муками
Очищения) сонм старших сестер и братьев,
внимательных отцов, а также, если хотите,
заботливых тетушек, дядюшек, мудрых
дедов... И, как во всяком добропорядоч-
ном семействе,— главу семейного клана,
солнцеподобного Основателя Рода.
Тем и опасна секта сладкоголосый
оборотень, заманивающий доверчивых де-
тишек в заколдованный замок. Волк,
пробравшийся к ягнятам в ладно пригнан-
ной овечьей шкуре. Вызов, бросаемый
обществу прямолинейным антисемейным
бунтарством «балдеющих» подростков и
организованной эмансипацией экзальтиро-
ванных дам и девиц, в сравнении с этим,
надо признать, всего-навсего безобидный
детский лепет. Секта сильна тем, что семье
в качестве конкурентоспособной альтерна-
тивы она противопоставляет семью. Се-
мейным ценностям — семейные, семей-
ной организации — семейную же... Но
с фирменным «знаком качества».
Важно отметить, что Бафорд Джо
Ходжес ничего особенного не придумывал
и не изобретал. Он просто ловко и, можно
сказать, квалифицированно воспользовал-
ся разрушительной антисемейной механи-
кой, разработанной, апробированной и от-
лаженной его многочисленными собратья-
ми и предшественниками Всего лишь
прилежный продолжатель традиции, но уж
никак не ее зачинатель,
Точно так же не выдумывал и не
изобретал преподобный Ходжес свои ме-
тоды «программирования». Секта и здесь
отнюдь не уникальна.
Но самый мрачный парадокс заключает-
ся в том, что методы эти, точно так же, как
и ценностно-символическое оформление
секты, заимствованы все из того же источ-
ника — из разрушаемой ею семьи. Семью
и здесь бьют ее же оружием.
От чего бежит в «секту» Джефф Рид? Он
сам объясняет это с исчерпывающей пол-
нотой и ясностью. «Родители все время
ссорились. Они не любили друг друга.
Маму интересует только бридж и вечера
в дамском клубе, а отца — только деньги.
Деньги, деньги и деньги. Мы с ним все
время ссорились... — он хотел, чтобы я
стал таким же, как он Чтобы учился в том
же колледже и делал всю жизнь то же, что
и он...»
Джефф бежит из семьи, спасаясь от
равнодушия родителей и вечного требова-
ния быть послушным семейной традиции,
олицетворяемой ее живыми носителями.
Это и есть две неразрывно связанные
между собой стороны родительского про-
граммирования, жестокость и жесткость
которого открыл в середине 60-х годов
американский психотерапевт Артур Янов.
Янов не пользуется особой популяр-
ностью среди своих коллег — уж не пото-
му ли, что выявленная им реальность
отношений между родителями и детьми
чересчур страшна и беспощадна? Он обна-
ружил ь основе невротических пережива-
ний, терзающих человека в зрелом возрас-
те, боль и страдание, скопившиеся в нем
под действием издевательств и оскорбле-
ний, физических и моральных, которым,
подчас незаметно для себя самих, родите-
ли раз за разом подвергали его в детстве
и раннеподростковом возрасте. То, что
родители делают ненамеренно и незамет-
но для себя, профессиональные «промыва-
тели мозгов» совершают сознательно и це-
ленаправленно. И с тем же результатом
формируют страх непослушания и стрем-
ление угодить тюремщику То же делает
с Учениками Бафорд Ходжес с его армией
Старцев и Наставников. Только более
изощренно. И, если хотите, более вкрадчи-
во, бережно и осторожно.
Применительно к секте, ее ритуалам,
нормам и методам воздействия слово
страх и производные от него Эрлих упот-
ребляет не менее десятка раз. И ни разу —
применительно к тому, как обращаются
с Джеффом его отец и другие доброжела-
тели, включая самого «Дьявола» Джона
Морса. А между тем сцена похищения
Джеффа отцом, старшим братом и другом
Джо в повести одна из самых жестоких.
«Джефф сопротивлялся так, словно защи-
щал свою жизнь, но отец с братом уже
подтащили его к машине, пригнули к
открытой дверце. Джо с заднего сиденья
схватил Джеффа за волосы и рванул на
себя (I), в то время как Кен толкал его
снаружи». «Джо заломил ему руки назад,
Фрэнк достал наручники и защелкнул их на
запястьях сына». В инструкциях и планах
Морса Джефф фигурирует как неживой
предмет, и Фрэнк Рид подозрительно
быстро привыкает к тому, что тот «говорит
о его сыне, как персонаж гангстерского
фильма об облюбованном сейфе».
Родной отец, родной брат и те, кто
действует их именем, куда меньше цере-
монятся с Джеффом, чем сладкоречивые
«братья» и «отцы», новообретенные им
в секте. Почему? Да потому, что для своих
родителей Джефф и есть сейф — ценный
предмет, правда, тяжеловатый и неуправ-
ляемый. Его внутренний мир, сомнения,
надежды и страдания — наличие всего
этого в нем, конечно, признается, но чисто
умозрительно. «Ты и мой отец во грехе
никогда не понимали меня»,— выкрики-
вает Джефф при встрече с матерью.
И наивно полагать, что эти слова вложены
в его уста преподобным Ходжесом или
кем-то из его клевретов. Он для своих
родителей — прежде всего собственность,
на которую они, по их мнению, имеют не-
отъемлемые священные права. Любят ли
они его? В определенном смысле — конеч-
но. «Люди с установкой на обладание хотят
владеть теми людьми, которых они
любят... Это легко заметить в отношениях
между родителями и детьми...» — писал
Эрих Фромм, описывая процесс дегумани-
зации человеческих отношений в совре-
менной западной культуре . Любят как
собственность. Похищая Джеффа, ро-
дители возвращают себе свою собствен-
ность, отчего и преисполнены убеждения,
что имеют моральное право на любое
насилие.
Столкновение секты и семьи — столкно-
вение двух собственников. Недаром выяс-
нение отношений между Кейт, матерью
Джеффа, и его новыми «братьями» начи-
нается с вопроса, кому он теперь принад-
лежит.. В своем отношении к Джеффу как
к неодушевленной вещи, в принципе ли-
шенной свободы воли, они едины.
Заодно с ними и Джон Морс, рыцарь без
страха и упрека, самоотверженно отста-
ивающий право родительской собствен-
ности на тело и душу ребенка. Он ловок,
обаятелен, проницателен, неотразим. Хит-
рость, острый живой ум, дар красноречия
и искусство убеждать делают его опасным.
«Он умел успокаивать и завораживать. Но
умел — и знал когда — нанести смер-
тельный удар»
Да, преподобному Бафорду достался
опасный поотивник. Но в то же время
и верный единомышленник, испове-
дующий в точности те же психологические
идеи и методы. Джентльмен, уважающий
в своем смертельном враге коллегу-мани-
пулятора и умеющий по достоинству оце-
нить его работу. «Да, Бафорд Ходжес, хоть
я и ненавижу тебя, но вынужден снять
шляпу. Блестящая работа».
Признавая в Ходжесе коллегу и достой-
ного соперника, Морс, однако, не сознает
всю меру общности связывающих их взгля-
дов и убеждений. Ему и в голову не
приходит, что стоит только в изложении
принципа антиномии, которым он ошелом-
ляет адвоката Блейка, на место формулы
«во имя Господа» поставить «во имя
семьи», «во имя семейных ценностей», «во
имя собственности на ребенка» и т. д. —
и получится формулировка принципа, ко-
торого в борьбе с Ходжесом неукосни-
тельно придерживается он сам, Джон
Морс.
Так что же делает Морс, помогая
родителям Джеффа вернуть сына? Сам он
называет это «депрограммированием». На
самом же деле он перепрограммирует —
вместо одной программы внедряет дру-
гую. Против манипуляции он не знает
иного орудия, кроме «антиманипуля-
ции» — все той же манипуляции, но с об-
ратным знаком. Уверенный в себе, ловкий
и неотразимый Джон Морс олицетворяет
собой слабость и растерянность теорети-
ческой науки, осознавшей, наконец, свой
долг перед людьми и вступившей на путь
практического вмешательства в их судьбы.
С благими намерениями, но без понима-
ния задач, которые поставлены перед ней
жизнью.
Таково это мрачное созвездие — Союз
Трех Программистов, совместными уси-
лиями сделавших живую человеческую
душу своей безвольной игрушкой.
Но что же сама эта безгрешная Душа
Господня — юный Джефф Рид, небесный
светлячок, заплутавший в мрачном созвез-
дии Макса Эрлиха? Может быть, к нему-то
мы и должны проникнуться полным и без-
условным сочувствием, признав в нем
невинную жертву человеческого влас-
толюбия. бесчувствия и жестокости?
Да! — отвечает Эрлих-публицист. Нет! —
говорит реальность, добросовестно вос-
произведенная им на страницах повести.
Ибо чего ищет Джефф в секте и всюду,
куда ступает его нога? Он ищет .. все того
же Программиста, который окончательно
избавит его от необходимости думать
и решать. В Астароте «он был счастлив
Очень счастлив. Здесь не надо было ни
о чем думать, не надо было принимать
никаких решений. От него требовалось
лишь доверять Учителю и делать то же
что и все. Именно в этом и заключался
душевный покой», за который юный
Джефф, не задумываясь, платил своей
свободой и человеческой самоценностью.
В этом — его вина и его ответственность
Ничуть не меньшая, чем вина и ответ-
ственность его родителей, преподоб-
ного Ходжеса и дипломированного пси-
холога Джона Морса.
Гак быть или не быть сектам? Автор
оставил вопрос открытым. Но ответ ясен:
быть до тех пор, пока мы и наши дети не
откажемся от власти и покоя во имя
свободы. Пока не усмирим свою неугаси-
мую жажду программировать других и
еще более властную потребность быть
запрограммированным Теми, Кто Знает
Истину и Принимает За Нас Решения.
Фромм Э. Иметь или быть? М., 1986. С 138.
37 
БУДДИЗМ: ИСТОРИЯ И ПОЛИТИКА
О «молчании Будды» написано множество научных книг
и статей. Согласно преданию, когда Гаутаму Будду спрашивали
о природе мира, его происхождении и законах мироздания, он
отвечал «благородным молчанием».
Трактовки этого предания разные. В своей книге «Древнеиндий-
ская цивилизация» Г. М. Бонгард-Левин отмечает: «Будда объ-
яснял свое нежелание высказываться по этим вопросам тремя
причинами: проблемы непосредственно не связаны с практически-
ми нуждами человеческой жизни, не вытекают из положений
доктрины, наконец, не способствуют прекращению страданий»
(а они, как утверждает учение Будды, и составляют самое челове-
ческую жизнь).
Итак, Будда загадочно молчит. Но буддология, за полтора
столетия накопившая поистине необъятный материал, позволить
себе молчания не может. Одна из трех мировых религий — и самая
древняя из них — продолжает привлекать внимание исследовате-
лей. Рождаются научные школы, ведутся острые споры. И если бы
только эти споры были ограничены академическими аудиториями
и страницами научных журналов! Сложнейшее философско-
религиозное учение, не имеющее цельного, единого канона,
а распавшееся на ряд самостоятельных, часто весьма разнящихся
ответвлений, получило в наши дни неожиданную поддержку со
стороны «широких масс» его новомодных поклонников. Нет нужды
подробно говорить о том, насколько далеким от оригинального
учения является этот адаптированный, упрощенный буддизм...
Сегодняшние интерпретаторы его находят в буддизме и «ате-
изм», и конкретную социальную программу для стран третьего
мира, и этику, адекватную ядерно-космическому веку, и прозрения,
будто бы предварившие самые последние открытия ученых-
естественников.
« Поражает та разнородность оценки, которую можно найти по
отношению к буддизму. Буддизм является силою, к которой одни
относятся с крайним отвращением, другие с чрезвычайной
симпатией; на буддизм указывают то как на пример бессмысленно-
го идолопоклонства, не заслуживающего вовсе названия религии.
Г. БОНГАРД-ЛЕВИН
Будда
то опять, как на пример религии, равной христианству, даже как на
религию, примирнмую с современной наукой, как на религию
будущего»
Трудно поверить, что эти столь современно звучащие строки
написаны выдающимся отечественным буддологом О О. Ро-
зенбергом более семи десятков лет назад...
Между прочим, русская советская школа буддологов долгое
время была в числе передовых, внесла огромный вклад в развитие
мировой науки. Однако затем ее постигла печальная участь многих
наук, представителей которых отправляли в изгнание, гноили в ла-
герях, физически уничтожали. Подобно генетике и кибернетике,
тяжкой участи не избежала и отечественная буддология.
Сегодня, когда мы, пользуясь библейской метафорой, собираем
многие камни, разбросанные по недомыслию, либо злой воле
«корифея всех наук», настал черед восстановления в научных
правах и буддологии. Пришло время ее нового — обращаясь
теперь уже к буддийскому сравнению — «поворота колеса дхар-
мы». Так буддисты называют первую проповедь, произнесенную, по
традиции, Гаутамой в окрестностях Варанаси; последователи
буддийского учения верят, что тот поворот положил начало
«царству праведности»...
О восстановлении исторической справедливости по отношению
к отечественной буддологической школе, о перспективах ее нового
возрождения наш корреспондент И. Николаева расспрашивает
известного востоковеда, вице-президента Международной ассоци-
ации по санскритологии, лауреата премии Дж. Неру и Государ-
ственной премии СССР, члена-корреспондента АН СССР
Г. М. Бонгард-Левина.
Но предварим интервью краткой исторической справкой...
Развитию интереса к буддизму в Рос-
сии способствовало ее географическое
положение, тесные связи с Востоком.
Уже Петр I держал при своей канцеля-
рии чиновников, знавших тибетский
язык, а в первой половине XVIII века
под руководством приехавшего в Пе-
тербург индийца Сонбхары началось
изучение санскрита.
В XIX веке возникла отечественная
школа индологии и буддологии. Сре-
ди основателей ее — И. П. Минаев
(1840—1890), один из лучших в мире
знатоков раннего буддизма. По напи-
санной им грамматике пали, языка
раннебуддийского канона, учились
даже в странах Востока. Минаев много
путешествовал по Непалу, Бирме и Цей-
лону, собрал и подарил Российской
Академии наук богатейшую коллекцию
древних рукописей, воспитал многих
крупных ученых, в частности, будущих
академиков С. Ф. Ольденбурга и
Ф. И. Щербатского.
С. Ф. Ольденбург (1863—1934) —
одна из самых ярких фигур мирового
востоковедения и буддологии, разно-
сторонний ученый, прекрасный знаток
языков, истории и культуры Индии,
Тибета, Китая С его именем связано
такое выдающееся международное на-
чинание, как «Библиотека Буддика» —
собрание оригинальных и переводных
буддийских текстов, в основном сан-
скритских и тибетских сочинений, свя-
занных с «северной» разновидностью
буддизма — махаяной Исследование
именно северного буддизма явилось

принциг -альнб новым подходом, по-
скольку господствовавшей буддологи-
ческой школой считалась тогда так
называемая южная или палийская шко-
ла. Ее сторонники — многие крупней-
шие ученые — считали, что только
палийский канон является истинным
отражением доктрины Будды.
Сергей Федорович Ольденбург стал
фактически родоначальником изучения
буддийских текстов и буддийской куль-
туры Центральной Азии. Под его
руководством в 1909—1910 и 1914—
1915 годах были успешно проведены
две Русско-туркестанские экспедиции,
открыты уникальные буддийские па-
мятники культуры (в их числе 1000 пе-
щер Дуньхуана), собрана коллекция
буддийских рукописей на санскрите,
публикация которых составила эпоху в
мировой буддологии.
Лучшим знатоком буддийской фило-
софии и логики в мировой буддологии
по праву считается Ф. И. Щербатской
(1866—1942). Его труды у нас и за
рубежом пользуются высочайшим ав-
торитетом. Блестящий текстолог, он
издал в «Библиотеке Буддике» ориги-
нальные буддийские сочинения на сан-
скрите и тибетском язьже и написал
комментарии, что явилось важнейшей
вехой в истории буддологии, в изучении
северного буддизма.
После революции буддологические
исследования не прекращались.
В конце августа 1919 года в Петрограде
по инициативе Ольденбурга Отделом
по делам музеев и охраны памятников
искусства и старины была организована
1-я буддийская выставка. Это был
научный подвиг: в опустевшем голод-
 38
• г
молчит...
— Григорий Максимович, а что потом?
Что случилось с нашей буддологической
школой в 30-е годы? То же, что и с други-
ми?..
— К началу 40-х годов лучшие
традиции отечественной школы были
утеряны, преданы забвению.
Как мы знаем, с 30-х годов в рели-
гиоведении стал доминировать не-
научный, вульгаризаторский подход
Запрещались позитивные оценки ре-
лигиозных письменных памятников,
а подлинно научные религиоведчес-
кие исследования подменялись гру-
бой атеистической пропагандой.
Не обошли стороной и буддологию
В 1930 году закрыли Институт буд-
дийской культуры, спустя шесть лет
прекратила существование «Библио-
тека Буддика»; было приостановлено
издание многих солидных трудов по
буддологии.
Исчезали имена и люди. В 1935 году
совсем молодым умер выдающийся
ученый Е. Е. Обермиллер. Через два
года арестовали ближайших сподвиж-
ников и самых одаренных учеников
Ольденбурга и Щербатского —
М. И. Тубянского, А. И. Вострикова и
ном и холодном городе, среди всеоб-
щей разрухи — создать яркую пано-
раму памятников буддийской культуры
из Индии, Монголии, Тибета, Восточ-
ного Туркестана, хранившихся до этого
в различных музеях России. Организа-
торы выставки преследовали истинно
благородную цель — пробудить в мас-
сах интерес к Востоку, буддийской
культуре.
В 1927 году, учитывая важность
дальнейшего развития отечественной
буддологии, Ольденбург и Щербатской
выступили с идеен организации в АН
СССР Института буддийской культуры.
В мае следующего года постановле-
нием Совета Народных Комиссаров
этот Институт был утвержден. Его пер-
вым директором стал академик Щер-
батской .
Б. В. Семичова. Первый погиб в лаге-
ре. Востриков, один из лучших в мире
тибетологов, как свидетельствуют
очевидцы, был замучен во время
допроса. В 1975 году я встречался
в Улан-Удэ с Семичовым, ставшим
после реабилитации научным сотруд-
ником Бурятского института общест-
венных наук. После многих лет работы
в сибирской тайге, на лесоповале, это
был уже сломленный человек...
В 1942 году, во время эвакуации, умер
Федор Ипполитович Щербатской —
продолжить его исследования факти-
чески было уже некому. Многих
унесла, конечно, и война.
Потребовалось несколько десяти-
летий, чтобы началось возрождение
отечественной буддологии.
В архивах сохранились работы реп-
рессированных ученых, хотя далеко
и не все. Многие были утрачены или
уничтожены. Некоторые значатся по
описям, но не обнаружены. Наша
задача разыскать и вернуть к жизни
эти труды, сделать их достоянием
отечественной и мировой науки.
— В 1915 году в Петрограде был
построен буддийский храм. Как сложилась
его дальнейшая судьба, открыт ли он
сегодня?
— Еще до его сооружения Щер-
батской предложил перевезти по
морю в Петербург древний индуист-
ский храм из Бомбея. Его активно
поддержал Николай Константинович
Рерих, в творчестве которого в то
время Индия уже заняла прочное
место. Однако эта идея оказалась
финансово неосуществимой. Тогда и
возникла мысль о строительстве
храма в Петербурге. Строительство
было начато в 1909 году и закончилось
только спустя шесть лет. Многим,
очевидно, знакомо это великолепное
трехэтажное здание на Приморском
проспекте, 91 Ранее в храме были
алтарь, специальные места для лам,
различные буддийские культовые
предметы, буддийские иконы — бур-
ханы, библиотека. Создатели наде-
ялись, что храм станет не только
местом отправления культа, но и
своего рода центром изучения буд-
дизма и буддийской культуры. Так
и получилось: в течение многих лет
в храме собирались не тольк<  ве-
рующие, но и ученые, старавшиеся
понять и сохранить живые традиции
буддийской религии и культуры.
Но в 1938 году храм был закрыт,
а его имущество — статуи, бурханы,
украшения, рукописи и книги, пред-
меты культа — поступило в Музей
истории религии и атеизма. Вскоре
в здании на Приморском проспекте
разместились другие учреждения, за-
тем оно было передано Институту
зоологии АН СССР, который является
его хозяином и поныне.
Судьба храма тревожила Дж. Неру,
руководителей Бирмы, Н. К. Рериха,
но в течение многих лет положение не
менялось. Лишь в ноябре 1970 года по
решению Лен горисполкома здание
было взято под охрану государства
как памятник архитектуры. Но потре-
бовалось еще больше десятилетия,
чтобы получить разрешение о пере-
даче его после освобождения Инсти-
тутом зоологии в аренду Музею
религии и атеизма. Так решил Ленгор-
исполком в июне 1981 года, но и по
сей день зоологи переезжать не
спешат. Смею полагать, что для раз-
мещения зоологических служб и кол-
лекций есть места получше, чем
буддийский храм, тем более что одна
из основных заповедей буддизма —
«неубиение живых существ». На-
деюсь, что буддийский храм в Ле-
нинграде все-таки будет освобожден
зоологами, станет центром изучения
буддийской культуры.
— А какова судьба других буддийских
храмов — в Бурятии, Калмыкии, Туве, вез-
де, где живут приверженцы буддизма?
— В XV111 веке там были построе-
ны десятки буддийских храмов. К при-
меру, в Бурятии — главном центре
буддизма в СССР — до первой миро-
вой войны было 45 дацанов, в них слу-
жило около 1500 лам. Все дацаны, за
исключением Гусиноозерского, Цу-
гольского и Агинского, были пол-
ностью уничтожены в 30-е годы...
Позднее из лагерей вернулись не-
сколько сот лам. В храмы стали
поступать уцелевшие памятники ис-
кусства, предметы культа, рукописи.
Иволгинский дацан, в котором сейчас
находится глава Центрального духов-
ного управления буддистов СССР —
Бандидо Хамбо-лама Жимба-Жамсо
Эрдынеев — был заново построен
после 1946 года, когда буддизм был
легализован. В прошлом году ве-
рующим было передано здание Цу-
гольского дацана в Читинской облас-
ти, где до этого размещалась воин-
ская часть. Оно находится пока
в аварийном состоянии.
Сейчас в Иволгинском дацане слу-
жат около 40 лам, в Агинском —
около 20. В этих храмах сосредото-
чены ценные коллекции рукописей
и ксилографов — соответственно 50 и
30 единиц хранения, и ленинградские
буддологи приступили к научной об-
работке этих фондов
Не менее трагичной оказалась
участь буддистов Калмыкии и Тувы.
К середине XIX века в Калмыкии было
более сотни храмов и 5 тысяч лам.
В 30-е годы все здания были уничто-
жены, ламы арестованы, верующие
буддисты подвергались гонениям.
Сейчас положение меняется, проек-
тируется строительство монастыря
около Элисты.
И наконец, Тува. В 1914 году там
было более 20 храмов и 4 тысячи лам.
И снова в 30-е годы — все храмы
и молельни уничтожены, буддийское
духовенство физически истреблено.
Чудом уцелевшие тибетские и мон-
гольские рукописи и ксилографы
хранятся ныне в Кызыле в Тувинском
39 
республиканском краеведческом му-
зее. Но эти коллекции не обработаны.
Только благодаря энтузиазму мо-
лодых ленинградских буддологов и
религиоведов начата их научная ин-
вентаризация.
Разгром буддологической школы
неминуемо вел к утрате многого из
культурного наследия народов буд-
дийского ареала, а это, в свою
очередь, повлияло и на наш авторитет
в буддийском мире. К счастью, с сере-
дины 50-х годов, особенно после
приезда в СССР Ю. Н. Рериха, наша
буддология стала возрождаться...
— Интерес наших читателей к семье
Рерихов традиционен. О Николае Констан-
тиновиче известно довольно много, мень-
ше — о его старшем сыне Юрии, посвятив-
шем себя исследованию восточных языков,
философии, религии. Вы - ученик Юрия
Николаевича Расскажите о нем. Как вы
оцениваете его роль в возрождении со-
ветской буддологической школы?
— В один из осенних дней 1957 го-
да мне, недавнему выпускнику МГУ,
руководство Института востоковеде-
ния (где я работал младшим научным
сотрудником) поручило встретить на
вокзале прибывавшего из Одессы
Юрия Николаевича Рериха. Судьба
для меня распорядилась счастливо,
хотя я тогда плохо представлял важ-
ность этой встречи. И конечно, не
предполагал, что всемирно известный
ученый-востоковед, автор капи-
тальных научных трудов станет моим
учителем и наставником, определит
круг научных занятий. В го время
в Советском Союзе мало знали о вос-
токоведческих трудах Рериха, хотя
его имя в мировом востоковедении
было хорошо известно, капитальные
работы пользовались высочайшим ав-
торитетом в востоковедном научном
мире. Он привез в Москву крупную
коллекцию тибетских ксилографов,
памятники буддийского искусства и
прекрасную библиотеку. Часть его
багажа составляли картины отца,
пользовавшиеся в России популяр-
ностью — в соответствии с завеща-
нием Ю Н. Рерих возвращал их на
Родину
Коренастый, крепкого телосложе-
ния, закаленный в труднейших экспе-
дициях, это был вместе с тем удиви-
тельно мягкий, даже застенчивый
человек, с добрыми, умными глазами,
с почти молниеносной реакцией пре-
восходного наездника и умелого
охотника. Он великолепно знал мно-
гие языки: греческий, латынь, сан-
скрит, тибетский, китайский, мон-
гольский, живые языки Индии. Не-
много старомодным казался и его
удивительно богатый, даже
изысканный петербургский — ис-
тинно интеллигентный русский язык,
который редко услышишь в наши дни.
Древнеегипетский язык увлек
Юрия Рериха еще в гимназии. Воз-
можно, немалую роль в этом сыграл
выдающийся русский египтолог
Б. А. Тураев Потом Юрий Никола-
евич окончил индо-иранское отделе-
ние Школы восточных и африканских
исследовании при Лондонском уни-
верситете и индийское отделение
1 арвардского университета в США,
после чего совершенствовал свои
знания в Школе живых восточных
языков при Сорбоннском университе-
те.
К моменту организации первой
центральноазиатской экспедиции Ре-
рихов в 1923 году ему не исполнилось
и 22 лет, а это уже был ученый-про-
фессионал высочайшего класса.
Блестящее образование позволило
Юрию Николаевичу вести самосто-
ятельные исследования по тибетскому
языку, этнографии, археологии, древ-
ней истории Центральной Азии. В Сик-
киме он написал свою первую круп-
ную работу — «Тибетская живопись».
Другим выдающимся трудом стал его
перевод средневекового тибетского
исторического сочинения «Голубые
анналы».
С конца 20-х годов Юрий Нико-
* 41)
лаевич вместе с родителями и братом
жил в Индии, в основном в северной
ее части В предгорьях Гималаев,
в долине Кулу, он начал подготовку
тибетско-санскритско-англо-русского
словаря, работу над которым считал
делом жизни. В 1979 году мне дове-
лось по приглашению Святослава
Николаевича провести у него в Кулу
почти 10 дней. Ю. Рерих не просто
руководил работами Института «Урус-
вати», вел полевые лингвистические
и этнографические исследования, изу-
чал буддийские традиции. Здесь,
ровал ученых по истории и культуре
буддизма, монгольским и китайским
текстам. По приглашению Юрия Ни-
колаевича в Институте востоковеде-
ния курс пали вел крупнейший цей-
лонский ученый, посол Шри Ланки
в СССР профессор Г. Малаласекера.
Возобновилось издание «Библиотеки
Буддики»
Возглавляемая Юрием Николаеви-
чем московская Школа играла замет-
ную роль в развитии нашей буддоло-
гии, восстанавливались добрые тради-
ции и в других городах, где стали
работать его ученики. Казалось, оте-
чественная буддология обретает свое
новое рождение...
Но 21 мая 1960 года Юрия Нико-
лаевича не стало: острый инфаркт
миокарда. Тогда его смерть восприни-
малась нами очень личностно, как
потеря любимого учителя. Теперь мы
понимаем всю невосполнимость этой
утраты для отечественной науки
Думаю, что в кончине Юрия Нико-
лаевича есть и вина тех, кто его
окружал, особенно тех, кто своим
волевым решением определял пути
С. Н. Рерих
и Ю. Н. Рерих.
В одном из
просвети-
тельских
центров
имени
Н. К. Рериха
в Индии.
развития отечественной буддологии,
тибетологии, индологии. Почти все
понимали масштабность личности Ре-
риха как ученого и патриота России,
тем не менее отношение к нему было
неоднозначным. Его упрекали в рели-
гиозности, в непонимании марксист-
ского учения... Слышал я и совер-
шенно нелепые, чудовищные обвине-
ния в его адрес. После выхода
перевода «Дхаммапады», одного из
основополагающих сочинений ран-
него буддизма, переводчик текста
В. Н. Топоров и Ю. Н. Рерих — ответ-
ственный редактор — были обвинены
в апологетике буддизма, в распрост-
ранении «чуждой концепции» исто-
ричности Будды. Снова закрыли «Биб-
лиотеку Буддику», а на собраниях
начались, как мы привыкли говорить,
проработки... Тяжело об этом гово-
рить, но уберечь Юрия Николаевича
мы не смогли.
в долине Кулу, он имел «живую ла-
бораторию» для изучения разго-
ворного тибетского языка, знакомясь
в многочисленных храмах с культовой
практикой буддийских школ, встре-
чаясь с крупнейшими индийскими
учеными
Неудивительно, что Юрий Нико-
лаевич, вернувшись в СССР, всего за
два с половиной года сумел поднять
буддологические и тибетологические
исследования в нашей стране на
качественно новый уровень.
Он считал, что буддолог должен
свободж владеть несколькими вос-
точными языками, и сам преподавал
санскрит, тибетский язык, консульти-
Памятник на месте кремации тела
Н. К. Рериха. Надпись на стеле: «На
этом месте сожжено тело великого
— Известно, что систематическое изда-
ние буддологических трудов, буддологичес-
ких сборников, а также переводов буд-
дийских сочинений возобновилось в 70-х го-
дах, спустя 10 лет после смерти Юрия
Николаевича Рериха. Эту новую волну,
наверное, можно расценить как восстанов-
ление лучших традииий отечественной
буддологии- Согласны ли вы с этим?
— Это звучит слишком оптимис-
тично. Восстановить школу Ольден-
бурга и Щербатского вряд ли возмож-
но... Но, действительно, за последние
русского друга Индии махариши Ни-
колая Рериха. Ом рам. Да будет мир».
полтора десятилетия достигнуты за-
метные успехи, и немалую роль
в этом сыграла, безусловно, деятель-
ность Юрия Николаевича Рериха.
Отличительная черта нашей буддоло-
гии сегодня — обращение и к совре-
менной истории буддизма, изучение
роли его в политических и историко-
культурных процессах, происходящих
в Азии (особое внимание этой тема-
тике уделяется в Москве). Число
работ по современному буддизму
растет, и это естественно, однако их
авторы не всегда профессиональные
буддологи. Многие не освоили по
первоисточникам основ буддийской
доктрины, религиозно-философской
традиции и часто допускают чисто
буддологические ошибки. Поэтому
считаю, что подъем профессионализ-
ма — одна из главных задач совет-
ской буддологии сегодня.
Хочу особенно отметить тот вред,
который наносят непрофессиональ-
ные, написанные с вульгарно зазем-
ленных позиций популярные работы,
цель которых — не научное изложе-
ние буддийской доктрины, истории
и культуры буддизма, а лишь острая
и нередко разгромная критика этой
религиозно-философской системы.
Такая позиция вызывает негативную
реакцию во многих буддийских стра-
нах Азии и главное — лишает со-
ветских читателей возможности по-
нять специфику буддийской культуры,
особенности буддийской философии
Рождает, с одной стороны, неуважи-
тельное отношение к культурному
наследию стран буддийского ареала,
а часто и полное неприятие этого
наследия, а с другой — апологетику
буддизма, подверженность ей тех,
кто имеет о буддизме самое по-
верхностное и искаженное представ-
ление. Я специально остановился на
этом явлении, ибо если не обратить на
него внимания, то отрицательные по-
следствия могут стать серьезным
препятствием для нравственного и об-
щекультурного воспитания.
А в перспективе . Хочу особо
подчеркнуть необходимость решения
двух вопросов: скорейшей каталоги-
зации, описания и публикации буд-
дийских текстов, которые хранятся
в наших рукописных фондах, а также
подготовки квалифицированных кад-
ров буддологов. Думаю, что без
решения второго вопроса мы можем
вновь растерять многое из того, что
уже достигла отечественная буддоло-
гия.
— Как вы оцениваете современные на
учные связи наших ученых? Наверное,
развитие советской буддологии могло быть
более интенсивным в случае участия
ученых в различных международных орга-
низациях? Как обстоит дело с созданием
советской ассоциации буддологов?
— Начну с последнего вопроса.
О необходимости создания советской
буддологической ассоциации гово-
рится уже в течение многих лет.
Вопрос обсуждался и на I Всесоюзной
конференции буддологов в Улан-Удэ
(1977), и на 11, проходившей в Москве
(1987). К сожалению, до сих пор
ассоциация не создана, но, надеюсь,
это произойдет в самое ближайшее
время. Тогда можно будет вступить
в Международную ассоциацию по
буддологии. Руководители этой ассо-
циации, созданной в 1977 году, при-
слали в АН СССР и в Институт
востоковедения приглашение совет-
ским ученым вступить в Ассоциацию.
Никто не возражал, но никто не давал
согласия. Молчание объяснялось, в
частности, ссылкой на то, что при
вступлении нужно ежегодно платить
взнос в размере 30—50 долларов...
К сожалению, оторванность от ми-
ровой буддологии отрицательно
влияет на развитие нашей науки. Мы
не располагаем новейшей научной
информацией. Участвуя в междуна-
родных буддологических конферен-
циях, советские ученые не имеют пра-
ва, например, даже на получение
изданий и журнала Ассоциации.
Между тем членами ее давно стали
буддийские центры многих стран ми-
ра, в том числе и социалистических.
Устав Ассоциации предусматривает
также индивидуальное членство, и
этим правом воспользовались практи-
чески все крупнейшие буддологи
мира. Наше вступление в Междуна-
родную ассоциацию по буддологии,
несомненно, будет способствовать ук-
реплению авторитета советских
ученых и сотрудничеству с из-
вестными буддологами мира.
— В Москве работают и учатся тысячи
людей из буддийских стран, сотни со-
ветских граждан из районов традиционного
распространения буддизма. Как вы счи-
таете, имеют ли они право ставить вопрос
о создании буддийского храма в Москве?
— За последние десятилетия во
многих странах Европы и в Америке
стремительно возрос интерес к буд-
дизму, увеличилось число последова-
телей буддийского учения. Эти сдвиги
в духовном развитии коснулись и на-
шей страны. Правда, у нас этот
интерес тоже нередко перерастает
в ажиотаж. К буддистам причисляют
себя люди, практически ничего не
знающие об этом учении и привле-
ченные лишь экзотикой буддийского
культа. В связи с этим я поставлю
вопрос иначе: целесообразно ли соз-
дать в Москве центр по изучению
буддизма и буддийской культуры?
И отвечу утвердительно: его создание
очень желательно. В нем могли бы
проводиться выставки памятников
буддийского искусства, лекции по ис-
тории буддизма, такой центр помог
бы разобраться в своих симпатиях,
суждениях, склонностях. И если бы не
остановил, то по крайней мере замед-
лил процесс дилетантского и стихий-
ного отношения к буддизму — этой
сложнейшей религиозно-философ-
ской системе.
Энциклопедия
«Науки и религии»
АЛАЙ-ЛАМА. Титул гла-
вы ламаистского духо-
венства. Возник в школе
тибетского буддизма Ге-
лугпа («желтых шапок»),
основанной в начале XV
века Цзонхавой (1357—
1419). При его преемни-
ках утвердился догмат
о последовательных пе-
ревоплощениях «великих
лам» Гелугпа. Первый из
них, ученик Цзонхавы Ге-
дун Дуб жил в 1391—
1474 годах, второй — Ге-
дун Джамцо - в 1475—
1542 годах. Но титул
Далай-ламы получил
только третий «перерож-
денец», Соднам Джамцо
(1543—1588) В 1577 го-
ду он отправился в Монго-
лию с целью распростра-
нения там буддизма своей
школы В 1578 году мон-
гольский правитель Ал-
тан-хан присвоил Сод-
нам Джамцо почетный
титул «Далай-лама». «Да-
лай» - перевод на мон-
гольский язык тибетского
слова «джамцо» («оке-'
ан»). Весь титул обычно
переводят как «океан муд-
рости», хотя слово «лама»
имеет более глубокий
смысл В обиходе это
почтительное название ду-
ховного лица, а в фило-
софии ламаизма слог
«ла» — трансцендентная
сущность, «ма» — мате-
ринская любовь и со-
страдание. Слово «лама»
означает «конечное соз-
нание». Далай-ламы счи
таются перерожденцами
милосердного бодхисат-
твы Авалокитешвары
(бодхисаттвами называют
тех, кто достиг возмож-
ности уйти в нирвану,
то есть стать буддой,'
но не сделал этого, остав-
шись среди людей, чтобы
помогать им).
 42
Ь f.
РЕЛИГИЯ, ЦЕРКОВЬ, ВЕРУЮЩИЙ
ВАЛЕНТИНЫ ПЕЛЯВСКОЙ
Пройдет и двадцать и сорок лет, но в ее снах снова
и снова вместе с сумерками будет вползать в женские
бараки бытового лагеря неодолимый ужас, вновь все будут
забиваться по нарам, стараясь вжаться в них, затаиться,
замереть, стать невидимыми...
Прорубят сгустившийся мрак вспыхнувшие прожек-
торы, отделяя закончившийся день от наступившей ночи, но
осветят лишь узкие полосы вдоль высоченных заборов — от
вышки к вышке. Сам же лагерь, где и политические,
и уголовники, и бывшие фашистские полицаи, и бывшие
пленники фашистских концлагерей, погрузится в сплошную
плотную темень, в которой словно бы исчезнет, растворится
невысокая изгородь, разделяющая мужскую и женскую
зоны. И тогда, набрасывая на эту символическую преграду
ватники и фуфайки, в женскую зону толпами полезут
уголовники, вооруженные ножами, железными прутьями,
бритвами, шилами и заточенными отвертками. Они ворвут-
ся в бараки и станут шарить по нарам, забирая все, что
подвернется под руку, и насилуя всех попавшихся.
В жуткой темени до утра будут слышны топот, сдавленные
стоны и глухие рыдания, рвущиеся из заткнутых ртов.
Оцепеневшие от ужаса обитательницы бараков боялись не
то что прийти на помощь друг другу, даже просьба
о помощи грозила смертью... А если кто-нибудь вырывался
в ужасе с криками из барака, на шум иногда бросался луч
прожектора, уголовники шарахались в сторону, но луч
возвращался обратно к набору, и тогда пощады уже не
было. Но обычно на шум откликались с вышки короткие
очереди, и раненые расползались, а убитые дожидались
рассвета.
Под утро уголовники уходили обратно, в мужскую зону,
и тогда на два-три часа одни погружались в безудержные,
отчаянные рыдания, другие в короткий, тревожный сои.
Вскоре после рассвета по баракам проходила смена
охранников, заступавших на дежурство. Убитых и умерших
выволакивали во двор, а затем выносили из зоны. Бывало,
что отдельно несли туловище, отдельно - отрезанную
голову.
В первый же день ее предупредили: если хочешь
выжить, что бы с тобой ни делали, молчи.
В ту ночь она думала, что либо умрет от ужаса, либо
сойдет с ума. Но не подвернулась никому под руку,
перемогла эту ночь, и другую, и следующую...
Они ждали этапа как несказанной милости, как
заветного подарка судьбы С утра до вечера мечтали
о Сибири, где, как говорили сведущие люди, политических
держат отдельно от уголовников, женские лагеря располо-
жены вдали от мужских, и если хорошо работать, то и пайку
дают приличную, и вообще там запросто можно переканто-
ваться весь срок и вырваться на волю... Главное —
выдержать здесь, дожить до этапа...
И она дожила. А потом не раз удивлялась, что осталась
цела, что за множество страшных этих ночей уберегла ее
судьба и от ножа, и от похотливых рук уголовников...
Медленно тащился на восток подконвойный эшелон.
Продолжение. Начало в № 5
Крупные станции объезжали окружными путями либо
проскакивали ночью. Под утро, скрепя тормозами, эшелон
останавливался где-нибудь в лесу, посреди пустынного
поля или на глухом полустанке. Конвой обходил вагоны,
выдавая скудную пайку и воды по ведру. От скученности,
антисанитарии и недоедания по вагонам бродили эпидемии.
Обессилевших забирали в карантинный вагон, откуда, как
с кладбища, никто не возвращался. Тех, кто не дожил до
остановки, сбрасывали в кучу около путей, и заключенные,
выбив неглубокую могилу, сваливали их туда, забросав
землей и разровняв поверхность,- чтобы ни холмика, ни
следа.
Постепенно в вагонах становилось просторнее, и тогда
оставшихся «уплотняли», оставляя на каком-нибудь полус-
танке освободившиеся вагоны и подцепляя на их место
новые, тоже набитые заключенными.
А эшелон все тащился, и казалось, не будет конца этому
скорбному пути. Но ей и тут повезло, словно какая-то
невидимая, чудесная сила охраняла ее. Из тех, кого
загрузили в вагон на пересылке, лишь она да еще одна
подруга по несчастью доехали до Сольвычегодска. Но и эта
подруга свалилась в последний день, попав в карантинный
вагон, и больше Валя ее уже не увидела.
Странен и причудлив сон человеческий. То одно, то
другое выхватывает он из мрака прошлого..
Сольвычегодск хотя и Север, но не Сибирь, о которой
они мечтали в бытовом лагере. И наверное, потому не
оказалось здесь ни сытной пайки, ни теплого барака, хотя
зима застала эшелон где-то на половине пути. В стране уже
не хватало лагерей, и новую партию зэков встретили лишь
наспех возведенные сторожевые вышки, забор из колючей
проволоки да несколько бараков для охраны. Все остальное
они должны были построить сами.
И они строили — валили лес, пилили и тесали его,
радуясь, когда в руки попадали топор или пила. Работа
разогревала, даруя блаженное, редко доступное им ощуще-
ние тепла. Но инструментов было мало, их, как говорили
конвойные, и честным людям не хватало, а уж всякой
сволочи...
Вечером они без сил валились в кучу в брезентовых
палатках, пытаясь согреть друг друга Утром подняться
удавалось не всем, и закоченевшие трупы стаскивали
к воротам. Потом староста выдавал по горсти муки. Одни
тут же жадно глотали ее, «закусывая» снегом, другие
припрятывали до обеда.
На делянку и обратно вел конвой с -немецкими
овчарками. Когда кто-то, ослабев, отставал, собак спускали
с поводков, и оии набрасывались, рвали «нарушительницу».
Если у той хватало сил догнать колонну, все трогались
дальше. Если же даже собачьи клыки не могли поднять ее,
то конвойные через некоторое время отзывали собак,
оставив доходягу лежать в снегу. На обратном пути ее
поднимали, обычно уже мертвую, и несли в лагерь для
отчета
На делянке конвойные обозначали зону, выход из
которой хотя бы на шаг считался побегом. Если кто-нибудь,
забывшись, делал этот шаг, все зависело от настроения
43 М
охранников: могли просто вернуть окриком, могли натра-
вить собак, могли и пристрелить.
Поначалу, когда кого-нибудь убивало сваленным
деревом, они жалели погибшую. Потом свыклись, а затем
стали и завидовать — отмучилась! Днем конвойные часто
разрешали развести ненадолго костер, и тогда женщины
варили болтушку из муки Горячая болтушка была той
единственной радостью, ожиданием которой было заполне-
но их существование. Однако никто не рвался первым
получить свою порцию. Наоборот, все старались как-то
исхитриться и попасть в конец очереди, чтобы досталось
побольше гущи со дна.
Конвойные были как боги. Попадались, но очень редко,
и такие, кто разрешал весь день жечь костер. Это были
праздники, их долго помнили, от них вели отсчет дням
и событиям. Но были и черные дни, когда даже болтушку не
удавалось сварить.
К весне они кое-как поставили бараки, из железных
бочек сочинили в каждом по буржуйке. На делянке
украдкой, чтобы не видели конвойные, прятали в одежду
щепки, и тогда по вечерам, сгрудившись возле печурки
г. -купо переговариваясь, «ловили кайф». Все беседы о воле,
о ^оме, о родных были под негласным запретом. Их сразу
обрывали, а если кто-то, как правило новенькие, не
унимался, били - молча, сосредоточенно и жестоко. Это
был инстинкт самосохранения.
Утром по баракам с неизменной «шуткой»: «Ну, бабы,
сколько вас передохло?» проходила дежурная смена.
Живые выстраивались около нар, мертвых солдаты стаски-
вали в кучу, пересчитывали. Если их было мало, охранники
шутили: «Что-то медленно дохнете, саботажницы!»
Мечется сон, выхватывая из прошлого то печерский
лагерь, то бытовой, то сольвычегодский, то тайшетский.
И хотя уже знает она, что это сам бог ведет ее через
тернии и узы, чтобы открыть ей свет высших истин, все
равно тяжко и горько ей, той, что в ватнике понуро тащится
в колонне на объект, а после отбоя, сжавшись в комок на
жестких нарах, беззвучно рыдает, уткнувшись все в тот же
ватник. Нет ей возврата в прошлое, и нет у нее будущего.
Ибо там, в прошлом, она своей минутной слабостью
опозорила себя в глазах родных и знакомых, в глазах тех,
кто ей доверял. И даже освободившись из заключения, как
вернется она домой, как посмотрит в глаза людям? А если
не домой, то куда еще? Где и кому нужна она с позорным,
несмываемым клеймом изменницы Родины? Как сможет
жить и смотреть в глаза людям?
Но постепенно и нечто новое начала она обнаруживать
в себе. Сначала изредка, а потом все чаше и чаще стали
накатывать на нее приступы злобы и ненависти ко всем, кто
участвовал в следствии по ее делу, к тем, кто, как ей
казалось, мог заступиться за нее и не заступился, а затем
и просто ко всем, кто был на свободе... Ведь это все они
говорили ей о жизни и о советской власти совсем другое,
и она верила им, она была предана ей, этой власти, она все
делала для нее. Но разве она знала тогда, что эта власть
такая? Разве такое могут творить люди? Ведь все это она
уже слышала, читала об этом! Но ведь все это говорилось
и писалось о фашистах! Кто и как сможет ей это объяснить?
И как все они будут смотреть ей в глаза, в глаза, которые
видели такое, чего нормальный человек не должен, не
может видеть? Так пусть же все они будут прокляты,
прокляты, прокляты!
Потом, когда приступ ненависти проходил, ей станови-
лось неимоверно стыдно за себя, она понимала, что
безвозвратно теряет что-го ценное, что-то такое, без чего
человек перестает быть человеком в полном смысле этого
слова. Но уже не вольна она была над собой, и приступы
стыда, отчаяния и злобы накатывали на нее волнами, один
за другим, захлестывали сердце и разум.
И во время одного из приступов отчаяния, под утро,
когда она вдруг поняла, что больше не выдержит, все ее
силы и физические и душевные иссякли, неожиданная
мысль поразила ее: зачем она терпит эти муки, когда можно
разом все оборвать! И до того простым и мудрым показался
ей этот выход, что она сразу успокоилась и даже повеселе-
ла. Господи, думала она, скоро поведут на объект и уж там
найти быструю смерть нетрудно Главное, сделать так,
чтобы недолго мучиться...
Но утром выяснилось, что на объекте авария с электри
чеством, и на работу их не повели.
Господи, господи,- тихо выла она на нарах в оче-
редном приступе отчаяния,— ну почему, почему мне даже
в этом не везет? Ну за что, за что ты лишил меня смерти?
Я не могу так жить!
Если бы в ту минуту кто-нибудь спросил ее, действитель-
но ли к богу обращалась она, или же просто привычные
с детства слова сами приходили на ум - она бы не смогла
ответить, ибо в тот момент уже вообще ни во что не верила,
да и во что же может верить человек в беспамятстве
полного отчаяния?..
И опять видит оиа, как забирается к ней на нары Нила
Степанюк, девушка из Закарпатья. Нила уже не раз
подходила к Валентине, заводила разговор о жизни,
о справедливости, получалось у нее все складно и рассуди-
тельно, недаром десять классов окончила, но для нее,
Валентины, все это было как-то непривычно, и она
отмалчивалась.
Почувствовав, что кто-то устраивается рядом с ней,
Валентина приглушила, придавила в себе рыдания и только
вздрагивала всем телом, а Нила, умостившись, опять
начала спрашивать ее — что да как, за какие грехи попала
сюда, да почему все на отшибе держится?
Валентина молчала, а Нила, словно и не нуждаясь
в собеседнице, все говорила и говорила, словно ручей
журчал по камешкам, и от своих ли усилий или от этого
журчания Валентина перестала всхлипывать, а прислушав-
шись, обнаружила, что Нила на этот раз говорит что-то не
совсем обычное...
...И считают люди, что сами собой распоряжаются
или что другие люди распоряжаются ими, а на все воля
божья, все по его плану идет. Вот и нас сюда тоже бог
привел, чтобы мы здесь за веру страдали...
Да брось ты, Нила,— с тоской отозвалась она,—
какой бог, о чем ты, тошно слушать... Откуда же тогда на
земле зло, несправедливость, жестокость? Куда же твой
бог-то смотрит? Слепой он у тебя, что ли?
А ты, девушка, не ропщи, не ропщи. Грех это —
роптать. Ты бога-то в сердце прими, он тебя и осветит
дивным светом своим, истины тебе сокровенные откроет.
Вот ты бога не знаешь, значит, истины не знаешь, судьбы
своей не ведаешь, что да отчего с тобой творится Оттого
в тоске, горе и ужасе живешь, а мы здесь же живем, но в
истине, а оттого и страдая — радуемся!
Отчего же, Нила, ваш бог за вас не заступился,
а позволил загнать вас туда, куда Макар телят не гонял?
А потому, девушка, что в мире есть невидимые,
высшие, силы — бог и Сатана, и есть видимые — люди
добрые и злые. Добрые исполняют божью волю, а злые —
волю Сатаны. И бог все устраивает по своему плану так, что
все происходит в этой системе вещей невидимым для
сатанистов, как бы естественным порядком.
Вот ты сама подумай — собрали здесь людей, божьего
слова не ведающих, вроде тебя, в грехах тяжких живу-
щих, кому, как не им, душу спасти надо, пока еще не
вышли сроки? А если бы не мы кто бы им слово божье
принес, хлебом духовным накормил? Вот и повелел бог
сатанистам, чтобы они нас схватили и сюда привели.
Сатанисты-то радуются, считают, что на муки и страдания
нас обрекли, а того в слепой злобе своей не ведают, что на
самом деле божью, а не сатанинскую волю исполнили, что
помогли многим людям бога познать... Видишь теперь, как
все мудро бог устраивает, как все по его плану получает-
ся?..
И так добро, по-домашнему вела Нила разговор, что
Валя вдруг снова разрыдалась и сквозь слезы все ей
поведала — всю историю своей жизни, все обиды, всю боль
и горечь выплеснула.
Нила слушала сочувственно, иногда ахала от удивления
 44
и возмущения, а в конце концов руками всплеснула:
— Да это же чудо, Валенька! Это же бог тебя
специально сюда привел, чтобы ты его свет узрела. Ведь
дома-то ты бы его не коснулась! Дома-то ты ведь сата-
нисткой была, и чем дальше, тем больше к Сатане
приближалась бы. Бог-то видел, что душа у тебя чистая, что
единственно по слепоте своей, по неведению Сатане ты
предалась, вот он и привел тебя сюда руками сатанистов
через неправедные гонения, через тернии и узы, чтобы
встретилась ты здесь с его слугами и открылся тебе его свет!
Да ты сама вдумайся во все, что с тобой произошло,— ведь
не случайно все это одно с другим завязалось, ведь во всем
этом должен быть смысл и цель, а какой же другой смысл
и какая еше цель может быть?
И столько искренности было в словах Нилы, с таким
восторгом были они сказаны, что Валя, невольно поддав-
шись ее порыву, вдруг как-то совсем по-другому, чем
прежде, увидела все, что с ней случилось. Да ведь права же
Нила, чуть не ахнула она, ведь действительно должен быть
во всем этом какой-то смысл, и цель должна быть. Потому
что как же иначе? Иначе чушь, полная бессмыслица, дичь
несусветная... Да ведь если бы все происходило без смысла
да без цели, то ведь и сама бы жизнь была невозможна...
И тут подумалось ей, что оттого-то и билась она
в приступах стыда, злобы и отчаяния, оттого-то и колоти-
лась о то, что случилось с ней, будто муха о стекло, что не
видела и даже не искала главного во всем этом — смысла
и цели.
И мысль эта, которая всему давала совсем новый
поворот, потрясла ее как озарение свыше. Ей показалось,
что вдруг лопнула перед ней какая-то невидимая преграда
и открылся путь к солнцу, к воле, к счастью.
— Ой, Нила,— охнула она в изумлении и растеряннос-
ти,— а я ведь чуть с собой сегодня не покончила...
Торопясь и сбиваясь от волнения, она поведала Ниле,
ставшей для нее вдруг самым близким человеком, как
решила на объекте закончить счеты с жизнью, как билась
и рыдала в отчаянии, узнав, что выхода на работу не будет.
Нила опять всплеснула руками:
— Ой же ж, Валечка, это ж диво дивное, чудо чудное
бог сотворил для тебя! Он же специально тебе мысль такую
внушил, чтобы до конца ты уверилась в скверне мирской,
сатанинской несправедливости. А потом электричество
испортил и меня к тебе послал. А меня как толкнуло что:
надо к Вале подойти. Ой, Валечка, ой, сестричка моя
названая, да ты сама-то подумай - ну нешто так может все
быть-то без смысла и цели?! Это же бог тебе открылся,
Валечка! Теперь ты поняла, зачем ты сюда попала?
И опять поразилась Валя чудесному сплетению об-
стоятельств. И опять подумала, что права Нила. И ошелом-
ленно прошептала
Поняла, Нилочка, поняла...
А та, уже не давая ей опомниться, горячо и самозабвен-
но звала за собой:
— Давай, Валечка, помолимся потихоньку богу за
милость его великую...
Они встали на колени, согнувшись под близким
потолком, и Валя, увлеченная искренним порывом Нилы,
перекрестилась забытым было с детства жестом, но подруга
схватила ее за руку:
— Ой, нельзя, Валечка, нельзя, это от фальшивой
религии, это Сатана выдумал. Крест — это та же виселица,
на которой преступников вешают. Видишь, как Сатана
хитер — подсунул людям свое оружие вместо святыни
и получилось, что и католики и православные, почитая
крест, не бога прославляют, а его Сатану...
И начала рассказывать о сотворении мира, и восстании
Сатаны и его кознях, как создал он фальшивые репигии,
философские и политические учения, чтобы всех людей на
земле соблазнить так или этак и превра гить в сатанистов...
Долог был с непривычки праздный день, но для Вали он
пролетел незаметно. Уже сумерки хлынули из таежных
распадков и беззвучной тенью выскользнула из барака
Нила, уже все вокруг погрузилось в сон, а она вновь и вновь
перебирала в уме весь разговор и все больше убеждалась
в том, что постигла, наконец, логику не только своей
горестной истории, но и всего, что происходит в мире.
Жизнь (даже здесь, в лагере) вновь обрела смысл. Но уже
не прежний, который казался ей теперь ничтожным, убогим
по сравнению с тем, высшим, что открыла ей Нила. И как
же она, Валя, была прежде слепа, если не видела, не
понимала, что злоба, несправедливость царствуют на этой
земле, что мир стремительно приближается к очистительной
буре армагеддона, что даже советская власть и все то
хорошее, что она поначалу принесла с собой, не что иное,
как уловка Сатаны, с помощью которой он обратил в своих
вольных или невольных слуг даже таких, как она, Валя, ее
мама, сестры и брат. Это он, Сатана, обвез их всех вокруг
пальца, прельстив новой жизнью. И они, сами не понимая,
что делают, променяли на земные ничтожные блага и бога,
и жизнь вечную Но теперь, когда ей, Вале, открылась
истина, она уже не имеет права молчать, она обязана
спасать других людей, так же, как и она, запутавшихся
в кознях Сатаны, открывать им свет великой истины, пути
к спасению жизни вечной... Но чтобы убеждать других,
надо во всем сначала самой досконально разобраться,
освоить, как правильно говорит Нила, и труды руководя-
щих братьев, и Библию...
Теперь и Нила, и Валя постоянно старались как бы
случайно оказаться друг возле друга. Нила не только сама
обучала Валю, готовя ее к крещению и миссионерству, но
и раздобыла для нее Новый завет, давала переписанные от
руки статьи из «Башни стражи», отрывки из книг основате-
ля вероучения свидетелей Иеговы Русселя и его преемника
Рутерфорда, расспрашивала о прочитанном, объясняла
непонятные места. А вскоре познакомила Валю с другими,
обращенными ею в веру. Поначалу, представляя Валю, Ни-
ла сама рассказывала, как открылся Вале бог, и так краси-
во, так трогательно это звучало в ее устах», что Валя не толь-
ко отбросила последние сомнения, но даже начала слегка
гордиться такой милостью божьей. И когда через какое-то
время Нила предложила ей самой поведать о чуде, то Валя
описала все столь ярко и вдохновенно, что ее более опытные
единоверцы единодушно решили: Валя должна использо-
вать свой рассказ в качестве свидетельства о Иегове... Так
Валентина Пелявская стала работником на ниве божьей...
Все, что мучило Валю прежде, получило теперь
убедительное объяснение. Ее уже не страшило клеймо
изменницы родины, ибо это клеймо, как объяснила ей Нила,
было просто одним из элементов плана Иеговы, плана
открытия ей, Валентине, великой истины По-иному она
стала теперь относиться и к бывшим фашистским пособии
кам, поскольку из объяснений Нилы следовало, что
свидетели Иеговы являются гражданами только одного
государства — теократического Нового мира, управляемо-
го с небес. И пока не пронесется огненная буря армагеддона
и не наступит тысячелетнее царство Христово, у них,
свидетелей Иеговы, нет на этой земле ии своего госу-
дарства, ни родины, а есть только временное обиталище на
территории разных стран. Поэтому и понятие «предатель
родины» может, дескать, относиться только к тем, кто
предал Иегову и Новый мир, ибо иной родины у свидетелей
Иеговы нет!
Она уже не стыдилась своей злобы и ненависти, потому
что перенесла их на Сатану и его коварных, подлых
сатанистов, виновников всей несправедливости, несчастий,
страданий, грехов и разврата, царящих в этом мире. А что
может быть величественнее, благороднее, чем положить
жизнь свою и душу свою на борьбу с этими мрачными
и коварными силами всемирного зла, чем возвещать
ближним своим святую истину о Иегове и о грядущем
армагеддоне, спасая тем самым души из цепких лап Сатаны
для жизни вечной в царстве всеобщей любви, добра
и праведности.
Она так была охвачена счастьем обретения смысла
жизни, что, наверное, бросилась бы возвещать святую
истину всем соседям по бараку. Но Нила предупредила, что
не каждый готов к свидетельству о боге и прежде чем
45 »
заводить разговор с человеком, надо внимательно к нему
приглядеться, узнать, если удастся, о чем он думает, что его
волнует, вспоминает ли бога, ругает ли сатанистов,
а главное, искренен ли он. Если видишь, что человек не
искренен, даже не заговаривай с ним. Это самый ярый
сатанист, ибо сказано: «Яд аспида подустами их». Если же
человек искренне ругает сатанистов, ненавидит их
такого человека надо брать на <а метку, как и того, кто
поминает бога. Вот к ним присматривайся, прислушивайся,
что их волнует, как они об этом говорят. И разговор
начинай с этого, сочувствуй человеку, чтобы он в тебе друга
нашел, родственную душу. Когда убедишься в этом, о вере
заговори, но коротко и к месту, в связи с тем, что обсужда-
лось. Заинтересуется человек верой, познакомишь его со
мной.
Теперь Валя постоянно присматривалась к окру-
жающим, вслушивалась в их разговоры, одних зачисляя
в сатанисты, других беря на заметку, с третьими как бы
невзначай вступая в беседы, регулярно посещала тайные
короткие сходки, на которых не столько молились, сколько
штудировали отрывки из Библии и трудов Русселя,
Рутерфорда, Кнорра, номеров журнала «Башня стражи».
Здесь же, на сходках, обучались и различным приемам
миссионерства. И на каждой сходке говорилось о том, что
идет последний срок и не сегодня-завтра грянет армагед-
дон, а потому надо спешить возвещать великую истину...
И конечно же она верила в близкий армагеддон, верила
горячо, восторженно и не жалела ни времени, ни сил, ни
здоровья для работы на ниве божьей. Она тайком пере-
писывала отрывки из журнала «Башня стражи», завязыва-
ла знакомства с теми, кого исподволь успела изучить,
свидетельствовала о Иегове и о своем обращении тем, кого
успела подготовить к свидетельству, призывала к покаянию
и отречению от Сатаны и сатанинского мира. А по ночам
с ужасом думала о том. что, спасая для жизни вечной
чужих людей, ничего не может сделать для своих родных —
для мамы, сестер и брата, которые, не зная света истинной
веры, уже обречены и вот-вот погибнут вместе со всем
сатанинским миром в священном огне армагеддона.
Она писала им, но что можно вместить в короткие
письма, которые к тому же могут попасть в руки сатанистов,
ибо Сатана хитер, коварен и злобен, и потому обо всем в них
надо говорить намеками...
Когда пошли слухи об амнистии, Нила спросила ее, куда
она думает поехать после освобождения и чем собирается
заняться. Она конечно же ответила, что будет неустанно
свидетельствовать о Иегове, но первым делом хочет поехать
на родину, в Измаил, потому что там у нее родные и ей даже
страшно подумать, что они по неведению могут погибнуть
как сатанисты.
В ответ Нила напомнила, что теперь ее мать - это
организация свидетелей Иеговы, а братья и сестры —
только по вере. И дала адрес в поселке Суетиха Иркутской
области, куда она должна была явиться после освобожде-
ния к брату Николаю.
Поселок Суетиха конца пятидесятых годов внешне мало
чем отличался от других таких же поселков Иркутской
области. Однако внимательный человек быстро уловил бы,
что среди исконной сибирской речи нет-нет да и мелькнет
западноукраинский говор, а то и вовсе незнакомый, но
типично южный язык. Да и на глаз нетрудно было заметить
среди местного населения выходцев из Западной Украины
и Молдавии.
Было и еще одно отличие, но о нем знали лишь очень
немногие, особо избранные и доверенные люди. Именно
здесь, в Суетихе, находился в ту пору краевой комитет или,
другими словами, руководящий центр свидетелей Иеговы
СССР. Сюда, просачиваясь через границы, текли тонкой, то
и дело прерывающейся струйкой инструкции, распоряже-
ния и указания бруклинского центра, издававшаяся там
религиозная литература А отсюда, из Суетихи, шли
в бруклинский центр, проникая тем же путем через
границы, .зашифрованные отчеты краевого комитета.
Отчеты из СССР и тех социалистических стран, где
имелись последователи свидетелей Иеговы, в бруклинском
центре изучались с особым вниманием.
Но в ту пору Валентина Пелявская ничего об этом не
знала. В организации свидетелей Иеговы поддерживались
строгая дисциплина и конспирация. Каждый знал лишь то,
что считали возможным доверить ему старшие «братья»
Рядовые верующие, объединявшиеся по 5- 15 человек
в «кружки», или «килки», штудировали бруклинскую
литературу, миссионерствовали, собирали деньги в фонд
«Доброй надежды». Многие из них отказывались получать
паспорта (впрочем, в ту пору паспорта в сельской местнос-
ти вообще мало кому выдавали), вступать в профсоюз,
служить в армии, но в тайны своей организации, как
правило, не были посвящены, зная лишь руководителя —
«слугу», «килки», максимум - группы. Несколько «килок»
объединялись в группу, несколько групп — в округ или
секцию, те, в свою очередь, в обводы или стрефы, подчи-
няющиеся непосредственно краевому комитету. На каждом
уровне этой иерархической пирамиды были свои тайны,
свои секреты, тщательно хранимые «слугами» того или
иного звена организации.
Помимо краевого комитета была в Суетихе еще и низо-
вая, довольно многочисленная группа свидетелей Иеговы,
которая вела себя очень активно и этим отвлекала внима-
ние местных властей от тщательно скрываемой деятель-
ности краевого комитета. Именно в эту группу и направили
Пелявскую.
Встретили ее как близкого человека. Вечером руководи
тель группы брат Николай собрал у себя верующих
и «заинтересованных», то есть тех, кто еще не принял
крешения, но уже заслужил доверие «слуги».
— Велика,— начал он,— любовь и милость к людям
господа бога нашего Иеговы, который во искупление грехов
наших послал на смерть собственного сына Иисуса Христа.
Велика и неоценима эта священная жертва. Но закостенели
люди в злобе и ненависти, увязли в грехах и разврате, пре-
льстились мишурой власти, богатства и плотских наслажде-
ний, различных философских и фальшивых религий, на это
и ловит их Сатана, как рыбак ловит на червя глупую рыбу.
И хотя большая власть дана Сатане в этом скорбном мире,
все же слаб и ничтожен он перед величием Иеговы. Братья
и сестры! Мы живем с вами в начале конца этого времени
Считанные месяцы остались до огненной бури армагеддона,
в которой погибнут все сатанисты, а верные слуги Иеговы,
его возвещатели, получат жизнь вечную и обитание
в тысячелетнем царстве Христа. И хотя наступает уже
конец существующей системы вещей, бог призывает
к покаянию все праведные души, что еще не уверовали
в великую истину, являет им чудесные откровения своего
величия, могущества и милосердия.
Вот и сестре нашей, приехавшей сегодня к нам, Иегова'
явил великую милость, открывшись ей.в узах в тот момент,
когда, изведав всю тщету, несправедливость, злобу и ко-
варство сатанинского мира, она решила покончить с собой.
Но господь не допустил ее погубить душу, а, открывшись ей
во всем своем дивном величии, указал единственно верный
путь к спасению и к жизни вечной. Сейчас сестра сама
поведает вам об этом.
И она конечно же поведала, как делала это десятки,
если не сотни раз, поведала с исступленным восторгом,
в который вложила и счастье обретения смысла жизни
и самой жизни, и переполнявшую ее искреннюю благодар-
ность к своим новым братьям и сестрам, за их сочувствие
и помощь, за искреннее радушие, с которым встретили ёе:
в новой «семье».
Рассказ Пелявской никого не оставил равнодушным
Это была своего рода проба ее миссионерских способное11
тей. Убедившись, что верует она искренне и глубоко, что
способна быть незаурядным возвещателем, ее определили
работать на ниве божьей здесь же, в Суетихе.
Но она рвалась домой, рвалась спасать от неминуемой11
гибели своих родственников, и старшие братья видя, что не
успокоится она, пока не приведет в исполнение свой
замысел, согласились отпустить ее.
 46
На прощание ей дали адрес брата по вере во Львове,
велев через него держать связь с Суетихой. Было решено,
что если в Измаиле кто-нибудь воспримет ее свидетельство
о Иегове, то она останется работать на ниве божьей
в родном городе. Если же никого обратить не удастся, то
ей следовало ехать во Львов и там ждать указаний.
День за днем бежит поезд с востока на запад. Позади
остаются крупные города и мелкие полустанки. Короткая
остановка, гудок и снова - на запад, на запад, на запад...
А ей кажется, что поезд еле тащится, словно телега по
раскисшему проселку. Ведь уже начало конца времени
и она может не успеть, опоздать поведать своим близким
слово великой истины, открыть им путь к жизни вечной.
И вот снова она в родном городе. Светлая грусть
воспоминаний детства защемила душу, слезы словно бы
сами по себе навернулись на глаза. И будь она той, прежней
Валентиной Пелявской, она, наверное, украдкой тихо
отплакалась бы и уже спокойная пошла бы улицами своего
детства и юности, печалясь об ушедшем и радуясь их
обновленному виду. Но той, прежней Валентины уже не
было. И потому, неожиданно выпустив свои чувства из-под
жесткого контроля, она тут же спохватилась и, отойдя
в сторону, стала молиться про себя до тех пор, пока не
почувствовала, что вновь укрепила душу и сердце.
И только тогда пошла она домой, сосредоточенная,
самоуглубленная, не замечающая в ожидании пред-
стоящей встречи тех странных взглядов, которые бросали
на нее прохожие. Это теперь в селах и деревнях у свидете-
лей Иеговы едва ли не самые хорошие дома, крепкие дворы
и добротная одежда. А в пятидесятых годах заботиться
о земных делах считалось грехом, ибо все время и все
средства надо отдавать работе на ниве божьей. И потому
дома свидетелей Иеговы легко было узнать по их запущен-
ному виду, а сами верующие совершенно не заботились
о таких суетных и преходящих вещах, как внешний вид. Вот
и Валентина Пелявская в чем вышла из заключения, в том
и приехала в Измаил.
И опять, когда переступила порог родного дома, когда,
охнув от нечаянной радости, расплакалась, обнимая
и целуя ее мать, слезы вдруг навернулись ей на глаза,
и опять усилием воли прогнала она их, потому что истинно
верующий человек, как учили ее, не должен плакать ни
в горе, ни в радости. Ибо и горе и радость- испытания
божьи и надо нести их покорно и достойно.
А мать растерянно суетилась вокруг нее, не зная, куда
усадить, чем угостить, то начинала расспрашивать, то, коря
себя за бестолковость, бросалась в кухню и, не выдержав,
вновь возвращалась с расспросами..
А ей, Вале, тоже было не до еды, ей хотелось сразу же,
как можно быстрее рассказать самое главное. И уже
побежала за Юлей Лена, уже соседи и знакомые стали
один за другим смущенно заходить в дом, сочувственно
здороваясь и жалостливо расспрашивая ее обо всем.
Внимательно вглядываясь в полузабытые лица, маши-
нально отвечая, она одновременно и остро жалела их всех,
как бы воочию видя их скорую неизбежную гибель,
и страстно желала всех спасти, будучи уверена, что стоит ей
в подходящий момент открыть им великую истину, которую
она привезла из далекой Сибири, как они все сразу поймут,
не могут не понять, настолько эта истина велика и самооче-
видна. И она цепко прислушивалась к себе, ожидая какого-
то знака, указания свыше, что этот момент наступил.
И когда вдруг обожгла мысль, что время идет, а она медлит,
поняла, что вот он, этот час — час откровения высшей
истины, и не будет ей прощения свыше, если она его
упустит. И тогда, ощутив вдруг в себе величие и силу, она
начала всех утешать, говоря, что все ее страдания — это
великая радость, ибо кого бог любит, того и наказывает,
очищая и готовя к великой истине и жизни вечной...
И хотя проповедовала восторженно и самозабвенно, она
все-таки почувствовала, что матери ее слова не по душе Но
это уже не могло ее остановить, как не остановила ее
вбежавшая Юля. Исступленно говорила она о боге Иегове,
о грядущей огненной буре армагеддона, о сатанинской
власти, о путях спасения и жизни вечной...
Народу набилось полный дом, и она была счастлива,
была уверена, что многим откроет сейчас ослепленные
Сатаной глаза и укажет путь к спасению...
Но Юля разогнала всех, чуть не силой выталкивая из
дома, в отчаянии, со слезами укоряя:
— Да уходите же вы... Человек в беспамятстве, сам не
понимает, что говорит... Вам бы такое пережить, вы бы,
может, и не до того еще дошли...
Неправда,— гремела Валентина,— именно я, я одна
среди вас понимаю то, что говорю и что должна говорить!
Я говорю единственные истинные слова в этом мире
сатанинской лжи и обмана...
Валечка, успокойся,— бросилась к ней, вытолкав
гостей, Юля,— сними все это тряпье, это все надо сжечь,
сейчас мы тебе подберем приличную одежду...
— Грех, Юля, грех одеваться в сатанинскую мишу-
ру! — отрезала она. — В чем ведет меня Иегова своей
волей, в том и буду свидетельствовать истину перед
народами и правителями!..
Никогда, ни до этого, ни после, не говорила она о Иегове
так страстно и убежденно. День за днем самозабвенно
пыталась она спасти от неминуемой гибели мать и сестер.
Но так ничего и не добилась. Елена все обращала в шутку,
мать просто пугалась диковинной, непонятной ей веры
и ничего не могла понять из того, что ей, Вале, казалось
простым, ясным и очевидным Юля же и слышать о боге
и вере не хотела, да еще стала убеждать Валю, что эта вера
антисоветская и что если первый раз пострадала безвинно,
то теперь из-за своей веры может опять попасть в заключе-
ние, но теперь уже по справедливости. Примерно то же
самое сказал ей и прокурор, вызвавший ее из-за шедших по
городу слухов, будто она устроила митинг, называя
советскую власть сатанинской и вербуя всех в какую-то
странную секту.
Валя молча выслушала прокурора, затем, встав,
заявила, что как будет Иегове угодно, так тому и быть.
В узы так в узы, на смерть так на смерть. И примет, мол, все
с великой радостью. А потом и прокурору сначала выло-
жила историю, как открылся ей бог, а затем стала
призывать его к покаянию, будучи твердо уверена, что ее
ведет и ее устами говорит бог, и готовая бестрепетно пойти
во имя своей веры на любые муки.
Прокурор, видя ее неистовый фанатизм, покачал
сокрушенно головой и отпустил, посоветовав прислушаться
к тому, что говорят ей родные, любящие ее люди Но для
Вали его слова были лишь уловкой очередного сатаниста.
Горше всех мук, которые могли ей грозить за ее проповеди,
была мука собственного бессилия, мука отчаяния от того,
что не сумела она убедить самых близких и дорогих ей
людей в том, что таким простым, естественным и само собой
разумеющимся было для нее.
С тяжелым сердцем покидала она Измаил Теперь ее
путь лежал во Львов, где у нее было два брата -один
родной, Василий, другой по вере Федор.
Но и во Львове ее ждала неудача. Василий очень
обрадовался ее приезду, жалел ее, сочувствовал, но
говорить и слушать о ее вере отказался наотрез.
— Ты пойми, Валюша,— ласково, но твердо сказал
он,— я всю войну прошел. Такого навидался, что любые
разговоры о боге для меня не имеют смысла. Если бог
такой, как его описывают верующие, он ие мог допустить
подобного изуверства, а если почему-либо и допустил, то
должен был бы сгореть со стыда за содеянное. Если же все
эти газовые камеры, машины-душегубки и абажуры из
человеческой кожи для него в порядке вещей, то такого
бога я не желаю знать...
И как ни пыталась Валя объяснить ему, что все
происходит на земле по великому плану Иеговы, так ниче-
го и не добилась.
Продолжение следует.
47 
ЛИТЕРАТУРА.
ИСКУССТВО
Глава, не вошедшая
в роман «Две зимы
и три лета»
- Фамилия?
— Пряслин.
- Имя?
- Михаилом звали.
Отчество?.. Предупреждаю,
Пряслин: за дачу ложных показаний...
Распишитесь.
Михаил расписался, опять сел на
табурет к печке тут ему указал
место следователь.
К следователю его вызвали прямо
с Синельги Петька и Гришка прибе-
жали ни живы, ии мертвы и он всю
дорогу ломал голову: за что? За сено?
За тот стожок, который он поставил
в Игнашкином ручье? Черт бы побрал
его с этим сеном Коровы нету —
пропади оно пропадом, это сено! А он
не удержался - залез в Игнашкин
ручей. Думал: ежели своей животины
осенью не будет, на молоко обме-
няю сено. Надо же как-то выкручи-
ваться. И вот выкрутился.
Он надеялся до встречи со следова-
телем переговорить с Лукашиным: так
и так, мол, Иван Дмитриевич, выру-
чай Но Лукашина в правлении не
оказалось, а за столом его сидела
голубая фуражка.
— В деревне своей всех знаешь?
Михаил сдвинул брови: с какой
стороны подводят под него мину?
Ежели кто и мог наклепать на него, так
это Ося-агент. Ося-агент гри дня
назад ночевал у него на Синельге —
в верховье рыбачить шел
-	Я спрашиваю: всех знаешь в
своей деревне?
-	Вроде бы знаю.
— Так. А гражданина Мошкина?
- Это Евсея-то? Кто его не знает.
- С какого времени знаешь?
— Да как родился — на земле
застал
- А точнее? После войны когда
с ним встретился?
— Чего мне встречаться? Я приехал
из лесу в сорок пятом, а он уж тут -
из лагерей пришел.
— Из лагерей, говоришь? А откуда
тебе известно, что Мошкин в лагерях
был?
Евсей-то? Михаил пожал пле-
чами. Да у нас про это все
знают. В одной деревне живем.
Я не всех спрашиваю. Тебя.
Мошкин тебе рассказывал про лагеря?
Михаил мысленно усмехнулся. Ка-
кой же он олух! Сеном башку себе
забил, а что бы пошевелить мозгой
с самого начала? В прошлом году
Татьяну Яковлевну Порохин накрыл
на молотилке - кто из района приез-
жал? Разве голубая фуражка?
Ои плотно, по-домашнему, уселся на
табурет, положил нога на йогу.
Не помню Может, когда и рас-
сказывал.
Следователь с любопытством, будто
на диковинку, уставился на него. Один
глаз в прищуре. Гладкая розовая
щека, натянутая изнутри языком, ок-
руглилась, как мячик. Карандашик
в руке описал круг, клюнул стол.
— Значит, не записывал?
Нет...
— Ай-ай-ай! Совсем дырявая го-
лова. А сапоги как? Не жмут? Сапоги,
говорю, не жмут?
Михаил, бледнея, распустил ноги.
Встать! Считать до двадцати.
Быстро! Раз, два, три, четыре .. Ну’
Михаил сосчитал.
— Это для восстановления памя-
ти,— сказал следователь. — Ну как,
яснее в голове не стало? — И начал
мотать душу: — Что, где, когда рас-
сказывал Мошкин о лагерях? Не
помнишь? Хочешь еще раз поупраж-
няться в арифметике?
Урок ругал,— сказал Михаил. —
Урки, говорит, житья не давали. Руку
поленом отбили.
Так-так. А кого хвалил? Как он
отзывался о заключенных по пятьде-
сят восьмой статье?
Те, говорит, ничего. Не обижали.
— Хороший народ, значит? Тэк? Ну
а ты что на это ответил Мошкину?
А чего мне отвечать?
— Ничего не ответил? — Следова-
тель опять оттянул языком розовую
щеку, покачал головой. — А ты зна-
ешь, Пряслин, кто у нас по пятьдесят
восьмой сидит?
 48
и- Слыхал.
—+ Враги народа,— четко отрубил
следователь. — И вот при тебе восхва-
ляют врагов народа, а ты молчишь. Ты
что же -.заодно с врагами народа,
Пряслин? А?
Михаил почувствовал, будто петлей
сдавило ему горло.
Егорша возражал,— выдавил он
из себя.
- Георгий Суханов? А почему не
ты?
Следователь вышел из-за стола.
Заложил руки в карманы галифе,
прошелся по конторе, распуская запах
одеколона. Встал к окну, покачался на
носках. Ножки тонкие, кривые, а зад
увесистый, бабий
— Часто вы с Сухановым бывали
у Мошкина?
— Заходили
— Зачем?
— Близко живем. По вечерам.
— Ну и чем вы занимались у Мош-
кина?
— Сидели.
— Сидели в рот воды набравши?
— Всяко бывало. И говорили.
Сидели и говорили. Все? Опять
у тебя память захромала, Пряслин?
А вот сам Мошкин нам рассказал... —
Следователь полистал папку. —
«Обычно сперва я угощал молодых
людей водкой, а затем переводил
разговор на религию...» Правильно?
Не врет, Мошкин?
Раза два выпивали.
А насчет религии? Дурманил вас
религией Мошкин?
Михаил подумал: раз сам Евсей
считает, что дурманил, зачем он станет
отрицать? Были у них разговоры
о божественном. Егорша каждый раз
схватывался с Евсеем.
— А почему не ты схватывался? —
опять припер его к стенке следова-
тель. Комсомолец?
- Ну...
— Что ну? Комсомолец, спраши-
ваю?
— Комсомолец...
— Сейчас посмотрим, какой ты
комсомолец. Подойди сюда. Следо-
ватель вытащил из папки пожелтев-
ший, обтрепанный листок, исписанный
химическим карандашом, положил пе-
ред ним. - Читал?
— Не читал.
— Не читал... Ты в этом уверен, а?
Подумай, подумай, Пряслин. Есть еще
у тебя возможность сухим из этого
дела выйти. Ты понимаешь меня?
— Не видел я этой молитвы.
Первый раз вижу.
— Не видел... Ну что ж, послушаем,
что об этом говорит сам Мошкин.
Староверский поп оказался честнее
комсомольца Пряслина. Так и запи-
шем.
Михаил, кусая пересохшие губы,
напряженно следил за пухлым, корот-
ким пальцем, медленно перекидывав-
шем листы в папке. Нет, разрази его
гром на месте - первый раз в жизни
он видел эту молитву.
— Вот,— сказал следователь и,
быстро вскинув голову, в упор посмот-
рел на Михаила. — «Иногда я после
выпивки,- это Мошкин говорит,—
иногда я после выпивки читал им —
это тебе и Суханову — божественные
книги, а иногда читал молитву соб-
ственного сочинения, в которой обли-
вал грязью советскую действитель-
ность...»
Не читал нам Мошкин книги! —
воскликнул Михаил. — Стал бы я его
слушать..
— Не читал? — Следователь сочно
впечатал свой кулак в стол. Не
читал?
— Не читал. Врет он.
— Кто врет? Мошкин?
— Да, Мошкин. Сам попал в яму
и нас с Егоршей решил прихватить за
компанию. Пущай он это при мне
в глаза скажет.
— Так-так,— сказал следова-
тель. — Значит, ты полагаешь, что
Мошкин решил утопить тебя и Сухано-
ва? Это мысль. Тут, пожалуй, у гебя,
Пряслин, мозги сработали. Давай
продолжим наш разговор...
На улице было темно, непривычно
темно после белых ночей, накрапывал
мелкий дождик, и какой-то одинокий
огонек мигал на излучине реки,
повыше Пекашина.
Огонек двигался. Кто-то. должно
быть, плыл на плотике.
Да. вот так же когда-то и Евсей
плыл со своими ребятами, вдруг поду-
мал Михаил. Ах, дьявол его задери,
этого Евсея. Сосет сердце. Будто и ты
в чем виноват перед ним...
Завидев свет в окошке Лукашина,
Михаил свернул к нему в заулок.
Лукашина дома не было. Он два дня
назад уехал на Верхнюю Синельгу
и еще не вернулся.
А зачем он тебе?
Михаил, не выпуская дверной скобы
из руки, исподлобья посмотрел на
Анфису. Почти два года, с того самого
вечера, когда Анфиса вбила клин
между ним и Варварой, не переступал
он порога ее дома Разговаривать по
делу разговаривал — куда же денешь-
ся, ежели оба они бригадиры, а чтобы
вот так, по доброй воле зайти к ней,-
никогда.
Он ничего не говорил в части
Евсея? —спросил глухо Михаил.
Анфиса облизала губы.
— Старика закатали, а за что?
У него два сына на войне погибло.
Чем ему поможешь теперь... —
сказала со вздохом Анфиса.
— Как чем? Меня следователь
сегодня допрашивал... Говорит, Евсей
людей разлагал. А кого разложил? Со
старухами молился? Так ведь старухи
и без него бы молились. Небось, как
сани для колхоза колотить — тут Ев-
сей не разлагальщик. Тут — давай,
старик Подходишь к нашей компа-
нии...
Анфиса оглянулась вокруг, почти
вплотную приблизилась к нему.
— Ты, Михаил, еще не все знаешь.
А у него ведь, говорят, бумагу нашли.
Нехорошую, говорят, бумагу. Против
властей.
Это уж не молитву ли? Мне
следователь показывал.
— Не знаю я, Михаил, не знаю,-
опять тихо, почти шепотом заговорила
Анфиса. — Ивану Дмитриевичу до-
сталось за ту бумагу Беда как
строжили в райкоме. Вот, говорят, что
ты у себя в колхозе развел...
— Ясно,— сказал Михаил и вышел
из избы.
А что ему ясно? Что?
У клуба играла гармонь - Егорша
выходил на гулянку. А плотик с огонь-
ком на реке был уже под Пекашином
Кто там плывет? Кому приспичило
ехать в такую погоду?
Дурак, вот старый дурак чего
надумал! — выругался про себя Ми-
хаил. Молитвы на старости начал
сочинять Мало ему божественных
книг! Правда, насчет того что Евсей
читал им с Егоршей молитву, следова-
тель призагнул. Никогда он, Михаил,
не видал у Евсея никакой молитвы да
и вообще какие у него бумаги?
Михаил поднялся на взгорок к мед-
пункту и вдруг остановился А как же,
подумал он, Евсей мог написать мо-
литву? Ведь он же как пень негра-
мотный! Вскоре после сева Евсей
пришел в правление получать деньги
за сани. При нем, при Михаиле, дело
было. И вот надо расписаться в ведо-
мости. Евсей раз крест, другой крест...
И Петр Живов он тоже получал
тогда деньги еще рассмеялся: «Ты,
Евсей, на все свою религию навести
хочешь. И на казенные бумаги». «А я
ведь ребятушки, не горазд по-письмен-
ному,— сказал Евсей. Ни одного
дня в школу не ходил. Только и могу
читать по-печатному».
Михаил побежал к Марине Стреле-
хе — у нее командированные останав-
ливаются. Следователя у Марины не
было. Следователь, по словам старухи,
еще засветло отбыл в район. И Михаил
первый раз за этот вечер вздохнул
с облегчением. Все, старик. Все, что
я мог, сделал. К Лукашину сходил,
к следователю сходил... А больше не
к кому. Пойми, старик, я тоже зануз-
дан. Замок у меня на морде. Следова
тель строго-настрого наказал: язык
держать на запоре
Огонька на реке на было. Проплыл
плотик с огоньком или за мысом
скрылся? А может, и дождем залило.
Пес его знает, что с ним.
Нет, он не Егорша, говорил себе
Михаил, шагая по деревне. Чужую
беду от себя не отри нул. Вступился как
мог за старика...
А все-таки погано, мутно было
у него на душе. Не успокаивалась
совесть. И он чувствовал: не сделал
чего-то. Самого главного не сделал.
49 
Евгений ЗАМЯТИН
В спектре этого рассказа основные
линии — золотые, красная и лиловая,
так как город полон куполов, ре-
волюции и сирени. Революция и си-
рень — в полном цвету, откуда с из-
вестной степенью достоверности
можно сделать вывод, что год 1919-й,
а месяц май.
Это майское утро начинается с того,
что на углу Блинной и Розы Люксем-
бург появляется процессия — по-ви-
димому, религиозная: восемь ду-
ховных особ, хорошо известных всему
городу. Но духовные особы размахи-
вают не кадилами, а метлами, что
переносит все действие из плана
религии в план революции: это —
просто нетрудовой элемент,
отбывающий трудовую повинность в
пользу народа. Вместо молитв, золо-
тея, вздымаются к небу облака пыли,
народ на тротуарах чихает, кашляет
и торопится сквозь пыль. Еще только
начало десятого, служба — в десять,
но сегодня почему-то все вылетели
спозаранок и гудят, как пчелы перед
роеньем.
В тот день (1919, 20/V) все граж-
дане в возрасте от восемнадцати до
пятидесяти лет, за исключением
самых нераскаянных буржуев, состо-
яли на службе, и всех от восемнад-
цати до пятидесяти явно ждало се-
годня что-то необычайное во всевоз-
можных УЕПО, УЗКО, УОНО. Глав-
ное, что это было «что-то», что это
был икс, а природа человеческая
такова, что ее влекут именно иксы
(этим прекрасно пользуются в ал-
гебре и в рассказах). В данном случае
икс произошел от раскаявшегося
дьякона Индикоплева.
Дьякон Индикоплев, публично по-
каявшийся, что он в течение десяти
лет обманывал народ, естественно,
пользовался теперь доверием и на-
рода и власти. Иногда случалось даже,
что он ловил рыбу с товарищем
Стерлиговым из УИК’а — так было,
например, вчера вечером. Оба гля-
дели на поплавки, на золото-красно-
лиловую воду и беседовали о голов-
лях, о вождях революции, о свеколь-
ной патоке, о сбежавшем эсере
Перепечко, об акулах империализма.
Здесь — совершенно некстати —
дьякон заметил, конфузливо
прикрывшись ладонью:
— А у вас, товарищ Стерлигов,
извиняюсь... штаники сзади... не то
чтобы это самое, а вроде как бы...
Товарищ Стерлигов только почесал
шубу на лице:
— Ладно, до завтра доживут! А за-
втра, должно быть, служащим проз-
одежду выдавать будут — из центра
бумага пришла. Только это я вам по
секрету.
Когда с тремя ершами дьякон
возвращался домой, он по дороге
конечно, стукнул в окно телеграфисту
Алешке и сказал ему, конечно, по
секрету. А телеграфист Алешка, как
вам известно, поэт, он написал уже
восемь фунтов стихов — вон там, в
сундуке лежат. Как поэт, он не счел
себя вправе хранить тайну в душе:
призвание поэта — открывать душу
настежь для всех. И к утру все от
восемнадцати до пятидесяти знали
о прозодежде.
Но никто не знал, что такое проз-
одежда. Всем ясно было одно: проз-
одежда есть нечто, ведущее свою
родословную от фигового листа, то
есть нечто, прикрывающее наготу
Адамов и украшающее наготу
Ев. А общая площадь наготы тогда
была значительно больше площади
фиговых листьев — настолько, что,
например, телеграфист Алешка давно
уже ходил на службу в кальсонах,
посредством олифы, сажи и сурика
превращенных в серые, с красной
полоской, непромокаемые брюки.
Естественно поэтому, что для
Алешки прозодежда воплощалась в
брючный образ, но она же для
красавицы Марфы расцветала в
майскую розовую шляпу, для
бывшего дьякона уплотнялась в сапо-
ги — и так далее. Словом, прозодеж-
да — это явно нечто, подобное прото-
плазме, первичной материи, из кото-
рой выросло все: и барабаны, и агнцы,
и тигры, и шляпы, и эс-эры, и сапоги,
и пролетарии, и нераскаянные бур-
жуи, и раскаявшийся дьякон Индикоп-
лев.
Если вы рискнете сейчас вместе со
мной нырнуть в пыльные облака на
улице Розы Люксембург, то сквозь
чох и кашель вы явственно услышите
то же самое, что слышу я: «Дьякон...
С дьяконом... Где дьякон? Не видали
дьякона?» Только один дьякон, как
опытный рыболов, мог вытащить этот
зацепивший всех крючок-икс, с на-
живкой на прозодежды. Но дьякона
здесь не было: дьякона надо искать
сейчас не в красной линии спектра,
а в сиреневой, майской, любовной.
Эта линия пролегает не по Розе
Люксембург, а по Блинной.
В самом конце Блинной, возле
выкрашенного нежнейшей сиренево-
розовой краской дома, стоит раскаяв-
шийся дьякон. Вот он постучал в ка-
литку, — через минуту мы услышим
во дворе розовый голос Марфы:
«Кузьма Иваныч, это вы?» — калитка
откроется. В ожидании дьякон раз-
глядывает нарисованную на калитке
физиономию с злодейскими усами
и подписью внизу: «Быть по сему».
Неизвестно, что это значит, но дьякон
тотчас вспоминает, что он — бритый:
с тех пор как, раскаявшись, он снял
усы и бороду — ему постоянно чудит-
ся, что он будто снял штаны, что нос
торчит совершенно неприлично и его
надо чем попало прикрыть — это су-
щая мука!
Прикрывши нос ладонью, дьякбн
стучит еще раз, еще: никого. А между
тем Марфа дома: калитка заперта
изнутри. Значит — что же? — значит,
она с кем-нибудь... Дьякон ставит
внутри себя именно это, только что
здесь изображенное графически мно-
готочие и, ежеминутно спотыкаясь йа
него, идет к улице Розы Люксембург
Через несколько минут на том же
самом месте, возле нежнейшего рЬ-
зового дома, нам виден телеграфист
и поэт Алешка. Он тоже стучит
в калитку, созерцает усатую физионо-
мию, ждет. Стоит спиной к на&:
 50
только темный затылок и уши, от-
топыренные как-то очень удобно
и гостеприимно — как ручки у само-
вара
Вдруг весь Алешка становится по-
чти ненужным гарниром к собствен-
ному правому уху: живет только
ухо — глотает шепот, шорох, шаги во
дворе. Поэту нужно все знать и все
видеть: он метнулся к забору, ухва-
тился за край, подпрыгнул, разорвал
рукав — и там, во дворе, под сараем,
на один миг увидел нечто.
Пожалуй, не стоит рвать рукава
и лезть на забор за поэтом: все
равно — раньше или позже мы уз-
наем, что там увидел Алешка. А пока
об этом можно судить по его лицу:
с разинутым ртом и круглыми глазами
Алешка походил сейчас на тех беспо-
щадно нанизанных на веревку ершей,
которые вчера вечером болтались
в Дьяконовой руке перед окном
у Алешки. В ершовом виде Алешка
простоял ровно столько, сколько ему
потребовалось, чтобы к увиденному
подобрать рифму (заметьте: рифмой
оказалось слово «осечка»). Затем он
сорвался с веревочки, на которую
нанизана его судьба, и помчался на
улицу Розы Люксембург.
Там сейчас подготовлялась катас-
трофа: столкновение в некоей чело-
веческой точке двух враждующих
линий спектра — красной и золотой,
революционной и купольной.
Этой человеческой точкой был дья-
кон. Одет он был в бордовые штаны и
толстовку, сшитые из праздничной ря-
сы — и виден был издалека, как заре-
во или знамя. Чуть только он забагро-
вел в облаках пыли — к нему, как к
магниту, повернулась вся улица Розы
Люксембург — к нему прилипли де-
сятки вопросов, рук, глаз. Дьякон был
на невидимом амвоне и с амвона
раздавал каждому «Да, прозодеж-
да... Да, да, бумага из центра».
Но один из народа (бас) брякнул:
— Какая там бумага! Ври больше!
— То есть, как это — «ври боль-
ше»?
— А так, очень просто.
— Не веришь? Ну, гляди — ну, вот
те крест святой, ну? — и, чтобы удер-
жаться наверху, на амвоне, раскаяв-
шийся дьякон, забыв о раскаянии,
действительно перекрестился. Затем
вдруг побагровел — рефлекс другой
линии спектра — и (невидимо) грох-
нулся вниз.
Катастрофа эта была вызвана тем,
что из соседнего облака пыли в упор
на дьякона глядела козья ножка,
вправленная в меховое лицо: Стерли-
гов из УИК'а. И, конечно, он видел, как
, дьякон перекрестился.
Дьякон мучительно почуял свой
голый нос, прикрыл его рукою, дру-
гую прижал к сердцу.
— Товарищ Стерлигов... Товарищ
Стерлигов, простите ради Христ... —
побагровев пуще, замер.
Стерлигов вынул изо рта цыгарку.
хотел что-то сказать, но ничего не
сказал — и это было еще страшнее:
только молча поглядел на дьякона
и пошел. Дьякон, как лунатик, все еще
прижимая руку к сердцу, за ним
Еще пять—десять строк — и, гля-
дишь, дьякон придумал бы, что
сказать, и был бы спасен, но как раз
тут из-за угла вывернулся Алешка. Он
подскочил к Стерлигову и вместо того
слова, какое было нужно, выпалил
рифму
— Осечка! То есть я... я хочу
с вами...
И замолчал, оглядываясь, переми-
наясь с ноги на ногу — непромо-
каемые брюки его чуть погромыхива-
ли, как бычьи пузыри, на каких ребята
учатся плавать. Стерлигов сердито
выплюнул цыгарку.
— Ну? По какому делу?
— По... по секретному, — шепнул
Алешка.
В пыльных волнах кругом плавали
десятки ушей — шепот услышали, и
он побежал дальше, как огонек по
пороховой нитке.Секретное алеш-
кино дело, неведомая прозодежда,
катастрофа с дьяконом — это было
уже слишком много, в воздухе носи-
лись тысячи вольт, нужен был разряд.
И разряд совершился: хлынул
дождь. Все от восемнадцати до пяти-
десяти спасались в подъезды, в подво-
ротни и оттуда глядели на шуршащий,
сплошной стеклярусный занавес. Ни-
чего-©, пусть льет — дождь этот оди-
наково нужен как для хлебов респуб-
лики, так и для последующих событий
рассказа: в сумерках по следам на
влажной земле преследователям бу-
дет легче искать убегающего от них
икса..
Все, кто видел дьякон.а хоть бы вот
сейчас, на улице Розы Люксембург,
знают, что это мужчина здоровенный.
Так что, может быть, я рискую не-
приятностью при случайной встрече
с ним в другом рассказе или повес
ти — но тем не менее я считаю своим
долгом разоблачить его здесь до
конца.
Раскаявшись и обрившись, дьякон
Индикоплев напечатал буллу к пре-
жней своей пастве в «Известиях»
УИК'а. Набранная жирным цицеро
булла была расклеена на заборах —
и из нее все узнали, что дьякон
раскаялся после того, как прослушал
лекцию заезжего москвича о марк-
сизме. Правда, лекция и вообще
произвела большое впечатление —
настолько, что следующий клубный
доклад, астрономический, был анон-
сирован так: «Планета Марс и ее
обитатели». Но мне доподлинно из-
вестно: то, что произвело в дьяконе
переворот и заставило его раскаять-
ся— был не марксизм, а марфизм.
Родоначальница этого внеклассо-
вого учения, до сих пор только чуть-
чуть показанная между строк, од-
нажды ранним утром спустилась к ре-
ке — искупаться Разделась, повесила
на лозинку платье, с камушка опус-
тила в воду пальцы правой ноги —
какова сегодня вода? — плеснула раз,
другой. На сажень влево сидел под
кустом (тогда еще не раскаявшийся)
голый дьякон Индикоплев и подтяги-
вал вентерь, поставленный в ночь на
раков. Привычным рыболовным ухом
дьякон услышал плеск: «Эх, должно
быть, крупная играет!» — взглянул...
и погиб.
Марфа повела плечами (вода хо-
лодновата) и стала венком за-
кладывать косу кругом головы —
волосы спелые, богатые, русые, и вся
богатая, спелая. Ах, если бы дьякон
умел рисовать, как Кустодиев! — ее,
на темной зелени листьев, поднявшую
к голове руку, в зубах — шпилька,
зубы — сахарные, голубовато-белые,
на черном шнурочке — зеленый эма-
левый крестик между грудей...
Тотчас же встать и уйти дьякон не
мог — по случаю своей наготы; оде-
ваться — белье было одна срамота.
Поневоле пришлось вытерпеть все
до конца — пока Марфа наплавалась,
вышла из воды (одно это: как скатыва-
лись капельки с кончиков!), оде-
лась — не спеша. Дьякон вытерпел,
но с того именно дня стал убеж-
денным марфистом
В сущности, к евангелию марфизм
был гораздо ближе, чем к марксизму
Так, например, несомненно, что ос-
новной заповедью Марфа считала:
«возлюби ближнего своего». Для
ближнего — она всегда готова была,
по евангелию, снять с себя по-
следнюю рубашку. «Ах ты, бедня-
жечка мой, ну, что ж мне с тобой
делать? Ну, поди, миленький, ко
мне — ну, поди!» — это она говорила
эс-эру Перепечко («бедненький, в
тюрьме сидел!»), говорила Хаскину из
ячейки («бедненький — шейка прямо
как у цыпленка!»), говорила телегра-
фисту Алешке («бедненький, все
сидит — пишет!»), говорила...
Тут-то в дьяконе и обнаружилось
это проклятое наследие капитализ-
ма — собственнический инстинкт И
дьякон сказал:
— А я желаю, чтоб ты была моя —
и больше никому! Если я тебя... ну, вот
как... ну, не знаю как... — понимаешь?
— Ах ты, бедненький мой! Да
понимаю же, понима-аю! А только
что же мне с ними делать, когда они
Христом-богом просят? Ведь не
каменная я, жалко!
Это было в тихий революционный
вечер, на лавочке у Марфы в са-
ду. Где-то нежно татакал пулемет,
призывая самку. За стеною в сарае
горько вздыхала корова — ив саду
еще горьчее вздыхал дьякон. Так бы
и шло, если бы судьба не пустила в ход
красного цвета, каким окрашиваются
все перевороты в истории.
Как-то раз вместо сахара гражда-
нам выдали по бидону разведенного
на олифе сурика. Весь день дьякон
громыхал босыми ногами по желе-
51 
зу — красил в модный цвет крышу
А когда стемнело, дьяконица (со-
седки ей уж давно шептали про
дьякона) задами пробралась к Марфе
в сад. В руках у нее был узелок,
а в узелке — нечто круглое: может
быть, бомба, может быть, отрублен-
ная голова, а может быть, горшок
с чем-нибудь. Через десять минут
дьяконица вылезла из сада, обтерла
о лопух руки (не в крови ли они?) —
и вернулась домой. Затем — как
всегда: звезды, пулемет, в сарае
вздыхала корова, на лавочке в саду —
дьякон. Он вздохнул раз-другой —
и выругался:
— Фу ты, ч-чорт! И тут краской
воняет — никуда от нее не уйдешь,
нынче за день весь насквозь пропи-
тался!
Но, к счастью, у Марфы на груди
была приколота веточка сирени. До-
рогие товарищи, знакома ли вам эта
надстройка на нежнейшем базисе —
согласно учению марфизма? Если
знакома, вы поймете, что дьякон
скоро забыл о краске и обо всем на
свете.
Неудивительно, что утром дьякон
еле продрал глаза к обедне. Ско-
рей одеваться — схватил штаны
Владычица! — не штаны, а прямо
следы преступления: все вымазано
красным. И у серого подрясника —
все сиденье красное, и все полы
красные... Лавочка-то вчера в саду
была выкрашена — то-то оно и пахло!
Дьякон кинулся к шкафу — надеть
другие брюки, которые не представ-
ляли бы собой наглядной диаграммы
его греха, но шкаф был пуст: дьяко-
ница все припрятала.
— Нет, Гришка ты этакой Распутин,
так и иди!—кричала дьяконица —
Иди, иди, чтоб все добрые люди
видели! Не-ет, не дам, иди!
Так и пошел — как некогда пророк
Елисей — со стадом гогочущих маль-
чишек сзади.
Никому и никогда еще не удавалось
изобразить по-настоящему самум,
землетрясение, роды, катцен-яммер.
Нельзя изобразить то, что происхо-
дило в дьяконе, когда он служил эту
обедню. Важно одно: к концу обедни
дьякон оценил завоевания революции
и, в частности, то, что революцией
разрушена тюрьма буржуазного бра-
ка.
На другой день дьякон отнес к
портному праздничную рясу. А через
два дня в бордовой толстовке,
бритый, стыдливо прикрывая рукой
бесстыдно выскочивший нос, заявился
к Марфе — сказать ей, что из-за нее
он решил погубить душу, отречься от
всего, с дьяконицей развестись и же-
ниться на ней, Марфе.
— Ах ты, бедненький! Ну, поди,
поди ко мне... да что это у тебя глаза
такие чудные?
— Что — глаза! Тут все мозги напе-
рекосы пойдут — от всего от этого...
Мозги у дьякона шли наперекосы:
как в бурсе, он опять сидел и зубрил
тексты — теперь из Маркса — и
каждый вечер ходил на занятия в кру-
жок. Но под марксизмом дьякона
скрывался чистейший марфизм: по-
сле моих беспристрастных свиде-
тельских показаний это должно быть
ясно для суда истории. А затем,
граждане судьи истории, разве не на
ваших глазах этот якобы раскаяв-
шийся служитель культа только что
перекрестился публично? Это видела
вся Роза Люксембург и в том числе
уважаемый тов. Стерлигов из
УИК'а, — неужели этого мало?
Вся Роза Люксембург была сейчас
театральным залом: стеклярусный до-
ждевой занавес раздвинут, ложи-
подворотни полны публики, сотни
глаз прикованы к сцене. Сцена — две
конструктивных по Мейерхольду пло-
щадки: два подъезда с навесами
у входов в галантерейный магазин
Перелыгина (входы, конечно, забиты
досками год — 1919-й). Действие
развертывается одновременно на
обеих площадках: справа — Стерли-
гов и телеграфист Алешка, слева —
марфист-дьякон и Марфа.
Алешка бледен, как Пьерро, и
только оттопыренные уши нагримиро-
ваны красным. Алешка с трудом
(публике это видно) произносит, нако-
нец, какое-то слово — у Стерлигова
цыгарка падает наземь, он хватается
за кобуру револьвера Затем
подымает обе руки к алешкиной
голове — будто чтобы взять ее за
ручки, как самовар, и снять с плеч.
Голова остается на плечах, но, несом-
ненно, Стерлигов говорит что-то вро-
де: «Ну, если врешь — голову с плеч
долой!» И оба действующих лица
сходят со сцены, вернее, сбегают:
Стерлигов за рукав волокет Алешку
куда-то за кулисы.
На левой площадке — явно,
любовный диалог. Дьякон начинает
его скупо, без жестов — и только
видно, как в кармане его толстовки
мечется и прыгает что-то, как будто
там зашита кошка: это — свирепо
стиснутый дьяконов кулак. Можно
поручиться, что он спрашивает Мар-
фу: «Ты мне почему сегодня утром
калитку не открыла? Кто у тебя был?
Нет, говори — кто? Слышишь?» Мар-
фа подымает брови, вытягивает гу-
бы — так же, как когда говорят ре-
бенку «агу-агунюшки». Это на дьякона
уже не действует — мозги у него, яв-
но, пошли на перекосы, кошка сейчас
выпрыгнет из кармана Но публика
в ложах его стесняет, — видно, как он
говорит только (текст приблизи-
тельный): «Ну, ладно — погоди!» —
и уходит с твердым решением (кулак
в кармане каменеет): вечером спря-
гаться в саду у Марфы и подстеречь
соперника.
Представление кончено. Марфа ос-
тается на сцене одна, раскланивается
с публикой. Публика все еще не
расходится — дождь припустил силь-
нее, и промокнуть до костей ре-
шаются только те, кто волею судеб
вплетен в основную сюжетную
нить — как, например, Стерлигов и
Алешка-телеграфист.
Мокрые, они уже входили сейчас
в учреждение, которое в тот год
носило имя гораздо более чеканное
и металлическое, чем теперь. Рябой
солдат равнодушно насадил алешкин
пропуск на свой штык, где уже
трепетал десяток других алешек, пре-
вращенных в бумажные лоскуты.
Потом — бесконечный коридор, ка-
кие-то летучие, почти прозрачные
лица, сделанные из человеческого
желатина. И перед дверью кабинета
за столиком — барышня, из породы
секретарш (особый вид болонок).
У Стерлигова сквозь меха на ли-
це — или от волнения — голос глу-
хой.
— Папалаги у себя?
Болонка юркнула в кабинет, выско-
чила обратно, помахала Стерлигову
хвостиком:
— Пожалуйте
И через секунду телеграфист
Алешка уже стоял перед самим това-
рищем Папалаги. На столе возле
него — тарелка с самой обыкновен-
ной пшенной кашей, и удивительно,
что он ест самым обыкновенным
способом, как все. Но усы у Папала-
ги — громадные, черные, острые,
греческие — или еще какие усы...
— Ну, гражданин... как вас? ага! —
рассказывайте. Ну?
Колени у Алешки так тряслись, что
он сам слышал, как шуршат, вроде
пузырей, непромокаемые брюки. За-
икаясь, с точками, точками с запятой
после каждого слова, Алешка доло-
жил, что нынче утром во дворе
у гражданки Марфы Ижболдиной он
видел эс-эра Перепечко, который
эс-эр, явно, ночевал на сеннике в са-
рае.
— Тем лучше: сам к нам на рога
лезет (действительно: острые усы
были как рога). Тем лучше, тем
лучше... — Папалаги нажал звонок, в
дверях — желатинное лицо. — Вот
что — сегодня вечером на Блинной
улице... Впрочем — потом. Пока иди-
те. Вы тоже можете идти (это уже
Алешке, и Алешка непромокаемо
шуршит из кабинета).
Тишина. Пшенная каша. Рога наце-
лены на Стерлигова.
— Чорт возьми! — понимаете: сот-
рудники заявляют, чтоб им выдать
прозодежду И дернуло же их там
в Москве придумать! Слушайте, Стер-
лигов: у вас там в магазинах ничего rife
осталось, чтоб реквизировать и раз-
дать им?
Стерлигов роется в своих мехах,
уставившись в пшенную кашу.
— Гм. Разве только у Перелыгйна
еще кой-что...
— Ну, у Перелыгина, так у
Перелыгина. Только скорей распор^
 52
дитесь, чтоб привезли сюда. Момент
такой, что, понимаете... Этот сукин
сын Перепечко...
Каша. Тишина. Шелк дождя за
открытым окном. Запах сирени, про-
никающий даже сюда без всяких
пропусков. В ложах подворотней на
улице Розы Люксембург публика все
еще ждет хоть коротенького сухого
антракта.
Но вместо антракта — представле-
ние неожиданно возобновляется на
одну из сценических площадок входят
трое милиционеров (статисты без
слов) и человек в белой мохнатой
куртке, сшитой из купальной
простыни. В ложах его тотчас узнали
и шепотом заволновались:
— Сюсин! Сюсин из Упродкома!
Сюсин!
Слабое мание руки великого Сюси-
на, треск отдираемых от дверей
досок — милиционеры уже волокут
из магазина какие-то картонки и валят
их на бывшую городского головы
линейку.
Дождь сразу перестал — как пере-
стает реветь капризный мальчишка,
заметив, что на него уже не смотрят.
Под солнцем блестела на линейке
черная, еще мокрая клеенка. С крыш
что-то кричали народу воробьи. На-
род от восемнадцати до пятидесяти
кричал на сцену
— Эй, товарищи) Чего это у вас
там?
Милиционеры, которым от автора
не дано было слов, молчали. Сюсин
выдержал паузу и вполоборота бро-
сил небрежно — как закурив, бросает
спичку.
— Прозодежда.
И от сюсинской спички тотчас же
загорелась вся Роза Люксембург от
восемнадцати до пятидесяти:
— Прозодежда? Куда? Кому? А-а,
так, а нам — шиш? Граждане, трудя-
щие, держи их) Граждане!
Сюсин вскочил на линейку, за ним
милиционеры. Один из них стал на-
хлестывать лошадь так, как будто это
был классовый враг — пожалуй, даже
без «как будто»: лошадь была купе-
ческая. Сивый классовый враг пустил-
ся во всю прыть, унося тайну проз-
одежды.
Через полчаса в кабинете у Папала-
ги телефон звонил, что по случаю
прозодежды — волнение. Всем от во-
семнадцати до пятидесяти по доба-
вочному купону Б выдали спички —
один коробок на троих. Народ от во-
семнадцати до пятидесяти зажужжал
еще пуще — как пчелы, в воздухе
^щущались рои событий, и пока еще
неизвестно только, где они привьют-
ся, где повиснут спутанным, темным,
крылатым клубком.
Раскаявшийся дьякон Индикоплев
снимал теперь комнату. Дом, дьяко-
ницу, детей, деньги, диван — все
црочные дьякон оставил позади и жил
теперь среди взвихренных р: фото-
графии Маркса и Марфы, кровать без
простынь, брошюры, окурки. Когда
в сумерках дьякон вернулся сюда
и голый нос спрятал в грязную подуш-
ку — все эти р закружились, кровать
колыхнулась и отчалила вместе с
дьяконом от реальных берегов.
Тотчас же руки, ноги, пальцы —
где-то за сто верст и в то же время вот
тут, рядом: как на карте — кружки
городов. Дьякон проскочил сквозь
себя по некой спирали и стал в уголку,
откуда все было видно. И совершенно
ясно было, что там, где голый дьяко-
нов нос — там Москва, уткнувшаяся
в кислые перья подушки. Чтобы не
задохнуться — надо поднять руку,
выпростать Москву из перьев, но дом,
дьяконица, дети, диван придавили,—
конец) Перекреститься бы — но не-
льзя: из уголка своего дьякон видит,
что на нем не ряса, а бордовая
толстовка, и на стене — меховой, по-
хожий на Стерлигова Маркс...
От Стерлигова — как вязальной иг-
лой кольнуло куда-то в живот, лежа-
чий стоверстный дьякон и крошечный
в уголку — соединились в одного,
этот один вскочил, открыл окно. На
кладбище звонили ко всенощной, за
углом солдаты пели интернационал —
и невозможно, чтоб это было все
вместе, надо было скорее распутать,
скорее разыскать Стерлигова, объяс-
нить ему, что ей богу же — никакого
бога нет, а есть... а есть... Что, ну —
что есть, что?
Дьякон отчаянно махнул рукой
и побежал в УИК. Там сказали, что
Стерлигов, наверное, в клубе, навер-
ху. Дьякон полез наверх, открыл оби-
тую драной клеенкой дверь, вошел.
В огромном зале — за сто верст, на
дне — мигала в дыму керосиновая
лампочка. Старушка за роялью играла
миньон, в мешочных рубахах мили-
ционеры пятились миньоном назад,
натыкаясь с хохотом друг на друга.
Шли занятия балетно-драматической
студии для милиционеров, густо пах-
ло санитарным вагоном.
Дьякон крикнул:
— Товарищ Стерлигов здесь?
Миньон затвердел, старушка выну-
ла платок и не то сморкалась, не то
плакала. Дьякон прикрыл голый нос
ладонью и сказал, глядя в чьи-то
отдельно повисшие в дыму, веселые
зубы с цыгаркой:
— Мне товарищу Стерлигову
объяснить, что бога... Мне по срочно-
му делу: нельзя ли сейчас? — узнайте.
— Ладно... — и, пятясь миньоном,
милиционер пропал в темном углу.
Короткая, в три восьмых, пауза,
заполненная смесью колокола с ин-
тернационалом (окно открыто). Когда
три восьмых прошло, дьякон изда-
ли — за сто верст — услышал сквозь
дым:
— Нельзя. Велел вас задержать.
Сядьте пока тут.
Дьякон послушно сел. Старушка
всхлипнула последний раз и заиграла.
милиционеры, пятясь, поплыли в
дыму. И только тогда, через версты,
дошло до дьякона это слово — «за-
держать». Задержать! Пропал: сейчас
придут с ружьями и уведут... По пути
к пяткам душа остановилась в ногах,
ноги стали самостоятельным, логичес-
ки мыслящим существом, в секунду
все решили, потихоньку подняли
дьякона — и под музыку, пятясь как
все, он пошел к двери. Тут набрал,
сколько мог, воздуха — сломя голову
вниз по ступеням, на улицу — и побе-
жал.
Как в поезде: мимо — столбы те-
леграфа, черные квадраты окон, кро-
шечные булавочные огоньки, самовар
на столе. И вдруг где-то — косой,
яркий свет, вырезанные из темноты
головы, плечи, носы, толпа. Дальше
было некуда, назад — нельзя. Дьякон
втиснул себя в кирпичную верею
у каких-то ворот, зажмурил глаза,
ждал: сейчас придут.
И действительно, кто-то подошел
и крикнул над самым ухом у дьякона:
— Выдали!
Кто выдал — все равно: надо бе-
жать. Дьякон рванулся, открыл глаза.
Перед ним был Алешка-телегра-
фист. Вытянув руки, в пригоршнях,
крепко — как птичку, которая сейчас
улетит — он держал кусок черного
хлеба.
— Выдали,— крикнул он,— замес-
то прозодежды! Я — последний полу-
чил, больше нету.
Длинно, как корова в сарае, дьякон
выдохнул из себя все. И тотчас же
понял, что хочется есть, с утра ничего
не ел, дома в шкафу стоит каша, надо
пойти домой. Но Алешка схватил за
рукав:
— Гляди-гляди-гляди! Да гляди
же!
В косом свете из окна — на ступе-
нях стоял Сюсин в своей белой,
мохнатой куртке и рядом с ним рябой
Пузырев — тот самый, какой два года
пропадал в немецком плену. Пузырев
двумя пальцами, как в огурец вилкой,
тыкал в Сюсина:
— Так ты говоришь — хлеба боль-
ше нету? А если так, то спрашивается:
за что же я, например, пропал без
вести? Граждане, бей его!
В белой косой полосе все накрени-
лось. Сюсин упал, на него насели
густым, шевелящимся роем, на секун-
ду очень ясно — рука Сюсина с за-
жатым в ней ключом...
Здесь несколько зачеркнутых
строк — или, может быть, дьякон
действительно не помнил, как он
очутился в своей комнате, инструмен-
тованной на р, как ел холодную кашу.
Поевши, хотел прикрыть кастрюлю
брошюрой Троцкого, но раздумал:
знал, что сюда уж больше никогда не
вернется, потому что финал рассказа
должен быть трагический. И захватив
для этого финала железный косырь,
каким щепал для самовара лучину,
53 
дьякон вышел навстречу неизбежно-
му.
Возле дома через забор свешива-
лась вниз сирень —сейчас она была
черная, железная. Под сиренью на
бревнах — тесно сидели двое, белел
в темноте чулок и голое колено
звучно целовались. От этого в дьяконе
сразу как бы повернулся выключатель
и осветил комнату, где (внутри дьяко-
на) с кем-то целовалась Марфа. Все
остальное потухло, и дьякон помнил
теперь только одно: скорее — туда,
к Марфиному дому, чтобы подсте-
речь его.
Там, на Блинной, одно окошко было
освещено, и на белой занавеске шеве-
лилась тень — сейчас подняла к голо-
ве руки: должно быть, разделась
и венком закладывает косу на голо-
ве — как тогда, на реке. Дьякона
обожгло, будто выпил рюмку чистого
спирта. На цыпочках стал подбираться
к самому окну, чтоб поднять занавес-
ку,— но позади кто-то чихнул Дьякон
дрогнул, обернулся — и возле мар-
финой калитки увидал его. Лица не
разобрать — было видно только: под-
нят воротник и надвинута на глаза
франтовская — белой тарелкой —
шляпка-канотье.
В кармане — далеко, за сто
верст — дьякон трясущимися пальца-
ми нащупал косырь. Потом: нет, пусть
о н залезет в сад, пусть! И прошел
мимо освещенного окошка, мимо
разоренного перелыгинского дома.
Тут поглядел назад, шляпа-канотье
заворачивала за угол, где в переулоч-
ке была садовая калитка. Окошко
у Марфы потухло: значит, она ждет...
Дьякон немного помедлил — как,
крутясь, всегда медлят взорваться
бомбы у Льва Толстого. Вытащил
косырь, обтер его зачем-то полой —
и, перескочив через забор в сад,
сквозь мокрую, хлещущую сирень,
бомбой пролетел к скамейке, чтоб
одним махом прикончить е г о и этот
рассказ.
Мы уже давно обросли мозолями
и не слышим, как убивают. Никто не
слышал, как вскрикнул дьякон, замах-
нувшись косырем: все от восемнадца-
ти до пятидесяти были заняты мирным
революционным делом — готовили к
ужину котлеты из селедок, рагу из
селедок, сладкое из селедок. Где-то,
с зажатым в руке ключом, лежал
белый Сюсин. Из окна пахло сиренью.
Товарищ Папалаги допрашивал пя-
терых, арестованных возле хлебной
лавки, и справлялся по телефону, чем
кончилось дело на Блинной.
Но на Блинной не кончилось, бомба
продолжала крутиться еще бешеней:
на скамейке дьякон никого не на-
шел — и ободранный, мокрый,
полыхающий выскочил назад, на
Блинную. На углу остановился кру-
тясь, и увидел: в лиловых майских
чернилах белела—быстро плыла
шляпа-канотье прямо на него.
Мгновенно погасла (в дьяконе)
комната, посвященная марфизму —
вспыхнула другая, где был Маркс,
Стерлигов и прочие грозные меховые
люди. И меховой Стерлигов-Маркс
послал канотье, чтобы задержать
дьякона — это теперь осветилось в
темноте совершенно ясно. Бежать —
куда глаза глядят!
Дьякон несся по Блинной — ог-
ромный — и видел свои размахи-
вающие руки. Но это был не он,—
крошечный, с булавочную головку,
стоял по середине дороги и смотрел,
как бежит этот другой. И вдруг
кольнуло в живот от страха заметил,
что тот — огромный — дьякон бежит,
пятясь миньоном, как тогда мили-
ционеры... Ну да: вот теперь пятится
как раз мимо закопченных стен
перелыгинского дома. Надо было ос-
тановиться, понять, что же это та-
кое — дьякон нырнул в голую, без
дверей, дыру в стене и, громко дыша,
присел.
Густо пахло — как во всех пустых
домах в тот год. Сверху в черный
четырехугольник звезды равнодушно
глядели вниз, на Россию, как
иностранцы. Разом было слышно: час-
тое дыханье, третий звон на кладби-
ще, выстрелы. И, конечно, немысли-
мо, чтобы один человек сразу же
слышал все это и видел звезды и
нюхал вонь. Стало быть, дьякон не
один, а...
Плоские, плюхающие шаги за сте-
ной. Медленно, сустав за суставом
раздвигая себя, как складной аршин,
дьякон приподнялся, выглянул через
дыру в стене — и ахнул: этот в ка-
нотье, — раздвоился и теперь уже
двойной, в двух одинаковых канотье,
присел на корточки и, зажигая спички,
разглядывал дьяконовы следы на
влажной земле. Больше терпеть было
невозможно: дьякон закричал и, пры-
гая через какие-то балки, печи, кирпи-
чи, кинулся сквозь перелыгинский
дом. Слышно было, как сзади падал
и в два голоса материл он —
споткнулся — отстал
Пустыми переулками, набитыми
черной ватой, дьякон добежал до
кладбища — оно начиналось сразу же
за Блинной. Там он забился у ограды,
где кладбище спускалось в лог и где
оптом закапывали умиравших в тот
год. Соленые, едучие капли со лба
лезли в глаз,— дьякон утерся и сел на
плиту. Вылез красный, запыхавшийся
месяц, дьякон увидел мраморную
дощечку с золотыми буквами: «До-
ктор И. И. Феноменов. Прием от
10 до 2». Раньше дощечка эта висела
на дверях у доктора, а когда доктор
переселился на кладбище — дощечку
привинтили к плите. Дьякон хорошо
понимал: с головой у него что-то
неладное, надо бы поговорить с док-
тором — и решил ждать, пока на-
чнется прием у Феноменова.
Но дождаться не пришлось: над
оградой кладбища опять показался
о н, в белом канотье. Ион размно-
жался с ужасающей быстротой: о н
был уж не раздвоенный, а распяте-
ренный — в пяти канотье. Дьякон
понял, что это — конец, деваться не-
куда, и заорал. «Сдаюсь! Сдаюсь!»
Когда привезли пойманного, Папа-
лаги повернул зеленый абажур так,
чтобы осветить его, и спросил-
— Фамилия?
— Индикоплев,— ответил дьякон.
— Ах, Ин-ди-ко-плев! Вот как! Про-
исхождение, родители?
Г де-то далеко, за сто верст —
дьякон знал, нельзя, чтобы родитель
был протопоп. Дьякон прикрыл ла-
донью голый нос и сквозь ладонь
неуверенно сказал:
— Родителей не... не было.
Папалаги — как рога — наставил на
него страшные черные усы:
— Довольно дурака валять! Соз-
навайтесь!
Дьякона прокололо. Значит, уже
все известно — тогда все равно.
— Я сознаюсь,— сказал он. —
Я перекрестился. Хотя и отрекся, но
перекрестился публично, я сознаюсь.
Папалаги обернулся к кому-то в
угол:
— Что он — сумасшедшего ра-
зыграть хочет? Ладно, пусть попро-
бует! — Папалаги нажал кнопку.
И тогда вошел он — неясное, жела-
тинное лицо, поднятый воротник,
канотье. Дьякон побелел и забормо-
тал, пятясь:
— Он самый... пять шляп—эти
самые... Пожалуйста, не надо. Ради
Христа... то есть — нет, не ради!
Папалаги поглядел на шляпу, серди-
то зашевелил усами. Потом показал
на пойманного эс-эра, который при-
творялся сумасшедшим:
— Увести его в десятый — и сами
ко мне, сейчас же!
Когда дьякона увели, и затем в ка-
бинете выстроились все пятеро во
франтовских канотье,— Папалаги за-
кричал:
— Что это за маскарад такой, что за
шляпы, что за чепуха? Кто это выду-
мал?
Один, который стоял ближе, вынул
руки из карманов, снял канотье, по-
вертел в руках.
— Это, видите ли, товарищ Папала-
ги... это, согласно приказу, прозодеж-
да, которую нам, значит, выдали для
ношения.
— Сейчас чтобы снять! Ну, слыха-
ли?
И пять прозодежд стопкой покорно
легли на письменный стол.	Я
Так кончился миф о прозодежде^
Очевидно, кончился и рассказ, потому
что уже не осталось больше никаких
иксов и, кроме того, порок уже
наказан. Нравоучение же (всякий
рассказ должен быть нравоучителен)
совершенно ясно: не следует дове«
рять служителям культа, даже когда
они якобы раскаиваются.
1926.	’6в
ПЭТ
 54
ПРАВОСЛАВИЕ В ИСТОРИИ РОССИИ
В. ПЛУГИ Н.
кандидат исторических
наук
Андрей Рублев
и Иван Грозный
О судьбе «Троицы»
На чем основывается непоколебимая уверенност» в проис-
хождении «Троицы» Рублева из Троице-Сергиева монастыря?
На том, что находилась она здесь издавна, а сведений о какой-
либо другой «родине» произведения не было. На том факте, что
Андрей Рублев работал в Троицком монастыре. На сведениях,
почерпнутых из литературного источника XVII века — «Сказания
о святых иконописцах», в котором сообщается, что Андрей Рублев
по «повелению» игумена Никона написал «образ Троицы» —
«в похвалу» Сергию Радонежскому. Все это заставляло соот-
ветственно интерпретировать и документальное известие о
вкладе «Троицы» в монастырь Иваном Грозным.
Царь Иван Васильевич Грозный высоко чтил Троице-Сергиев
монастырь — место своего крещения. Ежегодно, к дню памяти
Сергия (25 сентября), а иногда и в другие дни, он наезжал
в обитель, раздавая щедрой рукой поистине царские дары.
Достаточно сказать, что при Грозном стали возводить новый
грандиозный собор и сооружать серебряную раку (гроб) для
мощей Сергия, что монастырь был заново отстроен и снабжен
всем необходимым после опустошительного пожара 1564 года,
что денежные пожалования сос гавляли огромную сумму (прибли-
зительно в 20 тысяч рублей), что троицкий игумен получил сан
архимандрита, причем сразу же возглавил русскую монашескую
иерархию.
Среди многочисленных вкладов Ивана IV монастырские
документы упоминают и три иконы: «Богоматерь Умиление»,
«Сергий в житии» и «Троица». Впрочем, мнения ученых относи-
тельно записей этих даров разделились. Одни, говоря о «Троице»,
полагали, что царь только обложил икону золотым окладом
Другие не сомневались, что вложен был и сам образ, но при этом
ошибочно считали пожалованием Грозного другую «Троицу»,
и доныне находящуюся в местном ряду иконостаса Троицкого
собора (впоследствии было установлено, что эта вторая икона
появилась в монастыре уже при Борисе Годунове). В конце концов
исследователи пришли к единодушному мнению, что царю
принадлежит только оклад, тогда как само произведение —
исконно монастырское. Эта точка зрения приобрела статус
аксиомы. Поэтому даже те немногочисленные ученые, которые
отказывались видеть в «Троице» составную часть ныне су-
ществующего иконостаса Троицкого собора, созданного в конце
1420 г., и датировали икону более ранним временем, все же
продолжали связывать ее с Троице-Сергиевым монастырем,
а именно с его деревянным храмом, построенным в 1411 г.
Между тем очевидно, что доказательной силой обладает только
сообщение «Сказания». Хотя из него неясно, о какой именно
иконе идет речь. А главное, «Сказание» — поздний компиля-
тивный памятник, не содержащий самостоятельной информации,
он лишь вольно перетолковывает рассказ «Жития Никона
Радонежского» (XV в ), в котором говорится не о создании
Рублевым иконы («образа») «Троицы», а о росписи им Троицкого
собора. Кстати, в одном из списков «Сказания» вместо слова
«образ» читается «церковь»* 2
Таким образом, нет никаких оснований искажать прямой смысл
сообщения вкладных книг Троице-Сергиева монастыря. Как нет
иоснований не доверять ему. Несомненно также, что царь не мог
взять икону из монастыря, а затем вернуть ее. Точнее говоря,
подобные случаи известны, в том числе и с самим Грозным. Но
возвращенная вещь никогда не считалась вкладом, т. е. пожертво-
ванием, накладывавшим на монастырь определенные обяза-
тельства в отношении сделавшего его лица. Наконец, невозможно
думать, что в записи подразумевается какая-то иная, не дошедшая
до нас икона. Особенности частично сохранившегося оклада не
позволяют сомневаться в его изготовлении именно для «Троицы»
Рублева, а не для ее воображаемой копии, которая, как по-
казывает годуновская икона, не могла быть очень точной.
Итак, давняя ошибка должна быть исправлена. Согласно
документам, «Троица» попала в Троице-Сергиев монастырь
только при Грозном и в качестве его дара3. Что же было с ней
раньше? Для кого и для чего предназначал ее великий художник?
Безусловно, Г розный мог вложить только свою личную собствен-
ность. Следовательно, до передачи в монастырь «Троица»
находилась, видимо, либо в дворцовом Благовещенском соборе,
либо в кремлевских царских хранилищах («казнах») или покоях,
например в личной молельне царя, стены которой, по свиде-
тельству английского посла в России в 1588—1589 годах Джильса
Флетчера, были увешаны иконами, украшенными жемчугом
и драгоценными камнями. Между прочим, в фрагментарно
сохранившейся описи имущества, оставшегося после Грозного,
значатся еще 23 иконы, очевидно, из дворца. Правда, изображе-
ний ни Ветхозаветной Троицы, ни Сергия Радонежского среди них
нет. Но они, несомненно, были, поскольку принадлежали к числу
наиболее почитаемых царем. И это заставляет еще раз вспомнить
о вкладах Грозного в Троице-Сергиев монастырь.
Однако «Троица» вряд ли перешла к Ивану IV по праву прямого
наследования, то есть вряд ли она была написана Андреем
Рублевым для одного из великих князей — Василия Дмитриевича
или Василия Васильевича. Дело в том, что,как известно, 21 июня
1547 года в Москве произошел грандиозный пожар, во время
которого выгорела большая часть Кремля, в том числе интерьер
Благовещенского собора (а в нем все иконное убранство,
в частности, «деисус Андреева письма Рублева») и царский дворец
с его святынями и сокровищами. Следовательно, в это время
«Троицы» еще не было в столице. Появилась она там вскоре после
описанных событий, не позднее 1553—1554 гг., поскольку в это
время (во второй половине 1553 или в первой четверти 1554 г.)4 на
икону уже был изготовлен великолепный золотой оклад —
шедевр русского ювелирного искусства. Создать его могли только
златокузнецы царских мастерских при кремлевском дворце,
в котором (или в Благовещенском соборе) должна была находить-
ся и сама «Троица».
Таким образом, икона Рублева оказалась в Кремле только после
опустошительного пожара Вернувшийся на пепелище юный
монарх приказал вызвать из Новгорода и Пскова лучших художни-
ков для украшения иконами и фресками выгоревших церквей
и палат. А так как на все эти работы требовался немалый срок, он
«разослал» во многие русские города «по святые и честные
иконы» и велел «ставить» в «Благовещении» и других храмах,
«доколе новые иконы напишут». Вот тогда-то, вероятно, и появи-
лась в Москве «Троица».
Почему же посылали за иконами в другие города, несмотря на
то, что ими были наполнены московские храмы? Можно объяснить
так. Для украшения своего дворца и дворцового собора царь,
’ Вкладные описи Троице-Сергиева монастыря 1639 и 1673 гг.,
основывающиеся на информации отписных ризных книг 1574—1575 гг.
2 «Он (Никон,— В. П.) повеле при себе церковь написати пресвятых
Троицы в похвалу отцу своему святому Сергию чюдотворцу». —
Сборник 1716 г., принадлежавший Симеону Моховакову. — Библиотека
МГУ им. А. М Горького.
См. подробнее. В А. Плугин. О происхождении «Троицы» Рублева.
История СССР, 1987. № 2. С. 64—79.
4 Дата определяется отсутствием изображений сыновей.
55 
очевидно, имел право воспользоваться лишь «святостью», принад-
лежавшей лично ему, то есть находившейся на «государевых
дворах», в частности на дворах бывших великих и удельных
князей, законным наследником которых он являлся. Документы
конкретно называют четыре города, из которых были привезены
иконы: Великий Новгород, Смоленск Дмитров и Звенигород. Там
«государевы дворы», несомненно, существовали. Скорее всего, из
какого-то храма одного из городов и происходит знаменитая
икона. Откуда же?
Произведения Рублева, по-видимому, еще при жизни великого
мастера стали известны далеко за пределами Москвы и всего
великого княжения. Это было возможно благодаря многообра-
зию культурных контактов, объединению под властью митрополи-
та киевского и всея Руси русских, украинских и белорусских
земель. Иконы Рублева и его учеников могли оказаться и в Новго-
роде, и в Смоленске (а также в Киеве, на православном Востоке,
на Балканах). Но, разумеется, гораздо вероятнее, что «Троицу»
привезли из Дмитрова или Звенигорода, принадлежавших при
жизни Рублева сыновьям Дмитрия Донского — Петру и Юрию.
Впрочем, о связях великого художника с Петром Дмитриевичем
нам ничего неизвестно. Иное дело Юрий. Думается, его двор-
цовый звенигородский храм был расписан дружиной, в которую,
вероятно, входил Андрей Рублев А позднее мастер создал для
князя Юрия иконостас, деисусный ряд которого мы отож-
дествляем со Звенигородским чином. По нашему мнению,
«Троица» была написана для иконного комплекса с деисусом
размеров и типа Звенигородского.
Теперь возникают основания предполагать, что она принадле-
жала именно к иконостасу собора Успения на Городке, то есть
относилась к тому же декоративному ансамблю, что и Звениго-
родский чин. Не случайно еще в XIX веке в бывшей дворцовой
церкви Юрия Дмитриевича находилась местная икона «Троицы»
совершенно одинаковой величины с рублевской. Происхождение
«Троицы» из Звенигорода, конечно, остается гипотезой, но эта
версия на сегодняшний день представляется самой правдоподоб-
ной.
После написания новых икон привезенные были по обычаю
возвращены обратно. Но не все. Поскольку «святость» с «госуда-
ревых дворов» являлась собственностью царя, он мог распоря-
жаться ею по своему усмотрению. Понятно, почему Грозный
оставил у себя «Троицу». Тринитарная тема, видимо, интересовала
его и как «патрональная» (по месту крещения), и как собственно
богословская. Пытливый ум молодого самодержца жаждал
познания мира и определения своего места в нем.
Показательно, что одним из вопросов, поставленных Грозным
перед Стоглавым собором, был вопрос о том, как изображать
«Троицу». Кроме того, Иван Васильевич — личность исключитель-
но талантливая — судя по всему, обладал высокоразвитым
эстетическим вкусом. Уровень мастерства современных ему
русских художников оценивался царем достаточно скептически.
В послании к первому архиепископу завоеванной Казани Гурию
Руготину он назвал посылаемых по просьбе пастыря в новый центр
православия иконописцев богомазами. В грамоте к австрийскому
императору Карлу V, составленной около 1556 года от имени
Грозного саксонцем Гансом Шлитте, утверждалось, что русские
церкви «украшены плохими образами и живописью» и царь
вынужден поэтому «искать искусных живописцев, каменотесов
и ваятелей» в Европе.
Вместе с тем не подлежит сомнению, что Иван Васильевич
испытывал пиетет к выдающимся отечественным изографам
древности, произведения которых он пытался концентрировать
в кремлевских храмах. Личной собственностью царя была
псалтирь, иллюстрированная художником, близким к Феофану
Греку (ойа также была пожертвована Грозным в Троице-Сергиев
монастырь). Но особое чувство благоговения вызывал, видимо,
у Ивана Васильевича Андрей Рублев, творениями которого царь
мог периодически любоваться хотя бы в той же Троицкой обители
Знаменательно, что именно при Грозном вновь (впервые после
прижизненных упоминаний) всплывает в официальных докумен-
тах имя Рублева. Только оно (и только в редакциях царской
летописи) названо в контексте рассказа о погибших или повреж-
денных в пожаре 1547 г. кремлевских иконах Только его
упоминает Стоглавый собор, рассуждая об авторитетных «обра-
зах», на которые следует ориентироваться иконописцам при
изображении Троицы.
 56
Очевидно, Грозный знал, кто автор привезенного в Москву
шедевра, и это решило его судьбу. Царь не только оставил икону
у себя, но и уделил ей особое внимание. Вскоре после возвраще-
ния из победоносного похода на Волгу он, как мы уже знаем,
украсил ее драгоценным окладом.
Иван Васильевич вообще с чрезвычайной пышностью увекове-
чил покорение Казанского ханства. На Красной площади был
заложен храм Покрова на Рву (собор Василия Блаженного),
точнее, целый комплекс церквей, посвященных памятным вехам
Казанской эпопеи. Придворные живописцы создали необычную
икону-картину «Благословенно воинство небесного царя» («Цер-
ковь воинствующая»), изображающую символическое триумфаль-
ное возвращение победителей во главе с Иваном Г розным —
живых и павших, в сопровождении библейских воинов —
мучеников и прославленных предков молодого царя — из повер-
женного града нечестивых в град праведных.
Иван Васильевич украсил по обычаю некоторые прослав-
ленные иконы, но ни одну — как «Троицу». В роскошный золотой
убор произведения Рублева входили рама с дробницами5 (она
закрывала поля и «свет», или фон иконы), три венца с коронами
и три цаты с подвесками В гнездах венцов и корон, цат и подве-
сок сияли кабошоны — самоцветы (сапфиры, рубины, а также
изумруды, забирзаты, лалы), перемежавшиеся отборными жем-
чужинами Преобладание сапфиров и рубинов показывает,
сколько личного чувства вкладывал царь в украшение бессмертно-
го произведения Рублева Это были любимые камни Грозного,
особенно сапфир
Англичанину Джерому Горсею довелось слышать, как незадол-
го до смерти Иван Васильевич объяснял царевичу и боярам
свойства самоиветов. «Вот сапфир,— говорил царь,— я очень
люблю его; он охраняет, дает храбрость, веселит сердце, услаждает
все жизненные чувствования, пленяет глаза, прочищает зрение,
удерживает приливы крови, укрепляет чускулы, восстановляет
силы».
Пространство между камнями и жемчугом заполнял че-
канный и сканный8 золотой (а на цатах и подвесках также из
прозрачной и глухой цветной эмали)9 орнамент, растительные
мотивы которого напоминали западноевропейскую орнаментику
эпохи Возрождения. На дробницах оклада в технике чернибыл
представлен многофигурный деисусный чин, дополненный прямо-
личными фигурами. Подбор святых в чине, вероятно, не случайно
оказался очень близким к тому ряду заступников правого
царского дела, который пытался нарисовать в воображении
Грозного митрополит Макарий в своем послании под Казанью.
Здесь, в частности, находились изображения обоих небесных
покровителей Ивана Васильевича (Иоана Предтечи и апостола
Тита), а также его отца и деда, патрональной или соименной
святой жены царя, высокочтимых в Москве «угодников», напри-
мер митрополитов Петра, Алексея и Ионы и, конечно, Сергия
Радонежского, святых, память которых праздновалась в знамена-
тельные дни Казанского похода", одного из основоположников
учения о Троице — Афанасия Великого
Однообразие фигурного ряда нарушали композиции, свя-
занные с прославлением второго лица Троицы. Поскольку среди
сюжетов, запечатленных на дробницах, отсутствовали «Троица»
и «Явление Богоматери Сергию», типичные для произведений
Дробницы — металлические накладки круглой, прямоугольной или
кистчатой формы.
°Цаты — металлические украшения типа ожерелья, подвешивавшиеся
на цепочках к венцам. Подвески в древнерусских документах также'
названы цатами
' Кабошоны — «голыши», неограненные камни.
8 Скань (филигрань) — крученая изогнутая проволока, наносившаяся
поверхность ювелирного изделия.	дд
8 Эмаль (финифть) — свинцовое стекло, окрашенное в различные цвета
окислами металлов.
,?Ф
° Чернь — сплав серебра, серы, свинца и меди, которым заливали,
рисунок или обработанную повеохность на металле (обычно на серев,
ре).	рд
Например, память мученицы Иустины праздновалась 2 октября. ЭтА*
день взятия Казани. Память Анастасии Рим ля ними (29 октября), апосто-
ла Стахия (31 октября) и мученицы Ирлиании Киликийской (1 ноября1)}
приходится на время возвращения русских войск в Москву. Образ
Нерукотворного находился на царском знамени. В честь него был
заложен первый храм в покоренной Казани.
яьн
искусства, которые жертвовались в Троице-Сергиев монастырь
(одна из дробниц утеряна), а изображение Сергия ничем не
выделено среди других, то предпочтительно думать, что в 1553—
(554 годы царь еще не собирался расставаться с иконой. Вероятно,
подобно другим прославленным святыням, она предназначалась
для различных торжественных служб и пышных процессий,
которые любил Иван Васильевич. Не потому ли к цатам на груди
ангелов прикреплены 9 подвесок? Раскачиваясь при несении
иконы, они, очевидно, значительно обогащали зрительное воспри-
ятие драгоценного оклада...
Когда же и почему «Троица» Рублева попала в монастырь
Сергия? Возможно, в декабре 1564 года. В это время во внутрен-
ней политике Грозного произошел трагический перелом. Он ввел
опричнину. Начало новой эпохи в жизни государства знаменовал
внезапный отъезд царя из Москвы в Александрову слободу со
всеми приближенными и слугами, со всей казной и «святостью».
По дороге в слободу царь посетил Троицкую обитель, кстати,
совсем недавно «погоревшую», щедро субсидированную и,
наверное, нуждавшуюся в иконах Не тогда ли пришла Ивану
Васильевичу мысль пожертвовать в монастырь лучшее произведе-
ние великого мастера, которое становилось как бы его молением
об успехе небывалого на Руси начинания?
Грозный был у «Троицы» со своими сокровищами и в 1571 году,
когда спасался от прорвавшейся к Москве крымской конницы хана
Девлет-Гирея Это, по-видимому, самое позднее время, которым
может быть датирован вклад иконы Рублева в монастырь.
Отношения царя с прежде очень любимой им обителью в 70-е
годы стали более чем прохладными. Впрочем, о своем бесценном
подарке монастырю — о «Троице» — он не забывал. В 1573 (или
1577) году, возвратившись из победоносного похода на Запад,
Иван Васильевич «приложил» к образу (в дополнение к прежним
своим «привесам» — трем «аспидным» крестам в оправе и деису-
су «на рыбьем зубе»12 — золотую ливонскую цепочку В знак
благодарения за сопутствовавшую ему удачу.
Дальнейшая судьба «Троицы» неразрывно связана с Троице-
Сергиевым монастырем. Правда, в 1598—1600 годы икона, как
нам думается, снова побывала в Москве... Царь Борис Федорович,
подражая Грозному в его особом внимании к рублевскому
образу, и, видимо, связывая с «Троицей» неизвестное нам чудо,
позволившее ему взойти на престол (именно в эпоху Годунова
«Троица» получает эпитет чудотворной), решил сделать на нее
новый золотой оклад, роскошью и изяществом долженствовавший
затмить прежний. Это удалось по крайней мере в отношении
роскоши.
Годуновский оклад, подобно грозненскому, состоял из рамы
с чернеными дробницами, «света» из проработанных чернью
«листьев» и венцов с коронами. Царевич Федор Борисович
украсил фигуры ангелов панагиями13 14 с резными изображениями
Спаса и святого Георгия (у левого ангела). В знак пиетета перед
памятью Грозного и подчеркивая преемственность своей власти
от бывшего всесильного владыки Руси, называвшего Бориса сыном
(«наследую великим Иоаннам» — говорит Годунов у А С. Пушки-
на), новый царь сохранил, как бы «процитировав» в контексте
нового оклада, лучшую деталь первоначального — цаты с подвес-
ками,
Вместе с тем если среди самоцветов Грозного самое видное
место занимали сапфиры и рубины, то Годунов, по свидетельству
современников-иностранцев не хуже Ивана Васильевича умевший
ценить изящное и прекрасное, в значительной мере переориенти-
ровал и обогатил «красочную палитру» драгоценных камней,
количество которых заметно увеличилось. Рядом с «грозненски-
ми» синими и красными корундами засверкали крупные
изумруды, от которых невозможно оторвать взгляд... «А вот этот
драгоценный камень радужной породы,— говорил Г розный
Царевичам и приближенным (среди которых был и Борис
Федорович^—враг всякой нечистоты». И почти не украсил
«Троицу» изумрудами, предпочтя более светлые разновидности
берилла. Годунов, в противоположность крутому, подверженно-
му страстям и порокам Грозному, отличавшийся воздержан-
ностью и приветливым нравом, «светлодушием», во время
венчания в Успенском соборе поклявшийся разделить с народом
последнюю рубашку, сделал изумруды важнейшей составной
частью самоцветного убора иконы. Диахромная в целом красоч-
ная гамма драгоценных камней на окладе Грозного уступила
место трихромной: красно-сине-зеленой. Такие сочетания мы
видим на всех деталях оклада — венцах и коронах, панагиях
и раме. Самые большие камни находятся в венцах. Крупнейший из
них — шестифигурный изумруд над челом среднего ангела
с резным изображением Троицы, напоминающим рублевскую
композицию.
Эту камею'4, в отличие от камей на панагиях, считают запад-
ноевропейской работой. Возможно, что ее автор — венецианский
ювелир Франциск Асцентини, живший в Москве при Годунове
и огранивший царю, в частности, большой изумруд для перстня.
Если на грозненских венцах и коронах камни располагались
сравнительно редко, оставляя много открытой, испещренной
орнаментом золотой поверхности, то у Годунова они чуть ли не
смыкаются, образуя над головами ангелов настоящее сияние.
Так выглядела «Троица» в окладе с середины XVIII по
начало XX в.
«Созвездия» камней на панагиях, свисавших на золотых с жемчу-
гом цепочках «фряжского» (т е. западноевропейского) «дела»
(камея на центральной панагии была резана на изумруде, две
другие — на сапфирах), выглядели его рефлексами.
Оборотные стороны панагий заняли черненые на золоте
изображения патронов царской семьи — Бориса и Глеба, Марии
Магдалины и Ксении Римлянки, Феодора Стратилата и священно-
мученика Феодора. Те же лики небесных покровителей пополни-
ли и «грозненский» по основному составу ряд фигур и сюжетных
композиций на 34 киотчатых дробницах; а позднее появились и на
других компонентах роскошного убранства иконы (царем словно
владела неотвязная тревога за свое будущее и будущее семьи).
Заботы Годунова об украшении «Троицы» Рублева отнюдь не
завершились сооружением нового многоценного оклада. Одно-
временно царь приложил к образу роскошную пелену, которую
12 «Аспидные кресты» — изделия из порфирита и талькового сланца;
«Рыбий зуб» — моржовый клык
3 Панагия — здесь круглая нагрудная икона
14 Камея — камень, обычно ценных пород, с рельефным изображе-
нием.
57 
справедливо называют «жемчужной» — столь большое худо-
жественное впечатление оставляет здесь этот основной компо-
нент его убранства, почти не замечаемый на окладе. На дробницах
пелены появились композиции Троицы и Явления Богоматери
Сергию, а также Симеона Богоприимца, в день памяти которого
Борис Федорович венчался на царство. К иконе был сделан также
обложенный серебряной басмой15 киот с «затворами» (створка-
ми), на которых придворные живописцы изобразили «бытие»
и «деяния» Троицы, и великолепный серебряный подсвечник,
напоминающий ветвистое древо или куст.
В 1600 году, когда основная часть работы была закончена, царь
с семейством, в окружении пышной свиты, отправился в Троицкий
монастырь на богомолье, везя с собой икону, а также огромный
колокол. Англичанину Уильяму Парри довелось видеть этот
царский «поезд». Его открывали 500 всадников охраны, за
которыми конюхи вели лошадей в богатой сбруе. За ними
следовали монахи и горожане, сам патриарх в сопровождении
главнейших архиереев, «в преднесении огромных икон, обильно
осыпанных разноцветными драгоценными каменьями». За пат-
риархом шли царь с царевичем и царица Мария Григорьевна
с 60 придворными дамами. «Затем везли в большом ящике
вышеупомянутую икону, под охраной пожилого сановника,
у которого под начальством было до 500 человек». Замыкали
шествие, по утверждению Парри, три с половиной тысячи человек,
тянувших на канатах колокол...».
Высказывалось мнение, что Годунов вез в обитель Сергия не
икону, а лишь роскошный оклад на нее. Однако это противоречит
рассказу Парри. Утверждают также, что в «ящике» находилась
только что написанная кремлевскими мастерами по царскому
«обещанию» копия рублевской «Троицы», предназначавшаяся для
возложения старого оклада Грозного. Утверждают и то, что
Годунов перевозил собственный драгоценный убор, который
в монастыре был переложен на знаменитый образ Рублева. Нам
же думается, что необыкновенно пышный и торжественный
характер процессии свидетельствует скорее о том, что Борис
Федорович сопровождал саму «чудотворную» икону16.
Вероятнее всего, последняя совершила путешествие в Москву
в 1598 году в связи с особыми «земскими» обстоятельствами,
связанными с воцарением Годунова. Это прежде всего крестный
ход 21 февраля 1 598 года в Новодевичий монастырь, где затворил-
ся в келье упорно отказывавшийся принять скипетр и венец Борис.
Перед архиереями и следовавшей за ними с воплем и плачем
громадной толпой несли все прославленные святыни Руси. Если
боярин снова откажется, их должны были бы оставить в мо-
настыре, прекратить всюду церковные службы и возложить этот
грех на душу Бориса (а также его сестры, царицы-инокини
Ирины-Александры). Годунов дал согласие. Не тогда ли, 21 февра-
ля, и не здесь ли, в Новодевичьем монастыре, произошло нечто,
благодаря чему «Троица» Андрея Рублева получила эпитет
чудотворной?..
Через несколько лет после возвращения иконы в монастырь
над Русью прошумела гроза польско-литовской интервенции.
В 1608 году Троице-Сергиев монастырь оказался осажденным
войсками Сапеги и Лисовского. Икона Рублева была немым
свидетелем каждодневных подвигов защитников обители, в тече-
ние 16 долгих месяцев остававшейся твердыней русского
национального духа, символом непреклонной решимости народа
отстоять от чужеземцев свою Родину. Подвигов монахов, воинов,
крестьян. Перед «Троицей» они молились и черпали нравственные
силы для борьбы с врагом: монастырский слуга Анания Селевин,
который на своем быстроногом, неуловимом коне врывался в стан
осаждавших и сеял смятение, непривычный к воинскому делу
крестьянин по прозвищу Суета, поразивший однажды всех
геооизмом и удалью в рукопашном бою... Перед «Троицей»
падали артиллерийские ядра, повредившие несколько икон
в иконостасе и разрушившие настенную живопись. Искусство
Рублева продолжало служить русскому народу.
После освобождения монастыря и снятия блокады с самой
столицы войсками М. В. Скопина-Шуйского царь Василий Ивано-
вич Шуйский сделал привесы к «Троице» — 231 золотой на
золотой проволоке и «плащ» (подвеску) с золотыми, на котором
была посвятительная подпись «...как Бог свободил монастырь из
осады от литовских людей молитвою чудотворца Сергия».
Композиционное поле, оплечья и надписи окаймил крупный
жемчуг. В 1626 году царь Михаил Федорович' пожаловал иконе
новые цаты работы немецких мастеров Оружейной палаты Якуба
Гаста и Яна Лента. Они явно подражали цатам Грозного, украсив-
шим копию, но утратили их изящество, оказавшись слишком
крупными, массивными и тяжеловесными. Камни на средней цате
были «грозненских» цветов: огромный восьмигранный сапфир,
восьмигранный и четырехгранный рубины. На других цатах
вспыхивали сине-зеленые огоньки. Здесь в окружении сапфиров
сверкали большие «годуновские» изумруды. На подвесках
средней цаты рубины группировались вокруг изумрудов На
остальных подвесках камни сочетались в противоположном
порядке. Наконец, к каждому «плащу» были подвешены сапфир
и два изумруда.
Царские оклады, «приклады» и «привесы» к «Троице» Рублева
XVI —XVII веков, дополняемые многочисленными пожертвова-
ниями частных лиц (например, дочь двоюродного брата царя
Ивана Владимира Старицкого, бывшая «королева» инокиня
Марфа приложила два золотых креста-мощевика, думный дьяк
Иван Грамотин — панагию с камеей из топаза, архимандрит
Нектарий, священник Феодорит, старица Марья Булатникова —
несколько крестов и т. д.) при всем их блеске и великолепии, при
всей многочисленности декоративных деталей, не «убивали»
красоты самой иконы, оставляя открытой большую часть ее
композиционного поля. Самоцветы Грозного и Годунова пред-
ставляли собой как бы колористическую парафразу «Троицы».
Грозный, кажется, воспринимал икону через цветовую антитезу
образё центрального персонажа. Излюбленные им сапфиры,
засверкавшие на цатах, венцах и коронах,— это своего рода
реакция на самое сильное, может быть, ошеломляющее впечатле-
ние, испытанное царем при созерцании иконы. Впечатление от
«пренебесной лазури» гитамия (плаща) среднего ангела.
Годунов «увидел» «Троицу» строго трехцветной. Правда,
введенные им в оклад прекраснейшие изумруды несколько
«подавляли» сияние других камней и уже не вполне гармонирова-
ли с колоритом Рублева (если он не был еще искажен). Но этот
зеленый цвет — «цвет надежды»,— видимо, наиболее полно
отвечал психологическому складу, умонастроению, наконец,
нелегким душевным переживаниям человека, в судьбе которого
произошел такой резкий поворот. Кроме того, в красочную гамму
самоцветов вернулась символическая троичность. Если Грозный
как бы размышлял над «Троицей» евхаристически, вспоминая
крестную жертву Христа (и по ассоциации, вероятно, «мучени-
чество» участников казанского похода воспетое в иконе
«Благословенно воинство»), пытаясь осознать пути постижения
троичности человеком, то Годунов в соответствии с характерными
особенностями художественного переживания темы в XVI —
XVII веках, сконцентрировал внимание на более общих аспектах
тринитарного догмата. Эта многозначность восприятия была
заложена в самом замысле гениального создания Рублева-
Василий Шуйский и Михаил Федорович не внесли принци-
пиальных изменений в декоративную концепцию окладов.
Древняя Русь до своих последних дней в целом сохраняла чувство
эстетической меры, которое не позволяло ювелирным украше-
ниям «уничтожить» художественный образ, созданный живопис-
цем. XVIII век этим чувством уже не обладал. В 1754 году,
вероятно, на средства троицких монахов, на икону Рублева была
устроена серебряная позолоченная риза «чеканного дела»,
закрывшая изображения полностью, за исключением ликов,
кистей рук и ступней ног. Сама древняя живопись также была
капитально «поновлена», то есть исчезла под новым слоем красок
Великое произведение на время как бы почти перестало су-
ществовать. Золотой «футляр» лишь иногда снимали для
очередных поновлений. Икону продолжали увенчивать дарами
богомольных прихожан. Так, в 1874 году Варвара Петровна
Писемская пожертвовала к иконе бриллиантовый фермуар.
В 1904 году реставратор В. П. Гурьянов впервые освободил
«Троицу» от записей. Спустя 15 лет она была окончательно
вызволена из «золотого плена», а в 1929 году лучшее произведе-
ние древнерусской живописи украсило сокровищницу Треть-
яковской галереи.
Басма — техника тиснения по металлу, обычно по серебру.
6 В летописи возложение окладов не обе иконы отнесено к 1596 годЯ
1 Михаил Федорович (1596—1645) — первый русский царь (с 1613) из
династии Романовых.
 58
БУДДИЗМ: ИСТОРИЯ И ПОЛИТИКА
ТИБЕТСКОЕ СКАЗАНИЕ об ИИСУСЕ
Е. ЛАЗАРЕВ
«И у книг есть своя судьба» Этот латинский афо-
ризм в полной мере применим к «Тибетскому Еванге-
лию» — центральноазиатскому апокрифическому сказа-
нию об Иссе, как на Востоке называют Иисуса Христа.
Первый европейский (французский) перевод сказания
издан в Париже в 1894 году. Русский перевод вышел в свет
в харьковском журнале «Вера и разум» и отдельной бро-
шюрой — в Петербурге, в издательстве «Вестник знания»
(1910 год).
Эти публикации нельзя назвать научными в современ-
ном смысле слова: их текст несколько популяризиро-
ван, отсутствует поясняющий комментарий. Вместе с тем
содержание апокрифа представляет несомненный инте-
рес. Он повествует о том периоде жизни Иисуса, о кото-
ром молчат канонические евангелия (с 14 до 29 лет его
жизни).
Какова предыстория текста? По словам русского
журналиста Николая Нотовича, автора французского
перевода, он обнаружил рукопись об Иссе в 1887 году.
Путешествуя по Ладаку (Северная Индия' он сломал ногу
и вынужден был надолго
остановиться в буддийском
монастыре Хемис. Он узнал,
что в монастырской библио-
теке хранятся сочинения об
Иссе, написанные на тибет-
ском языке. Как сообщает
Нотович, единого текста не
было: разрозненные расска-
зы об Иссе входили в сбор-
ник различных по содержа-
нию рукописей. С помощью
одного из лам Нотович вы-
строил их в хронологической
'2
Лама из монастыря
Хемис.
последовательности. Лама рассказал ему о сохранившихся
в монастыре сведениях об этих текстах. Предания об Иссе,
по его словам, были записаны в Индии на языке пали
в середине I века н. э. со слов людей, видевших Иссу, когда
он жил в Индии и Непале, а также со слов индийских
купцов, которые поддерживали торговые связи с Иеруса-
лимом Около 200 года палийские свитки привезли из
Непала в Тибет. Впоследствии их перевели на тибетский
язык в монастыре на горе Марбур близ Лхасы. В Хемисе
хранились копии этих переводов1.
Вторым европейцем, который подтверждает существо-
вание рукописи, был Н. К. Рерих. Он посетил Ладак
в 1925 году, во время своей Центрально-азиатской
экспедиции. 19 сентября 1925 года Рерих записал в путе-
вом дневнике: «...Мы узнали о подлинности рукописи об
Иссе. В Хеми лежит действительно старый тибетский
перевод с манускрипта, написанного на пали и находяще-
гося в известном монастыре недалеко от Лхассы... Сказки
з подделке разрушены... Понятно, почему рукопись
сохранилась именно в Хеми. Это один из старейших
монастырей Ладака, счастливо не разрушенный во время
нашествия монголов»


Рерих приводит пространные цитаты из «Тибетского
Евангелия». Их сравнение с переведенным Нотовичем
текстом показывает, что Рерих пересказывает то же самое
содержание иными словами; иногда у него встречается
иная разбивка. Но пользовался ли он петербургским
изданием 1910 года? Вряд ли. Рядом с ним был его сын —
востоковед Ю. Н. Рерих, который свободно владел
тибетским. По всей видимости, он и переводил для отца
рукопись (или корректировал по ней текст Нотовича).
Рериху удалось обнаружить еще одну рукопись об
«Предварительные сведения» в кн.: Неизвестная жизнь Иисуса Хрис-
те. Спб., 1910.
2 Рерих Н. К. Алтай — Гималаи. Рукопись. Архив П. Ф. Беликова. (См.
также: Рерих Н. К. Алтай — Гималаи. М., 1974. С. 88).
59 
Иссе. Отрывок из нее, помещенный в путевом дневнике
дополняет изданный Нотовичем текст (этот отрывок мы
приводим в переводе Рериха). У Нотовича оченв кратко
говорится о пребывании Иссы в Гималаях и Тибете, в то
время, как отрывок, приведенный Рерихом, целиком
посвящен этому периоду. Кстати, во второй рукописи,
в отличие от первой, не упоминается буддийское учение,
что соответствует историческим данным: в I веке н. э.
буддистов еще не было в Тибете.
До буддизма в Тибете была распространена религия
«бон» —недостаточно хорошо исследованная даже в на-
ши дни. Только в 1967 году европейским ученым стали
доступны трактаты по этой религии, опубликованные
в Индии. И в одном из них упоминается «чудотворец Есес
из страны Иран», который появился «в стране Шаншун-
Мар» (Северный Тибет). Дата его появления примерно
соответствует началу нашей эры. В бонской иконографии
Есес изображался справа от главного бога1 * 3 * *. Но ведь
и в христианской традиции Христос должен воссесть на
престол «одесную Отца»! Наверное, тут можно говорить
о влиянии христианства на древнюю тибетскую религию,
причем о влиянии очень раннем: бонская традиция
отличалась замкнутостью. Тем значительнее ее сближение
с «Тибетским Евангелием». Понятно и указание — «чудо-
творец... из страны Иран»: путь из Иерусалима в Тибет,
действительно, вероятнее всего проходил через Иран.
Таковы сведения из прошлого. А сейчас? Совсем
недавно, в 1979 году, рукопись «Тибетского Евангелия»
в монастыре Хемис видела Л. В. Шапошникова — из-
вестный советский востоковед Нехватка времени не
позволила ей сделать перевод. Рукопись имела заглавие:
«Жизнь святого Иссы, наилучшего из сынов человеческих».
Возраст рукописи? Л. В. Шапошникова определяет его
приблизительно в пять-шесть веков*. Возможно, тогда
и была изготовлена копия лхасского перевода для
монастыря Хемис.
Получается, что тибетское сказание об Иссе претерпе-
ло по крайней мере тройной перевод: с пали на тибетский,
с тибетского на французский и затем на русский язык. При
переводах текст, скорее всего, редактировался. Напри-
мер, у Нотовича географические названия принадлежат
в основном XV—XIX векам. Это понятно: ведь он готовил
публикацию для европейских читателей и древние назва-
ния были бы не понятны. Хотя их могли изменить на более
поздние тибетские переводчики или переписчики. Напри-
мер, «страна ромеев» в значении «Римская империя» —
название средневековое, византийское, возникшее не
ранее IV века, когда Константинополь—столицу Виза-
нтии — стали называть «Новым Римом»6. «Джаггернат»,
«Раджпутан» (вместо «Джаганнатх», «Раджастхан») — на-
звания времен английского колониального господства
в Индии. Возможно, их ввел в свой вариант текста Нотович.
В то же время индуистские (вишнуитские) предания
относят почитание горы, где сейчас стоит храм бога
Джаганнатха, к «золотому веку»6, то есть к незапамятной
древности. Не случайно упоминание в тексте Вьясы
и Кришны: оба считаются воплощениями Вишну. Местные
жители и сейчас называют Джаганнатха Кришной7, так что
здесь отражена исконная индийская традиция. Устные
предания Ладака также близки к тибетским рукописям об
Иссе, на что указывал Н.- К. Рерих8.
Словом, следы разновременных редакций «Тибетского
Евангелия» несомненны. Но и наличие в нем достаточно
древней основы вряд ли вызовет сомнение. А как же
подробное исследование этого любопытного апокрифа,
его соотношения с христианским каноном, буддийской
и индуистской традициями? Пока мы только можем повто-
рить слова, сказанные 80 лет назад автором русского
перевода, архимандритом Хр. (его имя осталось неизвест-
ным): «Улучшенные переводы индо-тибетских сказаний
об Иисусе — дело будущего»9.
Предлагаем вниманию читателя «Тибетское Евангелие»
в переводе 1910 года.
1 Кузнецов Б Тайны древних тибетских книг , Байкал. 969 № 3.
С. 142—143.
4 Запись беседы с Л. В. Шапошниковой от 8 июля 1988 года
5 Аверинцев С. С. Предисловие в ин..- византийская литература. М., 1974.
С. 3; Петросян Ю- А., Юсупов А. Р. Город на двух континентах. М., 1981,
С. 35—36.
8 Рукавишникова Н. Ф. Колесница Джаганнатха. М., 1983. С. 132—133.
7 Там же. С. 136.
8 Рерих Н. К. Алтай — Гималаи. Рукопись. Архив П. Ф. Беликова.
9 Архимандрит Хр. Предисловие в ян.: Неизвестная жизнь Иисуса Хрис-
та. Спб., 1910.
Около Л хассы был храм учений, богатый рукописями
Иисус хотел ознакомиться с ними сам. Минг-Сте,
великий мудрец всего Востока, был в этом храме. Через
много времени, с величайшими опасностями, Иисус
с проводчиком достигли этого храма в Тибете. И Минг-
Сте, и все учителя широко открыли врата и приветство-
вали еврейского мудреца. Часто Минг-Сте беседовал
с Иисусом о грядущем веке и священной обязанности,
принятой народом этого века. Наконец Иисус достиг
горный проход и в главном городе Ладака — Лэ он был
радостно принят монахами и людьми низкого состояния.
И Иисус учил в монастырях и на базарах; там, где
собирался простой народ,— именно там ои учил.
Недалеко жила женщина, у которой умер сын, и она
принесла его Иисусу. И в присутствии множества людей
он возложил руку на ребенка, и ребенок встал здоровый
И многие приносили детей, и Иисус возлагал руки на них,
излечивая их.
Среди ладакцев Иисус провел много дней; он учил их
лечению и тому, как превратить землю в небо радости.
И они полюбили его, и, когда пришел день ухода
печалились, как дети. И утром пришли множества
проститься с ним.
Иисус повторял: «Я пришел показать человеческие
возможности. Творимое мною все люди могут творить.
И то, что я есть, все люди будут. Эти дары принадлежат
народам всех стран — это вода и хлеб жизни».
Сказал Иисус об искусных певцах: «Откуда их
таланты и эта сила? За одну короткую жизнь, конечно,
они не могли накопить и качество голоса и знание
законов созвучий. Чудеса ли это? Нет, ибо все вещи
происходят из естественных законов. Многие тысячи лет
назад эти люди уже складывали свою гармонию
и качества. И они приходят опять еще учиться от всяких
проявлений».
• Й()
Жизнь святого Иссы
Наилучшего из Сынов Человеческих
I
1.	Земля содрогалась, и небеса плакали
о великом злодеянии, только что совершив-
шемся в стране Израиля.
2.	Там только что мучили и казнили
великого праведника Иссу, в котором
обитала душа вселенной,
3.	воплотившись в простого смертного,
чтобы сделать добро всем людям и искоре-
нить дурные мысли,
4	восстановить в жизни мир, любовь
к добру и человека, опозоренного грехами,
возвратить к единому и нераздельному
Творцу, безгранично и беспредельно мило
сердному.
5.	Вот что рассказывали по этому поводу
торговые люди, ездившие в страну Из-
раиля.
II
1.	Народ Израильский, живший на очень
плодородной земле, дававшей в год две
жатвы, н владевший большими стадами,
возбудил своими грехами гнев Бога,
2.	который наложил на него страшное
наказание, отняв у него землю, крупный
и мелкий скот и все его состояние; Израиль
был обращен в рабство могущественными
и богатыми фараонами, царствовавшими
тогда в Египте.
3.	Они обращались с Израильтянами
хуже, чем с животными, обременяли их
тяжелыми работами н заковывали в цепи,
покрывали тела их ранами, а раненым не
давали пищи и не позволяли жить под
кровлей,
4	дабы держать их в государстве в по-
стоянном страхе и лишить всякого подобия
человеческого
5.	При таком великом бедствии народ
Израильский, вспомнив своего небесного
Покровителя, обратился к Нему и воззвал
к Его милости и милосердию
6.	В то время в Египте царствовал
знаменитый фараон, известный своими
многочисленными победами, собранными
богатствами и обширными дворцами, ко-
торые воздвигли ему рабы собственными
руками.
ш7. У этого фараона было два сына, из
которых младшего звали Мосса; мудрые
Израильтяне научили его разным наукам.
'’8. И Моссу любили в Египте за его
Ябброту и сострадание, которое он
выказывал всем страждущим.
Видя, что Израильтяне не хотели,
даже среди нестерпимых страданий, от-
речься от своего Бога, чтобы поклоняться
сделанным рукой человека богам египет-
йкбго народа,
"’It). Мосса уверовал в их невидимого
БВга, который не позволял сломить их
слабые силы
11.	Израильские наставники любили
усердие Моссы и прибегали к нему, прося
его ходатайствовать перед фараоном, его
отцом, о снисхождении к их единоверцам
12.	Принц Мосса просил смягчить
участь несчастных, но фараон лишь гне-
вался на него и приказывал увеличить
тяжесть страданий, претерпеваемых его
рабами.
13.	Вскоре после того Египет посетило
великое несчастие: там появилась чума,
поражавшая смертью десятого молодых
н старых, здоровых н больных. Фараон
объяснил это гневом своих богов против
него
14.	Но принц Мосса сказал отцу, что это
Бог его рабов по Своему благоволению
вступился за несчастных и наказал египтян.
15.	Тогда фараон объявил своему сыну
Моссе приказ: взять всех рабов еврейского
племени, вывести их из города и основать
на далеком расстояннн от столицы другой
город, где бы он жил с ними.
16.	Мосса дал знак евреям-рабам, что он
освободил их во нмя Бога, Бога Израилева.
И ушел он с ними из города и из земли
Египетской
17.	И так он привел их в землю, которую
они потеряли за грехи, дал нм законы
и убеждал постоянно молиться невидимому
Творцу, благость которого безгранична.
18.	После смерти прннца Моссы Из-
раильтяне строго соблюдали его законы;
поэтому Бог вознаградил их за все бед-
ствия, которым они подвергались в Египте.
19.	Их царство сделалось самым могу-
щественным на всей земле, их цари
сделались известны своими богатствами,
н долгий мир царствовал в народе Из-
раильском.
Ill
1.	Слава о богатствах Израиля распрос-
транялась по всей земле, соседние народы
завидовали ему.
2.	Но Всевышний наводил на них победо-
носное оружие евреев, и язычники не
осмеливались на них нападать.
3.	К несчастию, человек не всегда пови-
нуется самому себе, почему верность
Израильтян своему Богу не продолжалась
долгое время.
4.	Они постепенно начали забывать все
благодеяния, которыми Он нх осыпал,
только изредка призывали Его нмя и обра-
щались за помощью к волшебникам н чаро-
деям.
5.	Царн н вожди заменяли своими
законами те, что дал нм Мосса; храм
Божий и богослужения были заброшены,
народ предался наслаждениям и потерял
свою первоначальную чистоту.
6.	Много веков прошло после выхода из
Египта, когда Бог решил снова наказать их.
7.	Чужеземцы начали нападать на землю
Израиля, опустошая поля, разрушая селе-
ния н уводя жителей в плен.
8.	Язычники явились нз-за морей, из
страны Ромеев; они покорили евреев и на-
значили военачальников, которые управ-
ляли нми по повелению Кесаря.
9.	Разрушая храмы, они принуждали
жителей не поклоняться больше невиди-
мому Богу, а приносить жертвы богам
языческим.
10.	Благородных из них онн делали
воинами, женщин уводили к себе в жены,
а простой народ, обращенный в рабство,
тысячами отправляли за моря;
11.	даже детей их накалывали на острие
меча. Вскоре по всей стране Израильской
слышались только рыдания и стоны.
12.	В таком-то крайнем бедствии они
вспомнили о своем великом Боге: они
воззвали к Его милосердию, умоляя про-
стить нх. И Отец наш по своей неистощимой
благости услышал их мольбу.
IV
1	Вот тогда-то наступил момент, ко
торый премилосердный Судня, испол-
ненный милосердия, избрал, чтобы вопло-
титься в человеческое существо.
2.	И Вечный Дух, обитающий в царстве
полного покоя н высшего блаженства,
возбудился и проявился на неопределенное
время из Вечносущего,
3.	чтобы, облекшись в человеческий
образ, указать средство соединиться с Бо-
жеством и достигнуть вечного блаженства;
4.	чтобы своим примером показать, как
можно достигнуть нравственной чистоты,
отделить душу от ее грубой оболочки,
достигнуть ее совершенства, необходимого
для восхождения в нескончаемое царство
Неба, где царствует вечное блаженство.
5.	Вскоре родилось в земле Израильской
чудесное днтя; сам Бог говорил устами
этого ребенка о нищете телесной и величии
души.
6.	Родители новорожденного были
бедные люди, но происходили из рода,
известного своим благочестием, забывшего
свое прежнее величие на земле, чтобы
прославлять имя Творца и благодарить Его
за несчастия, посылаемые Им, как испыта-
ние.
7.	В награду за то, что они не
отвратились от пути истины. Бог благосло-
вил первородного из этой семьи. Он
назначил его Своим избранником н послал
его поддержать впавших в грех и исцелять
страждущих.
8.	Божественное дитя, которому далн
имя Исса, начало с самых юных лет
говорить о Боге едином и нераздельном,
м
убеждая заблудшие души покаяться и
очиститься от грехов, в которых они были
повинны.
9.	Его приходили слушать отовсюду
и дивились словам его, исходившим из
детских уст. Все Израильтяне соглашались,
что в этом ребенке обитает Превечный Дух.
10.	Когда Исса достиг 13-ти лет,
а в эти годы каждый Израильтянин должен
выбрать себе жену,
11.	дом его родителей, живших
скромным трудом, начали посещать люди
богатые и знатные, желавшие иметь зятем
молодого Иссу, уже прославившегося сво
ими назидательными речами во имя Веемо
гущего.
12.	Но Исса тайно оставил родительский
дом, ушел из Иерусалима и вмест» с куп
нами направился к Инду,
13	чтобы усовершенствоваться в бо
жественном слове и изучить законы вели-
кого Будды.
V
1	Четырнадцати лет молодой Исса,
благословенный Богом, переправился на
другой берег Инда и поселился у Арийцев,
в благословенной Богом стране.
2.	Слава о чудесном отроке распростра
нилась в глубину северного Инда; когда он
следовал по стране Пенджаба и Раджпута
на, почитатели бога Джайна просили его
поселиться у них
3.	Но он оставил заблуждавшихся п<
клонников Джайна и остановился в Джаг-
гернате, в стране Орсис, где покоятся
смертные останки Виассы-Кришны, и там
белые жрецы Брамы устроили ему ра-
душный прием.
4.	Они научили его читать и понимать
Веды, исцелять молитвами, обучать и
разъяснять народу Священное Писание,
изгонять из тела человека злого духа
и возвращать ему человеческий образ.
5.	Он провел шесть лет в Джаггернате,
Раджагрихе, Бенаресе и других священных
городах; все его любили, так как Исса жил
в мире с вайсиями и судрами, которых он
обучал Священному Писанию.
6.	Но брамины и кшатрии стали говс
рить ему, что великий Пара-Брама заире
тил им приближаться к сотворенным из ег
чрева и ног,
7.	что вайсиям позволено тольк» хлу
шать чтение Вед, и то лишь в праздничные
дни,
8.	а судрам запрещалось не только
присутствовать при чтении Вед, но даже
смотреть на них; они обязаны только вечно
служить рабами браминов, кшатриев и
даже вайсиев.
9; «Только смерть может избавить нх от
рабства, - сказал Пара-Брама. Оставь
же их н идн поклоняться с нами богам,
которые прогневаются на тебя за неповино-
вение нм».
10.	Но Исса-не слушал их речей и ходил
к судрам проповедовать против браминов
н кшатриев.
11.	Он сильно восставал против того, что
человек присваивает себе право лишать
своих ближннх человеческого достоинства;
и в самом деле, он говорил: «Бог-Отец не
делает никакого различия между своими
детьми, которые все одинаково Ему доро-
ги».
12	Исса отвергал божественное проис-
хождение Вед и Пуран, ибо он учил
следовавших за ним, что закон был дан
человеку, чтобы руководить его действи
ями.
13.	«Бойся своего Бога, преклоняй ко-
лена только пред Ним одним и приноси
только Ему одному жертвы, которые ты
получил от своих прибытков».
14.	Исса отрицал Тримурти и воплоще-
ние Пара-Брамы в Вишну. Сиву и других
богов; ибо говорил он
15.	«Вечный Судия, Вечный Дух создал
душу единственной и неделимой в мире; она
одна, сотворенная, содержит и живит все».
16.	«Существует же только Он единый,
который хочет и творит; Он существует от
вечности, бытию Его нет конца, Ему нет
ничего подобного ни в небесах, ни на
земле».
17.	«Великий Творец не разделил Своей
власти с кем-либо, тем менее с бездушной
вещью, так, как вас этому учили, ибо
владеет одно Его всемогущество».
18.	«Он восхотел, и мир явился; одной
божественной мыслью Он собрал воды н от
них отделил сушу земного шара. Он -
причина таинственной жизни человека,
в которого он вдунул частицу Своего
бытия».
19.	«Он же подчинил человеку земли,
воды и все то, что создал, сохраняет в неиз-
менном порядке, назначив каждой вещи ее
точное существование».
20.	«Гнев Бога на человека скоро разор-
вет оковы, ибо он забыл своего Творца,
наполнив храмы мерзостью, и толпа покло-
няется тварям, которых Бог ей подчинил»
21.	«Ибо, чтобы угодить камням и метал-
|ам, он (человек. Н Н.) приносит в жер-
тву людей, в которых обитает частица духа
Всевышнего».
22.	«Он унижает работающих в поте
лица, чтобы приобрести милость тунеядца,
идящего за роскошно убранным столом»
23.	«Лишающие своих братьев божес-
венного блаженства будут лишены его
ами, и брамины и кшатрии станут судрами
удр, с которыми Превечный будет нахо-
диться всегда».
24.	«Ибо в день последнего суда судры
и вайсии будут прощены за их неведение;
напротив. Бог строго накажет Своим гне-
вом тех которые присвоили себе над ними
права».
25.	Вайсии и судры были поражены
глубоким удивлением и спросили Исс\
о том. как им нужно молиться, чтобы не
погубить своего блаженства.
26.	«Не поклоняйтесь идолам, ибо они
вам не внемлют; не следуйте Ведам,
в которых истина искажена; не считайте
себя всегда первыми и не унижайте своего
ближнего».
27.	«Помогайте бедным, поддерживайте
слабых, не делайте зла кому бы то ни было,
не желайте того, чего вы не имеете и что
видите у других».
VI
1.	Белые жрецы н воины, узнавши речи,
которые Исса обращал к судрам, решили
его убить, для чего послали своих слуг
отыскать молодого пророка
2.	Но Исса, предупрежденный об опас-
ности судрами, ночью покинул окрестности
Джаггерната, добрался до горы н поселил-
ся в стране Гаутамидов, где родился вели-
кий Будда Сакна-Мунн, средн народа, по-
клоняющегося единому и величественному
Браме
3.	Изучив там в совершенстве язык
Палн, праведный Исса предался изучению
священных свитков Сутр.
4.	После шести лет Исса, которого
Будда избрал распространять свое святое
слово, умел объяснять в совершенстве
священные свитки
5.	Тогда он, оставив Непал н Гима-
лайские горы, спустился в долину Раджпу-
тана и направился к западу, проповедуя
различным народам о высшем совершен-
стве человека,
6.	о том, что делать добро своему
ближнему есть самое надежное средство
быстро смириться пред Вечным Духом:
«Тот, кто возвратит свою первоначальную
чистоту,— говорил Исса,— получив проще-
ние грехов, по смерти будет иметь право
созерцать величественный образ Бога».
7.	Проходя по языческим областям,
божественный Исса учил, что поклонение
видимым богам противно естественному
закону.
8.	«Ибо человек,— говорил он, - не на-
делен даром созерцать образ Бога и созда-
вать весь сонм божеств на сходстве
с Превечным».
9.	«Сверх того, несовместимо с челове-
ческой совестью ставить величие божес-
твенной чистоты ниже животных или
предметов, сделанных рукой человека "из
камня или металла».
10.	«Превечный законодатель — одни.
Нет других богов, кроме Него. Он не
разделил мир с кем-либо другим, не
беседует нн с кем о Своих намерениях».
И. «Как отец поступил бы со своими
детьми, так Сам Бог будет судить людей,
после нх смерти, по Своим милостивым
законам. Никогда Он не унизит Свое чадо,
заставляя его душу переселяться, как
в чистилище, в тело животного».
12.	«Небесный закон, говорил Творец
устами Иссы,- против принесения челове-
ческих жертв истукану или животному; ибо
Я, со Своей стороны, принес в жертву
человеку всех животных и все, что нахо-
дится в мире».
13.	«Все было посвящено человеку, ко-
торый находится в непосредственном и тес
ном единении со Мною,его Отцом. Поэтому
строго будет судим и наказан тот, кто-
лишает Меня сына Моего».
14.	«Человек — ничто пред вечным Су-
дней, как и животное пред человеком»
15.	«И »я вам говорю: оставьте своих
идолов и не исполняйте обрядов, которые
разлучают вас с вашим Отцом и связывают
вас со жрецами, от которых небо, отверну
лось»
16.	«Они отвратили вас от нстннного
Бога, а суеверия и жестокость нх ведут вас
к испорченности духа н к утрате всякого
нравственного чувства».
Продолжение следует
 62
РИТУАЛЬНАЯ ПИЩА
* ПРЕОБРА-
,ЕНСКИЙ
Одно из тяжких — не самых,
но достаточно серьезных —
испытаний, ожидающих ино-
странца на японской земле,
представляют собой рисовые ле-
пешки моти. Они глубоко про-
давливаются при нажатии паль-
цем, как медузы, да и вообще
напоминают медузу. На англий-
ский язык их название перево-
дится нейтрально-вежливо «райе
кэйкс» — «рисовые пирожные»,
но прошу поверить: с пирожны-
ми они не имеют ничего обще-
го...
К еде в Японии относятся так
же серьезно, как к электрони-
ке и ко всему остальному, до
чего доходят руки. Профессия
повара считается почетной и
мужской. Хотя как таковая она
и не существует, подобно тому,
как не существует профессия
просто врача Она раздробле-
на на множество узких специ-
альностей: повар по мясным
блюдам, по рыбным, по детским,
по европейским, китайским и,
конечно же, по национальным,
японским.
Японская кухня вкусна, богата
витаминами, малокалорийна и
потому как нельзя лучше подхо-
дит современному человеку.
Недаром японцы не изменяют
ей ни на йоту, хотя в этой стране
обильно представлена вся гаст-
рономия мира.
Несмотря на то что в течение
веков Япония испытывала мощ-
ное культурное влияние сосед-
них стран, ее кухня глубоко са-
мостоятельна: в ней нет ни жир-
ной и пряной сладости китайской
кухни, ни остроты корейской.
Большинство блюд приготовле-
но из сырых продуктов, рыбы
и мяса, по вкусу контрастно, что,
кстати, глубоко согласуется с
буддийской эстетикой, воспева-
ющей красоту противополож-
ных, взаимоисключающих явле-
ний жизни.
И потому кусочек рыбы может
быть с одного конца вареным,
а с другого отдавать океанской
свежестью, ибо его окунули в
кипяток лишь на секунду. Да и
мясо жарят лишь мгновение,
прижимая деревянными палоч-
ками к краю раскаленной жаров-
ни. Потом, обмакнув в соевый
соус, его отправляют в рот. Соус
заменяет японцам соль, и пото-
му здесь относительно мало сер-
дечно-сосудистых заболеваний,
что лишний раз подтверждает
пригодность японской кухни для
современников.
Впрочем, два самых вкусных
блюда здесь все же имеют ино-
странное происхождение. Это
тэмпура и сукияки.
В названии первого слышится
как бы отзвук европейского сло-
ва «температура», да и иерогли-
фы, которыми оно записывает-
ся, передают лишь звук и по
смыслу никак не связаны с едой.
Действительно, это блюдо — по-
крытые хрустящей корочкой
теста, жареные в кипящем мас-
ле креветки, рыба или овощи —
принесли в Японию португаль-
цы. В средние века они поду-
мывали колонизировать эту стра-
ну, но отказались от своих пла-
нов из-за бедности ее недр.
Знаменитое японское блюдо
сукияки также пришло из Евро-
пы в старину. Кусочки жарено-
го мяса обмакивают, держа па-
лочками, во взбитое сырое яй-
цо, и эта удвоенная калорий-
ность, конечно, не могла родить-
ся на японской земле
Но я начал с моти, и начал не
случайно, ибо оно — одно из
основных блюд японской кухни.
Готовят моти просто: берут
горсть свежесваренного риса
особо клейкого сорта, бросают
на дно деревянной ступы и бьют
по нему тяжким пестом.
Это — мужская работа. Женс-
кая же состоит в том, чтобы меж-
ду ударами ловко переворачи-
вать подрагивающую белую мас-
су с боку на бок. Йногда, в виде
особой чести, стучать деревян-
ным пестом доверяют иностран-
цам, и те, не обладая, как прави-
ло, необходимой точностью уда-
ра, начинают волноваться и сле-
дят лишь за тем, чтобы не уго-
дить согнувшейся даме по паль-
цам. Такое, впрочем, изредка
случается и у японцев, для чего
здесь издавна существует инс
сказательное выражение «крас
ное моти».
И вот моти готово. Вынуто
из ступы, оно мягко шлепаете»
на тарелку. Потом, обваленно
в муке, разделенное на шарик»
моти застывает, уложенное бе-
лой горой на синеватом блюд
Моти — главная часть новс
годней трапезы — «осэти-рери>
Многообразную,— от кроше»
ных речных рыбок до корней
горных трав,— ее объединяет
покрывающий каждое блюдо
густой желтоватый, кислослад-
кий соус. Он предохраняет пищу
от порчи — ведь по старому
обычаю «осэти-рёри» готовят за-
годя на несколько дней вперед,
чтобы в праздник и хозяйки мог-
ли отдохнуть.
Моти и само по себе не вы-
сыхает долго. В день лунного (а
теперь и европейского) Нового
года его должен отведать каж-
дый, потому что оно — принад-
лежность культа синтоистской
богини солнца Аматэрасу, на-
учившей японцев возделывать
рис. Солнечное божество и его
символы отмечены у всех земле-
дельческих народов на стадии
родоплемениого строя. А имен-
но тогда и возникла религия син-
то. В Японии религия синто не
только уцелела до наших дней
<»
вместе со всем язычеством, но
сохранила позиции государст-
венной религии.
Не вышедший в своем миро-
понимании за пределы Японских
островов, синтоизм считает их
центром вселенной, а японцев —
богоизбранной нацией. В синто-
изме японский народ поклоняет-
ся самому себе. А в образе прес-
ной моти чтит свою древнюю
пищу.
Существует опасность неожи-
данно получить моти и в буд-
ничной трапезе, если достаточ-
но не разобраться в иероглифах
ресторанного меню. И вы в не-
доумении застываете, когда мо-
ги входит в гортань: жевать его
бессмысленно — это все равно,
что жеват» сжатый воздух. Вку-
са оно также не имеет. У меня
сложилось впечатление, что
японцы лакомятся им только в
угоду традициям,— что само по
себе заслуживает уважения,— я
никогда не видел, чтобы кто-ни-
будь из них заявлял о своем
желании отведать моти или же
поинтересовался у официанта
тем, представлено ли оно в ме-
ню...
Но существует здесь испыта-
ние и пожестче. Это натто — бу-
рая масса перебродившей сои,
весьма на европейский вкус и
обоняние неприятная. В старину
натто — само по себе очень ка-
лорийное — ели вместо мяса, не
одобряемого буддизмом, со-
существующей с синтоизмом ре-
лигии страны. Особенно много
потребляли его на севере, где
зимы суровы и без калорийной
пищи не выдержать И поныне
натто как будничная пища в ходу
лишь в северных районах Япо-
нии. Область его потребления
заканчивается там, где невиди-
мая грань делит тянущийся с се-
вера на юг Японский архипелаг
надвое. Но по праздникам нат-
то — на каждом столике, мы
имеем в виду низенький столик,
за которым сидит на циновках
японская семья. Натто или обва-
ливают в вареном рисе, скра-
дывающем его запах, приготов-
ляя белые колбаски, или едят
прямо палочками. Для этого то-
же нужна сноровка, ибо натто
отличается еще и вязкостью —
не хуже жевательной резинки —
и протягивается серыми нитями
от рта к палочкам, а от них — к
тарелке. Иногда, где-нибудь на
телестудии, натто для потехи да-
ют попробовать иностранцам, и
потом показывают по телевизо-
ру, как они пытаются совладать
с ним. И мало бывает более юмо-
ристичных сюжетов).
Пусть только мое описание
моти и натто не приведет вас
к мысли, что японцы питаются
невкусно. Во-первых, дело в раз-
нице наших пищевых привычек,
а во-вторых, эти блюда едят по
ритуальным случаям.
Вообще, у нас, русских, бытует
мнение о том, что японцы, как
и все иностранцы, едят мало.
Это не так. Они лишь относят-
ся более продуманно к питанию,
поскольку имеют более широ-
кий выбор продуктов. И все же
однажды я был поражен, увидев,
как две тоненькие девушки, ве-
село щебеча, ели в ресторане
из огромных узорчатых чаш, раз-
мерами с суповую кастрюлю
лапшу в коричневом бульоне.
— Девчата, остановитесь! —
захотелось крикнуть им, но я
произнес это только про себя
и вдобавок по-русски, тем более,
что тревожиться было не о чем;
сделанная из гречневой муки
лапша не даст им ни грамма
лишнего веса.
Да и что лезть в местный ра-
цион — не лучше ли поделиться
с вами некоторыми его рецеп-
тами?
Итак, возьмите курицу, вы-
режьте из нее белое мясо и мел-
ко покрошите, полив, по воз-
можности, соевым соусом. Так
вы получите одно из излюблен-
ных японских блюд «тори-но са-
сими» — «сасими из курицы».
Оставшееся мясо курицы сними-
те с костей, нанижите на лучины
и изжарьте над углями или в
духовке. Это — одно из попу-
лярнейших в Японии блюд «яки-
тори» — куриные шашлычки. Их
можно поливать тем же соусом
и посыпать красным перцем.
(Конечно, он лишь отдаленно бу-
дет напоминать перец «семь вку-
сов», употребляющийся для этой
цели, но ведь и мы же не япон-
цы!)
Все это следует есть с рисом,
сваренным без соли на пару.
Приправой к нему служит морс-
кая капуста, которую можно
приобрести в наших магазинах.
А весь рецепт приготовления
моти я уже описал. Сделать его
нетрудно.
Правда, я не уверен, что оно
придется вам по вкусу
НА НАШЕЙ ОБЛОЖКЕ
Татьяна СТЕЦКЕВИЧ
БЛАГОРОДНЫЙ
ТОВАР
Шумит, зазывает, суетится
восточный базар, ошеломляя
впервые попавшего сюда че-
ловека буйством красок, суе-
той, криками животных, гус-
тыми, терпкими запахами, го
моном людских голосов. «За
ходите! Посмотрите! Только
у нас!» И впрямь, вокруг та-
кое великолепие — сверкаю-
щая витрина, сверху до низу
наполненная золотыми и се-
ребряными ювелирными укра-
шениями.сумрачный зал, уве-
шанный великолепными ков-
рами; горы сияющей медной
посуды... Но есть на каждом
восточном базаре тихое мес-
то — сюда никого не зазыва-
ют. Продавцы, исполненные
достоинства, спокойно взи-
рают на идущую мимо них
толпу или, удалившись в
глубь лавки, ведут нетороп-
ливую беседу с покупателем.
На дамасском базаре аль-
Хамадийя такая лавка рас-
положилась совсем рядом с
входом в одну из древней-
ших и прекраснейших в му-
сульманском мире мечеть
Омейядов. Где, как не здесь,
на пути людей, уже стряхнув-
ших с себя базарную суету,
настраивающихся на тор-
жественный лад, торговать
»тим необыкновенным това-
ром. Шелестят на ветру сот-
ни бумажных и шелковых
квадратов и прямоугольни-
ков разного размера. На
них — причудливая араб-
ская вязь, бегущая по разно-
цветному полю, изображе-
ния стройных минаретов, ку-
полов, обрамленных яркими
орнаментами, изящные ме
(альоны с текстами из Ко-
рана, а иногда н с одним сло-
вом, но выписанным так, что
глаз не отвести. Гармония,
соразмерность, изящество...
Все это - украшения для до-
ма благочестивого мусульма-
нина лубок, хромолито-
графия, гравюра на ткани.
Интереснейшая область му-
сульманского искусства, к со-
жалению, почти не изучен-
ная, во всяком случае, в на-
шей стране. Небольшая кол-
лекция его образцов есть в
Музее истории религии и
атеизма в Ленинграде: луб-
ки, изданные в России в кон-
це XIX - начале XX вв. для
мусульман Поволжья и Сред-
ней Азии, современные луб-
ки и хромолитографии, пода-
ренные музею востоковеда-
ми и другими специалиста-
ми, работающими в странах
Востока.
На обложке представлены
гри произведения из этого
собрания.
Среди пестрого много-
образия мусульманских луб-
ков особой любовью мусуль-
ман пользуются те, на кото-
рых воспроизведены тексты
из Корана. И чаще всего
это басмала — «бисми-ллахи
р-рахманн-р-рахнм» — «Во
имя Аллаха, милостивого, ми-
лосердного». В сознании му-
сульман эта фраза ассоции-
руется с понятием всеобъем-
лющего определения смысла
бытия. Любое дело или важ-
ную речь мусульмане начи-
нают с басмалы. В мечетях
и на митингах, научных со-
браниях и торжествах на ра-
дио, телевидении звучит она
в начале любой речи, любой
передачи. Ее же выписывают
на лубках, иногда просто,
без затей, а чаще превра-
щают в настоящее произве-
дение искусства, одно созер-
цание которого как бы при-
общает человека к сокровен
ным тайнам божественного
CONTENTS
Perestroika in Action: • Academician
D. Likhachev tells our correspondent A. Ro-
manov about the necessity oi preserving the
languages and cultures of ethnic minorities
m this country (p.2).
Opinions: • Vts historian Dr. L. Stolo-
vich discusses the interrelation of arts
and religion tp5)
Individual and Society: • “Unofficials':
What Are I hey f", by S Barsukov our
correspondent describes the activities of
some unofficial groups p 8)
Our Publications: • V Porokhova's
verse translation of extracts from the
Quran with the preface of Orientalists
S. Kyamilev and A. Malashenko (p.20).
Studies in Myths and Religion: • “A
Tibetan Legend About Jesus" (p.59) • “The
Mentor of the Dalai Lama” an extract
from "Seven Years in Tibet” by H. Harrer
(P-26)
Philosophical Readings: • “Islam and
Science”, by A. Tursunov (p«).
Religion Nowadays: • ‘The Return of
Valentina Pelvavskaya”, by V Kharazov
(P- 43)
Our Dialogues: • “In Search of the Soviet
Jesus ’ - an essay by H Kox, American
theologist, with the commentary by P. Gu
revich (p.15).
Arts and Literature: • "The Cult”, by
M Ehrlich — concluded aim supplemented
with the post script by psychologist A. Kha-
rash (p.36) • “X” — a story by Ye
Zamyatin (p.50> • “The Cold Summer
19...”. by F. Abramov (p.48)
Life and Manners: • “The Moti for a
Celebration”, by К Preobrazhensky — an
essay on the Japanese ritual food (p63)
 64
Сюжет лубка, выполнение
го пакистанским художни
ком, восходит к первому аяту
суры «Аль-Исра» («Перенес
ночью»): «Хвала тому, кто
перенес ночью своего раба
из мечети неприкосновенной
в мечеть отдаленнейшую...»
А дело было так... Однажды
Аллах послал к Мухаммеду
ангела Джебраила, и они пе-
ренеслись в мгновение ока на
фантастическом существе
аль-Бурак (молниеносный)
нз Мекки в Иерусалим, а за-
тем Мухаммед, совершив мо-
литву вместе с пророками
своими предшественниками,
поднялся на небо, видел рай
н ад и даже стоял перед пре-
столом Аллаха. Уже в сред-
ние века этот сюжет — «Ноч-
ное путешествие и вознесе-
ние» (Аль-исра ва-ль-мн-
радж) стал любимым и наи-
более популярным в живо-
писной миниатюре Но то в
живописи, заключенной вну-
три редкой рукописи,— она
третий имам Хусейн, погиб-
ший в 680 году под Кербелой,
где его отряд был окружен
н истреблен войском халифа
Язида. На лубке видны строй-
ные ряды палаток лагеря Ху-
сейна, раскинувшегося под
Кербелой; в центре его
конь Зуль-Джанах в расши-
той золотом попоне. Ноги,
голова, шея животного прон-
зены стрелами, из ран стру-
ится кровь. Надпись на седле
гласит, что это конь «мучени-
ка за веру» имама Хусейна.
Фразы, аяты н суры Кора-
на, шахада, басмала, превра-
щенные рукой каллиграфа
и художника в произведе-
ния искусства, изображе-
ния с сюжетами из истории
ислама не становятся объек-
тами поклонения. И все же,
думается, что этот вид искус-
ства - народный по своему
существу восходит к из-
древле присущей человеку по-
требности изобразить то, что
дорого, свято, выразить свое
восхищение и наделить это
изображение магическими
сакральными свойствами. И
продавцам этих своеобраз-
ных произведений нет нуж-
ды включаться в общий зазы-
вающий гомон базара. Их
благородный товар не зале-
живается, его покупают и на-
стоящие ценители, н далекие
от искусства мусульмане.
Ленинград
доступна лишь немногим.
Другое дело — лубок или
хромолитография, которую
вешают на стену. Тут изобра-
жение пророка недопустимо.
Но можно и без пророка...
На фоне ночного звездного
неба, едва касаясь копытами
зеркальной глади вод. в кото
рых отражаются минареты,
купола мечетей и дворцов,
пальмы, несется аль-Бурак в
роскошной попоне. На гру-
ди — в три ряда ожерелья
н бусы, черные кудри спус-
каются с головы, увенчанной
короной. А лицо — лик кра-
савицы с тонким носом, бро
вями вразлет н губами в лег-
кой полуулыбке...
И наконец,, третий лубок
Он создан в шннтской среде
Шииты довольно терпимо
относятся к изображению
живых существ (что вообще
запрещено в исламе), неред-
ко воспроизводят на лубках
своих нмамов, показывают
различные эпизоды нх жиз-
ни и мученической смерти
Особенно почитаем шинтами
архитектор Аристо-
черных
Рисунок, О Т у р к у с
небом,
великое
Русской
О
s
,1
Вадим РОЗОВ
шльщах
торыми
-Когда l
«Я пришелец на
подвизаюсь за
никакие страда-
заставит менх
= 3
ЗЕМНОЕ НЕБО'
 Перед смертью Ма-
рия хотела проститься с
апостолами И произошло
чудо: айгелы «врсхитили»
разошедшихся с пропове-
дью по-всему свету учени-
ков Христа и на облаках
принесли их в Иерусалим,
к дому Богородицы. -А за-
тем явился и сам Спаси-
тель, чтобы взять душу
матери своей и вознести
ее на небо , Церковное
сказание относит это сб-
’ ' бытие к 48 году после
«рождества Христова». В
православии оно отмеча-
ется 15 (28) ав-,. а как
праздник Успения В честь
него строились церкви, в
иконостасе которых обя-
зательно присутствовала
специальная храмовая
икона
Первый Успенский со-
бор । Московском Кремле
был возведен при Иване
Калите по инициативе
владыки Петра, получив
шего титул «митрополита
всея Руси». Этот храм стал
кафедрой главы русской
цеокви, местом* где со-
вершались торжествен-
ные церемонии по случаю
особо важных -событии
-происходило венчание на
царство, погребались ми-
трополиты, а зат-ем и пат-
риархи
Успенский, культ утвер-
дился еще в Константи-
нополе. Но, как писал в
1471 году в .послании к
новгородцам московский
митрополит Филипп Пер-
вый «Царьград впал в ру-
ки .. турок . Наша же
Руссииская Земля божиею
милостью и молитвами
пречистые БогорбЭиця'
• растет и владеет и воз-
вышается. .»
К тому времени пер-
вый Успенский собор об-
ветшал: его стены подпи-
рали-дубовыми бревнами.
Митрополит начал возво-
дить ' на том же меете
новый храм Но случил-
ся «трус» — землетрясе^-
ние, и недостроенный ср-
бор рухнул. Уже при но»
вом митрополите' Терен-
тии
тель Фьораванти, пригла-
шенный Иваном Третьим
из Венеции построил ны1-
не известный всему мйру
пятиглавый Успенский со
бор, освящение которого
состоялось 15 августа 1479
года.
Поскольку Фьораванти
был католиком, строите-
льство велось под особым
надзором московского
митрополита; с негодова-
нием белел он стесать в
алтаре изваянный архи-
тектором латинскии
крест
Наши предки высоко
оценили архитектурное
совершейс гво храма, взко-
тором органически сли-
лись традиции древнерус-
ского зодчества с инже-
нерными достижениями
итальянского Возрожде-
ния. Известный церков-
нь й деятель Иосиф Во-
лоцкии назвал Успенский
собор «земным
сияющим, как
солнце .посреди
Земли».
Историй Московского
Успенского ербора, прев-
ращенного после револю-
ции в музеи, 6$тдели'мй
от исторйи государства
Российского. ВЗт одна из-
тра, ич^ск^х ртрамиц ура**
мово.и летописи
. .2 марта 1568 года в
Успенским собор-на вос-
кресную “Службу Явился
Ивйн Грозный с толНой
Опричников в
Адрес
подписчика
коп. Индекс 7060
И рясах, ПОД К0-
। бряцали мечи
царь подошел за
благословением к митро-
политу Филиппу Второму
(в миру — Федор Степа-
нович Колычев), трт ска-
зал: «Не узнаю царя пра-
вославного в этом стран-
ном одёянии не узчаю
его в делах царства... Мы,
государь приносим Богу
бескровную жертву, а за
алтарем льется неповин-
ная кровь христианская».
И в ответ на угрозы при-
шедшего в ярость царя
*1

добавил
земле,
истину и
ния не
умолкнуть».
В 1570 году посланный
Иваном Грозным Маяюта
Скуратов задушил митро-
полита, сосдвннотов твер-
ской Отрочь монастырь
Останки Филиппа- были
перевезены в Соловецкую
обитель, а в XVII веке —
в Успенский собор, кото-
рый был свидетелем его
подвига
я